Тесса Хейл — Узы Судьбы

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтези†•°*"˜

http://vk.com/club43447162

Оригинальное название: Bond of Destiny

Серия: Shifting Fate #3 / Переменчивая Судьба #3

Автор: Тесса Хейл / Tessa Hale

Переводчик: maryiv1205

Редактор: maryiv1205

— 1-

Все, о чем я могла думать, это об ощущении, будто мне в горло засунули ватные шарики. Язык прилип к небу, а губы были болезненно сухими. Я перекатилась на бок, и темнота вокруг меня закружилась и рассеялась.

Я моргнула. Темноту прорезал флуоресцентный свет. Изображения поступали в виде снимков. Заляпанный цементный пол. Грязная койка. Металлические прутья.

Именно прутья заставили меня резко выпрямиться. Это было плохо. Все вокруг меня плавало в смешении цвета и света. Меняв захлестнула волна тошноты.

— Постарайся не двигаться слишком быстро. Наркотики действительно могут сбить тебя с толку.

Я резко обернулась на женский голос, что только усилило тошноту. Я на мгновение закрыла глаза, давая желудку возможность успокоиться.

— Дыши через нос и выдыхай через рот. Это помогает.

Я сделала так, как велел голос. После дюжины или около того вдохов я почувствовала себя лучше. Тошнота не прошла, но мне больше не грозила опасность выбросить содержимое желудка. Я приоткрыла глаза. Я столкнулась лицом к лицу с девушкой примерно моего возраста, сидевшей, скрестив ноги, на койке в соседней камере.

— Привет, — прохрипела я.

Девушка одарила меня неуверенной улыбкой.

— Привет. Я Реза.

— Роуэн. — Я быстро просмотрела остальные шесть камер. Было ясно, что мы находимся в каком-то подвале. Там были стены из шлакоблоков и ни одного окна. — Где мы?

Любой намек на теплоту исчез с лица Резы. Она прижала колени к груди.

— Я не знаю.

— Кто нас похитил? — Я порылась в памяти в поисках последних воспоминаний. Джаз. Диетическая кола. Когда я выберусь отсюда, то прибью ее.

— Мы не можем говорить о них, — прошептала Реза.

О них. Группе. Целая стае. Кто? Я открыла рот, чтобы надавить на девушку, но увидела, что она дрожит, ее взгляд бегает по сторонам, будто кто-то может выскочить и напасть на нее в любой момент. Мне нужен был другой подход.

— Откуда ты?

Реза снова сосредоточилась на мне.

— Из Лейклендской стаи в Мичигане.

Я удивленно посмотрела на нее.

— Так вот где мы? В Мичигане? — Без окон я не могла сказать, был ли пейзаж вокруг хоть сколько-нибудь знакомым. Насколько я знала, мы могли бы быть и в Дубае.

— Я не знаю, — тихо сказала она.

— Как долго ты здесь?

Темные волосы Резы были длинными и немного растрепанными. Это говорило о том, что она слишком долго не расчесывалась и не стриглась. Она посмотрела на стену из шлакоблоков. Вот тогда-то я и увидела это. Счетные метки, высеченные в камне. Она посмотрела на бороздки. — Чуть больше девяти месяцев.

Желудок свело ужасной судорогой. Девять месяцев. Я бы никогда не продержалась так долго. Острая боль вспыхнула в груди, когти глубоко вонзились в душу. Моя связь. Мои парни. Слезы защипали глаза, когда я потерла грудину. Они, должно быть, уже сходили с ума. Я открыла свой разум для связи со стаей, потянувшись к ней. Была только тишина.

— Наши мысленные связи здесь не работают.

Я посмотрела на Резу.

— Это невозможно.

— На него работают мощные щиты. Ты не можешь использовать дар. Ты не можешь связаться с семьей. Ты даже не можешь перекинуться, потому что они накачивают тебя наркотиками каждый день. — Слеза скатилась по щеке Резы, но она не подняла руку, чтобы смахнуть ее. Будто она настолько привыкла к тому, что они падают, что больше даже не замечала этого.

— Кто? — надавила я.

Резу снова начало трясти. На этот раз хуже, чем раньше.

— Не произноси его имени.

Что-то царапнуло в глубине моего сознания. Воспоминание. Внедорожник. Этот знакомый голос называет меня дочерью. Лед пробежал по венам. Мой биологический отец. Вот у кого мы были. И я знала его. Но я никак не могла заставить разум вспомнить.

Реза крепче прижала колени к груди и начала раскачиваться вперед-назад. Я чувствовала себя наихудшим монстром.

— Все в порядке. Ты не обязана мне говорить.

На чем мне сейчас нужно было сосредоточиться, так это на том, чтобы выбраться отсюда. Я закрыла глаза и нащупала своего волка. Она была там, где-то глубоко в этом золотом омуте энергии, но когда я попыталась вызвать ее на свет, то не смогла. Я потянула сильнее, пытаясь собрать энергию вокруг себя. Ничего.

Я разочарованно выдохнула, на лбу выступил пот. Я снова закрыла глаза, ища свою связь с парнями. Я все еще могла чувствовать их, булавочные уколы света в самую темную ночь, но они казались за миллион миль отсюда. Мысленно сформировав сообщение, я вытолкнула его в темноту.

Это было почти так, как если бы слова эхом отразились от каменных стен. Ничто не могло проникнуть внутрь. Паника зародилась глубоко в животе, но я сосредоточилась на том, чтобы дышать ровно.

Я открыла глаза и оттолкнулась от койки. Ноги дрожали то ли от лекарств, то ли от того, что я слишком долго обходилась без еды. Сначала я подошла к двери камеры, изучая замок. Он был закодирован с помощью ключа. Если бы я могла поджарить механизм замка или даже сами решетки, держу пари, то смогла бы вырваться на свободу.

Снова нащупав этот золотой источник энергии, я сосредоточилась на гневе. Ярости. Джаз. Том, кто похитил меня. Разлучил с моими парнями.

Я позволила эмоциям подпитать меня, затем протянула руку. Возникло ощущение жужжания, но ничего не произошло. Я чувствовала, как начинает проявляться мой дар, но потом он просто иссяк.

Черт. Я обшаривала стены в поисках любого слабого места. В задней части камеры было отгороженное место. Я подошла к нему и отдернула ткань. Там была ванная комната, которая выглядела так, словно ей самое место в тюрьме. Унитаз без крышки. Самая крошечная раковина, которую я когда-либо видела. И душевая кабина шириной около полутора футов.

Желудок скрутило. Это место было предназначено для длительного проживания. Девять месяцев. Слова Резы эхом отдались в голове.

Меня охватила паника, но я подавила ее и шагнула обратно в камеру. Я снова закрыла глаза, пытаясь открыть свой разум. Люк сказал, что всегда может чувствовать меня, пока я открываюсь ему.

— Что ты делаешь? — спросила Реза.

— Пытаюсь связаться со своими парнями. Если я просто смогу очистить разум, мой эмпат почувствует меня.

Она на мгновение замолчала, пока я сосредотачивалась.

— Они не смогут найти тебя, Роуэн. Никто не сможет.

— 2-

Что-то в мрачности голоса Резы заставило меня сжать руки в кулаки. Я впилась ногтями в ладонь, радуясь уколу боли. Это удерживало меня на земле.

— У тебя есть партнеры?

Она кивнула, снова заливаясь слезами.

— Трое. Но связь была скреплена только с одним.

— Как ты вообще выжила? — Вопрос просто вырвался из меня. Всего один день без парней чуть не прикончил меня. Я не понимала, как Реза все еще дышала.

Она прислонилась к стене, уставившись в пространство.

— Наркотики. Они нашли кое-что, что поддерживает в тебе жизнь.

— А твои парни? — Я была почти слишком напугана, чтобы спросить.

— С ними все в порядке. Я все еще чувствую их и думаю, что они тоже чувствуют меня. Только если мы умрем, они будут в опасности. — Взгляд Резы обратился ко мне. — Мы должны бороться за них.

— Я никогда не перестану бороться за них. Эти придурки не победят.

Ее губы изогнулись в печальной улыбке.

— Они сделают все, что в их силах, чтобы сломить тебя. Они сделают все, что в их силах, чтобы заставить тебя отказаться от своих уз.

Я напряглась.

— Я думала, что можно заставить разорвать связь только силой.

— Это так, но часть твоей силы теряется при этом разрушении. Если ты решишь разорвать ее, ничего не потеряется. Он не хочет потерять ни крупицы наших даров. Не тогда, когда он мог бы ими воспользоваться. — Реза выплевывала слова, ее ненависть сквозила в каждом из них.

Новая волна тошноты захлестнула меня. Я никогда не разорву связь с парнями. Я буду держаться изо всех сил. Несмотря ни на что.

Я хотела задать Резе еще один вопрос, когда послышался скрип металла.

— Отойди от решетки, — прошипела Реза. — Охранникам не понравится, если ты покажешься слишком заинтересованной в клетке.

Употребление слова «клетка» заставило моего волка вцепиться мне в внутренности. Я сделала все, что могла, чтобы успокоить ее, пообещав отомстить тому, кто поместил нас сюда, но это только усилило эффект. Я двигалась до тех пор, пока не прижалась спиной к холодной каменной стене.

Шаги эхом отдавались по цементному полу. Появилась девушка с рыжими волосами и веснушками. Она была бы прекрасна, если бы не мертвый взгляд ее глаз. Будто над ними была какая-то дымка. Она видела то, что было перед ней, но не до конца осознавала это.

Девушка несла что-то похожее на два подноса. Она наклонилась, просунув один из них в отверстие в камере Резы.

— Тебе нужно съесть все. — Даже голос девушки звучал как у робота.

Реза свирепо посмотрела на девушку.

— Ты бы хотела съесть этот мусор, Энджи?

Она выпрямилась.

— Мы должны быть благодарны за все, что нам предоставлено. Если ты захочешь еще чего-нибудь поесть, ты знаешь, что нужно сделать.

— И что же? — спросила я, отталкиваясь от стены. В этой миниатюрной девушке не было ничего пугающего.

Она сунула картонный поднос в мою камеру.

— Разорвать узы. Поклясться в верности истинному Королю-Альфе.

Истинному Королю-Альфе? Это прозвучало как какая-то безумный культов. Нет, спасибо.

— А если я не захочу?

Энджи пожала плечами.

— Ты останешься здесь до тех пор, пока не взглянешь на вещи по-другому. Или умрешь.

Она сказала это так небрежно. Будто смерть была сродни потери заколки для волос.

— Ешь, что дают. Тебе понадобятся силы.

— Для чего? — надавила я.

В глазах Энджи промелькнул какой-то намек. Может быть, страх?

— Тебе нужно будет указать на ошибочность твоих действий. Увидишь. Есть способ получше. Все, что мне нужно было сделать, это отпустить.

Я сжала руки в кулаки сильнее, впиваясь ногтями в ладони. Она стояла там, где сейчас была я. И она подвергала других тем же пыткам, которые испытала сама.

— Как ты можешь смотреть на себя в зеркало?

Энджи не дрогнула, но ее рассеянный взгляд обратился ко мне.

— Он знает, что лучше. Как сделать нас самыми сильными, какими мы только можем быть.

— Он отнял у тебя свободу воли.

— Не беспокойся, — пробормотала Реза. — Энджи полностью хлебнула тормозухи.

Я подошла к решетке, обхватив металл руками.

— Ты можешь выпустить нас отсюда. Дать нам шанс.

Что-то еще промелькнуло на лице Энджи, но затем она снова замкнулась.

— Ему виднее. Увидишь.

Я резко повернулась к Резе.

— Ему виднее? Что это за жуткое дерьмо она продолжает бормотать?

Реза вздрогнула.

— Они пытаются сломить тебя. Твой разум в такой же степени, как и тело.

Желудок взбунтовался, угроза того, что могло произойти, в сочетании с наркотическим похмельем и запахом жирного стейка смешались воедино. За прошедший год я уже прошла через ад. Люди приходили за мной снова и снова. Я не собиралась сдаваться без боя.

Реза кивнула мне, расправив плечи.

— Продолжай поддерживать этот огонь. Он тебе понадобится.

— Это не поможет, — сказала Энджи. — Рано или поздно ты сломаешься. Так, ты просто сделаешь себе еще больнее.

Реза вскочила с койки и бросилась к решетке.

— Только потому, что ты отказалась от своих парней, это не значит, что мы сделаем также. Я не буду подписывать им смертные приговоры так, как это сделала ты.

Энджи побледнела, и ее взгляд стал еще более отрешенным. Впервые я почувствовала настоящую жалость к этой девушке. Травма загнала ее так глубоко внутрь себя, что той девушки, которой она была, больше не существовало.

— Все в порядке, — тихо сказала я Резе. — Мы поможем друг другу выстоять. — Мы могли напоминать друг другу, за что боролись.

Шаги отдавались эхом по цементу.

— Итак, девочки. Из-за чего все эти повышенные голоса?

Реза отпрянула от решетки, дрожа всем телом. Но я не могла пошевелиться. Потому что за последний месяц я узнала этот голос. С тех самых пор, как только появилась Четверка.

Мужчина появился в поле зрения, усмешка играла на его губах.

— Привет, дочка.

— 3-

Калеб. В моем сознании промелькнули моменты его доброты. Предложение мне и моим парням убежище. Порез, чтобы никто из моей стаи не пострадал. Он поддержал мое пребывание в Риджвуде.

Теперь я увидела все эти моменты через другую призму. Более суровую.

— Почему? — Казалось, это было единственное, что я смогла выдавить из себя.

Он подошел ближе к камере, и Энджи немедленно отступила на шаг, опустив глаза. Калеб, казалось, едва замечал ее.

— Здесь действуют силы, о которых ты не знаешь.

— Тогда объясни, — процедила я сквозь зубы.

Он улыбнулся, в глазах заиграло веселье.

— Мне определенно нравится твоя смелость. Даже в той ситуации, в которой ты сейчас находишься, в тебе все еще есть этот огонек.

— Ты имеешь в виду ситуацию, в которую ты меня поставил.

— Ты была единственной хорошей вещью, которую подарила мне твоя мать. Она оказалась разочарованием во многих других отношениях.

Мышцы напряглись, жгучий гнев вспыхнул глубоко внутри.

— Чего ты хочешь от меня?

Калеб снял невидимую пылинку с рубашки.

— Ты знала, что в мире перевертышей когда-то были правящие?

— Я не напрашивалась на урок истории. Я спросила, чего ты хочешь от меня.

Его глаза вспыхнули — первый настоящий намек на вспыльчивость.

— Слушай, когда я говорю, Роуэн.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки, почувствовав вкус крови.

— Так-то лучше. Раньше нами управлял король. Он избирался правящими. Тогда мы были могущественны. Дары были обильными и крепкими. По мере того как мы пытались разделить руководство, дать большему количеству людей право голоса, эти силы ослабевали. Не совпадение ли?

Насколько я узнала, подавляющее большинство перевертышей в нашем мире обладали очень слабым голосом. Даже Мейсон, вожак нашей стаи, практически не имел влияния на Четверку, а также на законы и правила, которые они устанавливали. У этих правителей просто было другое название.

Калеб изучал меня сквозь решетку.

— Пришло время вернуться к нашим старым традициям. Пришло время возвысить тех из нас, кто обладает силой, до этих должностей.

— И дай угадаю, тебе просто суждено стать королем? — Я не смогла сдержать сарказма, проскользнувшего в голосе.

Глаза Калеба вспыхнули.

— Следи за тоном. Здесь у тебя есть выбор. У тебя есть шанс править бок о бок со мной. Иметь связь, действительно достойную твоей силы. Я выбрал волков, которые превратят тебя в абсолютное оружие. Никто не встанет у нас на пути.

У меня перехватило дыхание, а во рту пересохло. Инструмент для причинения вреда людям. Это было все, для чего я ему была нужна. Чтобы использовать меня до тех пор, пока у меня ничего не останется. Тогда он отбросит меня в сторону, как это сделали многие другие.

Единственными людьми, которые этого не сделали, были мои партнеры. Лукас. Кин. Энсон. Вон. Холден. У меня защемило сердце, когда я вспомнила их имена.

— Я никогда не предам свою связь. Никогда.

На лице Калеба появилось выражение разочарования.

— Я боялся, что ты это скажешь. Ты научишься смотреть на вещи с моей точки зрения. Просто может потребоваться немного убеждения. — Он повернулся к коридору. — Гаррисон.

В комнате раздались еще шаги, и Реза издала слабый стон. Появился огромный мужчина, и я могла поклясться, что пол сотрясался от каждого его шага. Гаррисон остановился перед Калебом.

— Боюсь, моя дочь пока смотрит на вещи иначе, чем мы. Ты можешь приступать к первому сеансу.

По лицу Гаррисона расплылась улыбка. Это было не что иное, как ликование.

— Уровень влияния?

— Она моя дочь. Давай пока остановимся на пятом уровне. Я хочу получить полный отчет, когда ты закончишь.

— Конечно, Альфа. — Гаррисон вытащил из штанов что-то вроде дубинки.

Энджи издала тихий сдавленный звук, поспешила по коридору и исчезла.

Я смотрела прямо перед собой. Я не позволю им увидеть, как я съеживаюсь. Я не стану дарить им свой страх. Я встретилась взглядом с отцом.

— Ты показываешь слабость, пытаясь навязать свою волю другим.

Мускул на его щеке дрогнул.

— Я показываю превосходство.

— Если бы это было настоящее превосходство, ты бы сразился со мной один на один. Ты бы не стал пытаться притупить мои силы и лишить меня всего, что дала мне судьба. — Я понятия не имела, как все обернется, если мы с Калебом столкнемся лицом к лицу, но знала, что у меня будет больше шансов выжить в этом, чем оставаться в подземелье.

Калеб запрокинул голову и рассмеялся.

— О, Роуэн. Я проявляю к тебе доброту. Если бы мы с тобой вступили в бой, я бы разорвал тебя на части.

— Докажи.

Он поджал губы.

— Убивать тебя было бы такой пустой тратой времени. Ты так много можешь сделать для нашего дела. Ты просто еще этого не знаешь.

Этого никогда не случится. Никогда. Я найду выход. Даже если на это уйдут годы.

Губы Калеба дрогнули.

— Этот огонь будет забавно разжигать и переделывать заново. Не могу дождаться, когда увижу, как он направляется на подходящего противника.

— Мне кажется, я прямо сейчас вижу одного из них.

Он усмехнулся.

— У меня такое чувство, что довольно скоро ты запоешь совсем по-другому. Помни, здесь, внизу, твои таланты не работают. Мои щиты пропитали стены и решетки своими дарами. Но у тебя все еще есть исцеление перевертыша. Мы будем ломать тебя снова и снова. Столько раз, сколько потребуется.

Калеб повернулся к Гаррисону, веселье исчезло с его лица.

— Я рассчитываю на тебя.

— Я не подведу тебя, Альфа.

Калеб коротко кивнул ему, развернулся и вышел.

Дикая улыбка расплылась по лицу Гаррисона.

— Мне нравятся огненные. Те, что съеживаются, разбиваются слишком легко.

Он набрал код на двери, и она распахнулась. Я стояла, сохраняла свободную стойку, перенося вес тела на подушечки ног. Я снова и снова прокручивала в голове уроки самообороны Энсона.

Гаррисон постучал дубинкой по своей раскрытой ладони. Я наблюдала, как его вес перемещается вперед-назад. Моим единственным преимуществом была скорость. Гаррисон — неуклюжий гигант. Я была в четверть его роста и надеялась избежать большинства его ударов.

Дверь камеры с лязгом захлопнулась за ним.

— Еще не передумала?

— Нет, — процедила я сквозь зубы.

— Плохой выбор. — Он взмахнул дубинкой, и я увернулась от самого сильного удара. Я нанесла быстрый удар по его почке, но это было похоже на удар о кирпичную стену.

Гаррисон хмыкнул и повернулся с большей скоростью, чем я думала, на какую он способен. Дубинка ударила меня с такой силой, что вышибла воздух из легких. Затем раскаленная добела боль пронзила ребра. По крайней мере, одно, вероятно, сломалось.

Я захрипела, борясь с огнем в боку, и уклонилась с траектории второго удара. Когда я уклонилась от третьего, Гаррисон зарычал. Он посмотрел на дубинку и щелкнул каким-то переключателем. Затрещало электричество.

Гаррисон усмехнулся, увидев искры.

— Твой маленький энергетический дар больше не работает.

У меня не было возможности задаться вопросом, что это значило для меня, прежде чем разряд электричества пронзил меня насквозь. Мышцы свело судорогой, и я рухнула на пол. Огонь вспыхнул во мне, и я открыла рот в беззвучном крике.

— 4-

Прохладная тряпка скользнула по лбу, когда тело сотрясала болезненная дрожь. Казалось, она дошла до костей.

— Что с ней? — спросил низкий голос.

— Не думаю, что лекарства способны стабилизировать ее состояние. Ей нужна ее связь.

Какая-то часть меня узнала голос Резы сквозь море боли. Была ли боль вызвана неделей повторных избиений или тем фактом, что я умирала, я не могла сказать. Какой бы наркотик они мне ни давали, чтобы привязать меня к этому миру без моей связи, он не действовал.

Охранник усмехнулся.

— Хорошая попытка. Этого не будет.

Еще один особенно сильный толчок сотряс меня. Чьи-то руки натянули тонкое покрывало мне на плечи.

— Ты можешь хотя бы принести мне еще одеяло? Не думаю, что Король-Альфа будет слишком рад, если его дочь умрет на твоих глазах.

Охранник пробормотал проклятие. Удаляющиеся шаги отдавались эхом.

— Роуэн, ты можешь открыть глаза? — Ткань снова скользнула по моему лбу.

Я попыталась сделать, как она просила, заставить веки подняться, но они казались такими невероятно тяжелыми. Одно, наконец, приоткрылось. Флуоресцентный свет обжигал глаза, будто кислота.

Реза пошевелилась, радуясь.

— Вот. Попей. Нужно поддерживать водяной баланс. — Она поднесла бумажный стаканчик к моим губам, и я медленно подняла голову, чтобы сделать глоток.

За последнюю неделю я поняла, что они никогда не давали нам ничего стоящего. Одноразовые тарелки и столовые приборы. Ничего, что можно было бы использовать в качестве оружия.

У воды был ржавый привкус, но в горле она ощущалась раем. Я запрокинула голову на спинку койки. Худшие из травм, полученных во время последнего сеанса с Гаррисоном, зажили, но болело все. Мир вокруг меня поплыл, когда темнота дразнила уголки моего зрения.

— Оставайся со мной, — приказала Реза, сжимая мою руку. — Не отключайся.

Но было уже слишком поздно. Темнота поглощала меня.

* * *

— Вылечи ее!

Рев Калеба резанул по ушам. Звук и свет кололи меня, но я едва могла дотянуться до них. Я тонула в море тьмы.

«Роуэн».

Это было похоже на Лукаса. Слишком похоже на него.

Слезы жгли глаза. Я так сильно хотела, чтобы это был он. Хотела почувствовать то тепло, которое было только у Люка.

«Ро, ты меня слышишь?»

Холодные пальцы прижались к моей шее. Прикосновение причиняло боль, будто колючая проволока.

Я распахнула глаза.

— Роуэн, посмотри на меня.

Постепенно я сосредоточилась на женщине, стоявшей передо мной.

— Скажи мне, что ты чувствуешь.

— Больно.

Это было единственное слово, которое я смогла выдавить. У меня было такое чувство, будто мою грудную клетку разрывало изнутри. Я вся горела, но в то же время мерзла. Меня пронзил электрический разряд.

Лицо Калеба появилось в поле зрения.

— Разорви связь сейчас, пока не стало слишком поздно.

— Нет, — прохрипела я.

— Черт возьми, Роуэн. Сделай это сейчас же!

Я сжала губы в жесткую линию. Нет. Я скорее приму смерть, чем отпущу парней. Слеза скатилась по моему лицу на раскладушку.

Калеб резко повернулся к женщине.

— Почему твое лекарство не действует?

Руки женщины слегка дрожали.

— Я не знаю. Возможно, ее связь слишком сильна. Мы никогда не использовали это лекарство при связи в шесть человек, особенно с таким сильным даром, как у нее.

— Как ты собираешься это исправить? — прорычал он.

— Я пока не знаю. Мне нужно провести несколько тестов. Но она может не продержаться так долго. Возможно, вам придется отпустить ее обратно к ее партнерам…

Слова женщины были прерваны, когда Калеб нанес удар, схватив ее за шею.

— Ты должна была быть готова к этому.

— Простите меня, Альфа. — Ее слова были едва слышны, когда пальцы Калеба сжались, перекрывая ей подачу воздуха.

— Недостаточно. — Одним быстрым движением он свернул ей шею.

Я не смогла сдержать стона, когда Калеб опустил ее на пол. Его взгляд метнулся к двум охранникам в углу камеры.

— Кто-нибудь из вас, уберите этот беспорядок. Другой, позови помощника Ребекки и посмотри, сможет ли он исправить ее ошибку.

— Да, Альфа.

Калеб повернулся к Резе, которая стояла, прижавшись к стене.

— Позаботься о ней. Если она умрет, ты тоже умрешь.

Тело дрожало, посылая искры боли по всему организму. Это было слишком, невыносимая агония. Темнота снова сгустилась.

* * *

«Роуэн. Где ты? Я чувствую тебя. Поговори со мной».

Это снова был Люк. Только это было не так. Я знала, что это невозможно. Всего лишь лихорадочное порождение моего разума.

«Я хочу, чтобы это был ты». Я отправила эти слова обратно в небытие своего воображения.

«Ро! Это я.»

«Это не так. Я знаю, что это не так. Ты не можешь быть настоящим».

Рычание эхом отозвалось в моей голове.

«Это я. Я научился пробиваться сквозь некоторые элементы экранирования. Послушай меня».

Мне так сильно хотелось ему поверить, но я так устала. Все было таким тяжелым. Я просто хотела ускользнуть.

«Ро. Останься со мной. Не оставляй меня. Пожалуйста».

В его тоне было такое отчаяние, что это заставило меня держаться.

«Люблю тебя, Люк.»

«Я тоже тебя люблю. Мы все исправим. У кого ты?»

«У Калеба».

Звуки проклятий заполнили мой разум.

Я изо всех сил старалась избавиться от следующих мыслей. Даже не произнося их вслух, они причиняли слишком сильную боль.

«Он — мой отец».

На мгновение воцарилась тишина.

«Мне так жаль, Ро. Мы приедем за тобой. Ты просто должна сказать нам куда.»

«Я не знаю. Тюрьма в подвале. Я так устала.»

«Просто держись. Нам нужно завершить связь».

Это была моя вина, что мы этого не сделали. Я держалась подальше от Холдена, потому что он причинил мне боль. Я не была готова снова отдать свое сердце в его руки, слишком боялась, что он может разбить его. Но было уже слишком поздно. Я не могла до него добраться.

«Скажи Холдену, что мне жаль.»

«Скажи ему, черт возьми, сама», процедил Люк сквозь зубы.

«Ро?»

Мое горло сжалось при звуке голоса Холдена в голове. Даже находясь в бессознательном состоянии, я чувствовала, как слезы текут по щекам. Это никак не могло быть реальностью, но я так сильно этого хотела.

«Холден». Его имя было молитвой на устах. Безрассудной надеждой на невозможное.

«Почувствуй меня».

Слова Холдена были мягким приказом, которому у меня не было выбора, кроме как подчиниться. Я позволила увлечь себя. Навстречу этой слабой искре света. Я могла поклясться, что его тепло окутало меня.

«Ро, я люблю тебя. У тебя есть я, всегда. Позволь себе любить».

В этот момент миллион воспоминаний закружились вокруг меня. Забота и покровительство Холдена. Его улыбка и темно-синие глаза. То, как он старался заботиться обо всех, кто его окружал. Не имело значения, что наше путешествие не было идеальным. Я любила его всем, что у меня было.

Я чувствовала, как путы удерживают меня от Холдена. Узы, которые мешали мне скрепить нашу последнюю связь. На одном дыхании я отбросила их. А потом я начала падать. Но меня поймал луч света. Это были тепло и уют. Это было ощущение сбалансированной целостности.

Боль пронзила бедро, и я ахнула, когда распахнула глаза.

Лицо Резы появилось перед глазами.

— О боже, Роуэн. Я думала, ты не проснешься. Как ты себя чувствуешь?

Я не могла думать ни о ее словах, ни о вопросе. Мой разум был заполнен только одной мыслью. Уверенностью до глубины души.

— Они идут.

— 5-

Я оттянула пояс своих спортивных штанов вниз, слегка приподняв футболку. Реза ахнула. Моя метка была заполнена полностью. Каждая точка на звезде и центр, которые обозначали меня.

— Как? — прошептала она.

— Я не знаю. Я почувствовала Люка в своей голове. Я думала, это просто лихорадка, но он сказал, что прорвался сквозь щиты вокруг меня. Он соединил меня с Холденом и… — Я замолчала, когда слезы защипали глаза. Моя связь была полной. Самая сильная дрожь и лихорадка уже утихли. Но я чувствовала себя так, словно участвовала в битве. Во многих отношениях так оно и было.

— Я никогда не слышала, чтобы происходило что-то подобное. Связь, укрепляющаяся, когда два человека не вместе. — Глаза Резы расширились, когда она увидела меня. — Они понятия не имеют, насколько ты сильна.

Я сжала ее руку.

— Не говори им.

— Не скажу ни слова. Нам нужно заставить их поверить, что лекарство имело отсроченный эффект. Но ты не можешь позволить им увидеть метку.

Я быстро заправила футболку за пояс спортивных штанов и попыталась связаться мысленно.

«Люк?»

Мой голос эхом отдавался в голове. Но это было уже не то эхо, как тогда, в первые мои дни здесь. Это было так, словно я стояла в конце длинного туннеля.

Его голос отозвался эхом.

«Кин думает, что нашел тебя. Мы идем».

Слова были еле слышны, и я слышала в них напряжение. Люк доводил себя до изнеможения, чтобы дотянуться до меня.

«Будь в безопасности. Люблю тебя.»

«Люблю тебя, Ро.»

Потом он исчез. Паника охватила меня из-за потери Люка, моей связи с парнями. Я выдохнула, прижимая руку к метке. Теперь я носила их всех с собой. Они были частью меня. Той меня, которая была сильнее, чем я когда-либо могла себе представить.

— Ты разговаривала с ними, не так ли?

Я подняла голову на звук голоса Резы. В этом было столько тоски. Я говорила так тихо, что едва могла разобрать собственные слова.

— Они сказали, что, по их мнению, нашли, где мы находимся.

Она впилась пальцами в мои ладони.

— Они идут?

Я кивнула.

— Мы должны быть готовы.

Свесив ноги с края койки, я попыталась встать и немедленно села обратно. Мышцы не могли удержать меня в вертикальном положении, но я не позволила панике снова овладеть мной. Я найду способ бороться.

— Они оставили нам какую-нибудь еду?

Реза встала и отошла в угол камеры.

— Они оставили тебе крекеры и сок, так как тебя тошнило раньше.

Я открутила крышечку с сока и выпила его залпом. Апельсиновый вкус был слишком сладким на языке после нескольких дней бездействия, но я надеялась, что сахар в нем поможет. Реза разорвала упаковку крекеров и протянула ее мне. Я запихивала в рот один за другим, едва пережевывая, прежде чем проглотить.

— Осторожнее. Ты же не хочешь, чтобы тебе было плохо.

Я заставила себя не торопиться со следующим крекером, жуя его более тщательно. Только после того, как вся пачка закончилась, я остановилась.

Реза изучала мое лицо.

— Твой цвет улучшается.

— Самая сильная боль прошла. Я просто чувствую слабость.

Она прикусила нижнюю губу.

— Надеюсь, что они приведут с собой достаточно подкрепления. Там по меньшей мере двадцать охранников.

— Ты считала?

— Я пыталась запомнить смены, кого и когда ожидать, слушала, когда они переговаривались в наушниках.

Я потянулась и сжала руку Резы.

— Мы уходим отсюда. Мы возвращаемся домой.

Ее глаза заблестели.

— Я даже не могу вспомнить, как выглядит мой дом. Интересно, не выдумала ли я все это просто у себя в голове? Были ли мои качели на крыльце такими удобными, как я помню? Мой дом был серым или голубым?

Мое сердце болело за Резу, но то, что я услышала о ее страхах, разожгло гнев глубоко внутри меня. Я крепко ухватилась за него. Мне нужна была каждая капля энергии, которую я могла получить. Я подпитывала это воспоминаниями о каждом ударе, каждой насмешке, которую Гаррисон обрушивал на меня. Я поддерживала огонь болью, въевшейся в кости.

— Мы заставим их заплатить.

Глаза Резы вспыхнули.

— Гаррисон мой.

Она прожила с пытками силовика на целую вечность дольше меня. Я могу дать ей это. Взгляд Резы скользнул по камере.

— Хотела бы я, чтобы мы могли перекинуться.

— Я тоже. — Мой волк теребил лапой мою грудную клетку, страстно желая освободиться. Я и представить себе не могла, как сильно Реза хотела быть единым целым со своими парнями. Я послала безмолвное обещание своей волчице, что скоро ее желание исполнится.

Характерный звук открывшейся металлической двери эхом разнесся по тихому помещению, за которым последовали шаги. Их было слишком много, чтобы принадлежать только одному человеку. Секундой позже появился Калеб с группой людей позади: Гаррисон, два других охранника и мужчина постарше, которого я не узнала.

Калеб притормозил, когда увидел, что я сижу.

— Ей лучше?

Вопрос был адресован Резе, а не мне. Она деревянно кивнула.

— Должно быть, у нее была замедленная реакция на лекарство. Она проснулась час назад. Ее лихорадка спала, и она больше не дрожит.

Он повернулся ко мне, окидывая оценивающим взглядом.

— Как ты себя чувствуешь?

— Слабость, но лучше. — Мне нужно было, чтобы он не видел во мне угрозы для себя.

Калеб взглянул на мужчину, которого я не узнала.

— Похоже, в твоих услугах больше не нуждаются.

— Ты уверен, что это такая хорошая идея? — спросил Гаррисон. — Мы должны разорвать ее связь и покончить с этим. Это слишком большой риск.

Все мое тело напряглось. Разорвать мою связь. Слова вихрем пронеслись у меня в голове.

— Ты задаешь мне вопросы? — потребовал ответа Калеб.

Гаррисон немедленно опустил глаза.

— Конечно, нет. Я просто хочу убедиться, что ее сила не пропадет даром. Ты так долго ждал.

— Я ожидаю, что мне заплатят в любом случае, — сказал незнакомец. — Контракт уже подписан.

Калеб сжал челюсти.

— Я не потрачу впустую ни капли ее силы.

Мужчина пожал плечами.

— Ваш выбор. Но она уже набирается силы. Я чувствую это отсюда. Если она догонит вас, я не смогу помочь.

Настороженность появилась на лице Калеба, когда он взглянул в мою сторону.

— Хорошо, разбей связь, но побереги как можно больше ее силы.

— Конечно, — сказал мужчина, наклонив голову.

Я вскочила на ноги.

— Если ты сделаешь это, я тебя убью.

Эти слова были клятвой, и Калеб знал это. Но его губы дрогнули.

— Это для твоего же блага. Отцу виднее, и все такое прочее.

Паника охватила меня, когда Гаррисон набрал код на двери камеры. Дверь распахнулась, и он шагнул внутрь с дубинкой в руке.

— Не сопротивляйся, — ухмыльнулся он. — Я бы не хотел причинить тебе боль.

Это явно было наоборот. Я приняла боевую стойку, но движение у края глаза привлекло мое внимание. Охранники прижимали пальцы к наушникам.

Один из них бросил украдкой взгляд в сторону Калеба.

— Альфа. Ворота взломаны. Я получаю сообщения по меньшей мере о дюжине волков на северной стороне. Еще на западе.

Глаза Калеба вспыхнули.

— Разошлите сигнал тревоги. Подними всех силовиков.

Я схватила Резу за руку.

— Они здесь.

— 6-

— Пошли! — Калеб рявкнул на меня.

Я только усмехнулась.

— Я так не думаю.

— Хватай ее, — приказал он Гаррисону.

Гаррисон бросился на меня, но я была готова. Я отпустила руку Резы и уклонилась вправо. Он врезался в койку, испустив креативное ругательство и схватившись за голень.

— Ради всего святого, — процедил Калеб сквозь зубы. Он вошел в камеру и направился ко мне.

Я перепрыгнула через койку, уклоняясь от него. Время. Это было все, что нужно. Теперь я могла их чувствовать. Гудение энергии прямо под кожей. Мои партнеры. Они подпитывали меня своей силой. Я не знала, как это было возможно, чтобы они не прикасались ко мне, но это происходило.

«Роуэн? Где ты?»

Голос Холдена звучал в моей голове ясно, как божий день. Мне хотелось плакать от его глубокого тембра.

«Подвал. Калеб и трое охранников внизу. У них оружие».

«Мы идем. Просто держись».

Чья-то рука обхватила меня за запястье и потащила к двери камеры. Гаррисон усмехнулся, глядя на меня сверху вниз.

— Надеюсь, ты того стоишь, маленькая сучка.

— Не называй ее сучкой, ты, микропенис-переросток. — Реза вскинула коленку, угнездив ее прямо между ног Гаррисона.

Его глаза расширились от шока, и он упал, как камень, свернувшись в клубок.

— Вставай! — закричал Калеб. — Хватит валяться.

Он подтолкнул меня к двери камеры, но я схватилась за прутья. Используя их для равновесия, я выбросила ногу, ударив Калеба прямо в грудь. Он, спотыкаясь, отступил на несколько шагов, но недостаточно далеко.

Он скривился, обнажив удлиняющиеся клыки.

— Ты заплатишь за это.

Энергия потрескивала по моей коже. Впервые более чем за неделю я почувствовала свою связь с этим золотым источником энергии в моей сердцевине.

Калеб повернулся к Гаррисону, который с трудом поднимался на ноги.

— Хватай ее и беги в туннели.

— Альфа, они проникли в здание выше.

— Черт! Неужели мои охранники ничего не стоят? — Это был первый раз, когда я увидела хоть какой-то намек на панику у Калеба.

Мужчина позади него, который предлагал разорвать мои узы, бросил обеспокоенный взгляд в сторону двери.

— Я на это не подписывался. — Он поспешил вглубь подвала, к двери, которую я никогда раньше не видела. Через несколько секунд он исчез за ней.

Руки обхватили меня за талию, а затем меня подняли в воздух. Запах Гаррисона наполнил мои ноздри и заставил бороться с волной тошноты.

— Отпусти ее! — закричала Реза. Она ударила его ногой, но Гаррисон оказался быстрее, направив на нее свою дубинку. Он пропустил через Резу электрический ток, от которого она упала на пол в припадке.

Уровень ярости, переполнявший меня, был непохож ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. Я впилась руками в его плечи и дала волю энергии.

Затем Гаррисон упал на пол. Я едва удержалась, прежде чем рухнуть на цементный пол вместе с ним. Он дернулся и затих.

— Что за черт? — рявкнул охранник.

Глаза Калеба расширились.

— Приведи сюда щит! Она прорывается.

Я вытянула пальцы, помахивая ими.

— В чем дело, папа? Больше не хочешь со мной тусоваться?

Двое охранников вытащили свое оружие.

— Не стреляйте в нее, — приказал Калеб. — И не дразните ее. Это только подпитывает ее силу.

— Тогда что, черт возьми, мы должны делать? — спросил один из них.

Калеб взглянул на дверь.

— Уилл, меняйся. Наша лучшая надежда — загнать ее в угол.

— Она все равно сможет использовать свой дар на мне.

— Мне плевать. Меняйся.

Секунду спустя охранника сменил серый волк. Существо зарычало в мою сторону. На этот звук моя сила отреагировала инстинктивно. Заряд энергии вырвался из ладони, ударив его в грудь.

Только что он был там, а в следующее мгновение безжизненно лежал на полу. Паника охватила меня, когда я опустила руку вдоль тела. Грудь волка не двигалась. Он просто лежал. Не лежал, а умер. Потому что я убила его.

Боль расцвела сбоку от моего виска, когда чей-то кулак нанес удар. Ошеломленная, я споткнулась, и руки обхватили меня.

— Не двигайся, черт возьми.

Я билась в объятиях Гаррисона, но моя сила не откликнулась, слишком травмированная окончанием жизни. Когти на руке Гаррисона удлинились, и он вонзил их мне в бок.

От боли у меня перехватило дыхание. Жгучий огонь пробежал по ребрам, проникая в легкие.

Люк возник в моем сознании в одно мгновение.

«Роуэн!»

«Поторопитесь!»

Гаррисон когтями рвал мою плоть, энергия и кровь вытекали из меня. Я расцарапала ему шею и лицо, но мои ногти не могли сравниться с когтями Гаррисона.

— В туннель ее, — крикнул Калеб, подбегая к задней двери.

Я не могла позволить им забрать меня, не могла упустить свой шанс добраться до моей связи. Я собрала все, что у меня было, и потянулась пальцами к глазам Гаррисона.

Он взвыл от боли, но не отпустил меня.

Какое-то движение привлекло мое внимание. Черный волк. Вон.

Облегчение расцвело в моей груди. Он был здесь.

Облегчение быстро сменилось паникой, когда охранник передо мной поднял пистолет. Я закричала изо всех сил, что были во мне, но было уже слишком поздно.

— 7-

Весь мир вокруг меня замедлился. Мгновения, прерываемые биением моего сердца. Вон подпрыгнул в воздух, пуля пролетела мимо него и вонзилась в стену.

Глаза охранника расширились за секунду до того, как Вон оказался рядом с ним. Вон не колебался. Он вонзил зубы в плечо охранника и резким движением свернул ему шею.

Калеб побежал к задней двери, Гаррисон следовал за ним по пятам со мной через плечо. Я снова забилась, отчаянно стремясь к этому золотому озеру внутри себя. Но я, казалось, не могла ухватиться ни за что. Бок пульсировал от боли, и я чувствовала, как энергия медленно покидает меня.

Дверь становилась все ближе. Я вцепилась в Гаррисона, но он почти не реагировал. Затем пятно черного меха бросилось на нас, зацепившись в ногу Гаррисона. Он выл и звал на помощь. Калеб на мгновение умолк. Его пристальный взгляд встретился с моим, в его глазах полыхала ярость.

Сила хлынула в мои ладони. Я могла это сделать. Просто прикончить его здесь и сейчас. Он более чем заслужил это за то, что сделал. Но безжизненные глаза волка вспыхнули в моем сознании. Тошнота охватила меня от того, что я натворила. Все, что потребовалось, — это одно мгновение сожаления, и Калеб ушел, бросив своего доверенного телохранителя на верную смерть.

Хватка Гаррисона на мне усилилась, и я закричала от боли. Вон издал злобный рык и вцепился когтями в спину Гаррисона. Мгновение спустя черно-серый волк пронесся через пространство, бросаясь в драку.

Энсон. Я бы узнала эти зеленые глаза где угодно.

Когда его зубы вонзились в бок Гаррисона, хватка силовика ослабла, и я рухнула на пол. От удара по всему телу пробежала волна боли. Я не смогла сдержать стона.

Этот звук только разозлил Энсона и Вона. Секундой позже Гаррисон был разорван на части. Мое зрение затуманилось, пока я изо всех сил пыталась сохранить сознание.

— Ро! — крикнул Кин.

Я слышала его, но не могла толком разобрать.

— Люк! Ты нам нужен. Холден, возьми отца и медицинскую сумку.

Теплые руки обхватили мое лицо.

— Боже, Ро. Где ты ранена?

— Бок. — Мне было так холодно. У меня больше не должно быть температуры. Я прикоснулась к Кину; наша связь была укреплена.

Он пробормотал проклятие, и за его спиной раздалось низкое рычание. Мгновение спустя в поле моего зрения появилось лицо Люка. На его лице читалось настоящее опустошение.

— Роуэн.

Он подхватил меня на руки.

— Нам нужно выбираться отсюда. Я не могу достаточно хорошо использовать свой дар. Стены экранированы.

— Неудивительно, что мы не смогли с ней связаться, — пробормотал Кин.

Огонь полыхнул у меня в боку, когда Лукас понес меня к двери. Я не смогла сдержать тихий, сдавленный звук.

Люк сжал челюсти.

— Прости. Мы почти на месте.

В ту секунду, когда мы переступили порог, худшая часть моей боли растаяла. Я плавала в море тепла. Я опустила голову на грудь Люка.

Вокруг меня звучал водоворот голосов, но я изо всех сил старалась отличить один от другого. Все, что я знала, — это движение и звук, и больше никакой боли.

— Положи ее на одеяло. У меня аптечка.

— Что они с ней сделали? — В голосе Холдена слышалась едва сдерживаемая ярость. Теплые губы скользнули по моему виску. — Ты в безопасности. Ты с нами.

— Я теряю энергию. Слишком больно, — сказал Люк.

— Мы тебя подпитаем, — вмешался Энсон. — Хватай его за плечи.

Прохладные руки задрали мою рубашку, и какая-то часть меня узнала Мейсона.

— Раны глубокие. Думаю, пробито легкое.

— Ей нужна больница? — надавил Холден.

— Если я смогу закрыть самые серьезные раны, ее легкое должно зажить само по себе благодаря ее целительскому дару. Мы будем внимательно следить за ней и за ее дыханием.

Что-то холодное и мокрое скользнуло вдоль моего бока. Я почувствовала давление иголки с ниткой, но боли не было. Лукас принимал все это на себя.

И я могла чувствовать свою связь — их энергию и наши узы, протекающие через меня. Слезы потекли по щекам.

— Она плачет, — проворчал Вон.

Я попыталась заставить себя открыть глаза, чтобы сказать ему, что это от облегчения. Мои веки затрепетали, свет на короткие мгновения прорвался сквозь темноту.

Энсон склонился надо мной.

— Ро? Мы здесь.

В его тоне была такая надломленность, что у меня полностью открылись глаза.

— Энсон, — прохрипела я.

— Детка. — Он опустился на землю рядом со мной, уткнувшись носом в мое лицо.

— Я в порядке.

— Это не так. У тебя в боку распорот.

— Я в порядке. Вы нашли меня.

— Недостаточно быстро, — процедил Вон сквозь зубы.

Он был единственным, кто не прикасался ко мне. Я протянула к нему руку. Он уставился на нее сверху вниз.

— Я не могу, Ро. Эмоции переполняют меня.

— Пожалуйста. — Я нуждалась в них. Всех.

На лице Вона промелькнула боль, но он взял меня за руку.

Чувство, охватившее меня, было неописуемым. Искры тепла, света и любви. Такая приземленность. Еще больше слез потекло по лицу.

Холден вытер их большими пальцами.

— Ро.

— Я плачу, потому что я счастлива. Я так счастлива.

Большой палец Кина прошелся по моему бедру.

— Больно?

Я посмотрела на Люка, который немного побледнел.

— Я в порядке. Тебе не обязательно продолжать принимать так много.

Мускул на его щеке дрогнул.

— Я никогда не испытывал такой сильной боли. Что они с тобой сделали?

Пытки Гаррисона промелькнули в сознании, за ними быстро последовал образ Резы, падающей на пол.

— Реза! — Я попыталась встать.

— Не двигайтесь, — приказал Мейсон. — Ты можешь порвать швы.

— Девушка в камере. Вы должны ей помочь.

Ребята переглянулись, увидев мою панику. Холден сжал мою руку.

— Она у Риджа. Сейчас она приходит в сознание.

Тогда хлынуло еще больше слез. С ней все было в порядке. Она сможет вернуться домой. Мы обе хотели этого.

Я уткнулась лицом в шею Энсона, вдыхая его запах. Запахи всех моих партнеров наполнили чувства. Мы были здесь. Живые, вместе.

Мейсон поднял голову, когда Мак приблизился. На лице главного силовика появилась гримаса.

— Мы потеряли Калеба в туннелях.

Глаза Мейсона вспыхнули гневом.

— Как?

— Место было заминировано. Мы чуть не потеряли двух силовиков. — Он разочарованно покачал головой. — Мне жаль, Альфа. Мы понятия не имеем, куда он мог подеваться.

— 8-

Я обняла Резу одной рукой, стараясь не натягивать швы.

— Спасибо тебе за все.

Она нежно сжала меня.

— Это я должна благодарить тебя. Не могу поверить, что ты нас вытащила.

— Мы выбрались вместе.

Реза шмыгнула носом, отпуская меня, и вытерла случайно набежавшую слезу.

— Просто жалею, что не я выпотрошила Гаррисона.

— Зрелище было чертовски поэтичным.

Она полуулыбнулась.

— Надеюсь, он страдал.

— Недостаточно, — пробормотал Энсон, снова притягивая меня к своей груди.

Мейсон подошел к нам, ведя за собой двух охранников.

— Реза, я только что говорил с твоим Альфой. Он так рад, что ты в безопасности.

— Теперь я могу идти домой?

В голосе Резы была такая надежда, что это разбило мне сердце.

Мейсон тепло улыбнулся ей.

— Да. Я попрошу двух моих телохранителей, Лекси и Джейсона, отвезти тебя. С ними ты будешь в безопасности.

Реза бросила осторожный взгляд в сторону силовиков. Лекси просияла, глядя на нее.

— Как ты относишься к музыке кантри? Джейсон ненавидит ее. Я подумала, что мы могли бы раздражать его этим всю дорогу.

Губы Резы дрогнули.

— Мне нравится кантри.

Джейсон застонал.

— Серьезно, Лекс? Почему ты такая плохая?

Лекси протянула руку Резе, чтобы та дала ей пять.

— Это будет весело.

— У тебя есть мой номер, — сказала я Резе. — Напиши мне.

— И ты пиши. И, может быть, ты сможешь приехать в Мичиган погостить.

— Я бы с удовольствием.

При этих словах Энсон обнял меня немного крепче, и я знала, что пройдет некоторое время, прежде чем ребята привыкнут к тому, что я куда-нибудь путешествую.

Лекси и Джейсон повели Резу к внедорожнику. Я прикусила губу, когда она исчезла внутри.

— С ней все будет в порядке, верно?

— С ней все будет в порядке, — заверил меня Энсон.

Мейсон кивнул.

— Джейсон позвонит, как только они приедут.

И все же мой желудок скрутило. Я понятия не имела, сколько людей работало на Калеба. Или как быстро он сможет оправиться от такого удара по своей операции.

— Все еще никаких признаков Калеба?

Мейсон покачал головой, когда подошли остальные ребята.

— Мы отправили команды на поиски конца туннельной системы, но пока ничего.

У Холдена было мрачное выражение лица.

— Никто из захваченных нами охранников не заговорил. Но большинство перевертышей, работающих с Калебом, поджали хвосты и сбежали.

Вон пошевелил пальцами.

— Мы могли бы творчески подойти к тому, как заставить их заговорить.

— Нет. — Слово прозвучало еще до того, как я его осознала. — Мы не можем опускаться до их уровня. Мы не палачи.

Льдисто-голубые глаза Вона потемнели до оттенка, которого я никогда раньше не видела, когда он обменялся взглядом с братом. Никто из них не настаивал на том, чтобы узнать, что случилось со мной за ту неделю, что я отсутствовала, но я просто слишком многое пережила.

Люк придвинулся ближе, касаясь своими губами моих. Его тепло проникало в меня даже при самых незначительных прикосновениях.

— Давай отвезем тебя домой. С остальным мы разберемся позже.

Домой. Больше я ничего не хотела.

Мейсон напрягся, и Холден мгновенно насторожился.

— Что не так?

— Коби и Джаз только что выбыли из стаи.

Кин выпрямился, доставая из кармана телефон, чтобы проверить записи с камер.

— Кто-нибудь еще?

— Никто, — ответил Мейсон.

Кин просматривал разные ракурсы съемки на телефоне.

— Я не вижу никаких признаков нападения.

Я схватила Энсона за руки, а он крепко обнял меня. Он наклонил голову, чтобы рассмотреть мое лицо.

— Что случилось, Ро?

Мой желудок скрутило.

— Это была Джаз.

— Что? — спросил Холден.

— Она накачала меня наркотиками. Я не знаю, как она привела меня к Калебу, но именно из-за нее меня похитили.

Все замерли.

— Что. Она. Сделала? — Ярость, исходившая от Холдена, была живой, дышащей вещью.

Люк повернулся, схватив Холдена за плечи.

— Шаг назад.

— Что? Ты слышал ее? Один из нашей стаи предал ее!

Я вздрагивала при каждом слове.

Люк сильно толкнул Холдена.

— Возьми себя в руки. Ты не помогаешь.

Его грудная клетка вздымалась, когда он повернулся и зашагал прочь.

Боль разлилась внутри. Люк, должно быть, мгновенно почувствовал это, потому что снова повернулся ко мне, обхватив мое лицо руками.

— Ему просто нужна минута, чтобы взять себя в руки.

— Знаю. — Но мне не понравилось ощущение, что Холден уходит. Это было слишком больно.

Кин придвинулся ближе, проводя губами по моим волосам.

— Он винит себя за то, что не наблюдал за ней повнимательнее.

— Это не его вина, — возразила я.

Взгляд Вона следовал за Холденом, пока он шел к лесу.

— Логика не помогает в подобных ситуациях. Демоны берут верх. И не помогает, что мы могли потерять тебя.

Я открыла свой разум Холдену.

«Это не твоя вина».

Он немного помолчал, прежде чем ответить.

«Я мог бы остановить это».

«Нет, ты не мог этого сделать. Она бы как-нибудь нашла способ».

«Мне следовало быть повнимательнее. Она была странной после того, как тебя забрали. Необычайно полезной».

Я не смогла сдержать низкое рычание. Уверена, что Джаз была очень полезна. Все, что угодно, лишь бы сблизиться с Холденом.

«Я люблю тебя, Ро. С того момента, как я встретил тебя, ты — все, чего я хотел».

От его слов у меня потеплело на сердце.

«Я тоже тебя люблю. Вернись ко мне».

«Всегда. Но мне нужно сбросить немного этой избыточной энергии. Я собираюсь ненадолго присоединиться к одному из поисковых отрядов».

«Хорошо. Будь в безопасности».

«Буду».

Я моргнула несколько раз, и передо мной появился Лукас.

Он улыбнулся.

— Лучше?

Я кивнула и посмотрела на Мейсона.

— Я должна была сразу же рассказать. Я, честно говоря, забыла, пока ты не назвал ее имя.

Мейсон заскрежетал челюстями.

— Во всем этом нет твоей вины. Там много чего происходило. Мне так жаль, Роуэн. Я никогда не думал, что Коби предаст меня вот так.

— Не знаю, имела ли она к этому какое-либо отношение…

— Она прячет свою дочь, — прорычал он. — Дочь, которая пыталась убить будущую Луну нашей стаи. Это измена.

Я с трудом сглотнула. За последние несколько месяцев я узнала достаточно, чтобы знать, что измена карается только одним наказанием. Смертью.

Мейсон покачал головой.

— Сейчас их ищут мои силовики, и я сообщу об этом другим проверенным стаям. У них будет не так много возможностей спрятаться.

Я хотела, чтобы Джаз нашли. Наказали. Но я не хотела ее смерти. Я просто хотела убрать ее. Что-то вроде тюрьмы для перевертышей.

В этот момент на меня навалилась усталость. Тяжесть прошедшей недели. Все, через что я прошла. Все, через что мы все прошли. Я меня начали дрожать ноши.

Энсон подхватил меня на руки так нежно, как только мог.

— Пора уходить.

Я прижалась к его груди.

— Отвезите меня домой.

— 9-

Я опустила футболку, пока Мейсон снимал медицинские перчатки.

— Не могу поверить, как быстро все зажило. Особенно учитывая, насколько ты была ранена.

Вон издал низкое рычание и, оттолкнувшись от кухонного островка, вышел из комнаты.

Кин проследил взглядом за братом.

— Ему потребуется некоторое время, чтобы справиться с этим.

— Нам всем, чтобы оставить это в прошлом, — пробормотал Энсон, придвигаясь ближе ко мне за столом для завтрака. — Тебе нужно больше есть.

Я посмотрела на свою почти пустую тарелку, в которой был завтрак на ужин: яйца, бекон, блинчики. Я проглотила столько всего, сколько смогла, и это, вероятно, помогло мне вылечиться. Но даже я признавала, что мое выздоровление шло быстрее обычного.

— Я сыта. Чего я правда хочу — так это принять душ.

Люк протянул мне руку.

— Хорошо, я позабочусь, чтобы у тебя было все, что нужно.

— Я сама…

Он оборвал меня взглядом.

— Позволь нам позаботиться о тебе. Нам это нужно.

Я кивнула и поднялась на ноги.

— Пойду проверю, как там Вон, — сказал Кин.

У меня защемило сердце. Мы все через многое прошли, и мое похищение разбередило раны стольких из нас.

Люк обнял меня за плечи.

— С нами все будет в порядке.

— Прямо сейчас я так не чувствую.

Он прижался губами к моему виску.

— Знаю. Я не говорил, что это произойдет немедленно, но мы справимся.

Я хотела ему поверить, но, похоже, не могла заставить себя сделать это. Может быть, после хорошего ночного сна я почувствую себя немного оптимистичнее.

Люк открыл дверь в мою спальню, и я вздохнула, когда ноги утонули в плюшевом ковре. В воздухе комнаты витал легкий аромат лаванды от свечи у кровати. Я не могла дождаться, когда заберусь под эти одеяла и просплю неделю.

Люк нырнул в гардеробную и вернулся с моей самой уютной пижамой.

— Хочешь, я подожду здесь, пока ты примешь душ?

Я покачала головой.

— Со мной все будет в порядке. Я просто хочу помыться. — И мне нужно было несколько минут побыть одной. Нужно было ослабить бдительность, чтобы мне не приходилось делать храброе лицо, зная, как ребята беспокоятся обо мне.

— Зови, если тебе что-нибудь понадобится. Мы сейчас придем.

Я сократила расстояние между нами, прикоснувшись своими губами к его, а затем погрузилась в поцелуй. Это был уют, тепло и зарождение более яркого жара где-то глубоко внутри.

— Люблю тебя, — прошептала я ему в губы.

— Больше всего на свете.

Я высвободилась из объятий Люка и направилась в ванную. Если бы я тогда не ушла, то никогда бы не добралась до душа.

Я сняла тренировочный костюм и футболку, которые были навязаны мне охранниками Калеба, и выбросила их в мусорное ведро. Я бы сожгла их, если бы у меня были спички или зажигалка. Включив душ, я подержала руку под водой, пока она не нагрелась.

Встав под струи, я наслаждалась жаром. Я позволила ему успокоить мои поврежденные мышцы, пока втирала шампунь и кондиционер в волосы. Я вдохнула аромат моего любимого розового геля для тела. Мои пальцы замирали на шраме за шрамом. Я навсегда сохраню эти напоминания о моих встречах с Гаррисоном и его жестокостью.

Образы промелькнули в сознании. Паника и страх никогда больше не увидеть своих парней. Рыдание вырвалось из груди прежде, чем я поняла, что происходит. Боль терзала тело, пока я не была вынуждена опуститься на скамью в выложенном плиткой помещении.

Дверь ванной распахнулась, и Холден вошел в душ в одних баскетбольных шортах. В мгновение ока он посадил меня к себе на колени. Я обвилась вокруг него, крепко прижимаясь. Боясь, что если отпущу, он может исчезнуть навсегда.

Он притянул меня к себе, укутывая в кокон.

— Я держу тебя. Ты в безопасности.

— Я… я так боялась, что никогда больше никого из вас не увижу.

Впервые я дала волю страху, который держал меня в плену в течение восьми дней. Я не позволяла себе говорить об этом, когда была в камере, слишком боясь, что словами станут реальностью. Но теперь я могла быть честна сама с собой.

— Но ты пробилась обратно к нам.

— Мы пробивали себе дорогу обратно друг к другу.

Холден скользнул рукой по моему подбородку, притягивая мое лицо к своему.

— И мы всегда будем это делать, Роуэн.

В этих словах была такая уверенность. Я погрузилась в его уверенность.

Холден погладил мое бедро в том месте, где располагалась заполненная метка связи.

— Теперь мы сильнее. Никто не сможет разлучить нас.

Каждое дразнящее прикосновение его пальцев к моей метке посылало восхитительные искры сквозь меня. Прежде чем я поняла, что происходит, мои губы оказались на губах Холдена. Я растворилась в этом поцелуе. Он был отчаянным, почти диким. Нужда вцепилась в меня когтями. Нужда близости, Холдена.

Он отстранился, тяжело дыша.

— Ро, тебе причинили боль. Тебе нужен отдых.

— Ты нужен мне.

Холден вглядывался в мое лицо, ища какой-нибудь знак.

— Пожалуйста. — Мне было все равно, что я умоляла. Мне нужно было почувствовать его внутри себя. Чтобы напомнить себе, что мы оба были здесь и живы.

— Я твой.

В мгновение ока он поднял меня одной рукой, а другой стянул с себя шорты. Я оседлала его колени, опускаясь на всю его длину. Я закрыла глаза от тянущего ощущения, только намек на боль.

Холден губами скользнул по моей шее, пока я приспосабливалась к его размеру. Дразнящие поцелуи и покусывания. Тепло разлилось по мне, когда он руками нашел мою грудь.

Я покачивалась рядом с ним, входя в ритм. Найдя губами губы Холдена, и я вложила в этот поцелуй все, что не могла сказать. Губы, зубы и языки придавали голос языку, который был нашим.

Он выгнул бедра, вгоняя себя глубже в меня. Я не смогла сдержать стона. Но мне нужно было нечто большее. Я ускорила темп, когда Холден большим пальцем обвел мой клитор.

Ощущение пронзило меня, эта нить внутри натянулась. Холден переместился, проникая невероятно глубже, задевая то место, от которого за моими веками плясал каскад цветов. Энергия закружилась между нами, и последняя связь стала еще крепче.

Холден надавил на этот пучок нервов, и эта нить порвалась, посылая меня по спирали света и ощущений распадаться на части и собираться воедино. И когда я рухнула рядом с Холденом, я без сомнения поняла, что он мой навсегда.

— 10-

Холден выдвинул табурет из-за туалетного столика.

— Сядь.

Я встретилась с ним взглядом в зеркале, плотнее запахивая халат.

— Ты говоришь, как Вон, такой властный тон.

Холден чуть улыбнулся и поцеловал меня в затылок.

— Пожалуйста?

— Беру свои слова обратно. Не думаю, что Вон когда-либо в своей жизни говорил «пожалуйста».

Холден подавился смехом, наклоняясь, чтобы выдвинуть ящик стола.

— Тут ты права. — Пока я садилась, Холден включил фен. — Ты наносишь что-нибудь на волосы прежде чем их высушить?

Я открыла другой ящик и достала немного масла для волос. Это было то, которое выбрала для меня Касс, и оно потрясающе пахло. Я потянулась, чтобы открыть его, но Холден выхватил его у меня из рук.

— Я сделаю.

Он налил немного себе в ладони и потер их друг о друга. Он провел руками по моим волосам нежными движениями.

— Знаешь, я могу привыкнуть к этому.

Холден ухмыльнулся мне в зеркало.

— Мне нравится все, что касается тебя в моих руках.

Я покраснела, когда воспоминания о том, что могли делать его руки, заполнили мой разум. В животе все сжалось. Как это было возможно, что я уже снова хотела его?

Холден издал низкое рычание.

— Если ты продолжишь так на меня смотреть, мы никогда не выберемся из этой ванной.

Я не смогла удержаться от смеха.

— Прости.

— Тебе никогда не нужно извиняться за то, что ты хочешь кого-то из нас.

Он включил фен и принялся сушить мои пряди. Холден взялся за этот процесс так же, как и за все остальное, скрупулезно и тщательно. Он был так сосредоточен на задаче, что я не смогла удержаться от улыбки.

То, как он справлялся с этим, было благоговением. Ни разу он не потянул слишком сильно и не позволил моим прядям спутаться. Он убедился, что каждый локон был полностью сухим.

Только когда слезы потекли по щекам, я поняла, что плачу. Холден заметил это в зеркале и застыл. Он быстро выключил фен и развернул меня к себе.

— Что не так?

Я обхватила его руками и ногами, как обезьяна, цепляющаяся за ветку.

— Я люблю тебя.

— И это заставляет тебя плакать?

— Прошло так много времени с тех пор, как кто-то так заботился обо мне. — У меня дрогнул голос, когда я изо всех сил пыталась произнести эти слова.

Он уткнулся лицом в изгиб моей шеи.

— Ро.

— Не могу передать тебе, что это значит для меня. Я чувствую, как сильно ты меня любишь.

Холден отнес меня в спальню и усадил на кровать, встав на колени между моих ног. Он скользнул рукой вдоль моего подбородка, обхватывая мое лицо.

— Люблю. Больше, чем я могу выразить словами.

— Прости, что я сдерживалась. Я не осознавала этого, пока не оказалась в той камере. Это я мешала нашей связи формироваться. Я не хотела…

Холден заставил меня замолчать поцелуем. Он был полон нежности и всего того, для чего мы изо всех сил пытались подобрать слова.

— Все в порядке. Мы нашли свой путь друг к другу. И иногда такая упорная борьба за что-то заставляет нас ценить это еще больше.

Я прижала руку к его обнаженной груди. Его ровное сердце билось о мою ладонь.

— Я обещаю никогда не принимать тебя как должное. Никогда не терять ни минуты, которую мы проводим вместе.

Он снова коснулся своими губами моих.

— Каждое мгновение, проведенное с тобой, — это подарок.

Мои глаза жгло, еще больше слез рвалось наружу, но я заставила их уйти. Я чувствовала себя будто подтекающий кран с тех пор, как выбралась из того подвала. Больше нет. Я обняла Холдена и не отпускала.

Я не знала, как долго мы так пролежали. Я не слышала, как открылась дверь или раздались шаги. Кто-то откашлялся, и я отпустила Холдена.

Озабоченность отразилась на лице Энсона.

— Ты в порядке?

Я встала и подошла к нему. Энсон раскрыл объятия, и я утонула в них.

— Я в порядке.

Энсон изо всех сил старался не отпускать меня.

— Я не чувствую, что это вся правда.

— Энсон, — сказал Холден тихо.

— Просто нужны дополнительные объятия, хочу убедиться, что вы все настоящие. — Я попыталась придать своему тону легкомыслие, но знала, что это прозвучало натянуто.

Я начала отпускать Энсона, но он крепко прижался ко мне.

— Обнимай меня столько, сколько тебе, черт возьми, захочется.

Я улыбнулась, уткнувшись ему в грудь.

— Люблю тебя.

— Так сильно, что иногда это меня пугает.

Этот страх был живым и дышащим существом. Особенно когда мы были так близки к тому, чтобы потерять друг друга.

— Мы пробьем себе дорогу обратно друг к другу. Всегда. — Я повторила слова, которые Холден сказал мне ранее, крепко держась за свое обещание.

Энсон губами скользнул по моим волосам.

— Как насчет того, чтобы мы вообще не теряли друг друга?

У меня вырвался тихий смешок.

— По-моему, звучит как хороший план.

Он провел рукой вверх и вниз по моей спине.

— Вам, ребята, лучше одеться. Мейсон хочет вас видеть.

Немного легкомыслия и уверенности, которые я обрела в объятиях Энсона, улетучились.

— Все в порядке? — Я отстранилась, ища ответы на лице Энсона.

— Понятия не имею. Он разговаривал по телефону с тех пор, как вы, ребята, поднялись наверх.

Я проигнорировала скручивающее ощущение в животе и поспешила к шкафу. Я решила успокоиться, натянув любимые спортивные штаны, футболку Кина, которую у него утащила, и уютную толстовку с капюшоном. К тому времени, как я вышла, Холден тоже прихватил одежду из комнаты. Он протянул мне руку. Я переплела свои пальцы с его и позволила жужжанию нашей связи успокоить худшее из моих беспокойств.

Несмотря ни на что, мы вместе встретим то, что ждет нас впереди.

Энсон повел нас по коридору к лестнице. Из гостиной доносились негромкие голоса. Четыре пары глаз повернулись к нам, когда мы появились.

Люк вгляделся в мое лицо. Он изо всех сил старался скрыть беспокойство, но я знала, что оно было. Поскольку наша связь была полной, я могла чувствовать его сильнее. Я чувствовала его эмоции так же, как он мог чувствовать мои, и у меня было ощущение, что его связь со мной тоже стала сильнее.

— Чувствуешь себя лучше?

— Холден провел мне полное санаторно-курортное лечение.

Вон насмешливо фыркнул.

Холден уставился на него.

— Сейчас не нужно ревновать.

— Салон красоты не входит в мой список любимых занятий, — огрызнулся Вон в ответ.

— Хватит, — перебила я, уставившись на Вона. — Мы все через многое прошли за последние несколько дней. Давайте не забывать, что мы все здесь в одной команде.

Мускул на щеке Вона дернулся, и он отвел взгляд.

Я обогнула диван и подошла к нему. Он отступил, но я была быстрее. Я схватила его за руку и сжала.

— В команде. Это касается и тебя.

— Я не самый лучший член команды.

— Что ж, может быть, пришло время научиться.

— Может быть.

Я наклонилась вперед и прижалась губами к его плечу. Было так много слов, которые Вон не был готов услышать от меня. Поэтому я произнесла их про себя, посылая невидимые обещания одним этим прикосновением.

Когда я выпрямилась, то посмотрела на Мейсона. В этот момент он выглядел старше. Уставшим. В последнее время его стая терпела удар за ударом, и все это лежало на его плечах. Один взгляд, и я поняла, что на него свалилось еще больше.

— Я поговорил с Четверкой. У нас проблема.

— 11-

Вон застыл рядом со мной. Его мышцы были стальными, что я чувствовала, как напряжение волнами исходит от него.

— Что теперь? — прорычал он.

Мейсон провел рукой по волосам.

— Я разговаривал с Грегором, Цинной и Иваном. Они не верят, что Калеб похитил Роуэн.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной, черт возьми! — взорвался Энсон.

Люк схватил его за плечо.

— Не помогаешь.

Энсон отмахнулся от него.

— Не надо так манипулировать моими эмоциями, чувак.

Люк поднял руки вверх.

— Отлично, тогда убери их сам. — Он склонил голову в мою сторону.

Я сжала челюсти и заскрежетала ими.

— Я не собираюсь ломаться. Я могу справиться с тем, что Энсон чертовски зол, потому что я тоже зла. — Я повернулась к Мейсону. — Почему они нам не верят?

— Они хотели знать, что я получил визуальное подтверждение присутствия Калеба на территории. Я не мог дать им этого. Он исчез до того, как я его увидел.

— Энсон и Вон видели его. Роуэн и та девушка, Реза, — возразил Кин.

Мейсон покачал головой.

— Они хотят получить показания под присягой от члена совета.

— Мы поймали нескольких его чертовых телохранителей, — настаивал Кин.

Мейсон вздохнул.

— Они сказали, что те волки могли действовать без разрешения Калеба.

Мое сердце бешено колотилось о ребра, но не от страха, а от ярости. Калеб был невероятно извращен, но с Четверкой могло быть и хуже, если у них было твердое намерение позволить ему выйти сухим из воды.

— У нее чертовы шрамы по всему телу.

От слов Холдена вся комната замерла. Ярость переполняла каждого из них. Он сжал руки в кулаки, но дрожал от усилий сдержать себя.

— Они, черт возьми, пытали ее. Если Четверка не вступится за Роуэн, я приду за каждым из них до последнего.

У меня защемило в груди, и я начала двигаться прежде, чем поняла, что происходит. В мгновение ока я оказалась перед Холденом, вцепившись руками в его рубашку.

— Прекрати. Я прямо здесь. И я в порядке. Ты не можешь говорить такие вещи. — Если бы его подслушал не тот человек, Холдена могли бы судить за государственную измену.

Руки Холдена оставались прижатыми к бокам, тело больше напоминало камень, чем плоть.

— Ты не в порядке. Я видел отметины на твоем теле. Эти чертовы порезы.

Воспоминания о том, как Гаррисон дубинкой бил меня по ребрам, промелькнули в голове. Хруст костей. Раскаленная добела боль. Когти вонзаются мне в живот, в плечо. Дыхание изо всех сил сквозь агонию. Сейчас же мои вдохи становились все быстрее и быстрее, одно за другим, пока я изо всех сил пыталась наполнить легкие воздухом.

Люк сильно толкнул Холдена, а затем оказался передо мной, обхватив ладонями мое лицо.

— Посмотри на меня, Ро. Ты в безопасности. Ты больше не там.

Мои пальцы покалывало, когда я пыталась втянуть воздух.

— Сосредоточься на мне. — Успокаивающая энергия Люка избавила меня от худшей части беспокойства. — Повторяй за мной.

Он жестом показал мне, чтобы я вдохнула, а затем выдохнула. Все мое тело дрожало, когда я пыталась дышать вместе с Люком.

— Вот и все. Вдох. Выдох.

Он повторяла до тех пор, пока дыхание не выровнялось. Но я не могла перестать дрожать. Я чувствовала себя такой чертовски слабой, когда воспоминания продолжали биться о стены разума. Страх, что я никогда больше не увижу своих парней.

Люк подхватил меня на руки и отнес на диван. Он посадил меня к себе на колени и крепко прижал к себе.

— Ты в безопасности.

— Прости, — прохрипела я.

— Тебе, блядь, не за что извиняться, — прорычал Энсон, усаживаясь рядом с нами и кладя мои ноги себе на колени.

— Прости, — сказал Холден измученно. — Мне не следовало этого говорить. Не сейчас.

Я протянула к нему руку.

— Все в порядке.

Холден шагнул к нам, сел на кофейный столик и прижался губами к моей ладони.

— Это не так. Я просто… они сделали тебе больно. Они должны заплатить. — В его словах прозвучала частичка дикой натуры Вона. — Они все должны заплатить.

Я на мгновение закрыла глаза. Я не могла бороться со всем гневом своих парней. Это было слишком тяжело для меня, а я и так едва держалась. Усталость стучала в каждую мою клеточку.

Кин схватил брата за плечо и повел его к нашей кучке.

— Им действительно нужно заплатить. — Вставая за диваном, он провел большим пальцем по моей щеке. — Но нам нужно отнестись к этому с умом. Никаких опрометчивых решений в порыве гнева.

— Кин прав, — сказал Мейсон. — Четверка — мастера стратегии. Калеб планировал этот шаг гораздо дольше, чем мы думали. Нам нужно смотреть на долгосрочную игру, а не просто на краткосрочную месть.

Вон издал рычание.

Мейсон резко повернул голову в его сторону.

— Я хочу этой мести. Поверь мне. Но я хочу, чтобы наши люди были в безопасности. Если мы атакуем, не имея за спиной численного превосходства, то будем уничтожены. Бесчисленное множество детей потеряют своих родителей. Этого ты хочешь?

Часть напряжения покинула Вона.

— Нет. Но им это с рук не сойдет.

— Тут ты прав. — Мейсон опустился на стул рядом с диваном. — Мне нужно поговорить с Цинной и Иваном один на один. Почувствовать, на чьей стороне они на самом деле находятся. Грегор был слишком обрадован известием о нападении на Роуэн.

Все мои парни зарычали от этих слов.

Мейсон поднял руку, призывая их к молчанию.

— Грегор — худший из них. Жадный, жаждущий власти и заботящийся только о себе. Но он управлял Четверкой на протяжении десятилетий. Потребуется чудо, чтобы они полностью порвали с ним, а если он в сговоре с Калебом…

Хватка Холдена на моих ногах усилилась, когда слова его отца затихли.

— Никто из совета не хочет потрясений, которые может вызвать суд над членом Четверки. Но есть ли у Калеба поддержка изнутри? Я не знаю, как мы до него доберемся.

— Мы должны обдумать план, — тихо сказала я. — Он немного говорил об этом, но я знаю, кто мог бы знать больше.

— Кто? — спросил Кин.

— Моя мама.

— 12-

Энсон нырнул на кровать, быстро притягивая меня к себе.

— Никогда в жизни не принимал душ так быстро.

— И ты украл всю чертову горячую воду, — пробормотал Кин, забираясь с другой стороны от меня.

Люк скорчил гримасу, глядя на Кина сверху вниз.

— Ты занял мое место.

— Будешь дремать — проиграешь.

Я не смогла удержаться смеха. Я повернулась в объятиях Энсона так, чтобы оказаться лицом к Кину, и протянула руку Люку.

— Здесь полно места.

— Не там, где я хочу, — проворчал он, забираясь на кровать.

Я переплела свои пальцы с его.

— Люблю тебя.

Его хмурый взгляд растаял, и он позволил струйке тепла просочиться из своей руки в мою.

— Чертовски сильно скучал по тебе.

У меня сжало горло.

— Я тоже.

Момент был нарушен, когда в комнату вошли Холден и Вон. Вон был одет в спортивные штаны с низкой посадкой, а Холден — в идеально поношенную фланелевую пижаму. Я с трудом сглотнула.

— Привет.

В моем голосе слышался легкий писк. У Вона дрогнули губы от этого звука. Я похлопала по кровати.

— Достаточно места для вас обоих.

Намек на улыбку соскользнул с губ Вона.

— Я собираюсь завалиться на диван.

У меня сжалось в груди.

— Пожалуйста?

— Это не потому, что я сдерживаюсь. Мне снятся кошмары. Я могу причинить боль одному из вас, сам того не желая.

Мое сердце болело за Вона. Держатся особняком, чтобы защитить всех нас. Я прикусила нижнюю губу.

— Я буду скучать по тебе.

Выражение его лица чуть смягчилось.

— Я буду прямо здесь.

— Недостаточно близко.

Холден забрался на кровать рядом с Энсоном. Он наклонился и запечатлел поцелуй на моем виске.

— Мы дойдем до этого.

Я должна была надеяться, что так и будет. Я хотела, чтобы все мои парни были рядом со мной. Я хотела знать, каково это — спать в надежных объятиях Вона. И больше всего на свете я хотела отдохнуть без того, чтобы над нашими головами нависали события, меняющие мир.

Кин рисовал круги на моей руке.

— Уверена, что сможешь завтра увидеться с мамой?

Я хотела пойти сегодня вечером, но все настояли на завтра. Мейсон утверждал, что для этого визита нам потребуется медицинское наблюдение, а это будет возможно только завтра. Но мне казалось, что мы мчимся наперегонки с невидимыми часами. Теми, которые начали работать давным-давно, когда никто из нас и понятия не имел.

— Я должна. Если кто-то и знает, что задумал Калеб, так это Эбигейл. — Я просто надеялась, что мы сможем расшифровать ее бессвязный бред. Ей не сообщили, что меня забрали, ее врачи были слишком обеспокоены ее психическим состоянием. Я все еще не была уверена, чем мы сможем с ней поделиться.

Энсон обхватил меня крепче.

— Если завтра ты будешь слишком уставшей, мы можем подождать. Или Мейсон пойдет и доложит обо всем. Ничто из этого не поможет, если ты будешь слишком сильно давить на себя.

— Я буду в порядке после хорошего ночного сна.

Он губами скользнул по моему уху.

— Тогда давай перенесем тебя в страну грез.

Холден выключил свет.

— Думаю, нам всем не помешало бы немного поспать.

Я думала, что будет трудно заснуть после выброса адреналина за последние двадцать четыре часа, но беспамятство затянуло меня почти мгновенно. Только меня встретило не море небытия.

Я вернулась в камеру. Промозглый запах наполнил ноздри. Я мягко ступала босыми ногами по цементному полу. Я искала Резу, но ее там не было. Я была совершенно одна.

— Эй? — прокричала я.

Мой голос эхом отразился от стен из шлакоблоков. Но ответа не последовало.

Меня охватила паника, сердцебиение участилось, когда я направилась к двери. Я попыталась открыть ее, но услышала только скрежет металла.

Из глубины коридора донесся смех, мрачный и угрожающий.

— Я всегда найду тебя, дочь. Ты никогда по-настоящему не сможешь уйти.

Калеб сказал «дочь» так, словно я была собственностью, а не живым, дышащим человеческим существом.

Он поднял руку, и в ней появилась одна из дубинок, которые так любил Гаррисон.

— Ты потеряла это?

Я боролась с желанием вздрогнуть. Это было ненастоящее. Я повторяла себе одно и то же снова и снова. Я попыталась вспомнить, что читала о том, как пробудить себя ото сна. Первым делом нужно было признать это.

— Это сон.

Калеб ухмыльнулся.

— Так и есть.

Он выглядел слишком счастливым. Почти ликующим.

— Особенный сон.

Мой желудок сжался.

— Что ты имеешь в виду?

Он махнул рукой на дверь камеры, и она открылась.

— Это значит, что я могу делать все.

Калеб направил на меня дубинку. Затрещало электричество, ударяясь о пространство и приземляясь прямо мне в грудь. Сила удара заставила меня рухнуть на пол. Ослепляющая боль пронзила мышцы. Я не смогла сдержать крик.

— Разорвите свою связь.

— Нет, — прохрипела я, едва в состоянии выдавить из себя одно-единственное слово.

Он выстрелил еще раз мне в плечо.

— Разорви ее!

Я перекатилась на бок, корчась от боли. Белые точки заплясали перед глазами. Проснись! Я приказывала себе снова и снова. Но, казалось, я не могла выбраться из этого ада.

— Я причиню тебе больше боли, чем ты можешь себе представить. Я буду разрушать твой разум по частям, пока от тебя не останется ничего, что могла бы распознать твоя связь. Я буду…

Его слова оборвались, когда я, задыхаясь, снова пришла в сознание. Пять пар рук держали меня, а Кин выкрикивал мое имя.

Все мое тело сотрясала дрожь. Моя грудь горела так, словно на мне было клеймо. Я изо всех сил пыталась расстегнуть пуговицы на пижаме.

— Что, черт возьми, это было? — рявкнул Энсон.

Я должна была увидеть. Узнать, было ли это на самом деле.

Люк придвинулся ближе, накрыв мои руки своими.

— Что тебе нужно?

— Р-рубашку.

Он осторожно расстегнул три верхние пуговицы.

По комнате разнесся громкий вздох. Потому что прямо там, на моей груди, красовался черный ожог в виде паутины. Я думала, что нахожусь в безопасности. Я вообще не была в безопасности.

— 13-

— Расскажи нам об этом еще раз, — сказал Холден, расхаживая взад-вперед по кухне.

Я потерла место у себя на груди. Оно все еще болело, но след от удара начал исчезать.

— Сначала это казалось обычным сном…

— Ты имеешь в виду кошмаром, — пробормотал Энсон, прислонившись к столу.

Холден послал ему уничтожающий взгляд и кивнул мне, чтобы я продолжала.

— Я была там в прошлом. Только на этот раз я была одна. — Это было то, что впервые привело в движение мою панику. Быть полностью изолированной. — Я услышала шаги, и появился Калеб. Это было странно. Некоторые части сна были настолько реалистичными, а другие казались волшебными. Он заставил эту дубинку появиться из воздуха.

Я вздрогнула, и Люк обнял меня одной рукой, притягивая к себе.

— Теперь ты в безопасности.

Кин придвинул ближе мою кружку с чаем.

— Выпей еще немного.

Я обхватила кружку руками, но пить не стала.

— Он каким-то образом втянул меня в этот сон.

Холден и Вон обменялись взглядами.

— Что?

Холден провел рукой по волосам.

— Есть дар, который может управлять снами. Это редкость, и манипулировать кем-то без его разрешения противоречит нашим законам. Но я никогда не слышал, чтобы кому-то причиняли физический вред во сне.

Я сглотнула, у меня перехватило горло от этого движения.

— Он сказал, что может сломать меня. Уничтожить мой разум.

Мускул на щеке Вона дико дрогнул.

— У него не будет шанса сделать этого.

— Я не могу бодрствовать вечно. — Это так же быстро сведет меня с ума.

Кин чертил круги на моем колене.

Ты проснулась, как только мы все прикоснулись к тебе. У меня такое чувство, что это дает тебе какую-то защиту.

Я посмотрела на Вона. Тени плясали в его глазах.

— Прости. Мне следовало держаться поближе.

— Не смей извиняться за него. В ответе только Калеб, и никто другой.

Вон заскрежетал челюстями.

— Есть и другие средства защиты, которые мы тоже можем установить.

— Как тот кристалл, который ты мне подарил?

Мне так давно не снились плохие сон, что вместо того, чтобы держать кристалл рядом, я повесила его на туалетный столик, но ему явно нужно было вернуться обратно под мою подушку.

Он покачал головой.

— Не думаю, что он достаточно сильный.

— Кин прав, — сказал Холден. — Наша лучшая линия защиты — быть вместе. В нашей связи есть что-то такое, что защищает Роуэн.

Люк запутал пальцы в моих волосах.

— Нам нужно просмотреть старые истории, посмотреть, сможем ли мы найти что-нибудь об этом.

— Калеб мог смешать дары с темной магией, — предположил Вон.

Его слова вызвали воспоминание.

— В тот день, когда вы спасли меня, с Калебом был мужчина. Думаю, он был колдуном. Они собирались насильно разорвать связь, потому что я была так больна.

Энсон издал низкое рычание.

— Я думал, колдуны и чернокнижники держатся подальше от перевертышей.

Холден потер рукой подбородок.

— Обычно они так и делают. На протяжении веков между нашими группами существовала напряженность, но деньги могут быть мощным мотиватором.

— Этот человек сказал что-то о том, что ему заплатят, даже если он не разорвет связь.

При моих словах раздалось еще более низкое рычание.

— Если бы мы смогли найти доказательства того, что Калеб пытался усилить дары с помощью темной магии, Четверке пришлось бы действовать, — сказал Кин.

Энсон оттолкнулся от стола и принялся расхаживать вперед-назад.

— И как же ты собираешься это выяснить? Сомневаюсь, что колдун предстанет перед Четверкой и советом по доброте душевной.

Я теснее прижалась к Кину.

— Мы просто выбрасываем идеи. Давайте все переведем дух.

Напряжение немного спало с Энсона, и он взглянул на Кина.

— Извини, чувак. Я просто…

Кин поднял руку, прерывая.

— Знаю. Мы все волнуемся. И ты прав, найти такого рода доказательства, вероятно, невозможно.

— На чем нам нужно сосредоточиться прямо сейчас, так это на обеспечении безопасности Роуэн, — сказал Вон.

Еще одна дрожь пробежала по мне при мысли о попытке заснуть. От осознания того, что Калеб, возможно, скрывается по ту сторону бессознательности. Я снова потерла место у себя на груди.

Люк накрыл мою руку своей.

— Все еще больно?

Любой намек на дискомфорт исчез, сменившись теплом. Я прижалась к нему.

— Ты не обязан этого делать.

— Я хочу. — Он крепче сжал мою руку. — Тебе было так больно, но я не мог проникнуть в этот сон. Это было похоже на то, когда тебя похитили. Щиты были слишком прочными.

В голосе Люка звучала такая боль. Я двигалась инстинктивно, обвиваясь вокруг него и практически забираясь к нему на колени.

— Я в порядке.

— Но не была.

Острая боль пронзила мою грудь. Я была так близка к тому, чтобы потерять Люка. Потерять их всех. И это наложило отпечаток на всех нас. Не помогало и то, что удары просто продолжали поступать.

— Ты добрался до меня. Каждый раз ты приходил за мной.

— Роуэн, — его голос дрогнул.

— Каждый раз. Ты всегда был рядом со мной. Больше, чем кто-либо другой в моей жизни. — Я сжала руками его футболку и прижалась губами к его шее. — И я знаю, что отныне ты будешь рядом со мной каждый день.

— Чертовски верно, — пробормотал Энсон.

Кин издал тихий смешок, когда рукой погладил меня по спине.

— Роуэн права. Несмотря ни на что, мы найдем способ.

Люк поцеловал меня в лоб.

— Не хочу, чтобы тебе было больно, никогда.

Это было худшее, что можно было вообразить для моего эмпата. Он почувствовал бы это сильнее, чем я когда-либо. Я провела рукой по его волосам.

— В жизни всегда будет боль. Но у меня есть ты, чтобы помочь мне справиться с этим. Пока у меня есть наша связь, я могу победить все, что встанет на моем пути.

— 14-

Энсон накрыл мою руку своей, успокаивая мое беспокойство.

— Все будет хорошо.

Я обхватила большим пальцем его ладонь, удерживая. Я бы привязалась к ним как можно крепче, если бы могла. Когда мы приготовили завтрак и собрались идти к Эбигейл, я обнаружила, что мне постоянно хочется прикоснуться хотя бы к одному из моих парней. Страх, что Калеб сможет связаться со мной даже в бодрствующем состоянии, пустил корни.

Кин свернул на проселочную дорогу поменьше, направляя массивный внедорожник за поворот. Желудок сжался, когда в поле зрения появилась больница.

Энсон снова сжал мою руку.

— Тебе не обязательно заходить внутрь. Мы можем поговорить с ней без тебя.

Я покачала головой.

— Я тоже хочу пойти.

Хочу — не совсем подходящее слово. Нужно было быть более точной. Если я сейчас позволю себе съежиться, то никогда больше не встану. Я должна была продолжать двигаться вперед.

— Мы все время будем с тобой, — сказал Холден, скользнув рукой мне под волосы.

Мейсон повернулся на переднем сиденье.

— Ее врач заверил меня, что она более стабильна, чем в ваш прошлый визит.

Я могла поклясться, что все еще слышу крики Эбигейл у себя в голове. Я не могла унять дрожь, которая пробежала по телу.

Люк руками нашел мои плечи, впуская струйку успокаивающей энергии.

— Мы пройдем через это, несмотря ни на что. Вместе.

Я посмотрела на Вона, сидящего рядом с Люком в третьем ряду. Он не сказал ни слова, когда мы собрались уезжать, он просто забрался во внедорожник. Вон не любил красивых слов и легких заверений. Он передал все, что хотел сказать, молчаливыми действиями. И сегодня он говорил мне, что он здесь, настоящая часть нашей связи.

Я подняла руку над сиденьем и положила ладонь ему на колено, легонько сжав. Взгляд Вона был прикован к этому контакту. Он не ответил взаимностью, но и не отодвинулся. Это была наша собственная форма прогресса.

Кин заехал на парковку перед зданием больницы. Тот небольшой покой и уверенность, которые я чувствовала, растаяли. Я сосредоточилась на том, чтобы поддерживать ровное дыхание, не позволять беспокойству закрепиться. Все, что я могла делать, это переставлять одну ногу за другой.

Мы вылезли из внедорожника и направились к парадным дверям. Мейсон шел впереди, парни окружили меня так, будто кто-то мог выскочить в любой момент, чтобы попытаться меня утащить. Как только мы поднялись по ступенькам, дверь открылась. Женщина в медицинском халате улыбнулась нам.

— Доктор Бартон и Эбигейл во внутреннем дворике. Доктор Бартон подумала, что свежий воздух и открытые пространства могли бы пойти на пользу.

Мейсон кивнул.

— Спасибо.

Женщина провела нас вокруг массивного здания к красивому каменному патио, с которого открывался вид на несколько садов. Я замедлилась, когда увидела Эбигейл. Она стояла спиной к нам у мольберта с кистью в руке. Подойдя ближе, я увидела, насколько она талантлива.

Мои пальцы дернулись. Моя тяга к творчеству исходила от женщины, которая дала мне жизнь. Но я и близко не была так талантлива, как она. Я не могла не задуматься, было ли все по-другому, если бы меня вырастила Эбигейл. Мог ли артистизм стремительно опережать то, что было сейчас? Стали бы мы проводить послеобеденные часы, прогуливаясь по музеям или оживляя пейзажи?

Мое сердце болело от всех этих «что, если». Рука Люка легла мне на поясницу, и знакомое тепло затопило меня. Я посмотрела на него снизу вверх и покачала головой.

— Мне нужно это почувствовать.

Он нахмурился, и я не смогла удержаться от улыбки. Я протянула руку и потерла маленькие морщинки между его бровями.

— Вот что я тебе скажу. Позволь мне почувствовать все прямо сейчас, и ты сможешь погрузить меня в приятную кому по дороге домой.

Энсон придвинулся ближе с другой стороны от меня.

— Я знаю кое-что, что погрузило бы тебя в приятную кому, и это чертовски веселее, чем все, что запланировал волшебный моджо Люк.

Я фыркнула и шлепнула его по животу.

— Мы собираемся поговорить с моей матерью. Пожалуйста, не шути о сексе.

Он скользнул губами по мочке моего уха.

— Но мне нравится заставлять тебя краснеть.

Я снова вздрогнула, но на этот раз ощущение было более чем приятным.

Кин ухмыльнулся мне.

— Отдам это Энсону. Он хорошо умеет отвлекать.

— Лучше всех, — съязвил он в ответ.

Я закатила глаза.

— И никакого эго.

Наши шаги замедлились, когда мы достигли внутреннего дворика. Доктор Бартон поднялась и одарила нас теплой улыбкой.

— Добро пожаловать. — Ее пристальный взгляд остановился на мне, беспокойство наполнило ее глаза. — Как ты себя чувствуешь, Роуэн?

— Лучше. — Я не могла дать ей большего. На объяснение катания на американских горках за последние сорок восемь часов ушли бы дни.

— Рада это слышать. — Она оглянулась через плечо на мою биологическую мать. — Эбигейл тоже чувствует себя намного лучше. — Ее взгляд вернулся к нашей группе и остановился на Мейсоне. — Рисование было отличной идеей. С тех пор, как мы внедрили его, у нас был ряд прорывов.

Мейсон потер затылок, будто ему было не по себе от похвалы доктора Бартон.

— Я рад, что это помогает. Я просто вспомнил, какой счастливой она всегда была с кистью в руке.

Доктор Бартон кивнула.

— Я взяла за правило давать ей пастель на наших занятиях, чтобы она могла рисовать, пока мы разговариваем. Это помогло ей успокоиться, а рисунки дают ей еще один способ общаться со мной.

Я посмотрела на картину, которую сейчас создавала Эбигейл. Это был вид на сады перед нами, но не только. В садах сражались волки. Молнии и искры энергии усеивали небо. Но это было прекрасно.

Я шагнула вперед, подходя, чтобы встать рядом с ней, когда она дописывала грозовые облака.

— Это потрясающе.

Эбигейл изучала картину.

— Я заржавела.

Смех, сорвавшийся с моих губ, был совершенно искренним.

— Если это заржавела, то ты действительно позоришь мои навыки.

Она повернулась ко мне.

— Роуэн. — Ее взгляд скользнул по мне, а затем она застыла. Она уронила кисть и прижала руку к моей груди, широко раскрыв глаза. — Он пометил тебя.

— 15-

Мое сердце бешено колотилось под ладонью Эбигейл.

— Пометил?

Она потянула за мою фланелевую рубашку, обнажив едва заметный намек на черную отметину.

— Ты должна снять это с себя.

Все мои парни придвинулись ближе, но на самом деле это Люк встал рядом со мной.

— Что означает эта метка?

Его голос был самым нежным из всех, что я слышала. Эбигейл отпустила меня и отступила назад, заламывая руки.

— Теперь он всегда будет знать, где тебя найти. До тех пор, пока она будет.

Это была не самая лучшая новость, но я также особо не пряталась.

— Со мной все будет в порядке. Это пройдет, — заверила я ее.

Слезы наполнили ее глаза.

— Я не хотела этого для тебя.

— Чего ты хотела?

— Ты единственная, кто может остановить его. Только ты. Он стал слишком сильным. — Эбигейл пальцами быстро отбивала ритм по своему бедру.

Мейсон наклонился и поднял ее кисть. Он старался, чтобы его движения были медленными и преувеличенными, чтобы не напугать ее, но он вложил кисть в руку Эбигейл, сжал ее пльцы и повернул ее спиной к картине.

— Он использует темную магию?

Эбигейл снова начала рисовать, ее мазки стали более агрессивными, чем раньше.

— Это пятнает его душу. Делает его черным.

— Но я могу остановить его?

Я чувствовала энергию парней, стоявших позади меня. Беспокойство. Стремление к защите. Ярость. Теперь, когда связь была полной, я могла чувствовать все это. Гораздо больше, чем те краткие сведения, которые я получала раньше.

Эбигейл затмила небо над одним волком с серебристо-серой шерстью. Я должна была предположить, что это был Калеб. В глазах волка была жестокость, которую я узнала. Она разогнала тучи гнева, выплескивающиеся из него.

— Щиты Калеба может сломать только тот, кто подчинит себе саму нашу жизненную силу.

— Энергетический сборщик? — надавил Холден.

Эбигейл качала головой, когда поднесла кисть к девушке с вытянутыми руками.

— Ты единственная, кто может прорваться.

— Прекрати, — рявкнул Вона.

Эбигейл резко дернула головой в его сторону, и краска полетела.

Я уставилась на него, разинув рот.

— Вон…

— Она не говорит тебе самого важного. Маги энергии и те, кто находится в их узах, иногда могут пробивать щиты. Но если энергетический сборщик зайдет слишком далеко, это может убить их.

Все замолчали. Единственным звуком был слабый шелест листьев на деревьях.

Холден повернулся в сторону Вона.

— Откуда ты это знаешь?

— Я читаю эти чертовы дневники, которые у тебя есть, когда не могу уснуть. Те, что велись много поколений назад. Этому дерьму посвящен целый раздел. — Он хмуро посмотрел на Эбигейл. — Роуэн не пойдет по этому пути.

Я разозлилась на него.

— Прости?

Льдисто-голубые глаза Вона вспыхнули жаром.

— Ты не можешь покончить с собой из-за своего дара.

— Ты не думаешь, что я смогу это сделать. — Мне было больнее, чем хотелось бы признавать, что Вон не верил в меня.

Он мгновенно переместился, подняв руки, чтобы обхватить мое лицо.

— Я думаю, ты можешь сделать все, что угодно. Это не значит, что риск того стоит. Разрушение щитов требует физической и умственной силы. Некоторые из этих магов энергии тренировались годами, и все равно погибли, пытаясь это сделать.

Я подавила вспышку паники, которая поднялась где-то в глубине души.

— Тогда мне придется тренироваться усерднее. Умнее. У меня есть вы, ребята. Вы делаете меня сильнее.

— Узы шести могли бы спасти тебя, — тихо сказала Эбигейл, и ее глаза наполнились слезами. — Это всегда было твоей судьбой. Я не хотела этого для тебя. Я хотела, чтобы ты была в безопасности. Чтобы вела нормальную жизнь.

Эта женщина отказалась от всего, чтобы обезопасить меня. Это сломало ее больше, чем я когда-либо могла себе представить. Я посмотрела ей в глаза.

— Спасибо. За все, что ты сделала…

— Я бы сделала это вместо тебя, — вмешалась она. — Я бы взяла твою ношу на себя в мгновение ока.

— Знаю. — Это был первый раз за долгое время, когда я почувствовала, что меня любят родители. И уже это было подарком. — Ты можешь сказать мне то, что мне нужно знать.

Сглотнув, Эбигейл оглядела леса вокруг нас.

— Он хочет править. Думает, что может стать королем.

— Он сказал мне это. — И я посвятила Мейсона и ребят во все мании величия Калеба.

Эбигейл крепче сжала кисть.

— Он думает, что перевертыши без способностей должны быть нашими рабами. Рабами или вообще мертвыми.

Энсон застыл у меня за спиной.

— Он не может говорить серьезно.

— Калеб считает их низшими. Ослабляющими нас. Но на самом деле он хочет контроля и власти. Он хочет дергать за ниточки и проявлять свою волю. Это все, о чем он когда-либо заботился.

Я почувствовала это по нему. В подвале и в том сне. Он действительно не понимал, как кто-то может не смотреть на вещи его глазами.

Кин придвинулся ближе к Эбигейл, доставая телефон.

— У тебя есть какие-нибудь предположения, где он может скрываться?

Она отрывистыми движениями покачала головой вперед-назад. На мгновение я подумала, что она может потерять самообладание, но Эбигейл закрыла глаза и прерывисто вздохнула.

— Я была всего в одном месте, в нескольких часах езды отсюда.

— В восточном Вашингтоне? — спросил Кин.

Она кивнула.

— Там было не так уж много всего. Всего лишь пара зданий. Одна из стен сделана из шлакоблоков.

Я не могла унять дрожь, пробежавшую по телу. Я не хотела больше никогда видеть такие стены.

Кин посмотрел на Эбигейл, изо всех сил стараясь сохранить вежливое выражение лица.

— Мы нашли именно это. Он упоминал еще места, которые ему особенно нравятся?

Она постучала пальцами по губам.

— Айдахо. Он рассказывал о поездке на это озеро в Айдахо со своим отцом. Он сказал, что однажды собирается купить его. Как его звали? — Она замолчала, когда пыталась вспомнить, постукивание по губами становилось все более интенсивным. Она издала рычание. — Не могу вспомнить. Там были горы, я это знаю.

Кин сунул телефон обратно в карман.

— Все в порядке. Этого достаточно, чтобы начать поиски.

Эбигейл повернулась ко мне, по ее щеке скатилась слеза.

— Тебе придется стать сильнее, чем ты когда-либо считала возможным.

— Я могу это сделать. — Я не была уверена, что это правда, но знала, что отдам все свои силы, чтобы попытаться. Я не позволю Калебу совершить то, что может быть приравнено к геноциду. Подчинение. Пытки. Во мне поднялся жар, частичка этого гнева переросла в пламя.

— Я знаю, что можешь. — Эбигейл смотрела прямо на меня, не мигая. — Калеб получил пророчество от провидца, когда был моложе.

У меня перед глазами все поплыло.

— Что там говорилось?

— Тот, в ком течет твоя кровь, поможет тебе обрести несказанную силу или выпустит воздух из твоих легких.

— 16-

Слова, нацарапанные в дневнике, расплылись, и я потерла глаза. История за историей запечатлевались в мозгу. Те, где маги энергии зашли слишком далеко. Те, где их разум был разорван в клочья. Те, где их тела были изломаны. Или, что хуже всего, те, где они полностью перестали существовать.

Некоторые маги энергии хотели сломать щиты просто ради вызова, чтобы доказать свое превосходство. Им нравилось, что их почитали и боялись, и они хотели только опираться на эти знания. Но другие всего лишь пытались выжить.

Я прищурилась, вглядываясь в каракули на странице. Бумага пожелтела от времени. И все же я могла чувствовать боль этой женщины так, как если бы она была моей. Кара пыталась защитить свою стаю от другой, которая хотела заполучить их земли. У атакующей стаи был щит и обладатель огня, и женщина знала, что если она не прорвется сквозь щит, они уничтожат ее семью, ее связь, всех.

Мое сердце болело за нее, когда я читала ее слова. Кара подробно рассказала о своем режиме тренировок. Она рассказала о том, что, по ее мнению, помогло, а что было пустой тратой времени. Я перевернула страницу в своем блокноте, записывая новые идеи.

Я была удивлена тем, насколько сильно физическое влияло на ментальное. Кара говорила о том, насколько важным кажется баланс внутри ее связи и внутри ее собственного тела. Ее сила и выносливость должны были возрасти, чтобы соответствовать ее дару.

Спорт никогда не был моей сильной стороной, но мне всегда нравились те видеомонтажи с олимпийскими тренировками, которые показывали во время освещения игр. Мне нужно направить часть этой выдержки в нужное русло, если я хотела преуспеть.

Волна беспокойства захлестнула, когда слова Эбигейл зазвучали у меня в голове.

«Тот, в ком течет твоя кровь, поможет тебе обрести несказанную силу или выпустит воздух из твоих легких».

Я сглотнула ком в горле, крепче сжимая ручку.

Стул рядом со мной заскрежетал по полу, и я подпрыгнула. Вот и все, что я могла сказать о развитии своих навыков ниндзя, просто при чтении страницы журнала.

Энсон посмотрел на мои исследования. Он удивился, когда просмотрел пункты моего списка.

— Это адская тренировка.

Я закрыла блокнот.

— Чем больше я читаю, тем больше понимаю, насколько важна физическая часть.

Он сжал губы в твердую линию.

— Что?

— Я просто не хочу, чтобы ты слишком давила на себя. Ты через многое прошла за последние пару недель. Твоему телу нужно время, чтобы восстановиться.

Я изо всех сил старалась не рассердиться на беспокойство Энсона. Я знала, что это было из благих побуждений, но у меня не было времени, чтобы тратить его впустую.

— Супер-целитель, помнишь?

— Это больше, чем просто заживление травм. Тебе нужно отдохнуть и дать своему разуму исцелиться.

Я проглотила рычание, которое хотело вырваться наружу.

— Время — единственное, чего у нас нет. Мы понятия не имеем, когда Калеб сделает еще один ход. Я должна быть готова.

Мое сердцебиение участилось, когда я снова услышала слова Эбигейл, эхом отдающиеся в мозгу. Они постоянно звучали с тех пор, как мы покинули больницу.

Энсон взял меня за руку, когда разжал мои пальцы на ручке. Она со стуком упала на стол.

— Поговори со мной, Ро.

У меня горели глаза, смесь усталости и слез пыталась вырваться на свободу.

— Что, если я такая же, как он?

Энсон замер.

— Что?

— Он — мой отец. Половина моей генетики от него.

Энсон схватил меня за спинку стула и развернул лицом к себе. Он притянул меня ближе, касаясь своими ногами моих.

— Ты совсем не похожа на него.

— Пророчество. Там сказано, что я могу помочь ему достичь несказанной власти.

— Или ты можешь выпустить воздух из его легких.

Я уставилась на руки. Руки, которые обладали силой убивать. Это убивало.

— Я могу делать ужасные вещи.

Энсон обхватил мое лицо ладонями.

— Ты можешь творить удивительные вещи. Ты можешь защищать себя. Защищать других. На этой планете нет никого, кому я доверил эту силу больше, чем тебе.

Одинокая слезинка скатилась по щеке, и Энсон смахнул ее большим пальцем. Я прижалась к нему, положив голову ему на плечо. Энсон обхватил меня руками, его пальцы путешествовали вверх и вниз по моему позвоночнику.

— В тебе так много света. Есть причина, по которой судьба преподнесла тебе этот дар. Доверила его тебе.

— Я боюсь, что сделаю неправильный выбор или не буду готова, и из-за меня он победит.

Энсон пальцами скользнул вверх по моей шее, отыскивая то место, которое он любил.

— Это не только на твоих плечах. Раз за разом мы убеждались, что становимся сильнее, когда мы вместе. Положись на это. Положись на нас. Мы хотим помочь тебе.

— Она сказала, что это я должна покончить с ним.

Энсон чуть сильнее сжал рукой мою шею, заскрежетав челюстями.

— Может быть, это и правда, но ты будешь делать это не одна. Ты больше не одинока.

В словах Энсона сквозили нотки гнева. Я отстранилась, впитывая тот же жар, что и клубился в его зеленых глазах.

— Я знаю, что это так.

— Разве? Как только мы вернулись домой, ты спряталась с этими чертовыми дневниками и не сказала ни слова. Ты заперла нас снаружи.

И это причиняло ему боль. Он прожил жизнь в такой изоляции до того, как возникла эта связь, с матерью, которой даже было все равно, что он переехал из их дома, и отцом, который не хотел иметь с ним ничего общего. И сегодня я вонзила нож в эти раны.

Я двигалась инстинктивно, чуть ли не бросаясь на него.

— Прости. Я не хотела тебя выгонять. Я должна была понять…

Энсон не перебивал меня словами. Он украл своими устами все, что я еще собиралась сказать. Поцелуем, в котором читались смесь гнева и потребности. И я забрала все это.

— 17-

Нам не нужны были слова. Нам нужны были прикосновения и связь. Рассказ друг другу о том, что мы чувствовали своими телами.

Энсон поднял меня, и я обвила ногами его талию. Мгновение спустя он уже сгребал журналы и бумаги с обеденного стола и опускал меня на него, но я ни на секунду не отрывалась от его губ. Я проглотила его боль и гнев, но именно его потребность вознесла меня выше.

Я чувствовала, как отчаяние волнами исходит от него. Как сильно ему нужно было почувствовать эту связь со мной. Уколы вины терзали меня, но я отогнала их в сторону, сосредоточившись только на Энсоне.

Он схватил меня за майку и стянул ее через голову, затем сомкнул губы вокруг моего соска. Вспышка ощущений была мгновенной, от вершин моих грудей до самых глубин моего естества.

Я сжала ноги вокруг Энсона, когда он зубами задел мой сосок. Его длина пульсировала под футболкой, когда я притянула его ближе к себе, желая почувствовать гораздо больше. Нуждаясь в том, чтобы почувствовать все.

— Энсон. — Его имя на моих губах прозвучало скорее как вздох, чем как настоящее слово, но, казалось, в Энсоне что-то щелкнуло. Он скользнул руками к моим ночным шортам, и секунду спустя на моей разгоряченной плоти не было ничего, кроме прохладного воздуха.

Затем его рот оказался на вершине моих бедер. Не было никакого деликатного исследования, Энсон просто брал. Его язык проникал в меня толчок за толчком, затем добрался до клитора, кружа и глубоко посасывая.

Я издала хныкающий звук и обхватила руками его за плечи. Как только я ухватилась за одно ощущение, на меня нашло другое. Пальцы Энсона скользнули внутрь меня, скручиваясь. Каждое новое движение что-то сжимало внутри меня.

— Не кончай. — Он прорычал приказ этому комку нервов.

— Пожалуйста. — Я была не прочь поумолять.

— Мне нужно почувствовать, как ты кончаешь вокруг моего члена.

Мои бедра приподнялись по собственной воле, стремясь получить больше от всего, что он мне давал.

Энсон усмехнулся, уткнувшись мне в кожу.

— Что-то ищешь?

— Тебя. Всегда тебя.

Это было все, что ему было нужно. В мгновение ока с него слетело все лишнее, и он поднял меня с обеденного стола и развернул лицом к себе.

— Подожди.

Я ухватилась за деревянный край, и через несколько секунд Энсон вошел в меня. Каждое движение вливало в меня все эти эмоции. Я отвечала ему толчок за толчком. Разочарование и гнев трансформировались во что-то большее. Это была та самая отчаянная потребность, которую я испытывала раньше, но в ней также присутствовал страх. Энсону нужно было знать, что я с ним. Что я жива и сильна.

Я выгнула спину, когда он вошел в меня, невероятно глубоко. Я чувствовала все, что он не мог сказать. И отдавалась ему на каждом шагу.

Мои стенки сомкнулись вокруг него, и Энсон зарычал, ускоряя темп. Он опустил руку и обвел пальцем мой клитор. Он надавил, и я кончила. Каждая частичка меня разлетелась вдребезги, когда ощущения захлестывали меня волнами.

Мир был залит светом, красками, и я внезапно почувствовала себя невесомой. Не было ничего, кроме меня и Энсона, и энергии, которую мы создавали вместе.

Когда я пришла в себя, то поняла, что Энсон поддерживал меня, потому что я полностью потеряла сознание и упала бы головой на стол. Его грудная клетка вздымалась, когда он выпрямился, прижимая меня к себе. Он скользнул губами вниз по моей шее.

— Люблю тебя, Роуэн.

Я наклонилась к нему.

— Я тоже люблю тебя. Мне так жаль, что я заставила тебя почувствовать, будто отгораживаюсь от тебя.

Он ухмыльнулся, касаясь моей кожи.

— Я больше этого не чувствую.

Я не смогла сдержать смеха. Энсон застонал.

— Ты меня убьешь.

Я вздрогнула, когда он выскользнул из моего тела. Энсон застыл.

— Тебе больно? Это было слишком?

Повернувшись к нему лицом, я обвила руками его шею.

— Тебя никогда не бывает слишком много. Это было идеально.

Он поднял меня на руки и вынес через заднюю дверь в душ на открытом воздухе, который находился за углом от гидромассажной ванны. Он включил обогреватель и встал под него, все еще держа меня на руках.

Я могла сказать ему, что со мной все в порядке, но Энсон явно чувствовал необходимость позаботиться обо мне. В его движениях была такая нежность, что у меня защемило сердце. Я не смогла сдержать стон, сорвавшийся с губ, когда он намылил мои волосы.

— Продолжай издавать подобные звуки, и ты снова убьешь меня.

Мой пристальный взгляд скользнул вниз по его длине. От одного взгляда я сжала бедра.

— Роуэн, — прорычал он.

Я быстро отвела взгляд.

— Прости.

— Ненасытная, — пробормотал он, ополаскивая мои волосы.

— Не сожалею об этом.

Энсон поцеловал меня в шею.

— И не следует.

Я повернулась к нему лицом, пока он втирал кондиционер в мои волосы.

— Ты в порядке? — тихо спросила я.

Он кивнул.

— Наверное, я плохо себя чувствую, когда оторван от тебя.

Это имело смысл, учитывая все, через что он прошел. Но это также было проблемой связи. Было так много движущихся частей, и мне нужно было быть более участливой, чтобы убедиться, что мы все чувствуем гармонию друг с другом.

Я набрала в руку гель для душа и намылила им кожу Энсона.

— В любой момент, когда ты почувствуешь что-то подобное, просто скажи мне.

Он чуть улыбнулся.

— Ты имеешь в виду использовать слова вместо того, чтобы быть ворчливым мудаком?

Смех так и рвался из меня наружу.

— Ну, я имею в виду, что я не возражала против застольной части вечера. Но я ненавижу себя за то, что причинила тебе боль. Я никогда не хочу этого делать.

— Так должно происходить. Важно то, как мы справляемся с болью.

Я смыла мыло с груди Энсона, когда он подставил мои волосы под струи.

— Я знаю, что ты прав. Мне просто ненавистна мысль о том, что тебе может быть больно.

— Больше не больно.

— Хорошо.

Он нежно растер гель по моей спине и рукам.

— Но я хочу быть в курсе твоих планов.

— Это справедливо. Как ты относишься к пробежке и тренировке завтра перед школой?

Энсон застонал.

— Зачем тебе понадобилось так начинать день ни свет, ни заря?

— Эй, ты же хотел, чтобы тебя включили в дело.

Он поморщился, смывая мыло.

— Хорошо.

Энсон выключил воду и схватил два полотенца с полки, встроенной в стену дома. Он обернул одно из них вокруг меня, туго натянув, затем вытерся насухо и обернул полотенце вокруг бедер. Мне никогда не надоест любоваться выставленной напоказ его золотистой кожей.

Он быстро поцеловал меня в губы и повел внутрь.

— Нам лучше лечь спать, если ты рано нас поднимаешь.

Наши шаги замедлились, когда мы вошли внутрь. Повсюду валялись обрывки одежды и бумаги. Это выглядело так, будто по центру комнаты пронесся торнадо. Я не смогла удержаться от смеха.

— Может быть, нам сначала стоит здесь прибраться.

— 18-

Несколько человек приподняли брови, когда мы с Энсоном вошли в спальню. Люк подавил смешок.

— Где-то прорвало трубу?

— Что-то в этом роде, — пробормотал Энсон себе под нос.

Я покраснела и ткнула его в живот.

Он ухмыльнулся.

— Что? Труба действительно лопнула.

Я закрыла лицо руками, когда Кин усмехнулся и обнял меня.

— Не смущайся. Мы все должны веселиться, когда только можем. Нам нужно выпускать пар.

Мы с Энсоном, конечно, сделали это. Я выскользнула из объятий Кина и направилась к шкафу, бормоча что-то о том, что мне нужна пижама. Я засунула одежду, которую Энсон сорвал с моего тела, в корзину для белья, а затем поспешила натянуть свежие шорты для сна и майку. К тому времени, как я вернулась в спальню, Энсон нашел пару пижамных штанов.

Все парни столпились вокруг кровати. Лукас откинулся на подушки. Холден присел на край матраса. Вон расхаживал взад-вперед.

Я с трудом сглотнула, глядя мимо Кина и Энсона, которые стояли между мной и местом, которое я любила до прошлой ночи. До того, как узнала, что сон может втянуть меня в битву за жизнь.

Холден встал, направляясь ко мне, скользнул руками по моему подбородку и зарылся в волосы.

— Мы не позволим ему до тебя добраться.

— Как?

Люк сел.

— Если мы все будем прикасаться к тебе, пока ты спишь, Калеб не сможет прорваться.

— Вы, ребята, не можете бодрствовать всю ночь только для того, чтобы я могла поспать. — Они тоже нуждались в отдыхе. Мы все неделями жгли свечу с обоих концов.

— Можем, — процедил Вон сквозь зубы.

Кин шагнул вперед, держа в руках что-то похожее на завязки от халата.

— Но нам и не придется этого делать.

Энсон ухмыльнулся.

— Извращения. Мне это нравится.

Я хмуро посмотрела на него.

— Не помогаешь.

Он просто подмигнул мне.

Кин закатил глаза.

— Вот как это будет работать. Я свяжу наши руки вместе. Холден и Люк лягут между нами. Это удержит наши руки над ними обоими, чтобы был контакт. Тогда Энсон сможет лечь на другой бок и…

— Я сяду на край кровати и буду держаться за твою ногу, — вмешался Вон.

— Ты можешь спать в постели со всеми нами…

Он покачал головой, прерывая мои слова.

— И так сработает.

Острая боль пронзила мою грудь. Я не хотела разочаровываться в том, что Вон держится в стороне от нас, но ничего не могла с собой поделать. Я подавила обиду и кивнула.

— Все, что тебе удобно.

Что-то, очень похожее на сожаление, промелькнуло на его лице.

— Это к лучшему.

Но откуда Вон на самом деле это знал? Он не позволил себе даже попытаться. Я прикусила язык и забралась на матрас. Люк изогнулся вокруг меня, губами коснувшись моего уха.

— Дай время.

Я кивнула, но не сказала ни слова. Я не могла озвучить надежды, которые, как я не была уверена, осуществятся.

Холден забрался на кровать, Люк и Кин за ним. Когда Энсон опустился с другой стороны от меня, Люк связал нам с Кином руки. Таким образом, я могла двигать другой рукой и не чувствовала бы себя в ловушке, но имела контакт со всеми.

— Подожди. Энсон, передай мне телефон?

Он схватил устройство с прикроватной тумбочки и передал его мне. Я быстро завела будильник и вернула его обратно.

— Спасибо.

Энсон положил его, пока Вон откидывал одеяла в изножье кровати. Приятная дрожь пробежала по спине, когда он пальцами обхватил мою лодыжку. Теперь, когда вся наша связь была скреплена, я больше не чувствовала физической боли, когда Вон держался на расстоянии. Но когда я получила этот контакт, все во мне вспыхнуло с новой силой. Это было так приятно, что почти причиняло боль. Потому что я знала, что это ненадолго.

Беспокойство отразилось на лице Энсона, когда он опустился на подушки.

— Ты в порядке?

Я кивнула, просто боялась, что отец убьет меня во сне, или Вон разобьет мне сердце безвозвратно.

Он сжал губы в твердую линию, и я поняла, что он, должно быть, почувствовал часть моего беспокойства.

Когда Кин выключил свет, Холден наклонился и запечатлел поцелуй на моем обнаженном плече.

— Мы позаботимся о твоей безопасности.

Они попытаются, но я не была уверена, что этого будет достаточно.

* * *

Сердитый вой будильника вырвал меня из сна, за которым последовала серия стонов. Моя рука болела от того, что меня всю ночь держали в одном и том же положении, привязанную к руке Кина.

— Кто-нибудь, выключите эту чертову штуку, — рявкнул Вон с другого конца кровати.

Энсон пошарил вокруг в поисках моего телефона и, наконец, выключил звук.

— Который сейчас час? — пробормотал Холден.

Люк потер глаза.

— Еще даже не рассвело.

Я ослабила узел на запястье и скользнула к краю кровати, стараясь не наткнуться на Вона.

— Продолжайте спать.

Взгляды всех парней обратились ко мне.

Кин сел.

— Куда ты?

— На пробежку.

Энсон застонал, но поднялся на ноги.

— Я иду.

Я чуть не рассмеялась, увидев, как он надулся.

Холден провел рукой по лицу.

— И почему ты собираешься на пробежку, пока не рассвело?

Юмор, который я почувствовала, когда Энсон надулся, улетучился при вопросе Холдена.

— У нас заканчивается время. Мейсон сказал, что сегодня мы должны вернуться в школу, так что пробежка сейчас и после уроков. Мне нужно воспользоваться теми окнами, которые у меня есть.

Он сжал челюсти, но отодвинулся к краю матраса.

— Мы все пойдем.

— Вы не обязаны…

— Вместе, — оборвал меня Люк. — Ты тренируешься, мы тренируемся. Физические тренировки тоже помогут нам. Эмпат, который рассказал мне, как работать над прорывом щитов, говорит, что это помогает.

Я выпрямилась, навострив уши при этих словах. Я никогда не спрашивала, как Люк смог связаться со мной, пока меня держал Калеб.

— Кто тебя учил?

На лице Холдена появилась настороженность.

— Старый, сумасшедший перевертыш.

— Она не сумасшедшая, — защищался Люк.

Холден выгнул бровь.

Люк покраснел.

— Ладно, она немного эксцентрична, но то, что она сказала, было правдой. — Он снова повернулся ко мне. — Она сказала нам объединить наши силы и сохранить твой образ в наших умах. На это ушло все, что у нас было, но я смог достучаться до тебя небольшими порциями и в конечном итоге помочь тебе связаться с Холденом.

Образы их измученных и перепуганных до смерти заполнил мои мысли. Я подошла к Люку и обняла его.

— Спасибо.

Он уткнулся носом мне в шею.

— Мы будем бороться за тебя всем, что у нас есть.

Я знала, что это правда. И это пугало меня больше всего.

— 19-

Я смотрела на кирпичное здание, пока Энсон заезжал на парковочное место. Занятия, учеба и драма старших классов казались мне другой жизнью. Той, где я не беспокоилась о биологическом отце-социопате и не училась использовать силу, которая могла убить меня.

Кин большим пальцем чертил круги на моем колене.

— Ты в порядке?

Мне казалось, что это слово неприменимо ко мне. Я была измучена до мозга костей. Это было нечто большее, чем физическое истощение, хотя и это, безусловно, было его частью. Мы пробежались в спортзал рядом с главным домиком, потренировались там, а затем изменились, чтобы вернуться домой в наших волчьих обличьях.

Мой волк зашевелилась внутри при этом воспоминании. Ей нравилось бегать со своими партнерами, чувствовать свободу, наконец-то разминать ноги, после того как лекарства, которые дал нам Калеб, держали ее в подавленном состоянии. Как бы сильно то время ни питало мою душу, оно отняло ее у меня. Потребуется время, чтобы набраться необходимой мне выносливости.

Кин сжал мое бедро.

— Ро?

— Я в порядке. Какое оправдание дал им Мейсон на этот раз?

Холден передвинулся на переднем сиденье так, чтобы оказаться лицом ко мне.

— Смерть в общине.

Я поджала губы. Там была смерть. К счастью, не на нашей стороне, но горстка перевертышей погибла, когда стая Риджвуд появилась, чтобы спасти меня. И ради чего? Стремления какого-то безумца к абсолютной власти. Меня затошнило от этого.

Люк убрал волосы с моего лица.

— Мы можем взять еще один день, если тебе это нужно. Мейсон может сказать школе, что нам было слишком рано возвращаться.

— Нет. Чем дольше мы будем ждать, тем хуже будет. — Тем больше взглядов и шепота появится. Это чувство никогда не будет мне по душе. Они всегда терлись о мою кожу, вызывая болезненный ожог. Это было так тесно связано с тем, что я пережила после потери Лейси. Сегодняшний день будет худшим из всех. Если я смогу пережить это сегодня, все будет хорошо.

— Если кто-то окажется мудаком, я его прибью, — сказал Энсон, заглушая внедорожник.

Холден застонал.

— Это не решение проблемы.

— Может, и нет, но я почувствую себя намного лучше.

Мои губы дрогнули. Я ничего не могла с собой поделать. Я наклонилась вперед и поцеловала его в плечо.

— Люблю тебя.

Он наклонился, касаясь губами моего виска.

— Больше всего на свете.

Мое сердце почти болезненно сжалось. Но это была приятная боль. Тот тип, который заставил тебя осознать, как тебе повезло.

Кин открыл дверь и выскользнул наружу, предложив мне руку. В ту секунду, когда мои ноги коснулись цемента, в меня врезалось крошечное тельце. Я учуяла запах Касс еще до того, как успела разглядеть ее светлые волосы. Она крепко сжала меня.

— Я так рада, что с тобой все в порядке. Я хотела навестить тебя вчера, но мои ребята сказали, что тебе нужно отдохнуть. Ты в порядке? Ты ведь не ранена, правда? Я бы хотел ударить Калеба…

Я оборвала ее, обнимая в ответ так крепко, как только могла.

— Я в порядке.

Джек по-доброму улыбнулся мне.

— Она скучала по тебе. Мы все скучали.

Ридж легонько хлопнул меня по плечу.

— Смогла надрать задницу и убраться оттуда сама.

— Спасибо, что пришли на помощь.

Я практически не видела Риджа, Джека или Купера на территории Калеба, но знала, что они придут с силовиками. Потому что теперь мы были семьей. Моя грудь сжалась от той же самой боли, но хорошего рода.

Ридж приподнял мне подбородок.

— Мы всегда прикроем тебя.

Касс фыркнула, отпуская меня.

— Мне жаль, что я этого не предвидела. Калеб, должно быть, окружен крепким щитом.

Я поморщилась, сжав челюсти.

— Так и есть, и они могут наполнять здания вокруг него этой защитной силой.

— Черт, — пробормотала Касс и прищурилась на какую-то невидимую точку вдалеке. — Должен же быть какой-то способ обойти это…

Джек обнял ее за плечи, поворачивая к школе.

— Думай о мировом господстве, пока мы гуляем, иначе мы опоздаем на урок.

Я повернулась, чтобы схватить рюкзак, но Энсон уже перекинул его через плечо. Я потянулась за ним.

— Я могу его нести.

Он наклонился и быстро поцеловал меня.

— Позволь мне позаботиться о моей девочке.

— О наша девочке, — пробормотал Кин.

— Да, да, ты знаешь, что я имею в виду.

Я усмехнулась, когда мы направились к дверям школы. Может быть, мне действительно это было нужно. Образец нормальности против всего безумного. Несколько часов, в течение которых самым важным было доставить друг другу неприятности и сдать промежуточный экзамен по английскому.

Люк открыл дверь и придержал ее для нашей группы. Проходя мимо, я поцеловала его в щеку.

— Спасибо.

— Я приму этот платеж в любой день.

Мы двигались по коридорам, переполненным другими студентами, спешащими на занятия. Я скорее чувствовала на себе взгляды, чем видела их. Я оставалась сосредоточенной на том, что находилось прямо передо мной, а ребята образовали защитную группу, чтобы оградить меня от худшего.

Мы остановились перед классом астрономии. Касс поцеловала Риджа и Джека и быстро обняла меня.

— Увидимся за ланчем.

Холден приподнял мое лицо к себе, заглядывая мне в глаза.

— Ты в порядке?

Я приподнялась на цыпочки, чтобы встретиться с его губами.

— Теперь да.

Он ухмыльнулся мне в губы.

— Это мне нравится слышать.

Кин притянул меня к себе и крепко поцеловал.

— Свяжись со мной, если тебе что-нибудь понадобится.

— Со мной все будет в порядке.

— Мысленно свяжись.

— Хорошо, хорошо. Но не лезь ко мне в голову только потому, что я не связывалась с тобой тридцать минут.

Он усмехнулся и отпустил меня.

— Попробую.

Я закатила глаза и последовала за Джеком и Риджем в класс, Люк и Энсон плелись позади.

Когда я направилась к своему месту в дальнем углу, какая-то фигура преградила мне путь. Сэди метнула в меня убийственный взгляд.

— Думаешь, ты можешь втянуть меня в неприятности, а потом просто спрятаться?

— Я не втягивала тебя в неприятности и чертовски уверена, что не прячусь от тебя.

Ее глаза вспыхнули.

— Из-за тебя меня отстранили.

Я понятия не имел, о чем она говорит.

— Тебя отстранили?

Энсон усмехнулся, прижимаясь к моей спине.

— Ты пропустила новости, Ро. Копы нашли отпечатки Сэди на электрошокере в твоем шкафчике. Ее отстранили от занятий на неделю, и ей не разрешили пойти на зимний бал.

Смех вырвался из меня сам собой. Сэди, вероятно, было наплевать на то, что ее отстранили от занятий, но пропустить зимний бал было судьбой хуже смерти. Я ухмыльнулась ей.

— Отстойно, когда ревнивая сука возвращается, чтобы укусить тебя за зад.

Ее лицо приобрело красный оттенок, редко встречающийся у людей.

— Ты заплатишь за это.

Энсон издал низкое рычание, заставившее Сэди отступить на несколько шагов.

— Держись подальше от Роуэн.

— Уроды, — пробормотала она и поспешила на свое место.

Я запрокинула голову, чтобы посмотреть на Энсона.

— Я когда-нибудь говорила тебе, насколько сексуально твое рычание?

Он позволил мягкому поцелую соскользнуть по губам.

— Это нечестно. Мы в школе.

Улыбка расплылась по лицу Энсона.

— Я зарычу на тебя, как только мы вернемся домой.

Я потянулась, чтобы быстро поцеловать его.

— Я собираюсь убедить тебя в этом.

— 20-

Холден пальцами впивался в мои плечи, когда мы ехали по гравийной дороге к домику, большими разминая мышцы, которые за последние несколько часов превратились в камень.

— Думаю, ты, возможно, перестаралась с тренировками сегодня утром.

Я заплачу за это завтра, но у меня не было особого выбора.

— Я посижу в горячей ванне после того, как поработаю над своим даром сегодня днем.

Мейсон сказал нам, что он сделает несколько звонков людям, у которых в роду были маги энергии, в надежде, что у них может быть какая-то информация, которая поможет нам. Я подумала о других членах Четверки, о том, как много информации у них, вероятно, было по этому вопросу, и сразу же отказалась от этой идеи. Они по-прежнему отказывались верить, что за нападением на меня стоял Калеб, хотя он, по-видимому, скрылся.

Энсон остановился перед сторожкой, и мы вывалились из машины, когда открылась входная дверь и появился Мейсон.

— Нам нужно поговорить.

У меня сжался желудок при виде напряженных линий, обрамляющих его рот. Парни окружили меня, когда в дверях появился Вон. Его лицо было непроницаемой маской, но я могла видеть намеки на беспокойство в этих льдисто-голубых глазах.

Никто не произнес ни слова, когда мы гуськом вошли в сторожку. Было тихо. Слишком тихо. Особенно в часы после школы. Дети обычно заходили перекусить после уроков и отсиживались за столиками, чтобы позаниматься. Единственным другим человеком, присутствовавшим сейчас в помещении, был наш главный охранник Мак. Он наклонил подбородок в знак приветствия, но в его взгляде не было теплоты.

Я хотела подойти к Вону, обнять его, но резкость в его поведении подсказала мне, что контакт не приветствуется. Это знание перевернуло что-то внутри меня, и мой волк издала пронзительный звук в голове. Она не понимала потребности нашего партнера держаться подальше от нас.

Я сделала все, что могла, чтобы успокоить ее, садясь за стол. Люк, должно быть, почувствовал мое беспокойство, потому что взял меня за руку, позволяя струйке этой теплой, успокаивающей энергии перетекать в меня. Я прижалась к нему в знак благодарности.

Холден встал с другой стороны от меня, Энсон и Кин встали по бокам от нас. Вон остался стоять, зайдя за диван. Это была его постоянная позиция, будто ему нужно было всегда быть готовым к нападению.

Я подняла глаза и встретилась взглядом с Мейсоном.

— Что случилось?

— Прошлой ночью было совершено нападение на меньшую стаю. К северу отсюда, сразу за канадской границей. Две одаренные самки были похищены, а большая часть стаи перебита.

Мой желудок скрутило и свело судорогой.

— Калеб?

В челюсти Мейсона дернулся мускул.

— Нападение было совершено изгоями.

Это слово вызвало в моем сознании череду воспоминаний. Лакомые кусочки информации, которыми ребята поделились о нападении на их собственную стаю девять лет назад. Я сглотнула, пытаясь избавиться от сухости в горле.

— Нападения изгоев — обычное дело?

— Нет, — прорычал Вон позади меня.

Мейсон потер рукой подбородок.

— Изгоев часто нанимают на не слишком приятную работу. На такую, за которую ты мог бы предстать перед судом. Они существуют на задворках нашего общества, и им это нравится. Но большая группа редко бывает организована таким образом.

— А большая группа напала на Риджвуд?

Комната погрузилась в молчание. Я посмотрела на Кина. В его взгляде было столько боли, что это царапнуло мое сердце. Нет, я могла это почувствовать. Обида, потеря, горе. Я чувствовала, как ярость Вона волнами исходит от него. А Холден? В нем было столько чувства вины, что я могла бы утонуть.

Я схватила его за руку и сильно сжала.

— Это была не твоя вина.

Он уставился в пол.

— Я должен был защитить ее.

— Тебе было девять лет.

Я могла представить себе маленького Холдена, погруженного в горе и чувство вины за мать, которую он так сильно любил.

— Она права, — сказал Мейсон хрипло. — Мне не следовало брать с собой на конференцию так много волков. Я оставил нас неподготовленными…

— Это не твоя вина, — сказала я, обрывая его. — Единственные ответственные люди — это те, кто был причастен к нападению. Ты нашел кого-нибудь из них?

Мейсон сжал челюсти так сильно, что казалось, нижняя вот-вот треснет.

Заговорил Мак.

— Мы выследили двоих нападавших. Они не сломались. Никогда не говорили, зачем пришли. Никогда не говорили нам, кто их нанял.

Мейсон уставился в заднее окно.

— Но я не могу не думать, не Калеб ли все это время дергал за эти ниточки.

Тошнота охватила меня, быстрая и сильная.

— Почему?

— Изгои пытали Вона, чтобы узнать расположение наших убежищ. Они спросили его, где сын альфы.

Холден напрягся рядом со мной, и я крепче сжала его руку.

Мейсон перевел взгляд на сына.

— Ты уже проявлял признаки доминирования, и мой дар ни для кого не был секретом. Возможно, он хотел завладеть тобой, привлечь на свою сторону.

— Я бы сначала принял смерть, — прорычал Холден.

Каждое откровение, каждое слово разрывало еще один кусочек моей души. Как я могла родиться от человека, который причинил мне такую боль? Агония просачивалась в меня через узы. Горе, гнев, вина. Это было почти невыносимо.

Люк ущипнул себя за переносицу, и я поняла, что это удесятерило его пыл.

Мейсона сжал руки в кулаки, костяшки пальцев побелели.

— Но у него ничего не получилось. Он не добрался до тебя, и после этого нападения наши меры безопасности были усилены. С тех пор как два изгоя напали на Вона и Роуэн, число охранников увеличилось еще больше. Калебу ничего не удастся.

Но он уже так много украл у стаи Риджвуда. Родителей Кина и Вона. Маму Холдена. Бесчисленное множество других членов семьи и любимых. И прошлой ночью он похитил двух девушек из их дома. Возможно, физически его там и не было, но он был кукловодом, дергающим за все ниточки.

Как могли люди в этой комнате даже смотреть на меня, зная, какую бойню оставил после себя мой отец? Как они могли любить меня, когда его кровь текла по моим венам?

Стены сомкнулись вокруг меня, и легкие сжались. Я не могла сделать вдох. Руки начало покалывать, когда я неуверенно поднялась на ноги. Все, что я знала, это то, что мне нужно было уйти. Поэтому я просто убежала.

— 21-

Прохладный воздух ударил мне в лицо, когда я сильнее напрягла мышцы. Но этого было недостаточно. Благодаря моему телу перевертыша не было ни капли воздуха, в котором я нуждалась прямо сейчас. Что-то такое, что заставило бы меня снова дышать.

Легкие горели, и ощущение покалывания распространилось по рукам. Я наклонилась, задыхаясь, когда пальцы сами собой сжались. Там не было воздуха. Ноги больше не держали меня, и я рухнула на колени.

Чьи-то руки схватили меня за плечи.

— Просто дыши, — успокаивал Люк.

Секундой позже худшая часть моей паники отступила, но я этого не заслуживала. Я должна была остановить Калеба. Прикончить его, когда у меня был шанс. Вместо этого я была в ужасе от того, на что была способна. Я оттолкнула руки Люка.

— Не надо.

На его лице промелькнула обида.

— Роуэн.

— Я этого не заслуживаю. — Слезы текли по лицу, когда я смотрела на Люка. — Я могу остановить его. Можно было предотвратить похищение этих девушек. Теперь они подвергаются худшему виду пыток. Хуже того, их узы могут быть разорваны. Их семьи.

Паника вонзила свои когти еще глубже, воспламенив легкие. Люк опустился на землю передо мной, обхватив ладонями мое лицо.

— Это не твоя вина. Ты не сторож своему отцу.

— Я должна была остановить его. Я могла. Я была слишком напуган.

Люк подхватил меня на руки, прижимая к своей груди.

— Тебе позволено поколебаться, прежде чем лишить кого-то жизни, перевести дух, прежде чем подумать о том, чтобы покончить со своим отцом.

— Эти девушки. Они в аду из-за меня.

Люк крепче прижал меня к себе.

— Из-за Калеба. Что ты только что сказала в сторожке? Что в нападении не было нашей вины. Что это было на совести изгоев и тех, кто отдал приказ о нападении. То же самое верно и в отношении этого.

Рыдание вырвалось из моей груди.

— Как они смогут снова посмотреть на меня? Мой отец ответственен за всю эту боль. За родителей Кина и Вона. За мать Холдена. Причину, по которой Вон так сломлен.

Каждое слово врезалось мне в душу, их боль становилась моей собственной.

Люк убрал волосы с моего лица.

— Они любят тебя. Никто из них не возлагает на тебя ответственность только потому, что Калеб внес свой вклад в твою ДНК. Ты сама по себе, Роуэн. И это все, о чем мы когда-либо могли мечтать. Достаточно сильная, чтобы связать пять сильных личностей, достаточно добрая, чтобы встретить нас всех там, где мы есть, достаточно умная, чтобы объединить нас. Ты просто чудо.

Я прерывисто вздохнула, и еще несколько слезинок пролились на свободу. Люк смахнул их большими пальцами.

— Я эмпат, помнишь? Я бы знал, если бы они злились на тебя. Все, что они делают, — это беспокоятся.

Худшая часть моего беспокойства улетучилась. Не из-за дара Люка, а из-за его слов. Способность быть эмпатом проявилась в нем во всех отношениях. Он мог исцелять вообще без использования магии.

Я наклонилась к нему, мои губы были на расстоянии вдоха от его губ.

— Я люблю тебя.

— Так сильно, что кажется, будто это скребет меня изнутри.

Я приоткрыла рот.

Люк провел пальцем по моей нижней губе.

— Почему ты хмуришься?

— Звучит не совсем приятно.

Он усмехнулся.

— Я чувствую в тебе свирепость. Я бы не хотел, чтобы все было по-другому.

Что-то во мне растаяло от этого. Я провела руками по его гудящим вискам, а затем запустила их в его длинные волосы. Я нашла его губы в поцелуе. Это был комфорт, который быстро превратился во что-то совершенно иное.

Жар пробежал по позвоночнику, когда язык Люка погладил мой, принося с собой голод, который заставил меня сжать в кулаки его рубашку. Я переместилась так, что оказалась верхом на нем, его длина прижималась к моей сердцевине. Мои бедра двигались по собственной воле, ища контакта и давления, большего от Люка.

Когда я выгнулась навстречу ему, он зарычал мне в рот. В мгновение ока он вскочил на ноги и понес меня дальше в лес.

— Куда ты…

Слова оборвались, когда я увидела тот самый склад, где мы скрепили нашу связь несколько недель назад. Казалось, за эти недели прошла целая жизнь. И Люк чувствовал, что он полностью принадлежит мне.

Он распахнул дверь с такой силой, что она с грохотом ударилась о стену здания. Как только дверь распахнулась, закрываясь за нами, Люк начал сдергивать мою одежду. Мой спокойный и собранный Люк теперь казался каким-то диким. Моя рубашка была расстегнута, и его пальцы оказались на пуговице моих джинсов, прежде чем спустить их на пол.

Я потянулась руками к его футболке, неловко стягивая ее через голову, не заботясь о том, растянется она или порвется. Все, чего я хотела, — это Люк. Его кожа на моей. Чувствовать его всего целиком.

В какие-то мгновения между нами ничего не было. Золото в карих глазах Люка вспыхнуло.

— У меня перехватывает дыхание от тебя.

Его руки скользнули вниз по моей шее к грудям. Одна осталась там, исследуя местность. Другая опустилась между моих бедер, дразня и играя.

Я запрокинула голову, с губ сорвалось тяжелое дыхание. Ноги задрожали, когда два пальца скользнули внутрь меня.

Люк сжал эти пальцы, когда большим обвел мой клитор. Я изо всех сил старалась удержаться на ногах.

— Я могу чувствовать тебя.

Я посмотрела на Люка, его глаза были прикрыты, а на губах играла дьявольская усмешка.

— Я могу ощутить каждый пик ощущений. — Большим пальцем он надавил на комок нервов. — Каждую каплю удовольствия.

Люк прочитал мое тело еще до того, как эти мысли проникли в мой мозг. Он мог играть на мне так, как если бы я была скрипкой, а он — искусным музыкантом.

Но прямо сейчас все, чего я хотела, — это Люк. Всего его.

— Сделай меня своей, — прошептала я.

Его глаза вспыхнули. Секунду спустя я лежала на спине в шезлонге, а Люк нависал надо мной. Я обвила ногами его за талию, его кончик уперся в мой вход. Его губы встретились с моими в самом нежном из поцелуев.

— Люблю тебя, Роуэн.

Затем он скользнул внутрь, и я выгнулась ему навстречу. Наши тела общались без слов. Связь эмпата с партнером по узам была такой, где они были не нужны.

Мы говорили поглаживаниями и ласками, создавая темп, который принадлежал только нам. Я впилась пальцами в плечи Люка, когда он вошел глубже. Каждый толчок запечатлевался во мне так, что я знала, что он никогда не уйдет. Я этого не хотела.

Я хотела, чтобы весь мир знал, что я принадлежу ему, а он — мне.

Должно быть, я пропустила эту мысль, потому что Люк крепче прижал меня к себе. Его толчки становились отчаянными и неистовыми. Я впилась в его спину ногтями, когда он взял, когда сделал то, о чем я просила, и сделал меня своей.

Мой рот открылся в беззвучном вздохе, когда стенки сомкнулись вокруг Люка. Мое тело ухватилось за все, что было. Мы лежали вместе, зная, что связаны навеки.

— 22-

Люк затормозил перед нашим домом. Я даже не пошевелилась, чтобы вылезти из внедорожника, который он позаимствовал в сторожке, вместо этого постукивала в быстром ритме пальцами по коленям.

Он наклонился, запуская пальцы мне в волосы и притягивая для поцелуя.

— Они на тебя не сердятся.

Я верила Люку. Но это не означало, что чувство вины все еще не снедало меня.

Он отстегнул мой ремень безопасности.

— Пошли.

Я открыла дверь и выскользнула из машины, двигаясь черепашьим шагом. Люк обогнул внедорожник и взял меня за руку. Он не вложил в меня ни капли этой успокаивающей энергии, но меня успокоило просто его прикосновение.

Мы зашагали по дорожке к дому, и Люк открыл дверь, придержав ее для меня. Я вошла внутрь, замерев на пороге. Впервые я почувствовала, что это место не мое. Что я была чужаком в мире, где мне не были рады.

Из гостиной донеслись тихие голоса, и Люк подтолкнул меня в том направлении. Мы пробирались туда, останавливаясь, когда четыре пары глаз уставили на нас.

Я сцепила руки перед собой, крепко сжав пальцы. На мое присутствие реагировали по-разному. Кин и Энсон выглядели встревоженными. Вон злился. А Холдена я вообще не умела читать.

— Ты в порядке? — спросил Энсон.

Я кивнула, не сказав ни слова.

— Она беспокоится, что люди будут винить ее за действия ее отца. Что мы не будем смотреть на нее по-прежнему, — сказал Люк.

Я бросила свирепый взгляд в его сторону.

У Холдена отвисла челюсть.

— Ро, ты не имеешь никакого отношения к своему отцу. Ты даже не знала, кем он был большую часть жизни.

— Он все еще моя кровь. — Слова были тихими, будто, если бы я произнесла их слишком громко, мои рассуждения пустили бы корни.

Кин вскочил на ноги и шагнул ко мне.

— Ты совсем на него не похожа.

— Возможно, я способна на то же, что и он.

— Никогда. — Кин обхватил ладонями мое лицо, наклонившись так, чтобы его глаза были на одном уровне с моими. — В тебе нет жестокости. — Он большими пальцами прошелся по моим щекам. — То, с кем ты состоишь в родстве, не имеет никакого отношения к тому, какой мы тебя видим. Как сильно мы тебя любим.

Глаза горели, но за последние несколько дней я пролила слишком много слез. Я проглотила их.

— Мне так жаль твоих родителей.

На его лице промелькнула тень боли.

— Мне тоже. Но этот груз лежит не на твоих плечах.

— Он прав, — хрипло сказал Вон. — Не будь идиоткой и не бери это на себя.

Я хмуро посмотрела на него.

— Не называй меня идиоткой.

— Тогда не веди себя как одна из них.

— В один прекрасный день я собираюсь хорошенько врезать ему, — пробормотала я себе под нос.

Холден усмехнулся, вставая с дивана. Черт бы побрал этот слух перевертыша. Он подошел к нам и заключил меня в объятия.

— Я люблю тебя, Роуэн. Ничто и никогда этого не изменит.

Я прижала руку к его груди, наслаждаясь ощущением биения его сердца под моей ладонью. Сильный и устойчивый ритм.

— Я ненавижу, что человек, от которого я произошла, причинил вам всем столько боли.

— Мы остановим его, — выплюнул Холден с уверенностью, которой я, казалось, не могла найти.

— Надеюсь, что ты прав. — Но чтобы это было так, мне нужно было найти в себе гораздо больше сил, чем у меня было раньше. Я выглянула в окно. Было уже темно, и я потеряла время тренировки при разговоре с Мейсоном. Завтра мне придется поработать лучше.

Энсон подошел ближе.

— Как насчет пробежки? Думаю, дать нашим волкам время побыть вместе было бы неплохо.

Мой волк при этих словах оживился. Ей всегда нравилось быть свободной, но больше всего на свете ей нравилось бегать со своими партнерами. Мне следовало сразу заняться домашним заданием, если я не собиралась тренироваться, но я не смогла устоять перед подергиванием губ Энсона и выражением надежды в его глазах.

— Пошли. — Я посмотрела на Вона. — Пойдешь с нами?

Последовало мгновение колебания, а затем он кивнул.

Мой волк чуть ли не прихорашивалась, ставя себе в заслугу его согласие.

Энсон открыл заднюю дверь, и мы все вышли наружу. Когда мы раздевались, я не могла удержаться и позволила своему взгляду блуждать. Каждый из моих парней был таким разным, но все они тянулись ко мне. Взгляды трогали мою душу, тела заставляли меня гореть по ним.

Теперь мое изменение протекала легко. Покрытие моей магии и покалывающее ощущение, когда я превращалась из плоти в мех. Я отряхнула свою красновато-коричневую шерсть и пошла к парням. Я чувствовала такое же влечение к ним в этой форме и не колебалась.

Я подошла к Энсону, потираясь о его черно-серую шерсть. Он игриво прикусил мою шею сбоку. Я провела лапой по его заду, и он издал пыхтящий смешок.

Подойдя к Люку, я потерлась о него носом. Он приник к моему лицу в небрежном поцелуе. Я издала низкое рычание, вытирая слюни от его бока.

Кин придвинулся ближе, прижимаясь ко мне. Его серебристо-серый мех блестел в лунном свете. Я прикусила его за ухо в знак приветствия.

Холден был самым крупным из нас, в нем явно текла кровь альфы. Его золотистый мех только добавлял ему величественности. Мне до боли хотелось нарисовать его именно таким.

Я низко пригнулась, а затем бросилась на него, и мы покатились по траве. Холден нуждался в игре больше, чем кто-либо другой из парней, на его плечах лежала тяжесть всего мира. Мы катались, пока он не прижал меня к земле. Его зубы задели мою шею, и я вздрогнула.

Укусив в последний раз, он отпустил меня и поднялся на лапы. Я перекатилась, чтобы встать, и увидела Вона. Его черный мех сливался с ночью, но это белое пятно на груди, похожее на сердце, было моим маяком.

Я подкралась к Вону, и он дернул ушами. Он осторожно посмотрел на меня, готовясь, я не была уверена к чему. Я остановилась всего в нескольких дюймах от него. Его запах ударил мне в ноздри, и мне захотелось утонуть в нем, чтобы он прильнул к моему меху.

Я действовала инстинктивно, проводя языком по щеке Вона. Он застыл, его рот комично открылся. Я ухмыльнулась и сделала это снова.

Он издал низкое рычание.

Я опустилась на передние лапы, виляя хвостом. Вону тоже не помешало бы немного поиграть. Может быть, это смягчило бы его вечно хмурый вид.

Я рванула вперед, собираясь еще раз его лизнуть, но он оттолкнул меня. Я пригнулась, обманув его, а затем укусила его за зад и не слишком нежно. Вон издал сдавленный вопль.

Прежде чем он успел предпринять ответные действия, я бросилась к деревьям. Всего за несколько секунд он последовал за мной по пятам. Вопли огласили воздух, когда мои парни помчались за мной. Я уворачивалась от камней и перепрыгивала через поваленные деревья.

Как раз в тот момент, когда я собиралась добежать до ручья, в меня врезалась большая фигура, и мы оба полетели на землю. Мы с Воном покатились, остановившись чуть в стороне от воды. Секундой позже остальная часть нашей связи прибыла.

Это была груда когтей и меха. Игривые покусывания и лающий смех. Кин прыгнул в воду, обрызгав нас всех.

Я потеряла счет времени под лунным светом. Все, что имело значение, — это этот момент с моими волками, какими нам всегда было суждено быть. И я буду бороться изо всех сил, чтобы удержать этот подарок Судьбы.

— 23-

Я схватила полотенце из стопки у двери спортзала. Вытерев лоб, я сделала глоток воды. Сердце все еще колотилось в быстром ритме, а мышцы дрожали, но всего за последние две недели я стала сильнее. Веса, которые я могла поднимать, увеличивались, пробежки становились длиннее. Это не означало, что я могла сдаться.

Толкнув дверь, я позволила прохладному воздуху скользнуть по коже. Энсон следовал за мной по пятам.

— Почему бы нам не перекусить в сторожке?

— Сначала мне нужно поработать над своим даром.

Он поджал губы.

— Прошлой ночью ты занималась этим несколько часов.

Так долго, что Кин больше не мог защищаться, потому что был настолько истощен. Мне пришлось восстанавливать его энергетические запасы, что, в свою очередь, ослабило мои. У нас не было другого выбора, кроме как прерваться на ночь.

— Мне нужно столько дополнительного времени, сколько я могу получить. — Потому что мой дар был ненадежен. Я нашла свой путь с помощью энергетических разрядов, но пробиваться сквозь щиты? Не так уж и много. Я не пыталась подавить поднимавшееся во мне разочарование. Вместо этого я позволила этому подпитывать тот запас энергии в моем центре. Чем больше был бассейн, тем больше у меня было шансов в конце концов преуспеть в прорыве.

— Тебе нужно позаботиться о себе, — проворчал Энсон.

Я повернулась так, чтобы быть лицом к нему, но продолжала идти задом наперед.

— Ты просто капризничаешь, потому что хочешь быть один, а это означает, что тебя разбудят в четыре утра.

Энсон был единственным, кто выдерживал это каждый день недели. Остальная часть связи сменяли друг друга или просто присоединялись к моим послеобеденным тренировкам. Энсон рассмеялся не так, как я ожидала. Вместо этого в его зеленых глубинах был намек на гнев.

Я притормозила.

— Что?

Он протянул руку, скользнув большим пальцем вдоль моей шеи.

— Я беспокоюсь о тебе.

Разочарование разгорелось еще ярче.

— Я должна прикладывать больше усилий.

— Есть вызов самой себе, а есть безрассудство.

Я высвободилась из объятий Энсона.

— Я не веду себя безрассудно.

Мускул на его щеке дернулся.

— Уверена в этом?

Я сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

— Я знаю, со скольким могу справиться. Мне не нужно, чтобы ты сомневался во мне. Это не помогает.

Выражение лица Энсона смягчилось, но напряженные складки все еще обрамляли его рот.

— Не сомневаюсь, что так и есть…

— Ну, именно на это и похоже.

— Я не хочу, чтобы ты навредила себе в процессе тренировки. Это все. Последние две недели ты только и делала, что ходила в школу или тренировалась. Это нормально — время от времени делать перерыв. Все хорошо.

Но каждый раз, когда кто-то предлагал сходить в кино или съездить на озеро, все, о чем я могла думать, — это о тех пропавших девушках, которых так и не нашли. Какими испуганными и одинокими они, должно быть, чувствовали себя. Как я могла развлекаться, когда они, скорее всего, подвергались пыткам от рук Гаррисона версии 2.0?

— Прямо сейчас так и должно быть. — Я развернулась на пятках и направилась к столикам для пикника, где Холден и Кин разговаривали вполголоса.

Они подняли головы при нашем приближении. Настороженность, появившаяся на их лицах, заставила меня проглотить проклятие. Холден протянул бутылку.

— Принес тебе протеиновый напиток.

— Спасибо. — Я сделала глоток. На вкус он больше напоминал мел, чем шоколад, но я проглотила его. — Ладно. Я готова.

Кин бросил косой взгляд в сторону Холдена.

— Что, если мы сделаем сегодня утром выходной…

— Мне нужно практиковаться. Хотите мне помочь или нет? — Слова прозвучали резче, чем я намеревалась, но мое раздражение достигло точки кипения. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Прости. Если вы не хотите проводить эти утренние занятия, ничего страшного. Но я собираюсь продолжать работать.

Я направилась туда, где мы установили ряд манекенов. Некоторые из них сгорели дотла от моих энергетических разрядов, другие все еще были в хорошей форме. Энсон и Холден больше учили меня рукопашному бою. Люк работал со мной над энергетическими взрывами. Кин обеспечивал тренировку со щитом, а Вон…

Я посмотрела на линию деревьев. Вот он, будто я вызвала его одними лишь своими мыслями. Вон был еще тише, чем обычно. Он скрестил руки на груди, выглядя чертовски злым.

Его вкладом в мое обучение был этот пристальный взгляд. Даже когда кто-то из других парней пытался вовлечь его в разговор, он не произносил ни слова. Я боролась с желанием показать ему язык.

Позади меня послышались шаги.

— Я помогу.

Я повернулась, встретившись взглядом с Кином. В этом было поражение. Я вторглась в его пространство, приподнявшись на цыпочки и коснувшись его губ своими.

— Спасибо. Я чувствую, что близко. Мне просто нужно еще немного попрактиковаться.

Сомнение в его глазах причиняло боль, но я не винила его. С тех пор как я попала в плен, я ни разу не сломала щит.

Кин отошел от меня на несколько шагов и сосредоточил взгляд на земле.

— Готов.

Он нашел способ защитить манекены, так что мне не пришлось практиковаться в попытках выстрелить в реального человека сквозь его щиты. Я сосредоточилась на одном из манекенов, которых ранее поджаривала на тренировках без щита. Я закрыла глаза и потянула за этот золотой омут в центре тела. Я позволила ему течь сквозь меня, вниз по рукам и в ладони.

Открыв глаза, я вытянула вперед руки. Вспышки света вырвались из ладоней. Я была уверена, что именно в конце концов они прорвутся. Но они отскочили от невидимого силового поля, созданного Кином.

Рычание разочарования вырвалось из меня.

— Еще раз.

Я устраивала взрыв за взрывом, пробуя все приемы, какие только могла придумать. Ничего не сработало. Чем усерднее я старалась, тем меньшего успеха добивалась.

Я позволила гневу подпитать меня и дарила с такой силой, что, спотыкаясь, отступила на несколько шагов.

— Хватит, — рявкнул Холден. — На сегодня с тебя хватит.

Я резко повернулась к нему.

— Ты мне не начальник.

— Может быть, и нет, но я тот, кто любит тебя, и я не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как ты убиваешь себя.

Я открыла рот, но быстро закрыла. Я проанализировала себя. Уровень моей энергии был опасно низок. Мышцы дрожали от усталости. Даже зрение было размытым по краям.

Я слишком сильно давила. Но какой еще выбор у меня был? Я внимательно изучила каждый дневник, испробовала каждую тренировочную технику, описанную на страницах. А время было на исходе.

Холден обнял меня. Простой контакт снова начал наполнять мой колодец. Самая сильная дрожь в мышцах утихла.

Он провел губами по моему виску.

— Ты доберешься туда, но должна дать себе время.

Я посмотрела ему в глаза.

— А что, если будет слишком поздно?

— 24-

— Роуэн.

Я оторвалась от шкафчика при звуке голоса моего учителя религии.

— Здравствуйте, мисс Энглер.

Она кивнула на неуклюжую фигуру позади меня.

— Расслабься, Энсон. У нее нет проблем.

Он подошел ко мне вплотную.

— Конечно, нет. Ро — идеальная ученица.

Мисс Энглер покачала головой, но на ее губах заиграла улыбка.

— Мне нужно поговорить с этой идеальной ученицей наедине.

Энсон хмуро посмотрел на нее и открыл рот, чтобы возразить, но я похлопала его по груди.

— Я в порядке. Встретимся в кафетерии.

— Позвони, если я тебе понадоблюсь.

Я знала, что он не имел в виду разговор по телефону. Я открыла свою мысленную связь с ним.

«Иди. Я скажу тебе, если она назначит мне наказание после уроков, и ты можешь пригрозить, что побьешь ее».

В моей голове раздался смешок, и он наклонился, чтобы быстро поцеловать меня.

— Увидимся позже.

Когда он ушел, я снова повернулась к мисс Энглер. Она смотрела, как Энсон исчезает в толпе студентов.

— Он, безусловно, защитник.

Она понятия не имела.

Мисс Энглер снова переключила свое внимание на меня.

— Как ты себя чувствуешь, Роуэн? Я знаю, что ты болела, а потом в вашей общине произошла смерть…

— Я в порядке, — перебила я, не хотела давать ей шанса задать какие-либо вопросы о том, кто умер, потому что я не была уверена, какую историю Мейсон преподнес школе.

— Я знаю, что за прошедший год у тебя было много перемен и трудностей. В такие моменты бывает трудно сосредоточиться. Я понимаю это, но боюсь, что ты рискуешь провалить мой урок религии.

У меня отвисла челюсть. Я знала, что не очень хорошо справилась с последними несколькими тестами и пропустила работу, но чтобы провалить?

Слева послышался издевательский смех.

— Понятно, — пробормотала Сэди, проплывая мимо. — Слишком занята тем, что раздвигает ноги.

— Сэди, — отчитала ее мисс Энглер. — Эта формулировка неприемлема.

— Извините, мисс Энглер. — Сэйди посмотрела на меня так, словно это я была виновата в том, что ей сделали выговор.

Мисс Энглер провела меня в пустой класс.

— Я бы хотела, чтобы мы встретились после школы в понедельник. Мы можем придумать план, как вернуть тебя в нужное русло. Я не хочу, чтобы тебе пришлось остаться на второй выпускной год.

Я бы не продержалась еще один год в выпускном классе.

— Конечно. Может быть, я смогу получить дополнительный зачет или пересдать какие-нибудь тесты?

— Мы поговорим об этом в понедельник. — Она похлопала меня по плечу. — Если ты будешь усердно работать до конца года, то проблем возникнуть не должно.

Я кивнула, когда она исчезла в коридоре. Шансы на то, что оставшаяся часть года пройдет гладко, были близки к нулю. Может быть, я могла бы автоматически получить пятерку за то, что победила своего отца-социопата? Но я была к этому ничуть не ближе, чем к пятерке по религии. Мы все еще понятия не имели, где вообще Калеб.

Я повыше закинула рюкзак на плечо и направилась в холл. Осталось всего несколько человек, и к тому времени, когда я добралась до кафетерия, большинство студентов уже сидели за столиками. Ощущение устремленных на меня глаз раздражало кожу.

Обнаружив парней на нашем обычном месте, я сосредоточила на них все внимание, пробираясь сквозь море столиков. Люк прищурился, когда я приблизилась.

— Что случилось?

Я ущипнула его за бок.

— Прекрати читать мысли. Это невежливо.

Он ущипнул меня за плечо, когда я села рядом с ним.

— Это не чтение мыслей.

— Достаточно близко, — пробормотал Кин.

Холден пододвинул ко мне упакованный ланч.

— Расскажи нам, чего хотела мисс Энглер.

Я свирепо посмотрел на Энсона.

— Сплетни — грех, ты знаешь?

Он отправил чипс в рот.

— Они хотели знать, где ты была.

— И что она хотела? — Холден толкнул его.

Я достала сэндвич из сумки и методично развернула его, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Было достаточно плохо признавать это перед моими парнями, но Касс, Ридж и Джек тоже были здесь.

— Я могу не сдать религию, — пробормотала я.

Кин выпрямился.

— Что?

— У меня не очень хорошо обстоят дела с религией. Мисс Энглер хочет встретиться со мной после школы в понедельник.

— Почему ты ничего не сказала? — спросил Холден.

Я открыла пакет с чипсами и вытащила один. Я повертела его вперед-назад между пальцами.

— Я не знала. Ну, я знала, что не очень хорошо справилась с последней парой тестов…

— Мы можем вместе подготовиться к следующему экзамену, — вмешалась Касс. — Я довольно хороша на этом уроке.

Люк стукнулся своим плечом о мое.

— Мы можем устроить викторину.

Энсон пошевелил бровями.

— Я придумаю креативные награды за каждый правильный ответ на вопрос.

— Отвратительно, — сказала Касс, издав рвотный звук.

— Будто ты не занимаешься тем же самым с теми двумя вон там, — парировал Энсон.

Касс усмехнулась.

— Справедливое замечание.

Я ущипнула себя за переносицу, где начиналась головная боль. Я не могла вспомнить, когда в последний раз полностью дочитывала тему из учебника по Религии. Мне придется вернуться на несколько недель назад, если я хочу хорошо сдать промежуточный экзамен. При мысли о том, чтобы добавить эти занятиям к моим тренировкам, у меня защипало глаза.

Я уставилась на недоеденный бутерброд, сдерживая слезы. Кин протянул руку под столом и сжал мое колено.

— Ро?

— Это уже слишком. Не думаю, что смогу жонглировать еще большим.

Холден сжал челюсти.

— Конечно, не можешь. Ты уже в нескольких секундах от падения.

Касс пристально посмотрела на него.

— Не помогаешь, приятель.

— Она вредит себе. — Он повернулся ко мне, гнев разгорался в его темно-синих глазах. — Ты засыпаешь на уроках, Энсон сказал мне, что на днях ты чуть не потеряла сознание на физкультуре, и в твоих глазах больше нет жизни.

От последнего у меня перехватило горло.

— Я делаю все, что в моих силах.

На этом бой закончился для Холдена. Его плечи поникли, и он потянулся под столом, чтобы взять меня за руку.

— Я знаю, но волнуюсь. Мы все.

— Это ненадолго. Я близка к тому, чтобы сломать щиты. Я это чувствую. — Это был первый раз, когда я откровенно солгала Холдену. И он знал это.

Он отпустил мою руку и отодвинулся от стола. Уходя, он не сказал ни слова.

— 25-

В доме было тихо. Слишком тихо. Ребята присутствовали физически, но эмоционально? Я не была так уверена. Я отложила учебник по религии и встала. Никто не произнес ни слова, когда я направилась к лестнице.

Я направилась в нашу спальню. Нырнув в гардеробную, я быстро сбросила школьную форму и переоделась в тренировочные шорты и майку для бега. Если бы кто-нибудь, не являющийся перевертышем, увидел, как я выхожу из дома в таком виде в сорокаградусную погоду (прим. пер. 40 градусов по Фаренгейту — это приблизительно 4,44 градуса по Цельсию), он бы подумал, что у меня не все в порядке с головой, но жар перевертыша в сочетании с пробежкой означали, что мне нужно как можно меньше одежды.

Сунув ноги в кроссовки, я направилась к выходу и остановилась как вкопанная. Вон прислонился к дверному косяку спальни, скрестив руки на груди.

— Куда ты направляешься?

— На пробежку.

На этот раз это было не просто преследование тренировочных целей. Мне нужно было избавиться от чувства вины, гложущего меня изнутри. Тяжести спокойных взглядов моих партнеров по узам.

Вон хмыкнул и прищурился.

Я поджала губы.

— Используй слова, если тебе есть что сказать.

— А зачем? Ты все равно меня не послушаешь.

Чувство вины, бурлящее внутри, разгоралось все ярче.

— Я сделала домашнюю работу, поела, и не думаю, что пойти на пробежку — безумие. — Я умолчала о том факте, что в то утро я уже пробежала десять миль.

— Хорошо, но ты пойдешь не одна.

Я даже не стала утруждать себя спором. Это не имело значения. Но боль глубоко въелась в мои мышцы и сухожилия при мысли о том, что никто из парней, возможно, не захочет быть рядом со мной прямо сейчас. И я их особенно не винила.

Когда я ничего не сказала, Вон исчез в соседней комнате. Я поиграла нитями на браслете.

— Жаль, что тебя здесь нет, Лейси.

У сестры всегда был самый лучший совет. Она могла найти этот баланс между честностью и добротой. Она надрала бы мне задницу, если бы мне это было нужно, но она также понимала меня лучше, чем кто-либо другой, и могла смотреть на вещи с моей точки зрения.

У меня было такое чувство, что если бы она была здесь, то надрала бы мне задницу больше, чем что-либо другое. Но, возможно, она также смогла бы помочь мне найти новый путь. Я бы все отдала за пару часов, проведенных с ней, чтобы во всем разобраться.

Движение привлекло мое внимание, и я подняла голову. Вон переоделся в тренировочные шорты и кроссовки, но забыл о футболке. Я с трудом сглотнула, когда увидела его накачанные мышцы. Его взгляд был прикован к моему браслету.

Я ослабила хватку на нитях.

— Готов?

Он кивнул, направляясь по коридору. Когда мы спустились вниз, он окликнул ребят.

— Мы собираемся на пробежку. Скоро вернемся.

Их взгляды обратились к нам, но я быстро отвела взгляд. Я не хотела видеть неодобрительные взгляды. Вместо этого я направилась к двери, распахнула ее и вышла на прохладный вечерний воздух.

Я втянула в легкие запах сосны и другие запахи, которые стали означать дом. Острая тоска пронзила мою грудь. Печаль из-за разобщенности, которую я испытывала со своими парнями.

Я перешла на бег трусцой, не дожидаясь Вона. Желание шевелиться было слишком сильным. Я заставила себя не сбавлять темпа, пока мышцы не разогрелись.

Позади послышались шаги, но Вон не сделал ни малейшей попытки присоединиться ко мне. Он был скорее телохранителем, чем другом.

Жжение в груди усилилось. Я увеличила скорость, проверяя мышцы. Они казались достаточно сильными. Я поднажала сильнее, приветствуя другой вид жара. Тот, который говорил, что я жива и сражаюсь.

Я направлялась по грунтовой дороге в сторону гор, изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, что Вон бежал позади меня. Воспоминания о последних нескольких неделях преследовали меня. Гаррисон и его пытки. Насмешки Калеба. Обида на лице Холдена сегодня.

Я ускорилась, ища те моменты блаженного небытия, когда я подталкивала себя к краю. То место, где не было места ни воспоминаниям, ни мыслям любого рода. Где были только ты и тропинка под ногами.

Дорога сменилась тропинкой. Ветви разросшегося кустарника и деревьев хлестали по обнаженной коже. Я приветствовала любой намек на боль. Это было еще одно развлечение, в котором я отчаянно нуждалась.

Тропинка превратилась в крутой склон, и я атаковала его изо всех сил, что были во мне. Моей яростью на Калеба. Моими болью и горем. Моими разочарованием и бессилием.

Ноги дрожали, когда я поднималась на последнюю вершину холма. Обычно мне бы понравился вид луг, который встретил меня, но вместо этого я изо всех сил старалась стоять. Я попыталась напрячь ноги, приказать им стоять твердо, но они не слушались.

Секундой позже колени поддались, и я рухнула на землю. Толстое травяное одеяло смягчило падение, но удар все равно отразился в позвоночнике. Грудь вздымалась, когда я изо всех сил пыталась взять дыхание под контроль.

Вон притормозил передо мной, но не сделал ни малейшего движения, чтобы помочь.

— Ты закончила?

Я моргнула, глядя на него снизу вверх.

— Прости?

— Ты. Закончила?

Я с трудом поднялась на ноги, их все еще трясло с удвоенной силой.

— Нет. Я еще не закончила. Я не закончу, пока мой отец не окажется в тюрьме для перевертышей или на глубине шести футов.

— Глупо, — выплюнул Вон.

Я сжала руки в кулаки, когда все тело задрожало.

— Я единственная, кто может остановить его. Я. Однажды я позволила ему уйти. Этого больше не повторится. Я должна быть готова. Я должна остановить его.

Голос надломился, и я возненавидела слабость в этом звуке.

— Я сделаю все, что угодно. — Я впилась ногтями в ладони, прокалывая кожу. — Все, что угодно

— Вон схватил меня за запястья, останавливая. — Я должна остановить его.

Вон притянул меня к себе и обнял, крепко сжимая.

Именно контакт с ним, с тем, кто редко отдавался добровольно, сломал меня. Это разрушило мою хрупкую связь с окружающим миром. И я просто упала.

— 26-

Вон держал меня, пока я давала волю рыданиям. Не имело значения, как сильно я пыталась их прогнать, как мне было стыдно за то, что я снова разваливалась на куски, они все равно выплескивала их. Каждый раз, когда я думала, что справилась с ситуацией, на мои плечи ложилось что-то еще.

Грубые руки сжимали меня, когда я рыдала, крепко удерживали на месте, когда я разваливалась на части. Он шептал что-то, что я не могла разобрать, уткнувшись лицом в мои волосы. Бессмысленное бормотание, которое успокаивало.

Затем Вон начал раскачиваться вперед-назад. Этот проблеск нежности и заботы только заставил меня заплакать еще сильнее.

— Я-я те-е-ебе даже не нравлю-юсь.

Слова прозвучали искаженно, но Вон успокоил.

— Не будь тупицей.

Это было немного больше похоже на Вона.

Он вздохнул, запутав пальцы в моих волосах, когда гладил их.

— Я думал, мы прошли через это.

— Ты почти не разговаривал со мной в течение нескольких недель. Ты просто сверкаешь глазами. Ты не… — Я оборвала словам.

— Я не что?

— Ты не подпускаешь меня близко.

И все же я была здесь, в объятиях Вона. Каждый раз, когда я по-настоящему нуждалась в нем, он был рядом, но я хотела его и в промежутках между моментами.

— Я могу причинить тебе боль.

Это был один и тот же припев, который звучал снова и снова. Отговорка за отговоркой. Я оттолкнула Вона, вырываясь из его рук.

У него отвисла челюсть.

— Роуэн.

— Меня так тошнит от твоих оправданий. — Я толкнула его в грудь. — Ты не причинишь мне боли. Ты не причинишь боли нашим товарищам по узам.

Вон раздул ноздри, когда крадучись направился ко мне.

— Ты этого не знаешь.

Я еще раз толкнула его.

— Знаю, знаю это всем своим существом, но ты все равно ведешь себя как трус.

— Что ты сказала? — прорычал он.

Наверное, это было худшее, что я могла сказать Вону. Это бросало вызов всему, что было так важно для него. Мне следовало бы испугаться ярости, исходящей от него волнами, но я никогда не испугаюсь Вона.

— Ты самый храбрый человек, которого я знаю, когда дело доходит до защиты других, но в остальной твоей жизни? Ты — гребаный трус.

Вон бросился на меня. Только что я стояла на прохладном ночном воздухе, а в следующее мгновение меня окутал жар Вона. Его губы встретились с моими в яростном поцелуе. Одной рукой он крепко прижал меня к себе, в то время как другая запуталась в моих волосах.

Он потянул за пряди, требуя лучшего доступа к моим губам. Он брал и брал, покусывая и поглаживая.

А потом я оказалась в воздухе, обхватив ногами талию Вона. Его твердая длина прижалась к моей сердцевине, заставляя меня содрогнуться, но я ни на мгновение не отрывалась от его губ. Я не хотела рисковать потерять это.

Грубые подушечки пальцев Вона скользнули под мою майку, посылая восхитительные мурашки по коже. Он вжал бедра в меня, и искры света заплясали у меня под веками.

— Вон. — Его имя было умоляющей молитвой, тихий слог слетел с моих губ в его.

Это лишило Вона последних сил сдерживаться. Он приподнял меня одной рукой под задницу, в то время как другой стянул с меня майку. Затем его губы оказались на моем соске. Зубы задели пик.

Я запрокинула голову, закрыв глаза. Все, что было связано с этим, было больше, чем я могла вынести. Вона впервые прикасался ко мне. Его губы касались моей кожи.

Энергия вспыхнула между нами. Я крепче прижалась к Вону, нуждаясь в большем.

Он опустил меня на траву, не теряя хватки на моем соске, но в ту секунду, когда я оказалась на земле, его губы исчезли. Его пальцы вцепились в края моих шорт, когда он стянул их.

Я едва успела вздохнуть, прежде чем его рот оказался на клиторе. Не было ни дразнящих прикосновений, ни красивых слов. Его губы сомкнулись вокруг этого комка нервов и глубоко втянули.

Я оторвалась от земли, вцепившись пальцами в траву вокруг.

Затем его рот снова исчез, и все, что я могла чувствовать, — это прикосновение холодного воздуха к разгоряченной плоти.

Мгновение спустя Вон вернулся. Его тело нависло над моим, и я обхватила его ногами за талию. Наши глаза встретились, в его взгляде был один-единственный вопрос. Я ответила, приподняв свои бедра навстречу ему.

Это было все, что нужно Вону. Он вошел в меня со всей необузданной силой и желанием.

Я впилась пальцами в его плечи и знала, что ногти оставят следы. Мне было все равно. Вон был моим. Я хотела, чтобы об этом узнал весь мир, но больше всего — он. Мне нужно было, чтобы Вон увидел, что мы созданы друг для друга. Что я могу встретить его в жестокости его сердца и не дрогнуть.

Я встречала его удар за ударом, ногтями впиваясь все глубже. Вон зарычал, впиваясь зубами в мое плечо. Помечая меня. Требуя меня.

Во мне поднялся прилив адреналина, и я потеряла контроль над окружающим миром. Я перевалилась через край в дикое море прямо вместе с Воном.

Каждое отчаянное, доминирующее движение поднимало меня все выше. Я вцепилась в Вона еще глубже всеми способами, какие только могла вообразить. Я хотела, чтобы воспоминание обо мне жило в самом его сердце. Я не хотела, чтобы были сомнения в том, что я смогу справиться с ним.

Я выгнулась назад, принимая Вона невероятно глубоко. Взвыв, он высвободился внутри меня. Я вобрала в себя всего его и знала, что никто из нас уже не будет прежним.

— 27-

Эти огрубевшие кончики пальцев скользили вверх и вниз по моей спине. От каждого прикосновения по коже пробегали мурашки самым приятным образом. Ни Вон, ни я после этого не произнесли ни слова. Он просто перекатился на спину и взвалил меня на себя. Такой типичный Вон.

Несмотря на то, что в голове проносился миллион разных мыслей, я оставалась спокойной. Я не хотела разрушать чары. Так боялась, что он снова отстранится.

Я не смогу этого вынести. Не тогда, когда я знала, каково это — быть с Воном. Полностью принадлежать ему. Я не могла вернуться.

Вон замедлил свое изучение пальцами моей кожи.

— Я сделал тебе больно?

Мои мышцы напряглись. Так вот почему он молчал? Потому что боялся, что причинит мне боль?

— Тебе показалось, что ты сделал мне больно?

Вон наклонил мою голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Я потерялся в этот момент. Я мог упустить…

Я прервала его поцелуем, затем прижалась своим лбом к его, отдыхая.

— Ты не сделал мне больно. Ты причиняешь мне боль только тогда, когда держишься подальше от меня, когда возводишь стены и пытаешься не пустить меня.

— Не знаю, зачем я вообще пытался, ты просто сносишь их бульдозером.

Я усмехнулась ему в губы.

— Восприму это как комплимент.

Он усмехнулся.

— Упрямая.

— Властный.

Вон накрыл мои губы поцелуем. Этот был нежнее, глубже. Проникал в самую душу.

— Я люблю тебя, Ро. Так сильно, что это пугает меня до чертиков. Если я потеряю тебя…

Эти слова. Те, которые, как я думала, никогда не услышу от Вона. Они были всем. Рука дрожала, когда я подносила ее к его лицу.

— Ты не потеряешь меня. Я собираюсь сражаться.

— Мы собираемся сражаться. Что мы учились снова и снова?

— Вместе мы сильнее.

Вон продолжал поглаживать меня по спине.

— Разборка с Калебом не только на твоих плечах.

И я столькими способами отстраняла их от этого задания. Я попросила их помочь мне тренироваться, но брала на себя всю тяжесть этого в одиночку. Я сглотнула, борясь с жжением в горле. Я подумала о том, что почувствовала, когда Вон оттолкнул меня. Я делала с ними то же самое.

— Прости, — прошептала я. — Не хочу разделения и разобщенности. Ни от тебя, ни от меня.

Эти льдисто-голубые глаза вспыхнули.

— Я пытался защитить тебя.

— Может быть, это и правда, но мне это только причиняло боль.

Вон прижался губами к моему лбу.

— Прости. Это последнее, чего я хочу.

— Доверяй себе. — Я прижала ладонь к его груди. — И мне тоже. Нашей связи. Никто не думает, что ты причинишь нам вред.

— Доверие требует времени.

Я инстинктивно пальцами обхватила его бицепс.

— Не отгораживайся от меня. Я не смогу справиться с этим, если ты снова уйдешь.

— Я никуда не собираюсь уходить. Я слишком эгоистичен. Я хочу, чтобы ты была со мной. Мне нужно почувствовать твою кожу, вдохнуть твой аромат.

Я задрожала, прижимаясь к нему.

Вон застонал.

— Если ты продолжишь это делать, я возьму тебя снова, и тебе будет больно.

Я была нежна, но по-своему любила. Воспоминание о сегодняшнем дне врезалось в мою кожу.

— Давай уйдем, пока ты не заставила меня принимать еще более безрассудные решения.

Я хихикнула и скатилась с него, ища свою майку и шорты. Мы быстро оделись и направились обратно в дом. Бежать было не нужно. Просто прогулка по лесу со своим парнем. Это казалось почти нормальным.

— Какой твой любимый вид печенья?

Вон приподнял бровь.

— Любимый вид печенья?

Я кивнула.

— У нас с тобой никогда не бывает нормальных разговоров. Я хочу знать повседневные вещи.

— Те, с шоколадной крошкой.

— Те, что посыпаны сахарной пудрой снаружи?

— Да. — Он придержал ветку, чтобы она не попала в меня. — Раньше их готовила мама. У меня их целую вечность не было.

У меня сдавило грудь, и я тут же поклялась себе печь это печенье для него как можно чаще.

— А как насчет тебя?

Вон, казалось, чувствовал себя почти неловко, задавая этот вопрос. Он настолько привык к жизни в изоляции, что не привык поддерживать беседу, но попытка была восхитительна.

— Я классическая девушка. Дай мне шоколадную крошку до конца.

— Я люблю шоколадную крошку.

Его тон был оборонительным. Будто он беспокоился, что если наши предпочтения в отношении печенья разойдутся, мы больше не сможем быть друзьями. Я подавила смех.

— А как насчет любимого фильма?

Вон свернул с тропинки на грунтовую дорогу, которая должна была привести нас домой.

— На самом деле я не смотрю фильмы.

Я притормозила.

— Не смотришь фильмы?

Он пожал плечами.

— На самом деле это не мое.

— А чем ты занимаешься? Сражаешься с аллигаторами голыми руками ради забавы?

У Вона вырвался смешок, и этот звук был лучшим из того, что я когда-либо слышала. Он скользнул по коже, оставляя мурашки. Все, чего я хотела, — это слышать этот звук каждый день до конца жизни.

— Как думаешь, какой фильм мне нужно посмотреть?

Я заставила ноги снова начать идти.

— «Спеши любить».

Вон бросил косой взгляд в мою сторону.

— Это что еще такое?

— Исправившийся плохой мальчик и настоящая любовь.

Он притормозил.

— Подожди. Лили смотрела это в прошлом году в сторожке. Она была вся в слезах. Разве девушка в конце концов не умирает?

Я не смога удержаться от смеха.

— Иногда пустить слезу — хорошо.

— Ты собиралась заставить меня посмотреть какой-то депрессивный фильм в качестве расплаты, не так ли?

Мои губы дрогнули.

— Может быть.

Вон бросился ко мне, перекинул меня через плечо и понес к дому.

— Ты заплатишь за это.

— Я могла бы сказать «На Пляже». Этот фильм еще более удручает. Или «Дневник Памяти». Ты бы превратился в хнычущее месиво.

Вон свободной рукой с силой шлепнул меня по заднице.

— Эй! — Я взвизгнула, когда он открыл дверь.

Я попыталась сползти с его плеча, но Вон просто снова шлепнул меня и понес в гостиную. Вместо того чтобы извиваться дальше, я наклонилась и ущипнула его за задницу. Сильно.

Звук, вырвавшийся изо рта Вона, был таким пронзительным, что все остальные парни вскинули головы.

Энсон приподнял бровь.

— Происходит что-то, чем ты хочешь поделиться с классом?

Люк принюхался, и я поняла, что он учуял в воздухе запах секса. Он ухмыльнулся.

— Хорошо пробежались?

Кин ударил его подушкой, но не мог не посмотреть в нашу сторону. И, черт возьми, в его глазах было так много надежды.

— Вы, ребята, в порядке?

— Я была бы рада, если бы этот властный бегемот опустил меня на землю.

Секундой позже я уже плыла по воздуху. Я с грохотом приземлилась на секционный стол.

— Грубо, — фыркнула я.

Вон ухмыльнулся. Он чертовски улыбался. Эффект был настолько разрушительным, что я сжала бедра и мысленно приказала себе взять себя в руки.

Я приподнялась, чтобы сесть. Все улыбались. Все, кроме Холдена. На его лице все еще была обида.

Чувство вины грызло меня, страх следовал за ним по пятам. Впервые я забеспокоилась, не зашла ли я слишком далеко с Холденом. Меня охватила паника, что, возможно, я сломала что-то, что не смогу исправить.

— 28-

Я выпрямилась на диване, садясь. Я не давала себе шанса позволить страху вонзить в меня когти. Я пошла прямо к Холдену.

Я положила руки ему на колени, опускаясь на пол перед его креслом. Я посмотрела в эти темно-синие глаза. Меня убил не намек на гнев в них, а обида.

— Прости. — Произнося эти слова, я не отводила взгляда. — Я солгала. Я не близка ни к какому прорыву. Я понятия не имею, что потребуется, чтобы добраться туда, и я в ужасе, потому что время на исходе. На моих плечах так много всего, и я очень устала.

Борьба покинула Холдена, напряжение в мышцах ослабло. Он скользнул рукой вдоль моего подбородка, а затем запутался в моих волосах.

— Возможно, это будет не такая тяжелая ноша, если ты позволишь нам нести ее с тобой.

Мой взгляд метнулся к Вону, который стоял, скрестив руки на груди, и наблюдал за нами.

— Кто-то другой, возможно, высказал бы аналогичное мнение.

— Впервые я собираюсь сказать, что Вон прав, — пробормотал Холден.

Вон чуть улыбнулся краем губ.

Этот намек на улыбку со стороны Вона должен был меня доконать. Я заставила себя отвлечься от него и вернуться к Холдену.

— Я люблю тебя. Мне жаль, что я тебя отгоняла. Это было неправильно, и мне было чертовски одиноко.

Холден наклонился и запечатлел на моих губах медленный поцелуй.

— Я тоже люблю тебя. Это никогда не изменится. Но больше не выкидывай этого дерьма. Это слишком больно.

Я крепче сжала его колени.

— Не буду. Обещаю. Мы — команда. Я не совсем уверена, как это сработает, когда дело дойдет до моего дара или победы над Калебом, но…

— Мы разберемся с этим, — сказал Холден, сжимая мою шею.

Боже, я хотела в это верить. Мне хотелось так крепко ухватиться за этот проблеск надежды в груди.

— Но чтобы сделать это, тебе нужно позаботиться о себе. Нам всем.

Я знала, что он прав. Последние несколько дней я чувствовала, что переступаю опасную черту. Но я не видела никакого другого пути к решению.

Люк подошел, опускаясь на пол рядом со мной.

— Иногда, если ты давишь слишком сильно, то не можешь найти правильные ответы. — Он погладил меня по щеке. — Дай мозгу и телу отдохнуть в эти выходные. Возможно, это как раз то, что тебе нужно.

Все во мне сопротивлялось этому, но, тем не менее, я согласилась.

— Хорошо.

Я почувствовала, как напряжение в комнате ослабло от одного моего слова. Еще немного чувства вины поселилось во мне. Я заставила их слишком многое пережить за последние несколько недель.

— Как насчет завтрашнего пикника? Мы могли бы пригласить Мейсона, Кэсс и ребят, и Криспина?

Кин улыбнулся.

— Думаю, это отличная идея.

Вон хмыкнул.

Энсон хлопнул его по плечу.

— Не волнуйся, тебе просто нужно побыть с людьми несколько часов.

Я не смогла удержаться от смеха, поднимаясь на ноги.

— Мне нужно принять душ.

Холден мгновенно встал и подхватил меня на руки.

— Я не прочь принять с тобой душ.

— Эй, и я хочу в душ, — заскулил Энсон.

Кин следовал за нами по пятам.

— Вы не оставите меня в стороне.

— Я знал, что была причина, по которой мы сделали этот душ такого размера, — сказал Люк, когда мы поднимались по лестнице.

Даже Вон последовал за ним.

Когда мы все встали под струи, дело было не в дикой страсти, которую я часто испытывала к своим парням. Дело было в нежности. Медленные поцелуи и томительные прикосновения. Речь шла о повторном подключении и восстановлении нашей связи.

Это было все, что нам сейчас было нужно. Когда мы вышли, Холден обернул меня полотенцем и поцеловал в нос.

— Люблю тебя, Ро.

На меня снизошел покой.

— Я тоже тебя люблю.

Энсон накрыл мою голову другим полотенцем.

— Не хочу, чтобы ты простудилась.

Я схватила полотенце, которое теперь прикрывало глаза, и скрутила его в руках. Когда Энсон повернулся, чтобы направиться в спальню, я отпустила один конец. Он щелкнул его прямо по пояснице, и полотенце, обернутое вокруг бедер, упало.

Он издал то, что можно было описать только как девчачий визг, и резко повернулся ко мне, прикрывая руками мужественные части тела.

— Роуэн Колдуэлл.

Я ухмыльнулась.

— Ты вдруг стал скромным?

Если и было что-то, чего Энсон не стеснялся, так это своего члена.

— Такое поведение неприемлемо.

Я не смогла сдержать смеха, но вскоре визжала уже я, когда Энсон перекинул меня через плечо. Он отнес меня в спальню, а потом я полетела по воздуху.

Я со стоном приземлилась на кровать.

— Что это с вами, люди, такое, что вы швыряете меня, как мешок с картошкой?

Люк послал мне ухмылку.

— Часто ли люди бросают мешки с картошкой? Я никогда не понимал этого изречения.

— Суть не в изречении. — Я попыталась сесть, потянувшись руками к полотенцу, которое выпало из рук. — Нехорошо разбрасываться людьми.

— Шлепать людей полотенцами тоже нехорошо, — сказал Энсон, натягивая пижамные штаны.

Холден бросил мне пару пижамных шорт и майку.

— Она держит тебя в узде. Кто-то должен это делать.

— Эй, в последнее время я был ответственным членом команды.

Холден фыркнул.

Вон подошел к кровати, теперь уже в спортивных штанах. Вместо того чтобы подойти к краю матраса, он опустился на место рядом со мной. Он поднял полотенце и обернул его вокруг моей головы.

— Он прав насчет того, чтобы ты не простудилась.

У меня перехватило дыхание, когда Вон заправил один конец ткани, чтобы удержать все на месте.

— Я думала, перевертыши не болеют.

Кин забрался в постель с другой стороны от меня.

— Мы не болеем раком или подобными болезнями, но мы можем подхватить инфекции или такие вещи, как пневмония.

— Вот тебе и непобедимость.

Остальные парни забрались в постель, устраиваясь вокруг меня. Сегодня вечером я была привязана к Энсону, чтобы все оставались на связи и боролись со снами.

Я подняла взгляд на Вона.

— Я рада, что ты здесь. — Первый раз, когда он по-настоящему присоединился к нам в постели. Что-то в этом заставляло чувствовать, что в мире все в порядке.

— Я тоже. — Он нежно поцеловал меня в губы. — Люблю тебя.

Я никогда не устану слышать эти слова. Я никогда не стану принимать их как должное. Я обернула одеяло вокруг себя, когда глаза закрыла, крепко сжимая парней и отказываясь отпускать.

— 29-

Вода капала, эхом отражаясь от стен.

— Проснись, Роуэн.

Этот голос. Все тело напряглось, когда я открыла глаза.

Меня встретил сердитый взгляд Калеба.

— Думаешь, что можешь сбежать от меня? Что можешь просто продолжать жить своей жалкой маленькой жизнью?

Я вскочила с койки. Я снова оказалась в том ужасном месте. В том, куда я поклялась никогда не возвращаться.

Калеб теперь был со мной в камере, прижимая руки к бокам. Он был не совсем так собран, как обычно. Рубашка была застегнута неправильно, а волосы растрепаны. Но ничто из этого не притупило ярость, кипевшую в его глазах.

Я с трудом сглотнула. Ребята разбудят меня. Как только они поймут, что происходит, я уйду отсюда.

— Ничего не хочешь сказать в свое оправдание? — надавил Калеб.

— Если моя жизнь такая жалкая, то у тебя не должно возникнуть проблем с тем, чтобы оставить меня в покое.

Костяшки пальцев Калеба отчетливо хрустнули.

— Ты — моя дочь. Ты будешь соответствовать своим способностям, вместо того чтобы растрачивать их с партнерами, которые тебя недостойны.

Единственная причина, по которой он думал, что парни недостойны меня, заключалась в том, что он не мог их контролировать, но я держала рот на замке по поводу этого мнения.

— И кто был бы достоин меня?

Калеб замер, его взгляд стал оценивающим.

— У меня есть несколько кандидатур, готовых к рассмотрению. Может управлять электричеством. Думаю, это была бы интересная пара, учитывая твой дар.

Я боролась с желанием вздрогнуть. Мысль о сближении с кем-либо, кроме моих пяти парней, вызывала у меня физическую боль.

— Разорви связь, и у тебя будут все возможности мира.

— Я не могу. — Это было нечто большее. Это убило бы меня. Возможно, физически я все еще была бы здесь, но моя душа уже никогда не была бы прежней.

Калеб подкрался ко мне.

— Ты можешь, и ты сделаешь это.

— Почему?

Это был самый простой вопрос, ответ на который я никак не могла получить. Да, было то глупое пророчество, которое Калеб слышал от провидца. Но в том же самом видении говорилось, что я представляю для него опасность. Зачем раскрывать себя передо мной? Его планы продолжались бы беспрепятственно, если бы он этого не сделал.

Взгляд Калеба слегка переместился. Там что-то было. Что-то, о чем мы не знали.

— Чего ты хочешь от меня?

Мускул в его челюсти дико задергался.

— Ты — моя дочь. Тебе предназначено править рядом со мной.

— Твоя идея о связи отца и дочери — это дружеская пытка, так что сомневаюсь, что это все.

Калеб ухмыльнулся мне, но это были только зубы.

— Мы можем повторить это еще раз, если хочешь.

— Думаю, я пас, папуля.

Он усмехнулся.

— Отлично. Ты права. Я лучше убью тебя и покончу с этим.

Небрежность, с которой он произнес эти слова, была такой, словно он говорил о том, чтобы выбросить пару туфель, которые, по его мнению, не соответствовали стилю, но думаю, это действительно было все, чем я была для него. Легко заменяемый аксессуар.

— Тогда почему ты этого не делаешь?

Это был опасный вызов, но Калеб еще не убил меня. На это должна была быть причина.

Мускул на его челюсти снова подрагивал.

— Есть те, кто не поддерживают монархию.

Я фыркнула. Ни хрена себе, Шерлок.

— Люди обычно не любят, когда их волю подчиняют. — И я должна была надеяться, что его сдержанность в отношении тех, кто был против него, означала, что они представляли собой грозную силу. Но они также не были готовы, потому что никто не верил, что Калеб способен на такое.

— Я знаю, что для них лучше.

— А как насчет девушек, которых ты похитил? Или перевертышей, которых ты убил, чтобы забрать девушек? Это было лучше для них? — Ярость горячей и быстрой волной струилась по моим венам.

На лице Калеба промелькнул намек на удивление. Он не понимал, что я знала о том, что он сделал.

— Это было необходимо. Быть правителем — значит принимать трудные решения.

— За исключением того, что ты не правитель. — Никто не ставил его во власть. Никто, кроме него самого и его мании величия.

— Это моя судьба, — прорычал он.

— Если бы это было твоей судьбой, то тебе не пришлось бы убивать людей, чтобы становиться им.

— Ты уверена в этом, маленький любитель энергии? Ты убила человека прямо там, в бою, чтобы заявить о своей судьбе.

Ладони вспотели, а желудок скрутило. Я все еще могла видеть широко раскрытые глаза перевертыша, когда он падал. Пустой взгляд, который больше никогда не моргал.

— Я защищалась.

— И я тоже. Я защищаю свой образ жизни. Защищаю наши дары. Если мы продолжим идти по нынешнему пути, то потеряем всю нашу силу.

Он действительно верил в это, но я начала задаваться вопросом, не исчезла ли сила потому, что среди нас были те, кто так жаждал ее, кто готов был на все, чтобы получить больше, вместо того чтобы использовать ее во благо. Эта мысль заставила меня задуматься о моих собственных проблемах с даром. Я так сильно давила, пытаясь заставить себя это сделать, может быть, именно поэтому оно ускользало от меня. Я была слишком сосредоточена на силе, а не на том хорошем, чего пыталась с ее помощью достичь.

— Тебе нравится твоя сила, не так ли, Роуэн? — надавил Калеб.

— Иногда. — Это была правда. Временами это приводило меня в ужас, а иногда приводило в благоговейный трепет. — Но я бы никогда не причинила вреда людям, чтобы сохранить ее, особенно тем, кто ничего не сделал, чтобы заслужить это.

— Слабачка, — выплюнул он. — Не могу поверить, что родил такую трусливую дочь.

Я напряглась, прижав руки к бокам.

— Единственный трус здесь — ты. Тот, кто крадет чужие силы и притворяется, что они его собственные. Но это не так. Просто потому, что ты заставил их вступить в свою армию, это не значит, что ты владеешь их дарами. Это не делает тебя сильным. Это делает тебя самым слабым из них всех.

— Думаешь, я слаб? — Голос Калеба с каждым словом становился все напряженнее.

Он поднял руки, и ветер закружился вокруг нас. Это не был легкий ветерок, который он использовал в комнате Холдена, чтобы замаскировать наш разговор. Это было сродни урагану.

Волосы закружились вокруг меня, хлеща по лицу.

— Я покажу тебе слабость. И ты будешь молить меня о пощаде.

Из кончиков его пальцев вырвалась молния.

Я попыталась отскочить, но ветер удерживал меня на месте. Он мчался прямо на меня, и я ничего не могла с этим поделать. Потом не было ничего, кроме боли.

— 30-

Глаза распахнулись, когда я корчилась в агонии.

— Роуэн. — Руки Люка в мгновение ока оказались на мне, избавляя от самой сильной боли.

— Черт. Веревка развязалась ночью, — сказал Энсон, поднимая кушак от халата. — Мне так жаль.

— Это не твоя вина. — Я едва могла произнести эти слова, когда Люк убрал еще больше боли.

Мускул в челюсти Вона дрогнул.

— Где болит?

Я провела быстрый мысленный опрос. Болело везде, но сильнее всего было вдоль ребер.

— Бок.

Вон мгновенно задрал майку. Кин резко втянул в воздух.

Я посмотрела вниз и совсем перестала дышать. Черная метка, появившаяся на груди после первого сна, исчезла через несколько часов. Но что-то подсказывало мне, что эта отметина не исчезнет так легко.

Рваная молния каскадом прокатилась по моим ребрам. Я осторожно дотронулась до кожи и тут же зашипела, когда меня пронзила боль. Люк еще сильнее потянул ее из меня. Я покачала головой.

— Я в порядке. Не изнуряй себя.

Люк просто продолжал тянуть за эту нить, пока худшим, что я чувствовала, не стала тупая боль. Я рухнула обратно на подушки, когда его тепло охватило мое тело.

Кин убрал волосы с моего лица.

— Как ты себя сейчас чувствуешь?

— Будто я под кайфом от Люка.

Обычно ребята посмеялись бы над моей шуткой, но тут даже не усмехнулись.

— Что случилось? — тихо спросил Холден.

— Калеб.

Вон издал низкое рычание.

Я поиграла с краем одеяла.

— Я ему для чего-то нужна.

— Если это так, то почему он пытается убить тебя? — рявкнул Энсон.

— Я разозлила его.

Комната вокруг меня замерла.

Холден ущипнул себя за переносицу.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не пыталась вывести из себя кого-то из Четверки. Того человека, который вбил себе в голову, что он должен править всем сообществом перевертышей.

Я крепче сжала пальцами одеяло.

— Мне нужна была информация.

— Ты что-нибудь раздобыла? — спросил Кин.

Остальные парни уставились на него. Вон толкнул брата в плечо.

— Не поощряй ее.

— Я хочу, чтобы Роуэн подвергалась опасности не больше, чем ты, но понимаю необходимость получения дополнительной информации. Чтобы знать, с чем мы имеем дело.

— Не думаю, что остальная часть команды согласилась бы с Калебом.

Пять пар глаз повернулись в мою сторону.

Холден подвинулся так, чтобы ему было лучше меня видно.

— Что заставляет тебя так думать?

— Он колеблется. Есть причина, по которой Калеб еще не сделал своего главного шага. Есть люди, которые могут остановить его.

Люк принял сидячее положение.

— Она высказала хорошую мысль. Почему Калеб просто не попытался захватить власть над всем советом?

— Ему пришлось бы убрать остальную часть совета, сомневаюсь, что кто-нибудь из них захотел бы преклониться перед ним после того, как так долго делил с ним власть. Ему нужна грубая сила на его стороне, — сказал Вон.

Кин нахмурился.

— Или чертовски много одаренных перевертышей.

— Кто привел Четверку к власти? — Мне никогда не приходило в голову спросить, что дало этим четырем перевертышям власть над всеми нами.

— Испытания, — объяснил Холден. — Всякий раз, когда член Четверки умирает или уходит в отставку, нынешние участники приглашают тех, кого они считают достойными, принять участие в серии испытаний, чтобы определить наиболее доминирующего перевертышя. Есть рукопашный бой в волчьем и человеческом обличьях, тестирование дара перевертыша и серия интервью.

— Но Четверка выбирает участника. Не все сообщество перевертышей?

Холден кивнул.

— У них есть решающее слово в этом вопросе.

Все в этом было неправильно. Так много власти принадлежало столь немногим. То, что ты самый сильный, не обязательно делает тебя лучшим лидером. Все наше сообщество было выведено из равновесия.

— Что? — надавил Кин.

— Это так неправильно. Каждый должен иметь право голоса в том, что происходит в нашем мире.

Люк успокаивающе провел рукой вверх и вниз по моему бедру.

— Так никогда не было. Всегда были самые доминирующие, правящие волки.

Может быть, именно поэтому все было в таком беспорядке. Дары вымирали, более слабые стаи подвергались нападениям. Мы не ценили то, что было самым важным. Как наши уникальные окрасы давали нам всем определенную роль в нашем мире. Но те, кто жаждал власти, никогда не увидят, что может предложить каждый отдельный перевертыш. Они видели только силу и слабость.

* * *

Маленькие ручки Криспина крепко обхватили меня.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке?

Я обняла его в ответ в десятый раз за этот день.

— Я в порядке. Обещаю. — Ребра сильно болели, но это было не важно.

Он поднял на меня глаза, беспокойство исказило его черты.

— Но они еще не поймали плохого парня.

— Но мы это сделаем.

«Мы» было ключевым словом в этом предложении. Там, где дело касалось Калеба, больше не было «я». Мне понадобится любая помощь, которую я смогу получить.

Сара позвала Криспина.

— Давай приготовим тебе что-нибудь на обед.

Он неуверенно посмотрел на меня снизу вверх.

Я слегка сжала его плечо.

— Ешь. Мы можем попозже принять горячую ванну или поиграть в бросок мешка.

Услышав это, он ухмыльнулся.

— Горячая ванна.

Я протянула руку, чтобы дать ему пять.

— Ты понял.

Когда он направился к Саре, таймер сработал. Я схватила прихватки и открыла духовку. В воздухе витал аромат шоколада. Я поставила поднос с печеньем на плиту и взяла лопатку. Одно за другим я выкладывала шоколадные коржики на решетку для охлаждения.

Позади меня послышались шаги, и я подняла голову. У Вона было любопытное выражение лица, когда он заглянул мне через плечо. У меня перехватило дыхание, когда меня охватила паника. Может быть, это было слишком рано. Может быть, его возмутит тот факт, что я пеку печенье, которое когда-то испекла ему мама.

— Это что…?

Я крепче сжала лопатку.

— Это нормально? Я знаю, что это может быть чересчур…

Вон оборвал мои слова обжигающим поцелуем. Энергия заструилась от моих губ до кончиков пальцев ног. Я не могла удержаться и прильнула к нему в поисках большего. Когда он, наконец, отстранился, у меня перехватило дыхание.

— Значит ли это, что все в порядке, что я их приготовила?

Он ухмыльнулся, глядя на меня сверху вниз.

— Мне нравится, что ты их приготовила.

Количество улыбок и оскалов, которые я получила от Вона за последние двадцать четыре часа, заставило меня почувствовать себя почти пьяной.

— У них может быть ужасный вкус. Давненько я ничего не пекла. За исключением нескольких блюд, которые я освоила, когда пыталась заботиться о маме, я не была настоящим экспертом на кухне.

Вон схватил печенье с подставки для охлаждения и отправил его в рот.

— Вон! Они горячие.

Он улыбнулся с набитым печеньем ртом, затем снова поцеловал меня.

— Они идеальны. Спасибо тебе, Роуэн.

Смесь Вона и шоколада на моем языке была почти невыносимой.

— Люблю тебя.

Он прижался своим лбом к моему.

— Ты сделала мне величайший подарок.

У меня перехватило дыхание.

— Какой?

— Надежду.

— 31-

Кэсс обняла меня за талию и вывела из кухни.

— Мне нужно подать на стол вторую порцию печенья, — возразила я.

— Кто-нибудь другой принесет их. Люк сказал, что ты еще не ела.

Я скривилась, когда искала Люка. Я заметила его на заднем дворике в окружении парней, приятелей Кэсс и остальных наших гостей. Его глаза встретились с моими, и он одними губами произнес «Поешь». Я показала ему язык, затем улыбнулась.

— Разве мы не пойдем туда?

— Можем, если хочешь, но я надеялась немного побыть со своей лучшей подругой.

Тепло затопило меня от слов Кэсс. Я прижалась к ней, когда мы направились в секционную в гостиной.

— Прости, что я так долго была пропавшей без вести.

Кэсс еще раз сжала меня в объятиях, прежде чем отпустить и плюхнуться на диван.

— Справедливо будет сказать, что у тебя было много дел.

Я опустилась, чтобы сесть рядом с ней, и взяла чипс из тарелки с едой, которую она, очевидно, принесла.

— О, ты знаешь, кое-что здесь и там.

Кэсс фыркнула, но веселье быстро исчезло с ее лица.

— Люк сказал, что прошлой ночью тебя затянуло в очередной кошмар.

— Люк сегодня — обычная болтливая Кэти.

Она пожала плечами.

— Я могу быть очаровательной, когда захочу. Это помогает получать ответы.

Я усмехнулась.

— Уверена, что это так.

Я откусила кусочек бургера, жуя, пока думала о том, как все объяснить Кэсс. Тогда я просто решила начать с самого начала. Я рассказала ей о времени, проведенном в тюрьме Калеба, о том, как Реза была моим спасательным кругом. Я рассказала ей о первом сне, а затем и о втором.

Разговоры об этом помогли. Выплеснуть все, что копила в себе за последний месяц.

Кэсс взяла меня за руку и сжала.

— Мне так жаль, что тебе пришлось пройти через все это.

— Я в порядке. Правда. У меня просто жгучее желание кастрировать Калеба и сбросить его со скалы.

По глазам Кэсс пробежала тень.

— Некоторые люди испытывают ненасытную потребность во власти и контроле.

Желудок скрутило от ее слов.

— Похоже, ты знаешь это по собственному опыту.

Она поигрывала краем набивной подушки.

— Стая, в которой я был до этого… альфа и его сын были одержимы идеей иметь в наших рядах одаренных перевертышей.

— Как ты.

Кэсс кивнула.

— У них не было провидца уже несколько поколений. Сын, Арджент, он как бы зациклился на мне.

Меня охватила тошнота.

— Кэсс…

— Я сбежала. Вот что важно. Но альфа пытался купить одаренных женщин-перевертышей на черном рынке.

Я выпрямилась.

— Женщин продают?

— Об этом не часто говорят, но такое случается. Точно так же, как торговля людьми в человеческом мире. Только в мире перевертышей это не просто одержимость молодостью и красотой… эти торговцы людьми тоже ищут силы.

— Изгои?

— Да. — Кэсс выглянула в окно. — Но в последнее время они стали более организованными.

Я крепче сжала банку диетической колы.

— Нам было интересно, не дергает ли их за ниточки Калеб.

На лице Кэсс промелькнул гнев.

— Предполагается, что он должен служить. Он клялся защищать нас всех, когда занял место при дворе. Если за этим стоит он — это государственная измена.

* * *

Кина обвил меня руками, когда я прижалась к нему. Губы скользнули по моему виску.

— Хороший день?

— Правда хороший день. — Слова дались легко. Даже узнав, с какими трудностями столкнулась Кэсс, и о темных сторонах нашего мира, свет заглушил это. Игра в горячей ванне с Криспином. Несколько соревновательных раундов по подбрасыванию мешков с фасолью. Съела больше десертов, чем считала возможным. Смеялась, когда Мейсон рассказывал истории о парнях, когда они были маленькими. Это было именно то, в чем мы все нуждались.

Энсон наклонился ко мне с другой стороны, целуя то место на моей шее, которое он любил.

— Люблю видеть тебя счастливой.

Я переплела свои пальцы с его.

— Мне нравится смотреть, как Криспин обыгрывает тебя в броске мешка с фасолью.

Холден разразился лающим смехом.

— Мне тоже. Самое яркое событие моего дня.

Энсон легонько ущипнул меня за бок.

— Нехорошо праздновать поражения.

— Хорошо, когда они от рук девятилетнего ребенка, — съязвил Вон.

Люк фыркнул.

— В этом он прав.

— Думаю, вся твоя придурковатость означает, что сегодня я буду спать рядом с Роуэн.

Холден приподнял бровь.

— Как ты это себе представляешь?

— Мне нужны объятия после того, как вы все были такими злыми.

Все рассмеялись, но я поежилась. Воспоминания из сна прошлой ночи вихрем пронеслись в голове.

Кин провел большим пальцем по моей щеке.

— Эй. Ты в порядке?

— Просто думаю об этом сне.

Энсон крепче сжал мои пальцы.

— Сегодня вечером мы будем особенно осторожны.

— Знаю. — Страх, конечно, чувствовал себя как дома в моей груди, но дело было не только в этом. Мой разговор с Кэсс, сон, мой прорыв с Воном — нити всего этого сплетались воедино, образуя новый образ в сознании. — У меня есть идея.

На лице Вона появилось настороженное выражение.

— Та, которая подвергает тебя риску?

— Та, которая требует практики использования щита.

— Ро, ты обещала сделать перерыв в эти выходные, — сказал Холден.

— Знаю, и я не буду этого делать, если мы все не будем на борту. Но это совсем другое дело. У меня есть идея, и она касается всех нас.

Ребята обменялись взглядами.

Энсон сжал мою руку.

— Я согласен до тех пор, пока ты не зайдешь слишком далеко.

— Я тоже, — согласился Кин.

Люк посмотрел в мою сторону.

— Я смогу прочитать, если ее уровень понизится.

Я закатила глаза.

— Я скажу тебе, если он будет слишком низко. — Я повернулась к Холдену и Вону. — Пожалуйста?

Вон хмыкнул.

— Хорошо.

Холден выдохнул.

— Не слишком много.

Я встретилась с ним взглядом.

— Обещаю. Пара попыток, и все.

Он кивнул и поднялся на ноги.

Мы вышли на задний дворик.

— Где ты хочешь это сделать? — спросил Кин.

— Во-первых, вы мне нужны, ребята.

Они все посмотрели в мою сторону, на их лицах было явное удивление.

— Мы снова и снова говорили, что вместе мы все сильнее. Я была так сосредоточена на пророчестве, в котором говорилось, что я должна быть тем, кто покончит с Калебом, что упустила это из виду. Думаю, что единственный способ, которым я смогу прорвать его защиту, — это если наша связь будет сильной.

Люк улыбнулся и шагнул ко мне, обхватил руками мое лицо и прижался своими губами к моим. В этом поцелуе был весь Лукас. Теплое гудение комфорта и искра ощущений. Его язык погладил мой, заставляя живот сжаться.

— Люблю тебя, Ро, — прошептал он мне в губы.

— Я тоже тебя люблю.

Энсон подошел ко мне сзади, его губы скользнули вверх по моей шее.

— Я с тобой.

В его словах я чувствовала его веру в меня.

Кин подошел ко мне и запечатлел поцелуй на моем виске.

— Я никогда не буду так счастлив, если мне надерут задницу.

Я улыбнулась и быстро поцеловала его.

Вон оказался рядом с Кином. Он прислонился своим лбом к моему, и я почувствовала пульсацию силы в нашей связи.

— Мы с тобой.

— Знаю.

Я посмотрела на Холдена, когда он завершил круг вокруг меня.

— Ты была создана для этого, Ро. Ты просто должна в это поверить.

Я позволила глазам закрыться на мгновение, когда почувствовала нити энергии, связывающие нас вместе. Они были сильнее, чем когда-либо с тех пор, как Вон перестал сдерживаться. Впервые наша связь по-настоящему ощущалась полной. Я должна была верить, что этой связи, этих уз судьбы будет достаточно.

Я открыл глаза и выдохнул.

— Я готова.

Кин двинулся в направлении леса, затем повернулся лицом ко мне. Морщинки сосредоточенности прорезали его лоб.

— Я защищаю это дерево. — Он указал на большой дуб.

Я кивнула и шагнула вперед. В любой другой раз я прибегла к чистой силе, но не сейчас.

Я снова закрыла глаза и почувствовала этот золотой поток энергии в своем центре. Благодаря моим партнерам он был полнее, чем когда-либо. Я глубоко вдохнула и открыла глаза. Подняв руки к дереву, я позволила энергии течь через меня. Я подстегнула ее надеждой на справедливость и безопасность для всех, кого я любила, и перевертышей в целом. Я удержала в уме образ своих парней по узам и позволила силе улететь.

Золотые струйки энергии вырвались из ладоней. Я затаила дыхание, когда они с треском рассекли воздух. На этот раз, вместо того чтобы отскочить от невидимого силового поля, созданного Кином, они пролетели прямо сквозь него и впечатались в дерево.

Мы все ошеломленно молчали. Я сделала это. Я прорвалась. После нескольких недель попыток преодолеть критическую точку, перепробовав все, что никогда не работало. Я наконец-то нашла источник своей истинной силы. Мои парни. Наша связь. Я ощутила прилив радости, но он быстро угас. Потому что мой успех означал только одно.

Пришло время убить моего отца.

— 32-

— Странное чувство — идти сегодня в школу, — сказала я, когда мы вылезали из Рейндж Ровера Энсона.

Вчера мы провели большую часть дня, работая над взломом щита. Теперь, когда я больше не форсировала события, это и близко не отнимало у меня столько сил. Пока мы этим занимались, Мейсон и Мак сосредоточились на попытках найти Калеба. Пока что ничего не было.

Холден обнял меня за плечи, притягивая к себе.

— Нам нужно немного нормальности.

— И это говорит гений, превосходящий всех на своих занятиях, — пробормотала я.

Он ухмыльнулся и поцеловал меня в макушку.

— Я мог бы поучить тебя…

Кин фыркнул.

— Не похоже, что на этих репетиторских занятиях будет проходить много тем.

— Важно вознаградить студентку за ее усердную работу, — парировал Холден.

— Я не хочу участвовать в учебе, но я здесь ради награды. — Говоря это, Энсон похлопал меня по заднице.

Я, не колеблясь, ущипнула его за задницу в ответ.

— Эй, — проворчал он.

Я пожала плечами.

— Просто небольшая награда за то, что ты пришла в школу.

Люк усмехнулся, открывая дверь.

— Давайте попробуем пережить этот день так, чтобы ни один из нас не оказался на наказании после уроков.

Я застонала.

— У меня встреча с мисс Энглер после школы.

Холден разминал узел на моем плече, пока мы шли по коридору.

— Все будет хорошо. Она не любит читать захватывающие лекции, но она милая. Она попытается помочь.

Я надеялась на это. Я не хотела повторять выпускной год.

Холден быстро поцеловал меня возле моего кабинета астрономии.

— Увидимся за ланчем.

— Увидимся, — проворчала я.

Он прикусил мою нижнюю губу.

— Не дуйся.

— Тебе легко говорить.

Кин вырвал меня из рук Холдена.

— Я позволю тебе дуться сколько угодно. Школа — отстой.

— Я всегда знала, что ты мой любимец.

— Эй, — упрекнул Энсон.

Я пожала плечами и улыбнулась.

— Думаю, тебе просто придется постараться немного усерднее.

Энсон бросился вперед, захватывая мои губы поцелуем, который опалил меня до глубины души. Ученики улюлюкали и вопили в классе.

— Мистер Монтгомери, думаю, этого достаточно. Мисс Колдуэлл нужно, чтобы ее лицо было на месте, чтобы посещать занятия.

Я покраснела.

— Я убью тебя за это.

Энсон просто улыбнулся одной из тех улыбок, которыми кот ловит канарейку.

— Оно того стоило.

Люк покачал головой.

— Вижу, что надеяться на то, что сегодня не будет наказания, было слишком высокой целью.

Мы пробрались к своим местам рядом с Риджем и Джеком, которые поприветствовали нас, кивнув.

Сэйди повернулась на стуле, хмуро глядя на меня. Этот хмурый взгляд сменился озабоченностью, когда ее взгляд остановился на Энсоне.

— Как дела, Э?

Он несколько раз моргнул.

— Хорошо.

Она придвинула свой стол поближе.

— Моя мама скучает по тебе. Она попросила меня пригласить тебя сегодня вечером на ужин.

Была ли эта цыпочка настоящей? Она использовала свою маму, чтобы попытаться залезть к Энсону в штаны?

— Сегодня не могу, но передай своей маме привет.

Сэйди преувеличенно нахмурилась.

— Она будет так разочарована. Как насчет завтра?

— Я не могу прийти ни завтра, ни послезавтра. Я не пойду ужинать ни с кем, кто обращался с Роуэн так, как ты.

Тепло разлилось по моему телу от его слов. Я протянула руку и переплела свои пальцы с его, безмолвно благодаря его за поддержку.

Выражение лица Сэйди потемнело, когда она смерила меня сердитым взглядом.

— Она разрушит твою жизнь.

— Следи за языком, — рявкнул он. — Присутствие Роуэн в моей жизни — лучшее, что когда-либо случалось со мной.

У Сэйди отвисла челюсть.

— Ты говоришь о ней так, словно она твоя жена или что-то в этом роде.

— Она намного больше, чем это, и всегда такой будет.

* * *

Я побрела по коридору в направлении своего урока религии.

— Перестань волочить ноги. — Холден взял меня за руку и потащил за собой. — Чем скорее ты туда доберешься, тем скорее закончишь.

— Но если я туда не пойду, не знаю, насколько все плохо на самом деле. — Слова сорвались с губ прежде, чем я смогла их остановить. Даже несмотря на все те ужасные вещи, с которыми я столкнулась в последнее время, мысль о том, что я провалю урок, вселяла страх в сердце.

Холден остановился, отводя нас в сторону от коридора. Рука скользнула по моему подбородку и зарылась в волосы.

— Ты действительно беспокоишься об этом, не так ли?

Я поиграла с краем его футболки.

— Что произойдет, если мне придется повторить выпускной год?

— До этого не дойдет. Обещаю.

— Почему ты так уверен?

Он провел своими губами по моим.

— Потому что ты можешь делать все, что захочешь. Ты доказывала это снова и снова.

Я наклонилась к Холдену.

— Ты всегда знаешь, что сказать правильно.

— Только когда дело касается тебя.

Я прерывисто вздохнула.

— Ладно. Я готова встретиться лицом к лицу с кошмарами старшей школы.

Холден усмехнулся и повел меня в класс.

— Ты — свирепый воин.

— Да, да. — Я остановилась у двери. — Вы, ребята, будете ошиваться тут?

— Конечно. Мы будем в библиотеке делать домашнее задание. Найди нас, когда закончишь.

— Увидимся позже. — Я потянулась, подарив ему еще один поцелуй, затем вошла в класс.

— О, хорошо, Роуэн. Я как раз обдумывала план, как вернуть тебя в нужное русло.

Я сглотнула и пересела на стул рядом со столом мисс Энглер.

— Спасибо вам за то, что взялись за это дело.

— Это не проблема. Ты умная девочка, на моем дежурстве не будет никаких неудач.

Я не могла удержаться от улыбки, услышав это. Она больше походила на тайного супергероя, чем на учительницу.

Мисс Энглер пододвинула ко мне через стол листок бумаги.

— Не думаю, что тебе нужно охватывать каждый раздел учебника. Я просмотрела твои тесты и викторины, и это те области, в которых тебе нужна помощь.

Я пробежала взглядом по листу. Все оказалось далеко не так плохо, как я ожидала. Темы в списке были из второй половины глав, которые у меня не было времени прочитать. Я могла бы одолеть их за считанные недели.

— Я могу с этим справиться.

— Хорошо. Давай начнем с чистого листа. Сейчас я расскажу тебе о самых важных из них.

Было жаль, что мисс Энглер так долго предоставляла нас самим себе, потому что она была замечательной учительницей. Она объясняла все так, чтобы было легко понять и запомнить. Мы обсудили все, в чем, по ее мнению, я больше всего нуждалась в помощи, и к тому времени, когда мы закончили, я чувствовала себя намного лучше.

Она посмотрела на часы.

— Уже позже, чем я ожидала. Тебе лучше идти, а мне нужно попасть на прием.

— Большое вам спасибо за всю вашу помощь. Я действительно ценю это.

Она похлопала меня по плечу.

— В любое время, Роуэн.

Я собрала книгу и тетрадь и направилась к двери. Основное освещение над головой было выключено, так что по-прежнему горело только ночное аварийное освещение. Оно заливало коридор зловещим сиянием. Я ускорила шаг, спеша к своему шкафчику.

Покрутив диск с комбинацией, я потянула его на себя, открывая. Когда я потянулась за рюкзаком, позади меня послышались шаги. Я начала поворачиваться, но прежде чем успела как следует разглядеть того, кто это был, кто-то ударил меня кулаком в висок. Расцвела боль, и мир пошел кувырком.

— 33-

От удара мозг ударился о черепную коробку. Все стало размытым от приложенной силы. Я попыталась выпрямиться, но была встречена сильным толчком обратно в шкафчики.

Лицо, появившееся в поле зрения, было лицом, источающим угрозу.

— Тебе пора научиться хорошим манерам.

Я несколько раз моргнула, чтобы сфокусировать взгляд на лице Криса. Дерьмо.

Он бросился на меня, но я отскочила с его пути, гнев выплескивался на поверхность. Меня так тошнило от людей, пытающихся использовать свою силу, чтобы подавлять других. Чтобы попытаться заставить меня согласиться с тем, что, по их мнению, я должна была сделать.

Крис сделал выпад, и я быстро пнула его в бок. Он хмыкнул, но быстро выпрямился. Он ухмыльнулся, но это было искаженное выражение.

— Энсон сказал тебе, что я изучаю боевые искусства? На прошлой неделе получил коричневый пояс.

Двойное дерьмо. Я перекатилась на цыпочки, в голове пульсировало. Я подняла руки, прикрывая лицо, как учили меня Энсон и Холден.

Крис нанес удар ладонью мне в грудь. Я отразила худшее из этого, но он двинул достаточно сильно, чтобы у меня перехватило дыхание. Я закашлялась, выпрямляясь, и Крис рассмеялся. Он развернулся и нанес удар ногой мне в бок, но я воспользовалась моментом, чтобы нанести сильный удар ему по почкам.

Он издал серию ругательств и снова бросился в атаку. Может, у Криса и были габариты, но у меня была скорость. Сочетание моего маленького роста и быстроты перевертыша помогло уклониться от его следующих нескольких ударов.

— Что, черт возьми, не так с тобой и твоей психованной подружкой? Твоя одержимость становится немного старомодной.

Краснота поползла вверх по шее Криса и залила его лицо.

— Не говори так о Сэйди.

Он нанес еще один удар ладонью, но я легко увернулась от него. Гнев сделал его неряшливым.

— Я только называю это так, как вижу. Она умоляет Энсона прийти на ужин, ходит за ним по пятам, как бешеный щенок, убеждает тебя, что я — отродье сатаны… как бы ты это назвал?

Шаги Криса на мгновение замедлились.

— Она не просила Энсона приходить.

Боже, у этого парня не все в порядке с головой. Это все, что он понял из того, что я сказала?

— Спроси любого на нашем уроке астрономии. Она не сдавалась до тех пор, пока он не сказал, что не хочет иметь с ней ничего общего. Ты прям победитель.

Это было неправильное высказывание. Ярость захлестнула Криса, толкнув его вперед для удара с разворота. Я сделала все возможное, чтобы уклониться, но это заставило меня, спотыкаясь, вернуться к шкафчикам, у меня перехватило дыхание.

Прежде чем я успела выпрямиться, Крис схватил меня за волосы, поднимая в вертикальное положение.

— Она предупреждала меня о тебе. Как ты можешь убедить кого угодно в своей лжи.

— Я не лгу, — процедила я сквозь зубы. — Ты это знаешь.

— Знаю, ты раздвигаешь ноги, чтобы привлечь людей на свою сторону. — Он приблизил свое лицо вплотную. — Может быть, пришло время мне посмотреть, из-за чего весь сыр-бор.

Желудок скрутило, тошнота захлестнула. Я инстинктивно подняла колено и нанесла сильный удар Крису в пах.

Он издал сдавленный звук, его хватка на моих волосах ослабла. Я не стала терять ни секунды и ударила его ладонью по носу.

Крис вскрикнул, когда хлынула кровь. Он схватился за лицо.

— Что за хрень?

Ярость захлестнула меня.

— Что, черт возьми, с тобой не так?

Он атаковал, как полузащитник, но я просто шагнула влево. Крису удалось зацепить меня за бок, но удар был недостаточно сильным, чтобы причинить вред.

Он сжал руки в кулаки по бокам.

— Сейчас у тебя нет Кэсс и ее проклятого электрошокера.

— Мне это не нужно. — Мне надоело играть в игры. Когда Крис бросился на меня в этот раз, я позволила энергии, бурлящей внутри, подняться до кончиков пальцев. На мгновение он выглядел смущенным, когда я не была готова к бою. Вместо этого я просто пустила энергию в ход.

Я сдерживала чистую силу, которая хотела вырваться. Я направляла ее с намерением ошеломить, предупредить, напугать. Искры света вырвались из ладоней.

Глаза Криса расширились. Когда энергия ударила в него, все его тело сотрясла судорога.

Как только он ударился об пол, я вернула силу обратно, и это далось мне с легкостью. Затем я просто обошла Криса, корчащегося на полу, и вытащила свой рюкзак и книги из шкафчика.

— Крис? — потребовал пронзительный голос.

Я повернулась к Сэйди, уперев руки в бока. Она не выглядела особо обеспокоенной своим парнем, которому явно было больно. Она выглядела… раздраженной. Нет, разозленной.

— Я же сказала тебе преподать ей урок.

Я напряглась, миллион мыслей пронеслись в голове. Я захлопнула шкафчик и медленно подошла к ней.

— Ты сказала своему парню напасть на меня? Чтобы изнасиловать меня? — Потому что именно это стояло за его угрозами.

Сэйди задрала нос кверху.

— Тебе бы, наверное, понравилось. Ты…

Я не дала ей шанса закончить. Я вскинула руку, коснувшись ее груди. Энергия вылетела из ладони, ударив Сэйди.

— Делаешь такое с другой девушкой? Как низко ты пала, даже ниже обычного. Если ты когда-нибудь снова приблизишься ко мне, если я когда-нибудь услышу, что ты путаешься с кем-то еще? Я прикончу тебя.

Я резко направила свою силу, и она отлетела обратно в шкафчики. Когда Сэйди опустилась на пол с широко раскрытыми от ужаса глазами, в коридоре послышались громоподобные шаги.

«Ро, где ты?» Это был панический голос Люка в голове. «Я почувствовал боль. Страх».

Дерьмо. Очевидно, мой адреналин скрывал худшие эмоции от Люка, но теперь он угасал.

«Я в порядке. Я у своего шкафчика».

Шаги усилились. Четверо неповоротливых самцов резко остановились. Должно быть, это выглядело нелепо. Я со своим набитым рюкзаком. Крис стонет на полу. Сэйди трясется от страха.

Грудная клетка Энсона поднималась и опускалась в прерывистых вдохах.

— Что. Черт. Возьми. Случилось?

Вот дерьмо. Похоже кто-то умрет.

— 34-

Я подошла к Энсону и положила руку ему на грудь. Его сердце быстро билось под моей ладонью. Я протянула руку, заставляя его опустить голову так, чтобы наши глаза встретились.

— Я в порядке.

— Что. Случилось? — проскрежетал он.

Я с трудом сглотнула.

— Эти два гения подумали, что будет блестящей идеей наброситься на меня в коридоре, но для них это обернулось не так уж хорошо.

Мои слова, казалось, не ослабили напряжение, охватившее Энсона.

Глаза Холдена сверкнули в слабом освещении коридора.

— Почему ты не позвала нас?

Я замерла. Почему я этого не сделала? В драке было несколько моментов, когда я была по-настоящему напугана, но все же не попросила руки помощи.

— Я забыла.

Холден застыл, его единственным движением было сжатие рук в кулаки.

— Ты забыла?

— Вся эта история с перевертышами для меня в новинку, помнишь? — Я говорила тихо, зная, что ребята смогут разобрать слова, но Сэйди и Крис — нет.

Кин провел рукой по волосам.

— В некотором роде это важно помнить.

— Простите.

Люк придвинулся ко мне, пробежав по мне руками.

— Тебе больно.

— Совсем чуть-чуть.

— Нет, голова и ребра убивают тебя. — Он задрал мою рубашку, обнажая бок, где виднелась большая красная отметина над молнией, которой меня пометили несколько дней назад.

Энсон шумно втянул воздух.

— Это он сделал?

— Пытался использовать меня для занятий боевыми искусствами, но у него ничего не получилось. Я в порядке. Обещаю.

Энсон низко зарычал.

— Эй. — Я подняла руки к щекам Энсона, игнорируя вспышку боли в боку. — Я правда в порядке. Пара шишек и ушибов. К завтрашнему дню все будет так, будто ничего этого не было.

Он наклонил голову и уткнулся носом в мою шею сбоку.

— Он действительно мог причинить тебе боль.

— Но он этого не сделал.

— Ты должна связаться с нами, когда мы тебе нужны. Ты больше не одинока, — сказал Холден.

Я посмотрела на него, услышав остатки обиды в его голосе.

— Я не пыталась справиться в одиночку. Клянусь. Просто все произошло так быстро. Я была у своего шкафчика, удар пришел из ниоткуда…

— Он ударил тебя?

Слова Энсона, казалось, сотрясли стены вокруг нас.

Сэйди всхлипнула, и Крис с трудом поднялся на ноги. Выражение его лица выражало смесь страха и ярости.

— Кто ты такая? Какая-то инопланетянка?

Несмотря на опасность момента, мне захотелось рассмеяться.

— Да. Я какой-то странный пришелец, который может отправить тебя на другую планету, так что держись от меня подальше.

Я помахала ему пальцами, и он отступил на шаг. Тогда я действительно рассмеялась.

Криса покраснел, когда перевел взгляд на Энсона.

— Это с кем ты сейчас тусуешься? С этими уродами?

Энсон оказался передо мной в одну секунду и исчез в следующую. Он двигался так быстро, что казался размытым пятном. Он схватил Криса за горло и прижал его к шкафчикам.

— Ты не говоришь о ней.

— Энсон…

Холден схватил меня за руку.

— Он должен это сделать. Если Крис будет настаивать и дальше, мы не сможем остановиться. И Крис не переживет последствий.

Я сглотнула, пытаясь прочистить сдавленное горло. Я не хотела этого. Каким бы мерзким ни был Крис, я не хотела, чтобы на моей совести была еще одна смерть. Если бы я просто применила свои силы и мгновенно вывела его из строя, мы могли бы избежать всего этого.

Я поняла, что это был баланс. Зная, когда нужно сдерживаться, а когда нападать. Точное понимание того, сколько энергии нужно высвободить.

Холден обнял меня.

— Мы любим тебя, Роуэн. И это значит, что мы сделаем все, чтобы защитить тебя. Даже если тебе не нравятся наши методы.

— Скажи мне, что ты больше не будешь произносить имя Роуэн, — потребовал Энсон.

— Пошел ты, чувак.

Энсон крепче сжал горло Криса.

— Я даю тебе больше шансов, чем следовало бы, поумней. Обещай мне, что ты никогда больше не заговоришь с Роуэн и будешь держаться подальше.

— А я сказал, пошел ты. — Слова были едва слышны из-за сдавленных дыхательных путей Криса.

Желудок свело судорогой, когда Энсон сжал руку еще сильнее.

— Достаточно, — сказала я.

— Мне этого недостаточно, — прорычал Энсон.

Одним быстрым движением Энсон обнажил когти. Никакая другая часть его тела не изменилась, только длинные, злобные когти торчали из кончиков пальцев. И все же я чувствовала исходящие от него доминирующие флюиды.

Крис побледнел, и у него отвисла челюсть.

— Ч-что?

— Только подыши на Роуэн, и ты умрешь. Пусть у тебя будет напоминание об этом факте.

Энсон когтями полоснул Криса по груди.

Тот вскрикнул и рухнул на пол, когда Энсон отпустил его.

Когти Энсона мгновенно втянулись, и он вытер кровь о джинсы.

— Давайте убираться отсюда, пока я не передумал и не прикончил его.

Взгляд Сэйди забегал по группе. Она открывала и закрывала рот, будто пыталась заговорить, но не могла произнести ни слова.

Энсон свирепо посмотрел в ее сторону.

— Это предупреждение касается и тебя тоже. Держись, черт возьми, подальше от Роуэн. От меня. От всех нас.

Она закачала головой как болванчик.

Энсон крался по коридору, будто его волчья половина все еще держала поводья в руках. Он двигался с той животной напряженностью, вертя головой, высматривая возможных нападавших.

У меня горело горло, когда Холден вел меня за собой, Кин и Люк шли по обе стороны от нас.

Люк придвинулся ближе.

— Ты в порядке?

Я не могла избавиться от чувства, что во всем этом была моя вина. Я действовала недостаточно быстро и с недостаточной силой. Я кивнула, но знала, что это прозвучало неубедительно.

— Я просто хочу вернуться домой.

Холден сжал мои плечи.

— Это мы можем.

— 35-

Пузырьки поглотили меня, когда я все глубже погружалась в ванну. Тепло воды уняло самую сильную боль. Я откинула голову на край массивной ванны и закрыла глаза.

Ярость, отразившаяся на лице Энсона, промелькнула перед глазами. Я распахнула глаза, похоже вздремнуть сейчас было не самой лучшей идеей.

Раздался тихий стук в дверь ванной.

— Войдите.

Дверь тихо открылась, и Энсон шагнул внутрь, закрыв ее за собой. Его волосы были влажными после душа. Он был без рубашки, только в серых спортивных штанах с низкой посадкой.

Он направился ко мне, но двигался медленно. Я ненавидела нерешительность в этих шагах.

Энсон настороженно посмотрел на меня, остановившись возле ванны.

Я вытащила руку из пузырьков и потянулась к нему. Он мгновенно принял ее, напряжение в его плечах немного спало. Он опустился на пол рядом с ванной и наклонился, чтобы уткнуться носом мне в шею.

— Люблю тебя, Ро.

— Я тоже тебя люблю. — Мой голос дрогнул на этих словах.

Энсон немного отстранился, в его глазах была боль.

— Я тебя напугал?

— Что? Нет. — Чувство вины усилилось, когда я притянула его к себе. — Тебе никогда не удастся напугать меня. Я просто ненавижу, что тебе пришлось это сделать, потому что я действовала недостаточно быстро.

Энсон отпрянул от меня, его глаза вспыхнули.

— Ни в чем из этого нет твоей вины.

Я позволила руке снова опуститься в воду.

— Если бы я использовала свой дар, как только он напал, то это не зашло бы так далеко.

Энсон большим пальцем погладил мою шею сбоку.

— Мы не должны использовать наши дары на публике без крайней необходимости. Ты была права, что сначала попытался победить его в рукопашной. Тебе просто следовало мысленно позвать нас.

Меня снова кольнуло чувство вины.

— Знаю. Я просто… я…

— Ты запаниковала, что вполне объяснимо.

— Я не паниковала. Я была сосредоточена на стоящей передо мной проблеме.

На щеке Энсона дернулся мускул.

— Что с самого начала не должно было стать проблемой. Мне так жаль, что я привел их в твою жизнь. Я корю себя за это снова и снова…

— Энсон. — Я подняла руку к его лицу. — Их действия не касаются тебя. Ты ничего такого не сделал, что могло спровоцировать это.

Он хмыкнул.

— Ты говоришь как Вон. Используй свои слова.

Он улыбнулся.

— Ты ранишь меня.

Я покачала головой, но улыбнулась.

— Я не виню тебя ни за что из этого. Я просто ненавижу, что тебе пришлось причинить боль кому-то, кто был твоим другом.

Зеленые глаза Энсона потемнели, он крепче сжал рукой бортик ванны.

— Очевидно, он никогда не был настоящим другом, если он так поступает с тем, кого я люблю.

В этом Энсон был прав. Я прижалась к нему.

— Мне все равно жаль.

— Это должно было произойти в какой-то момент. Они были слишком зациклены на тебе. Я должен был заметить это раньше, принять более решительные меры после того, как они положили шокер в твой шкафчик.

— Ты думал, что они будут двигаться дальше, надеялся, что они преодолеют это. В этом нет ничего плохого.

— Бывает, когда тебе причиняют боль в процессе.

Я уткнулась носом в Энсона. Мой прекрасный защитник, который так много взвалил на свои плечи.

— Я люблю тебя.

Это было все, что я могла ему дать в надежде, что это смягчит его самые острые углы. Это и всю себя. Я потянулась и встретилась своими губами с его. Я вложила в этот поцелуй все, что у меня было. Все то, для чего у меня не было слов, и я надеялась, что он поймет.

Энсон ответил мне, наши языки сражались в ритме, от которого внизу моего живота разливался жар. Но мне нужно было нечто большее.

Когда я потянулась за добавкой, Энсон вытащил меня из ванны. В мгновение ока я оказалась завернутой в полотенце и в его объятиях, когда он вышел из ванной.

«Спальня».

Команда была отдана Энсоном и отправлена нашим партнерам. В коридоре послышались шаги, и прошло всего несколько мгновений, прежде чем остальные ребята ворвались в комнату.

— Что… — слова Кина были прерваны, когда Энсон стянул с меня полотенце и положил на кровать. Он ухмыльнулся. — Ой.

Потом он тоже оказался на кровати, зацеловывая меня до полусмерти. Целоваться с каждым из парней было по-разному. Каждый из них приводил меня в места настолько уникальные и чудесные, что это было похоже на новый мир. Кин целовал, заставляя меня сжимать бедра вместе.

Рука скользнула между бедер. Мозолистые пальцы Вона скользили по моей коже, пока не нашли мою сердцевину. Я втянула воздух, когда он начал поглаживать меня.

Кин ухмыльнулся мне в губы.

— Вот так?

Я ответила еще одним поцелуем. Забирая все больше и больше.

Губы Энсона сомкнулись вокруг моего соска, добавив еще один инструмент к симфонии ощущений.

— Черт, — пробормотал Холден, подходя к кровати.

Я рукой потянулась к резинке его спортивных штанов, стягивая ее вниз. Я сомкнула пальцы вокруг его члена, поглаживая. Он с шипением выдохнул, и меня пронзил трепет. Не было ничего лучше, чем когда Холден держался.

Палец обвел мой клитор, и я поняла, что это Люк. То, как он играл с моим телом, потому что точно знал, что я чувствую. Он играл на этом комке нервов, оседлывая волны, пробегающие сквозь меня.

Не было большего кайфа, чем ощущение, что все мои парни прикасаются ко мне. Я выгнула спину, когда еще один стон вырвался наружу.

Вон пробормотал проклятие, когда пальцем скользнул внутрь меня.

— Ты ощущаешься раем.

Я покачивала бедрами, встречая толчки его пальцев.

Люк наклонил голову, скользнув языком по моему клитору. Искры света заплясали перед глазами.

Я немного усилила хватку на Холдене, и он издал стон удовольствия. Я двигала рукой вверх и вниз, наслаждаясь каждой вспышкой отклика.

— Роуэн, — прорычал он.

Я не сдавалась. Вместо этого я нашла Энсона. Я двигалась синхронно, когда губы Кина скользнули вниз по моей шее.

Мои бедра задвигались быстрее, ища.

— Нужно еще? — хрипло спросил Вон.

Я кивнула, не в силах стянуть свои штаны.

— Ты нужен ей, — сказал Люк, его пальцы вернулись, чтобы обхватить этот комок нервов.

Вон мгновенно сдвинулся с места, стягивая штаны и подтягивая меня к краю кровати. Его кончик дразнил мой вход. Я обхватила ногами его за талию, подстегивая его.

Он вошел в меня медленным скольжением. Тем, которое растягивало и наполняло меня наилучшим образом, какой только можно вообразить. Я невольно закрыла глаза.

Вон подхватил ритм, от которого внутри меня поднялась буря и захлестнул торнадо ощущений, но это создавал не только Вон. Это были они все. Каждый из них подстегивал бурю своим собственным уникальным способом, который отзывался в моем теле и душе.

Они были повсюду, мои парни, вокруг меня, внутри меня, поглощая меня. Искры заплясали на коже, окружая нас всех. Они кружились, создавая каскад света. Но более того, они создали волну ощущений, окутавшую нас. И когда я достигла пика и кончила, то забрала их все с собой.

— 36-

Я переложила омлет со сковороды на блюдо как раз в тот момент, когда прозвенел таймер. Схватив прихватки, я открыла духовку и достала печенье.

На лестнице послышались шаги.

— Я чувствую какой-то удивительный запах, — сказал Энсон.

— Надеюсь, на вкус прилично.

Люк подошел ко мне сзади, обвил руками меня за талию и положил подбородок мне на плечо.

— Выглядит великолепно. Мне казалось, ты говорила, что на самом деле не умеешь готовить.

Я выложила печенье одно за другим в миску, застеленную полотенцем.

— Я не разбираюсь в модных вещах, но более-менее с основами. Мне пришлось учиться, когда мама перестала что-либо делать.

Мое сердце сжалось при упоминании этого слова. Отец сделал то, что велел Мейсон, и остался в стороне. Я не слышала ни слова ни от него, ни от моей мамы. Я даже не знала, была ли она все еще в больнице. Несмотря на все ужасные вещи, которые произошли, я все еще хотела, чтобы с ними все было в порядке.

В этой смеси также были злость и обида, но они были моей последней настоящей связью с Лейси. Для меня было невозможно желать им какой-либо истинной гадости. Вероятно, никогда не будет времени, когда я не буду скучать по той семье, которой мы были раньше.

Люк убрал волосы с моего лица.

— Скучать по ним — нормально.

Брови Энсона сошлись на переносице.

— По приемным родителям?

Я кивнула.

— Знаю, они оба совершали ужасные поступки, но пока я росла все было не так. Они были потрясающими. Думаю, потеря Лейси просто… сломила их.

Я никогда не хотела попасть туда. Туда, где я стала человеком, которого не узнавали от горя. Я хотела сохранить себя такой, какой я была, быть человеком, которого любила Лейси.

Люк запечатлел поцелуй на моей щеке, прижимая меня еще крепче.

— Ты не можешь перестать любить кого-то, по крайней мере, если это чувство истинно. Ты любила их всю свою жизнь, и это никуда не исчезнет. Не думаю, что ты бы этого хотела.

В этом он был прав. Я повернулась, зарываясь в его объятия. Энсон встал позади меня, замыкая круг. Я была полностью закутана в их объятия.

Со вчерашнего вечера на меня снизошел покой. Все мы собрались вместе в физическом проявлении любви, которую разделили. В этом была какая-то правильность, в которой я была совершенно уверена.

— Люблю вас, ребята, — пробормотала я, уткнувшись Люку в грудь.

— Мы тоже тебя любим. И мы здесь, несмотря ни на что. Если ты захочешь поговорить о них или о Лейси, мы всегда выслушаем, — сказал Люк.

Энсон поцеловал меня в макушку.

— Ты никогда не одна, даже в таком запутанном месиве, как семья.

Он понимал это лучше, чем кто-либо другой.

Я повернулась, подняв взгляд на Энсона.

— Ты что-нибудь слышала от своей мамы?

Он покачал головой.

— Ни разу после той открытки из Швейцарии.

Мне захотелось быстро пнуть эту женщину. Она и глазом не моргнула, когда он съехал из их дома, чтобы жить с людьми, которых она даже не знала.

Я переплела свои пальцы с его, сжимая.

— Мы строим здесь что-то прекрасное. И сильное. Оно не рухнет под напором того, что ждет впереди.

В глазах Энсона вспыхнули эмоции.

— Ты права. Я чувствую себя сильнее, чем когда-либо.

Я улыбнулась.

— Правда?

* * *

Я выбралась из внедорожника Энсона и оказалась в объятиях Кэсс.

— Я так сожалею о вчерашнем.

— Я в порядке, обещаю. — Мое тело полностью исцелилось за одну ночь. У меня даже не было никаких синяков на шее. Но я все еще боролась с дрожью, когда лицо Криса промелькнуло у меня в голове. Тот факт, что мне придется видеться с ним ежедневно, пока мы не закончим школу, был не тем, чего я ждала с нетерпением.

— Я бы хотела перекроить лицо Сэйди и провести кастрацию Криса без анестезии.

Губы Риджа дрогнули, когда он обнял свою пару.

— Она кровожадна, когда дело касается людей, о которых она заботится.

Я усмехнулась.

— Я рада, что она в моей команде.

Джек ухмыльнулся.

— Так и должно быть. — Улыбка сползла с его лица. — Я рад, что с тобой все в порядке.

— Я тоже.

— Я просто рад, что Энсон никого не убил, — сказал Ридж.

Энсон положил руку мне на плечи.

— Это было прикосновение и переход туда на мгновение.

Ребята переглянулись, и я понял, что если Крис сегодня что-то затеет, то не успеет до последнего урока.

— Пожалуйста, постарайся, чтобы тебя не арестовали, — сказала я со вздохом.

Кин одарил меня ухмылкой.

— Имей немного веры в нас, Ро. Нас никогда не поймают.

— Мальчишки, — проворчала я, и Кэсс рассмеялась.

— Они действительно делают вещи интересными.

Я пристально посмотрела на нее.

— Не поощряй их.

Она подняла обе руки.

— Прости. Хотя хорошо, что они защищают нас.

— Защищают или одержимы нами? Мне почти пришлось накачать Вона успокоительным, чтобы он не ходил с нами в школу.

Кэсс издала сдавленный звук.

— Это наверняка была бы кровавая бойня.

Я сжала пальцами переносицу, и Энсон хихикнул мне в ухо. Я могла только представить, какой хаос это вызвало бы.

Прозвучал предупредительный звонок.

Холден кивнул головой в сторону школы.

— Нам лучше идти.

Наша группа направилась в сторону парадных дверей. Я не скучала по тому, как все они окружали меня. Я издала низкое рычание.

— Крис и его чокнутая подружка не будут нападать на меня посреди школы.

Мускул в челюсти Люка дрогнул.

— Мы не собираемся рисковать.

День обещал быть долгим.

Ридж открыл дверь и придержал ее для всех нас. Мы вошли внутрь, в коридорах было шумно от студентов, спешащих на свои занятия. Мы направились в сторону астрономии, но я притормозила, когда увидела Криса, стоящего со своими друзьями.

Его глаза расширились, когда он увидел, что мы идем по коридору, а затем он начал дрожать. Мне стало его жаль, но потом я вспомнила мерзкие слова, которые он прошептал мне на ухо. Желудок скрутило, и я почувствовала, что злюсь.

Энсон свирепо посмотрел на него, и дрожь Криса усилилась. На его джинсах образовалось мокрое пятно, которое только увеличивалось по мере того, как мы подходили ближе.

Кэсс громко рассмеялась.

— Он что, только что обоссался?

— Так ему и надо, — процедил Энсон сквозь зубы.

Ребята, окружавшие Криса, начали смеяться и показывать пальцами, к ним присоединились другие студенты. Он побежал по коридору, низко опустив голову, одной рукой прикрывая промежность, в то время как ребята хихикали и выкрикивали насмешки. Вот что случалось, когда ты вел себя как придурок по отношению ко всем. Они отвернутся от тебя в тот момент, когда ты проявишь слабость.

Я отвела взгляд от этого жалкого зрелища. Что-то подсказывало мне, что нам больше не придется беспокоиться о Крисе. Теперь только о Сэйди. Никто не мог сказать, как она отреагирует на вчерашние события. Они могли сильно напугать ее. Или она могла удвоить свое царство террора.

Краем глаза я уловила движение. Сучий отряд Сэйди, во главе с самой королевой. Она взглядом обежала зал, остановившись на нас. Она побледнела.

Один из друзей Криса, проходя мимо, сбил с ее головы шляпку. У меня отвисла челюсть. Кэсс шумно втянула воздух.

Обычно гладкие светлые волосы Сэйди выглядели так, словно она сунула палец в розетку. Я догадалась, что ее ударило током от моего дара.

Студенты вокруг нее начали хихикать и перешептываться. Она потянулась, чтобы поднять шляпу и натянуть ее обратно на голову.

— Красивые волосы, Сэйди, — крикнул один из парней.

Она сердито посмотрела на него и поспешила в класс.

Кэсс медленно повернулась в мою сторону.

— Скажи мне, что это была ты.

Я поморщилась.

— Думаю, что да.

— Девочка, не расстраивайся. Она пыталась устроить так, чтобы на тебя напали и выгнали из школы. Неудачный день с прической — это самое меньшее, чего она заслуживает.

Кэсс была права, и я не могла придумать более подходящего наказания для такой тщеславной особы, как Сэйди. Время было на исходе. Мне оставалось только надеяться, что и у Калеба тоже.

— 37-

Я притормозила, когда приблизилась к спальне Кина. Мы все спали вместе в моей комнате каждую ночь, но иногда по вечерам расходились по разным углам, если были школьные проекты или учеба, требующая большого внимания.

Я шагнула в дверной проем, прислонившись к косяку. Пальцы Кина порхали по клавиатуре, его льдисто-голубые глаза были прикованы к экрану компьютера. Прядь его темных волос упала на лоб.

У меня сжался желудок, когда я увидела его красоту. Ни один парень не хотел, чтобы его считали красивым, но именно таким был Кин. Такой красивый, что у меня чуть дыхание не перехватило.

Его нос дернулся, и я поняла, что он, должно быть, уловил мой запах.

— Входи, Ро.

— Не хочу мешать.

Он кивнул в сторону другого стула в углу, не отрывая взгляда от экрана.

— Ты не помешаешь. Пододвинь стул.

Я подняла стул и поставила его рядом с креслом Кина.

— Над чем работаешь?

Обширная коллекция интернет-окон не была похожа ни на что, предназначенное для школы.

— Охочусь.

Я крепче сжала подлокотники кресла, когда села.

— На Калеба?

Кин кивнул.

— Он знает, как жить вне сети, но след всегда есть.

— Ты расскажешь мне об этом?

После того, как мы сблизились, у нас было не так уж много времени или возможностей познакомиться с повседневными мелочами жизни друг друга. Мы были так поглощены одной драмой за другой, что у нас не было времени узнать о наших увлечениях и интересах. Но я хотела знать все о своей связи.

— Конечно. — Он щелкнул по карте на экране. — Помнишь, Эбигейл говорила о том месте, куда Калеб ходил в детстве?

— Где-то в Айдахо.

— Она сказала, что это было на озере и рядом с горой. — Он увеличил масштаб карты. — Я регистрирую все возможности.

Я уставилась на изображение на экране.

— Должно быть много вариантов.

— Есть, но я также смотрю банковские счета Калеба.

Я широко распахнула глаза.

— Ты можешь это сделать?

Кин одарил меня дьявольской ухмылкой.

— Я могу много чего.

Тепло разлилось у меня в животе, но я заставила себя сосредоточиться на текущей задаче.

— Если у тебя есть доступ к его банковскому счету, разве ты не можешь просто посмотреть, где в Айдахо он использовал свою карточку?

— Могу, и есть куча точек, но ни одно из этих мест не соответствует тому, что мы ищем.

— Черт. — На секунду я почувствовала проблеск надежды.

— У меня идея.

— Расскажи.

Кин поднял лист бумаги и положил его между нами. На распечатке карты по всему периметру была серия красных крестиков.

— Это те места, где он пользовался картой.

Было несколько таких, которые, казалось, находились рядом с озерами, но поблизости не было гор.

— Думаю, Калеб достаточно умен, чтобы понимать, что кто-то может взломать его учетные записи, чтобы найти след. Если это действительно его убежище, то он, вероятно, не использует ничего, что можно было бы отследить поблизости. Он, вероятно, переключается на наличные и одноразовые телефоны. Вероятно, его силовики делают то же самое.

Я посмотрела на Кина.

— Тогда почему ты все еще наносись на карту места, где он пользовался картой?

— Надеюсь, это даст нам представление о схеме. Хочешь помочь?

— Конечно.

Кин улыбнулся.

— Я всегда хотел иметь помощника-напарника.

— Эй, я думаю, что сама по себе подхожу на роль супергероя.

Он наклонился и запечатлел на моих губах поцелуй. От этого ощущения, у меня поджимались пальцы на ногах, оно грозило поглотить меня целиком. Когда Кин наконец отстранился, у меня перехватило дыхание.

— Чертовски отвлекающий супергерой.

Я усмехнулась.

— Аналогично. — Я взяла красную ручку, которой пользовался Кин. — Буду готова, когда будешь готов ты.

Он открыл браузер, который, по-видимому, был банковским интерфейсом.

— Хорошо. Я отметил Айдахо-Фоллс?

Я просмотрела на распечатку.

— Ага.

— Кер д'Ален?

Я провела пальцем по бумаге, просматривая города и села.

— Нашла. Пометки нет.

— Поставьте там красный крестик. — Кин что-то набрал на клавиатуре. — Нампа.

— Нашла и пометила.

Мы продолжали в том же духе еще как минимум час. Судя по количеству обращений, мы должны были охватить транзакции Калеба за несколько лет. Кин нажал клавишу возврата и вздохнул.

— Ладно, думаю, это все.

Я откинулась на спинку стула, потягиваясь.

— И что теперь? Для меня это просто выглядит как нагромождение красных отметин.

— Теперь мы ищем закономерности.

Кин склонился над картой и взял карандаш. Изучая распечатку, он начал рисовать круги. Каждым взмахом карандаша он соединял очередную серию красных крестиков. Вскоре бумага стала напоминать диаграмму Венна (прим. пер. Диаграмма Венна (также используется название диаграмма Эйлера-Венна) — схематичное изображение всех возможных отношений (объединение, пересечение, разность, симметрическая разность) нескольких (часто — трёх) подмножеств универсального множества.).

Я наклонилась ближе, пытаясь разглядеть центр.

— Если подумать об этом с логической точки зрения, то вокруг того места, где он прячется, должен быть какой-то буфер. — Кин продолжал рисовать круги карандашом все меньше и меньше.

С каждым проведением грифеля по бумаге начинало появляться пустое пространство. Я втянула воздух.

— Это озеро.

— Небольшое, но я бы сказал, что оно подходит. — Он бросил карандаш и снова повернулся к экрану компьютера, открывая карту. — Какое название?

Я прищурилась, вглядываясь в крошечные буковки.

— Зеленое Озеро.

— Не очень оригинально, — пробормотал Кин, печатая.

— Мы не ищем оригинальности. Мы ищем что-то, что могло бы стать пристанищем криминального авторитета.

Он усмехнулся, а затем замолчал.

— Святое дерьмо.

— Что?

Кин несколько мгновений яростно печатал, а затем просмотрел экран.

— Зеленое Озеро было приобретено корпорацией частного развития пятнадцать лет назад. Оно больше не открыто для публики, а запертые ворота препятствуют любому доступу к дороге. — Он поднял глаза, встретившись со мной взглядом. — Оно у подножия ряда гор.

— Как называется корпорация?

Кин снова повернулся к экрану, ища что-то. Мышцы на его плечах напряглись.

— Кэл-тек.

Меня охватила тошнота.

— Конечно, он не смог удержаться от того, чтобы не назвать даже подставную компанию в свою честь.

— Какой придурок.

— Самый большой.

Кин переместился так, чтобы оказаться лицом ко мне. Он придвинул мой стул поближе к себе.

— Мы нашли его.

Дрожь пронзила меня насквозь.

— Он там. Я не знаю, как это объяснить, но просто знаю.

Кин поднял руки, чтобы обхватить мое лицо.

— Мы остановим его, Ро. Тогда ты и все остальные будете свободны.

— Благодаря тебе. Мы бы до сих пор блуждали в темноте, если бы тебе не пришла в голову эта идея.

Кин улыбнулся.

— Я компьютерный гений.

Я наклонилась вперед, скользя своими губами по его.

— Так и есть.

Он ухмыльнулся мне в губы.

— Это моя награда?

— Нет, а вот это… — я опустилась на ковер, потянувшись пальцами к пуговице на джинсах Кина.

Он сомкнул свою руку вокруг моей.

— Роуэн, я пошутил.

Я посмотрела на него.

— А я нет.

Тело Кина напряглось под боксерами. Я вытащила его и обхватила губами кончик. Кин издал стон, который заставил меня сжать бедра вместе.

Я отмечала, как он дрожал и с шипением выдыхал воздух, когда мой язык вращался. Я попробовала посасывание и щелчки языком. Невидимая нить во мне натянулась еще туже, когда звуки удовольствия Кина поплыли по воздуху.

— Роуэн.

Мое имя было мольбой на его губах.

Я ослабила хватку на его члене.

— Да?

Он закрыл глаза, и в следующее мгновение я уже была в воздухе. Затем руки Кина оказались на моих тренировочных шортах, стягивая их вниз. Его пальцы нырнули мне между ног, он открыл глаза, и они вспыхнули.

— Такая мокрая. Это тебя завело?

Я прикусила губу.

— Мне нравится знать, что я могу доставить тебе удовольствие.

Взгляд Кина стал ледяным, когда он провел этой влагой по моему клитору, обводя его кругами.

— Я никогда не испытывал такого удовольствия, как то, что ты мне доставляешь.

Я не могла унять дрожь, пронзившую меня насквозь, но этого было недостаточно. Я хотела всего. Почувствовать, как один из моих парней движется внутри меня.

— Кин, пожалуйста.

— Еще?

— Тебя.

Это было все, что потребовалось. В мгновение ока Кин оказался внутри меня. Я обвила ноги вокруг его талии, когда он вошел в меня, отчаянно и ищуще.

Кин впился пальцами в мои бедра.

— Черт возьми, Ро. Такие чувство будто я в раю.

Слова заставили меня выгнуться навстречу ему, встречая толчок Кина за толчком. В каждом движении был такой голод. Потребность зацементироваться друг в друге, настолько глубоко, что нам никогда не вырваться, потому что мы этого не хотели.

Кин большим пальцем обвел мой клитор.

— Давай, Ро. Кончай со мной.

Это было все, что мне было нужно: слова, ощущения и Кин. Я закрутилась по спирали, вспышки света каскадом застилали мое зрение.

— Кин.

Он выругался, толкаясь в меня еще раз, а затем рухнул на кровать. Он перекатился так, что я оказался на нем сверху, и мы оба изо всех сил пытались отдышаться.

Кина гладил меня вверх и вниз по спине.

— Это было…

— Потрясающе.

Он усмехнулся, посылая по мне еще более восхитительные толчки.

— Это было так.

— Люблю эту жизнь с тобой.

Пальцы Кина замерли.

— Не могу представить себе ничего лучшего.

Я запечатлела поцелуй на нижней стороне его челюсти.

Кин застонал, соскользнув с моего тела, и я вздрогнула, потеряв его. Так или иначе, я уже снова хотела его. Он потащил меня в ванную. Намочив тряпку, он прижал ее между моих бедер.

— Нежнее?

— Просто чувствительнее.

Нежная забота Кина заставила мое сердце сжаться от боли.

Он протянул мне пару своих спортивных штанов.

— Вот. На данный момент это должно сработать. Кажется, я порвал твои шорты.

Я усмехнулась, когда мы оба натянули спортивные штаны.

— Оно того стоило.

Он поцеловал меня в макушку.

— Чертовски верно.

Я почувствовала предательский стук в голове о входящем сообщении. Я открыла ментальную связь со стаей, и голос Мейсона заполнил голову.

«Иван здесь».

«А остальные»? — спросил Холден.

«Он пришел один, сказал, что хочет поговорить с Роуэн».

— 38-

Ребята окружили меня, когда мы высыпали из внедорожника. Огни сторожки светились в темноте, согревая и обнадеживая. Но правда заключалась в том, что мы понятия не имели, с чем нам предстояло столкнуться.

Вон хмуро посмотрел на здание.

— Плохая идея. Вероятно, это ловушка.

Я вложила свою руку в его.

— Иван здесь один. У меня есть все вы и силовики. С нами все будет хорошо.

Он притянул меня ближе к себе.

— Мне это не нравится.

— Конечно, тебе это не нравится. Тебе не нравится никто, кроме нашей связи.

Его губы дрогнули.

— Я все еще сомневаюсь в ком-либо, кроме тебя.

— Эй. — Энсон преувеличенно надул губы. — Я думал, мы на пути к тому, чтобы стать лучшими друзьями.

— Давайте сосредоточимся, — сказал Холден, когда мы поднимались по ступенькам. — Нам нужно быть начеку в поисках любых признаков того, что Иван работает с Калебом. Жизненно важно, чтобы мы выяснили, кто на его стороне.

Желудок свело судорогой при мысли о том, что кто-то поддерживает похищение женщин и убийство невинных перевертышей. Все мы притихли, когда Люк открыл входную дверь.

Теплый свет ламп внутри освещал напряженный круг. Мейсон, Мак и горстка силовиков окружили Ивана. Он казался удивительно спокойным для такого сценария.

— Спасибо, что пришла, Роуэн.

Иван не обернулся, прежде чем произнести эти слова. Мог ли он учуять мой запах или просто почувствовал меня с помощью дара, который я не могла понять, я не знала.

— Почему ты здесь? — У меня не было ни времени, ни сил играть в игры с членами Четверки. И я покончила с их попытками использовать меня.

Иван медленно обернулся. На нем был простой льняной костюм. Свободные брюки и футболка-туника. Что-то, из-за чего он выглядел так, словно собирался отправиться на медитационный ретрит вместо вражеской территории.

— Я здесь, чтобы говорить откровенно.

Кин издал низкое рычание, делая шаг вперед.

— Будто мы могли бы доверять всему, что слетает с твоих уст.

Иван поднял руки.

— Понимаю. Просто послушайте и сможете судить сами. — Он перевел дыхание, собираясь с духом. — Когда Мейсон пришел к Четверке, чтобы рассказать о том, что случилось с Роуэн, я искренне поверил, что Калеба подставили.

— Чушь собачья, — огрызнулся Вон. — Он исчез с лица планеты в тот день, когда мы спасли Роуэн. Тебе это не показалось подозрительным?

— У него было объяснение. Что несколько телохранителей предали его, и он пытался отсеять предателей в своей стае. Такое случалось и раньше, когда альфа убеждал кого-то обратиться самостоятельно. — Взгляд Ивана скользнул по комнате. — Такое случилось в твоей собственной стае.

Я сжала руки в кулаки при воспоминании о нападении Сэма. О предательстве Джаз.

Иван взглянул на Мейсона.

— У тебя не хватает двух волков, не так ли?

Мейсон напрягся.

— Это не секрет. Мы назначили за них награду.

— Жасмин и Коби поклялись в верности Калебу.

Холден зарычал.

— Где они?

— Там, где ты не сможешь добраться до них без посторонней помощи.

— Твоя версия помощи может отправить нас прямо в пропасть, — отрезал Энсон.

Иван покачал головой. В этом движении чувствовалась усталость и глубокая.

— Наш мир болен. Так было на протяжении многих поколений. Стремление к абсолютной власти вывело нас из равновесия.

Он повернулся ко мне.

— Кто-нибудь рассказывал тебе, как впервые появились перевертыши?

— Нет, — тихо ответила я.

Взгляд Ивана стал расфокусированным, будто он видел сцену, разыгрывающуюся у него перед глазами.

— Несколько поколений назад это хрупкое равновесие было под угрозой. Земли, на которых когда-то доминировали животные, стали наводнены людьми. Эти люди брали и отнимали у земли, ничего не отдавая взамен. Когда была убита целая стая волков, Судьба расстроилась. Они соткали магию, связав волка с человеком, и родились перевертыши.

Он откинулся на спинку дивана, словно нуждаясь в поддержке.

— На какое-то время это помогло. Человек научился понимать животных, и наступил мир. Баланс. Судьба наградила новое творение дарами. До тех пор, пока в их рядах сохранялся баланс с окружающим миром, эти дары росли.

— Но теперь они умирают. — Слова сорвались с языка.

— Так и есть. Судьба недовольна нами. Даров не было уже некоторое время. Это послание нам, но мы не обращаем на него внимания.

— Я не могу себе представить, что все они были в восторге от короля и судебной системы, которыми так одержим Калеб.

Глаза Ивана вспыхнули.

— Ты знаешь об этом?

Я рассмеялась без тени веселья.

— Калеб ни на мгновение не затыкался об этом.

Иван поджал губы.

— Было время, когда королевская система работала. Это было не так, как мы сегодня думаем о королях и королевах. Они взвалили благополучие стай на свои плечи, преисполненные решимости защищать свой народ и заботиться о нем. Они помогали поддерживать мир, когда возникали проблемы, и следили за тем, чтобы сохранялся драгоценный баланс.

— Что случилось?

Костяшки его пальцев побелели, когда он крепче вцепился в диван.

— Стремление к власти и контролю. Короли, которые последовали за ними, хотели получить все преимущества без какой-либо тяжелой работы. Они заботились не о благополучии своего народа, а только о том, что люди могли им предоставить.

Холден придвинулся ближе ко мне.

— Произошло восстание, и именно тогда были созданы совет и Четверка.

Иван улыбнулся Холдену.

— Ты занимался.

— Наше прошлое формирует наше будущее.

— Ты будешь замечательным лидером, когда придет твое время, щенок.

Холден уставился на него.

— Я не щенок.

— Может, и нет. Но для такого старого пердуна, как я, вы все щенки.

Энсон подавил смешок.

— Но Четверка — это, по сути, четырехзубый король, — возразила я. — Чем это может быть лучше?

— В этом ты права, — сказал Иван со вздохом. — Испытания должны были выявить тех, кому суждено возглавить…

— Но они показывают вам только тех, кто является самым сильным или одаренным. Это легко может быть кто-то, кто жаждет власти, а не тот, кто принимает близко к сердцу интересы мира перевертышей, — закончила я за него.

— Ты права.

— Как нам убрать Калеба из Четверки? — Я должна была поверить, что здесь есть лазейка. Какой-нибудь способ отрезать его от любого подобия власти.

Пристальный взгляд Ивана остановился на мне.

— Есть только один способ. Ты должна убить его.

— 39-

Открыв дверь, я вышла на заднее крыльцо. Ранним утром из лесов выплыл туман. Он закручивался в маленькие воронки, а затем поднимался в воздух. Я плотнее закуталась в толстовку Холдена. Прошлой ночью мы решили остаться в его старой комнате в лодже, желая быть рядом на случай, если что-нибудь случится.

— Ты тоже рано встаешь, Роуэн?

Голос Ивана так напугал меня, что я расплескала немного горячего шоколада через край кружки.

— Я привожу эти чувства перевертыша в рабочее состояние.

Он усмехнулся и похлопал по стоящему рядом с ним креслу.

— Присоединяйся ко мне.

Я не видела в этом ничего плохого. Я смогла лишь мельком разглядеть пару силовиков сквозь деревья, поэтому опустилась на сиденье.

Иван мотнул головой в сторону леса.

— Моя постоянная компания.

— Ты их винишь? Мы не знаем твоей истинной мотивации быть здесь.

— Справедливое замечание. — Он откинулся на спинку стула и поднес кружку к губам, делая большой глоток. — Чай всегда помогает справиться с самыми серьезными мировыми проблемами. Ты так не думаешь?

Я подняла кружку.

— Сегодня утром я собираюсь выпить горячего шоколада.

— Всегда в выигрыше. Я неравнодушен к шоколаду.

— Значит, ты не дурак.

Иван издал смешок.

— Я рад, что прошел проверку.

— Это еще предстоит выяснить.

Никто из нас не сказал Ивану, что мы, вероятно, нашли убежище Калеба, и не обсуждал никаких планов относительно того, как мы могли бы выкурить его из укрытия. Как бы сильно мне ни хотелось верить, что Иван, возможно, захочет помочь, я не была уверена.

— Я думал, это Грегор продвигает королевские планы за кулисами.

Я обернулась на слова Ивана, вглядываясь в морщинистые черты его лица.

— Он действительно похож на человека, который хотел бы, чтобы весь мир преклонялся у его ног.

— Ты его раскусила.

Я скривилась, будто попробовала что-то кислое, воспоминания о визитах Грегора сюда всплыли в голове.

— Он определенно заслуживает постоянной диареи.

Иван подавился смехом.

— Ты мне нравишься, Роуэн.

— Я тоже хочу, чтобы ты мне нравился, но я все еще не уверена, могу ли тебе доверять.

— Умно. Прямо сейчас ты не должна доверять никому, кроме своей связи. Они — те, кто в безопасности.

— Так жить нельзя. — Я не хотела идти по жизни, постоянно подвергая сомнению намерения людей.

— Да, нельзя.

Горе захлестнуло Ивана так сильно и быстро, что я почувствовала его как физическую волну.

— Кто-то предал тебя?

Его губы изогнулись в печальной улыбке.

— Живя так долго, как я, многие люди предавали меня.

Я молчала, надеясь, что это вытянет из Ивана больше информации.

— Моя мать была преобразователем энергии.

Я шумно втянула воздух. Мысли начали вращаться с бешеной скоростью, закружился миллион вопросов. У Ивана должно было быть так много ответов, которые я искала.

Он медленно покачал головой.

— Ее забрали, когда мне было всего семь.

У меня сдавило грудь.

— Из-за ее дара?

— Да. Больше я ее никогда не видел. Ее использовали и издевались над ней, заставляя подчиняться воле могущественного альфы. К тому времени, когда мои отцы выяснили, где она, было уже слишком поздно.

— Мне так жаль. — Мне хотелось протянуть руку к Ивану, заключить старика в объятия, но я сдержалась.

— Я поклялся тогда и там, что у меня никогда не будет детей. Я не стану рисковать тем, что у них тоже будет такой дар. Хотя я так сильно тосковал.

Я с трудом сглотнула.

— Вполне вероятно, что у тебя такой же или схожий дар, как у твоих родителей.

Я знала, что есть шанс. Мейсон сказал то же самое, когда они впервые рассказали мне о дарах, но тогда мы еще не знали, кем я была.

Тошнота охватила меня, когда я представила, как подвергаю своего ребенка риску просто за то, что он существует. И все же я не могла представить, что у меня не будет семьи с парнями, которых я так сильно любила. Не в ближайшее время, но когда-нибудь. Сердце болело при мысли о том, что эта мечта не осуществится.

— Это был мой выбор, Роуэн. Он не обязательно должно быть твоим. Надеюсь, что мы сможем изменить наш мир, исправить этот неверный путь, по которому идем.

— Мы не можем контролировать выбор отдельных людей, которые жаждут большего. Это заложено в некоторых людях.

Иван заерзал на стуле, поворачиваясь ко мне.

— Может быть, это и так, но мы можем поднять тех, кто был бессилен.

Я большим пальцем поглаживала край кружки, пока обдумывала его слова.

— Тех, у кого нет даров.

— И тех, кто является частью небольших стай.

— Как канадская стая.

Иван напрягся, сжав челюсти.

— В точности как они.

— И как ты предлагаешь это сделать?

— Во-первых, должно быть быстрое наказание для любого, кто совершит подобные действия. Не должно иметь значения, являются ли они изгоями или частью стаи, за это нужно заплатить суровую цену.

Я не была не согласна с Иваном, но идея решать наши проблемы с помощью большего насилия также казалась неправильной.

Иван протянул руку и похлопал меня по руке.

— Иногда сила — это все, что некоторые люди могут понять.

Я знала, что это правда, когда дело касалось Калеба. Его не остановили бы убедительные аргументы.

— Мы должны выступать единым фронтом. Это означает, что большинство стай находятся на одной линии. Не похоже, чтобы между ними было хорошее общение. Четверка общается с советом, но не всегда объясняет свои решения. И не у каждой стаи есть представитель в совете.

— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы заняться политикой?

Я фыркнула.

— Нет, спасибо.

— Тебе следует пересмотреть свое решение. Это замечательные моменты. Должен быть способ донести сообщение Четверки напрямую до всех перевертышей. Возможно, видеозаписи.

— И у каждого перевертыша должен быть способ поделиться своим мнением или задать вопросы, если они захотят.

Иван поджал губы.

— Я не уверен, как к этому отнесутся Грегор и Цинна.

— Тогда тебе придется убедить их. Пришло время для настоящих перемен, и для того, чтобы это произошло, у каждого должен быть голос.

— Не спорю, но сначала нам нужно решить еще один насущный вопрос.

У меня свело желудок.

— Калеб.

— Ты единственная, кто может остановить его.

— Знаю. — Я просто должна набраться смелости, чтобы сделать это.

— Ваша связь должна подпитывать тебя. Только благодаря им ты будешь достаточно сильна, чтобы победить его. Особенно, если он отважился на черную магию, как я подозреваю.

— Ты прав.

Иван выпрямился и прищурено посмотрел на меня.

— Что ты знаешь?

Я поиграла ручкой своей кружки.

— Он приходил ко мне во сне, причинял физическую боль.

Глаза Ивана расширились.

— Что ты имеешь в виду?

Я поставила кружку на стол и приподняла футболку и толстовку.

— Он может ранить меня во снах.

Иван нахмурился, глядя на метку. Он протянул руку, но затем остановился.

— Можно?

Я прикусила губу, а затем кивнула.

Он закрыл глаза и держал свою руку чуть в стороне от моей кожи, там, где красовалась молния. Тепло разлилось вокруг метки, и плоть начала вибрировать. У меня отвисла челюсть, и с губ сорвался вздох. Метка исчезала. Через несколько мгновений полностью.

— Как?

Иван улыбнулся мне.

— У меня есть дар целителя. Я могу залечивать раны с помощью магии. — Его улыбка сменилась хмурым выражением. — Это была темная магия. Она позволит ему выследить тебя, куда бы ты ни пошла.

— Эбигейл говорила мне об этом, но я не знала, что есть способ избавиться от этого.

— Сейчас он не сможет тебя почувствовать, но он также будет знать, что я помог тебе. Это может быть толчком в правильном направлении. Это может вынудить его раскрыть карты или раскрыть, кто еще работает с ним.

— Ненавижу, что во мне течет его кровь.

Иван потянулся и взял мою руку в свою.

— Роуэн. Ты не просто сделана из него. Ты также создана из матери, которая отказалась от всего, чтобы защитить тебя. И самое главное, ты — свое собственное творение. Кульминация испытаний и невзгод. Выбор и опыт. Я верю, что ты найдешь тот путь, который тебе нужен.

Я крепче сжала его руку.

— Боюсь, что выберу не тот вариант или буду недостаточно сильна в данный момент.

— Это сомнение говорит мне, что ты именно та, кто нам нужен для ведения этой битвы.

— 40-

Я проскользнула в комнату Холдена, когда ребята готовились. Люк мгновенно подошел ко мне, обнимая.

— Что?

— Ничего плохого. У меня только что был эмоциональный разговор с Иваном.

— Зачем ты с ним разговаривала? Особенно в одиночестве, — процедил Вон сквозь зубы.

— Я была не одна. В лесу были силовики.

Холден натянул рубашку через голову.

— Что он хотел сказать?

Я прильнула к Люку.

— Вы знали, что его мать была преобразователем энергии?

— Ни хрена? — спросил Энсон.

— Ее забрали, когда он был маленьким. Она так и не вернулась домой.

— Ро… — Люк крепче прижал меня к себе.

Кин нахмурился.

— Он не должен забивать тебе голову этим дерьмом.

— Клянусь, все было не так. Это был хороший разговор, просто он не был легким.

Никто из парней не выглядел убежденным.

Я вздохнула.

— Я хочу снова увидеться с Эбигейл.

Слова Ивана крутились у меня в голове о том, что половина моей силы исходит от нее. И это была далеко не та половина, которую я изучила в достаточной степени. Может быть, потому, что каждый визит заканчивался катастрофой, может быть, потому, что я боялась надеяться. В моем мире это оказалось опасной эмоцией. Все родители, которые были у меня в жизни, так или иначе бросили меня. Было ужасно позволить себе попросить ее остаться.

— Не знаю, такая ли это хорошая идея, — сказал Вон.

— Нет, — возразил Люк. — Нам пора съездить.

Я запечатлела поцелуй на его челюсти.

— Спасибо.

— Тогда мы все поедем, — сказал Кин.

Энсон схватил толстовку и перекинул ее через плечо.

— Меня это вполне устраивает. Но на обратном пути мы купим бургеры.

Я ухмыльнулась.

— Всегда думаешь желудком.

— Нет, иногда я думаю своим…

— Энсон! — Я хлопнула его по груди, и остальные ребята расхохотались. Это было именно то, что нам было нужно.

* * *

Я уставилась на задний дворик, где Эбигейл рисовала. Воздух был прохладным, но с сияющим солнцем и теплом перевертышей она этого не чувствовала.

Люк поцеловал меня в макушку.

— Иди. Мы будем прямо здесь, если понадобимся.

— Кин и я будем патрулировать периметр в волчьем обличье, — сказал Вон.

Я кивнула, не сводя глаз с женщины, которая была моей матерью. Я нажала на дверную ручку и вышла наружу. Я не прилагала никаких усилий, чтобы вести себя тихо, пока шла по каменному патио. Пугать Эбигейл было последним, что я хотела сделать.

Она крепче сжала кисть, когда обернулась.

— Роуэн.

— Привет. — Я все еще не была уверена, какое обращение к ней использовать. Ни одно из них не казался мне совершенно правильным.

Эбигейл перевела взгляд на двери позади меня.

— Твои партнеры могут войди, если хотят.

— Они хотели дать нам немного времени побыть наедине.

— Но не совсем наедине.

Я сжала руки в кулаки по бокам.

— Ты их винишь?

Она сжала губы в жесткую линию.

— Думаю, нет. — Она повернулась к немногочисленной мебели в патио. — Не хочешь присесть?

— Конечно.

Эбигейл двинулась в этом направлении, и я не могла не заметить, что сегодня она казалась более довольной. Может быть, более ясной? Но я также помнила по своему первому визиту, что ясность сознания может исчезнуть в мгновение ока.

Я обернула концы своих браслетов вокруг пальца.

— Что ты рисовала?

— В основном пейзажи. Вещи из памяти во время моих терапевтических сеансов.

Острая боль пронзила грудь. Я могла только представить, какие воспоминания она озвучивала в те моменты. Как, должно быть, она была напугана.

— Я рисую.

Как только эти слова были произнесены, я почувствовала себя невероятно неловко из-за того, что поделилась этим. Но глаза Эбигейл заблестели.

— В самом деле? Карандашом или…?

— Масляная пастель. Мне нравится, как она накладывается друг на друга.

Она улыбнулась.

— Мне всегда нравилось, насколько тактильной была эта среда.

В этой точке соприкосновения во мне зародилась надежда.

— Мне тоже. Ни одна ошибка не является постоянной.

— Ты всегда можешь просто размазать ее по чему-нибудь другому.

— Именно так.

Она вздохнула.

— Я бы хотела, чтобы жизнь была такой.

— В некотором смысле, так оно и есть. Мы учимся и растем на своих ошибках.

Эбигейл покачала головой.

— Но некоторые слишком велики. — Она подняла на меня глаза, и они заблестели в свете позднего утра. — Я не знаю, совершила ли я с тобой самую большую ошибку. Может быть, мне не следовало убегать. Может быть, мне следовало пойти к Мейсону, как только я узнала, что беременна. Но мне было так стыдно за тот выбор, который я сделала.

Я потянулась и взяла ее за руку.

— Ты сделала то, что считала лучшим. Ты отдала все, чтобы защитить меня. Я не могла бы просить о большем.

Это не означало, что я не думала о «что, если». Я тосковала по воспоминаниям, которых у меня никогда не будет. Жить в стае, бок о бок с парнями. Но я также не могла желать, чтобы мое детство было иным, потому что это означало бы стереть Лейси из памяти. Все, что я могла сделать, это быть благодарной за то, что происходит здесь и сейчас.

Рука Эбигейл дрожала, когда она сжала мою.

— Я пыталась. Меня убивало, что я отказалась от тебя, не думаю, что после этого я когда-либо была прежней.

Мое сердце разбилось. Я и представить себе не могла, на что это, должно быть, было похоже. Какая глубокая боль селилась в душе, когда терялся ребенок?

— Может быть, мы могли бы начать все сначала?

Брови Эбигейл сошлись на переносице.

— Что ты имеешь в виду?

— Мы не можем вернуть те годы назад, но сейчас мы можем узнать друг друга получше. Это не сотрет того, что произошло, но сейчас это могло бы дать нам что-то прекрасное.

Ее глаза наполнились слезами.

— Я бы с удовольствием, Роуэн.

Первые шаги были непрочными. Вопросы были заданы осторожно, чтобы не наступить на больную мозоль. Но через некоторое время мы нашли ритм. Я делилась забавными историями о Лейси. Мы обменялись списками избранного. Она рассказала мне обо всех местах, где жила, пока была в бегах. И впервые я познакомилась с мамой поближе.

Я так увлеклась нашим общением, что не услышала приближения Холдена, пока он не оказался в паре шагов. Я подняла на него взгляд, и улыбка исчезла с моего лица, когда я увидела его серьезное выражение лицо.

— Что случилось?

— Мы должны вернуться на территорию стаи. Остальная часть Четверки здесь.

— 41-

Энсон свернул обратно на территорию стаи гораздо быстрее, чем мы ехали в больницу. Я не была уверен, что вызвало у меня большую тошноту — знание о том, что члены Четверки ждут нас, или быстрые движения внедорожника. Я взяла Холдена за руку.

— Твой отец сказал что-нибудь еще?

Он покачал головой.

— Просто чтобы мы поскорее возвращались.

— Но Калеба нет? — Тошнота усилилась при одном только произнесении его имени. Мысль о том, что он может просто появиться и притвориться, что не сделал ничего плохого, крутилась в голове.

— Нет, — процедил сквозь зубы Холден. — Он прячется, как трус, каким и является.

Трус — самое подходящее слово для Калеба. Он был олицетворением этого.

Люк взял меня за другую руку, сжав ее между своими.

— Как прошло время с мамой?

Я несколько раз моргнула, пытаясь прояснить спираль, по которой вращались мои мысли.

— Это было хорошо. Сегодня она казалась лучше… яснее. Это займет время, но впервые я почувствовала…

— Надежду? — закончил он за меня.

Тепло разлилось в груди.

— Надежду.

Просто назвав эмоцию, я почувствовала страх, борющийся на задворках сознания. Я так сильно хотела, чтобы в моей жизни был родитель, с которым я могла бы быть близка, но меня так много раз ранили раньше. Обожженная, я остерегалась подносить руку слишком близко к пламени.

— Нормально — хотеть, чтобы она была в твоей жизни. Верить, что отношения могут быть чем-то большим, — мягко сказал он.

Я наклонилась к Люку. Были люди, которые были бы в шоке от дара Люка или от того факта, что ребята все больше и больше могли чувствовать, о чем я думаю и что чувствую, но для меня это было ничем иным, как утешением.

Вон наклонился вперед с сиденья позади нас и убрал волосы с моей шеи. Он прижался губами к коже там, задерживаясь.

— Сегодня она действительно казалась лучше. Я чувствую непостоянство в других перевертышах, а у нее оно было намного ниже.

В груди болело, но это была прекрасная боль. Я никогда не воспринимала прикосновения Вона как нечто само собой разумеющееся. Я так долго жила без них. Каждый раз, когда он искал меня для самой непринужденной ласки, это было величайшим подарком. Но его прикосновение сочеталось со словами ободрения? Это было почти больше, чем я могла вынести.

Я откинула голову назад и потянулась своими губами к его губам.

— Люблю тебя.

Он ухмыльнулся мне в губы.

— Я тоже тебя люблю.

— Знаете, я брошу водить машину, если все веселье всегда будет на заднем сиденье, — проворчал Энсон.

Кин усмехнулся.

— Я знал, что должен был сесть в третьем ряду с Воном.

— Конечно, оставь меня в качестве шофера.

Я наклонилась вперед и запечатлела поцелуй на плече Энсона

— Я вознагражу тебя позже. Обещаю.

Он улыбнулся.

— Мне нравится, как это звучит.

Следы юмора исчезли из машины, когда Энсон притормозил у ворот. Он набрал код, и дверь распахнулась.

Желудок снова скрутило.

— Скажите мне, что все будет хорошо.

С минуту никто не произносил ни слова. Люк сжал мою руку.

— Что бы это ни было, мы разберемся с этим вместе.

Мне надоело делать что-либо в стиле волка-одиночки. Я на собственном горьком опыте убедилась, какой это было ошибкой. Эта связь была моей силой. Это было все наше. Не только в усилении наших способностей, но и в том, как мы все уравновешивали друг друга. Мы были здоровее и счастливее, когда были единым целым.

Энсон остановил внедорожник перед лоджем, и я с трудом сглотнула, когда мы все вылезли наружу. Мышцы напряглись, когда я заставила себя направиться к ступенькам.

Ребята окружили меня, как всегда. Вон набрал очко, возглавив нашу группу. Он открыл дверь и шагнул внутрь. Напряжение, повисшее в комнате, охватило меня. Люк вздрогнул рядом со мной, и я мгновенно взяла его за руку, исцеляя самую сильную его боль. Он послал мне благодарную улыбку.

Никто не сидел. Это было первое, что я заметила. Они ждали по меньшей мере тридцать минут, но никто так и не расслабился настолько, чтобы присесть.

Я взглянула на Ивана, пытаясь что-нибудь понять по нему. Мне было невыносимо думать, что он мог привести сюда Грегора и Цинну. Что он, возможно, был только первой волной проникновения в нашу среду. Но он выглядел чертовски разозленным из-за того, что двое других были здесь.

— Роуэн, — поприветствовал Грегор, четверо охранников окружили его.

Я кивнула ему, но не потрудилась назвать его по имени.

Мускул на его щеке дернулся.

— Кажется, ты полностью оправилась от своего… испытания.

Последнее слово он произнес так, словно сомневался, что меня когда-либо похищали. Я сжала руки в кулаки, когда Вон и Энсон издали низкое рычание.

Цинна внимательно изучала меня. Впервые с момента знакомства с ней она не казалась взбалмошной и легко отвлекаемой. Она была настороже.

— Хочешь изменить свою историю?

— И что это за история? — спросила я.

Она выпрямилась, ее охранник придвинулся ближе.

— Что один из нашей Четверки опустится до попытки похитить тебя.

— Калеб действительно похитил меня. Он приставил охранников пытать меня.

Грегор усмехнулся.

— Он был в наших руководящих рядах в течение многих лет. — Он свирепо посмотрел на Мейсона. — Но кто-то намерен дискредитировать его, пытаясь отнять у него власть. Мы не позволим этому случиться.

Иван оттолкнулся от дивана, на который опирался.

— Возможно, мы пропустили признаки того, что касалось Калеба.

У Цинны отвисла челюсть.

— Ты не можешь искренне в это поверить.

Грегор шагнул к Ивану, оскалив зубы.

— Ты встаешь на сторону тех, кто пытается уничтожить нас?

— Я на стороне правды. Как мы и поклялись. Я на стороне блага наших людей, которыми пренебрегают.

Цинна открывала и закрывала рот, пока подыскивала слова.

— Конечно, такова наша клятва. Это мы делаем. Мы должны защищать сообщество перевертышей от тех, кто хочет его свергнуть…

— А это Калеб, — прогремел по комнате голос Мейсона. — Калеб хочет абсолютной власти. Возвращения к монархии. Он хочет быть королем.

— Это абсурд, — сказала Цинна.

Но в глазах Грегора промелькнуло что-то такое, что подсказало мне, что для него это не новость. Единственное, чего я не могла понять, так что это даст Грегору. Он бы не захотел кланяться Калебу.

Грегор расправил плечи, повернувшись лицом к Мейсону.

— Ты заходишь слишком далеко. Ты нарушил священные правила нашего мира.

— Говоря правду?

— Распространяя свою грязную ложь, — прорычал Грегор. — Мейсон Пирс, ты арестован за государственную измену.

— 42-

Вся комната замерла, а затем пришла в движение. Мак скользнул перед Мейсоном, прикрывая его, в то время как другие силовики хлынули в помещение. Энергия потрескивала на кончиках пальцев, когда охрана Четверки приготовилась к бою.

— Прекратить! — прогремел Иван.

Его мощный голос заставил всех замолчать. Он прошел сквозь толпу, встав между Мейсоном и Грегором.

— На каком основании?

— Разве предательство Четверки — недостаточная причина? — рявкнул Грегор.

— Доведение проблем до сведения Четверки, сообщение о преступлении — это не предательство. Эти действия показывают, что Мейсон полностью доверяет нашему руководству. Он доверяет нам, что мы все сделаем правильно.

— Ты веришь, что за этим может стоять Калеб? — прохрипела Цинна.

Иван поднял руки, будто это могло успокоить ее.

— Я считаю, что нам нужно рассмотреть все возможности. Я также считаю, что в действиях Мейсона нет злого умысла. Если Калеб не несет ответственности, значит, его обманом заставили поверить, что это так.

В тот момент я могла бы расцеловать Ивана. Я знала, что он находился в опасном положении, но он сумел сохранить свою преданность, оставаясь верным своему характеру.

Грегор сжал руки в кулаки.

— Тебя накрутила стая Риджвуда? Убаюкала глупостью? Или ты работаешь против нас, как и они?

В глазах Ивана полыхнула ярость. Это было величайшее оскорбление.

— Я бы никогда не пожертвовал благополучием своего народа в погоне за властью. То же самое не относится к другим присутствующим в этой комнате.

— Если у тебя есть обвинение, изложи его прямо.

— Я все еще собираю доказательства.

Слова Ивана были угрозой. Клятвой, что он докопается до истины.

Энергия потрескивала в моих руках.

«Держи себя в руках», — мысленно произнес Люк.

Я открыла связь со стаей.

«Что мы будем делать, если они попытаются схватить Мейсона?»

Мой взгляд метнулся к Холдену. Мускулы напряжены, готовые к прыжку в случае необходимости.

«Они убьют нас, если мы будем действовать против них», — сказал Вон. «Возможно, это произойдет не сейчас, но они выследят каждого из нас как предателя и накажут смертью».

Желудок свело ужасной судорогой.

«Это они сделают с Мейсоном?»

«Нет, не сразу», объяснил Кин, «будет публичный судебный процесс».

«Кто выносит решение?»

На несколько мгновений воцарилось молчание, а затем Холден ответил.

«Четверка».

Вся эта система была более запутанной, чем я когда-либо могла себе представить. Искаженная показуха правосудия и защиты. Но только некоторые участники показухи понимали, насколько это было фальшиво. Цинна, казалось, не замечала, насколько все несправедливо. Даже Иван был слеп ко многому.

Но Грегор и Калеб? Они знали и использовали все это в своих интересах. Они брали и забирали, но этого никогда не было достаточно. Они всегда хотели большего. Это не закончится до тех пор, пока не останется ничего, что можно было бы взять, и мир вокруг нас не рухнет.

Голос Ивана прервал мои мысли.

— Если ты хочешь выдвинуть официальное обвинение, пожалуйста, сделай это.

Выражение лица Грегора на мгновение дрогнуло, но он быстро скрыл это.

— Я не хочу, чтобы мы ссорились, Иван. Я только хочу защитить Четверку и наших людей.

Это звучало почти правдоподобно, но в его словах была какая-то скользкая нотка, которая выдавала его с головой.

Цинна послала Ивану умоляющий взгляд.

— Будь с нами, а не против нас.

Он непоколебимо встретил ее взгляд.

— Я сказал, что стою на стороне правды, на стороне нашего народа.

— Тогда ты на нашей стороне, — возразила Цинна.

— Я не могу смотреть, как ты делаешь это с невинным человеком.

Грегор ухмыльнулся, но в его улыбке была какая-то уродливая нотка.

— Но ты в меньшинстве. Четверка состоит только из трех человек, когда преступление совершено против четвертого члена…

— Против Калеба не было совершено никакого преступления, — вмешалась я. — Он здесь настоящий монстр. И ты тоже за то, что продвигаешь его планы.

Цинна шумно втянула воздух, и моя связь сомкнулась вокруг меня еще теснее.

— Не надо, — предупредил Холден.

Грегор прищурился, глядя на меня.

— Ты еще недостаточно знаешь наш мир, щенок. Так что я оставлю это без внимания. Но ты будешь следить за своим языком.

С кончиков моих пальцев посыпались искры. Энергия пульсировала под кожей, умирая от желания вырваться на свободу. Это было все, что я могла сделать, чтобы сдержать это.

Люк схватил меня за руку, забрав худшую часть моего гнева. Но это никак не повлияло на энергию, пытавшуюся вырваться наружу, добраться до тех, кто был намерен поступать неправильно. Это было так, как если бы у этой силы был свой собственный разум. Своя собственная повестка дня. Она чувствовала зло в Грегоре и хотела уничтожить его.

Цинна и Грегор отступили на шаг, увидев искры света на моей коже. Их окружили охранники.

— Контролируй свой дар, — рявкнул Грегор.

Я встретилась с ним взглядом и не отвела глаз.

— А что?

— Если ты набросишься на нас, единственное, что тебя ждет, — смерть. И какой пустой тратой времени это будет.

Ярость, расцветшая где-то глубоко внутри, только подпитывала этот источник энергии. Вместо того чтобы жить в моем центре, он распространился по всем моим конечностям.

— Черт, — пробормотал Энсон.

Я взглянула вниз и увидела искры, кружащиеся вокруг. Они набросились на меня, как маленькие жучки-молнии. Десятки из них разорвались, окружив и мою связь. Я понятия не имела, что это значит, но знала, что одно неверное движение может привести к детонации этой энергии.

«Дыши». Голос Вона крутился в голове. «Дыши вместе со мной. Вдох и выдох. Сосредоточься на мне».

Я чувствовала его присутствие. Внутри меня. В моем сознании и в моей душе. Я вцепилась в него. Он лучше, чем кто-либо другой, знал об опасности потери контроля. Я позволила его присутствию успокоить меня, и постепенно искры погасли на коже.

«Спасибо», — сказала я ему, переводя дыхание.

Грегор смахнул невидимую пылинку с рукава рубашки.

— Решение принято. Мейсон, ты пойдешь с нами по собственному желанию или силой.

— Нет… — начал Мак, но Мейсон положил руку ему на плечо, заставляя замолчать.

— Я пойду по собственному выбору, решив верить, что Четверка увидит правду в этом судебном процессе. — Он повернулся в нашу сторону. — Я ухожу добровольно и дарую статус Альфы моему сыну Холдену.

Мейсон шагнул к нам. Он схватил Холдена сзади за шею и приблизил их лбы друг к другу. Прилив энергии наполнил комнату.

— Я верю в тебя. Веди сильно. Веди верно.

Глаза Холдена заблестели, когда он встретился взглядом с отцом.

— Я заставлю тебя гордиться мной.

— 43-

Я посмотрела на стол перевертышей через открытые кухонные двери. Головы склонились над журналами и историями стаи, отчаянно ища любой прецедент, который помог бы Мейсону. Стая была на взводе. Мейсон отправил успокаивающее сообщение по нашей связи до того, как его схватили, но это сделало не так уж много. Теперь этот груз лег на плечи Холдена.

В груди все сжалось, когда я заметила напряжение вокруг его глаз и рта. Он никогда не думал, что так скоро возьмет на себя роль альфы. Не говоря уже о таком неспокойном времени.

Он указал Ивану на что-то в одной из книг, и за столом началось обсуждение. Я заставила себя отвернуться и вернуться к насущной задаче. Я намазала мясной паштет на хлеб, а Энсон последовал за мной с сыром. Глаза защипало, когда я заставила себя сдержать слезы.

Энсон замер, уронив ломтики сыра.

— Эй, что случилось?

Он повернул меня так, чтобы я оказалась лицом к нему, взял индейку у меня из рук и положил ее на разделочную доску. Его руки скользнули по моей шее, заставляя меня посмотреть ему в глаза.

— Поговори со мной.

Я слегка покачала головой.

— Это не важно.

— То, что ты расстроена, всегда будет важно.

Я шумно выдохнула. Мои эмоции были не тем, что имело значение. Не тогда, когда Мейсон сидел где-то в камере, а Калеб дергал за ниточки, которые могли покончить со всеми нами.

— Я хочу помочь. — И прямо сейчас я чувствовала себя бессильной.

Выражение лица Энсона смягчилось.

— Мы помогаем.

— Приготовление бутербродов для людей, которые, вероятно, даже не хотят их есть, кажется жалкой формой помощи.

Пальцы Энсона скользили по моей шее успокаивающими поглаживаниями.

— Мы живем в этом мире не так долго, как все остальные. Они знают все входы и выходы так, как не знаем мы. Поэтому мы находим способ быть полезными. Приготовление бутербродов может показаться не таким уж сложным делом, но это показывает им, что мы заботимся о них.

Я уронила голову ему на грудь.

— Ты прав. — Я повернула голову так, чтобы видеть стол, но не терять контакта с Энсоном. — Я беспокоюсь о Холдене.

Энсон обнял меня.

— Я тоже. Ты будешь ему нужна.

— Он будет нуждаться во всех нас.

— Это правда, но ты будешь особенно нужна ему. Ты уравновешиваешь его, помогаешь привязать к «здесь и сейчас». Но ты также и его безопасное место, где он может отпустить все в конце каждого дня. Ему это понадобится больше, чем когда-либо.

Это была прекрасная вещь, приливы и отливы нашей связи. Энсон позаботится о том, чтобы у его партнера по узам было то, что ему нужно, поможет мне дать ему это. И все же у меня скрутило желудок от нервов. Меня одолевал страх, что меня будет недостаточно для Холдена в такой ответственный момент.

Энсон сжал меня сильнее, казалось, прочитав мои мысли.

— Ты — все, что ему нужно, такая, какая ты есть.

Я судорожно вздохнула, а затем поцеловала местечко над сердцем Энсона.

— Люблю тебя.

Он поцеловал меня в макушку.

— Я тоже тебя люблю.

Мы вернулись к работе и приготовили самые лучшие бутерброды из всех возможных. Индейка с сыром, салями, даже вкусное арахисовое масло и желе. Я разложила чипсы по тарелкам, а Энсон принес всем газировки и воды.

Мы устроили что-то вроде шведского стола на столе рядом со всеми, но они даже не заметили. Я подошла к Холдену сзади и положила руки ему на плечи.

— Мы приготовили еду для всех. Вы можете работать, пока едите, или…

Иван покачал головой.

— Нет, перерыв будет не лишним. Мы можем просмотреть кое-что из того, что прочли, и поделиться информацией. Мы лучше справимся с книгами, набив животы едой. — Он одарил меня доброй улыбкой. — Спасибо тебе, Роуэн.

— Энсон тоже помогал.

Он повернулся к Энсону.

— И тебе спасибо.

— Может, я и не знаю всех тонкостей истории перевертышей и права, но я готовлю убийственные сэндвичи.

Люк встал и хлопнул Энсона по спине.

— Я чертовски благодарен тебе за это, брат.

Холден встал и наклонился, чтобы поцеловать меня в висок.

— Спасибо, Ро.

— Как ты? Держишься?

Он кивнул, но ничто в выражении его лица не говорило мне, что это правда.

— Я здесь. Все, что тебе понадобится, хорошо?

Холден сжал мою руку, а затем отпустил ее.

— Знаю.

Ребята, Иван и Мак обошли буфет, накладывая в тарелки сэндвичи и чипсы. Я последовала за ними, выбрав себе сэндвич с индейкой. Я знала, что мне нужно поесть, но мысль о том, чтобы положить что-нибудь в желудок прямо сейчас, вызвала у меня приступ тошноты.

Кин положил руку мне на поясницу, подводя к другому большому столу, где у нас было достаточно места, чтобы разложить еду.

— Ты в порядке?

— Волнуюсь, но держусь.

Он поглаживал меня по спине большим пальцем вперед-назад.

— Мы что-нибудь придумаем.

Я так сильно хотела, чтобы он оказался прав, но нам пришлось столкнуться со стольким. Я скользнула на стул рядом с Воном, Кин устроился по другую сторону от меня. Пристальный взгляд Вона скользнул по моему лицу, оценивая.

— Тебе нужно отдохнуть? Это был долгий день.

Я покачала головой и отхлебнула диетической колы.

— Просто нужна порция кофеина.

Он скривил губы в гримасе.

— Тебе нужно поспать.

— Позже. Прямо сейчас я хочу знать, что вы нашли.

Иван кивнул, делая глоток содовой.

— Мне тоже будет спокойнее, когда я буду знать, что происходит. Прямо сейчас мы просматриваем предыдущие дела о государственной измене и изучаем аргументы «за» и «против».

— Мы также рассматриваем единственный случай в истории, когда член Четверки был отстранен от своей роли, — добавил Люк.

Я поиграла картофельными чипсами.

— Что он сделал?

— Это все еще было стремление к большему, но на тот раз это были деньги, — объяснил Люк. — Он присвоил деньги совета.

— Его судили?

Кин кивнул.

— Он был приговорен к пожизненному заключению.

— Я думала, за государственную измену полагается смертная казнь.

— Обычно так и есть, но в данном случае они пощадили его, — сказал Иван.

Я не понимала сути или причин, стоящих за суровостью наказаний в этом мире. Мейсону грозила смерть просто за то, что он сообщил о преступлении. У меня сжался желудок.

Вон поглаживал меня по спине вверх и вниз, когда наклонился ко мне.

— Выпей еще немного газировки. Это успокоит твой желудок. Тогда ты сможешь поесть.

Я посмотрела на него.

— Как ты узнал?

— Я это почувствовал. Намеки на тошноту, которые, как я знал, принадлежали тебе.

Нежная улыбка изогнула губы Ивана.

— Ваша связь укрепляется. Вы начинаете лучше чувствовать друг друга. Это чудесный дар.

Улыбка сползла с его лица, когда он, казалось, прислушивался к кому-то у себя в голове. Иван время от времени общался со своими охранниками с тех пор, как другие члены Четверки ушли с Мейсоном. У каждого из членов Четверки было несколько своих силовиков в качестве охранников в тюрьме. Иван велел своим присматривать за Мейсоном и держать остальных в узде.

Я крепче сжала банку с содовой.

— Что случилось?

Мускул в его челюсти дернулся.

— Мейсона доставили в тюрьму. Он был жестоко избит.

— 44-

Я тихонько постучала в дверь Холдена. Ответа не последовало, но я чувствовала его внутреннюю энергию.

Я повернула ручку и медленно толкнула дверь. Холден сидел на краю кровати, обхватив голову руками. Грудь сдавило от этого вида и стало трудно дышать.

Я быстро закрыла за собой дверь и подошла к нему. Я опустилась на кровать и обняла его.

— Мне так жаль, Холден.

Он не сказал ни слова, но через мгновение его плечи затряслись от беззвучных слез. Я обняла его крепче. У меня не было ничего, что могло бы сделать все лучше. Я просто могла быть здесь, когда он разваливался на части.

— Не думаю, что смогу это сделать.

Я крепче сжала его в объятиях.

— Сможешь. Ты уже делаешь это.

— Я и вполовину не такой лидер, как он. Меня всегда возмущало, как сильно он давил на меня, но впервые я понимаю почему. Он суров ко мне, потому что знает, что наши люди заслуживают самого лучшего. Он знает, что нужно сделать, чтобы дать им это. Я не знаю, есть ли во мне это так, как в нем.

Я взяла лицо Холдена в ладони, заставляя его посмотреть мне в глаза.

— Ты способен на все, на что только решишься. Я видела это снова и снова. Но тебе также нужно проявить милосердие к себе, ты все еще учишься…

— У меня нет времени на обучение. Теперь я должен руководить. Если я сделаю хоть один неверный шаг, мой отец может быть убит. Вся наша стая может быть уничтожена, если Четверка почувствует желание мстить.

Я крепче сжала его лицо.

— Мы не позволим этому случиться.

Он прислонился своим лбом к моему.

— Ты говоришь так уверенно.

— Я уверена. Я знаю, что когда мы работаем вместе, возможно все. Мы просто должны выбрать правильный путь.

— А тем временем моего отца избивают и пытают.

Воспоминания боролись на задворках сознания. Мои пытки вспыхивали в сознании яркими красками.

Холден выругался.

— Прости, Ро. Я не хотел…

— Все в порядке. Я в порядке. Меня просто тошнит от того, что Мейсон пострадал. Я бы хотела убить их за это, но сейчас он с охраной Ивана. Они не оставят его одного.

— Я знаю, ты права. Я просто чувствую себя таким чертовски беспомощным.

— Мы все так чувствуем. Вокруг нас действуют силы, которые имеют над нами огромный контроль. Но мы найдем способ сделать правду известной. И мы найдем способ добраться до Калеба. Я бы также не прочь хорошенько врезать Грегору по яйцам.

Холден усмехнулся. Это был не тот полный жизни звук, к которому я привыкла, но это было что-то.

— Мне нравится, когда ты становишься злобной.

Я прикусила его нижнюю губу.

— Я буду злобной в любое время, когда тебе понадобится.

Губы Холдена зависли над моими.

— Ты нужна мне, Ро.

— Я у тебя есть.

Он сократил дистанцию, погружаясь в поцелуй. В его движениях чувствовалась глубокая потребность, напор и отчаяние. Его язык ласкал мой, беря, а затем и еще немного.

Я передвинулась так, что оказалась верхом на нем. Я покачнулась, прижимаясь к твердому выступу в его джинсах, издав стон от соприкосновения.

Этот звук что-то сломал в Холдене. В мгновение ока я оказалась на спине. Он пальцами расстегнул мои джинсы, а затем он стянул их вместе с трусиками. Ткань упала на пол разноцветным каскадом.

Затем голова Холдена оказалась у меня между ног. Не было никакого послабления в происходящем. Язык Холдена входил в меня быстрыми толчками. Затем он набросился на мой клитор. Я вцепилась руками в его волосы.

Буйство ощущений захлестнуло меня. Я никогда не знала, что может произойти дальше. Его пальцы скользнули внутрь. Дразня, скручиваясь, сжимаясь. Я чуть не свалилась с кровати.

— Холден. — Его имя было мольбой о пощаде на моих устах.

Он усмехнулся, прижимаясь к моей плоти, только возбуждая меня еще больше. Он поднял голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Тебе что-то нужно?

Я сердито посмотрела на него, но это было так эффективно только потому, что я тяжело дышала.

— Тебе не обязательно быть таким выпендрежником.

Холден ухмыльнулся.

— Я всегда был сверхвыпендрежником.

Иметь гения в постели — это не отстой. Я подавила смех и притянула его к себе.

— Я хочу тебя.

Он целовал меня долго и медленно.

— Думаю, я могу сделать это для тебя.

Холден встал. Я зачарованно наблюдала, как он стягивает футболку через голову. Вся эта загорелая кожа оказалась выставлена напоказ. Он потянулся пальцами к пуговице на джинсах, и я втянула воздух, когда его член вырвался на свободу. Он был чертовски красив во всех отношениях.

Он руками потянулся к моей футболке, поднимая ее вверх и стягивая через голову. Потом за ней отправился лифчик. И оба предмета одежды упали на пол.

Тело Холдена накрыло мое. Он был теплом, жизнью и любовью. Ничто не было поспешным. Одной рукой он обхватил мою щеку с таким благоговением, когда скользнул внутрь. Я могла поклясться, что чувствую, как его любовь изливается на меня.

Я никогда не чувствовала себя такой желанной. Холден начал двигаться, скользя внутрь и наружу. Это было медленное плавление. Огонь разгорался внутри меня. Но когда я посмотрела в эти темно-синие глаза, то поняла, что в нем тоже разгорается огонь. Это было то, что принадлежало только нам. Уникальный ритм и танец.

Я приподняла бедра ему навстречу, немного ускоряя темп. Я вцепилась в плечи Холдена, притягивая его еще глубже. Ища большее.

Он идеально изогнул бедра. Каждый раз, когда он касался этой точки внутри меня, во мне плясали искры. Это был не просто свет перед глазами, это были искры, исходящие от кожи. Моя сила закружилась вокруг нас.

— Холден. — Это было все, что я могла сказать.

Он лбом прижался к моему, когда вошел в меня еще раз. Эти искры мерцали и танцевали вокруг нас, когда мы расстались.

— Я люблю тебя, Ро. Больше всего на свете.

— Иногда мне кажется, что моя грудная клетка вот-вот расколется от такой силы.

Холден выскользнул из меня, перекатывая нас на бок, но не размыкая рук.

— Я точно знаю, что ты имеешь в виду.

— Это прекрасный вид боли — так сильно любить вас всех.

Он улыбнулся, когда рукой погладил меня вверх и вниз по спине.

— Хороший способ выразить это. — Он запечатлел поцелуй в уголке моего рта. — Спасибо. Я нуждался в тебе больше, чем предполагал.

— Я здесь. Всегда. Все, что тебе нужно.

— Это самый большой подарок, который мне когда-либо дарили.

Мой телефон издал серию звуковых сигналов откуда-то с пола. Этот звук потряс меня. Мне больше никто не писал. Ребята пытались переписываться, когда мы были порознь, чтобы случайно не рассказать людям о том, что мы можем говорить мысленно, но в эти дни мы всегда были вместе.

Я перегнулась через край кровати, нащупывая телефон. Я схватила пальцами прохладный пластик, подняла его и провела пальцем по экрану.

Холден наклонился ко мне.

— Кто это? Они мешают нам обниматься.

Я рассмеялась, но звук замер на губах, когда изображение заполнило экран. Эбигейл. Связанная, с кляпом во рту и темнеющим синяком под глазом.

Неизвестный номер:

«Если не хочешь, чтобы твоя мать умерла, встретимся на этом месте через четыре часа. Если опоздаешь хоть на секунду, она умрет. Если расскажешь об этом любой живой душе, она умрет. Скоро увидимся, дорогая доченька.»

— 45-

Кровь шумела у меня в ушах. Этого не реально.

Руки обхватили мое лицо. Какая-то часть меня узнала Холдена.

— Дыши, Роуэн. Дыши со мной.

Но я не могла заставить легкие повиноваться. Каждый раз, когда я пыталась втянуть воздух, мне казалось, что он сделан из осколков льда. Они резали и царапали горло.

В коридоре прогремели шаги, и затем появился Люк. В ту секунду, когда его руки оказались на мне, худшая часть паники и страха растаяла. Он стиснул зубы и потянул еще. Он продолжал принимать, пока, наконец, я не начала дышать.

— Что, черт возьми, произошло? — рявкнул Вон.

Холден указал на кровать.

— Посмотри ее гребаный телефон.

Вон схватил его с матраса и разразился серией проклятий.

— Что там? — спросил Кин, подходя поближе, чтобы посмотреть.

— Холден, ты не мог бы принести мне халат? Она дрожит, — сказал Люк.

— Конечно.

Я не могла найти в себе сил переживать из-за того, что мы с Холденом были обнажены. Не то чтобы ребята не видели этого раньше. Холден бросил халат Энсону, который подошел, чтобы накинуть его мне на плечи. Тот расправил ткань на моем теле с такой нежностью, что у меня защипало в носу.

Я заставила руки пошевелиться, просовывая их в рукава, но мышцы были сведены судорогой и одеревенели.

— Я в порядке. — Я оглядела комнату, в то время как Люк продолжал держать меня за ногу, все еще забирая некоторые из худших эмоций. В то же время, он позволил тому теплу, которое было только его, просочиться сквозь нашу связь, утешая меня.

На лицах парней была смесь выражений — от чертовски разозленных до обеспокоенных. Мое сердце сжалось.

— Мы должны помочь ей.

Я с трудом поднялась на ноги, разыскивая сумку с одеждой, которую Кэсс принесла сюда для меня из дома.

— Мне нужно подготовиться. Он хочет, чтобы я встретилась с ним где-то в нескольких часах езды отсюда.

Я была уверена, что Калеб надеялся, что чем дальше я буду от парней, тем буду слабее. Но он ошибался. Он зашел слишком далеко. И теперь ярость подпитывала меня, даже когда моей связи не было рядом.

— Ты что, черт возьми, выжила из ума? — прорычал Вон. — Он заманивает тебя в ловушку, а ты хочешь просто попасться туда?

Я резко повернулась к Вону.

— Что бы ты хотел, чтобы я сделала? Она у него в руках. Женщина, которая отказалась от всего ради меня. Если я не попытаюсь спасти ее, то никогда не смогу жить в ладу с самой собой.

— Что толку пытаться помочь, если в конечном итоге ты умрешь? — надавил он.

Люк отпустил меня и поднял руки.

— Достаточно. Ничто из этого не помогает. Нам нужно все хорошенько обдумать.

— У нас нет времени. — Я достала из сумки чистую одежду и начала натягивать ее.

— Он прав, — сказал Кин. — Я ввел адрес. Это начало тропы у черта на куличках, но дорога туда займет всего два с половиной часа. У нас есть время все спланировать.

Энсон изумленно уставился на Кина.

— Ты хочешь, чтобы она туда отправилась?

Он поморщился.

— Она должна. Но она пойдет не одна.

Я натянула рубашку через голову.

— Вам нельзя. Ты читал сообщение. Я должна пойти одна.

— Он не узнает, что мы там. Я работал над некоторыми новыми методами экранирования. Я могу замаскировать наши запахи, пока мы не окажемся над ними.

Повернувшись к Кину, я покачала головой.

— У него может быть кто-то, следящий за дорогами. Это слишком рискованно. — Моим лучшим вариантом действий было пойти одной и нанести удар, как только Калеб появится в поле зрения. Теперь я была достаточно сильна. Даже если парней физически не было рядом со мной, я носила их внутри себя. Наша связь давала мне все, в чем я никогда не подозревала, что нуждаюсь.

Холден сжал челюсти.

— Ты не пойдешь в одиночку. — Я открыла рот, чтобы возразить, но он поднял руку. — Мы можем воспользоваться скрытыми подъездными путями с задней стороны территории стаи. Отец велел создать их на случай чрезвычайных ситуаций. Только он и я знаем о них.

Я прикусила уголок губы.

— Будете держаться вне поля зрения?

— Пока мы тебе не понадобимся.

Боль пронзила мою грудь.

— А что, если их будет больше, чем нас?

— Так и будет. — Голос Ивана разнесся по комнате, когда он вошел внутрь. — У Калеба будет больше поддержки, чем ты можешь себе представить.

Эта боль усилилась. Я не могла допустить, чтобы мои парни пошли со мной на бойню.

— Вы доверяете мне помочь? — спросил Иван.

Вон впился взглядом в пожилого мужчину.

— Что ты предлагаешь?

— Возьми с собой столько волков, сколько сможешь. Я позвоню своим силовикам и нескольким другим контактам.

— Что, если один из этих людей решит предупредить Калеба? — спросила я. — Очевидно, у него везде есть источники.

Иван покачал головой.

— Я обращусь только к своим самым доверенным людям. Клянусь.

Я оглядела комнату. Здесь не было хороших вариантов. Независимо от того, что мы выбирали, существовал шанс на опустошение. Но что бы мы ни решили, нам нужно было принять это решение вместе.

Я открыла мысленную связь с парнями.

«Как думаете?»

Люк заговорил первым.

«Я не чувствую никакого обмана от Ивана. Это риск, но думаю, что это наилучшие шансы на борьбу».

Вон зарычал.

«Ненавижу полагаться на посторонних, но стратегически Люк прав. Нам нужно больше перевертышей».

«Я посмотрел карту, и мне кажется, я знаю, где они спрячут подкрепление», сказал Кин. «Я могу придумать план, который даст нам наилучшие точки доступа для контратаки».

Мой желудок скрутило при слове «атака».

Энсон одарил нас всех дерзкой ухмылкой.

«Давайте поимеем парочку предателей и засранцев».

Я посмотрела на Холдена. Вокруг его глаз было так много напряжения.

«Это не только твоя вина, Холден. Это касается всех нас».

Он кивнул.

«Мы воспользуемся всем, что есть».

— 46-

Я крепче сжала руль внедорожника, когда сворачивала на горную дорогу. Энсон настоял, чтобы я взял Рейндж Ровер, и когда гравий превратился в снег, я была рада машине, но я была благодарна не только за безопасность автомобиля, но и за то, что он позволил мне почувствовать близость ребят.

Их ароматы впитались в кожу, как и воспоминания, которые мы создали в этом пространстве. Я вспомнила, как впервые оказала0ья внутри, когда Энсон, Кин и я ехали обратно в дом Энсона, чтобы позаниматься. Улыбка заиграла на губах, когда я подумала о том, какой невежественной я была. Если бы мне тогда сказали, что я могу превращаться в волка или обладаю особыми способностями, я бы ответила, что это сумасшествие.

Теперь я не могла представить свою жизнь без этих вещей. Больше всего я не могла представить свою жизнь без парней. Каждый из них подарил мне что-то такое драгоценное и уникальное. У меня защемило в груди, когда я представила, как они едут по дорогам, противоположным моим. Это разделение казалось таким неправильным. И все же я знала, что мы должны были это сделать.

Голос Люка ворвался в мой разум.

«У тебя все в порядке? Я почувствовал боль».

Я улыбнулась, глядя в темноту впереди.

«Твой дар становится сильнее, если ты можешь чувствовать, когда мы так далеко».

Он издал негромкое рычание.

«Ответь на вопрос, Роуэн».

«Предаешься властности Вона?»

В моей голове прозвучал тихий пыхтящий смех.

«Иногда он знает правильную тактику, которую нужно использовать».

Я покачала головой, будто Люк мог меня видеть.

«Я в порядке. Просто скучаю по вам всем. Мне кажется неправильным вот так разлучаться. Особенно с учетом того, что ждет нас впереди».

Люк на мгновение замолчал.

«Никому из нас это тоже не нравится. Я все еще думаю, что Кину следовало спрятаться в Ровере».

«Ты же знаешь, они обыщут его, даже если не учуют других перевертышей».

Люк раздраженно фыркнул.

«Мне не нравится, что ты одна».

«Мне не нравится, когда кто-то из нас остается один».

Гул энергии расцвел у меня под кожей.

«Ты это чувствуешь?» спросил Люк.

У меня перехватило дыхание.

«Как?»

Это было то же самое тепло, которое я чувствовала только тогда, когда Люк прикасался ко мне. Оно распространилось по мышцам и сухожилиям, пуская корни.

«Я работал над тем, чтобы проецировать свой дар на большие расстояния. Я не был уверен, что это сработает так далеко, но наша связь не похожа ни на какую другую».

Слезы защипали уголки глаз.

«Ты со мной».

«Всегда, Роуэн. Неважно, как далеко мы друг от друга. Не важно, что стоит между нами. Я с тобой».

«Люк, если ты заставишь меня плакать, отправляясь на битву, я буду по-настоящему чертовски зла».

Он усмехнулся.

«Справедливо. Сосредоточься на дороге. Сообщи нам, когда приедешь».

«Хорошо, я уже близко».

Люк снова на мгновение замолчал.

«Будь в безопасности».

«Хорошо. Буду».

«Люблю тебя, Ро».

«Я тоже тебя люблю. Скажу и остальным ребятам тоже».

«Хорошо».

Его голос вылетел у меня из головы. Я должна была почувствовать холод, но эхо энергичных ласк Люка все еще гудело у меня под кожей. Я была не одна. Я больше никогда не была одна.

Это знание было самым драгоценным подарком, который я когда-либо получала. Я бы никогда не приняла это как должное. Это было одним из преимуществ того, что я так много потеряла, что мне было так глубоко больно. Я знала, как редко можно было получить такую безграничную любовь от пяти невероятных парней.

Это знание только усилило теплоту, которую посеял Люк. И вместе с этим я почувствовала, что они все рядом со мной.

Снегопад усиливался по мере того, как внедорожник поднимался все выше в горы. Я знала, что двигаюсь в направлении убежища Калеба в Айдахо. Но пункт моего назначения все еще находился в пределах штата Вашингтон.

Я зацепилась взглядом за мерцание света вдалеке.

«Я что-то вижу. Думаю, я почти у цели».

Я отправила сообщение всем парням, но ответил именно Холден.

«Мы на позиции. Держи свой разум открытым. Мы должны быть в состоянии понять, что происходит».

«И я не спускаю с тебя глаз», сказал Кин.

«Как?»

Его смешок заполнил мой разум.

«Я отлично умею лазать по деревьям».

Мой взгляд метнулся к высоким соснам на горе. Они дали бы ему идеальную точку обзора.

«Будь осторожен. Ты можешь сломать себе шею, если упадешь».

«Я буду осторожен. Обещаю».

«Сосредоточься, Ро», — приказал Вон. «Они могут напасть в тот момент, когда ты выйдешь из машины».

Энсон издал рычание.

«Не забивай ей голову этим дерьмом».

«Я в порядке. Сосредоточена и готова.» Я чувствовала, как внутри меня бурлит этот золотой поток энергии. Я подняла его, оставив чуть ниже поверхности кожи. «Как только у меня будет подходящий момент, я нанесу удар».

Я припарковала внедорожник на импровизированной парковке в начале тропы и зафиксировала трех перевертышей перед автомобилем.

«Я на месте».

«Оставайся открытой», напомнил мне Холден.

Я послала молчаливое согласие. Оставаться открытой для моей связи теперь было так же легко, как дышать. Я заглушила двигатель и выскользнула из внедорожника. Я поплотнее запахнула пальто. Даже с теплом перевертыша, пронизывающий холод производил леденящий эффект.

Огромная фигура шагнула вперед, по бокам от нее стояли два других перевертыша. Его лицо превратилось в бесстрастную маску.

— Выверни карманы.

Я свирепо посмотрела на него, но сделала, как было велено. Один за другим я вывернула карманы пальто наизнанку. Затем карманы джинсов.

Он повернулся к женщине-перевертышу справа от себя.

— Обыщи машину. 0 Его пристальный взгляд метнулся обратно ко мне. — Даже не думай пробовать на мне какие-нибудь свои энергетические трюки. Сэл — щит, и у нас есть другие, спрятанные на деревьях.

Я боролась с желанием сглотнуть. Я не рассматривала возможность использования нескольких щитов одновременно. Это было не то, с чем я когда-либо практиковалась.

Голос Люка заполнил мою голову.

«Все в порядке. Ты сильнее, чем когда-либо могла себе представить. И мы с тобой».

«Иван тоже здесь», сказал Холден. «Он привел своих силовиков и говорит, что, возможно, в пути будет еще подкрепление».

— Кошка проглотила твой язык? — спросил огромный мужчина.

Я пожала плечами.

— Зачем тратить слова впустую, если ты не тот человек, который дергает за ниточки?

«Ро, берегись!»

Кин закричал у меня в голове, но было слишком поздно. Чья-то рука обхватила меня сзади за горло. Когти впились в шею по бокам.

— Скучала по мне, дорогая доченька?

— 47-

Я изо всех сил пыталась дышать, когда рычание наполнило мою голову.

— Ее машина чиста? — спросил Калеб женщину-перевертыша.

— Да, Альфа.

— А дороги, ведущие в горы?

— Никто не следовал за ней, Альфа, — ответил здоровяк.

Когти Калеба втянулись, и он сильно толкнул меня, заставив удариться об автомобиль. Его ухмылка состояла из одних зубов.

— Ты действительно пришла сюда одна? Я думал, у моей дочери больше здравого смысла.

Я свирепо посмотрела на него.

— Ты хотел, чтобы я привела своих парней и свою стаю, чтобы ты мог убить их?

Он усмехнулся, но в этом звуке не было теплоты.

— Может быть, у нее больше здравого смысла, чем я думал.

Калеб, должно быть, отдал безмолвную команду, потому что из леса начали появляться перевертыши. Некоторые были в волчьем обличье, другие — в человеческом. Я зацепилась взглядом за два знакомых лица. Коби и Жасмин. Джаз усмехнулась мне, на ее лице было ликование, когда она проследила за струйкой крови, стекающей по моей шее. Коби просто выглядела усталой. Сбитой с толку. Ее втянули в игру, в которой она не хотела участвовать.

Я осмотрела местность. Там были десятки и дюжины перевертышей. Я изо всех сил старалась, чтобы мое сердцебиение оставалось ровным. Сосредоточенным. Это было все. Если бы я попыталась нанести удар по Калебу сейчас, это закончилось бы только моей смертью. Даже если бы мне удалось уничтожить его, его последователи набросились бы на меня.

Сосредоточившись на том, чтобы дышать ровно, я снова повернулась к Калебу.

— Где Эбигейл?

— Так готова отдать свою жизнь за женщину, которая тебя бросила?

Я скривила губы и издала низкое рычание.

— Она отказалась от всего ради меня. Самое меньшее, что я могу сделать, — это сделать то же самое для нее.

Откуда-то из толпы донесся всхлип. Секундой позже Эбигейл уже подталкивали к нашему маленькому собранию. Одна сторона ее лица была черно-синей. У нее была рассечена губа. В тот момент я поклялась отплатить Калебу за каждую травму.

— Роуэн, нет. — Ее голос сорвался на моем имени.

Я поспешила вперед, подхватив ее прежде, чем она упала. Я сунула ей в руку ключи от внедорожника.

— Возвращайся на территорию стаи. Они будут ждать тебя. Маршруты подключены к GPS.

— Н-н-нет. Я не оставлю тебя. — Ее взгляд метнулся к Калебу, в ее глазах было столько страха. Но все же она поклялась не бросать меня. Это значило больше, чем я когда-либо могла выразить словами.

— Со мной все будет в порядке. Обещаю.

Калеб усмехнулся на заднем плане.

Я крепче вложила ключи в ее ладонь.

— Иди.

Эбигейл, должно быть, прочла что-то по выражению моего лица, потому что медленно кивнула. Я помогла ей сесть в машину и подождала, пока она заведется. Я наблюдала, как она медленно спускалась с холма.

Калеб начал медленно хлопать в ладоши.

— Это действительно было трогательно. Что-то прямо с канала мелодрам.

Я стиснула зубы, снова поворачиваясь к нему.

— Я здесь. Чего ты хочешь?

Его глаза сверкнули в лунном свете.

— Есть два варианта. Разорви свою связь или умри.

Даже зная, что последует ультиматум, мой пульс все равно участился.

— А как насчет третьего варианта?

Калеб выгнул бровь.

— И какого же?

— Твоей смерти.

Он издал раскатистый смех.

— И как же ты собираешься это осуществить?

«Сейчас!» Я послала команду всем в моей стае.

В мгновение ока перевертыши спустились в волчьем и человеческом обличьях. Больше, чем я могла сосчитать, учитывая, как быстро они двигались. Перевертыши из стаи Риджвуда и многие другие, которых я не узнавала. Я заметила, как связь Кэсс работали в тандеме с группой силовиков. Затем Вон, когда он убирал перевертыша за перевертышем, повергая их на землю, используя свой дар боли.

Энсон и Люк бросились в драку в волчьем обличье. Они работали вместе в идеальной синхронности. Холден стоял рядом с Кином, его пристальный взгляд обводил поле боя, стараясь заморозить наших противников всякий раз, когда нашим волкам требовалось преимущество.

Калеб зарычал, когда волки бросились в его сторону, подняв руки к небу. Сверкнула молния, и прогремел гром. Я знала, что мне нужно двигаться прямо сейчас. Я выбросила руки вперед, посылая свою энергию в полет, но как только я выпустила ее, волк бросился на меня сбоку.

Я узнала в запахе темно-серой волчицы Жасмин, но не раньше, чем ее зубы вонзились мне в бок. Я испустила вопль боли. Моя энергия полетела по собственной воле, впитываясь в ее мех. Ее тело затряслось в конвульсиях, вынуждая ее отпустить меня.

Я вскочила на ноги, занимая боевую позицию, когда волк со смесью золотого и серебряного меха бросился на нас. Кэсс заняла позицию рядом со мной, когда Джаз зарычала.

«Давай покончим с этой сукой», мысленно произнесла Кэсс.

Время пошло. Бок пульсировал, но ничто из этого не притупляло энергию, пульсирующую в ладонях.

Я нанесла удар, но Джаз метнулась вокруг вспышки света, оторвав кусок от ноги Кэсс. Я зарычала, ярость из-за того, что Джаз причинила боль моему другу, только подпитывала меня.

Джаз притворилась, что направляется ко мне, но я знала, что она пытается вывести Кэсс из себя, и я была готова. Я пустила в ход импульс силы. Глаза Джаз расширились, когда она увидела, что он направляется в ее сторону, но было уже слишком поздно менять курс. Взрывная волна попала ей прямо в грудь. Я поняла, что это смертельно, еще до того, как Джаз упала на землю.

Ее смерть тяжким грузом легла на мою душу, но она не оставила нам другого выбора. Кэсс толкнула меня в бок.

«Это должно было произойти».

Я знала, что она была права. Но жизнь, какой бы мрачной она ни была, все равно была потеряна сегодня.

Воздух прорезал вой, и все во мне замерло. Потому что я знала этот звук почти так же хорошо, как свой собственный. Люк.

— 48-

Темно-коричневый волк впился челюстями в шею Люка и не выказывал никаких признаков того, что собирается останавливаться. Энсон был близок к ним, но сам отбивался от двух волков. Я не думала, я просто дала волю энергии. Я не принуждала ее, не отдавала приказа, я вложила в это намерение. Защитить. Уберечь. Сохранить.

Золотистый свет пронесся по воздуху, разделяясь на три потока. Эти три сгустка энергии были подобны ракетам с тепловым наведением. Они приземлились с невероятной силой, взорвавшись в своих целях. Волки были там в одну секунду и исчезли в следующую. Потом я побежала.

Я опустилась на колени рядом с Люком. Его грудь быстро поднималась и опускалась. Я погрузила руки в его мех, и закрыла глаза. Я потянула за собой этот поток золотой энергии, направляя его в него.

«Давай же, Люк».

Его тело содрогнулось, и я надавила сильнее, толкая и толкая, пока не почувствовала, как плоть снова срастается.

«Достаточно. Я в порядке».

От звука голоса Люка в моей голове у меня из глаз потекли слезы. Он высунул язык и стер их.

«Ребята», предупредил Энсон.

Я распахнула глаза и увидела Калеба, крадущегося к нам с поднятыми руками в окружении шести охранников. В нашу сторону метнулась молния. Я вскинула руку, отражая ее собственным энергетическим ударом.

Калеб прищурился, глядя на меня.

— Ты недостаточно сильна, чтобы сразиться со мной. Сдавайся, и я отпущу твоих парней на свободу.

Энсон издал низкое рычание, оскалив зубы.

Я поднялась на ноги как раз в тот момент, когда Холден, Кин и Вон окружили нас.

Мои резервы были на исходе. Слишком низкие, чтобы пробить любую защиту вокруг Калеба. Мне нужно было время. Единственное, чего у меня не было.

Энсон прижался ко мне боком. При контакте моя сила восстановилась еще немного. Вспыхнула надежда.

«Вы мне нужны».

Это было все, что нужно было сказать. Через несколько секунд они все уже прикасались ко мне. Только на этот раз они не истощали себя, чтобы напитать меня. Будто все, что требовалось моему дару, — это знать, что они были там. Что мы сражались, чтобы защитить нашу связь. Мой волк завыл у меня в голове.

— Отпустите ее, — приказал Калеб.

Вон ухмыльнулся, обнажив зубы.

— Этого никогда не случится, и ты это знаешь.

— Тогда я прикончу вас. — Он выпустил еще одну молнию, но она безвредно отскочила от созданного Кином щита.

Лицо Калеба покраснело до оттенка, не встречающегося в природе.

— Прикончите их всех!

Паника охватила меня, когда перевертыши вокруг нас сражались с удвоенным рвением. Это было почти так, как если бы что-то потустороннее приняло их облик.

Калеб скривил губы в усмешке.

— Разве я тебе не говорил? У меня есть небольшая помощь.

Он взглянул в сторону леса. Там был тот самый человек, которого я видела в тюремной камере. Колдун.

— Темная магия, — прошипел Холден.

Калеб ухмыльнулся ему.

— Истинные доминанты делают все возможное, чтобы победить. Этого вы с отцом никогда не понимали.

Глаза Холдена вспыхнули.

— Это не доминирование. Это разрушение души.

Калеб усмехнулся.

Я не расслышала, какие слова он произнес дальше. Я была слишком подавлена перевертышами, отчаянно сражающимися вокруг нас. Ради выживания, ради того, что было правильным. Я не могла позволить им умереть. Не в битве, в которую я их втянула.

Энергия бурлила внутри. Она закручивалась в воронку, почти как торнадо. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного, и меня начала охватывать паника. Тогда мой волк заговорил со мной. Ее голос ясен, как божий день.

«Поверь мне. Доверься нам».

Я так много боролась со своим даром, но каждый раз, когда я делала шаг, чтобы довериться ему, этот дар защищал меня. Он защищал меня на каждом шагу. Я должна была дать ему волю.

Я отправила одно-единственное сообщение своей связи.

«Люблю вас всем сердцем».

Я высвободила энергию. Эта энергия внутри улетучилась из тела. Это были не простые искры. Это была волна чистой силы. И она, казалось, продолжалась вечно.

Глаза Калеба расширились, когда стена необузданной силы устремилась к нему. Она проела щит вокруг него, будто это был просто воздух. Охранники, окружавшие его, рухнули на землю, но этого было недостаточно для моего дара, когда дело дошло до Калеба.

Полосы энергии окружили его. Одна хлестнула его по щеке и губе, воссоздавая раны, которые он нанес Эбигейл. Другая хлестнула его по шее, нанеся те же колотые раны, которые он оставил мне. Затем сила полностью перекрыла ему дыхательные пути.

Я могла чувствовать тьму в нем, когда моя сила соединялась с его формой. Он был сделан из разложения, которое невозможно было исправить. Он отдал слишком много своей души в стремлении править. Для большего. Был только один выбор. Покончить с ним.

Мой дар тоже это знал. Путы затянулись, и одним быстрым движением шея Калеба сломалась. Когда он упал на землю, моя энергия снова выплеснулась наружу. Она пронеслась над полем.

Я с благоговением наблюдала, как она поглощала перевертышей вокруг нас. С каждым существом, которое она встречала, я получала еще один кусочек головоломки. Эта подпитывалась всей моей связью, состоящей из всех нас.

Сила использовала эмпатию Люка, чтобы читать намерения каждого встреченного им перевертыша, вершить правосудие или защищать. Она использовала щит Кина, чтобы защищать тех, у кого чистые сердца. Способность Холдена замораживать тех, у кого дурные намерения. Силу Энсона и боль Вона ставили на колени тех, кто хотел творить зло.

Волна силы прокатилась по склону горы. Глаза колдуна расширились, и он бросился бежать, но он не мог сравниться с моей связью. Наша энергия поглотила его, когда он закричал.

Как только она оказался на коленях, сила вернулась ко мне да так, что я покачнулась, а потом все погрузилось во тьму.

— 49-

Я была переполнена ощущениями. Звуками приглушенных голосов. Ощущениями рук, гладящих мою кожу и волосы. Я издала тихий стон.

Руки, прикасавшиеся ко мне, замерли.

— Роуэн? — Голос Холдена прорвался сквозь мой туман.

Я несколько раз моргнула. Свет в комнате был приглушен задернутыми шторами, но моему зрению все равно потребовалось время, чтобы привыкнуть.

Кин большими пальцами погладил меня по щекам.

— Как ты себя чувствуешь?

Я начала говорить, но слова прозвучали карканьем.

— Вот. — Энсон приподнял мою голову, когда Люк поднес соломинку к губам.

Я сделала несколько больших глотков воды. Это был рай для пустыни моего горла.

— Привет.

Голос все еще напоминал жабий, но, по крайней мере, слова можно было разобрать.

— Как долго я была без сознания?

Вон уставился на меня так, словно потерять сознание было моим выбором.

— Два дня.

Я широко распахнула глаза, когда воспоминания промелькнули в голове. Битва. Калеб. Мой всплеск энергии.

Я резко села, зрение затуманилось.

— Наша стая. Все в порядке? Эбигейл? Мейсон? Иван?

Люк сжал мои плечи, опуская меня обратно на подушки.

— Притормози. Все в порядке.

Я пристально посмотрела на него.

Он поднял руку.

— Были некоторые травмы, но Иван и Цинна пригласили своих целителей, чтобы помочь. Иван сам исцелил некоторых перевертышей.

Я в удивлении приподняла брови.

— Цинна?

На губах Холдена заиграло веселье.

— Очевидно, это был один из звонков, которые сделал Иван. Он сказал ей, что если она хочет знать правду, то должна прийти на гору. Она не смогла устоять перед этим вызовом.

— И когда она увидела, что делает Калеб, она и ее охранники сражались вместе с нами, — сказал Кин.

— Никогда не думала, что буду благодарна ей, — пробормотала я.

— Я тоже, — эхом отозвался Энсон.

Я подняла взгляд на Холдена.

— Твой отец?

Улыбка, осветившая его лицо, успокоила меня. Он сжал мою ногу.

— Он дома. Благодаря охранникам Ивана, самое жестокое обращение, которому он подвергся, было по дороге в тюрьму. Я пытаюсь заставить его успокоиться, но, конечно, он отказывается.

Кин заправил прядь волос мне за ухо.

— Это хорошо, что он готов принять вызов, потому что Эбигейл приставала к нему, чтобы он позволил ей увидеть тебя с тех пор, как мы вернулись.

— С ней все в порядке?

Кин кивнул.

— Нервная, но физически с ней все в порядке. Со временем ее разум успокоится.

— Особенно учитывая, что все силовики Калеба и те, кто сражался вместе с ним, сейчас находятся в тюрьме, — добавил Энсон.

Я напрягла челюсти.

— Что с ними будет?

— Судебный процесс, — объяснил Холден. — Они будут судимы в составе группы, как только будут выбраны новые члены Четверки.

— Новые Члены Четверки?

Люк ухмыльнулся.

— Грегор удрал куда-то в Европу, но, по-видимому, он уехал до того, как заплатил изгоям, которых они с Калебом наняли, чтобы похитить тех девушек. Изгои недружелюбно относятся к тем, кто не платит по долгам.

— Почти уверен, что в течение следующих пятидесяти лет его останки будут находить по всей России, — пробормотал Кин.

Я не могла найти в себе сил сожалеть об этом.

— Они нашли девушек?

Холден кивнул.

— Сейчас они в безопасности с семьей в других стаях.

Облегчение затопило меня, но вслед за ним поднялось замешательство.

— Я все еще не понимаю, почему Грегор помогал Калебу.

Ребята переглянулись, но заговорил Кин.

— Один из его телохранителей рассказал Ивану и Цинне. Очевидно, Грегор помогал Калебу расставить все по местам, чтобы вернуться к монархии, но он планировал, что несчастный случай уничтожит Калеба в последнюю минуту.

— Чтобы он мог стать королем, — предположила я.

— Вместо этого он превратился в мясистое конфетти благодаря кучке изгоев, — сказал Энсон с излишним ликованием.

Я поморщилась.

— Отвратительно.

Кин шлепнул Энсона по затылку.

— Давай не будем вызывать у нее тошноту, хорошо?

Вон переплел свои пальцы с моими.

— Как ты себя чувствуешь?

Я провела мысленную инвентаризацию.

— Тело затекло, немного болит, но в порядке.

На лице Вона появилось сомнение, но под ним я увидела беспокойство и страх. Я села, наклонившись к нему. Я подняла руки к его лицу.

— Эй, я в порядке. Обещаю.

— Ты исчерпала себя, — прорычал он.

— А потом вы пополнили мой запас. Вот как это работает.

Он нахмурился.

— Ты никогда больше так не сделаешь. Это было слишком много силы для одного человека.

— Это был не один человек, а шесть. Единственный возможный путь был через всех нас. — Я погладила его по заросшим щетиной щекам большими пальцами. — Равновесие. Но мне нужно привыкнуть быть вместилищем для всего этого.

— Мне это не нравится…

Я прервала его поцелуем. Если Вон не поверил моим словам, возможно, он поверит действиям. Мой язык погладил его, безмолвно заверяя его, что со мной все в порядке.

Он зарычал мне в рот, а затем оторвал свои губы.

— Тебе нужно отдохнуть.

Я приподняла бровь.

— Должна?

Энсон усмехнулся.

— Мне нравится, о чем ты думаешь.

Губы Люка скользнули по моему плечу.

— Позволь нам позаботиться о тебе.

— Мне не нужно…

Кин украл мои слова губами. А потом я растворилась в его поцелуе. Когда он опустил меня обратно на кровать, одеяло было откинуто. Пальцы зацепились за мои пижамные шорты и потянули их вниз. Прохладный воздух коснулся моей разгоряченной плоти, когда майка была разрезана когтями пополам.

Я не могла найти в себе сил спорить о том, что это моя любимая. Не тогда, когда Энсон впился в один сосок, а Холден — в другой. Энсон прикусил пик, а затем облизал его своим невероятным языком.

Два пальца скользнули внутрь меня. Вон поглаживал долгими, томными движениями. Палец Люка обвел мой клитор. Он использовал это магическое знание ощущений, свою психическую карту моего тела, чтобы поднять меня выше. Он описывал все более и более узкие круги, но так и не добрался именно туда, куда я хотела.

Я приподняла бедра, ища этого последнего контакта. Люк усмехнулся.

— Нетерпеливая?

Я застонала в рот Кина. Он оторвался от поцелуя.

— Ей нужно больше.

Третий палец скользнул внутрь меня. Вон сжал эти пальцы, и я захныкала.

— Да ладно тебе, Люк. Я хочу посмотреть, как она кончит, — сказал Кин.

Холден глубоко втянул мой сосок, и я издала еще один сдавленный звук.

Тогда Люк сжалился надо мной. Он опустил голову и скользнул языком по клитору. Один раз, второй, третий. Каждое прикосновение языка заставляло искры танцевать вокруг нас. Затем он сомкнул губы на этом комке нервов.

Буйство ощущений, которые он создавал своим ртом, боролось с теми, которые остальные парни выжимали из моего тела. Я не знала, где заканчивался один из нас и начинались другие. Все, что я знала, — это безопасность и покой, которые обретала в их объятиях. Я никогда не хотела ничего другого.

— 50-

Мы лежали, переплетя конечности. Руки гладили мою обнаженную кожу, в то время как энергия все еще гудела вокруг нас.

— Я люблю вас, — тихо сказала я. — Я никогда не думала, что могу быть так счастлива или чувствовать себя в такой безопасности, как когда я с вами, и мы все вместе.

Энсон уткнулся носом мне в шею.

— Я не был уверен, как это возможно для нас — работать как единое целое. Но это так. Это создает какой-то странный вид совершенства.

Кин ударил его подушкой.

— Кого ты назвал странным?

Люк усмехнулся и поцеловал меня в бедро.

— Мы тоже тебя любим.

— Чертовски сильно, — эхом отозвался Холден.

— Так чертовски сильно, что я даже не особо возражаю против остальных этих засранцев, — вставил Вон.

Я не смогла сдержать смеха.

Вежливый стук прозвучал в наших головах. Голос Мейсона заполнил мысленное пространство.

«Я знаю, вы, наверное, отдыхаете, но Иван и Цинна здесь, чтобы повидаться с Роуэн».

«Ты, должно быть, шутишь надо мной», — проворчал Энсон.

Последнее, что я хотела, — это покинуть эту кровать, но они оба сражались на нашей стороне. Самое меньшее, что я могла сделать, — это поговорить.

«Я спущусь».

«Дай нам тридцать минут», добавил Холден. Он улыбнулся мне.

— Они могут подождать, пока ты примешь душ.

— Пока мы все будем принимать душ, — съязвил Энсон.

И из-за этого прошло больше часа, прежде чем мы добрались до сторожки.

* * *

Иван нежно улыбнулся мне, когда я опустилась на диван. Он наклонился вперед на стуле.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. Чувствую облегчение.

— Я уверен.

— Как ты? Ты ведь не пострадал, не так ли?

Он покачал головой.

— Нужно поторопиться, чтобы разобраться с этими старыми костями.

Цинна закатила глаза.

— Он стар, потому что пережил всех своих врагов, убив их.

Иван усмехнулся.

— Неужели это так плохо?

— Я сказала это как комплимент, — возразила Цинна.

Я подавил смешок и подняла взгляд на Цинну.

— Спасибо за то, что помогла нам.

Она поджала губы.

— Мне не нравится ошибаться.

Иван фыркнул.

— Без шуток.

Она бросила на него испепеляющий взгляд.

— Так что мне больно говорить, что так оно и было. Я должна была прислушаться к тебе. Мне стыдно за то, что я поверила лжи Грегора и Калеба.

— Когда ты осознала правду, ты встала на ее защиту. Это все, что имеет значение.

Цинна и Иван обменялись взглядами, затем взгляд Ивана обвел комнату, скользнул по парням, по мне и, наконец, остановился на Мейсоне.

— Все обвинения против тебя сняты.

Мейсон опустил голову.

— Спасибо.

— Во-первых, мне жаль, что это вообще произошло, — сказала Цинна.

— Я восстановил его статус альфы, — добавил Холден. — Означает ли это, что его место в совете тоже снова на месте?

Цинна кивнула.

— Так и есть.

Иван прочистил горло, переводя взгляд на меня, а затем обратно на Мейсона.

— На самом деле мы здесь для того, чтобы пригласить Мейсона и Роуэн поучаствовать в соревнованиях за место в Четверке. Для нас было бы честью иметь вас в наших рядах.

В комнате воцарилась полная тишина. Я чувствовала тревожные протесты парней. Эти испытания были жестокими, и смерть была обычным явлением.

Мейсон откинулся на спинку стула.

— Для меня большая честь, что вы подумали обо мне, но я счастлив здесь. Возглавляю свою стаю, провожу время со своей семьей. Политика — не то, что меня интересует.

— Именно поэтому ты нам и нужен, — настаивал Иван.

В этом он был прав. Именно неохотные лидеры, как правило, делали больше всего для своего народа. И все же все в этом было неправильно.

— Неужели вы ничему не научились?

Хотя мой голос был тихим, он эхом отдавался в неподвижном пространстве.

Цинна расправила плечи.

— Прости?

— Вы возвращаетесь к той же системе, зная, насколько она сломана?

— Роуэн, — начал Иван. — Мы искоренили разложение…

— На данный момент. Но вы снова даете ему простор для роста, позволяя этим варварским традициям продолжаться. Если вы действительно любите своих людей, дайте им высказаться. Пусть они выберут, кто будет руководить. Дайте им доступ к правящему органу. Это сведет нас вместе.

Цинна захлопнула рот.

— Раздражает, когда у нее совершенно правильная точка зрения.

Иван усмехнулся.

— Определенно. — Выражение его лица стало серьезным. — Нам нужны такие люди, как вы, чтобы руководить. Людям нравится Мейсон.

Я взглянула на Мейсона. Он предоставил мне безопасное место в своей стае. Дом. Я столькому научилась у него за то короткое время, что пробыла здесь.

— Если вы приведете нас к демократии, я обещаю, что напишу свое имя в списке претендентов.

Мне не нужно было спрашивать парней, что они об этом думают. Я чувствовала их гордость за меня, за то, что меня спросили. Но более того, я чувствовала их гордость за мою решимость изменить то, как все устроено в нашем мире.

Я была достаточно сильна, чтобы потребовать этого, потому что знала, что они со мной на каждом шагу, с чем бы мы ни столкнулись. Точно так же, как я буду с ними, куда бы ни занесла их судьба. Эта связь сделала нас сильнее, чем все, что ждало впереди, и я знала, что мы будем счастливы и довольны, пока будем вместе.

— ЭПИЛОГ-

ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

— Хорошо, добавь чашку сухих ингредиентов. — Я поставила миксер на низкую мощность, пока Криспин следовал моим инструкциям. С годами шоколадное печенье «кринкл» стало одним из основных продуктов питания. Им отмечали праздники, трудные моменты, а иногда и просто повседневные капризы. И Криспин стал моим самым лучшим помощником.

Дни, подобные этому, были одними из моих любимых. Все мои ребята были разбросаны по дому, в то время как я проводила некоторое время с четырнадцатилетним подростком. Сегодня он был молчалив, но я пришла к пониманию, что Криспин просто был таким, когда о чем-то размышлял. Я просто оставляла его в покое, и в конце концов он добирался туда сам.

Я жестом попросила его добавить еще немного смеси какао-порошка, и мое кольцо засверкало на свету. Не было ни одного случая, чтобы оно не заставило меня улыбнуться. В моем обручальном кольце была оправа из пяти камней, по одному для каждой из парней. У меня чуть челюсть не упала на пол, когда мне подарили его на мой двадцатый день рождения.

Люди думали, что я слишком молода. По городу ходили слухи о том, что я беременна. Я просто закатила глаза и наслаждалась своим счастьем. Никакие недалекие люди не собирались портить мне все это.

Тот день, когда мы все поклялись друг другу в верности на утесах за нашим домом, был лучшим в моей жизни. Мои приемные родители никогда больше не появлялись в моей жизни, но все было в порядке. Какое-то время они заботились обо мне, и я всегда буду благодарна им за это. Вместо этого я была окружена теми, кто будет идти со мной вечно.

Женщина, которую я теперь чувствовала себя комфортно, называя мамой, помогала мне на каждом шагу. От выбора платья до выбора идеальных цветов. Когда я попросила Мейсона проводить меня к алтарю, он прослезился и сказал, что это будет для него честью. Кэсс стояла рядом со мной, когда я обещала парням вечность и даже больше. И именно Иван связал нас воедино.

Несмотря на то, что мы уже знали, что «вечность» была предначертана звездами, было что-то в том, чтобы произнести это вслух, что было другим уровнем близости.

— Я пригласил Хизер на танцы.

Моя рука дернулась на миксере от слов Криспина. Я выключила его и повернулась к нему.

— Это большой шаг.

Криспин поморщился.

— Знаю, что она человек, но она мне действительно нравится, Ро.

О, подростковые гормоны. Я знала, как это работает.

— Если твое сердце говорит тебе идти в этом направлении, тогда ты должен прислушаться к нему.

Другие в нашей стае сказали бы, что это глупо, что люди и перевертыши не должны смешиваться. Но я бы никогда не задавила Криспина так. Я обняла его за плечи, притягивая к себе.

— Не слушай никого. Ты делаешь то, что считаешь правильным.

Он ухмыльнулся.

— Ты поможешь мне выбрать костюм?

У меня защипало в носу, а глаза наполнились слезами.

— Ты не смог бы удержать меня на расстоянии.

Мама засуетилась на кухне.

— Нам пора идти, Си. У тебя тренировка через тридцать минут. — Она послала мне понимающий взгляд. — Эти первые танцы просто убийственны.

Я ухмыльнулась, хотя в глазах стояли слезы. Эбигейл взяла Криспина к себе на постоянную основу. Это было именно то, что ей было нужно, чтобы вернуться к жизни. И если и было что-то, что я знала, так это то, что никто не любил сильнее, чем она.

Я в последний раз сжала Криспина и отпустила его.

— Мы пойдем завтра после школы. Спроси Хизер, какого цвета платье на ней будет.

Он нахмурился.

— Зачем?

Я взъерошила ему волосы.

— Потому что мы подберем твой галстук к ее платью, и она подумает, что ты — самое достойное обморока свидание, которое у нее когда-либо было.

При этих словах глаза Криспина заблестели.

— Я напишу ей вечером.

Мама помахала рукой, следуя за Криспином. Я схватила салфетку из коробки рядом с телефоном и промокнула глаза. Вон обвил руками меня за талию и уткнулся носом мне в шею.

— Что за слезы?

— Он так быстро взрослеет.

Вон усмехнулся, уткнувшись мне в кожу.

Я шлепнула его по руке.

— Не смейся надо мной.

— Я люблю твое нежное сердце.

— Я тоже люблю твое.

И с течением времени Вон позволял нам видеть все больше и больше себя.

Он запечатлел поцелуй на моем плече, когда сработал таймер.

— Это то, о чем я думаю?

Я открыла духовку и достала первую порцию хрустящего печенья.

— Мы с Криспином решили, что нам стоит испечь печенье на эти выходные.

— Я знал, что мне нравится этот парень.

— Ты захватишь остальных парней?

Вместо того чтобы отправиться на их поиски, Вон просто открыл наш ментальный канал.

«Тащите свои задницы сюда, если не хотите, чтобы я съел все печенье».

Я скорчила гримасу.

— Это не то, что я имела в виду.

— Если бы я обходил их, половина печенья исчезла бы к тому времени, как я вернулся. — Он игриво ущипнул меня за плечо. — Ты же знаешь, я не лезу в твои печенья.

Я фыркнула, когда на лестнице прогремели шаги. Независимо от того, сколько нам было лет, из-за печенья ребята все равно возвращались к статусу несовершеннолетних, и я надеялась, что это никогда не изменится.

Кин хмыкнул, когда Энсон ткнул его локтем в живот, а затем бросился к холодильной стойке. Я шлепнула Энсона по руке лопаткой.

— Ой, — сказал он, встряхивая ее.

— Они слишком горячие. Ты обожжешь рот, а потом будешь умолять меня вылечить тебя, чтобы ты мог съесть еще печенья.

Он наклонил голову для поцелуя.

— Это действительно так плохо?

Я покачала головой.

— Это пустая трата времени.

Люк подошел ко мне сзади, массируя мои плечи.

— Как прошла ваша встреча Четверки?

— Хорошо, но долго. Мы распределяли получателей наставничества в этом году.

Его большие пальцы еще глубже впились в мои мышцы.

— Тебе это нравится.

Я ухмыльнулась. Мне действительно это нравилось. Программа была моим детищем, способом охватить всех молодых людей в стаях и дать им шанс узнать больше о возможностях лидерства, которые у них могли бы появиться в будущем.

— Мне это нравится, но это утомительно.

Холден придвинулся ближе, проводя большим пальцем по темным кругам у меня под глазами.

— Тебе следует сегодня пораньше лечь спать. Эта желудочная инфекция лишила тебя всего. Мы можем перенести мероприятие на эти выходные…

— Не смей. — Я ткнула в него лопаткой. — Стать Альфой — огромная честь, мы не откладываем это ни на секунду.

— Мне нравится, когда она вот так начинает командовать, — съязвил Кин.

Холден усмехнулся и поцеловал меня в висок.

— Ладно, хорошо. Так оно и есть в эти выходные. Но тебе нужно отдохнуть до этого момента.

— Хорошо. — Нервы забурлили у меня в животе, и Люк бросил на меня странный взгляд.

— Что не так?

Я положила лопатку на столешницу. Скрывать это от моих уз было утомительно, но я хотела быть уверенной на сто процентов, а в последнее время было так много дел. У нас едва ли было время побыть всем шестерым вместе и наедине.

— Все в порядке. Я просто… У меня есть кое-какие новости.

Пять пар глаз уставились на меня.

Именно моя мать показала мне защитную магию, необходимую для маскировки запаха. Это была та же самая магия, которую она использовала, чтобы замаскировать свой запах много лет назад. Я опустила щит и стала ждать.

Ноздри раздулись, а глаза расширились.

— Роуэн, — сказал Холден хриплым от волнения голосом.

— Хороший сюрприз? Он ведь не лишил тебя голоса, а?

Он придвинулся ближе, его рука легла мне на живот.

— С тобой щенок? Ничего не может быть лучше.

Рука Люка соединилась с его рукой на моем животе.

— Как долго?

— Всего пару недель.

Глаза Кина вспыхнули, когда он сократил дистанцию.

— Так вот почему ты плохо себя чувствовала?

Я кивнула.

— Эта тошнота была ужасной.

Вон мгновенно переместился, подхватив меня на руки.

— Тебе не следует вставать на ноги. Тебе нужно отдохнуть. — Он отнес меня в гостиную и усадил на диван так осторожно, что можно было подумать, будто я сделана из стекла.

— Я не собираюсь ломаться.

Он издал мягкое рычание и прикоснулся своим лбом к моему.

— Драгоценный груз.

Я скользнула взглядом по комнате.

— Значит, вы все счастливы? — Они посмотрели на меня так, словно я сошла с ума из-за того, что вообще задала этот вопрос. — Мы же не пытались.

Кин ухмыльнулся.

— Мы также и не отказывались от попыток.

Энсон опустился на колени рядом с диваном, задрал мою рубашку и погладил ладонью мой все еще плоский живот.

— Ро. — Слезы наполнили его глаза. — Как мы могли не быть счастливы? Ты подарила нам всем семью.

Тогда пролились мои слезы. Потому что это был величайший дар из всех.