Рамона Грей Палеонтолог Серия: Сексуальные ученые — 5

Перевод: MonaBurumba

Редактура: Елена Кылосова

Русификация обложки: Hexany

Глава 1

Бен

Я припарковался и заглушил внедорожник. Вдоль улицы в одной из старых частей Уиллоудейла выстроились высокие деревья и великолепные дома с идеально ухоженными лужайками перед ними.

Но я не видел красоту вокруг. Перед глазами маячили лишь уродство, гнев и страх.

Рассеянно провел рукой по волосам, затем взял с пассажирского сиденья дорожную сумку и выскользнул из машины. Заблокировав двери, я поплелся по тротуару мимо клумбы с распустившимися цветами и деревянной табличкой «Уиллоудейл Ночлег и Завтрак» посреди них.

Я с интересом рассматривал дом в ремесленном стиле из серого кирпича с синими ставнями. Ящики с пышными ярко-желтыми цветами придавали крытому крыльцу яркости, а всему дому добавляли уюта. Полагаю, именно к такому виду и стремились владельцы гостиницы.

Я легко поднялся по ступенькам и остановился у входной двери. Спонтанно решив отправиться в Уйллоудейл, я не озаботился бронированием номера в гостинице, но, как только мне в голову пришла мысль о поездке, уже не смог от нее избавиться. Она прочно засела у меня в голове, тыча острой палочкой в податливый мозг, пока я не побросал в сумку одежду и туалетные принадлежности и не отправился домой.

Я раздраженно фыркнул. Домой? Уиллоудейл для меня не дом и никогда им не был. Я здесь только потому, что мой брат Гриффин вбил себе в голову, что влюбился, и перебрался в Уиллоудейл на постоянное место жительства.

Я приехал, чтобы вернуть его туда, где ему самое место. Рядом со мной. Подальше от этого дерьмового городишки и воспоминаний, которые преследовали нас обоих.

Открыв дверь, я шагнул в приветливую прохладу холла. Стены кремового цвета и картины в стиле минимализма наводили на мысль о владельце с хорошим вкусом. Впереди была деревянная лестница, с отполированными до блеска перилами, а слева от меня — большая открытая комната с несколькими диванами, креслами и пианино.

Я заглянул в столовую справа, изучил большой деревянный стол и французские двери, ведущие на террасу.

— Привет? — позвал я. — Есть кто-нибудь дома?

С минуту я ждал в тишине, прислушиваясь к любым признакам жизни.

— Эй? — повысил я голос, позволив ему эхом отразиться от стен.

Так и не дождавшись ответа, я пожал плечами и направился через столовую к дальней двери. Попав на кухню, я невольно испугался, увидев миниатюрную женщину, стоящую на коленях и уткнувшуюся головой в духовку.

Не успел я броситься вперед, как она откинулась и поднялась на ноги. На ней были леггинсы и футболка, и я несколько секунд изучал идеальную попку, прежде чем прочистить горло.

— Прошу прощения.

Она не обернулась. Вместо этого закрыла дверцу духовки, а затем пнула ее с яростью, которая меня удивила.

— Долбаный кусок дерьма!

Я ухмыльнулся и повторил:

— Э-э, простите?

Она снова ударила ногой по плите, и я шагнул вперед, когда увидел наушники в ее ушах и услышал слабые звуки музыки. Она снова выругалась и в третий раз пнула плиту.

Стараясь не рассмеяться, я протянул руку и легонько коснулся ее плеча. Она вскрикнула и обернулась, и я успел увидеть великолепные голубые глаза и идеальные розовые губы, прежде чем ее колено взлетело вверх и врезалось прямо в мои яйца.

Оливия

— О, боже. Мне правда очень жаль. — Я уставилась на незнакомца, присевшего на кухонный стул и придерживавшего свои «орехи».

Он хмуро уставился на меня, что было на удивление сексуально, даже несмотря на выразительную гримасу, говорящую о его готовности вот-вот заблевать пол моей кухни.

— Вы всегда лупите своих гостей по яйцам, или мне просто повезло? — прохрипел он, прежде чем поморщиться.

— А вы всегда хватаете женщин, когда они одни в доме? — огрызнулась я.

И покраснела. Что, черт возьми, со мной не так? Конечно, я страшно расстроилась из-за сломанной духовки, и этот парень меня напугал, но он мог оказаться потенциальным гостем, а учитывая, что ближайшую неделю гостиница будет пустовать, мне нужны любые клиенты.

— Я не хватал. Я лишь коснулся вашего плеча, — проворчал он.

— Простите, — повторила я. Достав из морозилки пакет с горошком, поспешила к нему. Попыталась приложить замороженный горошек к его промежности, но он заблокировал мою руку, и я тут же залилась багровым румянцем. Господи, что на меня нашло?

Я протянула ему пакет, и он осторожно прижал его к паху, не отрывая от меня пристального взгляда. У него были короткие темные волосы, темные глаза и отточенная линия челюсти, которой впору резать стекло. Мне казалось, что такие широкие плечи и скульптурные тела я встречала только в комиксах Лютера. Дайте этому парню очки, и он запросто сойдет за Кларка Кента.

— Вам не нужно в больницу? — озабоченно спросила я.

Чертовски неудобно выйдет, если я повредила его причиндалы. Такие красивые люди, как он, определенно должны иметь потомство.

— Нет, — отозвался он.

— Вы уверены? Может, мне стоит взглянуть на ваш…?

Он вытаращил на меня глаза, и я тут же уставилась в пол. Возможно, повезет, и появится воронка, которая поглотит меня целиком.

— Извините, — пробормотала я в третий раз.

— Эй, мам? Ты не знаешь, где мой синий пенал? — На кухню вбежал мой семилетний сын Лютер. На нем был ярко-желтый сарафан, на ногах зимние ботинки, а мой любимый шарф живописно повязан на шее.

— Я вас знаю. — Лютер уставился на незнакомца. — Вы тот самый парень с динозавром.

Я ничуть не удивилась. Если этот мужчина хоть как-то связан с динозаврами, Лютер непременно его знает. Мой сын жил, дышал и питался динозаврами.

Лютер прислонился к острову, с интересом изучая мужчину.

— Я читал статью про то, как вы нашли нового динозавра в Канаде.

— Рад за тебя, парень, — отозвался мужчина, перекладывая замороженный горошек у себя в паху.

Лютер с интересом разглядывал пакет с горошком.

— Похоже, горошка на ужин у нас не будет?

Я рассмеялась, и, к моему удивлению, на лице мужчины появилась слабая улыбка.

— Зачем вы прижимаете горох к своему пенису? — непосредственно поинтересовался Лютер.

Мужчина поморщился, затем положил пакет на остров и встал. Он поправил джинсы и, снова скривившись, сказал:

— Я найду себе другое место для ночлега.

Я расстроилась донельзя и пролепетала:

— О, пожалуйста, не надо. Клянусь, я не буду…

Лютер вопросительно смотрел на меня, пока я прочищала горло.

— Что ты не будешь делать?

— Неважно, Лютер, — отмахнулась я. И нацепила на лицо улыбку. — Меня зовут Оливия Прайс, а это мой сын Лютер. Мы будем рады, если вы останетесь в нашей гостинице.

— Я не бронировал номер, — сообщил он. — У вас есть места?

— У нас всегда есть места, — проворчал Лютер.

— Лютер, тише, — попросила я. — Да, у нас найдется свободная комната для вас.

Мужчина медлил, и, ненавидя свое отчаяние, я продолжила:

— Дам вам десятипроцентную скидку за ваши… — Я взглянула на его промежность: — Неприятности.

Я ждала целую вечность, не переставая улыбаться, чувствуя, как пот катится по моей спине, прежде чем он решился сказать:

— Хорошо.

Я сделала глубокий вдох.

— Добро пожаловать в гостиницу «Уиллоудейл Ночлег и Завтрак», мистер…?

— Моррис. Бен Моррис.

Глава 2

Бен

Поездка по Уиллоудейлу воскресила больше воспоминаний, чем я ожидал. Как ни старался избегать нашего старого района, но путь к дому новой подружки Гриффина пролегал мимо средней школы и магазина «Мечта», где я работал на полставки с пятнадцати лет до окончания школы.

Соблазн зайти в магазин был велик, я почти не сомневался, что Марта по-прежнему сидит за прилавком, жуя «Джуси Фрут», а Эрнест возится с вечно ломающимся холодильником для молока и напитков.

И все же я не стал останавливаться. Даже если они все еще владели магазином, какой смысл заходить и здороваться? Пусть с ними связано одно из немногих хороших воспоминаний об Уиллоудейле, но мне совсем не хотелось бередить память… хорошим или плохим.

Единственная цель этой поездки — убедить Гриффина что он совершил ужасную ошибку и вернуть его в Хейвенпорт, где ему самое место.

Я сдвинулся на сиденье и застонал от боли в яйцах. Господи, при всей миниатюрности Оливии Прайс у нее просто убийственные колени. Возможно, мои яйца никогда не будут прежними.

«А еще она красавица».

Я проигнорировал свой внутренний голос. Оливия Прайс и правда великолепна, и меня сразу потянуло к ней, несмотря на ее попытку меня кастрировать, но я приехал сюда не для охмурения хозяйки гостиницы. Каким бы сильным ни было искушение. К тому же, она вполне могла быть счастлива в браке, несмотря на отсутствие обручального кольца.

Свернув налево, я проехал полквартала по улице и остановился на свободном месте напротив нового дома Гриффина. Его машина стояла на подъездной дорожке, и меня охватила тоска по брату. Боже, как же я по нему скучал. Слишком давно я его не видел.

С несвойственным мне волнением и вспотевшими ладонями я закрыл внедорожник и зашагал к дому. Быстро поднялся на крыльцо и постучал в дверь. Меня мутило, но долго ждать не пришлось. Дверь распахнулась спустя тридцать секунд, и я не смог сдержать широкой улыбки при виде Гриффина.

Его массивное тело обтягивал яркий цветастый фартук, щеки были присыпаны мукой, а сам Гриффин выглядел таким нелепо счастливым, что я на мгновение пересмотрел свой план.

— Бен? — Гриффин в шоке уставился на меня.

— Привет, братишка, — поздоровался я.

— Вот это да! — Он схватил меня в привычные медвежьи объятия, едва не свалив с ног. При росте 6 футов 3 дюйма я был крупным парнем и оставался в хорошей физической форме, но Гриффин превзошел меня на пару дюймов и порядка сорока фунтов мышц.

— Господи, — выдавил я, когда он сжал меня так сильно, что я чуть не услышал хруст своих ребер. — Полегче, болван.

Гриффин поставил меня на пол, схватил за руки и ухмыльнулся.

— Что ты здесь делаешь?

— Да так, проезжал мимо. Решил заглянуть, — соврал я.

Он рассмеялся и снова обнял меня, лишь немного ослабив хватку.

— Черт, я так рад тебя видеть, старик.

Я улыбнулся, прекрасно зная, что его отношение изменится, как только брат поймет причину моего визита. Но сейчас я не хотел портить этот момент счастья.

— Я тоже рад тебя видеть.

— Черт возьми, я не могу поверить, что ты здесь. Правда, невероятно. Подожди, как ты узнал, где я живу?

— Это называется маленький город и Гугл, — объяснил я.

Гриффин отступил назад.

— Заходи в дом. Брайс еще не вернулась с работы, но я не могу дождаться, когда ты с ней познакомишься.

Я переступил порог и вздрогнул, когда пронзительный лай эхом разнесся по коридору. Навстречу мне выскочил крошечный коричневый чихуахуа и, увидев меня, залаял еще сильнее.

— Стэнли, тише. — Гриффин наклонился и подхватил пса одной рукой. — Все в порядке, дружище. Это мой брат Бен. Бен, это Стэнли.

— Ты завел собаку? — Я погладил крошечную голову Стэнли.

Он лизнул мою руку, а Гриффин пояснил:

— Формально это пес Брайс, но он любит своего папочку. — Гриффин поднес животное к своему лицу, и я с недоумением наблюдал, как Стенли лижет ему рот и нос. — Папочка тоже любит тебя, дружок. Очень любит.

— Ты ведь знаешь, что во рту у собаки полно микробов? — не преминул заметить я.

Гриффин только рассмеялся и, все еще держа Стэнли на руках, направился в коридор.

— Проходи на кухню.

Я последовал за ним в маленькую кухню. На плите стояла большая стальная кастрюля, и от восхитительного запаха, пропитавшего все вокруг, у меня заурчало в животе. Пожилая женщина с седыми волосами и яркой улыбкой работала за кухонной стойкой.

— Бен Моррис, вы только посмотрите! Совсем взрослый!

— Здравствуйте, — поздоровался я. Понятия не имея, кто она такая.

— Бен, это бабушка Брайс, Аннабель Уотерс, — пояснил Гриффин, видя мое замешательство.

Я шагнул вперед, чтобы пожать ей руку, и она, стряхнув муку со своих ладоней, ответила мне крепким рукопожатием.

— Я так рада снова видеть тебя, молодой человек. Ты такой же красивый, как и твой брат.

— О, спасибо, — отозвался я.

Гриффин ухмыльнулся, когда Аннабель объявила:

— Гриффин, милый, тесто для печенья готово.

— Бабушка учит меня делать ее знаменитое куриное рагу и печенье, — заявил Гриффин. Он протянул мне Стэнли, и я послушно взял пса, хмыкнув от удивления. — Присядь и расслабься. Может, принести тебе лимонада? Я приготовил его сегодня утром.

Совершенно обескураженный, я сел. Стэнли устроился у меня на коленях, и мы оба смотрели, как Гриффин наливает в стакан лимонад, добавляет в него дольку лимона и ставит передо мной.

Он вымыл руки и устроился рядом с Аннабель. Она объяснила Гриффину, как следует вырезать печенье, а затем накрыла тесто полотенцем, а я сидел и молча наблюдал за ними.

— Секрет пышности печенья именно в том, чтобы дать ему постоять полчаса, прежде чем отправлять в духовку, — добавила Аннабель, взглянув на часы. — Обязательно смажь их сливочным маслом перед тем, как поставить в духовку на двенадцать минут. Ни больше, ни меньше, милый.

— Хорошо, — улыбнулся Гриффин. Он помешивал рагу, пока Аннабель мыла руки и собирала сумочку.

На прощание она обняла Гриффина, он охотно вернул ей объятия и поцеловал в морщинистую щеку.

— Спасибо, что помогла мне с этим, Бабушка. Не могу дождаться, когда Брайс вернется домой. Она страшно удивится.

— Это ее любимое блюдо, так что вечером ты точно не останешься без сладкого, — с ухмылкой заметила Аннабель.

Я поперхнулся лимонадом, когда Гриффин разразился хохотом. Бабушка Брайс похлопала его по спине, прежде чем направиться ко мне. Она сжала мое плечо.

— Я так рада видеть тебя снова, Бен. Гриффин и Брайс придут на ужин в четверг вечером. Мы с Питером будем рады, если ты присоединишься к нам.

Я улыбнулся, но ничего не сказал. Завтра к этому времени мы с Гриффином уже вернемся в Хейвенпорт, и Уиллоудейл останется лишь далеким воспоминанием. Совсем как раньше.

«Гриффин здесь счастлив. Ты готов лишить его этого?»

Мой внутренний голос ошибался. Гриффин только думал, что он счастлив. Я заставлю его понять, что Брайс — не более чем детская влюбленность.

— Еще раз спасибо, Бабушка, — поблагодарил Гриффин.

— Не за что, золотце. Я люблю тебя, увидимся завтра, — попрощалась Аннабель.

— Я тоже тебя люблю, — ответил Гриффин, заставив меня во второй раз поперхнуться лимонадом.

Аннабель ушла, и когда за ней закрылась входная дверь, Гриффин поинтересовался:

— Ты здесь надолго? Нужно где-то переночевать? У нас есть свободная спальня.

— Я снял комнату в той самой гостинице, где останавливался ты, — ответил я.

Гриффин усмехнулся.

— Хорошее место. Оливия печет умопомрачительные булочки, а еще предлагает киш, который перевернет твою жизнь. Ты уже познакомился с Лютером?

— Да, — кивнул я.

— Замечательный парнишка, — тепло сказал Гриффин. — Любит динозавров.

— Он знал, кто я, — сообщил я брату.

Гриффин рассмеялся.

— Я совсем не удивлен.

— Я не встретил мужа Оливии, — как можно непринужденнее произнес я.

Похоже вышло недостаточно беспечно.

— Ты хочешь ее трахнуть, — хмыкнул Гриффин. — Я знал, что ты захочешь ее трахнуть. Она точно в твоем вкусе.

— Я не придерживаюсь никакого типажа, и трахаться с ней не собираюсь. — Я передвинул Стэнли у себя на коленях. — Она врезала мне коленом от души.

Гриффин непонимающе уставился на меня.

— Что ты с ней сделал?

— Я ничего с ней не делал. Оливия отвлеклась и не услышала, как я подошел сзади, а когда дотронулся до ее плеча, она развернулась и ударила меня коленом в пах. Меня чуть не стошнило на пол в кухне. Мои яйца до сих пор ноют.

Гриффин так смеялся, что маленький хвостик Стэнли начал вилять, и послышалось возбужденное повизгивание. Я гладил его глупую крошечную головку, пока он не успокоился.

— Это не настоящая собака. Ты же знаешь?

— Не слушай его, Стэнли, — посоветовал псу Гриффин. Сложив массивные руки на груди, он прислонился к стойке. — Оливия не замужем.

— О, — только и вымолвил я.

— Возможно, у нее есть парень, но если и так, он нечасто появляется, — уточнил Гриффин.

Я просто пожал плечами, а Гриффин демонстративно закатил глаза, прежде чем сменить тему.

— Как продвигается работа над книгой?

— Никак, — отмахнулся я. — Не хочу об этом говорить.

Гриффин изучал меня несколько секунд.

— Я знаю, почему ты здесь, Бен, и это не сработает.

— Я здесь, потому что соскучился, — заверил я его. — Мы собирались поехать в Мексику вместе, пока ты не встретил свою новую подружку, помнишь? Она уже держит твои яйца в своей сумочке, да, приятель?

— Отвали, — без особого пыла отозвался Гриффин. — Не то чтобы я должен тебе объяснять, но Брайс советовала мне провести часть отпуска с тобой, но мне хотелось отдохнуть от твоего скверного отношения.

— Моего скверного отношения? — изумился я. — С каких пор забота о тебе означает плохое отношение?

— Я счастлив здесь и не собираюсь уезжать. Я люблю Брайс, — твердо сказал Гриффин.

— Нет, ты регулярно трахаешь какую-то случайную цыпочку и путаешь это с любовью, — парировал я.

Лицо Гриффина покраснело.

— Следи за тем, что ты говоришь о Брайс. Я серьезно, Бен.

Я тяжело вздохнул.

— Я пришел сюда не для того, чтобы ссориться, ясно? Я здесь потому, что волнуюсь. Это не похоже на тебя, Гриффин. Ты полностью изменил свою жизнь ради этой девушки, а она ничего не сделала для тебя.

— Это неправда, — запротестовал Гриффин. — Брайс сделала для меня больше, чем ты когда-либо сможешь узнать. Она понимает меня и принимает таким, какой я есть, даже со всем моим гребаным багажом.

— Она просто детская влюбленность, сбившая тебя с толку, — проворчал я. — Если она так хороша во всем, почему не переезжает с тобой в Хейвенпорт?

— Я уже говорил тебе, что она предлагала, а я отказался. Бен, я хочу быть здесь. Слушай, я не утверждаю, что Уиллоудейл идеален, но это не то место, которое мы помним, понимаешь? Все по-другому.

— Нет. Эта девчонка тебя совсем запутала, — выпалил я. — Она не знает тебя так, как я.

— Она знает, старик, — отчеканил Гриффин. — Ты все еще мой брат, и я люблю тебя, и это никогда не изменится. Но не надо устраивать соревнование между тобой и Брайс и выяснять, кто любит меня больше или…

— Знаю! — Я повысил голос, вопреки своему намерению оставаться спокойным и рассудительным. — Я ни хрена не ревную к какой-то безмозглой телке, на которую, по твоему мнению, ты запал только потому, что был влюблен в нее в проклятой средней школе. Ей плевать на тебя, Гриффин! Если бы она любила, то никогда бы не попросила тебя остаться здесь. Не после того, через что ты прошел.

— Хватит, говнюк, — прошипел Гриффин. Его взгляд метнулся вправо от меня. — Не говори больше ни слова, пока…

— Что? Надерёшь мне задницу? Вот что эта женщина делает с тобой? Настраивает тебя против брата? Клянусь гребаным богом, как только увижу, выскажу все, что о ней думаю и о том, как она тобой манипулирует.

— По-моему, я уже имею неплохое представление.

Низкий голос за моей спиной заставил Стэнли взволнованно залаять и спрыгнуть с моих колен. Живот скрутило узлом, я уставился на рыжеволосую женщину, стоявшую позади меня.

Брайс улыбнулся мне.

— Привет, Бен. Давно не виделись.

Я решительно не знал, что сказать. Впрочем, стеснение в горле все равно не позволило мне вымолвить ни слова. Я оцепенело наблюдал как Брайс подхватила пса и нежно погладила его, после чего прошла мимо меня к Гриффину.

Он улыбнулся ей, и надо быть невероятным идиотом, чтобы не заметить любовь на его лице. Мне стало плохо, и я вцепился в спинку стула, когда Брайс поцеловала Гриффина.

— Привет, солнышко. Как прошел твой день?

— Хорошо. А у тебя? — Гриффин обнял ее за талию.

— В делах. Пахнет замечательно. Как бабушкина тушеная курица.

— Я попросил Бабушку показать, как ее готовить, хотел сделать для тебя сюрприз, — признался Гриффин.

Брайс взглянула на меня.

— О, я определенно удивлена.

Гриффин крепко обхватил ее за талию и вполголоса сказал:

— Бен, тебе пора.

Досада на его лице и отстраненный тон пронзили меня до костей. Но прежде чем я разрыдался, как сопливый мальчишка, Брайс заявила:

— Нет, он должен остаться на ужин.

— Не думаю, что это хорошая идея, — проворчал Гриффин.

— А, по-моему, идея просто отличная. Ты любишь тушеное мясо, Бен? — спросила Брайс.

Я кивнул, и Брайс снова поцеловала Гриффина.

— Тогда решено. Он остается. Я переоденусь, пока вы с братом извиняетесь друг перед другом.

— Мне не за что извиняться, — упрямо сказал Гриффин.

— Если бабушка узнает, что ты назвал Бена говнюком, она заставит тебя заплатить двойную цену в банку ругательств, — ехидно предупредила Брайс.

На губах Гриффина заиграла легкая ухмылка.

— Как она узнает?

— Я настучу на тебя? — предположила Брайс.

Гриффин рассмеялся и легонько шлепнул ее по заднице.

— Грубо, принцесса. Очень грубо.

Она лишь усмехнулась и, прихватив с собой Стэнли, вышла из кухни.

Мы с Гриффином смотрели друг на друга, пока он не пожал плечами и не сказал.

— Прости, что назвал тебя говнюком, хотя ты этого вполне заслужил.

— А ты извини, что я отнесся по-хамски к твоей девушке.

— У нее есть имя, — язвительно заметил Гриффин.

— Мне жаль, что я проявил грубость по отношению к Брайс.

— И? — подтолкнул Гриффин.

Я непонимающе уставился на него, и он произнес:

— И еще прости, что вел себя как большой ревнивый ребенок, который думает, что может указывать брату, что делать, хотя он уже взрослый мужчина.

— Я просто хочу для тебя лучшего, — глухо отозвался я.

Что-то в моем голосе, а может, и в лице, заставило Гриффина резко шагнуть ко мне и заключить в крепкие объятия.

— Я знаю, Бен. И я люблю тебя, но клянусь, сейчас счастлив, как никогда в своей гребаной жизни, понимаешь? Я люблю Брайс, а она любит меня. Я хочу, чтобы ты дал ей шанс. Ради меня?

— Вот дерьмо, — пробурчал я.

Гриффин рассмеялся.

— То есть ты постараешься?

— Да, — угрюмо подтвердил я. — Попробую.

— Хорошо.

Пятнадцать минут спустя мы втроем сидели за маленьким кухонным столом, словно неблагополучная семья. Я прочистил горло, когда Гриффин протянул мне тарелку с тушеным мясом и горячее печенье.

— Брайс, я прошу прощения за свои слова. Я вел себя как мудак, — извинился я.

— Извинения приняты, — улыбнулась она.

Я моргнул.

— Вот так просто?

— Именно так, — легко сказала она. — Бен, я очень люблю Гриффина, и знаю, что ты тоже его любишь. Мы оба хотим для него самого лучшего, поверь.

Я кивнул, и Брайс сжала руку Гриффина, прежде чем попробовать немного рагу.

— Ну? Что скажешь? — затаив дыхание, спросил Гриффин.

Брайс улыбнулся ему.

— Такое же вкусное, как у бабушки.

Гриффин счастливо завопил, а Брайс рассмеялась и повернулась ко мне.

— Гриффин говорит, ты обнаружил нового динозавра?

Глава 3

Оливия

— Думаешь, придется заменить плиту целиком? Она не подлежит ремонту? — Айрис положила валик с краской в лоток и села на пол, скрестив ноги.

— Осторожно, как бы не было заноз, — предупредила я. — Мне еще нужно отшлифовать эти полы. Нет, плита не работает. Я пригласила Уолли посмотреть на нее, и он сказал, что ее можно только выкинуть на свалку. А ты знаешь, что он гений в ремонте бытовой техники.

— Да, если Уолли говорит, что она мертва, значит так и есть. Облом, подруга.

Я плюхнулась на задницу напротив Айрис.

— Дополнительные расходы совсем некстати. Тем более сейчас у меня только один гость.

— У тебя есть гость? Это здорово! Вчера ты говорила, что на этой неделе вообще никого не намечается, — порадовалась за меня Айрис.

— Он приехал вчера. Не бронировал номер, и возможно, немного перепугал меня, когда я пыталась починить плиту, и я… возможно, ударила его коленом в пах.

— Прости, что? — Айрис вытащила телефон из кармана, но тут же сунула его обратно. — Ты врезала ему по яйцам?

— Это был несчастный случай, — запротестовала я. — Просто слушала музыку в наушниках и не заметила, как он оказался позади меня, вот и перепугалась до смерти. Пришлось предложить скидку в десять процентов, чтобы он согласился остаться.

— Это что выходит цена мужского достоинства нынче оценивается в скидку в десять процентов?

Я рассмеялась, а Айрис усмехнулась, собрав свои светло-каштановые волосы в хвост и закрепив его резинкой для волос. Она изучала стены.

— Мне нравится этот синий. Честного говоря, я сомневалась, когда ты мне его показала, но скажу он очень успокаивает. Как раз то, что нужно для гостевой комнаты в пансионе.

— Спасибо, — отозвалась я. — И спасибо еще раз за то, что помогаешь мне с ремонтом.

— Помогаю или больше мешаю? — Айрис указала на капли краски в дальнем углу. — Я пролила краску на пол, а маляр из меня от слова малевать.

— Я отчищу краску, и все будет отлично. Поверь мне. Я очень ценю твою помощь.

— И когда состоится та фотосессия?

— Чуть меньше чем через три месяца.

Айрис наклонилась, чтобы изучить пристроенную ванную комнату.

— И ты планируешь сама убрать эту старую ванну и установить душевую кабину?

— Да, — кивнула я.

— Плюс у тебя есть еще две ванные комнаты, которые нужно полностью переделать? — уточнила Айрис.

— Ага.

— И ты собираешься сделать это сама.

— Если только ты не захочешь помочь?

Айирис показала на свое мягкое и фигуристое тело.

— Оно не создано для физического труда. Скорее для того, чтобы валяться на диванах и лакомиться виноградом.

Я недоверчиво фыркнула.

— Звучит как нельзя правдоподобно.

— Не веришь? Ну, да ладно, лучше расскажи мне о новом госте. Он приехал на неделю?

— Нет, только на две ночи. Лютер его знает.

Айрис уставилась на меня.

— В каком смысле?

— Он палеонтолог. Если верить Лютеру, обнаружил какого-то нового динозавра, что стало большим событием в мире палеонтологии. Лютер говорит, что Бен и его команда…

— Подожди, ты сказала Бен?

— Да, а что? — Я налила еще немного краски в лоток и поднялась на ноги, морщась от боли в спине. Подхватив валик, я нанесла на него немного краски, а затем приступила к нанесению второго слоя.

— Бен Моррис?

— Точно, — кивнула я. — Ты его знаешь?

— Вот это да, подруга. Да, я его знаю. Ну, точнее, знаю о нем. Он был горячим парнем в те времена, когда жил здесь.

— Он жил здесь? — Я раскатала еще краски, пробормотав проклятие, когда несколько капель упали на пол. — Он не упоминал об этом.

— Не удивительно. Он и его брат уехали, как только окончили школу. Их родители были настоящими говнюками.

— Как это? — удивилась я.

— Они были очень бедны. Мама говорила, что их родители были алкоголиками и избивали обоих братьев до полусмерти. Помню, я не раз замечала синяки, подбитые глаза и тому подобное.

Я остановилась и обернулась.

— Это ужасно.

— Да. В какой-то момент, кажется, группа родителей, возглавляемая бабушкой и дедушкой Брайс Уотерс, обратилась к шерифу с жалобой на жестокое обращение. Но из этого ничего не вышло.

— Почему? — Я нахмурилась.

— Не знаю. Может, у них не было никаких реальных доказательств? Бен тогда учился в двенадцатом классе, а Гриффин — в одиннадцатом. Бен уехал из города, как только окончил школу. Больше мы его не видели, хотя ходят слухи, он объявился, когда Гриффин окончил школу, чтобы забрать его из Уиллоудейла.

— Подождите, — я положила валик с краской в лоток и снова села. — Гриффин Моррис, геолог, который останавливался здесь пару недель назад?

— Он самый. Они с Беном — братья, — пояснила Айрис. — Несмотря на то что они были бедны и в полном дерьме, в школе Моррисы пользовались огромной популярностью. Они оба получали одни пятерки и играли в футбольной команде. Бен был квотербеком, а Гриффин… кем-то. Может, полузащитником? Точно не знаю. Я не относилась к разряду фанатов. Правда, пробовалась в группу поддержки, но Аманда Вудс сказала, что я слишком толстая для черлидинга.

— Ты не толстая, — возразила я.

— Я предпочитаю приятную упитанность. — Айрис ухватилась за свой бок и сжала его.

— Мистер Моррис ничего не говорил о родстве с Гриффином, — заметила я.

Айрис пожала плечами.

— Может, он приехал навестить брата. Разве не ты говорила, что Гриффин сошелся с Брайс Уотерс?

— Да, — согласилась я. — По его словам, он переехал сюда насовсем.

— Что ж, это объясняет, почему Бен здесь. Наверное, навещает брата. Он все еще горяч?

— Не заметила, — соврала я.

— Лгунья! — Айрис наставила на меня палец. — Ты знаешь, какое наказание грозит за ложь лучшей подруге.

Я закатила глаза.

— Приходи завтра утром за своей выпечкой.

— Супер! — Айрис растянулась на полу, уставившись в потолок. — Ну что, он по-прежнему горяч?

— Весьма, — ответила я. — Он похож на Супермена.

— Ты предложила помассировать Бену яйца после того, как попыталась впихнуть их коленом ему в горло?

— Нет!

Айрис рассмеялась.

— Просто спрашиваю. Ты собираешься пошпилиться с ним или как?

— Пошпилиться? Мы не подростки, Айрис, — фыркнула я. — Но нет, я не собираюсь «шпилиться». Во-первых, я не люблю заниматься сексом с незнакомцами, а во-вторых, у меня сейчас нет времени на это.

— Для секса всегда найдется время, — так торжественно заявила Айрис, что я не удержалась от смеха.

— Не для меня. Все, что имеет значение, — это Лютер и обустройство нашей новой жизни. Я не собираюсь возвращаться домой, поджав хвост. Даже если отбросить мою любовь к Уиллоудейлу и владение гостиницей, я не хочу доказывать родителям свою правоту. Мне не нужен Алан, чтобы жить хорошо. Мы с Лютером прекрасно обходимся без него.

— К черту этого парня и его изменяющий член, — воскликнула Айрис. — Твои родители абсолютно не правы, принимая его сторону.

Я вздохнула.

— Дело не в том, что они встали на его сторону. Они считают, что другие его качества компенсируют измены.

— Хреново.

— Расскажи мне об этом. — Я легла, застонав от боли в верхней части спины. — Боже, мне нужна горячая ванна и массаж. Вместо этого мне предстоит еще три часа работы.

Айрис поднялась.

— Пожалуйста, позволь мне нанять для тебя рабочих, Олли.

Я покачала головой.

— Нет, дорогая.

— Почему нет?

— Потому что у меня нет никакой надежды вернуть тебе деньги, а я не хочу, чтобы между мной и моей лучшей подругой висел такой долг.

— Это был бы подарок, а не долг, — возразила Айрис. — Ты же знаешь, у меня денег больше, чем я когда-либо смогу потратить. Это огромная сумма, Олли. Мы говорим о Скрудже Макдаке, плавающем в олимпийском бассейне с огромными деньгами.

— Ладно, ладно, — согласилась я. — Я понимаю.

— Так ты позволишь мне потратить на тебя часть моего огромного состояния?

— Нет, — твердо ответила я.

Она разочарованно вздохнула, и я перекатилась на бок, чтобы оказаться лицом к лицу с ней, подперев голову рукой.

— Дело не только в деньгах, понимаешь? Я хочу сделать это сама. Я должна сделать это сама. А с моим нынешним уровнем финансов с ремонтом придется возиться самой, а не нанимать подрядчиков. Кроме того, — добавила я, когда Айрис уже собиралась возразить, — я же не могу потратить все эти часы, проведенные за просмотром видеороликов о ремонте на ютубе, впустую, правда?

— Я волнуюсь за тебя, — призналась Айрис. — Ты так много работаешь.

— После того, как статья появится на «Трэвел Плюс», эта гостиница станет самым популярным туристическим направлением в округе, и все это будет стоить того, — заверила я подругу. — Нам с Лютером не о чем будет беспокоиться, и я докажу родителям и Алану, что и сама могу добиться успеха.

— Я знаю, что так и будет, дорогая, — с мягкой улыбкой сказала Айрис.

— Хватит обо мне, как у тебя дела? Ты поговорила с бабушкой?

— Сегодня утром. Я очень по ней скучаю, но сейчас она счастлива в Европе. Здесь у нее слишком много воспоминаний о папе, и наблюдать за тем, как сорняки уничтожают его сад, было очень тяжело для нее.

— Почему ты не поехала с ней в Европу? — спросила я.

Айрис пожала плечами.

— Приюту для животных сейчас не хватает добровольцев, и им будет тяжело, если я уйду. К тому же моя тетя Лори — настоящая стерва, и мне не хотелось слушать ее придирки к моему весу и к тому, что я до сих пор не замужем и у меня нет работы.

— Тебе не нужна работа. Ты до жути богата, — проворчала я.

Айрис рассмеялась.

— Да, тетя Лори злится еще и на это. Она ненавидит, что папа оставил большую часть денег нам с бабушкой.

— Разве твоя тетя не получила около двух миллионов или сколько там? — удивилась я.

— Получила, но она жадная до чертиков. В общем, мои бабушка и дедушка очень терпеливо отнеслись к тому, что я понятия не имею, чем хочу заниматься в жизни, но никто из моих дальних родственников так не думает. Они считают, что сейчас я жирую на дедушкины деньги, особенно после того, как уволилась с работы.

— Ты ненавидела быть секретаршей, и ручаюсь, что твоя придурочная тетка тоже бросила бы свою работу. Более того, ты так же занята, как и я. Ты работаешь волонтером в приюте для животных, в продуктовом складе и в ботаническом саду. Кстати, как там дела? Тебе уже разрешили работать с настоящими растениями?

— Не совсем, — хмуро ответила Айрис. — Дюпиндер разрешил мне немного поработать в розарии, но как только Лука меня увидел, выгнал взашей. Вел себя при этом как настоящий козел. Говорил, будто я уничтожаю розы только потому, что случайно зацепила граблями ветку, когда проходила под одним из розовых кустов. А это был даже не один из редких видов роз!

— Я не совсем понимаю, зачем ты вообще устроилась туда волонтером. По твоим словам, у тебя «черная» рука.

— Да, но я подумываю восстановить папин цветник.

— Ого, — протянула я. — Многовато работы для человека, который не увлечен садоводством.

— Я могла бы заняться садоводством, если бы приложила к этому усилия, — призналась Айрис. — Ведь меня назвали в честь цветка, черт возьми, и я иногда помогала папе в саду. Пока случайно не погубила куст вибурнума. Тогда папа запретил мне это делать.

— Не уверена, что «черную» руку можно сделать «зеленой», — заметила я.

— Я попробую. Бабуле ужасно больно смотреть, как папин сад превращается в гигантское скопище сорняков, но она не могла за ним ухаживать и запретила мне пробовать. Сказала, боится, что я вырву все его цветы вместо сорняков. Честно говоря, она правильно рассудила. Я бы, наверное, так и сделала.

— Я до сих пор не понимаю, почему она не наняла садовника для ухода за ним, — недоуменно проговорила я.

Айрис пожала плечами.

— Иногда ей в голову приходят странные идеи. Она говорит, что папа вернется и будет ее преследовать, если пустит незнакомца в его сад. К счастью, я не переживаю о призраке отца, так что найму людей, которые приведут сад в порядок и научат меня, как за ним ухаживать.

— Бабушка убьет тебя, если узнает, что ты пускаешь в сад незнакомцев, — фыркнула я.

— Только если она узнает. Я смогу убедить бабулю, что сама все расчистила, — улыбнулась Айрис. Ее телефон зажужжал, и она достала его из кармана, чтобы посмотреть на экран. — О, черт, мне нужно идти. На южной стороне появилась бродячая собака, и Андреа нужна моя помощь, чтобы поймать ее, пока животное не попало под машину.

Айрис вскочила на ноги, поцеловала меня и сбежала из комнаты вниз по лестнице. Я услышала, как она попрощалась с Лютером, прежде чем входная дверь захлопнулась. С тихим вздохом я поднялась на ноги и взяла валик с краской.

Глава 4

Бен

Я припарковался перед гостиницей и заглушил машину. Несколько минут просидел в темноте, откинув голову назад и закрыв глаза. Ужин прошел… хорошо. И как бы тяжело мне ни было это признавать, Брайс понравилась. Она оказалась забавной и умной, и по ней сразу видно, как сильно она любит Гриффина. Они идеально подходили друг другу, как бы быстро не сошлись. Я боялся, что Гриффин совершил ужасную ошибку, но после нескольких часов, проведенных с ним и Брайс, понял, что мои опасения излишни.

Конечно, радость от того, что Гриффин нашел своего человека, не помешает убедить его покинуть Уиллоудейл. Просто нужно изменить план. Именно поэтому завтра я найду возможность поговорить с Брайс наедине. Я уговорю ее переехать в Хейвенпорт вместе с Гриффином, и беспокойство о брате наконец-то перестанет терзать мой разум.

Я выбрался из машины и поднялся на крыльцо. Из холла лился теплый свет. И только я зашел внутрь, как Лютер помахал мне рукой из гостиной.

— Привет, мистер Моррис! Можно вас на секундочку?

Я с тоской посмотрел на лестницу, затем повернулся и направился в гостиную.

— Привет, Лютер.

— Привет! — На деревянном полу лежал большой малярный холст, и Лютер сидел посередине, окруженный баночками с краской и рисунком дилофозавра. Лютер гордо держал его в руках. — Вам нравится моя картина?

— Она великолепна, — похвалил я работу. И я не пытался обмануть Лютера. У парня настоящий талант.

— Спасибо. Когда вырасту, стану художником и певцом. А на досуге буду рассказывать людям о динозаврах, — поделился Лютер.

Я усмехнулся и сел на диван.

— Многовато профессий.

Он пожал плечами.

— У меня много энергии. Во всяком случае, так говорит мама. Посмотрите на это!

Лютер поднял планшет, стоящий справа от него. На экране отображался веб-сайт канадского Парка динозавров.

— Вы ведь бывали в этом парке? — спросил он.

— Много раз, — кивнул я.

— Он такой классный, как выглядит?

— Круче, — заверил я.

Лютер усмехнулся.

— Когда-нибудь я туда обязательно съезжу. Я и мой друг Ноа. Мы собираемся пойти туда и в Королевский музей Тиррелла. Я хотел туда попасть с самого детства.

— Сколько тебе лет? — спросил я.

— Семь, — ответил Лютер. — Но через четыре месяца мне исполнится восемь. В прошлом году мы уже почти поехали в парк и музей, но в доме сломался кондиционер, и маме пришлось использовать отпускные деньги, чтобы его починить. Но она пообещала, что отвезет меня, как только снова накопит денег.

Мы оба подняли глаза, когда прямо над нами раздался громкий удар. Я нахмурился.

— Что это было?

— Мама ремонтирует третий этаж, потому что нас будут рекламировать в интернете на каком-то известном туристическом сайте или что-то вроде того. Она говорит, что для фотосессии все должно быть идеально. Иначе нам, возможно, придется закрыться и переехать обратно в Хейвенпорт. — Лютер скорчил гримасу. — Я не хочу туда возвращаться. Там отстой.

Не в силах побороть любопытство, я спросил:

— А твой отец живет здесь?

— Нет, он в Хейвенпорте. Моя мама развелась с ним, потому что он регулярно подкатывал шары к своей секретарше.

Моя челюсть упала на чертовы диванные подушки.

— Это тебе мама рассказала?

— Нет, я слышал, как это говорила Айрис.

— Кто такая Айрис?

— Мамина лучшая подруга. Она очень веселая. — Лютер изучал свою картину. — Как думаете, может, добавить блесток?

— Э-э…

— Блестки все делают лучше, так ведь? — сказал Лютер.

— Конечно, — согласился я.

Я наблюдал, как он обмакивает кисть в баночку с блестками, а затем аккуратно добавляет их на картину.

— Часто видишься с отцом? — поинтересовался я.

— Мама сказала ему, что он может приезжать ко мне, когда захочет, но он не любит выбираться из города. Она возит меня к нему раз в месяц, но ему это не нравится.

— Почему? — удивился я.

— Я ему не нравлюсь.

— Уверен, что это не так, — заявил я.

Лютер пожал плечами и добавил еще блесток на картину.

— Правда. Иногда я люблю носить наряды, а ему это не нравится. И он хочет, чтобы я играл с машинками и прочим, а я люблю рисовать, петь и разглядывать динозавров. Папа говорит, что это не по-мужски.

Я моментально разозлился. Что за гребаный отец учит своего сына подобному мачо-дерьму? Стараясь говорить спокойно, я признался:

— Я занимаюсь динозаврами и играю на пианино.

Лютер восхищенно уставился на меня.

— Серьезно? У вас гораздо больше мышц и всего прочего, чем у моего отца.

— Мужественный — это просто глупое слово, которое ничего не значит, — заявил я твердо. — Парни могут носить наряды и быть артистичными, если им это нравится.

— Без шуток?! — воскликнул Лютер. — Мама тоже так говорит, но в школе надо мной все равно смеются. Но мне наплевать. Мне нравится носить платья, и мои причиндалы никогда не потеют, когда я в них. Даже в очень жаркие дни.

Я засмеялся, а Лютер ухмыльнулся.

— Эй, а вы знаете, что такое «подкатывать шары»?

Я уставился на него, как мышь, попавшая в лапы кошки.

— Э-э… об этом тебе, наверное, стоит спросить у мамы.

— Я спрашивал, и она сказала, что объяснит, когда я подрасту. Думаю, это как-то связано с мячами для гольфа. Мой папа проводил много времени на поле для гольфа, и я думаю, что его секретарша тоже играет в гольф.

Пытаясь сдержать ухмылку, я ответил:

— Да, возможно.

— Не сыграете на пианино? — Лютер указал на инструмент слева от дивана.

Я взглянул на часы.

— Не сегодня, парень. Мне нужно выспаться.

Лютер рассмеялся.

— Спокойной ночи, мистер Моррис.

— Спокойной ночи, Лютер. — Я поднялся наверх, в свою комнату, разделся и рухнул на кровать. Она была невероятно удобной, но я не мог уснуть, несмотря на усталость. Я уставился в потолок, прислушиваясь к тому, как Оливия время от времени стучит и грохочет на третьем этаже.

Через десять минут я поднялся и натянул шорты, затем взял ноутбук и сел за маленький стол в дальнем углу комнаты. Я открыл свою рукопись, немного удивленный тем, что привычное чувство ужаса не охватило меня сразу. Сильно сомневался, что смогу написать хоть что-нибудь, но перечитать написанное не помешает. Может быть, это даст мне столь необходимое вдохновение.

Оливия

— С добрым утром, мистер Моррис. Вон там стоит кофейник, — я указала на приставной столик у стены в столовой, — завтрак будет готов примерно через пять минут.

— Спасибо. — Он подошел к кофейному столику и налил себе кофе. Я воспользовалась этой возможностью, чтобы поглазеть на его впечатляющую задницу. Видела ли я когда-нибудь в жизни более красивого мужчину? От него восхитительно пахло сандаловым деревом, а может, пирогом.

«Пирогом?»

Бен сел за стол. Я уставилась на его густые темные волосы, еще влажные после душа, и на маленькую царапину на подбородке, оставшуюся после бритья.

— Как поспали? — вежливо спросила я.

— Всего пару часов, — ответил он.

Вот дерьмо. Я предоставила ему нашу лучшую комнату с самой удобной, как мне казалось, кроватью. Внезапно меня осенило, и я выпалила:

— Надеюсь, моя работа на третьем этаже не мешала вам спать.

Уложив Лютера в постель, я вернулась на третий этаж. Совершенно потеряла счет времени, и было уже за полночь, когда в конце концов мне пришло в голову посмотреть на часы.

— Я писал. — Бен бросил на меня взгляд, сочетавший в себе волнение и неверие. — Свою книгу. Я пишу книгу.

— Как круто, — одобрила я. — О чем книга?

— О новом виде динозавров, который мы открыли, — пояснил он. — Но у меня был писательский блок… ну, некоторое время назад, но вчера вечером я… смог.

— Это хорошо, — промолвила я.

Не успел он ответить, как в столовую ворвался Лютер в джинсах и своей любимой футболке. Он обхватил меня за талию.

— Доброе утро, мам.

— Привет, малыш. Как спалось? — Я поцеловала его в лоб.

— Хорошо. — Он повернулся и улыбнулся Бену. — Доброе утро, мистер Моррис.

— Привет, Лютер. Мне нравится твоя футболка, — улыбнулся Бен.

Лютер вытащил футболку, чтобы можно было ее получше рассмотреть. На ней был изображен бронтозавр в очках для чтения и с возвышающейся стопкой книг. Надпись под ним гласила: «Умные динозавры читают каждый день».

— Спасибо! — обрадовался Лютер. — Эй, а как называют динозавра с большим словарным запасом?

— Тезаурус, — подсказал Бен.

Лицо Лютера засветилось, он подбежал к Бену и поднял кулак. Бен стукнул его, а затем сказал:

— А как называют группу поющих динозавров знаешь?

— Нет, как? — спросил Лютер.

— Тиранохор.

Лютер рассмеялся и снова ударил по кулаку Бена.

— Хорошая шутка, мистер Моррис. Я расскажу ее Ноа.

Я не удержалась и ухмыльнулась его восторгу. Лютер очень любил каламбуры про динозавров, и, наблюдая за тем, как Бен потакает ему, я радовалась. Бен прекрасно ладил с детьми, и было приятно видеть, как Лютер с удовольствием общается с ним. После того как над Лютером большую часть его жизни издевался или игнорировал его собственный проклятый отец, я отчаянно хотела, чтобы в жизни Лютера появился нормальный адекватный мужчина. И как только я перестану переживать из-за перспективы потерять гостиницу и возвращения в Хейвенпорт, начну ходить на свидания и искать человека, который будет добр и ко мне, и к моему сыну.

«Такого как Бен?»

Я проигнорировала эту неуместную мысль. Я даже не знала этого парня, и то, что Лютер проникается к нему симпатией, еще не означало, что Бен подходит. Конечно, Лютеру он бы понравился. Бен был палеонтологом, а Лютер помешан на динозаврах. Но это не делало Бена подходящим отцом для Лютера или парнем для меня. Как бы я ни хотела, чтобы в жизни Лютера появился хороший пример для подражания, мне тоже нужен порядочный мужчина, который будет поддерживать и любить меня так, как никогда не любил Алан.

«Верное замечание. А еще лучше трахни Бена. Убедись, что он знает, как доставить тебе удовольствие, прежде чем начнешь с ним встречаться».

Мое лицо покраснело, и я направилась к кофейному столику под предлогом наведения там порядка. Я не собиралась трахаться с гостем, каким бы сексуальным он ни был и как бы давно не занималась сексом. В первую очередь я должна ремонтировать третий этаж, а не пытаться подцепить Бена.

«Мы можем сделать и то, и другое!»

— Тебе нравятся дети? — Лютер спросил Бена.

Я обернулась.

— Лютер…

— Почему ты спрашиваешь? — уточнил Бен.

— Мама говорит, что если гость любит детей, я могу сидеть в столовой за завтраком, но если нет, то лучше поесть на кухне, — сообщил Лютер. — Чтобы они насладились отдыхом и оставили о нас хороший отзыв на Yelp.

Мои щеки снова вспыхнули красным, когда Бен взглянул на меня, а затем выдвинул стул рядом с собой.

— Присаживайся, Лютер.

— Круто! Спасибо, мистер Моррис.

— Можешь звать меня Бен.

— Бен, — обрадовался Лютер, опускаясь на сиденье. — Когда я скажу Ноа, что познакомился с тобой, он обзавидуется. Он просто с ума сойдет. Он тоже читал твою статью.

— Я и не думал, что моя статья будет так популярна среди читателей от семи до десяти лет, — признался Бен.

Я рассмеялась, когда Лютер на полном серьезе сказал.

— Это действительно хорошая статья, Бен.

— Спасибо, Лютер, — поблагодарил Бен, потянувшись и потрепав его по волосам.

Не обращая внимания на тепло, расцветающее в моем сердце, я отправилась на кухню, чтобы закончить приготовление завтрака.

Глава 5

Бен

— Спасибо за ужин. Было очень вкусно, — сказал я.

Брайс ухмыльнулась, домывая грязную кастрюлю.

— Это мне следует благодарить тебя. Вы с Гриффином приготовили ужин.

Я взял полотенце для посуды и отнес кастрюлю, которую Брайс поставила на сушилку, в то время как она принялась за форму для лазаньи.

— Ну, если считать «приготовлением ужина» посиделки с пивом, пока Гриффин готовил лазанью, то да, я тоже участвовал.

Брайс рассмеялась.

— Гриффин с удовольствием провел с тобой день. Он очень по тебе скучал, и я рада, что ты здесь.

Я бросил взгляд на дверной проем кухни. Гриффин вышел из комнаты, чтобы ответить на звонок своего босса, и это скорее всего единственный шанс поговорить с Брайс наедине.

— Я не видел Гриффина таким счастливым… ну… никогда, — признался Брайс. — Знаю, я вел себя как придурок, когда мы только познакомились, но рад, что ты появилась в его жизни.

— Я люблю его, — просто сказала она, — и желаю для него только самого лучшего.

— Понимаю, именно поэтому хочу, чтобы вы с Гриффином переехали в Хейвенпорт, — поспешил сказать я.

Брайс погрузила форму в горячую мыльную воду.

— Я предлагала переехать, но Гриффин хочет остаться здесь.

— Уиллоудейл ему не подходит, — проворчал я. — Но если я смогу вразумить его, ты поедешь с ним?

— Я сделаю все, что захочет Гриффин, — пообещала Брайс. — Но не уверена, что отъезд станет для него лучшим решением.

— Конечно, так и будет, — заверил я. — Это место — наш ад.

Она задумчиво посмотрела на меня.

— Мне кажется, что и для тебя побег из Уиллоудейла не слишком полезен.

Я застыл в шоке.

— Ты с ума сошла?

— Может быть. Меня не проверяли, — с улыбкой ответила Брайс.

— Не смешно, — прорычал я.

Улыбка покинула ее лицо, а во взгляде, которым Брайс меня одарила, смешались разочарование и сочувствие.

— Мне жаль, что тебе тяжело здесь находиться. Я хорошо помню, как страдал Гриффин поначалу, и могу только представить, как ты сейчас расстроен и напуган.

— Я не напуган, — огрызнулся я. — Просто в голове не укладывается, как можно вообще думать, что мы с Гриффином должны быть здесь.

— Возвращение в Уиллоудейл помогло Гриффину разобраться с некоторыми проблемами из его детства. Думаю, и на тебя оно могло бы благотворно повлиять.

Меня словно кувалдой пробил гнев.

— Думаешь, раз Гриффин поделился с тобой каким-то дерьмом о детстве, ты вдруг стала экспертом по нашим травмам? Ты понятия не имеешь о том, как мы жили, так что не смей рассказывать мне, что может помочь.

— Ты прав, — спокойно согласилась Брайс. — Извини.

— Ты все время говоришь, что хочешь лучшего для Гриффина, но так ли это? Потому что лучшее для него — это убраться на хрен из этой дыры, а ты…

— Бен, хватит.

Я обернулся на голос Гриффина. Гнев на его лице только усилил мой собственный.

— С каких это пор ты стал думать, что можешь указывать мне, что делать, Гриффин?

— С тех пор как ты начал пугать мою любимую женщину, — прорычал Гриффин.

— Все нормально, — Брайс вытерла руки и подошла к Гриффину, обхватив его за талию. — Бен не напугал меня, милый. Просто наш разговор немного вышел из-под контроля.

— Он кричал на тебя.

— Я не кричал, — огрызнулся я. — Господи, Гриффин, она взрослая женщина и не нуждается в твоей защите.

Гриффин покраснел, а его большие руки сжались в кулаки.

— Какого хрена ты сейчас сказал? Я люблю тебя, Бен, но если ты собираешься вести себя как мудак по отношению к Брайс, то я…

— Гриффин, — прошипела Брайс.

— Что ты сделаешь? — запальчиво поинтересовался я. — Может, ты теперь и больше меня, братишка, но я все еще могу надрать тебе задницу.

— Ты так думаешь? — фыркнул Гриффин. — Может, нам стоит выйти на улицу и посмотреть, кто кому надерет задницу?

— Я только за. Пошли, — рявкнул я.

— Стоп! — Брайс встала между нами, подняв руки, как рефери, останавливающий двух бойцов. — Что, вашу мать, здесь происходит? Вы двое сошли с ума? Немедленно прекратите это ребячество!

— Брайс, я разберусь, — заявил Гриффин.

Она повернулась к нему, положив руки на бедра и нахмурив брови.

— Разберешься? Избив своего брата на нашем дворе, как какой-то безмозглый неандерталец?

— Кто кого еще бы избил, — угрюмо отозвался я.

Брайс повернулась, и я смутился, увидев выражение ее лица.

— Вам обоим вдруг снова по двенадцать лет? Это то, что здесь происходит? Господи, я всегда хотела иметь брата или сестру, но если они так себя ведут, то рада, что единственный ребенок. Вы оба сейчас смешны до невозможности.

Гриффин глубоко вздохнул и выдохнул, когда Стэнли заскулил у его ног. Он нагнулся и взял пса на руки, нежно его погладив.

— Черт. Прости, Бен.

Мой гнев сменился горячим стыдом.

— И ты меня. Я люблю тебя, Гриффин.

— Я тоже тебя люблю.

— Знаю, что любишь. Именно поэтому прошу сделать выбор — этот город или я.

Гриффин нахмурился.

— Я не буду выбирать между тобой и Брайс.

— Я и не прошу тебя об этом. Брайс согласилась переехать в Хейвенпорт вместе с тобой.

— Я не хочу туда возвращаться, — мрачно сказал Гриффин.

— Пребывание здесь не идет тебе на пользу. Почему ты этого не видишь? — напряженно спросил я.

Мой гнев вернулся, но Гриффин лишь бросил на меня печальный взгляд, от которого у меня сдавило грудь.

— Бен, тебе стоит остаться на некоторое время. Ты убедишься, что Уиллоудейл не такой, каким мы его помнили.

— Может, и так, но ты просто ослеплен любовью, — фыркнул я.

Гриффин тяжело вздохнул.

— Пожалуйста, останься ненадолго. Дай городу шанс.

— Как ты можешь просить меня об этом? — проговорил я, чувствуя жжение в горле и подступающие слезы. — После всего, что мы здесь пережили, после того, как все в этом гребаном городе просто отвернулись от нас, когда мы страдали и… боялись.

— Бен, все будет хорошо, — пообещал Гриффин. — Останься с нами на пару дней, и я помогу тебе с этим справиться.

Я покачал головой и прошел мимо него к дверному проему.

— Мне пора.

— Пожалуйста, останься. Ради меня, — настаивал Гриффин.

— Ради тебя? — Я остановился в дверном проеме. — Я даже не знаю, кто ты теперь, младший брат.

— Бен…

Я повернулся и пошел прочь.

Оливия

— О боже, меня сейчас стошнит. — Айрис попятилась от меня.

Я поборола вспыхнувшее раздражение.

— Айрис, ты должна ее вытащить.

— Я не могу. Давай лучше ты.

— Левой рукой не получится. — Я протянула ей пинцет. — Пожалуйста, Айрис.

— Я отвезу тебя в больницу, там тебе смогут ее удалить, — поспешно предложила Айрис.

— Я не поеду в больницу из-за какой-то занозы, — проворчала я.

— Это не заноза. Это целая гребаная деревянная доска, впившаяся в твою ладонь, — огрызнулась Айрис.

— Айрис! Прояви немного храбрости и вытащи эту чертову занозу, — потребовала я.

— Ладно! — Она глубоко вздохнула и выхватила у меня пинцет. — Ты ужасная лучшая подруга. Ты ведь это знаешь, правда?

— Я ужасная? Это ты не хочешь мне помочь.

— У меня слабый желудок!

— Ты можешь это сделать, — уверенно сказала я. Вытянула правую руку, глядя как Айрис приближается к ней так осторожно, словно собирается обезвредить бомбу.

Она изучила занозу в моей ладони и несколько раз безрезультатно потыкала в нее пинцетом.

— Не получается.

— Тебе придется немного надорвать кожу, чтобы добраться до занозы, — посоветовала я.

Взгляд Айрис, полный ужаса, наводил на мысль, что я попросила ее сделать операцию на открытом сердце.

— Ты с ума сошла? Я не могу разорвать твою кожу!

— Хорошо, хорошо, я сама это сделаю, — решила я. Достала иглу, которую принесла вместе с пинцетом, и принялась безуспешно тыкать в кожу, пока игла не проткнула ее насквозь. Попробовала разорвать кожу, но пальцы соскользнули, и я сильно укололась. Чертыхнувшись, я вытащила иглу и застонала, когда на ладони выступила кровь.

— О боже! — Айрис позеленела. — Это кровь?

— Айрис, не вздумай упасть в обморок, — прошипела я.

— В обморок я не упаду, но меня сейчас точно стошнит, — буркнула подруга.

— Всего лишь капелька крови, — проворчала я, закатывая глаза.

— У меня слабый желудок! — воскликнула она и отступила назад. — Мы должны поехать в больницу. У нас нет выбора, Олли.

— Что случилось? — Глубокий голос Бена заставил меня забыть о боли в ладони, в то время как мой желудок совершал странные кульбиты.

Он подошел к раковине и уставился на мою руку.

— Почему у вас кровь?

— У нее гигантская заноза, — пояснила Айрис, вышагивая на другом конце кухни туда-сюда. — Она размером с чертово красное дерево.

— Неправда. — Я сунула руку под кран и смыла кровь. — Вы ужинали, мистер Моррис? Если хотите, у нас остались утренние булочки.

— Зовите меня Бен, спасибо, но я не голоден. Вам помочь с занозой?

— Нет, — ответила я, внезапно осознав, насколько вспотела и покрылась пылью. — Мы с Айрис справимся.

— Нет, мы определенно не справимся, — фыркнула Айрис. — Ты истекаешь кровью, а меня сейчас стошнит булочками на пол в твоей кухне.

— Я могу помочь, — с готовностью отозвался Бен. Он потянулся к моей руке, и я замерла, когда его пальцы сомкнулись на моем запястье. На моей верхней губе выступили бисеринки пота, а в животе все закрутилось, словно я исполняла сальто назад. Что, черт возьми, со мной творится?

— Вы в порядке? — Бен посмотрел на меня так, будто это я могу упасть в обморок. По правде говоря, я и сама уже сомневалась в своих силах. Понятия не имела, почему его простое прикосновение так повлияло на меня, но, возможно, виновато обезвоживание. Недостаток воды творит с людьми странные вещи, верно?

— Да, — хрипло ответила я.

Я прочистила горло и посмотрела на Айрис из-за совершенного и неприлично мускулистого тела Бена.

— Ты как?

— Все отлично. — Айрис уставилась на задницу Бена, а потом пробормотала:

— Черт возьми, какая потрясающая задница!

Я бросила на нее укоризненный взгляд, и тут на моем телефоне зазвонил будильник. Проверила часы на стене.

— Черт, мне нужно забрать Лютера из дома Ноа.

— Я схожу за ним, — вызвалась Айрис. Она отключила сигнал моего телефона и взяла свою сумочку, а затем улыбнулась Бену. — Кстати, я Айрис.

— Бен, — представился он.

— Приятно познакомиться. Спасибо, что помогаешь Оливии.

— Без проблем. — Бен снова взглянул на мою руку.

За его спиной Айрис сначала указала на меня, а потом на него, после чего изобразила движения бедрами. Я злобно уставилась на нее, а она ухмыльнулась и высунула язык.

— Хорошо, я вернусь через полчаса.

— На это требуется всего пятнадцать минут, — проворчала я.

— Я собираюсь отправиться по живописному маршруту, — заявила довольная Айрис, снова двинув бедрами в нашу сторону.

Я наградила ее своим лучшим взглядом «Тебе конец», который она начисто проигнорировала, выходя из кухни.

— Я сама могу вытащить занозу, — заверила я, пока Бен брал со стойки иглу.

— Все в порядке. Я не против помочь.

Он поднял на меня глаза, и я легонько коснулась его плеча левой рукой.

— Бен? Все хорошо?

— Нормально. А что?

— Вы выглядите расстроенным.

Он заколебался, а потом тяжело сглотнул.

— Я поссорился с братом.

— Мне жаль, — мягко сказала я. — Хотите поговорить об этом?

— Он ведет себя слишком упрямо и глупо, и я понятия не имею, кто он теперь, а я просто… хочу вернуть брата. Понимаете?

— Бывает тяжело, когда люди, которых ты любишь, меняются, — заметила я.

— Я рад, что он нашел любимую, правда, но брат отказывается понимать, что жизнь здесь — плохая идея. Этот гребаный город высосет его досуха и…

Он глубоко вздохнул, его щеки покраснели, а губы сжались.

— Простите. Я не должен был вам жаловаться.

— Я не против, — улыбнулась я. — Иногда разговор помогает.

Он только покачал головой и с помощью иглы проткнул конец занозы, а затем приоткрыл кожу. Я шумно втянула воздух, и Бен крепко сжал пальцы на моем запястье.

— Простите.

— Ничего страшного, — заверила я. Чтобы отвлечься, разглядывала его лицо, пока он брал пинцет. Бен придвинулся ближе, и я почувствовала его пьянящий аромат, пока он подцеплял открытый конец занозы. Быстрым и четким движением он вытащил занозу и положил ее на стойку вместе с пинцетом.

— Ваша подруга не ошиблась. Она размером с красное дерево, — с улыбкой сказал Бен.

При взгляде на ровные белые зубы Бена и слабую ямочку на его щеке меня бросило в жар. Внизу живота разлилось приятное тепло, а грудь вдруг ощутимо налилась, пока я изучала его рот.

— Мисс Прайс? — позвал Бен.

— Оливия, — поправила я.

— Оливия, — повторил он.

Я взглянула в эти великолепные темные глаза, когда Бен сжал пальцы на моем запястье.

— Оливия, я…

— Я бы хотела поцеловать тебя, — призналась ему. — Очень.

Глава 6

Оливия

Бен не отрываясь смотрел на мой рот и обхватив меня за талию, притянул к своему крепкому телу.

— Смелее.

Второго приглашения не потребовалось. Я нежно прижалась к его рту, и прикосновение его твердых губ пронзило меня ярким уколом желания. Я провела языком по его губам, и когда коснулась нижней, Бен застонал и толкнул меня к стойке, перехватив контроль над поцелуем.

Я раздвинула губы навстречу его языку и застонала, когда он скользнул внутрь. Наш поцелуй становился все более жаркими, и я вцепилась в его сильные руки, не заботясь о том, что, возможно, пачкаю кровью рубашку Бена.

Черт возьми, кто бы мог подумать, что поцелуй с практически незнакомцем на моей кухне окажется таким горячим?

Бен провел ладонью вверх и обхватил мою грудь через рубашку. Я бесстыдно выгнулась навстречу его прикосновениям и снова застонала, когда он погладил большим пальцем мой затвердевший сосок. Моя грудь почти исчезла в его руке, и я на мгновение смутилась, но тут Бен грубо размял ее и заявил:

— Мне так нравится твоя грудь. Очень хочу увидеть твои прелестные соски.

Помогая Бену расстегивать пуговицы на рубашке, я с трудом сглотнула, чувствуя, как во мне разгорается неудержимое желание. Жаль, что на мне не сексуальный бюстгальтер, а обычный хлопковый лифчик, но Бен, похоже, этого не заметил, а может, ему все равно. Он провел пальцем по соску, а затем потянул эластичный материал в стороны и обнажил мою грудь.

Из его горла вырвалось мягкое и до чертиков сексуальное, рычание, заставившее мои трусики намокнуть.

— Как красиво, солнышко.

— Спасибо, я… о, боже. — Мое дыхание сбилось, стоило Бену нежно ущипнуть меня за соски. Я впилась пальцами в его талию и вскрикнула, когда Бен наклонил голову и слегка поцеловал один пульсирующий комочек. — Бен!

— Да, Оливия? — Он довольно ухмыльнулся, целуя меня между небольших грудей.

— Пожалуйста, — попросила я. Обычно я не умоляла парней в спальне, но грубые пальцы Бена вызывали невероятное наслаждение.

Он снова негромко зарычал, прежде чем принялся ласкать ртом мой правый сосок. Я вцепилась в его голову, запустив пальцы в темные волосы, и задыхалась от удовольствия, когда Бен поцелуями прокладывал путь к моему левому соску настойчиво терзая его до болезненной истомы.

Я беззастенчиво заерзала на его ноге, когда Бен просунул свое крепкое бедро между моими, отчаянно нуждаясь в телесном контакте. Бен провел пальцем по пуговице и молнии моих джинсов, и я затаила дыхание, глядя на него с горячим предвкушением.

— Не против? — спросил он, расстегивая пуговицу.

Я кивнула, снова потершись о его бедро. Он потянул вниз молнию, коснувшись мягкого материала моего нижнего белья, а затем просунул руку внутрь. По его лицу разлилось самодовольное удовлетворение, когда он коснулся моей киски.

— Такая охренительно мокрая для меня, солнышко.

— Бен, — задыхалась я, прижимаясь к его плечам и раздвигая ноги, — мне нужно кончить.

Он ухмыльнулся и потерся членом о мое бедро, лаская киску. Жесткими пальцами он слегка помассировал клитор, а затем резко скользнул пальцем в мою дырочку. Я приподнялась на цыпочки, вскрикнув от внезапного вторжения.

— Ш-ш-ш, милая, — промурлыкал Бен, наблюдая за моим лицом и потирая большим пальцем клитор.

Я сжималась вокруг него, стараясь не застонать от разочарования. Бен погладил меня по шее.

— Тебе нужно больше, Оливия?

— Да, — простонала я. — Да. Я хочу твой член.

— Скоро, — пообещал он, резко вздохнув, когда я обхватила его член через джинсы. — Давай я сначала помогу тебе кончить.

Я настойчиво поглаживала его через джинсы, желая, чтобы Бен получил такое же удовольствие, но когда он высунул палец из моей киски и уделил все свое внимание клитору, на время забыла о его нуждах. Эгоистично, понимаю, но уже так чертовски давно никто, кроме меня самой, не заставлял меня кончать. Я в считанные секунды завелась, готовая взорваться прямо на руке Бена, и когда он прикусил мой подбородок и прошептал на ухо:

— Не могу дождаться, когда ты кончишь, Лив, — я так и сделала.

По кухне разнесся стон наслаждения, когда меня накрыл оргазм, настолько сильный, что я едва удержалась на ногах. Обессилев, я рухнула на Бена, не переставая слабо постанывать, дрожа всем телом от нахлынувшего на меня блаженства.

Он крепко обнял меня, уткнувшись мне в ухо и поглаживая легкими кругами мой сверхчувствительный клитор, но не прикасаясь к нему. Я оценила заботу Бена, опираясь на него всем весом своего тела. Я ничего не могла с этим поделать. В этот момент мои ноги напоминали желе.

Бен поцеловал меня в шею.

— Все хорошо?

— Очень хорошо, — отозвалась я.

Он усмехнулся мне в ухо, а затем откинулся назад и высунул руку из моих джинсов. Я смутилась при виде его влажных пальцев, но быстро отвлеклась, когда он провел ими по моему соску, а затем наклонился и втянул его в рот.

— О, черт! — пробормотала я, выгибая спину и чувствуя, как снова сжимается от возбуждения моя киска. Возможно, я только что испытала лучший оргазм в своей жизни, но все равно не была полностью удовлетворена. Не раньше, чем во мне окажется толстый член Бена.

Бен снова лизнул мой сосок и улыбнулся.

— Ты такая вкусная.

— Спасибо, — сказала я. — Безумно хочу почувствовать твой член внутри себя.

Он усмехнулся.

— Хвала Господу. Я очень хочу трахнуть тебя, Оливия.

Я потянулась к его джинсам и расстегнула их, притянув Бена ближе.

— Сними их и…

Но замерла, услышав хлопок входной двери и крик Лютера:

— Мама? Где ты?

Быстро двигаясь, Бен одернул мой бюстгальтер, чтобы прикрыть грудь, и начал застегивать рубашку.

— Твои джинсы, — прохрипел он мне.

Мои пальцы так дрожали, что я не могла застегнуть эту чертову молнию. Бен уже закончил застегивать мою рубашку и принялся за свои джинсы. Я повернулась лицом к раковине, когда Лютер вбежал на кухню.

— Мам! Эй, знаешь что? Мы с Ноа… О, привет, Бен!

Я быстро застегнула джинсы, когда Бен сказал:

— Привет, дружище. Как дела?

— Прекрасно. Сегодня я отлично справился с тестом по правописанию.

— Хорошая работа, — похвалил Бен.

Пока я приглаживала волосы и натягивала на лицо улыбку, не могла поверить, с каким спокойствием он говорит.

— Привет, милый. Где Айрис?

— Ей позвонила бабушка, пока мы ехали, так что она просто высадила меня. Сказала, что поболтает с тобой завтра.

— Хорошо, — отозвалась я.

Бен оттеснил меня в сторону и включил кран. Он мыл руки, а Лютер облокотился на стойку.

— Мама, почему у тебя красное лицо?

— Просто мне немного жарко, — ответила я, торопливо меняя тему. — Ты закончил домашнее задание, пока был у Ноа?

— Да, — хмыкнул Лютер. — Ну что, мы можем?

— Можем, — согласилась я.

Лютер закричал от восторга и схватил Бена за руку.

— Вы должны присоединиться к нам.

Я чуть не подавилась, когда Бен спросил:

— Присоединиться к вам?

— К вечеру «Золотых девочек»! — Лютер пританцовывал на месте, изображая твист и держа Бена за руку.

— Золотые девочки? — переспросил Бен.

— Я познакомила Лютера с сериалом «Золотые девочки» несколько недель назад, — пояснила я Бену. — Мы смотрим пару серий каждый вечер, как только Лютер заканчивает делать домашнее задание.

— Этот сериал такой классный, — восторженно заявил Лютер. — В этом году я наряжусь Софией на Хэллоуин, правда, мама?

— Верно, — согласилась я.

— Айрис сказала, что сошьет мне костюм. Она хорошо шьет, ее научила бабушка. Ну что, хотите посмотреть его с нами? Мама готовит попкорн, и разрешает мне положить в него M&M's, — добавил Лютер.

Бен заколебался, прежде чем покачать головой.

— Я очень устал, Лютер.

— У вас все равно выходные, — настаивал Лютер. — Можете завтра выспаться.

— Лютер, — попросила я, — не приставай.

— Я не пристаю. Просто логически объясняю, почему Бен может лечь спать позже обычного.

Бен улыбнулся и высвободил свою руку из хватки Лютера.

— Я ценю твое приглашение, парень, но утром уезжаю, так что мне нужно выспаться.

— Ладно. — Разочарованный взгляд Лютера чуть не разбил мне сердце. Ему так не хватало мужского внимания, и я ненавидела, что его гребаный папаша отказывался сделать шаг навстречу и стать тем отцом, который так нужен Лютеру.

Неловко улыбнувшись, Бен вышел из кухни. Лютер прислонился ко мне.

— Я бы хотел, чтобы Бен посмотрел с нами телевизор. Он мне нравится, мама.

— Я знаю, милый. — Наклонившись, я поцеловала его в макушку. — Давай, сделаем попкорн.

Бен

— Да-а-а, — прохрипел я, упираясь одной рукой в скользкую плитку стены душевой, когда горячие струйки спермы вырвались из моего члена и упали на пол. Я сделал еще несколько толчков бедрами и застонал, когда оргазм достиг последней точки, после чего склонил голову и позволил горячей воде струиться по моей спине.

Я чувствовал лишь острую вину за то, что дрочил при воспоминании о том, как Оливия кончила на мои пальцы. Господи, я всего лишь человек, и никогда в жизни не видел ничего столь прекрасного. Мой член дернулся при мысли о прекрасной Оливии, когда она кончала.

Я вздрогнул и быстро закончил мыться, после чего вышел из душа, насухо вытерся полотенцем и натянул шорты и футболку. Присев на край кровати, я уставился на закрытую дверь, а затем взглянул на свой телефон. Я пробыл здесь всего полчаса, и у меня еще оставалось достаточно времени, чтобы присоединиться к Оливии и Лютеру для просмотра сериала «Золотые девочки».

Но здравый смысл не позволил мне покинуть комнату. Оливия не станет трахаться со мной после того, как Лютер ляжет спать. Сожаление и стыд на ее лице после того, как она чуть не попалась своему ребенку, не вызывали сомнений. Я не знал хорошо Оливию, но был уверен, для нее не свойственно отдаваться какому-то незнакомому парню на собственной кухне.

«Ты не можешь знать этого наверняка. Есть только один способ выяснить».

Я проигнорировал свой внутренний голос и остался сидеть на кровати. Несмотря на мастурбацию, мои яйца казались полными и тяжелыми, и я уже снова успел возбудиться. Гриффин был прав, заявив, что Оливия в моем вкусе, а воспоминания о том, как она совершенна, в момент, когда я заставляю ее кончить, превратили мой интерес в полноценную одержимость.

Бессмысленную одержимость, потому что завтра я уеду и никогда не вернусь. Я засунул все свои чувства из-за ссоры с Гриффином куда подальше, но теперь, в одиночестве в своей комнате, они вновь нахлынули. Мне сразу же стало плохо, а сердце гулко ударилось о грудную клетку. Мое желание присоединиться к Оливии и Лютеру возросло. И не только потому, что я хотел трахнуть Оливию. Нет, мне хотелось просто человеческого тепла. Идея провести вечер с Оливией и ее ребенком, за просмотром телевизора и поеданием попкорна, выглядела невероятно привлекательно. Несомненно, все из-за моего поганого детства, но психотерапевт постоянно твердил мне, что я должен искать в жизни маленькие радости.

Но, вместо того чтобы спуститься вниз, я подошел к окну и уставился на темную улицу. Ощущение близости с Оливией не более чем мое воображение. Она явно хотела перепихнуться, а я оказался рядом. Я для нее всего лишь теплое тело с твердым членом, что меня вполне устраивало. Я не искал себе девушку. Особенно ту, что жила в гребаном Уиллоудейле.

Несмотря на недостаток сна прошлой ночью, я не чувствовал себя уставшим. Я посмотрел на свой ноутбук на столе, прежде чем сесть и открыть его. Писательский марафон прошлой ночи, несомненно случаен, но я мог перечитать и отредактировать написанное. Может быть, тогда я перестану думать о сумасшедшей идее спуститься вниз для того, чтобы убедить Оливию закончить то, что мы начали.

Глава 7

Бен

— Эй, Бен, почему не слышно, как птеродактиль ходит в туалет? — Лютер сбросил рюкзак на пол и сел рядом со мной, его голубые глаза блестели, а волосы были влажными.

— Почему? — спросил я.

— Потому что моча бесшумна!

Я рассмеялся и протянул кулак.

— Неплохо, Лютер.

Он стукнул меня по кулаку.

— Вы сегодня утром уезжаете?

— Да, — отозвался я, когда Оливия вошла в столовую.

Она поставила передо мной идеально выглядящее яичное суфле и, избегая взгляда, сказала:

— Доброе утро, мистер Моррис.

— Бен, и доброе утро. Спасибо за завтрак. Выглядит очень аппетитно.

Ее щеки раскраснелись, но она бросила быстрый взгляд в мою сторону, прежде чем повернуться к Лютеру.

— Милый, ты хочешь овсянку или вафли?

— Овсянку, пожалуйста, — ответил Лютер.

Я потягивал кофе, наблюдая как Оливия возвращается на кухню. Не сводя взгляда с ее задницы, я почувствовал, как мой член упирается в джинсы, и только потом виновато отвел глаза. Когда рядом со мной сидел ее ребенок, воображать, как бы я нагнул Оливию над обеденным столом и трахнул ее, — просто отвратительно.

— Вы уверены, что не можете остаться еще на день или два? — с надеждой спросил Лютер.

— Извини, приятель, не могу.

— Ну да, ладно. — Лютер выглядел заметно подавленным, и я не удержался и взъерошил ему волосы.

— Мне было приятно познакомиться с тобой, Лютер.

Он кивнул и наклонился, чтобы порыться в рюкзаке. Я сделал еще один глоток кофе и потер виски. У меня болела голова, и я устал, но в хорошем смысле этого слова. Сегодня я писал до трех утра и испытывал несказанное облегчение от мысли, что мой писательский блок наконец-то преодолен.

— Можете подписать это для меня, Бен? — Лютер протянул мне лист бумаги и ручку.

Я уставился на свою статью.

— Откуда она у тебя, Лютер?

— Распечатал, — сказал он с огромной ухмылкой. — Когда вы закончите свою книгу, мама сказала, что купит мне экземпляр. Подпишете мне ее тоже?

— Конечно, — согласился я, до странности тронутый энтузиазмом Лютера.

— Круто! — Лютер подпрыгнул на своем месте, когда я, немного стесняясь, подписал лист бумаги.

— Мама говорит, что вы не вернетесь в Уиллоудейл, но я езжу в Хейвенпорт каждый месяц, так что если дадите свой номер телефона, — Лютер положил передо мной чистый лист бумаги, — я смогу позвонить вам, когда буду там, и мы встретимся, хорошо?

Я не смог сдержать улыбку, когда написал на бумажке номер своего мобильного.

— Отличный план.

— Лучший план! — объявил Лютер, забирая у меня оба листка бумаги.

— Что за план? — Оливия вернулась с овсянкой и поставила ее перед ним.

— Когда Бен опубликует свою книгу, а ты купишь мне экземпляр, мы встретимся в Хейвенпорте, чтобы Бен мог ее подписать! — радостно воскликнул Лютер.

— Лютер, — напомнила Оливия, — вчера вечером мы говорили о том, что мистер Моррис, вероятно, предпочтет, чтобы книга была отправлена ему по почте для подписи. Помнишь?

— Я знаю, но он не против встретиться со мной. Правда, Бен?

— Верно. — Я уставился на Оливию. — Я совсем не против, Оливия.

Ее щеки стали огненно-красными, а взгляд упал на мой рот, прежде чем она отвела глаза.

— Вы очень добры, мистер Моррис.

— Бен, — поправил я.

Она неловко улыбнулась и убежала к кофейному столику, чтобы протереть и без того блестящую поверхность. Я подождал не много, а затем последовал за ней, встав рядом под предлогом наполнения своей чашки кофе. Она посмотрела на Лютера, который ел свою овсянку, а затем понизила голос.

— Мистер Моррис, мне нужно…

— Бен. — Я говорил едва ли не шепотом. — После того как я заставил женщину кончить, я предпочитаю, чтобы она звала меня по имени.

Оливия тихонько вздохнула и снова уставилась на мой рот. Она вцепилась руками в стойку, и я провел большим пальцем по костяшкам ее пальцев.

— Мне очень понравилось вчера, Оливия.

Она тяжело сглотнула.

— Мне тоже.

— Я бы хотел, чтобы все повторилось. В следующий раз, когда ты будешь в Хейвенпорте, мы могли бы, — я сделал паузу, — закончить то, что начали.

Господи, если она не перестанет пялиться на мой рот, член прорвет мои чертовы джинсы.

Оливия облизнула нижнюю губу, и чертова сила воли, потребовавшаяся, чтобы не поцеловать ее прямо здесь, чуть не убила меня.

— Это плохая идея, — тихо сказала она.

Разочарованный, я отошел и потянулся к кофейнику.

— Ладно.

— Прости, я…

— Тебе не нужно извиняться. — Я налил кофе в свою чашку.

— Бен, дело не в тебе, — продолжила она низким голосом. — Просто у меня сейчас нет времени, чтобы…

Я покачал головой и натянул на лицо улыбку.

— Объяснения тоже не нужны.

— Бен, позволь мне…

Входная дверь открылась, и Оливия бросила расстроенный взгляд в сторону холла. Все еще сохраняя невозмутимую улыбку, я заметил:

— Похоже, у тебя потенциальный гость, — и вернулся к столу.

Я сел и откусил кусочек суфле, когда Оливия направилась в холл. Было вкусно, но я не мог получать удовольствие. Не сейчас, когда обида из-за отказа Оливии все еще пульсировала в моем теле. Глупо, ведь я едва знал ее, и это не первый раз, когда женщина отвергает меня, и не хочет…

— Гриффин! — радостно закричал Лютер.

Я удивленно поднял глаза, когда Гриффин вошел в столовую.

— Привет, дружище.

— Эй! Знаешь что?

— Что?

— Здесь Бен, он палеонтолог, и мы с ним друзья, потому что я тоже много знаю о динозаврах. Правда, Бен?

— Точно, — отозвался я.

Оливия улыбнулась Лютеру.

— Дорогой, Гриффин и Бен — братья.

— Да ладно! — Лютер посмотрел между Гриффином и мной. — Но Гриффин теперь живет здесь, тогда почему вы никогда не вернетесь в Уиллоудейл, Бен?

— Лютер, пойдем со мной. Ты можешь доесть свою овсянку на кухне, — велела Оливия.

— Но я хочу поболтать с Гриффином и Беном, — запротестовал Лютер.

— Им нужно побыть наедине, — твердо сказала Оливия. — Поживее, пожалуйста.

— Иду. — Лютер соскользнул с сиденья и взял свою тарелку с овсянкой, а затем бросил на меня тревожный взгляд. — Вы ведь попрощаетесь перед уходом, правда, Бен?

— Обязательно, — пообещал я.

— Хорошо. — Он последовал за Оливией на кухню.

Я молча наблюдал, как Гриффин наливает себе чашку кофе и опускается в кресло напротив.

— Дерьмово выглядишь, — заявил я.

— Ты тоже, — не остался в долгу Гриффин.

Я уставился в свою чашку с кофе и вздохнул.

— Гриффин, я…

— Бен, я не должен был…

Мы оба остановились, и Гриффин невесело улыбнулся.

— Прости.

— И ты меня, — попросил я.

— Ненавижу, когда мы ссоримся, — признался Гриффин. — Я почти не спал прошлой ночью и сегодня утром, Брайс….

— Что? — поинтересовался я.

— Брайс сказала, что если я не притащу свою задницу сюда и не исправлю ситуацию с тобой, она расскажет бабушке о нас.

Я рассмеялся.

— Что за власть у бабушки Брайс над тобой?

Лицо Гриффина смягчилось.

— Она замечательная женщина, Бен. Ты бы полюбил ее. Если бы остался, чтобы узнать получше.

— Я не могу, — пробурчал я.

Он вздохнул.

— Понимаю. И поверь я здесь не для этого. Пришел, чтобы извиниться и сказать тебе, что я все тот же Гриффин, только гораздо более счастливая его версия.

— Знаю, — кивнул я. — Мне не следовало так говорить. Я не хотел. Просто… я волнуюсь за тебя.

— Тебе не нужно так переживать. Я счастлив, как никогда. Я люблю Брайс, и жизнь здесь, в Уиллоудейле, меня не расстраивает. Больше нет.

— Я рад за тебя, — заверил я. — Но не чувствую того же самого. Гриффин, я не могу остаться.

— Мне не следовало просить тебя задерживаться здесь. Это несправедливо по отношению к тебе, — покаянно проговорил Гриффин. Он наклонился вперед и взял меня за руку. — Я приеду в Хейвенпорт, чтобы повидаться с тобой. Хорошо? Все будет по-прежнему. Я обещаю.

— Хорошо, — ответил я.

Гриффин сжал мою руку, затем отпустил ее и сел обратно в кресло. Он выглядел гораздо счастливее, и я радовался, что мы поговорили, но в одном мой брат ошибался.

Теперь между нами все было по-другому, и я ничего не мог с этим поделать.

Глава 8

Бен

— Бен, мне позарез нужен черновик книги.

Я мерил шагами гостиничный номер, слушая недовольный голос агента, который слал предупреждающие сигналы в мой мозг.

— Я работаю над ним.

— Ты работаешь над ним уже несколько месяцев. Издатель откажется от тебя, если ты не дашь мне что-нибудь… хоть что-нибудь, — проворчал Алекс.

Я глубоко вздохнул.

— А что будет, если я не закончу книгу?

Тишина на другом конце телефона не обнадеживала.

— Алекс? Ты еще здесь?

— Да, я здесь. — Голос Алекса стал серьезным. — Бен, университет нанял тебя с расчетом, что ты опубликуешь книгу о своем открытии.

— Верно, но публикация книги никак не связана с моими навыками преподавания, — недовольно фыркнул я. — В любом случае я могу вести занятия независимо от того, выпустят мою книгу или нет.

Алекс ничего не ответил, и я решил уточнить:

— Хочешь сказать, что университет уволит меня, если я не опубликую эту книгу?

— Возможно, — согласился Алекс.

— Черт! — прорычал я.

— Слушай, Бен, ты не так давно занимаешься палеонтологией. Они наняли тебя из-за твоего открытия и обещания написать книгу. В противном случае, почему бы им не взять кого-то с большим опытом?

— Да, — угрюмо отозвался я. — Понимаю.

— Они дали тебе этот академический отпуск, с тем чтобы ты писал, — настаивал Алекс. — Впустую потраченное время не произведет хорошего впечатления на университет.

— Знаю, — пробурчал я. — Я закончу эту чертову книгу.

— Бен, она нужна мне к концу месяца, — настойчиво проговорил Алекс. — Время на исходе. Ты понимаешь?

— Понимаю, — раздраженно ответил я.

— Хорошо. Звони, если что-то понадобится.

Он закончил разговор, и я уставился на свой телефон, прежде чем бросить его на кровать. Машинально запустив руки в волосы, я подошел к окну и уставился на улицу под собой. Мой отель находился в центре Хейвенпорта, и нескончаемый людской поток, спешащий по тротуару, только усиливал мое беспокойство.

Проклятье. Я в полной заднице. До конца книги было еще очень далеко. За три недели, прошедшие после возвращения из Уиллоудейла, я не написал ни одного гребаного слова. Мой «писательский блок» снова настиг меня, и я понятия не имел, как с ним справиться.

Я уставился на свой ноутбук, стоящий на столе. В животе забурчало, а в горле пересохло. В последнюю неделю даже мысли о книге вызывали у меня тошноту. Я присел на край кровати, борясь с подступающей паникой. Черт возьми, я не в состоянии справиться с этой ситуацией. Я вот-вот потеряю контракт на издание книги и работу. Но писать все равно не получалось, и я ничего не мог с этим поделать.

«Ты всегда можешь вернуться в Уиллоудейл».

Я застыл, стиснув руками колени. Какого хрена мне возвращаться в Уиллоудейл?

«Там ты мог писать. Помнишь?»

Я помнил. Но это вышло случайно, не иначе.

«Правда?»

Да. Наверняка.

«Но что, если нет? Возможно, это твой единственный шанс. Вернись в Уиллоудейл, хотя бы на пару дней. Увидишься с Гриффином и, если не сочинишь ни строчки, будет понятно, случайность это или нет. Но если все получится…»

Я резко поднялся и снова зашагал по комнате. Дурацкая идея. Я ненавидел Уиллоудейл, а возвращение туда вызывало еще большую тошноту в желудке. Нет, лучше оставаться здесь. Я запрусь в своем гостиничном номере и не выйду из него, пока не напишу хоть несколько слов. Неужели это так сложно?

«Ты и сам знаешь, что да. Ты ничего не писал три недели. Возвращайся в Уиллоудейл. Сними ту же комнату в гостинице Оливии и повтори предыдущий визит. И писательский азарт снова вернется к тебе».

Мой желудок напрягся по совершенно другой причине. За последние три недели я слишком много думал об Оливии — и мастурбировал на нее. Мой член уже практически стерся, но я не мог остановить свое воображение, когда ложился в постель по ночам.

«Позвони и забронируй номер».

Я поднял телефон, поискал в интернете гостиницу «Ночлег и завтрак» Оливии, а затем замер, держа палец над кнопкой вызова. Что, если она откажет? Я мог использовать нашу короткую сексуальную встречу как фантазию для мастурбации, но Оливия явно сожалела о том, что между нами произошло. Вполне возможно, она не захочет сдать мне номер.

Возвращение в Уиллоудейл вряд ли поможет мне в писательстве, но если все-таки это так, то разве не логично, воссоздать все детали моего творческого успеха?

Возможно, я не так хорошо знал Оливию, но полагал, ей будет гораздо сложнее сказать мне «нет» в лицо, чем по телефону. Особенно если подгадать время, когда Лютер вернется из школы. Наверняка его радость от встречи со мной сработает в мою пользу, верно?

«Ну ты и трус, старик».

Да, возможно, но отчаянные времена требуют отчаянных мер.

В животе все еще урчало, а в основании черепа зарождалась головная боль, но я схватил чемодан и начал собирать вещи.

Оливия

— Ты серьезно?

— Серьезней некуда. Сад теперь выглядит совсем плохо. Кажется, они повыдергивали все папины амсонии, а кусты будделии совсем поникли. — Айрис запихнула в рот половину булочки и выдохнула. Крошки рассыпались по столешнице, и она приглушенно извинилась, прежде чем смахнуть их в руку.

— Я думала, что садовники, которых ты наняла, настоящие профессионалы. — Взглянула на часы на стене. Лютер скоро вернется из школы, а я собиралась закончить покраску одной из ванных комнат третьего этажа до его прихода, но не могла бросить Айрис. Не сейчас, когда она так расстроена.

— И я так думала. — Она проглотила остатки булочки и запила их большим глотком воды. — Но они нагло врали, и теперь сад на грани полного уничтожения, по-моему.

— О боже, мне так жаль, — вздохнула я. — Когда вернется твоя бабушка?

— Только через несколько месяцев, так что у меня еще есть шанс все исправить, — отозвалась Айрис.

— Как? — с интересом спросила я.

— Лука Сандерс.

— Лука Сандерс, твой сосед? — уточнила я.

— Ага.

— Лука Сандерс, куратор ботанического сада Уиллоудейл?

— Он самый, — подтвердила Айрис.

— Ты с ума сошла? — фыркнула я.

— Он ботаник! Сады Уиллоудейла выглядят просто потрясающе, правда? Мой дедушка всегда говорил, что Лука знает о растениях абсолютно все.

— Конечно, — согласилась я, — но, по-моему, ты забыла одну маленькую важную деталь.

— Какую? — уточнила Айрис.

— Он тебя ненавидит.

— Ничего подобного, — запротестовала Айрис.

— Подруга, он тебя точно ненавидит. Ты помочилась в его флоксы.

— Я была пьяна, все вышло совершенно случайно, и это произошло около четырех лет назад. Он простил меня.

— Простил? И поэтому, те два месяца, что ты работаешь волонтером в саду, Лука только и делает, что кричит на тебя за все подряд.

— Неправда, — заявила Айрис. — Только на прошлой неделе он сказал мне, что я хорошо поработала, убирая клумбы у сувенирного магазина.

— Серьезно? — насмешливо спросила я.

Айрис отломила от новой булочки кусочек.

— Ладно, может, он сказал это Шанис, но я втайне помогала ей пропалывать клумбы, так что это считается. Наверное.

— Не считается, — отрезала я.

— В любом случае спросить не помешает, — задумчиво проговорила Айрис. — В худшем случае он ведь просто откажет?

— Или немедленно настучит твоей бабушке, что ваш сад сейчас в просто ужасном состоянии.

Айрис слегка позеленела.

— Тьфу. Он вполне может так сделать. Нана с ним часто разговаривает. Как будто они закадычные друзья. Какой тридцатилетний парень будет дружить со старухой?

Я рассмеялась.

— Я не удивлена. У тебя потрясающая бабушка.

— Да. И немного пугающая. Именно поэтому мне нужно исправить ситуацию с садом до ее возвращения, и Лука — моя единственная надежда. — Айрис отпила еще немного воды и снова принялась за булочку. — Короче, давай сменим тему — как продвигается твоя работа над третьим этажом?

— Идет, — ответила я подруге. — Недостаточно быстро, но я стараюсь не паниковать. До выходных я планирую отшлифовать полы.

— В одиночку? — спросила Айрис.

Я кивнула.

— Да, я хочу закончить их до прибытия гостей.

— У тебя будут постояльцы в эти выходные?

— Только одна пара и только на субботний вечер, — ответила я, тяжело вздыхая.

— Вот дерьмо, — проворчала Айрис.

— Да, — согласилась я. — Но это ведь лучше, чем совсем без гостей? Кроме того, я не особо удивлена. В прошлом году в это время тоже было мало народу.

— Как вы съездили в Хейвенпорт в прошлые выходные?

— Хорошо, — отмахнулась я.

— Хорошо и только? — Айрис вопросительно изогнула бровь.

— В каком смысле?

— Я желаю знать, ты перепихнулась с горячим палеонтологом?

— Конечно, нет. Мы навещали моих родителей.

— Но это не значит, что ты не могла переспать с этим сексуальным парнем.

— Именно это и значит, — хмыкнула я.

— Странно, что Лютер не убедил тебя встретиться с Беном, — заметила Айрис. — Он одержим им.

— Он спрашивал, можем ли мы увидеться с Беном, но Алан хотел провести с ним все выходные.

Айрис уставилась на меня.

— Шутишь.

— Нет. Родители Алана были в городе.

Айрис закатила глаза.

— Это все объясняет. Хотел произвести хорошее впечатление на родителей.

— В общем, да, — согласилась я. — Ну, а потом мои родители пригласили Алана остаться на ужин, когда он привез Лютера в воскресенье.

— Нахрена?! — возмутилась Айрис. — Что с ними не так?

— Они хотят, чтобы мы снова сошлись, — пояснила я. — Считают, что я совершила ошибку, бросив Алана.

— Они заблуждаются, — категорично заявила Айрис.

— Да, так и есть. Но ты же знаешь, какие у меня родители. Они к тому же не одобряют, что я позволяю Лютеру одеваться и вести себя как он хочет, и думают, Алан его «исправит».

— Нет ничего плохого в том, как Лютер одевается, — с яростью мамы-медведицы отчеканила Айрис. — Он идеален таким, какой он есть.

— Это точно, — с мягкой улыбкой сказала я, — но Алан и мои родители почти весь обед в воскресенье вели себя как полные кретины. Знаю, что Лютеру тяжело дается общение с ними. Он чувствует их неприязнь, понимаешь?

— Конечно, — сказала Айрис.

— А-а-а… — Я прислонилась к стойке и потерла виски. — Мне нужен отпуск, чтобы забыть обо всем этом.

— Нет, тебе нужно вволю покувыркаться с динозавровым ученым. Его член поможет забыть обо всех твоих проблемах, подруга.

Я закатила глаза.

— Айрис, секс не может служить лекарством от всех бед.

— Наверное, нет, но это чертовски весело. Кроме того, ты сама говорила, Бен заставил тебя кончить так сильно, что у тебя едва не снесло крышу. Разве ты не хочешь повторить?

— Я не ищу отношений, — твердо ответила я.

— А я и не говорила про отношения. Я сказала, что тебе нужно пошалить с большой костью горячего ученого-палеонтолога. — Айрис нахмурила брови.

Я взяла тарелку с булочками с острова и повернулась, чтобы поставить их на буфет.

— У меня нет времени. Я сейчас безумно занята, пытаясь доделать третий этаж. Член Бена может быть буквально волшебным, но я все равно не поеду в Хейвенпорт только для того, чтобы хорошенько с ним потрахаться.

— Оливия… — голос Айрис звучал странно.

— Да? — Я повернулась и уставилась прямо в темные глаза Бена Морриса.

— Сюрприз, к нам пожаловал динозавровый ученый, — с нервным смешком сообщила Айрис.

— О, привет, — пролепетала я.

Бен ухмыльнулся мне.

— Привет, Оливия.

Глава 9

Бен

— Перестань выглядеть таким самодовольным, пожалуйста.

Я бросил на Оливию невинный взгляд, усаживаясь за стол. Айрис только поздоровалась и сразу же покинула кухню, ухмыляясь Оливии.

— О чем ты?

Она покраснела и пояснила:

— То, что ты подслушал, всего лишь глупый девчачий разговор. Он ничего не значит.

— О, выходит, ты готова сгонять в Хейвенпорт, чтобы оседлать мой волшебный член? — спросил я с улыбкой.

Ее щеки покраснели еще больше.

— Это совсем не то, что я имела в виду.

Я не мог удержаться, чтобы не поддразнить ее еще немного.

— Ну, чтобы ты знала, мой волшебный член более чем готов доставить тебе удовольствие.

— О боже, ты невозможен, — простонала Оливия.

Я ухмыльнулся, и через несколько секунд она рассмеялась.

— Почему я смущаюсь каждый раз, когда ты появляешься?

— Мне больше нравится подслушивать девчачьи разговоры, чем получать по яйцам, — доверительно заметил я.

Оливия снова рассмеялась.

— Справедливо. Как дела, Бен?

— Хорошо, — ответил я. — А у тебя?

— Отлично, спасибо. — Она нервно улыбнулась, когда я шагнул вперед и оказался в нескольких сантиметрах от нее.

Боже, как она хорошо пахла. На ней были джинсы и простая футболка, на лице ни единого пятнышка косметики, но выглядела Оливия чертовски восхитительно. Ее волосы немного отросли, и я не смог удержаться, чтобы не провести пальцами по мягким прядям.

— Ты отращиваешь волосы?

— Нет, просто слишком давно не ходила в салон. — Она скорчила гримасу. — Дай угадаю… ты предпочитаешь длинные волосы.

Я шагнул ближе, сокращая расстояние между нами. У Оливии перехватило дыхание, когда я обхватил ее шею сзади и слегка размял.

— Мне не важна длина волос у женщины. Но стрижка пикси тебе очень идет.

Я наклонил голову и прижался ртом к ее чувствительному горлу. Она застонала, вцепившись руками в мою талию, а я прошелся губами по ключицам.

— Бен, — прошептала Оливия.

— Знаю, ты говорила, что это плохая идея, но мне трудно устоять перед тобой. — Я прикусил мочку ее уха.

— Я…, — она издала еще один тихий стон, стоило мне обхватить ее идеальную попку. — Я тоже не могу сопротивляться тебе.

— Хорошо, — одобрил я. — Мне тебя очень не хватало.

Оливия уставилась на меня, ее красивые голубые глаза смотрели прямо в мою чертову душу.

— Я тоже по тебе скучала.

Мы молча смотрели друг на друга, и между нами происходило что-то важное и глубокое. Я не понимал, что творится, и едва мог осознать связь, возникшую между нами, но и отрицать ее не получалось. Присутствие Оливии успокаивало тревогу, которую я ощущал всю свою жизнь.

Оливия положила прохладную руку мне на шею и потянула к себе. Я склонил голову, и мы поцеловались — мягкое и нежное прикосновение губ, быстро перешедшее в горячий и настоятельный поцелуй. Ее язык скользнул в мой рот, нежно касаясь моего языка. Я застонал и крепче прижал Оливию к себе, желая получить больше. Мне нужно от нее все.

Раздался хлопок входной двери, и крик Лютера:

— Мама? Я дома!

Оливия уперлась мне в грудь, и я отступил назад, когда она вытерла рот и разгладила футболку. Лютер вбежал на кухню.

— Я умираю с голоду. Можно мне перекусить перед… Бен?

— Привет, дружище, — поздоровался я.

Лютер завопил, как птеродактиль, бросил рюкзак и ринулся ко мне. Я поймал его и неловко похлопал по спине, когда он крепко обнял меня.

— Бен, ты вернулся!

Он повторно обнял меня, прежде чем Оливия потянула его за руку.

— Лютер, милый, дай Бену немного пространства.

Он отступил назад, его худое тело подрагивало от восторга.

— Мы были в Хейвенпорте в прошлые выходные, но мне пришлось провести все дни с отцом, поэтому я и не позвонил. Ты здесь, потому что скучал по мне?

Я взглянул на Оливию. Она смотрела на своего сына со странным сочетанием печали и любви, которого я не понимал.

— Да, — согласился я, заставив Лютера снова взвизгнуть от радости.

— Я тоже по тебе жутко соскучился! Домашнее задание мне делать не нужно, так что мы можем провести вместе все выходные! Что ты хочешь сделать для начала? Мы можем посмотреть «Парк Юрского периода», или поиграть в «Уно», или я покажу тебе свои последние рисунки! Я нарисовал паразауролофа и показал его своей учительнице, а она сказала, что я должен отправить рисунок на конкурс юных художников Уиллоудейла, потому что получилось очень здорово. — Он схватил меня за руку. — Пойдем ко мне в комнату, и я тебе его покажу.

— Лютер, — взмолилась Оливия, — сделай вдох, пожалуйста.

— Я очень счастлив, мама, — отозвался Лютер.

— Я знаю, милый. Но уверена, Бен приехал повидаться с братом, и мы не можем монополизировать его время, хорошо?

— Что значит «монополизировать»? — спросил Лютер.

— Держать его только для себя, — пояснила Оливия.

— Ох. — Лютер крепче вцепился в меня. — Но ты ведь сможешь немного побыть со мной в эти выходные?

— Обязательно, — пообещал ему. — Я здесь, чтобы поработать над своей книгой, так что пробуду дольше, чем до конца выходных.

— Супер! — воскликнул Лютер. — Я сбегаю в свою комнату и возьму рисунок. Оставайся здесь, хорошо, Бен?

— Хорошо, — улыбнулся я.

Лютер вылетел из кухни, а Оливия сказала:

— Прости. Ты ему очень нравишься.

— Мне Лютер тоже нравится, — ответил я. — Он отличный парень.

— Да, — подтвердила Оливия. Она прочистила горло. — Значит, ты вернулся в город, чтобы поработать над своей книгой?

Я кивнул.

— Да. У меня снова «писательский блок», и поскольку в прошлый раз, когда гостил здесь, я мог писать, то подумал, почему бы не вернуться и не попробовать поработать над книгой, понимаешь? Мой агент настойчиво требует от меня книгу, и если я не закончу ее, университет, скорее всего, меня уволит.

Слишком много информации, тем более что обычно я не делился ни с кем, кроме Гриффина, но мне хотелось выговориться Оливии. Неожиданно возникшее страстное желание, чтобы она знала обо мне все. Ну, почти все. Моя детская травма совершенно точно не заслуживала обсуждения. В этом я был чертовски уверен.

— Серьезно? Как написание книги может повлиять на твою способность преподавать? — возмущенно спросила Оливия.

— Меня взяли на работу из-за моего открытия и обещания написать об этом книгу, — признался я.

— Они это разъяснили, когда нанимали тебя? — строго спросила она.

— Нет, не совсем, — расстроенно ответил я. — Но не стоит удивляться. Моя карьера палеонтолога только начинается, поэтому стоило догадаться, что в их решении взять меня на работу есть нечто большее, чем просто мои способности к преподаванию.

— И все же, если тебя не предупредили, что обязательно нужно написать книгу, чтобы сохранить работу, и уволят из-за этого, можно подать в суд и выиграть, — заметила она.

Я удивленно уставился на Оливию, а она только пожала плечами.

— Мой отец — юрист, так что я немного разбираюсь в этой «кухне».

Я улыбнулся.

— Очень ценю твою поддержку. Как бы то ни было, я понимаю, что у меня нет брони, но надеюсь, у тебя найдется свободная комната. Предпочтительно та же, что и в прошлый раз?

— Конечно, без проблем, — ответила Оливия. — Ты знаешь, как долго пробудешь здесь?

— Я не вполне уверен, но точно до следующих выходных, а может, и дольше, в зависимости от того, как пойдет работа над текстом. Я могу забронировать номер в другом месте, если тебе нужна эта комната.

— Нет, все в порядке, — заявила Оливия. — Сейчас небольшое затишье, так что я могу подстроиться под твое расписание.

— Хорошо, спасибо, — поблагодарил я, услышав шаги Лютера в столовой.

Он вернулся на кухню, размахивая большим листом бумаги и болтая без умолку. С легкой ухмылкой я присоединился к нему у острова.

***

— Перестань на меня так смотреть, — попросил я брата.

— Как? — Гриффин невинно уставился на меня, прежде чем сделать еще один глоток пива.

— У тебя очень раздражающее выражение лица, вроде «я же тебе говорил», — пробурчал я. — Я вернулся сюда потому, что, по какой-то гребаной причине, могу писать, только находясь в этом дурацком городе, а мне отчаянно нужно закончить свою книгу.

— А как же я, засранец? — Гриффин вытянул ноги и прихлопнул комара.

Я рассмеялся.

— Вернее, я вернулся в город, чтобы навестить тебя, младший братец.

Гриффин ухмыльнулся.

— Честно говоря, мне все равно, почему ты здесь, главное, ты приехал.

Задняя дверь открылась, выпустив яркий квадрат света на задний двор. Брайс высунула голову.

— Милый, мы со Стэнли идем спать. Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, — ответил Гриффин. — Скоро приду.

— Спокойной ночи, Бен, — тепло проговорила Брайс.

— Спокойной ночи.

Я подождал, пока закроется дверь, и спросил:

— Когда ты сделаешь ей предложение?

Гриффин дернулся от неожиданности, и под его весом кресло жалобно скрипнуло.

— О чем ты?

— Я твой брат, — ухмыльнулся я. — Ты ни черта не можешь от меня скрыть.

Гриффин проверил заднюю дверь и понизил голос.

— Я купил кольцо в прошлые выходные.

Поскольку я ничего не сказал, он добавил:

— Не вздумай нести всякую чушь о том, что еще слишком рано. Брайс моя единственная. Я знаю это совершенно точно.

— Я ничего не говорил, — проворчал я.

— Нет, но и ты не можешь ничего от меня утаить, — парировал Гриффин.

— Я рад за тебя. Правда, — мягко проговорил я.

Гриффин расслабился в своем кресле.

— Спасибо, Бен. Хотя я немного волнуюсь.

— По поводу? — Я допил оставшееся пиво.

— Что Брайс может сказать «нет». Вот почему я еще не спросил ее.

— Ты что, черт возьми, шутишь? Брайс влюблена в тебя по уши. Нужно быть слепым, чтобы не видеть этого.

— Да, — улыбнулся Гриффин.

Счастье на лице Гриффина все еще оставалось для меня непостижимым. Может быть, потому, что я никогда не видел этого выражения раньше. Даже после того, как мы вырвались из-под власти родителей, никто из нас никогда не находил повода для радости. Мое горло сжалось, и я едва не разревелся в свое гребаное пиво, как в грустной песне в стиле кантри.

— Ты в порядке? — спросил Гриффин.

— Да, — хрипло ответил я. — Просто чертовски рад за тебя, старик. Правда.

Мы посидели в тишине еще несколько минут, прежде чем я встал.

— Мне пора. Хочу написать еще что-нибудь перед сном.

— Ты реально можешь писать здесь? — Гриффин встал и взял мою пустую бутылку из-под пива.

— Да. Хреново, но что поделаешь? Я вернулся в свою комнату у Оливии, сел и начал писать. Я писал несколько часов, прежде чем прийти сюда. А ведь до сегодняшнего дня я неделями не мог написать ни единого чертова слова.

— Я рад, что ты снова пишешь. Вы с Оливией уже переспали? — неожиданно спросил Гриффин, когда я последовал за ним в дом.

— Нет, — пробурчал я.

— Врешь.

— Ладно. Перед тем как я уехал в первый раз, мы немного повеселились. Нас прервали, а потом Оливия дала понять, что не хочет, чтобы это повторилось.

— И все? — ехидно уточнил Гриффин, ставя бутылки с пивом на стойку

— Да, — сказал я.

Он прислонился к стойке, сложил руки на груди и улыбнулся мне.

— Ради всего святого, — вздохнул я примерно через тридцать секунд, — перестань так на меня смотреть. Мы могли поцеловаться сегодня днем.

— Я так и знал. Она — твоя гребаная девушка мечты. Конечно, ты попытаешься ее трахнуть.

— Дело не только в сексе, ясно? Она… это….

— Что? — поинтересовался Гриффин.

Я покачал головой.

— Неважно. Это просто сексуальное напряжение между нами, и ничего больше. Если повезет, мы найдем время, когда никто нам не помешает, и мы с Оливией потрахаемся, а после думаю все придет в норму.

— Ясно, — отозвался Гриффин. — Или ты можешь попробовать с ней встречаться.

— Я не ищу отношений, — отмахнулся я. — У меня слишком много заморочек для этого.

— Я думал о себе то же самое, пока Брайс не показала мне обратное, — поделился Гриффин.

— Даже мой психотерапевт считает, что мне еще слишком хреново, чтобы заводить отношения, — ответил я.

— Он прямо так сказал?

— Нет, — признался я, — но несложно прочитать между строк.

Гриффин протянул руку и взял меня за плечо.

— Ты заслуживаешь счастья, Бен.

— Все заслуживают, — проворчал я. — Но это не значит, что оно случается с ними.

— К тебе оно придет. Обязательно.

— Конечно, — не стал спорить я, прежде чем крепко обнять его. — Мне пора, братишка. Хочешь поужинать завтра вечером?

— Завтра я уезжаю в Лангстон, проводить исследования, — сообщил Гриффин. — Но вернусь через несколько дней. Я напишу тебе, когда буду дома. Хорошо?

— Договорились, — кивнул я.

Глава 10

Оливия

— Давай же, тупой кусок дерьма, — прорычала я, прежде чем снова дернуть дверцу шкафа. В спальне у шкафа была двустворчатая дверь, видавшая лучшие времена, и я собиралась заменить ее на изящную, обновленную версию. Если конечно удастся снять старую, что оказалось почти невозможным.

С разочарованным ворчанием я отпустила дверь, а затем пнула ее ногой.

— Ох! Черт!

— Ты в порядке?

Я обернулась, морщась от боли в пальце, и заставила себя улыбнуться Бену.

— Привет. Все нормально. Чем могу тебе помочь? Что-то не так с твоей комнатой?

Он прислонился к дверному косяку, невероятно сексуальный в своих джинсах и футболке. Я остро ощутила, как сильно вспотела.

— Комната отличная, — заверил он. — Я поднялся наверх, чтобы проверить, как ты, после того как прямо над моей головой раздался довольно пугающий стук.

Улыбка не сходила с моего лица, хотя я хотела, чтобы Бен поскорее ушел, чтобы взять молоток и разнести в щепки эту чертову дверь. Возможно, это избавит меня от раздражения, не покидавшего меня весь вечер?

«Раздражение или возбуждение? Признайся, девочка, ты хочешь завалить на пол этого высокого громилу и хорошенько оттрахать».

Конечно, хочу. Я хотела трахнуть Бена, не меньше чем выломать эту дурацкую дверь. Но это не означало, что я могла. Или должна.

— Прости за шум. — Я проверила часы. — Я закончу до… о, черт.

Было почти пол двенадцатого, и я виновато посмотрела на Бена.

— Мне так жаль. Я потеряла счет времени и не заметила, что уже поздно.

— Все в порядке, — мягко сказал он. — Я и не думал ложиться спать.

— Как продвигается работа над книгой? — поинтересовалась я.

— Хорошо. И все-таки зачем ты пнула дверь шкафа?

— Я пытаюсь снять ее, а она упирается, — раздраженно ответила я. — Вот я и пнула ее, о чем теперь жалею.

Он усмехнулся и шагнул в комнату.

— Может быть, я смогу помочь.

— Обычно я предпочитаю не заставлять своих гостей заниматься ремонтом, — улыбнулась я.

— Я не возражаю. — Он прошел мимо меня и изучил дверь. Боже, от него так хорошо пахло. Я быстро обнюхала свои подмышки, морщась от не слишком свежего запаха, и встала с подветренной стороны от Бена.

— У этих дверей есть штыри сверху и снизу, — начал объяснять он. — Штырь вверху на пружине, поэтому дверь можно поднять. Чтобы снять, ее нужно приподнять на дюйм или около того, а затем наклонить.

Я снова заставила себя улыбнуться.

— Я знакома с устройством двустворчатых дверей и делала это уже одиннадцать миллиардов раз. Но с этой ничего не выходит.

Бен смущенно взглянул на меня.

— Извини. Мужское хвастовство в чистом виде, да?

Я неопределенно хмыкнула, когда Бен наклонился и осмотрел дно шкафа.

— Возможно, нижний штырь погнут. Можешь приподнять дверь?

Я присоединилась к нему и, с негромким ворчанием, приподняла дверь. Бен изучил штырь и только потом кивнул.

— Хорошо, опускай. Штырь погнулся в самом верху, поэтому он постоянно цепляется. У тебя есть плоскогубцы? Если я разогну штырь, дверь должна поддаться.

Достав из ящика с инструментами плоскогубцы, я протянула их Бену. Снова подняла дверь и держала ее, пока Бен работал.

— Хорошо, поставь ее на место. — Он выпрямился и сунул плоскогубцы в задний карман, а затем взялся за одну сторону двери. — Поднимаем вместе, а потом наклоняем ее. На счет три, хорошо?

Он досчитал до трех, и мы подняли и наклонили дверь. Дверца легко выскользнула из штырей, и я облегченно выдохнула «слава богу, черт возьми», когда мы отнесли дверь от шкафа и поставили ее на пол.

Бен положил плоскогубцы в ящик для инструментов, а я тепло проговорила:

— Спасибо, Бен. Я ценю твою помощь.

— Не за что. — Он изучал комнату. — Лютер сказал, что ты делаешь ремонт для фотосессии?

— Да. Есть такой сайт, называется «Трэвел Плюс», они известны и популярны в индустрии путешествий. Я участвовала в конкурсе, который они проводили, и выиграла публикацию на их сайте.

— Поздравляю, — порадовался за меня Бен.

— Спасибо. Это невероятно волнующая возможность. Гостиницы типа «постель и завтрак», представленные на их сайте, обычно увеличивают свой доход в два раза. Я не думаю, что у нас будет по-другому. Для меня это станет отличным подспорьем до тех пор, пока не откроется новый торговый центр, куда хлынут туристы.

— Значит, с появлением этого торгового центра туризм увеличится в разы? — спросил Бен.

— Да, — согласилась я. — Хотя, думаю, у нового мэра есть еще несколько интересных задумок по развитию туризма, о которых она пока не готова рассказать. В любом случае победа в этом конкурсе просто фантастика, хотя шансы на выигрыш были примерно миллион к одному, поэтому я не слишком торопилась с ремонтом третьего этажа. А потом выиграла конкурс, и теперь, — я обвела рукой комнату, — пытаюсь полностью отремонтировать весь этаж за неполных три месяца.

— А ты не можешь нанять кого-нибудь в помощь? — спросил Бен.

— Мой бюджет на ремонт невелик, — объяснила я. Никто, кроме Айрис, не знал, насколько я близка к тому, чтобы закрыть свою гостиницу, и я планировала сохранить это в тайне.

Мой желудок сжался, а в висках поселилась головная боль. Стресс от бесконечных попыток сохранить гостиницу и закончить ремонт, начал меня изматывать. Как бы я ни была счастлива освободиться от бывшего мужа-изменника, какая-то часть меня по-прежнему мечтала о партнере. О ком-то, кто мог бы время от времени разделять душевное и физическое бремя управления этим местом.

— А как же твоя семья? Они не могут помочь? — спросил Бен.

Я скривилась и прислонилась к стене. Моя усталость и жалость к себе взяли верх, и я призналась:

— Семья не поддерживает мой отъезд из Хейвенпорта с Лютером и покупку гостиницы.

— Значит, они просто оставили тебя одну? — нахмурился Бен.

— По большей части. Они думают, что если откажутся помогать мне в делах с пансионом, я продам его и перееду обратно в Хейвенпорт, чтобы вернуться к бывшему мужу.

— Ты хочешь вернуться к нему? — напряженно уточнил Бен.

Судя по выражению его лица, он испытывал ревность, но, очевидно, мое переутомление сыграло со мной злую шутку.

— Боже, нет, — выпалила я. — Я никогда не вернусь к нему и его изменяющему члену.

«Ты не обязана рассказывать ему все, подруга».

Бен изучал меня.

— Он дурак, раз изменяет тебе.

Я пожала плечами.

— Это я дура, раз не заметила, что он мне изменяет. На самом деле об его изменах я узнала от секретарши, которая рассказала мне, что они с Аланом регулярно трахаются. А я, — тут я выдавила из себя смешок, — ничего не подозревала. Позор мне за то, что я была такой доверчивой?

Он покачал головой и присоединился ко мне, прислонившись к стене.

— Ты не должна наказывать или винить себя за то, что доверяла своему партнеру, Оливия.

— Честно говоря, он был не слишком хорошим партнером, — призналась Бену. Я смотрела на него, на его идеальные скулы и линию челюсти, и безумно желала затащить его в свою постель.

— Лютер говорит, что редко с ним видится. — Голос Бена был нежным, как и его прикосновение, когда он взял меня за руку.

— Да так и есть. — Я тяжело сглотнула, сожаление и накатившие эмоции сдавили мое горло до боли. — Алан не одобряет то, как Лютер хочет жить, и он определенно не согласен с тем, что я позволяю Лютеру быть самим собой. Если Алан не игнорирует Лютера, то принижает его и ведет себя так, будто его собственный ребенок — огромное разочарование. Я неоднократно говорила Лютеру, что он не обязан видеться с отцом, но он….

— Ему нужен отец, — тихо сказал Бен.

— Очень сильно. Поэтому он продолжает пытаться с Аланом, а Алан продолжает причинять ему боль, и я ненавижу, что не могу защитить Лютера от этого. Но еще больше меня возмущает то, что мне приходится защищать Лютера от его собственного отца. Мне не нравится, что Алан заставляет его чувствовать себя ущербным. Лютер — замечательный ребенок, и я так горжусь им.

— Он фантастический, — отозвался Бен. — Ты отлично справилась с его воспитанием.

Слезы, которые я пыталась сдержать, вырвались на свободу и покатились по моим щекам. Бен вытер их большими пальцами.

— Прости, я не хотел доводить тебя до слез.

— Все в порядке. Это хорошие слезы, — с легкой улыбкой сказала я. — В любом случае Лютер отчаянно нуждается в мужском внимании, и я знаю, он очень сильно привязался к тебе. Спасибо за то, что подбадриваешь его и проводишь с ним время.

— Мне нравится общаться с Лютером, — заверил Бен. — Он классный парень.

Я снова улыбнулась.

— Ну, если тебе надоест, просто дай мне знать, и я приведу его в чувство. То, что ты палеонтолог, вызвало у него стойкое обожание.

Бен внимательно изучал мой рот, и я почувствовала, как в животе зашевелились первые язычки желания. Господи, я хотела этого мужчину. Но было бы ошибкой переспать с ним. Как бы Бен ни привлекал, у меня совсем нет времени на отношения. Если я хотела остаться здесь, в Уиллоудейле, то должна направить все свое внимание на гостиницу.

Бен провел большим пальцем по моей влажной щеке.

— Оливия, я…

Я отстранилась, прочистила горло и притворно улыбнулась.

— Уже поздно. Спокойной ночи, Бен.

С разочарованием на лице Бен выпрямился и сказал:

— Спокойной ночи, Оливия.

Он вышел из комнаты, а я прижалась к стене и уставилась на шкаф. Решение не спать с Беном было правильным, так почему казалось, что я совершила большую ошибку?

Глава 11

Оливия

Я взбила подушку и в очередной раз покрутилась в кровати. Сил не было, но заснуть у меня никак не получалось. Не выдержав, откинула одеяло и встала с кровати. По идее, горячий душ перед сном должен был расслабить меня, но спустя почти два часа я так и не смогла заснуть.

С тихим вздохом я выскользнула из своей комнаты и проверила Лютера. Он спал с включенным фонариком, рядом с кроватью валялась его любимая книжка про динозавров. Я переложила книгу на его тумбочку и выключила фонарик. Натянув на него одеяло, поцеловала в лоб и покинула нашу маленькую квартирку, расположенную в задней части гостиницы.

По темному коридору я добралась до кухни, лишь на мгновение замедляясь у подножия лестницы. Подниматься наверх, в комнату Бена, отчего-то казалось ужасной ошибкой. Даже если он не спал, неожиданное появление у его двери посреди ночи выставляло меня в не очень хорошем свете. Он мог решить, что я его дразню.

Я заварила себе чашку чая и направилась к входной двери. Сегодня выдалась теплая ночь. Я посижу на крыльце, выпью чай и не буду думать о том, как сильно мне хочется перепихнуться с моим постояльцем наверху. Входная дверь была не заперта, и я сделала мысленную пометку напомнить Лютеру, чтобы он не забывал закрывать ее на ночь. Тихонько отворив дверь, я выскользнула на крыльцо.

Легкий скрип качелей на крыльце заставил меня напрячься. Я резко повернулась, уже собираясь использовать кружку с чаем в качестве оружия. Качели находились в дальнем конце крыльца и утопали в сумраке, потому я пристально вгляделась в сидящую на них фигуру.

— Убирайся с моей территории. Сейчас же.

От негромкого ехидного смешка Бена у меня по позвоночнику пробежали мурашки.

— Почему мне кажется, что ты чуть не запустила в меня эту кружку?

— Ты напугал меня до смерти, — облегченно выдавила я.

— Прости. Я не мог уснуть, — поделился Бен. — Подумал, может, свежий воздух как-то поспособствует сну.

Я присоединилась к нему у качелей на крыльце и замешкалась, когда Бен подвинулся и похлопал по месту рядом с собой.

— Уже поздно, — заметила я.

— Да, — легко согласился он.

Я поставила кружку с чаем на крыльцо и села рядом с ним. Его крепкое бедро прижалось к моему, а когда одним толчком босой ноги Бен привел качели в движение, мой живот странно дернулся, что никак не было связано с качанием, а главным образом с мужчиной рядом со мной.

Из одежды на Бене были хлопковые штаны для сна и темно-серая майка. При свете луны я с интересом изучала его гранитные бицепсы и легкую поросль темных волос на предплечьях, а затем уставилась на поджарый живот. Майка облегала Бена, как вторая кожа, но тусклый свет не позволял насладиться шестью кубиками пресса, которые у него, несомненно, имелись. В конце концов, он выглядел как Супермен.

Я перевела взгляд на лицо Бена и тут же покраснела, обнаружив, что и он неспешно изучает мое тело. Я остро осознала, насколько тонка моя ночная рубашка и как затвердели от ночного воздуха соски, превратившись в маленькие пики. Неужели он мог их разглядеть? Я оттянула ткань на груди и нервно улыбнулась Бену.

— Так почему ты не мог уснуть? — чувствуя себя как на иголках спросила я его.

— Точно не знаю, — ответил он, пожимая плечами. — Просто неспокойно, наверное. А ты?

Бен так чертовски приятно пах. Мне безумно хотелось забраться на него сверху и настойчиво потребовать, чтобы он оттрахал меня до потери сознания. Моя киска приятно запульсировала от этого восхитительного образа, и я позволила себе еще немного пофантазировать. В своих фантазиях я уже оседлала толстый член Бена, и это было так сладостно. От одной только мысли об этом, я намокла и возбудилась. Невольно стиснула бедра. Мои соски напряглись теперь совсем по другой причине, и я с трудом подавила тихий стон, желавший вырваться наружу. За несколько недель, прошедших с тех пор, как Бен уехал, я много раз мастурбировала, вспоминая его ласки. И то, как он заставил меня кончить на его пальцы.

— Оливия?

— Хм? — Я снова сжала бедра вместе.

— Почему ты не можешь уснуть?

— Слишком возбуждена, — не успев подумать, ответила я.

В наступившей тишине каждая частичка моего тела наполнилась ужасом.

— Боже мой. Я не хотела… Я не должна была…

Низкий смех Бена вызвал отчаянную надежду что внезапно появится инопланетный корабль и телепортирует меня прямо с этого чертова крыльца.

— Я мог бы помочь справиться с возбуждением, — игриво предложил Бен.

Смутившись до невозможности, я решила быть честной.

— Мог бы, но я не ищу отношений.

— Я тоже, — спокойно отозвался Бен.

— Почему? — поинтересовалась я.

Он не ответил, и я поспешила добавить:

— Извини, это слишком личное.

Бен придвинулся ближе, обнял меня за плечи и потянул к себе.

— Похоже, мы на одной волне?

— Кажется, да, — согласилась с ним. — Но я никогда не спала с парнем только для того, чтобы…

— Снять напряжение? — подсказал Бен.

Я кивнула, но не стала возражать, когда Бен обхватил мое лицо и откинул голову назад. Луна скрылась за облаками, и было слишком темно, чтобы разглядеть что-то, кроме основных черт его лица. Горячее дыхание приятно коснулось моего рта, когда Бен сказал:

— Я буду счастлив стать для тебя первым.

— Ты уверен? — нервно уточнила я. — Не хочу пользоваться твоей… щедростью.

Он снова негромко рассмеялся.

— Оливия, ты обязательно должна ею воспользоваться.

Я порывисто поцеловала Бена, прижавшись ртом к нему в темноте и почти застонав от вкуса его твердых губ. Он обхватил мой затылок и ответил на поцелуй, проведя языком по нижней губе, а затем с неожиданной нежностью просунул его в мой рот.

В не слишком деликатной попытке привлечь внимание Бена я сильнее прижалась к нему, потираясь маленькой грудью о его торс. Он не разочаровал: взял мою правую грудь в свою большую руку и стал дразнить сосок, доводя до исступления.

Бен ловко притянул меня к себе на колени, я вцепилась в его широкие плечи, и мы с жаром продолжили исследовать рты друг друга. Я без всякого стеснения просунула руки под его майку и провела пальцами по волосам на груди, а затем слегка коснулась плоского соска.

Он застонал и нырнул под мою ночную рубашку, чтобы стиснуть попку.

— Господи, на тебе нет белья, — потрясенно пробормотал он.

— Нет, я… о! О, боже! — слабо протянула я, когда Бен просунул пальцы между моих бедер и потерся о клитор.

— Как же мне нравится, что ты такая влажная, малышка. — Он покусывал мочку моего уха, пока я выгибалась под его пальцами. Твердый и тяжелый член упирался мне в живот, и я не могла больше ждать ни минуты. Он должен быть глубоко внутри меня.

— Может, нам зайти внутрь? — быстро спросил Бен, пока я скользила рукой по его твердому животу.

— Нет. — Я просунула руку в его пижамные штаны и обхватила пальцами этот фантастический член. С наслаждением ощущая, как на кончике его члена появляются капельки влаги, я решительно принялась его ласкать.

— Лив, я трахну тебя на крыльце, если ты продолжишь в том же духе, — прошипел Бен.

— Да, пожалуйста, — торопливо отозвалась я. Не знаю, что на меня нашло. Я твердо придерживалась принципа «секс должен происходить в постели», но мысль о том, что Бен поимеет меня прямо здесь, на крыльце, никак не могла или не хотела отпустить.

Бен не медлил, и это отсутствии колебаний еще сильнее завело меня. Он дернул вниз переднюю часть своих штанов, и его член выскочил на свободу. Я не могла разглядеть его в темноте, но чувствовала твердую сталь, скрытую за бархатной кожей.

Я снова принялась гладить его, когда Бен притянул меня ближе и слегка приподнял. Одно движение бедер, и его член устремился в мое горячее нутро. Я зарылась лицом в его горло и застонала от этого болезненного вторжения. Я ни с кем не спала с тех пор, как развелась с Аланом, и после нескольких лет воздержания с трудом принимала член Бена.

Я стиснула его плечи.

— Бен, это слишком. Я не могу…

— Ш-ш, милая. — Бен поцеловал меня в шею, а затем снова просунул руки под мою ночную рубашку. Обхватил мои бедра, и я задохнулась, когда он раздвинул их еще сильнее. — Ты можешь взять еще немного для меня.

К стыду, моя киска налилась влагой от его слов. Бен одобрительно хмыкнул и толкнулся сильнее, застонав, когда смог войти еще глубже в меня.

Я извивалась и пыталась слезть с коленей Бена. Для меня его размер оказался слишком большим, и…

От неожиданности я громко взвизгнула, когда Бен резко шлепнул меня по заднице.

— Не двигайся, Оливия. Знаю, что многовато, но тебе нужно постепенно научиться принимать весь мой член.

Я вцепилась в плечи Бена, потрясенная его словами и своей реакцией на них. Я никогда не считала себя девушкой, получающей удовольствие от небольшого доминирования, но отрицать обратное невозможно, учитывая, насколько мокрой стала сейчас моя киска.

Бен снова одобрительно хмыкнул.

— Ты так хорошо справляешься, милая, — похвалил он, разминая мою попку.

— Слишком много, — простонала я.

— Я знаю, милая, знаю, — успокаивал Бен, но не отстранялся. Вместо этого он сдвинул меня на коленях, и я снова протяжно застонала, когда его член полностью погрузился в мою глубину.

— Идеально тугая малышка, — проговорил Бен низким гортанным тоном, от которого я задрожала еще сильнее. — Ты так сильно возбудилась из-за меня?

— Да, — прошептала я, впиваясь ногтями в его плечи, когда он сделал несколько медленных толчков. — О боже, Бен, я…

— Ты выдержишь мой член, как хорошая девочка, Лив? — требовательно спросил Бен.

О, черт, это не должно так сильно меня заводить.

— Лив, — настаивал Бен. — Ответь мне.

— Да, — отозвалась я. — Да, я справлюсь.

Его одобрительный стон еще больше распалил меня.

— Моя сладкая девочка, — дышал он мне в рот, не переставая энергично трахать.

Качели на крыльце раскачивались, их скрип и наши негромкие стоны и мычание оставались единственным звуком на темной улице. Я качала бедрами, с радостью встречая каждый толчок Бена и заставляя качели двигаться быстрее. В воздухе витал запах жасмина из соседского сада, и я глубоко дышала, принимая беспощадные выпады Бена, а он массировал и поглаживал мою попку.

— Хорошо, вот так, Лив, — прошептал он довольно.

Я наклонилась вперед и ухватилась за спинку качелей. Бен обхватил меня за талию, и я зарылась лицом в его руку, чтобы заглушить стоны удовольствия, пока он жестко и глубоко вбивался в меня.

— Ты хочешь кончить на мой член? — спросил Бен низким голосом.

Я энергично кивнула, шумно втягивая и выдыхая воздух из легких.

— Скажи мне, — велел Бен.

Я проигнорировала его просьбу и запрыгала быстрее на великолепном члене. То, что раньше казалось слишком большим, теперь ощущалось идеальным, и у меня закралось подозрение, что после этой ночи никакой другой парень — никакой другой член — никогда не сможет удовлетворить меня.

Бен насильно остановил мои движения. Я раздраженно хмыкнула, пытаясь качнуться на нем, и вскрикнула, когда Бен сильно шлепнул меня по заднице.

— Лив. — Суровость в голосе Бена подтолкнула меня еще ближе к краю. — Скажи мне, чего ты хочешь.

— Я хочу кончить на твой член, — страстно выпалила ему, и всякий стыд или смущение от моего рьяного подчинения Бену, исчезли под наплывом потребности, которую я никогда раньше не испытывала. — Пожалуйста, Бен, позволь мне кончить на твой член.

Он ничего не ответил, и мое волнение достигло пика.

— Бен, можно? Пожалуйста?

Он погладил меня по попке.

— Кончают только хорошие и послушные девочки, которые делают то, что им говорят.

— Я очень хорошая девочка. — Я с трудом узнала молящий голос, вырвавшийся из моего рта.

— Да, ты хорошая, — согласился Бен и поцеловал меня в горло. — Моя послушная малышка.

Он просунул руку между нами, потерся грубыми пальцами о клитор, и на этом для меня все закончилось. Я сорвалась в сладкое блаженство оргазма. Сжалась вокруг толстого члена Бена, и он выругался под нос, прежде чем сделать три сильных толчка и последовать за мной в это наслаждение. Наши тела сотрясались в унисон, и я задыхалась, пока моя киска сжималась и разжималась вокруг Бена.

Он застонал и рухнул на спинку качелей, снова приведя их в движение. Все еще дрожа, я прижалась лбом к его лбу, глубоко вдыхая теплый ночной воздух.

— Это было чертовски классно, Лив, — прошептал Бен, поглаживая мою спину легкими, медленными движениями.

— Согласна, — задыхаясь, ответила я.

Мне необходимо было сказать спасибо и убраться к черту в свою комнату, но, чувствуя себя восхитительно расслабленной и обессиленной, я осталась на месте, вдыхая жасмин и неповторимый аромат Бена. И только когда машина свернула на улицу, и фары прорезали темноту, я вскочила с колен Бена, натягивая на себя ночную рубашку, пока он засовывал свой член обратно в штаны.

Машина проехала мимо дома, и где-то в глубине моего живота зашевелились первые ростки смущения.

— Мне нужно рано вставать, так что пора в постель.

— Хорошо, — ровно отозвался Бен. Он последовал за мной в дом, и я заперла дверь.

— Я принимаю противозачаточные, и результаты моих анализов отрицательные, — сообщила ему, в то время как каждая частичка меня кричала, что нужно убираться поскорее, иначе я просто взорвусь от смущения. — Прости, я должна была сказать тебе об этом до секса, но я… э-э… увлеклась моментом.

— Мои анализы тоже отрицательные, — заявил Бен. — Но я могу показать их тебе, если хочешь.

— Нет, я тебе верю. Хочешь посмотреть мои?

— Я тоже тебе доверяю, — безмятежно заметил он.

Наступило неловкое молчание, прежде чем я сбивчиво проговорила:

— Ладно. Что ж. Спокойной ночи, Бен.

— Спокойной ночи, Оливия. — Он поднялся по лестнице, а я дождалась, когда за ним закроется дверь, и прислонилась к стене.

Я думала, что к удовольствию присоединится сожаление, но, к моему удивлению, чувствовала лишь желание побежать за Беном, даже несмотря на свое смущение. Взять его за руку и повести в свою постель. Прижаться к его большому телу на всю ночь — прекрасная фантазия, которую я хотела воплотить в реальность. Я была уже на полпути к лестнице, когда включился здравый смысл. Я ведь совсем другое говорила Бену, а он ясно дал понять, что тоже не хочет таких отношений. Я развернулась и поспешила вниз по лестнице через темный дом к своей квартире.

Глава 12

Бен

Я нажал «Сохранить», а затем закинул руки за голову и потянулся. Спина хрустнула, и я застонал. Еще раз вздохнув, устало поднялся на ноги. Как долго я сидел?

Посмотрев на телефон, с удивлением обнаружил, что уже шесть вечера. Ни чего себе. Я писал весь этот чертов день. Мой желудок заурчал, напомнив, что я не прерывался на обед. Последний раз я ел за завтраком.

Благодаря потрясающему сексу с Оливией я спал как убитый прошлой ночью. Я поначалу даже надеялся, что Оливия не откажется потрахаться со мной сегодня вечером, но то, как она посмотрела на меня утром, вернее, даже не взглянула на меня, убило эту надежду быстро и однозначно.

Обидно, что она сожалеет о прошлой ночи, но я не знал, как лучше отреагировать на это. Если извиниться, то это будет означать, что я тоже жалею о случившемся, хотя во мне не было ни капли сожаления. Я мог бы до конца своей гребаной жизни оставаться в тугой киске Оливии.

Надо мной послышался шум техники, и я наклонил голову, напряженно вслушиваясь. Мы с Гриффином оба работали на стройке во время учебы в университете, и я сразу узнал звук шлифовальной машины. Промелькнула мысль подняться на третий этаж, но я отказался от этой идеи. Оливия не хотела ни видеть меня, ни разговаривать со мной. Черт, мне повезло, что она вообще не попросила меня съехать. Я понятия не имел, смогу ли писать в другом пансионе или отеле, и мне не хотелось это выяснять. Может быть, гостиница Оливии и не была лекарством от моего писательского блока, но что, если это так?

Мой желудок издал еще одно громкое урчание, и я сунул телефон в карман, прежде чем спуститься вниз. Пойду перекушу, а потом продолжу писать.

Я едва успел сбежать по лестнице, как в фойе появился Лютер.

— Привет, Бен!

— Привет, приятель. Как прошел день?

— Отлично. У нас была контрольная по математике, и я ошибся только в паре вопросов, — довольно сообщил Лютер.

— Молодец. — Я не мог перестать ерошить его волосы, как какой-то гребаный папаша из сериала. Но, памятуя о его отце, я хотел, чтобы Лютер чувствовал поддержку хотя бы от одного мужчины. — Мне нравится твоя юбка.

— Спасибо! — Лютер крутанулся, темно-синяя юбка взметнулась вокруг его костлявых коленей. — Как сегодня идет работа над книгой?

— Прекрасно, — ответил я.

Лютер ухватился за перила лестницы и откинулся назад, позволяя своему телу мерно покачиваться из стороны в сторону.

— Э-э, ты не мог бы мне кое в чем помочь?

— Конечно, — тепло заверил я.

— Я хочу приготовить ужин для мамы в качестве сюрприза, но мне нельзя пользоваться плитой без присмотра взрослых. Может быть, ты побудешь моим взрослым?

— Без проблем, — легко согласился я.

От его счастливого взгляда мне вдруг стало тепло на душе. Лютер взял мою руку и крепко ее сжал.

— Спасибо, Бен. Мама очень много работает, и я хочу сделать для нее что-нибудь приятное, потому что она очень хорошая мама.

Все еще держа за руку, он повел меня на кухню. Я устроился за островом, пока Лютер открывал шкаф.

— А что у нас в меню на ужин?

— Томатный суп и жареный сыр, — отозвался Лютер. Порывшись в холодильнике, он достал две банки супа и поставил их на стойку.

— Ты раньше готовил? — спросил я озабоченно.

— Нет, но разве это может быть сложно? Я видел, как мама все это делает, миллион раз. — Он заколебался. — Но если ты хочешь помочь, я не против.

— Я с радостью помогу, но должен предупредить тебя, что не умею готовить, — заметил я.

— Совсем? — изумился Лютер.

— Ага, — кивнул я.

— Мама сказала, что научит меня готовить, как только закончит ремонт. Твоя мама не учила тебя готовить? — поинтересовался Лютер.

— Не учила.

— Почему?

— Она была очень занята, — пришлось соврать мне.

Лютер достал сыр и масло, а затем взял хлеб из кладовки. Я присоединился к нему у стойки.

— Что мне делать?

— Ты можешь открыть суп, — предложил Лютер и протянул мне консервный нож из ящика. Он взял кастрюлю и сковороду из шкафа рядом с плитой, а затем усмехнулся. — Готов приготовить лучший в мире томатный суп и бутерброды с жареным сыром?

— Определенно готов, — ответил я.

Лютер рассмеялся, и я ухмыльнулся ему.

— Давай сделаем это, приятель.

Оливия

Я выключила шлифовальную машину, сняла маску и нахмурилась. До меня донесся характерный звуковой сигнал, я пронеслась по комнате и открыла дверь. Страх бился в моей груди, как стадо буйволов. Сработала пожарная сигнализация.

Я стремглав бросилась вниз по лестнице, едва не упав с нее в спешке. Почувствовав отчетливый запах дыма, я с учащенным пульсом рванула через столовую на кухню.

— Лютер! Ты…

Не веря своим глазам, я застыла на месте, глядя на сцену в заполненной дымом кухне. Лютер стоял на стуле, размахивая полотенцем для мытья посуды, пока Бен бросал дымящуюся сковороду в раковину и открывал окно. Брызги крови заляпали его грудь и живот, и от возобновившейся паники мое сердце снова забилось в бешеном ритме.

— Бен! — Я подбежала и схватила его, развернув, чтобы посмотреть на грудь. — Ты ранен? Откуда кровь?

Внимательно присмотрелась к нему. Кровь была больше оранжевой чем красной.

— Я в порядке, — быстро сказал Бен. — Это, э-э томатный суп.

— Много томатного супа, — провозгласил Лютер, перекрикивая звук пожарной сигнализации. Он посильнее взмахнул полотенцем, а потом обрадовался, когда сигнализация прекратила свой пронзительный писк. — Наконец-то!

Лютер спрыгнул со стула.

— Привет, мама.

— Привет. Что происходит? — Я заглянула в раковину. Почерневший кусок в центре все еще дымящейся сковороды мне распознать не удалось. — Что это?

— Сэндвич с жареным сыром, — сообщил Бен.

— Сэндвич с жареным сыром, — тупо повторила я.

— Мы готовили для тебя ужин, — пояснил Лютер.

Я уставилась на кастрюлю с томатным супом, который все еще бурлил. Моя новая плита утопала в оранжевых брызгах супа, а расплавленный сыр прилип к одной конфорке. На стойке лежал хлеб, наполовину намазанный маслом, еще больше брызг супа и ломтики плохо порезанного сыра.

— Сюрприз, — сказал Бен.

Я уставилась на него, потом на Лютера, потом снова на беспорядок, и тут начала нервно хихикать.

— Вау… э-э-э… спасибо?

Лютер обнял меня за талию и уткнулся головой в мой живот.

— Я думал, что смогу приготовить еду, потому что много раз видел, как ты это делаешь, но потом суп почему-то взорвался, а Бен сжег бутерброды с сыром.

— Не выдавай меня, приятель, — упавшим голосом проговорил Бен.

Лютер рассмеялся.

— Я попросил Бена помочь мне приготовить ужин, но он ужасен в готовке.

— В свою защиту скажу, я предупредил тебя об этом перед тем как мы начали, — фыркнул Бен.

— Он даже не смог ровно нарезать сыр, — усмехнулся Лютер.

— Ты тоже не смог, — парировал Бен.

— Мне семь, Бен, — хмыкнул Лютер, заставив нас Беном рассмеяться.

— Возможно сэндвич еще можно спасти, — не особо уверено проговорил Бен.

Мы втроем уставились на дымящийся комок в центре сковороды, прежде чем Лютер пробурчал:

— Я не буду это есть.

Бен ткнул в кусок.

— Он не такой уж и подгоревший.

— Шутишь? Похоже, в него врезался метеорит, — заявил Лютер.

Я снова рассмеялась.

— Никто это есть не будет.

— Мам, в твоих волосах и на лице так много пыли, что ты выглядишь очень грязной и уставшей, — заметил Лютер. — Ты закончила шлифовать пол?

Я смущенно потрогала свое лицо, взглянув на Бена.

— Да. Я быстро приму душ, потом мы уберем весь беспорядок, и я приготовлю ужин.

— У меня идея получше, — заявил Бен. — Ты примешь душ, мы с Лютером уберем бардак на кухне, а потом я закажу для всех нас пиццу на ужин.

— Ты не должен…

— Да! — завопил Лютер, кружась по кухне. — Я люблю пиццу, и мы уже целую вечность ее не ели, потому что мы бедные.

— Лютер, — воскликнула я, когда на меня накатила мучительная волна смущения. — Мы не бедные. С чего ты это взял?

— Мама Ноа сказала, — признался Лютер. — Я зашел к ним в дом, захотел в туалет, а она по телефону говорила до чего ей жаль, что мы такие бедные, ведь мы с Ноа такие хорошие друзья. Она сказала, что ты потеряешь гостиницу, и нам придется переехать обратно в Хейвенпорт и снова жить с папой.

Лютер уставился на меня, и мое сердце заныло от тревоги на его лице.

— Этого не случится, правда, мама? Я не хочу жить с папой.

Я обняла его лицо и покачала головой.

— Нет, малыш. Мама Ноа ошибается. Мы останемся здесь, в Уиллоудейле.

— Вот и хорошо. Мне здесь нравится, — радостно воскликнул Лютер.

Я поцеловала его в макушку.

— Мне тоже.

— Иди прими душ, Лив, — мягко велел Бен. — Мы позаботимся об остальном.

Глава 13

Оливия

— Спасибо, Бен. — Я рассеянно погладила Лютера по волосам. Он заснул на диване, положив голову мне на колени, почти пятнадцать минут назад. Я снова коснулась его мягких волос и улыбнулась, глядя на пятно соуса от пиццы на щеке.

— Не за что. Я рад, что вам понравилась пицца, — улыбнулся Бен.

Он сидел на другом диване, вытянув перед собой длинные ноги. Соблазн устроиться у него на коленях и попросить снова трахнуть меня этим восхитительно толстым членом стал просто непреодолимым. Вместо этого я снова посмотрела на Лютера.

— Не только за пиццу, но и за все остальное. Уверена, посиделки с семилетним ребенком за просмотром старого сериала «Золотые девочки» — это не самый веселый пятничный вечер.

— Мне понравилось, — заявил он.

— Ну, да, — сказала я с улыбкой.

— Правда, — настаивал Бен.

Я не сводила с него глаз, чувствуя, как меня переполняет тепло.

— Мне тоже понравилось.

— Хорошо, — только и сказал он.

Я выключила телевизор, а затем осторожно вылезла из-под Лютера и встала.

— Нужно уложить его в постель.

С моих губ сорвался стон, когда я потянулась, чтобы поднять сына. Плечи и руки с каждым днем все больше и больше болели, и я пожалела, что не выпила немного обезболивающего раньше.

Бен подошел ко мне, и я забыла о своих натруженных руках, так как моя кожа затрепетала от осознания его близости.

— Что случилось? — заботливо спросил Бен.

— Мои руки после работы со шлифовальной машиной напоминают веревки, — ответила я. — Придется разбудить Лютера, потому что вряд ли удастся донести его до кровати.

Бен усмехнулся и легонько подтолкнул меня бедром с дороги.

— Я могу его донести.

Бен поднял Лютера с дивана с большей нежностью и заботой, чем когда-либо проявлял отец Лютера. Лютер тихонько всхрапнул и положил голову на грудь Бена. Слезы навернулись мне на глаза, и я обругала себя за то, что так эмоционально реагирую из-за сущего пустяка.

Бен направился в холл, и я положила руку ему на плечо.

— Нет, сюда.

Он повернулся и пошел за мной к двери справа от рояля. Я открыла ее, и Бен удивленно хмыкнул, прежде чем шагнуть в маленькую квартиру.

— Думал, эта дверь ведет в чулан.

Я усмехнулась.

— Если честно, эта квартира и правда размером с кладовку.

Он прошел за мной через маленькую гостиную. Из нее выходили три двери: две — в спальни, а посередине — в маленькую ванную. Я открыла дверь в комнату Лютера, и Бен направился к кровати. Комната была крошечной, в ней едва помещались односпальная кроватка и маленький письменный стол, но Лютер украсил стены своими рисунками динозавров, а его игрушки аккуратно хранились в тканевых коробках вдоль одной стены рядом со шкафом.

— Для семилетнего ребенка комната выглядит странно прибранной.

Я улыбнулась.

— Верно, я знаю. Лютер — аккуратист. А я нет, и это иногда сводит его с ума.

Я откинула стеганое покрывало и одеяло, и Бен уложил Лютера на постель. Стянув с Лютера юбку и оставив его в футболке и трусах, я поудобнее устроила его на кровати, о затем поцеловала в гладкий лоб. Он не шелохнулся. Стоило Лютеру заснуть, как его уже и пушкой не разбудишь. Мы вышли из спальни, я закрыла дверь и неловко улыбнулась Бену, изучавшему маленькую гостиную.

Из-за дивана, книжной полки и маленького столика, который я использовала в качестве письменного стола, комната казалась загроможденной, но я ничего не могла с этим поделать. Квартира была размером с почтовую марку, но я чувствовала себя в ней как дома, даже больше, чем в нашем с Аланом жилище.

Бен изучал телевизор на стене и полку с X-box и видеоиграми Лютера под ним.

— Мило.

Я рассмеялась.

— Спасибо. Я знаю, что места мало, но нам с Лютером нравится иметь свое собственное пространство от гостей.

Он кивнул и стал рассматривать книги на книжной полке. Одну полку занимали в основном мои книги — фэнтези и любовные романы, — а остальные были заполнены книгами Лютера. Бен усмехнулся.

— Кажется, я никогда не видел столько книг о динозаврах на одной книжной полке, а я ведь палеонтолог.

— Лютер одержим, — улыбаясь, ответила я. — Он уже сказал, что твоя книга займет главное место на полке, так что поздравляю.

Бен рассмеялся.

— Этот ребенок меня просто поражает.

— Меня тоже, — согласилась я. — Как продвигается написание книги?

— Хорошо. Правда хорошо.

— Писательский блок больше не беспокоит? — Я прислонилась к дивану. Было уже поздно, но я не хотела, чтобы Бен уходил. Даже если я больше никогда не смогу заниматься с ним сексом.

— Пока нет, — отозвался он. — Слава Богу.

Бен снова окинул взглядом нашу квартиру.

— Никакой кухни?

— Нет, — ответила я. — Мы пользуемся главной кухней, и все отлично, хотя иногда, если посреди ночи Лютер просыпается и требует холодной воды из холодильника, я бы предпочел иметь в квартире хотя бы мини-кухню.

— Он легко просыпается? — спросил Бен.

Я тяжело сглотнула. Вопрос звучал совершенно невинно, так почему же отвечать на него мне казалось немного опасным?

— Нет, он крепко спит. Его трудно разбудить.

— Хм, — неопределенно протянул Бен.

Усилием воли сдерживая страстное желание попросить Бена просто трахнуть меня, я потянулась, чтобы сложить покрывало, небрежно брошенное на диване. Плечи и верхняя часть спины застонали в знак протеста, и я осторожно потерла левое плечо, втягивая воздух, когда боль усилилась.

Бен подошел ко мне.

— Ты в порядке?

— Да, жить буду.

Когда Бен обнял меня за плечи, а затем развернул к себе, в животе у меня все перевернулось. Он нежно помассировал мне плечи, и я непроизвольно застонала от восторга и опустила голову вперед.

— О Боже, как же это приятно.

Бен мягко разминал больные мышцы в верхней части моей спины, заставляя ноги подкашиваться и млеть от удовольствия.

— Пожалуй, это даже лучше, чем секс.

— Не слишком-то хорошо ты оцениваешь мое вчерашнее выступление. — Бен массировал заднюю часть моей шеи.

Я вздрогнула и прислонилась к нему, немного разочарованная тем, что не чувствую эрекции у своей задницы.

— Бен, прошлая ночь была потрясающей.

— Для меня тоже, — заверил он.

Я прочистила горло.

— Ты был немного более, гм, властным, чем я ожидала.

— Правда? — Его губы прошлись по моей шее.

— Но мне понравилось.

— Я знаю, — с ухмылкой сказал он.

— Кто-то высоко ценит свои сексуальные таланты.

Бен посмеивался, скользя рукой по моей талии.

— Нет, просто знаю, когда женщина получает удовольствие, насаживаясь на мой член.

Я застонала, когда он обхватил мою грудь, а затем ущипнул за сосок через одежду. Теперь я чувствовала эту твердость, которую так отчаянно хотела, и бесстыдно терлась о нее.

— Тебе очень понравилось, правда, Лив? — Бен поцеловал меня в шею, а затем укусил за ухо.

— Все было хорошо, — отозвалась я.

Он снова засмеялся.

— Судя по тому, как твоя идеальная киска обхватила мой член, все было не просто хорошо.

Я втянула воздух и тихонько застонала.

— Бен, я хочу…

— Чего ты хочешь, Лив?

— Я хочу, чтобы ты снова трахнул меня, — призналась я.

Он покусывал мою шею, обеими руками разминая мне грудь.

— А знаешь, чего я хочу?

— Что? — спросила я, задыхаясь.

— Я хочу попробовать на вкус твою идеальную киску.

Мое нижнее белье промокло насквозь, а соски стали такими твердыми, что отчетливо выделялись даже сквозь лифчик и футболку. Черт, я так сильно возбудилась, что не смогла нормально ответить.

Приняв мое молчание за отказ, Бен снова поцеловал меня в шею.

— Твоей прелестной киске будет легче принять мой член, если я сначала хорошенько вылижу тебя, милая. Но если ты не хочешь…

— Я хочу этого, — быстро сказала я.

— Чего ты хочешь? — Голос Бена приобрел дразнящие нотки. — Будь конкретнее.

Я повернулась к нему лицом, обхватив его плечи своими слабыми руками.

— Я хочу, чтобы ты полакомился моей киской.

Он улыбнулся и поцеловал меня, просунув свой язык в мой рот, как будто ему там самое место. Прошло меньше двадцати четырех часов с тех пор, как целовала Бена, но я ответила на его поцелуй так, словно мы не прикасались друг к другу несколько месяцев. Боже, что этот мужчина со мной сделал.

Я отстранилась и взяла его за руку, ведя в свою спальню. Бен остановился в дверном проеме, бросив вопросительный взгляд на дверь Лютера.

— Ты уверена, что нам стоит делать это, когда Лютер рядом?

Я усмехнулась.

— Насколько громкой, по-твоему, я буду?

Он погладил мою попку и сжал ее.

— Оливия, я отлично умею делать кунилингус.

Я рассмеялась и потянула его в комнату.

— Не сомневаюсь, но все равно не стану кричать настолько громко, чтобы разбудить семилетнего ребенка.

— Ты говоришь так сейчас, — с лукавой ухмылкой заявил Бен, — но подожди, пока я не начну сосать твой клитор и трахать тебя пальцами.

Я задрожала, и порочная ухмылка Бена только усилилась.

— Пора раздеваться, милая.

Глава 14

Бен

Я упирался ноющим членом в простыни, пока с непередаваемым удовольствием наблюдал, как киска Оливии жадно заглатывает мой второй палец до самого основания. Продолжая трахать ее пальцами, а наклонился и слегка пососал набухший клитор Оливии.

Тут же раздалось придушенное «мммфф», и я приподнял голову, старательно двигая пальцами и глядя на великолепное лицо Оливии. Одной рукой она прикрывала рот, а другой хваталась за простынь под ней.

Оливия взглянула на меня, раскрасневшись от удовольствия, и только потом убрала руку ото рта.

— Бен, не останавливайся.

— Ты такая красивая, Лив, — ласково сказал я.

— Спасибо, — простонала она и обхватила мой затылок, слегка проведя пальцами по волосам, прежде чем сильно надавить. — Не останавливайся.

Я рассмеялся и с силой впился во влажные половые губы. Оливия пискнула, еще крепче сжав мою голову и дернув бедрами.

— Если будешь и дальше пытаться указывать мне, что делать в постели, милая, я вообще не дам тебе кончить.

— Ты не посмеешь! — Ее возмущенный взгляд был восхитителен.

— Еще как. — Я лизнул ее клитор и с легка пососал, пока Оливия не начала извиваться и стонать. Снова поднял голову. — Лив, в постели ты делаешь то, что я говорю. Ты поняла?

— Да, — отозвалась она, беспокойно двигая ногами. — Я не против. Без проблем. Как хочешь, большой парень.

Я рассмеялся и поцеловал внутреннюю поверхность ее бедер. Подумывал о том, чтобы помучить Оливию еще немного, но мой член уже начал выделять смазку, и я не мог вспомнить, когда в последний раз мне так отчаянно хотелось трахнуть женщину. Конечно, если не считать прошлой ночи.

Еще раз нежно поцеловав ее бедро, я зарылся лицом в ее сладкую киску и сосредоточился на набухшем клиторе, усердно облизывая и посасывая его. Примерно через тридцать секунд Оливия заерзала, сильно прижимаясь к моему лицу, ее киска крепко сдавила мои пальцы, и она кончила с низким, протяжным криком удовольствия, от которого я чуть не взорвался.

Застонав, я поднялся и вытер лицо о простыню. Раздвинул дрожащие ноги Оливии и встал между ними на колени. Направил член к ее идеальной дырочке и просунул головку внутрь, сдавленно зашипев от плотного прилегания.

— Оливия, — сжал я ее колено, — открой глаза.

— Бен, — выдохнула она, обеими руками вцепившись в простыню, — не спеши, хорошо?

— Оливия, посмотри на меня.

Ее веки дрогнули, и Оливия открыто посмотрела на меня, ее красивые голубые глаза потеплели от желания.

— Привет.

Я улыбнулся.

— Привет, милая. Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, пока принимаешь мой член. Не отводи взгляд. Ты поняла?

Она кивнула, и я нежно погладил ее по бедрам.

— Хорошая девочка.

Я толкнулся и тихо зарычал, оказавшись наполовину в ее тесной глубине. Оливия застонала, но не отрывала взгляда от моего лица, как я и велел. Черт, как же мне нравилось, что она позволяла доминировать над ней в постели. Меня вполне устраивал ванильный секс, но охотно подчиняющаяся Оливия просто сводила с ума.

Я снова надавил, и Оливия вскрикнула, дергая руками простыню.

Нежно погладил ее по внутренней стороне бедер и посмотрел вниз, чуть не кончив от вида Оливии, которая изо всех сил старалась принять мой толстый член.

— Многовато для тебя, правда, Лив? — мягко спросил я.

Она кивнула, глубоко вдохнув, и бросила на меня недовольный взгляд.

— А какой у тебя размер?

— Слишком большой для твоей маленькой киски, — ответил я. — Но ты все равно примешь его. Правда?

Ее киска крепко сдавила меня, и я усмехнулся и потер клитор большим пальцем.

— Думаю, это поможет.

— О, черт, — сдавленно простонала Оливия. Откинув голову назад, она закрыла глаза. Я на мгновение задумался о том, чтобы лишить ее своего члена за непослушание, но не в силах был оторваться от тугой и теплой дырочки. Не сейчас, когда секс с Оливией — это все, о чем я мог думать.

Я сделал последний толчок, пока не вошел в нее до упора. Мое дыхание уже участилось, и, чувствуя молнии в основании позвоночника, я сильно поглаживал клитор, пока Оливия снова не кончила с тихим криком, плотно сжимая мой член, а ее стройное тело не задрожало подо мной.

Я навалился на нее, уперся руками по обе стороны от головы и стал жестко трахать Оливию, глубоко входя с каждым толчком. Охватив бедрами мою талию, она отвечала на каждый выпад, принимая пульсирующий член с низкими стонами и вскриками, что усиливало мое возбуждение до почти невыносимых высот.

Мое тело начало сотрясаться, а яйца напряглись, и я зарылся лицом в ее мягкое горло, заглушая свой крик восторга, когда сильно кончил в ее совершенное тело. Я качал бедрами, опустошая себя в нее, а Оливия выдыхала мое имя и сжимала бедра вокруг моей талии.

Все еще содрогаясь, я отстранился, прежде чем рухнуть и придавить Оливию своим весом. Упал лицом вниз на ее маленькую двуспальную кровать, и Оливия слабо похлопала меня по спине.

— Ты в порядке?

— Черт, — приглушенно ответил я. — Я никогда так сильно не кончал.

— И я тоже, — призналась она.

Я перевернулся на бок и притянул ее к себе, а затем поцеловал в лоб.

— Спасибо.

— Не за что, — улыбнулась она.

Я рассмеялся, и Оливия поцеловала меня в горло, а затем расслабилась, прижавшись ко мне. Ее кровать оказалась слишком маленькой для нас, и мы не могли расположиться на ней так, чтобы наши тела не соприкасались, но я не возражал. Близость с Оливией быстро становилась тем, без чего я не мог жить.

Может быть, виной тому кайф от оргазма, а может я устал, но это откровение меня ничуть не испугало. Я впервые почувствовал такую связь с женщиной, и, если разобраться, возможно, так оно и должно быть. Судя по всему, когда ты впервые влюбляешься, это происходит само собой.

«Ух ты. Дружище, притормози. Ты не влюблен в Оливию. Лучший секс в твоей жизни не равнозначен любви. Ты не имеешь ни малейшего представления о том, как строить здоровые отношения, и не забывай, что у нее есть ребенок. Думаешь, сможешь стать хорошим отцом с таким примером для подражания? Тебе не суждено иметь семью. Оливия и Лютер — хорошие ребята, и они точно не захотят, чтобы в их жизни постоянно присутствовал такой урод, как ты».

Мое хорошее настроение сразу испортилось, и, словно почувствовав это, Оливия подняла голову и улыбнулась мне.

— Все в порядке?

— Да, — соврал я.

Она изучала меня, блуждая взглядом по лицу, пока я не отвел глаза. Оливия схватила меня за подбородок и развернула лицом к себе.

— Бен, могу я задать тебе вопрос?

Мой желудок ухнул вниз. Обычно я успевал переспать с женщиной полдюжины раз, прежде чем она начинала требовать больше информации обо мне, моем происхождении, моем… детстве. Когда это случалось, я уходил. Я ни с кем не говорил о своем поганом детстве, кроме Гриффина и моего психотерапевта, и это никогда не изменится. При всей удивительной связи, которую чувствовал с Оливией, я не мог поделиться с ней ничем, кроме основ своей жизни. Если Оливия похожа на всех тех женщин, с которыми я спал раньше, то разозлится, узнав о моем нежелании вдаваться в подробности, а значит, это мой последний раз в ее постели.

— Бен? — настаивала Оливия.

— Да, давай, — отозвался я, чувствуя, как желчь поднимается в горле. Я собирался безнадежно испортить все шансы на продолжение отношений с Оливией.

Оливия

Взгляд Бена практически кричал «нет», несмотря на то, что он сказал. Я заколебалась, но было уже слишком поздно притворяться, что ничего у него не спрашивала, даже если мой вопрос не имел такого уж большого значения.

Я указала на его правый бицепс.

— Это татуировка камня?

Все его тело, напряженное и жесткое, расслабилось, прижавшись ко мне.

— Да.

— Могу я задать еще один вопрос?

Он усмехнулся.

— Можешь.

— Почему камень? — Я изучила совершенно непримечательный валун и провела по нему пальцами.

— Я проиграл пари брату…

— Ага, конечно, — ухмыльнулась я. — Это единственная татуировка?

— Пока да, — ответил он.

— Наверное, трудно найти пару к простому серому камню.

Бен рассмеялся и пробежался пальцами вверх и вниз по моему позвоночнику.

— А как насчет тебя? Есть татуировки?

— Нет. Я до ужаса боюсь иголок. В последний раз, когда у меня брали кровь, бедной Айрис пришлось идти со мной и держать меня за руку. Ее чуть не стошнило, а я расплакалась. — Я усмехнулась. — Теперь ты думаешь обо мне хуже?

— Нет. Все чего-нибудь боятся.

— А чего боишься ты?

— Мышей. — Он заметно вздрогнул. — В одной из дрянных квартир, где мы с братом жили во время учебы в университете, завелись мыши. Они были повсюду. Мне до сих пор снятся кошмары.

— О каком страхе идет речь? — поинтересовалась я с улыбкой. — Ты кричишь? Рыдаешь? Падаешь в обморок?

— Все три? — проговорил он, и его голос и выражение лица заставили меня весело рассмеяться.

— Теперь ты будешь думать обо мне плохо? — осторожно спросил он.

— Нет, — ответила я твердо.

Он впился поцелуем в мой рот.

— Кажется, я сумел «уклониться от пули».

Я улыбнулась и провела пальцами по его груди.

— Почему ты выглядел так, будто тебя сейчас вырвет, когда я хотела задать свой вопрос?

Бен вновь напрягся, но, к его чести, ответил.

— Я думал, вопрос будет более… личным.

— Кошмарное «о чем ты думаешь»? — спросила я с ухмылкой.

— Да.

Это была ложь. Я едва знала Бена, но почему-то сразу поняла, что он соврал.

— Не волнуйся. Я никогда не буду спрашивать об этом. — Мой голос звучал легко и игриво. — Если только ты тоже не станешь пытать меня такими вопросами.

— Потому что ни один из нас не заинтересован в отношениях, а значит, нет необходимости в глубокомысленных беседах, — с радостью поддержал Бен мое предложение.

— Верно. Только легкое и непринужденное общение для нас. — И почему мне кажется, что теперь вру я?

Мы смотрели друг на друга несколько секунд, прежде чем Бен неловко проговорил:

— Думаю, мне стоит вернуться в свою комнату.

Я ничего не ответила. Бен отодвинул одеяло и сел. Я торопливо схватила его за руку.

— Останься.

Он заколебался.

— Ты уверена?

— Да. Понимаю, кровать маленькая, но я хочу, чтобы ты остался, — выпалила я. — Только если ты сам хочешь, и не потому, что мне нужен парень, а потому, что возможно, я захочу еще раз попробовать твой волшебный член посреди ночи.

На его идеальном лице Супермена расцвела довольная улыбка.

— Когда ты так говоришь, как я могу устоять?

Глава 15

Оливия

— Спасибо, Оливия. Завтрак выглядит восхитительно. — Голос Бена звучал совершенно нормально, но его настойчивый взгляд, сообщавший, что он не только трахнул меня час назад, но и подумывает о повторном сексе прямо сейчас, заставил мою киску затрепетать, а соски напрячься. Боже мой… с каких пор я так помешалась на сексе?

«С тех пор как поняла, насколько хорошо Бен Моррис трахается?»

Я поспешно вернулась на кухню и бросила кастрюлю в раковину отмокать, а сама принялась вытирать столы. Бен не просто хорош в сексе, он был великолепен, и я быстро становилась одержимой им и его огромным членом.

— Привет, Бен! — Я слышала волнение в голосе Лютера даже из кухни.

Я поспешила в столовую, потирая натруженные руки и улыбаясь Лютеру.

— Привет, милый. Как спалось?

— Хорошо. — Лютер опустился в кресло рядом с Беном и широко улыбнулся ему. — Хочешь повеселиться со мной сегодня, Бен? Придет Ноа, и он хочет с тобой познакомиться. Ты мог бы потренироваться с нами в стрельбе из лука.

Бен поднял бровь в изумлении.

— Стрельба из лука?

— Игрушечный лук, — быстро сказала я.

— Ноа хочет стать актером, поэтому ему нужно тренироваться с теми вещами, которые он может использовать в кино, — поделился Лютер.

— Как стрельба из лука, — понимающе протянул Бен.

— Ага, — радостно подтвердил Лютер. — Ну, что скажешь? Хочешь пострелять со мной и Ноа?

— Лютер, — вмешалась я, — Бен здесь, чтобы работать над своей книгой, помнишь?

— Но сегодня суббота, — заявил Лютер. Его глаза загорелись. — Сегодня суббота! Можно мне «Коко попс» на завтрак?

— Можно, — соглашаясь, кивнула я.

— Круто. — Он соскользнул со своего места и пританцовывая направился на кухню.

— В выходные ему разрешается есть хлопья с сахаром, — уточнила я, хотя на лице Бена не было осуждения. Он ничего не ответил, и я вздохнула. — Прости. Я обороняюсь без причины, но после многих лет, когда мой бывший придирался по каждому пустяку, с трудом удается сдерживаться. Я работаю над этим.

— Твой бывший, похоже, настоящий придурок, — хмыкнул Бен.

— Это точно, — согласилась я. — Во многих смыслах. Если бы я знала истинного Алана, то никогда бы не вышла за него замуж, но он прекрасно умеет маскировать свое истинное «я», когда это необходимо. Именно поэтому мои родители во всем принимают его сторону. Они видят только очаровательного Алана.

— Ты рассказала им, что он тебе изменил? — тихо спросил Бен.

— Да. Они никогда этого не говорили вслух, но кажется считают, что в его измене, я сама виновата.

Бен покачал головой.

— Никогда не пойму, зачем людям вообще заводить детей, если все, что они делают, — это обращаются с ними как с дерьмом. Какой в этом смысл?

— Они могут быть и часто бывают хорошими родителями, — возразила я. — Но они не видят настоящего Алана и полную картину нашего брака. Просто хотят, чтобы я была счастлива и…

— У них забавный способ показать это, — недовольно бросил Бен.

Он уставился на недоеденные вафли, и его лицо передернулось, а я почувствовала себя паршиво из-за того, что вообще жалуюсь на своих родителей после того, что Бену пришлось пережить.

— Бен, прости. Мне не стоило жаловаться тебе на своих родителей, не тогда, когда твои…

Я резко замолчала. Черт возьми, я не хотела, чтобы Бен знал, что мы обсуждали его с Айрис.

Бен внимательно посмотрел на меня.

— Не тогда, когда мои что, Оливия?

— Ничего, — смутилась я. — Неважно.

На его щеках проступили красные пятна, и он взорвался:

— Дай угадаю, в этом паршивом городке нашелся не один доброжелатель, готовый поделиться с тобой историей бедных Бена и Гриффина Моррисов и их поганого детства?!

— Прости, — быстро сказала я. — Это не мое дело.

— Не твое, — раздраженно согласился Бен — Мы же договорились, что ничего личного, помнишь?

— Да, — покладисто кивнула я. — Мне жаль, что я завела разговор об Алане. Я больше так не буду.

Бен нахмурился.

— Нет, я не это имел в виду. Я не расстроен, что ты…

— Все хорошо, — заверила я его. — С этого момента все будет легко и непринужденно. Я обещаю.

Лютер вернулся в столовую, неся миску с хлопьями и ложку. Он сел рядом с Беном, и моя надежда на то, что Лютер забыл о своей просьбе, улетучилась, когда сын снова спросил:

— Ты проведешь сегодня время с нами, Бен?

— Мне нужно еще поработать, приятель, — мягко сказал Бен.

Лицо Лютера вытянулось, но он кивнул.

— Да, хорошо.

Бен быстро взглянул на меня и добавил:

— Но я сделаю небольшой перерыв, когда придет Ноа, чтобы познакомиться с ним.

— Да?! — Лютер просиял. — Классно, потому что я уже сказал Ноа, что он сможет встретиться с тобой.

— Лютер, — настойчиво сказала я, когда Бен рассмеялся. — Ты не будешь больше давать подобных обещаний, договорились?

— Но, у меня все получилось, — довольно заявил Лютер, отправляя в рот огромную ложку хлопьев.

Бен засмеялся сильнее, и я тоже не смогла удержаться от смеха.

— О боже, Лютер.

Бен взглянул на меня, и я, все еще чувствуя себя неловко, тихо сказала:

— У меня остались вафли, если ты еще голоден?

— Я бы съел еще парочку, — согласился он, — если ты позавтракаешь со мной и Лютером.

Я приняла оливковую ветвь Бена с мягкой улыбкой.

— Мне бы этого хотелось.

Бен

Я вышел из своей комнаты, вращая головой из стороны в сторону, пока моя шея не хрустнула как следует. Было чуть больше трех, и, если не считать короткой передышки около одиннадцати, чтобы встретиться с другом Лютера Ноа, я писал весь день.

Меня захлестнула волна головокружения. Если я смогу продолжать в том же темпе, то закончу книгу за пару недель и уложусь в сроки, которые требовал Алекс. Я коротко написал Алексу, что снова пишу, и облегчение Алекса было заметно даже по ответному сообщению.

Пока шел по коридору к лестнице, уговаривал себя придерживаться плана и отправиться в ресторан, чтобы перекусить там, но ноги принесли меня на третий этаж. Из гостевой комнаты в конце коридора послышался тихий голос Оливии, и я ускорил шаг, с нетерпением предвкушая встречу с ней.

Я заглянул в комнату. Лютер стояла рядом с Оливией, держа в руке кусок молдинга в виде короны.

— Мама, я могу забраться к тебе на плечи.

Оливия рассмеялась.

— Или ты можешь пойти во вторую спальню и взять стремянку, как я просила.

— Ладно, но я смогу поработать пневмостеплером?

— Нет, конечно, не сможешь, малыш. Это не игрушка, — объяснила Оливия. — Но ты можешь придерживать стремянку, пока я буду устанавливать потолочный молдинг.

— Но ты же говорила, что у тебя болят руки, и тебе больно их поднимать. Так что будет лучше, если я прикреплю молдинг, — возразил Лютер.

Оливия наклонилась и поцеловала его в лоб.

— Дорогой, мои руки и правда болят, но ты спятил как та кукушка от какао, если думаешь, что я позволю тебе использовать этот степлер.

— Я даже не понимаю, что это значит, — проворчал Лютер.

— Это персонаж из очень давнишней рекламы хлопьев, — объяснил я. — Только старики ее помнят.

— Эй, приятель, не говори, что мои шутки устарели. — Оливия повернулась ко мне и насмешливо нахмурилась, заставив меня ухмыльнуться.

— Бен! — Лютер обернулся, и восторг на его лице чертовски приятно согрел мое эго. — Ты закончил писать?

— Да, — подтвердил я. — Как раз вовремя, чтобы помочь вам прикрепить эту деревянную розетку к потолку.

Лютер радостно завопил, когда я присоединился к ним и поднял кусок молдинга.

— Лютер, ты можешь взять стремянку, как просила твоя мама?

— Конечно! — Лютер выбежал из комнаты, а Оливия закатила глаза.

— Я уже пять минут прошу его сходить за стремянкой. А ты сказал один раз, и он тут же побежал.

— Ну что я могу поделать, Оливия, твой ребенок считает меня потрясающим, — с гордостью отозвался я.

Она рассмеялась и сказала:

— Я ценю твое предложение помочь, но на самом деле не обязан, ты ведь знаешь?

— Да, — согласился я. — Однако хочу помочь.

— Я бы протестовала гораздо сильнее, но очень хочется закончить ремонт до того, как появятся наши постояльцы, а у меня сегодня ужасно болят руки, — пожаловалась Оливия.

— Шлифовальные машины просто орудия сатаны.

В коридоре раздался громкий хлопок, и голос Лютера:

— Упс.

— О-о-о, — взволнованно протянула Оливия.

Я усмехнулся и направился к дверному проему раньше нее.

— Я его проверю. А ты держи молдинг и готовься с изумлением наблюдать, как я ловко управляюсь с пневмостеплером.

***

— Бен, ты видел сколько тако я могу съесть за раз? — возбужденно спросил Лютер.

— Просто невероятное количество тако, — согласился я. — У тебя, похоже не желудок, а бездонная бочка.

Лютер рассмеялся и снова замолчал, пока я наигрывал на пианино простую мелодию.

— У тебя здорово получается, — пылко похвалил Лютер, стоило мне закончить. — Ты научился играть, когда был маленьким?

Я покачал головой и подвинулся на скамье у пианино, чтобы освободить Лютеру место рядом с собой.

— Нет. Я не брал уроки, пока не поступил в университет.

— Почему?

Я колебался. Вряд ли когда-нибудь признаюсь Лютеру, что дело в моем отце, который выбил бы из меня все дерьмо, если бы я хотя бы заикнулся о желании играть на пианино. Любое наше с Гриффином увлечение, которое он считал хотя бы отдаленно женским, заканчивалось отцовскими кулаками и оскорблениями.

— Это потому, что твой отец подумал бы, что ты гей, как думает мой папа про меня? — Спросил Лютер.

От неожиданности я дернулся, и Лютер схватил меня за руку, словно опасался, что я упаду со скамьи. Я тщательным образом подбирал слова, размышляя, не стоит ли попросить помощи у Оливии, которая исчезла наверху.

— Мой отец не был настолько открытым, насколько следовало бы быть людям.

— Оу, — протянул Лютер. — Мой папа думает, что я гей, потому что ношу юбки, люблю танцевать и все такое.

— Если это так, ничего страшного нет, — мягко сказал я.

— Да, знаю. — Лютер ударил пальцем по клавишам пианино. — Мама тоже так говорит, но я такой же, как ты. Мне нравятся девочки.

Я рассмеялся.

— Откуда ты знаешь, что мне нравятся девочки?

— Когда ты рядом с мамой, у тебя всегда такое же выражение лица, как у отца Ноа перед тем, как он целует маму Ноа. Тебе нравится моя мама?

— Она нравится мне как друг, — уклончиво ответил я.

Лютер фыркнул и закатил глаза.

— Угу, конечно, верю.

К моему облегчению, он сменил тему.

— А, ты когда-нибудь был в музее Хейвенпорта?

— Да, — сказал я. — А ты?

— Да, мама часто водила меня туда, но у них открылась новая выставка про пауков, которую я хочу посмотреть. Я попросил маму отвезти меня, но она слишком занята ремонтом на третьем этаже. Тогда я предложил съездить на автобусе, но она сказала, что я еще слишком мал, чтобы путешествовать самостоятельно.

— Так и есть, — согласился я с доводами Оливии.

— Может, мы вместе сходим в музей, когда я в следующий раз буду в Хейвенпорте, — предложил Лютер нарочито непринужденно. — Если, конечно, ты не будешь занят.

— Конечно, с большим удовольствием, — заверил я.

— Круто! — Лютер чуть не запрыгал от радости на скамейке. — А где находится твой дом в Хейвенпорте? Может, он недалеко от дома моих бабушки и дедушки?

— Э-э, у меня нет дома, — признался я.

— Ты живешь в квартире, как мой отец сейчас?

Я смущенно откашлялся.

— Я живу в отеле «Хейвенпорт».

— Огромный отель в центре города? Типа, все время? — удивился Лютер.

— Да.

— Но почему?

— Я не смог найти дом, который мне понравился бы настолько, чтобы жить в нем, — солгал я.

— О. — Лютер снова постучал по клавишам пианино. — Ты можешь жить здесь с нами. Тебе ведь у нас нравится, правда?

— Я работаю в Хэйвенпорте, — мягко напомнил я.

Он пожал плечами.

— Ехать не так уж далеко. Держу пари, здесь намного лучше, чем в отеле.

— Так и есть, — согласился я.

— Значит, тебе стоит жить здесь, — решил Лютер. — Мы могли бы вместе развлекаться по выходным.

От такого полного надежды взгляда на его сияющем лице у меня что-то сжалось в груди. Самое безумное, что предложение Лютера не казалось чем-то из ряда вон выходящим. Я бы снова оказался рядом с Гриффином, до университета не так уж и долго добираться, и зачем платить деньги отелю, если могу помочь Оливии, став постоянным платным гостем?

Если она рассчитывала закончить третий этаж к фотосессии, ей нужна помощь, а с моим строительным опытом я был идеальным вариантом. Кроме того, если мне удастся убедить ее проводить ночи в моей постели, позволяя неоднократно кончать… еще лучше. В моем проживании здесь не было никаких минусов.

«Ты что, забыл, где находишься? Люди в этом городе сидели сложа руки, пока ты и твой брат пребывали в аду, помнишь? Этот город полон плохих воспоминаний, и тебе здесь не место».

— Что думаешь, Бен? — Лютер все еще смотрел на меня с надеждой.

— Лютер? — Оливия вошла в гостиную. — Томпсоны скоро будут здесь. Ты подмел их комнату, как я просила?

— Ага, — отчитался Лютер. — Я сделал это, пока вы с Беном готовили ужин.

— Спасибо, — тепло сказала Оливия.

— Эй, мам, тебе не кажется, что Бен должен жить…

В это время открылась входная дверь, и Оливия показала Лютеру большим пальцем на выход.

— Пора идти, малыш.

Он ухмыльнулся и соскользнул со скамьи, следуя за Оливией в фойе. Я подождал несколько секунд, прежде чем встать и тоже направиться к двери.

— Приятно познакомиться с вами, мистер и миссис Томпсон, — почтительно сказал Лютер, прежде чем пожать руку коренастому седовласому мужчине, а затем и его жене.

— Ну какой же вежливый молодой человек, — умилилась миссис Томпсон. — Джерри, разве он не замечательный?

— Да, — подтвердил мистер Томпсон, ухмыльнувшись Лютеру. — Сколько тебе лет, сынок?

— Мне семь, — ответил Лютер.

Мистер Томпсон взглянул на меня и протянул руку.

— Джерри Томпсон, а это моя жена Вероника.

— Бен Моррис. — Я пожал им руки.

Дверь открылась, и в фойе вышел мужчина примерно моего возраста, с двумя дорожными сумками и большим чемоданом. Он был высоким и худощавым, со светлыми волосами, голубыми глазами, подведенными темной подводкой, и безмятежной энергией серфингиста. Только он поставил чемоданы на пол, как мистер Томпсон объявил:

— Это наш сын Дэвид. Он решил сопровождать нас в поездке. Я понимаю, что мы не предупредили, но не найдется ли у вас, так сказать, лишней комнаты в гостинице?

— Конечно, — сказала Оливия. — Добро пожаловать, Дэвид.

— Спасибо, — поблагодарил Дэвид.

Раскаленная докрасна ревность разлилась по моим жилам, когда Дэвид пожал руку Оливии, а его прикосновения и взгляд задержались на ней дольше, чем нужно. Я немедленно присоединился к ним. Поборов желание схватить Оливию за талию в откровенной попытке присвоить себе, я встал так близко к ней, что наши бедра соприкоснулись.

Я протянул ему ладонь, заставив Дэвида опустить руку Оливии и пожать мою.

— Я Бен.

— Приятно познакомиться. Вы муж Оливии? — Дэвид крепко пожал мне руку.

Прежде чем я смог поддаться своему необычайно сильному порыву выпалить «да», Оливия пояснила:

— Нет, Бен тоже гость.

— Моя мама не замужем. — Лютер присоединился к нам, и я заскрипел зубами, когда он уставился на Дэвида и выдал: — Ты очень красивый. Ты супермодель?

Джерри и Вероника рассмеялись, а Дэвид ухмыльнулся, прежде чем присесть на корточки перед Лютером.

— Привет, я Дэвид.

— Я Лютер. — Лютер пожал Дэвиду руку, прежде чем осмотреть ногти Дэвида, выкрашенные в ярко-красный цвет. — Мне нравится твой лак для ногтей. Ты модель?

— Нет, я художник, но спасибо за комплимент, — улыбнулся Дэвид.

Глаза Лютера расширились от восторга.

— Художник?

— Очень замечательный, — похвалилась Вероника. — Дэвид получал награды и участвовал во многих выставках в галереях.

— Ух ты, — восхитился Лютер. — Мама как-то водила меня в художественную галерею в Хейвенпорте. Это было круто.

— Это твои рисунки на тротуаре мелом? — спросил Дэвид.

— Да, — подтвердил Лютер. — Тебе понравилось?

— Они просто фантастические. Ты очень талантлив, — заявил он.

Лютер засиял.

— Ты просто супер.

Дэвид рассмеялся.

— Спасибо.

— Что ты рисуешь? — живо спросил Лютер. — Я рисую динозавров и других животных.

— В основном я пишу людей, — ответил Дэвид.

— Бабушка подарила мне на Рождество книгу о том, как рисовать людей, но у меня до сих пор плохо получается, — поделился с ним Лютер. — Лица получаются какими-то страшными.

— Знаешь, как только я устроюсь в своей комнате, захвачу свой этюдник и смогу поделиться с тобой несколькими полезными приёмами рисования человеческих лиц.

Глаза Лютера расширились до размеров маленьких лун.

— Правда?

— Абсолютно, — серьезно сказал Дэвид.

— Это было бы просто потрясающе. Обычно я рисую в столовой. Там очень хороший свет из всех окон. Как тебе? — спросил Лютер.

— Отлично, — ответил Дэвид и улыбнулся Оливии, его взгляд снова задержался на ее губах. — Может быть, твоя мама захочет присоединиться к нам. Она могла бы стать нашей моделью.

— Ты можешь, мам? Пожалуйста? — Лютер схватил ее за руку и умоляюще посмотрел.

Оливия пригладила его волосы.

— С удовольствием.

— Отлично! Я возьму свои художественные принадлежности из своей комнаты. — Лютер протиснулся мимо меня, словно я невидимка, и от ревности и здоровой порции обиды у меня разболелся живот.

Оливия смотрела на меня так, будто точно знала, насколько сильна моя детская ревность, и я нацепил на лицо улыбку.

— Приятно познакомиться со всеми вами.

Я развернулся и направился вверх по лестнице в свою комнату, испытывая искушение хлопнуть дверью, как угрюмый подросток. Я просидел за открытым ноутбуком около трех секунд, а затем прошествовал к кровати и рухнул на спину. Уставился в потолок, пока ревность настойчиво пела свою мерзкую песню в моих жилах.

Глава 16

Оливия

Я тихонько постучала в дверь Бена. Была почти полночь, но в щель под дверью пробивался свет. Бен открыл дверь и уставился на меня.

— Привет.

— Привет. — Стараясь не захлебнуться слюной при виде Бена, одетого лишь в шорты, я негромко выдохнула. — Можно войти?

Он пожал плечами и отвернулся.

— Если хочешь.

Я проскользнула в его комнату и закрыла за собой дверь. Бен отошел к окну, делая вид, что смотрит на улицу, а я разглядывала крупные мышцы его спины. Я практически кожей ощущала напряжение, исходящее от Бена, когда присоединилась к нему.

Мы простояли молча почти тридцать секунд, прежде чем он сказал:

— Ну что, вы с Лютером хорошо провели время с художником века?

Откровенная ревность Бена показалась мне не самой лучшей реакцией, но, если честно, впервые парень ревновал меня. Алан вообще не был склонен к ревности, и хотя я знала, что не должна умиляться ревности Бена, тем не менее немного обрадовалась.

— Да, — ответила я. — Дэвид был очень терпелив и добр с Лютером. Как сегодня продвигалось написание книги?

— Отлично, — угрюмо отозвался Бен. — Когда я спустился вниз, налить себе воды, казалось, тебе доставляет удовольствие быть музой Дэвида. Вы втроем даже не заметили, как я прошел через столовую.

— Позировать было весело, — согласилась я. — Лютер благодаря помощи Дэвида неплохо справился со своим эскизом.

Бен хмыкнул, не отвечая, и стиснул оконную раму.

— Дэвид накрасил Лютеру ногти, — со смехом добавила я. — Лютер был просто в восторге от этого.

— Здорово, — проворчал Бен. — Похоже, у Дэвида и Лютера много общего.

Тело Бена практически вибрировало, и я в изумлении уставилась на него. Вот дерьмо. Бен ревновал не только к тому, что Дэвид флиртовал со мной, но и к тому, что Лютер так явно наслаждался обществом Дэвида.

Я положила руку ему на поясницу, поглаживая круговыми движениями.

— Бен, посмотри на меня.

Он наконец встретил мой взгляд, и я улыбнулась ему.

— Лютер — дружелюбный ребенок, он увлекается искусством, поэтому неудивительно, что ему так симпатичен Дэвид. Но он обожает тебя. Ты — палеонтолог, и это делает тебя номером один в списке Лютера, даже если он сейчас помешался на Дэвиде. Понимаешь?

Бен выдохнул, и его тело наконец расслабилось.

— Господи, ты, наверное, думаешь, что я просто жалок.

— Нет, — возразила я. — Мне нравится, что ты дружишь с моим сыном и любишь проводить с ним время.

— Даже когда я веду себя ненамного старше в эмоциональном плане, чем твой ребенок? — осторожно спросил Бен.

— Даже тогда, — с улыбкой ответила я.

— Почему ты отказала Дэвиду, когда он пригласил тебя на свидание?

Я выразительно приподняла бровь, и Бен смущенно покраснел.

— Черт, это не мое дело. Извини.

— Вообще-то, мне интересно, как ты узнал, про приглашение Дэвида, после того как Лютер отлучился в туалет. К тому моменту ты уже покинул кухню.

Что бы ни думал Бен, я заметила, когда он пересек столовую и прошел на кухню. Как я могла не заметить, если все мои мысли были только о нем?

Румянец Бена стал еще заметнее.

— Возможно, я пробыл в холле на несколько минут дольше, чем ты думаешь, и подслушал, как он приставал к тебе.

— Правда? — произнесла я с небольшой улыбкой.

— Я разглядывал картины на стенах. Не только Дэвид интересуется искусством, — проворчал Бен.

Моя улыбка стала шире, а Бен нахмурился.

— Что?

— Просто признай, что ты ревнуешь, — посоветовала я. — Тебе станет легче.

— Почему я должен ревновать? — с вызовом спросил он. — Потому что какой-то коротышка и посредственный художник, думает, что может забраться к тебе в постель, нарисовав так, будто ты одна из его французских дамочек?

Задыхаясь от смеха, я прикрыла рот рукой, чтобы приглушить громкий звук.

— Дэвид не коротышка. Ты так думаешь только потому что сам очень высокий.

— Он коротышка, — упрямо повторил Бен.

— Ладно, по сравнению с тобой, да, он невысок. Но Дэвид очень талантливый художник. Он показал мне несколько своих работ на своем сайте.

— Так почему ты не согласилась пойти с ним на свидание? — Тело Бена снова напряглось.

— Он не в моем вкусе. Жутко высокие, темноволосые мужчины, которые заставляют меня кончать сильнее, чем я только могла себе представить, — вот мой типаж. Даже когда они ревнуют по пустякам.

— Отлично, — выдавил Бен. — Я ревную. Мне не нравится, что ты весь вечер общалась с талантливым, похожим на супермодель Дэвидом. И да, я понимаю, с моей стороны это позор, но ничего не могу с собой поделать. Можешь смело говорить какой я кретин, даже спорить не буду.

Я обхватила его обеими руками за талию и сжала, прежде чем поцеловать в грудь.

— Бен, ты имеешь право чувствовать то, что чувствуешь.

Он обнял меня и крепко прижал к себе.

— Я ненавижу то, что он так нравится тебе и Лютеру. И меня бесит, что я веду себя из-за этого как большой гребаный ребенок.

Я снова поцеловала его грудь.

— Я не хочу, чтобы ты скрывал от меня свои эмоции. Ревновать — это нормально. Я бы тоже ревновала, клейся к тебе другая женщина.

Бен вздохнул и прижался лбом к моему.

— Прости, Лив.

— Извинения приняты, — мягко сказала я, откинувшись назад и улыбнувшись ему. — Я не хочу, чтобы ты думал, будто минет, который ты сейчас получишь, — это награда за ревность. Ничего подобного. Я займусь твоим членом, потому что весь день только и думала о возможности прикоснуться к нему губами. Все дело во мне. Ясно?

Ухмылка Бена была настолько очаровательной, что я едва могла ее выдержать.

— Кристально ясно.

— Лив, не останавливайся. Господи, милая, не останавливайся, черт возьми. — В голосе Бена звучала отчаянная мольба, которую я никогда раньше не слышала от него в спальне.

Я бы солгала, если бы сказала, что мне не нравится, чувствовать над ним такую власть.

Я снова скользнула ртом по его члену, и стала усердно сосать, пока Бен не застонал, и не вцепился рукой в мои волосы. Я медленно и мучительно провела языком по головке, наслаждаясь вкусом его соленой сладости.

— Черт, — простонал Бен. — Дорогая, я сейчас кончу.

Я тут же его отпустила.

— Еще нет.

Он легонько дернул меня за волосы.

— Да.

Я присела на кровать, и Бен отпустил мои волосы, хмуро глядя на меня, пока я гладила его бедра.

— Я был близок, Лив.

— Знаю. — Я раздвинула ноги и потянулась рукой к своей киске, не сводя с Бена пристального взгляда. — Но я хочу, чтобы меня трахнули.

Он поспешил отодвинуть мою руку в сторону, чтобы самому помассировать клитор.

— Встань на четвереньки, милая.

— Я не уверена, что это хорошая позиция для нас, — заметила я.

Бен обхватил мою шею сзади и притянул к себе, нежно целуя.

— Лив, я буду двигаться медленно.

Я продолжала колебаться, и Бен ввел в меня два пальца. Я вцепилась в его руку, задыхаясь от удовольствия, когда он большим пальцем провел по клитору.

— Лив, милая, ты должна научиться принимать мой член как мне хочется.

Я практически фонтанировала в его чертову руку, и Бен удовлетворенно улыбнулся. Не знаю, почему доминирование Бена в спальне так возбуждает меня, но я не могла отрицать, что это так. Да и не хотела. Человеку нравится то, что ему нравится, а такая совместимость с Беном в спальне не подразумевала ничего плохого.

«Пока он не уедет, и ты больше никогда его не увидишь».

Нет. Я об этом не думала. Не сейчас.

Бен снова поцеловал меня, прежде чем вынуть пальцы из моей киски.

— На колени, Лив.

Мое тело дрожало, я встала на колени, бросив на него нерешительный взгляд через плечо.

— Не слишком быстро, да, Бен?

Он уже встал позади меня и поцеловал в шею.

— Да. — Затем обхватил мои груди и прижался губами к горлу. — Твоя тугая киска примет меня всего, милая, но я обещаю не спешить.

Я застонала, когда он потянул меня за соски, а затем отпустил и слегка надавил на спину.

— На руки.

Я опустилась на руки, раздвинув бедра, когда Бен надавил на них коленом. Он провел рукой по моей попке, выразив одобрение, а затем погладил заднюю поверхность бедер.

— Шире.

Раздвинула ноги еще шире, и ощущение уязвимости испарилось, когда Бен потерся головкой своего члена о мой ноющий клитор. Я покачивалась на его члене, тихо постанывая от удовольствия, когда Бен сжал одну ягодицу.

Я потянулась между ног, чтобы схватить член Бена, мое тело раскачивалось все сильнее и быстрее, пока я использовала его член, чтобы довести себя до оргазма. Думала, Бен остановит меня, но он продолжал гладить мою попку и бедра. В животе и тазу все сильнее сжималась спираль удовольствия, пока толстый член Бена скользил по моему клитору.

Уткнувшись ртом в руку, я отвернулась, чтобы заглушить крик, как только меня накрыла сильнейшая волна оргазма. Бен удовлетворенно зарычал, крепко сжимая мою задницу, когда я выпустила его член и упала лицом вперед на кровать. Мое тело содрогалось, и мне было все равно, что я лежала задницей вверх, а моя киска осталась полностью на виду под горячим взглядом Бена. Наслаждение от пережитого оргазма все еще бушевало во мне, и я не могла забыть о том, как чертовски хорошо мне было.

Пока в меня не вошла головка члена Бена. Я приподнялась на дрожащих руках и посмотрела через плечо.

— Бен…

— Медленно, милая, я обещаю. — Он провел рукой по моей пояснице. Его прикосновения и обещания заставили меня расслабиться, и я выгнула спину, когда Бен сделал еще один мягкий толчок.

Я инстинктивно наклонилась вперед, и руки Бена обхватили мои бедра.

— Нет, Лив. Оставайся там, где ты есть.

Я изо всех сил старалась принять его толстый член, и восхитительное растяжение заставило меня вцепиться в простыни. Бен потерся о мою спину, успокаивая своим дыханием, когда снова толкнулся. Я простонала его имя, но снова прижалась к Бену, когда он подался вперед.

— Хорошо, милая. Так хорошо, — похвалил Бен. — Еще немного.

Я невольно вскрикнула, когда он сделал последний толчок, и внутренние мышцы сжались вокруг него. Он пробормотал проклятие, впиваясь руками в мои бедра.

— Дорогая, расслабься.

Я снова сжала его, и Бен сделал два резких толчка, от которых меня качнуло вперед.

— Черт, Лив, ты меня убиваешь.

С самодовольной ухмылкой на лице, я посмотрела на него через плечо.

— Ты собираешься трахнуть меня или решил просто полюбоваться видом, красавчик?

Он рассмеялся.

— Милая, будь осторожна с тем, о чем просишь.

Я нахмурила брови.

— Я могу взять все, что ты мне дашь.

Его темный взгляд, полный бешеного желания, заставил мою киску снова сомкнуться вокруг него. Бен сильно сжал мои бедра.

— Я так хочу тебя, Лив.

— Тогда возьми меня, — велела я. — Сделай меня своей, Бен.

Он застонал, и я вцепилась в простыни ногтями, чтобы не упасть, как только он начнет жестко меня трахать. Бен надавил мне на верхнюю часть спины, заставив лечь лицом вниз на кровать, и удерживал так, пока с силой вбивался в меня. Головка его члена надавливала на мою точку джи, и я корчилась от этого сильного ощущения, прикусывая внутреннюю сторону щеки, чтобы не завопить от удовольствия.

Бен глубоко зарычал и задвигался быстрее. Я вжалась лицом в кровать, заглушая свои крики восторга, пока он снова и снова ударял своим членом по моей точке джи. Наслаждение взорвалось во мне, яркими огнями вспыхивая под закрытыми веками, когда мое тело содрогалось вокруг Бена.

Жар залил мою киску, а Бен больно сжал руками бедра. Под его напором и силой толчков мои колени подкосились, и я рухнула на кровать, испустив болезненное «уф», когда Бен с тяжелым стоном опустился на меня.

— Лив, прости, — пробормотал Бен и откатился в сторону. Он уставился в потолок, его грудь вздымалась, а тело блестело от пота.

Он слабо похлопал меня по руке.

— Я не хотел тебя раздавить. Ты в порядке?

Я показала ему большой палец вверх, и он придвинулся ближе, обнимая меня за талию.

— Если бы я сломал тебе ребра, ты бы мне сказала, да?

— Не такой уж и жесткий был секс, — ответила я, заставив его рассмеяться.

Я поцеловала его грудь.

— Бен, я и моя точка джи благодарим тебя за лучший оргазм в нашей жизни.

— Я должен благодарить тебя. Я еще никогда так сильно не кончал.

— Давай, дружище, — предложила я и подняла кулак.

Он ударил по нему, и я положила голову ему на грудь.

— Боже, как я устала.

— Хм, — протянул он, прежде чем зевнуть. — Я тоже.

Не поддавшись порыву заснуть в объятиях Бена, я села. Он тоже поднялся, сонно моргая на меня.

— Что случилось?

— Я не могу остаться на ночь в твоей комнате, — объяснила я. — Шансы на то, что Лютер проснется и будет нуждаться во мне, невелики, но если так случится, а меня не будет рядом, он может испугаться. Прости.

— Не извиняйся, — отозвался он. — Лютер на первом месте. Всегда.

Если бы я не стремилась к тому, чтобы наши отношения с Беном носили непринужденный характер, возможно, его слова заставили бы меня разрыдаться от любви.

— Спасибо. — Я прижалась поцелуем к его груди, прежде чем соскользнуть с кровати и направиться в ванную. Спустя несколько минут с удивлением моргнула, когда вышла, а Бен уже был одет.

Я схватила свою одежду и начала одеваться.

— Ты куда-то уходишь?

— Я пойду с тобой, — заявил Бен.

Я не смогла сдержать счастливую улыбку.

— Правда?

— Да, — подтвердил он, а затем, слегка усмехнувшись, повторил мои слова, сказанные прошлой ночью. — Не потому, что тебе нужен парень, а потому, что ты, возможно, захочешь еще раз попробовать мой волшебный член посреди ночи.

Я рассмеялась.

— Так заботливо с твоей стороны.

— Я знаю, — улыбнулся Бен, заставив меня снова рассмеяться.

Он взял мою руку и поцеловал костяшки пальцев.

— Ты готова красться мимо других гостевых спален, как пара подростков?

— Готова, — решительно ответила я.

Все еще держась за руки, мы направились к двери. Я смотрела на Бена, и мое сердце билось быстрее, чем следовало, а мозг кричал, чтобы я заканчивала с этим, пока моя привязанность к нему не переросла в любовь.

Чертовски жаль, что предупреждение прозвучало слишком поздно.

Глава 17

Бен

Я резко сел, кожа покрылась испариной, а сердце отбойным молотком билось о ребра. Испуганный и дезориентированный после ночного кошмара, уверенный, что снова оказался в своей детской комнате, я с ужасом вскрикнул, увидев в дверях тень, и попытался вскочить с кровати. Ноги запутались в простынях, и я с тяжелым стуком рухнул на пол, ударившись локтем о твердую древесину и едва не приложившись головой о тумбочку.

— Бен! — Оливия мгновенно вскочила с кровати и оказалась рядом со мной. — Милый, ты в порядке?

Я попытался оттолкнуть ее за себя, стараясь защитить от отца, но преуспел только в том, что повалил Оливию на задницу.

— Оливия, держись от него подальше! Спрячься за меня!

Она обхватила меня руками, крепко прижимая к себе и укачивая, пока я таращился на дверной проем.

— Ш-ш-ш, милый, с тобой все в порядке. Это просто кошмар.

Оливия дотянулась до лампы и включила ее, прогоняя темноту и неясную фигуру в дверном проеме.

— Просто сон, милый.

Я прижался к ней, мои легкие работали на износ в поисках воздуха.

— Прости меня.

— Не нужно.

— Лютер мог проснуться. Я пойду, пока он не появился. — Несмотря на свои слова, я не сдвинулся с места. Покинуть утешительные объятия Оливии не представлялось возможным.

— Ты не разбудил его, — успокоила меня Оливия. — Давай, ложись обратно в постель.

На дрожащих ногах я поднялся и забрался в кровать. Как маленький ребенок, я прижался к Оливии, надеясь, что ее прикосновения развеют страх, оставшийся после ночного кошмара.

— Расскажешь мне о своем кошмаре? — Оливия погладила меня по волосам и поцеловала в лоб.

Я не говорил о родителях ни с кем, кроме Гриффина и психотерапевта. Никогда. И даже тогда я все равно не признался Гриффину в своих кошмарах. У него и без того хватало страхов, и рассказ о моих кошмарах никак бы ему не помог.

Я уставился на Оливию. Она пригладила мои волосы и улыбнулась.

— Только если ты этого хочешь, Бен.

— Мои родители обращались с нами жестоко. — Голос хрипел, и я говорил странным, заторможенным тоном, совсем не похожим на мой обычный голос. — И со мной, и с Гриффином. Они были пьяницами, которые получали удовольствие от того, что причиняли нам боль. Неважно, физически или эмоционально — им было плевать, лишь бы мы с Гриффином боялись и плакали.

— Мне так жаль, — мягко проговорила Оливия.

— Мы были бедны, потому что ни отец, ни мать не могли долго удержаться на работе. Их увольняли за пьянство или за прогулы. Они работали только для того, чтобы оплатить выпивку. Наш сосед, мистер Пирсон, платил нам с Гриффином, за работу в его дворе. Мы стригли траву, которая не нуждалась в стрижке, и делали вид, что выдергиваем сорняки с его клумб.

Я зашелся смехом.

— Деньги, которые он давал, не позволяли нам с Гриффином сдохнуть с голоду. Мне приходилось прятать их от родителей. Иначе они бы забрали все до цента себе на выпивку. Я всего на четырнадцать месяцев старше Гриффина, тем не менее заботился о нем. Я кормил его и помогал с домашним заданием, а когда наши родители напивались, выделывался и перечил, чтобы они…

— Чтобы они лупили тебя, а не Гриффина, — горько закончила Оливия.

— Да. Не то чтобы это всегда срабатывало. Его били много раз, но я обычно мог их разозлить, вынуждая наказывать меня самым жестоким образом. Но я бесился, что не могу помешать им избивать Гриффина.

Оливия крепко обняла меня.

— Бен, ты был всего лишь ребенком. Ты делал все, что мог. Мне жаль, что среди взрослых не нашлось никого, к кому ты мог бы обратиться за помощью.

— Когда учился в четвертом классе, я пошел к своей учительнице. Ее звали миссис Бизли, она была милой и доброй, и я решил, что она мне поверит. Я показал ей синяк на ребрах, где мама ударила меня скалкой, и сказал, что нам с Гриффином нужна помощь.

— Что случилось дальше? — спросила Оливия, когда я замолчал.

Я горько рассмеялся.

— Она устроила встречу с директором и моими родителями. Предки явились в чистом и трезвом виде, в опрятной одежде, и наплели историю о том, что у меня много психических и эмоциональных проблем и что я страдаю тягой к вранью. Они заявили, что я разозлился, потому что нас не взяли в Диснейленд, и попросил Гриффина ударить скалкой, чтобы убедить в своей истории.

— О боже, — воскликнула Оливия.

— Они привели Гриффина, а он так перепугался, Лив. И подтвердил историю моих родителей. Сказал миссис Бизли и директору, что я постоянно вру и заставил ударить скалкой, чтобы все решили, что наши родители меня били. Позже вечером он признался, что предки обещали убить меня, если Гриффин не соврет. Ему было всего семь лет, и они угрожали убить его брата.

— Они чудовища, — убежденно проговорила Оливия.

На ее глаза навернулись слезы, и она нетерпеливо смахнула их со щек.

— Прости.

— Все в порядке. Я могу остановиться, если…

— Нет, — возразила она. — Тебе нужно выговориться, милый.

— Миссис Бизли и директор им поверили. После этого миссис Бизли перестала быть такой милой со мной. Она держалась так, будто я и в самом деле патологический лгун. Гриффин чувствовал себя ужасно еще несколько месяцев после этого, хотя я уверял его, что понимаю, почему он так поступил. Не уверен, что он пережил это и по сей день. Он несколько раз приходил ко мне на прием к психотерапевту, и мы специально проговаривали тот момент. Я думаю, это помогло… Я надеюсь, что помогло.

Я слегка поморщился.

— Я до сих пор посещаю психотерапевта, и это помогает, но все еще не… нормален.

Оливия обняла мое лицо.

— Мне нравится ненормальный Бен. Он мне очень нравится.

Я прижался лбом к ее лбу.

— Ты мне тоже нравишься.

Мы застыли в таком положении на несколько секунд, прежде чем я глубоко вздохнул.

— В любом случае, мне до сих пор снятся кошмары о моих родителях и о том, что они с нами сделали. Мы с Гриффином уехали из Уиллоудейла, как только окончили школу, и больше никогда не общались с родителями, но время от времени они мне снятся. Они умерли несколько лет назад, и я отказался заниматься организацией похорон. Они могли бы сгнить в том доме, мне бы и дела не было. В итоге обо всем позаботился Гриффин, и, хотя я чувствовал себя виноватым, все равно не решился помочь. Я был чертовски рад, что они подохли.

— Неудивительно, — заметила Оливия. — Они ужасные люди, и я надеюсь, их смерть оказалась мучительной.

Я уставился на нее в изумлении, а Оливия только пожала плечами.

— Я не буду извиняться за то, что пожелала зла людям, которые причинили тебе боль. Ты не заслуживал детства, проведенного в страхе.

— Мы с Гриффином поклялись никогда сюда не возвращаться. Честно говоря, я ненавидел Уиллоудейл почти так же сильно, как своих родителей, но потом ему пришлось вернуться по работе. Он сказал, что пробудет здесь всего несколько дней, но…

— Но потом он влюбился в Брайс, — подсказала Оливия.

Я покорно кивнул.

— Я убеждал себя, что должен быть счастлив за него, но на самом деле не радовался. Я страшно переживал, расстраивался и был уверен, что он совершил большую ошибку. И хотел, чтобы он вернулся в Хейвенпорт, где, как я знал, он в полной безопасности. Он уже взрослый мужчина, и прошло много лет с тех пор, как мне приходилось заботиться о нем, но все равно… трудно не присматривать за ним, понимаешь?

Оливия кивнула.

— Да. Вы с Гриффином жили вместе в Хейвенпорте?

— Нет, я жил в гостинице, и Гриффин тоже.

Лицо Оливии оставалось на удивление невозмутимым.

— Вы живете в гостинице?

— Когда мы учились в университете, то снимали дрянную квартирку, но как только окончили университет и нашли работу, то съехали. Мы собирались подыскать квартиру получше, но оба часто путешествовали по работе, и в итоге нам стало проще останавливаться в гостиницах, даже когда мы находились в Хейвенпорте. Для нас с Гриффином дом не значит ничего, кроме страха. Вот почему я так удивился, что Гриффин не только остался, но и переехал к Брайс.

— Поэтому ты приехал сюда в первый раз? Чтобы проведать Гриффина? — спросила Оливия.

— Я приехал сюда, чтобы вернуть его в Хейвенпорт, — признался я. — Не получилось.

Оливия слегка улыбнулась.

— Кажется, он вполне счастлив с Брайс.

— Да, — согласился я. — И на самом деле рад, что брат может создать новые и лучшие воспоминания об этом городе, но не я. Ненавижу Уиллоудейл и всегда буду ненавидеть. Здесь слишком много связано с моими родителями, и все, о чем думаю, — это о людях, которые знали, как нам плохо, и просто позволяли этому происходить. Шериф приходил к нам домой каждую пятницу вечером и напивался с моим отцом до чертиков. Однажды он видел, как отец ударил меня в живот за недостаточно быструю доставку пива, и ни черта с этим не сделал. Просто посмеялся и заявил, что мальчикам нужна твердая рука в вопросах дисциплины.

— О, Бен, мне так жаль, — простонала Оливия.

— Вот почему я уеду, как только закончу книгу. Я бы не вернулся, если бы не…

Я замолчал. Сказать, что единственной причиной моего возвращения послужило желание закончить книгу, было ложью, а я не хотел лгать Оливии.

— Если бы тебе так хорошо не писалось у меня в гостинице, — добавила Оливия.

Я кивнул.

— Да, и потому что я скучал по тебе и Лютеру. Я знаю, это странно.

Говорить так открыто о своих чувствах тоже довольно странно, но все мои переживания улеглись, когда Оливия улыбнулась и взяла меня за руку.

— Это не так. Мы тоже скучали по тебе, Бен.

Она нежно поцеловала меня.

— Спасибо, что рассказал мне о своем детстве. Я знаю, что оно было нелегким.

— Прости, что разбудил тебя, — извинился я.

— Я не против. — Она легла на кровать и раскрыла руки. — Иди сюда.

Я практически нырнул в ее объятия, положил голову ей на грудь и закрыл глаза, пока она гладила меня по спине. Я бы никому в этом не признался, но я жаждал физической ласки. В объятиях Оливии я мог бы провести всю жизнь.

Оливия потянулась и выключила лампу, прежде чем снова погладить меня по спине. Обычно я долго не мог заснуть после кошмара, но тут мои веки отяжелели, а тело расслабилось. Из-за легкости ли, которую я почувствовал, поведав Оливии о своем детстве, или из-за ее успокаивающих прикосновений, не знаю, но сон уже не казался таким невозможным.

— Как хорошо, — сонно пробормотал я. — Я буду спать в твоей постели каждую ночь. Договорились?

— Да, — согласилась Оливия и поцеловала меня в лоб. — Спокойной ночи, милый.

Глава 18

Оливия

— Лютер отправился с Ноа в кино сегодня днем? — Бен обнял меня за талию и прижался поцелуем к горлу.

Я бросила салфетку на кухонную стойку и прильнула к нему.

— Да. Он собирается пойти к Ноа на ужин. Я заберу его около семи.

— Значит, если Лютера не будет несколько часов, а Томпсоны выписались сегодня утром, то весь дом в нашем полном распоряжении. — Он игриво провел рукой по моей груди.

Я усмехнулась.

— Да, именно об этом я и говорю. Ты будешь много писать, а я займусь ремонтом.

— У меня есть идея получше. — Бен просунул руку под мою футболку и залез в лифчик. Когда он нежно потянул меня за сосок, я застонала и потерлась попкой о его возрастающую эрекцию. — В которой ты будешь голая, а мое лицо — между твоих ног.

— Да, пожалуйста, — поспешила согласиться я, заставив Бена рассмеяться. Я повернула голову, и мы поцеловались, оторвавшись друг от друга только, когда услышали, как открывается входная дверь.

— Ты кого-то ждешь? — спросил Бен.

— Нет, но это гостиница. У нас бывают неожиданные гости, — хмыкнула я.

Он усмехнулся и напоследок потянул меня за сосок, прежде чем отпустить. Я направилась в холл, Бен шел прямо за мной.

— Гриффин? — Бен уставился на своего брата.

Рыжеволосая женщина держала Гриффина за руку и приветливо улыбалась мне, когда Гриффин сказал:

— Привет, дружище.

— Что ты здесь делаешь? — с удивлением спросил Бен. — Я думал, ты в Лэнгстоне по работе.

— Я закончил ее раньше, — сообщил Гриффин. — Как продвигается работа над книгой?

— Отлично, — признался Бен. — На самом деле прекрасно. Я писал все утро.

— Это потрясающе. Тогда самое время отдохнуть. Мы с Брайс собираемся сегодня днем в парк на постановку Шекспира и приглашаем тебя присоединиться к нам.

— О, э-э… — Бен нерешительно взглянул на меня.

— Если только у тебя нет других планов? — уточнила Брайс, переводя взгляд с меня на Бена.

Гриффин фыркнул.

— Какие еще у него могут быть планы? Он здесь, чтобы писать и встречаться со мной. Давай, Бен, соглашайся.

Бен снова взглянул на меня, прежде чем нерешительно кивнуть.

— Да, хорошо. Дай мне минутку, переодеться.

Он направился вверх по лестнице, и я заставила себя улыбнуться Гриффину и Брайс.

— Рада видеть тебя снова, Гриффин.

— Взаимно, Оливия. Ты знакома с моей девушкой, Брайс?

— Привет, Оливия. — Брайс пожала мне руку.

— Привет. Мне еще нужно кое-что сделать, — неловко сказала я.

— Хорошо, — кивнул Гриффин, пока Брайс внимательно изучала меня.

Я поспешила на кухню, схватила тряпку и прошлась ею по чистой столешнице. Меня на самом деле не расстроило, что Бен проведет вторую половину дня с Гриффином, напротив, я радовалась его общению с братом. Но было обидно упускать редкий свободный от детей вечер с Беном.

Острая волна одиночества захлестнула меня, и на несколько секунд стало трудно дышать. Я хотела пойти с ним. Хотела притвориться, что мы встречаемся, и провести веселый день, не предполагающий только секс между нами.

«Девочка, у тебя огромные проблемы».

Черт. Все правда. Но что я могла поделать со своими чувствами? Впрочем, это не имело значения. Бену от меня нужно только одно, и я ясно дала понять, что хочу того же. Отсутствие приглашения на прогулку с ним, Гриффином и Брайс не должно меня расстраивать. Бен делал то, о чем я его просила, и ограничивался только сексом.

— Оливия? — Брайс вошла в кухню, и я нацепила еще одну ослепительную улыбку на лицо и обернулась.

— Привет.

— Привет. Думаю, вам стоит пойти с нами.

— Прости? — Я в изумлении уставилась на нее, игнорируя искорку надежды в животе.

— На спектакль. Тебе и твоему сыну.

— Лютер ушел с другом, так что….

— Тогда только ты. — Брайс прислонилась к острову. — Соглашайся. Будет весело.

— Я не могу. Я делаю кое-какой ремонт на третьем этаже, и у меня осталось совсем мало времени.

— Это справедливо, но человек не может жить одной работой. Ему нужен свежий воздух, приятная беседа и разбавленное пиво, пока плохие актеры убивают «Венецианского купца».

Я рассмеялась.

— Ну, как устоять, когда ты так говоришь?

— Ты не сможешь, — усмехнулась Брайс. — Так что присоединяйся к нам.

— Давай сначала спросим Бена и убедимся, что он не против, — решила я.

— Конечно, но я не думаю, что это будет проблемой, — заявила Брайс.

Я последовала за ней в холл. И хотя я оценила приглашение Брайс, она ничего не знала о наших с Беном отношениях, а это явно походило на двойное свидание. Мои шаги замедлились. Черт, о чем я только думала? Бен не захочет, чтобы я пошла с ними, и ему будет чертовски неловко искать причину для отказа в присутствии Гриффина и Брайс. Мое одиночество и слишком сильные чувства к Бену, еще не означают, что я могу вторгаться в его общение с братом.

Я похлопала Брайс по плечу, когда мы присоединились к Гриффину в фойе.

— На самом деле, Брайс, я не думаю…

— Извини, Гриффин, но я не смогу пойти на спектакль сегодня днем. — Бен спустился по лестнице.

— Что? — Гриффин нахмурился. — Почему нет?

— Оливии нужна помощь с ремонтом, — заявил Бен.

— Оливия согласилась пойти с нами на спектакль, — лукаво улыбнулась Брайс.

— Серьезно? — Широкая улыбка осветила лицо Бена, и мое беспокойство тут же растаяло.

— Да, — подтвердила я. — Если ты не против.

— Совсем не против. — Бен потянулся к моей руке, но взглянул на брата и вместо этого засунул руки в карманы.

Гриффин с подозрением уставился на нас обоих, и в комнате повисло неловкое молчание. Я старалась не покраснеть, когда Брайс бодро заявила:

— Нам пора, если мы хотим занять хорошие места.

— Хорошо, — кивнул Гриффин, еще раз окинув нас долгим взглядом. — Вы двое готовы идти?

— Конечно, — ответил Бен.

Гриффин и Брайс вышли через парадную дверь, и как только Гриффин отвернулся, Бен наклонился и быстро, нежно поцеловал меня. Я старалась не придавать этому слишком большого значения, но черт возьми, если это не заставило мое сердце растечься лужицей.

***

— Я думаю, ты сочиняешь правила по ходу игры, — возмутился Бен.

— Конечно. Это ведь моя игра, — фыркнул Лютер. — Кто еще будет придумывать правила?

Я рассмеялась, а Бен, сидящий на полу со скрещенными ногами перед самодельной настольной игрой Лютера недовольно посмотрел на меня:

— Ты могла бы предупредить, что твой ребенок сочиняет правила игры на ходу.

— В чем же тогда веселье? — фыркнула я.

— Ладно, смотри, все просто, — заявил Лютер. — Ты бросаешь кубики, и если выпадает шестерка или двойка, твоего динозавра отправляют в смоляную яму, и ты должен оставаться там, пока не выпадет двенадцать.

— Десять минут назад меня отправили в смоляную яму за то, что я выбросил двенадцать, — заметил Бен.

— Правда? — Лютер взял в руки одного из крошечных пластиковых динозавров, которые он использовал в качестве игровых фигур.

— Да. Немного подозрительно, ведь двенадцать мне бы хватило, чтобы продвинуться по доске и выиграть партию, ты не находишь? — сказал Бен, ухмыляясь.

— Странно, — протянул Лютер, ничуть не смущаясь. — Ладно, моя очередь!

— Пора в постель, детка, — вмешалась я.

Лютер повернулся ко мне с надутыми губами.

— Что? Мам, да ладно. Мы не можем бросить игру посреди!

— Тебе уже полчаса как пора спать, а завтра еще и в школу, — настаивала я. — Говорила же не начинать игру так поздно.

— Но мы должны закончить партию, — запротестовал Лютер.

— Я закончу ее с тобой завтра вечером, — пообещала я. Как бы мне ни нравилось наблюдать за тем, как Бен общается с моим ребенком, нужно думать о будущем. Бен уедет, как только закончит книгу, и Лютер ужасно расстроится. Для Лютера будет лучше, если между ними сохранится некоторая дистанция.

Лютер нахмурился.

— Почему Бен не может закончить ее вместе со мной?

— Бен очень занят написанием своей книги, — объяснила я. — Иди почисти зубы, переоденься в пижаму, а потом я уложу тебя спать.

— Я хочу, чтобы Бен подоткнул мне одеяло, — заявил Лютер.

— Лютер, это не…

— Конечно, — быстро проговорил Бен. — Я уложу тебя, приятель. Просто крикни, когда будешь готов, хорошо?

— Класс! — Лютер вскочил, а затем импульсивно обнял Бена. — Мы можем закончить игру завтра вечером, Бен?

— Лютер, делай, что я просила, пожалуйста, — непреклонно проговорила я, прежде чем Бен успел ответить.

Ворча, Лютер прошел в ванную и закрыл дверь. Я неловко улыбнулась Бену и присела на корточки, чтобы собрать плоский кусок картона, на котором Лютер фломастерами нарисовал игровую доску.

— Я помогу, — предложил Бен. Он привстал, затем наклонился и осторожно поднял картон. Затем перенес его к моему столу. — Можно я оставлю поле на твоем столе, пока мы с Лютером не закончим игру завтра вечером, или оно будет тебе мешать?

— Все нормально. — Я скрестила руки на груди. — Послушай, не стоит забивать себе голову тем, чтобы закончить с ним игру. Ты занят своей книгой, а Лютер поймет, когда я ему все объясню.

Лютер открыл дверь ванной.

— Мам, я выдавил последнюю зубную пасту.

— Спасибо, что предупредил, дорогой. Я возьму запасную из бельевого шкафа.

С надеждой глядя на Бена, Лютер отчитался:

— Я почти готов к укладыванию. Ты ведь еще не уходишь?

— Все верно, — подтвердил Бен.

— Отлично. — Лютер улыбнулся ему, и мое сердце ёкнуло от счастья и тут же разбилось от огорчения. — Увидимся через несколько минут, Бен.

— Конечно, малыш.

Он ушел в свою спальню и закрыл дверь. Я отвернулась, быстро моргая, чтобы остановить слезы, и отчаянно пытаясь взять свои эмоции под контроль, пока Бен не увидел, в каком я состоянии.

— Я прекрасно провел время на спектакле сегодня днем. — Бен обнял меня за талию.

Я уговаривала себя не опираться на него, но все равно прислонилась, упираясь затылком в его широкую грудь.

— Я тоже, — призналась я. — Твои брат и Брайс очень веселые ребята.

— Так и есть. — Он положил подбородок мне на макушку. — Я сделал что-то не так, Лив?

— Нет, конечно, нет, — заверила я.

— Тогда почему ты вдруг отталкиваешь меня от Лютера?

— Я не отталкиваю, — запротестовала я. — Просто…

Бен развернул меня к себе. Я уставилась на его грудь, на ткань его рубашки, которая колыхалась, пока я боролась с желанием не заплакать. Бен приподнял мое лицо, нежно сжав пальцами подбородок.

— Расскажи мне, милая.

— Бен, ты очень нравишься Лютеру. Но ты скоро уедешь, и Лютер больше никогда тебя не увидит, а я знаю своего ребенка. Он сильно расстроится, лишившись тебя в своей жизни. Он отчаянно нуждается в отце, а ты…

Слезы покатились по моим щекам, и Бен вытер их большими пальцами.

Я глубоко вздохнула.

— Клянусь, в этом нет ничего личного. Я просто хочу его защитить.

— Я понимаю. — Он продолжал гладить мои щеки пальцами. — А что, если бы все сложилось иначе? Что если я останусь рядом с Лютером?

— В каком смысле? — Мое сердце учащенно забилось, и в нем расцвела робкая надежда. Я могла говорить себе что угодно, но в душе мечтала быть с Беном. Я хотела, чтобы он был рядом со мной и в моей постели. Я хотела поддерживать и любить его и получать его любовь в ответ. А видя, как замечательно он относится к Лютеру, я хотела, чтобы он стал отцом, которого заслуживает мой сын.

— Ну, Хейвенпорт не так уж далеко, верно? Мне нравится проводить время с Лютером, и я был бы рад приезжать на неделе на вечер или проводить с ним время на выходных, — пояснил Бен.

Надежда угасла, как пламя, погашенное порывом ветра. Я удержала улыбку на лице огромным усилием воли.

— Лютер хочет сходить в музей Хейвенпорта, и я мог бы сводить его туда в субботу, — предложил Бен. — Мы весело проведем время.

— Ему бы это понравилось, — согласилась я. — Спасибо, Бен.

Мягко улыбнувшись, Бен признался:

— Я всегда думал, что буду хреновым отцом, понимаешь? Как я могу быть на высоте, когда мой отец настолько ужасен? Но мне нравится общаться с Лютером, и он показал мне, что я могу быть хорошим папой. А то, что мой отец был таким ублюдком, придает мне решимости не повторять его ошибок или…

Он резко остановился, прежде чем прочистить горло.

— Не то чтобы я считал себя отцом Лютера. Нет. Я знаю, что у него есть отец. Я просто имею в виду, что….

— Я поняла, что ты имеешь в виду. — Отозвалась я. — Ты замечательно ладишь с Лютером и оказываешь на него положительное мужское влияние, в котором он так нуждается, так что да, буду рада, если и дальше станешь проводить с ним время.

— Это здорово, — с милой мальчишеской ухмылкой протянул Бен. — Спасибо, Лив.

— Думаю, это я должна поблагодарить тебя, — запротестовала я.

— Нет, я правда рад помочь. — Он быстро отступил назад, когда дверь в комнату Лютера открылась. — Привет, парень. Ты готов?

— Ага, — ответил Лютер. — Спокойной ночи, мам. Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, Лютер.

Улыбка сползла с моего лица, как только Бен исчез в комнате Лютера. Он оставил дверь открытой, и я хорошо слышала их разговор о музее. Губы дрожали, и я поспешила стереть слезы, скатившиеся из глаз. Желание Бена остаться в жизни Лютера меня очень радовало, но я не могла сдержать жалости к себе.

«Ты знала, чем все закончится, Оливия. Не расстраивайся, потому что Бен не хочет большего. Отношения на расстоянии не продляться вечно, а Бен никогда сюда не вернется».

Я вытерла нос и расправила плечи. Мой внутренний голос прав. Даже если Бен хотел меня так же, как я хотела его, у нас нет будущего.

Глава 19

Бен

— Должен сказать, я сомневался, что ты закончишь книгу, но рад, что ошибся.

Я переложил телефон к другому уху.

— Счастлив доказать, что ты ошибался, Алекс.

Мой агент рассмеялся.

— Я прочитал пару первых глав вчера вечером. Это очень хорошо, Бен. Я дочитаю до конца, а потом обсудим возможные правки и предложения, прежде чем отправлять книгу редактору.

— Отлично, — одобрил я. — Не напрягайся, Алекс.

— И ты тоже, Бен.

Я закончил разговор и сел на кровать. Мне следовало бы почувствовать облегчение после завершения работы над книгой, но внутри творился непонятный сумбур. Я закончил, а значит, мог собрать сумку и вернуться домой уже сегодня днем.

«Дом? Хейвенпорт — не твой дом».

Я плюхнулся на кровать, прижав руку к животу и уставившись в потолок. Нет, Хейвенпорт нельзя назвать домом. Но и Уиллоудейл тоже.

«Ты можешь сделать его своим домом. Найди квартиру. Тогда сможешь быть рядом с братом, Оливией и Лютером».

Одна мысль об Оливии и Лютере заставила мои беспорядочные мысли успокоиться. Всю неделю, прошедшую с того дня, как мы отдыхали с Гриффином и Брайс, я каждый вечер проводил с Оливией и Лютером. В душе я терзался чувством вины за невнимание к Гриффину, но успокаивал себя тем, что он все равно хочет больше времени проводить с Брайс. Оливия, Лютер и я втянулись в уютную и странно возбуждающую рутину. Я писал до середины дня, а потом занимался с Оливией ремонтом, пока Лютер не возвращался из школы. Оливия готовила ужин, а я помогал Лютеру с домашним заданием. После ужина мы играли в игры или смотрели телевизор, пока Лютер не ложился спать. А после того как Лютер отправлялся в кровать…

Мой член напрягся, и я потянулся вниз, чтобы поправить штаны и ослабить давление. После того как Лютер засыпал, я проводил остаток вечера, исследуя сладкое тело Оливии и изучая все способы, которыми мог заставить ее кончить. Первые несколько ночей я делал вялые попытки вернуться в свою комнату, как только мы заканчивали, но Оливия всегда просила остаться, при условии, что я уйду до того, как она разбудит Лютера утром. Я с радостью соглашался, потому что расставаться с ней и засыпать одному в своей постели не хотелось совершенно.

«Останься еще на несколько дней. Твой отпуск еще не закончен, и Гриффин верно подметил: Уиллоудейл не так плох, как ты помнишь. В Хейвенпорте делать тебе нечего. Останься и помоги Оливии с ремонтом. Она нуждается в тебе».

Я выпрямился. Я нужен Оливии. Каким другом я буду, если уеду сейчас, когда у меня куча свободного времени и есть силы и желание помочь ей с ремонтом? Почему бы не остаться здесь еще на неделю. Таким образом я бы выручил Оливию не только с ремонтом, но и финансово. В гостинице был бы постоялец еще на неделю, а у меня появилось бы больше времени с ней.

Стоило все хорошенько обдумать и принять решение, как мое беспокойство исчезло, желудок успокоился, и я почувствовал зверский голод. Взглянул на часы. Оливия ушла с Айрис, а Лютер все еще был в школе. Есть время сходить в продуктовый магазин и купить бутылку вина и несколько стейков для гриля на ужин. Скажу Оливии, что закончил свою книгу, чтобы мы могли отпраздновать, но добавлю, что мне нужно остаться еще на неделю из-за правок моего агента. Небольшая ложь во спасение, но она пойдет только на пользу Оливии. Я смогу многое сделать по ремонту за эту неделю.

***

Я изучал бутылки вина на полках передо мной. Рядом пожилая женщина с усталыми глазами и обветренными щеками схватила две бутылки и положила их в свою тележку, прежде чем толкнуть ее по проходу. Я взял белое, а затем красное, рассматривая их, но так ничего не решив, поставил обратно на полку. Понятия не имел, какое вино Оливия предпочитает, и вместо того, чтобы гадать, подумал написать ей и уточнить. Я потянулся за телефоном в кармане, и тут позади меня раздался знакомый голос:

— Слышал, ты вернулся в город, парень.

Моя кровь заледенела, и на мгновение мне снова стало десять лет, и я оказался в ловушке кошмара, от которого никак не мог проснуться. Я медленно повернулся, тело сковало от напряжения, а горло пересохло от неконтролируемого страха.

— Привет, Бен. — Мужчина передо мной сейчас выглядел старше. Его когда-то черные волосы, заметно поседели, а на ранее подтянутом и мускулистом теле появились признаки старения. Мягкий живот выпирал из-под ремня, а по щекам и носу рассыпались красные сосудистые звездочки.

Хотя его глаза остались такими же. Холодные голубые, пронзающие меня насквозь и заставляющие снова чувствовать себя маленьким испуганным ребенком. Мальчишкой слишком много ночей заглушавшим свой плач после избиения, чтобы Гриффин не боялся. Тем, кто не понимал, почему родители так сильно его ненавидели.

Мой старый знакомец приподнял густую черную бровь. Я непроизвольно вцепился в корзину с покупками.

— Здравствуйте, шериф.

Он оглядел меня с ног до головы.

— Я так и думал, что ты в конце концов появишься в городе, когда твой брат вернулся сюда. Слышал, ты остановился в нашем новом пансионе. Как долго планируешь оставаться в Уиллоудейле?

— Не ваше дело, — отрезал я.

От его хмурого вида по мне прокатились тяжелые волны страха.

— Ни хрена подобного. Я шериф этого города и…

— Вы не шериф, — мрачно сказал я. — Вышли на пенсию пять лет назад.

Он бросил на меня недовольный взгляд, прежде чем прислониться к винной полке.

— Ты следил за мной, парень?

— Знаете как говорят: «держи врагов ближе», — буркнул я.

— Ты всегда был паршивым маленьким сопляком. Доставлял своим родителям кучу дерьма. — Его жесткая усмешка вызвала в памяти образы окровавленных кулаков.

— Это ложь, — с вызовом заявил я. Мой голос звучал уверенно и храбро, но на самом деле я так чертовски испугался, что мой мочевой пузырь казалось вот-вот лопнет, а ноги подкосятся. — Мои родители были жестокими ублюдками.

Шериф усмехнулся, когда мимо нас протопал мужчина с тростью, кивнул шерифу и бросил на меня незаинтересованный взгляд.

— Твой отец строго тебя наказывал, потому что тебе это требовалось. Вас с Гриффином приходилось учить уму разуму, чтобы вы совсем не отбились от рук.

— Не смейте произносить имя моего брата своим гребаным ртом, — выплюнул я.

Жесткая ухмылка стала шире.

— Доволен, что разлучил свою семью? Твой отец рассказал мне, как ты забрал у них своего брата. Ты бросил родителей, ни разу не оглянувшись. Ты даже не удосужился вернуться и устроить им подобающие похороны?

— Отец избивал нас и…

— Твой отец был хорошим человеком, который знал, к чему приведет избалованность мальчика. Он не хотел, чтобы ты вырос слабаком, и, поверь мне, именно слабак из тебя бы и получился. Он научил тебя быть сильной, научил не врать, и как ты отблагодарил его? Сбежал, как последний трус, утащив за собой брата. Это опустошило его и твою мать. Они умерли такими молодыми из-за того, что ты сделал.

Я судорожно втянул воздух, мои руки были ледяными, а щеки пылали.

— Они умерли рано, потому что были алкоголиками, которые разрушали свои тела выпивкой.

— Ты продолжаешь говорить себе это, — фыркнул шериф. — Но мы оба знаем настоящую правду.

Он наклонился ближе. Каждая клеточка моего тела кричала бежать, но я стоял на месте. Несмотря на раздирающий меня внутри страх, я больше не был испуганным маленьким ребенком, и я был примерно на пять дюймов и сорок фунтов выше старика.

— Тебе здесь не место, парень. — Меня обдало сильным и ужасно знакомым запахом виски. — Беги обратно в этот дерьмовый Хейвенпорт и забирай с собой этого идиота, Гриффина.

Горячая ярость лишила меня дыхания и рационального мышления. Я уронил корзину с покупками и схватил шерифа за воротник. С силой прижал его к полке, так что несколько винных бутылок с грохотом упали на пол. Они разбились при ударе, забрызгав нашу обувь жидкостью. Густой, приторный запах дешевого вина окружил нас, и я сильно встряхнул шерифа, почувствовав удовлетворение от промелькнувшего страха в его глазах.

— Я же говорил, чтобы ты не произносил имя моего брата своим пропитым ртом. Ты слышишь меня, пьяный кусок дерьма?

Он не ответил, и я снова встряхнул его, когда к нам нервно подошел мужчина в униформе магазина и с именным бейджем. Я притянул шерифа поближе к своему лицу, от запаха виски у меня заслезились глаза.

— Ты слышал, что я, твою мать, сказал?

— Да, — выпалил шериф. — Отпусти меня, придурок.

— Еще раз приблизишься ко мне или к моему брату, и я отправлю тебя в гребаную больницу в мешке для трупов. Клянусь телами моих ублюдочных мертвых родителей, — пригрозил я низким голосом.

Еще одна вспышка страха промелькнула на лице шерифа. Адреналин затопил мои вены, я отпустил его и отступил назад.

— Сэр, вам нужно покинуть магазин, — твердо сказал сотрудник. Он уставился так, словно у меня выросло две головы, и отпрянул, когда я прошел мимо него.

Я вытащил из бумажника две пятидесятидолларовые купюры и сунул их ему в руки.

— Это за разбитые бутылки.

Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, сжимая в руке банкноты, когда я выходил из прохода, не оглядываясь. Я поспешил к выходу, пульс гулко стучал в висках, а руки сжимались в кулаки. К горлу подступила желчь, и к тому времени, когда выскочил из магазина на яркий солнечный свет, я уже практически бежал.

Оливия

Я помахала Айрис на прощание и поднялась по ступенькам крыльца. На часах уже больше двух, а значит, Бен закончил писать на сегодня. Я улыбнулась про себя. Может быть, я успею удивить его сексом до того, как Лютер вернется домой из школы, вместо продолжения ремонта. Благодаря помощи Бена я значительно опережала график, и взорвать ему мозги от удовольствия, показалось мне идеальным способом выразить признательность за тяжелую работу.

Я задрожала, внизу живота приятно заныло при одной мысли о том, чтобы заняться сексом с Беном. Нам было так хорошо вместе в постели. Я никогда не встречалась ни с кем, кто мог заставить меня кончать так сильно и так… постоянно.

Я рассмеялась про себя. Постоянные оргазмы — не самый романтичный комплемент, но после нескольких лет, проведенных с мужчиной, который в принципе доставлял мне удовольствие в спальне, способность Бена каждый раз доводить меня до полного исступления превратилась в сладкую зависимость.

«Речь не только о постели, где вам хорошо вместе».

Нет, не только. Нам было хорошо вместе, и точка, и что не менее важно — Бену нравился Лютер. Он был терпелив и добр с ним, даже когда Лютер перебарщивал, и было очевидно, что Бену нравилось проводить время с моим сыном.

«Он скоро уезжает».

Я глубоко вздохнула. Да, он уедет, и это ужасно. Лютер, и я слишком привязались к Бену Моррису.

«Привязались? Называй это как есть, девочка… любовью».

Я застыла на пороге, когда увидела чемодан Бена, стоящий у подножия лестницы. Беспокойство подняло свою голову, и оно только усилилось, когда Бен вышел из столовой, и я разглядела его лицо.

Я забыла о чемодане и поспешила к нему, обвив руками талию.

— Бен, милый? Что случилось?

Он напрягся, прежде чем отступить, ослабив мою хватку. Когда я попыталась снова его обнять, он покачал головой и поднял руки.

— Не надо, Оливия.

Я скрестила руки на груди, когда мое беспокойство переросло в полномасштабную тревогу.

— Что случилось?

— Я закончил свою книгу, — хмуро сказал он. — Я отправил ее Алексу сегодня.

— Это здорово, — онемевшими губами проговорила я. — Поздравляю.

— Спасибо.

Я уставилась на его чемодан.

— Значит, ты возвращаешься в Хейвенпорт?

Бен кивнул, от него все еще исходил странный и ужасный холод.

— Да.

— Лютер вернется из школы примерно через час. Ты можешь подождать, чтобы он смог попрощаться с тобой?

Бен с трудом сглотнул.

— Я не могу. И так чересчур надолго задержался в этом гребаном городе.

— Пожалуйста, расскажи мне, что случилось, милый, — попросила я. — Что-то не так. Я вижу это.

Он уставился поверх моей головы на дальнюю стену.

— Сегодня днем мне просто напомнили, что этот город токсичен, и мне, черт возьми, здесь не место.

Я втянула воздух, пока мой желудок метался, как корабль в шторм.

— Я знаю, что с Уиллоудейлом у тебя связаны плохие воспоминания, но не мог бы ты дать ему второй шанс?

Челюсть Бена сжалась.

— Ты знаешь, через что я прошел. Не проси меня забыть об этом, Оливия.

— Нет, конечно, нет, — быстро сказала я. — Я только прошу признать, что есть плохие воспоминания, но сейчас появились и хорошие.

— Нет никаких хороших воспоминаний, — отрезал он.

Это чертовски меня задело, но я отмахнулась от своих оскорбленных чувств. Травма Бена была глубокой, и я знала это, но при мысли, что он сейчас уйдет, каждой косточке в моем теле захотелось рассыпаться в прах. Собравшись с духом, я сказала:

— Я очень хочу, чтобы ты остался.

Глаза Бена покраснели, а кадык дернулся, когда он несколько раз сглотнул. Стараясь говорить мягко, я взяла его за руку и добавила:

— Лютер тоже хочет, чтобы ты остался.

Не стоило этого говорить. На лице Бена отразился гнев, и он выдернул свою руку из моей.

— Не делай этого, Оливия.

— Чего не делать? — Спросила я в замешательстве.

— Не используй Лютера как разменную монету только потому, что хочешь для него отца.

Я в шоке отпрянула от Бена, как будто он закричал и с болью в сердце выдавила:

— Это не то, что я делаю.

— Разве нет? — порычал Бен. — Отец Лютера — мудак, и очевидно, что Лютер очень нуждается в папе. Ты пользуешься тем, как сильно я забочусь о Лютере, и злоупотребляешь этим в своих корыстных целях.

Несправедливые слова Бена заставили боль смениться волной удушающего гнева.

— Ты идиот. Я не преследую никаких корыстных целей, но если ты в это веришь, то совершенно прав, тебе лучше уйти. Немедленно.

Бен перекинул сумку с ноутбуком через плечо и схватил чемодан. Он прошел мимо меня, и я стоя в дверях, наблюдала, как он направляется к своей машине. Он открыл водительскую дверь, а затем остановился, бросив на меня тяжелый взгляд поверх крыши автомобиля. Я резко захлопнула дверь и прислонилась лбом к прохладному дереву. Только услышав звук отъезжающей машины Бена, я позволила себе разрыдаться.

Глава 20

Бен

— Паршиво выглядишь, Бен.

Я нахмурился, глядя на лицо Гриффина на экране моего телефона.

— Отвали.

— Просто говорю правду. Когда ты в последний раз нормально спал?

— Что за дурацкий вопрос?

— Мешки под твоими глазами намекают на несколько недель. Я не ошибаюсь?

Я проигнорировал его вопрос и быстро сменил тему.

— Как продвигается подготовка к свадьбе?

— Прекрасно, — поделился Гриффин. — Прошел всего месяц с тех пор, как Брайс сказала «да», но мы уже нашли место проведения, наняли ди-джея и выбрали цветы. Эффективность — второе имя Брайс.

— Учитывая, что ваша свадьба через четыре месяца, она должна быть такой. Ты что не мог дать ей хотя бы шесть месяцев на подготовку?

— Брайс — лучшее, что когда-либо случалось со мной, — довольно заявил Гриффин. — Я не хотел ждать, да и она тоже.

— Я рад за тебя, дружище. Ты же это знаешь? — Сказал я.

— Спасибо, братишка. Брайс хочет заказать нам примерку смокингов в Хейвенпорте на следующие выходные. У тебя найдется время?

Я присел на край кровати.

— Гриффин, насчет этого… Я не смогу приехать на свадьбу.

— Какого хрена ты не сможешь, — рявкнул Гриффин. — Ты мой брат и мой лучший друг. Ты, черт возьми, будешь там.

Я с трудом сглотнул.

— Ты можешь еще раз поговорить с Брайс о свадьбе в Хейвенпорте?

— Нет, не могу, — отрезал Гриффин. — Она хочет выйти замуж в Уиллоудейле, Бен. Это ее дом.

— Я знаю, но у нас с городом связаны плохие воспоминания и…

— Это так, но то, что ты сбегаешь сломя голову, раз столкнувшись с одним из этих воспоминаний в гребаном продуктовом магазине, не дело.

— Гриффин ты не представляешь, каково было увидеть его снова, — Меня тошнит при одной мысли о бывшем шерифе.

Лицо Гриффина смягчилось.

— Я понимаю, приятель. Мне жаль, что это случилось с тобой. Но тебе нужно встретиться лицом к лицу со своими страхами, осознать, что ты чертовски любишь Оливию, и вернуться. Ты несчастен без нее, и она тоже страдает.

Я выпрямился.

— Откуда ты знаешь? Ты ее видел? Когда ты ее видел? С ней был Лютер?

— Я ее не видел, но Брайс столкнулась с ней в продуктовом магазине и сказала, что она выглядит грустной.

— Она, э-э, спрашивала обо мне?

— Нет, — не оставив мне надежды ответил Гриффин.

Я сдался, и Гриффин добавил:

— Она не спрашивала, потому что ты повел себя с ней как придурок, а потом сбежал, как испуганный маленький ребенок.

— Сейчас ты ведешь себя как настоящий мудак, братишка.

— Знаю, но за последний месяц я пытался проявить сочувствие и понимание, и это ни хрена не дало. Так что теперь ты получаешь злого Гриффина.

Я рассмеялся, несмотря на свои страдания.

— Отлично.

— Оливия простит тебя, если ты попросишь, — мягко сказал Гриффин. — Ты был счастлив с ней, Бен. Ты заслуживаешь счастья.

— Все не так просто, — расстроенно сказал я.

Гриффин улыбнулся мне.

— Дружище, все именно так просто.

Я быстро заморгал, почувствовав жжение в глазах, и сдавленным голосом признался ему:

— Я люблю ее, Гриффин.

— Я знаю, что любишь. Так что тащи свою задницу сюда и скажи ей это.

Я молча уставилась на него, и Гриффин ободряюще посмотрел на меня, прежде чем взглянуть на часы.

— Черт, мне пора. Мне сейчас позвонит клиент. Я люблю тебя, Бен. Поговори с Оливией.

— Я тоже тебя люблю, — проговорил я.

Он закончил разговор, и я упал спиной на кровать, уставившись в потолок. Гриффин чертовски прав. Последний месяц я чувствовал себя совершенно несчастным, и каждая минута, проведенная в этом гребаном гостиничном номере, вызывала у меня приступ головной боли. Я терпеть не мог находиться здесь и большую часть времени проводил в своем кабинете в университете или в местном кафе. Я почти не ел и очень плохо спал, и все вокруг вызывало у меня раздражение. Сожаление и печаль наполняли каждый мой день, и я скучал по Оливии и Лютеру так сильно, что это грозило разорвать меня на части.

Я сел и уставился в свой телефон. Я любил Оливию, и скучал по ней, и не мог продолжать так жить. Я должен с ней поговорить. Может быть, она простит меня, а может, и нет, но я должен, черт возьми, попытаться. Если придется, я готов встать на колени и умолять ее о прощении. Потому что жизнь без Оливии и Лютера — это вообще не жизнь.

Тут у меня в руке зазвонил телефон, я дернулся и чуть не выронил эту чертову штуковину от неожиданности. На экране высветилось имя Оливии, и мое сердце сделало кульбит в груди. Дрожащими пальцами я нажал кнопку ответа.

— Оливия, я как раз собирался…

— Бен! — Голос Оливии прозвучал пронзительно и безумно. — Лютер пропал! Я нигде не могу его найти, он сказал, что поедет в Хейвенпорт. Он с тобой? Господи, пожалуйста, скажи, что он с тобой?

Холодный страх заставил меня вскочить на ноги. Я мерил шагами комнату, изо всех сил стараясь скрыть панику в голосе:

— Он не со мной, милая. Расскажи подробно, что произошло.

Я слышал, как Оливия плачет, и постарался ее успокоить:

— Все в порядке, любовь моя. Мы его найдем. Я обещаю.

Оливия высморкалась и прочистила горло. Прежде чем она заговорила, я настойчиво проговорил:

— Лив, тебе следует позвонить Айрис и попросить ее приехать.

— Она уже здесь, — сообщила Оливия. — Лютер сказал, что мама Ноа заберет его, чтобы они с Ноа могли поиграть. Обычно я перезваниваю ей, но сегодня работала над одной из дурацких ванных наверху и отвлеклась, а Лютер никогда, — ее голос дрогнул, — не лгал мне раньше.

— Все будет хорошо, — повторил я. — Как давно он пропал?

Она громко шмыгнула носом.

— Я работала наверху, может быть, еще пару часов. Зазвонил мой телефон, и это была мама Ноа, Лиза. Она звонила, чтобы узнать, может ли заехать за Лютером, чтобы отправиться с мальчишками поесть мороженого. Как только поняла, что Лютера с ними нет, я сбежала вниз и нашла записку от него.

Я услышал шуршание бумаги, и Оливия снова тихонько всхлипнула.

— Там написано: «Мам, я еду автобусом в Хейвенпорт, но буду дома к обеду. Я люблю тебя. Пожалуйста, не злись».

Она снова разразилась рыданиями, и я схватил ключи с маленького столика.

— Хорошо, милая.

— Мои родители в Мексике, поэтому Лютера не может быть с ними, а Алан…

— Ты ему звонила? — быстро спросил я.

— Я пыталась, но он не отвечает на звонки. Я оставила три голосовых сообщения и дюжину смс, но он, черт подери, не отвечает!

Раздался приглушенный стук, и Оливия тихо вскрикнула от боли.

— Черт.

— Лив! Ты в порядке? — Я отчетливо слышал панику в своем голосе.

— Да. Я ударила кулаком в стену, — призналась Оливия.

Голос Айрис тихим шепотом прошелестел на заднем плане, а затем Оливия сказала:

— Бен, я так напугана. Я не знаю, ехать мне в Хейвенпорт, чтобы попытаться найти Лютера, или остаться здесь на случай, если он вернется домой. Я подумала, вдруг, Лютер попытается найти тебя, потому что ему было так грустно с тех пор, как ты уехал. Прости. Я не хотела тебя беспокоить.

— Лив, милая, все в порядке. Ты останешься дома с Айрис на случай, если Лютер вернется домой. Я пойду поищу его здесь.

— Айрис говорит, что сейчас поедет в Хейвенпорт искать Лютера, — снова тихо всхлипнула Оливия. — Это большой город, а Лютер совсем один. Ему всего семь, и любой может п-п-причинить ему боль или…

— С ним все будет хорошо, — твердо сказал я. — Лютер умный парень, Лив, он не пропадет. Скажи Айрис, чтобы она оставалась там с тобой. Тебе сейчас не следует быть одной. Я найду Лютера и приведу его домой.

— Как? — растерянно спросила она.

— Я думаю, он может быть в музее, — сообщил я. — Однажды Лютер говорил мне, что хочет доехать до музея на автобусе.

— О Боже! — воскликнула Оливия.

— Я сейчас поеду туда, — объявил я. — Мне потребуется около получаса, чтобы добраться до музея, но я позвоню тебе, как только найду Лютера.

— Спасибо тебе, Бен.

— Не за что, милая. Я найду его. Обещаю.

Я закончил разговор и побежал к двери, рывком распахнул ее и поспешил по коридору к лифту. Наспех нажал кнопку, благодарный за то, что двери открылись почти сразу. В фойе, я протолкнулся мимо ожидающих лифт людей и побежал к выходу.

— Бен!

Я замер и резко повернулся к зоне отдыха в фойе. Лютер стоял у одного из кресел с высокой спинкой, и мое сердце резко остановилось, а затем вернулось к жизни, и я с хрипом выдохнул от облегчения. Сломя голову я бросился к Лютеру и крепко его обнял.

— Боже мой, Лютер! — Мой голос хрипел, и пришлось сесть в кресло, прежде чем ноги подкосились. — Ты в порядке, приятель?

— Что с тобой? — Лютер уставился на меня. — У тебя сейчас такое белое лицо.

— Что ты здесь делаешь? — Быстро спросил я, но тут же покачал головой. — Подожди… просто подожди.

Я достал телефон и позвонил Оливии. Она ответила на середине первого гудка.

— Бен?

— Он у меня, Лив. Лютер в безопасности. Он здесь, со мной, в отеле.

Она снова разразилась рыданиями, громкими, надрывными, которые хорошо были слышны через мой телефон. Лютер поморщился, и на его лице отразилась вина, когда я сказал:

— Все в порядке, милая. Я отвезу его домой. Скоро увидимся.

— Хорошо. — Оливия едва могла говорить. — Хорошо. Бен, я… благодарю тебя. Большое тебе спасибо.

— Мы скоро будем дома, — повторил я и положил трубку.

Лютер бросил на меня еще один виноватый взгляд.

— Мама сильно разозлилась, да?

— Нет, она встревожена и расстроена, — пояснил я. — Ты сильно напугал ее, Лютер.

— Я не хотел, — вздохнул он. — Просто знал, что она не позволит мне приехать сюда.

Я глубоко вздохнул.

— Лютер, есть причина, по которой она отказала тебе в поездке в музей на автобусе. Ты недостаточно взрослый, чтобы передвигаться самостоятельно. Ты мог пострадать или…

— Я не собирался в музей, — ошарашил меня Лютер. — Я поехал повидаться с тобой. Я вспомнил, ты говорил, что живешь в этом отеле, поэтому и отправился сюда на автобусе.

Я в шоке уставился на него.

— Со мной?

— Ты так и не попрощался, — расстроенно шмыгнул носом Лютер. Его губы опустились, а на ресницах показались слезы. — Я сделал что-то не так, Бен? Я думал, мы друзья, но потом ты ухал, не попрощавшись, и мама сказала, что я не должен тебе звонить. Ты ненавидишь меня сейчас, как мой отец?

Меня затошнило от нестерпимого стыда, и я притянул Лютера к себе и крепко обнял.

— Нет, приятель. Я не испытываю к тебе ненависти.

Он обнял меня в ответ, прежде чем откинуться назад. Я вытер слезы с его щек, когда он спросил:

— Тогда почему ты ушел?

— Я испугался, — честно признался я Лютеру. — Я поговорил с одним моим знакомым, и он напугал меня, поэтому я сбежал. С Уиллоудейлом у меня связаны очень плохие воспоминания.

— Потому что твои мама и папа не были добры к тебе? — Спросил Лютер. — Мама сказала, что твое детство было не таким хорошим, как мое, и что тебе было тяжело жить в Уиллоудейле.

— Это так, — согласился я. — Но я не должен был уходить, не попрощавшись с тобой. Прости, Лютер.

— Я решил, что больше тебе не нравлюсь, — с грустью сказал Лютер.

— Это неправда. — Я поцеловал его в лоб. — Я люблю тебя, малыш. Я люблю тебя и твою маму.

Лютер лучезарно улыбнулся мне.

— Я тоже люблю тебя, Бен.

— Прости, что я так исчез. Я был напуган, но мне следовало нормально с тобой попрощаться и не прекращать наше общение. Ты можешь простить меня?

— Да, — торжественно заявил Лютер. — Иногда, когда нам страшно, мы совершаем глупости?

Я рассмеялся и вытер слезы со щек.

— Верно. Но я обещаю быть умнее в будущем.

— Хорошо, — просто сказал Лютер.

Я встал и взял его за руку.

— Давай, приятель. Пойдем домой.

Оливия

Мы с Айрис нервно вышагивали по крыльцу, когда подъехала машина Бена, и он припарковался на подъездной дорожке. Лютер выскочил из машины и побежал вверх по лестнице.

— Мама!

— Лютер! — Я схватила его, не обращая внимания на громкое «уф», и покрыла его лицо поцелуями, прежде чем крепко обнять. — О Боже, Лютер. Ты меня так напугал!

Я громко разрыдалась, несмотря на обещание самой себе, что не буду, и Лютер с тревогой уставился на меня.

— Прости, мам. Не плачь, ладно? Пожалуйста, не плачь.

Я зарыдала сильнее, и Лютер беспомощно сказал:

— Бен? Помоги!

Идеальные, знакомые руки Бена накрыли мою талию, и я прильнула к нему, уткнувшись лицом в грудь и рыдая так сильно, что все мое тело затряслось.

— Мама? — Голос Лютера звучал испуганно, и я хотела успокоить его, но не могла перестать плакать.

— С ней все в порядке, приятель, — заверил Бен. — Ей просто нужна минутка.

Лютер положил свою худую руку на мою талии, и Бен тут же обнял нас обоих, пока я плакала, а Лютер похлопывал меня по спине.

— Мне правда жаль, мам.

Я, наконец, взяла себя в руки, вытерла лицо салфеткой и высморкалась, прежде чем опуститься на качели на веранде и уставиться на Лютера.

— Ты больше никогда не будешь так делать, Лютер. Ты понимаешь? Ты слишком молод, чтобы самому ездить на автобусе и…

Слезы снова подступили к глазам, и я поспешно вытерла лицо, когда Лютер взял меня за руку.

— Знаю. Я просто очень хотел увидеть Бена. Я сильно по нему скучал.

— Тебе следовало поговорить со мной, — строго сказала я. — Вместо этого ты солгал мне, Лютер.

— Я больше так не буду, — всхлипнул Лютер, и слезы покатились по его щекам. — Честно, мам. — Он взглянул на Бена, его маленькое личико исказилось от беспокойства. — Бен ругал меня всю дорогу домой и сказал, что ты, наверное, захочешь меня наказать.

— Он прав, — согласилась я. — Ты наказана на месяц, останешься без гаджетов и без встреч с Ноа.

Лютер кивнул.

— Хорошо, мам.

Моя нижняя губа задрожала, и я добавила:

— Я люблю тебя, Лютер.

— Я тоже тебя люблю. Прости, что напугал тебя.

— Я знаю. — Я снова поцеловала его, обхватив ладонями лицо и прижавшись своим лбом к его лбу. — Иди в дом с Айрис, хорошо? Мне нужно поговорить с Беном.

Лютер кивнул, прежде чем взглянуть на Бена.

— Ты ведь не уйдешь, правда, Бен? Ты расскажешь маме то, что сказал мне?

— Обязательно, — пообещал Бен.

— Хорошо. — Лютер поцеловал меня в щеку, и взял Айрис за руку. Она крепко прижала его к себе, испытывая то же облегчение, что и я.

— Господи, малыш, — проворчала она, глядя на него сверху вниз. — Ты напугал меня до чертиков. Я почти уверена, что потеряла несколько лет своей жизни.

— Я не хотел, — шмыгнул носом Лютер, снова готовый разрыдаться.

Она обхватила его лицо и покрыла мокрые щеки громкими, чмокающими поцелуями.

— Я знаю, приятель. Я люблю тебя. Давай, пойдем на кухню. Ты можешь выпить стакан лимонада, а я, пожалуй, не откажусь от ведерка текилы.

Она ободряюще сжала мое плечо, прежде чем обнять Лютера за узкие плечи и повести его в дом.

Я подождала, пока закроется дверь, и попыталась улыбнуться Бену. Честно говоря, это больше походило на гримасу. Я изучила огромное мокрое пятно спереди на его футболке и повинилась.

— Мне жаль твою рубашку.

— Все в порядке, — заверил он. — Оливия, я…

— Спасибо тебе, — перебила я его. — Большое тебе спасибо за то, что нашел Лютера и привез домой. Я никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты сделал, но хочу попытаться. Знаю, в Хейвенпорте ты не часто можешь есть домашнюю еду, так что, если ты не против, я могла бы привозить что-нибудь на несколько вечеров в неделю.

— Лив, ты не обязана…

— Я хочу, — твердо сказала я, прежде чем поморщиться. — Господи, что, черт возьми, со мной не так? Ты фактически спас жизнь моему ребенку, а я предлагаю приготовить ужин. Вот дерьмо.

Бен слегка улыбнулся.

— Мне нравится, как ты готовишь.

Я с трудом сглотнула.

— Хорошо, хорошо, я буду привозить тебе ужин со следующей недели. Если ты дашь мне адрес твоего отеля, я смогу…

— Лив, тебе не обязательно отправляться в Хейвенпорт, чтобы привезти мне ужин, — неожиданно сказал он.

— Я не возражаю, — поторопилась сказать я. — Это не так далеко и…

— Нет, — перебил он, и взял меня за руки. — Лив, я возвращаюсь в Уиллоудейл.

От потрясения я слегка пошатнулась.

— Ты что? — переспросила я.

— Я возвращаюсь, — повторил он. — И начну искать квартиру на этой неделе.

— Почему? — Я никак не могла поверить его словам. — Тебе ведь здесь совсем не нравится.

— Я ненавижу быть без тебя, — признался Бен. — Я люблю тебя, Оливия. Я люблю тебя и Лютера, и разлука с вами обоими убивает меня.

Я снова начала плакать, несмотря на то, что чувствовала себя выжатой и сухой, как тряпка в пустыне.

— Ты любишь меня?

— Да. Чертовски сильно. Прости за то, что я сказал в тот день. Я расстроился из-за разговора с шерифом и выместил свой страх и гнев на тебе, что совершенно несправедливо. Я знаю, что ты не просто ищешь отца для Лютера, но хотел бы быть им для него. Если вы оба, и Лютер этого хотите.

— Мы этого хотим, — нежно сказала я.

Плечи Бена расслабились, и он одарил меня идеальной улыбкой Супермена.

— Да?

Я кивнула и ахнула, когда Бен подхватил меня на руки и завопил так громко, что мне показалось, это услышала вся улица плюс соседний квартал. Он жарко поцеловал меня, и я ответила на его поцелуй, почти впившись в его рот от нетерпения.

Бен откинул голову назад и улыбнулся мне.

— Я люблю тебя, Лив.

— Я тоже тебя люблю, — мягко ответила я.

— Слава Богу, — выдохнул он, заставив меня рассмеяться.

Я пригладила его волосы, а Бен с улыбкой спросил:

— Полагаю, у тебя нет свободной комнаты, которую я мог бы снять, пока ищу квартиру?

— О, извините, все номера забронированы на неделю вперед, но у меня есть смехотворно крошечная комнатка с еще более крошечной кроватью, которую можно взять бесплатно, если вам интересно.

— Это зависит от условий. В комплекте идет великолепная женщина, готовая раздеться, чтобы я мог делать с ней всякие непристойности?

— Не поверите, но все именно так, — поддержала я.

Он ухмыльнулся и снова поцеловал меня.

— По-моему, звучит идеально.

Бен

— О боже, поторопитесь, пожалуйста! — В голосе Лютера звучало нехарактерное для него нетерпение, но я полагаю нахождение всего в нескольких шагах от мечты всей его жизни — Королевского музея Тиррелла — сильно подействовало на парня.

— Терпение, Лютер, — попросила Оливия.

Я поднял Ноа с заднего сиденья, вытащил его из машины и усадил в инвалидное кресло.

— Нормально, приятель?

— Да. Спасибо, мистер Моррис, — поблагодарил Ноа, слегка меняя позу.

Лютер протиснулся мимо меня и схватился за ручки инвалидного кресла.

— Я подтолкну тебя, Ноа. Так будет быстрее.

— Конечно, — сразу согласился Ноа.

Оливия схватила Лютера за руку, прежде чем он успел сорваться с места.

— Лютер, подожди.

— Мам, ну вот же вход! — воскликнул Лютер.

Она улыбнулась.

— Я вижу, но если ты перевернешь инвалидное кресло Ноа на парковке из-за того, что слишком торопишься, никто из вас не увидит музей сегодня.

— Это правда, — кивнул Ноа, — и если ты кинешь меня, я разозлюсь, Лютер.

— Ноа, — строго сказала Оливия, пряча усмешку.

— Извините. Оставишь. Если ты оставишь меня, — исправился Ноа.

— Прекрасно, но мама и Бен ходят слишком медленно, — проворчал Лютер.

— Вы можете идти впереди нас, но тебе нужно двигаться с нормальной скоростью, — предложила Оливия Лютеру, — и следи, пожалуйста, за машинами, которые едут задним ходом.

Лицо Лютера просветлело.

— Хорошо! Мы будем ждать вас у указателя.

Он показал на плоскую каменную плиту в передней части здания с выгравированными на ней словами «Королевский музей Тиррелла» и массивной моделью динозавра, стоящей на ней.

— Договорились, — сказала Оливия со снисходительной улыбкой.

Мы с минуту наблюдали, как Лютер подталкивал Ноа к музею, прежде чем Оливия взяла меня за руку и сжала ее.

— Бен, спасибо, что привез нас сюда.

— Я знаю, что мечта каждой женщины отпраздновать завершение ремонта в своей гостинице посещением музея динозавров в Канаде, — ухмыльнулся я.

Она засмеялась и встала на цыпочки, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на моих губах.

— Может быть, не совсем так, но я не уверена, что ты понимаешь, насколько счастливыми сделал Лютера и Ноа и как сильно я люблю тебя за это.

— Я тоже тебя люблю, — ответил я. — Хотя, возможно, ты не будешь любить меня так сильно через два дня, когда мы будем разбивать лагерь посреди Провинциального парка динозавров с двумя возбужденными семилетками.

— Я не думаю, что Лютер или Ноа хоть раз перестали говорить о том, сколько костей динозавров они планируют найти в парке, — фыркнула Оливия, когда мы направились к музею. — Если они найдут столько, сколько, по их мнению, рассчитывают, им хватит построить целого бронтозавра.

— Я полагаю больше беспокоиться нужно о том, что Лютер попытается стащить окаменелость динозавра из парка, — парировал я с усмешкой.

Оливия снова рассмеялась.

— Я объяснила ему правила, и он знает, что не уйдет ни с одной найденной окаменелостью.

— Слава Богу, — обрадовался я, вытирая ладонью несуществующий пот со лба. — Моя репутация палеонтолога была бы разрушена, если бы кто-то узнал, что мой ребенок тайно своровал окаменелости из парка.

— Твой ребенок? — Спросила Оливия с мягкой улыбкой.

Я поморщился.

— Извини, мне не следовало быть таким самонадеянным или…

— Все хорошо. — Оливия снова сжала мою руку. — Это подводит к тому, о чем я хотела с тобой поговорить.

— О чем же? — уточнил я, прежде чем слегка повысить голос: — Лютер, приятель, притормози, пожалуйста!

Лютер помахал рукой и замедлил шаг. Я расслабился и улыбнулся Оливии.

— О чем ты хотела поговорить, Лив?

— Лютер хочет называть тебя папой, — сообщила она. — Я знаю, прошло всего пару месяцев с тех пор, как ты вернулся в Уиллоудейл, и хотя живешь с нами и ведешь себя с Лютером как отец, пойму, если откажешься. Лютер тоже все понимает. У меня был долгий разговор с ним о том, что ты, возможно, не готов к подобному обращению, но это не значит, что ты не любишь Лютера или…

— Я готов, — заявил я с широкой и, без сомнения, глупой улыбкой. — Мне бы понравилось, начни Лютер звать меня папой, Лив.

— Ты уверен? — Она внимательно изучила мое лицо. — Ничего страшного, если это не так. Лютер может быть разочарован, но он поймет почему.

— Я уверен, — твердо сказал я. — Ничто не сделало бы меня счастливее, чем то, что Лютер называет меня папой.

Счастье на лице Оливии заставило меня импульсивно наклониться и подарить ей медленный и страстный поцелуй, от которого у нас обоих перехватило дыхание.

— Осторожнее, здоровяк, — предупредила Оливия с милой улыбкой. — Семьи собрались здесь, чтобы увидеть окаменелости динозавров, а не твою волшебную кость.

Я рассмеялся, прежде чем крепко ее обнять.

— Сурово, но справедливо. Я люблю тебя, Лив.

— Я тоже люблю тебя, Бен.