Энтони Горовиц

Энтони Горовиц

Крокодиловы слезы

Содержание

Титульный лист

Страница авторских прав

Посвящение

Глава 25 - МЯГКИЕ ЦЕНТРЫ

Благодарности

Подразделение группы юных читателей Penguin.

Опубликовано Penguin Group.

Penguin Group (США) Inc., 375 Хадсон-стрит, Нью-Йорк, Нью-Йорк 10014, США

Penguin Group (Канада), 90 Eglinton Avenue East, Suite 700, Торонто, Онтарио M4P 2Y3,

Канада (подразделение Pearson Penguin Canada Inc.).

Penguin Books Ltd, 80 Strand, Лондон WC2R 0RL, Англия.

Пингвин Ирландия, 25 Сент-Стивенс-Грин, Дублин 2, Ирландия (подразделение Penguin Books Ltd).

Penguin Group (Австралия), 250 Camberwell Road, Камберуэлл, Виктория 3124, Австралия

(подразделение Pearson Australia Group Pty Ltd).

Penguin Books India Pvt Ltd, Общественный центр 11, парк Панчшил, Нью-Дели—110 017, Индия.

Penguin Group (Новая Зеландия), 67 Apollo Drive, Роуздейл, Северное побережье 0632, Новая Зеландия

(подразделение Pearson New Zealand Ltd).

Penguin Books (Южная Африка) (Pty) Ltd, 24 Sturdee Avenue, Роузбанк,

Йоханнесбург 2196, Южная Африка.

Penguin Books Ltd, Юридический адрес: 80 Strand, Лондон, WC2R 0RL, Англия.

Авторское право No 2009 Энтони Горовиц. Все права защищены. Эта книга или ее части не могут быть воспроизведены ни в какой форме без письменного разрешения издателя, Philomel Books, подразделения Penguin Young Readers Group, 345 Hudson Street, Нью-Йорк, NY 10014. Philomel Books, ред. Пат. США. и т. д. Выключено. Сканирование, загрузка и распространение этой книги через Интернет или любым другим способом без разрешения издателя является незаконным и карается законом. Пожалуйста, приобретайте только авторизованные электронные издания и не участвуйте в электронном пиратстве материалов, защищенных авторским правом, и не поощряйте его. Мы ценим вашу поддержку прав автора. Издатель не имеет никакого контроля и не несет никакой ответственности за авторские или сторонние веб-сайты или их содержание. Опубликовано одновременно в Канаде.

Библиотека Конгресса Каталогизирует публикационные данные по запросу.

eISBN: 978-1-101-15149-5

http://us.penguingroup.com

Для R & NA. 009.

ТАКЖЕ ЭНТОНИ ГОРОВИЦ

РОМАНЫ АЛЕКСА РАЙДЕРА:

Разрушитель бурь

в упор

Отмычка

Удар орла

Скорпия

Ковчег Ангела

Змеиная голова

ТАЙНЫ БРАТЬЕВ ДАЙМОНД:

Мальтезер Фалькона

Враг общества номер два

три в бубнах

с юга на юго-восток

Ужас Горовица

Еще ужас Горовица

Дьявол и его мальчик

крокодиловы слезы: фальшивые или лицемерные слезы.

Из убеждения, что крокодилы будут притворяться, что

плачут, чтобы привлечь внимание своих жертв ...

а затем будут плакать по-настоящему, пожирая их.

1

ОГНЕННАЯ ЗВЕЗДА

РАВИ ЧАНДРА собирался стать богатым человеком.

От одной мысли об этом у него закружилась голова. В следующие несколько часов он заработает больше, чем за последние пять лет: фантастическую сумму, выплаченную наличными, прямо в его руки. Это было началом новой жизни. Он смог бы купить своей жене одежду, которую она хотела, машину, подходящее кольцо с бриллиантом, чтобы заменить кольцо из дешевого золота, которое она носила с тех пор, как они поженились. Он возил мальчиков четырех и шести лет в Диснейленд в Калифорнии. И он поедет в Лондон и увидит игру индийской команды по крикету в "Лордз", о чем он мечтал всю свою жизнь, но никогда не думал, что это возможно.

До сих пор.

Он сидел, сгорбившись, у окна автобуса, который вез его на работу, как делал каждый день, сколько себя помнил. Было дьявольски жарко. Вентиляторы снова сломались, и, конечно, компания не спешила их заменять. Что еще хуже, это был конец июня, время года, известное в южной Индии как Агни Накшатрам, или “Огненная звезда”. Солнце было неумолимым. Было почти невозможно дышать. Влажная жара цеплялась за тебя с утра до ночи, и весь город вонял.

Когда у него были деньги, он переезжал из этого района. Он покинул бы тесную квартиру с двумя спальнями в Милапоре, самой оживленной и многолюдной части города, и отправился бы жить куда-нибудь тише и прохладнее, где было бы немного больше места, чтобы размяться. У него был бы холодильник, полный пива, и большой плазменный телевизор. На самом деле, я не так уж много просил.

Автобус замедлял ход. Рави проделывал это путешествие так много раз, что он знал бы, где они находятся, с закрытыми глазами. Они оставили город позади. Вдалеке виднелись холмы — крутые и покрытые, каждый дюйм из них, густой зеленой растительностью. Но район, в котором он находился сейчас, был больше похож на пустошь, с несколькими пальмами, растущими среди обломков, и опорами электроснабжения, приближающимися со всех сторон. Его место работы было прямо впереди. Через мгновение они остановятся у первых ворот безопасности.

Рави был инженером. Его идентификационный значок с фотографией и полным именем — Равиндра Манприт Чандра — описывал его как оператора завода. Он работал на атомной электростанции Джовада, расположенной всего в трех милях к северу от Ченнаи, четвертого по величине города Индии, ранее известного как Мадрас.

Он поднял глаза и увидел перед собой электростанцию, ряд огромных разноцветных блоков, надежно запертых в милях и милях провода. Иногда ему приходило в голову, что Джовада определяется проволокой. Там была колючая проволока, проволочные заграждения и телефонные линии. И, конечно, электричество, которое они производили, было передано по всей Индии еще тысячами миль проводов. Как странно думать, что когда кто-то включал свой телевизор в Пондишери или прикроватную лампу в Неллоре, все это начиналось здесь.

Автобус остановился у пункта безопасности с телекамерами и вооруженной охраной. После терактов 11 сентября в Нью-Йорке и Вашингтоне атомные электростанции по всему миру были признаны потенциальными целями террористов. Были добавлены новые барьеры. Силы безопасности были увеличены. Долгое время все это было невероятной неприятностью, когда люди готовы были наброситься на тебя, если ты хотя бы чихнешь. Но с 11 сентября прошло много лет. Люди стали ленивыми. Возьмем, к примеру, старого Суреша, охранника на этом внешнем контрольно-пропускном пункте. Он узнал всех в автобусе. Он видел их в одно и то же время каждый день: входили в половине восьмого, выходили в половине шестого. Иногда он натыкался на них, прогуливаясь мимо магазинов на улице Ранганатха. Он даже знал их жен и подруг. Ему бы и в голову не пришло попросить документы или проверить, что они везут в Джоваду. Он махнул автобусу, проезжая.

Две минуты спустя Рави вышел. Он был невысоким, тощим мужчиной с плохой кожей и усами, которые неудобно сидели на верхней губе. Он уже был одет в комбинезон и защитные ботинки со стальными набойками. Он нес тяжелый ящик с инструментами. Никто не спросил его, почему он взял его с собой домой, когда обычно он оставил бы его в своем шкафчике; никому не было дела. Вполне возможно, что ему пришлось что-то чинить в квартире, где он жил. Может быть, он подрабатывал, выполняя несколько работ для соседей за несколько дополнительных рупий.

Автобус окончательно остановился у кирпичной стены с дверью, которая, как и все двери в Джоваде, была сделана из прочной стали, предназначенной для защиты от дыма, огня или даже прямого ракетного удара. Другой охранник и еще несколько телекамер наблюдали, как пассажиры вышли и прошли. По другую сторону двери пустой, побеленный коридор вел в раздевалку, которая была одним из немногих мест в комплексе, где не было кондиционеров. Рави открыл свой шкафчик (в дверце висела фотография звезды Болливуда Шилпы Шетти) и достал защитный шлем, защитные очки, затычки для ушей и флуоресцентную куртку. Он также извлек связку ключей. На атомных электростанциях на большинстве своих дверей не используются карточки-салфетки или электронные замки. Это еще одна мера безопасности. Ручные замки и ключи будут продолжать работать в случае сбоя питания.

Все еще сжимая свой ящик с инструментами, Рави пошел по другому коридору. Когда он впервые приехал сюда, он был поражен тем, насколько все было чисто — особенно когда он сравнил это с улицей, на которой он жил, которая была полна мусора и выбоин, заполненных грязной водой и пометом волов, которые неуклюже двигались, таща деревянные тележки между автомобилями и моторизованными рикшами. Он повернул за угол, и там был следующий контрольно-пропускной пункт, последний барьер, который ему нужно было пройти, прежде чем он действительно окажется внутри.

Впервые он занервничал. Он знал, что нес. Он вспомнил, что собирался сделать. Что было бы, если бы его остановили? Он отправится в тюрьму, возможно, на всю оставшуюся жизнь. Он слышал истории о Центральной тюрьме Ченнаи, о заключенных, похороненных в крошечных камерах глубоко под землей, и о еде, настолько отвратительной, что некоторые предпочитали умереть с голоду. Но отступать было слишком поздно. Если он колебался или делал что-то подозрительное, это был единственный верный способ быть остановленным.

Он подошел к массивному турникету с прутьями толщиной с бейсбольные биты. Одновременно туда допускался только один человек, а потом вам приходилось проходить так, как будто вас обрабатывали, как будто вы были какой-то фабричной машиной. Там также был рентгеновский сканер, металлоискатель и еще больше охранников.

“Эй, Рави!”

“Рамеш, мой друг. Ты видел крикет прошлой ночью?”

“Я видел это. Что за игра!”

Футбол, крикет, теннис ... неважно. Спорт был их валютой. Каждый день операторы завода передавали это между собой, и Рави специально смотрел Уимблдон накануне вечером, чтобы он мог присоединиться к разговору. Даже в прохладе коридора он вспотел. Он почувствовал, как пот выступил у него на лбу, и вытер его тыльной стороной ладони. Конечно, кто-нибудь остановил бы его и спросил, почему он все еще держится за свой ящик с инструментами. Все знали правильную процедуру. Его следует открыть и обыскать, вынув все содержимое.

Но этого не произошло. Мгновение спустя он закончил. Никто даже не усомнился в нем. Все прошло именно так, как он и предполагал. Знал, что так и будет. Никто не поднял верхний лоток ящика с инструментами и не обнаружил спрятанную под ним двадцатифунтовую пластиковую взрывчатку С4.

Рави отошел от барьера и остановился перед рядом полок. Он вытащил маленькое пластиковое устройство, похожее на пейджер. Это был его EPD-или Электронный персональный дозиметр. Это зафиксировало бы его собственный уровень радиации и предупредило бы его, если бы он вступил в контакт с каким-либо радиоактивным материалом. Это уже было установлено с помощью его личного удостоверения личности и допуска к секретности. В Джоваде было четыре уровня безопасности, каждый из которых обеспечивал доступ в районы с различным риском заражения. Только на этот раз EPD Рави был настроен на самый высокий уровень. Сегодня он собирался проникнуть в самое сердце электростанции , в саму реакторную камеру.

Именно здесь горело смертельное пламя Джовады. Шестьдесят тысяч урановых топливных стержней, каждый длиной 3,85 метра, соединенных вместе внутри сосуда высокого давления, который был самим реактором. Каждую минуту дня и ночи двадцать тысяч тонн пресной воды устремлялись по трубам, чтобы охладить зверя и приручить его. Образующийся пар — две тонны в секунду — приводил в действие турбины. Турбины производили электричество. Вот как это работало. Во многих отношениях это было очень просто.

Ядерный реактор - это одновременно и самое безопасное, и самое опасное место на планете. Несчастный случай может иметь такие кошмарные последствия, что никакого несчастного случая быть не может. Реакторная камера в Джоваде была изготовлена из железобетона. Стены были толщиной в пять футов. Огромный купол, простиравшийся над всем зданием, был высотой и шириной с большой собор. В случае неисправности реактор мог быть выключен за считанные секунды. И что бы ни случилось в этой комнате, это было бы сдержано. Нельзя было допустить, чтобы что-то просочилось во внешний мир.

Тысячи мер предосторожности были встроены в строительство и управление Jowada. Один человек, мечтавший посмотреть крикет в Лондоне, собирался разнести их в клочья.

Нападение произошло шесть недель назад на углу улицы, ближайшей к его квартире: двое мужчин, один европеец, другой из Дели. Оказалось, что второй мужчина, тот, что из Дели, был другом двоюродного брата Рави Джагдиша, который работал на кухне пятизвездочного отеля. Как только они узнали друг друга, казалось вполне естественным пойти выпить чаю с самосой ... Тем более, что платил европеец.

“Сколько тебе платят в Джоваде?” Европеец знал ответ, не спрашивая. “Всего пятнадцать тысяч рупий в месяц, да? Ребенок не смог бы прожить на такую сумму, а у тебя есть жена и семья. Эти люди! Они обманывают честного работника. Может быть, пришло время преподать им урок. . . .”

Очень быстро разговор перешел в русло, которого хотели двое мужчин, и в тот первый раз они оставили ему подарок - поддельные часы Rolex. А почему бы и нет? Джагдиш оказал им услугу в прошлом, дав им бесплатную еду, которую он украл с кухни. Теперь была их очередь присматривать за Рави. В следующий раз, когда они встретились неделю спустя, это был iPhone — настоящая вещь. Но подарки были лишь проблеском всех богатств, которые могли бы достаться ему, если бы он просто согласился заняться бизнесом от их имени. Это было опасно. Несколько человек могут пострадать. “Но для тебя, мой друг, это будет означать новую жизнь. Все, что ты когда-либо хотел, может быть твоим. . . .”

Рави Чандра вошел в реакторную камеру атомной электростанции Джовада ровно в восемь часов.

Вместе с ним вошли еще четверо инженеров. Им пришлось входить по одному через воздушный шлюз — белый круглый коридор с автоматическими раздвижными дверями в каждом конце. Во многих отношениях это было похоже на что-то из космического корабля, и его назначение было почти таким же. Выход не открывался, пока не закроется вход. Все это было частью необходимости полного сдерживания. Пятеро мужчин были одеты одинаково, в защитные шлемы и защитные очки. Все они несли ящики с инструментами. До конца дня они выполняли ряд задач, некоторые из которых были такими же обычными, как смазка клапана или замена лампочки. Даже самая передовая технология нуждается в периодическом техническом обслуживании.

Когда они вышли из воздушного шлюза в реакторную камеру, они, казалось, почти исчезли, такими крошечными они были в этом огромном окружении, казались карликами на фоне порталов и переходов — ярко-желтых — над головой, электрических подъемников и кабелей, парящих машин, контейнеров для транспортировки топливных стержней, генераторов. Дуговые лампы светили вниз с краев купола, а в середине всего этого, окруженное лестницами и платформами, нечто, похожее на пустой бассейн, погружалось на двенадцать ярдов вниз, со всех четырех сторон облицованный плитами из нержавеющей стали. Это был реактор. Под 150-тонным стальным колпаком миллионы атомов урана снова и снова расщеплялись, выделяя невообразимый жар.

Четыре металлические башни стояли на страже в камере. Если бы они были немного похожи на ракеты, то это были ракеты, которые никогда бы не полетели. Каждый был заперт в отдельной стальной клетке и соединен с остальным оборудованием сетью массивных труб. Это были насосы для охлаждения реактора, поддерживающие циркуляцию воды в ее жизненно важном путешествии. Внутри каждого металлического корпуса 50-тонный мотор вращался со скоростью 1500 оборотов в минуту.

Насосы были помечены как "север", "юг", "восток" и "запад". Главной целью Рави должен был стать южный насос.

Но прежде всего он перешел на другую сторону реакторной камеры, к двери с надписью "ТОЛЬКО АВАРИЙНЫЙ ВЫХОД". Двое мужчин объяснили ему все очень тщательно. Не было смысла атаковать крышку реактора. Ничто не могло проникнуть сквозь это. Также не было никакого смысла саботировать работу реакторной камеры, пока она была заблокирована. Любой взрыв, любая утечка радиации будут локализованы. Чтобы достичь своих целей, нужно было найти выход. Мощность ядерного реактора должна была быть высвобождена.

И вот это было на схеме, которую они ему показали. Аварийный воздушный шлюз был ахиллесовой пятой в укреплении Джовада. Это никогда не должно было быть построено. В этом не было необходимости, и им никогда не пользовались. Идея прохода между реакторной камерой и задней частью машинного зала, где он выходил на участок пустыря рядом с ограждением по периметру, заключалась в том, чтобы убедить рабочих в том, что есть быстрый выход, если он когда-либо понадобится. Но это также обеспечивало единственный путь от реактора к внешнему миру. В каком-то смысле это было дуло пистолета. Все, что было нужно, это разблокировать.

Никто не заметил Рави, когда он подошел к аварийной двери, а даже если бы и заметил, то не обратил бы на это внимания. У каждого был свой рабочий лист. Они бы предположили, что он просто следовал своему. Он открыл внутреннюю дверь — массивную металлическую пластину - и вышел в коридор. Это было идентично тому, которым он воспользовался, чтобы войти, того же размера и формы, что и проход на подземной железнодорожной станции — только без рекламы. Примерно на полпути была панель управления, установленная высоко в стене. Встав на цыпочки, Рави открутил его, используя один из немногих настоящих инструментов, которые у него были принес с собой. Внутри была сложная масса схем, но он точно знал, что делать. Он отрезал два провода, взял один из них и присоединил его к третьему. Это было довольно легко, на самом деле. Выходная дверь открылась перед ним, открывая кусочек голубого неба по другую сторону другого проволочного заграждения. Он почувствовал, как в него втекает вялый воздух. Где-нибудь, возможно, в диспетчерской, кто-нибудь заметил бы, что произошло. Даже сейчас на одной из консолей может мигать индикатор. Но пройдет некоторое время, прежде чем кто-нибудь начнет расследование, и к тому времени будет слишком поздно.

Рави вернулся в реакторную камеру и подошел к ближайшему из четырех насосов охлаждающей жидкости реактора. Это был единственный способ, которым был возможен широкомасштабный саботаж. То, к чему он стремился, было известно в атомной промышленности как LOCA — авария с потерей теплоносителя. Это была ЛОКАЛИЗАЦИЯ, которая вызвала катастрофу в Чернобыле в бывшем Советском Союзе и почти сделала то же самое на Три-Майл-Айленде в Пенсильвании. Насос был заперт в своей клетке, но у Рави был ключ. Это была одна из причин, по которой его выбрали для этой работы. Нужный мужчина в нужном месте.

Он остановился перед цилиндрической стеной, которая поднималась более чем на шестьдесят футов в воздух. Он мог слышать работу механизмов внутри. Шум был постоянным и оглушительным. У него пересохло во рту при мысли о том, что он собирался сделать. Был ли он сумасшедшим? Предположим, они проследили это до него? Но затем его мысли переместились ко всем этим деньгам, к его жене, к жизни, которую они, наконец, могли вести. Его семьи не было сегодня в Ченнаи. Он отправил их друзьям в Бангалор. Они были бы в безопасности. Он делал это для них. Он должен был сделать это для них.

Несколько коротких секунд жадность и страх висели на волоске, а затем чаша весов накренилась. Он опустился на колени и прислонил ящик с инструментами к металлическому корпусу, открыл его и снял верхнюю полку. Внутри была почти вся пластиковая взрывчатка, но места хватало только для цифрового дисплея, показывающего десять минут, путаницы проводов и выключателя.

Десять минут. Этого времени было бы более чем достаточно, чтобы покинуть камеру до того, как взорвется бомба. Если бы кто-нибудь спросил его, он бы сказал, что ему нужно в туалет. Он выйдет тем же путем, которым вошел, и как только он окажется по другую сторону воздушного шлюза, он будет в безопасности. После взрыва была бы паника, тревоги, хорошо отрепетированная эвакуация, радиационные костюмы для всех. Он просто присоединялся к толпе и выбирался наружу. Они никогда не смогли бы вывести бомбу на него. Не было бы вообще никаких доказательств.

Люди могут умереть. Люди, которых он знал. Он действительно мог это сделать?

Выключатель был прямо перед ним. Такие маленькие. Все, что ему нужно было сделать, это щелкнуть по нему, и начнется обратный отсчет.

Рави Чандра глубоко вздохнул. Он протянул руку одним пальцем. Он нажал на выключатель.

Это было последнее, что он сделал в своей жизни. Люди с улицы солгали ему. Не было никакой десятиминутной задержки. Когда он активировал бомбу, она немедленно взорвалась, почти испарив его. Рави умер так быстро, что он даже не узнал, что его предали, что его жена теперь вдова и что его дети никогда не встретят Микки Мауса. Он также не видел последствий того, что он сделал.

Точно как планировалось, бомба пробила дыру в боковой части насоса охлаждающей жидкости, разбив роторы. Раздался отвратительный металлический скрежет, когда все это разорвалось на части. Один из других операторов станции — тот самый человек, который всего несколько минут назад болтал о крикете, — был убит мгновенно, его сбило с ног и сбросило в шахту реактора. Другие инженеры в камере застыли, их глаза наполнились ужасом, когда они увидели, что происходит, затем разбежались, ныряя в укрытие. Они опоздали. Раздался еще один взрыв, и внезапно воздух наполнился шрапнелью, вращающимися фрагментами металла и механизмов, которые были превращены в злобные ракеты. Двое ближайших мужчин были изрезаны на куски. Остальные повернулись, чтобы бежать к воздушному шлюзу.

Никто из них не выжил. Уже звучали сигналы тревоги, мигали огни, и по мере того, как оборудование распадалось, казалось, что все в камере замедлилось, превратившись в черно-красный ад. Кабель рванулся вниз, оставляя за собой искры. Раздались еще три взрыва, трубы вырвались на свободу, огненные шары вылетели наружу, а затем раздался рев, когда горящий пар вырвался наружу, как экспресс, заполнив камеру. Случилось худшее. Зазубренные ножи из разбитого металла разорвали трубы, и хотя реактор уже закрывался, все еще оставалось несколько тонн радиоактивного пара, которым некуда было деваться. Один человек попал под полный взрыв и исчез с единственным отвратительным криком.

Пар с грохотом вырвался наружу, заполнив всю камеру. Обычно стены и купол сдерживали бы это. Но Рави Чандра, едва ли не в последнем акте своей жизни, открыл аварийный воздушный шлюз. Словно какое-то инопланетное паническое бегство, пар нашел это и вырвался наружу, на открытый воздух. По всей электростанции Джовада отключались системы, пустели коридоры, принимались меры безопасности.

Но было уже слишком поздно.

Жители Ченнаи увидели, как в воздух поднялся огромный столб белого дыма. Они услышали сигнал тревоги. Работники Джовады уже звонили своим родственникам в город, предупреждая их убираться. Паника началась сразу. Более миллиона мужчин, женщин и детей бросили то, что они делали, и пытались найти дорогу через движение, которое полностью остановилось. Вспыхнули драки. Были столкновения и крушения на дюжине различных перекрестков и светофоров. Но все произошло слишком быстро, и ни один человек не успел бы выбраться из города до того, как на них упало радиоактивное облако, принесенное южным ветром.

История появилась в ту ночь в телевизионных новостях по всему миру.

По оценкам, в течение часа после взрыва погибло не менее ста человек. Конечно, были жертвы на самой электростанции Джовада, но гораздо больше людей погибло в безумной попытке выбраться из Ченнаи. На следующее утро заголовки газет называли это “ЯДЕРНЫМ КОШМАРОМ” — заглавными буквами, конечно. Индийские власти были непреклонны в том, что облако пара содержало бы только низкоуровневую радиацию и что не было причин для паники, но было столько же экспертов, которые не согласились.

Двадцать четыре часа спустя был сделан призыв помочь жителям Ченнаи. Поступали сообщения о новых жертвах. Дома и магазины были разграблены. На улицах все еще продолжались беспорядки, и для восстановления порядка была вызвана армия. Больницы были полны отчаявшихся людей. Одна британская благотворительная организация — она называла себя First Aid — выступила с всеобъемлющим планом распределения продуктов питания, одеял и, что самое важное, таблеток йодата калия для каждого из восьми миллионов жителей Ченнаи, чтобы противостоять возможной лучевой болезни.

Как всегда, люди со всего мира были неистощимы в своей щедрости, и к концу недели First Aid собрала более двух миллионов долларов.

Конечно, если бы катастрофа была еще больше, они собрали бы гораздо, гораздо больше.

2

ОТРАЖЕНИЯ В ЗЕРКАЛЕ

АЛЕКС РАЙДЕР бросил последний взгляд в зеркало, затем остановился и посмотрел во второй раз. Это было странно, но он задавался вопросом, узнал ли он мальчика, который оглядывался назад. У нее были тонкие губы, слегка точеный нос и подбородок, светло-каштановые волосы, свисающие двумя прядями над очень темно-карими глазами. Он поднял руку, и его отражение послушно сделало то же самое. Но было что-то другое в этом другом Алексе Райдере. Это был не совсем он.

Конечно, одежда, в которую он был одет, не помогла. Через несколько минут он должен был отправиться на вечеринку в канун Нового года, которая проходила в замке на берегу озера Аркайг в Высокогорье Шотландии — и приглашение было недвусмысленным. Платье: черный галстук. Алекс неохотно вышел и взял напрокат весь костюм ... смокинг, черные брюки и белую рубашку с воротником-крылышком, который был слишком тесным и сдавливал шею. Единственное, что он отказался сделать, это надеть начищенные кожаные туфли, которые, по настоянию владельца магазина, дополнят наряд. Подошли бы черные кроссовки. Как все это заставило его выглядеть? он задумался, в десятый раз поправляя галстук-бабочку. Молодой Джеймс Бонд. Он ненавидел сравнение, но не мог его избежать.

Дело было не только в одежде. Продолжая осмотр, Алекс вынужден был признать, что за последний год произошло так много событий, что он почти потерял представление о том, кем — и чем — он был. Стоя перед зеркалом, он чувствовал себя так, словно только что сошел с карусели, в которую превратилась его жизнь. Он мог быть неподвижен, но мир вокруг него вращался.

Всего два месяца назад он был в Австралии ... не в отпуске, не в гостях у родственников, но, что невероятно, работал на австралийскую секретную разведывательную службу под видом афганского беженца. Его послали внедриться в банду контрабандистов людей, известную как змеиная голова, но его миссия завела его гораздо дальше этого, противопоставив майору Уинстону Ю и потенциальному разрушению огромной бомбы, заложенной глубоко под линией разлома в земной коре. Это также привело его лицом к лицу со своим крестным отцом, человеком, которого он знал только как Эша. Думая о нем сейчас, Алекс увидела какую-то искру в его глазах. Был ли это гнев? Горе? Алекс никогда не знал своих родителей, и он думал, что Эш каким-то образом сможет объяснить, откуда он, разобраться в его прошлом. Но его крестный не сделал ничего подобного, и их встреча привела только к предательству и смерти.

И это было действительно так, не так ли? Это было то, что мальчик в зеркале пытался сказать ему. Ему было всего четырнадцать лет, но последний год — год, окончание которого они собирались отпраздновать, — почти уничтожил его. Если он закрывал глаза, он все еще мог чувствовать, как трость майора Ю врезается ему в голову сбоку, сокрушительный вес воды под водопадом Бора, наказание, которое он получил на ринге тайского бокса в Бангкоке. И это были лишь самые последние травмы в череде. Сколько раз его били кулаками, ногами, били, нокаутировали? И выстрел. Его раны, возможно, и зажили, но ему все равно будут напоминать о них каждый раз, когда он будет раздеваться перед сном. Шрам, оставленный пулей 22-го калибра, выпущенной ему в грудь снайпером на крыше на Ливерпуль-стрит, всегда будет с ним. Вместе с воспоминаниями о боли. Говорят, это тоже никогда не покидает тебя.

Изменило ли это его? Конечно, так и было. Никто не мог пройти через то, что у него было, и остаться прежним. И все же. . .

“Алекс! Перестань любоваться собой в зеркале и спускайся вниз ”. Это была Сабина. Алекс обернулся и увидел ее, стоящую в дверях, одетую в серебряное платье с множеством блесток вокруг воротника. Ее темные волосы — она отрастила их длинными — были собраны сзади. Необычно для нее, она была накрашена: бледно-голубые тени для век и розовая глянцевая помада. “Папа ждет. Мы собираемся уходить ”.

“Я всего на одну минуту”.

Алекс снова закрутил галстук-бабочку, размышляя, что ему нужно сделать, чтобы эта чертова штука не перекосилась. Он выглядел нелепо. Никто младше пятидесяти лет не должен так одеваться. Но, по крайней мере, он смог устоять перед предложением Сабины пойти на вечеринку в килте. Она дразнила его этим с Рождества.

Несмотря ни на что, последние шесть недель были фантастическими для Алекса Райдера. Прежде всего, Сабина и ее родители неожиданно прибыли в Англию. Эдвард Плезанс был журналистом. Однажды его чуть не убили, когда он расследовал дело поп-певца Дэмиана Крэя. Алекс винил себя за это, и когда, в конце концов, Сабина уехала в Америку, он был уверен, что больше никогда ее не увидит. Но теперь она вернулась в его жизнь, и хотя она была на год старше его, они никогда не были так близки. Возможно, помогло то, что она была одним из немногих людей, которые знали о его причастности к МИ-6.

Более того, the Pleasures пригласили Алекса присоединиться к ним на Новый год в доме, который они сняли в Западном нагорье Шотландии. Hawk's Lodge был викторианским домом, который был назван в честь неизвестного поэта, а не птицы. Здание высотой в три этажа стояло на опушке леса, на заднем плане был виден Бен-Невис. Это был дом, в котором не хватало пылающих поленьев, горячего шоколада, старомодных настольных игр и слишком много еды. Лиз Плезьюз, мать Сабины, предоставила все это и даже больше с того момента, как они приехали. Последние несколько дней они вчетвером ходили в походы и на рыбалку. Они посетили разрушенные замки и изолированные деревни и прогулялись по знаменитым белым пескам Морара. Сабина надеялась, что пойдет снег — в Ави Эморе было хорошо кататься на лыжах, и она захватила с собой снаряжение, — но, хотя на улице было морозно, пока погода обошлась всего несколькими порывами ветра. В доме не было телевизора, и Эдвард запретил Сабине брать с собой ее Nintendo DS, поэтому они проводили вечера, играя в "Скрэббл" или Перудо, перуанскую игру в кости лжецов, в которую Алекс почти всегда выигрывал. Если и было что-то, чему он научился в своей жизни, то это, безусловно, было умение лгать.

Тем временем Джек Старбрайт, экономка Алекса и в некотором смысле все еще его самый близкий друг, была в Вашингтоне, округ Колумбия. Ее тоже пригласили в Шотландию, но она решила поехать домой на Новый год со своими родителями. Когда она выходила из дома, Алексу пришло в голову, что однажды она вернется в Америку навсегда. Все ее друзья и семья были там. Он задавался вопросом, что было бы с ним, если бы она это сделала. Она заботилась о нем с тех пор, как умер его дядя, и, насколько он знал, некому было занять ее место.

Словно прочитав его мысли, она обняла его, пока таксист загружал ее чемоданы.

“Не волнуйся, Алекс. Увидимся через десять дней. Просто попытайся хорошо провести время в Шотландии. Посмотрим, сможешь ли ты пережить Новый год, не попав в беду. Не забывай, школа начинается шестого.”

И это была еще одна причина быть веселым. Алексу удалось отсидеть половину семестра в Брукленде, не будучи похищенным, застреленным или завербованным одним из мировых агентств безопасности. Он снова начал чувствовать себя обычным школьником, которого отчитывали за то, что он болтал на уроке, потел над домашним заданием, ждал звонка, который означал конец дня.

Он бросил последний взгляд в зеркало. Джек был прав. Забудь все эти шпионские штучки. С него было достаточно всего этого. Он оставлял это позади.

Он спустился на два лестничных пролета в холл с деревянными панелями и довольно мрачными картинами шотландской дикой природы. Эдвард Удовольствие ждал с Сабиной. Алексу показалось, что журналист сильно постарел с тех пор, как они виделись в последний раз. На его лице определенно появилось больше морщин, теперь он постоянно носил очки и сильно похудел. Он также хромал, опираясь на тяжелую трость с металлическим наконечником и металлической ручкой в форме утиной головы. Его жена купила это для него в антикварном магазине в Лондоне. Она пошутила, что если кто-то из людей, о которых он писал, когда-нибудь попытается напасть на него, по крайней мере, у него будет что-то, чем он сможет защититься.

Журналист на этот вечер надел свой собственный черный галстук, но по выражению его лица Алекс сразу понял, что что-то не так.

“Что это?” Алекс спросил Сабину.

“Мама не придет”, - ответила Сабина. Она выглядела мрачной. Весь ее энтузиазм по поводу вечеринки иссяк.

“Она говорит, что не готова к этому”, - объяснил Эдвард. “Ничего серьезного. Она просто немного подхватила грипп ... ”

“Тогда, я думаю, нам всем следует остаться”, - сказала Сабина.

“Это чепуха, Сабина. Вы трое идите и развлекайтесь ”. В одном из дверных проемов появилась Лиз Плезус. Она была приятной, покладистой женщиной с длинными растрепанными волосами. Ей было все равно, как она выглядит, и ей нравилось управлять домом без правил. Прямо сейчас на ней были мешковатая майка и джинсы, в руках она держала коробку с салфетками. “Я все равно не очень люблю вечеринки, и уж точно не собираюсь выходить на улицу в такую погоду”.

“Но ты же не хочешь быть здесь на Новый год одна”.

“Я собираюсь принять горячую ванну с тем дорогим маслом, которое твой папа купил мне на Рождество. Тогда я иду спать. Я буду спать задолго до полуночи ”. Она подошла к Сабине и обняла ее. “Честно, Сэб, меня это не беспокоит. Мы можем отпраздновать Новый год завтра, и ты можешь рассказать мне, что я пропустил ”.

“Я даже не хочу идти на эту дурацкую вечеринку!”

“Это неправда. Ты любишь вечеринки. И вы выглядите потрясающе ... вы оба.”

“Но, мама...”

“Ты должен уйти. Билеты у твоего отца, и они стоят целое состояние ”. Она просияла, глядя на Алекса. “Ты присматривай за ней, Алекс. И помните: это вечеринка в настоящем шотландском замке. Я уверен, что вы отлично проведете время ”.

В дальнейших спорах не было смысла, и двадцать минут спустя Алекс обнаружил, что его везут по извилистым дорогам, которые вели на север к озеру Аркаиг. Погода ухудшилась. Снег, на который надеялась Сабина, падал все сильнее, кружась перед фарами, когда они рассекали ночь. Эдвард Плезьюз был за рулем Nissan X-Trail, который он арендовал в аэропорту Инвернесса. Алекс был рад, что выбрал четыре на четыре. Снег уже начал оседать. Немного толще, и им потребуется дополнительное сцепление.

Сабина растянулась на заднем сиденье, распутывая свой айпод. Алекс был впереди. Это был первый раз, когда они с Эдвардом Плезусом остались наедине с юга Франции, и он чувствовал себя немного неловко. Журналист, должно быть, знал о его связи с МИ-6. Сабина рассказала бы ему все, что произошло. Но они двое никогда не обсуждали это, как будто это было как-то невежливо.

“Хорошо, что ты с нами, Алекс”, - пробормотал Эдвард. Он намеренно понизил голос, чтобы Сабина, подключенная к Coldplay, не услышала. “Я знаю, Сэб была действительно рада, что ты смог присоединиться”.

“Я отлично провел время”, - сказал Алекс. Он на мгновение задумался, затем добавил: “Хотя я не уверен насчет сегодняшнего вечера”.

Эдвард улыбнулся. “Нам не обязательно оставаться слишком долго, если ты не хочешь. Но то, что сказала Лиз, было правдой. Никто не празднует Новый год так, как шотландцы. И Килморский замок - отличное место. Восходит к тринадцатому веку. Он был снесен во время восстания якобитов и оставался более или менее в руинах, пока его не купил Десмонд Маккейн ”.

“Разве это не тот человек, о котором ты пишешь?”

“Это верно. Он - главная причина, по которой мы идем. Преподобный Десмонд Маккейн.” Эдвард наклонился и щелкнул выключателем, обдувая окно горячим воздухом. Дворники делали все возможное, но снег все еще прилипал к стеклу. В салоне автомобиля было тепло и уютно, что резко контрастировало с внешним миром. “Он интересный мужчина, Алекс. Ты хочешь услышать о нем?”

“Абсолютно”.

“Ну, вы, наверное, читали немного о нем в газетах. Он воспитывался в сиротском приюте в восточном Лондоне. Без родителей. Нет семьи. Ничего. Он был брошен в тележке для покупок, завернутый в пластиковый пакет ... Замороженная картошка Маккейн. Так он получил свое имя. Его воспитывала семейная пара из Хакни, и с этого момента дела у него пошли лучше. Он хорошо учился в школе ... особенно в спорте. К тому времени, когда ему исполнилось восемнадцать, он стал известным боксером. Он дважды выигрывал титул чемпиона мира по версии WBO в среднем весе, и все думали, что он сделает хет-трик, пока он не был нокаутирован в первом раунде Бадди Сангстером в Мэдисон-сквер-Гарден в 1983 году.”

“Что случилось с Бадди Сангстером?” Спросил Алекс. Он где-то слышал это имя раньше.

“Забавно, что ты спрашиваешь. Он умер год спустя. Он попал под поезд в нью-йоркском метро. По телевизору показывали его похороны. Один из его поклонников даже отправил сотню черных тюльпанов на похороны. Я помню, что слышал это...” Эдвард покачал головой. “В любом случае, Десмонд Маккейн больше не боксировал. Его челюсть была довольно сильно разбита. Он пошел к какому-то пластическому хирургу в Лас-Вегасе, но это была неудачная работа, и рана так и не зажила должным образом. По сей день он ест только мягкую пищу. Он не может жевать. Но это не было концом его карьеры. Он занялся бизнесом ... развитием недвижимости, и он был очень хорош в этом. В Ротерхите, на берегу Темзы, была дюжина арендаторов, и каким-то образом он убедил их продать ему дешево, а затем снес их дома, возвел кучу небоскребов и сколотил состояние.

“Это было примерно в то время, когда он заинтересовался политикой. Он пожертвовал тысячи долларов консервативной партии, и вдруг он объявил, что хочет быть членом парламента. Конечно, они приняли его с распростертыми объятиями. Он был богат, он был успешен - и он был черным. Это тоже было частью этого. И следующее, что вы знаете, ему удалось добиться избрания в уголке Лондона, который не голосовал за консерваторов с девятнадцатого века, и даже тогда это было только по ошибке. Он нравился людям. Это была типичная история о том, как из грязи в князи. ... в его случае можно сказать, что пластиковый пакет - к богатству. Он получил значительное большинство голосов, и год спустя он был министром в департаменте спорта. Поговаривали даже, что он может стать нашим первым чернокожим премьер-министром ”.

“Так что же пошло не так?”

Эдвард вздохнул. “Все! Оказалось, что его бизнес шел не так хорошо, как думали люди. Одна или две его разработки отстали от графика, и у него были огромные финансовые проблемы. Банк закрывался, и казалось, что он может обанкротиться ... И, конечно, вам не разрешается быть членом парламента, если это произойдет. Слишком неприглядно на их вкус. Бог знает, о чем он думал, но он решил поджечь одно из своих владений и потребовать страховку. Это был его выход из положения. Ну, собственность, о которой идет речь, была двадцатичетырехэтажным офисным зданием с видом на собор Святого Павла, и однажды ночью оно просто сгорело дотла. На следующий день Маккейн подал иск на пятьдесят миллионов долларов. Проблема решена ”.

Они подъехали к крутому повороту дороги, и Эдвард с удовольствием притормозил. К настоящему времени вся дорога была покрыта снегом, с темными соснами, возвышающимися по обе стороны.

“По крайней мере, он так думал”, - продолжил он. “К несчастью для него, страховая компания почуяла неладное. Они начали задавать вопросы. Например, почему была отключена сигнализация? Почему сотрудникам службы безопасности дали выходной на ночь? В прессе было много сплетен — и затем, внезапно, появился свидетель. Оказалось, что в подземном гараже спал бездомный. Он действительно был там, когда Маккейн приехал с шестью галлонами бензина и зажигалкой. Ему повезло уйти живым. В любом случае, Маккейн был арестован. Был довольно сенсационный судебный процесс. Его отправили в тюрьму на девять лет”.

Алекс выслушал все это молча. “Вы назвали его преподобным Маккейном”, - сказал он.

“Ну, это странная вещь. В некотором смысле, вся жизнь Маккейна была странной - но пока он был в тюрьме, он обратился в христианство. Он закончил заочный курс и стал священником в какой-то церкви, о которой никто никогда не слышал. И когда он вышел — это было пять лет назад — он не вернулся в бизнес или политику. Он сказал, что всю свою жизнь был эгоистом и что он хотел оставить все это позади. Вместо этого он основал благотворительную организацию. Первая помощь. Вот как это называется. Это обеспечивает быстрое реагирование на чрезвычайные ситуации по всему миру ”.

“Сколько еще?” С заднего сиденья донесся голос Сабины. Она все еще была в наушниках.

Эдвард Плезьюз поднял руку и дважды раскрыл ее, сигнализируя о десяти минутах.

“Ты брал у него интервью”, - сказал Алекс.

“Да. Я сделал большой материал для Vanity Fair. Они опубликуют это в следующем месяце ”.

“И?”

“Ты встретишься с ним сегодня вечером, Алекс, и сможешь убедиться сам. У него огромное количество энергии, и он направил ее на помощь людям, которым повезло меньше, чем ему. Он собрал миллионы на помощь голодающим в Африке, лесные пожары в Австралии, наводнения в Малайзии ... даже тот несчастный случай на юге Индии. Джовада ... ”

Алекс кивнул. Он читал об этом, когда работал бейсболистом на Уимблдоне. Это попало на первые полосы. “Ядерный реактор...”, - сказал он.

Эдвард кивнул. “Какое-то время казалось, что пострадал весь город Ченнаи. К счастью, все было не так плохо, но в панике погибло много людей. "Скорая помощь" заработала уже на следующий день, доставляя женщинам и детям антирадиационные препараты, помогая с припасами ... и тому подобное. Никто не был уверен, как они так быстро сошли с дистанции, но именно так они и работают. Мгновенный ответ. Их цель - стать первой благотворительной организацией в.”

“И вы действительно думаете, что этот человек, Маккейн, настоящий? Что он начал новую страницу?”

“Ты имеешь в виду ... думаю ли я, что он еще один Дэмиан Крэй?” Эдвард коротко улыбнулся. Это была его статья, разоблачающая Крея как маньяка, из-за которой его чуть не убили. “Ну, у меня действительно были сомнения, когда я впервые встретил его. Я имею в виду, даже если он не был мошенником, он был политиком, что точно не рекомендовало его. Но тебе не нужно беспокоиться, Алекс. Я провел множество исследований о его благотворительности. Я брал интервью у него и у многих людей, которые его знают. Я поговорил с полицией и открыл много старых файлов. Правда в том, что, кроме его прошлого, я не смог найти ничего плохого, чтобы написать о нем. Он действительно кажется богатым человеком, который совершил серьезную ошибку и который пытается ее исправить ”.

“Как ему удалось купить замок? Если бы он обанкротился ...”

“Это хороший вопрос. После того, как он попал в тюрьму, он потерял все свои деньги ... все. Но у него были влиятельные друзья — как в бизнесе, так и в политике, — и они делали все, что могли, чтобы помочь ему. Благодаря им ему удалось удержать Килморский замок. У него также есть квартира в Лондоне, и он совладелец сафари-лагеря где-то в Кении ”. На дороге рядом с ними внезапно появилась машина, совершающая обгон. Эдвард притормозил, чтобы пропустить это мимо ушей. Он наблюдал, как это было поглощено кружащимся снегом. “Мне будет интересно услышать, что вы думаете о Маккейне”, - пробормотал он.

“Ты поэтому уходишь?”

“Когда я встретила его, я упомянула, что планирую быть в Шотландии на Новый год, и он пригласил меня. Он дал мне билеты, что тоже хорошо, поскольку они стоят по тысяче долларов каждый ”.

Алекс тихо присвистнул.

“Ну, это на благотворительность. Вся прибыль пойдет на оказание первой помощи. Сегодня там будет много богатых людей. Они заработают целое состояние ”.

Последовало еще одно короткое молчание. Дорога начала круто подниматься в гору, и Эдвард переключил передачу.

“Мы никогда по-настоящему не говорили о Дэмиане Крее”, - пробормотал Эдвард.

Алекс повернулся на своем сиденье. “Мне нечего сказать”.

“Моя книга о нем разошлась миллионным тиражом. Но я никогда не упоминал тебя или твою роль в том, что произошло.”

“Мне так больше нравится”.

“Ты спас Сабине жизнь”.

“Она спасла мою”.

“Могу я дать тебе совет, Алекс?” Эдварду Плезусу пришлось не отрывать глаз от дороги, но всего на мгновение он перевел их на Алекса. “Держись подальше от всего этого. МИ-6, разведка, все остальное. У меня есть хорошая идея, что происходило за последний год. Сабина рассказала мне кое-что из этого, но у меня есть контакты в ЦРУ, и я кое-что слышу. Я не хочу знать, через что ты прошла, но поверь мне, тебе лучше держаться от этого подальше ”.

“Не волнуйся”. Алекс вспомнил, о чем он думал тогда, в Хоукс Лодж. “Я не думаю, что МИ-6 больше интересуется мной. Они даже не прислали мне рождественскую открытку. Эта часть моей жизни закончилась. И я рад”.

Дорога стала еще круче, и деревья с одной стороны расступились, открывая простиравшееся внизу черное водное пространство - озеро Аркаиг. Снег все еще шел, но хлопья, казалось, не касались полузамерзшей поверхности, как будто они каким-то образом нейтрализовали друг друга. Говорили, что у озера есть свое собственное чудовище — гигантская водяная лошадь — и, глядя вниз, Алекс вполне мог в это поверить. Озеро Аркаиг было оставлено ледниками. Двенадцать миль в длину и местами триста футов в глубину, кто мог бы сказать, какие секреты ему удалось сохранить в себе за последние пять миллионов лет?

И над ним возвышался замок Килмор, почти невидимый за заметающим снегом. Он был построен на скалистом выступе над озером, полностью доминируя над окружающим ландшафтом, массивная груда серого камня с башнями и зубцами, узкими окнами, похожими на щели, высокими арками и массивными неприветливыми дверями. В этом месте не было ничего, что можно было бы построить для комфорта. Он существовал только для того, чтобы править и удерживать у власти тех, кто внутри него. Было трудно представить, как он вообще упал или, если уж на то пошло, как он был построен. Даже Nissan X-Trail с его 2,5-литровым четырехцилиндровым турбодизельным двигателем, казалось, испытывал трудности, преодолевая серию крутых поворотов, которые были единственным способом подняться. Неужели солдаты когда-то приезжали сюда верхом? Какое средневековое оружие могло пробить эти массивные стены?

Теперь они были в потоке машин с другими участниками вечеринки, их было видно только за матовыми стеклами их машин. Последний поворот привел их к широкому открытому пространству, которое было превращено в автостоянку с обслуживающим персоналом в светоотражающих куртках, отчаянно сигнализирующим, куда идти. Два горящих факела были установлены по обе стороны от главного входа, пламя боролось со снегом. Мужчины и женщины в тяжелых пальто, их лица скрывались за шарфами, спешили по гравию и кутались в них. В этой сцене было что-то почти кошмарное. Это не было похоже на вечеринку. Эти люди могли быть беженцами, спасающимися бегством от какого-то причудливого стихийного бедствия. Все это время одетый, чтобы убивать.

Эдвард Плезьюз припарковал машину, и Сабина достала свой айпод.

“Мы не обязаны оставаться до полуночи”, - сказал ей Эдвард. “Если ты захочешь уйти раньше, просто дай мне знать”.

“Жаль, что мама не пришла”, - пробормотала Сабина.

“Я тоже. Но давайте попробуем повеселиться ”.

Они вышли из машины, и после тепла салона Алекса сразу же поразил глубокий ночной холод, в глазах плясал снег, ветер развевал волосы. У него не было пальто, и он побежал вперед, обхватив себя руками и используя плечи, чтобы бороться со стихией. Казалось, что самое худшее за зиму каким-то образом сосредоточилось на этой скалистой платформе, высоко над озером. Пламя огненных факелов извивалось. Кто-то что-то крикнул, но слова были вырваны.

А потом они достигли арки и прошли во внутренний двор, куда, по крайней мере, не мог проникнуть ветер. Алекс оказался в помещении неправильной формы с высокими стенами, пушками, лужайкой под двумя дюймами снега и огромным костром. Около дюжины гостей столпились вокруг, чувствуя тепло, и смеялись, отряхивая снег с рукавов. Перед ним была вторая арка, на этот раз с вырезанными орлами и надписью на гэльском, буквы светились красным и переливались в свете огня.

“Что это?” Спросила Сабина.

Эдвард пожал плечами, но кто-то из гостей рядом с ним услышал. “Это девиз клана Килмор”, - объяснил он. “Это был дом их предков. Они были здесь триста лет”.

“Ты знаешь, что это значит?”

“Да. ‘Ты не сможешь победить своих врагов, пока не узнаешь, кто они’. Гость протолкнулся вперед и исчез в замке.

Алекс на мгновение взглянул на надпись. Он задавался вопросом, не говорит ли это каким-то образом не с ним. Затем он отбросил эту мысль. Вот-вот должен был начаться Новый год, а с ним и новый набор правил. Врагов больше не было. Это было то, что он решил.

“Давай, Алекс...”

Сабина схватила его за руку, и они вместе вошли.

3

ОТКРЫТКИ До ПОЛУНОЧИ

АЛЕКС НИКОГДА НЕ БЫЛ на вечеринке, подобной этой.

Банкетный зал в замке Килмор был огромен, но, несмотря на это, он был битком набит людьми: пятьсот или шестьсот из них были приглашены, и это было не то приглашение, от которого никто не собирался отказываться, даже если оно стоило тысячу долларов. В течение нескольких минут Алекс узнал полдюжины знаменитостей телевидения и звезд мыльной оперы, группу политиков, двух знаменитых шеф-поваров и поп-звезду. Мужчины были в черных галстуках или килтах. Женщины боролись за то, чтобы превзойти друг друга в ярдах шелка и бархата, глубоких вырезах и ослепительном ассортименте бриллиантов и драгоценных камней.

Целая армия официантов в полной шотландской форме пробивалась сквозь толпу, неся подносы с марочным шампанским, в то время как трио волынщиков выступало на галерее наверху. Не было электрического освещения. Более сотни свечей мерцали в двух массивных канделябрах. На железных жаровнях, вмонтированных в стены, горели факелы. В центре комнаты доминировал массивный каменный камин, языки пламени вырывались из трубы и отбрасывали красные тени на каменный пол.

Килморы не жили в замке столетиями, но сегодня они определенно были там. На стенах висели портреты в натуральную величину... Мрачного вида мужчины с мечами и щитами, женщины в шотландках и шляпках с гордыми глазами. Во многих нишах были расставлены доспехи, а скрещенные мечи стояли на страже у каждой арки и двери. Животные, которых они убили — олени, лисы, дикие кабаны — смотрели на происходящее сверху вниз своими бестелесными головами и стеклянными глазами. Гербы усеивали стены, камин, даже окна.

Десмонд Маккейн, должно быть, потратил целое состояние на вечеринку, гарантируя, что, по крайней мере, его гости получат выгоду за свои деньги. От одного конца зала до другого тянулся фуршетный стол, заваленный огромными кусками говядины и салатами, целым лососем, олениной и — на огромном серебряном блюде — жареным молочным поросенком с сердитыми глазами и яблоком во рту. Там были десятки различных вин и крепких напитков, чаши для пунша и целых пятьдесят марок солодового виски в бутылках различной формы. Одна арка вела на танцпол, другая - в полностью оборудованное казино с рулеткой, блэкджеком и покером. Каким-то образом Маккейну удалось припарковать новенький мини-кабриолет в прихожей. Это был первый приз в розыгрыше, в который также входили гидроцикл Kawasaki 260X и двухнедельный круиз по Карибскому морю — все они были бесплатно предоставлены для оказания первой помощи богатыми спонсорами.

Снаружи все еще падал снег. Ветер прорезал ночь, как скальпель. Но все это было забыто, так как внутри гости наслаждались теплотой общества друг друга и духом праздника, в то время как минуты тикали до Нового года.

И все же, несмотря на все это, Алекс и Сабина чувствовали себя не в своей тарелке. Было приглашено не так много других подростков, а те, кого они встретили, все жили поблизости, казались ростом не менее шести футов и явно считали их чужаками. Алекс и Сабина поели вместе, выпили пару бокалов газировки и отправились на танцпол — но даже здесь они не чувствовали себя комфортно, окруженные взрослыми, крутящимися и раскачивающимися под музыку, которая не была популярна десятилетиями.

“С меня хватит этого”, - объявила Сабина, когда группа перешла к классической музыке ABBA.

Алекс знал, что она имела в виду. В центре танцпола доминировали трое лысых мужчин в килтах, тыча пальцами в воздух под мелодию “Деньги, деньги, деньги”. Он взглянул на часы. Было всего десять минут двенадцатого. “Я не думаю, что мы можем еще уйти, Сабина”, - сказал он.

“Ты видел моего папу?”

“Он разговаривал с одним из политиков”.

“Вероятно, надеялся получить историю. Он никогда не останавливается ”.

“Давай, Сабина. Не унывай. Этому месту должно быть сотни лет. Пойдем и исследуем ”.

Они покинули танцпол и направились по ближайшему коридору. Каменные стены изогнулись, и музыка и шум вечеринки почти сразу прекратились. От него отходил другой коридор, украшенный гобеленами и тяжелыми позолоченными зеркалами со стеклом, почерневшим от времени. В конце они подошли к лестнице, которая вела в одну из башен, и внезапно оказались снаружи, окруженные низкой кирпичной стеной, глядя в черноту с белыми пятнами, в которую превратилась ночь.

“Так-то лучше”, - сказала Сабина. “Я задыхался там”.

“Тебе холодно?” Алекс могла видеть, как снег мягко падает на ее обнаженную шею и плечи.

“Со мной минуту все будет в порядке”.

“Вот”. Он снял куртку и протянул ей.

“Спасибо”. Она надела его. Наступила пауза. “Я бы хотела, чтобы мне не нужно было возвращаться в Америку”, - сказала она.

Эти слова потрясли Алекса. Он на мгновение забыл, что она вернется через несколько дней. Она поступила в школу в Сан-Франциско, где жила семья, и пройдет некоторое время, прежде чем они снова увидятся. Он будет скучать по ней. Эта мысль опечалила его. Он так часто видел Сабину на рождественских каникулах, что привык к ее присутствию. “Может быть, я мог бы приехать на пасхальные каникулы”, - сказал он.

“Вы были в Сан-Франциско?”

“Однажды. Мой дядя взял меня с собой в командировку. По крайней мере, так он мне сказал. Он, вероятно, работал с ЦРУ, шпионил за кем-то или за чем-то”.

“Ты когда-нибудь думаешь о Дэмиане Крее?”

“Нет”. Алекс покачал головой. Вопрос, казалось, возник из ниоткуда. Алекс взглянул на Сабину и был удивлен, увидев, что она смотрит на него с чем-то близким к гневу в глазах.

“Я верю. Все время. Это было ужасно. Он был сумасшедшим. И то, как он умер! Я буду помнить это всю оставшуюся жизнь ”.

Что ж, это имело смысл. Сабина была там в самом конце. На самом деле, она была по крайней мере частично ответственна за его сенсационную смерть.

“Я думала, ты сказал, что собираешься остановить все это”, - продолжила она. “Играешь в шпиона...”

“Это никогда не было моим выбором”, - ответил Алекс. “И в любом случае, я уже сказал твоему отцу. Я остановился. Это больше не повторится ”.

Сабина вздохнула. “Сан-Франциско великолепен”, - сказала она. “Отличные магазины. Отличная еда. Отличная погода. Но я скучаю по Англии ”. Она сделала паузу. “Я скучаю по тебе”.

“Я приеду навестить. Я обещаю.”

“Тебе лучше. . . .”

Они были на улице всего пару минут, но в такую погоду этого было более чем достаточно. Алекс мог видеть хлопья снега в волосах Сабины. “Давай спустимся вниз”, - предложил он.

“Да. Давай найдем папу и уберемся отсюда. Я вернусь в главный зал. Ты заглядываешь в другие комнаты. Я хочу вернуться к маме, и если вы спросите меня, эта вечеринка отстой. Все эти мужчины в килтах, и ни у одного из них нет приличных ног ...”

Она вернула ему куртку, и они вдвоем спустились обратно по винтовой лестнице, затем разделились, отправившись на поиски Эдварда Флауэра. Алекс наблюдал, как Сабина спешит по коридору, затем пошла в другую сторону, мимо других неулыбчивых портретов давно умерших предков. Он задавался вопросом, почему кто-то хотел бы жить в таком месте, как это. Возможно, Десмонду Маккейну нужно было где-то спрятаться от мира. Когда он не пытался спасти это.

Он услышал гул голосов, звон бокала и женский смех. Он подошел к двойным дверям, ведущим в помещение, которое, должно быть, было библиотекой замка, с полками, заставленными книгами в кожаных переплетах, которым на вид было по меньшей мере сто лет, и которые, несомненно, никто никогда не читал. Он сразу увидел, что библиотека была превращена в казино, с карточными столами, вращающимся колесом рулетки и крупье в белых рубашках, жилетах и галстуках-бабочках. Когда он вошел, шарик рулетки с громким стуком опустился в прорезь, зрители засмеялись и зааплодировали, а крупье выкрикнул “Восемнадцать, красное, чет ...” и начал сортировать ставки. Там было почти сто человек, игравших в разные игры, большинство из них держали напитки, а один или двое из них курили сигары. Должно быть, это была единственная комната в замке, где разрешалось курить; в воздухе висело облако дыма.

Алекс даже не заметил, как вошел в комнату, настолько он был заворожен. Он мельком взглянул на карты, скользящие по зеленому сукну, на новые ставки, сложенные перед колесом рулетки, на мужчин и женщин, кто стоял, кто сидел, наклонившись вперед, их лица раскраснелись от возбуждения. Казалось, что основное внимание было сосредоточено в дальнем конце комнаты. Шла игра с участием шести игроков, но один из них только что проиграл. Алекс видел, как он с отвращением бросил свои карты и встал, оставив пустой стул. В то же время игрок-победитель рассмеялся глубоким, сочным смехом, который согрел комнату.

Десмонд Маккейн. Это должен был быть он. Алекс знал бы это, даже если бы он не был единственным чернокожим мужчиной в комнате. Маккейн откинулся на спинку стула перед огромным окном, которое словно обрамляло его, помещая в центр картины. Почти вопреки себе, Алекс двинулся вперед, чтобы рассмотреть поближе. Всего несколько минут назад он думал о Маккейне. Не помешало бы увидеть, каким на самом деле был лэрд замка Килмор.

Маккейн собирал свои карты, которые почти исчезли в его огромных руках. Он был огромным мужчиной с необыкновенной внешностью, которая каким-то образом привлекла к нему Алекса. Он был абсолютно лысым, с круглой, отполированной головой, на которой наверняка никогда не было ни единого волоска. Его глаза были странного оттенка серого — они были темными, но светились электричеством, — а его улыбка была просто ослепительной. Как и все остальные, он был одет в черный галстук, но в отличие от многих других, он выглядел совершенно комфортно, как будто он всегда так одевался.

Он взял стакан виски, который пил, как коктейль, используя соломинку в уголке рта, и Алекс вспомнил, что Эдвард Плезьюз рассказал ему о боксерской травме. Это было правдой. Мужчина, на которого он смотрел, получил удар, который навсегда вывихнул ему челюсть. Хуже того, его собрали обратно таким образом, что он больше не подходил должным образом. Это было так, как если бы кто-то сфотографировал его голову, разрезал ее горизонтально пополам, а затем соединил две части на расстоянии нескольких миллиметров друг от друга. Его глаза и нос больше не были точно над его ртом.

И было кое-что еще. Маккейн что-то сказал, повернул голову и засмеялся во второй раз. И тогда Алекс увидел это. На нем было серебряное распятие, но не на шее, а на ухе. Он был меньше сантиметра высотой, приколот к мочке. Украшения были довольно эффектными на фоне насыщенной, темной кожи. Это был человек, который открыто носил свою веру, который осмелился вам возразить против этого.

Алекс придвинулся ближе. Шестеро из них играли в разновидность покера — Техасский холдем, — в котором пять карт, перевернутых рубашкой вверх, используются всеми за столом. И ставки не могли быть выше. Алекс сразу понял это по количеству разноцветных фишек, рассыпанных по столу, - каждая из них стоила 50, 100 и даже 500 долларов. Каждая фишка была куплена по номинальной стоимости. Казино использовало реальные деньги. Алекс чувствовал напряжение в воздухе. Россыпь карт, несколько минут игрового времени ’ и тысячи долларов могут перейти из рук в руки. На данный момент Маккейн явно лидировал.

Перед ним была сложена целая гора фишек, и только один из игроков — мужчина с копной серебристых волос и толстым мясистым лицом — подошел хоть сколько-нибудь близко.

Маккейн поднял глаза и заметил Алекса. И сразу же появилась улыбка, притягивающая его, заставляющая почувствовать, что они знают друг друга много лет.

“Добрый вечер”, - прогремел он. “Добро пожаловать в казино Килмор. Я бы сказал, что ты, честно говоря, немного молод для азартных игр. Как тебя зовут?”

“Алекс. Алекс Райдер.”

“А я Десмонд Маккейн. Мы как раз собираемся разыграть последнюю раздачу. Почему бы тебе не присоединиться к нам? Это все ради благого дела, поэтому я думаю, мы можем закрыть глаза на возрастное ограничение ”. Он указал на место, которое только что освободилось. Алекс уже слышал, что из-за сломанной челюсти ему было трудно говорить. Слова, начинающиеся на f или r, звучали слегка размыто. “Открытки были довольно интересными этим вечером. Посмотрим, смогут ли они еще что-нибудь сказать до полуночи ”.

Алекс знал, что совершает ошибку. Он должен был искать Эдварда Удовольствия. Он согласился с Сабиной. Они собирались уходить. Но это было почти так, как если бы Маккейн бросил ему вызов. Если бы он ушел сейчас, он был бы похож на какого-то маленького ребенка, который был не в себе. Маккейн выиграл последнюю раздачу и аккуратно складывал все фишки, включая фишки человека, который только что ушел. Алекс взял свой стул и сел.

“Хорошо!” Маккейн улыбнулся ему. “Ты знаешь правила Техасского холдема?”

Алекс кивнул.

“Мы относимся к этому очень серьезно. Сесть за стол стоит пятьсот долларов — эти деньги идут прямо на оказание первой помощи, — а минимальные ставки составляют пятьдесят долларов. Ты захватил с собой карманные деньги?”

Пара других игроков рассмеялась. Алекс проигнорировал их. “Я вообще не взял с собой денег”, - сказал он.

“Тогда мы откажемся от платы за вход, и я поставлю тебя. Это последняя раздача за вечер, так что тысячи долларов должно быть достаточно ”. Он подвинул чипсы. “Это делает игру веселее с большим количеством людей. И ты никогда не знаешь. Ты мог бы выиграть достаточно, чтобы купить себе новую PlayStation!”

Если бы Алекс составлял цифры, за столом было бы шесть игроков: трое мужчин, две женщины и он. Маккейн был в одном конце с темноволосой женщиной — Алекс смутно узнал в ней телевизионного репортера — рядом с ним. Затем появился пожилой мужчина, который мог бы быть отставным солдатом, сидевший неподвижно, с прямой спиной и сосредоточенным лицом. Следующим был седовласый мужчина. Он напомнил Алексу бухгалтера или банкира. Круг замкнула шотландка с рыжими волосами, потягивающая шампанское, хотя было ясно, что она уже выпила более чем достаточно.

Крупье перетасовал колоду, и каждому игроку раздали по две карты рубашкой вверх. Они были известны как “закрытые карты”. Алекс изучил основы игры, играя с Иэном Райдером и Джеком Старбрайтом в возрасте, когда другие дети, вероятно, читали "Дика и Джейн". Техасский холдем - это в значительной степени игра с блефом. Вы пытаетесь создать пары, тройки, полный зал и так далее. Но все зависит от ваших скрытых карт. Они могут быть великолепны. Они могут быть ужасными. Секрет в том, чтобы убедиться, что никто не догадывается в любом случае.

Алекс наблюдал, как Маккейн приподнял уголки своих карточек большим пальцем и улыбнулся, даже не пытаясь скрыть свое удовольствие. Конечно, возможно, он блефовал, но у Алекса возникло ощущение, что этот человек не слишком умен, когда дело доходит до сокрытия своих эмоций. У него должно быть там что-то хорошее ... старшие карты или пара. Алекс изучил свои собственные карты. Волноваться было не из-за чего, но он сохранял невозмутимое выражение лица.

“Тогда давай”, - сказал Маккейн.

Крупье был бледным, серьезным мужчиной лет под тридцать. Он выглядел смущенным, имея в игре подростка, но сдал еще три карты — “флоп” — рубашкой вверх на стол. Все шесть игроков использовали эти карты, чтобы попытаться создать наилучшую комбинацию из возможных. Первым выпал бубновый валет, лицевая карта. Затем пришла семерка червей. Третья карта вызвала легкий ропот среди собравшихся вокруг людей. Это был туз пик. Это должна была быть дорогостоящая игра.

Ставки начались.

Алекс посмотрел на все деньги, которые ему дали, думая, что должны быть лучшие способы потратить тысячу долларов. Маккейн начал торги с двухсот долларов, и репортер сразу же отказался.

“Нет смысла играть против тебя, Десмонд”, - сказала она. У нее был сильный шотландский акцент. “Ты всегда побеждаешь”.

“Мы все участвуем в гонке”, ’ сказал Маккейн. “Но приз получает только один’. Он коротко рассмеялся. “Это послание к Коринфянам, глава девятая, стих двадцать четвертый”. Он повернулся к солдату. “Ты в деле, Гамильтон?”

Хэмилтон тоже сдался. Бухгалтер, Алекс и рыжеволосая женщина положили перед ними свои фишки на 100 долларов.

Еще две карточки. Еще две ставки. К тому времени, когда была сдана последняя карта, вот на что смотрел Алекс, разложенный на зеленом сукне:

Оставалось всего три игрока. Другая женщина сдалась, оставив Алекса, бухгалтера, и Маккейна разбираться. Тот факт, что к тузу пик теперь присоединилась пара валетов, лежащих на столе рубашкой вверх, сделал эту игру еще более необычной. Маккейн спросил, могут ли карты что-нибудь сказать, и казалось, что они кричали. Если бы это было настоящее казино, ставки могли бы возрасти до сотен тысяч долларов. Несмотря на это, это должно было дорого обойтись. У Алекса осталось всего 700 долларов, но у бухгалтера было почти столько же, сколько у Маккейна. И, даже с такими большими суммами, было очевидно, что это было нечто большее, чем деньги. Маккейн все еще был расслаблен, все еще улыбался - и все же он действительно хотел выиграть игру. Это была его вечеринка, его замок, его вечер. Это был вопрос личной гордости.

И другие люди в комнате тоже это почувствовали. Алекс понял, что колесо рулетки перестало вращаться. Все собрались вокруг стола, чтобы посмотреть на это странное состязание — двое мужчин, мальчик и пять белых прямоугольников, которые в сочетании с перевернутыми картами могли значить так много или так мало.

“Интересные карты”, - пробормотал Маккейн. “Если у кого-то из вас есть еще один туз, у вас будет две пары. Ты мог бы выиграть весь банк ...”

Зачем он это сказал, удивился Алекс. Шансы двух пар в покере невелики. Зачем вообще упоминать об этом? Возможно, он бросал им вызов? Или, может быть, он пытался отвлечь их внимание? Предположим, у него было три в своем роде ...

“Вот что я вам скажу”, - продолжил Маккейн, быстро взглянув на часы. “Это последняя игра вечера, так почему бы нам немного не повеселиться?”

Маккейн театрально поднял руки, соприкоснулся кончиками двух больших пальцев, затем положил ладони плашмя на стол. Публика зашевелилась, когда он использовал клин, чтобы сдвинуть все свои фишки вперед, стопки рухнули друг на друга, когда фишки на сумму не менее пятнадцати тысяч долларов были разбросаны по столу. Один или два человека захлопали. Все знали, что здесь происходит. Это было все или ничего. Это была одна из тех игр, которые любой серьезный игрок запомнит на всю оставшуюся жизнь.

“Я собираюсь облегчить вам задачу”, - сказал Маккейн. Он провел рукой по подбородку, как будто пытался вернуть его на место. “Я знаю, у вас двоих недостаточно денег, чтобы соответствовать моей ставке, но я чувствую милосердие”. Он улыбнулся собственной шутке. “Вложи все свои деньги, и мы будем квиты”.

Бухгалтер побарабанил пальцами по столу. “Ты пытаешься притвориться, что у тебя третий валет, Десмонд?” он спросил. У него была отрывистая, гнусавая манера говорить. Его глаза были маленькими и почти бесцветными; Алекс наблюдал, как они метнулись от Маккейна к картам на столе, и каким-то образом понял, что он собирается совершить ошибку. “Я думаю, ты блефуешь”, - продолжил он. “Ты просто пытаешься отпугнуть нас. Ну, это не сработает. ” Он сдвинул свою стопку в центр, пластиковые чипсы смешались с чипсами Маккейна. Он добавил около десяти тысяч долларов из своих собственных.

Двадцать пять тысяч долларов! Любая мысль о благотворительности внезапно исчезла. Это была фантастическая сумма денег, которая определялась поворотом двух карт.

Алекс взглянул на свою собственную кучку фишек. Это выглядело жалко по сравнению с другими, но он предположил, что приглашение Маккейна распространялось и на него. “Я в деле”, - сказал он.

“Хорошо, Лео!” Маккейн кивнул бухгалтеру. “Давай посмотрим, что у тебя есть”.

Бухгалтер перевернул две свои карточки. Послышался одобрительный гул зрителей. У него действительно был еще один туз — туз бубен - плюс двойка пик. Добавив их к открытым картам, он получил две пары — тузы и валеты — очень хорошую комбинацию. Маккейну действительно понадобились бы трое в своем роде, чтобы добиться большего.

Следующей должна была быть очередь Алекса раскрыть свои карты, но Маккейн проигнорировал его. “Очень жаль, Лео!” - воскликнул он. “Бог предал тебя в руки Мои” — как сказано в первой книге Царств, глава двадцать третья." Серебряное распятие на мгновение блеснуло, когда он наклонился вперед и взял свои карты. Он сделал паузу на мгновение, затем перевернул их, по одному за раз. Первой картой был валет треф. Три в своем роде. Он легко победил Лео. Но затем наступил настоящий триумф. Он перевернул вторую карту, чтобы открыть другого блэкджека — пикового валета. Публика взорвалась. Шансы получить каре в Техасском холдеме составляют 4165 к 1. Это была невероятная удача. Это было почти чудо.

Теперь Алекс понял, почему Маккейн говорил о двух парах. На самом деле он недооценивал себя, чтобы привлечь других игроков. И тактика, по крайней мере частично, сработала.

“У меня есть лжецы, и это делает этот вечер моим”, - взревел Маккейн. Его глаза сияли от удовольствия. Он наклонился вперед и начал сметать все фишки к себе.

“Как насчет моих карточек?” Тихо сказал Алекс.

“Твои карты?” Маккейн моргнул. Он забыл, что Алекс вообще был там. Он опустил взгляд на стол, как бы желая успокоиться. Ничто не могло побить четырех валетов, тем более, когда на столе был только один туз ... не так ли? Он расслабился. “Прости меня, Алекс”, - сказал он. “Я должен был позволить тебе раскрыть свои карты первым. Но все здесь хотели бы их увидеть. Что у тебя есть?”

Алекс подождал мгновение. Он знал, что все наблюдают за ним. Но по какой-то причине он хотел, чтобы Маккейн запомнил это. Может быть, ему просто не нравилось, когда его принимали как должное.

Он перевернул восьмерку червей. А потом десятка червей.

Наступило долгое молчание, пока до меня доходила правда. Затем зрители ахнули. Семерка червей, девятка червей и валет червей уже лежали на столе лицевой стороной вверх. Сложите их вместе с картами Алекса, и у него будет стрит-флеш ... Семерка, восьмерка, девятка, десятка и валет червей. А по правилам покера стрит-флеш превосходит каре в своем роде.

Алекс победил.

Маккейн замер, все еще держа фишки в руках, и в этот момент Алекс уставился на все фишки, разложенные перед ним. Они все были его! Он только что выиграл больше денег, чем у него было за всю его жизнь. Но даже так, он сожалел о том, что сделал. Маккейн был его хозяином. Это должен был быть его важный вечер. И все же он только что был показан перед большой толпой своих друзей неизвестным четырнадцатилетним подростком. Как бы он это воспринял? Алекс поднял взгляд. Маккейн смотрел через стол с неприкрытым гневом в глазах.

“Мне жаль...” - начал Алекс.

Маккейн хлопнул в ладоши, как будто хотел испортить настроение. В то же время он откинулся назад и расхохотался. “Что ж, это урок гордости”, - громко воскликнул он, чтобы все слышали. “Я слишком быстро вмешался. Я был слишком уверен в себе, и, похоже, меня погубил ребенок, которого я даже не помню, приглашал ли. Неважно! Алекс, ты победил меня честно.” Он использовал свои огромные руки, чтобы отодвинуть фишки, как будто пытаясь дистанцироваться от них. “Вы можете обналичить свои фишки у крупье. Держу пари, ты, должно быть, самый богатый тринадцатилетний подросток в Шотландии прямо сейчас. ”

“На самом деле, мне четырнадцать”, - сказал Алекс. “И мне не нужны деньги. Вы можете отдать все это в ”Скорую помощь". "

Это вызвало шквал аплодисментов со стороны аудитории. Маккейн встал. “Это очень великодушно с вашей стороны”, - сказал он. “Жертвую свои собственные деньги на мою собственную благотворительность!” Он шутил, но в его голосе слышалась резкость. “Я могу обещать тебе, что они будут потрачены не зря”. Он отошел от стола, несколько человек похлопали его по спине, когда он уходил.

Алекс в последний раз взглянул на карты Маккейна: валеты, как он их назвал. Они были странно уродливы — почти как уродцы, соединенные на груди, с распущенными волосами и в странных разноцветных туниках.

Хмурые негодяи против его собственных храбрых сердец. Но, конечно, это ничего не значило. Это были всего лишь карты, и прямо у него на глазах они были сметены и перетасованы обратно в колоду.

4

ВНЕДОРОЖНИК

ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ.

Даже когда он возвращался в основную часть замка, Алекс думал о том, что он только что сделал. Это была ужасно большая сумма денег, которую я отдал, не задумываясь. Он мог бы немного воздержаться от этого, купить что-нибудь для Джека или Сабины.

Он покачал головой, недовольный собой. Благотворительность - вот о чем был весь вечер. Деньги не принадлежали ему и никогда не были. Он вспомнил выражение гнева в глазах Десмонда Маккейна, когда Алекс показал свой стрит-флеш. Маккейн мог быть рожденным свыше христианином, но ему не нравилось, когда его били, и почему-то Алекс сомневался, что его пригласят обратно.

Сабина исчезла, но Алекс наткнулся на Эдварда Плезью в одном из многочисленных коридоров замка, который, опираясь на трость, разговаривал по своему Блэкберри. Прямо за ним была винтовая лестница, ведущая на следующий этаж.

Он закрыл телефон, когда Алекс подошел. “Это была Лиз”, - сказал он. “Она не чувствует себя лучше, и я начинаю думать, что нам все-таки следует вернуться ...”

“Меня это устраивает”, - сказал Алекс. “На самом деле, Сабина искала тебя. Она тоже хочет уйти ”.

Было половина двенадцатого. Всего через тридцать минут будет обратный отсчет до полуночи, воздушные шары, еще шампанского и припев “Auld Lang Syne” перед тем, что было описано как самый большой фейерверк в Шотландии. Гости уже проходили мимо, направляясь в главный зал. Но Алекс не возражал пропустить это. В замке Килмор было что-то такое, что его тревожило. Может быть, дело было в том, что он был таким древним и отдаленным, возвышался высоко над озером, как будто не хотел принадлежать двадцать первому веку. Его были бы рады увидеть в Новом году где-нибудь в другом месте.

“Давай подождем Сабину здесь”, - сказал мистер Удовольствие. “Рано или поздно она должна появиться”.

Ни один из них не произнес ни слова. Алекс мог слышать музыку, доносящуюся с танцпола — теперь они переключились на Майкла Джексона. Еще несколько гостей поспешили мимо. Один из них узнал его по казино и улыбнулся ему. И снова они вдвоем остались наедине.

“Итак, ты с нетерпением ждешь школы?” Спросил Эдвард, как для того, чтобы заполнить тишину, так и для чего-то еще.

“Да. Я.” Если вопрос застал Алекса врасплох, то и ответ тоже. Он действительно с нетерпением ждал начала весеннего семестра. В школе он чувствовал себя в безопасности. Он чувствовал себя нормально.

“Над каким эссе вы работали?”

Алекс привез домашнее задание с собой в Шотландию. После стольких выходных он старался, как мог, наверстать упущенное. “Я делаю проект о ГМ-культурах”, - сказал он.

“ГМ?”

“Ты знаешь... Генетически модифицированный. Это то, что мы изучали в биологии. Как ученые могут возиться с растениями и заставлять их делать разные вещи ”. Алекс порылся в памяти, пытаясь вспомнить, какой термин он изучал раньше. “Это то, о чем принц Чарльз всегда говорит”, - сказал он. “Он боится, что они случайно уничтожат мир”.

“Настоящей проблемой с ГМ-культурами могут быть корпорации, которые в конечном итоге контролируют их”, - сказал Эдвард. “Вы слышали о гене терминатора?”

Алекс покачал головой.

“Это то, что они встроили в растения, что эффективно отключает их. Это останавливает их размножение. Так что, если вы хотите больше пшеницы или ячменя или чего-то еще, вы должны вернуться в ту же компанию и заплатить им. Вы понимаете, что я имею в виду? Тот, кто контролирует гены, может в конечном итоге контролировать мировую экономику. Это может быть хорошей темой для меня, чтобы написать о себе. Реальная опасность генетически модифицированных продуктов ... ”

Послышался звук шагов, спускающихся по винтовой лестнице, и внезапно Десмонд Маккейн оказался там, шагая к ним. Сидя за карточным столом, Алекс не осознавал, насколько большим был этот человек. Он был почти семи футов ростом, сложен как игрок в американский футбол, с огромными плечами и руками. Учитывая историю его жизни, ему, должно быть, было по меньшей мере пятьдесят лет, но выглядел он намного моложе. Он, очевидно, все еще держал себя в форме.

Эдвард Плезьюар обернулся и узнал его. “Преподобный Маккейн!” - воскликнул он.

“Мистер удовольствие...” Маккейн остановился. Алекс увидел, как по его лицу промелькнула трудно читаемая эмоция. Его глаза, очень ненадолго, затуманились, когда зигзаг, который был его ртом, сильно растянулся. Затем, так же быстро, выражение беспокойства исчезло. Он улыбнулся. “Я очень рад, что ты смогла прийти на мое маленькое дело”, - сказал он. Он указал на Алекса. “Вы двое случайно не вместе?”

“Да. Вы встречались?”

“Мы с Алексом играли в карты всего несколько минут назад”. Улыбка Маккейна осталась, но она казалась немного натянутой и искусственной. “Если бы я знал, что он был вашим гостем, возможно, я не был бы так опрометчив в своих ставках. Он фактически обчистил меня ”. Теперь они все стояли на одном уровне, но Маккейн все еще нависал над ними. “Как статья?” он спросил.

“Все кончено”.

“Надеюсь, в нем не будет никаких неприятных сюрпризов”.

“Тебе не придется долго ждать. Он должен выйти в следующем месяце ”.

“Вы доставили это?”

“Пока нет”.

“Я с нетерпением жду возможности прочитать это”. Маккейн изучал журналиста так, как будто пытался прочесть его мысли. На мгновение ни один из них не произнес ни слова. Затем Маккейн моргнул, как будто он внезапно потерял интерес. “Но теперь ты должна простить меня”, - сказал он. “Мне нужно произнести речь. Большое вам спасибо, что приехали в замок Килмор. Было очень приятно увидеть тебя снова. И приятно познакомиться с тобой, Алекс ”.

Он пронесся мимо них в направлении банкетного зала. Эдвард Плезьюз выглядел озадаченным. “Что все это значило?” он спросил.

Алекс пожал плечами. “Я не знаю”. Он колебался. “Мне показалось, он выглядел чем-то расстроенным. . . .”

“Я тоже так думал”.

“Может быть, он беспокоится о том, что ты собираешься написать”.

“Он не должен быть. Я уже говорил тебе. Я не хотел сказать ничего плохого. На самом деле, я думаю, что он довольно замечательный человек. Возьмем, к примеру, сегодняшний вечер. Все эти люди пришли сюда из-за него. И это все для благотворительности. Он никогда не отдыхает ”.

Он остановился, когда появилась Сабина, спешащая к ним по коридору. “Папа!” - сказала она. “Я искал тебя повсюду”.

Эдвард Плезанс обнял ее. “Мы уходим”, - сказал он. “Мама еще не спит. Мы можем выпить за Новый год, когда приедем ”.

У них не было выбора, кроме как уйти через банкетный зал. К этому времени все гости собрались и стояли вместе с бокалами шампанского в руках, лицом к галерее, где выступали волынщики и где Маккейн собирался произнести свою речь. По крайней мере, никто не заметит их троих, когда они уйдут рано. Алекс и Сабина последовали за Эдвардом Плезусом, и они направились к выходу по краю фуршетного стола, который был частично убран.

Внезапно раздались фанфары, одинокий трубач стоял в глубине зала, его инструмент сиял золотом в свете свечей. Ноты эхом разнеслись по залу, гости замолчали и выжидающе подняли головы. Маккейн появился на галерее. Двое из Хайленд пайперов шли позади него, по бокам, как почетный караул. Алекс не мог удержаться от мысли, что они вот-вот разразятся мелодией. Но они отступили, когда Маккейн вышел вперед и посмотрел вниз на толпу.

“Я хочу поблагодарить вас всех за то, что пришли”, - начал он, его голос гремел. “Я буду краток. Ровно через двадцать минут наступит полночь, и тогда вечеринка действительно начнется. Для тех из вас, кто придерживается выбранного курса, мы подадим хаггис, нипс и тэтти, а затем традиционный шотландский завтрак на прощание. И шампанское будет литься рекой всю ночь”.

Несколько человек приветствовали. Приглашение ясно давало понять, что приглашены все желающие до восхода солнца.

“Мы здесь, чтобы повеселиться”, - продолжил он. “Но в то же время мы не можем забыть о многих ужасных вещах, которые происходят по всему миру, и о многих миллионах людей, которые нуждаются в нашей помощи. Я хочу, чтобы вы знали, что проданные билеты на сегодняшнюю вечеринку вместе с лотерейными билетами, нашим безмолвным аукционом и частными пожертвованиями собрали фантастические 875 000 долларов на оказание первой помощи ”.

Раздался еще один взрыв аплодисментов. Услышав это, Алексу стало стыдно за себя. Какие бы ошибки он ни совершил в прошлом, Маккейн более чем искупил свою вину. Весь вечер был посвящен помощи другим людям, и Алекс, по-своему, неосторожно все испортил.

Маккейн поднял руку. “Я понятия не имею, как будут потрачены эти деньги, но, слава Богу, они есть”. Он сделал ударение на слове Бог, как будто они были близкими друзьями. “В этом году у нас были те ужасные наводнения в Малайзии, извержение вулкана в Гватемале и совсем недавно инцидент на электростанции Джовада в Индии, который мог быть намного, намного хуже. Мы были там первыми. Ваши деньги пошли прямо к людям, которые в них нуждались. Благотворительность - это связь совершенства, как сказано в книге пророков. И в следующий раз, когда случится катастрофа, где бы в мире это ни случилось, мы будем готовы ”.

Эдвард Плезьюз взял свое пальто и надел его. Один из официантов открыл дверь, чтобы показать снежный вихрь на фоне неумолимой ночи. Пора было уходить. Алекс бросил последний взгляд назад, и ему показалось, что в этот момент, стоя в одиночестве посреди галереи, Десмонд Маккейн уставился прямо на него, установив с ним последний зрительный контакт, который игнорировал шестьсот человек между ними.

“Алекс?” Сабина окликнула его.

А потом они ушли из теплого замка, спеша к машине, которую Эдвард Плезьюз уже отпирал, используя дистанционное управление на своей связке ключей. Задние фонари приветливо мигнули оранжевым в темноте. Весь вечер шел снег. На земле и на крышах всех машин был ковер толщиной в пару дюймов. Если бы это продолжалось дольше, Сабина, возможно, все-таки сделала бы перерыв в катании на лыжах.

Они бросились в Nissan X-Trail, захлопнув за собой двери и стряхнув немного снега, который набился на крышу автомобиля. Алекс в очередной раз порадовался, что у них есть внедорожник. Они понадобятся им сегодня вечером.

“Что за ночь!” Пробормотал Эдвард Плезьюз, вторя мыслям Алекса. Он повернул ключ в замке зажигания, и двигатель начал успокаивающе пульсировать. Он нашел отопление и включил его на полную мощность. Алекс был рядом с ним. Сабина снова была сзади. “Боюсь, что на самом деле мы встретим Новый год в дороге”, - сказал он. “Нам потребуется не меньше часа, чтобы добраться домой”.

“Я не возражаю”. Сабина уже распутывала провода своего айпода. “От этого места у меня мурашки по коже”.

“Я думал, ты любишь вечеринки”.

“Да, папа. Но не тогда, когда я самый молодой человек там примерно на двести лет ”.

Они тронулись, шины захрустели по свежевыпавшему снегу. Погода ненадолго прояснилась, что было к лучшему. Эдварду Плезусу понадобилась бы вся видимость, которую он мог получить, чтобы преодолеть серию крутых поворотов, которые вели к главной дороге рядом с озером. Алекс бросил последний взгляд на огромную громаду замка Килмор. Он мог видеть свет камина, мерцающий за окнами банкетного зала, и мог представить, как заканчивается речь Маккейна, спускаются воздушные шары, поцелуи и пение, а затем снова выпивка и танцы до утра. Он был рад, что они ушли рано. Он отлично провел время в Шотландии, но, как и Сабина, чувствовал себя немного неловко на вечеринке. Он ослабил галстук-бабочку, затем снял его. Он предпочел бы провести вечер дома.

Авария была такой внезапной, такой неожиданной, что никто из них даже не понял, что это произошло, пока все почти не закончилось. Для Алекса это было так, как если бы путешествие вниз по склону холма было разбито на серию неподвижных снимков. Эдвард Плезьюз переключал передачу, когда машина набирала скорость. Как быстро они ехали? Не более двадцати пяти миль в час. Сабина что-то сказала, и он полуобернулся, чтобы ответить ей. Фары вырывались наружу, двумя отдельными колоннами, отличными друг от друга.

А потом раздался треск. Казалось, что это пришло издалека, но это было невозможно. Должно быть, что-то в двигателе. Машина вздрогнула и бешено дернулась в сторону. Сабина вскрикнула. Никто ничего не мог поделать. Это было так, как будто гигантская рука схватила заднюю часть машины и раскачивала ее, как игрушку. Алекс почувствовал, как шины беспомощно скользят по дороге. Эдвард вывернул руль в другую сторону, но это было бесполезно. Они вышли из-под контроля, а ночное небо неслось прямо на них. И затем наступил момент, когда шины полностью оторвались от ледяной поверхности, и с приливом ужаса Алекс понял, что они оторвались от края скалы, что они были в воздухе с черными, замерзшими водами озера Аркаиг далеко внизу.

На полсекунды машина зависла в воздухе.

Затем он накренился вперед и рухнул вниз.

5

СМЕРТЬ И ШАМПАНСКОЕ

ЭТО БЫЛО все равно, ЧТО намеренно врезаться в черную стену. Они не могли остановиться. Они ничего не могли поделать. Последнее, что увидел Алекс, был Эдвард Плезью, вцепившийся в руль, как будто он был наэлектризован, его руки напряглись, глаза вытаращились. Снаружи мир перевернулся с ног на голову. Свет фар отражался от поверхности озера, которое неслось к ним, заполняя переднее стекло.

Они попадают в воду. Фактический удар был жестоким, отбрасывая их вперед и назад одновременно. Алекс понял, что на озере, должно быть, был тонкий слой льда — он услышал это и почувствовал, как он раскололся. Это было все равно, что прорваться сквозь зеркало в другое измерение. Машина не парила ни на секунду. Увлекаемый собственной скоростью, он погрузился в темноту, огромные щупальца воды протянулись и втянули его. Реальный мир Шотландии, замков и Нового года был стерт с лица земли, как будто его никогда не существовало, чтобы быть замененным . ... ничего. Все огни в машине погасли. Это было так, как будто стальные ставни упали с другой стороны окон. Алекс никогда бы не поверил, что тьма может быть такой тотальной.

Что-то давило на него, душило его. На мгновение он запаниковал, ударив кулаками, пытаясь избавиться от того, что это было. Он не мог дышать. Что это была за огромная штука, толкнувшая его обратно на его место? Откуда это взялось? Он заставил себя мыслить здраво, бороться с чувством слепого ужаса.

Подушка безопасности. Это было все. Должно быть, он был активирован в момент удара.

Воздух. Ему это понадобится. Они все еще тонули под поверхностью, становясь все глубже и глубже. Он ничего не видел, но чувствовал давление в ушах. Не было никакого перерыва. Становилось все хуже и хуже. Насколько глубоким было озеро? Некоторые из этих шотландских озер уходили вниз на сотни футов. Они будут продолжать идти, пока не достигнут дна, и именно там они умрут. То, что за несколько секунд до этого было роскошным автомобилем стоимостью 35 000 долларов, превратилось в стальной гроб.

Раздался тихий стук и дрожь, когда шины соприкоснулись с грязью. Алекс осознавал, что тонна черноты давит на него. Они больше не двигались. За это было за что быть благодарным. Но как далеко они зашли? Более того, сколько времени у них было? Машина не сможет удерживать воду дольше нескольких минут. Даже сейчас они капали ему на ноги, предположительно попадая через вентиляционные отверстия по обе стороны от спутниковой навигационной системы. Вода была ледяной, от первого прикосновения тело немело. Она уже была у него на лодыжках. Это было так, как будто у него отнимали ноги, дюйм за дюймом.

“Папа?” Это был голос Сабины, доносившийся с заднего сиденья. Ее голос звучал за милю отсюда.

“Ты в порядке, Сабина?” Спросил Алекс.

“Да. Я так думаю. А как же папа?”

Эдвард Плезьюз не произнес ни слова с тех пор, как они сошли с дороги. Алекс потянулся к подушке безопасности и почувствовал худшее. Журналист опирался на руль ... без сознания, раненый, возможно, даже мертвый. Это было невозможно сказать. Алекс ничего не мог видеть. Он отвел руку назад и поднес ее к своему лицу, так близко, что она касалась его носа. Он не мог этого видеть. Невозможно было нормально дышать. Его сердце бешено колотилось, запертое внутри него, точно так же, как он был заперт в этой машине. Он не мог этого отрицать. Он был в ужасе.

Он с трудом сглотнул и каким-то образом сумел заговорить. “Твой отец без сознания”, - сказал он.

“Что случилось?” Он слышал слезы в голосе Сабины. Как и он, она боролась за контроль.

“Я не знаю”.

“Что нам делать?”

Здесь, на дне озера Аркаиг, должно было быть тихо, но Алекс чувствовал шум вокруг себя. Двигатель тикал и лязгал, когда двигатель остывал. От самого озера исходило странное, призрачное эхо. Nissan стонал, борясь с давлением снаружи. И — что самое ужасное — непрерывный поток воды продолжал заливать салон.

Алекс почувствовал, как вода поднялась выше его колен, покрывало из льда. Он был уверен, что всего несколько секунд назад это было на уровне лодыжки, но здесь, внизу, времени не существовало. Секунды были часами, а целая жизнь могла закончиться за минуту.

Сзади послышался звук возни, затем Сабина снова заговорила. “Алекс ... дверь заперта”.

“Даже не пытайся открыть его!”

Разные мысли бесполезно крутились в его голове. У Nissan может быть система самоблокировки. Если бы двери запирались электронно, выбраться было бы невозможно. Но в любом случае не было смысла выбираться. Внутри или снаружи они бы умерли.

“Что мы собираемся делать?”

Алекс все еще был слеп. Он потянулся вверх, упираясь рукой в потолок. Где был выключатель над зеркалом? Он нашел его и включил. Ничего. Конечно, электрические цепи автомобиля были бы затоплены. Но потом он вспомнил. Эдвард Плезьюз сверился с картой сразу после того, как они покинули дом Хока ... и он воспользовался фонариком. Куда он их положил?

Он отодвинул подушку безопасности в сторону и потянулся к бардачку. Каким-то образом ему удалось открыть его, и вылилось еще больше воды. Боже! У них не могло быть больше нескольких минут в запасе. Вода уже перелилась через край его сиденья, устремляясь между ног. Было невероятно холодно. Вся нижняя часть его тела больше не принадлежала ему.

Но он нашел то, что искал. Тяжелый резиновый цилиндр. Он включил его, и, к его огромному облегчению, это сработало. Луч выпрыгнул из его руки.

Алекс пережил более чем достаточно за последний год, но он никогда не забудет того, что увидел прямо тогда. Это был идеальный кошмар.

Машина была уже наполовину заполнена водой, которая выглядела черной и густой, как масло. Все больше ее лилось из вентиляционных каналов, двумя непрерывными потоками. За окнами не было ничего. Стакан даже не был похож на стекло. Они могли быть похоронены заживо, а не глубоко под поверхностью озера Аркаиг ... Это не имело бы никакого значения. Две подушки безопасности занимали большую часть места в передней части автомобиля. Эдвард Плезьюз привалился к нему, сбоку на его голове была огромная рана. Алекс отстегнул ремень безопасности и повернулся . Сабина выглядела более испуганной, чем он когда-либо видел ее. Она поджала ноги, как будто прячась от воды, но она все равно добралась до нее. Они полностью покрывали заднее сиденье. Низ ее серебристого платья был мокрым. Она дрожала от холода и страха.

Они были в могиле. И они были одни. Никто бы не увидел, как они съехали с дороги. Никто никогда не найдет их. Казалось бы, они просто растворились в воздухе.

“Алекс...” Сабина уставилась на фонарик, как будто он мог каким-то образом спасти ей жизнь. “Что случилось?”

“Я не знаю. Машина потеряла управление”.

“А папа ...?”

“Он в порядке. Он все еще дышит ”. Свет замерцал, и на короткую секунду наступила темнота. Это не могло выйти сейчас! Алекс усилил хватку, как будто он мог каким-то образом заставить батарейки продолжать работать. “Нам придется открыть окно, Сабина”.

“Почему?”

“Это причина, по которой двери не открываются. Мы должны сделать давление внутри машины таким же, как и снаружи ”.

“Но тогда мы утонем”.

“Нет”. Алекс покачал головой. “Мы не опустились так далеко. Я не думаю, что мы можем быть ниже шестидесяти футов.”

“Шестьдесят футов - это долгий путь, Алекс”.

Алекс перевел дыхание. Он знал, что в этом тесном отсеке, доступном ему, больше не может быть слишком много вдохов. Вода все время поднималась, воздушное пространство под потолком становилось все уже и уже. Но как только вода достигала уровня вентиляционных отверстий, это прекращалось. Они сидели бы в пузырьке воздуха, который быстро уменьшался бы по мере того, как они выдыхали углекислый газ. Сабина была неправа. Они бы не утонули. Они бы задохнулись.

“Мы должны выйти из машины и плыть к поверхности”, - сказал он. “Это единственный способ”.

“А как же папа?”

“Не волнуйся. Я позабочусь о нем ”.

“Но как мы откроем окно?”

Все окна в Nissan были с электрическим приводом, и даже если бы в батарее все еще было питание, этого было бы недостаточно, чтобы их сдвинуть. Давление снаружи было слишком велико. Ручная ручка была бы столь же бесполезной. Им пришлось разбить стекло. Алекс подумал о том, чтобы откинуться назад и ударить ногой, используя каблук своего ботинка. Но он знал, что это не сработает. Он не мог выбрать правильный угол, и в любом случае, стекло было усиленным. У него никогда не хватило бы сил.

Ему нужен был молоток или топор. Что-то металлическое. Огнетушитель? Там не было ни одного. Клюшки для гольфа? Эдвард Плезьюз привез с собой клюшки для гольфа, но их не было в машине. Он оставил их в Хоукс Лодж.

Затем Алекс вспомнил.

“Сабина, где трость твоего отца?”

“Это здесь”.

“Передай это мне”. Он не смог скрыть панику в своем голосе. Он чувствовал, как уходят секунды.

Сабина передала его, и Алекс быстро рассмотрел его в пробном свете. Ручка была металлической и имела форму утиной головы. Он мог использовать его как молоток ... За исключением того, что он был слишком длинным. У него не было достаточно места, чтобы размахнуться. Это должно было быть короче. Как?

“Возьми это”. Он передал фонарик Сабине. “Посвети на меня”.

“Что ты делаешь?”

Он не ответил ей. Он взял трость и пропустил ее через руль, проведя по диагонали через приборную панель так, чтобы кончик оказался в дальнем углу. Основная часть трости теперь была перед ним. Используя всю свою силу и вес собственного тела, он рванулся вперед, толкая палку перед собой. Раздался скрип ломающегося дерева, но палка выдержала.

Вода поднималась ему по грудь. Он чувствовал его хватку, холодную, как смерть. Он попытался снова, и на этот раз у него получилось. Трость сломалась пополам.

Нельзя было терять времени. Он опустил нижнюю половину и взял расщепленный конец в руку. Теперь у него было что-то вроде молотка, около фута длиной.

“Я собираюсь разбить окно”, - крикнул он. “Сделай глубокий вдох. Как только вода окажется у тебя над головой, ты сможешь открыть дверь ”.

Сабина кивнула. Она была либо слишком замерзшей, либо слишком напуганной, чтобы говорить.

Алекс сжал трость. Затем, в последнюю минуту, он вспомнил кое-что, чему научился, когда нырял с аквалангом со своим дядей. “Не задерживай дыхание!” - воскликнул он. Это была одна из самых распространенных причин несчастных случаев при погружениях. Если бы он и Сабина задержали дыхание, когда они поднимались через разные уровни давления, они бы в конечном итоге прокололи свои легкие. “Плыви так быстро, как только можешь”, - сказал он. “Но не забывай напевать, когда идешь”.

“Что ты хочешь, чтобы я напевал, Алекс? ‘Старый добрый сын”?"

Алекс почти улыбнулся. Только Сабина все еще могла шутить в такое время. Возможно, именно поэтому они были так близки. “Напевай что-нибудь, Сабина”, - сказал он. “Пока ты напеваешь, твои легкие будут открыты”.

Он отстегнул ремень безопасности Эдварда и проверил, что водительская дверь не заперта. Теперь машина наполнялась медленнее, но кислорода оставалось не так уж много. Он крепче сжал сломанную трость, затем взмахнул ею изо всех сил, целясь в свое пассажирское окно, как можно выше. Ручка в виде утиного клюва врезалась в стекло.

Сабина направила на него фонарик, и он увидел серию паутинных трещин на стекле. Вода просачивалась внутрь, но окно выдержало. Это было его воображение или дышать уже становилось все труднее? У него оставались секунды. Он снова взмахнул самодельным молотком, затем еще раз.

На третьем ударе окно разлетелось вдребезги, и Алекса чуть не сорвало с места потоком воды, который ворвался внутрь, заполнив свободное пространство. Фонарик погас, и темнота вернулась так внезапно, что он подумал, не могла ли сила воды вырубить его. Но он все еще был в сознании. Все еще думаю. Удалось ли Сабине открыть свою дверь? Он не мог беспокоиться о ней. Он больше ничего не мог сделать. Он должен был выбраться сам. И Эдвард Удовольствие тоже.

Ощупью, вслепую, он искал дверную ручку. Он недооценил, насколько холодной будет струя воды. Вокруг его груди были железные полосы, сжимающие его, пытающиеся освободить легкие. Он нажал на ручку и почувствовал, что дверь открывается. Он сразу же дернулся в сторону, пытаясь выбраться из машины.

Но он не осмелился зайти слишком далеко. Все было черным. Если он потеряет контакт с машиной, он никогда не найдет ее снова, и Эдвард Плезьюз утонет. Когда ледяная вода окатила его лицо, он просунул руку под дверной косяк и на ощупь перебрался через крышу и спустился с другой стороны. Где была дверная ручка? Он уже начал хватать ртом воздух. Он должен был открыть его изнутри. Это могло бы сэкономить несколько драгоценных секунд.

Его рука врезалась в боковое зеркало, но это не имело значения, потому что он ничего не чувствовал. Каким-то образом ему удалось обхватить пальцами ручку и потянуть. Дверь открылась. Собственная природная плавучесть Алекса тянула его вверх, но он брыкался, заставляя себя оставаться внизу. Он потянулся внутрь и обнял Эдварда Плезьюра, но не смог вытащить его. Казалось, он застрял, прижатый к рулю.

Когда у него самого заканчивался воздух, а до поверхности оставалось не менее шестидесяти футов, Алекс подумал о немыслимом. Это было похоже на какой-то дьявольский голос, шепчущий ему на ухо. Оставь его. Береги себя. Если вы останетесь здесь еще немного, вы оба умрете.

Это была подушка безопасности, удерживающая его на месте. В этом и была проблема. У Алекса все еще была трость. В последний момент, почти инстинктивно, он сунул его за пояс, прихватив с собой. Теперь он вытащил его и, держа на этот раз за ручку, воткнул расщепленный конец в нейлоновую кожу. Он почувствовал, как она прокололась, и по его кулаку побежали пузырьки. На мгновение у него возникло искушение вдохнуть их, но он почему—то вспомнил, что внутри пакета будет азот, а не кислород, и это не принесет ему никакой пользы. Пакет смялся. Алекс потянул снова. Эдвард Удовольствие получил бесплатно.

Они вышли из машины — но в какую сторону было вверх? Алекс даже не мог видеть пузыри, срывающиеся с его губ. И он не мог их чувствовать. Сильный холод пронзил его насквозь, и все его тело онемело. Он все еще сжимал Эдварда в объятиях и отталкивался ногами, надеясь, что гравитация, плавучесть, что угодно поведет его в правильном направлении.

Журналист тащил его вниз. Он был мертвым грузом в руках Алекса, и снова этот голос звучал в его ушах. Отпусти его. Забудь о нем. Спаси себя. Но он только сжимал все крепче, пинал и пинал снова.

Алекс следовал своему собственному совету и напевал — не мелодию, скорее тихий стон отчаяния. Предположим, он ошибался? "Ниссан" мог погрузиться на сотню футов или даже больше. Он посмотрел вверх, но не увидел ни света, ни признаков поверхности.

Он пнул.

Не было ощущения, что он добивается какого-либо прогресса. А что насчет Эдварда? Как Алекс мог быть уверен, что он все еще жив?

Его грудь начала болеть. Его легкие отчаянно нуждались в воздухе, и Алекс знал, что больше не сможет им сопротивляться. Ему потребовалось не больше минуты, чтобы перебраться через машину. Еще минута, чтобы вытащить Эдварда. Возможно, с тех пор прошла еще минута. Конечно, он мог задерживать дыхание дольше, чем это!

Но не в такой холод. Ледяной холод озера Аркаиг ослабил его. Все было кончено. Его жужжание дрогнуло и прекратилось. Воздуха больше не было, чтобы выйти. Со всхлипом чистого отчаяния Алекс открыл рот. . .

. . . И вдохнул воздух. Он даже не знал, как и когда он достиг поверхности. Он не почувствовал, как его плечи прорвались. Каким-то образом он просто был там. Когда его зрение прояснилось, он увидел размытые очертания луны, затерянной за облаками, и россыпь все еще падающего снега. Ему приходилось бороться, чтобы удержать голову Эдварда Плезуса над водой, и он с чувством ужаса задавался вопросом, не было ли все спасение напрасным. Он не был уверен, что отец Сабины все еще дышит. Он был ужасно похож на труп.

И где была Сабина? Алекс попытался позвать ее по имени, но он был слишком заморожен... Его грудь, его голосовые связки. Он дергался в воде. Высоко над ним был замок Килмор. Берег был примерно в шестидесяти футах от нас. Он был один. У нее не получилось.

“Ааа... ”

Нет. Он был неправ. Раздался плеск, черная поверхность озера расступилась, и внезапно Сабина оказалась рядом с ним, а вокруг нее - легкая рябь. Ее лицо было белым. Ее длинные волосы распустились и свисали в воду. Она пыталась позвать его по имени, но это было слишком для нее. Они смотрели друг на друга, говоря глазами больше, чем могли бы выразить словами. Затем Сабина протянула руку и обняла своего отца, разделяя его вес. Они вдвоем начали неловкое, спотыкающееся плавание к суше.

И даже когда они уходили, Алекс знал, что их испытание еще не закончилось. Они не утонули, но они все еще могли умереть от холода. Температура их тела, должно быть, опасно низкая. Как только они окажутся на берегу, им придется искать помощь — и быстро, пока все их системы не отключились. Но как они могли это сделать? Замок Килмор был слишком высоко, слишком далеко. Никто из гостей еще не собирался уходить. И Эдварду Удовольствию требовалась немедленная помощь ... Если только не было уже слишком поздно.

Раздался громкий хлопок, и на какой-то ужасный момент Алексу показалось, что кто-то стреляет в них, но секунду спустя небо взорвалось бело-серебряной вспышкой, и он понял, что Маккейн только что запустил свой первый фейерверк. Итак, это был Новый год ... и что за способ начать его, с этого отвратительного полуночного заплыва. Вода вокруг него переливалась множеством ярких цветов, пока над головой продолжался показ. Он мог представить гостей, потягивающих шампанское, закутанных в пальто и шарфы, наблюдающих с зубчатых стен с обычными охами и ахами, когда каждая ракета стоимостью в пятьсот долларов уступала следующей. Что бы они подумали, если бы увидели, что происходит внизу? Смерть и шампанское. Казалось невероятным, что эти двое могут быть так близки, существовать бок о бок.

Им потребовалось пять минут, чтобы добраться до кромки воды, и подъем на пляж был ужасным, жестоким опытом. Пляж был покрыт галькой, сланцево-серой и неровной. К рукам и ногам Алекса еще не вернулось никаких чувств, но если бы это произошло, он испытал бы только боль. Он был грязный, покрытый какой-то маслянистой пленкой. Вода все еще текла по его лицу. Они были у него в глазах и во рту. Он, должно быть, едва ли похож на человека.

Но его единственные мысли были о удовольствии Эдварда. С помощью Сабины он перевернул журналиста на спину, затем опустился на колени рядом с ним. Недели, которые он провел в Брекон Биконс, проходя подготовку в Отделе специальных операций МИ-6, не включали в себя спасение жизней. К счастью, он научился этому в школе. Раздалось шипение и крик, и на секунду небо вспыхнуло красным, осветив лицо Эдварда. Его глаза все еще были закрыты. Алекс проверил, не забит ли его рот. Он нашел свое сердце, положил на него оба кулака и сильно надавил.

Он сделал это снова, затем непрерывно. Сабину сильно трясло. Возможно, она всхлипывала, но не издавала ни звука. У нее не осталось сил. Она могла только с растущим отчаянием наблюдать, как Алекс продолжал массаж. Эдвард Плезьюз лежал неподвижно. Но вдруг, с десятой или одиннадцатой попытки, он внезапно закашлялся, и изо рта у него хлынула вода. Сабина схватила его за руку. Он открыл глаза. Алекс глубоко вздохнул. Он собирался попробовать искусственное дыхание рот в рот, и, несмотря ни на что, небольшая часть его была рада, что это не понадобится.

Серебряные искры потрескивали и взрывались, их были сотни, они рассыпались по темноте, а затем дождем медленно посыпались на озеро.

Мы должны позвать на помощь. Алекс попытался заговорить, но ему было так холодно, что он не мог заставить себя понять, и слова выходили не более чем отдельными буквами. “Ч-ч-ч... в-в-в ... б-г-г... ” Все его тело вышло из-под контроля. Его зубы стучали. Мышцы его шеи и плеч, казалось, были напряжены. Он мог видеть, как снег оседает на волосы Сабины и ее отца. Он никогда не был таким холодным. Он не думал, что человеческое тело может продолжать функционировать при такой температуре. Еще несколько минут здесь, и они трое замерзнут окончательно.

Но величайшее чудо этой ночи было еще впереди. Алекс услышал звук шагов по гальке и обернулся. К ним спешил мужчина с одеялом в руках. Он появился как по волшебству. На самом деле, казалось настолько маловероятным, что он вообще был там, что Алекс подумал, не галлюцинирует ли он. Было невозможно разглядеть черты лица мужчины в меняющихся цветах ночи, но Алекс смутно отметил тот факт, что он не был одет в черный галстук. Он не был гостем с вечеринки.

Мужчина добрался до них. “Я видел, что произошло!” - воскликнул он. “Я думал, ты, должно быть, мертв. С тобой все в порядке? Ты можешь двигаться?”

“Наша машина... ” Алекс указал на озеро. На мгновение вода вспыхнула изумрудно-зеленым. Огромный огненный круг повис в небе, затем погас.

“Я знаю. Я видел. Мы должны отвести тебя, быстро, в тепло.” Мужчина накрыл Сабину одеялом, и когда он наклонился вперед, взорвался еще один фейерверк, яркий свет осветил одну сторону его лица. Алекс увидел, что это был то ли индиец, то ли пакистанец, молодой человек, лет двадцати с небольшим. Когда Сабина схватила одеяло и накинула его на плечи, мужчина снял пальто и отдал его Алексу. “Надень это”, - проинструктировал он. “Как ты думаешь, ты можешь ходить? Мой фургон как раз на дороге. Это всего в пяти минутах езды отсюда. Как только ты окажешься внутри, с тобой все будет в порядке ”.

Эдвард Плезьюз восстанавливал свои силы. Он приподнялся на одном локте и зашелся в очередном приступе кашля. “Что случилось?” он спросил. Его голос был чуть громче шепота.

“Не сейчас, сэр. Не сейчас. Мы должны идти”.

Фейерверк подошел к концу. Вдалеке Алекс услышал хлопки и рев пластиковых шумоглушителей и бумажных рожков. Медленно, все трое, пошатываясь, поднялись на ноги. Сабине и Алексу пришлось поддержать Эдварда Плезью, и все трое нуждались в помощи человека, который появился из ниоткуда. Каким-то образом ему удалось провести их через пляж, а снег кружился вокруг них, словно не желая отпускать.

От главной дороги вниз вела колея, и на ней стоял белый фургон с включенными фарами и мигающими задними фонарями. Вид этого придал им новые силы. Они соскочили с гальки и бросились в кузов.

“Не волнуйся!” Без куртки мужчина сам дрожал. Он остановился у дверей. “Я отвезу тебя в больницу. С тобой все будет в порядке ”. Он закрыл двери, заперев их на замок.

Они лежали на голом металле, вокруг них была лужа воды. Сабина была почти скрыта в своем одеяле. Эдвард Плей был едва в сознании. Алекс услышал, как водитель сел на переднее сиденье, и через несколько секунд они тронулись с места. В то же время он понял, что его чувства возвращаются. Мужчина включил обогрев на полную мощность, и Алекс действительно мог чувствовать теплый ветерок на своей коже.

Им потребовался час, чтобы добраться до больницы Инвернесса, а Лиз Плезьюз прибыла через два часа после этого. К тому времени все трое прошли курс лечения от переохлаждения и шока и лежали в постели с грелками и супом под присмотром медсестер, которые согласились работать в канун Нового года и которые, как решил Алекс, действительно были настоящими ангелами. Человек, который спас их, ушел, даже не назвав своего имени. Он сказал им, что был поставщиком — по пути в замок Килмор. Но что он поставлял так поздно ночью? Алекс не считал правильным спрашивать его, но даже сейчас ему показалось, что что-то не совсем сходится. В конце концов, задняя часть фургона была пуста.

Их отпустили на следующее утро, Эдвард Плезьюз винил себя в автомобильной аварии, все они были слишком потрясены, чтобы обсуждать это. Между ними они решили сократить отпуск. Высокогорье и озера Шотландии не привлекали после того, что произошло. Им нужна была уверенность города.

Ожидая самолет, который доставит их обратно в Лондон, Алекс задавался вопросом, должен ли он рассказать им, что он знал, что он видел за секунду до того, как машина свернула и съехала с дороги. Но в конце концов он отказался от этого. Он все еще не был уверен на сто процентов. Он хотел верить, что был неправ.

Как раз перед тем, как машина потеряла управление, он услышал отдаленный треск. И в тот же момент, краем глаза, ему показалось, что он увидел крошечную вспышку света в темноте, позади них и высоко вверху. Он не мог себе этого представить. Это было там. И он точно понял, что это означало.

Стрелок, расположившийся на зубчатых стенах замка Килмор.

Эдвард Плезьюз не поскользнулся на льду. У него лопнула одна из шин, и это было сделано вполне сознательно кем-то, кто хотел столкнуть их с дороги. Любой другой подумал бы, что им это померещилось, но Алекс знал лучше. Он слишком много раз был мишенью раньше. Кто-то только что пытался их убить.

Но кто?

Десмонд Маккейн? Потому что он проиграл в карты? Нет, это было безумие. Должен был быть кто-то еще. Возможно, старый враг. У Алекса их было предостаточно. Или, может быть, это не имело к нему никакого отношения. Целью мог быть Эдвард Плезанс. У журналистов тоже было много людей, которые хотели свести счеты.

Он ничего не сказал. В последний раз, когда он был с семьей на юге Франции, на них напали. Как он мог сказать им, что это случилось во второй раз? Сабина никогда не хотела бы видеть его снова. Гораздо лучше было убедить себя, что он был неправ, что он устал, что у него разыгралось воображение. В любом случае, через несколько минут они были бы в воздухе, летели на юг, оставляя все это позади.

И все же, втайне, он знал, что лжет самому себе. Когда объявили его рейс и он забрал ручную кладь, Алекс стиснул зубы. Неприятности, казалось, никогда не оставляли его в покое. Что ж, пусть это последует за ним в Лондон. Он просто должен быть готов к этому, когда это снова проявится.

6

ДЕВЯТЬ КАДРОВ В СЕКУНДУ

АЛЕКС БЫЛ РАД БЫТЬ ДОМА.

Прежде всего, Джек был там, ждал его, окруженный подарками, которые она привезла из Америки. Алекс иногда задавался вопросом, что люди подумали бы о них двоих, живя вместе так, как они жили. В своей мешковатой одежде, с растрепанными рыжими волосами и постоянной улыбкой Джек была больше похожа на старшую сестру, чем на экономку. И хотя она на самом деле была его законным опекуном, она никогда не придиралась к нему и не читала нотаций. На самом деле они были просто друзьями, и Алекс знал, что он не смог бы пережить последние двенадцать месяцев без нее. Она знала, что он делал. Она пыталась отговорить его от этого. Но она никогда не стояла у него на пути.

Она купила ему новые джинсы, две рубашки, бейсболку с изображением Барака Обамы и пару фальшивых полицейских солнцезащитных очков. И за их первым совместным ужином он рассказал ей, что произошло на озере Аркаиг ... Но без упоминания о каком-либо снайпере.

“Я просто не могу в это поверить, Алекс!” - Воскликнул Джек. “Ты отправляешься на приятную новогоднюю вечеринку, а в итоге оказываешься на глубине шестидесяти футов под замерзшим озером. Только ты мог бы справиться с этим ”.

“Это была не моя вина”, - запротестовал Алекс. “Я не был за рулем”.

“Ты знаешь, что я имею в виду. Как там Эдвард? Как Сабина?”

“Они в порядке. Они были потрясены. Мы все были.”

“Я не удивлен. Ты знаешь, как это произошло?”

Алекс колебался. Единственное, чего он не собирался делать, это лгать Джеку. “Никто не уверен. Они еще не вывезли машину. Возможно, они никогда не будут. Но Эдвард думает, что одна из шин лопнула. Он что-то почувствовал прямо перед тем, как потерял контроль ”.

“А что насчет человека, который помог тебе?”

“Он не околачивался поблизости. Он даже не дождался, чтобы его поблагодарили ”.

Алекс вообще не стал бы упоминать об аварии, но он знал, что это всплывет на следующих выходных, когда они с Джеком отправятся в аэропорт Хитроу, чтобы попрощаться с Сабиной и ее родителями, которые наконец-то возвращались домой.

Это была непростая последняя встреча, они впятером стояли вместе, окруженные толпой, чемоданами и яркими огнями Третьего терминала.

“Мы снова увидимся весной”, - сказал Эдвард Плезьюз, протягивая руку и пожимая ее Алексу. “У нас есть свободная комната, и мы можем отправиться на побережье. Я уверен, что тебе понравится поход в Йосемити, или мы могли бы остаться на Биг Сур ”.

Мать Сабины обняла его. “Я знаю, что ты сделал”, - тихо сказала она. “Сабина рассказала мне. Эдвард все еще был бы в той машине, если бы не ты.” Алекс ничего не сказал. По какой-то причине его всегда смущало, когда его благодарили. “Я надеюсь, ты придешь и увидишь нас. И ты тоже, Джек. Может быть, вам стоит приехать вместе.”

А потом настала очередь Сабины. Они с Алексом немного отошли в сторону.

“Пока, Алекс”.

“Пока, Сабина”.

“Я думал, ты был великолепен в машине. Когда я начал выплывать на поверхность, я был уверен, что умру. Но я знал, что с моим отцом все будет в порядке, потому что ты обещал, что позаботишься о нем. ”

“Кажется, что каждый раз, когда твоя семья встречает меня, происходит что-то плохое”, - сказал Алекс. Это было правдой. В Корнуолле, на юге Франции, а теперь и в Шотландии ... Внезапное насилие никогда не было далеко.

“Ты приедешь в Сан-Франциско?”

“Вероятно, было бы землетрясение или что-то в этом роде”.

“Я не возражаю. Я все еще хочу тебя видеть ”.

Сабина взглянула на своих родителей. Они стояли к ней спиной, разговаривая с Джеком. Она быстро наклонилась вперед и поцеловала Алекса в щеку. Затем, внезапно, они втроем взяли свою ручную кладь и направились к проверке безопасности и паспортному контролю. Сабина оглянулась в последний раз и помахала рукой. Потом они исчезли.

На следующий день Алекс вернулся в школу, и рождественские каникулы были забыты в водовороте заданий по рассадке, расписаний, учебников, новых учителей и старых друзей. Брукленд был обширной смешанной общеобразовательной школой в полумиле к северу от Челси. Он был построен всего около десяти лет назад и гордился своей современной архитектурой, окнами двойной высоты и яркими основными цветами. В то же время, однако, в нем все еще чувствовалась старомодная, дружелюбная атмосфера. Все были одеты в форму... Строгих оттенков синего и серого. У школы даже был девиз на латыни: Перго и Пераго, которая звучала как история двух итальянских каннибалов, но на самом деле означала “Я пытаюсь и я достигаю”.

“Не бегать по коридору, Алекс”. Мисс Бедфордшир, школьный секретарь, приветствовала Алекс одной из своих любимых фраз, хотя Алекс всего лишь быстро шла. Она вышла из одного из классов, преграждая ему путь.

“Здравствуйте, мисс Бедфордшир”.

“Рад тебя видеть. У тебя было хорошее Рождество?”

“Да, спасибо”.

“И ты планируешь остаться с нами на весь семестр? Это, безусловно, внесло бы приятные изменения ”.

Алекс пропустил почти половину учебного года, и мисс Бедфордшир всегда сомневалась в серии странных заболеваний, которые были перечислены в записях его врача. “Я надеюсь на это”, - сказал он.

“Может быть, тебе стоит есть больше фруктов. Ты знаешь ... Яблоко в день.”

“Я попробую”.

Алекс поспешил своей дорогой, зная, что секретарша наблюдает за ним, когда он уходит. Иногда он задавался вопросом, как много она на самом деле знала.

А потом было двадцать минут общения с обычной толпой. Том Харрис, как обычно, опоздал и выглядел невероятно неряшливо в новой униформе, которая была ему на размер больше. Его родители недавно развелись, и он провел рождественские каникулы со своим старшим братом в Неаполе. Алекс узнал их обоих, когда впервые столкнулся со Скорпией, и Том был единственным мальчиком в школе, который знал о его причастности к МИ-6. Сейчас с ним была пара девушек, и все вместе они ввалились в спортивный зал на Годичное групповое собрание.

Это началось, как обычно, с гимна, на котором настоял директор, мистер Брей, несмотря на то, что все остальные школы в округе отказались от него. Их было триста, набившихся в зал, и они были ужасно расстроены. Отзвучали последние аккорды, и все сели слушать воодушевляющую речь, которая, как обычно, затянулась слишком надолго. В этом семестре все было связано с уважением. “Уважение к другим; уважение к себе; прежде всего, уважение к сообществу”. Алекс заметил, что Том внимательно слушает, подперев голову одной рукой. Только он мог видеть белые провода айпода, тянущиеся вниз по рукаву другого мальчика, и мог слышать слабое тиш-та-та-тиш, исходящее из его уха.

Затем перешли к школьным делам. Мистер Брей представил нового классного руководителя и упомянул пару учителей, которые уходят. “И последнее”, - объявил он. “Я очень рад сообщить вам, что научное крыло наконец-то снова открывается после таинственного пожара, который причинил столько вреда в мае”. Алекс неловко поерзал. Он был в самом центре пожара и точно знал, что его вызвало. Он был рад, что Том не слушал. Наблюдая за тем, как Алекс корчится, и зная о нем столько, сколько знал он, его друг, возможно, смог бы сложить два и два. “Я надеюсь, вам понравятся новые удобства. Я желаю вам всем трудолюбия и успешного семестра ”.

Собрание закончилось, и начались уроки. Для Алекса это означало историю, за которой следовала математика, а затем обществознание, веселый ассортимент для первого утра первого дня занятий. После обеда первым уроком была биология с Джоном Гилбертом, молодым учителем, который приехал только прошлым летом. Он был кудрявым, носил очки и специализировался на ярких галстуках. Он преподавал недостаточно долго, чтобы утратить энтузиазм, и именно он дал классу проект по генной инженерии, который Алекс описал в Шотландии.

“Я надеюсь, что вы все начали задумываться об этой очень серьезной теме”, - начал он. “Я хочу, чтобы твоя письменная работа была завершена к середине семестра. И у меня есть хорошие новости ”. Он взял письмо и показал его классу. “В конце прошлого семестра я написал в Биологический центр Гринфилдс в Уилтшире. Я уверен, вы знаете, кто они ... Они всегда в новостях. Greenfields - частная организация, один из мировых лидеров в области науки о растениях и микробиологии. Они делают больше, чем кто-либо другой, для разработки новых методов генной инженерии, и у них есть огромное предприятие на краю Солсберийской равнины. Я спросил, можем ли мы посетить, посмотреть на их работу и, возможно, поговорить с некоторыми из их профессоров — и, к моему удивлению, они согласились. Честно говоря, я не думал, что они разрешат посещать школу, потому что большая часть их работы засекречена. Но мы отправимся туда через пару недель. Мне нужно будет получить разрешение от твоих родителей, и я раздам бланки в конце периода. Не забудьте подписать их!”

Он отложил письмо и подошел к доске.

“Теперь я хочу узнать, как у вас продвигаются ваши проекты. Но прежде всего, я попросил вас рассказать о некоторых хороших и плохих сторонах ГМ-культур. Кто-нибудь может привести мне пример того, как эта наука помогла обществу?”

Генетически модифицированные культуры.

Алекс ничего не мог с собой поделать. Он вспомнил момент, когда рассказывал Эдварду Плезусу о своей работе, как раз в тот момент, когда Десмонд Маккейн спускался по лестнице, и внезапно он снова оказался в замке Килмор, за полчаса до Нового года. Маккейн, казалось, был чем-то встревожен. Но что это могло быть, и могло ли это действительно привести к выстрелу и близкой смерти в озере Аркаиг?

Выстрела не было. Алекс попытался выкинуть эту мысль из головы. У машины лопнула шина, вот и все. И все же он все еще помнил Маккейна, блестящую лысину, серебряный крест, странную линию, где две половины его головы не сходились.

Нет. Это было безумие. Маккейн занимался благотворительностью. Он совершил ошибку в своей жизни, но он заплатил за это. Он не был убийцей.

“Райдер?”

Алекс услышал свое имя, понял, что его назвали дважды, и заставил себя снова сосредоточиться на классе. Как он и опасался, мистер Гилберт спросил его о чем-то, а он даже не услышал вопроса. Он был за много миль отсюда.

“Простите, сэр?” - сказал он.

Мистер Гилберт вздохнул. “Ты не очень часто появляешься в школе, Райдер. Но было бы здорово, если бы вы действительно слушали, когда делали это. Хейл?”

Джеймс Хейл был еще одним другом Алекса, аккуратным мальчиком с каштановыми волосами и голубыми глазами, сидевшим за соседней партой. Он виновато посмотрел на Алекса, а затем ответил. “Генетически модифицированная наука может заставить культуры выращивать дополнительные витамины”, - сказал он. “И был особый сорт риса, который был изменен, чтобы он мог расти под водой в течение нескольких дней, не погибая”.

“Очень хорошо. Его называли золотым рисом, и, очевидно, он был очень полезен в странах с обильным количеством осадков. Кто-нибудь еще?”

Алекс убедился, что он сконцентрирован до конца урока. Первый день семестра был слишком ранним, чтобы попасть в беду. Каким-то образом он добрался до 3:45 без дальнейших происшествий, а затем он был частью толпы, выходящей из школьных ворот с рюкзаком через плечо. На этот раз он не взял с собой свой велосипед. Алексу принадлежал внедорожник Condor Junior, который был построен для него в качестве подарка на двенадцатый день рождения. Но недавно он заметил, что это не дает ему комфортной езды. Правда заключалась в том, что он перерастал это, и сиденье больше не регулировалось. Ему было бы жаль, если бы это ушло. Это было в его прошлой жизни, до того, как умер его дядя, и от этого осталось очень мало.

Возможно, именно мысли о его дяде заставили Алекса срезать путь через кладбище Бромптон. Именно здесь был похоронен Йен Райдер после так называемой автомобильной аварии, которая началась с выстрелов в машину его дяди. Именно на похоронах Алекс впервые начал узнавать правду о своем дяде, о том, что он на самом деле никогда не работал в банке. Вместо этого он жил и умер как шпион. Алекс часто проходил мимо надгробия, но сегодня, повинуясь импульсу, он сошел с главной дорожки и подошел к нему. Он посмотрел на имя, вырезанное на квадратной плите серого мрамора, с датами под ним и единственной строкой: "ХОРОШИЙ ЧЕЛОВЕК, ПОГИБШИЙ РАНЬШЕ ВРЕМЕНИ". Ну, это был один из способов выразить это. Кто-то оставил цветы, совсем недавно. Розы. Лепестки были мертвыми и увядшими, но на листьях все еще было немного цвета. Кто был здесь? Джек? И если это была она, почему она не сказала ему об этом?

Алекс наклонился и смел растения в сторону. Он подумал о человеке, который заботился о нем всю его жизнь, но которого не было уже почти год. Он все еще мог представить Йена Райдера — на полпути к вершине горы, на водолазной лодке в полном снаряжении для подводного плавания или мчащегося на гидроциклах над Южно-Китайским морем. Он возил Алекса по всему миру, всегда бросая ему вызов, доводя его до предела. Каникулы с приключениями, как он их называл. И как Алекс мог знать, что все это время его обучали, готовили пойти по стопам своего дяди?

Шаги, которые привели его сюда.

“Алекс Райдер?”

Должно быть, они подкрались к нему сзади, когда он сидел на корточках у могилы, и даже не поднимая глаз, Алекс знал, что каким-то образом он попал в беду. Было что-то в этом голосе — мягком и угрожающем, с легкой иностранной интонацией.

Алекс медленно повернулся и посмотрел вверх. И действительно, у подножия могилы стояли трое мужчин, все китайцы, одетые в джинсы и свободные куртки. Они были полностью расслаблены, как будто они прогуливались по кладбищу и случайно наткнулись на него. Но Алекс знал, что это не так. Возможно, они следили за ним со школы. Они могли бы знать, что он иногда использовал этот короткий путь и ждал его. Но в этой встрече не было ничего случайного. Они были здесь с одной единственной целью.

“Мне жаль”, - сказал Алекс. “Меня зовут Джеймс Хейл. Вы взяли не того человека ”.

Даже когда он говорил, он смотрел влево и вправо. Вокруг больше никого не было. Ни проходящего мимо викария, ни других детей из Брукленда, возвращающихся домой. Кроме рюкзака, у Алекса ничего с собой не было. Он знал, что не найдет никакого оружия на кладбище, но всегда оставался шанс, что могильщик был достаточно неосторожен, чтобы оставить лопату.

Ему не повезло. Примерно в дюжине надгробий была открытая могила, ожидающая своего обитателя. Но не было никаких признаков каких-либо инструментов. Что еще? Над ним возвышался маленький каменный ангел, памятник “замечательному отцу, которого так не хватало дедушке и замечательному мужу”. Почему никто никогда не говорил ничего плохого о людях, которые умерли?

Ближайший мужчина неприятно улыбнулся, обнажив испачканные никотином зубы. “Ты Алекс Райдер”, - настаивал он. “Это могила твоего дяди”.

“Ты ошибаешься. Раньше он жил по соседству ... ”

Всего на мгновение трое мужчин заколебались, задаваясь вопросом, не совершили ли они, в конце концов, ошибку. Но затем лидер принял решение. “Ты пойдешь с нами”, - сказал он.

“Почему? Куда ты хочешь меня отвести?”

“Больше вопросов нет. Просто приди!”

Алекс остался там, где был, присев на корточки рядом с надгробием. Он задавался вопросом, что будет дальше. Он быстро узнал. Человек, который говорил, подал сигнал, и внезапно все трое были вооружены. Ножи появились в их руках, как какой-то неприятный магический трюк. Алекс осмотрел серебряные лезвия, одно перед ним, по одному с каждой стороны. Они были зазубрены, предназначены для того, чтобы оставлять самые страшные раны. Каким-то образом мужчины заняли позицию, окружив Алекса, и, казалось, не двигались. Они стояли в боевой стойке, вес распределялся равномерно по их ногам, каждый нож находился на одинаковом расстоянии от земли. Это были профессиональные убийцы. Они делали это много раз раньше.

“Чего ты хочешь?” Потребовал Алекс, стараясь, чтобы его голос звучал нейтрально. “У меня нет денег”.

“Нам не нужны деньги”. Один из мужчин сплюнул в траву. У него были яростные глаза, губы искривлены в постоянной усмешке.

“Майор Уинстон Ю послал нас к вам”, - сказал лидер.

Уинстон Ю! Так вот к чему это было. Каким-то образом голова змееголового, которого Алекс помог разогнать в Таиланде, выбралась из того ада, в который его отправили. Он оставил инструкции о мести.

“Майор Ю мертв”, - сказал Алекс.

“Ты убил его”.

“Нет. В последний раз, когда я видел его, он убегал. Если он мертв, это лучшее, что с ним когда-либо случалось. Но это не имело ко мне никакого отношения ”.

“Ты лжешь”.

“Какая разница? Ему конец. Все кончено. Если ты будешь преследовать меня, это не вернет его ”.

“Ты должен заплатить за то, что ты сделал”.

Они собирались сделать свой ход. Алекс почти мог видеть, как ножи вонзаются в его живот и грудь. Они оставят его на кладбище истекающим кровью, и следующие похороны, которые состоятся здесь, будут его. Но он не собирался позволить этому случиться. Он действовал первым. Он все еще держал в руках засохшие розы, которые убирал с могилы своего дяди. Он чувствовал, как острые шипы впиваются в ладонь.

Взмахнув рукой, Алекс бросил их, разбрызгивая по лицу первого мужчины. Всего на секунду мужчина был ослеплен болью, шипы впивались в него. Одинокая мертвая роза цеплялась за кожу под одним из его глаз. Алекс вскочил, затем нанес мощный удар в спину, ударив подушечкой стопы в живот мужчины. Глаза мужчины расширились от шока, и он рухнул, хватая ртом воздух. Осталось всего двое.

Они уже бросились к нему. Алексу нужно было убраться из их зоны досягаемости, и был только один способ. Он бросился вбок, опустив одну руку, переехав через надгробие Яна Райдера. Ему нужно было оружие, и он схватил единственное, что смог увидеть — каменного ангела с могилы рядом с могилой его дяди. Он надеялся, что дедушка, которого так не хватало, не будет возражать. Ангел был тяжелым. Алекс размахнулся и запустил им в одного из мужчин. Она попала ему в лицо, сломав нос. Кровь полилась по губам мужчины, и он отшатнулся, воя.

Последний из троих мужчин выругался по-китайски и бросился на Алекса, нож описывал огромные дуги, рассекая воздух. Алекс сбежал. Поскольку нападавший все время подбирался все ближе, он пробежал по шести могилам, а затем перепрыгнул через открытую траншею. Но в тот момент, когда он приземлился, он остановился и обернулся. Мужчина тоже прыгнул. Он был захвачен врасплох. Он ожидал, что Алекс продолжит убегать. Вместо этого он был в воздухе, в то время как Алекс обеими ногами твердо стоял на земле. Он ничего не мог поделать, когда Алекс нанес передний удар —кизами-зуки его учили карате — наклоняться всем своим весом вперед для максимального досягаемости.

Кулак Алекса попал мужчине в горло. Глаза мужчины побелели, и он камнем рухнул вниз, исчезая в могиле. Он упал в грязь на дне и лежал неподвижно.

Первый мужчина теперь стоял на коленях, хрипя, едва способный дышать. Второй все еще кровоточил. Только Алекс был невредим. Так что же ему теперь делать? Позвонить в полицию по мобильному? Нет. Последнее, что ему сейчас было нужно, это куча каверзных вопросов.

Он вернулся к могиле Яна Райдера, схватил свой рюкзак и ушел. Но даже когда он уходил, его собственные вопросы не давали ему покоя. Если майор Ю отдал приказ убить его, почему они просто не пошли напролом и не сделали этого? Они могли подкрасться к нему сзади на цыпочках и заколоть его. Почему они почувствовали необходимость заявить о себе? И если уж на то пошло, почему ни у кого из них не было оружия? Разве это не упростило бы все дело?

Когда Алекс покидал кладбище, он не увидел четвертого мужчину, в пятидесяти ярдах от себя, прячущегося за одним из викторианских мавзолеев. Это был англичанин или американец, со светлыми волосами, свисающими до шеи, он улыбался сам себе, наблюдая за Алексом через 135-миллиметровый телеобъектив, который был прикреплен к цифровой камере Nikon D3, которую он держал в руках. Он сделал более ста снимков встречи, снимая со скоростью девять кадров в секунду, но он сделал еще несколько, просто для пущей убедительности. Щелчок. Алекс вытирает пыль с себя. Щелчок. Алекс отворачивается. Щелчок. Алекс направляется к главным воротам.

Он все это записал. Это было прекрасно. Мужчина жевал резинку, но теперь он вынул ее изо рта, скатал в шарик и прижал к одному из могильных камней. Щелчок. Один заключительный кадр Алекса, покидающего кладбище, и все было в порядке.

7

ПЛОХИЕ НОВОСТИ

АЛЕКС УЖИНАЛ с Джеком, когда раздался звонок в дверь.

“Ты кого-нибудь ждешь?” - спросила она.

“Нет”.

Звонок в дверь прозвучал снова, дольше и настойчивее. На этот раз Джек отложила нож и вилку и нахмурилась. “Я достану”, - сказала она. “Но почему они должны приходить в это время ночи?”

Было половина восьмого вечера. Алекс пришел домой, переоделся, сделал домашнее задание и принял душ. Он сидел за кухонным столом в доме в Челси, который когда-то принадлежал Иэну Райдеру, но который они с Джеком теперь делили. На нем были джинсы и старая спортивная рубашка. Его волосы были все еще влажными, а ноги босыми. Джекке нравилось называть себя десятиминутным поваром, потому что это было максимальное количество времени, которое она тратила на приготовление еды. Сегодня вечером она подала домашний рыбный пирог, хотя Алекс подозревал, что она не рассчитала время.

Он чувствовал себя виноватым. Он еще не рассказал ей о драке на кладбище, отчасти потому, что ждал подходящего момента, отчасти потому, что знал, что она скажет. Он никак не мог скрыть от нее нечто подобное, но ему не хотелось портить вечер.

Он услышал голоса в коридоре — говорил мужчина, вежливый, но настойчивый. Джек спорит. Наступила пауза, затем Джек вернулась сама. Алекс сразу понял, что она обеспокоена.

“Здесь кое-кто хочет тебя видеть”, - сказала она.

“Кто это?”

“Он говорит, что его зовут Гарри Булман”.

Алекс покачал головой. “Я никогда о нем не слышал”.

“Тогда позвольте мне представиться ...”

Мужчина появился в дверях кухни позади Джека, вошел в комнату, одновременно оглядываясь по сторонам. Ему было за тридцать, с длинными, спутанными светлыми волосами, широкими плечами и толстой шеей. Он был красив — но не настолько, как он думал. В нем было высокомерие, которое проявлялось в каждом его движении, даже в том, как он следовал за Джеком. Он был хорошо одет в серые брюки, черный блейзер и белую рубашку с расстегнутым воротом. На шее у него была золотая цепочка, а на безымянном пальце - золотое кольцо-печатка с буквами HB. Для Алекса это было так, словно он сошел с рекламы одежды ... или, возможно, зубной пасты. Это был человек, которому нравилось быть самим собой, и он хотел продать себя миру.

Джек резко обернулся. “Я не помню, чтобы приглашал тебя войти”..

“Пожалуйста. Не проси меня ждать снаружи. Если хочешь знать правду, я ждал этого момента довольно долго”. Он посмотрел мимо Джека. “Очень приятно познакомиться с тобой, Алекс”.

Алекс отодвинул свою еду в сторону. “Кто ты?” - требовательно спросил он.

“Ты не возражаешь, если я присяду?”

“Тебе не нужно садиться”, - прорычал Джек. “Ты не останешься надолго”.

“Ты можешь передумать, когда услышишь, что я должен сказать”. Мужчина все равно сел. Он сидел во главе стола, напротив Алекса. “Меня зовут Гарри Балман”, - сказал он. “Прости, что я пришел так поздно, но я знаю, что ты в школе, Алекс — в Брукленде — и я хотел застать тебя, пока вы оба были дома”.

“Чего ты хочешь?” Спросил Алекс.

“Ну, прямо сейчас я мог бы прикончить кружку пива, если она есть”. Никто не пошевелился. “Ладно. Я перейду к сути. Я пришел сюда, чтобы поговорить с тобой, Алекс. На самом деле, хотя вы и не поверите, я хочу вам помочь. Я надеюсь, что мы двое будем довольно часто видеться друг с другом. Я думаю, мы собираемся стать друзьями ”.

“Мне не нужна никакая помощь”, - сказал Алекс.

Булман улыбнулся. Его зубы были такими же белыми, как его рубашка. “Ты не слышал, что я хотел сказать”.

“Тогда почему бы тебе не покончить с этим?” Вмешался Джек. “Потому что мы ужинали и не хотели, чтобы нас беспокоили”.

“Вкусно пахнет”. Булман достал из бумажника визитную карточку и протянул ее через стол. Джек подошел и сел рядом с Алексом. Они оба прочитали это. Там было имя — Гарри Балман - и под ним описание его работы: независимый журналист. Там также был адрес в северном Лондоне и номер телефона.

“Ты работаешь на прессу”, - сказал Джек.

“Миррор", "Экспресс", "Стар”... - Булман кивнул. “Если вы поспрашиваете вокруг, вы обнаружите, что я довольно хорошо известен”.

“Что ты здесь делаешь?” Спросил Алекс. “Ты сказал, что можешь мне помочь. Мне не нужен журналист”.

“На самом деле, да”. Булман достал пачку жевательной резинки. “Ты не возражаешь?” он спросил. “Я бросил курить, и я нахожу, что это помогает”. Он развернул кусочек и отправил его в рот. Он снова огляделся. “Какое у вас тут милое местечко”.

“Пожалуйста, продолжайте, мистер Булман”.

Алекс слышал, что терпение Джека на исходе. Но журналист уже дважды перехитрил их. Он просто вошел сюда, и на данный момент ни один из них не просил его уйти.

“Хорошо. Давайте перейдем к делу.” Балман положил локти на стол и наклонился вперед. “Возможно, вы этого не знаете, но у многих журналистов есть специальная область. Это может быть еда, спорт, политика ... что угодно. Моя специальность - разведка. Я провел шесть лет в армии — я был в коммандос — и я цеплялся за свои старые контакты, когда ушел. Я всегда думал, что они могут пригодиться. На самом деле я думал о написании книги, но из этого ничего не вышло, поэтому я начал рекламировать себя на Флит-стрит. МИ5, МИ6, ЦРУ . . . любые обрывки сплетен, которые мне удавалось собрать, я связывал воедино в виде истории. Это не сделало бы меня богатым. Но я справился ”.

Алекс и Джек слушали это в тишине. Никому из них не нравилось то, как все происходило.

“А потом, пару месяцев назад, до меня начали доходить эти странные слухи. Они начались с события, которое состоялось в Музее науки в апреле прошлого года, когда Хэрод Сэйл собирался запустить свою компьютерную систему Stormbreaker. Кстати, что случилось со Штормбрейкерами? Они должны были появиться в каждой школе страны, но внезапно их отозвали, и на этом все закончилось. Их больше никто не видел ”.

Он ждал ответа, но Алекс просто молча встретил его вопросительный взгляд.

“В любом случае, вернемся в Музей науки. Похоже, что кто-то, агент специальных операций МИ-6, спустился с парашютом с крыши и выстрелил в Сэйла. Без названия. Никаких тренировочных упражнений. В этом нет ничего необычного. Но потом я разговаривал с приятелем в пабе, и он сказал мне, что парень на конце парашюта вообще не был мужчиной. Это был мальчик. Он поклялся мне, что Спецоперация вышла и завербовала четырнадцатилетнего подростка, и что это было их последнее секретное оружие.

“Конечно, сначала я в это не поверил. Но я решила совать нос не в свое дело, поэтому начала задавать вопросы. И знаешь что? Все это оказалось правдой. МИ-6 забрала какого-то несчастного парнишку, обучила его в SAS в Озерном крае и отправляла на действительную службу не менее трех раз. Мне потребовалось больше времени, чтобы узнать имя этого чудо-мальчика. В SAS он был известен как ‘Детеныш’. Но я упорствовал ... Я не так уж плох в этой работе ... И в конце концов я получил то, что хотел. Алекс Райдер. Это ты.”

“Я не понимаю, о чем ты говоришь”, - сказал Алекс.

“Вы совершаете ошибку, мистер Балман”, - добавил Джек. “Твоя история нелепа. Алекс все еще в школе.”

“Алекс все еще в Брукленде”, - согласился Булман. “Но, по словам школьного секретаря, очень милой леди по имени мисс Бедфордшир, в последнее время он очень часто отсутствовал. Не вини ее, кстати. Она не знала, что я журналист. Я притворился, что звоню из местного совета. Но дай мне подумать... ”

Булман достал блокнот.

“Ты впервые уехал в апреле прошлого года. Ты тоже был в отъезде в конце прошлого года. Это было бы в то же самое время, когда мальчик-подросток забрался на нефтяную вышку в Тиморском море, сражаясь бок о бок с австралийскими спецназовцами. И кто был тем ребенком в аэропорту Хитроу, когда Дэмиан Крэй попал в неприятную аварию на гигантском самолете? Забавная вещь, не так ли? В одну минуту международный поп-певец — мультимиллионер, а в следующую минуту газеты сообщают, что у него случился сердечный приступ. Ну, я полагаю, у меня бы тоже случился сердечный приступ, если бы кто-то толкнул меня в турбину самолета.Булман захлопнул блокнот. “Никому не разрешалось ничего писать обо всем этом. Национальная безопасность и все остальное. Но я разговаривал с людьми, которые были в Музее науки, в Хитроу и в Австралии ”. Он уставился на Алекса. “И все они описали тебя с точностью до Т”.

Последовало долгое молчание. Рыбный пирог Джека остыл. Алекс был ошеломлен. Он всегда предполагал, что МИ-6 защитит его от огласки. Он никак не ожидал, что журналист появится в его собственном доме.

Джек заговорил первым. “Ты все неправильно понял”, - сказала она. “Алекс взял небольшой отпуск в прошлом семестре, потому что он был болен. Ты не можешь думать—”

“Пожалуйста, не относитесь ко мне как к идиоту, мисс Старбрайт”, - вмешался Булман, и внезапно в его голосе зазвучала сталь. “Я сделал свою домашнюю работу. Я знаю все. Так почему бы тебе не перестать тратить мое время и посмотреть фактам в лицо?” Он полез в карман куртки и достал пачку фотографий. Алекс поморщился. Он догадался, о чем идет речь, еще до того, как журналист разложил их на столе. И он был прав. Фотографии были сделаны всего за несколько часов до этого на кладбище Бромптон. Они показали Алекса в действии против троих мужчин, которые напали на него, отбивающегося в одном кадре, переворачивающегося через надгробие в другом.

“Когда были сделаны эти снимки?” - Спросил Джек. Она была явно потрясена.

“Сегодня днем”, - ответил Алекс. “Они шли за мной от школы и подошли ко мне на кладбище”. Он обвиняюще посмотрел на Булмана. “Ты все это подстроил”.

Журналист кивнул. “Поверь мне, Алекс. Они не собирались причинять тебе боль. Но я должен был быть уверен на сто процентов. Я хотел сам увидеть тебя в действии. И я должен сказать, ты более чем оправдал свою репутацию. На самом деле, мне придется заплатить моим людям вдвое больше, чем я им обещал. Ты отправил двоих из них в больницу! О ... и есть кое-что еще, о чем тебе следует знать.”

Булман достал миниатюрный магнитофон и нажал кнопку. И тут же Алекс услышал свой собственный голос, немного металлический и далекий, но определенно свой.

“Майор Ю мертв”.

“Ты убил его”.

“Нет. В последний раз, когда я видел его, он убегал. . . .”

“Все три из них были подключены к звуку”. Балман выключил запись. “Ты все знал о змееголове, так что не разыгрывай передо мной невинность. Кстати, я так и не узнал, как погиб майор Ю. Мне было бы интересно узнать, как это произошло ”.

Алекс взглянул на Джека. Они оба знали, что больше нет смысла это отрицать. “Чего именно ты хочешь?” - требовательно спросил он.

“Ну, мы могли бы начать с того пива, о котором я говорил”.

Джек напрягся. Затем она встала, подошла к холодильнику и достала банку пива. Она подала его журналисту без стакана, но он, похоже, не возражал. Он открыл ее и выпил.

“Спасибо тебе, Джек”, - сказал он, отбросив всякую формальность. “Послушайте ... Я могу сказать, что вы оба немного потрясены этим, и я могу это понять, но вы должны помнить, что я сказал, когда впервые пришел. Я на твоей стороне. На самом деле, я хочу помочь тебе ”.

“Помоги мне... как?”

“Рассказав свою историю”. Булман поднял руку, прежде чем Алекс смог прервать. “Подожди минутку. Просто выслушай меня ”. Он явно репетировал то, что собирался сказать. “Прежде всего, я думаю, что то, что с тобой случилось, - это возмутительно. Это нечто большее. Это национальный скандал. На случай, если ты не заметил, закон гласит, что ты не можешь пойти в армию, пока тебе не исполнится шестнадцать ... и только после того, как ты сдашь школьные экзамены. Так что идея о том, что МИ-6 может просто прогуливаться и использовать такого ребенка, как ты, откровенно говоря, не укладывается в голове. Ты был добровольцем?”

Алекс ничего не сказал.

“Это не имеет значения. Мы можем вернуться ко всему этому позже. Но суть вот в чем: когда это выйдет наружу, полетят головы. Насколько я понимаю, ты жертва во всем этом, Алекс. Не поймите меня неправильно. Ты тоже герой. Если хотя бы половина того, что я слышал о тебе, правда, то то, что ты сделал, абсолютно потрясающе. Но этому никогда не следовало позволять случиться, и я думаю, что люди будут в ужасе, когда история раскроется ”.

“История никогда не раскроется”, - пробормотал Джек. “МИ-6 не позволит тебе написать это”.

“Я уверен, что они попытаются остановить меня. Но сейчас двадцать первый век, Джек, и это уже не так просто. Вы думаете, американцы хотели, чтобы кто-нибудь узнал о пытках, применявшихся в тюрьме Абу-Грейб в Ираке? Или как насчет всех британских членов парламента, которые пытались скрыть свои нечестные расходы? В наши дни секретов не существует. Если они помешают мне обратиться в газеты, я могу выложить это в Интернет, и как только история раскроется, пресса примчится. Ты увидишь. И если мы сохраним это эксклюзивным — если мы обратимся к Sunday Times или Telegraph — мы наведем порядок.

“Но дело не только в газетах. Насколько я понимаю, в этом есть книга. На написание не должно уйти больше трех месяцев, и он будет продаваться по всему миру. Тони Блэру предложили шесть миллионов за его мемуары, которые никто даже читать не хочет. Я думаю, мы могли бы заработать в десять раз больше. Тогда будет синдикация в мировой прессе, эксклюзивные интервью — одна только Опра Уинфри заплатит миллион — и почти наверняка начнется война за права на создание крупного голливудского фильма. Ты станешь самым известным человеком в мире, Алекс. Каждый захочет кусочек тебя ”.

“И кто получает деньги?” - Спросил Джек. Она уже знала ответ.

“Мы придем к соглашению, Джек. Что бы вы ни думали обо мне, я не жадный, и этого будет более чем достаточно для всех. Пятьдесят на пятьдесят! Алекс расскажет мне всю историю, и я ее запишу. У меня есть все контакты ... Издатели, юристы, что-то в этом роде. В каком-то смысле я буду менеджером Алекса, и я обещаю вам, что буду присматривать за ним. Как я уже сказал, я фанат. И после того, через что он прошел, он заслуживает того, чтобы это исправить. Из того, что я слышал, МИ-6 даже не платила ему регулярную зарплату. Вот это я и называю эксплуатацией ”.

“Предположим, мне это неинтересно”, - сказал Алекс. “Предположим, я не хочу, чтобы эту историю рассказывали”.

Булман отпил еще пива. Жевательная резинка все еще была у него во рту. “Сейчас слишком поздно для этого, Алекс”, - объяснил он. “Это произойдет в любом случае. История вышла в свет, и кто-нибудь ее напишет, даже если я этого не сделаю. Если вы будете сидеть сложа руки и откажетесь сотрудничать, это только усугубит ситуацию. Тебе придется жить с тем, что люди говорят о тебе, и у тебя не будет шанса изложить свою версию того, что произошло.

“Но в некотором смысле, если вы не возражаете, если я так скажу, вам повезло, что вы посадили меня за руль. Ты думаешь, кто-нибудь другой предложил бы тебе равноправное партнерство? На самом деле, большинство других журналистов просто пошли бы вперед и сообщили новости, даже не приходя сюда. Я могу представить, что ты, вероятно, сейчас немного сбит с толку, и я сожалею, что выкинул этот трюк с тобой на кладбище. Но поверь мне, как только ты узнаешь меня лучше, мы станем друзьями. Я профессионал. Я знаю, что я делаю ”.

Булман допил пиво и смял банку. Алекс не знал, что сказать. Слишком много мыслей проносилось в его голове.

К счастью, Джек никогда не терялся в словах. “Спасибо, что были так откровенны с нами”, - сказала она. “Но если вы не возражаете, нам бы хотелось немного времени, чтобы подумать над тем, что вы сказали”.

“Конечно. Я могу это понять. У тебя есть мой номер. Я могу дать тебе одну неделю ”. Балман встал. “Я думаю, это будет довольно весело, Алекс. Я буду приходить сюда каждый вечер, и мы будем разговаривать пару часов. Тогда я напишу это на следующий день, пока ты будешь в школе. Вы можете перечитать это для точности по выходным ”. Он указал на фотографии. “Ты можешь держаться за это. У меня есть копии ”.

Он направился к двери, затем обернулся в последний раз.

“Ты настоящий герой, Алекс”, - сказал он. “Надеюсь, я ясно дал это понять с самого начала. Не так много мальчиков твоего возраста, которые действительно верят в свою страну. Ты патриот, и я уважаю это. Для меня большая честь познакомиться с вами. ” Он махнул рукой. “Не вставай. Я сам найду выход”. А потом он ушел.

Ни Джек, ни Алекс ничего не сказали, пока не услышали, как закрылась входная дверь. Затем Джек вышел, чтобы убедиться, что журналист действительно ушел. Алекс остался там, где был. Он был в шоке. Он пытался представить, что бы все это значило. Он стал бы всемирно известным. В этом не было никаких сомнений. Его фотография была бы во всех газетах и журналах, и он никогда больше не смог бы ходить по улице, не без того, чтобы на него не указали как на своего рода диковинку... урода. Конечно, ему придется покинуть Брукленд. Возможно, ему даже придется покинуть Великобританию. Он мог бы попрощаться со своим домом, со своими друзьями, с любым шансом на нормальную жизнь.

Он почувствовал, как внутри него поднимается черный гнев. Как он мог позволить этому случиться?

Джек вернулся в комнату. “Он ушел”, - сказала она. Она села за стол. Фотографии все еще были разложены перед ней. “Почему ты не рассказала мне о кладбище?” она спросила.

В ее голосе не было обвинения, но Алекс знал, что она расстроена. “Я хотел”, - сказал он. “Но это случилось так скоро после Шотландии, что я думал, ты будешь волноваться”.

“Я бы больше беспокоился, если бы думал, что ты не говоришь мне, когда у тебя проблемы”.

“Мне жаль, Джек”.

“Это не имеет значения”. Джек собрал фотографии в стопку и положил их лицевой стороной вниз. “Он был не так умен, как думал”, - сказала она. “Он не знал о тебе всего. Он узнал только о трех твоих миссиях. И он сказал, что ты тренировался в Озерном крае. В этом он тоже ошибся ”.

“Он знал достаточно”, - сказал Алекс.

“Итак, что мы собираемся делать?”

“Мы не можем позволить ему написать эту историю”. Алекс почувствовал пустоту в груди. “Он не заботится обо мне. Он просто хочет использовать меня. Он собирается все разрушить ”.

Джек потянулся и взял его за руку. “Не волнуйся, Алекс. Мы остановим его ”.

“Как?” Алекс на мгновение задумался, затем сам ответил на свой вопрос. “Нам придется пойти и повидать мистера Бланта”.

Это был единственный ответ. Они оба знали это. Других вариантов не было.

“Мне не нравится, что ты возвращаешься туда”. Джек всего лишь сказал то, о чем думал Алекс. “Каждый раз, когда ты переступаешь порог этой двери, из нее выходит что-то плохое. Я уже начал думать, что они совсем забыли о тебе. Это просто напомнит им ... ”

“Я знаю. Но кто еще остановит его, Джек? Нам нужна их помощь ”.

“Они никогда не помогали тебе раньше, Алекс”.

“На этот раз это было бы в их интересах. Они не захотят, чтобы Гарри Балман писал о них.” Алекс отодвинул свою тарелку. Он почти ничего не ел, но у него больше не было аппетита. “Я пойду завтра после школы”.

“Я пойду с тобой”.

“Спасибо”.

Он собирался вернуться. Решение было принято. Но когда Алекс встал и помог убрать со стола, он задался вопросом, действительно ли он когда-либо уходил.

8

ЛОГОВО ЛЬВА

КАЗАЛОСЬ, что на Ливерпуль-стрит вечер наступил рано. Была только половина пятого, когда Джек и Алекс вышли со станции, но уличные фонари уже горели, и первые пассажиры направлялись домой, хватая бесплатные газеты, даже не сбавляя темпа. Должно быть, в воздухе висел легкий туман, потому что Алексу показалось, что офисы светились неестественно, свет за окнами не совсем доходил до внешнего мира.

Удар в грудь.

Невозможно дышать.

Мостовая, холодная и твердая, несется к нему.

Именно здесь в Алекса стреляли, и он никогда не сможет вернуться, не испытав этого снова. Продавец цветов, которого он видел сейчас, стоящий через дорогу, пожилая женщина, выходящая из магазина ... Были ли они там в тот день? Было пять часов, почти то же время, что и сейчас, но летом. Там была крыша, где, должно быть, прятался снайпер, ожидая, когда Алекс выйдет. Он поклялся, что никогда не вернется сюда, и все же он был здесь. Это было похоже на один из тех снов, в которых ты продолжаешь бежать, но всегда оказываешься в одном и том же месте. В ловушке.

“Ты в порядке?” - Спросил Джек. Она могла видеть, что творилось у него в голове.

Алекс взял себя в руки. “Это странное чувство - вернуться”.

“Ты уверен, что хочешь пройти через это?”

“Да. Давай покончим с этим”.

Они остановились перед высоким классическим зданием, которое было бы таким же домашним в Нью-Йорке, если бы не Британский флаг, который безвольно свисал с шестнадцатого этажа. Их пригласили войти вращающиеся двери, а на стене сбоку была прикреплена латунная табличка с надписью "ROYAL & GENERAL BANK PLC". ЛОНДОН.

Как ни странно, банк был полностью работоспособен, с кредитными отделами, банкоматами, кассирами и клиентами, и Алекс задался вопросом, сколько людей, должно быть, имеют здесь счета, не зная, какова реальная цель здания. Все это место принадлежало отделу специальных операций МИ-6. Банк был не более чем прикрытием. И если уж на то пошло, сколько мужчин и женщин вышли бы из этих дверей, чтобы никогда не вернуться? Дядя Алекса был одним из них, умиравшим за королеву и страну или что там еще их мотивировало. Какая разница, когда ты был мертв?

“Алекс?” Джек с тревогой наблюдал за ним, и он понял, что, несмотря на то, что он только что сказал, он не сдвинулся с места. “Логово льва”, - пробормотала она.

“Вот на что это похоже”.

“Давай...”

Они вошли.

Двери перенесли их из холодной реальности города в тепло и обман мира, где ничто никогда не было тем, чем казалось. Они находились в приемной с рядом лифтов, мраморным полом, полудюжиной часов — каждый из которых показывал время в другой стране — и неизбежными растениями в горшках. Но там тоже были бы скрытые камеры. Их изображения уже были бы на пути к центральному компьютеру, оснащенному программным обеспечением для распознавания лиц. И две секретарши, обе женщины и симпатичные, точно знали, кто они такие, прежде чем они сказали слово.

Один из них поднял глаза, когда они приблизились. “Могу я вам помочь?”

“У нас назначена встреча с миссис Джонс”.

“Конечно. Пожалуйста, присаживайтесь”.

Все было так нормально. Алекс и Джек заняли свои места на кожаном диване с россыпью финансовых журналов на столе перед ними. Алекс пришел прямо из школы, так что он все еще был в своей форме. Он задавался вопросом, как он, должно быть, выглядит для прохожих. Возможно, богатый ребенок открывает свой первый счет.

Несколько минут спустя один из лифтов открылся, и из него вышла темноволосая женщина в черном костюме. Как обычно, на ней было очень мало украшений, только простая серебряная цепочка на шее. Это была миссис Джонс, заместитель начальника отдела специальных операций и второй по значимости человек в здании. Несмотря на то влияние, которое она оказала на его жизнь, Алекс знал о ней очень мало. Она жила в квартире в Клеркенвелле, недалеко от старого мясного рынка. Возможно, она когда-то была замужем. У нее было двое детей, но с ними что-то случилось, и их больше не было рядом. И это было все. Если у нее когда-либо и была личная жизнь, она оставила ее позади, когда стала шпионкой — и шпион был всем, что осталось.

“Добрый день, Алекс”. Похоже, она не была рада его видеть. Ее лицо было абсолютно нейтральным. “Как ты?”

“Я в порядке, спасибо, миссис Джонс”.

“Мы готовы тебя видеть”. Она повернулась к Джеку. “Я приведу Алекса обратно примерно через полчаса”.

Джек встал. “Я тоже иду”.

“Боюсь, что нет. мистер Блант предпочитает встретиться с Алексом наедине”.

“Тогда мы уходим”.

Миссис Джонс пожала плечами. “Это твой выбор. Но вы сказали по телефону, что вам нужна наша помощь ”.

“Все в порядке, Джек”. Алекс мог видеть, как это происходит, и он быстро принял решение. Всегда была возможность, что Алан Блант согласится помочь ему - но это будет только на его собственных условиях. Любой спор и Алекс был бы выброшен на улицу. Это случалось и раньше. “Я не против увидеть их наедине, если это то, чего они хотят”.

“Ты уверен?”

“Да”.

Джек кивнул. “Хорошо. Я буду ждать тебя здесь ”. Она взглянула на журналы. “Я могу быть в курсе последних банковских новостей”.

Алекс и миссис Джонс подошли к лифту, и она нажала кнопку шестнадцатого этажа. Только она знала, что кнопка считала ее отпечаток пальца и что, если бы ей не разрешили подняться наверх, двое вооруженных охранников ждали бы, когда она прибудет. Она также знала о термоусилителе, скрытом за зеркалом, а также о химическом детекторе раннего предупреждения, который был добавлен недавно. Даже пол рассматривал подошвы ботинок Алекса. Пыль и осадок под его ногами могли при определенных обстоятельствах предоставить ценную информацию о том, где он был.

Миссис Джонс казалась более расслабленной теперь, когда они были предоставлены сами себе. “Итак, как дела в школе?” она спросила.

“Хорошо”, - сказал Алекс. Миссис Джонс звучала достаточно дружелюбно, но он научился относиться с подозрением даже к самому обычному вопросу.

“И как прошла Шотландия?”

Как она узнала, что он уехал в Шотландию на Новый год? Знала ли она, что там произошло? Алекс решил подвергнуть ее испытанию. “Я отлично провел время”, - сказал он. “Мне действительно понравилось озеро Аркаиг. На самом деле, я совершил довольно углубленный визит ”.

Миссис Джонс даже не моргнула. “Я сам там не был”.

Они прибыли на шестнадцатый этаж и вышли из лифта, пройдя по коридору, покрытому толстым ковром, с дверями, на которых были номера, но не было названий. Они остановились у дома 1605. Миссис Джонс постучала, и, не дожидаясь ответа, они вошли.

Алан Блант сидел за своим столом, как будто он был там всегда, как будто он никогда не уходил. Он был тем же серым человеком в том же сером костюме с теми же папками, открытыми перед ним. Иногда Алекс пытался представить себе начальника отдела специальных операций с женой и детьми, идущего в кино или занимающегося спортом. Но он не мог этого сделать. Как и у миссис Джонс, у Бланта не было жизни за пределами этих четырех стен. Было ли это тем, о чем он мечтал, когда был молод, быть запертым на работе, которая никогда бы его не отпустила? Был ли он на самом деле когда-нибудь молодым?

“Сядь, Алекс”. Блант указал Алексу на стул, не отрываясь от своих бумаг. Он что-то записал и подчеркнул. Алекс задавался вопросом, что он только что сделал. Он мог бы заказать дополнительные канцелярские принадлежности. Он мог только что приговорить кого-то к смерти. Проблема с Блантом заключалась в том, что в любом случае он показал бы такое же отсутствие эмоций.

Он мельком взглянул на Алекса. “Ты становишься выше”. Его голос звучал неодобрительно, но это имело смысл. Чем моложе и невиннее выглядел Алекс, тем более полезным он был для МИ-6.

Последовало долгое молчание. Алекс занял предложенное ему место. Миссис Джонс села за письменный стол. Блант сделал несколько последних заметок, кончик его ручки царапал страницу. Наконец-то он закончил то, что делал. “Я понимаю, что у вас проблема”, - сказал он.

Джек почти ничего не сказал по телефону. У нее было достаточно дел с МИ-6, чтобы знать, что никто не говорит ничего важного по незащищенной линии. Итак, Алекс быстро объяснил, что произошло: драка на кладбище, визит Гарри Булмана, статья в газете, которую он собирался написать.

Он закончил говорить. Блант протянул руку и стер пылинку с поверхности стола.

“Это очень интересно, Алекс”, - сказал он. “Но я не уверен, что мы можем многое сделать”.

“Что?” Алекс был поражен. “Почему нет?”

“Ну, как вы часто напоминали нам, вы на самом деле не работаете на нас. Ты не часть МИ-6”.

“Это никогда не мешало тебе использовать меня”.

“Возможно, нет. Но это не наше дело вмешиваться в свободу прессы. Если этот человек, Булман, узнал о вашей деятельности за последний год, мы мало что можем сделать. Вы просите нас устроить несчастный случай?”

“Нет!” Алекс был в ужасе. Он задавался вопросом, был ли Блант вообще серьезен.

“Тогда что именно ты имеешь в виду?”

Алекс перевел дыхание. Возможно, Блант намеренно пытался сбить его с толку. Он не был уверен, как реагировать. “Ты действительно хочешь, чтобы он продолжил и написал эту историю?” он спросил.

“Я не вижу, что это так или иначе имеет значение. Мы всегда можем это отрицать ”.

“А как же я?”

“Ты тоже можешь это отрицать”.

Он мог. Но это не имело бы никакого значения. Как только отчет Булмана выйдет, его жизнь все равно будет разбита на куски. На самом деле, если бы МИ-6 опровергла эту историю, это только усугубило бы ситуацию. Алекс остался бы в дураках. Он снова почувствовал нарастающее чувство гнева. Именно Блант поставил его в эту ситуацию в первую очередь. Он действительно собирался сидеть сложа руки и умыть руки от всего этого дела?

Но тут миссис Джонс пришла ему на помощь. “Может быть, мы могли бы поговорить с этим журналистом”, - предложила она. “Возможно, удастся заставить его взглянуть на вещи с нашей точки зрения”.

“Разговор с ним только скомпрометирует нас”, - настаивал Блант.

“Я абсолютно согласен. Но ввиду того, что Алекс сделал для нас в прошлом...” Она колебалась. “И что он может сделать для нас в будущем ...”

Блант поднял взгляд, его глаза за квадратными стеклами очков из бронзы впервые встретились с глазами Алекса. “Ты бы когда-нибудь подумал о возвращении?” он спросил.

Как будто эта мысль только что пришла ему в голову, но внезапно Алекс понял. Все в этой комнате было отрепетировано. Миссис Джонс знала, что он был в Шотландии. Они точно знали, что происходит в Брукленде. Они, наверное, даже получили копии его домашнего задания. И, конечно, они направили этот разговор именно туда, куда хотели. Эти двое никогда ничего не оставляли на волю случая.

“Есть кое-что, чего ты хочешь”, - сказал Алекс. Его голос был тяжелым.

“Вовсе нет”. Блант побарабанил пальцами. Затем он, казалось, что-то вспомнил. Он открыл ящик своего стола и достал папку, которую положил перед собой. “Ну, раз уж ты упомянул об этом, есть одна вещь. Но это очень простой вопрос, Алекс. Едва ли даже достойны твоих талантов ”.

Алекс наклонился вперед. На файле, который выбрал Блант, стоял штамп с обычными красными буквами —СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО". Но под ним черными чернилами было написано еще одно слово. Алекс прочитал это вверх ногами. ЗЕЛЕНЫЕ ПОЛЯ. Это что-то значило. Где он слышал это раньше? Потом он вспомнил и отшатнулся. Ему почти хотелось смеяться. Как они это сделали?

Гринфилдс - так назывался исследовательский центр, который он собирался посетить с остальными учениками. Его учитель биологии, мистер Гилберт, говорил об этом всего за день до этого.

“Что ты знаешь о генной инженерии?” Потребовал Блант.

“Я делал проект на эту тему”, - сказал Алекс. “Но ты уже знаешь это, не так ли?”

“Это интересная тема”, - продолжил Блант тоном, который предполагал, что это было совсем не так. “Генетическая наука может делать невероятные вещи. Выращивайте помидоры в пустыне или апельсины размером с дыню. Нет сомнений в том, что такие компании, как Greenfields, могли бы изменить наш образ жизни. Конечно... ” Он провел пальцами под подбородком. “Есть также определенные опасности”.

“Тот, кто контролирует пищевую цепочку, контролирует мир”. Алекс вспомнил, что сказал Эдвард Плезьюз, когда они были в Шотландии.

“Именно. Нас интересует все, что отдает слишком много власти в руки одного человека. И есть один человек, работающий в Greenfields, который вызывает у нас особое беспокойство ”.

“Его зовут Леонард Стрейк”, - сказала миссис Джонс.

“Страйк - директор и главный научный сотрудник. В возрасте пятидесяти восьми лет. Не замужем. Он был блестящим студентом, изучал биологию в Кембридже еще в семидесятых. Он изобрел нечто, называемое системой доставки биолистических частиц, также известную как генная пушка. Он использует давление гелия, чтобы запустить новую ДНК в существующие растительные организмы ... Что-то вроде этого, во всяком случае. Короче говоря, благодаря Straik массовое производство ГМ-семян стало намного проще.

“В течение двадцати лет Страйк управлял своей собственной компанией — Leonard Straik Diagnostics ... или LSD, как это называлось. Какое-то время все шло хорошо, но, как и многие ученые, он был менее блестящим, когда дело касалось бизнеса, и все рухнуло. Страйк потерял все свои деньги и стал фрилансером. Шесть лет назад его наняли директором Greenfields, и с тех пор он там работает ”.

“Почему ты им интересуешься?”

“Из-за того, что случилось несколько месяцев назад”. Блант открыл файл. “В ноябре прошлого года в полицию позвонил осведомитель внутри компании, биотехник по имени Филип Мастерс. Он сказал, что знает кое-что о Страйке и хочет поговорить. Учитывая последствия для безопасности, полиция передала нам информацию, и мы договорились о встрече, но за день до того, как она могла состояться, произошел несчастный случай, и Мастерс был убит. Очевидно, он вступил в контакт с каким-то токсичным веществом, и оно отравило всю его нервную систему. К тому времени, когда он появился в местном морге, он был неузнаваем ”.

“Несчастный случай...”

“Именно. Тебе не кажется, что это немного похоже на совпадение?”

“Мы не любим совпадений”, - сказала миссис Джонс.

“С тех пор мы внимательно присматриваемся к Гринфилдсу”, - продолжил Блант. “Это серьезная операция. Помимо исследований и разработок, это также один из крупнейших поставщиков генетически модифицированных семян в мире, использующий генную пушку, разработанную Straik. Есть целые страны — в Африке и Южной Америке, например, — которые зависят от них. Мы не можем рисковать, оказавшись в центре подобной операции. Мастерс кое-что знал о Страйке. Нам нужно знать, что это было ”.

Алекс кивнул. Он начинал понимать, к чему это ведет.

“Нам удалось установить прослушку на телефоне Страйка, и мы перехватываем все звонки, которые он делает на свой мобильный. Но нам нужно нечто большее ”.

“Мы хотим проникнуть в его компьютеры”, - сказала миссис Джонс.

Блант кивнул. “Возможно, во всем этом ничего нет. В конце концов, люди умирают постоянно. Случаются несчастные случаи, и на участке много токсичных растений. Я так понимаю, у Страйка их целая оранжерея. Он занимался исследованиями естественных лекарств ... противоядий. Но мы должны отправить кого—то в Гринфилдс - и это не может быть охранник или инженер по техническому обслуживанию. Это именно то, чего он ожидал. Мы должны использовать другой подход ”.

Алекс слышал все это раньше. Люди, которым есть что скрывать, всегда будут подозревать взрослого, особенно если они знают, что находятся под наблюдением. Но никто бы не подумал дважды о школьнике во время посещения класса. Алекс вспомнил, что сказал мистер Гилберт. “Я не думал, что они разрешат посещать школу, потому что большая часть их работы засекречена”. Но каким-то образом их убедили сделать исключение для Брукленда. Действовала ли МИ-6 тихо, за кулисами?

“Вам было бы легко ускользнуть от группы во время вашего визита”, - продолжила миссис Джонс. “И тебе потребовалось бы всего тридцать секунд, чтобы загрузить все с компьютера Страйка”.

“Разве у него не будет пароля?” Спросил Алекс. “И как бы я вообще попал в его офис?”

“Мы можем поговорить со Смитерсом обо всем этом”, - ответил Блант. “Но это зависит от тебя, Алекс. Мне это кажется довольно простым. Мы даже не можем быть уверены, что Страйк замышляет что-то недоброе. Возможно, все это суета из-за пустяков. Однако, кажется, мы можем оказать друг другу услугу. Вы соглашаетесь помочь нам, и мы поговорим с этим человеком — Гарри Балманом - и посмотрим, сможем ли мы убедить его оставить вас в покое ”.

Блант улыбнулся, но Алекса было не обмануть. Он точно знал, что происходит. Если бы он отказался помочь, его жизнь была бы разорвана на части. Блант притворялся, что предлагает ему выбор, точно зная, что Алекс сделает. Решение уже было принято.

Он должен был этого ожидать. Он согласился пойти в логово льва — так что он вряд ли мог жаловаться, когда его поцарапали.

“Как всегда, рад тебя видеть, Алекс”, - сказал Смитерс. “Мне кажется, ты немного вырос. Если, конечно, мистер Блант не снабдил тебя парой моих новых кроссовок. Должен сказать, я ими весьма доволен ”.

“Они стреляют ракетами?” Спросил Алекс.

“О, нет. Ничего подобного. Они предназначены для использования агентами, которым необходимо быстро изменить свой внешний вид в полевых условиях. В каблук встроена гидравлическая система, и они могут добавить три дюйма к вашему росту ”.

“У тебя есть для них название?”

Смитерс скрестил руки на своем внушительном животе. “Насосы!”

Они вдвоем сидели в кабинете Смитерса на одиннадцатом этаже. Комната выглядела достаточно обычной, но Алекс знал, что все на виду на самом деле скрывало что—то другое - от торшера с рентгеновским углом обзора до мусоросжигательного лотка. Даже шкаф для хранения документов скрывал лифт на первый этаж. Смитерс был именно таким, каким Алекс его помнил. Он был одет в старомодный костюм-тройку, который, должно быть, был специально сшит по размеру, с полосатым галстуком, который, несомненно, был разновидностью старой школы. Как обычно, на его лице и над различными подбородками была широкая улыбка. Смитерс был единственным агентом МИ-6, которого Алекс всегда был рад видеть. Он также был единственным человеком, которому Алекс доверял.

“Итак, я понимаю, что вы собираетесь изучить для нас Гринфилдс”, - продолжил Смитерс. “Очень любезно с твоей стороны, Алекс. Я всегда поражаюсь, насколько ты полезен ”.

“Ну, мистер Блант очень убедителен”.

“Это, безусловно, правда. По крайней мере, на этот раз это не должно быть слишком опасно ... Хотя будьте осторожны. Этот парень Мастерс был немного не в себе. Он определенно наступил на что—то, чего не должен был - так что просто убедитесь, что смотрите, куда идете ”. Смитерс закашлялся, поняв, что сказал слишком много, и поспешно продолжил: “Я уверен, что никто тебя даже не заметит”.

“Как мне попасть в офис Страйка?” Спросил Алекс.

“У меня есть для тебя несколько вещей прямо здесь”. Смитерс открыл ящик своего стола и достал старомодный пенал. Он был сделан из жести, слегка помят, украшен изображением Симпсонов ... Такую вещь ему могли подарить на Рождество три или четыре года назад. “Очень маловероятно, что вас будут обыскивать”, - объяснил Смитерс. “Но мы знаем, что в Гринфилдсе очень эффективная система безопасности, так что лучше перестраховаться, чем потом сожалеть”.

Он подтолкнул кейс вперед. “Жестянка довольно умная”, - объяснил он. “На самом деле я разработал его для международных авиаперелетов. У него свинцовая подкладка, поэтому он не покажет никаких скрытых схем, если пройдет через рентгеновский аппарат. Но в то же время внутри крышки есть силуэты ручек и линеек, вплавленных внутрь, и если отсканировать банку, они будут видны как призрачные изображения. Вы могли бы нести все, что захотите, внутрь, и никто бы не заметил ”.

Он открыл банку. Алекс был удивлен, что в нем действительно были ручки и линейки — наряду с другими предметами школьного инвентаря. “Поскольку это школьная поездка, я спрятал все гаджеты внутри вещей, которые вы могли бы разумно иметь при себе”, - сказал Смитерс. Он выбрал довольно большой ластик с толстым указательным пальцем. “Карта памяти, которая вам понадобится для компьютера Страйка, находится внутри этого. Просто разорвите ластик и вставьте его в розетку. Вам не понадобятся пароли или что-то в этом роде. Это полностью автоматически. Через тридцать секунд все, что находится внутри компьютера, будет в памяти накопителя.”

Он достал читательский билет. На нем уже было напечатано имя Алекса, а на обороте была магнитная полоса. “Офис Страйка почти наверняка будет заперт. Это поможет тебе войти. Это выглядит как библиотечная карточка, но на самом деле это универсальная карта для салфеток ”. Он поднял банку, и Алекс впервые заметил узкую щель на дне. “Вы берете библиотечную карточку и проводите пальцем по любой двери, которую хотите открыть. Затем вы скармливаете его в жестянку. В нижней части спрятана миниатюрная система реверсирования потока. Он разработает нужный вам код и перепрограммирует карту. Теперь это стандартное снаряжение для всех агентов МИ-6, хотя я впервые спрятал его на дне пенала ”Симпсонов"!"

“Как мне найти офис Страйка?” Спросил Алекс.

“Я работаю над этим, Алекс. Гринфилдс - большое место, и я сомневаюсь, что там будут знаки. Но у меня есть довольно изящная идея, и я отправлю ее тебе позже ”.

Алекс взял точилку для карандашей. “Что это делает?”

“Это затачивает карандаши”. Смитерс потянулся к нему. “Но он также превращается в нож. Он, конечно, крошечный, но лезвие с алмазной кромкой и прорежет практически все. Не нужно беспокоиться о телекамерах с замкнутым контуром. . . . ” Он достал из коробки что-то похожее на маленький карманный калькулятор. “Просто нажмите кнопку "Плюс " три раза, и он отправит сигнал прямоугольной частоты, который должен заглушить любые передачи в радиусе пятидесяти ярдов. Что касается варенья, то почти пришло время для чая. Хочешь немного?”

“Нет, спасибо”. Алекс взял калькулятор. “Он делает что-нибудь еще?”

“На самом деле, это также чрезвычайно сложное устройство связи. Нажмите 911, и вы сможете напрямую связаться с нами. Это сработает в любой точке мира ”.

“911”, - пробормотал Алекс. “В случае крайней необходимости ...”

Смитерс улыбнулся. “И, наконец, я знаю, что ты любишь свои взрывы, Алекс, так что тебе это понравится”. Он достал последние два предмета из банки.

“Они похожи на ручки”, - сказал Алекс.

“Да, это так. Это ручки с гелевыми чернилами ... Но гель в данном случае - сокращение от gelignite.” Смитерс держал их перед собой. “Здесь два цвета. Красный намного сильнее черного. Запомни это. Это разница между срыванием двери с петель и срыванием замка с двери. У них обоих есть предохранители времени, скрытые в крышке. Поверните один раз в течение пятнадцати секунд, затем потяните поршень вверх, чтобы активировать. У вас задержка до двух минут. Они также притягательны. И, конечно, они пишут”.

Он положил все обратно в банку и закрыл крышку.

“Вот ты где, старина. Все, что вам нужно ... красиво и аккуратно. Я уверен, что эта миссия будет проще простого — и это еще раз напоминает мне, что действительно пора пить чай. Ты уверен, что не присоединишься ко мне?”

“Нет, спасибо, мистер Смитерс”. Алекс взял пенал и поднялся на ноги. “Увидимся”.

“Я уверен, что так и будет, Алекс. Я не знаю, что в тебе такого, но, похоже, ты просто не можешь оставаться в стороне. Береги себя — и приходи ко мне снова в ближайшее время ”.

Вернувшись на шестнадцатый этаж, Алан Блант все еще сидел за своим столом, слушая, как миссис Джонс зачитывает отчет. Это было распечатано и вручено ей всего несколько минут назад. Там было всего две страницы: черно-белая фотография, за которой следовало около пятидесяти строк текста.

“Гарри Балман”, - говорила она. “Получил образование в Итоне. Исключен, когда ему было шестнадцать. Наркотики. Он пошел в армию, и это правда, что он сказал Алексу. Он действительно попал в коммандос, но они вышвырнули его. Позорное увольнение за трусость. Его подразделение подверглось нападению в Афганистане, и он был найден похороненным в песчаной дюне. Он прятался. После этого ему удавалось подрабатывать в журналистике. Время от времени писал о проблемах обороны, но в основном это была просто непристойность. Заголовки "Трое в постели" и тому подобное. Женат и разведен. Никаких детей. Живет в северном Лондоне. Тридцать семь лет .”

Последовало короткое молчание, пока Блант воспринимал это. В его глазах ничего не отразилось, но миссис Джонс знала, что он рассмотрит все возможности и что в течение нескольких секунд он разработал бы план нападения. В этом была его великая сила. Это была причина, по которой он так долго возглавлял специальные операции.

“Человек-невидимка”, - сказал он. Он принял свое решение. “Мы отдадим это Кроули. Он уже некоторое время не был в поле. Ему это понравится ”.

“Верно”. Рядом со столом был измельчитель. Миссис Джонс вложила в него свой экземпляр отчета, и лопасти начали вращаться. Гарри Булман смотрел с фотографии. На его лице была полуулыбка, как будто он был доволен собой. Он медленно исчез в машине, нарезанный на ленточки и упавший в корзину внизу.

9

ЧЕЛОВЕК-НЕВИДИМКА

В зале БЫЛО ПО МЕНЬШЕЙ МЕРЕ ДЕСЯТЬ ТЫСЯЧ ГОСТЕЙ, и все они аплодировали. Гарри Балман пробирался сквозь толпу, время от времени останавливаясь, чтобы пожать руки и принять поздравления от людей, которых он даже не знал. Впереди его манила сцена. Дюжина золотых статуэток стояла в ряд, и на одной из них было его имя: Журналист года. Он мерцал в свете прожектора, в два раза больше любого другого, и когда он подошел к нему, казалось, что он стал еще больше. В то же время зазвонил звонок и...

Он проснулся. Было восемь часов утра, и его будильник только что зазвонил.

Конечно, это был сон, но очень приятный, и Булман не сомневался, что очень скоро он станет реальностью.

Он собирался стать знаменитым. Редакторы газет, которые обычно были слишком заняты, чтобы уделить ему время, выстраивались в очередь, чтобы нанять его. Были бы телевизионные ток-шоу, вечеринки со знаменитостями, множество наград. Ему пришло в голову, что, возможно, он был слишком щедр, предлагая Алексу пятьдесят процентов своего заработка. В конце концов, он был тем, кто делал всю работу. Это была его история. Может быть, сорок или даже тридцать процентов были бы ближе к отметке. На самом деле, в конце концов, журналисту вообще не нужно было ничего ему платить. Алекс ничего не мог с этим поделать.

Это было невероятно, на самом деле, что эти двое наконец встретились. Булман вспомнил, как впервые услышал историю о подростке-шпионе. Это было в пабе "Корона" на Флит-стрит, поздняя ночная пьянка со старым другом из полиции, который был в Музее науки, когда парашютист пробил крышу. Тогда он не поверил в это, но что-то подсказало ему придерживаться этого, и очень скоро он оказался на том, что стало не чем иным, как квестом. Он провел месяцы, упорно следуя за ниточками, которые ни к чему не привели, встречаясь с контактами, которые замолчали в последний момент, прося об одолжении и, при необходимости, угрожая. Кусочек за кусочком он собрал историю воедино. И в конце концов это привело его к Алексу.

Булман спал на круглой кровати с черными шелковыми простынями на верхнем этаже современного многоквартирного дома на Меловой ферме. Из его спальни открывался вид на железнодорожные пути, ведущие к вокзалу Юстон. Это место было построено всего двадцать лет назад, но уже появились трещины, возможно, из-за вибраций от поездов. Один сейчас проходил мимо. Когда он только переехал сюда, его будил скрежет шлифовальных кругов, но вскоре он к этому привык. Теперь ему это вполне понравилось. Он не смог бы позволить себе это место, будь оно где-нибудь потише.

Это было началом новой недели. Семь дней с тех пор, как он был в квартире Алекса в Челси. В конце концов, он решил дать мальчику время разобраться во всем и признать, что у него нет альтернативы, кроме как работать с ним. Он и эта его экономка все обсудили бы и, вероятно, обвинили друг друга в том, что произошло. Теперь, когда он подумал об этом, возможно, это был еще один интересный ракурс. Девушка— Джек — была довольно хорошенькой. Что она делала, живя с четырнадцатилетним мальчиком? National Enquirer хотел бы этого! Ну, сегодня днем Булман собирался вернуться. Он будет ждать с бокалом белого вина и цифровым рекордером, когда Алекс закончит школу.

Он откинул покрывало и пошел на кухню, где в раковине все еще стояли тарелки от вчерашнего ужина — и позапрошлой ночью. Булман наслаждался хорошей едой, но он не мог побеспокоиться о том, чтобы готовить самому, а упаковка от замороженных блюд вываливалась из мусорного ведра. Он нашел чистую кружку и приготовил себе кофе, взглянув на газетные статьи, которые были прикреплены к пробковой доске над раковиной. “Секреты армейского завтрака в Басре”. “Начальник разведки появляется в фейсбуке”. “Командир SAS пропускает рейс”. Он не гордился своей работой. Никто не обращал особого внимания на то, что он писал, и рассказы всегда были ближе к оборотной стороне газеты, чем к лицевой. В любом случае, какое это имело значение? Их прочитали, а потом забыли... Если их вообще читали.

Скоро все изменится.

Булман открыл холодильник. Он достал молоко и понюхал его. Это было кисло. Он вылил его в раковину и выпил свой черный кофе. Что он собирался делать до четырех часов? Это был прекрасный день, холодное январское солнце отражалось от железнодорожных путей. Он смотрел, как мимо прогрохотал второй поезд, направляясь в город, набитый пассажирами, направляющимися на свою скучную работу. Он почти мог представить их, раздавленных в газетах, которые они пытались читать. Через месяц эти газеты будут принадлежать ему.

Поздний завтрак. Покупки. Пара кружек пива в клубе Groucho в Сохо. Он спланировал свой день, одевшись в свою обычную рубашку с открытым воротом, блейзер и брюки. Он никогда не носил джинсы. Ему нравилось выглядеть стильно. Он застегнул рубашку на блестящие серебряные запонки, каждая из которых была украшена миниатюрной гравировкой кинжала Фэрберна-Сайкса, использовавшегося коммандос со времен Второй мировой войны. Наконец, он подхватил портфель, который всегда носил с собой, схватил бумажник с прикроватной тумбочки, допил кофе и вышел.

Напротив квартиры был газетный киоск с дисплеем, показывающим утренние заголовки. “Журналист убит”. Он не мог сдержать улыбки, когда читал эти слова. Он задавался вопросом, был ли это кто-то, кого он знал, возможно, получивший пулю в Афганистане или где-то еще на Ближнем Востоке. Он часто пытался добиться отправки себя за границу (“... наш человек, Гарри Балман, окопался с союзными войсками в Ираке ...”), но ни один из редакторов не был заинтересован. Что ж, поделом парню, кем бы он ни был. Вероятно, какой-то глупый любитель, который не знал, когда пригнуться.

Он собирался перейти дорогу и купить газету, когда вспомнил, что потратил последнюю сдачу в пабе накануне вечером. Он выпивал с парой журналистов-фрилансеров, и каким-то образом все они оказались у игрового автомата, бросая монеты. На каком-то этапе он выиграл больше двадцати пяти долларов, но, конечно же, поставил все обратно и проиграл. Это была его проблема. Он никогда не знал, когда остановиться. Он достал бумажник и открыл его. Все, что у него было, это пара кредитных карточек. У него совсем не было денег.

Ближайший банкомат находился на светофоре на другой стороне рынка Кэмден. Булман подумал о том, чтобы пойти пешком, но, как назло, именно в этот момент появился автобус, который с грохотом катил к нему вниз по склону. По крайней мере, у него был пропуск ... Он был действителен для любого метро или автобуса в Лондоне. Он поспешил к автобусной остановке, прибыв как раз в тот момент, когда водитель подъехал и двери с шипением открылись. Пара человек прошла перед ним, но затем настала его очередь. Он прижал свою карточку к сканеру. Аппарат издал обескураживающий звук.

“Мне жаль, приятель”, - сказал водитель. “У тебя на карточке ничего не осталось”.

“Это невозможно”, - ответил Балман. “Прошлой ночью я ездил на метро, и у меня оставалось около тридцати долларов”.

“Ну, сейчас они показывают ноль”. Водитель указал на экран.

“Ваша машина, должно быть, сломана”.

“Это сработало для всех остальных”.

Булман поднес свою карточку к экрану во второй раз — но с тем же результатом. Он огляделся. Автобус был переполнен людьми, ожидающими выхода. Все они нетерпеливо наблюдали за ним. “Хорошо”. Он нахмурился. “Я дам тебе наличные”.

Но даже когда он полез в карман, он вспомнил, что у него нет наличных. Теперь водитель свирепо смотрел на него. Булман сдался. До банка было всего несколько минут ходьбы. Светило солнце. “Забудь об этом”, - пробормотал он. “Я пойду пешком”.

Он отступил на тротуар. Двери закрылись, и автобус тронулся. Булман все еще держал в руках свой проездной. Он уставился на нее. Когда у него была свободная минута, он отправлял письмо в транспортный отдел Лондона с жалобой. Может быть, он даже написал бы статью в газете о своем опыте. Идиоты. Почему они не смогли заставить технологию работать?

Ему потребовалось десять минут, чтобы дойти до банка, к тому времени было уже почти девять часов. Повсюду вокруг него открывались магазины. Люди выбегали из кофеен, сжимая свои огромные чашки, затем исчезали в своих офисах ... еще один напряженный лондонский день. Зажав портфель под мышкой, Булман выбрал дебетовую карту и ввел ее в автомат. Ему нужны были деньги на завтрак, чтобы купить несколько продуктов, а позже он мог бы побаловать себя такси до Челси. Он ввел свой ПИН-код, прикоснулся к коробке за 50 долларов и стал ждать.

Экран потемнел. Затем пришло сообщение.

Булман уставился на экран, затем нажал кнопку Отмены, чтобы вернуть свою карточку. Ничего не произошло. Автомат не только отказывался выдавать ему деньги, но и решил оставить его карточку у себя! С аккаунтом не было ничего плохого, он был уверен в этом. В последний раз, когда он смотрел, в нем было больше четырехсот долларов. Кто-то, должно быть, разгромил банкомат, какой-то мужлан, который слишком много выпил.

Ему пришлось бы найти другой банкомат и использовать свою кредитную карту для получения аванса наличными. Он прошел всего квартал, прежде чем нашел один. Он очень осторожно ввел свой PIN-код, стараясь не допустить ошибок.

Произошло то же самое. Пустой экран. Совершенно белое послание. Его карточка была проглочена.

Он выругался. Несколько человек выстроились в очередь, чтобы воспользоваться тем же автоматом, и они смотрели на него с какой-то жалостью, как будто они воображали, что он разорен, что на его счету ничего нет. Что ему теперь было делать? Он был зол, унижен и голоден — ему нужен был завтрак. У него не было ни денег, ни возможности путешествовать.

Если, конечно, он не воспользовался своей машиной. У Булмана был подержанный Фольксваген, припаркованный за углом от его квартиры. Он не часто пользовался им днем — на его вкус, в Лондоне было слишком оживленное движение, — но иногда ездил на нем ночью, а в бардачке держал запасную двадцатидолларовую купюру на всякий случай. На это ему много не купишь, но это было лучше, чем ничего, и он мог использовать их на завтрак, пока ждал открытия банка. Он почувствовал бы себя лучше, если бы в нем было немного еды. Потом он заходил в банк и орал на глупую толстуху за столом кассира. (По его опыту, банковские кассиры всегда были глупыми и толстыми.) И как только все будет улажено, он продолжит свой день.

Он нашел боковую улицу и направился к тому месту, где припарковался.

Машины там не было.

Булман стоял на тротуаре, моргая. У него начиналась головная боль. Он определенно припарковался в этом месте. Возможно, он немного переборщил с выпивкой в тот вечер — и, да, он, вероятно, сильно превысил лимит, — но он был уверен, что именно здесь он все и оставил. Теперь на его месте был синий Вольво. Он посмотрел вверх и вниз по дороге. Не было никаких признаков его Фольксвагена. Он заставил себя думать. Ужин, паб, игровой автомат, последний глоток, затем домой около полуночи. Машина должна была быть здесь.

И все же это было не так.

Это было украдено! В этой части города всегда забирали машины! У многих местных жителей были такие неуклюжие замки, которые крепились к рулевому колесу ... Но он никогда их не покупал.

Он покачал головой. Во что превращался этот день! Он был бы в плохом настроении, когда встретился бы с Алексом Райдером позже сегодня днем. Это будет их первая совместная сессия, но даже в этом случае он собирался устроить мальчику неприятности.

Обо всем по порядку. Булман достал свой мобильный телефон, чтобы позвонить в полицию. Он задумался, какой номер использовать. На самом деле это не было чрезвычайной ситуацией, но он все равно решил позвонить 911. Он нажал на кнопки и поднес телефон к уху.

Ничего.

Он не звонил. Не было даже гудка. Булман достал телефон — это был совершенно новый BlackBerry — и осмотрел его.

Это было смешно. Он был в центре города. Здесь всегда был сигнал. Он прошел несколько шагов по тротуару, поднял телефон, попробовал под другим углом. Сообщение осталось прежним. Он так сильно сжал телефон, что почти раздавил его.

Он заставил себя успокоиться. В конце дороги была старомодная телефонная будка. Ему не понадобились бы монеты, чтобы позвонить в 911. Оттуда он свяжется с полицией.

Он вернулся по своим следам и вошел в телефонную будку. Он был облеплен рекламой моделей и пах сигаретным дымом и мочой. По крайней мере, сам телефон, казалось, работал. Он прислонил свой портфель к стеклу и позвонил.

“Какая услуга вам требуется?” оператор спросил его.

“Мою машину украли”, - сказал Булман. Он испытал почти облегчение, услышав другой человеческий голос. “Мне нужно поговорить с полицией”.

Наступила пауза, и его пропустили.

“Я хотел бы сообщить об угнанной машине”, - сказал он. “Я припарковал его на Чилтон-стрит прошлой ночью, и теперь его нет”.

“Могу я узнать номер машины?” Это был женский голос. Она не казалась очень обеспокоенной. Она также говорила с иностранным акцентом, что заставило его задуматься, не перенаправили ли его в колл-центр за границей.

Заставляя себя не выходить из себя, он назвал номер машины. “KL06NZG”.

“KL06NZG?”

“Да”.

“Это зеленый Mercedes SLR Coupe?”

“Нет!” Булман закрыл глаза. Его головная боль усиливалась. “Это серебристый Фольксваген Гольф”.

“Не могли бы вы еще раз назвать мне номер машины?”

Булман повторил это, делая паузу между каждой цифрой. Тот, кто был на другом конце провода, очевидно, не очень разбирался в компьютерах.

“Я сожалею, сэр”. Женщина была непреклонна. “Этот номер зарегистрирован на "Мерседес". Могу я взять твое имя?”

“Это Булман. Гарольд Эдвард Булман”.

“А ваш адрес?”

Он сказал ей.

“Не могли бы вы подождать минутку?” Последовало еще одно молчание, на этот раз более продолжительное. Булман собирался повесить трубку, когда женщина вернулась на линию. “Мистер Булман, как давно у тебя эта машина?”

“Я купил его два года назад”.

“Боюсь, у нас нет записей об этом имени или этом адресе в наших файлах”.

Это был конец. Булман вышел из себя. “Ты хочешь сказать, что я не знаю, где я живу, и что я забыл марку и цвет моей собственной машины? Говорю вам, мою машину украли. Я оставила его здесь прошлой ночью, и теперь его нет ”.

“Я сожалею, сэр. Номер лицензии, который вы нам дали, не совпадает с информацией, которой я располагаю здесь. ”

“Что ж, ваша информация неверна”. Булман швырнул трубку. Его голова пульсировала.

Ему нужны были деньги. Он чувствовал себя голым без наличных, и ему хотелось есть. Он посмотрел на свои часы. По крайней мере, это все еще работало. Половина десятого. Банки бы уже открылись. У Булмана было при себе много документов, удостоверяющих личность, и он почувствовал бы себя лучше, если бы у него был полный бумажник. С машиной он разберется позже.

Он повернулся и пошел обратно тем же путем, которым пришел. Десять минут спустя он оказался в местном отделении своего банка, разговаривая с одним из менеджеров, у которого был стол в главном зале. Менеджером был молодой человек, азиат, одетый в костюм, с аккуратной бородкой. Он был явно встревожен, когда к нему подошел этот новый клиент, и Балман понял, что, несмотря на все эти хождения взад-вперед, попытки разобраться со всеми событиями, которые, казалось, обрушились на него за последний час, он, должно быть, выглядит наполовину сумасшедшим. Ему больше было все равно.

“Мне нужно снять немного денег”, - сказал он. “И ваша машина, похоже, не работает”.

Менеджер нахмурился. “У нас не было никаких жалоб”.

“Это не имеет значения. Мне не нужно пользоваться машиной. Я хочу снять с тебя немного денег”.

“У вас есть визитная карточка, сэр?” Булман передал свою последнюю оставшуюся кредитную карту и наблюдал, как менеджер вводит его данные в компьютер. Он в недоумении уставился на экран. “Мне очень жаль, сэр...”

“Вы хотите сказать, что у меня нет аккаунта на вас?” Голос Булмана дрожал.

“Нет, сэр. Раньше у тебя был аккаунт. Но вы закрыли его год назад. Вы можете сами убедиться ”. Он развернул компьютер, и вот оно, ряд нулей внизу его счета. Все до последнего пенни было снято ровно двенадцать месяцев назад.

“Я никогда не закрывал свой аккаунт”, - сказал Булман.

“Хотите, я поговорю с главным офисом? . . .”

Однако Балман уже ушел, вскочив со стула и пробираясь через главную дверь на свежий воздух. Что, черт возьми, происходит? Его проездной, затем банковские карты, его мобильный телефон, его машина, теперь его счета ... Это было так, как если бы его личность была изъята из него по частям. Он прислонился к углу здания, чтобы не упасть, и пока он стоял там, мимо поспешил пассажир, бросивший экземпляр его газеты в мусорное ведро прямо перед ним, как будто он хотел, чтобы Булман увидел, что было на первой странице.

Это была фотография его самого.

Булман с ужасом смотрел на это, вспоминая заголовок, который он увидел, когда выходил из своей квартиры. “Журналист убит”. Сейчас он смотрел на тот же заголовок. Он почувствовал, как тротуар качается под ним, когда он шагнул вперед и вытащил газету. История была очень короткой.

Гарольд Булман, журналист-фрилансер, специализирующийся на материалах, касающихся армии и разведывательных служб, был вчера утром найден мертвым в своей квартире на севере Лондона. 37-летний мистер Булман был ранен ножом. Полиция сегодня обратилась ко всем свидетелям, которые могли видеть или слышать что-либо между десятью часами и полуночью, с просьбой выступить вперед. Старший детектив-суперинтендант Стивен Лезер, возглавляющий расследование, сказал: “Мистер Булман вполне мог нажить себе врагов в своей работе, и на данном этапе мы ничего не исключаем.” Гарольд Балман не был женат и не имел близких родственников или друзей.

Это был он. Они говорили, что он мертв! Как они могли совершить такую ошибку? Было ли это причиной того, что его телефон не работал, почему на его счете не было денег? Внезапно все это обрело смысл. Каким-то образом его с кем-то перепутали. И в результате была нажата целая серия переключателей, и его жизнь автоматически оборвалась.

Ему нужно было добраться до телефона. Он должен был поговорить со своими редакторами, с людьми, которые его наняли. У него не было денег. Но в его квартире был телефон. Это был ответ. В любом случае, Булман больше не хотел быть на улице. Он стал не-личностью, человеком-невидимкой. По какой-то причине он чувствовал себя незащищенным. Как он мог быть уверен, что там не было кого-то, кто действительно хотел заколоть его? Он должен был вернуться внутрь.

Он вспотел к тому времени, как вернулся в свою квартиру, и его рука дрожала, когда он пытался вставить ключ в замок. Казалось, он не хотел входить. В конце концов, после трех попыток он понял, что ключ не подходит. И это тоже было невозможно. Не так ли? Он использовал его только прошлой ночью! Но кто-то за последние двенадцать часов вышел и сменил замок.

“Впусти меня!” - крикнул он. Его некому было слушать. Он кричал на стеклянную дверь и кирпичную кладку. “Впусти меня!” Он пнул дверь подошвой ноги. Но стекло было усиленным, небьющимся, а дверь удерживалась на месте мощными магнитными пластинами. Он ударил в третий раз. Теперь он кричал. Любой проходящий мимо подумал бы, что он сумасшедший.

“С вами все в порядке, сэр? Чем я могу вам помочь?”

Он не слышал, как полицейская машина подъехала к нему сзади, но когда он обернулся, на тротуаре стояли двое полицейских. Булман был рад их видеть. В конце концов, он пытался дозвониться до них всего несколько минут назад.

“Я заблокирован”, - сказал он.

“Вы здесь живете, сэр?”

“Ну, очевидно, что я здесь живу. Если бы я не жил здесь, я бы не пытался войти ”. Булман понял, что был груб. Он попытался выдавить улыбку на свое лицо. “У меня дом на верхнем этаже”, - объяснил он. “Такого раньше никогда не случалось...”

“Могу я попробовать для тебя?”

Булман заметил, что полицейский опустил “сэр”. Он передал ключи и наблюдал, как полицейский пробует их в замке — также безуспешно. Полицейский осмотрел ключи, затем замок. Он выпрямился. “Ты не собираешься открывать эту дверь этими ключами”, - сказал он. “Замок Банхэм. Эти ключи из Йеля ”.

“Но это невозможно...”

“Как вас зовут?” - спросил второй полицейский.

“Это Гарри Булман. Я журналист”.

“И ты говоришь, что живешь здесь?”

“Я не просто говорю, что я здесь живу. Я действительно здесь живу. Но я заблокирован ”.

“Всего одну минуту, сэр”.

Первый полицейский говорил по рации. Булман переложил свой портфель из одной руки в другую. Внезапно стало очень тяжело. Учитывая, что был только январь, погода была слишком жаркой. Второй полицейский смотрел на него с подозрением. Ему было всего около девятнадцати лет, со светло-каштановыми волосами и торчащими ушами. У него все еще было лицо школьника.

“Ты уверен, что это то место, где ты живешь?” спросил первый полицейский. Он закончил свой разговор по радио.

“Да. Квартира тридцать семь. На верхнем этаже.”

“По этому адресу был зарегистрирован некий Гарольд Балман, журналист, но он был убит две ночи назад”.

“Нет. Это было в газетах. Я только что прочитал это. Но это ошибка. Я Гарри Балман ”.

“У вас есть при себе какие-нибудь документы?”

“Конечно, у меня есть”. Булман достал бумажник. Но две его кредитные карточки были сняты банкоматами, а третью он оставил в банке. Его водительские права были в квартире. Его пальцы дрожали, когда он рылся в бумажнике. “Я могу дать вам удостоверение личности, как только войду в свой дом”, - сказал он.

Двое полицейских посмотрели друг на друга. Младший, казалось, впервые заметил портфель Булмана. “Что ты несешь?” он спросил.

Вопрос застал Булмана врасплох. “Почему ты хочешь знать?” - рявкнул он.

Прежде чем он смог остановить его, первый полицейский поднял портфель. “Ты не возражаешь, если мы посмотрим в сторону?”

“Да. На самом деле, да ”.

Было уже слишком поздно. Полицейский открыл портфель и смотрел на содержимое, его лицо было полно ужаса. С чувством, что вся его жизнь утекает из него, Булман наклонился вперед. Он знал, что было внутри: блокнот, пара журналов, ручки и карандаши.

Он был неправ. Полицейский держал чемодан открытым, и Булман отчетливо увидел кухонный нож длиной около пятнадцати дюймов с лезвием, покрытым засохшей кровью.

“Подожди...” - начал он.

Двое полицейских действовали невероятно быстро. Даже не понимая, что произошло, Булман обнаружил, что лежит лицом вниз на тротуаре со сцепленными за спиной руками. Он почувствовал, как металлические края наручников впились в его плоть, когда они защелкнулись. Первый полицейский снова включил рацию, что-то быстро говоря. Через несколько секунд раздался визг шин, и подъехала еще одна полицейская машина. Его окружили другие офицеры в форме.

“У вас есть право хранить молчание...”

Булман понял, что ему говорят о его правах, но слова не совсем дошли до него. Они гремели у него в ушах. Он почувствовал, как его подхватили и потащили к машине. Ему на голову положили руку, чтобы он не бился о дверной косяк. А потом он оказался внутри, и его увезли на скорости. Они даже включили сирены.

Час спустя Балман оказался один в пустой кирпичной комнате для допросов с окном, расположенным так высоко, что в нем был виден только маленький квадратик неба. У него взяли отпечатки пальцев и мазок с внутренней стороны рта, который, как он знал, будет использован для проверки его ДНК. Напротив него сидели два новых офицера. Они были старше и опытнее тех, кто производил арест, коренастые и серьезные. Они представились как Беннетт и Эйнсворт. Эйнсворт, казалось, был старшим из двух, лысый, с маленькими жесткими глазами и ртом , который можно было нарисовать одной карандашной линией. Беннетт был немного моложе и выглядел так, словно недавно побывал в кулачном бою. Он держал в руках папку.

Булману дали немного времени, чтобы собраться с мыслями. Он обдумал то, что собирался сказать. “Послушай меня”, - начал он. “Это все глупая ошибка. То, как ты обращался со мной, возмутительно. Я известный журналист, и я предупреждаю вас—”

“Рад тебя видеть, Джереми”, - перебил Беннетт.

“Это не мое имя”.

“Джереми Харвуд. Ты действительно думал, что мы тебя не найдем?” Эйнсворт положил папку на стол и открыл ее. Булман увидел черно-белую полицейскую фотографию. Он снова узнал себя. Но под этим было другое название.

Он перевел дыхание. “Меня зовут не Джереми Харвуд. Меня зовут Гарольд Балман”.

“Гарольд Балман мертв”.

“Нет”.

“Мы уже проанализировали кровь, которую нашли на ноже в вашем портфеле. Это Булман. Ты убил его ”.

“Нет. Ты совершаешь ошибку. Это все неправильно ”. Булман боролся за контроль. Как мог произойти этот кошмар?

Эйнсворт пролистал страницу в файле. Там были отпечатки пальцев — десять в ряд — и что-то похожее на химическую формулу. “Мы проверили твою ДНК и отпечатки пальцев, Джереми. Они все совпадают. Больше не нужно притворяться ”.

“Ты сбежал из Бродмура два месяца назад”, - сказал Беннетт.

Бродмур? Булман тяжело заморгал. Именно туда отправляли самых опасных заключенных в стране, тех, кого считали невменяемыми преступниками.

“Почему ты убил Гарольда Балмана?” Спросил Беннетт.

“Я. . . Я. . . ” Булман пытался найти ответ, но слова не приходили. Что-то случилось с его мыслительным процессом. Он осознавал, что по его щекам текут слезы.

“Не волнуйся, Джереми”, - сказал Эйнсворт. Его голос звучал почти по-доброму. “Мы собираемся забрать тебя обратно. Ты будешь в безопасности, заперт в своей камере. Ты больше никому никогда не причинишь вреда ”.

“Сегодня днем вас отвезут обратно в Бродмур”, - добавил Беннетт.

“Нет... ” Комната вращалась все увеличивающимися кругами. Булман схватился за стол, пытаясь замедлить это. “ Ты не можешь...

“Мы можем. Приготовления уже сделаны ”.

Дверь внезапно открылась, и вошел третий мужчина. С самого начала он совсем не был похож на полицейского. Он был больше похож на полковника в отставке, лет пятидесяти, с редеющими волосами и лицом, которое стремительно приближалось к старости. На нем был костюм, который не подходил к его коричневым замшевым ботинкам. “Спасибо”, - сказал он. “Теперь я беру все на себя”.

Он не совсем излучал власть, но в его голосе было что-то стальное, что резало прямо в точку. Два детектива немедленно встали и ушли. Мужчина занял их место за столом, напротив Булмана. Его глаза были пустыми и холодными.

“Меня зовут Кроули”, - сказал он. Булман все еще плакал. Из его носа капали слезы. Кроули полез в карман и достал салфетку. “Используй это”, - предложил он.

Булман вытер нос и провел рукавом по глазам.

“Я работаю на разведывательные службы”, - объяснил Кроули. “Филиал МИ-6”.

И вдруг Булман понял. Это было похоже на пощечину. МИ-6! Кто еще мог с такой легкостью перевернуть его жизнь с ног на голову? Если бы он не был так напуган, он был бы в ярости на самого себя. Он должен был ожидать чего-то подобного. “Алекс Райдер...” - прохрипел он.

“Я не говорю, что когда-либо слышал об Алексе Райдере”, - ответил Кроули. Его голос был совершенно безжизненным. “Но я собираюсь сказать тебе вот что. Я мог бы сейчас щелкнуть пальцами, и фургон отвез бы тебя в психиатрическую больницу и запер тебя, и там ты провел бы остаток своей жизни. Гарри Булман был бы мертв, а ты был бы сумасшедшим, который его убил ”.

“Но ... но... ” Булман не мог говорить. Он едва мог дышать.

“Если уж на то пошло, я мог бы устранить тебя сейчас сам”, - продолжил Кроули. “На самом деле я знаю тридцать семь разных способов убить тебя так, чтобы это выглядело совершенно естественно. Некоторые из них быстры. Некоторые из них причиняют боль ”. Он сделал паузу. “Но это не мои инструкции. Мне сказали дать тебе еще один шанс ”.

“Ты ублюдок”. Булман снова плакал.

“Теперь ты можешь идти домой. Ты можешь забыть обо всем этом. Но если вы когда-нибудь снова приблизитесь к Алексу Райдеру, если вы обратитесь к редактору любой газеты, если вы хотя бы упомянете его имя, мы услышим об этом, и в следующий раз мы не будем так щедры. Мы сотрем тебя с лица земли. Ты меня понимаешь?”

Булман ничего не сказал. Кроули встал.

“С этого момента мы будем следить за вами, мистер Балман”, - сказал он. “Каждую минуту каждого дня. Пожалуйста, поверь мне. Это был просто урок. В следующий раз все будет по-настоящему ”.

Он вышел из комнаты.

Булман остался там, где был. Алекс Райдер. Эти два слова гремели в его голове. Алекс Райдер. Он знал, что никогда не напишет свою историю. Его надежды на крупную сенсацию были разрушены вместе со всеми его богатствами. Он с трудом поднялся на ноги. Он все еще дрожал. Алекс Райдер. Как бы он хотел, чтобы никогда не слышал этого имени.

10

ЗЕЛЕНЫЕ поля

АВТОБУС НАПРАВИЛСЯ На ЗАПАД По ШОССЕ, свернув на перекрестке 15, недалеко от Суиндона. Он проходил через привлекательный город Мальборо, затем направлялся к обширной площади пустых лугов, которая была равниной Солсбери.

Во всей Англии не было ничего подобного. Площадь в триста квадратных миль, она была заселена задолго до прихода римлян. Каменный хендж стоял на его южной окраине. Следы горных крепостей, относящихся к железному веку, все еще были разбросаны вокруг. Равнина использовалась армией, часто закрывалась для ночных учений с использованием тонн боевых патронов. И одна небольшая часть этого была сдана в аренду Гринфилдсу под исследовательский центр, который, по мнению властей, лучше всего было спрятать у черта на куличках.

Алекс Райдер сидел в задней части автобуса рядом с Томом Харрисом и Джеймсом Хейлом. В поездке было сорок студентов из Брукленда вместе с двумя преподавателями — мистером Гилбертом и чопорной, слегка нервной женщиной по имени мисс Барри, которая преподавала музыку, но которую включили, чтобы помочь с дисциплиной. Они ехали уже более двух часов, и первоначальное возбуждение давно прошло, сменившись тупым чувством бесконечности, которое приходит с любым путешествием по шоссе.

Алекс достал открытку, которая пришла накануне. Там была фотография Эйфелевой башни в Париже. На обороте кто—то написал дату — 2/25 - и сообщение: Париж прекрасен, и, к счастью, нам не удалось заблудиться. Я надеюсь, вы отлично проведете время. Подпись была нечитаемой, но Алекс узнал почерк Смитерса. Он ждал открытку, и Смитерс рассказал ему, как ею пользоваться. Он убрал его и повернулся к Тому.

“Ты можешь сделать мне одолжение?” сказал он небрежно.

“Конечно. Какого рода услуга?”

“Пока мы в этом путешествии, мне, возможно, придется ненадолго исчезнуть. Так что, если будет какая-нибудь перекличка, не могли бы вы ответить, когда услышите мое имя?”

Том нахмурился. Он говорил тихо, чтобы его голос не был слышен за шумом двигателя. “В последний раз, когда ты попросила меня прикрыть тебя, мы были в Венеции”, - сказал он. “Ты же не собираешься снова заниматься этим, не так ли?”

Алекс мрачно кивнул. Он не собирался лгать своему лучшему другу.

“Но я думал, ты покончил со всем этим”.

“Да. Я тоже. Но это не совсем сработало таким образом.” Алекс вздохнул. “В этом нет ничего опасного, Том. И это не должно занять много времени. Я просто не хочу, чтобы кто-нибудь заметил, что я пропал ”.

“Ладно. Не дай себя убить ”.

Они ехали по нескольким второстепенным дорогам через зеленые просторы сельской местности, которые простирались до самого горизонта. Это была не Англия с красивыми полями и живыми изгородями. В Солсберийской равнине было что-то древнее и неприрученное. Он казался совершенно пустынным, без ничего — ни зданий, ни заборов, ни линий электропередач, ни людей — насколько хватало глаз. На склонах холмов было несколько групп деревьев, прижавшихся друг к другу, валуны и обломки, небрежно разбросанные вокруг. Ветер колыхал траву, создавая странные узоры, похожие на тихую музыку, несущуюся впереди них, когда они медленно приближались к вершине холма.

“Вот оно”, - сказал Джеймс.

Он был прав. Исследовательский центр Гринфилдс внезапно возник перед ними, скрытый в миниатюрной долине. Это было как-то шокирующе после такой пустоты, словно город из стекла и стали, или, возможно, тюрьма, или даже колония на другой планете. Это, конечно, выглядело совершенно чужеродно здесь, в центре Уилтшира. Комплекс имел форму ромба, полностью окруженный забором с настолько плотно зацепленными звеньями, что это было почти похоже на металлическую стену, сверкающую на солнце. В конце асфальтированной дороги стояли единственные раздвижные ворота, тщательно охраняемые. По крайней мере, охранники, казалось, не были вооружены — но они выглядели достаточно угрожающе, даже без оружия.

“Что это за место?” Пробормотал Джеймс, глядя в окно. “Кажется, слишком много шума из-за кучи овощей”.

По другую сторону забора было около двадцати зданий. Многие из них действительно были теплицами, но они были огромными, более высокими и прочными, чем все, что можно найти в любом саду. Остальные были либо офисами, складами, либо фабриками, большинство из них невысокие, но некоторые высотой в пять или шесть этажей, с радиоантеннами, спутниковыми тарелками и высокими серебристыми дымоходами, встроенными в крыши. С одной стороны Алекс увидел то, что могло быть центром приветствия, гладким и белым. Второе здание прямо рядом с воротами было квадратным и прочным, с табличкой "ОХРАНА". Но его внимание привлекло сооружение в самом центре комплекса. Это был огромный купол, похожий на что-то из научно-фантастического фильма, заполненный растительностью. Он мог различить листья пальм, лизавших стекло, высотой в двадцать или тридцать ярдов. Виноградные лозы и узловатая листва свисали со всех сторон. Он был соединен с другими зданиями четырьмя стеклянными коридорами, расходящимися, как точки на компасе. Биосфера, подумал Алекс. Он не знал, откуда взял это название, но оно казалось правильным.

Гринфилдс выглядел совершенно новым. Там была сеть черных асфальтированных дорог, разделенных идеальными прямоугольниками свежескошенной травы. Или, возможно, трава была генетически запрограммирована расти именно до нужной высоты. Бесшумные электромобили перевозили мужчин и женщин с места на место. Некоторые из них — предположительно ученые — были одеты в белые халаты. Другие были в костюмах. Охранники носили зеленые камуфляжные куртки, как бы напоминая себе, что окружающая среда - это то, ради чего все это должно было быть. И повсюду, на десятках столбов и по бокам каждого здания, сложные камеры и датчики освещенности смотрели вниз со всех сторон, так что, если бы одна оса или пчела залетела, кто-нибудь где-нибудь узнал бы.

В автобусе раздался громкий вой, когда мистер Гилберт включил систему внутренней связи. “Пожалуйста, не пугайтесь всей этой безопасности”, - сказал он. Его голос, усиленный и переданный через динамики, звучал не очень уверенно. “Большая часть работы, которую они выполняют здесь, в Greenfields, деликатна. Они должны защищать себя от конкурентов, от журналистов и тому подобного — и некоторые растения, которые они здесь выращивают, должны содержаться. Я боюсь, что нас всех придется обыскивать, когда мы войдем, но это не займет много времени. Пожалуйста, не забудьте оставить все камеры и мобильные телефоны внутри автобуса. Здесь они будут в полной безопасности, и их не пустят внутрь ”.

Раздались общие стоны и протесты, но когда они приблизились к воротам, все начали открывать свои рюкзаки, делая, как им было сказано. Они и раньше бывали на школьных экскурсиях, но не привыкли к охране с пустыми лицами и личному досмотру. “Я надеюсь, ты знаешь, что делаешь”, - пробормотал Том, взглянув на Алекса. Алекс не ответил. “Это очень простой вопрос. Вряд ли достойны твоих талантов.”Он вспомнил, как Блант описывал работу. Почему его должна была удивить еще одна ложь?

Автобус замедлил ход и остановился. Они достигли ворот, которые медленно открылись, пропуская их в зону ожидания. Кто-то постучал в дверь, и водитель открыл ее, чтобы позволить худой неулыбчивой женщине войти внутрь. Мистер Гилберт встал и протянул руку, но она проигнорировала его.

“Добрый день”, - сказала она. Ее голос был отрывистым и каким-то искусственным. Она говорила как машина, говорящая на свой лад. “Позвольте мне поприветствовать вас в биологическом центре Гринфилдс. Я руководитель здесь, в Гринфилдс ”. Она сделала паузу, пробегая глазами по пассажирам, как будто запечатлевая лица в памяти. “Меня зовут доктор Майра Беккет, и я буду присматривать за вами во время вашего визита”.

Трудно было сказать, сколько Беккет может быть лет. Она была строгой, очень мужественной женщиной в белом халате, который свободно свисал с ее плеч и каким-то образом выделял ее. На ее лице было так мало эмоций, что трудно было представить, как она занимается чем-то, что не связано с книгами, горелками Бунзена и бутылками с химикатами. Ее темные волосы были коротко подстрижены, челка пересекала лоб по диагонали, последние пряди касались левого глаза. Она носила круглые очки в золотой оправе, которые выглядели дешевыми и не льстили ей. Было очевидно, что она не заботилась о своей внешности. На ней не было ни косметики, ни украшений. Она не пыталась быть вежливой.

“Нас раньше не навещали из школы”, - продолжила она. “Мы покажем вам наши лаборатории, некоторые из наших центров выращивания, и, наконец, состоится лекция о ГМ-технологии одного из наших экспертов. Любая фотография или запись запрещены. Когда вы выйдете из этого автобуса, каждого из вас будут обыскивать. Это было согласовано с вашей школой, когда вас пригласили. Все мобильные телефоны должны быть оставлены. Пожалуйста, следуйте за мной”.

“Какая очаровательная женщина”, - пробормотал Том.

“Да. Я действительно рад, что мы пришли, ” согласился Джеймс.

Надзиратель слез. Две учительницы и остальная часть бруклендской толпы последовали за ней в квадратное здание, которое было спроектировано точно так же, как зона безопасности в аэропорту. Там были люди в форме, стоявшие за серебряными столами, с рентгеновскими снимками для ручной клади и металлоискателями, через которые каждый должен был пройти. Алекс был одним из первых, кого обыскали. Он наблюдал, как его рюкзак с пеналом внутри исчез в одной из машин. В то же время охранник с плотно сжатыми губами быстро обыскал его. Открытка, которую отправил ему Смитерс, была у него во внутреннем кармане, и охранник вытащил ее, взглянул на фотографию Эйфелевой башни, затем вернул ему. Его рюкзак появился с другой стороны машины, но прежде чем он смог дотянуться до него, другой сотрудник службы безопасности поднял его.

“Это твое?”

“Да”. Алекс кивнул. Все вокруг него, его друзья подвергались обработке.

Охранник как будто почувствовал, что что-то не так. Он осмотрел Алекса, затем открыл рюкзак и заглянул внутрь.

“Это просто моя школьная работа”, - сказал Алекс.

Охранник проигнорировал его. Он порылся в книгах, затем достал пенал и открыл его тоже. На мгновение Алекс был уверен, что каждая сигнализация в этом месте вот-вот сработает. Охранник достал резиновый ластик и повертел его между пальцами. Но затем, как будто он внезапно потерял интерес, он засунул все обратно в сумку и передал ее.

“Следующий!”

Алекс присоединился к остальным в дальнем конце зала охраны. Он заметил, что мистер Гилберт выглядел довольно недовольным, и он понял почему. Они были всего лишь на школьной прогулке. С ними обращались так, как будто все они могли быть террористами.

Беккет, казалось, было все равно. “Теперь мы пройдем в комплекс”, - объявила она. “Пожалуйста, держитесь вместе. Прежде чем мы войдем в систему, кому-нибудь нужно в туалет?” Наступила тишина. “Хорошо. Тогда идите сюда. . . . ” Она подвела их к последнему барьеру, и Алекс заметил, что они были подсчитаны электронным способом, когда они проходили.

Но, наконец, они были в Гринфилдсе. Беккет собрал их в группу, стоявшую на открытом воздухе под огромным куполом позади них. Теперь, когда он был ближе к стеклу, Алекс мог видеть, что с другой стороны была целая экосистема. Экзотически выглядящие деревья проросли во всех направлениях, как зеленый фейерверк, сфотографированный сразу после взрыва. Там были странные растения и кустарники, борющиеся за пространство, некоторые из них несли уродливые ягоды или фрукты яркого цвета. Должно быть, внутри было жарко. В воздухе висел толстый слой пара, и Алекс заметил капельки влаги, стекающие по стеклам. К его удивлению, произошло движение, и на короткое время появился мужчина, с головы до ног одетый в белый защитный костюм. Он был внутри купола, неся измерительное оборудование. Он ненадолго задержался у окна. Затем он ушел.

“Ты пробудешь с нами два часа”, - начал Беккет. Она не казалась довольной. Действительно, она ясно давала понять, что весь этот визит был раздражением. “Мы начнем с осмотра некоторых лабораторий, где вы увидите некоторые из наших методов, включая генетическую трансформацию, клонирование и систему доставки частиц — мы называем ее "генная пушка", — которая запускает новую ДНК в растения. Генный пистолет был разработан нашим директором Леонардом Страйком. Вы посетите некоторые теплицы и хранилища, где мы выращиваем и храните фрукты и овощи, некоторые из которых никогда раньше не существовали на этой планете. После этого вас отведут в наш лекционный зал”. Она указала на белое здание, которое Алекс заметил с вершины холма. “Состоится дискуссия о необходимости ГМО-технологий и о том, как они могут помочь будущему планеты. И наконец, — она улыбнулась так коротко, что, казалось, это было не более чем нервное подергивание“ — мы приглашаем вас в нашу столовую на чашечку нашего собственного кофе Greenfields Bio Center Blend, который был генетически модифицирован для придания более приятного вкуса.

“Пожалуйста, ни в коем случае не отделяйтесь от группы. Это самый первый случай, когда мы открыли наши двери для посещения школы, и некоторые охранники немного нервничают. Мне было бы очень жаль, если бы кого-нибудь из вас, очаровательных молодых людей, попросили уйти. Кроме того, ничего не трогайте. Вы будете стоять рядом со многими химикатами и образцами растений. Любой из них может быть опасен. Есть какие-нибудь вопросы?”

“Что там?” - спросил кто-то.

Беккет обернулся и посмотрел на центральную оранжерею. На мгновение ее глаза, казалось, вспыхнули за круглыми линзами. “Мы называем это Ядовитым куполом”, - объяснила она. “В течение многих лет Гринфилдс исследовал природные яды ... то есть токсины, такие как рицин и ботулин, которые встречаются в природе и способны убивать людей. Внутри Ядовитого купола мы выращиваем одни из самых смертоносных растений на планете, в том числе водяной цикута, смертоносный паслен, слоновье ухо, грибы-шляпки смерти и касторовые бобы., у дерева мансанилья есть привлекательные плоды, которые вы можете выбратьглотать. Если вы это сделаете, это убьет вас мгновенно. Из него также капает белая смола, которая может покрыть вашу кожу волдырями или ослепить вас. Листьям онгаонга из Новой Зеландии достаточно прикоснуться к вам, чтобы получить ужасные ожоги. Возможно, вам будет интересно узнать, что обычная крапива, которую вы можете найти растущей в вашем саду, — Крапива двудомная, — вводит вам пять нейротрансмиттеров, когда она вас жалит. Крапива внутри Ядовитого купола была генетически модифицирована так, что она будет жалить вас пятью сотнями нейротрансмиттеров. Я хотел бы представить боль такой смерти, но, по правде говоря, у меня не хватает воображения”.

Она достала салфетку и быстро прикоснулась ею к губам.

“Нас особенно интересует, как взаимодействуют яды”, - продолжила она. “Так что вы также найдете там животный мир, в том числе экземпляры голубой дротиковой лягушки, которая выделяет смертельные токсины из своей кожи, бананового паука, змеи тайпан и мраморной конусообразной улитки. Одна капля его слизи может убить слона”. Она сделала паузу и оглядела группу. “Если кто-нибудь из вас хотел бы посетить Ядовитый купол, пожалуйста, дайте мне знать. Твой визит, вероятно, продлится около пятнадцати секунд, прежде чем ты умрешь ужасной смертью. ”

Никто не произнес ни слова. Мисс Барри, учительница музыки, сильно побледнела.

“Очень хорошо. Давайте отправимся в первую лабораторию. Я попрошу вашего учителя провести перекличку, когда мы войдем, и еще раз, когда мы выйдем ”.

Том Харрис взглянул на Алекса, с каждой минутой все более сомневаясь. Алекс пожал плечами. Он вспоминал, что Блант рассказал ему о Филипе Мастерсе, о том, как умер осведомитель. Его тело было неузнаваемо, когда его нашли, и теперь у Алекса была хорошая идея, что могло с ним случиться. Что ж, определенно, это была одна из областей Биоцентра, которую он постарался бы избегать.

Они вошли в одно из самых высоких зданий, над которыми возвышалась стальная труба, а дым струился в небо. Беккет впустила их, используя электронную карточку, которую она носила на шее, и они прошли в чистый, незагроможденный коридор, где мистер Гилберт записал их имена. Когда они снова тронулись в путь, Алекс убедился, что он задержался сзади. Они прошли мимо туалета. Он быстро толкнул Тома, который кивнул в ответ, и, не колеблясь, Алекс внезапно нырнул вбок, навалившись всем весом на дверь и ворвавшись внутрь.

Внезапно он оказался один в комнате, выложенной белым кафелем, с двумя раковинами и двумя зеркалами перед ним. Он подождал, пока не перестал слышать голоса или шаги своих друзей. Никто не видел, как он уходил. Пришло время начать.

Он достал открытку с видом Парижа и подошел к раковине. Он подставил бумажное полотенце под кран, затем вытер им фотографию. Эйфелева башня и ее окрестности растворились и исчезли. Под ними была замысловато нарисованная карта Биоцентра Гринфилдс, на которой были показаны все здания и проходы, и уже мигали два крошечных огонька. Одна была красной. Одна была зеленой. Они сказали ему, где он был и куда ему нужно было добраться.

Он прислушался на мгновение, и когда убедился, что поблизости никого нет, он снова выскользнул в коридор, держа открытку перед собой. Согласно мигающему дисплею, главного научного сотрудника — Леонарда Страйка - можно было найти в здании по соседству с этим, но они были соединены переходом, так что Алексу не пришлось бы возвращаться наружу. В общем, он не думал, что был в слишком большой опасности ... По крайней мере, пока. Он был одет в школьную форму, часть приглашенной группы. Если бы кто-нибудь столкнулся с ним, было бы достаточно легко заявить, что он просто отстал и заблудился. И в любом случае, о чем было беспокоиться? Исследовательский центр мог выглядеть зловеще, и в его основе мог быть яд, но никто не предполагал, что он нарушает какие-либо законы. Он был здесь просто потому, что один человек, Страйк, мог представлять угрозу безопасности. Его работа была легкой. И через полчаса все было бы кончено.

Несмотря на это, его нервы были на пределе, когда он продвигался вперед, мигающий огонек на дисплее сигнализировал о его прогрессе. Он двигался в том же направлении, что и школьная вечеринка, пока не вышел на открытую площадку, где три коридора пересекались с бетонной лестницей, ведущей на следующий этаж. Вот куда, казалось, направлял его свет. Он поднялся на первые несколько ступенек, затем прижался к стене, услышав приближающиеся шаги. Появились мужчина и женщина, оба в белых халатах, идущие по одному из проходов под ним. Они были увлечены разговором и не заметили его. Алекс подождал, пока они уйдут, затем продолжил подъем.

Внутри здание было похоже на школу или университет. Стены были в основном побелены и голые, с указателями, указывающими на разные кварталы. Не было никаких украшений, только огнетушители и рекламные щиты с предупреждениями о безопасности. Второй этаж был идентичен первому, с дверными проемами и взаимосвязанными коридорами. Без открытки Смитерса Алекс не имел бы ни малейшего представления, куда идти, но теперь он позволил ей вести его, пока не добрался до стеклянного моста, который вел к следующему зданию. Здесь было опаснее. Мост был длиной около тридцати футов, открытый с обеих сторон. С того места, где он стоял, Алекс мог видеть, как электромобили проезжают друг мимо друга по дороге внизу. Мимо медленно прошла пара охранников, и Алекс увидел, что эти двое были вооружены. Он узнал знакомую форму 19-миллиметровых пистолетов-пулеметов Micro Uzi, лениво висящих у них на груди, и задался вопросом, было ли оружие намеренно спрятано, когда прибыла школьная вечеринка.

Что еще хуже, несколько камер были направлены в его сторону. Алекс мог подождать, пока вокруг никого не будет, но его все равно заметили бы, если бы он попытался пересечь мост. Он открыл свою сумку, достал пенал и нашел карманный калькулятор. Глушение камер вполне могло свидетельствовать о том, что что-то не так, но у него не было выбора. Он трижды нажал кнопку "Плюс", проверил, свободна ли дорога, затем пересек мост.

Он знал, что теперь он действует вопреки времени. С отключенными камерами охрана внутри комплекса будет усилена, и будет не так просто объяснить, что он делал, если его поймают. Он побежал к следующему углу, затем отпрянул назад, когда открылась дверь и появился охранник, бегущий по коридору перед ним. Было очевидно, что Алекс перешел из академического или административного блока в зону, предназначенную для высшего руководства и руководителей. Пол внезапно покрылся ковром. На стенах висели картины — очень подробные акварели с изображениями различных растений. Освещение было более мягким, а двери были сделаны из дорогого дерева. Согласно навигационной системе, скрытой внутри открытки, офис Страйка находился неподалеку, и Алекс также знал его номер: 225. Это была дата, которую Смитерс написал над сообщением.

Он нашел это в конце коридора за следующим углом. Когда он приблизился, он услышал, как где-то внизу открылась дверь и кто-то позвал. Послышались новые шаги... Кто-то спешил. Настойчиво звонил телефон. Никто не отвечал. Это были всего лишь мелкие детали, но у Алекса возникло ощущение, что внутри Гринфилдса что-то изменилось. Камеры были выведены из строя, и это заставляло их нервничать.

Был ли кто-нибудь в офисе Страйка? Был только один способ выяснить. Алекс глубоко вздохнул и постучал. Это был момент истины. Если бы кто-то позвал его войти, все это было бы пустой тратой времени.

Наступила тишина.

Алекс вздохнул. Пока все хорошо. Он достал пенал и достал библиотечную карточку. Он заметил устройство для считывания карт, встроенное в стену рядом с каждой дверью, мимо которой он проходил, и Страйк ничем не отличался. Алекс пропустил свою карточку через считывающее устройство, затем вставил ее в прорезь на дне пенала. Он почувствовал, как вся эта штука вибрирует в его руке, когда механизм, встроенный Смитерсом в секретное отделение, сделал свою работу. Несколько секунд спустя библиотечная карточка выскользнула снова. Алекс стащил его во второй раз. Карта была перепрограммирована. Раздался щелчок, и дверь Страйка распахнулась.

Алекс поспешил войти, закрыв за собой дверь. Он оказался в большом, удобном офисе с видом на идеальную лужайку за пределами блока безопасности. Это было место, где они собрались, когда впервые прибыли, и на мгновение Алексу стало интересно, хватились ли его еще. Смог ли Том прикрыть его во время второй переклички? Он начал понимать, насколько рискованным был его план, но теперь было слишком поздно. Он огляделся вокруг. У Страйка было четыре или пять растений в горшках, которые, казалось, были генетически модифицированы, чтобы выглядеть искусственными. Там было с полдюжины книжных полок, старинное зеркало и шкаф со стеклянной дверцей, на которой были разбросаны научные награды. Картина в рамке была недавно доставлена, но еще не повешена. Он все еще был в пузырчатой обертке, прислоненный к стене. Два дизайнерских кресла стояли бок о бок, напротив антикварного письменного стола. Компьютер Страйка стоял на столе.

Алекс направился прямо к нему. Он просто хотел покончить с этим, а затем присоединиться к своим друзьям. Как только он вернется в школьную группу, он будет в безопасности. Даже если бы сотрудники службы безопасности поняли, что злоумышленник на свободе, они бы никогда его не заподозрили. Он должен был признать, что Алан Блант был прав. Иногда быть четырнадцатилетним действительно помогало.

У Страйка было кожаное кресло, массивная вращающаяся штука, которая напомнила Алексу о стоматологе. Он сел и достал ластик, который прилагался к пеналу. Некоторые устройства, которыми Смитерс снабдил его за последний год, были оригинальными, но это было очень просто. Он просто разорвал ластик пополам, затем раздвинул его, чтобы показать карту памяти внутри.

Компьютер Страйка уже был включен, но Алекс не сомневался, что любые важные файлы будут зашифрованы и защищены целой серией паролей. К счастью, это была не его проблема. Алекс нашел USB-порт. Там уже была карта памяти, и он достал ее, положив на стол. Затем он подключил свой собственный.

Экран мгновенно ожил, четыре колонки цифр бешено замигали и закрутились, когда червь — или что там было встроено в карту памяти — проник в сердце компьютера, высасывая из него информацию. Сколько времени, по словам Смитерса, это займет? Алексу показалось, что он услышал голоса снаружи, в коридоре, и он почувствовал холодное прикосновение кондиционера к вспотевшей шее и лбу. Полминуты. Это было все. Но секунды, казалось, растягивались перед ним по мере того, как все больше и больше файлов — тысячи из них — появлялись и исчезали, каждый дублированный и украденный.

Загружено 57,2 ГБ 85.3.

Алекс заставил себя оторвать взгляд от экрана и посмотрел на стол, задаваясь вопросом, какие еще секреты директор Гринфилдс мог оставить разбросанными вокруг. Но там не было ничего необычного: дневник с несколькими небрежными записями, несколько писем, ожидающих подписи. Он взглянул на них, но они были краткими и неинтересными.

Загружено 66,5 ГБ из 85,3.

Он выдвинул один из ящиков. В нем были канцелярские принадлежности — конверты с надписями, визитные карточки и телефонный справочник. Две записные книжки, обе пустые. Он снова повернулся к экрану. Осталось всего двадцать гигабайт, но, что ужасно, компьютер, казалось, замедлился, поскольку какие бы черви ни были спрятаны на карте памяти, они пробрались через различные брандмауэры. Даже в этом случае у него не было бы времени просматривать файлы. Большинство из них в любом случае не имели бы для него смысла, и было бы невозможно сказать, какие из них были важными, а какие - просто рутиной.

Загружено 71,1 ГБ из 85,3.

Алекс знал, что у него мало времени, что кто-то может приехать в любой момент. Часть его прислушивалась к шагам в коридоре.

Загружено 79,5 ГБ из 85,3.

Карта памяти почти выполнила свою работу. Но теперь кто-то действительно приближался! Алекс слышал разговор двух мужчин, которые все время приближались.

На экране горизонтальная полоса подошла к концу своего путешествия.

Загрузка завершена.

Карта памяти закончила свою работу. Экран компьютера погас. Раздался слабый звуковой сигнал, когда замок был активирован. Алекс схватил карту памяти и нырнул вперед, направляясь к единственному тайнику, который он видел в офисе. Он уже задавался вопросом, что бы он сделал, если бы Страйк решил провести весь день в своем офисе. Как бы он вернулся в школьную группу? Он был бы в ловушке.

Алексу едва удалось спрятаться, когда дверь открылась.

Вошли двое мужчин.

С того места, где Алекс сидел на корточках, он мог видеть Леонарда Страйка, когда тот приближался к столу. Директор Greenfields отразился в зеркале, и с чувством полного шока Алекс понял, что узнал его. Серебристые волосы встают дыбом, как будто их только что высушили ветром. Тяжелые губы и челюсти. Маленькие, водянистые глаза. Эти двое встретились недавно. Но где ... ?

Затем он вспомнил. Шотландия. Канун Нового года. Человек, которого он считал бухгалтером, играл в карты с Десмондом Маккейном. Как Маккейн назвал его? Лев. Конечно! Вот и все. Лео был Леонардом... Леонардом Страйком.

“Хочешь чего-нибудь выпить? Чай? Кофе? На самом деле мы разрабатываем это сами, вы знаете. Но вкус все равно отвратительный ”.

“Нет. Не для меня, спасибо ”.

Другой мужчина вошел, закрыв за собой дверь. И это было еще большим потрясением для Алекса.

Вторым человеком был Десмонд Маккейн.

11

СОСТОЯНИЕ КРАСНОЕ

“Так, ЭТО ГОТОВО К ОТПРАВКЕ?”

Алекс так хорошо помнил голос Маккейна: негромкий, но глубокий и мощный, наполненный уверенностью в себе. И все же ему было трудно произносить свои слова. Его разбитая челюсть не смогла сформировать их идеально. Он занял одно из дизайнерских кресел и сидел спиной к Алексу, серебряное распятие в его ухе виднелось чуть выше правого плеча. Тем временем Страйк занял свое место по другую сторону стола. Двое мужчин понятия не имели, что в комнате был кто-то еще.

К счастью, Страйк любил большие картины. Что бы это ни было, что он купил для своего офиса, оно обеспечило Алексу его тайное место. Он был раздавлен позади нее, в неудобном треугольном пространстве между картиной и стеной. Здесь, конечно, не нашлось бы места для взрослого человека, и даже ему было тесно, мышцы бедер и плеч уже побуждали его выпрямиться. Он мог немного разглядеть отражение Страйка и Маккейна в старинном зеркале, но не осмелился наклониться слишком далеко вперед. Если бы он мог видеть их, они могли бы видеть его.

“Конечно, все готово”, - ответил Страйк. Его голос звучал раздраженно. “Я дал тебе слово, не так ли?”

“Так где же это сейчас?”

“Большая часть этого находится в аэропорту Гатвик. Это выполняется на коммерческом Boeing 757. Совершенно рутинно. Но я подумал, что тебе будет интересно взглянуть на это, поэтому я сохранил для тебя образец здесь ”. Страйк выдвинул один из ящиков своего стола и что-то достал. Алекс вытянул шею вперед, но не смог разглядеть, что это было. “Это заняло немного больше времени, чем ожидалось. У нас были проблемы с массовым производством ”.

“Сколько вы смогли произвести?” Спросил Маккейн.

“Тысяча галлонов. Этого должно быть более чем достаточно. Главное - следить за тем, чтобы температура поддерживалась постоянной, когда он находится в воздухе. Вы должны помнить, что это вещество живое. Но, тем не менее, это также довольно долговечно ”.

“Как быстро это сработает?”

“Почти сразу. Наносить его нужно утром. Процесс начнется немедленно, и в течение тридцати шести часов его будет невозможно остановить. Смотреть, конечно, будет не на что — поначалу, — но примерно через три недели на вас обратит внимание весь мир ”. Страйк сделал паузу. “А как же стрельба? Все готово?”

“Завтра я отправляю Майру в Элмс-Кросс. Мы закрываем его ”.

“Избавляюсь от улик”.

“Именно”.

“Ну, в таком случае... ”

Страйк остановился. И в тишине Алекс каким-то образом понял, что что-то пошло не так. Скорчившись за картиной, он замер, боясь, что звук его дыхания или сердцебиения выдаст его.

“Кто-то был в моем кабинете”, - сказал Страйк.

“Что?” Это слово прозвучало как удар хлыстом.

“Мой стол...” Страйк что-то взял, и даже не видя этого, Алекс знал, что это было. Карта памяти, которая была в компьютере, когда он приехал. Он вынул его— чтобы вставить свой, но у него не было времени заменить его. “Это было в моем USB-порту, когда я спустился, чтобы встретиться с тобой”, - сказал Страйк. “Я зарядил его сам. Кто-то достал его ”.

“Ты уверен?”

“Конечно, я уверен”.

“Твоя секретарша могла быть внутри”.

“Ее здесь нет”.

Алекс понял, что больше не сможет удерживать свою позицию. Он отчаянно хотел выпрямиться, позволить своим мышцам растянуться. По крайней мере, была одна хорошая вещь. Тайник был таким маленьким, что ни один из двух мужчин ни на минуту не заподозрил бы, что в комнате еще кто-то есть. Но он должен был знать, что происходит, даже рискуя выдать себя. Очень медленно он наклонился вперед на несколько дюймов, чтобы взглянуть в зеркало. Маккейн держал в руках флешку. Страйк склонился над своим компьютером, яростно стуча по клавиатуре, его маленькие глазки были сосредоточены на экране. На его щеках появились два красных пятна, похожих на булавочные.

“Этот компьютер был взломан”, - объявил он.

“Скомпрометирован?”

“Кто-то пытался загрузить документы и файлы с основного диска. Насколько я знаю, они, возможно, преуспели ”. Страйк схватил телефонную трубку и набрал номер. Последовала короткая пауза. Тогда ему ответили. “Это Леонард Стрейк”, - сказал он. “Я хочу немедленного отчета о состоянии”. Еще одна пауза. Алексу было интересно, что говорят на другом конце линии. Догадаться было нетрудно. Затем Страйк заговорил снова. “Я хочу, чтобы вы объявили состояние двойной красной тревоги”, - отрезал он. “Всему персоналу немедленно собраться. Это не упражнение. У нас серьезная брешь в системе безопасности ”.

Он повесил трубку. “У нас злоумышленник”, - сказал он Маккейну. “Десять минут назад вся наша система наблюдения вышла из строя. Должно быть, кто-то глушит сигнал. Это то, чего они добивались ”. Он кивнул на компьютер. “Они, должно быть, ушли за несколько секунд до нашего прибытия”.

“Что такое двойная красная тревога?”

“Любой посторонний человек, которого обнаружат блуждающим внутри Биоцентра, будет убит ... Без вопросов”.

“Разве у вас здесь нет кучки школьников?”

“Я не забыл этого, Десмонд. Я не идиот — что бы вы ни думали. У моих сотрудников есть особые инструкции ”. Он выключил компьютер. “Я иду в центр управления. Ты идешь?”

“Абсолютно”. Алекса поразило, что Маккейн казался скорее удивленным, чем встревоженным. Но, похоже, таков был его характер. Что бы он ни замышлял, он не верил, что кто-то может встать у него на пути.

Они оба встали. Алекс услышал шорох ткани, когда Страйк вышел из-за своего стола. Они подошли к двери. Он открылся, затем закрылся. Алекс был предоставлен самому себе.

Он с благодарностью высвободился из-за картины. Мгновение он стоял на месте, пытаясь собраться с мыслями. Вероятно, он был в безопасности, пока находился в офисе Страйка, по крайней мере, на данный момент. Служба безопасности будет искать его, но это было единственное место, где они не стали бы искать. Даже так, он не мог оставаться здесь вечно. Если злоумышленник разгуливает на свободе, посещение школы может быть прервано, а автобус отправлен обратно в Лондон. Алекс должен был участвовать в этом. Его нельзя было оставить позади.

Это было хуже, чем это. Алекс понял, что его единственным шансом выжить было вернуться к мистеру Гилберту и остальным. В смерти осведомителя не было ничего случайного, и что бы ни говорил Блант, в Гринфилдсе действительно происходило что-то очень неприятное. Почему еще режиссер был бы так заинтересован в том, чтобы любой злоумышленник был убит? Алексу нужно было вернуться в свой класс. Ни один охранник не собирался стрелять в него, когда были свидетели. Как только он вернется к остальным, он будет в безопасности... Просто один скучающий студент среди многих.

Он направился к двери, собираясь уходить, когда заметил стеклянный флакон, стоящий на столе Страйка. Это была пробирка, запечатанная сверху, с мутной серой жидкостью внутри. Должно быть, это и есть тот самый “образец”, о котором он слышал разговор двух мужчин. Алекс понятия не имел, что в нем содержится, но еще тысяча галлонов этого вещества направлялась куда-то за границу. У него все еще была флешка в кармане, но, поддавшись импульсу, он подошел и тоже взял пробирку. Смитерс проанализировал бы это. И это был бы конец всему. Жидкость, несомненно, раскрыла бы все, что планировалось.

Он осторожно открыл дверь, убедился, что никого не видно, затем вышел наружу. Он решил вернуться тем же путем, которым пришел. Он понятия не имел, где были его друзья, и он был в ярости, что у него не было возможности связаться с ними. Обычно он позвонил бы Тому или Джеймсу ... Но все их мобильные телефоны остались в автобусе. Что сказала им эта женщина, доктор Беккет? Сначала лаборатории. Затем теплицы и центры хранения. Наконец, лекционный зал. Конечно, их не могло быть слишком сложно найти.

Алекс закрыл за собой дверь и рванул обратно за угол, его ноги бесшумно ступали по ковру. Стеклянный мост был перед ним, но даже когда он приблизился к нему, он услышал бегущих к нему людей и развернулся, нырнув в шкаф для хранения за секунду до того, как они появились. Там было трое охранников, и все они были вооружены. Алекс наблюдал, как они пробежали по мосту и исчезли в другом проходе. Над его головой он заметил мигающий красный огонек. Он стиснул зубы. Это превратилось в игру в кошки-мышки, в которой была только одна мышь и ужасно много кошек.

Мост был свободен, и он пересек его в то, что он считал административным блоком. Он спустился обратно по лестнице, но сразу понял, что забыл, с какой стороны он изначально пришел — слева или справа. Проблема была в том, что все направления выглядели одинаково. Он мысленно подбросил монетку и отправился в путь, почти сразу поняв, что заблудился. Открытка с системой наведения все еще лежала у него в заднем кармане, но сейчас она ему ничем не могла помочь. Все, что имело значение, это продолжать двигаться и не быть замеченным.

“Остановись!”

Охранник появился из ниоткуда, преграждая ему путь. На шее у него болтался автомат, и он уже возился с ним, поднимая и поворачивая. Алекс развернулся и побежал. Он сделал не более десяти шагов, когда неоновый светильник взорвался дождем искр и битого стекла. В то же время со стен и потолка на него посыпалась штукатурка. Алекс слышал не больше шепота, но охранник явно стрелял в его направлении, пули пролетали над его головой. К пистолету должен быть прикреплен какой-то глушитель ... И, конечно, это имело смысл. Это были “особые инструкции”, которые издал Страйк. Они не могли рисковать звуком стрельбы, не тогда, когда у них было сорок школьников на месте.

Алекс мчался по другому коридору, мимо ряда открытых дверей. Он прошел мимо лаборатории, на удивление захламленной и старомодной, с образцами растений на рабочих столах и бутылками с различными химикатами на полках. Женщина в белом халате, держащая на ладони чашку Петри, подняла глаза и на мгновение поймала его взгляд. Позади нее мужчина доставал поднос с цветами из чего-то похожего на промышленный холодильник. Алексу стало интересно, был ли здесь его класс, возможно, несколько минут назад. Его так и подмывало остановиться и спросить. Он все еще мог притвориться потерянным. Он решил не делать этого.

Двойная красная тревога. До сих пор его заметил один охранник, и тот факт, что он был мальчиком в школьной форме, не имел никакого значения вообще. Эти люди хотели его смерти.

Он услышал крики позади себя. В уголке его глаза вспыхнул еще один огонек. Алекс даже не замедлился. Он увидел перед собой стеклянную дверь и бросился к ней, вытянув руки, молясь, чтобы она не была заперта. Он надавил. Она открылась. Он чуть не провалился, когда еще одна очередь пуль бесшумно рассекла воздух, пробивая пунктирные линии на стене рядом с ним. Но теперь он был снаружи и бежал. Он увидел гладкий белый фасад лекционного зала на другой стороне лужайки, но не мог до него дотянуться. Еще охранники на электромобилях мчались к нему, двигаясь быстро. Алекс почувствовал прилив отчаяния. Как он мог позволить Алану Бланту и МИ-6 уговорить его на это? Он обещал Джеку, что больше не попадет в беду. Он обещал Сабине. Больше, чем это, он пообещал себе.

Гнев подстегнул его. Он добрался до одной из теплиц и нырнул внутрь через две пары дверей. На улице было холодно, но здесь климат был субтропический. Сотни растений были расставлены на полках, некоторые всего в несколько дюймов высотой, некоторые наклонялись к крыше высоко над головой. Теплицы на самом деле были больше похожи на стекольные фабрики, разделенные на десятки разных помещений, каждое из которых соединялось с другим лабиринтом взаимосвязанных коридоров. Огромные серебряные трубы и системы полива змеились по потолку. Там было множество механизмов, контролирующих освещение, температуру и влажность во всех различных областях, обеспечивая идеальные условия для всей этой искусственной жизни. Алекс должен был быть здесь в безопасности. Охранники могли последовать за ним, но там было много укромных мест. При условии, что он продолжит двигаться, они ни за что не смогут его найти.

Следующая атака застала его совершенно врасплох. Каскад пуль, который казался бесконечным. Они пришли со всех сторон, полные решимости убить злоумышленника, даже если это означало уничтожение всего комплекса. Алекс не слышал ни единого выстрела, но внутри теплицы звук пуль, разбивающих стекло, был оглушительным. Окна разлетелись вдребезги вокруг него. Алекс бросился на землю, когда осколки стекла, тысячи и тысячи осколков, посыпались во все стороны. В нескольких дюймах над его головой растения были измельчены, сам воздух стал зеленым, когда он наполнился крошечными обрезками стеблей и листьев. Терракотовые горшки взорвались, земля осыпалась. Яркие цветы разорвались на части. И все же пули продолжали лететь, ударяясь в механизмы, рикошетя от металлических труб. Алекс мог только различить темные фигуры охранников, окружающих здание, разрушающих его. Он подумал, не сошли ли они все с ума. Или дело было в том, что работа в Гринфилдсе была закончена и ничто больше не имело значения, пока никто не смог сбежать с его секретами?

Он бросился вперед на четвереньках, пытаясь затеряться в глубине комплекса. Он подошел к кирпичной стене с другим рядом оборудования и заполз за нее, воздвигнув прочный барьер между собой и огнем. Никто не мог видеть его здесь. Он похлопал себя пальцами по лбу. Когда он осмотрел их, они были запачканы кровью. Ни одна из пуль в него не попала. Должно быть, это из-за падающего стекла. Он стряхнул их с волос и с плеч. Как он должен выглядеть? Что бы сказал мистер Гилберт, если бы он когда-нибудь появился?

Он должен был найти школьную экскурсию! Конечно, они должны были слышать весь этот шум, даже если охранники использовали глушители. Вдаль вел другой коридор, на этот раз с зеркальной плиткой вместо стекла. Он отправился в путь, все еще пригибаясь. Внезапно его окружила кирпичная кладка. Он вошел в какое-то помещение с оборудованием, с лопатами и тачками. Он мог бы работать в обычном садовом центре, а не в сверхсекретном исследовательском институте. Там были даже мешки с удобрениями... Как будто ему нужно было напомнить о том, в какую беду он попал.

Каким-то образом он должен был найти способ вернуться наружу. Затем он вернулся бы в лекционный зал и надеялся присоединиться к остальной части Брукленда там. По крайней мере, он, казалось, потерял охранников с их автоматами. Возможно, они рылись в обломках, ища тело. Алекс проверил пробирку, которую он украл из офиса Страйка. Он носил его в верхнем кармане пиджака, и, к счастью, оно все еще было целым. Он сунул его обратно и снова двинулся в путь, направляясь к массивным дверям с табличкой: ВХОД СТРОГО ВОСПРЕЩЕН. ТОЛЬКО УПОЛНОМОЧЕННЫЙ ПЕРСОНАЛ. Двери были заперты и герметично запечатаны, но в рамке был установлен еще один считыватель. Читательский билет все еще был у Алекса. Он перепрограммировал его, чтобы открыть дверь Страйка, и, предположительно, у Страйка был доступ ко всем зонам Биоцентра. Итак. . .

Он попробовал это. Это сработало. Двери открылись. Алекс вошел, улыбаясь, когда они закрылись за ним. Вполне может быть, что охранники не смогли последовать за ним сюда. Сколько из них, в конце концов, были бы санкционированы?

Он понял, где он был, только когда было слишком поздно. Форма здания, сильная жара, влага, стекающая по стеклам ... все это должно было его насторожить. Но дверь уже закрылась, и, оглянувшись назад, он увидел, что с этой стороны нет считывающего устройства, нет пути назад. Он стоял там, где был, чувствуя тяжелый воздух на своих щеках и лбу. Его одежда уже прилипла к нему. Что-то громко жужжало у него над головой. Алекс закрыл глаза и выругался.

Он вошел в Ядовитый купол.

12

АД НА ЗЕМЛЕ

АЛЕКС ОГЛЯДЕЛСЯ ВОКРУГ. Однажды он посетил теплицы в Кью Гарденс в Лондоне — и в чем-то это было похоже. Само здание было очень элегантным, огромный купол поддерживался тонким каркасом из металлических опор. Вся площадь была размером с круглое футбольное поле, если такое вообще могло существовать. Но в отличие от садов Кью, в растениях, которые здесь росли, не было ничего красивого или привлекательного. Алекс осмотрел заросли зелени перед собой, стволы и ветви, пересекающие друг друга, борющиеся за пространство. Все они выглядели зловеще, листья были либо острыми, как бритва, либо покрыты миллионами волосков. Он вспомнил, что сказал Беккет. Это были мутантные организмы. Прикосновение только к одному из них принесло бы боль и смерть. Над его головой висели фрукты в форме половинок яблок, а сочные, жирные ягоды цеплялись за кусты. Но все они были отвратительного цвета, какие-то неестественные, предупреждающие его держаться подальше. Он мог слышать гудение. Здесь были насекомые, и они были большими, судя по их звуку. Пчелы, возможно, что-то похуже.

По коже Алекса уже побежали мурашки, но он заставил себя не двигаться. Информация, которую дала ему женщина Беккет, когда он прибыл, может даже сейчас спасти ему жизнь. Он не должен задевать ни одно из здешних растений. Они были изменены так, что были в сто раз более смертоносными, чем предполагала природа. И там были не только растения. Она говорила о взаимодействии ядов. И так появились пауки и улитки и ... конечно, пчелы. Почему Страйк создал это место? Ад на земле. Что он пытался доказать?

Алекс не мог вернуться. Он вспомнил форму купола с коридорами, разветвляющимися, как точки компаса. Он пришел как будто с юга. Теперь ему нужно было добраться до другой стороны и одного из трех других выходов. Два входа и два выхода ... Должно быть, так это сработало. Из того, что он мог вспомнить, лекционный зал должен быть прямо перед ним. Так что все, что ему нужно было сделать, это идти прямо. И, по крайней мере, впереди была тропинка, дощатый настил из деревянных досок. И никто не стал бы искать его здесь. Никто не был бы настолько глуп, чтобы последовать за ним. Он может быть ужален, укушен, отравлен или напуган до смерти, но, по крайней мере, его не застрелят.

Итак. . .

Другого выхода не было.

Алекс двинулся вперед, очень медленно. Ни к чему не прикасаясь. Не издавая ни звука. Если он собирался выбраться отсюда живым, ему придется делать это буквально шаг за шагом. Беккет упоминал змей ... тайпана. Алекс знал, что это самая ядовитая наземная змея в мире, в пятьдесят раз более ядовитая, чем кобра. Но это было также нервно. Как и большинство животных, он не стал бы нападать на человека, если бы ему не угрожали. Таким образом, при условии, что он ни за что не задел, ни к чему не прикоснулся, ни на что не наступил или ничего не потревожил, он мог бы выйти из этого в порядке.

Шаг за шагом.

Он шел по деревянному настилу. Растения были ужасно близко к нему. Ближайшим из них был огромный чертополох, который, казалось, напрягался, чтобы вырваться на свободу и напасть на него, как разъяренная собака. Затем появилось приземистое, уродливое дерево, торчащее из земли, с зелеными лезвиями скальпеля вместо листьев. Запах серы поднялся в его ноздрях. Тропинка пересекала вулканический бассейн. Перед ним повисла лиана. Он подавил желание смахнуть их в сторону и низко наклонился, изогнувшись, чтобы избежать соприкосновения с ними. Если бы он допустил хоть один просчет, даже на дюйм, он мог бы что-нибудь сместить, и он знал, что одно прикосновение может прикончить его. Все здесь было его врагом. Что-то зажужжало рядом с его головой, и он дернулся, не в силах контролировать себя. Его рукав задел зазубренную крапиву, но, к счастью, материал защитил его от щетинистых волосков — или нейротрансмиттеров, как назвал их Беккет. Алекс вжался в свою куртку, натягивая ее на себя. Каждая клеточка его существа была сосредоточена на предстоящем пути.

Что-то скользнуло ему на ногу.

Алекс остановился. Он даже перестал дышать. Как будто кто-то туго затянул петлю у него на горле. Стараясь не паниковать, он посмотрел вниз. По весу он уже мог сказать, что это была не змея. Он был слишком маленьким, слишком легким. И это не скользило, это ползло. На мгновение он не мог этого видеть и подумал, что, возможно, в конце концов, ему это померещилось.

Он этого не сделал. Это было почти хуже, чем змея. Блестящая сороконожка, по крайней мере, восьми дюймов длиной, уселась на верх его кроссовки. Существо могло быть нарисовано демоническим ребенком: красная голова, черное тело, ярко-желтые ноги, которые, казалось, извивались в предвкушении. Алекс знал, что это было. Однажды он видел нечто точно такое же по телевизору. Гигантская рыжеволосая многоножка. Также известен как гигантская пустынная многоножка. Как рассказчик описал это? Необычайно агрессивный и чрезвычайно быстрый . . .

И этот решил растянуться на его ноге. Что, если бы он решил исследовать немного дальше, например, его лодыжку и штанину? Алекс стоял неподвижно, как статуя. Не издавая ни звука, он кричал на насекомое. Уходи! Идите и исследуйте серную яму. Подружитесь с мраморной улиткой-конусом. Но оставь меня в покое! Алекс мог видеть, как подергиваются его антенны, когда он принимал решение. Он со страхом посмотрел на свою обнаженную плоть всего в нескольких дюймах над носком. Он больше не мог этого выносить. Он внезапно набросился, используя каждый мускул ноги, когда пинал воздух. Он думал, что сороконожка все еще будет цепляться. Она может запутаться в его шнурках. Он был уверен, что почувствует его укус. Но когда он снова посмотрел вниз, его там уже не было. Ему удалось избавиться от этого чувства.

Ему нужно было оружие... что угодно, чтобы защитить себя от того, что могло произойти дальше. Почему Смитерс не мог встроить огнемет в свой пенал для Симпсонов? Алекс снова полез в свой рюкзак. У него были две гелевые ручки, но последнее, что он хотел здесь сделать, это устроить взрыв ... это просто объявило бы о его присутствии каждому живому существу. Вот и осталась точилка для карандашей с алмазным лезвием. Он достал его и развернул три раза, пластик поворачивался на скрытых петлях. У него осталось что-то, похожее на крошечный топорик или тесак для разделки мяса, длиной всего три сантиметра. Это могло быть полезно для резки проволоки или даже стекла, но ни для чего другого не годилось. Несмотря на это, Алекс чувствовал себя немного увереннее, держа его в руке.

Где была другая дверь? Охранники, должно быть, все еще ищут его, и он знал, что должен двигаться дальше, чтобы найти выход отсюда как можно быстрее. Но даже так, он не осмеливался спешить. Он сделал еще один шаг, и его нога наступила на небольшую гроздь грибов, раздавив их. Бледно-желтая жидкость, похожая на гной, сочилась из-под его подошвы. Перед ним на мгновение вспорхнул мотылек. Трудно было поверить, что он находился в искусственно созданной среде, оранжерее — а не заблудился в джунглях. Тропинка привела его мимо лужи кипящей грязи, пузыри медленно и тяжело поднимались на поверхность. Рядом с ним росло высокое искривленное дерево, с ветвей которого свисали лианы. Алекс поднял глаза, затем отпрянул назад, когда капля молочно-белого сиропа выплеснулась вниз, сочась из коры. Пуля прошла в миллиметрах от его лица, и он знал, что если бы она попала в глаза, он вполне мог ослепнуть.

Тропинка сделала поворот, и Алекс оказался на небольшой поляне с крошечной речкой перед ним и мостом в японском стиле. Симпатичное горбатое сооружение выглядело нелепо в этих искусственных джунглях. Кто вообще мог захотеть прийти сюда на прогулку среди такого количества смерти? Он больше не мог видеть стеклянные окна, из которых состояли внешние стены Ядовитого купола, и догадался, что он, должно быть, находится в самом его сердце. Ну, по крайней мере, если он был на полпути внутрь, это означало, что он также был на полпути наружу. Что-то прожужжало у него над головой, и он только что увидел гигантскую осу, волочащую ноги, едва способную удержаться в воздухе, борясь с собственным весом. Какие ужасы должны были произойти дальше? Он должен был выбраться отсюда.

Он пересек мост, все еще двигаясь медленно. Серебристая вода текла внизу, и когда Алекс проходил через нее, она внезапно взорвалась в неистовстве. Какая-то рыба обнаружила его присутствие. Пиранья... или кое-что похуже. Алекс начал задаваться вопросом, действительно ли купол был построен в качестве научного эксперимента или это была не просто какая-то огромная игрушка, фантазия больного ума. Страйк мог бы притвориться, что изучает яды. На самом деле, его, казалось, больше интересовала внезапная смерть.

Он сошел с другой стороны моста. Это было, когда появился мужчина.

Это был охранник — или садовник — одетый в белый защитный костюм, который начинался у его лодыжек и продолжался до самой шеи. Его ноги были отягощены тяжелыми ботинками, и он был в перчатках, которые удваивали размер его рук. Его голова была полностью закрыта чем-то вроде шлема, который мог бы носить пчеловод, за исключением того, что вместо сетки его лицо было закрыто пластиковой простыней. Алекс заметил два враждебных глаза, уставившихся на него, маленький нос и рот, скривившийся в насмешливой улыбке. Остальные черты лица мужчины были скрыты. Он держал в руках мачете. Он направил его прямо на Алекса.

Алекс остановился, оставив мост позади себя. “Привет”, - сказал он. “Вы служитель парка? Потому что, если так, может быть, ты мог бы показать мне выход.”

Мужчина крепче сжал оружие. Алекс знал, что должно было произойти, и он был готов к этому. Когда мачете взмахнуло в воздухе, целясь лезвием в его шею, он упал, затем бросился вперед, подныривая под руку мужчины. Всего на секунду Алекс оказался у него за спиной, и он рубанул вверх своим собственным миниатюрным клинком. Мужчина даже не почувствовал этого. Он развернулся и опустил обе руки вниз, используя рукоятку мачете как дубинку. Он врезался в плечо Алекса, и боль срикошетила по его костям и мышцам, вплоть до запястья. Его рука разжалась, и маленький нож выпал.

Мужчина снова набросился на него, на этот раз размахивая лезвием, чтобы оттолкнуть Алекса от себя. Алекс сделал шаг назад, затем другой. В последнюю секунду он вспомнил о воде позади него. Мужчина собирался скормить его рыбам. Алекс остановился на каблуках на самом краю берега. Мачете рассекло воздух перед ним, и он сразу же нанес удар, его кулак погрузился в живот мужчины. Защитный костюм поглотил большую часть повреждений. Алекс почувствовал, как затвердевший материал сдирает кожу с костяшек пальцев. Но мужчина запыхался и упал на спину. Алекс ударил ногой, поймав мужчину за руку. Мачете отлетело в сторону и упало острием вниз на цветочную клумбу.

Мужчина бросился прямо на него, почти сбив Алекса с ног. Алекс испугался, что наступит на крапиву или упадет спиной в одну из цветочных клумб. Цветы, растущие у реки, были похожи на дикобразов, с огромными шипами и выпуклыми перезрелыми ягодами, которые могли быть пораженными болезнью глазами. На мгновение Алекс потерял равновесие и поднял руку, чтобы удержаться. Он коснулся паутины, свисающей с ветки. Он даже не видел этого, но сразу почувствовал. Единственная нить паутины обвилась вокруг плоти на тыльной стороне его ладони. Это жгло его, как кислота. Алекс вскрикнул.

Мужчина потянулся за мачете, взялся за него, и внезапно он снова двинулся на Алекса, рассекая воздух серией жестоких ударов. Алекс посмотрел налево, направо, затем за спину. Он почти врезался спиной в другое дерево. Кора выглядела достаточно невинно, но он не осмелился прикоснуться к ней. В нем может содержаться рицин, ботулин или любой другой токсин, о котором Беккет забыл упомянуть. Как далеко это было? Алекс тщательно прикинул расстояние, затем твердо стоял на своем. Мужчина, спотыкаясь, направился к нему. Тяжелый защитный костюм, который он носил, замедлял его движение. Лезвие полоснуло по шее Алекса. В самую последнюю секунду Алекс пригнулся и, как он и надеялся, услышал лязг, когда она врезалась в дерево. Мужчина потянул за нее, но она крепко застряла. И это было, когда Алекс развернулся и ударил ногой в грудь мужчины, вложив в это всю свою силу.

Мужчина, отброшенный назад, поскользнулся и упал на спину, приземлившись на одну из клумб с цветами дикобраза. Даже сейчас его костюм должен был защитить его. Но он никак не мог понять, что натворил Алекс. Прежде чем он потерял его, он использовал маленький нож для заточки карандашей, чтобы сделать разрез, который тянулся от талии мужчины до задней части шеи. Теперь там был зазор, который позволил шипам пройти насквозь. Мужчина закричал. Его глаза под маской выпучились, и все его тело начало дергаться, ноги беспомощно дрыгались. Алекс в ужасе наблюдал, как серая пена начала вытекать у него изо рта. Затем внезапно его руки взметнулись вверх, и он замер.

Алекс не задержался ни на минуту дольше, чем было необходимо. Шум драки потревожил бы любого, кто еще жил в этом кошмарном месте. Если бы внутри купола работали какие-то другие люди, они были бы на пути к расследованию. С него было достаточно. Все еще заставляя себя не паниковать, он двинулся вперед. Несколько минут спустя он, наконец, был вознагражден — дверь! Этот открылся изнутри. Алекс почувствовал огромную волну облегчения, когда он провел карточкой и прошел. Дверь захлопнулась. Он оставил Ядовитый купол позади.

Он осмотрел тыльную сторону своей ладони. Паутина оставила белую линию, идущую от одной стороны к другой, и все это было опухшим и болезненным. Что ж, он просто должен был быть благодарен, что на самом деле не встретил паука. Он потер рану, но от этого стало только хуже. Ему просто придется игнорировать это, пока он не сможет получить медицинскую помощь. Где он был? Купол привел его в другую теплицу, заполненную корытами с чем-то похожим на пшеницу. Он еще не был в безопасности, но, по крайней мере, он был вдали от стрельбы. Может быть, охранники думали, что он уже мертв.

Он нашел дверь и снова выбрался наружу. Вдалеке послышались крики, и мимо пронеслись два электромобиля, увозя на шум еще больше охранников. Лекционный зал — белый и современный — был прямо перед ним. Алекс не знал, были ли камеры все еще заблокированы, да его это и не волновало больше. Он устал. Его рука болела. Его плечо — там, где его ударили рукояткой мачете — было в огне. В его волосах все еще было битое стекло, и он знал, что на лбу и лице должно быть довольно много порезов. В следующий раз, когда мистер Гилберт предложил ему школьную поездку, он сказал бы, что заболел.

Он, пошатываясь, двинулся вперед, направляясь к лекционному залу. Может быть, остальная часть школы уже была бы там. Он проскальзывал незамеченным и присоединялся к остальной группе. Он уже мог представить себя дремлющим во время остальной части происходящего разговора.

Затем двери открылись. Вышли два охранника. Они увидели Алекса в тот же момент, когда он увидел их.

Это еще не было окончено.

Алекс развернулся и побежал.

13

СТРАТЕГИЯ ВЫХОДА

ТОМ ХАРРИС НАЧАЛ БЕСПОКОИТЬСЯ.

Прошел почти час с тех пор, как Алекс ускользнул, исчезнув в туалете, как какой-нибудь супергерой, собирающийся переодеться в костюм и спасти мир. Только все было не так. Том знал, что Алекс на самом деле не хотел работать на МИ-6. Он сказал то же самое, когда они вдвоем были в Италии. Так почему же Алекс решил вернуться ко всему этому — и что такого особенного может быть в исследовательском центре, который, казалось, тратил большую часть своего времени на создание идеального помидора?

После того, как Алекс ушел, остальную часть школьной вечеринки отвели в одну из лабораторий, где серьезный молодой ученый с аккуратно подстриженной бородкой показал им химический процесс, который вводит новую ДНК в одну растительную клетку. Том едва слушал. Ему и в лучшие времена было нелегко сосредоточиться. Его родители недавно расстались. Его отец жил один в мотеле на юге Лондона. Его мать снова начала курить. Они оба были отличниками с кучей дипломов на двоих, но что хорошего это им дало? Будь воля Тома, он бы совсем бросил школу.

Когда они переходили из одной лаборатории в другую, Том проходил мимо окна и обнаружил, что ищет Алекса. В поле зрения никого не было. Но во время следующей демонстрации — что-то связанное с лиофилизированными в жидком азоте растениями — он заметил, что в углу комнаты начал незаметно мигать красный огонек. Беккет явно тоже это видел. Том увидел, как изменилось ее лицо, в ее глазах появилось беспокойство. Это был сигнал тревоги. Он был уверен в этом.

И затем, вдалеке, он что-то услышал. Звук бьющегося стекла — его много. Все остальные были слишком заняты, слушая, делая заметки. Но Том знал, что это значит. Алекс был в бегах. Часть его испытывала искушение улизнуть и присоединиться к нему.

К счастью, он этого не сделал. Как только демонстрация закончилась, Беккет настоял на перекличке, чтобы убедиться, что все на месте, и — как и обещал — Том заменил Алекса, разумно имитируя его голос.

“Райдер?”

“Вот, сэр”.

Только Джеймс Хейл, стоявший рядом с ним, увидел, что происходит, и вопросительно посмотрел на него. Том пожал плечами, но ничего не выдал.

И теперь они были в какой-то мастерской, двумя этажами ниже, под землей. Том подумал, не привели ли их сюда специально, чтобы они не слышали и не видели ничего, что могло происходить снаружи. Другой ученый — на этот раз молодая женщина и китаянка — прибыл, чтобы показать им знаменитый генный пистолет, разработанный, как им сказали, директором Greenfields. Это было довольно обычное на вид оборудование, напоминавшее небольшой металлический сейф со стеклянной дверцей. Тем не менее, это было в основе технологии GM, сказала женщина. Она открыла дверцу и поставила внутрь круглую чашку Петри.

“Генная пушка - это очень эффективный способ доставки новой ДНК в растение”, - объяснила она. “Это делается с помощью системы, известной как Биолистическая доставка частиц ...”

Пока она продолжала, Том заметил охранника, одетого в хаки, который прокрался в комнату. Он подошел к Беккет и настойчиво прошептал ей на ухо. Том не был удивлен, когда мгновение спустя она выступила вперед, прерывая разговор.

“Мне очень жаль, мальчики и девочки”, - воскликнула она. “Боюсь, нам придется закончить ваш визит в Гринфилдс. Возникла чрезвычайная ситуация, и вы должны немедленно вернуться в свой школьный автобус ”.

“Подождите минутку...” - начал мистер Гилберт. Его лицо было возмущенным. Они проделали долгий путь, чтобы посетить центр, и пробыли здесь всего час.

“Спора не будет”, - отрезал Беккет. “Мы пойдем по задней лестнице. Вашему водителю было приказано встретить вас у здания ”.

Джеймс придвинулся ближе к Тому. “Это из-за Алекса, не так ли”, - пробормотал он.

“Алекс стоит прямо рядом со мной”, - ответил Том.

“Да. Конечно.” Джеймс медленно кивнул.

Класс уже выходил, и они вдвоем последовали за ним.

Охранники видели его. Если бы они несли Узиса, он был бы уже мертв. Один из них гнался за ним, быстро догоняя. Другой остановился, чтобы поговорить по рации, предупреждая остальных.

Алекс начал уставать. Ему было больно. Когда он бежал обратно к центру комплекса, он осознавал только две вещи. Ему пришлось исчезнуть из поля зрения. И — если еще не слишком поздно — он должен был найти дорогу обратно к своим друзьям. В количестве была безопасность. Пока он был частью Бруклендской школы, внутри группы, Страйк или кто-либо другой ничего не мог сделать.

Но где они были? Не было ни автобуса, ни каких-либо признаков присутствия, и определенно не было выхода из биоцентра Гринфилдс. Забор был слишком высок, и он мог видеть ворота справа от себя, плотно закрытые. Ядовитый купол, из которого ему удалось вырваться всего несколько мгновений назад, теперь был слева от него. Ну, в одном я был уверен. Он не собирался возвращаться туда.

Алекс услышал вой и увидел электромобиль с еще тремя охранниками, мчащийся к нему через лужайку. Дверь одного из кирпичных зданий открылась, и оттуда высыпало еще больше охранников. Эти были вооружены. Всего на секунду Алексу захотелось сдаться. Он все еще мог притвориться, что отстал от своего класса и заблудился. Неужели они так быстро убьют его?

Затем он вспомнил о пробирке в верхнем кармане. Страйк знал, что кто-то взломал его компьютер. И в Ядовитом куполе был мертвец. Алекс выбросил эту мысль из головы. Было очевидно, что они могли бы — и сделали бы — если бы добрались до него, и прямо сейчас они были в нескольких секундах от этого. Он должен был действовать... быстро.

Перед ним широкая асфальтированная дорога проходила прямо между чем-то похожим на два ряда фабрик. Это был единственный путь без охраны ... И это могло привести его обратно в квартал, где начался школьный визит. Единственный техник в белом халате встал у него на пути, но он был занят другими делами, переливая дымящуюся жидкость из стального цилиндра в сильно изолированный контейнер. Жидкий азот. Это должно было быть. Алекс видел то же самое — хотя и в меньших количествах — в Брукленде. И каковы были его свойства? На уроке физики ... да ... Ему кое-что рассказали.

Электромобиль приближался. Пешие охранники подняли свои пулеметы, готовясь открыть огонь. Один каскад бесшумных пуль, и он был бы разорван в клочья. Алекс уже бежал по подъездной дорожке. Пока ошеломленный техник стоял, застыв от удивления, Алекс прыгнул вперед и схватил стальной цилиндр. Затем, одним движением, он развернулся и швырнул его себе за спину. Контейнер ударился о асфальт, и жидкий азот выплеснулся наружу, немедленно превратившись в шарики, которые отскочили от твердой поверхности. В то же самое время жидкость начала испаряться, и внезапно между Алексом и его преследователями возникла стена белого тумана, поскольку жидкость отреагировала на более высокую температуру и снова превратилась в газ. Машина вильнула, и на мгновение Алекс исчез из поля зрения. Техник кричал, но Алекс проигнорировал его.

Он подбежал к ближайшей двери, используя библиотечную карточку, чтобы проникнуть внутрь. Он надеялся, что охранники не будут знать, что он может открыть любой замок и продолжит бежать. Его глаза слезились, и он чувствовал вкус газообразного азота в задней части горла. Если бы он выплеснул жидкость в закрытое помещение, он бы покончил с собой, задохнувшись из-за нехватки кислорода. Теперь он оказался в пустом промышленном здании со стенами из шлакоблоков и цементными полами. Перед ним стояло несколько печей, ни одна из них не работала. Металлическая лестница, изогнутая вверх. Алекс был разочарован. Он надеялся, что здание может предложить больше. Где-нибудь спрятаться. Какой-нибудь способ сбежать. Что-то.

Он поднялся по лестнице. Он поднимался на крышу. В карманный калькулятор, который дал ему Смитерс, была встроена система связи. Он использовал бы это, чтобы позвонить в МИ-6. Если повезет, они ответят, пока не стало слишком поздно.

Лестница поднималась на шесть этажей. Наверху он подошел к старомодной двери с засовом. Даже когда он достиг этого, он услышал, как главная дверь здания с треском открылась под ним, и понял, что охранники вычислили, куда он пошел. Ему приходилось бороться с растущим чувством безнадежности. Казалось, что действительно не было никакого выхода из этого беспорядка. И что теперь? Пожарная лестница. Он спускался с крыши обратно и находил другое место, где можно было спрятаться.

Алекс вломился в дверь, которая затем захлопнулась за ним. Он оказался на широкой плоской крыше, покрытой асфальтом. Длинная серебристая труба поднималась примерно на пятьдесят футов в воздух, по-видимому, поднимая дым из печей, которые Алекс видел внизу. Там было два кондиционера и резервуар для воды. Но это было все. Пожарной лестницы не было и в помине. У крыши была низкая кирпичная стена, идущая по всему краю. Ближайшее здание, казалось, было по меньшей мере в десяти ярдах — слишком далеко, чтобы перепрыгнуть. Алекс был на высоте шести этажей, и спуститься вниз было невозможно. Он был в ловушке.

Он мог представить, как охранники уже поднимаются по лестнице, направляясь к нему. Каким-то образом он должен был сдерживать их. На земле рядом с резервуаром для воды лежало несколько кусков строительных лесов, оставшихся от строительных работ. Он схватил две из них, подбежал к двери и воткнул их в ручку, воткнув под наклоном в землю. Это, по крайней мере, выиграло бы ему немного времени.

Но он все еще был легкой мишенью. В некотором смысле, он сыграл им на руку. Они могли бы оставить его здесь на всю ночь, а потом разделаться с ним на досуге. Где были его друзья? Алекс побежал обратно к краю здания, остановившись у парапета. И, наконец, он увидел их.

Школьный автобус был припаркован в дальнем конце главной подъездной дорожки. Экскурсия, должно быть, закончилась рано, так как студенты уже загружались. Пока он смотрел, он увидел, как Том Харрис и Джеймс Хейл поднимаются на борт, увлеченные разговором. Он услышал смех пары девушек. Казалось невероятным, что они могли не знать о том, что происходило в Гринфилдсе, пока им показывали окрестности. И там были два учителя — мистер Гилберт и мисс Барри! Алекс пытался привлечь их внимание, пытался окликнуть их, но они были слишком далеко , и его голос был хриплым от азота. Он мог только в отчаянии наблюдать, как дверь с шипением закрылась, запечатав его друзей внутри. Он повернулся и посмотрел в другую сторону. Ворота уже открывались. Страйк был полон решимости избавиться от школьной вечеринки как можно быстрее. Лучшее, на что мог надеяться Алекс, - это последняя перекличка, возможно, отложившая их отъезд еще на несколько минут. Тогда они бы ушли. Он застрял бы здесь, сам по себе.

Он оценил углы. Автобус проезжал прямо под ним. Мог ли он спрыгнуть вниз? Нет. Он был слишком высоко. Даже если предположить, что он правильно рассчитал время и приземлился на крышу, он сломал бы себе руки, ноги и, вполне возможно, шею. Мог ли он помахать водителю, каким-то образом привлекая его внимание? Невозможно. Его не было видно с такой высоты, и не было ничего, что он мог бы сбросить вниз.

Он услышал звук ударов кулаков по металлу. Единственная дверь - это все, что было между ним и вооруженной охраной, закрытая двумя строительными лесами. В отчаянии Алекс сделал круг по крыше. Не было ни пожарных выходов, ни лестниц, ни веревок, ничего. Двигатель автобуса завелся. Это было примерно в тридцати ярдах от нас, в конце подъездной дорожки. На другом конце ворота были открыты, и равнина Солсбери была хорошо видна.

Каскад пулеметных очередей заставил Алекса нырнуть в укрытие. Шум был оглушительным и очень близким. Но они стреляли не в него. Пока нет. Один из охранников наверху лестницы осыпал дверь пулями. Алекс действительно видел, как металл вздулся и покрылся пузырями, когда по нему ковали. Она была на грани срыва с петель.

Дымоход ...

Алекс уже был на ногах, когда идея оформилась в его голове. Дымоход был современным и серебристым, и, насколько он мог видеть, его внешняя оболочка была довольно тонкой. У него не было времени прикинуть размеры, но, конечно, если бы он был расположен горизонтально, то мог бы дотянуться до следующей крыши. Он мог бы использовать это как мост. И у него были средства, чтобы разрушить это.

Еще одна очередь из пулемета. Дверь задрожала в своей раме. Алекс лихорадочно полез в рюкзак и достал красную гелевую ручку, которую дал ему Смитерс. Красный был более мощным. Это нанесло бы больше вреда. Это было то, что сказал Смитерс. Он оглянулся на дверь. Белый дым сочился сквозь щели по бокам. Сколько еще это продержится? В руке Алекса была ручка. Он закрутил колпачок один раз, затем потянул за маленький поршень, чтобы активировать его. Он почувствовал щелчок и швырнул ручку в дымоход, нырнув в укрытие за одним из кондиционеров. Ручка оставалась на месте, удерживаемая магнитом.

Автобус еще не тронулся с места. Теперь охранники колотили в дверь, используя прикладки своих автоматов, чтобы закончить работу. Последовала короткая пауза, а затем взрыв, более громкий, чем все, что было до этого. Надеюсь, водитель автобуса это услышит. Он должен был бы остановиться и выяснить, что происходит! Алекс сидел на корточках, зажав уши руками. Он почувствовал, как взрывная волна обожгла его предплечья и макушку головы, и поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как труба рушится, как срубленное дерево, металл у основания протестующе заскрежетал, разрываясь на части.

Он рухнул, но даже когда он упал, Алекс увидел, что его план не сработает. Дымоход был слишком коротким, чтобы дотянуться до здания напротив. Он упал набок, врезавшись в низкую стену. Стена действовала как точка опоры, разрывая металлическую оболочку во второй раз. Дымоход в конечном итоге наклонился к главной подъездной дорожке. То, что раньше было его верхним концом, теперь находилось примерно в тридцати футах над дорогой.

Дверь, тем временем, окончательно рухнула, сорванная с рамы последней очередью из пулемета. Полдюжины мужчин выбежали на крышу.

Автобус теперь двигался, медленно набирая скорость, ревя к воротам, как будто отчаянно хотел выбраться отсюда. Через несколько секунд он пройдет прямо под Алексом.

Один из охранников увидел его и закричал. Алекс остался на месте. Охранник прицелился.

Когда автобус подъехал ближе, Алекс рванулся вперед, как будто решив спрыгнуть со стены здания. Охранник выстрелил. Пули скользили по крыше здания, вспарывая асфальт.

Дымоход был разрезан краем стены. Он почти сломался пополам. Если бы это было так, оно упало бы на дорогу, заблокировав автобус. Но его удерживал на месте небольшой участок металлической обшивки, опирающийся на стену и действующий как шарнир. Алекс нырнул головой вперед в отверстие. Дымоход был достаточно велик для него с рюкзаком, все еще пристегнутым к его плечам. Это было как оказаться внутри горки в бассейне. Круглая серебристая поверхность не оказала сопротивления, и Алекс упал.

В конце концов, все дело было во времени. Если бы он отправился в путь, он бы умер. Если бы он начал слишком рано, он мог бы опоздать на автобус и попасть под него. Но Алекс идеально рассчитал время. Он вылетел из того, что когда-то было верхом трубы, в тот самый момент, когда автобус проезжал под ним. На краткий миг он увидел крышу, желтое пятно, проносящееся мимо. Ему оставалось упасть всего с пятнадцати футов, но он знал, что удар будет болезненным.

Это было хуже, чем он себе представлял. Из него вышибло дыхание. Его шея и позвоночник почти отделились. Он был уверен, что сломал несколько ребер. Он перекатился, вращаясь к краю. Если бы он продолжал катиться и упал, он бы остался позади, в конце концов, и все это было бы напрасно.

Алекс вытянул руки и ноги, распластавшись, делая все возможное, чтобы оставаться в контакте с крышей. Он задавался вопросом, почему водитель не остановился, но, возможно, он ничего не слышал за шумом двигателя.

Автобус подъехал к воротам безопасности и проехал через них, не сбавляя скорости. Затем он оказался за пределами комплекса, ускоряясь по равнине Солсбери.

Алекс остался там, где был, избитый и измученный. Он позволил холодному воздуху окутать его. Каждая частичка его тела испытывала боль. Что-то стекало по его груди, и на какой-то ужасный момент он подумал, что в него стреляли. Но это была не кровь. Пробирка разбилась. Смитерсу просто придется использовать любую жидкость, которую он сможет отделить от волокна куртки Алекса. Конечно, этого было бы достаточно для анализа.

Между тем, он не мог проделать весь обратный путь в Лондон на крыше.

Как раз перед тем, как они достигли главной дороги, Алекс подполз к краю и опустил верхнюю половину своего тела так, что он висел вниз головой за окном, где он сидел. Ему повезло. Том Харрис увидел его, его глаза расширились от недоверия. Алекс сделал знак одной рукой. Том кивнул.

Примерно через минуту автобус остановился, и Том вышел. Алекс наблюдал, как он бросился за дерево и притворился больным. Он воспользовался возможностью, чтобы подойти к краю и спуститься вниз. Он, прихрамывая, подошел и присоединился к своему другу.

“Алекс!” Том выглядел испуганным. “Что с тобой случилось?”

“Все пошло не совсем так, как планировалось”.

“Ты выглядишь ужасно!”

“Неужели? Я чувствую себя великолепно. . . .”

Том помог Алексу вернуться в автобус. Им двоим пришлось обогнать мистера Гилберта, который сидел на переднем сиденье. Их учитель был еще более шокирован, чем Том. Он видел только одного мальчика, выходящего из автобуса. Так как же могло случиться, что двое из них вернулись?

“Райдер!” - выдохнул он. “Что ты делаешь вне автобуса? Что с тобой случилось?”

Алекс не знал, что сказать. Он мог только представить, как он, должно быть, выглядит.

Том пришел ему на помощь. “Он выпал из окна, сэр. Хорошо, что мы остановились ”.

“Я не верю ни единому слову из этого! Окна даже не открываются—”

“Это была задняя дверь”.

“Ну... ” Учитель биологии был не в себе. Он просто хотел вернуться в Лондон. “Завтра утром ты первым делом увидишь директора”, - отрезал он. “А теперь возвращайся на свое место”.

Алекс оперся на Тома и заковылял к задней части автобуса мимо сорока вытаращенных лиц. Все будут говорить об этом в школе на следующий день, но это был Алекс Райдер. Так или иначе, любого странного поведения следовало ожидать. Что касается Алекса, у него все еще была флешка с драгоценной загрузкой и образец из пробирки в качестве дополнительного бонуса. Он выполнил свою часть сделки и вышел из нее более или менее целым. И поскольку он не слышал ни слова от Гарри Булмана, он предположил, что МИ-6 тоже сдержала свое обещание.

Он откинулся на спинку стула, размышляя о том, что его роль во всем этом закончилась. Возможно, он никогда не узнает, что планировали Маккейн и Страйк — но какое это имело значение на самом деле? Это было не его дело, и он был просто рад, что никогда больше не увидит никого из них.

Десмонд Маккейн вернулся в кабинет Страйка, и на этот раз было ясно, что он потерял самообладание. Он сидел, скрестив ноги, одна рука сжималась и разжималась на колене, и трещина, разделявшая две половины его головы, казалось, каким-то образом расширилась, поскольку поврежденные мышцы его челюсти пытались пережевывать то, что произошло. Даже серебряная серьга с распятием потеряла свой блеск.

“Этот злоумышленник, должно быть, был здесь, в комнате, когда мы разговаривали”, - прорычал он.

“Я бы так подумал”. За своим столом Леонард Страйк облизал губы. Он постоянно моргал.

“Но где?” Большие белые глаза Маккейна медленно скользнули по кабинету. “Вот! За картиной!”

“Я не думаю, что там есть место”.

“Где же еще?” Маккейн сделал паузу, глубоко задумавшись. “Что он слышал?”

“Я не думаю, что он мог что-то слышать, Десмонд”. Страйк запнулся. “Мы были здесь всего пару минут. Просто повезло, что я заметил флешку. ”

“Итак, теперь у него есть содержимое вашего компьютера”.

“Все файлы зашифрованы. И даже если ему удастся проникнуть в них, они мало что выдадут ”.

“А как насчет пробирки?”

“Я тоже не думаю, что это имеет значение. Конечно, это плохие новости. Он проанализирует образец, но это мало что ему скажет. Я не думаю, что кто-нибудь сможет догадаться о его значении ”.

“Ты не думаешь”. Кулак Маккейна обрушился на подлокотник его стула. Страйк услышал глухой треск. Подлокотник кресла был сломан надвое. “Пять лет работы и сотни тысяч долларов! До Ядовитого Рассвета осталось всего несколько дней, и вы не думаете, что мы были скомпрометированы! Очевидно, этот злоумышленник пришел сюда после твоего проклятого посещения школы. Почему ты вообще это допустил?”

“У нас не было выбора. Мы только арендуем этот объект ... землю и здания. Мы должны делать то, что говорит нам правительство, и они настояли, чтобы у нас была пара школ в. Они настаивали, чтобы мы обучали школы ГМО-технологиям ”.

“Значит, в дом вломился правительственный агент?”

“Я не знаю, Десмонд”. Страйк достал носовой платок и вытер лоб. “Но я не думаю, что это было совпадением, что камеры вышли из строя, когда они это сделали”.

“Кто-нибудь из охранников видел незваного гостя?”

“Довольно многие из них так и сделали. И они настаивают, что это был мальчик ... подросток.”

“Это вообще не имеет никакого смысла. Если бы это был ребенок, тогда все это могло быть ... я не знаю... розыгрышем!”

“Он взорвал дымоход на установке по переработке. И он убил охранника в Ядовитом куполе.”

“Подросток? Тогда кем он был? Что он здесь делал?”

Раздался стук в дверь, и вошла доктор Беккет, ее белый халат развевался за спиной, в руках она держала папку. В ее походке было что-то военное, как у солдата, сообщающего новости о поражении. “У меня есть фотографии”, - объявила она.

“Я думал, вы сказали, что камеры не работали”, - сказал Маккейн.

“Их глушили около сорока минут”. Страйк взял папку. “Но они работали, когда автобус только прибыл, и я подумал, что, возможно, стоит потратить время на то, чтобы выяснить, кто именно пришел сюда сегодня”.

Маккейн подошел к столу. Файл, который принес Беккет, содержал дюжину фотографий, сделанных камерой, ближайшей к главным воротам. Они были зернистыми, черно-белыми, но мистер Гилберт и мисс Барри были достаточно четкими, когда выходили из автобуса, а остальная школьная группа следовала за ними. Страйк и Беккет оба наклонились вперед, рассматривая фотографии, когда Маккейн внезапно ткнул пальцем вниз.

“Он!”

“Кто это, Десмонд?”

“Ты что, не узнаешь его, идиот? Я не могу в это поверить! Это невозможно. Но в этом нет никаких сомнений. Это мальчик из Шотландии ”.

“Какой мальчик?” Тогда Страйк понял. “Мальчик из карточной игры”.

“Алекс Райдер”. Маккейн произнес это имя с нескрываемой ненавистью. “Так он себя называл”.

“Я слышал это имя на перекличке”, - пробормотал Беккет. “Но он никогда не покидал группу”.

“Кто-то, должно быть, ответил за него”, - сказал Маккейн. Его палец все еще давил на Алекса, как будто он мог раздавить его, как жука. “Это определенно тот же мальчик, и это второй раз, когда он пересекает мой путь”.

“Я думал, мы разобрались с ним, Десмонд”. Майра Беккет в смятении уставилась на фотографию. “Вы сказали, что он был в машине с тем журналистом—”

“Очевидно, мы потерпели неудачу”. Маккейн отвернулся. “Что означает, что этот раздражающий журналист тоже все еще жив. Однако этот мальчик не просто подросток. Кто такой этот Алекс Райдер? Почему он интересуется нами?”

“Мы можем это выяснить”, - пробормотал Страйк.

Маккейн кивнул. “У нас есть контакты. Мы должны использовать их. Не имеет значения, сколько это стоит. Кто-то должен что-то знать об этом мальчике ... Он явно работал не один ”. Маккейн бросил последний взгляд на фотографию. С усилием он вырвался. “Мы найдем его и вернем сюда”.

“А потом?”

“И тогда мы узнаем, что он знает”.

14

ЧУВСТВУЯ ЖАР

ГЕНРИ БРЕЙ БЫЛ ДИРЕКТОРОМ в Брукленде в течение семи лет и помощником директора в другой школе в течение пяти лет до этого. Он не часто терялся в словах, но прямо сейчас это было именно то, что он чувствовал. Он еще раз осмотрел мальчика перед собой, пытаясь понять, как действовать дальше.

Алекс Райдер отличался от всех остальных мальчиков в Брукленде. Он знал это. Несчастная смерть его дяди в автомобильной аварии почти год назад явно выбила его из колеи. Это было понятно. Но с тех пор Алекс почти не ходил в школу, пропуская неделю за неделей из-за стольких разных болезней, что в конце концов (мистер Брей никому не сказал, что он это сделал) он написал врачу, подозревая, что что-то может происходить. Он получил короткую записку в ответ. У Алекса были вирусные проблемы. Его здоровье было очень хрупким. Доктор — его звали Блант — совсем не удивился бы, если бы Алексу пришлось пропускать гораздо больше занятий в будущем.

Сейчас Алекс не выглядел больным. Он выглядел так, словно побывал в кулачном бою. На его лбу и щеке было несколько небольших порезов, и, судя по тому, как он стоял, Брэй предположил, что он повредил плечо. Он был здесь из-за отчета, присланного его учителем биологии, мистером Гилбертом. Но Алекс не подавал никаких признаков стыда или нервозности по поводу того, что может последовать. Он был просто зол.

Мистер Брей вздохнул. “Алекс. Ты очень хорошо начал седьмой год. Во всех ваших отчетах говорилось то же самое. И я хорошо осведомлен о ваших личных обстоятельствах. Я полагаю, вы были очень близки со своим дядей.”

“Да, сэр”.

“Не помогает то, что у тебя было много свободного времени от школы ... Все эти болезни. Очевидно, я сделал скидку на тебя. Но это вчерашнее дело ... Честно говоря, я потрясен. Насколько я понимаю, в автобусе была аварийная дверь, которую вы открыли, и вам удалось выпасть. Это верно?”

“Да, сэр”.

“Я поражен, что ты мог быть таким безответственным. Ты мог серьезно навредить себе. И в автобусе тоже были другие молодые люди. Ты не задумывался о том, что можешь стать причиной несчастного случая? Я не могу представить, почему вы сделали такую необдуманную вещь. ” Мистер Брей снял очки и положил их на свой стол. Это было то, что он всегда делал, когда собирался произнести приговор. “Мне ненавистна мысль о том, что ты будешь пропускать еще какие-то уроки, но, боюсь, мне придется показать тебе пример. Тебя на один день отстранят от занятий. Ты должен немедленно отправиться домой, и я написал для тебя записку, которую ты должен взять с собой ”.

Полчаса спустя Алекс пересекал школьный двор с чувством несправедливости, сжигающим его. Он пережил ядовитые растения и насекомых, рукопашный бой и пулеметный огонь. Он скачал содержимое компьютера Страйка и украл образец того, что тот варил в "Гринфилдс". Джек бы уже доставил их в офисы МИ-6 на Ливерпуль-стрит. И какова была его награда? Чтобы с тобой обращались как с непослушным школьником, отправили домой с запиской.

Первый урок уже начался, и никто не заметил Алекса, когда он вышел из ворот и направился по дороге к автобусной остановке. Пока он шел, он обнаружил, что прокручивает в голове события предыдущего дня. Появление Десмонда Маккейна совершенно выбило его из колеи. Что глава международной благотворительной организации делал в центре биологических исследований в Уилтшире? Он планировал что-то с Леонардом Страйком. Это было ясно. Они вдвоем говорили о доставке тысячи галлонов жидкости — и они сказали, что она живая. Но что это было и для чего это было? Чем больше Алекс думал об этом, тем меньше смысла это имело.

Маккейн был в тюрьме один раз в своей жизни, и он должен был снова отправиться туда. Теперь Алекс был уверен — не то чтобы он когда-либо действительно сомневался в этом, — что его близкая смерть в Шотландии, вместе с Сабиной и ее отцом, не была случайностью. Маккейн пытался их убить. Он был готов на все, чтобы защитить себя. МИ-6 хотела расследовать дело Леонарда Страйка, потому что он мог представлять угрозу безопасности. На самом деле, он использовал Гринфилдс для чего-то гораздо большего, чем кто-либо подозревал.

И тут Алекс вспомнил кое-что, что он подслушал, когда был в офисе. Маккейн собирался отправить женщину Бекет куда-нибудь на следующий день — сегодня. Место под названием Элмс-Кросс. Имя прозвучало слабым звоночком. Алекс продолжал идти, пока не пришел в интернет-кафе недалеко от Бромптонского кладбища. В заведении подавали отвратительный кофе, но за полчаса на одном из своих древних компьютеров брали всего два доллара. По крайней мере, у него была широкополосная связь.

Алекс заплатил и выбрал компьютер в самом конце, подальше от окна. Владелец мельком взглянул на него, затем вернулся к смятому экземпляру The Sun. Алекс погуглил Крест Вяза и подождал, пока страница не появится на экране. Результаты были разочаровывающими. В Уорминстере была упаковочная компания с таким названием, ресторан в Брэдфорде и киностудия в западном Лондоне, которая, по-видимому, закрылась год назад. Ни одно из них не может быть связано. Кроме . . .

“Что насчет стрельбы?”

Стрейк Маккейну. Когда Алекс услышал их, он автоматически предположил, что они говорили об оружии. Но предположим, что они на самом деле имели в виду съемку фильма? Алекс искал дополнительную информацию о студии. Это было на другой стороне Хейса, недалеко от аэропорта Хитроу. Согласно старому сообщению в новостях, после войны там было снято множество британских комедий, но из-за растущего шума самолетов и спада британского кинопроизводства они прекратили свое существование. Ходили разговоры о том, что земля будет застраиваться ... доступным жильем и большим количеством офисных помещений. Последним фильмом, который был снят там, была реклама торговой сети Woolworth's. Это казалось уместным. Несколько недель спустя Woolworth's тоже обанкротился.

Алекс принял свое решение. Джек не ожидал бы его, и даже если бы школе удалось рассказать ей, что происходит, она бы не слишком беспокоилась, если бы он не торопился с возвращением. Ему придется быть осторожным. Он все еще был в школьной форме, и это, безусловно, привлекло бы внимание, находясь на улице в середине дня, но он сомневался, что там, куда он направлялся, будет много полицейских.

Он сел на метро от Фулхэм Бродвей и остаток пути проехал на такси. Элмз-Кросс находился в странном заброшенном районе, который каким-то образом был забыт жилыми массивами, промышленными зонами и окружавшими его бездушными торговыми центрами. Когда Алекс расплачивался с таксистом, внезапно раздался рев, и он поднял глаза, чтобы увидеть подбрюшье 747-го, который, накренившись, спускался с неба к главной взлетно-посадочной полосе Хитроу. Вдалеке он мог разглядеть шоссе М4, возведенное на бетонных отрогах, наполняющее Лондон нескончаемым потоком легковых и грузовых автомобилей.

Водитель подозрительно посмотрел на него. “Разве ты не должен быть в школе?” он спросил.

Алекс дал ему щедрые чаевые. “Я участвую в школьном проекте”, - ответил он. “Мы пишем о загрязнении воздуха”.

Ложь далась легко. Алекс действительно ощущал в воздухе запах выхлопных газов, и он не мог представить, каково это - жить с этим изо дня в день. Он задавался вопросом, что он делает. Менее двадцати четырех часов назад он поздравлял себя с выполненной миссией. МИ-6 получила то, что хотела. Так почему же он был здесь, вполне возможно, снова сунув голову в петлю?

Он был зол. Это было одной из причин. Но Алекс знал, что это было нечто большее. Мистер Брей мог бы дать ему оправдание, но какая-то часть его души нуждалась в расследовании, в поиске ответов. Эта часть была намеренно взращена МИ-6 и его дядей — Иэном Райдером. Использовать его было недостаточно. Во-первых, они превратили его в человека, который хотел, чтобы его использовали.

Алекс закинул рюкзак на плечо и отправился в путь. Он дал водителю такси адрес примерно в четверти мили от своего истинного пункта назначения — на случай, если он решил позвонить в полицию и предупредить их о мальчике, не посещающем школу. Он прошел через пустое пространство с чем-то похожим на водохранилище с одной стороны и широким пространством грязной, усеянной мусором травы с другой. Перед ним тянулась проволочная изгородь. Теперь он должен был быть осторожен. Десмонд Маккейн сказал, что придет сюда сегодня. Если бы он случайно проезжал мимо, Алекс бы торчал , как больной палец, и на этот раз свидетелей не было.

ЧАСТНАЯ

СТУДИЯ ELM'S CROSS STUDIOS ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: КРУГЛОСУТОЧНОЕ НАБЛЮДЕНИЕ

Табличка висела на заборе за главными воротами, но Алекс не был уверен, что поверил в это. Как могло быть круглосуточное наблюдение, когда не было камер? Охранников тоже не было видно. Краска на вывеске выцвела, сквозь нее проглядывала ржавчина. И сами ворота были открыты, приглашая его войти.

Алекс мог видеть мощеную подъездную дорожку, ведущую к группе зданий, большинство из которых были невысокими, с длинными узкими окнами, идущими горизонтально, прямо под крышей. Возможно, когда-то они были окружены ухоженными газонами, но участок зарос высокой травой и буйным кустарником. В центре всего этого был ряд из трех ангаров, достаточно больших, чтобы вместить самолеты ... хотя они давно бы перестали летать. Все место выглядело печальным и заброшенным.

Он вошел. Если бы появились люди из службы безопасности, ему просто пришлось бы блефовать. Если немного повезет, никто здесь не узнает, что произошло накануне. И хотя охранники в Гринфилдсе были вооружены, было очень маловероятно, что они будут носить оружие рядом с крупным международным аэропортом.

Никто его не остановил. Там определенно не было камер. Алекс прошел мимо пары мусорных контейнеров, заполненных до отказа. Большая часть содержимого была бытовым мусором — старыми картонными коробками и сломанными предметами мебели. Но были и странности: пластиковый кактус, рыба-меч, уменьшенная копия Статуи Свободы без руки, держащей факел. Ему показалось, что он увидел машину, припаркованную по другую сторону кустов, и он собирался скрыться из виду, когда понял, что это был черный BMW с салоном, оставшийся со времен Второй мировой войны, сгоревший и покоящийся на кирпичах вместо шин. Он был окружен остатками старых фильмов, которые были сняты, просмотрены и забыты. Элмс-Кросс когда-то был фабрикой грез, но оборудование давно остановилось.

Он подошел к первому из ангаров с надписью STUDIO A, выведенной желтыми буквами по трафарету на стене из рифленого железа. Огромные раздвижные двери были открыты, но внутри не было ничего, кроме лужи маслянистой воды и кучи сломанного дерева. С потолка свисали кабели. Где-то в стропилах ворковал голубь, звук усиливался пустым пространством. Второй ангар был таким же. Алекс начал думать, что зря тратит время. Здесь никого не было. И вообще, зачем кому-то вроде Десмонда Маккейна понадобилась заброшенная киностудия? В конце концов, он, должно быть, имел в виду другой Вязов Крест . Алекс посмотрел на часы. Четверть двенадцатого. Джеку было бы интересно, где он был. Он достал свой мобильный телефон, думая, что позвонит ей. Сигнала не было.

“Все готово, мэм...”

“Тогда я оставлю тебя с этим”.

Алекс услышал голоса и спрятался за низкой кирпичной стеной, на самом деле сделанной из крашеного картона и дерева, еще одной старой декорации к фильму. Он уже узнал голос доктора Майры Беккет, и мгновение спустя она вышла из третьей студии, одетая в плащ, который она плотно обернула вокруг талии. С ней было двое мужчин. Алекс огляделся в поисках кого-нибудь еще, но, похоже, они были одни.

Беккет кивнул мужчинам. “Увидимся снова в Гринфилдсе”, - сказала она.

Впервые Алекс заметил пару машин, припаркованных на узкой подъездной дорожке между студиями B и C. Беккет сел в одну из них и уехал. Двое мужчин вернулись в студию. Что они вообще могли там делать? Алекс знал, что у него уже было достаточно неприятностей. Джек убьет его, если узнает, что он приходил сюда. Но он не мог просто отступить сейчас. Он должен был знать.

Беккет ушел. Алекс подкрался к входу в студию, опасаясь, что двое мужчин могут появиться в любой момент. Он заглянул внутрь. От них не было и следа, но казалось, что эта студия все еще использовалась. Он мог различить мощные огни по другую сторону огромного экрана, натянутого на металлическую раму. Экран был барьером между Алексом и тем, что происходило, но, по крайней мере, с этой стороны было темно. Он слышал, как двое мужчин бормотали на расстоянии, и знал, что на данный момент он в безопасности. Он проскользнул внутрь.

“Кое-что из этого барахла, должно быть, стоит целое состояние”.

“Ты слышал, что она сказала. Оставь это!”

Два голоса легко разносились в замкнутом пространстве. Алекс пробирался вдоль задней части экрана, держась поближе к внешней стене. Маккейн закрывал это место. Это то, что он сказал в кабинете Страйка. Возможно, мистер Брей все-таки оказал Алексу услугу. Если бы его не отстранили, у него, возможно, никогда не было бы возможности выяснить, что происходит.

Затем из-за края экрана появились двое мужчин. Если бы не темнота, они бы сразу увидели Алекса. Алекс скользнул за груду коробок, низко пригнувшись. Мужчины прошли прямо мимо него, так близко, что он мог бы протянуть руку и коснуться их. Он смотрел, как они исчезают тем же путем, каким он пришел. Хорошо. Теперь он был предоставлен самому себе.

Звук захлопнувшейся двери эхом отозвался вокруг него, как выстрел. Алекс повернулся, но он уже знал, что ничего не сможет сделать. Он услышал скрежет цепи, протягиваемой через ручки, за которым последовал щелчок висячего замка. Мужчины закончили здесь. Они оставили свет включенным. Но они заперли главную дверь на засов. Он услышал их удаляющиеся шаги и, мгновение спустя, звук заводящегося автомобильного двигателя. Ему оставалось только надеяться, что есть другой выход.

Алекс выпрямился, затем продолжил за углом экрана. И внезапно он больше не был в Лондоне, больше не был в грязном промышленном районе рядом с аэропортом Хитроу.

Он был в Африке.

Алекс на самом деле никогда не был в Африке, но сцена, которая его окружала, была безошибочной. Он был посреди скопления глинобитных хижин, полдюжины из них, без окон и с крышами из соломы. Они были построены близко друг к другу в пыльном вольере, окруженном деревянным частоколом. На бельевой веревке между двумя низкорослыми акациями висела одежда, старая, но яркого цвета. С одной стороны был колодец с несколькими предметами — кастрюлями, сковородками, несколькими оловянными тарелками — разбросанными вокруг него. Щит в форме листа и два деревянных копья были прислонены к одному из дверных проемов, как бы охраняя вход.

Только когда он поднял глаза, иллюзия была разрушена. Электрические дуговые лампы сияли с сети подиумов высоко вверху. Вместе они создавали тепло и свет африканского летнего дня. Гигантский экран на самом деле был циклорамой, сделанной из ярко-зеленой ткани. Алекс достаточно разбирался в кинотехнике, чтобы знать, что компьютер может вставить что угодно на зеленый фон. Щелчок выключателя - и деревня может оказаться в джунглях, пустыне или под ясным голубым небом.

Но какого рода фильм снимался? С содроганием Алекс осознал, что деревня была населена — но не чем-то, что напоминало жизнь. Там были три мертвые коровы, лежащие на боку, с негнущимися ногами, раздутыми животами, стеклянными и пустыми глазами. Они должны были быть сделаны из пластика. Не было запаха, над ними не роились мухи, как это было бы в дикой природе. Но это не убрало ни капли ужаса. Судя по их виду, если бы эти животные были настоящими, они бы умерли в муках.

Они были не одни. Когда Алекс продвинулся дальше в съемочную площадку, почти втянутый против своей воли, он увидел то, что когда-то было большой птицей, возможно, орлом, а теперь смятой кучей костей и перьев, лежащей в пыли. Только когда он достиг края деревни, он наткнулся на первое человеческое существо. Маленький черный мальчик, может быть, двух или трех лет, лежал, свернувшись калачиком, прикрыв глаза рукой-спичкой. Алексу стало плохо. Он мог сказать, что это был просто манекен, а не настоящий ребенок. Но кто мог создать нечто подобное? И почему?

Он видел достаточно. Он мог бы разобраться с причиной всего этого позже. Алекс просто хотел снова оказаться на свежем воздухе. Он огляделся в поисках второй двери и увидел одну, установленную в одной из стен ангара. Он попробовал открыть ее, но она тоже была заперта. Там не было окон. Он поднял глаза. Он мог видеть два зарешеченных световых люка, установленных в крыше, но не было никакого способа, которым он мог бы добраться до них, даже если бы он взобрался на осветительные платформы. Прямоугольная шахта кондиционирования воздуха проходила по всей длине ангара, подвешенная к потолку с помощью ряда металлических кронштейнов. Он мог бы добраться до световых люков, если бы взобрался на них — но даже тогда, как бы он прорубил себе путь через решетку?

Возможно, он мог бы взорвать их. У него все еще была вторая ручка с гелевыми чернилами, которую дал ему Смитерс. Он уже снимал рюкзак, когда вспомнил. Он оставил пенал с ручкой и карманный калькулятор возле своей кровати. Он проверил свой мобильный. Сигнала не было. Так что, похоже, ему просто придется ждать здесь, пока кто-нибудь не вернется.

И тогда весь мир загорелся.

Алекс не знал, что было более шокирующим — тот факт, что это было так тихо, или так неожиданно. Земля вокруг него просто взорвалась, языки огня взметнулись вверх, как будто питаемые скрытыми трубами внизу. Алекс мог оказаться посреди минного поля. Примерно полдюжины бомб, возможно, зажигательных, были взорваны одна за другой. Алекс был сбит с ног. Он знал, что если одно из устройств сработает прямо под ним, он будет убит. Он прикрыл глаза рукой, защищая их от жара.

Теперь он понял, чем занимались Беккет и двое мужчин. Закрыть это место означало уничтожить его. Должно быть, они втроем только что закончили закладывать заряды взрывчатки, когда он наткнулся на них. Они были вызваны либо таймером, либо дистанционным управлением. Для Алекса это не имело никакого значения в любом случае. Вокруг него ревело пламя. Это было так, как будто его заперли внутри какой-то огромной печи. У него были всего несколько минут, чтобы вырваться отсюда. Очень скоро он начнет задыхаться. И если бы он потерял сознание, это был бы его конец. Все здесь сгорело бы. Ничего бы не осталось.

Зеленый экран загорелся. Алекс видел, как он растворился, как огромный лист бумаги, становясь черным, а затем оранжевым и красным, когда пламя вырвалось наружу. Теперь из его глаз текли слезы. Это было трудно видеть, почти невозможно думать. Двери были заперты. Световые люки были вне досягаемости. Стены были металлическими. Мобильный был мертв. У него ничего не было с собой. Выхода не было.

Шахта кондиционирования воздуха. . .

Это был квадратный туннель, подвешенный под потолком, подключенный к стене. Это принесло воздух в здание. Так что это должно было вывести наружу. Серебристая шахта была достаточно большой, чтобы в нее можно было пролезть, и Алексу показалось, что он смог разглядеть панель доступа. Он вытер рукавом глаза. Вся одежда на веревке для стирки была объята пламенем. Одна из хижин исчезла, поглощенная огненным водоворотом. Внезапно все огни погасли. Должно быть, расплавился главный электрический кабель. Теперь ангар был ярко-красного цвета, освещенный только адом, который уничтожал его.

Кашляя, заставляя себя втягивать горячий воздух, Алекс двинулся вперед. Сам не зная почему, он схватил щит и понес его к лестнице. Это усложнило бы восхождение, но почему-то у него было чувство, что это ему понадобится. Он протянул руку и ухватился за первую ступеньку. Было уже тепло. Через минуту будет слишком жарко, чтобы держать.

Волоча щит за собой, он поднялся на дорожку. Шахта кондиционирования воздуха находилась прямо над ним, примерно в тридцати ярдах от дальней стены. Ему предстояло забраться в нее, а затем проползти все расстояние, пока под ним ревело пламя. Алекс смотрел вдаль через студию с чувством отчаяния, которое делало его слабым. Это было все равно, что запихивать себя в духовку. Если он не будет двигаться быстро, то поджарится, прежде чем доберется до другого конца.

Но будет ли вообще выход? Они должны были быть. Другого выбора не было.

Панель доступа к вентиляционной шахте крепилась четырьмя гайками и болтами. Алексу повезло. Они обернулись в его руке. Но даже это было нелегко. Дым ослеплял его. Стоял отвратительный химический запах — многие предметы декора, должно быть, были сделаны из синтетических материалов - и даже когда он втянул то немногое, что осталось, он почувствовал тошноту. Наконец четвертый болт освободился, и панель отвалилась, отскочив от дорожки и вращаясь внизу. Алекс смотрел, как он исчезает в огне. Теперь не было ничего, кроме огня. Беккет и ее коллеги сделали свою работу слишком хорошо.

Он протиснулся в открытую шахту, выставив щит перед собой. Теперь он был рад, что принес это. Даже когда он скорчился в квадратном коридоре, он чувствовал, как нагревается металл под ним. Щит, по крайней мере, защитил бы его руки. Быстро, с трудом передвигаясь в ограниченном пространстве, он сорвал с себя рюкзак и бросил его перед собой. Затем появился его пиджак. Он сложил его под коленями. Это должно было бы обеспечить защиту от жары. Он уже вспотел. Он мог видеть, как воздух колышется перед ним. Он устремил взгляд в конец туннеля. Там был квадрат дневного света, еще одна панель доступа. Это было то, чего он должен был достичь.

Он отправился в путь.

Он больше не мог видеть языки пламени, но мог представить, как они вытягиваются, облизывая металлическую поверхность прямо под ним. Он продвигался вперед так быстро, как только мог, его руки покоились на щите, колени на куртке. Но там не было достаточно места, чтобы нормально двигаться. Всего на мгновение он потерял равновесие, и его ладонь и пять пальцев приземлились на металл. Он поморщился. Поверхность была уже слишком горячей для прикосновения. Он не собирался этого делать. Конец был слишком далеко.

Нажимай на щит. Втягивает колени. Нажимай на щит. Втягивает колени.

У него кружилась голова. В туннеле почти не осталось воздуха. И куртка горела. Большая часть его веса приходилась на колени, и он мог чувствовать тепло, проходящее через них. Позади него раздался глухой лязг, и, оглянувшись, он увидел, что панель доступа была заполнена дымом, а металл прогибался. Обратного пути, конечно, не было. Ему пришло в голову, что вся шахта может освободиться, что кронштейны, удерживающие ее, могут расплавиться или оторваться, и что вся конструкция может рухнуть вниз, врезавшись в пол студии и ревущий огонь внизу. Но он не мог позволить этому остановить его.

Теперь у него болели колени, и ему пришлось переместить руки к самому краю щита, схватившись за края. К счастью, Африканский щит оказался настоящим. Если бы он был сделан из пластика, он бы уже расплавился. Алекс услышал чье-то ворчание и понял, что это был он. Каждое движение давалось с трудом: борьба с жаром, борьба за дыхание, принуждение себя не сдаваться. Он прошел больше половины пути. Он мог видеть выход — металлическую решетку — перед собой. У него не было бы времени закрутить ни одного винта, даже если предположить, что они были. Что, если бы решетка была приварена на место? Нет. Даже не думай об этом. Алекс тасовал быстрее и быстрее. Втяните колени. Нажимай на щит.

Последние десять ярдов были худшими. Зрение Алекса было затуманено. Он чувствовал, как слезы текут по его лицу. Но потом он был там. Решетка была перед ним. Он протянул руку и ухватился за нее, сжимая пальцами металлические планки. Он не двигался. Он пожал ее. Что-то прошептало позади него, и он обернулся, чтобы увидеть огненный шар, медленно катящийся от дальнего конца к нему. Оставалось сделать только одно. Он задвинул щит за спину, затем каким-то образом переместился так, что оказался лежащим на спине. Его плечи кричали на него. Металл был слишком горячим. Он чувствовал запах своей одежды, которая начала гореть. Он ударил обеими ногами, разбивая их о решетку.

Ничего.

Огненный шар приближался, паря в пространстве, уже на полпути вниз по шахте. Он пнул во второй раз, и решетка распахнулась. Все еще лежа на спине, Алекс подтянулся вперед, используя подушечки ног. Он зацепился пятками за край стены и каким-то образом вывалился наружу.

Он падал. Как высоко он был? Неужели он сделал все это только для того, чтобы сломать себе шею, когда ударился о бетон внизу? Но ему повезло. Земля в задней части студии поднялась, и он упал на мягкую траву, на склон холма. Он перевернулся несколько раз, затем остановился. Над ним было пламя, вырывающееся из маленькой площади, которая только что предоставила ему выход. Хотя металлические стены удерживали большую часть огня, дым просачивался сквозь щели, поднимаясь в воздух. Алекс услышал звон разбитого стекла, когда разбились окна в крыше, и из них повалил густой дым . Кашляя, вытирая глаза, он поднялся на ноги.

Первые пожарные машины прибыли через десять минут, за ними последовала полиция. Пилот, заходивший на посадку в Хитроу, увидел, что происходит, и связался по рации с властями. К тому времени, когда пожарные вышли и начали разматывать шланги, вся студия С превратилась в бушующий ад. Внутри не осталось бы ни единого свидетельства съемок.

Пожарные сделали все, что могли, но в конце концов было проще просто позволить зданию гореть. Тем временем полиция проверила остальную часть комплекса, убедившись, что вокруг больше никого нет. Никто из них не заметил одинокого школьника, хромающего по главной дороге в поисках такси, чтобы отвезти его домой.

15

Вопросы и ответы

“АЛЕКС РАЙДЕР - АГЕНТ, работающий на Отдел специальных операций МИ-6. Я знаю, в это трудно поверить, но я обещаю вам, что это правда. Он живет в Челси, недалеко от Кингз-роуд, с экономкой, которая выступает в качестве его опекуна. Ее зовут Джек Старбрайт. Насколько я знаю, у него нет родственников. Его дядя, человек по имени Ян Райдер, тоже был шпионом, но его убили. Это было, когда парня завербовали ”.

Гарри Булман развернул пластинку жевательной резинки, аккуратно перекатал ее между большим и указательным пальцами и отправил в рот. Он сидел в импровизированном офисе, который стоял на краю строительной площадки в Лондоне, недалеко от Кингс-Кросс. Там был дешевый письменный стол, три пластиковых стула и холодильник с чайником и кофейными кружками. Стены были покрыты чертежами архитектора. Снаружи работа на сегодня закончилась, и казалось, что все разошлись по домам. С ним были двое мужчин. Он узнал одного из них. Десмонд Маккейн достаточно часто появлялся в газетах, чтобы его лицо было знакомым. Он был одет во все черное, одна нога закинута на другую, руки покоились на коленях. Булман мог видеть свое отражение в ярко отполированной коже ботинка Маккейна. Другой мужчина был представлен как Леонард Страйк. Он был старше Маккейна, с серебристыми волосами, падающими на лоб. Он выглядел взволнованным.

Булман тоже был аккуратно одет. Он надел костюм и галстук для этой встречи, и его портфель со всеми его записями стоял у его ног. Но что-то ушло из него с тех пор, как он появился в доме Алекса. Его уверенность и развязность сменились тупым чувством обиды. Он был человеком, который был ранен, и это было заметно. Он говорил медленно, взвешивая слова, и ненависть в его голосе была безошибочной. Даже в том, как он жевал резинку, было что-то механическое. Он мог бы жевать сырую плоть.

После того, как он был освобожден полицией, Булман отправился домой. Он открыл бутылку виски и выпил половину, уставившись в стену. Он был в ужасе. За считанные часы у него отняли всю его жизнь, и — это было хуже всего — это могло случиться снова в любое время. Человек по имени Кроули абсолютно ясно дал это понять. Они могли бы просто щелкнуть пальцами, и он исчез бы с лица земли, отправленный в какую-нибудь психиатрическую больницу, где его оставили бы гнить. Они, вероятно, наблюдали за ним, даже когда он сидел там. Он подумал, не прослушивается ли его квартира. Почти наверняка. Впервые в жизни он почувствовал, насколько был бы бессилен, если бы система — общество, правительство, что угодно — обернулась против него. Они дали ему предупреждение, и это поразило его в самое сердце.

Гарри Балман был кем угодно, но он не был глупым. Он знал, что не будет никакой газетной статьи об Алексе Райдере, никаких заголовков на первой полосе, никакой издательской сделки. Даже если бы он осмелился попробовать еще раз, в городе не было ни одного редактора, который подошел бы к нему близко. Интернет? Несмотря на то, что он сказал Алексу, он знал, что нет смысла публиковать историю в киберпространстве. Это ничего бы ему не дало, кроме того, что его убили.

Но больше всего его раздражал не Кроули. Это была не МИ-6. Дело было в том, что он потерпел поражение от четырнадцатилетнего мальчика. Мистер Алекс Кровавый Райдер. Ребенок, вероятно, смеялся над ним.

Когда несколько недель спустя зазвонил телефон, и Балман услышал голос одного из своих контактов, бывшего солдата, который помог ему собрать историю воедино, репортеру захотелось повесить трубку. К счастью, мужчина не упомянул Алекса Райдера. Он просто сказал, что появилось кое-что интересное, и поинтересовался, не хотел бы Булман встретиться в обычном месте.

Обычным местом был паб "Корона" на Флит-стрит. Булман использовал свою старую армейскую выучку, чтобы убедиться, что за ним не следят, но он все равно настоял на том, чтобы дойти до второго паба на другом конце города, прежде чем сказать хоть слово. И даже тогда он выбрал заднюю комнату, где музыка была врублена на полную громкость и больше никого не было видно.

И это было, когда он услышал, что кто-то еще теперь задавал вопросы об Алексе Райдере, и что они были готовы заплатить хорошие деньги за информацию. Все это делалось очень незаметно. Друг даже не знал, кто хотел знать, но в деньгах было много нулей, и был номер телефона, который он мог передать, если Булману было интересно.

Булману потребовалось двадцать четыре часа, чтобы прийти к решению. Каждый инстинкт подсказывал ему, что у Алекса Райдера есть враг и что они делают это не для того, чтобы сделать ему подарок-сюрприз на день рождения. Был риск выдвинуть себя вперед. Он мог попасть в ловушку. Но даже когда он обдумывал это, две мысли оставались у него в голове. Первым были деньги, в которых он нуждался. Второй была возможность того, что он мог причинить Алексу серьезный вред.

В конце концов он позвонил.

Он переходил от одного анонимного голоса к другому. Три разных человека задавали ему вопросы, прежде чем ему, наконец, сказали прийти сюда, и он был совершенно уверен, что его собственное прошлое, все о нем, было бы проверено. Но то, как все это происходило, успокоило его. Кем бы ни были эти люди, они, как и он, боялись, что их разоблачат. И чем осторожнее они будут, тем в большей безопасности он будет.

Наконец, была назначена дата этой встречи. Судя по вывескам на улице, это было место нового общежития для бездомных, которое строила международная благотворительная организация First Aid. Тем не менее, Булман был поражен, оказавшись лицом к лицу с преподобным Десмондом Маккейном. Конечно, он помнил историю о члене парламента, который стал плохим, о сгоревшем здании и ложном страховом требовании. Он слышал, что Маккейн исправился. Последние пять лет он посвятил себя благотворительным проектам. Ну, очевидно, он был не таким уж святым, как думали люди. Булману уже приходило в голову, что за всем этим может скрываться другая история, но, конечно, он держал эту мысль при себе.

Не было ни любезностей, ни представлений. Никаких предложений чая или кофе. После того, как Булман сел, Маккейн открыл собрание, как будто он действительно был викарием, обращающимся к своей пастве.

“Я ценю, что вы пришли сюда сегодня, мистер Булман. Это очень великодушно с вашей стороны. Я так понимаю, у вас есть информация о мальчике по имени Алекс Райдер. Пожалуйста, не могли бы вы быть достаточно добры, чтобы рассказать мне все, что вы знаете. ”

И Булман сделал именно это. Как только он начал, он обнаружил, что все это льется из него, все, что он узнал во время своих исследований. Это было трудно остановить.

“Они завербовали ребенка!” Маккейн слушал молча, но теперь он повернулся к Страйку. “Ибо они - нечестивое поколение, дети, у которых нет веры’. Нас должна была предупредить книга Второзакония, глава тридцать вторая”.

“Он был невероятно успешным”, - сказал Булман, хотя ему было неприятно признавать это. “У меня есть заметки по его последним трем заданиям, и, возможно, были и другие”.

“У тебя есть его адрес?”

“Я действительно был у него дома. Я знаю, где он ходит в школу. Я все это записал для тебя. Я могу рассказать вам все, что вы хотите знать ”. Балман не хотел испытывать судьбу, но не смог удержаться и задал несколько собственных вопросов. Это была слишком хорошая возможность, чтобы ее упустить. Невинно начал он. “Что это за место? Ты строишь хостел?”

“Это ужасно, количество молодых бездомных в Лондоне”, — сказал он, и, к удивлению Булмана, ему действительно пришлось смахнуть слезу. “На улицах без еды и крова! ”Скорая помощь" получила эту землю от одного из самых известных застройщиков города, и я рад сообщить, что мы собрали достаточно денег, чтобы построить место, где о них можно позаботиться, обеспечив их едой и теплой одеждой ".

“Ты много занимаешься благотворительностью”.

“Я сделал это делом своей жизни”.

Это был момент спросить, что Булман действительно хотел знать. “Так почему вы интересуетесь Алексом, мистер Маккейн?” - небрежно продолжил он. “Я должен сказать тебе, что все, что ты делаешь с этим ребенком, меня устраивает. Но мне было бы интересно узнать...

“Я уверен, что вы бы так и сделали, мистер Булман”. Круглые белые глаза остановились на нем, и на мгновение он вздрогнул. “Вы журналист, я понимаю”.

“Это верно”.

“Мне было бы неприятно думать, что у вас может возникнуть соблазн написать об этой сегодняшней встрече”.

“Это зависит от того, сколько вы собираетесь мне заплатить”.

“Мы уже договорились о цене”, - пробормотал Страйк. “Двадцать тысяч долларов наличными”.

Булман облизнул губы. Он чувствовал вкус мяты от жевательной резинки. “Я согласился на эту цену до того, как понял, что в этом замешан мистер Маккейн”, - сказал он. “Но я подумал, что в сложившихся обстоятельствах мы могли бы пересмотреть условия”.

“Я согласен с вами”, - сказал Маккейн. “Это именно то, что я решил сделать”.

Он достал пистолет и трижды выстрелил в журналиста; один раз в голову, один раз в горло и один раз в грудь. Последний жест Булмана был жестом удивления. Его глаза расширились, даже когда его руки взлетели вверх, а тело дернулось в кресле. Затем он откинулся назад. Кровь сочилась из трех пулевых отверстий, растекаясь по его рубашке.

“Это было абсолютно разумно?” - Спросил Страйк.

“Это было неизбежно”, - ответил Маккейн. Он сунул пистолет обратно в карман. “Он не собирался молчать. Он был жадным. Через неделю или через год он стал бы помехой”.

“Я уверен. Но в безопасности ли мы?”

“Я бы очень сомневался, что он кому-нибудь сказал, что едет сюда. Нет ничего, что связывало бы его с тобой или со мной. Он был журналистом. Теперь он мертвый журналист. Кого на самом деле волнует разница?”

“А что насчет Алекса Райдера?” Страйк встал и подошел к окну. Он подал сигнал, и мгновение спустя послышался звук заводящегося двигателя. “Мы не можем продолжать, Десмонд. Ядовитый рассвет завершен”.

“Нет”. Маккейн не повысил голоса, но единственное слово прозвучало мрачно и громоподобно. Они знали друг друга много лет, но в тот момент Страйк задался вопросом, полностью ли он понимает, что происходит в голове другого человека. Там было что-то вроде безумия. Он не хотел слушать никаких аргументов. “Мы планировали это слишком долго”, - сказал Маккейн. “Мы потратили слишком много времени и слишком много денег. Все на своих местах”.

“Но если МИ- 6 знает, что мы делаем ...”

“Они не могут знать. Это невозможно ”.

“Они послали мальчика. Сначала в Шотландию, а потом в Гринфилдс ”.

“Я не так уверен”. Маккейн взглянул на Балмана так, как будто забыл, что только что застрелил его, и ожидал, что тот сделает какой-нибудь комментарий. “Когда Алекс Райдер приехал в Килморский замок, он был гостем другого журналиста, Эдварда Плезанса. Там тоже была девочка-подросток. Когда он приехал в Гринфилдс, он был на школьной вечеринке. Это было совсем по-другому. Я не совсем понимаю, что здесь происходит, но, возможно, все не так гладко, как кажется ”.

“Даже если так... ”

Маккейн поднял руку, призывая к тишине. “Мы не отменяем ”Ядовитый рассвет", - сказал он. “И, конечно, пока нет. Мне кажется, что мы должны встретиться с этим Алексом Райдером и немного поговорить”.

“Ты думаешь, он просто войдет сюда?”

“У меня есть кое-что еще на уме”. Маккейн встал. “Мы собираемся заработать невообразимую сумму денег”, - сказал он. “Двести миллионов долларов. Может быть, больше. Но это означает, что мы должны рисковать. Более того, мы должны быть уверены, что будем на шаг опережать оппозицию. И это именно то, что мы собираемся сделать ”.

Он потянулся вперед и схватил Гарри Булмана за ворот рубашки. Журналист никогда не был маленьким человеком, а теперь он стал, во всех смыслах, мертвым грузом. Несмотря на это, Маккейн без особых усилий поднял его на ноги и потащил к двери. Все еще держа его, он вышел наружу. Пока он разговаривал со Страйком, заработал механический экскаватор, который ждал его по другую сторону двери с поднятым металлическим рычагом. За окном сидел водитель и курил. Маккейн бросил тело, и водитель завел двигатель и покатил вперед. Раздался хруст механизма, когда рука опустилась и мертвого мужчину подняли. Затем экскаватор развернулся, неся Балмана к грязной выемке, которая вскоре станет его могилой.

Маккейн смотрел ему вслед. “Что ж, похоже, мистер Балман наконец получил то, чего хочет каждый журналист”, - сказал он.

Страйк взглянул на него.

“Сенсация”.

Маккейн принял свое решение. Он двинулся в путь, обходя лужи, чтобы не запачкать обувь, направляясь к своей машине.

“Так что именно, по-твоему, происходит?”

Не успел Алан Блант задать вопрос, как к его столику подошел официант с основным блюдом: стейком и пирогом с почками для него, салатом из тунца для миссис Джонс. Эти двое предпочли не разговаривать, пока расставляли тарелки и наливали вино. Они обедали в клубе Бланта "Мандарин" в Уайтхолле. И хотя все официанты получили допуск к секретной работе, двое из них предпочитали не разговаривать, пока был хоть какой-то шанс быть подслушанными. Очень многие члены "Мандарина" были либо политиками, либо руководителями разведки, и говорили, что это самое недружелюбное место в Лондоне. Никто никому не доверял. Участники очень редко разговаривали друг с другом вообще.

В то утро Блант и его заместитель прошли полный инструктаж у главного научного сотрудника МИ-6, невероятно умной женщины по имени Редвинг. Она проанализировала жидкость, которая просочилась в куртку Алекса Райдера после того, как разбилась украденная им пробирка. Ее отчет — она всегда была обстоятельной — начался с шерсти, полиэстера и яблочного сока. Первые два, конечно же, были материалами самой куртки. Третья, возможно, пролилась во время школьного обеда.

Но остальные ингредиенты были более интересными. По словам Редвинг, в пробирке содержалось нечто, что она назвала bitrites infestans. По сути, это был биологический суп, который, казалось, был приготовлен из множества разных грибов. Было слишком рано говорить, какие именно грибы использовались, но предварительные тесты оказались неожиданными. Жидкость была совершенно безвредной. Это даже имело питательную ценность. Несмотря на отвратительный вкус, его можно употреблять людям или животным без побочных эффектов. Редвинг пару раз ела в “Мандарине", поэтому в заключение сказала: "Они могли бы подать это в вашем клубе, мистер Блант, и вы могли бы даже не отправлять это обратно. Почему они придают этому столько значения, немного озадачивает. Тысяча галлонов? Это то, что сказал твой агент? Ну, я не могу сказать вам, что они собираются с этим делать, но я могу заверить вас, что худшее, что это может вызвать у вас, - это несварение желудка. . . .”

Алекс рассказала Джеку, что произошло в Гринфилдсе, а она, в свою очередь, проинформировала МИ-6. Появление Десмонда Маккейна, погоня по комплексу, Ядовитый купол, побег с крыши ... они знали все это. Но, как и Алекс, они все еще не имели четкого представления о том, что именно происходит.

Официант удалился, и миссис Джонс попыталась ответить на вопрос Бланта. “Я совсем не удивлена, что Маккейн замышляет недоброе”, - сказала она. “В конце концов, у него есть криминальное прошлое”.

“Разве он не обратился в христианство?”

“Так он утверждает - и, честно говоря, его благотворительная организация First Aid проделала очень хорошую работу. Но после того, что Алекс рассказал нам ...”

“Конечно”. На этот раз Блант собирался поверить всему, что сказал Алекс. В конце концов, как бы ему ни было неловко признавать это, мальчик был прав в прошлом, а МИ-6 оказалась неправа. “Есть ли какая-либо связь между Маккейном и этим человеком Леонардом Страйком?” - спросил он.

“Ничего такого, что мы смогли бы найти”.

“Что мы знаем о передвижениях Маккейна за последние пять лет?”

“Я готовлю отчет. Это будет на твоем столе сегодня днем ”.

Блант разломил корку своего пирога и изучил содержимое. Еда в Mandarin Club была невкусной, но членам клуба она и так понравилась. Это напомнило им о школе. “Должен сказать, я очень беспокоюсь обо всем этом”, - сказал он. “У меня всегда было ощущение, что департаменту однажды придется обратить свое внимание на ГМО-продукты. Есть люди, которые делают вещи, которые половина мира даже не понимает ”.

“Мы - это то, что мы едим”. Миссис Джонс потеряла аппетит. Она отложила нож и вилку.

“Вот почему я заинтересовался мистером Страйком. И если он работает рука об руку с Маккейном, это, безусловно, настораживает. Нам нужно знать, что они задумали”.

“А как же Алекс?” - спросила миссис Джонс.

“Как обычно, Алекс проделал чрезвычайно хорошую работу. Нам действительно нужно убедиться, что мы возьмем его на постоянную работу после того, как он закончит колледж. Он уже показал себя более изобретательным, чем многие из наших агентов для взрослых ”. Блант воткнул вилку в пирог и вытащил кусок довольно жирного мяса, покрытого густой коричневой подливкой. “Но что касается этого бизнеса, он больше не участвует. Может быть, вам стоит написать ему записку, миссис Джонс. Мы плохо обращались с ним в прошлом, но, возможно, мы могли бы послать ему краткую благодарность? И, может быть, нам стоит вложить пакет конфет ”.

Алан Блант начал есть свой обед. Он все еще был озадачен грибным супом, но его отдел будет работать над этим. Это было важно. Тем временем Алекс Райдер был уже не в своем уме.

16

СПЕЦИАЛЬНАЯ ДОСТАВКА

АЛЕКС МОГ СКАЗАТЬ, что ДЖЕК был в плохом настроении. Она приготовила завтрак, как делала каждое утро: вареные яйца для него, фрукты и мюсли для нее. В его комнате его ждал свежевыглаженный пиджак. Но она молча ходила по кухне, а когда загрузила посудомоечную машину, то поставила тарелки так, словно имела на них личную обиду.

Он знал, что ее расстроило. “Джек”, - сказал он. “Мне жаль”.

“Это ты?” Она подняла тостер и смахнула воображаемые крошки.

“Я есть. Действительно.”

Джек обернулся и вздохнул. Она никогда не могла долго злиться, и они оба знали это. “Я просто иногда тебя не понимаю”, - сказала она. “Мы оба согласились, что Гринфилдс - это не твое дело. Ты сделал то, что тебе сказали, и тебе повезло, что ты выбрался живым. Так что же, черт возьми, по-твоему, ты задумал?”

“Я не знаю”. Алекс на мгновение задумался. “Я просто разозлился после того, как меня отчитал мистер Брей. И я подумал, если бы я только мог выяснить, что делал Маккейн ...”

“Что именно он делает?” Джек сел за стол. “Вы говорите, что там была съемочная площадка, африканская деревня. Но почему? В чем смысл?”

“Я думал об этом. Маккейн занимается благотворительностью. Первая помощь. Они пользуются популярностью по всему миру. Может быть, это его план. Он хочет собрать деньги на то, чего не произошло ”.

“Фальшивый призыв к благотворительности”.

“Именно. Он показывает фильм о какой-то несуществующей деревне. Люди присылают деньги. Он может оставить это себе ”.

Джек на мгновение задумалась об этом, а затем покачала головой. “Это не сработает, Алекс. В наши дни все показывают по телевизору или в газетах. Люди бы достаточно скоро узнали, если бы это было неправдой ”.

“Ты можешь вспомнить что-нибудь еще?”

“Нет. Но я думаю, что мы должны вернуться в МИ-6 и на этот раз предоставить это им ”. Она многозначительно посмотрела на него. “Хорошо?”

Алекс улыбнулся. “Это то, что я уже решил”, - сказал он. “Ты не против вернуться?”

“Конечно, нет”, - ответил Джек. “Я начинаю задаваться вопросом, когда все это закончится. Ты идешь на вечеринку в Шотландии и оказываешься на дне озера. Школьная экскурсия едва не приводит тебя в больницу. А теперь это!” Она взяла один из тостов Алекс и разломила его пополам. “Проблема в том, что в тебе слишком много шпионского. Во всем виноват твой дядя. И твоего отца. И твоего дедушки. Насколько нам известно, он, вероятно, тоже был шпионом ”.

Алекс посмотрел на часы. Было четверть девятого. “Я должен быть на пути в школу”, - сказал он.

“Да”. Джек кивнул. “Давай больше не будем ввязываться в неприятности с мистером Брэем”.

Алекс побежал в свою комнату, собрал свои книги и надел запасную куртку. Он уже собирался уходить, когда заметил черную гелевую ручку, которую дал ему Смитерс, лежащую на его столе. Повинуясь импульсу, он сунул его в карман. Он знал, что Том Харрис получил бы удовольствие, увидев это.

Он поспешил обратно вниз и через холл, выкрикнув на прощание “До свидания!”. Уходя.

“Не забудь свой шарф!” Джек перезвонил.

Она опоздала. На улице было холодно, но сухо, и не было ветра. Алекс закинул рюкзак на плечо и направился по переулкам, которые должны были привести его к Кингз-роуд.

Эта часть Челси была полна элегантных таунхаусов, стоящих бок о бок с дорогими автомобилями, припаркованными снаружи. Через несколько месяцев деревья зацветут, а глициния повалит кирпичную кладку. Иэну Райдеру нравилось бывать здесь, потому что здесь было тихо и уединенно, и все же он находился в центре города. Он всегда ненавидел пригороды. “Хорошее место для детей и ветеринаров”. Алекс все еще слышал его слегка загадочное замечание.

В конце улицы был фургон FedEx, неудачно припаркованный за углом, и двое мужчин, одетых в комбинезоны, изучали планшет, который они держали между собой. Они явно потерялись, и когда Алекс приблизился, один из них подошел к нему.

“Извини меня, приятель”, - сказал он. “У нас доставка на Пакард-стрит. Ты не знаешь, где это, не так ли?”

Алекс покачал головой. “Здесь поблизости нет Пакард-стрит”.

“Ты уверен? Вот что здесь написано ”. Мужчина протянул планшет, приглашая Алекса взглянуть.

Его насторожил пустой фургон.

Двери фургона были открыты, и если они осуществляли доставку по адресу в Челси, почему внутри ничего не было?

Алекс дернулся назад, но было уже слишком поздно. Двое мужчин поместили Алекса между собой так, что они оказались в идеальном положении: один перед ним, другой сзади. Он услышал, как планшет упал на тротуар. Это был просто реквизит. Им это больше не было нужно.

Один из мужчин схватил его за горло. Алекс извивался, пытаясь освободиться. В то же время он увидел нечто, от чего у него по спине пробежал холодок. Второй доставщик достал шприц для подкожных инъекций. Они были здесь не для того, чтобы убить его. Они были здесь, чтобы забрать его. Фургон был для него.

Алекс воплотил в жизнь все, чему его учили. Он знал, что даже двум взрослым мужчинам было бы почти невозможно затащить его в фургон ... если только они не соприкоснулись с иглой. Это было то, чего он должен был избегать. Так что он не стал тратить силы, пытаясь освободиться от замка на шее. В любом случае, это было слишком сильно. Вместо этого он использовал собственную силу мужчины против него, откинувшись назад, оторвав обе ноги от земли и нанеся удар. Мужчина со шприцем искал, куда бы его воткнуть, и с удовлетворенной улыбкой Алекс увидел, как подошвы его ботинок врезаются в шприц, разбивая его о грудь мужчины. Если они планировали вырубить его, они могли забыть об этом. Теперь было бы вдвое труднее заставить его исчезнуть.

Пока что с начала атаки прошло не более десяти секунд, и Алекс знал, что время на его стороне. Улицы Челси могли быть тихими, но было восемь тридцать утра, и люди, должно быть, направлялись на работу. Он не мог позвать на помощь. Его все еще душили. Но кто-нибудь увидел бы, что происходит. Им пришлось.

Конечно же, фигура повернула за угол, и Алекс был вне себя от радости, увидев сине-серебристую форму полицейского. Алекс почувствовал, как мужчина позади него ослабил хватку, когда полицейский побежал вперед, и он с благодарностью втянул воздух.

“Что здесь происходит?” потребовал полицейский.

“Они...” - начал Алекс и остановился, почувствовав, как что-то ударило его в спину, чуть выше пояса. Вторая игла! Человек, который держал его, должно быть, достал его из кармана. Но, конечно...

Полицейский ничего не делал, и даже когда силы покинули его, а ноги подкосились, Алекс понял. Полицейский был не более реален, чем доставщики. Они все были в этом заодно. Алекса обманули, и он ничего не мог поделать, поскольку какой бы наркотик ни был вколот в него, он проходил через его организм. Он увидел, как улица накренилась, а затем повернула вбок, и понял, что единственная причина, по которой он не лежал плашмя на тротуаре, заключалась в том, что доставщики поймали его и несли в фургон.

Он был зол на себя. Всего несколько минут назад Джек обвинял его. Он мог умереть на Элмс-Кросс, и она бы никогда не узнала, что с ним случилось. Он обещал ей, что это никогда не повторится. И все же это уже было. Через несколько часов школа сообщит о его исчезновении. Она бы подумала, что он снова ее предал. Если он умрет, он никогда не сможет сказать ей правду.

Это все его вина. Ему не следовало идти на киностудию. Ему вообще не следовало связываться с Десмондом Маккейном. Он хотел бы позвонить Джеку и рассказать ей. Но было слишком поздно. Едва приходя в сознание, уже неспособный сопротивляться, его запихнули в заднюю часть фургона. Он даже не слышал, как захлопнулись двери.

Алекс открыл глаза.

Кто-то что-то делал с его головой. Прядь светло-каштановых волос извивалась, падая ему на глаза. В то же время он услышал щелчок ножниц. Он сидел в кресле в помещении, похожем на гостиничный номер. Они не связали его, но в этом и не было необходимости. Он все еще был под действием наркотика и не мог пошевелиться. Его сняли со школьной формы и одели в плохо сидящий спортивный костюм. Они стригли его волосы. Двое доставщиков стояли над ним. Там было окно, закрытое шторой, и, в самом углу его поля зрения, неубранная кровать. Ковра нет. Его ноги, казалось, опирались на какую-то металлическую полку, но у него не было сил посмотреть вниз.

Двое мужчин разговаривали, их голоса походили на отдаленное эхо, которое он не мог разобрать. Один из них заметил, что он проснулся, и схватил его за голову, сжимая его щеки между большим и указательным пальцами. Еще больше его волос упало ему на колени. Он чувствовал, как холодный воздух касается его головы.

“Он вернулся”, - сказал мужчина.

“Хорошо”.

Из ниоткуда появилась женщина — должно быть, она стояла у него за спиной, — и Алекс узнал Майру Беккет, руководителя "Гринфилдс". Как ни странно, она была одета как медсестра, в комплекте с накрахмаленной белой шляпой. Косая челка темных волос выглядела более суровой, чем когда-либо, как будто ее срезали одним ударом меча. Ее глаза за круглыми золотыми очками были слегка сумасшедшими. У Алекса пересохло во рту, и его затошнило, но он сумел выругаться в ее адрес, одним ядовитым словом.

“Мы сделаем это сейчас”, - сказала она.

Они схватили его за руку и закатали рукав. Алекс поморщился, когда ему сделали еще один укол, длинная игла вошла в плоть чуть выше запястья. Но на этот раз они его не убрали. Беккет приклеил его на место, и Алекс увидел, что там была трубка, соединяющая его с пластиковой коробкой размером с пачку сигарет, которую они приклеили скотчем к его руке.

“Эта капельница будет продолжать вводить вам лекарства, которые мы используем, в течение следующих нескольких часов”, - объяснил Беккет. “Ты не сможешь двигаться или говорить. Будут и другие побочные эффекты. Постарайся дышать нормально ”.

Алекс почувствовал волну тошноты. Он был совершенно беспомощен. И что бы ни планировали эти люди, это не должно было закончиться в этой комнате.

Мужчины закатали рукав, спрятав пластиковую коробку. Алекс знал, что он закачивает свой яд, капля за каплей, в его кровоток. Он попытался дернуть рукой, но у него совсем не было сил. Он выругался на Беккет во второй раз, но его голос больше не работал, и все, что получилось, было нечленораздельным мычанием.

Беккет склонился над ним и надел ему на лицо очки. Алекс попытался стряхнуть их, но они плотно прилегали, закрывая уши. “Ты можешь убрать его сейчас”, - сказала она.

Он был в инвалидном кресле! Алекс не осознавал этого, пока один из мужчин не развернул его и не вытолкнул за дверь. Они свернули в длинный коридор. “Подожди минутку”, - сказал Беккет. Она шагнула вперед и присела рядом с Алексом так, чтобы ее лицо было близко к его. “Что ты об этом думаешь?” - спросила она с легкой улыбкой.

В конце коридора было зеркало в полный рост. Алекс уставился на себя в шоке и неверии. Его волосы были подстрижены так ужасно, что он выглядел на два года старше своего истинного возраста и совершенно жалким. Спортивный костюм был цвета отвратительного синяка. Он был на один размер больше и был весь в пятнах, как будто он не мог прокормиться сам. Его кожа была бледной и нездоровой. Очки, которые ему дали, были намеренно уродливыми: черный пластик с толстыми линзами. Они немного криво повисли на его лице.

Наркотики атаковали его мышцы, парализовав его и каким-то образом изменив форму всего его тела. Его челюсть отвисла, а глаза остекленели. Алекс точно знал, что они сделали. Они превратили его в отвратительную пародию на инвалида. Из-за них он выглядел повредившимся рассудком ... Но хуже того, они лишили его и достоинства. В некотором смысле, это была блестящая маскировка. Люди могли бы взглянуть на него на улице, но они были бы слишком смущены, чтобы посмотреть дважды. Беккет принимала их предрассудки и использовала их в своих интересах.

Беккет, должно быть, подал сигнал. Алекса повели по коридору к лифту. После этого, должно быть, подействовали дополнительные наркотики, потому что его мир, казалось, подпрыгивал.

У него было туманное ощущение, что он на улице, и он вкатился в фургон.

Он был в фургоне.

Он был в аэропорту Хитроу! Разве он не был здесь всего несколько недель назад с Сабиной и ее родителями? От света терминала у него болели глаза, и он видел, как люди быстро смотрели на него, а затем отворачивались, стыдясь самих себя. Он попытался позвать на помощь, но низкое, жалкое бормотание, сорвавшееся с его губ, только усилило впечатление, что он инвалид. Они понятия не имели, что происходит. Они бы даже не догадались, что его похитили, увезли на их глазах.

Паспортный контроль. Они, конечно, снабдили Алекса поддельными документами, но ему показалось, что чиновник не слишком внимательно присматривался. Мальчик в инвалидной коляске в сопровождении медсестры. Двое мужчин остались.

“Джонатан любит летать на больших самолетах. Не смей, Джонатан!” Беккет разговаривал с ним, обращаясь к нему так, как будто ему было шесть лет.

Я не... Алекс хотел сказать офицеру по паспорту свое настоящее имя. Но ничего похожего на слово не вышло.

И теперь он был в какой-то гостиной.

Сейчас везут по коридору.

В самолете. Сиденье было убрано, чтобы освободить место для инвалидной коляски. Другие пассажиры проходили мимо него, неся свой багаж. Он увидел, как они посмотрели в его сторону. Каждый раз реакция была одинаковой. Недоумение, осознание того, что что-то было не так, затем жалость и, наконец, чувство смущения. От наркотика у него подергивалось колено. Его рука, лежащая на колене, делала то же самое.

“Постарайся немного поспать, Джонатан”, - сказал Беккет. “Это долгий перелет”.

Куда они его везли? И почему? Они действительно думали, что им это сойдет с рук, вывезя его из страны с поддельным удостоверением личности? Джек бы уже знал, что он пропал. Школа позвонила бы ей, и она бы предупредила МИ-6. Они бы искали его. За каждым аэропортом будет установлено наблюдение.

Кроме . . .

Какой это был день? Его могли накачать наркотиками на несколько часов или неделю. Или месяц. Алекс не мог контролировать свое тело, но они оставили его разум нетронутым ... Не так ли?

Он был достаточно бдителен, чтобы понять, что все не совсем безнадежно. Все вернулось к Десмонду Маккейну. МИ-6 знала, что произошло в Гринфилдсе. Джек рассказывал им о Кресте Вязов. Они выследили бы Маккейна, и это привело бы их к нему.

Они витали в воздухе. Как это было возможно? Алекс не мог вспомнить, как взлетел. Как долго они летели? Он попытался понять, куда они могли направиться. Было светло, когда они были на взлетно-посадочной полосе, и все еще светло сейчас. Если бы они какое-то время находились в воздухе, это, по крайней мере, указывало бы на то, что они направлялись не на восток. В разных часовых поясах ночь наступила бы быстрее. Тогда на юг или на запад? Он не мог повернуть голову — мышцы шеи отказывались работать, — но когда они проходили мимо, он заметил, что многие другие пассажиры были чернокожими, одетыми в одежду, которая была слишком яркой для Великобритании. Они могли бы отправиться домой.

Африка.

Еду подавали — но не ему. Стюардесса грустно улыбнулась ему, как будто понимая, что он не может прокормить себя. Беккет достал немного детского питания и попытался запихнуть его в рот ложкой. Используя все свои оставшиеся силы, Алекс держал рот на замке. Он не собирался быть униженным ею больше, чем уже был.

Проходили часы, но Алекс едва ли осознавал это.

Они были на земле.

Двери были открыты.

А потом Алекса везли через зал прилета, и плакат на стене ответил на вопрос, который он задавал себе в течение последних скольких часов. Ярко одетая чернокожая женщина с широкой улыбкой, держащая корзину с фруктами. И подпись.

УЛЫБНИСЬ! ТЫ В КЕНИИ.

Кения! Смутно Алекс вспомнил кое-что, что сказал ему Эдвард Плезьюз. “Он совладелец сафари-лагеря где-то в Кении”. Эти слова могли быть сказаны столетие назад и на другой планете. Действительно ли он когда-то был в замке Килмор, танцевал с Сабиной? Что бы она сказала, если бы могла увидеть его сейчас?

Пластиковая коробочка все еще лежала у него на руке, и он действительно почувствовал, как вся она завибрировала, когда щелкнул механизм синхронизации, посылая еще одну струю жидкости в его вены. Он чувствовал, что возвращается бессознательное состояние, и даже не пытался бороться с этим. Он был сам по себе, за тысячи миль от дома. Он попал в руки безжалостного врага, и никто не знал, где он был. Перед ним распахнулись автоматические двери. Алекса увезли в темноту.

17

КОРОТКИЙ ПОЛЕТ В НИКУДА

ДВИЖЕНИЕ ВЕРНУЛОСЬ, по одному подергиванию за раз.

Алекс понятия не имел, как долго он был здесь, но он предположил, что это не могло быть намного больше двадцати четырех часов. Он наблюдал за восходом солнца, но не из окна, а через ткань, из которой состояла стена. Он лежал на спине на удобной кровати в помещении, которое казалось чем-то средним между роскошным гостиничным номером и большой палаткой. Пол был сделан из полированного дерева. Там был дорогой на вид шкаф, резной деревянный стол и два стула. С потолка над его головой свисал вентилятор, непрерывно вращающийся. Он был полностью закрыт москитной сеткой, которая колыхалась на ветру. Но стены были сделаны из холста. Окна состояли из двух створок, закрепленных снаружи.

Где именно он был? Из звуков, которые его окружали — болтовня обезьян, время от времени рев слона, постоянные крики экзотических птиц — казалось, что он был в буше, где-то в центре Кении.

Это связано с его воспоминаниями о путешествии сюда, даже если они все еще были запутанными. Там был плакат, который он видел. УЛЫБНИСЬ! ТЫ В КЕНИИ. Как будто он почувствовал отдаленное желание улыбнуться! Они прошли паспортный контроль, и после этого наркотик, должно быть, снова подействовал. Они проехали через город, но он почти ничего не видел. Был поздний вечер. Найроби? А потом был второй аэропорт поменьше и еще один самолет, на этот раз четырехместный с пропеллерами. Они запихнули его внутрь, оставив инвалидное кресло позади. И тогда. . .

Он проснулся здесь, в одиночестве. Было темно... вечером или ночью. Но они оставили включенными две маленькие лампочки на батарейках — на батарейках, не электрические. По крайней мере, он мог видеть, даже если он еще не мог двигаться. Пластиковая коробка была снята с его руки, и грязная повязка закрывала прокол, в который вошла игла. Это было первое, что он заметил, и он был благодарен за это. Препарат больше не поступал в его организм, и он начал выздоравливать. Он мог поднять руку. Он мог поворачивать голову из стороны в сторону, оглядывая комнату. В конце концов он встал и на нетвердых ногах побрел в ванную, расположенную за кроватью и отделенную ширмой. Его вырвало, и это заставило его почувствовать себя лучше. Затем он принял холодный душ, вода смыла часть ужаса прошедшего дня.

Он все еще был слишком слаб, чтобы выбраться наружу. Он решил, что подождет солнца. Он снова заснул, но на этот раз более нормально.

И вот наступило утро. Алекс скатился с кровати и встал. Он спал в шортах. Спортивный костюм, в который они его одели, валялся на полу скомканной кучей. Он заметил, что его школьную форму привезли из Англии. Казалось каким-то странным видеть это, но, конечно, он был в нем, когда его похитили. Он подошел к нему, нащупывая во внутреннем кармане пиджака.

ДА. Это было там. Он носил черную гелевую ручку, которую дал ему Смитерс, и никто не подумал убрать ее. Это было не так мощно, как устройство, которое разрушило заводскую трубу, но оно все еще могло быть полезным. По крайней мере, это дало Алексу надежду. Маккейн совершил свою первую ошибку.

Теперь он двигался совершенно нормально. Они применили к нему сильнодействующий наркотик, но он полностью покинул его организм. На всякий случай он заставил себя отжаться двадцать раз, затем принял еще один душ. Он оделся в свои собственные брюки и рубашку, сняв пиджак. Хотя было раннее утро, было уже тепло. Он чувствовал, как солнце пробивается сквозь стены палатки, а вентилятору приходилось бороться с застоявшимся воздухом. Он сунул гелевую ручку в карман брюк. С этого момента он позаботится о том, чтобы это никогда не покидало его.

Передняя часть палатки была запечатана. Сбоку был большой клапан с застежкой-молнией. Что ж, если это и была его тюрьма, то она была очень непрочной. Алекс подошел и расстегнул молнию. Он сразу же увидел зелень джунглей, подтвердив то, о чем он догадывался. Он был в кустах. Но путь им преградил охранник, чернокожий мужчина, одетый в джинсы и грязную рубашку, с винтовкой на ремне через плечо. Алекс понял, что он, должно быть, был там всю ночь.

Охранник обернулся и нахмурился. “Ты остаешься внутри”. Казалось, это был предел его знания английского.

“Во сколько вы подаете завтрак?” Спросил Алекс. Он уже принял решение. Он не собирался позволять этим людям думать, что он напуган.

“Внутри”. Охранник развернул винтовку.

Алекс поднял руки и отступил. Не было смысла начинать драку. Пока нет.

Завтрак принесли полчаса спустя: чай, апельсиновый сок в банке и два ломтика тоста, которые принес второй охранник. Алекс проглотил это. Прошло много времени с тех пор, как он ел в последний раз, и его желудок не мог быть более пустым. В палатке была бутылка воды, и он выпил ее тоже. Он понятия не имел, что с ним будет. Он брал любую еду или воду, которую мог достать.

Зачем они привели его сюда? Алекс почти восхищался Маккейном. У этого человека, должно быть, стальные нервы, раз он похищает его средь бела дня, тайно вывозит из Англии через один из самых загруженных аэропортов мира. Но в чем был смысл? Маккейн, должно быть, опознал его как злоумышленника в Гринфилдсе. Он бы запомнил их встречу в замке в Шотландии. Может быть, он решил отомстить. В конце концов, он уже однажды пытался убить Алекса.

И все же, так или иначе, Алекс не верил в это. Что бы ни планировал Маккейн, ставки были слишком высоки. В этом не было ничего личного. Это был бизнес. Алекс был нужен Маккейну не просто так.

И теперь Алекс была полностью в его власти. Вероятно, было лучше не думать слишком много о том, что может ждать впереди.

Вместо этого Алекс подумала о Джеке. Что бы она делала сейчас? А что насчет МИ-6? Как только они поняли, что он ушел, они бы не пожалели усилий. Каждое разведывательное агентство в мире искало бы его. Наверняка кто-нибудь помнит четырнадцатилетнего мальчика, которого пропускали через паспортный контроль, даже если он был в инвалидном кресле. След привел бы в Кению, и они должны знать, что у Маккейна была здесь база.

За исключением того, что Маккейн замел бы свои следы. Он точно знал, что делал. Алексу придется полагаться на свои собственные ресурсы, чтобы выпутаться из этой передряги. Ему просто нужно было дождаться возможности и воспользоваться ею, когда она представится.

Полог палатки внезапно открылся, и Майра Беккет вошла внутрь. Она снова переоделась, надев костюм для сафари — свободную рубашку и длинные брюки разных оттенков коричневого. В одежде она выглядела более мужественной, чем когда-либо. Она несла что-то похожее на кожаную тряпку.

Она была не одна. С ней пришел охранник, но не тот, которого он видел раньше. На этом были грязные джинсы и черная футболка без рукавов. Алекс заметила узловатые мышцы его рук и мачете, висящее у него на поясе. У него были узкие, злые глаза. Он смотрел на Алекса так, словно они были врагами на всю жизнь.

“Я слышал, что ты встал”, - сказал Беккет. “Как ты себя чувствуешь?”

Алекс не был уверен, что сказать. От одного взгляда на нее ему снова стало плохо. “Лучше не бывает”, - пробормотал он.

“Сыворотка, которую мы вам ввели, была моим собственным изобретением, и я очень доволен тем, как она сработала. Его получают из водяного цикуты, который мы выращиваем в Greenfields. Эффект не отличается от укуса змеи, только гораздо менее стойкий. Могу ли я доверять тебе в том, что ты будешь вести себя прилично? Если нет, мы всегда можем ввести вам еще немного ”.

“Чего ты хочешь от меня?” Спросил Алекс.

“Ты узнаешь в свое время. На данный момент, позвольте мне представить вам Ньенгу ”. Она указала на охранника. “Он из племени кикуйю, как и все здешние охранники, и они сделают все, что мы им скажем. Видишь ли, другой работы нет. Возможно, вам захочется узнать, что кикуйю когда-то сражались против британцев с такой яростью, что превратили их в источник большого террора. Один из их трюков состоял в том, чтобы пронзать своих жертв копьем в спину, а затем оставлять их медленно умирать на склоне холма. Я упоминаю об этом только в качестве предупреждения, чтобы не раздражать их ”.

“Приятно познакомиться, Ньенга”, - сказал Алекс.

Ньенга нахмурился еще сильнее.

“Где Маккейн?” - Потребовал Алекс.

“Преподобный Маккейн не будет здесь до позднего вечера сегодня. Очень вероятно, что ваши друзья в МИ-6 следят за ним, поэтому ему пришлось пойти более окольным путем. Но он надеется поужинать с тобой этим вечером. В то же время, я подумал, что ты, возможно, захочешь пойти со мной. ”

“Куда мы идем?”

“О— нигде конкретно”. Беккет улыбнулась, ее губы едва шевелились. “Короткий полет в никуда”. Она подняла кусок кожи, и Алекс увидел, что это была летающая кепка. “Ты не возражаешь против другого самолета?”

“Есть ли у меня выбор?”

“Не совсем. Сюда... ”

Она вывела его из палатки.

Он был в лагере сафари. Палатка, в которой он провел ночь, была одной из дюжины, каждая из которых была окружена деревянной верандой и построена в объятиях широкой реки, которая протекала вокруг них. Алекс посмотрел на серебристую воду, рябившую мимо, с запутанной стеной зелени, поднимающейся на крутом берегу с другой стороны. Это действительно было красивое место. Он услышал болтовню над собой и, подняв глаза, увидел семейство серых обезьян, прыгающих с ветвей можжевельника, используя свои руки и хвосты. У некоторых матерей были крошечные младенцы, прижатые к груди.

“Обезьяны - это досадно”, - пробормотал Беккет. Она отдала приказ на другом языке, и один из охранников, стоявших у тропинки, поднял винтовку и выстрелил. Мертвая обезьяна спрыгнула с дерева и рухнула на землю. Остальные разбежались. “Охранники одинаково метко обращаются с оружием и копьями”, - продолжила она. “Они снижают численность населения”.

“Что это за место?” Спросил Алекс. Он был осторожен, чтобы не реагировать на то, что он только что увидел. Он знал, что это было сделано для его блага.

“Это лагерь на реке Симба, бизнес, который принадлежит мистеру Маккейну. Я так понимаю, ты знаешь, в какой стране ты находишься?”

“Кения”.

“Это верно”. Еще один намек на улыбку. Это было так, как будто она забыла, как делать настоящие вещи. “Мы на краю Рифтовой долины. Лагерь Симба Ривер когда-то был сафари-лоджем мирового класса, куда приезжали гости из Америки, Европы и Японии. Брэд Питт однажды останавливался здесь. К сожалению, она стала жертвой глобальной рецессии. Посетители перестали приходить, и бизнес обанкротился ”.

Оглядевшись, Алекс смог убедиться в этом сам. Его палатка была единственной, которая была занята. Остальные были пусты и приходили в негодность. Тропинка, по которой они шли, была заброшена, сквозь нее пробивались сорняки и дикая трава. Они прошли мимо бассейна, но в нем не было воды, а цемент был потрескавшийся. Повсюду растительность переворачивалась сама по себе, вышла из-под контроля. Если бы лагерь был предоставлен самому себе еще на какое-то время, он был бы поглощен, растворился в зарослях, и никто бы не знал, что он когда-либо существовал.

Они подошли к побитому "лендроверу" с грязными стеклами и проводами, торчащими из приборной панели. Ньенга забрался на водительское сиденье, Беккет рядом с ним. Алекс зашел сзади. Теперь он двигался совершенно нормально и был рад этому. Даже в этом коротком путешествии у него может быть шанс вырваться.

“До следующего лагеря семьдесят миль, и я сомневаюсь, что вы когда-нибудь его найдете”, - сказал Беккет. Она, должно быть, видела, о чем он думал. “Поэтому, пожалуйста, не лелейте никаких глупых идей. Кикую также являются отличными следопытами. Они могли бы идти по твоему следу в темноте, даже под проливным дождем. Боюсь, Ньенга с удовольствием разрубил бы тебя на куски. Вот такой он человек. На твоем месте я бы не давал ему такой возможности ”.

Пару минут они громыхали по грунтовой дороге, миновали проволочное заграждение с ржавеющими воротами и оставили лагерь позади. Почти сразу же они добрались до взлетно—посадочной полосы - пыльной оранжевой полосы, которая каким-то образом была прорезана сквозь высокую траву. В стороне стояла ветхая деревянная хижина, с шеста свисал ветрозащитный носок. Должно быть, именно здесь приземлился Алекс, когда его привезли в лагерь Симба Ривер, хотя он ничего об этом не помнил.

На траве рядом с линией примерно из тридцати бочек с нефтью был припаркован самолет. Алекс никогда не видел ничего подобного. Это было похоже на огромную игрушку с двумя сиденьями, расположенными одно за другим, тремя колесами и одним пропеллером спереди. У него не было кабины или кокпита. Наклонное окно защитило бы пилота, но любой пассажир сидел бы снаружи, ощущая всю силу воздушных потоков. Одно крыло на распорках вытянулось слева направо, и Алекс увидел серию резиновых трубок, идущих до самых кончиков. Они были подсоединены к двум пластиковым барабанам, прикрепленным к борту самолета сразу за пассажирским сиденьем.

Это была тряпка для уборки урожая, но очень старая. Это должно было быть в музее. Алекс задавался вопросом, может ли он действительно летать.

“Это щенок Пайпер Джей-3”, - сказал ему Беккет. Она сняла очки и надевала летную кепку, закрепив ее под подбородком. На ней также была кожаная куртка, которую она взяла из "Лендровера". Алекс заметил, что она не предлагала ему ничего, чтобы согреть его. “Двадцать два фута длиной. Двигатель мощностью шестьдесят пять лошадиных сил. Они использовали их для тренировок во время войны. Пожалуйста, садитесь”.

Ньенга стоял возле машины. Алексу становилось все более неловко, но он сделал, как ему сказали. Между сиденьями был металлический рычаг, соединенный с блоком управления, с двумя наборами проводов, идущих к крыльям. Когда он сел, это было прямо перед ним. Там почти не было места для его ног. Майра Беккет села впереди и сделала несколько проверок. Она достала пару защитных очков и натянула их на глаза. Затем она щелкнула переключателем, и пропеллер начал вращаться.

Потребовалась целая минута, чтобы размыться, а затем набрать скорость. Алекс чувствовал пронзительный гул двигателя и знал, что с этого момента разговора больше не будет. Это его устраивало. Ему нечего было сказать этой женщине.

Ньенга двинулся вперед и вытащил колодки из-под колес. Алекс пристегнул ремень безопасности. Дудочник покатился вперед.

Они вырулили к концу взлетно-посадочной полосы, подпрыгивая на неровной поверхности. По крайней мере, Беккет казался опытным пилотом. Она развернула самолет, затем помчалась обратно, двигатель натужно ревел, как перегруженная газонокосилка. Алекс задавался вопросом, хватит ли им скорости, чтобы подняться в воздух, но после последнего рывка они взлетели, ветер пронесся мимо, а земля пронеслась внизу.

Алекс оглянулся. Он мог видеть Ньенгу, стоящего в одиночестве рядом с машиной, а позади него, разделенный линией кустарника, лагерь на реке Симба, вокруг которого вода превратилась в серебристую ленту. Дальний берег круто поднимался, затем снова спускался, открывая вид на огромную саванну, которая веером простиралась до горизонта. Он увидел стадо антилоп, испуганных звуком двигателя, мчащихся по равнине, как по горящим углям, их ноги едва касались травы. При любых других обстоятельствах это было бы прекрасное зрелище. Плоский африканский пейзаж, с его выгоревшими желтыми и коричневыми тонами, обладал истинным величием. Светило солнце. Небо было ярко-голубым. Всего на мгновение он смог забыть о неприятностях, в которые попал.

Беккет поднял "Пайпер" на высоту, возможно, тысячи футов, в то же время отклоняясь от реки, направляясь на север. Алекс могла видеть компас на панели управления перед ней. Он изучал пейзаж, подняв руку, чтобы защитить глаза от порывов ветра. Они летели над зеленым пространством, но впереди были холмы, серые и скалистые, поднимающиеся на восток и запад, затем сближающиеся, образуя перевернутую букву V. Вдалеке он разглядел что-то похожее на искусственную стену, но она должна была быть очень большой, если он мог видеть ее отсюда. С одной стороны он заметил дорожку, вьющуюся в холмы, и опору для электроснабжения. Неужели Беккет солгала, когда сказала, что на семьдесят миль вокруг никого не было? Казалось, что признаки цивилизации были гораздо ближе, чем это.

Они летели над пшеничным полем. Вся долина между холмами была засеяна урожаем, который выглядел почти готовым к уборке. Алекс мог видеть тысячи золотых лезвий, изгибающихся на ветру. Он удивился, как это могло вырасти здесь в такую жару, и мгновение спустя получил ответ. Стена, которую он видел, была плотиной, построенной в горловине долины. Самолет пролетел над ним, и внезапно они оказались над водой, огромным озером, простиравшимся до горного хребта на дальнем берегу. Вода должна каким-то образом поступать в реку. Его также можно было бы использовать для подкормки сельскохозяйственных культур.

Беккет нажал на джойстик, и Волынщик описал узкий круг, весь континент перевернулся на бок. Алекс почувствовал, как заложило уши, и он был рад, что пристегнут. В течение нескольких секунд он был почти вверх тормашками, а в таком самолете, как этот, было бы достаточно легко вываливаться. Они летели обратно точно таким же путем, каким прилетели. Во второй раз они пролетели над краем плотины. Пшеничное поле лежало перед ними, менее чем в полумиле.

Впервые Беккет обернулась и окликнула его. Ее глаза за защитными очками казались огромными. “Когда я скажу тебе, я хочу, чтобы ты нажал на рычаг”. Алекс едва слышал, что она говорила. Она повторилась, подчеркивая каждое слово. Он кивнул.

Дернуть за рычаг? Что все это значило? Алекс подумал, что, возможно, он собирался бы катапультироваться, если бы все это не было каким-то жестоким и ужасным трюком. Но у него не было выбора, кроме как подыграть, и в любом случае, если он откажется, ей будет достаточно легко вернуться и сделать это самой.

Они низко пронеслись над пшеницей, и Беккет подал знак одной рукой. Алекс нажал на рычаг. Сразу же послышалось бульканье. Алекс почувствовал, как резиновые трубки у него под ногами набухают, когда по ним потекла жидкость, и через несколько секунд из-под крыльев начали вырываться брызги, распространяясь в воздухе и равномерно падая на урожай. Он задавался вопросом, почему он был даже отдаленно удивлен. Самолет был пылеуловителем, и это было то, что они делали. Вытираю пыль с посевов.

Они пролетели над полем четыре раза, прежде чем закончилась жидкость. Алекс мог только сидеть там, наблюдая за искусственным дождем, совершенно озадаченный. Наконец, Беккет снова обернулся. “Теперь мы можем вернуться!” - крикнула она.

Им потребовалось всего несколько минут, чтобы вернуться на взлетно-посадочную полосу. Ньенга все еще ждал их, прислонившись к Лендроверу под палящим солнцем. Алекс увидел, как он медленно поворачивает голову, когда они приближаются. Он курил сигарету. Он уронил его и раздавил ногой.

Они приземлились. Самолет с грохотом опустился на траву и остановился. Майра Беккет выключила двигатель, затем сняла защитные очки и шлем и спустилась вниз. Алекс последовал за ней. Он был рад снова встать на ноги. Он стоял там, ожидая, когда она объяснится.

“Тебе понравилось?” - спросила она.

“Что все это значило?” - Потребовал Алекс. Внезапно он разозлился. “Почему бы тебе не перестать играть со мной в игры? Я не знаю, что ты делаешь, но у тебя нет причин держать меня здесь. Я хочу увидеть Маккейна. И я хочу домой”.

“Десмонд будет здесь сегодня вечером, и он все тебе объяснит, включая цель нашего сегодняшнего небольшого полета. Но, боюсь, я должен сказать тебе, что у тебя нет шансов вернуться домой ”.

“Почему нет?”

“Потому что мы собираемся убить тебя, глупый мальчишка. Конечно, вы должны были это понимать. Но сначала мы собираемся причинить тебе боль. Видишь ли, есть вещи, которые нам нужно знать. Боюсь, тебе действительно предстоит очень неприятное время. На твоем месте я бы отдыхал как можно больше”.

Она распутала свои очки и надела их обратно. Затем, коротко рассмеявшись, она пошла обратно к ожидающей машине.

18

ВОЛЧЬЯ ЛУНА

АЛЕКС СЛЫШАЛ, как ДЕСМОНД Маккейн прибыл позже в тот же день. Он прилетел на самолете, который был больше, чем "Пайпер", с более глубоким, более солидно звучащим двигателем. Алекс на самом деле не видел этого — ему не разрешалось выходить из палатки после полета с Майрой Беккет, — но он слышал, как он приземлился.

Он был предоставлен самому себе весь день. Только однажды охранник из племени кикуйю принес на подносе скудный обед: фрукты, хлеб и воду. Он отказывался думать о том, что сказала ему женщина Беккет. Ему угрожали и раньше, и он знал, что частью ее плана было ослабить его психологически, подорвать его решимость.

Вместо этого он использовал это время, чтобы собраться с мыслями. Он предположил, что в опрыскивателе для уборки урожая была жидкость, которая была разработана в Гринфилдс. Но какой был смысл опрыскивать одно поле в Кении, и почему Беккет придал этому такое большое значение? Алекс попытался соединить точки. Международная благотворительная организация, мертвая африканская деревня, высмеянная на киностудии, его собственное похищение, пшеничное поле. Чем больше он думал об этом, тем больше ему становилось не по себе, и в конце концов он выбросил это из головы и задремал. Он позволил бы Маккейну объясниться, когда придет время.

Но солнце уже село, и наступила темнота, прежде чем Беккет вернулся в палатку.

“Преподобный Маккейн хотел бы, чтобы вы присоединились к нему за ужином”, - объявила она.

“Это очень любезно с его стороны”. Алекс вскочил с кровати. “Надеюсь, это лучше, чем обед”.

Они снова вышли из палатки.

Лагерь Симба Ривер ночью выглядел лучше, чем днем. Была полная луна, и бледный свет смягчал все вокруг и заставлял реку искриться. В лагере горело несколько фонарей, но они вряд ли были нужны, когда небо было так полно звезд. В воздухе пахло духами. Цикады уже принялись за работу, скрежеща в тени.

Алекс последовал за женщиной к тому, что явно было центром лагеря, круглой поляне с рекой с одной стороны и деревьями акации со всех остальных, широкие ветви которых тянулись, как будто образуя защитный экран. Два деревянных здания стояли друг напротив друга. Один был центром приема и административным офисом. Другой совмещал в себе бар, лаундж и ресторан. У него была соломенная крыша, которая была слишком большой для него, почти наброшенная на него, как тесто на пирог. Не было ни окон, ни дверей... Фактически, никаких стен. Алекс мог представить гостей, собравшихся здесь за джином со льдом и тоником после долгого дня, проведенного за охотой на дичь ... За исключением того, что столы были сложены в углу, а бар был закрыт.

Он заметил спутниковую тарелку, установленную на крыше первого здания, и понял, что где-то внутри должно быть радио. Возможно ли отправить сообщение? Он сомневался в этом. Там было еще больше стражников, патрулировавших территорию — всего их было, должно быть, с дюжину — эти были вооружены копьями, которые они носили так, как будто они были у них со дня рождения. Ружья и копья. Это казалось странным сочетанием в двадцать первом веке, но Алекс догадывался, что в руках племени кикуйю один будет так же опасен, как и другой.

“Сюда, Алекс”.

Рядом с рекой была приподнятая платформа, с одной стороны которой горел костер. Тлеющие угли пылали ярко-красным, и в воздухе витал запах древесного угля. На платформе были расставлены стол и стулья, две белые фарфоровые тарелки, два хрустальных бокала для вина, но только один набор серебряных ножей и вилок.

“Ты не присоединишься к нам?” Спросил Алекс.

Беккет добавил пару веток в огонь. “Мистер Маккейн попросил разрешения поужинать с вами наедине”.

“Ну, ты можешь помыть посуду”.

“Все еще шутишь? Посмотрим, покажется ли тебе все это настолько забавным завтра ”.

Она развернулась и ушла от него. Алексу пришло в голову, что она, возможно, раздражена тем, что ее не пригласили. Он все еще не понял, какова ее роль во всем этом. В конце концов, она была ученым. Что убедило ее связать свою судьбу с Десмондом Маккейном?

Алекс сел. Бутылка французского вина, уже открытая, стояла рядом с кувшином воды. Он налил себе воды. Его взгляд упал на один из ножей. Он выглядел острым, с зазубренным краем. Кто-нибудь заметил бы, если бы он пропал? Он огляделся, затем убрал его со стола за пояс брюк. Он почувствовал лезвие на своей коже, странно успокаивающее. Он пользовался своим хлебным ножом, когда приходило время есть.

Он взглянул на реку, гадая, какие животные могут собраться там ночью. Не было никакого забора, никакого барьера между ними и лагерем. Он видел обезьян и антилоп. Может быть, там тоже есть львы? Несмотря ни на что, он должен был признать, что это было незабываемое место, с рекой, протекающей вокруг, пылающим огнем, африканским кустарником со всеми его тайнами. Он посмотрел на ночное небо, усеянное таким количеством звезд, что даже в необъятности Вселенной они, казалось, боролись за место. И там, прямо посреди них, огромный и бледный...

“Они называют это Волчьей Луной”.

Голос вышел из тени. Десмонд Маккейн появился из ниоткуда, подходя к столу без особой спешки. Алекс задавался вопросом, как долго он стоял там, наблюдая за ним. Маккейн был одет в серый шелковый костюм, черные начищенные ботинки и черную футболку. Он нес портативный компьютер, который, казалось, ничего не весил в его руке. Его лицо ничего не выражало. Он сел за стол и отложил компьютер. Затем он развернул салфетку и посмотрел на Алекса так, словно заметил его впервые.

“Американские индейцы называют это так”, - продолжал он. “Но я тоже слышал это название, используемое здесь. Он также известен как Голодная луна, что странно подходит. Я ждал этого. Луна важна для моих планов ”.

“Есть название для людей, интересующихся Луной”, - сказал Алекс. “Их называют сумасшедшими”.

Маккейн коротко, но беззвучно рассмеялся. “Покойный Гарольд Балман много рассказывал мне о вас”, - сказал он. “Я был впечатлен тем, что услышал, но должен сказать, что сейчас я впечатлен еще больше. Любой другой мальчик, который прошел через то, через что прошел ты, был бы жалкой развалиной. Вдали от дома. Транспортировка в манере, которая не могла быть приятной. И ты все еще достаточно храбр, чтобы обмениваться оскорблениями со мной. Сначала я не был склонен верить, что британские спецслужбы могли завербовать четырнадцатилетнего ребенка. Но я уже начинаю понимать, почему они выбрали тебя.”

“Булман мертв?” Алекс не был уверен, что еще сказать.

“Да. Он сказал мне то, что я хотел знать, а затем я убил его. Мне это нравилось. Если ты узнал что-нибудь обо мне, Алекс, тебя не удивит, что я испытываю сильную неприязнь к журналистам ”. Маккейн поднял бутылку. “Не хотите ли немного вина?”

“Я буду придерживаться воды”.

“Я рад это слышать. Ты слишком молод, чтобы пить.” Маккейн налил себе бокал вина. Алекс увидел красный водоворот на стекле. “У тебя был хороший день?” он спросил. “Майра заботилась о тебе?”

“Она взяла меня покататься на кроп дастере”.

“Ты знаешь, что она сама научилась летать? У нее не было ни одного урока. Она просто имела полное представление о законах физики и со всем этим справлялась. Она замечательная женщина. Когда все это закончится, мы с ней планируем пожениться ”.

“Ты должен сообщить мне, что тебе купить”.

“Я сомневаюсь, что тебя пригласят, Алекс”. Маккейн все еще не выпил ни капли вина. Он смотрел в зеркало, как будто мог увидеть в нем свое будущее. “Еду принесут очень скоро. Вы когда-нибудь ели страуса?”

“В школьной столовой его не подают ... По крайней мере, насколько мне известно”.

“Мясо может быть довольно жестким, и вам понадобится острый нож, чтобы нарезать его. Я заметил, что у тебя пропал нож. Могу я предложить вам вернуть это на стол?”

Алекс колебался. Но не было смысла отрицать это. Он достал нож и положил его перед собой.

“Что ты собирался с этим делать?” Спросил Маккейн.

“Я просто подумал, что это может пригодиться”.

“Ты планировал напасть на меня?”

“Нет. Но это хорошая идея ”.

“Я так не думаю”. Он поднял руку, и почти сразу что-то пронеслось мимо головы Алекса и зарылось в дерево. Это было копье. Алекс видел, как он дрожал в багажнике. Он даже не видел, кто его бросил. “Вы можете видеть, что было бы большой ошибкой пытаться сделать что-то неразумное”, - продолжил Маккейн, как будто ничего не произошло. “Надеюсь, я ясно выразился”.

“Думаю, я понял суть”, - сказал Алекс.

“Превосходно”.

“Ты собираешься сказать мне, почему я здесь?”

“Всему свое время”. Маккейн повернул голову, и на мгновение языки пламени отразились в его серебряном распятии. Это было так, как будто на его лице горел огонь. “Я уверен, вы поняли, что я рисковал всем, приводя вас сюда. О вашем исчезновении уже сообщили в английских новостях, и полицейские силы всего мира объединились в поисках вас. Но я также играю за огромный приз, Алекс. Это немного похоже на ту игру в покер, которая впервые свела нас вместе. Все игроки знают, что чем больше награда, тем больше риск”.

“Я полагаю, ты хочешь захватить мир”, - сказал Алекс.

“Ничего более утомительного, чем это. Мировое господство никогда не казалось мне особенно привлекательным.” Он поднял глаза. “Но, кажется, вот-вот подадут ужин. Мы можем продолжить разговор во время еды ”.

Появились два охранника, неся ужин. Они положили еду на стол и исчезли. Алексу подали мясо, приготовленное на гриле, сладкий картофель и фасоль. У Маккейна была миска с коричневой жижей.

“У нас одинаковая еда”, - объяснил Маккейн. “К сожалению, я больше не могу жевать”. Он достал маленькую серебряную соломинку из верхнего кармана. “Моя еда превратилась в жидкость”.

“Твоя боксерская травма”, - сказал Алекс.

“Дело было не столько в травме, сколько в операции, которую я перенес после. Мой менеджер решил отправить меня к пластическому хирургу в Лас-Вегас. Я должен был знать, что это будет неудачная работа. Его клиника находилась над казино. Я так понимаю, вы знакомы с моим прошлым?”

“Тебя нокаутировал некто по имени Бадди Сангстер, когда тебе было восемнадцать”.

“Это произошло в Мэдисон Сквер Гарден в Нью-Йорке, через две минуты после начала чемпионата в среднем весе. Сангстер разрушил не только мои надежды стать чемпионом мира, но и мою карьеру. Затем хирург сделал так, что мне было трудно говорить и невозможно есть. С тех пор я пью только жидкости, и каждый раз, когда сажусь за стол, я вспоминаю его. Но я отомстил”.

Алекс вспомнил, что сказал ему Эдвард Плезьюз. Год спустя Бадди Сангстер попал под поезд. “Ты убил его”, - сказал он.

“На самом деле, я заплатил за то, чтобы его убили. Международный убийца, известный как Джентльмен, выполнил за меня эту работу. Он также позаботился о пластическом хирурге. Это было очень дорого, и, по правде говоря, я бы предпочел сделать это сам. Но это было слишком опасно. Как ты узнаешь, Алекс, я человек, который проявляет бесконечную заботу ”.

Алекс не был голоден, но он заставил себя съесть еду. Ему понадобилась бы вся его энергия для того, что должно было произойти. Он попробовал полный рот страуса. Это было на удивление вкусно, немного похоже на говядину, но с более пикантным вкусом. Он просто должен был бы сделать все возможное, чтобы не представлять животное во время еды. Тем временем Маккейн наклонился и деловито сосал. Его собственная коричневая каша попала в рот с коротким чавкающим звуком.

“Я собираюсь рассказать вам немного о себе”, - продолжил Маккейн. “Это третий раз, когда мы с тобой сталкиваемся друг с другом, Алекс. Сегодня мы враги, а завтра, боюсь, у нас не будет времени на пустую болтовню. Но я цивилизованный человек. Ты ребенок. Сегодня вечером, под Волчьей Луной, мы можем вести себя так, как будто мы друзья. И я приветствую возможность рассказать свою историю. Я часто испытывал сильное искушение написать книгу ”.

“Ты мог бы устроить вечеринку по случаю запуска обратно в тюрьму”.

“Меня, конечно, арестовали бы, если бы я обнародовал то, что собираюсь вам сказать, но на это нет никаких шансов”.

Маккейн отложил соломинку и промокнул губы салфеткой. Его рот был искривлен не в ту сторону, как будто еда еще больше вытеснила его.

“Я начал свою жизнь ни с чего”, - сказал он. “Ты должен помнить это. У меня не было ни родителей, ни семьи, ни истории, ни друзей, ничего. Люди, которые воспитывали меня в восточном Лондоне, были по-своему достаточно добры. Но волновало ли их, кем или чем я был? Я был просто одним из многих сирот, которых они приютили. Они были благодетелями. Это был мой первый урок в жизни. Благодетелям нужны жертвы. Им нужны страдания. Иначе они не смогут творить добро.

“Я вырос в бедности. Я ходил в суровую школу, и с самого первого дня другие дети были очень жестоки ко мне. Я могу заверить вас, что это не очень хорошее начало в жизни, когда тебя называют в честь пакета замороженных продуктов. Надо мной издевались немилосердно. Мой цвет, конечно, был против меня. Если бы ты когда-либо был жертвой расизма, Алекс, ты бы знал, что это проникает в самое сердце того, кто ты есть. Это разрушает тебя.

“Вскоре я понял, что только одна вещь может обеспечить мне безопасность и отделить меня от стада. Только одна вещь могла бы изменить ситуацию. Деньги! Если бы я был богат, людям было бы все равно, откуда я родом. Они не стали бы дразнить или мучить меня. Они бы уважали меня. Так устроена современная жизнь, Алекс. Посмотрите на самодовольных поп-певцов или жирных, полуграмотных спортсменов. Люди поклоняются им. Почему?”

“Потому что они талантливы”.

“Потому что у них есть деньги!” Маккейн почти прокричал эти слова. Его голос эхом разнесся по поляне, и двое охранников повернулись к нему, проверяя, все ли в порядке. “Деньги - это бог двадцать первого века”, - продолжил он более спокойно. “Это разделяет нас и определяет нас. Но уже недостаточно иметь достаточно. У тебя должно быть более чем достаточно. Посмотрите на банкиров с их зарплатами, пенсиями, бонусами и дополнительными выплатами. Зачем иметь один дом, когда можно иметь десять? Зачем ждать в очереди, когда вы можете иметь свой собственный самолет? Примерно с тринадцати лет я понял, что это то, чего я хотел. И очень скоро это то, что у меня будет”.

Он забыл свою еду. Он все еще не попробовал вино, но держал его перед собой, восхищаясь глубоким цветом, балансируя бокалом на ладони, как будто боялся разбить его. И снова Алекс осознал силу этого человека. Он мог представить огромные мышцы, перекатывающиеся под шелковым костюмом.

“У меня было мало образования”, - продолжил Маккейн. “Другие дети в моем классе позаботились об этом. У меня не было перспектив. Однако я был силен и быстр на ногах. Я стал боксером, который видел не одного мальчика из рабочего класса, достигшего богатства и успеха. И какое-то время казалось, что то же самое может случиться и со мной. Я был известен как восходящая звезда. Я тренировался в тренажерном зале в Лаймхаусе и отдался ему с головой. Иногда я ходил туда по десять часов в день. Это было во многих отношениях самое счастливое время в моей жизни. Мне нравилось чувствовать, как мой кулак врезается в лицо противника. Я любил вид крови. И ощущение победы! Однажды я нокаутировал человека. На мгновение я подумал, что убил его. Это было поистине восхитительное ощущение.

“Но, как я уже объяснял вам, моей мечте пришел конец. Мой менеджер бросил меня. Пресса, которая когда-то заискивала передо мной, забыла меня. Я вернулся в Лондон без денег и без работы. Мне пришлось вернуться к своим приемным родителям, но они на самом деле не хотели меня. Я больше не был милым маленьким мальчиком, которому они могли бы с радостью помочь. Я был мужчиной. В их жизни не было места для меня.

“Моему приемному отцу удалось устроить меня на работу к застройщику, и именно так я оказался в прибыльном мире недвижимости. Это была область, в которой я добился почти немедленного успеха. В то время было легко быстро получать прибыль, и я начал преуспевать. Люди заметили меня. Невозможно было стать успешным чернокожим человеком в Британии, не выделяясь, и по мере того, как я продвигался по служебной лестнице, все больше и больше бизнесменов хотели, чтобы их видели со мной, притворялись, что они мои друзья. Людям нравилось приглашать меня на званые ужины. Они думали обо мне как о персонаже — особенно после моей краткой славы на боксерском ринге.

“Я сделал крупное пожертвование консервативной партии, и в результате меня спросили, не хотел бы я стать потенциальным членом парламента. Я согласился, и за меня должным образом проголосовали, хотя это место было лейбористским, сколько кто-либо мог помнить. Успех следовал за успехом, Алекс. Я стал младшим министром в департаменте спорта. Я часто оказывался на террасе перед Палатой общин, потягивая шампанское с премьер-министром. Весь кабинет приходил на мои рождественские вечеринки, которые прославились своим прекрасным марочным вином и пирогами с курицей. Я выступал с докладами по всей стране. И, благодаря моей империи собственности, я становился богаче, чем когда-либо. Я до сих пор помню, как купил свой первый Rolls-Royce. В то время я даже не умел водить — но какое мне было дело? На следующий день я вышел и нанял шофера. К тому времени, когда мне исполнилось тридцать, на меня работала дюжина человек ”.

Он развел руками. “А потом все снова пошло не так”.

“Вас отправили в тюрьму за мошенничество”. Алекс вспомнил, что сказал отец Сабины.

“Да. Разве не удивительно, как быстро люди бросают тебя? Не колеблясь ни секунды, мои так называемые друзья отвернулись от меня. Меня вышвырнули из парламента. У меня отняли все мое богатство. Журналисты из ведущих газет издевались надо мной так, что это было ничуть не хуже, чем с мальчиками, которых я когда-то знал в школе. В тюрьме меня избивали так часто, что в больнице для меня зарезервировали койку. Другие мужчины предпочли бы покончить со всем этим, Алекс — и были времена, когда даже я подумывал о том, чтобы разбить голову о бетонную стену. Но я этого не сделал, потому что уже планировал свое возвращение. Я знал, что могу использовать свой позор как еще один шаг в путешествии, для которого я был рожден ”.

“Ты не обратился в христианство”, - сказал Алекс. “Ты просто притворялся”.

Маккейн рассмеялся. “Конечно! Я читал Библию. Я часами разговаривал с тюремным капелланом, напыщенным дураком, который не мог видеть дальше кончика собственного собачьего ошейника. Я прошел курс по Интернету и получил посвящение. Преподобный Десмонд Маккейн! Все это было ложью ... Но это было необходимо. Потому что я решил, что я собирался делать дальше. Я собирался снова стать богатым. В пятьдесят раз богаче, чем я когда-либо был прежде ”.

Алекс оставил большую часть своей еды. Один из охранников подошел и забрал тарелки, убрав недоеденную еду Маккейна. Другой принес корзину с фруктами. В краткой тишине Алекс прислушался к звукам ночи: мягкому журчанию реки, когда она текла мимо, бесконечному шепоту подлеска, случайному крику какого-то животного вдали. Он сидел на открытом воздухе, в Африке! И все же он не мог наслаждаться своим окружением. Он сидел за столом с сумасшедшим. Он слишком хорошо это знал. Маккейн, возможно, и испытывал трудности в своей жизни, но то, что с ним случилось, не имело ничего общего с его происхождением или цветом кожи; теперь это были удобные оправдания. Он был психопатом с самого начала.

“Благотворительность”, - сказал Маккейн. “Один очень мудрый человек однажды определил благотворительность следующим образом. Он сказал, что это бедные люди в богатых странах дают деньги богатым людям в бедных странах ”. Он улыбнулся при этой мысли. “Ну, я много думал о благотворительности, Алекс, и, в частности, о том, как использовать ее в своих целях”. На мгновение он посмотрел в ночное небо, его глаза остановились на полной луне. “И менее чем через двадцать четыре часа настанет мой момент. Семена уже посеяны... и я имею в виду это в буквальном смысле ”.

“Я знаю, что ты делаешь”, - перебил Алекс. “Ты симулируешь какую-то катастрофу. Ты собираешься украсть деньги для себя ”.

“О, нет, нет, нет”, — ответил Маккейн. Он опустил голову и пристально посмотрел на Алекса. “Катастрофа будет вполне реальной. Это произойдет здесь, в Кении, и очень скоро. Боюсь, тысячи людей умрут. Мужчины, женщины и дети. И позвольте мне сказать вам кое-что довольно тревожное. Я действительно хочу, чтобы ты знал это.

“Я вижу, как ты смотришь на меня, Алекс. Презрение в твоих глазах. Я к этому привык. У меня это было всю мою жизнь. Но когда начнется умирание — а это будет очень скоро — просто помните. Не я это начал ”.

Он сделал паузу. И каким-то образом Алекс знал, что он собирался сказать дальше.

“Это был ты”.

19

ВСЕ НА БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОСТЬ

ОХРАННИКИ ПОДАЛИ КОФЕ, и Маккейн закурил сигарету. Наблюдая за струйкой серого дыма, выходящей из уголка его рта, Алекс вспомнил гангстера из старого черно-белого фильма. Насколько он был обеспокоен, привычка не могла убить Маккейна достаточно быстро.

Маккейн помешивал свой кофе второй серебряной соломинкой. Ночь стала очень тихой, как будто даже животные в кустах решили прислушаться. Ветер стих, и воздух был тяжелым и теплым.

“Есть два способа стать богатым”, - снова начал Маккейн. “Вы можете убедить одного человека дать вам много денег, но для этого в первую очередь нужно найти кого—то богатого и достаточно глупого, и это может повлечь за собой преступное насилие. Или вы можете попросить очень многих людей дать вам немного денег. Эта мысль преследовала меня, пока я был в тюрьме, и именно там мне пришла в голову моя идея. Было достаточно легко подделать мое обращение в христианство. Всем нравится грешник, который кается. И это, безусловно, произвело впечатление на комиссию по условно-досрочному освобождению. Меня освободили задолго до того, как я отбыл свой срок, и я сразу же основал свою благотворительную организацию "Первая помощь". Цель, как я ее описал, состояла в том, чтобы стать первой организацией, реагирующей на бедствия, где бы они ни происходили.

“Я бы предположил, что ты очень мало знаешь о международной благотворительности, Алекс. Но когда происходит катастрофа — хорошим примером является азиатское цунами 2004 года, — люди во всем мире спешат отреагировать. Пенсионеры по старости вкладывают свои сбережения. Десять долларов здесь, двадцать долларов там. Это скоро складывается. В то же время банки и предприятия борются за то, чтобы превзойти друг друга в публичных проявлениях щедрости. Никому из них нет дела до людей, умирающих в неразвитых странах. Некоторые жертвуют, потому что чувствуют вину за собственное богатство. Другие, как я уже сказал, делают это для рекламы—”

“Я с тобой не согласен”, - вмешался Алекс. Он думал о Бруклендской школе и деньгах, которые они собрали для Comic Relief. Была целая неделя мероприятий, и все гордились тем, чего они достигли. “Ты видишь мир таким, потому что ты жадный и безумный. Люди жертвуют на благотворительность, потому что хотят помочь ”.

“Ваше мнение для меня ничего не значит”, - отрезал Маккейн, и Алексу было приятно видеть, что он раздражен. Гнев щипал его глаза. “И если ты еще раз прервешь меня, я прикажу связать тебя и избить”. Он наклонился вперед и сделал глоток кофе. “Мотивы в любом случае не имеют значения. Что имеет значение, так это деньги. Только в Соединенном Королевстве было собрано шестьсот миллионов долларов на ликвидацию последствий цунами. Очень сложно сказать, сколько собирает такая благотворительная организация, как Oxfam, за двенадцать месяцев, но я могу сказать вам, что в прошлом году они собрали ту же цифру — шестьсот миллионов в Великобритании. Это был всего один офис. Оксфам также имеет филиалы в дюжине других стран и филиалы в таких местах, как Индия и Мексика. Ты делаешь расчеты!”

Маккейн замолчал. На мгновение его глаза были далеко.

“Миллионы и миллионы долларов, фунтов и евро”, - пробормотал он. “И поскольку наличные поступают так быстро и в таких больших количествах, за ними почти невозможно уследить. В обычном бизнесе есть бухгалтеры. Но благотворительная организация действует во многих странах, часто в ужасающих условиях, что значительно затрудняет ее выявление ”.

“Значит, по сути, ты обычный вор”, - сказал Алекс. Он знал, что вплотную подошел к черте, но не мог удержаться, чтобы не подколоть Маккейна. “Ты планируешь украсть много денег”.

Маккейн кивнул. Удивительно, но он, казалось, не обиделся. “Я вор. Но совсем не обычный. Я величайший вор, который когда-либо жил. И мне не нужно брать деньги. Люди отдают это мне добровольно ”.

“Ты сказал, что собираешься создать катастрофу”.

“Я рад, что ты слушал. Это именно то, что я собираюсь сделать ... или, возможно, мне следует сказать, что это именно то, что я сделал. Что мы натворили. Катастрофа уже происходит, даже когда мы сидим здесь на этом приятном ночном воздухе”.

Он затушил сигарету и закурил другую.

“Людям нужна причина, чтобы давать деньги, и мой гений, если вы простите за это слово, просто заключался в том, чтобы понять, что причину можно создать искусственно. Я могу привести вам пример. Серьезная авария произошла в прошлом году на атомной электростанции Джовада в Ченнаи, южная Индия. Возможно, вы помните, что читали об этом в газетах. Это было довольно простое дело, бомба, пронесенная на завод одним из моих оперативников. Я должен сказать, что результаты были разочаровывающими. Полная сила взрыва и образовавшаяся радиоактивность были локализованы и нанесли меньший ущерб, чем я надеялся. Но даже в этом случае "Скорая помощь" была первой на месте происшествия и получила более двух миллионов долларов пожертвований. Кое-что из этого, конечно, нам пришлось отдать. Нам пришлось закупить большое количество какого-то антирадиационного препарата, и нам пришлось заплатить за рекламу. Несмотря на это, мы получили не облагаемую налогом прибыль в размере около восьмисот тысяч долларов. Это была полезная генеральная репетиция мероприятия, которое я планировал здесь, в Кении. Это также помогло нам с нашими эксплуатационными расходами ”.

“И что ты здесь планируешь? Что ты имеешь в виду, когда говоришь, что я начал это?”

“Мы вернемся к тебе через минуту, Алекс. Но то, что я планирую здесь, - это старая добрая чума. Не только в Кении, но и в Уганде и Танзании тоже. Я говорю о катастрофе невиданного ранее масштаба. И прелесть этого в том, что я полностью контролирую ситуацию. Но мне не нужно описывать это вам. Я могу показать тебе. Я, как вы увидите, на шаг впереди игры ”.

Маккейн открыл свой портативный компьютер и развернул его так, чтобы Алекс мог видеть экран. “Когда начнется катастрофа, через несколько недель, другие благотворительные организации поспешат на место происшествия. В некотором смысле, все благотворительные организации ждут, когда произойдут плохие вещи. Это причина их существования. Мы должны быть быстрее их. Первый, кто окажется на земле, зачерпнет львиную долю денег. Итак, мы уже подготовили наше обращение...”

Он нажал кнопку Ввода.

На компьютере начал проигрываться фильм. Камера медленно приближала африканскую деревню. Сначала все казалось нормальным. Но потом Алекс услышал жужжание мух и увидел первые мертвые тела. Пара коров лежала на боку с раздутыми животами и жесткими, раздутыми ногами. Камера передала орла, который, казалось, совершил аварийную посадку, врезавшись в пыль. И в то же время он услышал голос, говоривший мягким, настойчивым тоном.

“В Кении происходит что-то ужасное”, - начинался комментарий. “Ужасная чума поразила страну, и никто не знает, как это началось. Но люди умирают. Тысячами. Старшие и младшие были первыми, кто ушел ...”

Теперь камера добралась до первого ребенка, смотрящего вверх пустыми глазами.

“У животных нет иммунитета. Африканская дикая природа подвергается уничтожению. Эта прекрасная страна находится во власти кошмара, и нам срочно нужны деньги, сейчас, чтобы спасти их, пока не стало слишком поздно. "Скорая помощь" работает с запасами продовольствия на случай чрезвычайных ситуаций. Скорая помощь уже на месте с жизненно важными лекарствами и пресной водой. First Aid финансирует срочные научные исследования, чтобы найти причину этой катастрофы и положить ей конец. Но мы не можем сделать это без тебя. Пожалуйста, пришлите столько, сколько сможете сегодня.

“Позвоните нам или посетите наш веб-сайт. Наши линии открыты двадцать четыре часа в сутки. Спасите Кению. Спасите людей. Как мы можем игнорировать их крик о помощи?”

На последнем снимке был изображен жираф, растянувшийся в траве, с частью грудной клетки, выступающей через бок. Поверх них были напечатаны номер телефона и веб-адрес с логотипом First Aid ниже.

“Я особенно доволен жирафом”, - сказал Маккейн. Он постучал по клавиатуре и заморозил изображение. “Многие люди в первом мире просто отводят взгляд, когда на улице умирает ребенок или пожилая женщина. Но они будут плакать над мертвым животным. В ближайшие несколько месяцев в Кении погибнет огромное количество жирафов и слонов. Это должно удвоить сумму, которую мы получаем ”.

Алекс сидел молча. Все, что говорил Маккейн, вызывало у него отвращение. Но это было хуже, чем это. Он точно знал, на что смотрит. Африканская деревня на экране. Он был там. Он стоял в той же деревне, когда ворвался на киностудию Элмс-Кросс. Единственное, что отличалось, был фон. Зеленая циклорама исчезла, сменившись клубящимися облаками и лесом.

“Ты все это выдумала”, - выдохнул он. “Это все подделка. Ты построил деревню. Это набор ”.

“Мы просто готовили себя к реальности”, - объяснил Маккейн. “Как только первые сообщения о кенийской чуме попадут в прессу, мы выступим с нашим телевизионным обращением. Реклама будет во всех газетах и на плакатах. Это произойдет не только в Англии, но и в Америке, Австралии, еще в дюжине стран. А потом мы будем сидеть сложа руки и ждать, когда деньги хлынут рекой ”.

“И ты собираешься оставить это себе! Ты никому не поможешь!”

Маккейн улыбнулся и выпустил дым. “Никто ничего не может сделать”, - сказал он. “Как только начнется чума, ее уже не остановить. Я могу сказать вам это с уверенностью, потому что, конечно, я создал это ”.

“Зеленые поля ...”

“Именно. Я бы хотел, чтобы мой хороший друг Леонард Страйк был здесь, чтобы объяснить науку об этом, но, боюсь, он попал в аварию и не присоединится к нам. Можно сказать, что он подавился улиткой. За исключением того, что улитка, о которой идет речь, была разновидностью мраморного конуса и смертельно ядовита. У меня такое чувство, что сердце Леонарда взорвалось до того, как я запихнул его ему в горло ”.

Итак, Маккейн убил Страйка. Предположительно, он не хотел ни с кем делиться своей прибылью. Алекс записал информацию. Он должен был найти способ связаться с МИ-6.

“Это работает следующим образом”, - объяснил Маккейн. Он наслаждался собой и не пытался это скрыть. “Ты, кажется, не проводил много времени в школе, Алекс, но могу я предположить, что ты слышал о генах? В каждой клетке вашего тела их около тридцати тысяч - и это, по сути, крошечные фрагменты кода, которые делают вас тем, кто вы есть. Цвет твоих волос, твоих глаз и так далее. Все зависит от генов.

“Растения тоже состоят из генов. Гены говорят растению, что делать ... например, приятный вкус или нет. Итак, то, что делали мистер Страйк и его друзья из Greenfields, - это изменение природы растений путем эффективного добавления одного гена. Растения сложнее, чем вы могли подумать. Например, информация, необходимая для изготовления одного стебля пшеницы, заняла бы сто книг по тысяче страниц в каждой. И вот что примечательно. Если бы вы добавили только один абзац новой информации — эквивалент дополнительного гена — вы бы изменили всю библиотеку. Ваша пшеница все еще может выглядеть как пшеница, но она будет совсем другой. Это может быть не так вкусно, например, если есть с молоком и сахаром на завтрак. Это может, на самом деле, убить тебя.

“Ты понимаешь, к чему я клоню? Я говорю о том, чтобы взять что-то очень обычное и приятное и превратить это во что-то смертельное. И это на самом деле происходит на каждой кухне в мире почти каждый день недели! Только наоборот. Позвольте мне попытаться объяснить это вам.

“Я уверен, что ты любишь картошку. Молодые парни вроде тебя едят их постоянно ... в виде чипсов или картошки фри. Вам, вероятно, никогда не приходит в голову, что вы на самом деле едите ядовитое растение. Не многие люди понимают, что картофель тесно связан со смертоносным пасленом. Его листья и цветы чрезвычайно токсичны. Они не убьют тебя, но они сделают тебя действительно очень больным. То, что вы на самом деле едите, - это клубень, кусочек, который растет под землей.

“Клубни, конечно, вкусные, но их можно приготовить и во вред вам. Если оставить их на солнце, даже на один день, они позеленеют и станут горькими. Если вы съедите их после этого, вы заболеете. И почему это произошло? Внутри картофельного клубня спрятан ген — генетический переключатель. Он совершенно безвреден и почти невидим, но солнечный свет находит его и включает. И как только это происходит, картофельный клубень ведет себя по-другому. Он становится зеленым. Это становится ядовитым. Ты должен выбросить это.

“В течение последних пяти лет Greenfields Bio Center поставлял семена для выращивания пшеницы в нескольких африканских странах. Пшеница была генетически модифицирована, чтобы потреблять меньше воды и производить дополнительные витамины. Но чего никто не знает, так это того, что Леонард Страйк использовал свою систему доставки частиц, чтобы добавить дополнительный ген в упаковку. Как и картофельный ген, о котором я вам только что рассказал, он безвреден. Буханка кенийского хлеба, приготовленного из домашней кенийской пшеницы, подойдет. Но как только генетический переключатель будет активирован, хотя пшеница будет выглядеть точно так же, она начнет меняться. Он будет незаметно вырабатывать токсин, известный как рицин. Рицин обычно содержится в касторовых бобах и является одним из самых смертоносных веществ, известных человеку. Крошечная капсула этого вещества убила бы взрослого человека. И очень скоро он будет расти по всей Африке”.

“То, что я нашел в твоем офисе”, - пробормотал Алекс. “В пробирке...”

“Вы очень быстры”, - сказал Маккейн. “Чем больше я узнаю тебя, Алекс, тем больше ты мне нравишься. ДА. Это наш активирующий агент. Это что-то вроде грибного супа. И это очень важно. Это не химическое вещество, это живой организм, то есть он может самовоспроизводиться.

“Опять же, я могу объяснить это тебе, отведя тебя обратно на кухню. Если вы положите обычный гриб на лист бумаги и оставите его на ночь, на следующий день вы заметите, что поверхность покрывается черноватой пылью. То, на что вы смотрите, - это споры. Если их выпустить наружу, споры будут распространяться — немного похоже на обычную простуду, путешествуя с одного поля на другое. Возможно, вам будет интересно узнать, что ирландская картофельная болезнь 1845 года, которая привела к смерти от голода почти миллиона человек, была вызвана спорой, поразившей урожай картофеля.

“Я вижу по твоему лицу, что ты начинаешь понимать точную цель полета, который ты совершил этим утром. Вы были достаточно любезны, чтобы помочь доктору Беккет, потянув за рычаг внутри Волчонка Пайпер, и когда вы сделали это, вы опрыскали одно поле генетически модифицированной пшеницы активирующим веществом. Леонард Страйк сказал мне, что для возникновения реакции потребуется ровно тридцать шесть часов. Итак, завтра на закате произойдет генетическое переключение, и пшеница на поле начнет вырабатывать рицин. Но это будет только начало. Как только споры сделают свое дело, они двинутся дальше. Ветер унесет их на следующее поле и на следующее за ним. Ничто не сможет их остановить. Ничто не встанет у них на пути.

“Птицы будут первыми, кто умрет. Немного кусочка отравленной пшеницы, и они будут похожи на пластмассового орла, которого вы видели в том фильме. Затем настанет очередь людей. Трудно поверить, что буханка хлеба в местной пекарне или завернутая в пластик на полке супермаркета содержит достаточно яда, чтобы убить целую семью. Но это будет. Это станет кусочком смерти. Животные тоже умрут. Это будет так, как будто Бог вынес приговор всей Кении.

“За исключением того, что это не остановится на границах. Гринфилдс продал миллионы семян африканскому народу ... в Уганде, Танзании и повсюду вокруг. Скоро заражение распространится по всему континенту ”.

“Они поймут”, - сказал Алекс. “Люди узнают, что пшеница отравлена, и перестанут ее есть. Они сожгут поля”.

“Совершенно верно, Алекс. Все это закончится очень быстро. Это даже не будет иметь большого экономического значения для Кении. Они выращивают всего 135 000 тонн пшеницы в год, и большая часть их продовольствия импортируется. Но именно поэтому первая помощь должна действовать быстро. Это будет в начальной панике, в первые недели, когда мы заработаем наши миллиарды. Первая помощь разрекламирует катастрофу на весь мир, и люди бросятся отдавать деньги, не задумываясь. И как вы думаете, что они сделают, когда обнаружат, что только пшеница таинственным образом вызвала эту болезнь, что чуму можно сдержать? Как вы думаете, они попросят вернуть их пожертвования? Я так не думаю.

“И в любом случае, будет слишком поздно. К тому времени я перееду в Швейцарию. У меня уже есть новая личность, которая ждет меня. Я сделаю пластическую операцию ... На этот раз, я думаю, более успешно. Я снова появлюсь в роли немного загадочного бизнесмена-миллиардера, но я не думаю, что люди будут задавать слишком много вопросов о том, кто я и откуда я. Я уже обнаружил это, когда занимался политикой. Когда ты богат, люди относятся к тебе с уважением”.

Маккейн замолчал. Он закончил свое объяснение и откинулся назад, почти обессиленный, ожидая ответа Алекса. Раздалось внезапное шипение, когда одно из поленьев в камине развалилось само по себе, и в ночной воздух взметнулся сноп искр. Охранники исчезли из виду, но Алекс знал, что они будут наблюдать и придут в одно мгновение, если понадобятся. Ему стало плохо. Это был последний поворот, маленький акт особой жестокости, чтобы заставить его нажать на рычаг, который выпустил споры. Для этого не было никакой реальной причины. Именно так Маккейн и его невеста получали удовольствие.

“Так что же будет дальше?” - спросил он. “Чего ты хочешь от меня?”

“Это все, что ты хочешь знать? Тебе нечего сказать о моем плане?”

“Я думаю, что ваш план такой же больной, как и вы, мистер Маккейн. Меня это не интересует. Ты меня не интересуешь. Я просто хочу знать, почему я здесь ”.

Возможно, Маккейн ожидал аплодисментов или, по крайней мере, какой-то реакции от Алекса; он был явно разочарован, и когда он заговорил, его голос был угрюмым. “Очень хорошо”, - сказал он. “Я мог бы также сказать тебе”.

Он докурил вторую сигарету. Он и это отшлифовал.

“Я много думал, Алекс, о том, как тебе удалось дважды пересечь мой путь. Первый раз это было в замке Килмор в Шотландии. Вы были с журналистом Эдвардом Плезенсом. Почему ты был там?”

“Я друг его дочери”. Алекс не видел ничего плохого в том, чтобы признать правду. “Он пригласил меня”.

Маккейн на мгновение задумался. “Значит, чистое совпадение. К несчастью для тебя, я беспокоился об удовольствии ”, - продолжил он. “Меня предупреждали, что он может быть опасен, и я задавался вопросом, как много он знал обо мне. Я согласился дать ему интервью только потому, что отказ мог вызвать у него подозрения. А потом, когда я услышал, как вы двое говорили о генной инженерии...

“Вы думали, он говорил о своей статье?” Алексу почти хотелось рассмеяться. “Я рассказывала ему о своей домашней работе! Он спросил меня, как у меня дела в школе!”

“Я верю тебе, Алекс. Но в то время я не мог рисковать. Если бы Удовольствие узнало о моем участии в Greenfields, он бы поставил под угрозу всю эту операцию ”.

“Итак, вы решили убить его. Один из ваших людей прострелил ему шину ”.

“На самом деле, Майра сделала это для меня. Она тоже была там той ночью. Конечно, был определенный риск. Но, как я уже говорил вам, я в некотором роде игрок. Возможно, именно поэтому я позволил себе выйти из себя, когда тебе удалось обыграть меня в карты.”

Он поднял руку и помахал. Это был сигнал. Двое охранников, оба с винтовками, начали приближаться к столу. Беккет был с ними.

“Наша первая встреча, возможно, была совпадением”, - сказал Маккейн. “Второго раза определенно не было. Тебя отправила в Гринфилдс МИ-6. Нет смысла пытаться это отрицать. Вы везли оборудование, которое позволило вам отключить камеру наблюдения, и вы также взорвали трубу на крыше перерабатывающего предприятия. Поэтому для меня абсолютно важно выяснить, как много разведывательным службам известно обо мне и, в частности, об этой операции. Короче говоря, мне нужно знать, почему вы были в Гринфилдсе. Сколько из моего разговора с Леонардом Страйком ты подслушал? Что вы смогли рассказать МИ-6?”

Алекс собирался что-то сказать, но Маккейн поднял руку, останавливая его. Беккет и двое охранников подошли к столу. Они стояли позади Алекса, ожидая, чтобы сопроводить его обратно в палатку.

“Я не хочу больше ничего слышать от вас сегодня вечером”, - сказал Маккейн. “Мне уже ясно, что ты храбрый и умный. Вполне возможно, что вам удалось бы обмануть меня. Итак, я хочу, чтобы вы обдумали вопросы, которые я вам задал. Я спрошу их снова утром.

“Но в следующий раз, когда я предложу их тебе, это будет не за приятным ужином”. Маккейн наклонился вперед, и Алекс увидел свирепость в его глазах. “Вот, у меня есть ключи от ада и смерти’, как сказано в книге Откровение. Завтра я намерен помучить тебя, Алекс. Я хочу, чтобы ты спал сегодня ночью, зная, что когда взойдет солнце, я наведу на тебя такой ужас, какого ты никогда в жизни не знал. Я собираюсь лишить тебя смелости и бравады, чтобы, когда ты откроешь рот и заговоришь со мной, ты рассказал мне все, что я хочу знать, и даже не помышлял о лжи. За этим столом ты отпустил несколько шуток на мой счет, но ты не будешь шутить, когда мы встретимся снова. Ты должен быть готов пролить слезы, Алекс. Оставь меня сейчас. И попытайтесь представить, если хотите, тот ужас, который вас ожидает”.

Алекс почувствовал, как двое мужчин схватили его за руки. Он стряхнул их и встал.

“Вы можете делать со мной все, что хотите, мистер Маккейн”, - сказал он. “Но твой план никогда не сработает. МИ-6 найдет тебя, и они убьют тебя. Я полагаю, они уже в пути ”.

“Вы правы в одном”, - ответил Маккейн. “Я могу сделать с тобой все, что захочу. И очень скоро я это сделаю. Спокойной ночи, Алекс. Я оставлю тебя с твоими мечтами ”.

Алекса забрали. Последнее, что он увидел, была Майра Беккет, стоящая позади Маккейна и массирующая его плечи. Сам Маккейн наклонился вперед, поставив локти на стол и закрыв лицо руками. Он выглядел так, как будто молился.

20

ЧИСТАЯ ПЫТКА

СОЛНЦЕ ВЗОШЛО СЛИШКОМ РАНО.

Едва засыпая, Алекс наблюдал, как стены его палатки становятся серыми, серебристыми, а затем, наконец, грязно-желтыми, когда утренний свет усилился. Он потерял свои часы и понятия не имел о времени, но, находясь так близко к экватору, он подозревал, что солнце здесь встает рано. Когда они придут за ним? Какой именно вид пыток имел в виду Маккейн?

Он лег на спину и закрыл глаза, пытаясь бороться с демонами страха и отчаяния. Факт был в том, что он был полностью во власти Маккейна. И Маккейн не хотел рисковать; двое охранников из племени кикуйю стояли на страже у его палатки всю ночь. Он слышал, как они тихо переговаривались, и видел, как время от времени вспыхивала спичка, когда они прикуривали сигареты. Однажды ему показалось, что он слышал, как низко над головой пролетел самолет, но кроме этого не было ничего, кроме обычных вечных звуков буша. Алекс был предоставлен самому себе, не мог уснуть. Прямо сейчас он был близок к истощению. Он не видел выхода.

Солнце припекало с каждой минутой. Алекс подумал о том, что это происходит в долине Симба, всего в двух милях к северу. Пшеница стала бы выше, становясь золотой. И смертельные споры, которые он сам выпустил, будут активироваться. К концу дня они бы начали распространяться, уносимые ветром, неся яд и смерть по всей Африке. Глаза Алекса распахнулись, и внезапно он разозлился. Почему он тратил время и энергию, беспокоясь о себе, когда через несколько часов целый континент мог начать умирать?

Без всякого предупреждения клапан палатки открылся, и внутрь вошла Майра Беккет, одетая в белое и круглую соломенную шляпу — такую вещь могла бы носить школьница сто лет назад. Она надела на очки две темные линзы, чтобы защититься от солнечных бликов. Они сделали ее менее человечной и более роботизированной, чем когда-либо.

Она была явно удивлена, увидев Алекса, лежащего на кровати, казалось бы, расслабленным. “Как тебе спалось?” - спросила она.

“Я спал очень хорошо, спасибо”, - солгал Алекс. “Ты принесла мой завтрак?”

Женщина нахмурилась. “Я думаю, ты поймешь, что ты и есть завтрак”. Она указала на выход. “Десмонд ждет. Позволь мне показать тебе путь ...”

Это был еще один прекрасный день с несколькими облачками на идеальном небе. Над головой Алекса раздался знакомый говор, и он поднял глаза, чтобы увидеть, что по крайней мере одна обезьяна осмелилась вернуться, глядя на него сверху вниз полными шока глазами, как будто знала, что должно было произойти. Птицы с длинными хвостами и блестящим оперением прыгали по дорожкам. Было бы время, когда туристы просыпались бы от этого пейзажа и думали, что они на небесах. Но один вид сердитых охранников напомнил Алексу. Маккейн превратил это в свою собственную версию ада.

“Это не очень далеко”, - сказал Беккет. “Пожалуйста, следуйте за мной”.

Она вывела его из лагеря, подальше от посадочной полосы, а также от открытой площадки, где он ел прошлой ночью. Алекс все еще был одет в часть своей школьной формы — рубашку, брюки и ботинки. Даже с закатанными рукавами ему все еще было слишком тепло и он вспотел, но они не потрудились дать ему свежую одежду. У него была только одна крошка утешения. Ручка с гелевыми чернилами была в кармане его брюк. Даже сейчас у него может быть шанс использовать это. У него не осталось других сюрпризов.

С двумя охранниками позади него и женщиной в нескольких шагах впереди его повели по тропинке, которая шла вдоль берега реки. Лагерь исчез позади них, и, посмотрев вперед, на далекое расстояние, Алекс увидел семейство слонов, умывающихся в сверкающей воде. Это было необыкновенное зрелище, но Алекс не мог наслаждаться им. Не тогда, когда это может быть последним, что он когда-либо видел.

Десмонд Маккейн ждал их впереди, удобно одетый в хорошо сшитый костюм сафари с белым шелковым шейным платком. Казалось, они прибыли к месту назначения. Алекс огляделся вокруг. Ему не понравилось то, что он увидел.

Крутой склон спускался к полосе песчаной гальки, узкому пляжу у самой кромки воды. На пляже стояла стремянка высотой около двадцати футов, а над ней металлическая труба, прикрепленная к ветке дерева. Труба заканчивалась двумя ручками и напомнила Алексу перископ на подводной лодке. На вершине склона была построена деревянная смотровая площадка. Вот где стоял Маккейн.

Алекс уже понял, что здесь может происходить, и производил расчеты. Если бы он спустился на пляж и поднялся по лестнице, он смог бы дотянуться до ручек. Тогда лестницу можно было бы убрать, и он остался бы висеть на трубе. Он был бы достаточно близко к платформе, чтобы иметь возможность поговорить с Маккейном и услышать, что он должен был сказать, но недостаточно близко, чтобы дотянуться до него. Поскольку труба была жесткой, он не смог бы раскачиваться взад и вперед. Другими словами, ему просто пришлось бы оставаться там, пока его руки не устанут и он не упадет.

Вопрос был — почему? В чем был смысл?

“Это не займет много времени, Алекс”, - сказал Маккейн. Он наблюдал, как Алекс впитывает все. “Я поговорю с вами немного, а потом, боюсь, мы начнем. Как я уже говорил вам, мне срочно нужен ответ на три вопроса. Что привело тебя в Гринфилдс? Почему МИ-6 послала тебя? И как много разведывательным службам известно о Ядовитом рассвете?”

Алекс уже решил, что он собирается сказать. “Вам не нужно играть в свои садистские игры, мистер Маккейн”, - сказал он. “Я все равно скажу тебе то, что ты хочешь знать”.

Маккейн поднял руку. “Я не думаю, что ты слушал меня прошлой ночью. Конечно, ты скажешь мне то, что я хочу услышать. Это то, что я пытаюсь донести. Ты скажешь мне все, чтобы защитить себя. Но я должен быть на сто процентов уверен, что ты говоришь мне правду. Не может быть даже малейшего сомнения”.

“И ты думаешь, что пытками я добьюсь этого?”

“Обычно, нет. Есть много ужасных вещей, которые я мог бы сделать с тобой, Алекс. У нас здесь есть электричество, и провода, прикрепленные к различным частям вашего тела, могут вызвать мучительную боль. Мои друзья-кикуйю могли бы вывести вас далеко за пределы выносливости, используя только свои копья, возможно, предварительно нагретые в пламени костра. Мы могли бы отрезать от тебя кусочки. Мы могли бы сварить тебя заживо. И не думай ни на минуту, что я бы колебался сделать что-либо из этого, потому что тебе четырнадцать. МИ-6 явно не думает о тебе как о ребенке, так почему я должен?”

“Является ли часть пытки смертельной скукой для меня?” Спросил Алекс.

Маккейн кивнул. “Храбро сказано, Алекс. Давайте посмотрим, насколько вы храбры через десять минут. ” Он достал носовой платок и вытер лоб. Солнце припекало его лысую голову, и на ней выступили капли пота. “Боль, которую вы собираетесь испытать, будет еще хуже, потому что вы причините ее себе. Вы будете, так сказать, сотрудничать со своими мучителями. И ты сделаешь это, чтобы избежать ужаса, который лежит внизу ”. Он достал пистолет, старомодный маузер с укороченным стволом и белой пластиной из слоновой кости на рукоятке. Это выглядело как что-то из музея. “Я хотел бы, чтобы вы сейчас спустились к реке”, - объяснил он. “Если ты откажешься это сделать, если попытаешься убежать, я прострелю тебе колено”.

Алекс остался на месте. Беккет впервые улыбнулась по-настоящему, и он понял, что она знала, чего ожидать, что она видела все это раньше. Двое туземцев прикрывали его своими винтовками. Если Маккейн промахнется из своего пистолета, они наверняка застрелят его прежде, чем он сделает хоть один шаг. Он взглянул на пляж и на реку. Там, внизу, больше никого не было. У него было неприятное предчувствие, что он недолго пробудет в одиночестве.

“Я жду, Алекс”, - сказал Маккейн.

Не говоря ни слова, Алекс направился вниз по склону. Теперь Маккейн и другие были прямо над ним, глядя вниз с защищенной высоты смотровой площадки. Алексу это напомнило римского императора и его окружение. Они были в королевской ложе. Он был гладиатором, готовым развлечь их.

“Это часть реки Симба”, - объяснил Маккейн. “Она тянется вплоть до плотины Симба и озера Симба за ее пределами. Именно вода из этой реки будет питать мое пшеничное поле, Алекс. И, как вы скоро узнаете, он кишит крокодилами ”.

“А вот и еще один!” Беккет ликовал.

Крокодилы.

Алекс обернулся и увидел, как темная фигура на противоположном берегу скользнула вперед и прыгнула в воду, за ней быстро последовала вторая. Было что-то поразительно злое в том, как они двигались. Они извивались и рассекали воду, как две ножевые раны, и каким-то образом им удавалось плыть — или скользить — очень быстро, не делая вид, что они куда-то спешат. Они будут на другом берегу реки меньше чем через минуту. Они каким-то образом узнали, что он здесь. Но тогда, конечно, их кормили таким образом и раньше. И у Алекса было чувство, что они проголодались.

Алекс поднял глаза. Беккет смотрела на него с открытым ртом, и он мог видеть, как слюна блестит на ее губах и языке. Маккейн был рядом с ней, его пистолет свободно висел, наблюдая с интересом. Он оглянулся. Крокодилы были на полпути через реку. Его первым побуждением было убежать, но он знал, что его застрелят, если он попытается. И ему не разрешили бы вернуться на платформу. Все было тщательно организовано. Был только один способ спастись.

Недовольный собой, зная, что он делает именно то, чего хотел Маккейн, Алекс взобрался на стремянку. Он пытался не паниковать, но теперь каждый его инстинкт вел его вверх, подальше от опасности. Когда он приблизился к вершине, он почувствовал, как вся конструкция задрожала под ним, и на одно ужасное мгновение ему показалось, что он упадет. Каким-то образом ему удалось успокоиться. Он достиг вершины как раз в тот момент, когда первый крокодил выбрался из воды и начал ползти к нему.

Алекс обернулся и посмотрел на него. Это была ошибка. В одно мгновение он почувствовал ужас, который обещал ему Маккейн, глубоко укоренившийся страх перед этим древним монстром, который должен был быть подключен к каждому человеческому существу. Крокодил, который только что появился, был почти вдвое больше его самого, от уродливой морды до извивающегося кончика хвоста. Его огромная пасть была открыта, с двумя рядами свирепых белых зубов, готовых сомкнуться на его руке или ноге. Конечно, именно так они и действовали, прижимая свою жертву, а затем затаскивая ее обратно в воду. И только когда кости ослабли, а плоть начала разлагаться, они начали свой пир.

Но хуже всего были глаза, полуночно-черные, змеиные, припухшие сбоку головы, несомненно, слишком маленькие для его тела и наполненные ненавистью. Это действительно были глаза смерти. Алекс слышал, что крокодилы плачут, когда нападают на свою добычу, но в этих глазах не было жалости. Они были частью машины, которая существовала только для того, чтобы убивать.

Второй крокодил был немного меньше и намного быстрее. Алекс видел, как он обогнал другого, пробираясь по гальке на своих коротких, приземистых ногах, до самого подножия лестницы.

Он поднялся на последние несколько ступенек, используя руки, чтобы удержаться наверху. Если бы он упал! ... Он мог себе это представить. Ударяясь о гальку. Возможно, сломал лодыжку или ногу. А затем быть разорванным на части двумя животными, когда они дрались за него. Не могло быть более ужасной смерти.

Крокодил бросился на лестницу, и все это содрогнулось. Скольких людей Маккейн терроризировал таким образом? Он поднял глаза. Он все еще не был на одном уровне со смотровой площадкой. Он знал, что должен был сделать. С ужасающей осторожностью он балансировал на самой высокой ступеньке. Ручки на конце трубы были прямо над ним. Покачиваясь, используя руки для удержания равновесия, он потянулся и схватился за них. Его пальцы сомкнулись вокруг них, даже когда более крупный крокодил встал на дыбы, навалившись всем своим весом на лестницу. Все это рухнуло. Алекс остался болтаться в космосе.

И теперь он видел, как Маккейн все устроил.

Он стоял лицом к Маккейну, они были на одном уровне друг с другом, не более чем в ярде друг от друга. Два крокодила были прямо под Алексом, взбирались друг на друга, хватая воздух. На данный момент он был в безопасности. Но он был вытянут, висел в пространстве, цепляясь за трубу пальцами. Его запястья и руки уже чувствовали напряжение, поскольку они поддерживали весь вес его тела, а в плечах нарастал ожог от молочной кислоты. Все было именно так, как сказал Маккейн. На самом деле он причинял боль самому себе, и чем дольше он там висел, тем хуже становилось. В конце концов, конечно, ему пришлось бы отпустить. И в этом был весь ужас. Как только он упадет, будет только больше боли, а затем смерть. Сколько у него было времени?

“Дольше всего кто-либо когда-либо оставался на месте - восемнадцать минут”, - сказал Маккейн. Он говорил медленно и ровно. Ему не нужно было повышать голос, чтобы его услышали. “Человек, о котором идет речь, потерял рассудок еще до конца. Он хихикал, когда падал. Но у тебя, Алекс, у тебя есть одна надежда, один шанс выжить. Мои люди могут стрелять в крокодилов и отпугивать их. Но сначала ты должен ответить на мои вопросы, и ты должен заставить меня поверить тебе. Если ты сможешь сделать так, чтобы это произошло, тогда ты будешь в безопасности ”.

Алекс выругался. Было трудно говорить. Вся его концентрация была сосредоточена на своих руках, на усиливающейся боли в них, на необходимости не отпускать.

“Мне не нравятся такие формулировки, Алекс”, - сказал Маккейн. “В конце концов, я рукоположенный священник. Хочешь, я отлучусь на пять минут и вернусь, когда ты будешь в лучшем расположении духа?”

Один из крокодилов прыгнул к нему. Инстинктивно Алекс подтянул ноги, согнув их к животу. Движение усилило нагрузку на его руки, но он действительно услышал, как челюсти животного сомкнулись, и он знал, что между ним и его лодыжками были считанные дюймы.

“Нет”, - закричал он. Его голос был сдавленным. Он был не похож на себя. Но он должен был покончить с этим. “Спроси меня, чего ты хочешь”.

Он висел меньше минуты. Это уже казалось дольше. Он никогда не справился бы с еще пятью, не говоря уже о еще семнадцати. В своем отчаянии он обнаружил, что извивается. Его запястья скрестились, и ему пришлось дернуться всем телом, чтобы оказаться лицом к лицу с Маккейном.

“Тогда первый вопрос”. Маккейн сделал паузу. Он говорил намеренно медленно. Он знал, что каждая секунда только усиливает пытку. “Почему ты был в Гринфилдсе?”

“Это была школьная поездка”.

“Ты все еще лжешь мне, Алекс. Я собираюсь оставить тебя ненадолго ...” Маккейн повернулся спиной к Алексу и ушел. Внизу, на пляже, крокодилы корчились вместе в неистовстве когтей и чешуи, черных глаз и зубов.

“Это правда!” Алекс крикнул ему вслед. Его руки вспотели, что еще больше затрудняло его хватку. “Это был проект по биологии для моего учителя мистера Гилберта. Но потом МИ-6 попросила меня помочь им. Они не были заинтересованы в тебе. Это был Леонард Стрейк ”.

Маккейн повернул назад. “Продолжай”.

“В Гринфилдсе кто-то был. Информатор...” Как его звали? Алекс в отчаянии вспомнил. “Филип Мастерс. Он пошел в полицию, а потом его убили. Вот почему они хотели разузнать о Страйке ”.

“Ты взломал его компьютер”.

“Они дали мне карту памяти. Это было все, что они просили меня сделать ”.

“А как насчет ядовитого рассвета?”

“Они никогда ничего не говорили о Ядовитом Рассвете. Они никогда даже не упоминали об этом при мне. Говорю тебе, они узнали о тебе и Страйке, только когда я сказал им, что видел вас вместе.”

“Это было очень прискорбно. Что еще ты им сказал?”

“Я сказал им, что слышал ваш разговор ... Но ты не сказал ничего, что имело бы хоть какой-то смысл. Я отдал им материал, который нашел в офисе Страйка ”. Алексу казалось, что его руки вырывают из плеч. Он чувствовал, что его тело висит в пространстве. Он не осмеливался взглянуть на крокодилов внизу. “Но я никогда даже не разговаривал с ними снова. Я не знаю, что они знают. Они больше ничего не знают. . . .”

Маккейн позволил ему болтаться в тишине. Десять секунд растянулись до двадцати, а затем до полминуты. Алекс чувствовал каждую из них. Он чувствовал, как его кости выворачиваются в суставах, и знал, что Маккейн делает это нарочно. Он смотрел прямо в глаза Алексу, как будто пытался прочитать, что происходит в его голове. Алекс попытался ослабить хватку, но его ладони были такими скользкими, что малейшее движение могло заставить его упасть. Беккет придвинулась к нему ближе. Она тяжело дышала, наблюдая за борьбой Алекса с явным удовольствием. Он мог видеть свое отражение в темных кругах ее очков.

Молчание затянулось. Алекс действительно чувствовал запах крокодилов; глубокий, тошнотворный запах несвежей рыбы и разлагающегося мяса, который поднимался и проникал в его ноздри. Ему было трудно дышать. Боль становилась все хуже и хуже. Все мышцы его верхней части тела горели.

“Я вам верю”, - сказал наконец Маккейн. “Ты говоришь правду”.

“Тогда избавься от них!” Алекс мотнул головой в сторону двух крокодилов. Теперь они молчали, как будто знали, что это только вопрос времени, когда они получат то, что хотели.

Еще одна долгая пауза. Руки Алекса кричали.

“Боюсь, что нет”, - сказал Маккейн.

“Что?” Алекс выкрикнул это слово.

“Ты меня очень разозлил, Алекс. Я пытался убить тебя, когда ты был в Шотландии, и было бы намного лучше, если бы я это сделал. Ваша деятельность в Greenfields почти положила конец операции, на разработку которой у меня ушло пять лет и много денег. Благодаря вам мое имя теперь известно МИ-6, и это усложнит мою будущую жизнь. И, вдобавок ко всему, ты очень грубый и неприятный мальчик, и в целом, я думаю, ты заслуживаешь смерти ”. Он повернулся к Майре Беккет. “Я знаю, тебе это нравится, любовь моя, поэтому ты можешь остаться до конца. Мне будет интересно узнать, сколько минут ему удается продержаться, прежде чем он упадет. Я почему-то сомневаюсь, что он побьет рекорд ”.

Женщина достала свой мобильный телефон. “Я буду фотографировать для тебя, Деззи”.

Маккейн бросил последний взгляд на Алекса. “Я надеюсь, что ты умрешь мучительно”, - сказал он. “Потому что, хотя ты прожил недолго, я действительно думаю, что ты заслуживаешь мучительной смерти”.

Он подал знак охранникам, и они втроем ушли. Но он отдал свой пистолет Беккет. Она держала его в одной руке, в другой - мобильный телефон. Позади себя Алекс услышал всплеск. Третий крокодил бросился в реку и уже пробирался через нее, извиваясь.

“Четыре минуты”. Женщина взглянула на часы. “Я не думаю, что ты дотянешь до пяти”.

И она была права. Все было болью, и с каждой секундой боль становилась все сильнее. Алекс не мог отскочить в безопасное место. Он не мог подняться. Он не мог пошевелиться. Он мог только упасть.

Он закрыл глаза и знал, что очень скоро он сделает именно это.

21

ГРУБАЯ СДЕЛКА

СЕМЬ МИНУТ. МОЖЕТ БЫТЬ, МИНУТ ВОСЕМЬ. Алекс даже не был уверен, почему он еще держится. Чем скорее он сдастся, тем скорее все это закончится. Все его тело сотрясала боль, кровь стучала в ушах и за глазами. С каждой прошедшей секундой сила покидала его руки. Он попытался смириться с тем, что должно было произойти: его пальцы выскользнули из металлических ручек, короткое падение на берег реки, резкий удар, а затем последний ужас, когда крокодилы напали.

Майра Беккет наклонилась вперед. “У тебя есть какие-нибудь последние слова?” - спросила она. “Хочешь попрощаться с кем-нибудь? Я могу записать их для тебя. ” Она протянула свой мобильный телефон.

“Иди гнить в аду”. Казалось, что глаза Алекса заплыли, но он заставил их открыться, глядя прямо на нее.

“Это ты на пути в ад, моя дорогая”, - сказала она.

Ее глаза расширились. Она сделала шаг вперед, как будто что-то удивило ее. Она снова открыла рот, и Алекс подумал, что она собирается что-то сказать, но вместо этого по ее нижней губе потекла струйка крови. Мгновение спустя она качнулась вперед и упала, и Алекс мельком увидел рукоять ножа, торчащую из задней части ее шеи. Отчаянно цепляясь за ручки, он завинтил пробку и посмотрел вниз. Женщина приземлилась посреди крокодилов. Она была еще жива. Он услышал ее крик, когда ее разрывали на части, ее руки и ноги тянули в трех направлениях. Он отвернулся. Он больше не мог смотреть.

Он собирался присоединиться к ней. Его собственные силы иссякли. Он почувствовал, как разжимаются его пальцы. Но затем внезапно на смотровой площадке появился человек, высунувшийся наружу, протягивающий к нему руки, и даже когда он задавался вопросом, откуда взялся этот человек, он знал, что где-то видел его раньше.

“Алекс!” - позвал мужчина. “Возьми меня за руку”.

“Я не могу дотянуться...”

“Одно усилие. Ты можешь это сделать ”.

Расстояние было слишком велико. Алексу пришлось бы отпустить одну руку и броситься вбок, протягивая другую. Если бы он просчитался или если бы мужчина обманывал его, это было бы все. Крокодилы получат вторую порцию корма.

“Сейчас!” Мужчина не мог кричать. Они были слишком близко к домику. Его голос был настойчивым шепотом.

Алекс сделал, как ему сказали, потянувшись как можно дальше, используя каждый мускул, чтобы отодвинуть свое тело от ручек. Мужчина высунулся наружу. И каким-то образом, как раз когда Алекс был уверен, что упадет, им удалось сцепиться, запястье в руке и рука над запястьем.

“Ладно. У меня есть ты. Я выдержу твой вес ”.

Алекс отпустил ручку. Он почувствовал, как мужчина потянул его к платформе. Несмотря на это, был один ужасный момент, когда он был уверен, что они потеряли равновесие и упадут вместе. Он рухнул вниз. Но он был прямо на краю платформы. Он вцепился в деревянные доски и сумел найти какую-то опору. Его ноги болтались под ним, но затем он подтянулся вперед и перевернулся на бок. Он лежал рядом с человеком, который только что спас его. Он был в безопасности.

Несколько секунд он лежал молча, восстанавливая дыхание и ожидая, когда успокоятся его расшатанные нервы. Затем он поднял глаза. “Кто ты?” - спросил он.

“Не сейчас”. Мужчина был азиатом, молодым, с очень темной кожей и коротко подстриженными волосами, одетым в камуфляжные брюки цвета хаки с ремнем для трех ножей наискось поперек груди. Не хватало одного ножа.

Алекс сразу узнал его. С чувством удивления он вспомнил, где они встречались раньше. Это был человек с озера Аркайг, водитель белого фургона, который появился из ниоткуда, когда выползал из ледяной воды. Он отвез Алекса, Сабину и Эдварда Плезьюз в больницу. И теперь он был здесь! Каким ангелом-хранителем он был, действуя на двух концах света?

“Меня зовут Рахим”, - сказал мужчина. “Но теперь мы должны уйти. Когда они обнаружат, что женщина пропала, они придут ее искать. Вот... Дай мне свою рубашку.”

Алекс не знал, о чем думал этот человек, но сейчас было не время для споров. Он снял свою школьную рубашку и передал ее мне. Рахим достал второй нож и разрезал рубашку на клочки, затем бросил ее крокодилам. Там, внизу, их было только двое, они дрались за то, что осталось от женщины. Другая вернулась в реку, унося с собой часть себя.

Куски рубашки Алекса упали на берег реки. “Это может обмануть их”, - сказал Рахим. “Может, и нет. Поехали”.

“Куда идти?”

“У меня есть лагерь”.

Алекс последовал за Рахимом со смотровой площадки и прочь от реки, направляясь в кустарник. Он был встревожен, увидев, что Рахим сильно хромает и что задняя часть его куртки была покрыта потом. У мужчины был жар. Алекс тоже видела это в его глазах. Он был своего рода солдатом, в отличной форме. Но ему также было больно. Только сила воли поддерживала его.

Несмотря на это, они продолжали идти быстрым шагом в течение следующих пятнадцати минут, наконец, добравшись до поляны, на которой росла огромная кигелия африканская, или колбасное дерево, с его странными черными стручками, свисающими под ветвями. Именно здесь Рахим разбил импровизированный лагерь. Алекс увидел рюкзак, несколько банок с едой и — по крайней мере, это ответило на один из его вопросов — парашют из черного шелка, свернутый и спрятанный под кустом. К стволу дерева было прислонено очень сложное на вид ружье. Это была снайперская винтовка Драгунова SVD99 с газовым приводом, созданная в России, но широко используемая индийской армией.

Рахим подошел к рюкзаку и достал запасную футболку. Он бросил его Алексу. “Вот. Ты можешь надеть это ”. Он открыл бутылку с водой и выпил, затем предложил ее Алексу. Алекс сделал глоток. Вода была теплой и отдавала химикатами.

“Ты был в Шотландии”, - сказал Алекс.

“Да”. Рахим, очевидно, был истощен тем, через что он только что прошел. По его лицу струился пот, и он тяжело дышал, борясь с лихорадкой. Теперь Алекс увидел, что одна из его ног кровоточит. Вероятно, рана была забинтована под штанами, но кровь просачивалась сквозь них. Он сел и начал развязывать шнурки на ботинках. На нем были тяжелые армейские ботинки.

“Насколько мы здесь в безопасности?” Спросил Алекс.

“Небезопасно. Кикуйю смогут выследить нас. Может быть, Маккейн подумает, что ты мертв. Но он уже нервничает. Он не будет рисковать”.

“Тебе больно”. Алекс вернул бутылку с водой. “Что я могу сделать, чтобы помочь тебе?”

“Мне не повезло”. Рахим выпил во второй раз. “Я прыгнул с парашютом прошлой ночью”. Алекс вспомнил, что слышал шум самолета. Он пролетел над сафари-лодж, пролетев близко к земле. “Я неудачно приземлился в колючий кустарник и порезал ногу. В рану попала инфекция. Но я принимала антибиотики и я выздоровею. Ты ничего не можешь сделать ”.

“Ты назвал мне свое имя, но не сказал, почему ты здесь”. Рахим не ответил, но Алекс уже понял это для себя. “Вы были в замке Килмор, так что вы, должно быть, интересуетесь Маккейном”.

Рахим кивнул.

“На кого ты работаешь?”

Рахим глубоко вздохнул и сменил позу. Движение причинило ему боль. “Я знаю, кто ты”, - сказал он. “Ты Алекс Райдер. Вы оперативник, работающий неполный рабочий день в Отделе специальных операций МИ-6. Они ищут тебя. Они позвонили во все разведывательные управления, включая мое ”.

“Но ты пришел сюда не за мной”.

“Я не ожидал найти тебя здесь, Алекс”. Рахим улыбнулся, и в этот момент Алекс увидел, каким очень молодым он был, возможно, всего двадцать три или двадцать четыре. Между ними может быть меньше десяти лет. “Меня послали сюда только по одной причине. По той же причине меня отправили в замок Килмор, и это уже второй раз, когда ты встаешь у меня на пути. Я здесь, чтобы убить Десмонда Маккейна”.

“Почему?” Было так много вопросов, которые Алекс хотел задать, и он понимал, что время уходит. Соплеменники могут прийти за ними в любое время. Но, по крайней мере, винтовка могла бы больше склонить шансы на их сторону.

Рахим достал из кармана пластиковую бутылку. “Я расскажу тебе”, - сказал он. Он высыпал две таблетки на ладонь и проглотил их, не запивая. Он поморщился. “Я такой же шпион, как и ты, Алекс. Я принадлежу к подразделению индийской секретной службы под названием RAW. Это означает "Крыло исследований и анализа" и занимается борьбой с терроризмом, иностранными делами и тайными действиями. Мой собственный отдел идет дальше этого. Наша деятельность часто сводится к одному слову. Месть.”

“Это по поводу атомной электростанции”, - сказал Алекс. “Тот, кого Маккейн пытался уничтожить”.

Рахим кивнул. “Учреждение Джовада в Ченнаи. Мы знаем, что он подкупил человека по имени Рави Чандра, чтобы тот пронес устройство в здание. Это была прискорбная ошибка в обеспечении безопасности, но безопасность в Джоваде в целом была позорной. К сожалению, мы не смогли допросить Чандру, потому что он погиб при первоначальном взрыве. Маккейн проявил большую осторожность. Между ним и человеком, который заплатил Чандре, было несколько связей, но мы провели расследование, и в конце концов нашли связь с First Aid. Внезапно все обрело смысл. Даже в этом случае мы не можем доказать вину Маккейна, да нам и не нужно. Иногда RAW расправляется со своими врагами более простым и прямым способом. Меня послали в Шотландию, чтобы убить его там, и я осматривал замок, когда твоя машина съехала с дороги в озеро. Тебе повезло. И еще большая удача, что я должен быть здесь во второй раз. Эта история с крокодилами... ” Рахим одарил Алекса подобием улыбки. “Я никогда не видел ничего подобного”.

“Как ты собирался его убить?” Спросил Алекс.

“Я планировал застрелить его, но, как я обнаружил прошлой ночью, это будет не так просто, как я думал. Он хорошо защищен своими Кикую. Тем не менее, я пришел хорошо подготовленным. Я также могу взорвать его самолет ”.

“У вас есть пластиковая взрывчатка?”

“Конечно”. Рахим указал на свой рюкзак. “Маккейн летает на четырехместном самолете 172 Skyhawk”.

Алекс мрачно кивнул. “Я знаю. Это то, что привело меня сюда ”.

“Я взорву это в воздухе. В некотором смысле, это лучший вариант. Частью моего брифинга является то, что RAW не должен рассматриваться как причастный. Бомба, я думаю, будет более анонимной, чем гильза”.

“Боюсь, тебе придется подумать еще раз, Рахим”. Алекс подошел к индийскому агенту и сел рядом с ним. Его мысли уже понеслись вперед. “Я должен связаться с МИ-6”, - сказал он.

“Ты хочешь, чтобы они знали, что ты в безопасности”.

“Более того. У тебя есть радио?”

“У меня есть ноутбук, оснащенный демодулятором. Он будет выдавать сигнал основной полосы частот, который может быть получен через спутник. У тебя есть адрес?”

“Нет”. Это пришло Алексу в голову только сейчас. Даже после всех миссий, которые он выполнял для МИ-6, они никогда не давали ему адрес электронной почты или номер телефона. С другой стороны, его снабдили гаджетами. Что случилось с карманным калькулятором со встроенной системой связи? Жаль, что этого не было у него в кармане, когда его похитили.

“Это не проблема”, - сказал Рахим. “Мы можем связаться с Разведывательным бюро в Нью-Дели. Они передадут любое сообщение на Ливерпуль-стрит. Что ты хочешь сказать?”

Алекс быстро рассказал Рахиму все, что узнал от Десмонда Маккейна накануне вечером. , , генетически модифицированный урожай пшеницы, споры, план отравления половины континента. “У нас меньше времени, чем вы думали”, - сказал он. “И убийство Маккейна прямо сейчас никому не принесет пользы. Мы должны подняться в долину Симба. Это всего в двух милях отсюда. ”

Рахим покачал головой. “Мне жаль, Алекс. У меня недостаточно взрывчатки, чтобы взорвать целое пшеничное поле ”.

“Это не моя идея”. Алекс вспоминал, что сказал ему Маккейн, и что он видел сам, когда его доставили сюда. “Есть место под названием плотина Симба”, - объяснил он. “Это на краю большого озера. Если бы мы могли взорвать его, мы могли бы затопить долину. Мы могли бы поместить весь урожай под воду, прежде чем у него появится шанс причинить какой-либо вред. Но мы должны сделать это сегодня. Прямо сейчас. Маккейн сказал, что споры начнут действовать на закате. Сейчас, должно быть, около полудня. ”

“Алекс, я знаю эту дамбу”, - сказал Рахим. “Я изучил всю местность, прежде чем прыгнуть с парашютом. Это то, что известно как арочная плотина двойной кривизны ... то есть она изгибается вдоль склона долины, а также вдоль дна долины, что делает ее вдвойне прочной. У меня есть только один килограмм пластиковой взрывчатки. Этого было бы недостаточно даже для того, чтобы сделать трещину в стене ”.

“Здесь должна быть какая-то труба или клапан—”

“Там будет целая серия труб, по которым вода будет спускаться с холма. Плотина Симба используется для орошения, но здесь также есть две гидроэлектрические турбины.” Алекс был впечатлен. Рахим явно сделал свою домашнюю работу. “Возможно, удастся атаковать нижний выпускной клапан или промывочный клапан, который находится рядом с ним. Любой из них выпустил бы огромное количество воды ”. Он покачал головой. “Но это невозможно сделать”.

“Почему нет?”

“Потому что я не могу этого сделать. Моя нога заражена. Я едва смог доковылять до реки. Плотина Симба находится в трех милях отсюда.”

“Я мог бы пойти сам”.

“Этого я не допущу”.

Алекс на минуту задумался. “Ты прыгнул с парашютом”, - сказал он. “Как ты планировал уйти?”

“У Маккейна есть метелка для уборки урожая, а также "Скайхок". Я полагаю, он использовал его для распространения этой своей споры, которую вы описали? Я могу летать. Я намеревался украсть его ”.

“Тогда ты мог бы отвезти меня на плотину?”

“Приземлиться негде. Я мог бы снизить скорость самолета до тридцати пяти миль в час и лететь низко над водой, чтобы вы могли прыгнуть, но даже в этом случае велика вероятность того, что вы погибнете.”

На мгновение Алекс потерял самообладание. “Мы не можем просто сидеть сложа руки и ничего не делать!”

“Нет, Алекс. Мы можем связаться с Разведывательным бюро, как я уже предлагал. Они, в свою очередь, обратятся к британским властям. Вместе они будут знать, что делать.” Рахим быстро продолжил, прежде чем Алекс смог его прервать. “У меня есть инструкции. Я здесь, чтобы убить Маккейна. Я действовал неподобающим образом, когда решил спасти вас, и я могу заверить вас, что мое начальство не будет удивлено, когда я сделаю свой отчет ”. Он замолчал. Он снова вспотел, и его глаза были расфокусированы. Алекс почти мог видеть, как болезнь атакует его организм. “Мой ноутбук...” Рахим указал на рюкзак. Он был слишком слаб, чтобы переступить через себя.

Алекс встал. Он подошел к рюкзаку и открыл. Внутри все было упаковано очень аккуратно. Там был портативный компьютер, карты, компас, боеприпасы для Драгунова, медикаменты, запасная одежда и еда. Большую часть пространства занимала серебряная коробка размером с автомобильный аккумулятор с двумя выключателями и часами за стеклом. Алекс сразу понял, что это было. Рахим, должно быть, планировал спрятать его в трюме "Скайхока".

“Принеси это мне”, - сказал Рахим.

Алекс оставил бомбу и перенес компьютер. Рахим открыл его, загрузил и затем передал через интернет. “Будет легче, если ты это сделаешь”, - сказал он. “Но я советую тебе не тянуть слишком долго. Нам придется уехать отсюда, прежде чем кикуйю начнут нас искать, и мне нужно проникнуть в "Сессну" и подготовить ее к последнему полету ”.

Алекс присел на корточки. Было странно стучать по клавиатуре, сидя в пыли посреди африканского буша. Он также задавался вопросом, что могли бы сделать британские или индийские власти. Еще шесть часов, и может быть слишком поздно. Он кратко обрисовал местоположение долины, урожай, который Маккейн выращивал там, его план принести голод и болезни в Кению. Наконец, он добавил PS.

Пожалуйста, сообщите Джеку Старбрайту, где я

и скажите ей, что со мной все в порядке.

Если бы из всего этого вышло хоть что-то хорошее, Джек, по крайней мере, знал бы, что ему не причинили вреда. Он быстро перечитал страницу и нажал Отправить.

Он поднял глаза. Рахим резко подался вперед. Алекс подошел и осмотрел его. Сырой агент не совсем спал. Он был без сознания, тяжело дышал. Он был в отключке — либо из-за лихорадки, либо из-за лекарства, которое он принимал, чтобы бороться с ней. Алекс осторожно опустил его на землю, затем оглянулся в направлении сторожки. В зарослях было тихо, даже животные спали под полуденным солнцем. Было очень жарко, но, по крайней мере, Рахим укрылся в тени колбасного дерева.

Что бы сделала МИ-6, когда они получили новости?

Алекс видел, как Алан Блант и миссис Джонс совещаются с соответствующими министрами на Даунинг-стрит. Недавно было проведено голосование за новое правительство. Они, вероятно, даже не знали бы о его существовании, поэтому их нужно было бы убедить, что на него можно положиться, что его информация была точной. И тогда им пришлось бы принять решение ... Но какие именно у них были варианты? Они могли бы послать войска с огнеметами, но это может занять несколько дней. На самом деле, Алекс даже не мог быть уверен, что индийская секретная служба передаст сообщение вовремя. В конце концов, у них была своя повестка дня. Они просто хотели смерти Маккейна.

Ему это не нравилось, но он знал, что должен был сделать. Он достал карту из рюкзака Рахима и изучил ее. Лагерь Симба Ривер был четко обозначен — и там была трасса, которую он видел с воздуха. Она вела прямо к плотине, поднимаясь вверх по склону долины. Он мог пройти вдоль реки первую милю, а затем срезать путь по сельской местности, используя компас. Было бы не слишком сложно подобрать трек. Там, наверху, было электричество. Он видел один из пилонов. Если бы он мог найти это снова, это привело бы его к дамбе.

Наконец, Алекс осмотрел бомбу. Это тоже было не очень сложно. Все, что ему нужно было бы сделать, это установить таймер, который работал как обычный будильник, а затем активировать его одним нажатием кнопки. Что это было, что Рахим сказал ему? Ему нужно было найти один из двух главных клапанов. Именно туда он собирался поместить бомбу.

Алекс достал лекарство, затем надел рюкзак и затянул лямки. Он чувствовал себя плохо, просто уходя от Рахима, особенно после того, как агент только что спас ему жизнь. Но, по крайней мере, он мог быть уверен, что его не найдут члены племени кикуйю. Он шел по тропинке обратно к реке, куда его впервые забрали. Он делал все возможное, чтобы замести следы, а затем отправлялся в другом направлении, стараясь как можно больше потревожить растительность. Если бы Маккейн понял, что Беккет пропал, и послал за ним своих людей, они пошли бы по новому пути. Рахима оставят в покое, и Алекс не сомневался, что, как только он проснется, он сможет позаботиться о себе.

Решение было принято. Алекс посмотрел на небо. Солнце было прямо над головой, палило прямо на него. Был полдень. Вскоре он начнет свое путешествие вниз.

Алекс сделал глоток из бутылки с водой и отправился в путь. Две мили по этой незнакомой местности заняли бы у него столько же часов. Он просто надеялся, что еще не слишком поздно.

22

ДОПУСТИМАЯ ПОГРЕШНОСТЬ

ЧАС ДНЯ по лондонскому времени.

Темно-синий Jaguar XJ6 объехал Трафальгарскую площадь, а затем направился по Уайтхоллу в направлении Биг-Бена и здания парламента. Синоптики предсказывали снегопад, но пока он сдерживался. Несмотря на это, это был тяжелый, холодный день, с ветром, гуляющим по тротуарам. В салоне автомобиля было включено отопление, а стекла тонированы. И то, и другое помогло избежать зимы.

"Ягуар" миновал знаменитый Банкетинг-хаус, где потерял голову первый король Карл, и свернул на Даунинг-стрит. Черные стальные ворота автоматически открылись, чтобы впустить его. Машина остановилась у дома номер десять, и из нее вышли два человека, мужчина и женщина. Как всегда, на улице была горстка репортеров, делающих свои передачи на фоне самой знаменитой двери в мире, но никто из них не заметил двух вновь прибывших, а если бы и заметил, было бы крайне маловероятно, что они узнали бы их. Алан Блант и миссис Джонс никогда не фотографировался. Их имена не появлялись ни в каких правительственных профилях.

Никому из них не нужно было стучать. Дверь распахнулась, когда они приблизились, и они прошли в ярко окрашенный вестибюль с удивительно длинным коридором, простиравшимся перед ними. Они не издавали ни звука, пока шли по плюшевым коврам, под канделябрами, к дальней лестнице. Как обычно, стены были увешаны картинами, которые были позаимствованы из центрального правительственного резерва. Они были написаны британскими художниками, большинство из них современные и довольно пресные.

Блант рассматривал их, продолжая двигаться вперед, не потому, что его интересовало искусство — он им не был, — а потому, что они могли бы дать ему некоторое представление об уме человека, который их выбрал. На Даунинг-стрит был новый премьер-министр. За него проголосовали всего месяц назад, И что говорили о нем картины? Он любил сельскую местность, охоту на лис и ветряные мельницы. Его любимым цветом был синий.

Конечно, Блант уже знал все о новом мужчине — от состояния его брака (счастливый) до последнего платежа, который он сделал по своей кредитной карте (97,60 фунтов стерлингов за ужин в The Ivy). В Англии не было ни одного премьер-министра, который не был бы тщательно проверен МИ-6: их семьи, их друзья и соратники, какие сайты они любили посещать, где они проводили отпуск, сколько денег они тратили каждую неделю. Всегда был шанс, что информация может раскрыть угрозу безопасности или что-то, о чем премьер-министр не хотел, чтобы кто-либо знал.

Они вдвоем добрались до лестницы и начали подниматься на второй этаж, минуя раскрашенные портреты и фотографии бывших премьер-министров, расставленные через равные промежутки. Наверху ждал мужчина в костюме, указывая на офис. Здание было полно молодых людей в костюмах, некоторые из них работали на Бланта, хотя они, вероятно, не знали этого. Блант и миссис Джонс вошли в кабинет, и там был премьер-министр, ожидающий с двумя советниками, сидящими за столом.

“Мистер Блант ... Пожалуйста, присаживайтесь”.

Премьер-министр не был счастлив, и это было заметно. Как и все политики, он не полностью доверял своим хозяевам-шпионам и уж точно не хотел, чтобы кто-то из них сидел сейчас напротив него. Это было нечестно. Он не очень долго был у власти. Это было, конечно, слишком рано для его первого международного кризиса. Рядом с ним сидели двое мужчин, по одному с каждой стороны. Они пытались выглядеть расслабленными, как будто они просто случайно проходили мимо и решили заглянуть на встречу.

“Я не думаю, что вы знакомы с Саймоном Эллисом”, - сказал премьер-министр, кивая на светловолосого, довольно полного мужчину слева от него. “А это Чарльз Блэкмор”. Другой мужчина тоже был молод, хотя и с преждевременно поседевшими волосами. “Я подумал, что было бы полезно, если бы они присоединились к нам”.

Блант не встречался ни с одним из них, но, конечно, он знал о них все. Они оба учились в Винчестерском колледже вместе с премьер-министром. Эллис теперь был младшим государственным служащим в Казначействе. Блэкмор оставил карьеру на телевидении, чтобы стать директором по стратегии и коммуникациям. Двое мужчин ненавидели друг друга. Премьер-министр этого не знал. Их также ненавидели почти все остальные.

“Ну...” - начал премьер-министр. Он облизнул губы. “Я прочитал ваш отчет о ситуации в Кении, и он действительно кажется очень тревожным. Но первый вопрос, который я действительно должен вам задать, таков— почему ваш агент счел необходимым передать свою информацию через индийскую секретную службу?”

“Боюсь, я не могу ответить на этот вопрос”, - ответил Блант. “Мы знаем только то, что знаете вы, премьер-министр. Все это есть в деле. Нашего агента похитили и тайно вывезли из страны против его воли. Должно быть, ему каким-то образом удалось вырваться на свободу и связаться с агентом из RAW ”.

“Отдел исследований и анализа”, - услужливо пробормотал Блэкмор.

“Мы понятия не имеем, что RAW делали в Кении, и до сих пор они отказывались нам говорить. Я боюсь, что иностранные спецслужбы всегда перестраховываются, когда дело доходит до защиты своих собственных. Но, если позволите так выразиться, премьер-министр, это совершенно неуместно. Важен сам доклад и содержащаяся в нем очень серьезная угроза”.

Премьер-министр взял лист бумаги, который лежал перед ним. “Это было отправлено по электронной почте”, - сказал он.

“Да”.

“И это наводит на мысль, что этот человек, Десмонд Маккейн, участвует в заговоре с целью отравления урожая пшеницы в Кении ради собственной финансовой выгоды”.

Блант сильно моргнул. “Я рад, что у тебя было время прочитать это”, - пробормотал он.

Премьер-министр проигнорировал грубость. Он отложил газету. “Что заставляет вас верить, что эта информация достоверна?” - спросил он.

“У нас нет абсолютно никаких оснований сомневаться в этом”.

“И все же я понимаю, что этому вашему агенту, который отправил отчет — в котором, кстати, не менее трех орфографических ошибок — всего четырнадцать лет”.

Последовала долгая пауза. Два советника взглянули на премьер-министра, призывая его продолжать.

“Алекс Райдер. Это его имя?” - спросил премьер-министр.

“Он никогда не подводил нас в прошлом”, - вмешалась миссис Джонс. В руках у нее был тонкий кожаный футляр, который она открыла. Она достала тонкую папку с надписью "СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО" красными буквами и протянула ее через стол. “Это детали только четырех заданий, которые он выполнял от нашего имени”, - продолжила она. “Самый последний из них был в Австралии”.

“Разве он не должен быть в школе?”

“Он сказал, что заболел”.

“Позвольте мне взглянуть...” Премьер-министр открыл файл и молча прочитал его. “Похоже, вы о нем очень высокого мнения”, - заметил он. “И давайте скажем ради аргументации, что это оправдано. Давайте предположим, что все, что он вам сказал, правда—”

“Тогда к четырем часам вечера пшеничное поле будет активировано”, - сказал Блант. На самом деле, электронное письмо Алекса пересекло два часовых пояса. Он отправил его в полдень. Он прибыл в Нью-Дели в половине третьего по индийскому времени. Они хранили это в течение трех часов, прежде чем отправить в МИ-6, куда оно прибыло в полдень по британскому времени. Четыре часа в Англии были бы семью часами в Кении и заходом солнца. У них было меньше трех часов, чтобы действовать. “Пшеница будет превращена в миллион доз рицина”, - продолжил Блант. “В то же время споры, которые Маккейн распылил на поле, взлетят и начнут распространяться по остальной части Кении. Он осядет на следующем поле, а затем на следующем за ним. Невозможно сказать, сколько миллионов семян Greenfields поставила за последние пять лет. Все, что мы знаем наверняка, это то, что в течение трех месяцев вся страна будет отравлена”.

“Мы можем сообщить Маккейну, что мы его раскусили”, - сказал Эллис. “Не будет никакого благотворительного обращения. Как только он узнает это, не будет смысла продолжать ”.

“Я согласен”. Блэкмор кивнул головой, втайне раздраженный тем, что не заговорил первым.

“У нас нет никакого способа связаться с Маккейном, кроме как прыгнуть с парашютом в лагерь на реке Симба”, - ответил Блант. “И в любом случае, мы опоздали. Есть биологические часы, которые уже тикают. Ущерб был нанесен ”.

“Так что ты предлагаешь?”

“Нам нужно поговорить с кенийским правительством и ввести войска. Поле должно быть нейтрализовано, возможно, с помощью огнеметов. И мы также должны найти Алекса Райдера. Мы больше ничего от него не слышали. Я хочу знать, что он в безопасности ”.

Хотя миссис Джонс и не показала этого, она была удивлена. Это был первый раз, когда она услышала, чтобы Блант проявил хоть какую-то заботу об Алексе. Даже когда в него стреляли, главной заботой Бланта было то, чтобы эта история не попала в газеты.

“Я не уверен, что это возможно, мистер Блант”. Премьер-министр неловко заерзал на своем стуле. “Возможно, будет немного неловко объяснять кенийским властям, что гражданин Великобритании только что начал биохимическую атаку на их страну ... И давайте не будем забывать, что Гринфилдс фактически получает государственное финансирование! Конечно, не мое правительство согласилось на это, но даже в этом случае политические последствия могут быть ужасающими. Честно говоря, чем меньше сказано, тем лучше. И я определенно думаю, что мы должны сами справиться с ситуацией ”.

“У меня есть оперативная группа SAS в режиме ожидания”, - сказал Блант.

“Все равно потребовалось бы слишком много времени, чтобы доставить их в Африку”, - сказал Блэкмор. Он взглянул на премьер-министра, ожидая разрешения продолжить. Премьер-министр кивнул. “Но, на мой взгляд, мы можем добиться большего”, - сказал он. “У нас есть эскадрилья RAF Phantom в Акротири, Кипр. Они уже наполняются. Они могут быть в воздухе через полчаса ”.

“И что ты собираешься с ними делать?” Спросил Блант.

“Это очень просто, мистер Блант. Мы собираемся разбомбить все пшеничное поле. В конце концов, благодаря вашему агенту мы точно знаем, где это находится”.

“Но разве бомбы не сделают за Маккейна его работу? Вы на самом деле выбросите споры в воздух. Ты разольешь их по всей Африке”.

“Мы так не считаем. "Фантомы" будут нести тактические ракеты класса "воздух-поверхность" AGM-65 Maverick с инфракрасным слежением. Они смогут точно определить цель. На каждом самолете по шесть ракет. Каждая ракета содержит восемьдесят шесть фунтов взрывчатого вещества. Совет, который нам дали, заключается в том, что существует 99,5-процентная вероятность того, что каждая из спор будет уничтожена в огненном шторме ”.

“Это все еще оставляет место для ошибки”, - сказал Блант.

“А как же Алекс?” - добавила миссис Джонс. “Насколько нам известно, он все еще может быть где-то поблизости. Мы собираемся нанести ракетный удар и по нему тоже?”

“Я не думаю, что у нас есть выбор”, - сказал Эллис. Он наклонился и снял пылинку со своего галстука. “Нет причин полагать, что он где-то рядом с зоной поражения”.

“А если это так?”

“Я уверен, вы согласитесь, что мы не можем позволить одной жизни встать у нас на пути. Не тогда, когда мы пытаемся спасти тысячи ”.

Последовало короткое молчание. Премьер-министр выглядел более смущенным, чем когда-либо. Но затем он заговорил снова. “Я думаю, мы пришли к единогласному решению, мистер Блант”.

“У тебя определенно есть”, - пробормотал Блант.

“И прежде чем ты уйдешь, есть одна вещь, о которой я должен спросить тебя. Сколько точно у вас агентов, которые являются несовершеннолетними ... то есть, шестнадцати лет или младше?”

“У нас есть только один”, - ответил Блант. “Есть только один Алекс Райдер”.

“Я очень рад это слышать”. Премьер-министр выглядел извиняющимся. “Честно говоря, я был в ужасе, узнав, что британская секретная служба даже рассматривает возможность найма несовершеннолетнего. Я вижу из его досье, что он был чрезвычайно полезен для вас, и он, безусловно, заслуживает нашей благодарности. Но подвергать детей опасности, какой бы веской ни была причина ... Ну, я не уверен, что общественность поддержала бы это. На мой взгляд, вербовка его в первую очередь была серьезной ошибкой суждения ”.

“Ну, если вашим фантомным самолетам удастся убить его, это больше не будет проблемой, не так ли”, - сказал Блант. Он говорил ровно и без эмоций, но миссис Джонс никогда не видела, чтобы он был близок к тому, чтобы потерять самообладание.

“Я надеюсь, что до этого не дойдет, мистер Блант. Но что бы ни случилось, я хочу четко заявить, что мое правительство больше не потерпит подобного. Это последнее задание Алекса, ты меня понимаешь? Я хочу, чтобы он вернулся в школу ”.

Встреча закончилась. Блант и миссис Джонс встали и вышли из комнаты, спустились по лестнице и вышли на улицу, где их ждала машина.

“Этот человек идиот”, - огрызнулся Блант, когда они пронеслись через ворота в конце Даунинг-стрит. “Он говорит о погрешности в 0,5 процента. Но я говорил с Редвинг, и она думает, что это намного выше. Эти его ракеты не убьют болезнь. Они распространят это... дальше и быстрее, чем кто-либо может себе представить ”.

“А как же Алекс?” - спросила миссис Джонс.

“Я поговорю с RAW, как только мы вернемся. Но их человек замолчал. Никто не знает, что происходит в Кении ”. Он бросил быстрый взгляд в окно, когда они свернули на Уайтхолл. “Похоже, что Алекс Райдер снова предоставлен сам себе”.

“Где ты это нашел?”

Десмонд Маккейн сидел за складным столом, который он использовал в качестве рабочего места в своей частной хижине в лагере на реке Симба. Комната была похожа на ту, в которой держали Алекса, за исключением того, что там не было кровати, а стены были украшены фотографиями офисных зданий, которые Маккейн когда-то разработал в лондонском ист-Энде. Хотя вентилятор был включен на полную скорость, воздух все еще был горячим и вялым. На его голове и лице был пот. Они просачивались сквозь плечи его куртки.

Он смотрел на кожаную туфлю, которую он узнал. В последний раз, когда он видел это, это было на ноге Майры Беккет. На самом деле, это все еще было. Нога, откушенная чуть выше лодыжки, все еще была внутри.

“Это было у реки, сэр”.

Ньенга тоже был в комнате, стоял, расставив ноги и заложив руки за спину. Он стал лидером дюжины людей, работавших на Маккейна. Остальные говорили только на банту, но он ходил в школу в Найроби и свободно говорил по-английски. Маккейн бросил последний взгляд на все, что осталось от его невесты. Одинокая слеза выкатилась из его глаза и поползла по щеке. Он вытер их тыльной стороной ладони.

Также на столе был клочок материи, часть рубашки Алекса. Маккейн осмотрел его. “А как насчет этого?” - спросил он.

“Это было в том же месте”.

“У реки”.

“Да, сэр”.

Маккейн держал рубашку в своих огромных руках, теребя ее пальцами. Прошло более двух часов с тех пор, как он заметил, что Майра пропала, и отправил своих людей на ее поиски. Они вернулись с этим. Что могло произойти? Он оставил ее стоять на смотровой площадке, ожидая, когда силы ребенка иссякнут и он упадет, что неизбежно и должно произойти. Не было никакого способа, которым Алекс Райдер смог бы связаться с ней. И он не мог сбежать. Все было слишком тщательно подстроено. И все же было что-то...

“На этой рубашке нет крови”, - сказал он. “Нас обманули. Так или иначе, ребенок сбежал ”.

Ньенга ничего не сказал. Правилом здесь было говорить только тогда, когда это было необходимо.

“Он не мог уйти далеко, даже с двухчасовым стартом. Ему некуда идти. Он не пересек бы реку, не зная, что в ней. Так что выследить его должно быть несложно ”. Маккейн пришел к решению. “Я хочу, чтобы ты взял людей — всех их — и отправился за ним. Я не прошу ничего умного. Я хочу, чтобы ты вернул его мне живым, если это возможно. Я хотел бы иметь удовольствие покончить с этим раз и навсегда. Но если ты думаешь, что он собирается сбежать, тогда убей его и верни мне его голову. Ты понимаешь? На этот раз я хочу быть уверенным ”.

“Да, сэр”. Ньенга не проявил никакого беспокойства по поводу убийства и обезглавливания ребенка. Все, что имело для него значение, это деньги, которые должны были прийти к нему в конце месяца.

“Иди сейчас. Не возвращайся, пока работа не будет выполнена ”.

Через несколько минут все они ушли, двенадцать человек, вооруженных разнообразным оружием, включая копья, ножи и мачете. У половины из них было оружие. Сам Ньенга носил охотничье ружье Sauer 202 с затвором немецкого производства, оснащенное оптическим прицелом Zeiss Conquest. Он знал, что может прострелить глаз антилопе с двухсот ярдов. Он делал так много раз.

Они нашли два следа у реки. Первый ушел в кусты и вернулся снова. Второй, который был намного понятнее, направился на север. Это был путь, который они выбрали. У Алекса Райдера был двухчасовой старт, но они были из племени кикуйю. Они были выше, быстрее и сильнее его. Они знали эту землю.

Они пустились быстрым бегом, петляя в подлеске, уверенные, что догонят его в кратчайшие сроки.

23

ПЛОТИНА СИМБЫ

ПТИЦЫ, СИДЕВШИЕ ВЫСОКО на камфорном дереве, определенно были стервятниками. Их форму нельзя было ни с чем спутать — длинные шеи и лысые головы — и то, как они сидели, сгорбленные и неподвижные. Их было около десяти, они висели на ветвях, черные на фоне послеполуденного неба. Но вопрос, который Алекс должен был задать себе, был: ждали ли они его?

Он понятия не имел, как долго бежал, но знал, что долго так продолжаться не может. Он был обезвожен и близок к истощению, его руки были покрыты царапинами, лицо обожжено африканским солнцем. Части его школьной формы, которые он все еще носил, не могли быть менее подходящими для такого рода местности. Черные брюки из полиэстера удерживали тепло, а из-за туфель на шнуровке он дважды поскользнулся. Каждый раз, когда он падал на землю, он устало напоминал себе, что к его спине привязана бомба. Не то чтобы он мог забыть это. Вес рюкзака Рахима тянул его вниз, лямки врезались в плечи. Что ж, если бомба взорвется, стервятники устроят пир. Это было бы просто в виде кусочков размером с закуску.

Путешествие должно было быть простым. В конце концов, он видел, куда ему нужно было идти с воздуха. К сожалению, пейзаж выглядел совсем по-другому на уровне земли, когда он застрял посреди него. Внезапно поднимающиеся холмы, густая растительность, колючие кустарники, которые заставили его повернуть в другую сторону ... все это было выровнено, когда он был в "Волчонке Пайпер". Куст поглотил его. Плотина, пилоны, трасса - все исчезло.

Ему приходилось полагаться на карту и собственное чувство направления. Для начала он держал реку справа от себя — достаточно близко, чтобы видеть воду сквозь деревья, но не настолько близко, чтобы привлечь внимание того, что могло скрываться в ней. Это был его самый большой страх. Он был посреди поля битвы — и его не сопровождали повсюду, как туриста в машине "четыре на четыре". Был полдень, когда он отправился в путь, и большинство животных должно было спать, но солнце уже начало остывать, и очень скоро они проснутся и начнут свои непрерывные поиски пищи. Был ли он добычей? Он мог представить, как распространяется его запах. Повсюду вокруг него невидимые глаза могли наблюдать за его продвижением, уже измеряя расстояние. Он видел слонов, обезьян и, конечно, крокодилов. Какие еще ужасы могут поджидать его за следующим углом, если ему не повезет? Там могут быть львы или гепарды. Он думал о том, чтобы забрать снайперскую винтовку Драгунова или обыскать карманы Рахима в поисках другого оружия, но в конце концов решил этого не делать. Они могут понадобиться Рахиму, когда он придет в сознание. Теперь он жалел, что был так щедр.

Примерно через полмили он отвернул от реки, направляясь, как он надеялся, в сторону плотины, и именно тогда его продвижение стало более трудным. На этот раз его обманула карта. Это не показывало, что земля круто поднимается в гору, хотя он должен был догадаться об этом сам. Рахим сказал ему, что вода, сдерживаемая плотиной Симба, протекает через две гидроэлектрические турбины. Поскольку вода течет только под гору, было совершенно очевидно, что ему придется карабкаться.

Это была тяжелая работа, отягощенная палящим солнцем. И африканский пейзаж был огромен. Он знал, что ему нужно преодолеть всего две мили, но каким-то образом расстояния, казалось, увеличились настолько, что даже до кустарника или дерева прямо перед ним всегда требовалось слишком много времени, чтобы добраться. Хуже того, оставив реку позади, Алекс потерял всякое чувство направления. Цвета были слишком приглушенными: бледно-зеленые и коричневые, слабые полосы желтого и оранжевого. Здесь можно спрятать стадо слонов и не видеть их. Глазу некуда было сфокусироваться. Там не было ни людей, ни домов, ничего, что напоминало бы тропинку или дорогу. Таков был мир, каким он, должно быть, был давным-давно, до того, как человек начал приспосабливать его к своим потребностям. Алекс чувствовал себя незваным гостем. И он был совершенно потерян.

Но пока он взбирался в гору, он должен был идти правильным путем. Он остановился и достал бутылку с водой Рахима. Он уже пил из нее три раза, и он пытался ограничить себя, но даже так, он был удивлен, обнаружив, что она почти пуста. Он допил последние капли и швырнул пустую емкость в кусты. Пусть это подберут соплеменники кикуйю. Алекс не сомневался, что они уже приближались к нему сзади.

Кустарник впереди внезапно расступился. Алекс застыл. Это было какое-то животное, маленькое и темное, скрытое высокой травой. И это направлялось к нему. На мгновение он почувствовал тот же неконтролируемый ужас, который Маккейн вызвал у него в крокодильей яме. Если это был лев, то все было кончено. Но потом он расслабился. Животное было бородавочником. На мгновение оно уставилось на него своими маленькими звериными глазками. Его вздернутый нос нюхал воздух, и Алекс мог представить, как он задает себе тот же вопрос, который, должно быть, задает каждый день. Еда? Затем он принял свое решение. Это существо было слишком большим и, вероятно, было бы не очень приятным на вкус. Он развернулся и убежал тем же путем, каким пришел.

Алекс оглянулся. В котором часу это было? На западе виднелся горный хребет, теряющийся в мареве жары, как полоска серого шелка. Солнце медленно опускалось за горизонт, и на фоне ясного голубого неба уже была видна слабая луна. Место встречи дня и ночи. Алекс вытер грязной рукой лицо. В ухе заскулил комар. Он задавался вопросом, проснулся ли уже Рахим. Что бы сделал индийский агент, когда обнаружил, что он один?

Какое-то движение привлекло его внимание. Сначала Алекс подумал, что ему это померещилось, но это было снова. Животное? Нет. Около дюжины мужчин направлялись к нему. Они все еще были по меньшей мере в полумиле отсюда, далеко внизу, у подножия склона, по которому поднимался Алекс. Они были выстроены в линию, и Алекс мог разглядеть их черные лица, боевую одежду, которую они носили, и оружие, которое они носили или прикрепили к спине. Он точно знал, кто они такие. Он также знал, что если он видел их, то они видели его. Если бы он остался там, где был, они были бы с ним меньше чем через пятнадцать минут.

Заставляя себя двигаться дальше, он перешел на бег. С одной стороны была чаща деревьев, и он направился к ней, размышляя, сможет ли он затеряться среди стволов и ветвей. Но это была глупая надежда. Алекс знал, что люди Маккейна, должно быть, выслеживали его с самого начала и что одна сломанная травинка или опавший лист были бы для них как мигающая неоновая вывеска. Теперь это был просто вопрос скорости. Сможет ли он добраться до дамбы до того, как они его догонят? Мог ли он взорвать бомбу? Алекс не сомневался, что его схватят и убьют. Но он умер бы более счастливо, если бы знал, что победил Маккейна.

Лес закончился так же внезапно, как и начался. На другой стороне было поле и первый рукотворный объект, который он увидел с тех пор, как отправился в путь ... остатки низкого деревянного забора. Он перепрыгнул через него и продолжил бежать, осознавая, что его окружает совсем другой вид растительности. Это была пшеница! Невероятно, но он действительно нашел дорогу к пшеничному полю Маккейна. Значит, плотина должна быть прямо перед ним. Он все еще не мог этого видеть, но он знал, что это было там. Если бы он просто продолжал идти вперед, он должен был бы натолкнуться на это.

Внезапно он помчался сквозь стебли. Он чувствовал, как она царапает его лодыжки и руки. Это окружало его. И с приступом ужаса он подумал, не переключилось ли это уже, сделали ли споры свою работу. Если так, то он бежал через обширное поле яда. Каждое из этих ярко-желтых лезвий может привести к его смерти. Сам воздух, которым он дышал, мог быть полон рицина. Алекс мрачно сжал губы и высоко поднял руки. Ему казалось невероятным, что Маккейн мог так поступить: взять что-то столь естественное, столь универсальное, как пшеничное поле, и превратить его во что-то смертельно опасное.

Он оглянулся. Не было никаких признаков его последователей. Увидев их, он обрел новую скорость и решимость. С одной стороны он увидел электрическую опору, которую заметил раньше, или идентичную ей — не стальную, а деревянную, высотой всего четыре или пять ярдов. До него было еще четверть мили, но он добрался туда. Провода должны были вести к турбинам, а турбины должны были находиться где-то под плотиной. Он попытался вспомнить, с какой стороны он видел дорожку. Это был бы самый быстрый путь вперед. Возможно ли, что Ньенга приехал за ним на "лендровере"? Нет. Алекс бы уже услышал шум двигателя.

Пшеница, волны за волнами, хрустела под его ногами, когда он проезжал через нее. Ему нравился звук, который она издавала. Он хотел раздавить как можно больше этого, но поле, казалось, тянулось бесконечно, зажатое между двумя скалами, которые возвышались с каждой стороны.

Где была плотина? Он должен был быть в состоянии увидеть это к настоящему времени.

Пшеница внезапно закончилась — так резко, что Алекс как будто выпал из одного мира в другой. Он был на трассе! Вот оно, прямо под ним. Так как далеко ему пришлось зайти? Как далеко мог он зайти? Он оглянулся. По-прежнему не было никаких признаков племени кикуйю, но пшеница не доставит им проблем. На самом деле, у следопытов был бы отличный день. Алекс оставил бы для них шоссе, чтобы они могли следовать. Он должен был поддерживать свой темп. Они, несомненно, удвоили бы свои.

Когда-то трасса была покрыта асфальтом, но теперь она была полна выбоин, сквозь которые пробивались сорняки и дикая трава. Алекс предположил, что им будут пользоваться как фермеры, собирающие урожай пшеницы, так и техники, работающие на гидроэлектростанциях. Он мог различить следы шин и копыт. Это была более легкая поверхность для бега, но он все еще поднимался в гору, и во рту у него пересохло. Он поборол искушение оглянуться назад. Он не мог терять времени. Его мышцы были напряжены, и все его тело покалывало в ожидании ножа или пули в спину.

А потом трасса повернула за угол, и там, впереди, была плотина Симба.

Это было совершенно странно и неуместно. Это была первая мысль Алекса. Эта огромная серая стена была построена посреди всей этой нетронутой природы, и она не имела права там находиться. Это было не совсем уродливо. Действительно, большой изгиб, протянувшийся от одной стороны долины до другой, обладал определенным изяществом. Побитый солнцем бетон выцвел настолько, что сливался с окружавшими его скалами. Но это все равно был шрам. Странным образом это напомнило ему о том, что произошло с лицом Маккейна. Дамба разрезала ландшафт надвое, и две половины не совсем сошлись.

Алекс споткнулся и остановился, тяжело дыша, все его тело было покрыто потом. Ему отчаянно нужно было выпить. Теперь он жалел, что не позаботился о запасах воды.

С того места, где он стоял, у самого подножия плотины, не было видно озера, окруженного выброшенными кусками цемента и разбитыми камнями, которые, должно быть, были взорваны во время строительства. Поверхность воды должна была быть примерно в девяноста футах над ним и, конечно, с другой стороны. Он мог видеть огромные щели в стене, огромные почтовые ящики с чем-то похожим на металлические ворота, разрезающие их пополам. Предположительно, они могут быть подняты или опущены, чтобы позволить воде пролиться. Алекс попытался представить величину давления, которое, должно быть, давит на саму стену, сдерживая тонны и тонны воды. Здесь никого не было. Где—нибудь - возможно, в Найроби — кто-нибудь нажмет кнопку, и откроется шлюз. А затем часть воды — всего несколько миллионов галлонов — устремилась бы по ряду скрытых труб к турбинам, где ее энергия была бы откачана для выработки электроэнергии, прежде чем она была бы окончательно выпущена для питания сельскохозяйственных культур.

Внезапно бомба, которую он нес, показалась ему очень маленькой. Когда он дошел до конца трассы, над ним нависла плотина Симба, намного больше и сложнее, чем все, что он себе представлял. Она изгибалась в двух направлениях, образуя букву С вокруг него, но также наклонялась над его головой, удаляясь от воды. Как Рахим назвал это? Арочная плотина двойной кривизны. Теперь, когда он был здесь, было легче понять, что это значило.

Два дренажных канала проходили по обе стороны. В основном это были извилистые дороги, идущие вверх по склону холма, хотя и настолько круто, что ни одна машина не смогла бы проехать. Алекс предположил, что они как-то связаны с водой, которая может стекать по ним в долину, если выпадут сильные дожди и возникнет угроза наводнения. Рядом с ними были построены две бетонные лестницы, по одной на каждый стапель, с примерно сотней ступеней, ведущих наверх. Был еще один путь наверх, единственная лестница, прикрепленная к поверхности плотины, ведущая к двум смотровым площадкам, расположенным одна над другой, и, наконец, к самому краю плотины. Лестница была опасной, потому что она была не совсем вертикальной. Следуя изгибу стены, она наклонялась наружу. Она также была узкой, крутой и покрытой ржавчиной.

Алекс воспринял все это, затем обратил свое внимание на конструкцию прямо перед ним. Это было похоже на что-то из времен Второй мировой войны ... прочный бетонный бункер с входом и тремя зарешеченными окнами. Пара толстых стальных труб торчала наружу, указывая на него, как пушки двух танков, которые, возможно, были припаркованы рядом друг с другом внутри. Оба они были закрыты, что делало их похожими на негабаритные промышленные канистры из-под масла. Они были соединены с плотиной гидравлическими стальными клешнями с сетью меньших труб, проводов и отводов вокруг них. Бетон под ними был в пятнах. Недавно она была влажной.

Алекс знал, что он смотрит на два клапана, которые описал Рахим. Его цели. Он бросил быстрый взгляд через плечо, затем поспешил вперед. У него было, возможно, пять минут, чтобы установить взрывчатку до прибытия кикуйю. Даже когда он бежал, он вывернулся из рюкзака и открыл его. В бетонном здании было что-то вроде входа, узкая щель, которая вела во внутреннюю камеру с большим количеством труб и механизмов. Пока он был здесь, Алекс был бы вне поля зрения. Конечно, он не мог оставить след на разбитом камне и другом мусоре перед плотиной. Если повезет, ищейки не смогут его найти ... пока не станет слишком поздно.

У него в руках была бомба. Это не могло быть более старомодным или более понятным. Именно это делало терроризм еще более пугающим — тот факт, что он опирался на такие простые устройства. Стеклянное окошко перед циферблатом открылось, и Алекс смог перевести стрелку на столько минут, на сколько хотел, до шестидесяти. Он быстро подсчитал. Ему потребовалось бы около двух минут, чтобы взобраться на вершину дамбы, используя одну из лестниц рядом со стапелями. Как только он окажется там, он будет в безопасности от потока воды. Но как насчет кикуйю? Внезапно Алексу пришла в голову идея.

Он перевел стрелку часов на цифру 5, затем нажал два переключателя. Загорелся зеленый огонек, и часы начали тикать. Итак, это было сделано. Алекс огляделся вокруг. Не имело значения, какой клапан он выбрал. Ему оставалось только надеяться, что взрыв, заключенный в бетонных стенах, будет достаточно сильным, чтобы разорвать их обоих. Он поместил бомбу поверх одной из труб, прикрепив ее к потолку. Теперь, чтобы уйти.

Он выскользнул из отверстия и остановился в смятении. Он увидел троих мужчин из племени кикуйю на небольшом расстоянии перед собой. Они почти дошли до конца дорожки и смотрели на дамбу так, как будто она намеренно решила преградить им путь. Между ними было не более пятидесяти ярдов. Они сразу увидели Алекса. Один из них крикнул. Другой метнул свое копье. Это не оправдало ожиданий. Ни у кого из них, похоже, не было оружия.

Алекс бросился бежать. Он направился к ближайшему спуску, но он даже не начал подниматься, когда другой из людей Маккейна появился наверху, указал вниз и закричал. Алекс понял, что произошло. Дюжина соплеменников прибыла к дамбе и, как он и надеялся, они потеряли его след. Итак, они расстались. Теперь они были повсюду вокруг него, надвигались на него со всех сторон.

И он совершил ужасный просчет.

До взрыва бомбы оставалось всего четыре с половиной минуты. У него не было времени вернуться в бункер и изменить время детонации. , , Он бы поймал себя в ловушку, и это только привлекло бы внимание к тому, что он сделал. Он должен был действовать быстро — и желательно наверх. Если бы он остался здесь, он был бы убит взрывом или утонул в потоке воды. Стапель справа был перекрыт. Алекс смотрел в другую сторону. Появился еще один член племени и помчался вниз. Трое мужчин, которые первыми увидели его, подходили все ближе.

Осталась только ржавая винтовая лестница, ведущая по стене бункера на крышу, а затем вверх, к двум платформам.

Алекс ухватился за первую ступеньку и начал подниматься.

Истребители F-4 Phantom 11 взлетели ровно в 3:45 по местному времени, их двигатели Rolls-Royce Spey привели их в движение по взлетно-посадочной полосе и подняли в воздух, набирая высоту со скоростью 40 000 футов в минуту. Их было трое. Они выровнялись на высоте 80 000 футов, двигаясь в классическом строю стрелы, прежде чем повернуть на юг, в сторону Африки. Каждый из них нес по восемь ракет. Между ними они были уверены, что у них достаточно огневой мощи, чтобы превратить пшеничное поле Маккейна в пылающий ад, в котором не выживет ничего, даже одного микроба.

Существовала, конечно, малейшая вероятность того, что начальная сила удара выбросит часть грибных спор в воздух, опередив пламя. Затем эти споры будут распространяться очень быстро и очень далеко и выполнять свою смертоносную работу в другом месте. Но, как это часто бывает в британской политике, решение было принято. Если позже будет доказано, что это неверно, все доказательства будут аккуратно размыты, чтобы показать, что никакое другое решение было невозможно. Не то, чтобы общественность когда-либо услышала об этом. Приказы, которые получили три пилота-призрака , были совершенно секретными. Их план полета не был записан. Что касается мира, они даже не снялись.

И когда три самолета пересекли кенийскую границу, направляясь на запад от Индийского океана, срочные запросы управления воздушного движения в Найроби были проигнорированы. Позже будет объяснено, что они случайно отклонились от курса во время тренировочной миссии. Правительству Кении будут принесены глубокие извинения. Но пока они соблюдали строгое радиомолчание.

"Фантомы" были оснащены системой идентификации целей Northrop, по сути, телескопической камерой, установленной на левом крыле и подключенной к радиолокационному прицелу внутри кабины. Когда Алекс начал подниматься по лестнице на плотине Симба, самолеты начали снижать высоту, направляясь к Рифтовой долине со скоростью чуть менее 1200 миль в час. В своих кабинах пилоты проводили последние приготовления. Не было бы необходимости в пролете. Координаты цели были зафиксированы. Как только у них был визуальный контакт, они открывали огонь.

Алекс был на полпути к лестнице, над его головой возвышалась первая платформа технического обслуживания. Это была тяжелая работа - карабкаться вверх. Из-за изгиба дамбы он наклонялся наружу, и сила тяжести была против него; каждый раз, когда он подтягивался на очередную ступеньку, он чувствовал, что его тянет назад. Солнце теперь палило прямо на него, обжигая плечи и спину. Он заставил себя продолжать. Он болезненно осознавал, что привел в действие бомбу, которая тикала даже сейчас. Если бы только он дал себе больше времени! Если бы это сработало до того, как он достиг вершины дамбы, была большая вероятность, что лестницу снесло бы со стены — и его вместе с ней. Он был уже слишком высоко. Если бы он упал, он бы умер.

Он ухватился за следующую ступеньку и оглянулся, только чтобы увидеть двух туземцев, поднявших тревогу — на этой высоте они были не более чем игрушечными фигурками - бегущими вниз к подножию плотины. Третий сдерживался. Никто из них, казалось, не стремился подняться по лестнице вслед за ним. Почему?

Он поднял глаза и увидел причину. Им не было нужды следовать за ним. Другой мужчина из племени кикуйю добрался до центра дамбы и уже спускался вниз.

Выхода не было. Алекс утешал себя тем, что никто, кроме него, не знал о бомбе и что примерно через две-три минуты она взорвется, выпустив миллионы галлонов воды, которая затопит долину, затопив пшеницу. Миссия была бы выполнена ... За исключением того, что его не было бы рядом, чтобы увидеть это. Где-то в глубине души он задавался вопросом, узнает ли кто-нибудь когда-нибудь, что произошло. Возможно, Рахим сделал бы репортаж, если бы ему удалось сбежать. Он умер, сражаясь за то, во что верил. Алекс уже мог видеть слова, начертанные на медали. Джек мог бы надеть это на свои похороны.

Но он еще не был готов сдаться. Он не мог спуститься обратно. Он увидел, что третий кикуйю целится в него другим копьем. Вот почему он отодвинулся подальше. Что ж, его ждал сюрприз, когда клапан сломался. Паук в сливном отверстии ванны! Он собирался узнать, на что это похоже. Алекс ухватился за следующую ступеньку и потянул. И снова изогнутая стена толкнула его назад, как будто отчаянно пыталась заставить его отпустить.

Человек над ним приближался. Это был Ньенга, первый заместитель Маккейна. Он уже добрался до верхней платформы и стаскивал винтовку с плеча, разворачивая ее, чтобы застрелить Алекса. Но Ньенга знал, что он тоже совершал ошибки. Во-первых, когда он приблизился к дамбе, он приказал своим людям разделиться. Он был сбит с толку всеми этими различными бетонными пандусами и лестницами, различными хозяйственными постройками с их резервуарами и трубопроводами. Он предположил, что Алекс попытается спрятаться, и отдал приказ рассредоточиться и искать его.

И он заметил Алекса слишком поздно. С того места, где он стоял, наклон дамбы ставил его в невыгодное положение. Пока Алекс оставался под ним, он был слегка спрятан, вне поля зрения, и Ньенга не мог нанести точный удар. Почему же тогда мальчик все еще карабкался? Он только что достиг нижней платформы и продолжал подниматься по следующему участку лестницы, который должен был свести их лицом к лицу. В съемках пока не было необходимости. Ньенга отложил винтовку, достал мачете и улыбнулся про себя. Как далеко, по мнению мальчика, он сможет забраться без рук?

Он ждал. Алекс был все ближе.

Алекс знал, что не может рисковать, заходя дальше. Он мог видеть лезвие мачете Ньенги, болтающееся в воздухе прямо над ним. Если бы он поднялся еще на несколько ступенек, он был бы в пределах досягаемости. Ему пришлось бы ждать взрыва. Возможно, шок от этого мог бы изменить положение вещей, переставить их в его пользу. Это было все, на что он мог надеяться.

У подножия плотины представитель племени кикуйю метнул свое копье. Черная игла с порочным серебряным наконечником метнулась к Алексу. Он видел это краем глаза. Человек, который бросил его, должно быть, был фантастически силен, поскольку между ними было по меньшей мере двадцать ярдов. Но копье не попало в цель. Он собирался врезаться в стену слева от него.

В самую последнюю секунду Алекс отпустил лестницу одной рукой, все его тело качнулось, как на шарнире. Он вытянул свободную руку и поймал копье в воздухе, затем, используя всю силу своего плеча, снова качнулся назад. В то же время он рванулся вверх. Он схватил копье за самый нижний конец. Отбитый металлический наконечник вонзился в ногу Ньенги, чуть выше лодыжки. Ньенга закричал и завалился набок.

Затем бомба взорвалась.

Алекс почувствовал, как вся лестница сильно дернулась. Его почти сбросило с ног — и так бы и было, если бы он не ожидал ударной волны и не подготовился к ней, обхватив металлическую конструкцию руками и ногами. Он почувствовал, как его отбросило от стены плотины, и вскрикнул, когда огненный шар пронесся мимо его спины и плеч, взметнувшись в воздух. Но он все еще был там. Лестница выдержала. Он не был сбит с толку.

Ньенге повезло меньше. Потрясенный и испытывающий боль, с кровью, льющейся из раны на ноге, он потерял равновесие и резко упал. Ему удалось один раз крутануться в воздухе, прежде чем броситься на камни внизу.

И мгновенно он исчез. Алекс, должно быть, установил бомбу идеально. Он полностью разбил нижний выпускной клапан и также разорвал другой клапан. Это было так, как будто два самых больших крана в мире были открыты одновременно. Вода не просто хлынула — она изверглась с такой силой, что, казалось, уничтожила весь ландшафт — скалы, растительность и, конечно, трех кикуйю, которые стояли на ее пути. Они были просто смыты, стерты с лица земли грохочущим белым локомотивом, который с ревом пронесся над ними, забирая их с собой.

Сколько тысяч галлонов воды было выпущено в секунду? Это было невозможно сказать. Вода даже не была похожа на воду. Это было больше похоже на дым или пар — только более плотный. Алекс увидел огромное дерево, вырванное с корнем, как будто это был не более чем сорняк, валун, легко отодвинутый в сторону. И затем поток потянулся к нему. Он почувствовал, как брызги хлещут по задней части его ног, и, посмотрев вниз, он увидел, что почти вся лестница была сорвана, что искореженный металл заканчивался всего в нескольких перекладинах под его ногами. Если бы он остался здесь еще на минуту, его тоже засосало бы в воронку и уничтожило.

Он снова начал подниматься. Шум воды стучал у него в ушах, оглушая его, и он вспомнил огромное озеро, которое сдерживала плотина Симба, и задался вопросом, как долго изогнутая стена сможет удерживать его. Озеро было монстром, которому впервые дали почувствовать вкус свободы. Этого одного потока может быть недостаточно. Это потребовало бы большего.

Алекс промокла от брызг. Он покрылся волдырями от солнца. Он был близок к истощению. И все же каким-то образом он дотащился до платформы, где стоял Ньенга, а затем до последней лестницы, которая вела наверх. Он не смел оглянуться. Он все еще мог слышать невероятный, взрывной стук, звук третьего дня, когда Бог создал океаны. Конечно, это должно было быть так. И он знал, что очень скоро созданная им река достигнет пшеничного поля. Каждый последний стебель был бы утоплен. Может быть, вода даже достигнет лагеря на реке Симба и уничтожит его тоже. Ему понравилась идея Маккейна, исчезающего в водовороте грязи, камней и сломанных деревьев. Это было не меньше, чем он заслуживал.

Он добрался до верха лестницы и перекатился через низкую стену с дорогой на другой стороне. Мокрый, задыхающийся, он на мгновение опустился на колени, оценивая обстановку.

Тропа, по которой он шел от пшеничного поля, поднималась вверх мимо одного из эстакад и продолжалась над краем плотины, где она становилась мостом, мертвой прямой линией, которая пересекала одну сторону с другой. Вот где он был сейчас. Он поднялся более чем на сто футов. Земля с бурлящей водой была далеко, очень далеко внизу. По другую сторону дамбы, перед ним, озеро простиралось до горизонта, совершенно спокойное и не потревоженное тем, что происходило внизу. Алекс мог видеть далекие горы, облака и изумрудное небо, все отраженное в зеркале поверхности. Он обернулся. Отсюда он мог разглядеть простор местности, огромную равнину с силуэтами деревьев и, вдалеке, стадо газелей, затерявшихся в окружающей обстановке.

И там было пшеничное поле, по которому просачивалась первая струйка воды, расширяющаяся с каждой прошедшей секундой. Через минуту он начал бы тонуть. Через пять лет этого больше не существовало бы. По крайней мере, это было.

Но он снова оказался в ловушке. Оставшиеся члены племени кикуйю были на вершине плотины, двумя группами, слева и справа. Они уже увидели его и кричали между собой, возбужденно поднимая винтовки, прицеливаясь. Алекс был на полпути между ними. Знали ли они, что произошло, пока он был на лестнице? Это не имело никакого значения. Они бы уже открыли в него огонь, если бы не были осторожны. Если бы они промахнулись, был шанс, что они могли бы поразить друг друга.

Они начали двигаться вперед. Алексу оставалось только стоять и ждать.

Дорога дрожала. Алекс почувствовал это, как землетрясение под ногами. Сначала он подумал, что это, должно быть, усталость, что ему это померещилось. Но потом это случилось снова, и на этот раз это было сильнее. Вся стена плотины сдвигалась. Кикую тоже это почувствовали. Они остановились как вкопанные, глядя друг на друга в ожидании объяснений. Ответ был очевиден.

Плотина рушилась. Возможно, бомба повредила некоторые стыки, в которых отдельные бетонные блоки соединялись при строительстве. Или всегда могла быть небольшая трещина, слабость, которая просто ждала момента, чтобы положить всему конец. Что ж, этот момент настал. Алекса отбросило в сторону, когда земля накренилась. Он увидел, как из недавно образовавшейся трещины хлещет еще больше воды. Часть стены рухнула, огромные куски каменной кладки падали в замедленном темпе, исчезая в хаосе внизу. Он знал, что остались всего секунды до того, как все рухнет. Даже если бы он попытался убежать, было бы слишком поздно.

Кикуйю отступали, на их лицах была написана паника. Они забыли о нем. Им пришлось спуститься с дамбы и вернуться на сушу. Двое из них налетели друг на друга, а затем их обоих отбросило в сторону, сбило с ног цементным полом, который накренился под ними, их оружие со звоном упало на землю. Они кричали, когда падали с края.

Алекс боролся за равновесие. Что-то приближалось к нему. Что это было сейчас? Самолет — но странный, маленький, как игрушка. Алекс узнал Волчонка Пайпер. Он летел над озером, направляясь к нему, так низко, что колеса почти касались воды. Это был Маккейн? Он пришел отомстить? Но потом он увидел веревку, тянущуюся сзади, и темную фигуру, склонившуюся над пультом управления. Рахим! Должно быть, он пришел в себя, обнаружив пропажу Алекса, и каким-то образом догадался, что тот планировал сделать. Рахим пришел за ним. Он сказал Алексу, что умеет летать. Он также сказал, что может снизить скорость самолета до тридцати пяти миль в час. Он вел машину прямо по встречному ветру, используя воздушные потоки, чтобы замедлить движение. Если бы он поехал чуть медленнее, то наверняка заглох бы.

Он знал, что у Рахима на уме. Но он не мог этого сделать. Алекс был бы разорван надвое.

Еще один взрыв бетона и воды. Часть плотины рухнула, как карточный домик, погружаясь сама в себя. Земля безумно накренилась. И снова Алексу пришлось приложить немало усилий, чтобы удержаться на ногах.

Самолет был так близко, что Алекс мог видеть сосредоточенность на лице Рахима, когда он боролся, чтобы удержаться в воздухе. Конец веревки скользил по поверхности озера, протягивая веревку через воду. Самолет казался медленным, но веревка неслась к нему почти размытым пятном.

Другого выхода не было.

Вслепую Алекс протянул руку и почувствовал, как что-то ударило его в грудь и шею сбоку. Самолет пронесся над ним так близко, что чуть не оторвал ему голову. Колеса промчались мимо. Каким-то образом его скребущие руки ухватились за веревку, содрав кожу с ладоней. Конец обвился вокруг него. А потом его подбросило в воздух, так сильно, что ему показалось, будто его раскалывают пополам. Боль пронзила его руки и спустилась по позвоночнику. Он чувствовал, что его плечи полностью вывихнуты. Он терял сознание.

Но его ноги были в воздухе. Его тащили наверх, и теперь под ним не было ничего, кроме белой пены, ревущей воды, разбивающегося цемента. Все выше и выше. Он даже не был уверен, как он держится. Каким-то образом веревка обвилась вокруг него. Земля проносилась мимо.

Позади него плотина Симба разрушилась, и озеро хлынуло вперед, наконец-то освободившись, сотни тысяч галлонов хлынули в долину. Все оставшиеся кикуйю были сметены им, безжалостно забиты до смерти, прежде чем они смогли даже утонуть.

Свисая с самолета, Алекс унесся прочь.

Вода, кроваво-красная в лучах заходящего солнца, продолжала литься во все расширяющееся море.

В Лондоне премьер-министр разговаривал по телефону.

“Да”. Он прислушался на мгновение, тик гнева бился у него во лбу. “Да, я вполне понимаю. Спасибо, что держишь меня в курсе ”.

Он положил трубку.

“Кто это был?” Чарльз Блэкмор, директор по коммуникациям, был с ним в офисе. Было 5:15 вечера, но дневная работа на Даунинг-стрит еще некоторое время не заканчивалась. Нужно было подписать бумаги, запланированный телефонный разговор с президентом Соединенных Штатов, а в шесть часов устраивалась коктейльная вечеринка для всех людей, которые работали на Олимпийских играх в Лондоне. Премьер-министр с нетерпением ждал этого. Ему все еще нравилось видеть себя в газетах, особенно когда он поддерживал популярное дело.

“Это были королевские ВВС на Кипре”, - сказал премьер-министр.

“Есть проблема?”

“Не совсем”. Премьер-министр нахмурился. “Похоже, что все это дело в Кении было пустой тратой времени”.

“Ах, да?”

“На самом деле мы направили три реактивных самолета "Фантом" в это место ... в долину Симба. У пилотов были точные координаты. К счастью, они решили произвести визуальный осмотр, прежде чем запускать свои ракеты. И точно так же... ”

Блэкмор ждал с выражением вежливого вопроса на лице.

“Там не было пшеничных полей ... Вообще никаких признаков урожая. Там просто гигантское озеро. Они кружили над всем районом, чтобы убедиться, что не было никакой ошибки. Так что либо информация, предоставленная нам МИ-6, была неточной, либо этот парень, Алекс Райдер, все это выдумал ”.

“Зачем ему это делать?”

“Ну, он всего лишь ребенок. Я полагаю, он искал внимания. Но это просто показывает, что я был абсолютно прав. Напомни мне позвонить в Объединенный комитет начальников штабов. Я думаю, мне следует поговорить с ними об Алане Бланте. Боюсь, это ставит серьезный вопросительный знак над его суждением ”.

“Я согласен, премьер-министр”. Блэкмор кашлянул. “Так что же сделали Фантомы?”

“Что еще они могли сделать? Они развернулись и пошли домой. Все это было пустой тратой времени и денег. Возможно, нам следует начать искать кого-то другого для руководства специальными операциями ”. Премьер-министр встал. “Сколько времени до вечеринки, Чарльз?”

“У нас есть сорок пять минут”.

“Я думаю, я мог бы измениться. Надень новый галстук. Что ты думаешь?”

“Может быть, синий?”

“Хорошая идея”.

Папка, которую Блант принес в офис, все еще лежала на столе. На первой странице была прикреплена фотография Алекса Райдера. Премьер-министр закрыл его и убрал в ящик стола. Затем он вышел переодеться.

24

НЕУДАЧНОЕ ПРИЗЕМЛЕНИЕ

АЭРОПОРТ НАХОДИЛСЯ НА ОКРАИНЕ небольшого городка, состоящего из ярко раскрашенных домов и магазинов, и, казалось, был остановочным пунктом для туристов, направляющихся на сафари или с него. Рядом с единственной взлетно-посадочной полосой выстроилось полдюжины частных самолетов и модное здание клуба с деревянными столами и зонтиками, где пассажиры могли подождать. Все было очень аккуратно. Газоны и живые изгороди могли бы принадлежать английскому загородному дому. Там была небольшая игровая площадка с качелями, и дети, которые там играли, были хорошо одеты и тихи. Вечер был совершенно спокойным, солнце садилось за огромную массу горы Кения, и случайный стук запускаемого пропеллера или гул приземляющегося самолета казались странно неуместными. Конечно, они могли бы найти другое место для авиаперелетов!

Алекс Райдер воспринял все это, когда Piper J-3 Cub заходил на посадку. Они низко пролетели над рядом шале, на крышах которых большими буквами было написано слово "ЛАЙКИПИЯ", и он догадался, что это, должно быть, название города. Они летели около часа, направляясь на юго-восток. Он знал, что они не могли зайти намного дальше. Заглядывая через плечо Рахима, он наблюдал, как стрелка на топливном индикаторе начала свой путь вниз. Некоторое время назад он достиг нуля.

После всего, через что он прошел, забраться на заднее сиденье "Пайпер" было почти чересчур. Подтягиваясь по веревке, дюйм за дюймом, в то время как его несло по воздуху со скоростью восемьдесят миль в час на высоте шести тысяч футов над землей, он заставил свой разум отключиться, полностью сконцентрироваться на том, что он должен был сделать. Он не смотрел вниз. Он не был уверен, что у него хватит духу на это. Но и он не поднял глаз. Это только насмешило бы его тем, как далеко ему еще предстояло зайти. Все, что он мог делать, это цепляться за веревку руками и ногами, пытаясь притвориться, что это всего лишь урок физкультуры в Брукленде, что ему в лицо не дует ветер, в ушах не гудят двигатели, и что, когда он доберется до вершины, ему коротко поаплодируют, а затем разрешат переодеться для занятий французским.

Все это было бы невозможно, если бы crop duster был оснащен закрытой кабиной. Но там не было ни окон, ни дверей, и когда Алекс добрался до верха веревки, он смог ухватиться за край самолета и подтянуться к заднему сиденью. Он приземлился неловко, его лицо и плечо зарылись в мягкую кожу — но это было чудесно. Он был в безопасности. И он оставлял преподобного Десмонда Маккейна, кикую и дамбу Симба далеко позади.

“Развяжи веревку!”

Рахим обернулся и закричал на него, ветер унес слова прочь, даже когда они были произнесены. Алекс сделал, как ему сказали, отвязав веревку от стойки крыла и позволив ей упасть обратно на землю. Он смотрел, как оно уменьшается вдалеке, пока не превратилось в извивающегося червяка, и подумал, что это вполне мог быть он, свободно падающий на землю далеко внизу. Он не мог поверить в то, через что только что прошел. Он откинулся на сиденье, пристегнулся и испустил глубокий вздох облегчения.

Сырой агент больше не говорил, и Алекс был благодарен. Он был совершенно истощен, и хотя заснуть было невозможно из-за бушующего ветра, он изо всех сил старался расслабиться, как-то перезарядить свои батареи, оставить все это дело позади. Он хотел вернуться домой. С полуоткрытыми глазами он наблюдал, как пейзаж ускользает под ним, различные зеленые и коричневые пятна, пересеченные дорогами и грунтовыми проселками с крошечными зданиями, разбросанными тут и там и намекающими на какую—то жизнь — нормальную жизнь, - протекающую на просторах кенийского буша. Двигатель "Пайпер" продолжал гудеть. Рахим был одет в свою камуфляжную куртку. На Алексе были только рубашка и брюки, и, когда наступил вечер, он начал дрожать. Очень скоро наступит ночь.

Но даже несмотря на то, что солнце зашло, небо все еще мягко светилось, когда Рахим внезапно прокричал в свою гарнитуру, получая разрешение от управления воздушным движением в Лайкипии на посадку. Маленький самолетик закачался в воздухе, словно обретая равновесие. Земля, длинная полоса асфальта, неслась им навстречу. Затем они затормозили и вырулили на остановку. Несколько работников аэропорта, одетых в ярко-желтые комбинезоны с надписью TROPICAIR на груди, с любопытством посмотрели в их сторону. Не часто они видели здесь такой старомодный самолет. И тряпка для уборки урожая! На многие мили вокруг не было никакого урожая. Несколько туристов, сидевших у здания клуба, встали и смотрели, как они входят. Двое из них достали свои камеры и сделали снимки.

Рахим выключил двигатель, и пропеллер начал замедляться. Он снял наушники и повернулся. Алекс не был уверен, чего он ожидал, но он был ошеломлен гневом на лице агента.

“Что, по-твоему, ты делал?” Рахим взорвался. Ему все еще приходилось кричать, чтобы его услышали, но, судя по его виду, он бы все равно закричал. “Ты мог дать себя убить. Из-за тебя меня могли убить!”

“Рахим...” - начал Алекс. Он хотел выбраться из самолета. Разве они не могли бы поссориться из-за холодного напитка и чего-нибудь поесть?

Но Рахим был не в настроении куда-либо идти. “Ты украл мое оборудование. Я не могу поверить в то, что ты сделал. Ты оставил меня там—”

“Я должен был это сделать”.

“Нет! Моей работой было убить Маккейна. Это было все. Мы могли бы разобраться с его планом позже. Ты не подчинился моим инструкциям, Алекс. Ты хоть представляешь, какой ущерб ты причинил? И как, по-вашему, мои люди собираются объяснить все это кенийским властям? Вы вывели из строя целую гидроэлектростанцию и ирригационную систему!”

“Ну, может быть, вы можете сказать им, что мы спасли тысячи жизней. Возможно, им это понравится ”.

“Маккейн все еще на свободе. Он сбежал”.

“Я оставил тебе твой пистолет. Почему ты просто не пошел и не застрелил его?”

“Потому что я должен был прийти за тобой”. Рахим раздраженно покачал головой. “Я должен был оставить тебя крокодилам”.

Последовало короткое молчание. Пропеллер все еще вращался, но медленнее.

“Где мы?” Спросил Алекс. “Что мы здесь делаем?”

“Это Лайкипия. Нам нужно заправиться. Я оставляю тебя здесь. Я связался со своими людьми, и они организуют, чтобы вас забрали ”.

“А как насчет тебя?”

“Я собираюсь—”

Это было все, что он смог сделать. Алексу показалось, что Рахим повернул голову в другую сторону. В то же время он почувствовал внезапную струю красного пара, заполнившую воздух перед ним. Алекс оглянулся и увидел Десмонда Маккейна, одетого в коричневый льняной костюм, идущего к нему с пистолетом "Маузер" в руке. Он повернулся обратно к Рахиму. Агент был мертв. Он рухнул вперед над управлением. Сбоку на его голове была зияющая рана.

Алекс почувствовал волну гнева и отвращения. Он тоже сожалел. Несмотря ни на что, Рахим вернулся за ним и спас его ... в третий раз. У Алекса даже не было возможности поблагодарить его.

Пропеллер остановился.

Маккейн стоял рядом с самолетом, прямо у крыла. Теперь пистолет был направлен на Алекса. Как Маккейн попал сюда? Алекс был слишком потрясен, чтобы думать, но ему пришло в голову, что если Рахим выбрал этот аэродром для дозаправки, то Маккейн мог приземлиться здесь точно по той же причине. Он знал, что повсюду вокруг него люди — экипаж самолета, туристы, дети — в панике бегут в укрытие. Они только что видели, как спотыкающийся гигант с серебряным распятием в ухе появился из ниоткуда и совершил убийство без видимой причины. Они, должно быть, думают, что он сошел с ума. Если бы они только знали!

Маккейн, казалось, не знал, где он был — или даже не заботился об этом. Он увидел Алекса и пришел свести счеты. Ничто другое не имело значения.

“Выйдите из самолета”, - сказал Маккейн. Его голос звучал ровно, но глаза были налиты кровью и расфокусированы, кожа вокруг лица туго натянулась. Он слегка дрожал. Он делал все возможное, чтобы контролировать это, но дуло пистолета выдало его.

Алекс остался там, где был.

“Чего вы хотите, мистер Маккейн?” - требовательно спросил он. “Я никуда не уйду. И ты тоже. Ваше пшеничное поле находится на дне озера. Никакой чумы не будет. Все кончено”.

“Достань. Из. За. Того. Самолет”, - повторил Маккейн. Его палец напрягся на спусковом крючке. Он держал пистолет так, как будто пытался раздавить его.

“Почему?”

“Я хочу видеть тебя на коленях передо мной. Хоть раз я хочу, чтобы ты вел себя как обычный ребенок. Ты будешь плакать и умолять меня не причинять тебе боль. А потом я собираюсь всадить этот пистолет тебе между глаз и застрелить тебя насмерть ”.

“Тогда ты можешь с таким же успехом застрелить меня здесь. Я не играю в твои игры ”.

Маккейн опустил пистолет на несколько дюймов так, чтобы он целился в ноги Алекса. Алекс знал, что шкура Волчонка не обеспечит никакой защиты вообще. “Я могу сделать это медленно ...”, - сказал Маккейн.

Алекс кивнул. Он еще раз огляделся вокруг. Казалось, что никто не придет ему на помощь. Весь аэродром опустел. Другие самолеты — и теперь он заметил "Скайхок", который впервые доставил его в Симба Ривер Лодж, — были тихими, неподвижными. Наверняка кто-нибудь уже вызвал бы полицию ... Если предположить, что в таком отдаленном городке, как Лайкипия, вообще есть полиция.

“Хорошо”, - сказал он.

Он расстегнул ремень, ухватился за борта самолета и начал выбираться наружу. В то же время он взглянул в переднюю часть самолета, мимо ссутулившейся фигуры пилота. Он знал, что у Рахима был пистолет. Но не было никаких признаков этого, и он никак не мог искать вокруг, не получив пулю сам.

Что еще? Его взгляд упал на металлический рычаг между двумя сиденьями. Он подумал о двух резиновых трубах, проходящих под его ногами, соединенных с пластиковыми баками в задней части самолета. Трубы, которые поливали пшеничное поле смертью.

Вся система должна работать под давлением, при этом бак накачивается двигателем. Они летели в течение часа, поэтому в трубках должно было быть достаточное давление. Но остались ли в баках споры грибов? Алекс не осмеливался обернуться и посмотреть. Маккейн все еще стоял под крылом, ожидая, когда он спустится.

Алекс встал. Перекидывая ногу через борт, он притворился, что споткнулся. Его рука метнулась вперед, опуская рычаг вниз. Сразу же он услышал шипение — и буквально через секунду из труб брызнула серая слизистая жидкость. Маккейн был захвачен врасплох. На мгновение он был ослеплен, оказавшись в центре душа, грибное варево выплеснулось ему на голову и попало в глаза.

Маккейн выстрелил из пистолета — но промахнулся. После того, как Алекс нажал на рычаг, он бросился в другую сторону, перевалившись через дальний борт самолета и упав на траву внизу. Он услышал, как пуля врезалась в фюзеляж в нескольких дюймах от его головы. В то же время он ударился о землю и закричал, белая вспышка вспыхнула у него перед глазами. Он неудачно приземлился, подвернув лодыжку. Что еще хуже, в баках было всего несколько отбросов. Алекс едва успел подняться на ноги и заковылять прочь, как ливень прекратился, и Маккейн, ругаясь и вытирая глаза, последовал за ним.

Алекс едва мог делать больше, чем ковылять. Его нога не выдержала его полного веса. Каждый шаг был агонией, которая простреливала его ногу и доходила до шеи. Он знал, что не сможет идти намного дальше, и в любом случае, идти было некуда. Позади него простирались трава и посадочная полоса, плоская и пустая. Периметр был огорожен открытыми воротами, ведущими на окраину города, но это было слишком далеко. Он никогда не достигнет этого. Маккейн, казалось, двигался не быстро, но, как фигура в кошмарном сне, он приближался с каждым шагом.

Алекс подошел к ряду бочек, сложенных на траве прямо у асфальта, на каждой из которых была надпись TOTAL ESSENCE PLOMBÉE. Этилированное топливо. Почему это было написано по-французски? Маккейн выстрелил пять раз. Ближайшая бочка задрожала, и топливо начало выплескиваться, разбрызгиваясь в пяти направлениях. Алекс нырнул в укрытие за ним. Его лодыжку обожгло болью. Он задавался вопросом, сможет ли он снова встать.

Маккейн остановился примерно в десяти шагах, как будто это была игра, и у него было все время в мире. Он небрежно достал новую обойму и перезарядил пистолет. Тем временем топливо продолжало вытекать.

“Ты не можешь спрятаться от меня, дитя”, - крикнул Маккейн. “Месть моя. Я воздам, говорит Господь.’ Это двенадцатая глава послания к Римлянам. Мстительный бог ... Разве это не чудесно? И вот, наконец, пришло время моей мести. Дай мне увидеть тебя ”.

Алекс протестировал один из барабанов. Он был полон горючего и слишком тяжел для перемещения. Но барабан, который проколол Маккейн, быстро пустел. Лежа на спине, он уперся в нее обеими ногами и толкнул изо всех сил. Он опрокинулся. Теперь Алекс был разоблачен. Между ним и пистолетом Маккейна ничего не было. Он встал на колени, оперся на барабан, затем покатил его по асфальту к Маккейну.

Маккейн улыбнулся. Он вышел вперед и поставил одну ногу на барабан, остановив его движение. Он хорошо видел Алекса, и с такого расстояния он не мог промахнуться. Алекс все еще стоял на коленях на земле. Это было именно то, чего он хотел.

“Это лучшее, что ты можешь сделать? Послать барабан, чтобы он переехал меня? Ты ребенок, не так ли? Это не игра, Алекс. Ты знаешь, сколько лет я потратил на планирование этой операции?” Спросил Маккейн. Его голос был слышен на небольшом расстоянии. Он наклонился вперед, одна нога все еще стояла на барабане, локоть покоился на бедре. “Ты хоть представляешь, что это значило для меня? Все, чего я хотел, это мое законное место в мире. Деньги - это власть, и я собирался получить больше, чем ты можешь себе представить.

“И теперь ты заплатишь. Я собираюсь застрелить тебя сейчас. Не один, а несколько раз. А потом я собираюсь уйти ”. Он поднял пистолет. “Прощай, Алекс. Ты отправляешься в медленное путешествие в ад ”.

“Дай мне знать, на что это похоже”, - сказал Алекс.

Взорвался топливный бак. За несколько секунд до того, как он запустил его, Алекс прикрепил черную гелевую ручку, которую дал ему Смитерс, к металлической поверхности. Он активировал его с помощью тридцатисекундного предохранителя. И это сработало. Только что Маккейн целился, а в следующий момент он исчез в столбе пламени, взметнувшемся в небо. Это действительно было похоже на суд с небес. У него даже не было времени закричать.

Алекс уже выкручивался, пытаясь увеличить расстояние между собой и адом, насколько мог. Он был слишком близко. С неба дождем падали горящие капли авиационного топлива. Он почувствовал, как они попали на его плечи и спину, и с ужасом понял, что он в огне. Но траву недавно полили. Под его руками было прохладно и влажно. Алекс переворачивался снова и снова. Его кожа горела. Боль была ужасающей. Но, прокрутив полдюжины раз, он потушил пламя.

Он оглянулся на асфальт. Обугленная, неузнаваемая фигура, которая когда-то была преподобным Десмондом Маккейном, стояла на коленях. Одна последняя молитва. Серебряная серьга исчезла. От него осталось не так уж много.

Он услышал крики. Полиция и работники аэропорта бежали к нему. Алекс не мог их видеть. Он растянулся на траве, пытаясь зарыться в нее. Действительно ли это наконец закончилось, путешествие, которое началось в шотландском замке и привело в аэропорт в Африке? Как он вообще ввязался в это?

Он не мог пошевелиться. И он едва осознавал, что мужчины подняли его как можно бережнее, положили на носилки и унесли.

25

МЯГКИЕ ЦЕНТРЫ

СНЕГ, КОТОРЫЙ БЫЛ ОБЕЩАН в Лондоне, наконец-то выпал.

За ночь выпало всего несколько дюймов, но, как обычно, это привело к хаосу на улицах. Автобусы остались на своих стоянках, система метро остановилась, школы были закрыты, а половина рабочей силы решила взять выходной и остаться дома. Снеговики внезапно появились во всех лондонских парках, стояли под деревьями, прислонялись к стенам, даже сидели на скамейках ... словно какая-то армия захватчиков, которая пришла, посмотрела и решила взять заслуженный отдых, прежде чем отправиться завоевывать.

Шла вторая неделя февраля, и зима захватила город и, казалось, решила никогда не отпускать. Улицы были пусты, припаркованные машины укрыты белыми одеялами, но Джеку Старбрайту удалось уговорить такси отвезти ее в больницу Святого Доминика в одном из северных пригородов города. Она была здесь раньше. Это было любимое место Подразделения специальных операций МИ-6, когда его агенты получали ранения в полевых условиях. Именно сюда они отправили их восстанавливаться. Алекс провел здесь две недели после того, как в него выстрелила Скорпия.

Миссис Джонс ждала ее в приемной. На ней было черное длинное пальто, кожаные перчатки и шарф. Трудно было сказать, только что она приехала или уже собиралась уходить.

“Как он?” - Спросил Джек.

“Ему намного лучше”, - сказала миссис Джонс, и Джеку пришло в голову, что она могла бы говорить о ком-то, кто только что оправился от сильной простуды. “Ожоги зажили, и ему не понадобится пересадка кожи. Какое-то время он не будет заниматься спортом. Он сломал лодыжку в аэропорту Лайкипия. Но он обладает удивительной способностью к выздоровлению. Врачи им очень довольны”. Она улыбнулась. “Он с нетерпением ждет встречи с тобой”.

“Где он?”

“Девятая комната на втором этаже”.

“Это та же комната, что и в прошлый раз”.

“Может быть, нам следует назвать это в его честь”.

Джек покачала головой. “Я бы не стал беспокоиться. Он не вернется”.

Две женщины стояли лицом друг к другу, каждая ждала, когда другая заговорит.

Миссис Джонс могла видеть обвинение в глазах Джека. “Это действительно была не наша вина”, - сказала она. “Алекс встретил Маккейна совершенно случайно. То дело в Шотландии не имело к нам никакого отношения ”.

“Но это не помешало тебе отправить его в Гринфилдс”.

“Мы понятия не имели, что Маккейн был вовлечен”.

“А если бы ты это сделал — это бы тебя остановило?”

Миссис Джонс пожала плечами. Ей не нужно было отвечать.

На стуле лежал пластиковый пакет. миссис Джонс подняла его и протянула Джеку. “Возможно, ты захочешь отдать это Алексу. Это от Смитерса. Немного шоколада ... ”

“Ах, да? И что они делают? Взрываются, когда он кладет их в рот?”

“Это мягкие центры. Смитерс подумал, что они могут ему понравиться ”.

Джек взял сумку. Она посмотрела в сторону лифта, затем снова на миссис Джонс. “Пообещай мне, что на этом все закончится”, - сказала она. “Из того, что вы мне рассказали, на этот раз все было хуже, чем когда-либо. Это чудо, что он все еще жив. Ты хоть представляешь, что это, должно быть, с ним делает ... в его голове, я имею в виду?”

“На самом деле, у меня есть очень хорошая идея”, - возразила миссис Джонс. “Я попросил наших психиатров провести с ним несколько тестов”.

“Это очень заботливо с твоей стороны. Но я серьезно, миссис Джонс. Алекс сделал достаточно. Я хочу, чтобы ты ушла из его жизни ”.

Миссис Джонс вздохнула. “Боюсь, я не могу тебе этого обещать. Прежде всего, это не мое решение. И в любом случае, как я уже сказал, это началось не с нас. Алекс умеет находить неприятности без чьей-либо помощи.”

“Я не позволю этому случиться снова”.

“Поверь мне, Джек. Я буду очень счастлив, если вы сможете предотвратить это.” Миссис Джонс подняла воротник и затянула пояс. “В любом случае, - сказала она, - Алекс ждет тебя. Тебе лучше подняться”.

“Я ухожу. Пожалуйста, поблагодарите мистера Смитерса за шоколад ”.

Джек поднялся на лифте на второй этаж. Ей не нужно было спрашивать дорогу. Планировка больницы была слишком знакомой. Когда она подошла к двери палаты Алекс, оттуда вышла женщина с подносом для завтрака, и Джек узнал Дайану Мичер, привлекательную светловолосую медсестру из Новой Зеландии, которая однажды ухаживала за Алекс.

“Проходите прямо”, - сказала медсестра. “Он с нетерпением ждал встречи с тобой. Он будет так рад, что ты здесь ”.

Джек колебалась, собираясь с духом. Затем она вошла в комнату.

Алекс сидел на кровати, читая журнал. Верхняя часть его пижамы была расстегнута, и она могла видеть, что он снова был сильно обмотан бинтами, на этот раз вокруг шеи и плеч. Его глаза были яркими, и он улыбался, но выглядел он плохо. Боль отпечатала свою память на всем его теле. Он был худым. Стрижка, которую Беккет сделала ему, когда его контрабандой вывозили из страны, не помогла.

“Привет, Джек”.

“Привет, Алекс”.

Она подошла к нему и поцеловала его очень нежно, боясь, что причинит ему боль. Затем она села рядом с кроватью.

“Как ты себя чувствуешь?” она спросила.

“Ужасно”.

“Так ужасно, как ты выглядишь?”

“Возможно”. Алекс отложил журнал, и Джек увидел, что даже это движение заставило его поморщиться. “Они сняли меня с обезболивающих”, - объяснил он. “Они говорят, что не хотят, чтобы я пристрастился к ним”.

“О, Алекс...” Голос Джека застрял у нее в горле. Она была полна решимости не плакать перед ним, но не смогла сдержать слез.

“Я в порядке”, - сказал Алекс. “Мне уже намного лучше, чем неделю назад”. Фактически, Алекс провел десять дней в больнице в Найроби, прежде чем МИ-6 доставила его домой.

“Я хотел выйти и увидеть тебя”.

“Я рад, что ты этого не сделал”.

Джек понял. Если он выглядел так плохо сейчас, она с трудом могла представить, как он, должно быть, выглядел тогда. Он бы не хотел, чтобы она видела его таким.

“Ты сердишься на меня?” Спросил Алекс.

“Конечно, нет. Я просто рад тебя видеть. После того, как ты пропала, я была... ” Джек остановила себя. “Когда ты сможешь вернуться домой?” - спросила она.

“Я только что разговаривал с медсестрой. Она говорит, что если все пойдет хорошо, это займет всего пару дней. Вторник. Самое позднее в среду ”.

“Что ж, слава богу за это”, - сказал Джек. “Ты знаешь, что такое четверг”.

“Нет”. Алекс понятия не имел.

“Алекс!” Джек уставился на него.

“Скажи мне...”

“Четверг, тринадцатое февраля. Сегодня твой день рождения, Алекс. Тебе скоро исполнится пятнадцать. ”

“Неужели я?” Алекс рассмеялся. “Итак, что ты собираешься мне купить?”

“Чего ты хочешь?”

“Я хочу домой. Я хочу тишины и покоя. И я хочу эту новую версию Assassin's Creed. , , она только что вышла на PlayStation ”.

“Я не уверен, что эти жестокие компьютерные игры хороши для тебя, Алекс”.

Джек не сказал ему, что она уже купила его и что несколько его ближайших друзей ждут ее звонка, надеясь прийти в себя.

Конечно, МИ-6 оставила бы его в покое сейчас. Они украли почти целый год его жизни. Но больше никогда. Джек дала себе это обещание.

Перед ней Алекс откинулся на подушки. Его глаза были закрыты, и пока она смотрела, он улыбнулся и заснул.

БЛАГОДАРНОСТИ

ВСЕГДА УДИВИТЕЛЬНО, как много людей готовы помочь мне, жертвуя своим временем и открывая двери, которые в противном случае могли бы оставаться закрытыми - и, кажется, правильно назвать их здесь. Я стараюсь сделать книги Алекса Райдера настолько реалистичными, насколько могу, и без них это было бы просто невозможно.

Итак, чтобы начать с самого начала, Мартин Пирс и Колин Такер из British Energy показали мне атомную электростанцию размера В в Саффолке. Я уверен, что безопасность там гораздо строже, чем в Джоваде. Затем я посетил Центр Джона Иннеса, который является частью Норвичского института биологических наук (и совсем не похож на Гринфилдский центр в этой истории). Доктор Венди Харвуд и доктор Пенни Спарроу провели для меня обширную экскурсию, и они очень любезно объяснили принципы ГМ-технологии и продемонстрировали генный пистолет, который я описываю в главе 13. Я в особом долгу перед доктором Хью Мартином, главным преподавателем Королевского сельскохозяйственного колледжа, который первым предложил мне метод, с помощью которого Десмонд Маккейн отравляет посевы в Кении.

Джонатан Хинкс, председатель Британского общества плотин, познакомил меня с концепцией арочной плотины двойной кривизны и организовал для меня экскурсию по одной из них. Я провел очень приятный день в Шотландии с Кенни Демпстером из Scottish and Southern Energy, который провел для меня обширную экскурсию по плотине Монар (единственной двухарочной плотине в Великобритании), расположенной в очень красивой долине Стратфаррар.

Леа Шервуд, блестящая постановщица трюков, которая появилась в фильме "Разрушитель бурь", заверила меня, что побег Алекса в главе 23 был бы возможен, но, возможно, вам не стоит пробовать это дома. Перевод на гэльский язык в главе 2 был предоставлен доктором Робертом Данбаром из Абердинского университета. И я должен извиниться перед профессором Робином Смитом из Лондонского имперского колледжа, который дал мне длительный урок физики, который, к сожалению, не дошел до окончательного варианта.

Как всегда, я полагался на руководство и советы трех моих редакторов: Джейн Уинтерботэм и Криса Клоета из Walker Books и Майкла Грина из Нью-Йорка. Также в Нью-Йорке Дон Вайсберг и остальная команда Philomel свернули горы, чтобы сделать публикацию возможной. Мой агент, Роберт Кирби, оказал мне огромную поддержку, когда я в ней нуждался. Моя помощница Оливия Зампи организовала все с невероятным терпением и точностью. И мой сын, Касс, снова был первым, кто прочитал рукопись, хотя он уже слишком стар для этого.

Наконец, спасибо моей жене Джилл Грин, которой пришлось пережить написание этого. Это не всегда было весело.