Автор: Кимберли Каррилло

«Двойная ошибка»

Перевод от Телеграм-каналов:

BOOKISH HEART

Lana Reads Hub

***

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен в НЕкоммерческих целях. Просим не распространять его по просторам сети интернет.

Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить файл с вашего устройства. Запрещено использовать материал в коммерческих и иного рода целях.

***

Примечание

Примечание

Эта книга содержит тяжёлые темы, которые могут расстроить некоторых читателей. Пожалуйста, ознакомьтесь с содержанием этой книги, чтобы вы могли решить, продолжать ли читать:

• Употребление психоактивных веществ со стороны близкого человека

• Измена (не между главной парой)

• Эмоциональное насилие над супругом.

• Развод

• Попытка самоубийства/членовредительства

• Откровенный секс

• Нецензурная брань

• Курение

• Эксгибиционизм

• Использование слова «папа» героиней по отношению к герою

• Сексуальное доминирование/лёгкий бондаж

• Порка

• Извращение беременности/размножения

Плейлист

Плейлист

«Lose Somebody» - OneRepublic and Kygo

«Break My Baby» - Kaleo

«Breakeven» - The Script

«Let’s Hurt Tonight» - OneRepublic

«The Mess I Made» - Parachute

«Flowers» - Miley Cyrus

«Hey Jealousy» - Gin Blossoms

«Happier Than Ever» - Billie Eilish

«I’m Not The Only One» - Sam Smith

«Hold My Hand» - The Fray

«Rescue Me» - OneRepublic

«Love Don’t Die» - The Fray

Глава 1

Глава 1

Рен

— Это должно быть нечто особенное, — говорю я своей лучшей подруге, пока ищу рецепты в старой маминой кулинарной книге.

— Ты собираешься готовить? Ты, серьёзно, Рен? Ты ведь знаешь, что датчик дыма - это не таймер, верно? — Одри поддразнивает меня.

— Я как-то устроила пожар. С тех пор я практиковалась немного, но мне всё ещё нужна помощь. Пожалуйста, помоги мне, — умоляю я.

— Почему ты так усердно готовишься к этой годовщине? Ты не беременна?

Мой желудок сжимается, ведь в последнее время я правда много думала о детях. Лиам продолжает настаивать, что мы слишком молоды и у нас недостаточно денег, чтобы содержать ребёнка. Может, моё желание не совсем понятно, но, потеряв семью, я очень хочу создать свою собственную. Конечно, Лиам прав, сейчас не лучшее время для ребёнка. Дети - недешёвое удовольствие, а он и так много работает, чтобы обеспечивать нас. Моя работа секретарём помогает меньше, чем я рассчитывала, но я не могу сидеть дома весь день и ничего не делать. Лиам обеспечивает нас и даже готов работать сверхурочно, чтобы свести концы с концами.

Меньшее, чем я могу помочь ему, это перестать настаивать на рождении ребёнка, иначе это давление только усилит его стрессовое состояние. Вот почему я хочу, чтобы сегодня вечером всё было идеально. Чтобы показать ему, насколько я ценю жизнь, которую мы создали вместе за последние пять лет. Это было непросто, и всё же вот, мы здесь, бросаем вызов трудностям, о которых все нас предупреждали, когда мы поженились сразу после моего выпускного в старшей школе. Лиам на год старше меня. Он решил поступить в местный колледж, чтобы быть ближе ко мне, хотя у него была полная стипендия по футболу в западном штате. В то время это казалось романтичным, но я часто задаюсь вопросом, не жалел ли он об этом решении.

А вот я иногда жалею. Меня приняли в университет моей мечты, «Централ Вэлли», и мне даже удалось получить стипендию. Даже несмотря на оплату обучения и книг, денег на жильё и еду было впритык. Тем не менее, была возможность взять кредит, найти подработку. В крайнем случае, всевозможные способы финансирования от университета, если вы готовы достаточно усердно работать. Вместо того, чтобы стать первокурсницей, я приняла предложение руки и сердца от Лиама. Лиам считал, что нам не следует начинать семейную жизнь с долгов, и я отказалась от идеи поступить в университет. Мне удалось получить степень АА в местном колледже, и когда-нибудь я хотела бы продолжить своё обучение.

Последние полгода были самыми тяжёлыми. Это был непростой период, но я уверена, что мы сумеем преодолеть все трудности. И эта белая полоса должна начаться с идеального праздничного ужина. Всё, что нам нужно, это шанс воссоединиться заново. Надеюсь, мы возродим нашу интимную жизнь, которой почти не существовало, за исключением одной пьяной ночи после одной из вечеринок Одри.

— Я не могу сегодня вечером. Серьёзно, Рен, тебе не кажется, что ты заставляешь себя сохранить эти отношения? Если бы вы не поженились так рано, вы бы, вероятно, уже давно расстались. Большинство людей не остаются со своим школьным возлюбленными.

Сосчитав в уме до десяти, стараюсь успокоиться и не выплеснуть всё, что накопилось на лучшую подругу. Помимо Лиама, она единственный человек, знавший меня до того рокового дня. Я была беззаботной девушкой, строящей планы на жизнь. Я никогда не сожалела о прошлом и была открыта для всего нового. Летом, в день смерти родителей, прямо перед выпускным годом в старшей школе, я похоронила эту версию себя. А потом, младшая сестра моей мамы приехала и осталась со мной до моего восемнадцатилетия, но с того дня всё было по-другому и как раньше уже не будет никогда. Единственные люди, которые остались в моей жизни с тех пор - это Одри и Лиам. И даже если мне приходится иногда заткнуться и лишний раз придержать язык за зубами, я сделаю это. Ведь Одри уверена, что помогает мне, а ради сохранения нашей дружбы и её присутствия в моей жизни, я на это готова. Я знаю, что она говорит это только потому, что заботится обо мне. Она всегда была рядом, пока я пыталась сохранить свой брак, плакала вместе со мной, держала меня за руку, когда мне это было необходимо. Тем не менее, я не могла промолчать и дальше позволять ей думать, что мой брак не стоил всех затраченных усилий.

— Мы говорили об этом. Я люблю его.

— Лиам не стоит того, чтобы ломать себя. Пытаться быть для него человеком, которого он хочет видеть рядом с собой. Человеком, которым ты на самом деле не являешься.

— Бытовые дела, типа уборки и приготовления ужина не сделают меня принципиально другим человеком. Мне нравится заботиться о нем, — ощетиниваюсь я.

— Если ты так уверена в этом, то хорошо, — Одри взглянула на часы на запястье. — Слушай, мне пора идти. Мне ещё нужно сделать миллиард вещей, прежде чем я смогу закрыть магазин на сегодня, — говорит она и уходит.

Котёнок, которого я приютила, обнаружив его у себя на пороге пару недель назад, запрыгивает на стол и, урча, тычется носом мне в руку. Я почёсываю её за ушком.

—Похоже, в этот раз мы сами по себе.

Я с головой окунаюсь в приготовление ужина. Я выбрала жареную курицу и спаржу с молодым картофелем. Это одно из немногих блюд, которые моя мать научила меня готовить незадолго до смерти. Я избегала приготовления этого блюда годами, потому что в последний раз, когда мы его готовили, она была рядом со мной. Вечером того же дня, как раз пришёл Лиам знакомиться с моими родителями. Я бы всё отдала, чтобы иметь возможность обратиться к ней сейчас за советом. Мы бы сидели в обнимку, и она бы гладила меня по волосам, как она это делала раньше. Ароматы специй наполняют кухню, а мои глаза наполняются слезами.

— Я скучаю по тебе, мама, — шепчу я.

Ответом мне была тишина, которая за последние полгода стала ещё более оглушающей, чем за предыдущие пять с половиной лет. До этого у меня был Лиам, который всегда поддерживал меня, хотя он уже давно не был для меня тем человеком. Теперь он приходит домой после того, как я ложусь спать, и просыпается, когда я уже ухожу на работу. Когда я пытаюсь позвонить ему в течение дня, он либо не отвечает, либо слишком занят, чтобы говорить больше нескольких минут.

Я теряю его. Я знаю это. Самое печальное, что я думаю, что он всё ещё со мной, только потому, что не хочет быть тем парнем, который бросает девочку-сироту. Похоже, он слишком плохо знает меня, если думает, что попытаюсь удержать его, даже если он меня разлюбил. А быть со мной из жалости, я бы ему никогда не позволила.

Либо мы найдём нашу любовь снова, надеюсь, сегодня вечером, либо отпустим друг друга навсегда.

***

Громкое тиканье секундной стрелки часов раздаётся по всей квартире. Каждый тик высмеивает меня за то, что я сижу за столом и смотрю, как воск стекает по почти догоревшим свечам. Еда в тарелках остывает и с каждой минутой выглядит всё менее аппетитно. Я переворачиваю свой сотовый телефон и в двенадцатый раз и обнаруживаю то же самое, что и в одиннадцатый - ничего.

Восемь часов превращаются в девять, а девять в десять, а мой муж даже не удосужился позвонить или написать. Как только свечи гаснут, я сдаюсь. Выбрасываю ужин в мусор и хватаю сумочку.

«Хейл Автоматив», автомагазин моего тестя, находится в Харристоне, всего в паре миль от нашей квартиры. Магазин закрывается в пять часов, но чаще всего люди уходят часам к шести. Тем не менее, я надеюсь на какую-нибудь чрезвычайную ситуацию, связанную с автомобилем, которая задержала его на несколько часов.

Ярко-красный «Мустанг» Лиама не припаркован на своём обычном месте сбоку от здания. Остановившись, я снова и снова хлопаю рукой по рулю, на глаза наворачиваются слёзы, которые я слишком долго пыталась сдерживать. Дверь моей машины открывается, и я поднимаю заплаканные глаза. И тут же встречаюсь взглядом с тёмными глазами моего тестя, Гриффина Хейла.

— Какого чёрта ты устраиваешь истерику перед моим магазином так поздно ночью? Мой сын принёс на твою годовщину домой не те цветы?

— Какие цветы? — я усмехаюсь.

Он издаёт короткий смешок.

— И это всё? Он забыл цветы? Знаешь, брак - это не подарки, которые ты получаешь, а время, которое вы проводите вместе.

Сидя на своём месте, пока он наклоняется надо мной, я чувствую себя маленькой и пойманной в ловушку. Ладно, я и правда в команде мелких. Гриффин почти на фут¹ выше меня, учитывая, что мой рост всего пять футов четыре дюйма². Я вылезаю и ныряю ему под руку.

— Я бы знала, но в последнее время я почти не вижу своего мужа. Сегодня вечером я вообще не знаю, где он.

Я пытаюсь пройти мимо него, но он хватает меня за руки и прижимает к машине.

— Что значит, не знаешь где он? Что ты сделала?

Мои ноздри раздуваются, и я заставляю себя не наступить ему на ногу, чтобы он отпустил меня.

— Что Я сделала? Потому что это ведь всегда должна быть я, верно? Так что же на этот раз? Он не смог найти свою любимую рубашку, потому что я не постирала её? Или как насчёт того, чтобы подразнить меня тем, что в девятнадцать лет я не умела готовить, поскольку моя мама думала, что у неё будет уйма времени на то, чтобы научить меня этому. Может быть, ты ещё захочешь упомянуть, что я работаю слишком много, но почему-то этого всё равно недостаточно.

Гриффин отступает, и я начинаю расхаживать перед своей машиной. Я не смогу перестать ругаться сейчас, даже если попытаюсь. Мне слишком приятно выплеснуть наружу всё то, что так долго сидело во мне.

— Я знаю, дело не в том, что я не сплю с ним. Я практически набрасываюсь на него, а он ко мне даже не прикасается. Что происходит? Потому что я, чёрт возьми, не понимаю!

Его кулаки сжаты по бокам, и я знаю, что зашла слишком далеко.

— Я предупреждал тебя, что ранний брак будет проблемой. Больше всего люди меняются в молодости.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала? Неужели я должна разлюбить его, потому что мне всего двадцать три? Ты пытаешься сказать мне, что он меня не любит? Скажи мне, Гриффин, потому что я понятия не имею, что происходит.

— Успокойся, ладно? — Он держит руки перед собой, как будто пытается отогнать дикое животное. — Мы найдём его. Я уверен, что всему есть объяснение.

Он возвращается к своему пикапу. Дверь скрипит и не особо хочет открываться. Я стою и смотрю на него.

— Чего ты ждёшь? Тащи свою задницу в пикап, и давай найдём моего сына.

— Прекрасно. Видимо эта ночь была недостаточно отстойной, теперь мне придётся застрять в машине с твоей сварливой задницей, — ворчу я себе под нос.

Он останавливается и щурит глаза:

— Что ты сказала?

Я наклеиваю самую фальшивую улыбку, на которую только способна, и лгу сквозь зубы:

— Я сказала иди вперёд.

Он бурчит что-то о том, что я сварливая соплячка, и прежде чем я решаю убежать, он шагает ко мне, перебрасывает меня через плечо, вероятно, выставляя моё кружевное нижнее бельё Богу и всем, кто смотрит, на обозрение, прежде чем усадить мою задницу на потрескавшееся сиденье пикапа.

— Я не потерплю такого отношения. Моё терпение на исходе, — огрызается он.

— Ну, это вообще не новость. Ворчливый, засранец-свёкор меня не любит, — бросаю я ему в ответ.

Гриффин краем глаза наблюдает за мной, забираясь в кабину грузовика:

— Что на тебя нашло? Ты ещё никогда не была такой болтливой.

— Я не хочу продолжать это дерьмо. Я всё сказала, — говорю я, глядя в окно.

Мы едем по городу, проезжая мимо всех мест, которые Лиам любит посещать в свободное от работы время. А также места, о существовании которых я даже не подозревала. Я рада, когда мы не находим его машину на стоянке «Красотки Китти», единственного стриптиз-клуба в городе, но тот факт, что его отец думал, что он может быть там, меня расстраивает. Мне не нравится, что Гриффин смотрит на меня с неприкрытой жалостью во взгляде. Мне больше нравилось, когда он смотрел на меня с презрением. Ведь этот взгляд сопровождал меня было с тех пор, как мы с Лиамом сбежали после того, как я окончила среднюю школу. А дальше он убедил меня отказаться от стипендии.

Мы проезжаем по городу и оказываемся в парке у реки. Уже давно стемнело, и парк теоретически закрыт, хотя известно, что подростки время от времени тусуются здесь. Сюда Лиам водил меня в старшей школе, когда мои родители были ещё живы. Я задерживаю дыхание. Так или иначе, мой мир вот-вот рухнет. Я чувствую это в воздухе, то самое ощущение, явно непредвещающее ничего хорошего. Либо он здесь, и причина должна быть веской, либо он попал в аварию, и никто не мог сообщить нам об этом. Фары грузовика сверкают в отражателях машины, стоящей напротив, и моё сердце падает к ногам. Я бы узнала эту вишнёво-красную машину где угодно. Харристон - город рабочего класса. Здесь мы ездим на пикапах или скромных седанах, а большие семьи водят минивены. Никто, кроме моего мужа, не водит спортивную машину. Гриффин останавливается в нескольких футах от его машины, я распахиваю пассажирскую дверь и выпрыгиваю. Я слышу, как он кричит, чтобы я остановилась, но я не могу. Ноги сами несут меня, чтобы увидеть то, что, я уверена, будет мучить меня ещё долгое время. Окна запотели, поэтому плохо видно. Но, к сожалению, даже это не мешает мне увидеть два тела, извивающихся на заднем сиденье. Его задница напрягается, когда он входит в неё, кем бы она ни была. Вероятно, это кто-то из моих знакомых, но она в экстазе запрокинула голову, пока он снова и снова засовывает в неё свой впечатляющий член. Я думала, что этот член всегда был только внутри меня. Он был моим первым, я у него тоже. И я наивно полагала, что мы будем единственными друг у друга. Видимо поэтому я не могла бы даже подумать о том, что мне изменяют. Ещё одна вещь в наших отношениях, которая всего несколько минут назад заставляла меня чувствовать себя особенной и желанной. Но только до того самого момента, пока я не увидела то, что вижу сейчас. Когда я отдала себя ему, я отдала ему всё. Он был каждой моей фантазией, каждым сексуальным экспериментом, и теперь я понимаю, что он испытывал всё это с кем-то ещё. Мучительный крик вырывается из моей груди, когда я падаю на колени. Гриффин подбегает ко мне и поднимает меня с земли. Мне в голову приходит мысль, что он был прав. Мы были слишком молоды. Обречены ещё до того, как приняли решение встречаться, а уж тем более пожениться.

Я смотрю на него, мои зелёные глаза наполняются слезами.

— Отвези меня к моей машине, пожалуйста.

Мой голос звучит слишком грубо и по-хамски, но последний человек, с которым я сейчас хочу быть рядом, это мужчина, который слишком похож на моего мужа и, к тому же, я думаю, он всё это время знал, что происходит.

— Ты счастлив? — Я спрашиваю его, когда он помогает мне вернуться в свой грузовик.

Его большие руки сжимают руль:

— А почему я должен быть счастлив?

Я больше не могу смотреть на него и отворачиваюсь, чтобы посмотреть в окно. Я вижу, как Лиам вылезает из машины, натягивая штаны. Он видит меня, и выражение ужаса на его лице никак не трогает моё сердце, ведь оно только что разбилось на миллион осколков.

— Теперь ты получишь то, чего так давно хотел. Меня больше не будет в твоей жизни, — наконец отвечаю я Гриффину.

— Рен, если ты думала, что я хочу, чтобы ты ушла, то ты менее проницательна, чем я предполагал.

То, что он думает, что я вообще проницательная, вызывает у меня приступ истерического смеха.

— Я весь день драила дом и готовила праздничный ужин для своего мужа на годовщину нашей свадьбы. Я старалась приготовить что-то особое для человека, который, очевидно, предпочёл быть по самые яйца в какой-то шлюхе на заднем сиденье своего Мустанга. Думаю, можно с уверенностью сказать, что я не такая уж проницательная.

Глава 2

Рен

Я не знаю, помчится ли Лиам сразу домой и попытается накормить меня всякой ерундой о произошедшем. Но я точно знаю, что не хочу оставаться здесь, если он решит вернуться домой.

Боль пронзает меня, когда я думаю об этом. Дом. Место, где вы чувствуете себя спокойно и безопасно, место которое вам принадлежит, ваша крепость, но всё это больше не применимо к этим стенам. Не для меня.

Я не знаю, куда идти и к кому обратиться. Схватив телефон, я пытаюсь позвонить Одри. Уже почти ночь, но обычно она не спит допоздна. Она не отвечает, поэтому я делаю единственное, что могу, — оставляю сообщение.

— Одри, это я, Рен. Конечно, ты знаешь, что это я - мой номер определился, но… — Я делаю глубокий вдох. — Мне нужно где-то остановиться. Я ухожу от Лиама. Пожалуйста, перезвони мне.

Лиам оплачивает наши счета и настаивает, чтобы я использовала наличные для всех необходимых покупок. К счастью, мне так и не удалось обналичить свой последний чек. Мой босс явно живёт в каменном веке, и ещё не перешёл на безналичную оплату, что до сих пор дико меня раздражает. Я открываю банку из-под печенья, в которой храню деньги на продукты. Сюда я не вернусь, а значит с покупками для Лиама покончено. Я хватаю из банки жалкие восемьдесят долларов и швыряю их в сумочку. Вытаскиваю из шкафа чемодан и набиваю его вещами, затем запихиваю котёнка в переноску.

Моё сердце колотится в груди, словно ожидаю, что в любой момент он может ворваться и попытается остановить меня. Забавно, всю ночь я хотела, чтобы он вошёл в эту дверь, а теперь я боюсь этого больше всего.

Пятнадцать минут - это максимум времени, которое я готова провести здесь, и я беру с собой только самое необходимое. Этого должно хватить. В конце концов, это всего лишь вещи. Их можно заменить, в отличие от лет, потраченных на несуществующих нас. Как же я ошибалась, думая, что мы оба планируем общее будущее. Я ни разу не упрекнула его тем, от чего мне пришлось отказаться ради нас.

Лиам говорил, что моё «маленькое хобби», как он его называет, когда-нибудь может стать чем-то большим. С этой мыслью я хватаю свой ноутбук, который использую для разработки проектов, и ухожу.

Гриффин подъезжает к моей машине и наблюдает, как я спускаюсь по лестнице и кладу свои скудные пожитки рядом с багажником. Я игнорирую его, пока он не спрашивает:

— Рен, что ты делаешь?

— Ничего такого, о чём тебе стоит беспокоиться.

Я очень рада, что так и не поменяла свою родную фамилию на их. Лиам уже живет холостяцкой жизнью, и я не собираюсь ничего усложнять, просто исчезну из их жизни.

Его глаза сужаются, лицо искажается в привычной мне гримасе.

— Ты не будешь бороться за свой брак?

Я смеюсь и развожу руками.

— Я боролась. Каждый день последние полгода. После сегодняшнего вечера мне стало понятно, что это не сработало, и я была единственной, кому это было нужно.... Мне всё предельно ясно. Я ухожу.

— Куда ты пойдёшь?

Рыдание вырывается наружу, и я прижимаю руку ко рту. Глаза наливаются слезами, но я не хочу показывать семейству Хейл свою слабость.

— Это не ваша забота. Всё будет хорошо.

На его челюсти дёргается мышца.

— Конечно, будет, потому что ты пойдёшь со мной домой.

Желание порыдать сменяется истеричным смехом.

— Нет, не пойду.

Я закидываю вещи на заднее сиденье машины и осторожно ставлю переноску на переднее сиденье. Затем я разворачиваюсь и смотрю на Гриффина:

— Убери машину с дороги. Я уезжаю.

— У тебя вообще есть деньги? — Он начинает хватать свой кошелёк.

— Не оскорбляй меня, пытаясь всучить мне деньги. Лиам, возможно, не позволит мне получить доступ к нашим банковским счетам, но и твоих денег я не возьму.

Его глаза сверкают, и я задерживаю дыхание. Перепады настроения этого человека вызывают у меня тошноту.

— Что ты имеешь в виду, говоря, что он не предоставит тебе доступ к банковским счетам?

— Он говорит, что я плохо обращаюсь с деньгами. Он берёт чеки и сам оплачивает счета. Я использую наличные для продуктов и прочего. У меня ещё есть последний чек, так что я протяну до следующей зарплаты. Теперь, могу я, пожалуйста, уехать? Я не хочу оставаться здесь, если он решит вернуться домой.

— Ты говоришь так, будто не уверена. Куда ему ещё пойти?

Я делаю глубокий вдох. Почему-то ещё больнее представлять его в постели с другой женщиной. Потрахушки в его машине выглядят дешёво и пошло. Может это просто секс с любовницей, но я представляю, как они выбирали место и время для уединения, и мой желудок предательски угрожает вернуть ужин наружу.

— Думаю, у него есть варианты, куда пойти.

— Сомневаюсь. Была причина, по которой они оказались на заднем сиденье его машины. У неё, наверное, есть парень или муж, — усмехается он.

Я киваю.

— Возможно, но это больше не моя проблема. Отпусти меня, Гриффин.

Он слегка кивает, давая мне понять, что услышал всю решимость в моём голосе. Ни говоря больше ни слова, он отступает и возвращается в свой пикап. Как только он отъезжает, я сажусь в свою машину и мчусь из города.

Через два дня я должна вернуться на работу. Два дня, чтобы разобраться со своим дерьмом и решить, что делать дальше.

***

Мой телефон начинает трезвонить около полуночи. Хоть я и не планирую отвечать, я смотрю на экран. Все пропущенные звонки с номера Гриффина. Я не планирую с ним разговаривать и, зная, что Лиам ни разу не пытался связаться со мной, я выключаю телефон.

Мотель, в котором я остановилась, чистый и находится далеко от дороги. Я отъехала подальше от главного шоссе, чтобы никто из Хейлов не искал меня, хотя никто из них не был настолько заинтересован мной, чтобы даже попытаться.

К вечеру воскресенья я всё ещё не знаю, что мне делать дальше. Единственное, что я знаю - мне нужно найти жильё, и чтобы заплатить за него, мне придётся вернуться на работу.

Не знаю, почему я удивлена, увидев утром Лиама, стоящим возле моего офиса с двумя стаканчиками кофе. Может быть, потому, что впервые за полгода он осознанно меня разыскал. Но на этот раз это не имеет никакого значения.

Я прохожу мимо него и открываю ключами дверь в офис.

— Чего ты хочешь, Лиам?

Конечно, теперь, когда он чувствует, что не нужен мне, он отказывается понять намёк и уйти. Я вскользь задаюсь вопросом, чувствовал ли он то же самое каждый раз, когда я бросалась на него. Какой глупой я, должно быть, казалась ему, выпрашивая немного его внимания, расхаживая вокруг в откровенном нижнем белье, в то время как он мочил свой член где-то в другом месте.

К счастью, открытие офиса требует определённых действий. Мой босс Карл руководит местным страховым офисом. Большинство людей сейчас получают свои расценки и условия страхования в Интернете, поэтому у нас нет большого потока клиентов, но есть несколько технофобов, таких как Карл, которые настаивают на ведении бизнеса лично. Я завариваю кофе, включаю свет и начинаю сортировать почту, накопившуюся за выходные.

Лиам хлопает рукой по стойке.

— Перестань меня игнорировать, чёрт возьми! Где ты была все выходные?

Я суечусь вокруг. Мои длинные светло-русые волосы лезут мне в лицо.

— Ты потерял право задавать мне подобные вопросы.

— Бред. Ты всё ещё моя жена, теперь скажи мне, где ты была все выходные.

— Не волнуйся. Я больше не буду твоей женой. Ты сможешь трахать любую женщину в городе. Кроме меня, конечно. Больше нет.

— Рен, это была одна ошибка. Нельзя выбросить пять лет брака из-за одной ошибки. — Его тон звучит так, будто он думает, что я слишком резко реагирую.

Раньше он говорил мне не принимать вещи близко к сердцу, и не накручивать себя. Но в этот раз всё по-другому. Я не позволю ему заставить чувствовать себя маленькой, глупой и разбитой из-за этого.

— В пятницу у нас была годовщина, ты вообще это помнишь? Как ты думаешь, насколько я ценю пять лет брака после того, как поймала своего мужа трахающимся с другой женщиной в годовщину того дня, когда он пообещал быть мне верным?

Лиам скрещивает руки на груди и встаёт передо мной, преграждая мне путь из кухни.

— Я хочу, чтобы ты пришла домой сегодня вечером. Мы поговорим. Я докажу тебе.

Внутри меня пустота. Я уверена, что гнев вернётся. Со временем наступит печаль, которая исчезнет, но сейчас я в блаженном оцепенении.

— Мне не надо ничего доказывать. Я прекрасно понимаю, когда меня не хотят. Возможно, я поздно это поняла, но лучше поздно, чем никогда.

Я напрягаюсь, ожидая прикосновения, когда выхожу из кухни. Он хватает меня за запястье и крепко сжимает его. Как бы сильно я ни тянула, он не отпускает, но я не говорю ему, что он делает мне больно.

— Мы можем справиться с этим. Пожалуйста, Рен. Мы пойдём на терапию, на что угодно, но я не дам тебе развода.

— Почему ты хочешь, чтобы я осталась? Ты игнорировал меня уже полгода. И нет, я не верю, что это была разовая ошибка. Шесть грёбаных месяцев.

Он опускает голову.

—Я знаю, что облажался. Я принимал тебя как должное, но я не хочу тебя терять.

— Кто она? — Я не знаю, почему я спрашиваю его об этом. Харристон - небольшой город. Возможно, мы не знаем каждого человека в городе, но мы знаем большинство из них.

— Кто она, не имеет никакого значения. Она просто никто, — бормочет он.

Лиам всегда бормочет, когда лжёт. Раньше я думала, что это очаровательно. Знак того, что он никогда не будет мне лгать, потому что у него это очень плохо получалось. Думаю, с практикой он стал врать лучше, но его сбило с толку, когда его поймали.

— Я тебе не верю. Но ты прав, не важно, кто она. Это не она клялась мне в верности. Ты был моей семьей. — Мой голос дрожит, и я зажимаю рот. Лиам не увидит моих слёз. Он больше никогда ничего от меня не получит.

— Я всё ещё твоя семья, Рен.

Я качаю головой.

— Мне нужно, чтобы ты ушёл, Лиам. У меня есть своя жизнь, и мне нужно двигаться дальше. Пожалуйста, позволь мне это сделать.

— Я не собираюсь тебя отпускать.

— Отпускать? Ты меня бросил меня. Есть разница. Я не вернусь.

Входит Карл, обрывая следующий спор, который Лиам собирался начать. — Увидимся позже, — обещает он и, наконец, выходит за дверь.

***

День проходит как обычно. За обедом я иду в банк, открываю счёт на свое имя и вношу чек. Во время перерыва я просматриваю объявления о сдаче домов в аренду и договариваюсь о встрече после работы.

Долорес - пожилая женщина, которая была клиенткой Карла на протяжении десятилетий. Её покойный муж инвестировал в недвижимость, думая, что город будет расширятся. Но его ожидания не оправдались, как он надеялся, но сдаваемая в аренду недвижимость, которую он ей оставил, дополняет её социальные выплаты и обеспечивает ей комфортную жизнь. Её дом - самый большой в городе, на её территории даже есть коттедж свекрови, который также в её распоряжении.

Она предлагает мне локоть, пока мы гуляем вокруг её белого фермерского дома. В глубине одной из самых благоустроенных улиц города стоит небольшой дом. У него крытая веранда, ставни, а вокруг фундамента высажены цветы. Светло-жёлтая краска добавляет позитива, и я сразу влюбляюсь в это место. У меня замирает сердце, потому что с моей зарплатой я не смогу позволить себе арендовать подобное жильё.

Долорес видит выражение моего лица и похлопывает меня по руке.

— О, дорогая. Я уверена, что твой муж и ты зарабатываете достаточно, чтобы арендовать его.

Я ломаюсь и слёзы, с которыми я так доблестно боролась несколько дней, выливаются наружу. Сквозь икающие рыдания я рассказываю ей сокращенную версию того, почему снимаю жильё самостоятельно.

Она выпрямляется, насколько может, до своего роста в четыре фута десять дюймов³.

— Ну, мы не можем допустить, чтобы ты осталась без дома или думала о том, чтобы уехать из города. Разве что, ты решишь пойти учиться. Я могу понять. Ты ещё молода. Это был бы твой выбор, но, если ты решишь остаться, я не позволю этому человеку вернуть тебя, только потому что тебе больше некуда идти. Я дружила с твоей бабушкой, и она бы отругала бы меня, если бы я оставила тебя на произвол судьбы.

— Я не понимаю. Что вы имеете в виду? — Спрашиваю я. Я никогда не знала свою бабушку, но та часть меня, которая устала от одиночества, с удовольствием обнаруживает эту тонкую семейную связь.

— Ну, дорогая. Я уже стара, и я уверена, ты это заметила. Если ты не против время от времени выполнять для меня кое-какие поручения - иногда покупать продукты, когда ты покупаешь себе, и лекарства, например, я могу сдать тебе это место за пятьсот в месяц. Коммунальные услуги и интернет, конечно, включены.

Я моргаю.

— Вы уверены? Это место такое красивое. Вероятно, вы могли бы попросить сумму как минимум вдвое больше.

Она кивает своей серебристой головой.

— Я уверена, дорогая. Здесь становится одиноко. Мои внуки уже выросли и появляются не так часто, как мне хотелось бы. Мои дети наслаждаются свободой и путешествуют по миру. Было бы здорово время от времени иметь небольшую компанию. Не то чтобы тебе нужно меня развлекать, но меня это точно не расстроит. Если хочешь, я могу научить тебя некоторым рецептам, которым твоя бабушка научила твою маму. Мы с ней вместе готовили для солдат, дислоцированных в городе. Рядом с базой у нас был небольшой ресторан. Конечно, оба уже давно закрылись.

Я улыбаюсь ей, пока она болтает. У Долорес есть одна особенность: ей пришлось пройти долгий путь, чтобы достичь своей цели, но у неё по-прежнему острый ум и я не против ей помогать.

— Ты даже не представляешь, как много это значит для меня.

— Хочешь осмотреть это место, прежде чем окончательно принять решение?

— Конечно, я хочу его увидеть, но я уже знаю, что согласна. Здесь сразу чувствуешь себя как дома, и у меня уже давно не было этого чувства.

Её ответная улыбка становится грустной.

— Я понимаю тебя больше, чем ты думаешь. Мой Бенджамин был центром моего мира, и когда он умер, это место показалось мне таким пустым. У любви есть способ превратить четыре стены в дом, и когда он исчезнет, всё, что у тебя останется - это только здание.

Я невольно прослезилась.

— Тут невероятно красиво.

Её костлявая рука тянется к ручке и открывает ярко-белую дверь. Внутри так же ярко, как и снаружи. У окна стоит диван в кремово-жёлтую полоску. Есть несколько столиков из серого дерева. Сосновые полы, цвета тёплого мёда, а остальное скрашивают белые стены и шкафы. Кухонная стойка в комнате открытой планировки выполнена из светло-серого и белого гранита. Это дом, который я бы спроектировала для себя, во времена, когда мы с Лиамом только поженились. Жить в таком доме в одиночестве немного печально, но в какой-то степени и приятно.

Она видит выражение моего лица и кивает.

— Лучшая месть - это хорошо жить. У нас с Беном был прекрасный брак. Я не буду притворяться, что понимаю, что ты чувствуешь, но моя старшая дочь, Джесси, пережила неприятный развод со своим первым мужем. Семья сплотилась вокруг неё и помогла ей встать на ноги, и теперь я помогу тебе. Ты, милая, будешь жить хорошо. Ты - Паркер. Это сильный аргумент. А когда тебе станет плохо, помни, что твои родители всегда где-то рядом с тобой.

Я смотрю в потолок и несколько раз моргаю. Рядом с ней я уже плакала чаще, чем с тех пор, как впервые пару месяцев назад почувствовала, что Лиам отстраняется от меня. Она снова похлопывает меня по руке.

— Я не хочу заставлять тебя плакать. Давай лучше покажу тебе что к чему.

Я замираю на месте. Во всём волнении по поводу поиска места я забыла одну важную деталь.

—У меня есть кот. Вообще-то котёнок. Будет ли это проблемой?

— Как зовут котёнка? — спрашивает она меня.

— Я не успела придумать ей имя. Честно говоря, я не была уверена, что Лиам позволит мне оставить её себе.

Долорес цокает.

— Никогда больше не оставайся с мужчиной, который вынуждает просить разрешения. Как сказала бы моя внучка, ты - взрослая женщина.

Я рассмеялась впервые за несколько дней.

— Как насчёт того, чтобы принести эту кошечку и придумать ей кличку?

— Она в моей машине. Я выехала из мотеля, в котором пряталась на выходных.

Мне потребовался всего один поход к машине, чтобы перенести те немногие вещи, которые я взяла с собой, когда я уходила. Я выпустила котёнка из переноски, которую купила на выходных.

Долорес подходит к дивану и они с котёнком сразу же находят общий язык.

— Разве ты не маленькая любовь, — воркует она.

— Что ты думаешь о кличке Патч? — я спрашиваю её.

Она пожимает плечами.

— Неважно, что я думаю, дорогая. Что думает наша подружка, вот в чём вопрос.

Она поворачивается к котёнку.

— Тебе нравится имя Патч?

Котёнок вытягивается и начинает устраиваться поудобней на коленях Долорес.

— Я думаю, ей нравится.

Я киваю.

— Тогда решено. — Я подхватываю кошечку и прижимаю её к своей щеке. — Теперь у тебя есть имя и свой дом, девочка.

— И у тебя тоже, — говорит мне Долорес. — Спасибо, — шепчу я, с комом в горле.

— Не стоит благодарностей. Мы с тобой нужны друг другу, и мы вместе пройдём через это.

Глава 3

Гриффин

— Где ты был последние пару дней?

Мой сын подпрыгивает от звука моего голоса.

— Я размышлял.

— Поздновато. Тебе стоило подумать, до того, как ты трахал кого-то на глазах у своей жены.

— Тебе какое дело? В любом случае, Рен тебе никогда не нравилась. С самого начала ты говорил, что я слишком молод и буду сожалеть, что остепенился так рано. Разве ты не говорил, что мне нужно нагуляться, прежде чем я останусь с одной женщиной? Что ж, поздравляю, папа, ты был прав.

— Не сваливай это на меня. Что бы я тебе ни сказал, это не оправдывает твою измену. Я не таким человеком тебя воспитывал.

Он закатывает глаза.

— Когда ты меня вообще воспитывал? Ты провёл всю свою жизнь под капотом машины. Я вырос сам.

— Я делал всё, что в моих силах, чтобы воспитать тебя, но знаешь, что? Я позволю тебе взять на себя ответственность за человека, которым ты стал, потому что я бы не вырастил грёбаного изменника.

Что касается обвинений в том, что Рен мне никогда не нравилась, то мне бы хотелось, чтобы это было правдой. Я не особо обращал на неё внимание, когда они начали встречаться в старшей школе. Она была ребёнком, и я не ожидал, что их школьные отношения продлятся долго.

Когда её родители погибли в автомобильной катастрофе прямо перед началом её выпускного класса, мы все сплотились, чтобы помочь ей справиться с ситуацией. Я наблюдал, как мой сын проводит с ней всё больше и больше времени. Казалось, она хорошо к нему относится, и я надеялся, что он хорошо относится к ней. В одночасье она превратилась из молодой девушки в женщину со взрослыми проблемами.

Её родители не были богатыми людьми, а ипотека на их дом была слишком велика для восемнадцатилетней студентки, поэтому дом был продан, а небольшая прибыль от продажи позволила ей закончить школу, не беспокоясь о счетах. Она преодолевала любые препятствия с высоко поднятой головой и никогда не сгибалась под тяжестью своего горя.

Честно говоря, я восхищаюсь ей уже долгое время. Я знаю, что Лиам сказал ей, что хочет играть в американский футбол, и, возможно, даёт ей все основания думать, что он отказался от этого ради неё. Возможно, если бы она не была так убита горем, она бы заметила тот факт, что он не был заинтересован просидеть всё обучение на скамейке запасных. В её глазах Лиам всегда был важнее жизни.

Я знаю, он сказал ей, что провалил экзамены в местном колледже, из-за того, что она нуждалась в нём в тот год. Мне следовало остановить это ещё тогда. Он использовал её чувство вины, чтобы убедить её остаться с ним и отказаться от стипендии. Я действительно верю, что он любит её, по-своему эгоистично, но если бы он действительно любил её так, как она того заслуживает, он бы убедил её принять полученную ею стипендию.

Теперь я вижу, что мой гнев, был направлен не на того. Она думает, что я считаю её недостаточно подходящей моему сыну, но на самом деле всё наоборот. Это тяжелая ноша - обида на собственного ребёнка. Видеть то, что у него есть, и желать это же и себе. Зная, что никто из нас ей не подходит, и всё ещё желая заботиться о ней.

Я не могу даже надеяться, что она видит во мне кого-то стоящего. Я для неё тесть-засранец и не более того. Я никогда не смогу стать кем-то большим. Тем не менее, я не мог удержаться от попыток подтолкнуть её к другому пути. Рен Паркер слишком хороша для этого города и слишком хороша для нас двоих.

Если бы я знал, что мой сын последует за ней в колледж, будет поддерживать её, а не сдерживать, я был бы рад за их отношения. Похоть и любовь - не одно и то же. Я уже достаточно взрослый и знаю, что говорю.

Забота о Рен не означает, что я влюблён в неё. Я уже проходил этот путь, и никогда больше не буду таким уязвимым. Но похоть, да, я это чувствую. Ни один гетеросексуальный мужчина не может смотреть на неё и не хотеть её.

Она миниатюрная, и не только ростом. Думаю, лучше сказать «утончённая». Её лицо способно превратить в поэта даже такую суровую грубую обезьяну, как я. Я мог бы написать стихи, описывающие её выразительные зелёные глаза, высокие скулы, вздёрнутый носик и пухлые губы бантиком. Тело, которое она прячет под безразмерными толстовками и кардиганами, её пышные сиськи, которые могли бы заполнить даже мои гигантские руки, стройная талия, широкие бёдра и аппетитная задница. Рен - это ходячая мечта любого, за исключением, по-видимому, моего тупого сына, которому действительно выпала честь прикасаться к ней.

Даже если бы она не была замужем за моим сыном, её возраст твёрдо поставил бы её в категорию запрещённых. Желать её неправильно, дрочить, представляя её - противно, но пока никто не знает, какие мерзкие мысли крутятся у меня в голове, я могу с этим жить. Заставить её думать, что я её ненавижу - необходимое зло.

Каждый раз, когда я вижу, как мои слова задевают её, я ненавижу себя ещё больше, но гораздо лучше, чтобы она верила им, чем знала, какие извращённые мысли меня посещают, когда она находится рядом. Однако сейчас меня гложет сожаление. Она где-то там, впервые пытается добиться успеха самостоятельно. Это напоминает мне то, что она сказала мне в пятницу вечером.

— Что имела в виду Рен, когда сказала, что ты не позволишь ей иметь доступ к твоим банковским счетам? — спрашиваю Лиама.

Я знаю, что хорошо ему плачу. Я много раз задавался вопросом, почему они живут в худших квартирах в городе и почему она ездит на той же машине, которую подарили ей родители, когда ей исполнилось шестнадцать, а мой сын ездит на роскошном «Мустанге». Признаки были налицо с самого начала, но я по глупости позволил ему убедить меня, что она не умеет распоряжаться деньгами.

— Не твоё дело.

Я хватаю его за плечо и заставляю повернуться ко мне лицом.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не тратишь совместные деньги на свою девушку.

Он стряхивает мою руку.

— Не вмешивайся. Это между мной и моей женой.

— Думаю, что скоро жены у тебя не будет. Пятничный вечер был ужасен. Как давно ты встречаешься с другой женщиной?

Рядом с нами останавливается Чарли, мой старый друг и лучший механик. Он медленно вытирает маслянистые руки тряпкой. Мы оба покрыты пятнами масла и крови от неизбежных порезов, которые мы получаем при ремонте автомобилей. Мой сын, с другой стороны, как из душа вышел.

— Я не хотел лезть не в своё дело, — начинает Чарли. — Мальчик уходит с работы пораньше уже несколько месяцев. Мне было жаль девушку, но я не знал, как об этом сказать. — Я поворачиваюсь к Лиаму.

— Месяцев?

Он пожимает плечами.

— Я был увлечён и не знал, как с этим справиться. Мне просто нужно было развлечься. Она не должна была узнать об этом.

— С кем? Пожалуйста, скажи мне, что ты не настолько тупой, чтобы встречаться с кем-то из города.

Лиам качает головой.

— Не имеет значения.

Я бросаю первое, что попадает под руку. К сожалению, это гаечный ключ, и он попадает в окно на задней двери.

— Это, блядь, имеет значение. В маленьких городках люди знают всё обо всех. Вместо того чтобы пытаться исправить всё и вернуть свой брак в прежнее русло, она узнала о твоих похождениях. Надеюсь, у тебя есть план, потому что теперь она знает, и я не думаю, что она собирается тебя прощать и забывать это.

— У меня получалось семь месяцев, а она даже не догадывалась! Просто не лезь. Я смогу всё исправить. Рен любит меня.

Я делаю глубокий вдох через нос. Раньше я никогда так не злился на него, и ощущения дерьмовые.

— Если ты любишь её, отпусти. Некоторые вещи слишком сломаны, чтобы их починить. Тебе следовало отпустить её, когда она получила стипендию, так что хоть раз поступи с этой девушкой правильно и позволь ей жить дальше.

— Я ей нужен. Она это поймёт. Я порву с этой женщиной, и всё будет в порядке.

— Ты не меня должен в этом убеждать, сынок.

***

Машина Рен снова в городе. Карл дважды на этой неделе был в мастерской, чтобы починить тормоза машины своей жены, и ни разу не упомянул о её отсутствии. Это говорит мне о том, что она вернулась по крайней мере с понедельника.

Я её не видел, но в этом нет ничего необычного. Я всегда избегал её, когда это было возможно, но с учётом всего происходящего, необходимость проведать её просто непреодолима. Я пытаюсь сказать себе, что хочу лишь убедиться, что с ней всё в порядке, что она нашла, где остановиться, но это оправдание звучит слабо даже в моей собственной голове. Я - последний человек, которого она хотела бы видеть.

Я выглядываю из магазина и вижу, как мой сын наконец-то пачкает руки и работает над сельскохозяйственным грузовиком, привезённым на ремонт. У нас их не так много, потому что большинство фермеров сами заботятся о своих автомобилях. Этот клиент - один из немногих фермеров, который в наше время получает хорошую прибыль, и у него нет ни времени, ни интереса чинить этот старый драндулет.

Лиам всегда был толковым в области машин. Я надеялся, что он направит этот талант на получение диплома инженера или даже на профессиональную сертификацию. Он уже шесть лет как закончил школу и больше ничем, кроме работы, не занимался. Было бы здорово, если бы он был заинтересован в том, чтобы взять на себя управление моим бизнесом или открыть второе предприятие, но у него нет никакого желания управлять «Хейл-Автомотив».

Может, он прав, и я его подвёл. Видит Бог, я не хотел, чтобы он прожил мою жизнь. Я боролся с ним за то, чтобы он не женился по-молодости, потому что я сам женился рано. Конечно, мы с его матерью поженились после того, как узнали, про беременность. По крайней мере, у Лиама и Рен ещё были некоторые преимущества молодости. Я уже не был таким юным с тех пор, как тест на беременность оказался положительным.

Возможно, этот город всегда подходил мне, но моего сына раздражало это место. Как и его мать, он видит в окружающем нас мире безграничные возможности. Я должен был побудить его путешествовать и выработать в нем жажду странствий. Чёрт, я должен был подтолкнуть его к тому, чтобы он прямо-таки уехал. Одно время я думал, что он так и сделает. Но однажды Рен улыбнулась ему в школе, и его ноги пустили корни. Как и в случае с его матерью, любви было недостаточно, чтобы сохранить эти корни в одном месте. Рен стала ещё одной вещью, удерживающей его здесь, и, хотел он это признавать или нет, он обижался на неё за это.

Безумна она или нет, её красоту нельзя было игнорировать. Она - сирена, призывающая его биться о скалы, чтобы остаться рядом с ней. Он выбрал неправильный путь, пытаясь спастись - не стоит разрушать свою жизнь, если ты счастлив, проживая её.

Может быть, это всего лишь принятие желаемого за действительное сорокадвухлетнего мужчины, который не может перестать вожделеть свою двадцатитрёхлетнюю невестку? Мне нужно выйти на улицу и познакомиться с женщиной. Я не монах, за эти годы у меня было несколько отношений. Когда Лиам был маленьким, я избегал серьёзных связей, потому что обжёгся в отношениях с его матерью. Затем мне пришлось сосредоточиться на том, чтобы стать отцом и начать свой бизнес.

То одна, то другая причина заставляла меня оставаться холостяком. Когда Лиам был подростком, у меня были отношения с женщиной, которая приезжала в город по делам несколько раз в год. По плану, у нас никогда не должно было быть ничего серьёзного, потому что большую часть года мы жили в разных городах, на расстоянии нескольких часов друг от друга. Несколько лет назад её повысили, и то, что у нас было, подошло к естественному концу.

С тех пор у меня было несколько женщин, которым я звонил, когда мне требовалась разрядка. Не было никаких привязанностей или обид. Просто два человека, которым захотелось потрахаться, встретились ночью, не зная, было ли это в последний раз, или мы встретимся снова.

Сегодня вечером я не смог повторить эту схему. Если бы я позвонил, одна из них взяла бы трубку, и я бы появился у неё дома. Когда она открывала дверь, она была бы почти голой, она увела бы меня в свою спальню, и я трахал бы её так сильно и долго, как я захочу, пока не взойдёт солнце. Проблема в том, что большинство из этих женщин поразительно похожи на Рен, а сегодня я хочу забыться, а не разыгрывать фантазии.

Мысль о том, что брак моего сына распадётся, слишком заманчива. Рен, возможно, скоро станет одинокой, но это не делает её менее запретной. Не то чтобы она когда-нибудь хотела меня. Я потратил слишком много лет на то, чтобы обращаться с ней как с дерьмом, только чтобы убедиться, что она будет держаться подальше, если моя решимость когда-нибудь пошатнётся.

Чарли просовывает голову под капот машины, над которой я притворяюсь, что работаю последние двадцать минут, пока мои мысли блуждают.

— Думаю, нам нужно пойти выпить сегодня вечером.

Я ворчу. Мои мысли всё ещё слишком запутаны, чтобы сформировать слова.

— Я буду воспринимать это как «да». Я не знаю, что с тобой происходит, но предполагаю, что измена твоего сына своей жене навевает плохие воспоминания. Ты не можешь пойти и помочь этой девушке, хотя я знаю, что тебе её жаль. Ты будешь нужен Лиаму, и он должен быть твоим приоритетом.

Я бросаю гаечный ключ, который держу в руках, в ящик для инструментов.

— До сих пор я всегда его поддерживал. Почему бы не поддержать его и сейчас, когда он издевается над своей женой. Не то чтобы она была ещё и сиротой, и всё такое.

Он достаёт из кармана пачку сигарет и закуривает одну.

— Выходи и присоединяйся ко мне.

— Ты же знаешь, я ненавижу эти чёртовы штуки, — я ему отказываю.

— Я не спрашиваю, придурок. Вытащи свою задницу наружу и поговори со мной.

Я спотыкаюсь об пластиковый крипер⁴.

— Убери эту чёртову штуку, пока кто-нибудь не разбил себе лицо. Чёрт возьми, у нас есть подъёмники. Зачем он вообще здесь нужен?

— Извините, босс, подъёмники всё ещё сломаны, — кричит мой младший механик Хулио и бежит убирать его. Я сопротивляюсь желанию выбросить ещё какие-нибудь инструменты и следую за Чарли через чёрный ход.

Как только он оказывается на улице, сразу же закуривает, и воздух наполняется ядовитым запахом. Я пытаюсь отмахнуться от него, но это бесполезно, и я смиряюсь с тем, что мне придётся терпеть его ради этого разговора.

— Я не знаю, что залезло тебе в задницу. Ты ведёшь себя как жалкий ублюдок, даже больше, чем обычно. Позвони одной из своих женщин и разберись со своим дерьмом.

— Я не в настроении, — ворчу я.

— Хорошо, тогда сразу после работы мы отправляемся в паб Донована. Выпьем немного пива, поиграем в бильярд и, надеюсь, найдём какую-нибудь симпатичную блондинку, которую ты сможешь забрать домой на несколько часов.

— Никаких блондинок, — огрызаюсь я.

Его глаза сужаются.

— Я очень стараюсь не обращать внимания на то, на что я насмотрелся за эти годы. Знаешь, твой сын не единственный, кого я вижу насквозь.

Я слегка киваю.

— Ничего ты не видел.

Он указывает на меня, держа зажжённую сигарету между двумя пальцами.

— Продолжай в том же духе. Скоро это дерьмо взорвётся тебе прямо в лицо. Как бы ты не пытался оправдаться, это неправильно. Сечёшь?

Глава 4

Рен

— Ты и так много работаешь, дорогая, — хмурится Долорес, пока я готовлюсь к первому выходу на подработку.

Обтягивающие чёрные брюки с разрезами демонстрируют гораздо больше голого тела, чем я обычно показываю, и крошечная белая футболка, лишь слегка прикрывающая голый живот - вот униформа в пабе Донована. Это заведение довольно запущенное. Ко всему прочему, находится не в лучшем районе города, но оно привлекает больше посетителей, чем единственный приличный бар в городе, который пытается обслужить высококлассную публику, отсутствующую в Харристоне. Хотя мне, возможно, не пришлось бы светить своим полуголым телом в «Гарден Клаб», но там я не заработаю столько чаевых. К тому же «У Донована» требовались сотрудники, что было в моей ситуации несомненным плюсом.

— Как ты сказала вчера, лучшее, что я могу сделать сейчас - найти занятие.

— Я имела в виду, что тебе следует научиться вязать или что-то в этом роде, — бормочет она.

Я оборачиваюсь и бросаю на неё свой лучший невозмутимый взгляд.

— Может, я и была замужем последние пять лет, но я всё ещё молода и мне нужно помнить об этом. А ещё я хочу подзаработать. Думаю, стоит подумать о возвращении в колледж.

Долорес хлопает в ладоши.

— О, я так рада это слышать. Что хочешь изучать?

— Возможно, графический дизайн? Мне бы хотелось заняться собственным бизнесом, так что, я хочу изучать бизнес и дизайн. Мне нравится создавать логотипы и веб-сайты, но пока это просто хобби.

Теперь, когда моё будущее было исключительно в моих руках, мне предстояло принять множество важных решений.

Крушение моего брака всё ещё причиняет невыносимую боль, но за выходные я поняла, что могу либо сдаться и позволить боли поглотить меня, либо принять нынешнюю реальность и приспособиться к жизни в ней. Потеря родителей научила меня тому, что жизнь продолжается, независимо от твоего желания. И с этим ничего нельзя поделать, кроме как жить дальше.

Я хватаю телефон и сумочку и направляюсь к двери.

— Не жди меня. Со мной всё будет в порядке, я обещаю.

— Я старая и уверена, что буду вставать несколько раз за ночь. Просто выключи свет на веранде, и я пойму, что ты благополучно добралась домой. Тогда я не буду одной из тех навязчивых бабушек, которые стучат в дверь ни свет, ни заря.

Я улыбаюсь ей.

— Конечно.

***

— Я покажу тебе комнату отдыха, чтобы ты могла сложить свои вещи в шкафчик, — говорит Донован, когда я прихожу на смену.

— Скоро придёт Бесс и покажет тебе, что к чему. Она может быть немного грубоватой, но со временем ты к ней привыкнешь. Она точно не хуже некоторых наших клиентов. Дай мне знать, если кто-то выйдет за рамки дозволенного. Я не потерплю, чтобы они играли в «хватай за зад» с официантками, — продолжает он, пока мы бродим по бару.

Начинается моя смена вяло. Бесс приходит ближе к «Счастливому часу», и я следую за ней, принимая заказы и разливая напитки. Донован - главный бармен, но я помогаю ему, разливая пиво, пока он занимается коктейлями. Однако эта толпа больше предпочитает пиво, поэтому, если не считать иногда заказываемого виски с колой, большого спроса на изысканные коктейли нет.

У меня кружится голова, когда я вижу, как Лиам входит в дверь. Мы не разговаривали больше недели. Это было даже не на следующий день, после того, как я поймала его на измене. Я роюсь в памяти, но, честно говоря, не могу вспомнить последний реальный разговор с мужем. Я знаю, что вряд ли смогу развестись, больше никогда с ним не поговорив, но я не собираюсь лишний раз искать встречи с ним.

Ранее я немного соврала Долорес. Я не хотела признаваться ей в том, что основной причиной поиска второй работы, была необходимость заработать дополнительные деньги, чтобы оплатить адвоката, которого я нашла на днях. Нет смысла тянуть с разводом. Никакие консультации не сотрут образ его обнажённой задницы, двигающейся над какой-то случайной шлюхой.

После подачи заявления на развод, я действительно планирую поступить в колледж. Может быть, даже подам заявку в Центральный Университет. Сомневаюсь, что смогу получить ещё одну полную стипендию, но, возможно, я всё же смогу поступить туда, куда мне следовало поступить с самого начала.

Я хватаю Бесс за руку и тащу её за угол, чтобы Лиам не заметил меня.

— Я знаю, тебе нужно обслуживать другие столики, но это мой будущий бывший муж, и мне правда не хочется его видеть.

Она мгновение тупо смотрит на меня и громко жуёт жвачку. Она явно на несколько лет старше меня, но одевается совсем не по возрасту. Вместо брюк она выбрала чёрную плиссированную юбку с неоновым клетчатым узором, что делает её похожей на подростка-неформала из католической школы. Ей она идёт, но я не надела бы такую даже ради чаевых.

— Он тебе изменил?

— Да, — отвечаю я. — Я поймала его в прошлые выходные, но думаю, он изменял уже давно.

Она кивает, выражение её лица серьёзное.

— Я подменю тебя на этой смене, но город маленький. Сюда приходят почти все, за исключением этих строгих дамочек из «Женского комитета». В конце концов тебе придётся встретиться с ним лицом к лицу.

— Я планирую убраться из этого города, как только высохнут чернила на документах о разводе, — говорю я ей.

— Так же как и я, куколка. Чёрт, надеюсь, у тебя получится. Хорошо, я приму их заказ.

Я усердно работаю за барной стойкой почти полчаса. У нас полно гостей, и я разливаю пиво за пивом, продолжая краем глаза следить за столиком Лиама. Я уже начинаю радоваться, что мне удастся избежать встречи с ним, но тут раздаётся громкий стук по барной стойке передо мной.

— Рен, какого хрена ты работаешь за барной стойкой?

Я поднимаю взгляд и пытаюсь не растаять. Его лицо такое родное, что на долю секунды мне хочется перепрыгнуть через стойку и нырнуть в его объятия. Затем сознание заполняют воспоминания. Каждая яркая деталь нашей жизни вспыхивает в памяти, и я не могу заставить себя остановить это.

—У тебя нет права судить меня. Больше нет, — тихо говорю я.

Ненавижу, что мой голос дрожит, что какая-то часть меня хочет прямо сейчас убежать и спрятаться в комнате отдыха, пока он не уйдёт. Мне требуется вся моя сила воли, чтобы поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза.

Лиам бросает несколько купюр на барную стойку. Я растерянно смотрю на них. В его бумажнике полно наличных.

— Забирай свои вещи. Давай поговорим дома.

Я не могу перестать пялиться на деньги.

— Я думала, мы на мели. Откуда у тебя столько денег?

— Ты действительно именно об этом хочешь поговорить? Ты не должна беспокоиться о деньгах. Я занимаюсь этим вопросом, чтобы тебе не приходилось об этом думать. Я знаю, что этот вопрос заставляет тебя сильно нервничать.

— Но я беспокоюсь. Ты никогда не позволял мне тратить ни цента. У меня даже не было доступа к нашим счетам, и вдруг ты, приходишь сюда, и развлекаешься с кучей наличных.

Он протягивает руку.

— Поехали домой, и мы всё обсудим. Я знаю, что облажался, но мы можем это исправить. Всё может стать как раньше.

Я отворачиваюсь от него и смеясь, иду в другой конец бара. Это не то место, где стоит выяснять отношения, а уж тем более устраивать скандал. Он хочет поговорить? Как будто я могу вести с ним вежливый разговор. Я чувствую себя так глупо. Мне потребовалось поймать его на измене, чтобы открыть глаза на все недостатки нашего брака.

Лиам не отступает и следует за мной вдоль барной стойки. Он всегда был упрямым ослом.

— Рен, забери свои вещи, — говорит он сквозь стиснутые зубы. Он на грани срыва, но на этот раз я не буду потакать его настроению.

В этом нет совсем ничего сексуального, да и выглядит он явно не лучшим образом. Какая-то часть меня даже радуется тому, каким придурком Лиам выглядит в этой ситуации.

— У вас какие-то проблемы? — Донован указывает подбородком в сторону Лиама.

— Просто мой будущий бывший муж пытается сказать мне, что я не могу здесь работать, — честно отвечаю я ему.

— Я разберусь с этим. — Он переключает своё внимание на Лиама. — Если ты хочешь вернуться за свой столик и выпить - вперёд, ты наш гость. Однако, Рен ясно дала понять, что не хочет с тобой разговаривать. Бесс обслуживает твой столик, поэтому все вопросы к ней. А если ты не можешь оставить Рен в покое, тебе придётся уйти.

— Убери свою руку от моей жены, — требует Лиам.

Он проигнорировал всё, что сказал ему Донован. Я уже видела его в таком состоянии, и знаю, что эта работа, возможно, будет самой короткой в моей карьере.

Донован машет кому-то за столом. Я была так сосредоточена на Лиаме, что не заметила, кто ещё был за его столом. Я замечаю его, когда Донован кричит:

— Грифф, подойди и забери своего парня, пока я его не вышвырнул.

Толпа расступается, когда к бару направляется огромная масса мышц - Гриффин Хейл. Он движется с решимостью и грацией, которыми не может обладать обычный смертный мужчина. Я подскакиваю на месте, как только он поворачивается и смотрит на меня. Он хмурится, не сводя с меня глаз, и я вижу, как он напрягается, замечая руку Донована, обхватившую меня за плечи.

Он кладёт большую ладонь на плечо Лиама.

— Сейчас не время просить у неё прощения, сынок.

Лиам сбрасывает руку с плеча. Он хватает деньги с барной стойки и засовывает их в карман.

— Выпивка за твой счёт, папа. — Он наклоняется ближе к нему, но его шёпот доносится до меня. — Уведи её отсюда.

Дверь за ним захлопывается, и я начинаю нервничать, понимая, что все взгляды прикованы этой сцене, только что развернувшейся перед баром. Мне никогда не нравилось быть в центре внимания, а в такой ситуации тем более.

Гриффин прищуривается, глядя на руку Донована.

— Я не могу заставить её уйти, но тебе, наверное, стоит убрать руки от моей невестки.

— Ты ей не отец, Грифф.

Донован смотрит на меня с сочувствием, и комок подступает к горлу. Я делаю шаг, и его рука опускается.

— Ты знал, почему я хочу работать здесь. Ты даже не задавал никаких вопросов, но это было потому, что ты знал об этой ситуации, не так ли?

Он кивает.

— Лиам не всегда осторожен, когда выпьет. Я заметил, что последние два месяца всё его внимание сосредоточено на другой женщине.

— Ты знаешь, кто она?

Донован открыл было рот, но Гриффин бьёт кулаком по стойке.

— Думаю, об этом Лиам должен поговорить с ней лично, не так ли? Пусть у него хотя бы будет шанс спасти свой брак.

Я облокотилась на стойку, чувствуя себя смелее, чем когда-либо. Не знаю, откуда взялась эта смелость, но это приятно.

— Слушай сюда. Он ни черта не может сделать, чтобы заставить меня остаться с ним. Какая-то часть меня оплакивает мой брак, но другая часть в восторге, из-за того, что нам с тобой больше не придётся притворяться семьёй. Как только я подпишу бумаги о разводе, ты и твой сынок останетесь в прошлом, а я устрою грёбаную вечеринку, потому что мне больше никогда в жизни не придётся смотреть на твоё осуждающее лицо.

Его ноздри раздуваются, и мне кажется, что он собирается схватить меня и перетащить через барную стойку, но мгновение спустя он отступает назад. Выражение его лица становится абсолютно невозмутимым, и он кивает.

— Ты должна это сделать. Уезжай из этого города, Рен, и никогда не возвращайся.

Я сглатываю. Я знала, что он меня ненавидит. Не то чтобы он когда-либо это скрывал, но я не осознавала, насколько сильно.

— Что я тебе сделала? — Мой голос едва слышен, и я ненавижу себя за то, насколько слабой я себя сейчас чувствую, хотя несколько минут назад всё было совсем иначе. Ужасно это или нет, но до пятницы он и Лиам были единственными людьми, которых я считала своей семьёй.

Он осматривает меня с ног до головы, и я не могу сказать, сожалеет ли он о том, что сказал.

— Ты существуешь.

Одинокая слеза скатывается по моему лицу, и я даже не пытаюсь это скрыть. Я отказываюсь стыдиться своих эмоций, ведь они существуют, и я твёрдо намерена перестать жить в ступоре. Это всё, что я так или иначе усвоила для себя с тех пор, как умерли мои родители.

Дрожащей рукой я вытираю слезу.

— Да, это в целом всё, что я делаю. Существую. Но скоро я это изменю.

Я наконец-то буду жить. Я не утруждаю себя тем, чтобы сказать ему об этом. В чём смысл? Ему всё равно, и, как сказала Долорес, лучшая месть - жить счастливо. Понятно, что Гриффина Хейла это не волнует, но он больше не моя проблема.

Глава 5

Гриффин

— Вот и всё, — Донован обходит бар и подталкивает меня к выходу.

— Я хочу, чтобы ты и твой сын убрались отсюда. Постоянные вы клиенты или нет, но, если мои официанты не смогут работать, из-за таких разборок, у меня здесь персонала не останется.

Я вскидываю руки вверх в знак капитуляции.

— Мы уходим.

Оглянувшись через плечо, я вижу, что Рен изо всех сил пытается взять себя в руки. Я не могу выбросить её слова из головы: «Да, это в целом всё, что я делаю. Существую. Но скоро я это изменю».

Я не могу уйти, пока не поговорю с ней. Если понадобится, я буду ждать её на парковке всю ночь, но я должен убедиться, что она не навредит сама себе. Хотя, будет лучше вернуться и поговорить с Донованом. Возможно, мне удастся убедить его дать ей выходной до конца смены и убедиться, что с ней всё в порядке.

Приняв решение, я поворачиваюсь, чтобы вернуться обратно в бар. Чарли перехватывает меня прежде, чем я успеваю дойти до двери.

— Нет, ты не пойдёшь.

Тем временем Лиам направляется к своей машине.

— Сколько ты уже выпил? — спрашивает он моего сына, ведя себя более по-отцовски, нежели я.

— Одно пиво. Я в порядке, — рявкает Лиам.

Чарли тычет пальцем в лицо моему сыну.

— Отправляйся домой и оставайся там. Если тебе вдруг посчастливится поговорить со своим запасным вариантом, возьми яйца в кулак и, чёрт возьми, покончи с этим дерьмом, а если ты не можешь этого сделать - отпусти Рен.

Лиам подходит к Чарли.

— Не тебе судить меня, старик. Ты не был женат. Ты не знаешь, насколько трудно быть с одной женщиной всю жизнь.

— В таком случае, тебе повезло. У тебя больше нет такой проблемы. — говорит Рен, удивляя всех нас.

— Нет, — Лиам пытается протиснуться мимо Чарли. — Это не то, что я имел в виду.

Чарли удерживает его, чтобы не дать ему добраться до Рен.

— Парень, тащи свою задницу в машину и езжай домой, пока ты не сделал только хуже.

Он вырывается из рук Чарли.

— Отпусти меня. Мне нужно поговорить с женой.

— Тебе нужно оставить её в покое. Дай ей время подумать, — советует Чарли.

— Я не могу оставить её одну. Она моя жена.

— Почему нет? Ты оставил меня одну на шесть месяцев. Могу подождать ещё немного. — Она насмехается над ним.

Лиам бросается к ней, и Чарли изо всех сил пытается удержать его. Я бросаю ключи Чарли, которому удаётся поймать их, удерживая Лиама.

— Отвези его домой. Завтра мы заберём его машину.

Я хватаю Рен за локоть.

— Нам с тобой нужно поговорить. — Я протягиваю свободную руку за её ключами.

Она крепче сжимает их в руке.

— Иди домой, Гриффин. Я не хочу разговаривать ни с тобой, ни с твоим сыном.

— Очень жаль, птенчик. Я вырываю ключи из её рук и тащу к машине. — Садись в машину, — рявкаю я, распахивая перед ней пассажирскую дверь.

— Ты не сядешь за руль моей машины — возражает она, продолжая стоять на месте.

Я смеюсь.

—Ты в два раза меньше меня. Залезай сама, либо я подниму тебя и сам засуну твою задницу в машину.

Она меня оценивает. Её пухлые губки надуваются, и я знаю, что меня вот-вот одарят порцией отменных ругательств.

— Ты тоже пытаешься наладить наши отношения? Мы упустили тот момент, где ты воспитываешь меня, словно я твоя дочь? Я заслуживаю наказания, папочка?

Она моргает своими большими кукольными глазами, понятия не имея, какой эффект у меня вызывают её слова. Я прижимаю ее к боку машины. Тело горит везде, где соприкасается с ней. Я ненавижу её за то, что она заставляет меня чувствовать тоску, которую я никогда не смогу удовлетворить. Больше всего я ненавижу её за то, что она вышла замуж за моего сына, потому что осознание того, что она принадлежит ему, заставляет меня ненавидеть и его тоже.

— Ты хочешь, чтобы я вёл себя как твой папочка, малышка? — У меня в мозгу происходит короткое замыкание, и это единственное объяснение тому, что я наклоняюсь вперёд и шепчу ей на ухо. — Если бы я был твоим папочкой, я бы отшлёпал тебя по заднице и уложил в постель за то, что ты дерзишь мне.

Позади нас кто-то прочищает горло, и я отскакиваю от неё. Моё сердце бешено колотится, когда я оборачиваюсь.

— Донован, — говорю я с облегчением. — Я как раз собирался уходить, только прослежу, чтобы Рен вернулась домой и мой сын больше её не беспокоил.

— Мне кажется, что единственный, от кого ей нужно защищаться, это ты. — Он смотрит на Рен, и я замечаю, что она слегка дрожит.

— Я в порядке. Как ты и сказал мне, завтра я должна снова попробовать поработать. Встреча с Лиамом выбила меня из колеи. — Она хлопает меня по груди сильнее, чем необходимо.

— Гриффин - заноза в моей заднице, но он просто пытается убедиться, что со мной всё в порядке.

Он кивает головой, размышляя, верить ей, или нет.

— Хорошо, береги себя, увидимся завтра.

— Это мы ещё посмотрим, — бормочу я себе под нос.

Её лицо искажается в замешательстве.

— Что ты сказал?

— Садись в машину, Рен. Мы собираемся поболтать.

***

После того как я отъезжаю от бара, Рен ёрзает на сиденье рядом со мной.

— Куда ты едешь? Я живу в другой стороне.

— Трудновато везти домой, когда я не знаю, где ты теперь живёшь, — отмечаю я. — Или ты думаешь, что я отвезу тебя и уеду на твоей машине?

— Значит мы едем к тебе? — спрашивает она дрожащим голосом.

— Тебя это пугает, птенчик?

— Почему ты продолжаешь меня так называть?

У меня нет объяснения, по крайней мере, такого, которое я смогу ей озвучить. Поэтому я протягиваю руку и включаю радио.

Мой дом - скромное ранчо с тремя спальнями, расположенное на лесистом участке на окраине города. Я купил его спустя несколько лет после отъезда Мелинды. Иногда я задаюсь вопросом, что было бы, если бы она смогла остаться со мной и потерпеть ещё несколько лет. Последние годы мы жили в тесной квартирке с одной спальней в том же комплексе, где снимали квартиру Лиам и Рен. Если бы она верила в меня, ведь моя работа по ремонту автомобилей в итоге переросла в стабильный бизнес. Изменило бы это хоть что-то в наших отношениях?

Я слишком много лет был зол на эту жизнь. Растить ребёнка в одиночку тяжело, особенно когда ты сам практически ребёнок. В двадцать лет я слишком устал от заботы о двухлетнем сыне, так что, единственное, что получалось делать - это выживать. Ну и каким-то образом я словно застыл в этом состоянии безысходности и вечной усталости.

Вот почему то, что сказала Рен, так глубоко меня задело. Я знал, что она имела в виду, когда сказала, что всё, что она делает - это существует. Мне хочется узнать, собирается ли она что-то изменить, потому что она никогда не казалась мне склонной к суициду. Она слишком упорно боролась за свою жизнь после смерти родителей. Так что, я не мог поверить в то, что она попытается покончить с ней только потому, что мой сын совершил глупую ошибку. Возможно, она могла бы научить меня тому, как оставить прошлое позади и делать нечто большее, чем просто существовать.

Я выезжаю на подъездную дорожку и выключаю двигатель. Мои руки сжимают руль, потому что я знаю, как только я выйду из машины, она сбежит. И всё же я должен попытаться.

— Рен, пожалуйста, зайди на несколько минут. Мне бы очень хотелось поговорить с тобой.

Она смотрит прямо в лобовое стекло.

— Ты действительно думаешь, что это хорошая идея? — Она медленно поворачивается ко мне, и в её глазах появляется настороженность, которую я никогда не видел раньше.

Презрение и обиду я видел, но это другое.

— Что произошло в баре? Ты никогда раньше так себя не вёл.

Я фыркаю и пристально смотрю ей в глаза. Впервые я позволил ей увидеть себя таким. Скоро она уйдёт из нашей жизни, и я не могу скрыть от неё эту часть себя. Если она уйдёт, а я молюсь, чтобы она ушла, я должен дать ей увидеть это. Пусть она уйдёт, зная, что я её не ненавижу. Мой сын причинил ей достаточно боли, пора прекратить причинять ей страдания ещё больше.

Она отстраняется от меня, насколько это возможно в машине.

— Я не понимаю, что происходит.

А она и не понимала. Не до конца. Я никогда не открою ей всю глубину своей испорченности, но я могу дать ей понять, что она не сделала ничего плохого.

— Давай поговорим внутри. Мне нужно всего несколько минут, а потом ты можешь уйти.

Я задерживаю дыхание, ожидая её ответа. Наконец она кивает.

— Ладно, давай покончим с этим.

Да, это то, что нам нужно сделать. Покончить с этими мучениями, от того, что я вижу её, хочу её и вынужден отказывать себе в этом. Добавлю к этому списку то, что я знаю - она никогда не будет счастлива с моим сыном. Я не могу позволить ей оставаться здесь. Рен должна расправить крылья и улететь как можно дальше от этого города.

***

Она изучает мою гостиную, как будто никогда не была здесь раньше.

— Я знаю, прошло много времени, — говорю я, когда она начинает беспорядочно рассматривать фотографии, расставленные по комнате.

— Мне всегда казалось милым, что у тебя повсюду фотографии Лиама. — Она смотрит на меня, и печаль на её лице едва заставляет меня упасть перед ней на колени.

— Я сожалею о том, что он сделал, но он всё ещё мой сын.

Она улыбается, хотя ей явно не было весело.

— Я рада, что ты у него есть. — Она останавливается перед другой фотографией и проводит пальцем по его лицу через стекло. — Думаю, я всегда буду любить его, но он никогда полюбит меня так, как мне бы этого хотелось.

— С тобой всё в порядке? То, что ты сказала в баре, о том, что твоё существование скоро закончится, меня встревожило.

Рен поворачивается ко мне лицом.

— Я буду жить. Если и есть что-то хорошее во всём этом дерьме, так это то, что я больше не собираюсь жертвовать собой ради других. — Говорит она, отворачиваясь.

Я подхожу к ней сзади. Мне это необходимо, поскольку я знаю, что это последний раз, когда я нахожусь так близко к ней.

— Рано или поздно, ты бы всё равно пришла к такому выводу, — шепчу я. — И тебе понравится каждая минута, после того, как ты начнёшь жить именно так. Когда ты возьмёшь на руки своего ребёнка, ты с радостью отдашь всё, что у тебя есть, чтобы дать ему ту жизнь, которой у тебя не было.

— Может быть, — признаёт она. — Когда-нибудь, в далёком будущем. Однажды я смогу забыть, что значит просто существовать. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь снова доверить кому-то своё сердце. Оно слишком сильно болит, когда с ним небрежно обращаются.

Я киваю, прекрасно понимая, что она имеет в виду.

— Это действительно чертовски больно.

Она поворачивается ко мне лицом.

— У тебя получилось преодолеть это? Уход мамы Лиама, я имею в виду.

Я пожимаю плечами. Она всегда была там, эта пустота, но уже давно не лицо Мелинды всплывает перед глазами каждый раз, стоит мне закрыть глаза. Не знаю, когда это произошло, но я перестал скучать по ней.

— Да, но гнев держался дольше, чем любовь к ней.

— Я вижу. — Наконец она перестаёт двигаться и садится на диван. Я сажусь в кресло напротив.

— Ты об этом хотел поговорить? О моём гневе?

— Просто хотел убедиться, что ты нормально справляешься. Узнать, всё ли у тебя хорошо. — говорю я.

Она закатывает глаза, и мою ладонь покалывает от желания шлёпнуть ее по заднице. Не совсем подходящая реакция, учитывая, что мне нужно убедить её уйти, а не остаться со мной.

— Ты просто хотел убедиться, что я не планирую причинить себе вред или того хуже. — Говорит она, останавливая поток этих грязных мыслей.

— В принципе, да, — признаю я.

— Я не собираюсь рассказывать тебе все свои планы, так как они включают развод с твоим сыном, но можешь спать спокойно. Я не собираюсь пытаться покончить с собой.

Я кладу руки на ноги, чтобы быть одном уровне с ней.

— Тебе нужно убираться из этого города.

— Поздравляю, — говорит она и встаёт с дивана. — Наконец-то ты получишь то, что хочешь.

— Рен, я не это имел в виду. Я не хочу, чтобы ты уходила от меня, думая, что ты никому не нужна.

Она смеётся и качает головой.

— Мой муж игнорировал меня месяцами. Он спит с другой женщиной, а я буквально пыталась обратить на себя его внимание раз за разом. А ещё есть ты. Каждый раз, когда ты видел меня с тех пор, как мы с Лиамом поженились, ты относился ко мне как к худшему, что когда-либо с ним случалось. Ты никогда не колебался, пытаясь убедить его бросить меня. Теперь вы оба получите то, что хотите: жизнь без меня.

Моя челюсть сжимается, когда она говорит, что она пыталась обратить на себя его внимание. Во многих отношениях Лиам всё ещё ребёнок в моём восприятии, но я знаю, что это уже давно не так. Моя ревность при этих словах не имеет ничего общего с моими отцовскими чувствами, а всецело связана с неуместным чувством собственничества по отношению к этой женщине. Это полный пиздец, и мне нужно, чтобы она ушла, чтобы я мог избавиться от этого болезненного увлечения, которое никак не отпускает меня.

— Я не это имел в виду. Тебе нужно уехать ради себя. Этот город, мой сын… Всё это приносит тебе только вред. И я был в ярости, когда вы, ребята, поженились. Он не был достаточно зрелым, чтобы стать мужем, а ты слишком многим пожертвовала, чтобы стать его женой. Ему никогда не следовало просить тебя отказаться от стипендии. — Всё это звучит заманчиво, и по большей части что я сейчас говорю ей, это чистая правда. Самое лучшее для неё - это уехать.

— Я скоро уеду отсюда. А до тех пор, можешь держать Лиама подальше от Донована? Мне просто нужно время, чтобы привести кое-какие дела в порядок.

Я киваю ещё до того, как она закончила говорить.

— Это меньшее, что он может сделать, после того, что совершил.

— А ты?

— Я постараюсь, птенчик.

Она пятится к двери.

— Ты сбиваешь меня с толку, Гриффин.

Я преследую её, пока её спина не прижимается к дереву.

— Я знаю, и, хочешь верь, хочешь нет, мне жаль, что это всё случилось с тобой.

— Я тебе не нравлюсь, — говорит она слабым и неуверенным голосом.

Приближаясь к её уху, я вдыхаю тропический аромат её шампуня.

— Может быть, мне просто не нравится, как сильно ты мне нравишься. Улетай, птенчик. Здесь ты не в безопасности.

Подойдя к ней впритык, я открываю дверь и поворачиваюсь к ней спиной. Она, не теряя времени, сбегает по ступенькам крыльца. Её машина заводится и Рен так быстро трогается с места, что гравий под колесами разлетается в разные стороны, когда она мчится прочь от моего дома.

Глава 6

Рен

Я зеваю, заходя в дом Долорес. Неделя выдалась спокойной после того случая, когда в бар явился Лиам со своим отцом. Но моя тревога не стихала, что мешало мне наслаждаться относительным покоем. Каждый раз, когда открывалась дверь в баре, я вздрагивала. С той ночи всё моё тело состояло из напряжённых узлов и мышц.

Остаётся совсем немного времени до важного момента. Вчера после работы в страховом агентстве я заглянула к своему адвокату и подписала бумаги о разводе. Где-то в понедельник Лиам получит извещение, и, надеюсь, он подпишет документы, тогда мы оба сможем двигаться дальше.

Теперь он может встречаться с кем угодно, открыто, и даже трахать их в своей постели. Я не перестаю спрашивать себя, что я сделала не так, когда сидела в одиночестве каждую ночь, ожидая его прихода домой. Сейчас одиночество - это мой выбор, и не потому, что мой муж придумал какую-то неубедительную отговорку о том, что задерживается на работе.

— В кофейнике свежий кофе, дорогая, — говорит Долорес, входя в комнату.

— В такое время? Обычно ты пьёшь кофе на рассвете, а сейчас…

Она приподнимает седую бровь.

— Полдень? Я слышала, как несколько раз срабатывал твой будильник сегодня утром, и когда ты его выключила, я знала, что ты скоро спустишься на кухню.

Ещё один зевок вырывается наружу.

— Ты слышишь будильник даже отсюда?

Она идёт к раковине, и тогда я замечаю, что все её руки испачканы землёй.

— Конечно, нет, дорогая. Мне нужно было подготовить розы к зиме и посадить несколько луковиц на весну.

Я наливаю огромную чашку кофе. Вообще-то я не люблю кофе, но, работая так много, как сейчас, я практически живу на нём. Конечно, мне приходится добавлять в него побольше сливок и сахара.

— Ты слишком много работаешь. Я знаю, что говорила тебе о том, чтобы найти занятие, но ты могла бы провести время с подругой или что-то в этом роде. Не обязательно зацикливаться на одной лишь работе. — Советует она.

— Адвокаты стоят недёшево. — Отвечаю ей и делаю большой глоток кофе.

— Ты работаешь до закрытия, а затем встаёшь в семь, чтобы быть в офисе к восьми. У тебя нет времени, что бы просто-напросто хорошенько выспаться.

— Поверь мне, я бы всё равно не смогла выспаться, — говорю я ей. — Я не могу выкинуть из головы образ Лиама с той женщиной.

— Донован может дать тебе несколько выходных. Сходи в кино с подругой. Не упускай свои молодые годы, ведь молодость так быстротечна. У тебя вся жизнь впереди, не стоит тратить её только на работу.

— Я попросила поставить мне ещё смен. Звонила Одри, но она слишком занята, в последний раз мы смогли поговорить всего пять минут. Остальные мои друзья уехали практически сразу после окончания школы, — признаюсь я.

Она подталкивает телефон ко мне.

— Не помешает попробовать ещё раз.

Возможно, она права. Раньше, когда Одри хотела меня пригласить куда-то, обычно я была занята. Всё своё свободное время я посвящала Лиаму, была настолько поглощена им, что не хотела пускать никого в нашу с ним жизнь.

— Попробую, — обещаю я и беру с собой телефон и кофе, чтобы уйти, прежде чем вспоминаю, зачем я вообще пришла. — Тебе ещё нужно, чтобы я зашла в аптеку?

— Тебя не затруднит? Я попросила внука, но он сегодня показывает дом новым клиентам, а мне так нужны таблетки от давления.

Я улыбаюсь ей.

— Нет проблем. Соберусь и сразу же в аптеку.

***

Я звоню Одри несколько раз, но ответа нет. Проходя через задний двор, я уже собираюсь повесить трубку после очередной серии долгих гудков, когда она отвечает, задыхаясь.

— Привет?

— Привет, Одри. Я не вовремя?

— Эм, привет, Рен.

Мои брови сходятся вместе. То, как она произнесла моё имя, показалось мне немного странным. Её дыхание участилось, и казалось, что на заднем плане раздаётся какое-то ворчание.

— Фу. Ты, что ответила на звонок во время секса?

— Я жду важного звонка, — отмахивается она.

— И ты считаешь, что это хорошая идея ответить на него, когда тебя трахают?

— Мы не так давно женаты. Тем более это не по работе, я жду новостей о доме, который пытаюсь снять.

— Ну, не буду тебя задерживать. — Я вешаю трубку, прежде чем она успевает съязвить ещё что-то в мой адрес. Мне действительно хотелось поболтать со своей лучшей подругой, но всё больше и больше она становится похожей на старую женщину.

— Именно поэтому я много работаю, — бормочу я себе под нос.

Самое отстойное, что Доновану я сегодня не нужна, а поскольку сегодня суббота, то и работы в офисе нет, чтобы я могла отвлечься. Долорес права, мне нужно хобби.

Я приложила больше усилий, чтобы собраться для простого похода в аптеку. Это стало привычкой за последние несколько месяцев: я думала что, если я буду более привлекательной, Лиам обратит на меня внимание. Теперь я просто хочу, чтобы ревность поглотила его. Кроме того, я испытываю некоторый трепет по поводу того, как Гриффин теперь реагирует на меня, и, похоже, мне нравится дразнить этого большого мужчину.

Стоя перед зеркалом после душа, я поднимаю прядь своих грязно-русых волос. Мне не нравится мой родной цвет, да и вообще стиль, которого я придерживаюсь сейчас. Однажды Одри сказала мне, что я выгляжу религиозно, что определённо, было оскорблением.

Какой бы я хотела себя видеть? Так долго я следила за своим внешним видом, думая о том, что понравится Лиаму. Нравятся ли мне мои обычные наряды, или я ношу их, только потому, что думала, что они ему понравятся? Внезапно мне становится недостаточно расторгнуть брак, мне нужно попрощаться с девушкой, которой я была, чтобы стать той женщиной, которой мне суждено быть.

***

— Привет, мистер Палмер. – Он был фармацевтом здесь всю мою жизнь, и, вероятно, даже когда мои родители были молодыми.

Аптека Палмера - это место, куда можно пойти, чтобы узнать абсолютно все городские сплетни. Вот почему большинство подростков ездят за город в крупный сетевой магазин за контрацептивами. А для тех, кто всё-таки закупился ими здесь, в конечном итоге всё заканчивалось серьезным разговором с родителями, после того как мистер Палмер их выдавал.

— Привет, Рен. Рад тебя видеть. Мне очень жаль слышать о твоём разводе. Хотя не могу сказать, что удивлён. Пара, прожившая в браке столько лет, сколько вы с Лиамом, обычно уже пытается завести семью, а этот парень уже несколько месяцев покупает презервативы пачками. Я надеялся, что вы оба подумываете о колледже. Чертовски жаль.

Моя улыбка дрогнула, и я чувствую, что все в аптеке уставились на меня. Как я уже сказала, если хотите узнать городские сплетни, вы знаете куда прийти. Любой, кто не знал, что Лиам мне изменяет, теперь знает. К концу этого дня мы будем темой для обсуждения за каждым обеденным столом.

— Тебе действительно стоит время от времени хотя бы попытаться держать язык за зубами. Ты бы потерял меньше клиентов. — Рычит грубый голос за моей спиной.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы узнать, что это Гриффин Хейл. Моя спина выпрямляется, и я задерживаю дыхание. Я не видела его после того неловкого разговора неделю назад.

— Думаю, мне действительно не стоит удивляться, что твой сын оказался таким паршивым мужем, учитывая, кто его отец. — Ворчит мистер Палмер.

— Просто выполни её заказ и пропусти очередь. У тех из нас, кто не торчит здесь ради сплетен, есть и другие дела. — Рявкает Гриффин.

Глупо, но я оборачиваюсь и вижу, как он несёт гигантскую коробку с презервативами. Для чего ему понадобилось закупаться презервативами оптом?

— Магнумы? Хорошо растягиваются, — насмехаюсь я.

Я чувствую, как его горячее дыхание касается моего уха, прежде чем он шепчет:

— Единственное, что будет растягиваться, это её киска, когда она будет принимать мой огромный член.

Подавив раздражение, я отхожу в сторону, чтобы дать себе немного свободного пространства.

— Что с тобой не так? По-моему, мне больше нравилось, когда ты вёл себя так, будто ненавидишь меня.

Выражение его лица становится ледяным.

— Я всё ещё ненавижу тебя, но не по тем причинам, о которых ты думаешь.

Мистер Палмер суёт мне белый бумажный пакет с лекарствами Долорес.

— Рен, почему бы тебе не пойти домой и не отдать это миссис Хауэлл. Ей действительно следует принять таблетки, ведь их нужно принимать четко по графику.

— Хорошая идея. Сколько я тебе должна? — Я потянулась в сумочку за деньгами, которые Дорлорес дала мне, чтобы купить лекарства, но мистер Палмер отмахнулся от меня.

— Думаю, на этот раз будет лучше, если я отправлю ей счёт. А теперь иди домой, — настаивает он, словно я всё ещё тринадцатилетняя девочка, которую он прогоняет, решив, что я покупаю слишком много конфет.

Я дрожу, пока иду к своей машине. Как я могла не заметить, насколько сексуален мой свёкор? Не могу перестать воспроизводить образы его слов в своей голове и задаваться вопросом, каково это - быть использованной так, как он описал. Я и раньше фантазировала об этом, но никогда не чувствовала себя комфортно, говоря об этом с Лиамом. Теперь я не могу перестать думать о том, каково это - если Гриффин будет смотреть на меня, как на женщину, вместо того, что бы испытывать на себе его гнев.

***

После того как я отнесла Долорес лекарства, я решила сделать кое-что для себя. Все дополнительные часы, которые я отработала, должны были пойти на оплату услуг моего адвоката и на то, чтобы я убралась из этого города. Но это было до того, как мой адвокат отказался брать мои деньги сверх тех расходов, которые требовались для того, чтобы оформить документы на развод.

Я случайно встречаю Бесс, бродя без цели по торговому центру.

Она берёт меня под руку.

— Девочка, почему ты смотришь по сторонам как потерянный щенок? Никогда не ходила по магазинам?

— Я знаю, как делать покупки, но не знаю, что хочу купить. — Я стягиваю толстовку, которую накинула, когда выходила из дома. — Мне не нравится мой стиль.

Она хлопает в ладоши.

— Пожалуйста, скажи, что я могу сделать тебе макияж, — умоляет она.

— Хм, — я делаю паузу, чтобы подумать, хочу ли я, чтобы меня накрасила школьница-панк. Нужно отдать ей должное, у неё есть стиль, и она, кажется, довольно хорошо знает себя. Я думала, что форма католической школьницы - это ее стиль. Сегодня на ней что-то похожее, но лаймового цвета с ярко-розовыми аксессуарами.

— Я вижу, как ты на меня смотришь. Не волнуйся, я не собираюсь превращать тебя в своего двойника. Не каждому подойдёт такой образ.

— Мы можем попробовать, но я думаю, что знаю себя достаточно хорошо хотя бы для того чтобы понять, чего я не хочу, — наконец соглашаюсь я.

Бесс улыбается.

— Видишь, это уже кое-что. Если ты не знаешь, чего хочешь, то знание того, чего не хочешь - хорошее начало.

— Я больше не хочу быть просто «женой Лиама», — говорю я тихо.

Она толкает меня плечом.

— Ты и не будешь.

Взяв меня за руку, Бесс тащит меня по торговому центру.

— Давай найдём новую Рен Паркер. А сегодня вечером мы с тобой куда-нибудь выберемся.

Я хочу освободить свою руку.

— Не уверена, что готова.

Бесс переливается всеми цветами радуги. Несмотря на её вечно жизнерадостный характер, взгляд, которым она одаривает меня, серьёзен.

— Я знаю, что люди говорят. Я прожила всю свою жизнь в этом городе, поэтому знаю, что они любят влезать в личную жизнь каждого из нас. Я также знаю, что ты планируешь убраться отсюда как можно скорее. Но пока ты этого не сделала, тебе нужно найти новую себя. Расправь плечи, держи голову высоко и скажи им, чтобы они поцеловали тебя в задницу.

Я улыбаюсь ей и надеюсь, что её бравада подействует на меня.

— Если я собираюсь в бой, давай подберём мне подходящие доспехи.

Её пальцы поднимают прядь моих волос.

— Хочешь поменять цвет волос?

— Я всегда мечтала о ярком цвете, — признаюсь я.

Она насмешливо вздыхает и кладёт руку на сердце. Её драматизм забавен.

— Дикая женщина.

Я закатываю глаза.

— Я постепенно совершенствуюсь.

— Как и все мы.

Глава 7

Гриффин

Я бросаю пакет с аптеки на стол. Должен признать, что говорить Рен те слова и видеть её реакцию на них, было довольно занимательно. Чарли изо всех сил старался найти для меня женщину, с которой можно переспать, как будто я сам не старался сделать тоже самое все эти годы. Если к настоящему моменту это не сработало, то я не уверен, что и в будущем сработает.

Не то чтобы он знал, как долго я скрывал свои чувства к невестке. Никто из нас сейчас не произносит эти слова вслух, но, судя по тому, как он смотрит на меня, когда она рядом, он определённо подозревает, что что-то происходит. По крайней мере, с моей стороны.

— Твои запасы на ночь? — спрашивает Чарли и кивает подбородком на пакет с презервативами.

— Ты определённо заинтересован в том, чтобы я сегодня поимел какую-то случайную девчонку. Может быть, это тебе стоит потрахаться, — огрызаюсь я.

Он не ведётся на мою провокацию и спокойно отвечает.

— Нет, я просто пытаюсь удержать тебя от семейной драмы с твоей хорошенькой маленькой невесткой в главной роли.

Я начинаю с ним спорить и он бросает на меня беспристрастный взгляд.

— Не говори ерунды. Я видел, как ты смотришь на неё, когда Лиама нет рядом, а в последнее время он почти всегда отсутствует. Слава небесам, что он этого не видит, а то у тебя есть все шансы нажить злобного врага в лице своего собственного сына.

Мои глаза сужаются.

— Послушай, засранец, я способен сдержать себя и не трахать каждую женщину, на которую смотрю.

Он кивает.

— Да, с твоим позорным самоконтролем. Это не то, когда будучи в старшей школе, ты регулярно прогуливал занятия, чтобы залезть Мелинде в трусики под трибунами. И я думаю, что ты не до конца уверен, что Рен ненавидит тебя, поэтому у тебя такие потрясающие навыки держать свой член при себе.

Мои кулаки сжимаются.

— Я никогда не предавал своего сына. Я чертовски ненавижу лжецов и не стану таким же. Меня не волнует, насколько красива эта женщина.

Он показывает на меня пальцем.

— Ха! Я знал, что ты считаешь её красивой.

— Ты тупой ублюдок, у меня есть глаза. Ты хочешь сказать, что не считаешь её красивой?

И я вижу ответ ещё до того, как он заговорит. Он не видит её так, как я.

— Она ещё ребёнок, Грифф. Я помогал тебе воспитывать Лиама, и мы оба наблюдали, как росла эта девочка. Чёрт, я играл в софтбол с её отцом. Её мама водила Рен на наши игры. Я не могу видеть её и не вспоминать долговязого девятилетнего Лиама в комбинезоне, стоящего рядом с ней. Так что, если ты спросишь меня, вижу ли я её так, как видишь её ты, то мой ответ - нет.

Я испытываю облегчение от того, что он говорит мне эти вещи. И вдруг в голову прокрадывается замешательство от того, что я испытываю это чувство.

— Ты в заднице, дружище. Найди себе другую женщину и выкинь эту девчонку из своей головы. — Говорит он в сотый раз.

—Я, блядь, пытался. Ей нужно уехать из города. Ради себя, меня и моего сына ей нужно покинуть этот город. — Ударив рукой по столу, выкрикиваю я.

— Они могли бы помириться, — говорит он.

Я плюхаюсь обратно в кресло. К такому сценарию я не был готов. Я знаю, что Рен любит моего сына. Я видел, как она на него смотрит, или, вернее, смотрела на него до той ночи. Но я думаю, что я единственный человек, который видит в ней силу и непоколебимость. Она ни за что не простит Лиама. А если и простит, то в любом случае не примет его обратно.

— Может сменим тему? Я буду держать себя в руках, если снова встречусь с ней.

Больше не буду шептать ей на ухо, чтобы увидеть, как покраснели её щёки. Мне бы ещё перестать воображать себе те вещи, которые заставят её щеки краснеть по другой причине, нежели от злости на меня. Вещи приятные для нас обоих.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я пришёл к тебе в кабинет не для того, чтобы открутить твои яйца из-за твоих извращённых папочкиных фантазий.

Закончив эту тираду, он возвращается к насущным вопросам.

— Три автомобиля, над которыми мы работали в прошлом месяце, вернули сегодня, потому что установленные нами детали вышли из строя. Подобное стало часто происходить в последнее время. Хулио был единственным, кто проверял всё, а парень хорошо разбирается в моторах, но…

Я киваю.

— Да, он не очень много знает о некоторых тонкостях этих деталей.

— Что происходит, как думаешь? — спрашиваю я, хотя в последнее время у меня появились собственные опасения. Я их проигнорировал, потому что боюсь, что происходящее изменит что-то внутри меня.

— Я думаю, тебе следует самому заказывать детали. Мне кажется, что не стоит переживать. Возможно, Лиам думал, что сможет увеличить прибыль, заказывая более дешёвые детали, — Чарли пожимает плечами.

Несколько месяцев назад Лиам пришёл ко мне и попросил дать ему больше обязанностей. Он сказал, что пришло время начать относиться к своей жизни более серьёзно и ответственно, и я с ним согласился. Честно говоря, я почувствовал облегчение. Он делал заказы и помогал мне с выставлением счетов, освободив мне больше времени, чтобы заняться тем, что мне действительно нравилось - работой с автомобилями. Постепенно он начал брать на себя всё больше и больше ответственности, и теперь он занимается заказами, счетами и бухгалтерией.

Мы с Лиамом не разделяем любовь к механике. У него большие способности к этому ведь он вырос, бегая по автомагазину. Но он не любит машины так, как я. Лиам брезгает лишний раз испачкать руки. Тем не менее, я питал надежду, что когда-нибудь он захочет взять управление на себя.

— Я собираюсь полистать бухгалтерские книги, — говорю я, в основном, самому себе.

Чарли кивает. Он сказал, что, возможно, это была ошибка, но мы оба знаем, что он в это не верит.

— В таком случае тебе следует проверить счета, которые мы выслали.

Он ставит передо мной стопку писем.

— Возможно, нужно сравнить наши записи с некоторыми из этих. Я собирался сделать это сам, но не был уверен, как лучше поступить.

Это вызывает у меня смех.

— Это компьютер, Чарли, тебе действительно стоит научиться им пользоваться.

Он отмахивается от меня.

— Эти новые технологии. Это ненадежно.

— Ты точно так же говорил, когда я отправил тебя изучать новые диагностические инструменты, — напоминаю я ему.

— Я стар и укоренился в своих привычках. Я не сижу в соцсетях, и я не думаю, что без меня какой-либо из чатов что-то упускает, — ворчит он.

— Твое незнание современных технологий меня пугает и завораживает одновременно, — комментирую я.

Он не отвечает. Он машет мне рукой, когда выходит из моего офиса.

Я делаю глубокий вдох и открываю первый конверт. Двадцать минут спустя я просмотрел целую пачку счетов. Вижу пару заказов, и помню, от каких клиентов пришли эти счета, но наценка выше, чем указано в бухгалтерской программе. Расхождения вызывают тревогу, и в сочетании с тем фактом, что указаны неверные номера деталей, производители и стоимость, я могу прийти только к одному выводу. Кто-то снимает прибыль, и этим кем-то может быть только мой сын.

Когда я осознаю это, моё сердце сжимается в груди. Часть меня задается вопросом, так ли себя чувствовала Рен, когда увидела, как он трахается на заднем сиденье своей машины. Огромное чертово предательство.

Чарли убеждает меня выйти и развеяться, когда я закончу. Я соглашаюсь, но не ради того, чтобы забыть Рен. Я постараюсь забыть, что мой сын уже несколько месяцев меня обманывает.

***

Чарли стучится в двери моего офиса перед уходом.

— Эй, босс, заканчивай. Давай вольём в тебя пива, а потом ты извергнешься в какую-нибудь женщину.

— Ты настойчиво вмешиваешься в мою сексуальную жизнь, тебе так не кажется?

— Давай, поднимай свою задницу. Сидеть и просто смотреть на компьютер, делу не поможет. Тебе нужно решить, что делать дальше.

Я делаю глубокий вдох через нос.

—Я хочу знать, почему. Если бы ему нужны были деньги, он бы мог просто попросить.

Чарли выглядит так, будто постарел на десяток лет за последние несколько часов. Мы были лучшими друзьями со средней школы. Он был моим шафером, когда мы с Мелиндой поженились, и помогал мне заботиться о Лиаме сразу после того, как она бросила нас. Я знаю, что он любит Лиама почти так же сильно, как и я, и это предательство ранит его не меньше, чем меня.

— Лиам - единственный, кто может ответить на этот вопрос, а его не было целый день. Сейчас ты ничего не можешь с этим поделать. Ты не можешь изменить то, что он уже сделал. Так что, забей пока что на это дерьмо и пойдём отсюда.

Я тянусь за ключами, но он выхватывает их у меня.

— Знаешь что, давай попросим Хулио отогнать твою машину к твоему дому. Он живёт всего в нескольких кварталах от тебя.

Заходя обратно в мастерскую, он бросает Хулио ключи от моего грузовика.

— Мы закончили на сегодня. Сделай мне одолжение и отгони грузовик Гриффа к нему домой. Ключи оставь в почтовом ящике.

Мы решаем пройти пару кварталов до «У Донована» пешком. Я останавливаюсь перед дверью в паб, прежде чем мы войдём.

— Может быть, это плохая идея. Если цель состоит в том, чтобы избежать встречи с Рен, то пойти туда, где она работает явно не лучшая затея.

Он смотрит на меня боковым взглядом.

— Я похож на дурочка? Я звонил Доновану. У неё сегодня выходной.

— Я не имел в виду…

Он поднимает руку, останавливая меня.

— Давай не будем врать друг другу. У тебя какое-то больное увлечение своей невесткой. Если бы она была обычной молодой женщиной, я бы посоветовал тебе не медлить и делать то, что хочешь, но не в этом случае. Тебе нужно затолкнуть это дерьмо поглубже, вместе со всеми остальными чувствами, которые ты к ней испытываешь. Вспомни, тебе уже приходилось делать так, когда ушла Мелинда.

Когда мы входим, бар кишит людьми. Город так и не оправился после экономического кризиса, и субботним вечером в Харристоне особо нечем заняться. Есть театр, где все спектакли стоят ровно доллар, боулинг и паб Донована. Ещё есть «Гарден клаб», но, честно говоря, я не знаю, как им удаётся оставаться на плаву. У большинства жителей города нет денег на коктейли за десять долларов и ужины за тридцать.

Атмосфера в «У Донована» гораздо лучше подходит большей части местных жителей. В углу стоит музыкальный автомат, наполненный хитами классического рока и гранжа девяностых. К обоим бильярдным столам стоит очередь, а официантки ходят в облегающей униформе. Я стискиваю зубы, вспоминая Рен в тех джинсах, которые облегали её, как вторая кожа. Ко всему прочему разорваны практически до самой киски.

— Мне нужно выпить, — рычу я.

Располагаемся за столиком в самом углу, и как только мы приканчиваем первый кувшин, в ход идёт второй, а затем и третий. Вскоре к нам подсела пара женщин. Им за тридцать, ближе мне по возрасту, и мне это нравится. Чарли явно близок к тому, что бы уехать домой в компании одной из них, но я не тороплюсь с тем, что бы пойти домой развлекаться со второй, хотя она явно не против, ведь уходить я пока не хочу.

Я позволил Брэнди, так зовут вторую, облокотиться на моё плечо. Она наклоняется вперёд, чтобы показать свой вырез и кружевной край бюстгальтера, выглядывающий из-под него. Когда мои глаза опускаются вниз, потому что их, разумеется, привлекают сиськи, она медленно проводит пальцем по краю своего декольте. Я тотчас подумываю отвезти её домой. Я знаю, что она этого хочет. Нет ничего плохого в том, что два взрослых человека по обоюдному согласию насладятся друг другом. Я на несколько мгновений позволил этой картине разыграться в моей голове.

Мы бы могли поехать к ней домой на «Убере», я всегда так делал с тех пор, как Лиам был маленьким. Мы бы разделись на ходу, как только мы вошли бы в дверь её квартиры. Я бы увидел её сиськи, которые подпрыгивают перед моим лицом. А дальше весь остаток ночи, мы бы беспрестанно трахались на всех доступных поверхностях в её доме, кроме кровати. Кровати предназначались для влюбленных, а мы оба ищем быстрого и грязного траха. Мне не нужно было беспокоиться о том, что она привяжется ко мне или разозлится, когда я уйду. Она хочет использовать меня так же, как и я её.

Всё было бы так, как я делал уже десятки раз за эти годы. Как и во все предыдущие разы, сначала это принесло бы удовлетворение, а после, я бы чувствовал себя опустошённым. Есть вещи, которые вы можете делать только с партнёром, которому доверяете. Чувства, которые можете показать только тогда, когда между вами есть близость и взаимопонимание. За прошедшие годы у меня было несколько женщин, которым нравился более грубый секс. Женщины, которые любят, чтобы над ними доминировали в постели. Что-то мне подсказывает, что Брэнди убежит, если я поставлю её на колени и потребую, чтобы она заткнула свой рот моим членом. Как только я думаю об этом, все образы, уже заполнившие мою голову, начинают разрушаться.

Не то чтобы я мог не сказать ей, что мы не поедем к ней домой. Чарли так же сильно нуждается в разрядке, как и я. Не могу обломать его только потому, что всё ещё мечтаю о женщине, которая мне недоступна. Поэтому я позволил Брэнди продолжать флиртовать и взъерошивать мои волосы, а сам допил своё пиво. Может, мне повезёт, и она поверит, что у меня член не стоит из-за виски, пива или ещё чего-то? Конечно, я пообещаю встретиться с ней в другой раз. В любом случае я солгу ей, ведь не хочу портить её самооценку.

Чем дольше мы сидим за столом, тем смелее становятся Чарли и его девушка. Её руки блуждают по его телу, а он слишком занят, вылизывая ей лицо, что бы поддерживать разговор. Когда он наконец-то отрывается от неё, он смотрит на меня. Тот взгляд, который мы совершенствовали годами. Без слов ему удаётся сообщить мне, что он уходит. Я наклоняю голову, чтобы дать ему понять, что со мной всё в порядке.

Он встаёт и бросает на стол несколько купюр. Наверное, это слишком, но это яркий ход, который впечатляет тех девушек, которых он цепляет. Я разберусь с этим после того, как они уйдут, и верну ему лишнее в понедельник.

Они быстро уходят, и мне остаётся придумать, как отшить Брэнди.

— Что думаешь, большой парень? Хочешь поехать ко мне? — Она проводит пальцем по краю бокала, одаривая меня своим самым соблазнительным взглядом.

Надо отдать ей должное, это почти работает. Месяц назад, да даже пару недель назад, я бы даже думать не стал. Но это было до того, как мой сын разрушил свой брак.

Дверь открывается, входят Бесс, а с ней… Рен. По крайней мере, я думаю, что это она. Её длинные волосы, которые она обычно собирает в небрежный пучок на макушке, ниспадают по спине свободными волнами. Её волосы стали светлее с момента, когда я видел её сегодня в аптеке. На лице насыщенный макияж с тёмными тенями и кроваво-красной помадой. И что окончательно заставляет моё сердце почти выпрыгнуть из груди - её наряд. На ней мини-юбка, каблуки, кричащие «трахни меня» и крошечная майка, демонстрирующая большую часть её декольте.

Тут же к ней и Бесс подходят два парня. Я видел её только с Одри, и не уверен, что одобряю дружбу с такой девушкой, как Бесс. Рен хорошая девочка, тихая и прилежная. Бесс громкая и вульгарная, но, думаю, теперь я понимаю, почему они начали общаться. То, что она была хорошей девочкой, не помешало её мужу изменить ей. Бесс выглядит, как женщина, которая сама будет трахать мужчин, она из тех женщин, которые едят мужчин живьём.

Рен наклоняется над стойкой и берёт себе и Бесс пару рюмок. Её юбка дразнит меня, показывая нижнюю часть её сочной задницы. Она выпивает шот и морщится, пока алкоголь обжигает её горло.

Донован наблюдает за ней, и я узнаю голод в его взгляде. Я был уверен, что он пытался защитить её на прошлой неделе, но я начинаю думать, что он действительно крутиться вокруг неё не ради защиты. Он не единственный, кто смотрит на неё, и девушек быстро окружают мужчины их возраста. Я не узнаю никого из них, а это значит, что они должно быть, студенты колледжа из соседних городов, которые любят приезжать сюда и тусоваться по выходным. Она смеётся над чем-то, что говорит один из них, и мои глаза будто застилает красная пелена. Брэнди выбрала как раз этот момент, чтобы напомнить мне, что она задала вопрос.

—Мы собираемся?

— Нет, — рявкаю я.

Она выпячивает нижнюю губу и откидывается на спинку стула. Мне всё равно, что она делает, лишь бы она не мешала мне наблюдать за Рен. Конечно, именно в этот момент она оглядывается и видит меня, сидящего в углу. Она тотчас увеличивает ставки в игре, в которую мы играем, когда наклоняется и кокетливо шепчет что-то стоящему рядом с ней парню. Он обнимает её за талию, и они направляются к одному из бильярдных столов. Кажется, у одного из его друзей была очередная партия, и они воспользовались возможностью научить девочек играть в бильярд.

Я знаю, что она уже умеет играть как профи. Лиам учил её ещё в старшей школе. Её опекун не смотрел за ней, и мой сын пользовался моментом, что бы попрактиковаться. Поскольку он уже окончил среднюю школу, я не пытался его остановить. Тем не менее, она подыгрывает ему и делает вид, что не знает, как правильно сделать удар. Он скользит рукой по её руке, якобы помогая ей принять правильное положение. Он стоит рядом с ней, его пах находится в нескольких сантиметрах от её задницы. Я собираюсь пойти и оторвать его от неё, но она смотрит на меня через плечо.

Она играет со мной и впервые за сегодняшний вечер мой член твёрдый, как сталь. Больше, чем, когда Брэнди клеилась ко мне. Но игра началась, и я настроен на победу. Я поворачиваюсь к Брэнди и развеиваю её обиду, когда говорю, что мы не уходим.

— Я просто хочу ещё выпить. Ты согласна остаться ещё немного?

Она улыбается и прижимается грудью к моей руке.

— Ещё одно пиво, звучит прекрасно, но нам было бы куда веселее у меня дома.

Я поднимаю бровь, глядя на неё.

— От предвкушения впечатления будут только слаще.

Брэнди практически мурлычет, но я снова игнорирую её, наблюдая за Рен. Когда она наклоняется, чтобы сделать ещё один ход, парень, который пускает на неё слюни, скользит рукой вверх по её бедру к краю юбки. Я не думаю о том, что делаю. Мой стул откидывается назад, когда я вскакиваю с него, и он с грохотом падает на землю.

— Тебе нужно найти себе другую спутницу. У этой девушки есть семья и я не допущу, что бы она натворила глупостей.

Брэнди хватает меня за руку, но я стряхиваю её. Она недоверчиво бормочет:

— Ты собираешься кинуть меня ради этого ребёнка?

Моя челюсть сжимается, и я говорю сквозь зубы:

— Она не ребёнок.

Я отхожу от неё. Думаю, она разозлилась и обиделась, но меня это не волнует. Подойдя к Рен, я хватаю парня за рубашку и отталкиваю от неё.

Он выпячивает грудь и начинает бодаться.

— В чём твоя проблема, чувак?

— Отойди, малыш, — рявкаю я. — Это тебя не касается. Найди кого-нибудь другого для своих игр.

Я хватаю её за руку и тяну через стойку.

— Отпусти меня, — тихо шипит она.

В коридоре я распахиваю дверь с большой надписью «Только для сотрудников» и пихаю её в кладовую. На двери замок, и я закрываю его, чтобы нас не отвлекали.

— Что, блядь, на тебя нашло? — Я кричу на неё.

— Я больше не твоя проблема, Гриффин.

— О, птенчик, это у тебя проблемы.

Она взмахивает волосами и кладет руку на своё бедро.

— И что ты мне сделаешь? Отшлёпаешь меня?

Я приближаюсь к ней, так что ей приходится вытянуть шею, чтобы посмотреть на меня.

— Я думаю, ты сама хочешь, чтобы я это сделал. Могу поспорить, что твои трусики сейчас насквозь мокрые, и ты надеешься, что я поставлю тебя на колени и заставлю подчиняться.

Её большие зелёные глаза изумлённо моргают, но она молчит. Моя рука скользит по её горлу, чтобы я мог почувствовать её пульс подушечкой пальца. Пульс бьётся так сильно, словно взмах крыльев колибри.

— Когда я задаю, ты отвечаешь. — Мне нужно посмотреть, как она отреагирует на приказ.

— Серьёзно, Гриффин. Ты не мой отец. Я развожусь с твоим сыном. Оставь меня в покое.

Нервный смешок срывается с её губ, и она начинает пятиться от меня.

Мне следует остановиться при упоминании о её отношениях с моим сыном и вспомнить, почему она под запретом для меня. Вместо этого гнев, который я чувствовал ранее, выходит наружу. Всё, ради чего я работал всю свою жизнь, находится под угрозой, потому что мой сын эгоистичный засранец.

— Какой же я отец, если не накажу тебя за то, что ты была плохой девочкой? Ты хочешь, чтобы я отшлёпал тебя по заднице. Признай это. Мне нужно, чтобы ты это сказала, и я сделаю с тобой всё, что описал тебе в аптеке. Я видел выражение твоего лица. Ты хочешь подчиниться и на время просто перестать думать. Принять любое удовольствие, которое я захочу тебе доставить, и я дам тебе его, если ты попросишь.

Её грудь вздымается, и я вижу, что она борется сама с собой. Её просто нужно немного подтолкнуть, чтобы сдаться.

— Вот почему ты пришла сюда, одетая как шлюха. Ты хочешь сбежать от своего прошлого. Тебе нужен мужчина, который сожжёт тебя. Ты хочешь, чтобы я это сделал? Я думаю, ты хочешь, чтобы это был я. Хочешь позволить мне отомстить ему за тебя, за то, что он тебя игнорировал, позволить мне контролировать ситуацию. И знаешь, что? Лиам и так достаточно забрал у меня. Я хотел тебя много лет и устал притворяться, что ненавижу тебя. Так скажи мне, ты хочешь быть папочкиной шлюхой?

Я убираю прядь волос с её лица и заставляю посмотреть на меня.

— Скажи это.

Её голос едва слышен, когда она отвечает мне.

— Я была плохой девочкой, папочка. Заставь меня забыть обо всём в этот вечер.

— Повернись и положи руки на дверь. Папочка отшлёпает тебя по заднице за то, что ты такая плохая девочка. Я, блядь, так сильно тебя хочу, и я дам тебе возможность побыть шлюхой, которой ты так сильно хочешь быть.

Она разворачивается и кладёт ладони на дверь. Я кладу руку ей на спину и заставляю её прогнуться сильнее, чтобы её задница торчала. Я поднимаю её юбку, обнажая округлые бёдра.

Я не удивлен, что она так легко сдаётся. Я подозревал, что она от природы покорна и жаждет свободы, передав контроль кому-то другому. Каким сокровищем является такая женщина, как она, для такого мужчины, как я.

Напряжение улетучивается, когда я беру ситуацию под свой контроль. Она на время перестаёт думать, передав себя в мою власть. Я не могу быть решением всех её проблем. Блядь, я уверен, это создаст новые, но это шанс для неё вернуть часть своего достоинства. Может показаться странным, найти достоинство в унижении, но она жаждет этого. Мало того, это её шанс окунуться во все тёмные желания, которые, как я понял, мы с ней разделяем.

Она потирается голой задницей о мою раскрытую ладонь, ещё сильнее прижимаясь ко мне. Я поднимаю руку и быстро шлёпаю её. Звук эхом разносится по кладовой, и я тут же растираю место удара.

Отпечаток моей руки окрашивает её задницу, и я чередую шлепки, пока её попка не становится приятного розового цвета.

— Твоя задница выглядит так красиво с моими отпечатками. Скажи мне, что тебе жаль, — требую я.

— Мне очень жаль, — выпаливает она.

Я шлёпаю её ещё раз.

— Попробуй ещё раз, птенчик.

— Мне очень жаль, папочка, — исправляется она.

— Если ты хочешь, чтобы с тобой обращались как со шлюхой, тебе не обязательно идти в бар. Всё, что тебе нужно, это прийти ко мне и попросить.

— Пожалуйста, папочка, — тут же говорит она.

— Что пожалуйста, птенчик?

— Позволь мне быть твоей шлюхой, — задыхается она.

Я срываю с неё крошечные трусики и тут же расстёгиваю ширинку на своих джинсах.

— Я сейчас тебя трахну, и это будет жёстко.

— Да, папочка.

— Это хорошо, шлюшка. Ты такая послушная.

Я всаживаю свой член глубоко в её тугую киску. Все мысли ускользают из моей головы, кроме того, как приятно находиться внутри неё. Я сжимаю её бедра и начинаю врываться до упора. Дверь ритмично хлопает, в такт нашим толчкам. Чем сильнее и глубже я вхожу в неё, тем громче она стонет.

Я тяну её назад за волосы, что бы посмотреть в глаза.

— Тебе хорошо, птенчик?

Она кивает.

— Очень.

Мой разум покидает меня. В этой ситуации неправильно всё, но сейчас мне кажется, что правильнее и быть не может.

— Ты будешь идеальной шлюшкой для папочки. Я отвезу тебя домой и заставлю сосать мой член. Я уверен, тебе это понравится, не так ли?

— Да, — стонет она.

Я сильно шлёпаю её по заднице и чувствую, как её киска сжимается вокруг моего члена.

— Что, да? — требую я.

— Да, папочка.

Мне нужно кончить. Дрожь проносится по моему позвоночнику, и как бы мы не скрывались, скоро кто-нибудь нас прервёт. Я не могу кончить, пока не кончит она.

Я протягиваю руку и начинаю активно потирать её клитор. Я знаю, что она уже на грани и точно не будет вести себя тихо, но сейчас это последнее, что меня волнует.

— Кончи с папочкой. Будь хорошей шлюхой и кончи на мой член.

Как я и думал, мои грязные слова довели её до кульминации. Она кричит, и когда её стенки сжимаются вокруг моего члена, я кончаю. Только тогда я понимаю, что забыл использовать презерватив.

Глава 8

Рен

На мгновение нет ничего, кроме звуков нашего дыхания, а затем внезапно шум, доносящийся из бара, заполонил моё сознание. Восторг сменяется ужасом и смущением.

Я на работе. Как, чёрт возьми, я могла позволить именно ему, моему тестю, сделать это со мной в чулане? Может быть, я шлюха. Я знаю, что эти слова использовались в сексуальном смысле, ну по крайней мере, до этого момента.

Юбка всё ещё задрана до талии, и я опускаю её обратно, чтобы прикрыть ноющую задницу. Ещё одна вещь, которая была горячей в тот момент, но сейчас единственная горячая часть - это жжение моей плоти.

Как Лиаму удавалось так поступать? Чувствовал ли он себя таким же грязным каждый раз, когда тайно встречался со своей загадочной женщиной? Ощущал ли он также, что растоптал что-то, что должно было быть священным, что-то, предназначенное только для нас?

Я украдкой смотрю на Гриффина, и он выглядит таким же испуганным, как и я. Он отказывается смотреть мне в глаза, снова натягивает боксеры, застёгивает джинсы и ремень.

К эмоциям, которые я испытываю, смело можно добавить стыд. Хотя формально, я изменила мужу, поскольку мы всё ещё женаты, а Гриффин предал своего сына. Сына, которого, я знаю, он очень любит.

Я открываю замок на двери, выпрямляю спину и собираюсь пройти через бар, привлекая к себе всеобщее внимание. Это не в первый раз, когда я привлекаю внимание всех вокруг. Я предпочитаю сливаться с толпой, а не выделяться, но бывают случаи, когда жизнь не даёт такой возможности. Например, когда я стала бедной сиротой, все смотрели, не развалюсь ли я на части. Я не замечала внимания в последние несколько месяцев, но, оглядываясь назад, ясно вижу, что некоторые люди уже знали, что у Лиама роман. Чарли, в частности, наблюдал за мной с большей симпатией, и настороженностью, которая, я только начинаю понимать, была связана с Гриффином.

По крайней мере, когда все теперь за мной наблюдают, мне придётся жить с этим дерьмом. На этот раз я не буду бедной женой, сидящей дома в ожидании мужа, который где-то развлекается на стороне. Нет, на этот раз пусть жалеют Лиама, потому что его жена трахала его отца в кладовке бара.

Наверное, я шлюха. Но я скоро покину этот город, а в Централии, если мне повезет снова попасть в «Централ Вэлли» никого не будет это волновать.

На мгновение я ожидаю, что Гриффин остановит меня, скажет что-нибудь, что угодно, прежде чем выйду, но он молчит. Иногда молчание говорит о многом.

***

Бар закрыт по воскресеньям благодаря какому-то давно устаревшему закону, запрещающему продажу спиртных напитков в этот день. Как будто они думают, что люди, которые обычно лечат вчерашнее похмелье собачьей шерстью, внезапно проснутся, станут прихожанами церкви и будут сидеть на скамье, слушая, как служитель отпускает им все грехи, которые они с таким удовольствием совершают остальных шесть дней в неделю. Но я очень ценю выходной, поэтому, когда солнце начинает проникать в мою комнату, я зарываюсь в одеяло с головой и снова засыпаю.

Около полудня я, наконец, вылезаю из своей пуховой пещеры. Я дезориентирована и немного удивлена тем, что Долорес не вмешалась со своей обычной бабушкиной заботой. Иногда она утверждает, что слышала шум, иногда приносит мне выпечку, но я не ведусь на её маленькие хитрости и понимаю, что она всего лишь следит за тем, чтобы я не плакала в обнимку с ведёрком мороженого.

Один раз такое случилось. Хорошо, два. Может быть, три, но порой всем нам нужны слёзы и фильмы с Черри Гарсия, чтобы оправиться.

Мне действительно нужно пойти и проверить её. В глубине души я задаюсь вопросом, не является ли это ещё одной тактикой бабушки-ниндзя, чтобы вытащить меня из моего логова печали, как она это называет. Если да, то она злой гений, поэтому что я спешу в душ, чтобы зайти и убедиться, что с ней всё в порядке.

Мы здесь только вдвоём - её семья поддерживает с ней связь, правда они не живут в этом районе, но они порой навещают её, за исключением её внука, который живёт в соседнем городе. Он - риелтор элитной недвижимости и крайне загружен заботами своих клиентов, поэтому, повторюсь, мы его почти никогда не видим.

Торопясь пойти и проведать её, я надеваю простую майку в рубчик и пару джинсов-бойфрендов. Я собираю волосы в обычный небрежный пучок, и, как только надеваю на ноги шлёпанцы, мчусь по лужайке.

Ворвавшись через дверь на кухню, я замираю, когда вижу причину, по которой Долорес не пришла проверить меня, как обычно. За столом, словно он навещал её еженедельно, сидит Гриффин Хренов Хейл.

— Закрой свой ротик, птенчик. — Его глаза светятся от удовольствия, видя мой шок.

Я быстро прихожу в себя и бросаю на него взгляд. Я веду себя как непослушный подросток, и тёмная часть в глубине моего сознания задаётся вопросом, смогу ли я заставить его отшлёпать меня ещё раз. К счастью, это не те слова, которые слетают с моих уст. Когда я, наконец, нахожу слова, я говорю гораздо больше, чем обычная, здравомыслящая Рен Паркер.

— Что ты здесь делаешь?

— Рен, — возмущается Долорес. — Разве так мы должны разговаривать с нашим гостем?

Я бросаю на неё такой же предупреждающий взгляд. Действительно, по её поведению, можно подумать, что она какая-то похотливая двадцатилетняя местная девица, а не восьмидесятидвухлетняя прабабушка.

— Не говори мне этого. Как только он появился на пороге, — я махаю рукой в его сторону, — ты сразу же растаяла, как и все остальные женщины в этом городе.

Ямочка на его щеке становится всё более заметной, когда улыбка расползается по лицу. Настолько, что я могу видеть это сквозь густую щетину на его лице.

— И ты в их числе, птенчик?

Желание зарычать почти победило, но то, что он ведёт себя как животное, не означает, что мне нужно отвечать взаимностью. Вместо этого я выбираю гораздо более цивилизованный путь и игнорирую его. Ладно, возможно, это больше похоже на подростковое упрямство, но, по крайней мере, я не ворчу и не рычу на него, как он делает на всех живых людей.

Гриффин встаёт и кладёт руку мне на спину.

— Было приятно повидаться с вами, миссис Хауэлл.

Чёрт побери, она действительно краснеет. Мы с ней поговорим об этом позже.

— О, и ты тоже, Гриффин. Пожалуйста, заглядывай к нам ещё. Я приготовлю тебе яблочный пирог, который, как я помню, тебе нравился.

Он подарил ей первую искреннюю улыбку, которую, кажется, я когда-либо видела в его исполнении, адресованной кому-то, кроме Лиама. Эта женщина умеет вызывать улыбку даже в самых тяжёлых и грустных сердцах, ей надо отдать должное. При виде этого я почти падаю на колени, и не в каком-то трепете, а в том смысле, о котором мне не следует думать в присутствии моей пожилой хозяйки.

— С удовольствием. Прошло слишком много времени, я не буду пропадать надолго между визитами, — обещает он.

Затем он кладет свою руку мне на спину, подталкивая меня к выходу из дома.

— Нам с тобой нужно поговорить.

Беззаботная, хоть и возбуждающе-привлекательная личность, которая проявилась несколько минут назад, исчезла. На её месте снова стоит так хорошо знакомый мне Гриффин. Тот, кто, кажется, ненавидит сам факт моего существования и страстно желает никогда меня больше не видеть.

Он собирается направить меня обратно в коттедж, но я останавливаюсь на полпути, из-за чего он чуть не утыкается мне в спину.

— Какого чёрта, Рен? Ты умеешь ходить, верно? – Он рычит.

— Я не хочу, чтобы ты был в моём доме. — Это жестоко, и, если бы я знала, что он придёт, я бы объяснила. Я не хочу никаких напоминаний о Лиаме в своём новом мире.

Его рука скользит по моей талии и притягивает меня к своей груди. Его тёплое дыхание щекочет мою шею, когда он наклоняется и шепчет:

— Я был внутри тебя прошлой ночью, думаю, ты сможешь выдержать моё присутствие в своём доме несколько минут.

Колеблющиеся шторы на окне указывают на то, что у нас есть зрители.

— Хорошо, но только потому, что Долорес ужасная шпионка, и мне не нравится мысль, что она стоит на стуле и пытается посмотреть в окно. И откуда ты вообще знаешь, где я живу? — спрашиваю я, открывая дверь и впуская нас в свою крошечную гостиную.

— Ты сказала, что вчера покупала в аптеке лекарства миссис Хауэлл. Когда моя бывшая жена впервые ушла, Долорес помогала мне, пока я не отдал Лиама в детский сад. Она много раз отговаривала меня от нянь. Я рад, что ты здесь с ней.

Моя челюсть отвисла.

— Ты без ножа меня режешь, понимаешь? Сначала ты меня ненавидишь, потом хочешь меня трахнуть, а теперь ты ведёшь себя мило. Чего ты хочешь? Если ты пришёл сюда, чтобы сказать, что мы совершили ошибку и не можем повторить это снова, я поняла, ладно?

Гриффин подходит ко мне сзади и заправляет часть моих волос за ухо. Его пальцы скользят по моей шее, и по коже бегут мурашки.

— Во-первых, я никогда не ненавидел тебя.

Мне не удается сдержать сарказм.

— Ну давай же. Ты смотрел на меня, огрызался, рычал и высмеивал меня последние пять лет.

— Признаю, я не поддерживал идею вашего брака. Вы оба были слишком юны. А Лиам до сих пор недостаточно вырос, чтобы взять на себя подобные обязательства навсегда. Но это никогда не имело отношения к тебе, а только к Лиаму. Со временем я начал понимать, что ты взрослее, чем можно было бы подумать. А когда я впервые увидел в тебе женщину, а не ребёнка, я позавидовал собственному сыну. Тогда, мне кажется, я тебя немного возненавидел.

— Что второе? Ты сказал первое, а что второе? — Я стараюсь не дрожать, пока он продолжает свои гипнотические прикосновения. Одно прикосновение к моей шее, ещё одно прикосновение к моим волосам, его палец слегка поглаживает моё ухо, и я вот-вот превращусь в лужицу у его ног.

Он усмехается, видя мою реакцию, и наклоняется ближе, чтобы сказать следующую часть ближе к моему уху.

— Во-вторых, с тех пор, как я начал видеть в тебе женщину, не было не единого случая, чтобы я не хотел тебя трахнуть. Ты не можешь себе представить, сколько разных способов я представлял себе, используя это маленькое тело для собственного удовлетворения.

— Приятно это слышать, — начинаю я.

— Тебе приятно? Приятно слышать, что я хочу связать тебя, заткнуть тебе рот и иметь, как захочу? Что я хочу, чтобы ты вела себя плохо, чтобы у меня был повод снова тебя отшлёпать? Тебе это нравится? — Он удивлённо щёлкает языком.

— Более чем — бормочу я.

— Что? Ты ждёшь, что я наговорю тебе всякой извращенской херни? — рявкает он, и я хихикаю.

— Нет, я жду, что ты выйдешь из себя и накричишь на меня, — отвечаю я честно. — Я имею в виду, спасибо, что рассказал мне о своих чувствах, но мы оба знаем, что то, что произошло прошлой ночью, не может повториться.

Гриффин сплетает пальцы за головой и ходит по комнате. Я видела, как он это делал, когда пытался решить какую-то проблему. Кроме того, очень сложно не заметить выпуклые бицепсы и трицепсы в том виде, в котором они согнуты. Не то чтобы я пыталась, на этот раз.

— Послушай, я знаю, что ты права. В данный момент я разбираюсь со своей собственной дерьмовой бурей с Лиамом, так что, возможно, это временное безумие, но сейчас мне плевать, как он это переживёт.

— Значит, произошедшее - всего лишь месть? — Меня это немного задело, и я удивлена этим ощущением.

Он улыбается, но вместо широкой дружеской улыбки, которую он подарил Долорес, эта улыбка больше напоминает многообещающую ухмылку.

— Нет. Это я оправдываю тот факт, что хочу трахнуть тебя больше, чем сделать свой следующий вздох, и, если я не окажусь в тебе в ближайшее время, я сойду с ума.

Я с трудом сглатываю.

— Ты же не будешь чувствовать себя так после каждого разговора с Лиамом. Я не могу быть ошибкой другого человека.

Он заставляет меня повернуться и поднимает подбородок.

— Рен, ты не ошибка. Какая-то часть Лиама - ошибка. Потерять тебя будет его самой большой ошибкой. Я большой мальчик. Если я испорчу свои отношения с сыном, и какими бы они ни были, это будет моя вина.

— О чём ты говоришь? Вы с Лиамом так близки. — Они общаются каждый день, работают вместе и всегда рядом друг с другом. Я бы сказала, что Гриффин - лучший друг Лиама на данном этапе его жизни. Если это неправда, то я знаю о Лиаме меньше, чем думала.

— Я тоже так думал, — говорит Гриффин, но не уточняет, что имеет ввиду.

Что бы ни вбило между ними клин, у меня такое ощущение, что всё гораздо хуже, чем нарушенные брачные клятвы.

Глава 9

Гриффин

— Я отвечу на все твои вопросы, но перед этим надень бюстгальтер. Я не могу думать, когда вижу твою грудь сквозь белую майку.

Она оглядывает себя и понимает, что сквозь футболку я вижу большую часть её сосков. Она тут же прикрывается руками и бежит обратно в спальню. Через несколько минут она возвращается в старой толстовке с капюшоном.

— Вот и ты, — шепчу я, нежно касаясь её лица.

Она кладёт свою руку поверх моей.

— Остановись. Ты не можешь быть в одну минуту милым, а в другую злым. Это сводит меня с ума. Я так больше не могу.

Вина та ещё сука. Эта девушка столько всего пережила в свои двадцать три года. Потеря родителей, затем её брак, и всё это время я заставлял её чувствовать себя нежеланной из-за моих собственных предубеждений. И моё безумное влечение к ней, которое я прикрывал ненавистью, явно не делало её жизнь легче.

Я всё ещё хочу, чтобы она уехала. Но она мне необходима, да и не только мне. Я знаю, что у меня не будет доверительных отношений с сыном, пока все мои мысли заняты лишь Рен. Даже если они разведутся, она всегда будет его женой.

Она упускает столько возможностей за пределами этого города. Теперь, когда они разводятся, её больше ничего здесь не держит, кроме двух бесперспективных работ и Долорес. Мне всё ещё нужно убедить её уехать всеми возможными способами. Мне никогда не нравилось причинять ей боль, но я не осознавал, какой эффект я оказал на неё своим поведением.

Снаружи доносится шелест растений, но он сильно сосредоточен в одном месте, что бы быть случайностью Я выглядываю в окно и вижу пушистую седую голову Долорес, которая делает вид, что ковыряется в одной из своих многочисленных клумб. Когда она видит, что я смотрю на неё, она быстро старается создать вид бурной деятельности, будто не шпионит за нами.

— Ты права, она ужасная шпионка. — Я достаю ключи из кармана. — Прокатись со мной. Поехали куда-нибудь, где мы сможем поговорить без лишних глаз.

— Куда это «куда-нибудь»? — восклицает она, а затем краснеет.

— Я сказал «куда-нибудь» - это место, где мы сможем спокойно поговорить, а не место, где я буду отвлекаться на мысли о том, что бы трахнуть тебя. Я не думаю, что кто-то из нас сможет сосредоточиться, если мы останемся наедине.

— Ладно, поехали, — соглашается она.

***

Я везу нас за город, примерно в часе езды от мест, где проводит время большинство горожан. Глубоко в лесу находится государственный парк с извилистой дорогой, ведущей в горы. Там открывается роскошный вид на верхушки деревьев и реки за ними. Здесь спокойно, и я надеюсь это поможет направить наш разговор в мирное русло.

Заглушив машину, я делаю глубокий вдох.

— Чарли приходил ко мне вчера. У некоторых наших клиентов возникли проблемы с деталями, которые мы устанавливали во время ремонта. Думаю, Хулио раньше сам разобрался с теми, кто приходил, поэтому мы не заметили этого раньше. Когда Чарли залез под капот некоторых из недавно поступивших машин, он заметил, что это не те детали, которые мы всегда использовали до этого. Они были дешевле и хуже по качеству. Он также поговорил с некоторыми из наших клиентов, у которых были вопросы по поводу их счетов, и заметил, более дешёвые детали указаны по ценам, которые мы использовали раньше. Вот только в нашей системе ценник не был изменён на более дешёвый.

Её руки начинают дрожать, а губы дрожат.

— Что ты хочешь сказать?

Я наклоняю голову вниз. Я не могу смотреть на неё, когда говорю это.

— Я думаю, что Лиам обворовывал меня.

— Вот поэтому… — начинает она.

— Поэтому я позволил своему желанию осуществиться. — Я заканчиваю её предложение.

Рен кивает.

Из её небрежного пучка выпала прядь волос, и я заправляю её за ухо.

— Потому что нас обоих обидели и предали. Мы оба многим пожертвовали ради его счастья, и я так зол на него. Я ненавижу это чувство разочарования. Оно убивало меня. И вдруг ты появляешься в баре... Я сразу знал, что это неправильно. То, что мы сделали тогда и что мне хочется сделать с тобой в будущем. Я утопаю в этих эмоциях, это слишком ново для меня. Я простой человек, Рен. Я не хотел иметь то, что мне недоступно, но так было до встречи с тобой. И ради Лиама я был готов не обращать внимания на эти чувства. Но после того, как я узнал, как он поступал с нами все эти годы, я спросил себя, почему он может каждый раз выбирать себя, а мы нет.

Она отводит взгляд, но я успеваю заметить слёзы в её глазах. Я тянусь к ней и сжимаю её руку.

— Не делай этого. — Прошу я. — Не прячься от меня.

— Почему он это сделал?

— Если бы я знал.

Она вытирает слёзы с лица.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

— Мы не можем быть вместе в долгосрочной перспективе, но мы можем быть рядом друг с другом сейчас.

— И как это будет происходить? — Спрашивает она.

— Ты думала о Лиаме вчера вечером? Тебе было больно? — Я догадываюсь, как она ответит, но предоставляю ей возможность сказать самой.

— Нет, мне не было больно. Я не знаю, что я конкретно чувствую по этому поводу, я опустошена, — признаётся она.

Я чувствую, какой груз лежит на её плечах и как он давит.

— Я чувствую себя точно так же. Пойдём, побудь со мной.

Она качает головой.

— Как это вообще будет выглядеть? Нам обоим завтра на работу. Лиам будет там, и когда ты увидишь его снова, ты пожалеешь о своём решении. Я знаю, что я получу возможность сбежать от мыслей и страданий, терзающих меня. Даже если он никогда не узнает, то я смогу хотя бы немного отомстить ему. Я знаю, ты не хочешь говорить об этом, но то, что он сделал, глубоко ранило меня. Я не могу использовать тебя подобным образом. Если я так поступлю, то буду не лучше него.

В течение многих лет я относился к ней так, как будто она слишком молода и наивна, чтобы выходить замуж. Я винил её, что она выбрала моего сына, потому что я видел, что он в жизненном тупике. Возможно, если бы он не женился сразу после окончания школы, он, возможно, смог бы найти свой путь и сделать бы в своей жизни что-то большее, чем я.

Правда в том, что она более эмоционально зрелая, чем я, хоть я старше её на девятнадцать лет. И теперь я должен признать, что проблемы Лиама заключались не в том, что он слишком рано женился, а в том, что он никогда не был предан ей полностью. Если бы он любил её, тогда он свернул бы горы, чтобы она была счастлива.

— Ты права,— соглашаюсь я. — Признаюсь, я разочарован, но также и рад тому, что ты делаешь выбор, на который у меня не хватает смелости. Обещай мне, что когда вы разведетесь, и все связи с нашей семьей будут разорваны, ты уедешь. Ты не сможешь стать тем человеком, которым должна, если застрянешь в прошлом.

— И поэтому ты никогда не был добр ко мне? Ты ясно дал понять, что хочешь, чтобы я оставила Лиама.

Я качаю головой, хоть и понимаю, что мои слова могут сбить её с толку.

— На самом деле речь шла не о Лиаме. Я люблю своего сына, но мне не хотелось смотреть, как ты разрушаешь своё будущее из-за него. Я злился на него за то, что он подтолкнул тебя к этому. Если бы он любил тебя, не заставлял бы так от многого отказываться.

Одинокая слеза скатилась по её щеке, и она смахнула её тыльной стороной ладони.

— Думаю, можно с уверенностью сказать, что он никогда не любил меня на самом деле.

***

Всё утро Чарли наблюдает за мной. Я знаю, что он подозревает, что между мной и Рен что-то произошло тем вечером, потому что он ни разу не спросил меня о Брэнди. Для него это ненормально. Чарли никогда не игнорировал мою личную жизнь.

С каждым часом его реакция становится всё более подозрительной, а Лиам всё ещё не пришёл на работу. Мы оба молча переглядываемся друг с другом. Напряженность зашкаливает, и когда приближается время обеда, и он не выдерживает.

— Ты вообще ходил и проверял его или ты был слишком занят, гоняясь за его женой?

Я кидаю гаечный ключ, который держал в руке, и он врезается в ящик с инструментами, оставляя на нём вмятину.

— Что ты хочешь этим сказать, Чарли?

— Как прошёл субботний вечер с Брэнди?

— Я думаю, ты уже знаешь, не так ли?

— Чёрт возьми, Грифф! Мы говорили об этом. Всё, что тебе нужно было сделать, это пойти домой с женщиной, подходящей по возрасту. Женщиной, которая не была твоей невесткой. А вот что тебе точно не нужно было делать, это трахать Рен в кладовой.

Моя челюсть сжимается, а зубы скрежещут друг об друга.

— Все в городе об этом говорят?

Мне плевать, что обо мне говорят, но Рен не заслуживает того, чтобы о ней сплетничали за спиной. Уже хреново, что люди начали говорить о романе Лиама на стороне.

— Позволь мне задать тебе вопрос. Ты хотя бы убедился, что Брэнди ушла, прежде чем как неандерталец кинуться за Рен?

Я помню, как бросил деньги на такси, что бы Бренди добралась до дома. Тогда единственное, что я увидел, это того мальчишку, лапающего Рен. Меня охватила ревность, которую я никогда раньше не испытывал, и я не мог думать ни о чём другом, кроме неё.

— Я воспринимаю твоё молчание, как согласие с тем, что ты оставил за столом возбужденную, разозлённую женщину.

Я киваю.

— Я немного отвлёкся.

— Слишком отвлёкся, чтобы заметить, что Брэнди не ушла. Она последовала за вами по коридору и услышала грохот двери, а также стоны и звуки, доносящиеся изнутри. Она позвонила Лоре, и если ты не забыл, я был с ней в тот вечер, — объясняет он.

— Я не забыл, мне вообще всё равно как её зовут, — признаюсь я.

— Ну, она позвонила, разнылась и на этом вечер завершился. Так что большое спасибо за то, что я так и не смог использовать свой член по назначению. О чём, чёрт возьми, ты думал?

— Я не думал, ты это хочешь услышать? Слишком много всего навалилось в тот момент. Предательство Лиама, мои чувства к…

— Его жене, — вступает Чарли.

Я подавляю рычание, услышав, как он её назвал. С того момента, как я отвёл её в кладовую, я забыл обо всём на свете.

— Я пытался бороться, — говорю я.

— Звучит так, как будто ты сдался.

— Чарли, я боролся с этими чувствами много лет.

Он рявкает мне в лицо.

— Выпутывайся из этого дерьма. Забудь, про то, что у тебя было с Рен. Важно то, как ты разберёшься с Лиамом. Он не должен об этом узнать.

Чарли хватает меня за плечо и слегка встряхивает.

— Он важней. Иди и найди его.

Я хватаю ключи и направляюсь к своему грузовику. Поездка до его квартиры занимает немного времени, так как она находится всего в паре миль от мастерской. Его машина стоит на стоянке у дома. Я бегу вверх по лестнице и начинаю стучать в дверь.

— Я иду, — невнятно бормочет он по другую сторону двери.

Когда он открывает, я проталкиваюсь мимо него внутрь. Повсюду разбросаны контейнеры для еды и всякий мусор. Не могу сказать, откуда исходит вонь - то ли от него, то ли от гниющей еды. Я натягиваю рубашку на нос и начинаю открывать окна.

— Иди прими душ. Я немного приберусь, а потом нам нужно поговорить.

— Просто уходи, ты мне здесь не нужен, — бормочет он.

— Ты пьян? — Я осматриваюсь в поисках пустых бутылок и нахожу несколько в куче другого мусора, разбросанного по всей квартире.

— Моя жена бросила меня, и что, если я пьян?

Он ковыляет к холодильнику и достаёт ещё одно пиво.

Я вырываю его из его рук и выливаю в раковину.

— Немедленно прими душ. — Я толкаю его в ванную.

Прежде, чем Рен ушла, у них с Лиамом часто возникали ссоры по поводу бытовых вопросов. Лиам всегда говорил, что Рен недостаточного старается для него, а я по глупости верил ему. Я оправдывал этим так тот факт, что ужасно с ней обращался. Но стоило копнуть глубже и признать, что причина моей злости вовсе не в её присутствии в жизни Лиама. Я злился потому, что она не могла быть моей.

Кажется, без неё мой сын разваливается на части. Под раковиной я нахожу чистящие средства и мешки для мусора. Поскольку квартира маленькая, я могу убрать большую часть беспорядка до того, как он выйдет из ванной.

— Зачем ты пришёл? — Спрашивает он, уже немного протрезвевший после душа.

— Сегодня понедельник. — Он продолжает смотреть на меня всё тем же раздражённым взглядом. — Работа, Лиам. Ты работаешь в будние дни.

— Я зализываю свои раны, — ворчит он и падает на диван.

— Ты сам себе их нанёс, так что не рассчитывай на сочувствие.

— Я никогда не хотел, чтобы она уходила. Я люблю её. Я знаю, будто кажется, что это не так. После того несчастного случая я почувствовал, что упускаю молодость.

— Ты говоришь так, будто чуть не умер. Это была небольшая авария.

— У меня было сотрясение мозга и разрыв связок.

— И Рен целый месяц нянчила тебя. Ты так решил отплатить ей за это, изменив ей? — Не имело смысла с ним об этом разговаривать. В данный момент Лиам явно не выглядит как человек, которым был раньше.

— Я не жду, что ты поймёшь меня. Не каждый готов провести десятилетия в трауре по утраченным отношениям. Я хотел узнать, каково это, пока я ещё молод.

Сохранять спокойствие требует огромных усилий. Моя задача поддерживать его. Как сказал Чарли, Лиам важней, но, слушая его, меня охватывает злость.

— А Рен? Она должна была просто ждать, пока ты нагуляешься?

— Да! И какое тебе дело? Разве не этого ты хотел? Ты всегда хотел, чтобы она ушла. Что ж, похоже, твоё желание исполнилось.

Он тянется к журнальному столику и бросает мне конверт. Внутри лежат документы о разводе, которые она подготовила.

— Она подала на развод. Это не удивительно.

Его руки дрожат, а лоб покрывается испариной.

— Ты можешь уйти? Я хочу побыть один, — настаивает он.

Что-то не так, и в глубине души я знаю, что если уйду, то пожалею об этом.

— Уходи! — кричит он.

— Лиам, что происходит? — Но он не отвечает.

Здесь дело не только в распаде его брака. А я, как его отец, сделал ещё хуже, переспав с его женой. В конце концов, чувство вины побеждает, и я ухожу, чтобы позволить ему зализать раны. Это меньшее, что я могу сделать.

Глава 10

Рен

На мобильном высвечивается незнакомый номер. Обычно я отклоняю звонки с незнакомых номеров. Я считаю, что, если это действительно важно, они оставят мне голосовое сообщение, и я избегаю разговоров с кем-либо о какой-то о расширенной гарантии на моё ржавое ведро с гайками. Но я жду звонка от судебного исполнителя, который должен сообщить мне, что документы о разводе подписаны.

— Алло, это миссис Хейл? — спрашивает незнакомец.

— Пока что да, — бормочу я.

— Извините, у нас, должно быть, плохая связь. Я ищу миссис Рен Хейл, жену Лиама Хейла. Это правильный номер?

Я отодвигаю телефон и вздыхаю.

— Да. Чем я могу вам помочь?

— Я звоню из Медицинского центра Вуд-Ривер. У нас возникла проблема с рецептом вашего мужа. Нам нужно, чтобы врач отправил его повторно, но, похоже, у нас нет его контактной информации. Такие сбои редко случаются. Однако прежде чем мы сможем выписать рецепт на препарат из списка II, мы должны подтвердить его у врача.

— А что за препарат? На что выписан рецепт? — Лиам всегда немного настороженно относился к приёму лекарств. Этот мужчина даже не принимает ибупрофен от головной боли, поэтому то, что он выписал рецепт без длительных уговоров - это весьма странно. Пару лет назад он чуть не попал в больницу, когда отказался принимать антибиотики от ангины.

Я слышу, как на другом конце телефона шуршат бумаги.

— Я не уверен, что является причиной, но рецепт на обезболивающие препараты.

— Хм, могу я спросить, почему вы позвонили мне, а не ему?

— Нам не удалось связаться с мистером Хейлом, и, хотя мы не можем разглашать частную медицинскую информацию, вы внесены в список доверенных медицинских контактов. Учитывая, что речь идет об обезболивании, мы хотели убедиться, что мистеру Хейлу своевременно одобрят лекарства, чтобы он мог поправиться.

— Спасибо, что сообщили. Посмотрю, что я могу сделать. — Не дожидаясь ответа, я вешаю трубку. Поискав в интернете тип рецептурного препарата, о котором говорил врач, я с тревогой обнаружила, что Лиам пытается достать опиоиды.

До того, как в нашем браке всё пошло наперекосяк, он попал в небольшую автомобильную аварию. Даже незначительная авария может оставить после себя проблемы. Его подушка безопасности сработала, когда машина сзади толкнула его в машину впереди него. У него было сотрясение мозга и несколько порезов. Ни то, ни другое не имело долгосрочных последствий, но какое-то время он испытывал сильную боль, и врач прописал ему обезболивающие, чтобы справиться с ней. Это был единственный раз, когда мне не пришлось уговаривать его принимать лекарства, и единственный раз, когда я жалела, что не остановила его.

Под воздействием обезболивающих его характер менялся. Он начал замыкаться в себе, стал агрессивным, появились проблемы со сном. В то время я беспокоилась, что его сотрясение мозга оказалось сильнее, чем мы первоначально думали. Его врач пытался меня успокоить, что это не так, но я ему не поверила. Возможно, проблема заключалась не в сотрясении мозга, а в самих обезболивающих.

Похоже, встречи не избежать. Я беру ключи и еду через весь город в нашу старую квартиру. Не имеет значения, насколько сильно я не хочу его видеть. В любом случае, я не желаю ему плохого. Может быть, это делает меня слабой, а может быть, это означает, что я сильнее, чем когда-либо думала.

***

Стучать в дверь квартиры, которую мы делили с мужем всего несколько недель назад, кажется странным, но однажды я уже поймала его на измене, не хочу повторить этот опыт.

— Лиам, это Рен. Открой дверь.

Я начинаю стучать в дверь ладонью, но ответа по-прежнему нет.

— Я вхожу, Лиам, — предупреждаю я, открывая дверь ключом.

Я удивлена, что в квартире относительно чисто. Я ожидала найти контейнеры с едой на вынос на каждой поверхности. Лиам плохо заботится о себе. Если у него будет выбор: готовить или голодать, я вполне ожидаю, что он умрёт с голоду. Я даже не уверена, что он знает, где находится мусорный контейнер в комплексе.

Странно признаваться себе во всем этом. Я так долго оправдывала дисбаланс в наших отношениях. Теперь все эти оправдания не имеют никакого смысла. Я говорила себе, что он много работает и нуждается в отдыхе, когда мы дома. Правда, которую я скрывала от себя, заключалась в том, что я тоже много работала, а потом приходила домой и продолжала работать.

Даже когда наша сексуальная жизнь начала сходить на нет, я винила себя. Думала, что я его больше не привлекаю, потому что со мной что-то не так. Села на диету, начала заниматься спортом. Я ненавижу заниматься спортом, но занималась каждый день на протяжении нескольких месяцев. Тратила больше времени на уход за собой, готовку, уборку и, по сути, на то, чтобы совмещать роли домохозяйки и кормильцы семьи.

Как бы неправильно мы с Гриффином ни поступили той ночью, я думаю, что это также спасло мой рассудок. Тот факт, что он хотел меня так сильно, что рискнул всем, что для него важно, заполнил пустоту внутри меня. Когда он полностью взял ситуацию под свой контроль, я не почувствовала себя слабой, наоборот, это дало мне ощущение свободы, которой я никогда раньше не испытывала. Отказать ему вчера было одним из самых трудных решений в моей жизни, но я не хотела поступать с ним эгоистично. Лучшее, на что я могу надеяться - это сохранить воспоминания о той ночи как можно дольше и однажды найти кого-то, кто снова заставит меня почувствовать то же самое.

Я выдёргиваю себя из размышлений и вхожу в квартиру. Последнее, что мне нужно делать, это фантазировать об отце Лиама, когда я иду проведать его.

— Лиам, — кричу я. В этой крошечной квартирке не так уж много места, я думаю, что мой коттедж площадью шестьсот квадратных футов больше, чем это место.

Оглядываясь вокруг, я замечаю ключи от его машины, лежащие на своём обычном месте на журнальном столике. Поскольку он всегда настаивает на том, чтобы водить машину самостоятельно, я подозреваю, что он где-то в квартире.

Постельное бельё смято, в спальне стоит затхлый запах пота. Вероятно, она была здесь с тех пор, как я ушла. Кем бы она ни была. Я стараюсь не думать об этом, потому что это маленький город. Вероятно, это кто-то, кого я знаю, и я пока не готова встретиться лицом к лицу с его любовницей. Как только я узнаю, мне будет трудно не сравнивать себя с ней. Что есть в ней, чего нет во мне и почему она интересует его больше, чем я, настолько, что этого оказалось достаточно, чтобы перечеркнуть совместно прожитые годы?

— Пожалуйста, не дай мне застать их в душе вместе, — повторяю про себя, как мантру. Я слышу, как течёт вода, но это не похоже на душ. — Или в ванной, — умоляю любое божество, которое могло бы меня услышать.

Я стучу в дверь, но ответа нет. Глубоко вздохнув, я поворачиваю ручку, но что-то мешает ей открыться до конца. Что-то не так, я это чувствую. Я толкаю сильнее, и мне удаётся открыть дверь достаточно, чтобы протиснуться в щель.

Лиам растянулся на полу, его ноги упираются в дверь, не позволяя ей открыться. Затем я замечаю, как кровь сочится из раны на его голове.

— О Боже! Лиам! — Он не реагирует на мой голос, и я изо всех сил стараюсь взять себя в руки и сделать всё возможное, чтобы помочь ему. Пульс у него есть, но чем я могу ему помочь?

С этого момента я как будто вышла из тела и наблюдаю за происходящим со стороны. Я звоню в службу 911, жду машину скорой помощи, а затем сажусь в скорую и еду в больницу.

— Ваш муж принимает какие-нибудь лекарства? — спрашивает врач скорой помощи. — Миссис Хейл?

Я моргаю и пытаюсь сосредоточиться.

— Простите, но я не знаю. Мы живем раздельно. Мне позвонили из аптеки в Пайн-Блафф. Кажется, она сказала, что звонила из «Вуд Ривер Медисин». Она пыталась получить информацию о враче, который выписал ему обезболивающее II класса.

— Возможно передозировка, — говорит он своему напарнику. Другой врач скорой помощи быстро готовит шприц и вкалывает его в бедро через джинсы. Я снова отключаюсь, и когда приходу в себя, понимаю, что Гриффин трясет меня.

— Рен, что случилось? — Он смотрит на меня так, будто я ранена, а я смотрю на себя.

На моих руках и одежде засохшие пятна крови.

— Я вся в крови.

В груди у меня сжимается, и перед глазами пляшут пятна. Мир наклоняется вбок, и становится трудно дышать.

— Медсестра, — зовёт он.

Всё становится чёрным. Моя последняя мысль: «Гриффин здесь, он всё исправит».

Затем я позволяю забвению забрать меня от всего, с чем я не могу справиться.

***

Яркий свет бьёт мне в глаза, и я отворачиваюсь.

— Миссис Хейл просыпается, — слышу я голос.

— Мне жаль. Рен, не так ли?

Я киваю и пытаюсь укрыться от света.

— Вы потеряли сознание в приёмной. Кажется, у вас был довольно тяжёлый день.

Мир начинает возвращаться обратно, и я чувствую, как моё тело начинает дрожать. Грубая рука берёт мою, и мне сразу становится спокойнее.

— Как Лиам? — Я спрашиваю. Моя рука сжимается, и мы держимся друг за друга. Я бросаю на него быстрый взгляд, и Гриффин наклоняет ко мне голову.

Это правильно. Неважно, что произошло между нами той ночью, мы - семья. По крайней мере, на данный момент. Логично, что кто-то позвонил ему. Я рада, что он здесь, потому что Лиам будет нуждаться в нём.

— У вашего мужа была передозировка обезболивающими. Он находился под воздействием наркотиков, из-за чего упал и ударился головой о край ванны. У него сотрясение мозга, но, похоже, вы успели к нему вовремя, чтобы мы промыли ему желудок и назначили лечение, чтобы противодействовать тому, что он принял.

Я обессиленно опускаю голову. Если бы я знала, я бы нашла лучший способ вручить ему документы о разводе.

— Он пытался покончить с собой? Я даже не знал, что у него был рецепт этого лекарства.

— Ох, срок рецепта давно истёк. Лиам уже несколько месяцев находится в списке лиц, ищущих наркотики.

— Что вы говорите, доктор? — спрашивает Гриффин.

— Лиам пристрастился к опиоидам. Это затруднит лечение его травмы головы, поскольку во время выздоровления ему будет труднее справляться с болью. Ему предстоит пройти период абстиненции, который должен проходить под медицинским наблюдением. Я рекомендую поместить его в реабилитационный центр, чтобы он мог получить необходимую ему помощь.

Гриффин кивает всё время, пока говорит доктор.

— Он должен согласиться?

Доктор хватается за оба конца стетоскопа. Должно быть, эту часть работы так трудно вынести. Мы все знаем, что Лиаму необходимо лечение, если то, что говорит врач, правда, мы все знаем, что он откажется.

— К сожалению, поскольку попытки суицида не было, я не могу внести его в список риска причинения вреда себе. Ему придётся добровольно согласиться на лечение.

— Рен. — Гриффин тяжело сглатывает, и я завороженно слежу за тем, как его кадык двигается вверх и вниз. Я знаю, что он попросит меня сделать что-то, что мне не понравится.

— Ты хочешь, чтобы я поговорила с ним, — говорю я, когда он не продолжает.

— Я хочу, чтобы ты сделала всё возможное, чтобы заставить его пройти реабилитацию.

Мы оба знаем цену, которую мне придется заплатить. Лиам звонил и оставлял бесчисленное количество сообщений на моём телефоне с просьбой вернуться, и теперь, похоже, он нашёл способ заставить меня.

Глава 11

Рен

Мы с Гриффином сидим в тишине приёмного покоя уже несколько часов, пока ждём, когда Лиам проснётся. Моё присутствие здесь не имеет смысла. Лиаму придётся смириться с жизнью без меня.

— Рен, — начинает Гриффин.

Я поднимаю руку.

— Не продолжай. Я уже знаю, что ты сидишь и пытаешься придумать, как убедить меня остаться. Как долго мне придется терпеть этот фарс?

— Ты нужна ему, — утверждает он.

Я киваю. В голове проносится разговор из прошлого.

***

— Ты слышал меня? Я сказала, что у меня есть билеты в Централ-Вэлли. Я знаю, что это усложнит нам жизнь, но мы справимся. — Я стараюсь не подпрыгивать от волнения. Он отложил учёбу в колледже, чтобы быть со мной, и весь последний год я наблюдала, как он ломает голову над тем, чем заняться.

Я думала, что он вернётся в колледж, может быть, даже поедет со мной. Я не хочу навязывать ему это решение, но я знаю, что ему не очень нравится работать на отца.

Не то чтобы я могла его винить. Гриффин Хейл - самый угрюмый засранец в Харристоне. Старушки переходят на другую сторону улицы, когда видят его, а дети плачут от его голоса.

Кажется, за те два года, что мы встречаемся с Лиамом, он бросил мне одну лишь фразу.

— Рен - это не имя, это чёртова птица.

В конечном итоге это было неважно. Я люблю Лиама, но кто остаётся со своим школьным парнем? Не то чтобы у меня были планы разорвать отношения. Уехать в колледж - это риск. Он симпатичный парень, и я знаю, стоит мне уехать, как полгорода девушек выстроится в очередь за его вниманием.

Он любит меня, в этом я уверена, но я также вижу в нём слабость, когда речь идёт о самоконтроле. Он импульсивен и всегда ищет повод для хорошего времяпрепровождения. Быть с ним волнующе, но это также утомительно. Я никогда не знаю, что принесёт следующий день, и он всегда удивляет меня.

Проблема в том, что у меня было достаточно сюрпризов, чтобы хватило на всю жизнь, и большинство из них были плохими. Особенно последний год заставляет меня тосковать по покою и стабильности. Гибель родителей в автокатастрофе перевернула мой мир с ног на голову.

Какое-то время мне нравилось, как Лиам отвлекал меня. Его жизнелюбие может быть заразительным, и мне казалось, что я поступаю так, как хотели бы мои родители, проживая каждый момент на полную катушку. На самом деле, я просто заглушала своё горе и игнорировала свою боль. Вечером, когда Лиам отвозил меня, я возвращалась домой в пустой дом. Тишина была оглушающей. Мамин смех больше не разносится по дому, и я больше никогда не услышу громкий голос моего отца, кричащего на его любимые спортивные команды.

Я скучаю по ним. С каждым днём всё сильнее приходит осознание реальности - они больше никогда не вернутся. Я живу одна с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать. Младшая сестра моей мамы жила со мной несколько месяцев, но как только я стала совершеннолетней, она вернулась к своей нормальной жизни. С тех пор, как она уехала, я цеплялась за Лиама, чтобы не чувствовать одиночества, но не могу же я использовать его, чтобы исправить свою жизнь.

— Лиам? — Спрашиваю ещё раз.

— Я тебя услышал, — рявкает он. — Так это всё? Ты бросаешь меня?

— Что? Нет! Я сказала, что это будет сложно, но мы справимся. Или я не знаю…

— Я мог бы поехать с тобой? Это то, что ты собиралась сказать? Мне следует бросить отца и поступить с тобой в колледж. И что мне там делать?

Этот разговор идёт не так, как я ожидала.

— Я знаю, что ты откладывал поступление в колледж, когда всё случилось. — Я сглотнула, с трудом пытаясь произнести следующие слова. — Когда мои родители погибли. Теперь ты можешь поступить.

Он усмехается.

— Большое спасибо за твоё разрешение. Я ради тебя отказался от футбольной стипендии, помнишь? Я не могу просто так вернуть её.

Я качаю головой.

— Никто тебя не просил. Ты же знаешь, что я никогда бы не попросила тебя об этом.

— Тебе и не нужно было. Нам с тобой суждено быть вместе. Мне не нужно тратить время и деньги на получение какого-то модного диплома, чтобы потом, когда придёт время, возглавить бизнес отца. Что тебе даст эта степень?

— А как же стремиться к большему? Я не хочу всю жизнь выживать, как это делали мои родители, — отвечаю ему.

— Ты никогда не умела ценить то, что действительно важно. Твои родители любили друг друга, и у них было достаточно, чтобы прокормить семью. Почему бы тебе не научиться быть счастливой здесь?

— Я ценю. Это не значит, что ты мне не подходишь. Пожалуйста, не воспринимай это так. — Во мне вспыхивает паника, сравнимая только с той ночью, когда полиция появилась у моих дверей.

— Я хочу жениться на тебе сейчас, а не через четыре года. Разве ты не понимаешь, как коротка жизнь? Позволь мне быть твоей семьей, будь моей и покажи мне, что я принял правильное решение остаться здесь ради тебя.

***

Я любила Лиама.

Я прокручивала в голове этот момент, пока история, которую я рассказала себе, не стала самой романтичной вещью, которую я только могла себе представить. Пять лет спустя я вижу некоторые вещи иначе, чем в восемнадцать. Я любила его, но именно мой страх остаться одной и потерять его заставил меня сказать «да». Более того, уход матери Лиама, скорей всего, побудил его к нашей свадьбе.

Сразу после вручения аттестатов, в то время как мои одноклассники были окружены своими семьями, я стояла в толпе одна. План состоял в том, чтобы сесть в старый драндулет Лиама, проехать пару миль до Грант-Форка, ближайшего города, и сбежать. Мы собирались поселиться в отеле и первым делом утром отправиться в здание суда. После того как Лиам сделал мне предложение, я много думала. Поступление в колледж и взросление было правильным решением, которые я должна была принять.

И всё же одиночество, которое я почувствовала посреди толпы, потрясло меня. Оно въелось так глубоко, что во мне укоренился страх, будто я буду жить с ним вечно. Затем я увидела, как он стоит в стороне с букетом жёлтых и белых роз.

— Я знаю, что на языке цветов они означают дружбу, но они твои любимые, поэтому я не хотел дарить тебе красные, — застенчиво сказал он.

Внезапно я больше не чувствовала себя одинокой. Я взяла его за руку и попыталась не оглядываться. Возможно, мы были обречены с самого начала.

— Рен, ты меня слушаешь? — Гриффин прорывается сквозь мои воспоминания.

— Я останусь ненадолго. Помогу тебе убедить его согласиться на лечение, но не более того. Однажды я уже отказалась от всего ради него и не повторю эту ошибку. Я знаю, что он отказался от стипендии ради меня, и я каждый день старалась сделать так, чтобы он не пожалел об этом решении. Но я тоже пожертвовала собой ради него, а он сломал меня.

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, но оглядываюсь через плечо, прежде чем выйти из комнаты.

— Я помогу тебе, чем смогу. Какая-то часть меня всегда будет любить его, но мне нужно стараться любить себя больше. Как только ты поместишь его в клинику, я уйду. Вы, оба, возможно, самое худшее, что со мной случалось.

Глава 12

Гриффин

В приёмную заходит врач и осматривается. Вероятно, он ищет Рен, но она вышла минут двадцать назад. Я даже не уверен, что она вернётся, и, честно говоря, не могу её винить.

Доктор ведёт меня через лабиринт коридоров, пахнущих антисептиком. Он стучит в дверь посередине коридора и открывает, не дожидаясь ответа. Лиам полулежит на кровати, провода опутывают его тело, а кардиомонитор равномерно и монотонно пищит. Я стою в стороне, пока доктор завершает осмотр.

Он немногословен, просто записывает кое-что на планшете и велит нам обоим нажать кнопку, если понадобится медсестра.

— Отличный уход за больным, — бормочу я.

— Не могу дождаться, когда выберусь отсюда, — говорит Лиам.

Я подтягиваю стул к кровати и устраиваюсь рядом с ним.

— Боюсь, это недолго.

Он пытается скинуть одеяло, как будто собирается встать с кровати.

— Я не собираюсь проходить реабилитацию.

— Чёрт возьми, ещё как собираешься! Ты чуть не умер. Если бы Рен не нашла тебя на полу в ванной, ты был бы уже мёртв. Скажи мне, как долго ты ждал, пока я уйду, чтобы накачаться?

— Где она? Я получил от неё документы, и на этом всё? Она выполнила свой долг и ушла? — Под глазами мешки, кожа бледная. Он пытается разозлиться, но слишком слаб, это больше похоже на раздражение.

— И ты ещё смеешь винить её? — спрашиваю я. Мы оба причинили ей много вреда, но он не осознает каких масштабов.

Лиам поворачивается ко мне.

— Ты можешь просто уйти?

Я откидываюсь назад, кладу ноги на кровать и готовлюсь к долгому пребыванию здесь.

— Боюсь, я слишком долго оставлял тебя одного. Возможно, если бы я уделял больше внимания, всё не было бы так плохо.

Он поворачивается и пристально смотрит на меня.

— Ты говоришь как врач. Я не наркоман. Просто иногда у меня случаются боли, и я случайно принял слишком много. Извини, я не вышел на работу, но я чинил свою машину и повредил спину. Такое иногда случается после аварии, и я был уверен, что достаточно протрезвел. Это была ошибка, но мне не нужно идти на реабилитацию. Мне просто нужно подлечить спину.

Я опускаю ноги с кровати.

— Я рад это слышать. Ты заставил меня волноваться. Ты можешь заниматься офисными делами, пока мы найдём тебе врача, который действительно сможет помочь, чтобы подобное больше не повторилось.

— И ты поверил в эту чушь, да? — спрашивает Рен с порога.

Мой рот открывается. Что касается оправданий, то этому можно поверить. Никаких признаков зависимости у него не обнаружено.

— Я вижу, что ты повёлся на эту ложь. А если добавить к этому его поведение последние полгода? Он почти не спит, раздражительный, вечно что-то скрывает. Если он не употребляет, то почему он тебя обокрал? — спорит она.

Лиам глубоко вздыхает, и его плечи опускаются. Я не уверен, вина это или смирение, потому что его поймали.

— Она права. Я хочу тебе верить, но многое не сходится, — наконец признаю я.

Лиам вспыльчив, это у него от меня, и я не горжусь этой схожестью. И сейчас он вот-вот сорвется.

— У нас не спроста возникли проблемы. Возможно, мой отец был прав, мы поженились слишком рано, и мне стало скучно. Я знаю, что поступил неправильно, но здесь ты тоже не безупречна. Ты совсем перестала уделять мне внимание.

— Хватит, ты не можешь винить в этом её. Я не так тебя воспитывал, — я бросаюсь на защиту Рен.

Он щурится, и я боюсь, что он догадался.

— Ты сейчас защищаешь её? Я думал, ты этого хотел? Она уходит от меня. Я облажался, и она сдаёся без боя. Ты сказал, что у нас нет того, что нужно, чтобы сохранить брак, и я думаю, ты был прав. Не так ли? — он обращается к Рен. — Как заставить тебя остаться?

Она встречается со мной взглядом, и я понимаю, что она собирается пожертвовать собой. Я не уверен, откуда я это знаю, кроме того, что она такая от природы. Рен всегда ставит других выше себя. Она отводит глаза и снова сосредотачивается на Лиаме.

— Если бы я сказала, что не всё потеряно, ты бы согласился на реабилитацию? В противном случае, у нас нет никаких шансов, пока ты употребляешь наркотики.

Лиам теребит одеяло, избегая смотреть на нас.

— Если ты останешься, я пойду на реабилитацию.

Рен кивает.

— Но ничего не меняется. Мы должны разобраться с твоими изменами, но если ты действительно хочешь всё вернуть, это единственный шанс, который у тебя есть.

Он выдыхает и расслабляется, откинувшись на кровать.

— Я всё исправлю, детка, обещаю.

Я сжимаю зубы. Помощь моему сыну - это всё, что имеет значение, но наблюдать за их воссоединением, будет адом для меня.

***

— Рен, подожди. — Я кричу ей вслед, когда она выходит из его комнаты. Я чувствую себя куском дерьма, извиняющимся перед сыном, чтобы погнаться за его женой, но я ей кое-что должен.

Она ускоряет шаг и спешит к двери. Я хватаю её за руку и разворачиваю лицом к себе.

— Куда ты идёшь? Ты приехала сюда на машине скорой помощи.

Она вырывается из моей хватки.

— Я умею ходить.

— Пять миль? Не смеши меня, птенчик.

Рен разворачивается и указывает на меня пальцем.

— Не смей меня так называть! Я сделала то, чего ты хотел. Я уговорила его на реабилитацию. Я понимаю, что то, что произошло между нами, то, что ты начал было ошибкой, но ты не можешь в одну минуту толкнуть меня к своему сыну, а в следующую преследовать меня.

Её слова задели рану, и я набрасываюсь на неё, как всегда.

— Он твой муж, и ты приняла клятвы. Это должно что-то значить.

— Они действительно должны были что-то значить. Было бы хорошо, если бы они удержали моего мужа от перепихона с какой-то случайной женщиной на нашу годовщину. — Она кричит на меня, но я справлюсь с этим лучше, чем с её слезами.

— Чёрт, — бормочу я про себя. — Мне жаль. Я беспокоюсь за него и забыл каково тебе.

Она пожимает плечами и шмыгает носом, пытаясь сдержать слёзы.

— Ну, и он тоже.

— Но ты не можешь идти домой пешком. Я знаю, что я мудак. Мне тоже нелегко, но, пожалуйста, позволь мне отвезти тебя домой.

Рен качает головой.

— Подвези меня к моей машине. Она рядом с его домом, и я хочу пройтись по квартире и поискать его заначку.

— Я припарковался здесь, — я указываю на свой грузовик, — и тебе не нужно делать это в одиночку.

К счастью, поездка до квартиры занимает мало времени, потому что Рен снова начала меня игнорировать.

Что-то подсказывает мне добраться до двери квартиры раньше неё. Я держу дверь открытой, пока она смотрит на меня.

— Планировала закрыть дверь перед моим носом, да?

Она закатывает глаза. Если бы всё было по-другому, весь этот спор закончился бы Рен, перекинутой через моё колено, со следами моей ладони на её заднице. Но как бы мне этого не хотелось, это невозможно. Рен нужна Лиаму не меньше, чем мне. Но она не грёбанный мячик для пинг-понга, чтобы перебрасывать её туда-сюда. Это несправедливо по отношению к ним обоим, и, честно говоря, я тоже не уверен, что смогу с этим справиться. Сейчас я завален работой, и мне есть чем отвлечься от постоянной зависти к родному сыну.

— Что ты имела в виду? — Мне нужно знать, а она ничего не говорит.

Она обшаривает морозильник, а не там, где мне бы хотелось поискать. Мои поиски по подушкам дивана не дали ничего, кроме мелочи и пары несвежей картошки фри.

— Рен, ты перестанешь меня игнорировать?

Она вытаскивает голову из морозилки и смотрит на меня большими зелёными глазами.

— Что я имела в виду, папочка?

Следующий вздох вырывается из груди.

— Не надо, — предупреждаю я её.

Она ухмыляется.

— Как скажешь, папочка. Я не хочу быть плохой девочкой.

Виню в этом стресс, ревность или её непослушный рот, но логическая часть моего мозга отключается. Я бросаю подушку, которую держу, и иду к ней. Она вскрикивает, когда понимает, что я иду за ней, и пытается убежать от меня. Я легко ловлю её и перекидываю через плечо.

— Сначала я отшлёпаю эту сочную задницу за то, что она ненормальная. А потом я засуну свой толстый член в этот умный рот, чтобы ты больше не могла мне дерзить.

Это единственное предупреждение, которое звучит, перед тем как моя рука с треском опускается на её одетую в джинсы задницу. Ощущение её плоти под моей ладонью заставляет мой член набухать и рвать ширинку. Я отпускаю её, позволяя скользить по моему телу, пока она не оказывается на коленях.

Она смотрит на меня, широко открыв свои большие глаза, и прикусывает нижнюю губу. Она выглядит как мечта, и сейчас она целиком принадлежит мне. Я расстёгиваю джинсы, чтобы облегчить свою болезненную эрекцию.

— Давай посмотрим, сможем ли мы найти лучшее применение этому ротику.

Она облизывает губы, и я почти кончаю. Я быстро расстёгиваю молнию и сбрасываю штаны, чтобы освободить член.

— Посмотрите-ка на моего голодного птенчика, который так жаждет моего член. — Я сжимаю её волосы в кулаке и прикасаюсь головкой члена к её губам.

— Будь хорошей шлюхой и открой рот для папочки.

Её руки ложатся на мои бёдра, и она послушно открывает рот. Я глажу её по макушке.

— Моя девочка знает, когда она ведёт себя плохо, и как загладить свою вину перед папочкой, не так ли?

Рен кивает головой. Однако этого недостаточно, и я убираю волосы с её лица.

— Скажи вслух.

—Да, папочка. Я вела себя плохо.

Я вонзаюсь ей в рот и ударяю по задней части ее горла.

— Сейчас я собираюсь трахнуть твой рот. Будь хорошей маленькой шлюхой и открой его пошире.

Она давится, когда я в первый раз проталкиваюсь, но вскоре уже начинает сосать и впускает меня глубоко в своё горло. Грязные слова срываются с моих губ, когда она с энтузиазмом проглатывает мою длину. Слёзы текут по её лицу от усилий, но она не перестает сосать.

— Твоя киска намокла, пока ты сосёшь мой член?

Она мычит, и от этой вибрации мои яйца покалывают. Я стону.

— Продолжай делать это ради папы. Когда я кончу, ты будешь хорошей шлюхой и проглотишь всё до последней капли, не так ли?

Она стонет, и её рука скользит с моего бедра к её киске. Я снова тяну её за волосы.

— Это моя пизда. Я не разрешал прикасаться к ней. Никому больше не разрешается прикасаться к ней, — рычу я и ненавижу себя за то, что имею в виду именно это.

Мой член производит влажные звуки, когда я выхожу и снова вхожу в её рот. Её зубы слегка задевают меня, и я взрываюсь. Я кончаю глубоко ей в горло, и она проглатывает всё, до последней капли как я ей велел.

— Разденься, — требую я, ещё не закончив с ней. Если мы собираемся облажаться, то мы должны сделать это по полной и получить максимальное удовольствие.

Я отодвигаю один из стульев от их крошечного кухонного стола. Выбрасываю из головы образ, как она выбирала мебель вместе с Лиамом, и требовательно смотрю на неё.

Всё моё внимание сосредоточено на ней, когда она снимает толстовку, стягивает джинсы и снимает лифчик и нижнее бельё.

— Было ошибкой, трахать тебя, не видя великолепия этого обнажённого тела. Я буду наслаждаться поедая тебя. А теперь подойди ко мне, папа голоден.

Обнажённая она гораздо более робкая.

— Не прячься от меня, — говорю я ей, когда она ёрзает, пытаясь прикрыться руками. Я похлопываю по краю стола. — Давай, садись, своей сладкой попкой, прямо здесь, передо мной.

Рен всё ещё сомневается, и я поднимаю её и сажаю на место перед собой.

— Раздвинь ноги, — приказываю я. Когда она этого не делает, я сам раздвигаю ей ноги и шлёпаю её по киске. — Не прячь то, что принадлежит мне.

Она стонет и корчится на столе.

— Маленькая папина шлюха любит грубость, верно? — удовлетворенно протягиваю я.

Я шлёпаю её ещё несколько раз, обращая внимание на удары прямо по её клитору. Тугой комок нервов набухает и краснеет от моих шлепков и её волнения.

— Ты не представляешь, как сильно я хочу тебя трахнуть прямо сейчас, — стону я.

— Пожалуйста, Грифф. Я хочу, чтобы ты это сделал, — умоляет она.

— Ещё нет, птенчик. — Я сажусь обратно на стул и кладу её ноги себе на плечи. Возможно, это последний раз, когда я могу трахнуть Рен, и на этот раз я собираюсь насладиться этим.

Я зарываюсь лицом в её киску и провожу языком по её щели, щёлкая при каждом проходе по её набухшему клитору. Мой член стоит в полной готовности, и я пробую райский вкус её тесной пизды. Я не смогу долго сдерживаться, поэтому трахаю её языком так же, как скоро буду трахать её своим членом.

Она хнычет, стонет и сильнее прижимается к моему рту. Я ввожу в неё два пальца, безжалостно прижимаю их к её точке G, и она взрывается, заливая мой рот своим освобождением. Я делаю вид, что вытираю её соки с подбородка, и она краснеет.

Я начинаю спускать штаны, но она отталкивает меня назад, упираясь ногой в середину моей груди.

— Я хочу видеть всего тебя.

— Мой птенчик получает всё, что захочет, — соглашаюсь я и сбрасываю всю одежду. Её глаза фокусируются на моей груди и прессе. — Нравится?

— Очень, — говорит она хриплым голосом.

— Мне тоже, — я отвечаю ей и наклоняюсь вперёд, чтобы втянуть в рот один из её сосков. Она извивается подо мной, когда я пощипываю и выкручиваю другой.

Я прижимаю свой член к её киске, и она замирает.

— Презерватив, — говорит она.

Скользя головкой вверх и вниз по её щели, я просовываю кончик внутрь, игнорируя её требования.

— Нет, я собираюсь трахнуть тебя как животное. Я собираюсь пометить твою тугую киску своей спермой, а ты будешь моей послушной маленькой шлюшкой. Ты знаешь почему?

— Почему, папочка? — Спрашивает она хриплым голосом.

— Потому что это моя киска, и я собираюсь заявить на неё права.

Я врезаюсь в неё с такой силой, что стол ездит по полу, а мои яйца стучат по её заднице. Мои пальцы впиваются в её бёдра так сильно, что появляются синяки, и я надеюсь, что они останутся там надолго. Я хочу, чтобы мои следы были на всем её теле так же, как моя сперма внутри неё. Отвожу её назад, чтобы притянуть на каждый мой толчок, мы сталкиваемся снова и снова.

Каждое столкновение заставляет моё тело парить, а сердце колотиться в груди. Как мне уйти от неё?

Смотреть, как она мирится с моим сыном?

Я уже знаю, что не смогу. Когда Лиаму станет лучше, либо мне придётся убедить их уехать, либо я это сделаю. Зная, что моё время с ней на исходе, я довожу нас обоих до кульминации, осознавая, что эта женщина никогда не сможет стать моей.

Глава 13

Рен

Мы одеваемся в тишине. В воздухе витает огромное количество вопросов, которые мы не решаемся задать друг другу. Ко всему прочему, во мне растёт огромное чувство скорой потери чего-то важного. Словно я нашла недостающую часть себя, но понятия не имею, как удержать её.

Ещё до начала наших отношений, я уже знала, чем всё закончится. Я должна уехать из этого города. Я умею прощать, но предательство Лиама простить не смогу никогда.

Я возвращаюсь к обыску морозильной камеры. Это одно из любимых мест, где Лиам обычно прячет деньги и, если у него есть наркотики, он будет хранить их здесь.

— Почему ты туда заглядываешь? — спрашивает Грифф, собирая диван обратно.

В глубине морозильной камеры я нахожу коробку печенья «Девочка-скаут». Учитывая, что я не покупала их уже как минимум пару лет, я обращаю внимания именно на неё. Открыв крышку, я обнаруживаю большой пакет, наполненный круглыми белыми таблетками.

— Вот почему. — Вскрикиваю я.

— Вот же, ублюдок! — Кричит Гриффин и со злости пинает стол, сломав одну ножку.

— Мы ещё не закончили. — Я обыскиваю ещё несколько мест где, насколько я знаю, он любит прятать вои заначки. Осматриваю вентиляционное отверстие в спальне, а также дно одного из ящиков в комоде.

После того, как мы разнесли всю квартиру, мы обнаружили несколько десятков таблеток и крупную пачку денег.

—Ты была права, — признаёт Гриффин. Я вздрагиваю, когда он подходит ко мне сзади. — Я даже не уверен, что знаю своего сына.

— Значит нас таких двое, — говорю я.

Он кладёт руку мне на плечо.

— Спасибо, что помогла мне. Кстати, ты так и не ответила на мой вопрос.

— Да, — говорю я и указываю на одну из сумок. — Я знаю, что ему нужна помощь. Но он врал мне уже полгода, изменял и обращался со мной как с дерьмом. Я забочусь о нем и этого должно быть достаточно, чтобы помочь ему. Возобновлять наши отношения я точно не собираюсь.

Он сжимает моё плечо.

— Тебе нужно идти домой. Уже поздно, а я останусь и приберу тот бардак, который мы сотворили.

Я киваю и направляюсь к двери. Повернувшись в дверях, я останавливаюсь и смотрю на него. Он выдерживает мой взгляд и грустно улыбается. Мы оба знаем, что всё, что происходит между нами должно закончиться. Неважно, что Лиам сделал со мной, ложь с моей стороны ситуацию точно не улучшит.

***

— Хорошо, сучка, колись. Почему ты выглядишь удовлетворённой и грустной одновременно? — Бесс запрыгивает на стойку и раскачивает ногами вперёд и назад, пока я занимаюсь заполнением барных холодильников бутылками пива.

— Можешь помочь и принести немного льда? — Отвечаю ей я.

— Ладно, можешь не говорить мне, но ты определённо сегодня немного повеселилась? Было настолько плохо? Тебе приходилось лежать и думать об Англии или о чём-то ещё? — Она продолжает вести свой нелепый разговор и её не смущает, что я не особо испытываю желание в неём участвовать.

— Чёрт, — драматично шепчет она. Я прямо вижу, как кипит её голова, пока она перебирает в голове все доступные варианты. — Это был не Донован, верно? Ты не должна срать там, где ешь. Если грубо и в двух словах: не трахайся с боссом, если тебя интересует моё мнение.

Я машу руками перед её лицом.

— Нет, это был не Донован. Мы можем поменять тему?

Она радостно хлопает в ладоши.

— Значит всё-таки кто-то был. — Она покачивается вперёд-назад, сидя на барной стойке. — Рен прочистила трубы, — напевает она, прежде чем я закрываю ей рот рукой.

— Бля, ты сегодня невыносимая. Я расскажу тебе всё, если ты будешь говорить потише, — шиплю я.

Бесс немного покачивается и спрыгивает со столешницы.

— Знаешь, на будущее, всё было бы куда проще и спокойнее для тебя, если бы ты с самого начала рассказала мне. Это то, что тебе нужно знать, если ты собираешься быть моей лучшей подругой.

Я не могу не улыбнуться её словам.

— Так сразу? Мы ходили по магазинам и в салон, и теперь мы лучшие друзья?

— Хочешь, я сделаю тебе браслет? Мои навыки макраме немного заржавели, но завтра я схожу в магазин товаров для рукоделия и сделаю тебе браслет «лучшие подруги навсегда».

Она кивает головой так интенсивно, словно это лучшая идея, которая пришла ей в голову за последнее время. Готова поспорить она уже выбирает цвета, которые будет использовать в наших браслетах.

— Ты немного ненормальная, ты это знаешь? — Я ухмыляюсь.

Она пожимает плечами.

— Зато так жить веселее. Лучше быть немного сумасшедшей, чем скучной.

Честно говоря, я хотела бы иметь лучшего друга. В последние несколько месяцев Одри всё чаще не давала о себе знать. Настолько, что я перестала даже пытаться выйти с ней на связь. Я полагаю сейчас мы в тех отношениях, которые её устраивают.

— Фух, — стону я. — Может быть… Я вроде как связалась со своим тестем.

Я специально выбираю слова, чтобы хотя бы попытаться донести эту информацию помягче.

Её рот открывается, и она подпрыгивает вверх и вниз.

— Ты мой герой. Нет, не герой. Мы не можем позволить мужикам получать всю славу. Ты - моя девочка! — Она играет бровями. — Ты шлюшка, и я обожаю эту грязную землю, по которой ты ходишь. Этот мужик - огонь.

Я краснею, вспоминая, как Гриффин назвал меня именно так и скептически смотрю на себя в зеркало.

— Я не думаю, что шлюшка - это комплимент.

Бесс пожимает плечами.

— Я нарекаю это слово комплиментом. В моей книге жизни звания шлюхи и стервы то, к чему нужно стремиться. Я могу распоряжаться своей киской так, как захочу, и мне плевать.

— Ха! Может быть, это ты мой герой.

— Могу поспорить, он папочка с яркой фантазией? — Спрашивает она.

Я смеюсь и показываю, будто закрываю рот на ключ.

— Мой рот на замке.

— Надеюсь, не для папочки Хейла, — говорит она, пританцовывая и хлопая в ладоши.

Мои глаза расширяются, а рот приоткрывается.

Она смотрит на меня, и улыбка медленно расплывается по её лицу.

— Боже мой! Я шучу, но ты… Ах ты, извращенка. Но, а если серьезно, — её лицо вмиг становится серьёзным, — твой муж первым тебе изменил. Даже если эта история с его отцом - это просто хороший секс и месть, я стопроцентно на твоей стороне. Что бы тебе ни пришлось сделать, чтобы склеить своё сердце обратно, делай это. Не бери на себя ответственность за чувства твоего придурка бывшего.

— Ну, что бы это ни было, всё кончено. Между нами ничего не было, пока я ещё жила с Лиамом, ведь это его отец. Так что, дело даже не во мне. Я не могу поставить Гриффина в такое положение.

Почти до самого вечера у нас особо не было времени поговорить, хоть сегодня и понедельник. В этом городе особо нечем заняться, поэтому людям хочется забыться и отвлечься от забот за кружкой пива хотя бы на время. Итак, следующие несколько часов мы с Бесс носимся и разносим напитки. Было уже около полуночи, когда бар наконец начал пустеть. Я не завидую ребятам, которые придут на смену с утра, ведь им придётся убирать весь беспорядок, оставшийся после такого плотного вечера.

Я зеваю, и Донован усаживает меня на один из табуретов.

— Нельзя так себя изводить. Завтра ты работаешь в страховом агентстве, верно?

Я киваю головой. Недостаток сна, потому что я работаю на двух работах, начинает меня утомлять. Я жажду своей постели и хотя бы шести часов спокойного сна.

— Иди домой и отдохни. Бесс останется и поможет мне с уборкой. Не так ли, Бесси? — Кричит он через бар.

— Ради бога, перестань называть меня Бесси. Это словно имя для коровы или какой-нибудь бабули.

— Как у очень горячей бабули, — говорит, заигрывая с ней бровями.

Моё внимание переключается на них.

— Вы двое, между вами что-то есть? — Затем мои брови хмурятся в замешательстве. — Ты же сама спрашивала меня, спала ли я с ним?

Донован опирается локтями на барную стойку и кладеё голову на сложенные руки.

— Пожалуйста, продолжайте. Мне бы очень хотелось услышать, как Бесс спросила тебя, исполняем ли мы горизонтальное танго.

Она опирается рукой о бедро и бросает на него дерзкий взгяд. Верный признак того, что из её рта вот-вот вылетит что-то язвительное.

— Никто так не говорил.

Я поднимаю руку. Из-за своего недосыпа я стала жутко нетерпеливой.

— Ты почти всегда так говоришь.

— Я могла бы сказать трахать, трахаться, агрессивно обниматься, чпокаться, лакомиться киской, прокладывать трубы, ебаться, забивать гвозди, — я закрываю ей рот ладонью.

— Мы поняли, Бесс. Почему ты спросила меня, занимались ли мы этим с Донованом?

Она что-то бормочет мне в ладонь, и я отпускаю руку, чтобы она могла мне ответить.

— Потому что иногда, когда никто из нас ни с кем не встречается, Донован спрашивает меня, хочу ли я остаться допоздна, чтобы помочь ему с уборкой. На самом деле, это просто кодовое слово для того, чтобы предложить нагнуть меня за барной стойкой.

— Честно говоря ещё я хочу, чтобы ты реально помогла мне с уборкой, — добавляет он.

— А как насчёт не срать там, где ешь? — Я спрашиваю.

— Этот совет для таких милых девушек, как ты. Мне больше нравится заканчивать вечер бонусом от босса, — подмигивает она.

— На самом деле мне бы хотелось увидеть тебя за пределами бара, — говорит он и закатывает глаза.

— И ты можешь это сделать, — начинает она, и он заинтересовано наклоняется вперёд. — Когда ты проводишь меня до моей машины, — заканчивает она.

— Ты злая женщина, — ворчит он.

— Проворная, — шутит она.

— На этой ноте я сваливаю. — Я бросаю свою тряпку на стойку.

— Я провожу тебя до машины, — предлагает он. Я соглашаюсь, потому что даже Харристон может быть устрашающим с наступлением темноты.

Бесс машет мне.

— Сладких снов, моя Ренегейд.

Я качаю головой.

— О, вот это мне нравится.

Донован придерживает для меня дверь и идёт за мной до машины. Он немного задерживается, пока я открываю дверь и бросаю сумку внутрь. Я чувствую, что он хочет задать мне вопрос наедине, подальше от моей новоиспеченной лучшей подруги. Он прислоняется к двери машины, и я чувствую, как он нервничает. Это довольно мило.

Мне нравятся они вдвоём. Она панк-принцесса с платиновыми волосами, а он весь такой золотой мальчик с озорными чертами.

— Она действительно спрашивала тебя, встречались ли мы с тобой? — Он наконец набирается смелости спросить.

Я киваю.

— Я думаю, она просто пыталась прощупать почву насчёт тебя. Вдруг для тебя это нечто большее, чем… — Я на секунду замолкаю и оглядываюсь на бар, — чем то, что случается, когда ты вешаешь на дверь табличку «закрыто». Несмотря на то, что она называет меня своей лучшей подругой, мы с ней только начинаем узнавать друг друга.

Он рисует носком ботинка хаотичные узоры на гравии, обдумывая то, что я сказала.

— Значит, у тебя нет для меня никакого совета?

— Не сдаваться? — Это должно было звучать как утверждение, а не вопрос. — Не сдавайся, — пробую я более уверенно.

— Очень мотивирует, — бормочет он.

— Хорошо, иди туда и переверни её мир. Заставь ееё увидеть целые созвездия, а потом, когда она ещё будет парить в облаках, пригласи её на свидание, — советую я.

— Пригласить её на свидание?

Я пожимаю плечами.

— Очевидно ты даешь ей то, что она хочет, если она продолжает возвращаться. Поднимись на ступеньку выше, а затем приступай и действуй наверняка. — Я хлопаю его по спине. — Ты сможешь это сделать, Тигр! — Я сооружаю из пальцев пистолет и делаю вид, что стреляю в него. — Согласна не соглашаться, чемпион.

— Думаю, я предпочёл бы Тигра, — ворчит он.

Я качаю головой.

— Нет, я буду продолжать поиски. Придётся найти подходящий вариант для моего ЛДГ⁵.

Он закатывает глаза.

— Теперь я понимаю, что ей в тебе нравится. Вы оба сумасшедшие. Как ты уже поняла я не гей. Не думаю, что это важно в данной ситуации, но не думаю, что ты захочешь называть меня своим ЛДГ.

Я морщу лицо.

— Так может это значит, что лучший друг парень⁶?

Он ерошит мои волосы.

— Нет, маленький Отступник⁷, это не так.

Пожимая плечами, говорю.

— Ладно, посмотрим. А теперь иди потряси её мир и навесь на неё ярлык.

Он идёт к задней двери, и мы прощаемся. Только когда я сажусь в машину, он заходит внутрь. Моё сердце ёкает. Мне действительно нужно было напоминание о том, что весь мир не состоит их парней изменников-придурков или их отцов. Возможно, когда-нибудь я смогу найти себе достойного мужчину.

Глава 14

Гриффин

Обычно я предпочитаю приходить в мастерскую рано утром за пару часов до прихода Чарли. Мне спокойнее, когда там только я и машины. Но не в это утро, ведь я никак не могу перестать прокручивать в голове сцену, свидетелем которой я стал вчерашним вечером у Донована.

Вчера, после того как Рен ушла из квартиры Лиама, я предположил, что у неё смена в баре потому что, похоже, она решила измотать себя до смерти. Я не думал, что с моей стороны будет слишком странным заехать и убедиться, что она нормально доберётся до дома.

То, что мы делаем - неправильно. Лиам должен быть у меня в приоритете. Но Рен удалось залезть мне под кожу так глубоко, что не думаю, что я смогу когда-нибудь избавиться от этого чувства. Я думаю, что желание к ней и беспокойство о её безопасности будут со мной ещё долгое время. Однако после того, что я увидел вчера, не думаю, что она разделяет мои чувства.

Когда я впервые увидел Донована рядом с ней, я понял, что он хочет её. Почему бы и нет? Она красивая, яркая, заботливая, умная и весёлая.

Обычно я бы не ревновал к Доновану Миллеру. Мы оба владеем прибыльным бизнесом. По сравнению со многими жителями этого города, у нас неплохое финансовое положение. В Харристоне это означает, что мы можем себе позволить оплачивать счета и иметь собственный дом. Но Донован на десять лет моложе меня. И что самое главное, не является отцом бывшего мужа Рен.

Всё это играет в его пользу, но для Рен он слишком похож на «золотого ретривера»⁸. Может она и не признаётся себе в этом, но у неё определённо есть извращенная сторона. Ей нравятся мои грязные слова, шлепки по заднице. Нравится, когда я жёстко трахаю её. Может быть, я мирился с тем, что она была женой моего сына, но теперь никто другой её не получит. Она Хейл, независимо от того, взяла она нашу фамилию или нет.

Громкие басы музыки внезапно обрываются. Я высовываю голову из-под капота и вижу Чарли, стоящего у звуковой системы с выражением жалости и осуждения на лице.

— Что бы ты ни собирался сказать, не стоит, — рявкаю я.

Конечно, он меня не слушает. Он единственный, на кого никогда не влияет моё вечно мрачное настроение.

— Как Лиам?

— Жив и чертовски удачлив. Ты ведь не знал, что он употребляет наркотики?

— Ты действительно думаешь, что я стал бы скрывать от тебя что-то подобное?

— Ты не сказал мне, что мой сын изменяет своей жене, — замечаю я.

Его глаза сужаются.

— Я увидел то, в чём ты не хотел себе признаться. К тому же, ты хотел быть с Рен.

Я сжимаю гаечный ключ в руке так сильно, что костяшки пальцев белеют, а затем кладу его в ящик с инструментами. На этой неделе уже было разбито окно из-за моей вспыльчивости, пожалуй, достаточно.

— Я никогда не предпринимал никаких действий, пока она не ушла от него.

— Думаешь, это причинит ему меньше боли? Он всё ещё любит её. Она его жена, — вскрикивает Чарли.

— А о ней ты не подумал? Он, блядь, врал ей годами. Она уверена, что он отказался от стипендии ради неё. Он месяцами трахался с какой-то женщиной за её спиной. Он принимал грёбаные наркотики, — кричу я в ответ.

— Всё это очень дерьмово. Я бы не стал винить её за то, если бы она была с кем-то другим. Но точно не с тобой, приятель, — говорит он более спокойным тоном.

— Я понимаю, ладно?

Он качает головой.

— Не думаю, что понимаешь. Лиам не единственный наркоман в семье. Рен - твой наркотик.

Когда приезжает Хулио, я ухожу в свой кабинет. Меня смутил не хмурый взгляд Чарли, а слова, которые он бросил в мою сторону. Рен под моей кожей, в моём мозгу. Я могу представить, что она может стать чёртовым воздухом, которым я дышу, если я позволю ей. Это зависимость?

То, что я испытываю к ней, не сделало меня лучше, как человека. Я относился к ней ужасно, хотя на самом деле встреча с ней - это лучшая часть моего дня. А хуже всего осознавать, какой ущерб я нанесу Лиаму, если он когда-нибудь узнает о моих чувствах.

Но называть эти чувства зависимостью тоже неправильно, потому что всё ещё намерен убедить её уехать из города. Даже если бы мы были другими людьми, свободными любить кого захотим, не причиняя при этом никакого вреда, я всё равно слишком стар для неё. Она заслуживает побыть молодой, понять, кто она такая. Влюбиться в человека без эмоционального багажа, как у старика в два раза старше её.

В дверь моего кабинета стучат, но это просто вежливость, поскольку она открывается, хотя я даже слова сказать не успел. Чарли обычно чувствует себя как дома, но сейчас застыл на входе. Он молчит, а я не пытаюсь заполнить неловкую паузу, что бы ему было легче.

Наконец он ломается и говорит первым.

— Ты слишком много думаешь.

Я хмыкаю. Он не хочет слышать подробности, и я даже не уверен, что чувствую по поводу того, что натворил за последние пару недель. Как низко я пал как отец, и как быстро я повторил бы всё это снова.

Он входит в кабинет и кладёт телефон на мой стол.

— Ты оставил это в мастерской. Звонил врач. Завтра Лиама переведут в реабилитационный центр, если его жизненные показатели останутся стабильными.

Я киваю.

— Да, у него были повышены ферменты печени, и они хотели убедиться, что его внутренние органы не сильно пострадали.

После того, как я произношу эти слова, мой желудок скучивается в тугой узел. Я не заметил никаких признаков и тревожных звоночков. Теперь мой ребёнок, единственный человек, за которого я действительно несу ответственность - в больнице, находится под наблюдением из-за передозировки.

— Он сказал, когда я смогу его навестить?

— Я спросил, но он сказал, что больше информации ты получишь, когда тебе позвонят из реабилитационного центра. Я предполагаю, что это произойдёт как минимум через неделю после того, как он туда приедет, — передает он.

На самом деле я уже знал это. Я погуглил про это учреждение, и у них есть раздел часто задаваемых вопросов. Но я не понимаю, почему Чарли всё ещё смотрит на меня так, будто мой мир вот-вот развалится на части.

— Чего ты мне не договариваешь, Чарли?

Он делает глубокий вдох, и я знаю, что это не сулит ничего хорошего. Мои опасения усиливаются, когда он закрывает дверь и садится передо мной.

— На самом деле ты пропустил два звонка. Я возвращался, чтобы рассказать тебе о первом, но ты разговаривал с поставщиком, которого Лиам отменил. Потом позвонил врач.

— Блядь, выкладывай, чувак. Мы уже не молоды, и я не знаю, сколько ещё стресса выдержит моё сердце. — Ворчу я.

Он закатывает глаза.

— Оно не остановилось, когда ты трахался с двадцатитрёхлетней. Думаю, в этот раз всё точно будет в порядке.

Что-то во мне щёлкает. Я встаю так быстро, что мой стул с грохотом падает на пол. Я сжимаю в кулаке его рубашку ещё до того, как он замечает, что я обошёл стол и усаживаю его обратно на стул.

— Не смей говорить о Рен так, будто она какая-то шлюха, которую я подцепил в баре.

Он с силой отталкивает мою руку и отшатывается.

— Возьми себя в руки, Грифф. Ты не можешь допустить, что бы влюбиться в неё.

Я заставляю себя отступить на несколько шагов и прислониться к шкафу.

— Сколько раз ты будешь читать мне лекции о том, что это сделает с моим сыном? Я, блядь, всё понимаю. Ты хочешь, чтобы я признал, что влюбился в неё? Мы оба знаем, что я влюблён. Чёрт, уверен, что ты это понял раньше, чем я. Но не спрашивай, от чего я готов отказаться ради сына. Если мне придётся вырезать своё сердце, чтобы обеспечить его безопасность, я, блядь, сделаю это.

Чарли качает головой.

— Ты вообще себя слышишь? Она теперь твоё сердце?

Зубы скрипят и болят от того, как сильно я сжимаю челюсть.

— Это не имеет значения. Ей нужно выбраться из этого города. Я не буду держать её здесь, как это делал Лиам.

— О чём ты говоришь? Они полюбили друг друга и поженились. Я не думаю, что ей следовало отказаться от стипендии только потому, что он потерял свою, но это был её выбор.

— Чушь. У неё не было выбора. — Я заставляю себя сделать вдох и подавить нахлынувший гнев. — Я никогда не слышал эту историю с её точки зрения. Похоже, мой сын лгал ей дольше, чем последние шесть месяцев. Он сказал ей, что отказался от стипендии, потому что не хотел, чтобы она осталась одна после того, как потеряла родителей. А когда пришло время ехать в колледж, он не поехал с ней.

Плечи Чарли опускаются.

— Я не знал.

— Что бы изменилось, если бы кто-то из нас знал? — Спрашиваю я.

— Сомневаюсь, что если бы ты знал, то провёл последние пять лет, обращаясь с ней как с дерьмом. Не знаю, сохранил ли бы я тайну Лиама о его измене. У неё могла быть совершенно другая жизнь, Грифф. Лиам - твой сын, чёрт возьми. Он и мне как сын, но Рен - часть этой семьи. Мы оба наблюдали, как она росла. Я дружил с её отцом, поэтому знаю её гораздо дольше.

— По правде говоря, я не уверен, что поступил бы иначе. Если бы я думал, что это заставит её уехать, я бы относился к ней так же, — признаюсь я.

— Это ведь никогда не было связано с Лиамом, не так ли?

Я качаю головой.

— Она всегда заслуживала чего-то большего, чем та жизнь, которую она может прожить в этом городе.

Подняв опрокинутый стул, я сажусь обратно.

— Это не та новость, которую ты изо всех сил пытаешься мне сообщить.

— Наша страховка не покроет расходы на реабилитацию.

Хорошо, что я сижу, иначе мои ноги меня точно бы не выдержали.

— Сколько?

— Пятнадцать тысяч, и им нужна половина авансом, — говорит он.

— Благодаря креативной бухгалтерской практике Лиама мы работаем в минус. Повторный заказ всех деталей и возврат денег клиентам отнял все средства, которые мы заработали. Чтобы покрыть расходы, мне пришлось взять кредит под залог предприятия. И чтобы вернуть эти деньги, мне пришлось отказаться от заказанного нами нового оборудования.

Чарли смотрит через плечо, в окно двери.

— Нам придётся уволить Хулио, не так ли?

Я киваю.

— По сути, мы облажались. Я сокращу зарплату, чтобы попытаться не допустить увольнения Хулио, но это значит…

— Что денег нет, — заканчивает Чарли. Он зажимает переносицу. — Дерьмо.

— Ты только что понял, что мне нужно поговорить с Рен, не так ли? — Я спрашиваю.

— Только не поскользнись и не позволь своему члену случайно оказаться в ней, — шутит он.

— Не могу ничего обещать. Мой сын продолжает портить мне жизнь и только благодаря ей я всё ещё не сошёл с ума окончательно.

Он поднимает руки вверх, сдаваясь.

— Мне это не нравится, но я понимаю. Но забудь, что я сказал о причинении вреда Лиаму, не причиняй вред Рен. Она достаточно натерпелась.

***

Я тороплюсь в офис страховой компании и вижу Рен как раз в тот момент, когда она закрывает офис на обед. До переезда она обычно ходила домой и готовила себе что-нибудь, чтобы сэкономить деньги. Не знаю, чем она питалась последние пару недель, ведь Долорес живёт чуть дальше от офиса. Не то чтобы Харристон был процветающим мегаполисом, но его пригороды определённо разрастаются. Люди здесь любят простор. Это одна из немногих радостей, которую большинство из нас может себе позволить.

Она выходит из офиса ровно в двенадцать часов и настолько сосредоточена на том, чтобы запереть дверь, что не видит, как я прислоняюсь к грузовику. Я жду, пока она оглянётся, но она совершенно не обращает на меня внимания.

— Я знаю, что здесь довольно безопасно, но тебе всё равно следует быть внимательнее, — ворчу я, предупреждая её о моём присутствии.

Рен подпрыгивает и оборачивается. Приложив руку к сердцу, она наклоняется вперёд, чтобы отдышаться.

— Чёрт побери! Ты напугал меня до чёртиков. Клянусь, сейчас я вижу тебя чаще чем, когда я была частью семьи.

— Теперь всё немного по-другому, — хмыкаю я.

Она пересекает тротуар и останавливается передо мной.

— Что случилось?

Я скрещиваю ноги и вздыхаю.

— Разве я не мог просто захотеть тебя увидеть?

Она поджимает губы и изгибает бровь, бросая на меня красноречивый взгляд.

— Хорошо, мне нужно, чтобы ты сходила в банк и получила доступ к своим банковским счетам, — говорю я ей.

Она скрещивает руки.

— Зачем?

Я выдыхаю.

— Потому что сегодня я узнал, что медицинская страховка, которая должна была покрыть расходы на сотрудников мастерской, не покроет реабилитацию Лиама. Это будет стоить не меньше пятнадцати тысяч долларов. Я бы взял кредит, но…

Она кивает головой.

— Дай угадаю, из-за того, что он обманул некоторых клиентов, ты влип. Потому что, разумеется, ты заменяешь детали за свой счёт и возвращаешь деньги клиентам.

— Откуда ты знаешь? — Я был уверен, что Рен считает меня настоящим дьяволом.

— Потому что, несмотря на то, что ты можешь быть очень ворчливым, ты хороший человек, — мягко говорит она.

Я борюсь с желанием обнять её и зажимаю руки под мышками.

— Ты всё ещё в это веришь?

Она кивает.

— Несмотря на то, что сделал Лиам, первым твоим инстинктом было взвалить всю вину на себя. Я не уверена, что он заслуживает такого отца как ты, но я рада, что ты у него есть.

Я отвожу взгляд.

— Я не уверен в этом. Хороший отец не трахает жену своего сына.

— Зачем нам идти в банк? — спрашивает она, и я знаю, что она сделает это, независимо от того, что я скажу. Я не уверен, что заслужил такой уровень доверия, но я полон решимости не предавать его.

— Я надеюсь, что у него сохранились деньги, которые он забрал из магазина. Это маловероятно, но я не знаю, что ещё делать.

Она делает глубокий вдох.

— Я знаю. Пойдём и проверим счета, потому что я тоже хочу знать, что на них лежит, но если там ничего нет, то мы можем сделать ещё кое-что.

Я выпрямляюсь, в моей груди начинает вспыхивать надежда.

Она опускает голову.

— У моих родителей был полис страхования жизни. Сейчас это уже не имеет значения, но в прошлом году Лиам убедил меня использовать эти деньги, чтобы купить ему Мустанг. Я настояла на том, чтобы машина была оформлена на меня, всё таки мы тратим мои деньги.

— Он взял твои сбережения, чтобы купить себе машину? А тебе даже не разрешают пользоваться твоими собственными деньгами? — Я осознаю, что мой голос понизился до рычания.

Её зелёные глаза становятся стеклянными, и она отворачивается от меня.

— Тебе не обязательно указывать на то, какой глупой я была. Поверь мне, я знаю. У меня такое чувство, что пройдёт ещё много времени, прежде чем я узнаю, как много Лиам от меня скрывал.

Я больше не могу сопротивляться. Я делаю шаг и обнимаю её, прижимая к своей груди.

— Я обещаю тебе, что всё исправлю. Я сделаю всё, что бы ты не жила с этой болью вечно.

Она качает головой.

— Я ценю, что ты хочешь всё исправить. Но некоторые вещи, сломанные когда-то, уже не починить.

— Когда тебе нужно вернуться? — спрашиваю я, зная, что сегодня у неё ещё есть работа.

— Вообще-то у меня выходной до конца дня. У Карла возникли семейные дела, и его не будет в офисе сегодня. Он считает, что мне опасно оставаться здесь одной, поскольку люди знают, что он принимает наличные.

— Он прав. Ладно, пойдём в банк, а потом я принесу тебе обед.

Глава 15

Рен

«Харристон Сэвингз & Лоан» - единственный банк в городе, но даже в таком небольшом городке большинство людей предпочитают заниматься банковскими операциями онлайн. Чтобы оставаться в строю, они - одни из немногих предприятий в городе, которые следят за технологиями. У них есть приложение для смартфонов и возможность внесения наличных через банкомат.

Я бы с удовольствием избежала личного контакта, чем призналась, что мой муж не даёт мне доступ к нашим счетам, но это единственное, с чем интернет-сервисы не могут мне помочь. Вместо этого я вместе с Гриффином стою в очереди в банке, в котором всего пару недель назад открыла свой собственный счёт. Если в городе ещё не говорят обо мне, то к концу дня точно поползут слухи. Арлин, кассир банка, почти такая же сплетница, как и фармацевт.

Я стою в небольшой очереди, и чем меньше людей становится между мной и окошком, тем сильнее моё беспокойство. Когда подходит моя очередь, я впиваюсь ногтями в ладонь, чтобы не забывать дышать.

Арлин практически подпрыгивает на месте, когда подходит моя очередь.

— Привет, Рен! Так приятно видеть, что молодые люди всё ещё пользуются нашими услугами. Чем я могу тебе помочь?

Я заставляю себя улыбнуться. Она не виновата, что я чувствую себя неловко. Возможно, именно поэтому, хотя мне и не нравилось, что Лиам не подпускал меня к банковским счетам, я не стала настаивать на своём. Я не умею взаимодействовать с людьми.

— Мне нужен доступ к нашим с Лиамом общим счетам, — говорю я, притворяясь настолько уверенной, насколько могу.

Она печально смотрит на меня.

— Дорогая, у вас нет совместных счетов.

Я чувствую, как надвигается тёмная туча. Точнее, ураган злости ростом шесть футов три дюйма⁹, стоящий прямо за моей спиной. Он прижимается ко мне и прислоняется к стойке.

— Что значит, у неё нет совместных счетов с Лиамом?

Арлин быстро моргает. Гриффин так действует на женщин. Даже когда он злится, он сногсшибателен.

— Мне очень жаль, мистер Хейл. Лиам никогда не указывал имя Рен в документах.

— А её чеки когда-либо перечислялись на эти счета? — настойчиво спрашивает он.

Она кивает.

— Да, сэр. Дважды в месяц в течение последних четырёх с половиной лет.

Гриффин стучит костяшками пальцев по стойке.

— Тогда почему вы не можете показать ей, что делается с её деньгами?

Она слегка вздрагивает, и мне становится жаль её. Я знаю, каково это - быть в центре его гнева. Арлин обращается ко мне за помощью, но мы с Гриффином в кои-то веки на одной стороне.

— Мне очень жаль, правда. Я не могу раскрывать частную финансовую информацию. Я могу показать её кредиты, — предлагает она.

У меня отвисает челюсть.

— Что? Я не брала кредиты.

Теперь она действительно начинает дрожать.

— О боже. — Она обнимает лицо руками и бледнеет.

— Думаю, мне лучше пойти и позвать Грега.

Прежде чем мы успеваем что-либо сказать, она убегает в кабинет администратора.

Грег Джонсон, управляющий банком, выходит оттуда, через пятнадцать самых долгих минут в моей жизни.

— Рен, можешь зайти в мой кабинет?

Я следую за ним и понимаю, что Гриффин идёт за мной. На секунду меня посещает мысль попросить его подождать в вестибюле, Лиам явно что-то натворил. Гриффин и так уже достаточно разочарован поведением его сына. Я не могу постоянно использовать его, чтобы пережить всё происходящее. Это будет нечестно по отношению к нему, и мне будет ещё сложнее вычеркнуть их обоих из своей жизни.

Затем он берёт меня за руку и мягко пожимает, давая мне уверенность, о которой я не просила. Он узнает обо всём независимо от того, возьму я его с собой в ту комнату или нет, и, возможно, ему тоже нужна моя поддержка.

Грег ждёт нас у двери в свой кабинет, закрывает дверь, когда мы входим, и садится за свой стол. Он нервно сжимает ладони и делает глубокий вдох, что заставляет меня затаить дыхание в ожидании его слов.

— Рен, я не знаю, как тебе это сказать. Судя по всему, Арлин несколько месяцев назад помогла твоему мужу открыть несколько кредитов на твоё имя. Я не могу сказать, почему она это сделала, поскольку это противоречит политике нашего банка, но если хочешь, я помогу начать процесс их оспаривания. Я вижу, что у тебя никогда не было доступа к банковским счетам, но, поскольку это штат коммунальной собственности, и твои чеки были депонированы, я собираюсь предоставить тебе доступ к счетам.

Слова застревают в горле. Я сижу и смотрю, беззвучно открывая и закрывая рот. Гриффин кладёт руку мне сзади на шею и пожимает её. Это движение успокаивает меня.

— Грег, можешь дать нам пару минут? — спрашивает Гриффин.

— Конечно, — говорит он. Он встаёт и делает паузу, прежде чем открыть дверь. — Мне ужасно жаль, что банк сыграл в этом такую роль. Если хочешь, я могу проверить кредитную историю и посмотреть, открыты ли на твоё имя ещё какие-нибудь счета.

Я киваю, всё ещё не в силах говорить.

Когда мы остаёмся одни, Гриффин поворачивает мой стул лицом к своему.

— Дыши, Рен.

Его требования достаточно, чтобы я втянула в себя воздух.

— Медленнее, — приказывает он, и я мгновенно подчиняюсь. Позже я подумаю, почему я так охотно следую его указаниям, но сейчас мне нужно, чтобы он помог мне справиться с этим. А я только решила не опираться на него.

— Ладно, теперь, когда я не боюсь, что у тебя случится гипервентиляция и ты потеряешь сознание, давай разберёмся с этим, — говорит он.

— Как? Мы даже не знаем, в чём дело, кроме того, что Лиам взял деньги на моё имя. Я не знаю, производил ли он по ним выплаты и на что они были потрачены, — отмечаю я.

— Что, если… — начал он, но я прервала его, подняв руку.

— Обычно это я забегаю вперёд. Давай просто позовём Грега сюда и выясним, с чем мы имеем дело.

Я удивляюсь тому, насколько спокойно я веду себя, когда внутри разваливаюсь на части. Все мои планы - уехать из города и поступить в колледж - рушатся прямо на глазах.

Гриффин кивает.

— Давай я позову Грега.

Он открывает дверь и машет ему рукой. Грег вбегает обратно с бумагами в руке. Выражение его лица - лишнее подтверждение того, что всё так плохо, как я и ожидала.

Кажется, ему требуется целая вечность, чтобы расположиться. Всё время, пока он возится с бумагами, я сжимаю подлокотники кресла. К счастью, Гриффин не перестал быть мудаком полностью.

— Ради всего святого, может, ты уже скажешь ей, что нашёл?

Это только ещё больше взвинчивает управляющего банком. Я пробую более мягкий подход.

— Грег. Мистер Джонсон, чем скорее я узнаю, с чем имею дело, тем скорее я смогу что-то предпринять. Я знаю, что это неприятно.

Мне приходится подавить желание накричать на него. Быть внимательным к чувствам других людей - моя вторая натура, и мне это чертовски надоело.

Однако мои слова произвели желаемый эффект, и он взял себя в руки. Он протягивает руку с отчётом.

— Я не могу его прочитать, — говорю я в панике. — Бумага не перестаёт трястись.

В груди внезапно закололо, и мне снова стало трудно дышать.

Гриффин забирает у меня бумаги.

— Бумага не дрожит. Дрожишь ты. — Он пролистывает двухстраничный отчёт, и я вижу, как он начинает мяться в его руке.

— Здесь три кредита. — Он смотрит с раздражением на Грега. — Все открыты в этом банке. Он взял в общей сложности десять тысяч долларов и нерегулярно вносит платежи.

Грег съёживается.

— Вообще-то, несколько сотен из этой суммы - это штрафы за просрочку и проценты.

— Как она может избавиться от всего этого дерьма? — Грифф задаёт вопрос, ответ на который мне нужно знать, но я слишком боюсь его озвучить.

Грег опускает глаза на стол, боясь встретиться с Гриффином взглядом.

— Ей придётся подать заявление в полицию о мошенничестве, а затем мы сможем начать процедуру, чтобы очистить её кредитную историю от обвинений.

Я встаю, не желая пока сталкиваться с этим. Чувствовать себя обманутой - плохо, но я не думаю, что Лиам пытался мне навредить. Конечно, мне было неприятно, когда меня игнорировали в течение шести месяцев, пока он бегал за другой женщиной, но скрывать кредиты? Это ещё хуже. То, что он взял деньги на моё имя и не вернул их - крайне отрицательно повлияет на мою дальнейшую жизнь.

Моя машина всё ещё в страховой компании, но сейчас это не имеет значения. Я мчусь через банк, понимая, что Гриффин кричит мне вслед. Все взгляды в банке обращены в мою сторону, и я знаю, что это добавится к слухам, которыми и так наполнен город. Сейчас мне всё равно. Я не могу слушать, как Гриффин пытается отговорить меня от того, что я должна сделать. Лиам слишком многого лишил меня. Я не могу позволить ему отнять у меня мечту о будущем.

— Рен, — кричит он у входа в банк.

Мой мозг, должно быть, совсем отключился, и я пытаюсь бежать в узкой юбке и на каблуках.

Он легко может меня догнать, но банк находится на центральной улице и поблизости есть люди, которых явно встревожит мужчина, пытающийся схватить женщину и затащить её в машину.

Я не учла тот факт, что Гриффину Хейлу плевать, что о нём думают другие. Его шаги гулко раздаются по асфальту позади меня. Я пытаюсь оглянуться и понимаю, что мой каблук застрял в шве тротуара. Я теряю равновесие, я успеваю только закрыть голову руками и сгруппироваться.

Я не успеваю упасть, как его сильные руки ловят меня и перекидывают через плечо. Я осознаю, что его рука бьёт меня по заднице, прежде чем чувствую боль. Несмотря на то, что он только что наказал меня средь бела дня, наше предыдущее общение такого рода приучило меня к удовольствию, и я начинаю извиваться, но не для того, чтобы он поставил меня на землю.

Он возвращается к своему пикапу и усаживает меня на пассажирское сиденье. Протянув руку, он пристёгивает мой ремень безопасности.

— Мы разберёмся с твоим побегом позже, но сначала нам нужно кое-что уладить.

***

— Это не дорога в офис. — Говорю я, когда он проезжает поворот.

Гриффин сжимает руль и медленно выдыхает.

— Мы не вернёмся к твоей машине. Если мы это сделаем, ты сбежишь. Я же сказал, нам нужно поговорить.

Через пару минут он подъезжает к своему дому. Я начинаю открывать свою дверь, а он рычит.

— Может, ты просто будешь сидеть и ждать, пока я открою эту чёртову дверь? Я знаю, что мой сын забыл всё, чему я его учил об обращении с женщинами, но я-то, чёрт возьми, не забыл.

Я приподнимаю бровь. Он же понял, что сам сказал, верно?

— Где в справочниках для джентльменов сказано, что можно повышать голос на леди?

— Страница восьмая, умница, чуть выше того места, где написано, что, если твоя женщина ведёт себя как ребёнок, ты должен взять её на колени и отшлёпать как следует, — отвечает он, не теряя ни секунды.

Надо отдать должное этому человеку: у него хорошее чувство юмора.

Потом все его слова проигрываются в моей голове.

— Твоя женщина?

Его кадык подрагивает, но он молчит. Он просто выпрыгивает и мечется вокруг своего грузовика. Дверь скрипит, когда он её открывает. Может причина в проржавевшем металле, но я думаю, что даже неодушевленные предметы могут почувствовать, когда он раздражён.

Гриффин топчется по дорожке перед домом. Я чувствую, как его раздражение потрескивает в воздухе. Не знаю, из-за моих ли слов или из-за всей ситуации с Лиамом, но внутри него бушует настоящая война. Кажется, он принял решение, когда перестаёт метаться и фокусирует своё внимание на мне.

Длинные ноги Гриффина быстро сокращают расстояние между нами.

Одна рука скользит по моим волосам, а другая упирается в окно рядом с моей головой. Он дёргает меня за волосы, заставляя посмотреть на него.

— Это не навсегда. Мы не сможем быть вместе, но сейчас ты моя.

— Сейчас, — соглашаюсь я.

Глава 16

Гриффин

Я отстраняюсь от Рен, перед тем, как мы выходим к моему дому. Я продолжаю раз за разом говорить себе, что мы не можем быть вместе, но затем на поверхность всплывает какое-то очередное дерьмо, совершённое Лиамом, и меня всё меньше и меньше волнует, что он думает по этому поводу. Возможно, я - дерьмовый отец, но и его не назовёшь образцовым сыном.

— Пойдём, — ворчу я. Я беру её за руку и тащу за собой.

Я так нервничаю, что борюсь с желанием снова начать расхаживать взад-вперёд по комнате. Я знаю верный способ справиться нервозностью, но прежде чем мы с Рен снова окажемся голыми, нам нужно поговорить. Возможно, я заблуждаюсь, но у меня есть надежда, что мы можем помочь друг другу. Чёрт, мне будет достаточно, даже если моя идея поможет только ей.

Пока я пытаюсь решить, как мне ей это сказать, она вздыхает.

— Ты можешь уже сесть? Твоё поведение заставляет меня нервничать.

Я стараюсь сесть как можно дальше от неё, чтобы не поддаться желанию прикоснуться к ней.

— Спасибо, — бормочет она. — Я не знаю, что делать. Если я подам заявление в полицию, у Лиама будут большие неприятности, но если я этого не сделаю, моей жизни конец.

Я киваю. Конечно, я хочу сказать ей, чтобы она не подавала заявление. Несмотря на всё, он всё ещё мой сын, и я хочу защитить его. Но она права. Ей будет труднее начать новую жизнь с долга в шесть тысяч долларов с неблагополучной платёжной историей. Это создаст слишком много проблем для только что разведённой двадцатитрёхлетней женщины.

Её глаза сужаются, и я вижу, что она злится.

— Так ты сидишь и просто соглашаешься со мной?

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, птенчик? Я хочу защитить своего сына, но ты ему ни черта не должна после того, что он тебе сделал.

И тут она ломается на глазах и начинает горько рыдать. Я бросаюсь к ней. Мне никогда не удавалось наблюдать за плачущими женщинами, а когда это Рен, так тем более. Я думал, что трудно видеть её счастливой с кем-то ещё, к тому же с моим собственным сыном, но я ошибался. Видеть её страдания просто невыносимо.

Я обнимаю её и прижимаю к своей груди. Я не говорю ей, что всё в порядке, и не говорю, чтобы она перестала плакать. Она заслуживает того, чтобы выплакаться. Вся эта ситуация - дерьмо, и лучше выплеснуть всё это. В конце концов её дыхание выравнивается, и она засыпает у меня на руках.

Наш разговор может подождать. Жопа, в которой мы оказались, никуда не денется, и хоть на какое-то время она успокоится. Я подхватываю её на руки и принимаю решение, о котором, возможно, в конечном итоге пожалею.

Минуя гостевую комнату, я отношу её в свою спальню и укладываю в свою кровать. Я убираю ей волосы с лица и целую в лоб.

— А теперь спи, птенчик.

***

В моём распоряжении несколько часов в одиночестве, чтобы посидеть и подумать над жизнью, которую я построил. В детстве я мог только мечтать о собственном доме и своём бизнесе. Я вырос в семье алкоголиков и думал, что мне уже повезёт, если я не проведу свои дни на дне бутылки. Потом Лиам слишком рано появился в моей жизни, и всё изменилось. Появился человек, нуждающийся в моей заботе, и никакие сомнения и страхи не могли мне помешать попытаться добиться своей цели.

Когда Лиаму было одиннадцать, мне удалось купить этот дом. Это был один из тех домов, которые продают банки, когда заёмщики больше не могут обеспечивать свою закладную, и дом был в ужасном состоянии. Я перестраивал его несколько раз. Те дни были наполнены просмотром большого количества видеороликов про ремонт, и обучением всему, чему меня должен был учить мой отец. Дом выглядел как «привет из семидесятых», ворсистый ковёр и всё такое. Все комнаты были раздельными, что придавало дому ощущение квадратной коробки. Я снёс несколько стен, снял деревянные панели, установил новые счетчики, бытовую технику и деревянные полы, и дом стал совершенно другим.

Я горжусь этим не только потому, что сделал всю работу сам, но и потому, что смог дать сыну свой дом. После того, как его мать ушла, мы мотались по съёмным квартиркам. Но как только я основал «Хейл Автоматив» и накопил немного денег, я смог дать ему ту жизнь, о которой сам всегда мечтал в детстве.

Я надеялся, что он будет лучше меня, если я смогу дать ему большее, чем дало мне моё детство. К сожалению, судя по происходящему, я передал ему склонность моих родителей к зависимости. За свои сорок два года я много раз терпел неудачи, но ни одна из них не казалась мне такой тяжёлой, как неудача в роли родителя. Умом я понимаю, что я не несу ответственности за действия взрослого сына, но осознание того, что я воспитал человека, который изменял своей жене, воровал у неё и у меня, заставляет меня задуматься, что я сделал не так.

Рен выходит из моей комнаты, сонная. Она зевает и в замешательстве оглядывается по сторонам. На её щеке виден след от подушки, а её недавно покрашенные светлые волосы взъерошены.

— Эй, ты долго спала. Надеюсь, ты голодна? Ужин почти готов, — говорю я.

Она всё ещё выглядит сонной. Тот самый случай, когда ты просыпаешься, не помня, как заснул. Вероятно, её смутило то, что она проснулась не в том месте, где заснула.

— Ты умеешь готовить? — спрашивает она хриплым голосом.

Мы никогда не были одной из тех дружных семей, которая проводила каждый отпуск вместе. Те несколько раз, когда мы собирались все вместе, мама Чарли была шеф-поваром на праздничном ужине. У нас с Лиамом было несколько своих семейных традиций. Но после их женитьбы, то как я вёл себя с Рен, заставило их отдалиться от меня. По крайней мере попыток сделать нас большой дружной семьёй не было. Они оба думали, что это потому, что она мне не нравилась. В течение многих лет я тоже пытался убедить себя в этом, но слишком часто фантазировал о ней, чтобы действительно поверить в эту чушь.

— А ты нет? — Я немного знал её родителей и удивлён, что её мать не передала ей свои умения.

В этом городе люди часто женятся молодыми. Если ты не поступаешь в колледж, почти сразу же начинается настоящая жизнь. Нет причин оставаться одиноким, если порой только два дохода означают наличие жилья и еды. А ещё многие, как я например, становятся родителями, сами будучи ещё практически детьми.

Элиза и Мартин Паркер учились в школе на пару лет старше меня, но это маленький город. Я знал, что они поженились после того, как Мартин получил степень AA и начал работать техником-рентгенологом. Он зарабатывал достаточно денег, чтобы Элиза могла не работать, а Рен у них родилась через год после рождения Лиама. Чарли и Мартин вместе играли в баскетбол в старшей школе и были друзьями, поэтому я видел его время от времени.

Я знал, что Элиза практически руководила родительским комитетом в школе, а на её капкейки финансировалась большая часть спортивного инвентаря, который им удалось купить при её жизни. У них была такая семья, о которой я мечтал будучи с Мелиндой. У нас никогда этого не было. Вместо этого наш брак больше походил на брак моих родителей, только без алкоголя.

— Моя мама всегда говорила, что научит меня позже. Самое смешное, что «позже» наступает не всегда.

Её слова тяжёлым грузом нависают между нами. Есть так много вещей, которые я хотел бы сделать с ней. Я снова и снова повторяю себе, что эта связь не должна продолжаться, но все мои увещевания теряют смысл, как только я понимаю, что другого шанса быть с ней у меня не появится. Даже чувств моего сына может быть недостаточно, чтобы удержать меня от желания обладать ею.

— Садись за стол. Обсудим за ужином, — говорю я ей.

Она подчиняется, не споря, и я бы солгал, если бы сказал, что меня это не возбуждает. Какой-то извращенной части меня нравится, когда она подчинятся моим требованиям.

Я ставлю форму с приготовленной мной лазаньей на подставку в центре стола и начинаю накладывать ей еду. Как только у нас обоих полные тарелки, я начинаю говорить. У меня было время, чтобы подумать, пока она спала, и даже была возможность поговорить с юристом, которому я помогал восстанавливать двигатель в прошлом году.

— Я говорил с адвокатом, — начинаю я.

Её рот открывается, а глаза сверкают гневом. Прежде чем она получит возможность возразить, я поднимаю руку.

— Позволь мне сперва всё объяснить, но если ты всё ещё хочешь на меня накричать, то давай.

Рен закрывает рот и кивает.

Когда я уверен, что она слушает, я продолжаю.

— Он думает, что мы можем заключить сделку с прокурором. Он пойдёт с нами, чтобы помочь предъявить обвинения. Будет официально зарегистрировано, что Лиам совершил мошенничество, но он получит испытательный срок, пока завершит реабилитацию и возместит тебе все убытки. Я успел снова поговорить с Грегом Джонсоном. Он сказал, что если мы сможем погасить долг, они, не дожидаясь решения суда, заявят в бюро кредитных историй о мошенничестве и отзовут негативные баллы с твоей кредитной истории.

Она качает головой, и я готовлюсь к тому, что она откажется от придуманного мной плана. Как обычно, она меня удивляет.

— Как бы я это сделала? У меня нет денег. Ты заплатить не сможешь, потому что тебе нужно оплатить реабилитацию Лиама.

Я улыбаюсь ей. Конечно, она будет волноваться за меня. Не думаю, что Рен умеет беспокоиться о себе.

— Ты, наверное, даже не догадываешься, сколько стоит машина Лиама? — спрашиваю я.

Она качает головой.

— Я знаю, что он много трудился чтобы заработать на неё. Он подрабатывал на какой-то физической работе, и я, честно говоря, не поняла, что это была за работа.

— Чарли понял всё раньше. Он хорошо потрудился. Сколько ты ему дала? — Я спрашиваю.

— У меня было десять тысяч от родителей после того, как мы переехали в нашу квартиру. Я хотела сохранить их для колледжа, но я чувствовала себя виноватой из-за его отказа от колледжа, чтобы быть со мной.

Я вздрагиваю.

— Рен, он никогда ни от чего не отказывался ради тебя. Я и не подозревал, что ты думаешь, будто он получил стипендию. Да, в его выпускном году были скауты, заинтересованные подписать с ним контракт, но у него были плохие оценки. Я предложил ему нанять репетитора, и ему повезло, что он вообще закончил обучение.

Она сжимает вилку в руке.

— Что? — С её губ срывается смех. — И почему я удивляюсь? Было ли хоть что-нибудь в моем браке правдой?

Я пожимаю плечами.

— Хотел бы я ответить тебе на этот вопрос. Боюсь, мы вроде как в одной лодке. Ничего из того, что я узнал о своем сыне, не вызывает у меня тепла и гордости. И я был в подобном положении как и ты, когда его мама сбежала с другим мужчиной. Помимо всего прочего, радуйся, что ты не беременна.

Одна только мысль о том, что она носит чужого ребёнка, вызывает у меня в груди приступ гнева. Она снова смеётся, на этот раз истерически.

— Если бы и была, то от тебя.

Я качаю головой.

— Ты не можешь этого знать.

Её зелёные глаза поднимаются и встречаются с моими.

— О, ну я могу. У меня не было секса с Лиамом уже пять месяцев.

— Как такое возможно? — задаюсь вопросом вслух.

Она пожимает плечами.

— Он не хотел меня. У нас не было секса уже давно. Последний раз мы были близки после вечеринки, и мы оба были пьяны. Сейчас, оглядываясь назад, я даже не уверена, что он был со мной. По крайней мере, в его мыслях точно нет. — Прочистив горло, она возвращает разговор в нужное русло. — Ты рассказывал мне о машине Лиама.

Я улыбаюсь ей.

— Он хорошо поработал над восстановлением машины. Она стоит около двадцати тысяч долларов. Чарли подтвердил, что машина оформлена на твоё имя. Если ты продашь её, этого будет почти достаточно, чтобы покрыть расходы на реабилитацию и выплатить все деньги, которые он взял на твоё имя. Особенно, если я надавлю на Грега и заставлю его вычесть проценты и пени за просрочку платежа из общей суммы. Даже если он этого не сделает, мне будет гораздо проще найти тысячу долларов, чем двадцать одну.

Рен встает из-за стола и несёт тарелку на кухню. Она почти ничего не съела, поэтому я забираю у неё посуду.

— Я уберу со стола. У меня сейчас тоже особого нет аппетита.

Рен останавливается перед окном и смотрит во двор. Она обхватывает себя руками, словно пытается утешить себя. Интересно, сколько раз за последние месяцы она стояла вот так, ожидая, что он уделит ей хоть немного внимания.

Не могу ничего с собой поделать. Ей так больно, и я знаю, что в моих силах поддержать её. Я обнимаю её сзади, и чувствую как она дрожит в моих объятиях.

— Сегодня вечером нам нужно поговорить ещё кое о чём, — шепчу я.

— О чём поговорить? — Спрашивает она. Усталость, звучащая в её голосе, делает его старше. У меня ощущение, что я разговариваю со своей ровесницей, а не молодой девушкой.

— О нас. Я уже говорил тебе, что на данный момент ты моя. И пришло время показать, что это значит.

Она поворачивается в моих объятиях и впервые целует меня, а не ждёт моей инициативы. Я подхватываю её на руки и несу обратно в спальню.

Глава 17

Рен

Модель отношений между мной и Гриффином выстраивается в корне неправильно. Стоит мне узнать что-то новое о Лиаме, я обращаюсь к нему, как будто он единственный человек, который может мне помочь. Когда мои родители погибли, я делала так же с Лиамом. Это не здоровая привычка.

И всё же я не могу остановиться. В этот раз я даже не могу сказать, что это Гриффин перешёл черту. Сейчас это мои руки хватают его за волосы, мои губы прижимаются к нему в поцелуе. Я чувствую, что в этот момент он нужен мне больше, чем кислород в моих лёгких или кровь в моём теле.

Мы чувствуем, что с каждой прошедшей секундой наше время вместе истекает, поэтому наши поцелуи становятся всё более страстными и изголодавшимися. У нас слишком мало времени для того, что бы оставаться в объятьях друг друга. Каждая минута напоминает о том, что скоро наступит момент, когда я должна буду навсегда оставить его.

Раньше я бы отпраздновала свой уход от него, но сейчас это больше похоже на проклятие. Всего за пару недель этот человек стал мне слишком необходим для сохранения рассудка. Хотя раньше был главным раздражителем в моей жизни.

На этот раз он не требователен. Никаких грязных слов, никаких грубых прикосновений. Грифф почти нежен, и от этого у меня кружится голова. Спустя мгновение он отстраняется и смотрит на меня. Между нами много не высказанных слов, но я знаю, что он не хочет меня расстраивать. Он нужен мне прямо сейчас, любым возможным способом.

Он смотрит мне прямо в глаза, а пальцы проникают под подол моей рубашки. Я вижу в его глазах немой вопрос, пока он медленно поднимает её. Я киваю, давая ему разрешение. Мы прерываем зрительный контакт, когда он стягивает рубашку через мою голову.

Гриффин толкает меня на кровать и переворачивает на спину. Никто из нас не произносит ни слова, но мы в них не нуждаемся. Нам не нужны слова, что бы понять, что каждый из нас хочет сказать друг другу. Я говорю ему, что нуждаюсь в нём, а он говорит, что хочет меня. Только всё гораздо глубже физического влечения. Мне нужно, чтобы он спорил, шутил со мной, он нужен мне весь без остатка. Когда его тело говорит мне, что он хочет меня, я знаю, что это больше, чем просто физическое влечение. Он хочет, чтобы мой голос наполнил тишину, в которой он живёт, и чтобы мои глаза видели его так, как никто другой.

Он садится, что бы мне было легче стянуть его рубашку. Отрывистый вздох срывается с моих губ, когда я вижу его. Может, ему и нравится, когда его называют папочкой, но у Гриффина определённо молодое тело. Я не могу оторвать взгляд от подтянутых мышц его рук и живота. Вероятно, это связано с физическим характером его работы и домашним спортзалом, который он оборудовал на месте старого гаража. На его груди лёгкая поросль волос, плавно переходящая в тонкую линию, которая спускается прямо под пояс джинсов.

Уголки его пухлых губ приподнимаются, когда он наблюдает, как я изучаю его. Я с восхищением смотрю, как он расстёгивает и опускает брюки, показывая мне, что под поношенными джинсами он в полной готовности. Я облизываю губы, желая почувствовать его вкус на своем языке. Интересно, как далеко он позволит мне зайти.

Оба раза, когда мы занимались сексом - Гриффин контролировал ситуацию. Я не думаю, что он привык быть пассивным во время секса. Но пока он такой покладистый, я хочу посмотреть, что мне удастся сделать.

Я медленно подхожу и опускаюсь перед ним на колени. Его глаза горят, пока он наблюдает, как я утраиваюсь между его ног. Его рука скользит в мои волосы, слегка потягивая их, но на этот раз он не направляет мою голову.

Я скольжу губами по головке его члена, а затем провожу языком, слизывая каплю спермы, уже успевшую выступить на кончике. Солоноватый вкус заставляет меня желать большего, и я втягиваю щеки, что бы засосать его член как можно глубже. Я борюсь с рвотным позывом, и принимаю его глубоко в горло. Ощущения не из приятных, но стон, который он издаёт в ответ на мои ласки заставляет меня продолжать. Я хочу, что бы он кончил мне в рот. Я испытываю невероятное удовлетворение от факта, что именно мои действия доставляют ему такое удовольствие.

Его хватка на моих волосах усиливается, и я думаю, что он собирается кончить, но он отталкивает меня от себя. Я моргаю, в замешательстве глядя на него. Он тяжело дышит и его член твёрд, как камень. Я знаю, что он был близок к тому, чтобы кончить, поэтому не понимаю, почему он меня остановил.

Он отпускает мои волосы и поднимает меня. Руки Гриффина немного дрожат, пока он снимает с меня остальную одежду. Никто из нас по-прежнему не произносит ни слова.

Он укладывает меня на середину кровати и сбрасывает оставшуюся на нём одежду, что бы затем опуститься к моему телу. Я раздвигаю ноги, когда его руки скользят вверх по внешней стороне моих бёдер. Когда он резко входит в меня, наши взгляды встречаются.

Я откидываю голову назад, чувствуя, как его член растягивает и наполняет меня до краёв, но он берёт меня за подбородок, возвращая зрительный контакт. Медленно он входит и выходит из меня, ни разу не отводя взгляда. Я чувствую связь с ним гораздо сильнее, когда он погружается в меня. Наше дыхание становится прерывистым, и я не могу больше терпеть. Слова, о которых я потом пожалею, так и норовят сорваться с моего языка.

Гриффин, должно быть, чувствует то же самое, ведь затыкает мне рот поцелуем, не давая возможности произнести слова, о которых мы оба пожалеем. Мои глаза наполняются слезами, ведь я чувствую себя такой любимой в этот момент.

Мы целуемся словно обезумевшие, полностью соответствуя интенсивности наших толчков. Он держит мои руки над головой, и начинает ускоряться. Его член входит и выходит, задевая каждое чувствительного место внутри меня, посылая разряды электричества по всему телу. Его руки соскальзывают с моих, и он хватается за изголовье кровати, чтобы усилить давление.

Каждый сильный толчок заставляет моё тело приподниматься. Я крепко прижимаюсь к нему, смутно осознавая, что мои ногти сильно впиваются в его кожу. Мы больше не молчим, и в этот момент его первобытное рычание звучит для меня как музыка.

Мне нравилась его неторопливая и нежная сторона, но я бы солгала, что мне не хватает и этой его стороны, грубой и необузданной. Я хочу, чтобы моё тело было отмечено его прикосновениями. Я хочу ощущать пульсацию глубоко внутри моей киски даже спустя несколько часов, зная, что это он тому причина. Это заставляет меня чувствовать себя его собственностью, а Гриффин всегда защищает то, что принадлежит ему.

Его движения становятся более беспорядочными, и я знаю, что он близок к финалу. Я сдерживала свой оргазм так долго, как могла, но стоило ему начать тереться тазом о мой клитор, я сдаюсь. Я кончаю так сильно, что чувствую, как мои стенки сильно сжимают его член. Он громко стонет и погружается глубже, кончая внутри меня.

Я ожидаю, что он сразу же выйдет из меня и пузырь, в котором мы находимся, разлетится вдребезги. Вместо этого он практически падает на меня сверху. Под тяжестью его тела я чувствую себя в безопасности. Он позволяет нам остаться в таком положении лишь на мгновение, прежде чем перевернуть нас на бок, но не отстраняется. Я прижимаюсь лицом к его груди и целую его прямо в сердце.

Мы остаёмся в объятиях друг друга ещё несколько минут, прежде чем все невысказанные слова снова давят на нас. Гриффин приподнимается и берёт меня за руку.

— Давай приведём себя в порядок, а потом поговорим.

Он даёт мне минуту побыть одной в ванной, чтобы пописать. Я оборачиваю вокруг себя полотенце, прежде чем открыть дверь.

Его глаза сужаются, и он срывает полотенце.

— Не прячься от меня.

Гриффин проскальзывает мимо меня и включает свой потрясающий душ. Тропический душ, великолепная плитка, окружённая большим стеклом с отверстием возле деревянной скамейки.

Я смотрю на него, подняв бровь.

— В этом душе достаточно места для двоих.

— Вообще-то, для троих, но прошло много времени с тех пор, как я его тестировал.

Я качаю головой.

— Не хочу об этом слышать. — Ревность - горькое чувство. Она обжигает, и я не имею права расстраиваться насчёт его прошлых отношений. Я лишь временная часть его жизни. Такой сексуальный мужчина, как Гриффин Хейл не останется один.

Он ухмыляется мне.

— Думаю, мне нравится, когда ты ревнуешь.

Я высовываю язык.

— А мне нет, — отвечаю я.

Ноздри Гриффина раздуваются, а глаза сужаются.

— Раньше ты убегала и перечила мне, а теперь язык показываешь? — Он цокает и качает головой. — Птенчик, тебя нужно наказать?

Инстинктивно я делаю пару шагов назад. На самом деле меня не пугают его слова, но не могу не реагировать так, как будто боюсь.

— Будет гораздо лучше, если ты примешь своё наказание как хорошая девочка. — Его голос низкий и с опасной ноткой.

— Нагнись и держись за скамейку, птенчик, — требует он.

По моему телу пробегает дрожь, и я немедленно подчиняюсь. Я наклоняюсь и хватаюсь за одну из планок скамьи. В душе тепло, словно в сауне, но моё тело покрывается мурашками от его слов. Его рука лишь слегка задевает мою задницу, но это движение отдаётся глубоко внутри меня, ведь моя киска уже насквозь промокла и готова принять его снова.

— Ты хотела убежать от меня?

Он шлёпает меня по другой стороне, когда я не сразу отвечаю. Я знаю, чего он добивается, но я начинаю страстно желать другую его сторону. Не знаю, как я смогу отказаться от этого.

— Нет, — выдыхаю я, намеренно не отвечая так, как он хочет. — Его рука касается обеих ягодиц, задевая большим пальцем клитор, заставляя меня снова дрожать. — Нет, папочка, мне не следовало убегать.

— Тебе стоит мне перечить? — Не дожидаясь ответа, он снова шлёпает меня, на этот раз по клитору.

Я стону вместо того, чтобы ответить ему, и он снова меня шлёпает, как я и надеялась.

— Нет, папочка, — отвечаю я.

Его рука сжимает мои волосы в кулак, и когда он тянет, моя киска сжимается от лёгкого покалывания. Он ловит мой взгляд, и от его жара мой клитор пульсирует, хотя я кончила меньше тридцати минут назад.

— Единственный раз, когда я хочу видеть твой язык, это когда я кормлю тебя своим членом.

Я только киваю, поскольку он не задал мне вопрос. Мне нравилось ощущать его нежную сторону, но мне нужна и эта его часть. Это говорит о том, что во мне есть что-то, о чём я не подозревала.

Одна рука сжимает моё бедро, в то время как другая водит его членом вверх и вниз по моей киске.

— Я собираюсь трахнуть тебя. Жёстко. Это для меня, потому что плохие девочки не кончают. Если ты примешь своё наказание как хорошая девочка, то будешь вознаграждена. Ты поняла?

Я киваю, но не уверена, что он видит это, потому что я всё ещё в согнутом положении. Его пальцы впиваются в мою плоть.

— Слова, Рен. Отвечай. Ты. Понимаешь?

— Да, папочка, мне нельзя кончать.

Он входит в меня одним резким толчком. Я прикусываю губу, чтобы подавить стон. Я понятия не имею, как мне удержаться от того, что бы не кончить. Ощущение его внутри меня, особенно когда я знаю, что он будет трахать меня жёстко, почти мгновенно заставляет меня сдаться.

Я сжимаю скамейку настолько сильно, что костяшки моих пальцев белеют. Обе его руки лежат на моих бёдрах, и он начинает жёстко брать меня. Это чувство одновременно восхитительное и разочаровывающее, потому что я никогда в жизни так сильно не хотела кончить. Он издаёт звуки словно дикий зверь, рычащий и стонущий при каждом толчке его члена.

Я поворачиваю голову и вижу его отражение в стекле. Его мышцы выпирают от напряжения. Мне приходится снова прикусить внутреннюю часть щеки, чтобы сдержать оргазм. Я готова заплакать от усилий, которые прилагаю, что бы не кончить.

— Твоя пизда такая узкая. Я чувствую, как она начинает пульсировать, но ты сдерживаешься. Ты ведь знаешь, почему в этот раз ты не кончишь?

— Да, папочка, — задыхаюсь я. Сдерживаться становится всё труднее.

Он двигает бёдрами так интенсивно, засаживая свой член как можно глубже, всё сильнее сжимая мои бёдра руками. Шлепки, издаваемые нашими влажными телами, становятся всё быстрее, и я закатываю глаза. Я не переживу этого. Я умру без этого оргазма.

— Это урок номер один. Я сказал тебе, что ты моя, но ты мне не поверила. Я показал тебе в своей постели, что принадлежу тебе, но ты всё ещё не веришь. Теперь я собираюсь доказать тебе, кому принадлежит эта киска. Я использую её лишь для своего удовольствия, не позволю тебе кончить.

Одна рука скользит по моему клитору, и слёзы начинают катиться по моему лицу от того, как сильно я стараюсь не кончить. Я начинаю думать, что он хочет, чтобы я проиграла, но прежде чем я оказываюсь на грани, он останавливается. Как только моя киска перестаёт пульсировать, как раньше, он снова поглаживает мой клитор. Я стону в такт его толчкам, но каким-то образом умудряюсь не кончить, когда чувствую, как его сперма разливается внутри меня.

Меня трясёт, и слёзы текут по лицу, когда он выходит и разворачивает меня к себе, но одновременно и горжусь собой, потому что сделала то, что он сказал.

Он улыбается мне, и мне кажется, что я могу летать.

— Хорошая девочка, — воркует он и проводит рукой по моим волосам. Гриффин разворачивает моё трясущееся тело и сажает на скамейку. — Я обещал, что ты будешь вознаграждена, если будешь делать то, что тебе говорят.

Я понятия не имею, что у него на уме. Его член обмяк и болтается между мощными бёдрами. Он вынослив, но даже ему нужно время, чтобы восстановиться. Я не могу ждать так долго. Мою кожу покалывает, и я чувствую, что вся горю.

Грифф встаёт на колени между моими бёдрами и просовывает плечи под мои колени. Его рот прижимается к моему клитору, который набух и стал чересчур чувствительным от того, что его дразнят снова и снова. Два его пальца погружаются в меня, и он трахает меня рукой так же безжалостно, как и своим членом. Когда он добавляет третий палец, глубже всасывая мой клитор, всё моё тело начинает трястись. Я больше не могу сдерживаться. Он отстраняется.

— Теперь тебе можно кончить, птенчик.

Его слова расслабляют моё тело, и я дрожу ещё сильнее. Когда его язык начинает сильно теребить мой клитор, я оказываюсь так близко к оргазму, что у меня кружится голова. Когда его пальцы сгибаются и гладят мою точку G, из моего рта вырывается гортанный крик, и всё вокруг становится чёрным.

Глава 18

Гриффин

Утром следующего дня я присаживаюсь на кровать с чашкой ароматного кофе, пытаясь разбудить Рен.

— Просыпайся, соня. — Она отодвигается от меня и натягивает подушку на голову, но я мигом сдергиваю её.

— Ещё пять минут, — умоляет она и тянется к подушке у меня в руках.

— Ты опоздаешь на работу, — говорю я ей, и она резко вскакивает.

Простыня соскользнула, обнажая её пышную грудь. Я прилагаю максимум усилий, что бы не смотреть вниз, иначе она опоздает на работу. Я ставлю кофе на тумбочку и начинаю выходить из комнаты.

— Я, эм… Пойду приготовлю завтрак.

Я уже почти закончил готовить блинчики, когда она выходит из моей комнаты. Из одежды на ней лишь моя рубашка. Лопатка выскальзывает из моей руки и с грохотом падает на пол.

— Птенчик, нам нужно коё-что срочно обсудить. В следующий раз подумай дважды, прежде чем разгуливать передо мной в таком виде. За последствия я не ручаюсь, мне придётся долго показывать тебе, что значит быть моей.

— Ты продолжаешь это говорить, но мы оба знаем, что я не могу быть твоей. — Её голос звучит очень грустно, и мне хотелось бы поднять ей настроение.

Я так долго разглядывал её, что забыл о блинах, до тех пор, пока запах горелого заставляет меня спохватиться.

— Чёрт, это слишком, а я ведь просто хотел приготовить тебе завтрак. — Я целую её в макушку. — Давай поговорим после работы. Если поспешим, то сможем сделать крюк у твоего дома, что бы ты смогла переодеться и забрать свою машину.

— Нам не обязательно делать крюк, — говорит она.

— Тебе нужно поесть, — требую я. — Вчера мы сожгли немало калорий, а потом ты отключилась.

— Ты преувеличиваешь. Нам не обязательно ехать ко мне домой, потому что Долорес придёт шпионить, как только увидит, что подъезжает твой грузовик. — Усмехается она.

Я смеюсь.

— Да, это похоже на неё. Она действительно ужасная шпионка.

— У тебя есть штаны или что-нибудь, что я могу надеть? — Рен тянет за подол моей рубашки, надетой на ней.

Я притягиваю её к себе и целую до тех пор, пока она не тает в моих объятиях. Мне потребовалась вся мой сила воли, что бы оторваться от неё, но у нас обоих есть работа, на которую мы не можем наплевать.

— У меня есть всё, что тебе нужно.

Как бы мне ни нравилось видеть её только в моей рубашке, я подхожу к своему комоду и достаю пару спортивных штанов и толстовку, в которых она утонет. Она смеётся, когда я передаю их ей.

— Я начинаю понимать, что ты немного собственник.

— Рен, — я натягиваю ей на голову толстовку, — ещё какой.

Когда Рен занимает пассажирское место в грузовике, она тянется назад за своей сумочкой. Она копается внутри и достает телефон.

— Ха, обычно эта штука словно приклеена к руке, а тут я про него совсем забыла. — Она бросает его обратно в сумку, не проверив сообщения.

Это заставляет меня задуматься, как выглядит её жизнь. Мой сын пренебрегал ею несколько месяцев. У неё нет семьи. Тётя, которая жила с ней несколько месяцев, прежде чем ей исполнилось восемнадцать, с тех пор так и не вернулась. Честно говоря, я был удивлён, что Хэтти вообще приезжала в этот город. Я ходил в школу вместе с ней и мамой Рен. Она никогда не вписывалась сюда, но вернулась, потому что Рен нуждалась в ней.

— Я удивлён, что кто-то твоего возраста не бежит первым делом проверить сообщения. Наверняка твоим друзьям интересно, где ты, — говорю я, пытаясь получить дополнительную информацию.

Рен закусывает нижнюю губу и смотрит в окно. Я ещё не завёл грузовик, поэтому жду, пока она соберётся. Когда она наконец смотрит на меня, в её глазах грусть.

— Возможно, там есть что-то от Бесс.

— А что насчёт Одри? — Они всегда были близки. Лично я нахожу её поверхностной и резкой, но Рен крепко держится за людей, которые ей небезразличны, даже когда они того не стоят.

Она пожимает плечами.

— Я перестала ей звонить. Каждый раз, когда я это делаю, она меня отталкивает. Я не знаю, что я сделала не так.

— Не могу представить, чтобы ты что-нибудь сделала неправильно, — говорю я.

— Должно быть, сделала. У нас всё было хорошо, но несколько месяцев назад она начала меня избегать, — говорит она, снова поворачиваясь к окну.

Я завожу грузовик и оставляю её одну со своими мыслями.

Долорес живёт на другом конце Харристона, а это означает, что мне понадобится десять минут езды через город, чтобы добраться до небольшого коттеджа, который снимает Рен. У её дома нет подъездной дорожки, так что когда я подъезжаю к тому месту, которым Долорес не пользовалась с тех пор, как у неё отобрали права, я замечаю, что на переднем окне качается занавеска.

— Худший шпион на свете, — бормочет Рен.

Я беру её за руку, Долорес и так уже увидела Рен в моей одежде. Держась за руки, мы огибаем дом, что бы добраться до входа в жилище Рен. Пока она ищет ключи в своей сумочке, занавеска на другой стороне дома движется, и я вижу пушистую копну серебристо-белых волос, выглядывающую из щели.

Я догадываюсь, что она будет стоять у входной двери Рен в ближайшие пять минут. Когда она открывает дверь, я тороплю её внутрь.

— Иди переодевайся, а потом, я отвезу тебя на работу.

— Не стоит меня ждать. Я знаю, что тебе тоже пора на работу. — Она теребит завязки на толстовке.

Я сажусь на её маленький диван и устраиваюсь поудобнее.

— Одно из преимуществ владения собственным бизнесом, гибкий рабочий график. Иди, я могу тебя подождать.

— Ну, если ты настаиваешь. — Она разворачивается и идёт в свою комнату переодеваться.

Как я и думал, Долорес стоит у входной двери в тот момент, когда Рен выходит из комнаты. Я преграждаю ей путь, выйдя на крыльцо.

— Доброе утро, Долорес, — приветствую я её.

— Пойдём немного поболтаем со мной на кухне, — говорит она и оборачивается, ожидая, что я последую за ней.

Её рост даже не превышает и пяти футов¹⁰, но она одна из немногих людей, на которых я смотрю с большим уважением. Что бы она ни хотела мне сказать, я должен выслушать её. Мне не потребовалось много времени, чтобы догнать её, приоткрыть дверь, придержать, пока она не входит внутрь. Всё как она учила меня, когда я был ребёнком.

Долорес заваривает две чашки кофе. Я беру кофе и сажусь, она тоже ставит перед собой кружку. Я обхватываю его руками, чтобы была не заметна дрожь в пальцах, и готовлюсь встретить презрение со стороны единственного человека, который, кажется, заботится о Рен, словно о члене семьи.

— Что ты с ней делаешь, Гриффин? Она жена твоего сына.

Я киваю головой.

— Я знаю, но ничего не могу с собой поделать.

Её голубые глаза не такие яркие, какими я их помню, но они всё равно пронзают меня насквозь.

— Не можешь или не хочешь? — Спрашивает она.

Я ставлю чашку на стол.

— Думаешь, я бы рискнул своими отношениями с сыном, если бы мог просто остановить это?

Она кивает, как будто мои слова отвечают на другой вопрос.

— Ты её любишь. — От уверенности в её словах я потерял дар речи. Долорес поднимает корявую руку. — Я не собираюсь тебя допрашивать. Ты не готов сейчас это признать, но я всё вижу.

Она смотрит сквозь меня, погружённая в воспоминания о восьмидесяти двух годах своего пребывания на земле. Её улыбка грустна, когда она поворачивается ко мне.

— Помни, иногда любви недостаточно.

— Тебе не нужно беспокоиться о Рен. Я не причиню ей вреда, — обещаю я.

— Она не та, о ком я беспокоюсь. — Долорес похлопывает меня по руке.

Рен выбирает этот момент, чтобы войти на кухню. Её волосы всё ещё в лёгком беспорядке, но получше, чем сегодня утром. Прядей касается лёгкий ветерок и это выглядит до жути сексуально. Мне нравится видеть её дикой и свободной.

— Я, наконец-то, зарядила телефон. — Говорит она, держа в руках телефон. — Карл оставил несколько сообщений, видимо, он уезжает из города на более долгий срок, чем ожидалось. Его мать находится в больнице. Я только что позвонила ему, и он сказал, что подумывает о том, чтобы закрыться навсегда. Он, эм, переводит своих клиентов к другому брокеру.

— О боже, наверное, поэтому он позвонил и оставил сообщение на моём автоответчике. Ты, должно быть, очень расстроена, Рен, но тебе не стоит волноваться. Всё будет хорошо, я обещаю. — Долорес встаёт и начинает готовить ей тарелку с фруктами и йогуртом. Клянусь, она верит, что любую проблему в жизни можно решить, если подобрать правильное блюдо.

Дыхание Рен становится тяжёлым. Её зелёные глаза ищут мои, и я вижу, что они полны страха и отчаяния.

— Что мне делать, Грифф?

Я вскакиваю и притягиваю к себе. Когда её руки обхватывают меня за талию, я запускаю пальцы в её волосы.

— Первое, что тебе нужно сделать, это дышать.

Она старается сделать несколько медленных глубоких вдохов. Через минуту я чувствую, как её грудь полностью расширяется, и мне не кажется, что она словно вибрирует в моих руках.

— Хорошо, теперь, когда я знаю, что ты не потеряешь сознание, пойдём позавтракаем и поговорим, — предлагаю я. Она кивает мне в грудь.

Долорес наблюдает за нами с озорным восхищением.

— Рен, дорогая, ненавижу, что приходится тебя беспокоить ещё больше. Вчера приходил мой сын и он полагает, что в доме водятся термиты. Лично я считаю, что он преувеличивает, но он решил перестраховаться и вызвал дезинсектора, чтобы тот продезинфицировал дом.

— И это значит? — спрашивает Рен.

Я делаю шаг назад и беру её за руку.

— Я думаю, она хочет сказать, что тебе нужно найти место, где можно остановиться на пару дней.

— Ох, — говорит Рен и закусывает губу.

Потянув её за руку, я веду её к двери.

— Давай вернемся к тебе домой и соберём твою одежду. Ты можешь остаться у меня на несколько дней.

— А что насчёт моего котёнка? — спрашивает Рен.

Я закатываю глаза.

— Котёнка заберём тоже.

Прежде чем я выхожу за дверь, Долорес подмигивает мне. Я ни на секунду не верю, что история про термитов правда. Что бы она ни думала, изначально, когда увидела нас с Рен, я вижу, что она изменила своё мнение. Мне было бы приятно его услышать, потому что я не вижу ни единого варианта будущего, где мне не придётся убеждать её уйти.

***

Я паркую свой грузовик напротив небольшой закусочной, находящейся в нескольких минутах езды от дома Рен. Ненавижу то, что чувствую необходимость избегать тех мест, где нас могут увидеть вместе, но как бы хорошо я ни чувствовал себя с ней, то, что мы делаем - неправильно. Не смотря на это, нам нужно поговорить, в присутствие людей. Каждый разговор, который мы начинали вчера наедине, заканчивался оргазмом и мы так и не решили ни одну из насущных проблем.

— Это всё неправильно. — Говорит Рен, гоняя кусочек оладьи туда-сюда по тарелке. — Нам нужно поехать в другой город, чтобы вместе позавтракать. А ещё ты пропускаешь работу, Грифф. Что мы делаем?

— Мы стараемся не сойти с ума. Оба наших мира перевернулись с ног на голову из-за одного человека, которому мы доверяли больше всего на свете. Никто больше не поймёт, что мы чувствуем.

— И всё? — Она тупо смотрит в свою тарелку. — Посмотри на нас. Разве мы не используем друг друга, чтобы справиться?

— Нет. — Я делаю глубокий вдох. — Хотел бы я знать. Я боролся с влечением к тебе дольше, чем готов был себе признаться. Мне бы очень хотелось сказать, что эти чувства не переросли в нечто большее, чем простое желание трахнуть тебя, но я слишком устал врать самому себе. Я скрывал это от тебя, Лиама и даже от себя, но его предательство окончательно добило меня.

Рен слегка смеётся и качает головой.

— Я бы никогда, даже в своём самом диком сне, не подумала бы, что именно поэтому ты всегда был со мной таким засранцем. Я любила Лиама и не буду врать, что думала о тебе, до той ужасной ночи. Конечно, я видела тебя. Мы с Одри шутили о моём горячем тесте, но когда я смотрела на тебя, я могла видеть лишь Лиама через двадцать лет.

Она откладывает вилку и смотрит прямо на меня.

— Он сломал меня той ночью. Нет, — она делает паузу и слегка качает головой, — он ломал меня уже несколько месяцев. Поначалу были небольшие трещины, каждый раз, когда он работал допоздна и забывал позвонить. Когда он начал избегать пребывания со мной в одной комнате, эти трещины стали углубляться. А в ту ночь я окончательно разбилась. Ты был там, помог мне держать себя в руках. После этого я перестала видеть в тебе Лиама. По крайней мере, я не видела, кем он будет через двадцать лет, я видела, каким человеком он должен был стать. В моей голове всё так перепуталось. — Она облизывает губы и шепчет. — Я боюсь.

— Боишься чего? — Спрашиваю я. Внутри меня трясёт, потому что я понимаю, что хочу невозможного. По крайней мере, я это признаю. Не существует сценария, при котором Лиам когда-либо принял бы нас с ней вместе, но я не могу перестать желать этого.

— Боюсь, я использую тебя. Каждый раз, когда я с тобой, я не чувствую, что снова разобьюсь. Мне было так тяжело, но когда я с тобой, я чувствую себя свободной. Мне кажется, что я получаю от этой ситуации больше, чем ты. Если Лиам узнает, ты потеряешь его. Меня Лиам потерял уже давно. Ты единственное, что потеряю я, и это пугает меня больше, чем следовало бы.

— Почему? — Я мазохист, ведь задал этот вопрос, но мне нужно, чтобы она мне ответила. Возможно, она скажет что-нибудь, что поможет мне положить конец моей одержимости ею.

— Потому что думаю, что расставание с тобой будет больней, чем конец моего брака. — Я протягиваю руку через стол ладонью вверх. Она даже не колеблется, кладя свою руку в мою. — Может это моя вина? Сделала ли я что-то, что подтолкнуло Лиама обратиться к наркотикам?

— Чёрт возьми, нет. — Моя рука сильнее сжимает её ладонь. — Почему ты так думаешь?

Она закусывает нижнюю губу, верный признак того, что ей не хочется отвечать на вопрос.

— Лиам никогда не говорил тебе, что я хочу детей, не так ли?

В моей голове непроизвольно всплывает образ. Рен беременна. Улыбается и прижимает к себе раздутый живот. Я не могу себе представить, как тяжело мне было бы стать свидетелем того, что она беременна ребёнком другого мужчины. Мой внук, не как иначе. Я потерял дар речи, потому что ревность, охватившая меня, обжигает. Мне пришлось бы видеть эту картину каждый день. По крайней мере, я надеюсь, я смог бы искренне порадоваться за них. Я уверен, что любил бы этого ребёнка, но мне интересно, всегда ли какая-то часть меня хотела, чтобы этот ребёнок был моим.

Рен ошибочно понимает моё молчание и убирает руку.

— Я это сделала, не так ли? Я слишком давила на него. Это всё моя вина.

Официантка выбирает самое неподходящее время и подходит к нашему столику. Мы почти не ели и у меня пропал аппетит.

— Как вам, ребята, вкусно? — Щебечет она.

Я смотрю на неё.

— Просто рассчитайте нас, — рявкаю я.

— Гриффин, — шипит Рен. — Она просто делает свою работу.

Официантка стоит рядом, открывая и закрывая рот. Я достаю кошелёк и бросаю на стол несколько купюр. Это слишком много, и я, наверное, оставил на чай не менее пятидесяти процентов от суммы счёта, но сейчас меня это мало интересует. Я знаю, что когда веду себя как засранец, мне слишком плевать на такое мелочи. Сейчас происходит тоже самое. Я знаю, Рен думает, что я зол на неё. Я резок и раздражителен, но мне нужна минутка, чтобы привести мысли в порядок. Я хватаю её за руку и вытаскиваю из кабинки, ведь по моему мнению она движется недостаточно быстро.

На стоянке я прижимаю её к пассажирской двери моего грузовика. Я хватаю её за подбородок, чтобы она не могла скрыть от меня своё лицо, хотя вряд ли у неё вообще есть выбор.

— Я никогда не хочу больше слышать, как ты берёшь на себя вину за то, как Лиам с тобой обращался. Он решил игнорировать тебя, обманывать. Это он принимал наркотики, и в этом нет твоей вины. Если кто и виноват в этом, так это проклятые врачи, которые дали ему эту наркоту из-за лёгкого сотрясения мозга.

Она пытается опустить голову, но я хватаю её за подбородок, заставляя продолжать смотреть на меня.

— Я знаю, что кажусь злодеем, но это не потому, будто я думаю, что ты, желая иметь ребенка, подтолкнула его к наркотикам. Я думаю, ему чертовски повезло, что у него был такой человек, который хотел построить с ним семью. Я злюсь, потому что завидую.

— Почему? — Её глаза трепещут.

Я смеюсь от разочарования и прижимаюсь лбом к её лбу.

— Ты просто отказываешься это видеть. Я хочу тебя. Мне бы хотелось, чтобы внутри тебя росли мои дети. Я ненавижу себя за то, что завидую собственному сыну, но это правда. Я безумно ему завидую, потому что у него было столько времени рядом с тобой, а у меня есть всего несколько недель.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть ей в глаза. Как я и боялся, они наполняются слезами.

— Это всё, что у нас есть? — Спрашивает она.

Вытирая скатившуюся слезу, я пытаюсь улыбнуться ей.

— Я не знаю, будет ли у нас больше времени. Но, пожалуйста, не беспокойся об этом сейчас. Обещаю, когда настанет момент, что тебе придётся покинуть меня, это будет лишь для того, что бы твоя жизнь стала лучше.

— А как же ты? — шепчет Рен.

Не в силах сдержаться, я нежно целую её.

— У меня останутся воспоминания о тебе, и это больше, о чем я когда-либо мог мечтать.

Глава 19

Рен

— Я не думаю, что это хорошая идея. Я могу пойти попросить Донована дать мне побольше часов в баре, — шиплю я, пока он тянет меня через двери своей мастерской.

— Ты не обратишься за помощью к этому мальчику-переростку, — рычит он.

Теперь, когда я знаю, каким он может быть собственником, я не обращаю внимание на прозвище, которым он наградил Донована и решаю не спорить. Но только сегодня.

— Это моя работа. Я всего лишь хочу попросить его предоставить мне больше часов, чтобы покрыть мои долги перед страховой. Я же не прошу у него ночлега, пока мой дом дезинфицируют.

Гриффин рычит, что заставило бы меня бежать несколько недель назад.

— Он хочет тебя. Я видел, как он смотрел на тебя той ночью.

Мой лоб морщится, когда я пытаюсь понять, о чём он.

— О чём ты говоришь? — Спрашиваю я, пытаясь заполнить пробел в памяти.

— Он проводил тебя до машины и задержался дольше положенного, — произносит Гриффин обвиняющим тоном.

Я начинаю смеяться, наконец вспомнив, о какой ночи он говорит.

— Ты имеешь в виду ту ночь, когда он отправил меня домой пораньше, чтобы он мог посидеть в баре наедине с Бесс?

Он потирает рукой щеку, и его мозоли царапают всегда присутствующую щетину.

— Он и Бесс?

Я пожимаю плечами. Честно говоря, я тоже была шокирована, узнав, что эти двое встречаются. Тем не менее, я не собираюсь сообщать Гриффину, что тоже думала, что Донован пару раз флиртовал со мной. Донован просто прирождённый ловелас. Я не думаю, что он даже осознаёт, что его общение можно воспринимать, как флирт.

— В тот вечер, ты был свидетелем того, как я давала ему несколько советов о том, как покорить Бесс.

Он поднимает бровь.

— Я должен это услышать. Какой совет ты ему дала?

Моё лицо горит. Мой совет в тот вечер был главным образом основан на том, как легко Гриффин околдовал меня.

— Почему ты краснеешь? — Гриффин такой очаровательный, когда в замешательстве.

— Я сказала ему заняться с ней сексом, чтобы она согласилась пойти на настоящее свидание, — бормочу я.

— Что ты ему посоветовала? — Гриффин почёсывает затылок и усмехается. — Говори громче, я уже не молодой.

— Ты меня прекрасно слышал. — Я хлопаю его по груди. Мне гораздо больше нравится смешной Гриффин, чем его версия придурка.

— Итак, официантка и бармен тусуются в нерабочее время. Кажется, я видел порно с таким сюжетом, — смеется он.

— С Бесс всё возможно. — Я закатываю глаза и мысленно отмечаю, что нужно позвонить ей.

— Я не видел, чтобы ты с ней дружила. Она такая стерва, а ты…

— Тряпка? — Вмешиваюсь я.

— Милая, — возражает он.

— Перестань отвлекать меня своим безумными планами. Я не думаю, что работать в твоём магазине это хорошая идея. Что я вообще буду там делать? Я ни черта не смыслю в автомобилях.

— Магазин несёт убытки, после того, что натворил Лиам. Первое, что мне нужно, это раз и навсегда разобраться с документацией. Затем мне нужно проверить весь список поставщиков и заказов за последний год и посмотреть, есть ли альтернативы с таким же или лучшим качеством. Лиам что-то заработал, покупая более дешёвые детали, но, к сожалению, они не стоили даже того, что он за них заплатил. Если мы не сможем заработать деньги таким образом, нам придётся поискать другие магазины в этом районе и узнать, по чём они берут. Я не хочу переплачивать, но мне кажется, что в данном случае невозможно, — говорит он.

Мне бы хотелось иметь под рукой блокнот, чтобы всё это записать, а то я забуду. Я всегда хорошо запоминала услышанное почти слово в слово. Это умение, помогло мне получить полную стипендию в Университете.

— У меня сертификат по бухгалтерскому программному обеспечению, так же, я получила степень младшего специалиста в области бухгалтерского учёта. Я со всем этим справлюсь, если только ты не ждёшь, что я буду ковыряться в машинах, — говорю я.

Гриффин смеётся, приоткрыв дверь в свой кабинет.

— Нет, я действительно хочу сохранить свой бизнес.

Звонит его телефон, и он начинает копаться в стопках документов, чтобы найти его. Я слышу шум, доносящийся из телефона, но не могу понять и половины разговора, поскольку Гриффин в ответ лишь ворчит. В процессе разговора, он записывает информацию на случайном клочке бумаги, который тут же теряется в многочисленных стопках бумаг, как только он его откладывает.

— Знаешь, я думаю, что одна из причин того, что ты теряешь деньги - вот это всё, — говорю я и указываю на хаос на столе.

Я выгоняю его из офиса.

— Я собираюсь навести порядок на твоём столе, а затем заняться финансами.

Телефон снова звонит, и я вырываю его из его рук.

— «Хейл Автомотив», — приветствую я покупателя.

— Привет. Ребята, вы буксируете машины? — спрашивает пожилой мужской голос.

— Вы буксируете машины? — спрашиваю Гриффина, прикрыв телефон рукой. Он кивает, поэтому я убираю руку с телефона и продолжаю. — Да сэр.

— О, небеса, спасибо. У меня перегрелся двигатель, а служба помощи на дороге сказала, что в этом районе нет подобных услуг.

Я продолжаю собирать всю информацию и записываю её на чистом листе бумаги, прежде чем передать Гриффину. Он подходит к двери и кричит в магазин:

— Хулио, тебе надо заберать авто на остановке «Квик» на семнадцатом шоссе.

— Почему ваши услуги по эвакуации нигде не указаны? — Я спрашиваю.

Гриффин почёсывает щетину и пожимает плечами.

— Все в городе, вроде как знают, что мы этим занимаемся.

— У вас и сайта нет, не так ли? — Я уже могу сказать, что нет, только по тому взгляду, которым он на меня смотрит.

— Вау, окей. В таком случае, у меня много работы. Пойди, почини что-нибудь, а я пока разберусь с этим.

***

Я работаю до обеда, пытаясь отыскать стол Гриффина под этими завалами. На любом клочке бумаги, который попадается под руку, записаны время встреч, напоминания о заказе материалов и всяческие заметки. Я настолько сосредоточена составляя базу данных, что бы не забыть внести всю информацию, что не слышу как открывается дверь.

— Ты знаешь, что делаешь? — Я поднимаю глаза и вижу Чарли, стоящего в дверях.

— Создаю базу данных? Конечно, знаю. Я их делала много раз. — Я положила бумаги, данные которых уже ввела, в коробку для документов, которую нашла в кладовке.

— Я не о работе говорю. — Он заходит в кабинет и закрывает дверь. — Я про Гриффа. Ты думала о том, как это повлияет на Лиама? Готова ли ты с этим справиться?

Я борюсь с желанием рассмеяться.

— Всё, о чём я думала последние несколько месяцев, это Лиам. Где он? Что он делает? Почему он не хочет меня? Я чуть буквально не сошла с ума от всего этого дерьма.

Я хватаю сумочку и бросаю её на стол. Я нахожу баночку с рецептом и бросаю её в него.

— Это от приступов паники. — Я беру ещё одну и тоже запускаю его в него. — Это от депрессии. Последняя баночка перекатывается по столу, и я швыряю в него и её. — Это для того, чтобы я могла спать. У меня развилась бессонница, ведь я каждый раз ждала Лиама, когда он не приходил на ночь домой. Что? Больше нечего сказать? Скажи мне, чем я ещё ему обязана? — Чарли стоит молча. Даже это меня бесит.

Дверь распахивается и с грохотом врезается в стену.

— Что, блядь, здесь происходит? Я услышал, как Рен перекрикивает ужасный рэп Хулио.

Я вскакиваю, быстро запихиваю свои вещи обратно в сумку и перекидываю ремень через плечо.

— Спроси Чарли. Уже поздно, и мне нужно поговорить с Донованом. База данных, которую я составила, довольно понятна. Я уверена, что вы, ребята, сможете в ней разобраться.

Я уверена, что не смогу так просто уйти, не объяснившись с Гриффином, но тем не менее пулей выбегаю за дверь. После всех разговоров о том, что я принадлежу ему, я подумала, что я ему действительно важна и он догонит меня.

***

Дойдя до страховой компании и забрав машину, я направляюсь прямо в бар. Когда я приеду туда, «счастливый час» будет в самом разгаре, и позже, когда поток людей стихнет, я смогу поговорить с Донованом о дополнительных сменах.

Он рассматривает меня, когда я вхожу, ведь до начала моей смены ещё два часа, и кивает головой в сторону конца барной стойки. Я подхожу и жду, пока он закончит с клиентами, которых обслуживает.

— У меня в офисе есть несколько запасных рубашек. Я слышал, что Карл закрыл страховое агентство. Я полагаю, тебе понадобится ещё несколько дополнительных смен?

Я киваю. Мне следовало принять во внимание склонность горожан к сплетням, прежде чем беспокоиться о том, что мне придётся начинать с ним этот разговор.

— Иди переоденься. Ты можешь помочь мне за стойкой. Из-за клиентов мне приходится бегать, словно белка в колесе.

Я нахожу маленькую футболку и завязываю уголки на талии, чтобы немного обнажить кожу живота. Обычно моя кожа полностью закрыта, но после разговора с Чарли мне хочется быть кем угодно, только не собой. Я переоделась в узкие рваные джинсы, иными словами, я не слишком расфуфыренная.

Мы с Донованом довольно быстро срабатываемся. Мне нравится, что мы постоянно заняты делом. Нет времени думать, а тем более отвечать на вопросы о личной жизни. Люди смеются и шутят с друзьями, и это помогает немного облегчить чувство одиночества.

Бесс приходит примерно через час после меня. Я смотрю на неё, молча спрашивая, как прошла та ночь. Она подмигивает мне, повязывая фартук на талии. Донован включает музыку, и хотя для большинства людей сейчас начало рабочей недели, в баре вечеринка.

Толпа, наконец, начала редеть, мы дико устали, но у меня в кармане фартука лежит пачка чаевых, которые с лихвой компенсируют рабочий день в офисе.

Донован заканчивает вытирать стойку и наклоняется ко мне.

— Я считаю, что я твой должник, поэтому, если тебе нужно больше часов, они твои. Если хочешь, я даже научу тебя работать в баре. Тогда у меня появится время на административную чушь, которую я ненавижу, и мне не придётся приходить так рано.

— Я не хочу отнимать часы у кого-то другого. — Я смотрю на Бесс. Она отмахивается от меня.

— Пожалуйста, я заканчиваю степень АА онлайн. Мне сейчас нужно больше времени уделить учёбе. Я слишком много пахала, потому что он отказывался нанять кого-то ещё.

Затем до меня доходят слова Донована.

— Что значит, ты мне должен? — Я спрашиваю его. Он начинает усиленно концентрироваться на том, чтобы стереть с перекладины несуществующее пятно. — Донован, — кричу я.

Глубоко вздохнув, он смотрит на меня.

— Лиам был не таким уж подлым. Он приходил сюда несколько раз в одиночестве, и уходил с разными женщинами. Только в последние несколько месяцев он прекратил. Я предполагал, что вы помирились.

У меня подкашиваются ноги, и если бы Бесс не подхватила меня под локоть и не подвела к барному стулу, я бы точно упала.

— Разные женщины… Значит, там не одна, — бормочу я про себя.

Бесс обнимает меня за спину тощей, увешанной браслетами, рукой и кладёт голову мне на плечо. Молчаливая поддержка говорит о том, чего не передать словами. Донован смотрит на меня с жалостью.

— Пожалуйста, не смотри на меня так, — шепчу я ему.

Он кивает.

— Мне жаль, что я не рассказал тебе раньше. Мы не очень хорошо знали друг друга, и если бы я стал рассказывать обо всём, что видел здесь, у меня никогда не было бы клиентов. Но позволь спросить, имеет ли значение, одна женщина или дюжина, разве от этого предательство становится меньше?

Имеет ли это значение? Я обдумываю эту мысль какое-то время.

— Я думаю, что да. Как бы ни ранили эмоциональные отношения, я думаю, мне больше понравилась бы мысль о том, что его чувства взяли над ним верх единожды. Это лучше, чем понимать, что он просто хотел любое другое тёплое тело, а не моё.

— Если Бесс не ударит меня за эти слова, то он чёртов идиот. Ты горячая девушка, — говорит Донован.

Бесс закатывает глаза.

— Ты должен был позволить мне это сказать, тупица. — Она смотрит на меня и ухмыляется. — Он говорит правду. Ты чертовски горячая штучка. Я бы трахнула тебя, если бы у меня не было этого идиота и если бы тебе нравились девушки.

— Я никогда по-настоящему не задумывалась, нравятся мне женщины или нет, — размышляю я вслух.

Бесс смеётся.

— Поверь мне, если тебе никогда это не приходило в голову, значит, тебе действительно не нравятся девушки.

Есть один пункт в моём списке самопознания, который я могу вычеркнуть.

— Я так понимаю, вы двое разобрались во всём той ночью?

Она отпускает меня из объятий и опирается локтями на перекладину, обхватив голову руками.

— О, милая, мы это сделали. Он сделал это с…

Донован закрывает ей рот рукой.

— Не думаю, что наш маленький Отступник нуждается в подробностях.

— На самом деле нет, — подтверждаю я.

— Вы оба такие скучные, — жалуется Бесс.

Донован наливает каждому из нас пиво. Я делаю большой глоток и вытираю пену со рта.

— Так вот на что это похоже. Встречаться с друзьями в баре, говорить о том-о сём.

— Не всё. — Бормочет Бесс в свой напиток. — Ты не даёшь мне рассказать тебе о том, что он сделал с бутылкой.

Я давлюсь пивом, которое только что выпила, а затем начинаю смеяться.

— Что бы я делала без вас двоих?

— Наверное, у тебя было больше времени, чтобы оттрахать своего тестя, — говорит Бесс.

Донован выплевывает свой напиток через стойку.

— Теперь всё это имеет гораздо больше смысла! Вот почему он так раздражённо ведёт себя со мной. Он знает, что между нами ничего нет, верно?

— Эй, Бесс, — мой рот на секунду приоткрывается, и я изумленно смотрю на неё, — как ты могла разболтать, что у меня роман с Гриффином?

Донован пожимает плечами.

— Я не могу придумать лучшей формы мести. Лиам трахался на стороне несколько месяцев, а ты замутила с его отцом. Это великолепно.

Я допила остатки пива.

— Ага. Я ещё и его машину продам.

Донован начинает так сильно смеяться, что ему приходится схватиться за живот. Бесс смотрит на меня с гордостью.

— Я очень люблю тебя, девочка.

— Не волнуйтесь, дослушайте. Он украл деньги у своего отца и понабирал кредиты на моё имя. Машина зарегистрирована на меня, поэтому я продаю её, чтобы разгрести ту гору дерьма, которую он оставил после себя, — объясняю я.

— Неважно, — начинает Донован, — он всё равно будет в ярости, и мне это чертовски нравится.

Да, мне тоже, вроде как. Я знаю, что Чарли беспокоится о Лиаме, но мне всё равно.

Глава 20

Гриффин

— Чарли, ты мой лучший друг, но я больше повторять не буду. Оставь Рен в покое. — Я борюсь с желанием ударить его. За столько лет нашей крепкой дружбы мы никогда не ссорились, но всё может легко поменяться, в зависимости от того, как он будет относиться к ней после этого разговора.

— Ты хоть представляешь, что скажут люди? Как это будет выглядеть? Они скажут, что ты больше беспокоишься об этой девушке, чем о собственном сыне.

— Люди или ты? — Спрашиваю я.

Я беру баночки с таблетками, которые она бросила в него, и смотрю на них. Даты на рецептах указаны недавним числом, и я гадаю, давно ли она принимает их или только начала курс. Я знаю, что смерть её родителей сильно ударила по ней, но Лиам никогда ничего не говорил о том, что она принимает лекарства. Раньше он делился со мной почти всем, по крайней мере, я так думал. Вероятно, он сам не знал о её проблемах.

— Поставь себя на её место. Она потеряла семью, а муж предал её практически всеми возможными способами. Он и у неё воровал, Чарли.

Я продолжаю говорить, потому что ему нужно это услышать. Он может судить меня сколько угодно, но её пусть оставит, блядь, в покое.

— Сегодня она получила сообщение от Карла. У него возникла чрезвычайная ситуация в семье, и он решил закрыть страховое агентство. И я подумал, раз уж ей нужна работа, а нам нужна помощь, мы могли бы убить сразу двух зайцев.

— Однако это ещё не всё. — Чарли подходит ближе и мы оказываемся лицом к лицу. — Думаешь, я не понимаю, причину её поступков? Трах с отцом её мужа кажется идеальной формой мести.

Во мне бурлит гнев. И тут я взрываюсь - резко хватаю Чарли за рубашку и швыряю его к стене. Прежде чем он успевает среагировать, я прижимаю предплечье к его горлу. Он издаёт булькающие звуки, когда я нажимаю немного сильнее.

— Говори обо мне, что хочешь, но её трогать не смей.

Я резко отталкиваю, и он сгибается пополам, чтобы отдышаться.

— По крайней мере, ты настоящий мужчина, раз защищаешь её. Я задам тебе тот же вопрос, что и ей. Сможешь ли ты справиться с реакцией Лиама? Он ведь вычеркнет тебя из своей жизни, если узнает. Она того стоит?

Мои глаза сужаются, и я делаю шаг к нему. Он поднимает руки, останавливая меня.

— Расслабься и послушай, что я на самом деле пытаюсь донести до тебя, ладно? Я не сужу тебя, я просто спрашиваю, сможешь ли ты выдержать то, что скажут Лиам и другие? Да, я пошутил, сказав, что она трахала тебя ради мести, но так подумает каждый. Ты должен быть готов к этому.

На мгновение я весь раздулся и был готов лопнуть. Но после его слов я испытал чувство похожее, как если бы, резко выпустили воздух из воздушного шара. Он расслабляется, когда видит, что я, наконец, его слушаю.

— Не пойми меня неправильно, я забочусь о Лиаме. Я практически помог тебе его вырастить. Её отца больше нет, и он был хорошим человеком. Я умоляю тебя, бросить это дерьмо и оставить её в покое. У неё будет столько проблем, когда весь город поймёт, что между вами двумя происходит.

— Если бы я мог! Я даже не могу объяснить, что происходит, кроме того, что она мне жизненно необходима, — объясняю я.

— Как ты сможешь её отпустить? Ведь она не сможет здесь остаться, когда все обо всём узнают, — настаивает он.

— Я просто знаю, что должен её отпустить. Ты прав. Она не может здесь оставаться, её больше ничего не держит в этом городе.

— Её держишь ты, — говорит он.

— Нет. — Я качаю головой. — Меня недостаточно, и я не буду просить её жертвовать собой, как это сделал мой сын.

Чарли осматривает офис.

— Надеюсь, ты сможешь убедить её вернуться на работу завтра. Ты знал, что под всей этой бумагой был стол?

Я беззаботно толкаю его в плечо.

— Как будто это что-то меняет.

— Нет, я полный профан во всём этом. Вот почему я записываю всё на бумажках, а в остальном вы можете разбираться сами, — отвечает он.

— Я тебя прикрою. — Чарли хлопает меня по спине. — Иди и убеди Рен вернуться завтра. Мне действительно нужно было подумать, что бы более мягко начать с ней этот разговор. Я не хотел её прогонять. Я всего лишь хотел подготовить её к тому, что произойдёт с тобой, когда все узнают о вас. Я извинюсь перед ней, просто заставь её вернуться.

— Мне теперь придётся унижаться из-за тебя, — ворчу я.

— Тогда лучше займись этим. — Он толкает меня в сторону двери. — Сомневаюсь, что она разозлилась на тебя меньше чем на меня, ведь ты не пошёл за ней.

— Иногда я забываю, почему мы лучшие друзья, — говорю я.

Он пожимает плечами.

— Я первый пригласил тебя поиграть в кикболл¹¹, и ты поделился со мной своими фруктами.

— Возможно, пришло время для переоценки своего жизненного выбора, — бормочу я про себя.

— Если это убедит тебя не заводить роман с женой твоего сына, то, думаю, у тебя есть проблемы посерьёзнее, чем воспоминания о том, как мы стали друзьями, — выкрикивает он мне вслед.

***

Я пробираюсь в бар так, чтобы Рен не заметила меня, и наблюдаю за тем, как она общается с Бесс и Донованом. Помимо этого стараюсь замечать, как Бесс и Донован ведут себя друг с другом. Она была права, между ними определённо что-то происходит. Я не в восторге от мысли, что она подружилась с мужчиной, который явно более подходящий для неё вариант, нежели я. И хотя, я всего лишь на девятнадцать лет старше Рен, лучше, что бы между партнёрами не было такой разницы в возрасте.

Когда он протягивает руку и ерошит её волосы, я всеми силами заставляю себя не дёргаться. Да, знаю, это проявление дружеской привязанности, но мне всё равно хочется оторвать ему руку и избить его за то, что он посмел прикоснулся к ней. Но я не могу с ней так поступить, мир Рен слишком долго был узким из-за нехватки друзей. Не помогало и то, как я всё это время обращался с ней. Если бы я меньше завидовал своему сыну, возможно, она бы пришла за помощью или советом ко мне или Чарли. Возможно, мы могли бы заметить, что у Лиама проблемы с наркотиками, и смогли бы предугадать его воровство. Но мы никогда этого не узнаем, потому что я ревнивый придурок.

К тому времени, как я прихожу, «счастливый час» уже почти закончился, хотя в баре всё ещё много народу. Я сижу в самом дальнем углу, там она не видит меня. Довольно серьеёный недостаток интерьера, потому что я могу видеть их, а они меня нет. Отличное место для шпионажа.

Когда народу становится меньше, они пересаживаются за барную стойку и начинают пить пиво. Я подумываю о том, чтобы позволить ей закончить смену и подойти к ней на парковке. Но вдруг резко осознаю, что ничто не помешает ей уехать с работы самой и остаться у кого-нибудь переночевать. Возможно, она сейчас разговаривает с Донованом и Бесс как раз об этом. Я не могу этого допустить. Ведь наше время вместе почти на исходе. я не позволю такой мелкой ссоре отбирать его у меня.

— Могу я с тобой поговорить? — Спрашиваю я, подходя к ней сзади.

Она подпрыгивает, когда слышит мой голос.

— Ты давно там стоишь? — Спрашивает она.

Её взгляд метнулся в сторону, и Бесс прыскает со смеху.

— Я что-то пропустил? — В замешательстве спрашиваю я.

Они смотрят друг на друга и хором отвечают:

— Нет!

Донован закатывает глаза и протягивает мне бутылку моего любимого пива.

— Не обращай на них внимания. Ни одна не может выпить нормально, и они до сих пор отходят после беготни последних пары часов.

— Я серьёзно, нам нужно поговорить, — говорю я снова.

— Давай, воспользуйся чуланом, — предлагает Донован, глядя прямо на меня. — Думаю, ты уже с ним знаком.

Лицо Рен становится ярко-красным, и внезапно я понимаю, о чём они говорили. Она позволяет мне взять её за руку и затащить в подсобку. Я отхожу от неё на несколько шагов, не желая повторения того раза. В остальных частях бара очень тихо для чего-то подобного - нас могли бы легко заметить.

— Прости, что не догнал тебя. Я хотел пообщаться с Чарли без тебя, чтобы тебе не пришлось слушать что-нибудь ещё, что могло бы тебя ранить, — объясняю я.

Она, словно защищаясь, обнимает себя руками и ждёт, пока я расскажу ей, как всё прошло. Боль, которую я вижу в её больших зелёных глазах, вызывает у меня желание прибить Чарли, хотя мы уже выяснили, почему он наговорил всё это дерьмо.

— Я его немного придушил, если тебе от этого легче. — Уголок её губы дёргается, как будто от этого ей действительно становится легче. — Это было огромное недоразумение. Чарли, будучи огромным тупицей, думал, что помогает тебе подготовиться тебя к тому, что произойдёт, когда люди в городе всё узнают.

Она облизывает губы.

— Значит, он не спрашивал меня о Лиаме, потому что думал, что мне следует больше беспокоиться о том, как мои действия повлияют на него?

— Он хочет, чтобы ты подумала о том, каково тебе будет, когда об этом узнают люди. И чтобы ты была готова к последствиям, — говорю я ей.

— Я не планирую оставаться здесь и разбираться с этим. — Она потупила взгляд и уставилась на мыски своих ботинок. — Думаю, это несправедливо с моей стороны оставлять тебя разгребать это всё самому. Чарли беспокоится о Лиаме, но он перегнул палку. Ему следовало бы спросить меня, как я отнесусь к тому, что ты потеряешь сына.

Когда она поднимает взгляд, её глаза слезятся. Удивительно, как эти печальные, наполненные непролитыми слезами глаза, могут быть такими красивыми.

— Мы должны прекратить всё это. Слишком много людей уже в курсе, и если кто-то из них расскажет об этом Лиаму, он может никогда тебя не простить.

Я беру её лицо в свои руки и нежно целую. Это должен быть прощальный поцелуй, но я не могу отказаться от неё.

— Я не могу уйти от тебя. Я знаю, что должен. Всё, что ты сказала, правильно, но я не могу этого сделать.

Она одаривает меня фальшивой улыбкой.

— Тогда позволь мне сделать это. Так будет лучше для нас обоих.

Мне приходит в голову мысль, сможет ли она вообще уехать? И Чарли прав, я рискую всем.

— Ты можешь так просто уйти?

Она кусает нижнюю губу. И через секунду качает головой.

— Я знаю, что должна. Если бы это был просто секс, каким бы хорошим он ни был, я бы легко ушла.

Я не могу больше сдерживаться и целую её. Если следующие слова, которые она произнесёт, положат конец нашим отношениям, я должен ещё хотя бы раз насладиться вкусом её губ. Настоящий прощальный поцелуй. Это не бешеное сплетение губ и языков, как раньше, а медленное и смакующее. Когда наши поцелуи подходят к концу, я ощущаю пустоту.

— Речь никогда не шла о сексе. Это только так казалось. Я мог бы побороть свою страсть к тебе, но не это.

Рен смотрит мне прямо в глаза, пытаясь найти ответы на все невысказанные вопросы. Её глаза наполнены такой невинностью, и это напоминает мне, что ей всего двадцать три.

— Что ты имеешь в виду, Гриффин?

Тепло разливается по моей груди, но у меня нет слов, чтобы выразить то, что я чувствую.

— Я никогда раньше не чувствовал себя так, поэтому не знаю, как правильно выражать свои чувства, но быть с тобой мне кажется необходимым. Я не знаю, смогу ли больше дышать без тебя.

Она кивает.

— Я тоже. Но что это нам даёт? В конце концов, Лиам собирается вернуться домой. Мы оба заслуживаем большего, чем жизнь, прожитая в попытках прятать ото всех наши отношения.

Я целую её снова. Быстрое прикосновение моих губ к её.

— Я знаю. Я не буду просить тебя остаться. Ты и так уже пожертвовала многим. Заботиться о тебе означает, что я хочу для тебя самого лучшего. Даже если мне будет слишком больно в момент, когда придётся тебя отпустить.

— Мне кажется, или мы вернулись к началу? — Спрашивает она.

— Хочешь знать, что мы собираемся делать?

Рен кивает.

— В ближайшие несколько недель нам предстоит прожить всю жизнь, которая могла бы у нас быть. Некоторым людям не суждено прожить вместе всю жизнь. И я собираюсь посвятить тебе каждую свободную минуту, которая у нас осталась.

Её глаза сужаются.

— Когда ты успел стать таким романтичным?

Редкая улыбка изгибает мои губы.

— Я уверен, что это получилось случайно. Не бери в голову.

Рен обнимает меня за талию и прижимает голову к моей груди. Недолго думая, я обнимаю её в ответ. Мы стоим вместе, держась друг за друга. Я думал, что буду счастлив, зная, что у меня есть хоть немного времени с ней. Но в этот момент, держа её вот так, я знаю, что даже вечности будет недостаточно.

Я прижимаюсь губами к её волосам и вдыхаю запах шампуня.

— Как я смогу тебя отпустить?

— Когда придёт время, тебе придётся выбирать, и мы оба знаем, как мы поступим. — Я слышу печаль в её голосе. Уверенность в том, что я выберу отношения с Лиамом, а не с ней. Так и должно быть. Он мой сын, но я думаю, что Рен - моё сердце.

Глава 21

Рен

Гриффин и Донован долго болтают в дальнем конце бара. Я не могу понять, говорят ли они обо мне или о каком-то популярном виде спорта.

Бесс подходит и драматично вздыхает.

— Сегодня здесь тишина как в могиле. Я бы хотела, чтобы Донован закрылся пораньше. Мне нужно подготовиться к экзамену, но ещё мне нужен оргазм перед сном.

Я смотрю на неё, приподнимая брови, указывая головой в сторону кабинета Донована.

— Вы можете потрахаться и так, необязательно закрываться пораньше.

— Нет, если я хочу получить оргазм, — она толкает меня в плечо. — У Донована в сексе выносливость как у быка, но он очень быстро засыпает после длинных смен.

Склонив головы, ребята продолжают тихо разговаривать. Бесс приходит в голову блестящая идея начать уборку, чтобы подать сигнал Доновану пораньше закрыться. Она устраивает целое представление, когда показательно ставит стулья на стол вверх ножками. В какой-то момент те немногие гости, которые ещё сидят, понимают намёк и сразу же просят счёт.

Наконец, Донован и Гриффин отвлекаются друг от друга чтобы посмотреть, что происходит.

— Элизабет, какого чёрта ты делаешь? Ты только что выгнала тех немногих клиентов, которые у нас были сегодня вечером, — рявкает Донован.

— Эти куски мяса сидели там последний час, посасывая один стакан пива. — Она с вызовом вскидывает подбородок. — Они ещё могут сесть за руль, и что-то мне подсказывает, что их жёны будут рады, если они вернутся домой не за полночь. Это была услуга обществу. Теперь у тебя есть два варианта. Ты можешь оставить бар открытым до конца и я помогу тебе с уборкой после смены. Имей в виду, что при таком варианте я сразу поеду домой готовиться к промежуточному экзамену по экономике. Или ты можешь закрыться пораньше, склонить меня над своим столом, и мы немного развлечёмся, прежде чем я пойду домой и буду учиться.

Донован не колеблется ни секунды и бросает тряпку на стойку.

— Бар закрыт. Иди домой, Отступник, увидимся завтра.

— Отступник? — Гриффин в замешательстве поднимает бровь.

— Это всё Бесс. — Я закатываю глаза.

Донован протягивает ему мою сумку, и я бросаю на него злобный взгляд. Он поднимает руки вверх, как бы сдаваясь.

— Ты знаешь, что идёшь с ним домой, так что прибереги этот огонь для него. Я всё ещё работаю над тем, чтобы выяснить у Бесс статус наших отношений, и я не могу сделать это, пока ты здесь.

— Начни с того, что прижмёшь меня к своему столу, тогда мы и поговорим, — кричит она, пятясь назад к его кабинету.

— Лгунья! Ты убежишь отсюда прежде, чем я успею надеть штаны, — кричит он в ответ.

— Ну, слишком много информации. Я, э-э, запру за собой дверь, — говорю я, хотя не уверена, что кто-то из них вообще меня слушает.

— Миллер, — Гриффин зовёт Донована по фамилии. — Если хочешь, чтобы она тебя выслушала, сначала свяжи её.

— Ты гений, — восклицает Донован и бежит за Бесс.

Гриффин вытаскивает меня из бара и хватает за талию, толкая меня в противоположное от моей машины направление.

— Что ты делаешь? — Я дёргаюсь, пытаясь освободиться, но он усаживает меня на пассажирское сиденье своего грузовика. На его лице озорная улыбка, когда он пристёгивает меня.

— Нет. — Качаю головой я, прекрасно осознавая, о чём он сейчас думает.

Это наполовину протест. До сих пор мне нравились все его извращённые идеи, но такого уровня доминирования над собой, я никогда не испытывала раньше. Я заинтригована и нервничаю.

— А что насчёт моей машины, мы так и бросим её здесь? — Спрашиваю я, когда он выезжает с парковки.

Его большие пальцы стучат по рулю, и я чувствую, как тревожная энергия заполняет салон грузовика.

— Она тебе не понадобится в ближайшие несколько дней. Донован сказал, что ты можешь оставить свою машину здесь сегодня вечером. Завтра я пришлю Хулио за ней.

— Я могу отогнать её сама, — возражаю я.

Сосредоточившись на дороге, он косится глазами в мою сторону. В его взгляде читается смесь раздражения и лёгкого разочарования.

Я опускаюсь обратно на сиденье. Перечить Гриффину бессмысленно. Он - сила природы, и что бы я ни пытался сделать, в конце концов всё будет так, как он сказал.

***

От бара добираться до дома Гриффина совсем недолго, и это прекрасно, поскольку в грузовике обстановка была напряжённой. Он объяснил мне ранее, чем руководствовался Чарли, когда говорил мне те слова, но это не значит, что проблема решена. Он был прав. Когда люди узнают о нас с Гриффином, то неизбежно будут осуждать. Хоть я и уеду, я не знаю, готова ли я услышать мнение каждого о том, как мне надо жить. Хуже того, я не хочу видеть, каково будет Гриффину.

Я уеду из города, как только всё устаканится, но вся его жизнь здесь. Неужели я такая эгоистка, что смогу позволить ему разрушить всё, что он так долго выстраивал. Ведь он помогает мне пережить это непростое время, рядом с ним всё не кажется таким уж ужасным. Он не планирует покидать Харристон, но если люди узнают о его делах и его отношениях с сыном, у него будут большие проблемы.

Вся моя уверенность постепенно улетучивается. Когда он вошёл в бар, я была готова уйти от него. Затем он сказал несколько приятных слов, и моя решимость дала трещину. Однако сомнения никуда не делись. Как бы мне ни хотелось спрятаться с ним на несколько недель, я не знаю, выживу ли я, когда эти отношения закончатся.

Он паркуется на подъездной дорожке и обходит машину, чтобы помочь мне выйти из грузовика. Грузовик настолько высокий, что мне трудно входить и выходить из него самостоятельно. Я наслаждаюсь ощущениями от его объятий. Когда он держит меня, я чувствую себя как дома. Я уже давно не чувствовала подобного, и даже не представляла как сильно в этом нуждалась. Гриффин заставляет меня чувствовать себя одновременно в безопасности и живой. Я не знаю, смогу ли я чувствовать себя так в течение того времени, которое у нас осталось. Смогу ли я найти в себе силы уйти от него, когда придёт время.

— Ты очень много думаешь, — говорит он, позволяя мне соскользнуть вниз по его телу.

Я пытаюсь подобрать слова, которые нужны нам обоим, но в моём горле словно ком, который не даёт им вырваться наружу.

— Нет. — Гриффин качает головой, как будто читая мои мысли. — Я знаю, что ты пытаешься найти в себе смелость положить этому конец, но я тебе не позволю.

Слова как будто бы застряли в горле, и я не могу заставить себя поднять на него взгляд. Поэтому я опускаю голову и смотрю на свои туфли.

— Это ничем хорошим не закончится. Даже если нам это сойдёт с рук, не думаю, что смогу уехать, если мы будем проводить больше времени вместе. Я не такая сильная, как ты.

Он обхватывает пальцами мой подбородок и медленно поднимает мою голову вверх, что бы встретиться со мной глазами.

— Ты сильнее меня, птенчик. Ты можешь уйти сейчас, а я не могу. Для меня уже слишком поздно. Уйдёшь ли ты сейчас или через пару недель, в любом случае будет невыносимо больно. Но если мы собираемся жить с болью, кто сказал, что нам нельзя хранить прекрасные воспоминания?

Я чувствую, как по моему лицу катятся первые дорожки слёз. Я не могу сдержать их, поскольку эмоции бьют через край и вся боль выливается наружу.

— Я думала, что Лиам разрушает меня своим безразличием, но я боюсь, что любовь к тебе может меня уничтожить.

***

Гриффин резко разворачивается и направляется в сторону дома. Часть меня хочет врезать себе, что я трачу в пустую то драгоценное время, что мы можем провести вместе. Но я боюсь, что после наших отношений, я уже никогда не смогу собрать частички своего разбитого сердца воедино.

Хотя я не могу уйти. Во-первых, у меня нет машины. Во-вторых, сейчас идти мне некуда. Чёртова Долорес и её вымышленные термиты. Я видела, как она подмигнула Гриффину. Я не знаю, что он сказал ей, чтобы завоевать её расположение. Хотя сомневаюсь, что найдётся много женщин, которые смогут устоять перед его очарованием. Уверена, она действительно вызвала дезинфектора, просто чтобы я поверила в эту ложь, если решу приехать и проверить.

Я также не могу избавиться от ощущения, что Гриффин прав. Я знаю, что будет больно, когда придёт время положить этому конец. Неважно, произойдёт это сейчас или через две недели. Я не смогу жить с сожалениями о том, что лишилась тех недель, которые мы могли бы провести вместе. У меня есть чёткое ощущение, что какая бы жизнь меня не ждала после, она будет унылой без Гриффина. Не лучше ли принять это чувство, сколько бы оно ни длилось, чем вообще никогда его не испытать?

Я захожу внутрь и обнаруживаю Гриффа, сидящего на диване. Он подпирает голову руками.

— Я не хочу расставаться, — говорит он, когда слышит, как я вхожу.

Я присоединяюсь к нему на диване.

— А я не хочу быть причиной того, что ты потеряешь Лиама.

Он поднимает голову и смотрит на меня.

— Что бы ни случилось между мной и Лиамом, это не твоя вина. Я не хочу, чтобы ты больше о нём думала.

Моё дыхание на мгновение становится прерывистым.

— Логически я понимаю, что всё это произошло из-за его зависимости. Эта информация всё равно не избавляет от боли и чувства, что мои ожидания рухнули.

Тёмные глаза Гриффина, обычно тёплого шоколадно-карего цвета, холодны, когда он прищуриваясь смотрит на меня.

— Не в этом дело.

Он делает глубокий вдох и сжимает руки в кулаки на верхней части бёдер. Я вижу, как вены на его руках разбухают от напряжения, и костяшки пальцев белеют.

— Я не хочу, чтобы ты думала о другом мужчине, когда ты со мной. Мне хочется поглотить тебя, быть для тебя всем.

Каждая клеточка моего существа кричит мне, ничего не отвечать, но резкость его голоса заставляет меня ответить.

— Ты уже это сделал, — шепчу я.

— Мне не нужен ещё один повод злиться на сына. Он крал у меня, солгал мне, но есть одна вещь, которая приносит мне больше боли чем всё остальное. И самое ужасное, что именно из-за неё я не имею права злиться на него.

Мой пульс учащается, а ладони становятся влажными. Я не знаю, сколько ещё ударов я смогу выдержать, когда дело касается Лиама, и боюсь услышать, что скажет Гриффин.

— Я не хочу знать. — Я смотрю на него и вижу на его лице выражение боли.

Он сильно трёт кулаком в центре груди.

— Да, я не хочу этого чувствовать, но уже поздно. Мне не нравится злиться на сына, потому что женщина, в которую я влюбляюсь, скучает по нему.

— Что? — Спрашиваю я. Его слова обволокли меня, словно дымка, запутывая мои мысли и переворачивая с ног на голову всё, что я знала раньше.

Гриффин встаёт и начинает расхаживать по гостиной.

— Ты слышала меня. Я не хочу, чтобы ты думала о других мужчинах. Даже если один из них мой собственный сын. Мой бизнес разваливается, мой сын находится на реабилитации, но всё, о чём я могу думать, это ты. Когда я увижу тебя снова? Сколько ещё раз я смогу побыть с тобой, прежде чем всё это исчезнет?

— Оу, — вздыхаю я.

Моя реакция, кажется, ещё больше озадачила его.

— Оу, и всё? По сути, я говорю тебе, что одержим тобой, а ты говоришь только «Оу»?

Я пожимаю плечами.

— Я думала, ты собираешься сказать мне, что он ещё что-то натворил, поэтому я не хотела ничего больше знать.

Он поворачивается ко мне спиной.

— Я так облажался.

Недолго думая, я иду к нему. Каждая мышца его тела напряжена, и мне хочется успокоить его любым доступным мне способом. Его бьёт мелкая дрожь, когда я обнимаю его со спины. Он позволяет мне подержать его минуту, прежде чем развернуться в кольце моих рук. Он ничего не говорит, просто прижимает меня к себе.

— Я не люблю Лиама, — признаюсь я.

И мне становится легче дышать при этих словах.

— Но ты была так расстроена. — Его лоб морщится, когда он пытается понять, о чём я думаю.

Он ведёт меня обратно на диван и ждёт, пока я приду в себя.

— Думаю, с этого момента поподробней, — говорит он.

У меня вырывается нервный смешок, и я прикрываю рот.

— Да, — говорю я после того, как обретаю самообладание. — Я думаю, мне тоже может понадобиться кто-то, кто объяснит мне как так вышло. Я осознала это только сейчас, когда слова сорвались с моего рта. Я не знаю, когда это произошло. Было ли это всё тот период, когда я сидела одна и задавалась вопросом, где он и что происходит с моим браком? Или это произошло, когда я увидела, как он трахает какую-то женщину на заднем сидении машины, которую я ему купила? Или когда ты впервые прикоснулся ко мне? Я не знаю, и, честно говоря, меня это немного пугает.

Гриффин убирает прядь волос с моего лица.

— Мне жаль, что я не обращал внимания на то, через что тебе пришлось пройти. Всё это время ты была одинока, в добавок я игнорировал тебя. Я даже не знал, что ты страдаешь.

Никто не обращал никакого внимания. Мои мысли возвращаются к событию, к которому я поклялась себе никогда не возвращаться. Даже не задумываясь, я потираю большим пальцем левое запястье. Его взгляд падает на мою руку, и я быстро опускаю рукав.

Он тянется ко мне и хватает за запястье. Я пытаюсь вырваться, но он впивается пальцами, чтобы удержать мою руку на месте. Его большой палец касается того же места, которого касалась я пару мгновений назад. Я знаю, что он это чувствует. Две рельефные линии. Напоминание о худшей ночи в моей жизни.

— Рен, скажи мне, что это не то, что я думаю, — требует он.

— Я не могу, — бормочу я.

Он ничего не говорит, просто поворачивается и выходит из комнаты. Я слышу, как что-то разбивается с другой стороны дома.

Стыд - тяжёлый груз. Мне трудно признаться в этом даже самой себе, не говоря уже о ком-то ещё, особенно о Гриффине. Никто, кроме моего врача, не знает о той ночи. Я бы оставила всё далеко в прошлом, если бы могла.

Глава 22

Гриффин

После её слов внутри меня постепенно нарастает всепоглощающая ярость. На Лиама, что он довёл её до такого состояния, на Рен, из-за того, что она молчала о своих проблемах. Но самое главное, на самого себя, что я узнаю об этом только сейчас. Она живёт в постоянном страхе, который когтями впивается в ваши внутренности и заставляет чувствовать, что вы не можете глубоко вдохнуть. А ещё больше я злюсь из-за того, что не смог сдержаться и сорвался.

Я не могу справиться со своими эмоциями. Прежде чем ещё больше усугубить ситуацию, я торопливо выхожу из комнаты. Быть подальше от неё недостаточно, чтобы успокоить бурю, назревающую внутри меня. Я хватаю лампу с тумбочки в своей комнате, срываю со стены шнур и швыряю её через всю комнату.

Керамическая подставка разбивается о стену вдребезги, но это не помогает ослабить тугой узел, сжимающий моё сердце. Рен врывается в мою комнату и резко замирает в дверях. Её глаза отчаянно ищут меня и находят, сидящего на полу у кровати, и пытающегося успокоить своё дыхание.

Она подбегает ко мне и садится рядом.

— Ты в порядке? Тебе не больно?

Я беру её руку и провожу большим пальцем по шрамам, которые обнаружил ранее. Рен вздрагивает и пытается отдёрнуть её. Я хватаю сильнее.

— Мне? Как долго ты страдала в одиночестве, прежде чем это стало невыносимо?

Она вздыхает и прекращает попытки вырваться. Я касаюсь двух рельефных линий, свидетельствующих о том, что я чуть не потерял её, прежде чем мы по-настоящему узнали друг друга. Всё, что было до неё не имеет никакого смысла. Вначале я пытался. Я женился молодым, и то, что у нас с Мелиндой ничего не вышло, не означало, что Лиама и Рен ждёт тоже самое.

Мне хотелось поверить в то, что они смогут пройти через все трудности брака. Проблема заключалась в том, что чем больше времени я проводил с ними - с ней, тем меньше я видел в них детей. Умную, весёлую, красивую женщину, которая полностью меня очаровала. С этого момента я начал отталкивать её. Я позаботился о том, чтобы она чувствовала себя ненужной, нежеланной и нелюбимой мной. Но правда заключалась в том, что она была очень желанной и, боюсь, её слишком легко было полюбить.

— Я хочу, чтобы ты рассказала мне об этом. — Я снова поглаживаю её шрам, чтобы убедиться, что она поняла, о чём я хочу, чтобы она говорила.

— Я не знаю, с чего начать. Сейчас я не понимаю, как я могла сделать что-то подобное. Кажется, что прошла целая вечность, но…

— Когда ты это сделала? — Подняв её руку, чтобы получше рассмотреть, я замечаю, что кожа всё ещё немного розовая. — Как я его не заметил? Шрам как будто бы недавно начал затягиваться.

Она смотрит на меня сквозь опущенные ресницы.

— В самом деле? Как ты этого не заметил? Не похоже, что ты уделял мне много внимания все эти годы.

— Для умной женщины ты довольно ненаблюдательна. Всё моё внимание было сосредоточено на тебе. Как ты думаешь, почему я так старался тебя оттолкнуть?

Она качает головой.

— Ну, ты это упустил, — бормочет она.

Я киваю. В конце концов, она права. Я пропустил, как она страдает. Чёрт, я сам способствовал этому. Это едва не стоило мне единственного человека, от потери которого я не был уверен, что когда-нибудь оправлюсь. Да, мне придётся её отпустить. Так будет лучше для неё, но, по крайней мере, я буду жить, зная, что она где-то там. Если бы она умерла, в моей жизни образовалась бы пустота, из которой я бы никогда не выбрался.

— Да, и мне очень жаль, что я оттолкнул тебя. Я думал, что поступаю правильно. Инстинкт самосохранения сильная вещь, но как же я ошибался.

— Четыре месяца назад, — шепчет она.

Меня снова охватывает желание что-нибудь сломать, но я подавляю его. Я пытаюсь вспомнить, что происходило четыре месяца назад. Мне стыдно от осознания того, что я понятия не имею, что тогда творилось в её жизни.

— Мне жаль, что меня не было рядом с тобой, но теперь я здесь. Пожалуйста, поговори со мной.

Она делает глубокий вдох.

— Лиам отдалился от меня. На самом деле всё началось ещё раньше, чем полгода назад, но в некоторые моменты он вёл себя как раньше. Затем всё изменилось. Он начал задерживаться допоздна, спать на диване и почти не разговаривал со мной, когда я была рядом.

Она поднимает глаза на меня.

— Я действительно не думаю, что ты захочешь всё это услышать, — предупреждает она.

Она права, я не хочу, особенно учитывая, что я знаю, чем всё закончится. У меня нет никаких фантазий о том, что она девственница, но это не значит, что я хочу услышать о её сексуальной жизни с моим сыном. Но также не хочу, чтобы она думала, что есть вещи, которые она не может обсудить со мной.

— Я справлюсь, — обещаю я, мой тон серьёзен.

— В доме моей лучшей подруги Одри была вечеринка. Она хотела познакомить меня со своим парнем, и пригласила ещё нескольких человек, с которыми мы тусовались в старшей школе. Я знаю, что там были ребята, с которыми Лиам играл в футбольной команде. Они весь вечер выпендривались, что уехали учиться в другие города и только начинали свою карьеру. Я знаю, что он почувствовал себя брошенным и в тот вечер напился практически до беспамятства.

Она нахмурила брови.

—Теперь я начинаю подозревать, что проблемы с наркотиками и алкоголем были уже тогда.

Она слегка качает головой и продолжает.

— В ту ночь я выпила совсем немного, не так, как он, но к тому времени, как мы вернулись домой, я была навеселе. Мы потеряли контроль, набросились друг на друга, как будто только поженились, это было...

Я вскакиваю и начинаю ходить.

— Знаешь, может, мне не нужны все подробности.

Плечи Рен опускаются, и я возвращаюсь к ней.

— Мне жаль.

Она поджимает губы и кивает.

—Я понимаю. Не думаю, что смогла бы вынести рассказ о тебе и твоих многочисленных женщинах.

— Я бы не сказал, что женщин было много, — усмехаюсь я.

Её бровь приподнимается.

— Больше двух?

— Что за вопрос? Конечно больше. Как будто у тебя было... — Я замолкаю на полуслове, когда она пристально смотрит на меня.

— Мы с Лиамом вместе с шестнадцати лет. В отличие от моего мужа, я не изменяла, так что посчитай сам. И прежде, чем ты скажешь что-нибудь о том, что мы с тобой спали, я в тот момент уже ушла от него. Насколько я понимаю, мой брак - это формальность. И я намерена устранить её, как только смогу заставить его подписать эти чёртовы бумаги.

Я откидываю голову на край кровати, и смотрю в потолок.

— Иногда я забываю, насколько я старше тебя, но сейчас я чувствую каждый год разницы.

— Я думала, тебе нравится наша разница в возрасте. Разве это не мечта большинства мужчин за сорок, иметь молодую девушку? — говорит она и закатывает глаза.

— У меня нет кризиса среднего возраста, если ты это имеешь в виду. — Я игнорирую часть её комментария, насчёт девушки, потому что это заставляет поверить, будто мы могли бы быть нормальной парой. В нашем случае это невозможно.

— Правда, папочка? — Дразнит она.

— Думаю, ты просто хочешь отвлечь меня, чтобы не рассказывать, что случилось. Для справки, твой возраст - это не то, что меня в тебе привлекает. Это - одна из причин, по которой я так старался избегать тебя, помимо того факта, что ты замужем за моим сыном. Я не буду лгать и говорить, что мне не нравится доминировать над тобой, но я прошу называть себя папочка в основном потому, что мне нравится заботиться о тебе.

Рен сжимает запястье, и я понимаю, что её мысли возвращаются к той ночи. Я молчу и позволяю ей закончить рассказ о том, что тогда произошло.

— Да, хорошо. Больше не отвлекаемся. В ту ночь он впервые за два месяца спал со мной в одной постели. Несмотря на раскалывающуюся голову, когда я проснулась, я прижалась к нему, как раньше. Он улыбнулся, обнял меня крепче и пробормотал что-то о том, что ему нравится просыпаться вместе со мной.

Она подтягивает колени к груди, и я вижу, что мыслями она целиком и полностью где-то далеко.

— На несколько секунд мне показалось, что всё снова будет хорошо. Всё, что происходило, наконец, закончилось. Я сказала себе, что я тут ни при чём и у нас всё будет хорошо. Потом он открыл глаза, и улыбка сползла с его лица. Он оттолкнул меня и ушёл в душ.

Она начинает раскачиваться вперёд-назад, и у меня разрывается сердце.

— Его как будто переклинило. Из душа он вышел в бешенстве, начал ссору из-за чистоты в квартире, из-за того, что я не умею готовить. Сказал, что я трачу много денег на бесполезное дерьмо. Он даже упомянул, что именно поэтому не позволил мне получить доступ к нашему банковскому счёту. Я ответила ему, что в квартире беспорядок только потому, что ночью мы немного потеряли контроль, и указала на нашу одежду, разбросанную на полу.

Рен отворачивается, но не раньше, чем я вижу, как слеза скатывается по её щеке.

— Он обвинил меня в том, что я соблазнила его. Спросил, продолжаю ли я принимать противозачаточные, и намекнул, что я пытаюсь заманить его в ловушку. Он сказал, что раз я не могу позаботиться о нём, так с чего бы ему хотеть иметь от меня ребёнка. Затем он просто ушёл.

Мои кулаки сжимаются, но каким-то чудом мне удается сохранять спокойствие. Из её рта вырывается нервный вздох.

— Я убрала квартиру и ждала, но он не возвращался. Ближе к ночи я отправила ему сообщение, умоляя вернуться домой. Он написал мне в ответ и сказал, чтобы я перестала быть такой жалкой. Я ждала два дня, а он так и не вернулся. В течении этого времени у меня ещё была небольшая надежда, что всё наладится. Потеряв её, я почувствовала себя ещё более опустошённой.

Она делает глубокий вдох и ненадолго задерживает дыхание.

— Всё пошло по наклонной. Я начала просматривать старые семейные фотографии, задавалась вопросом, что со мной не так, почему я всегда так одинока. Всё это время я не спала, мне просто хотелось, чтобы всё это, наконец, закончилось.

Слёзы текут по её лицу, и это, кажется, её очень волнует. Она вытирает их.

— Я разозлилась на себя за то, что убралась в квартире, думая, что это вернёт его. Я злилась на себя за то, что была такой слабой. За то, что так боялась остаться одна. Что осталась с человеком, которого на тот момент я уже вряд ли любила. В тот момент я ненавидела себя больше, чем его. Поэтому я разгромила всё вокруг. Потом я разбила зеркало. Разбросанные осколки казались такими поэтичными. Все их разбитые и зазубренные части никогда больше не соберутся вместе, и не будут функционировать так, как раньше. Отражение в них теперь навсегда будет искажено.

Моя грудь сжимается от осознания того, что мы подошли к той части истории, которую я просил рассказать, и всё же я не хотел, чтобы она произносила эти слова.

Она моргает, глядя на меня.

— Я могу остановиться.

— Нет, — рявкаю я. — Ты слишком долго носила это в себе. Тогда меня не было рядом, позволь мне быть здесь с тобой сейчас.

Она кивает.

— Я не думала о жизни и смерти. Никакого плана не было. Просто был этот момент, когда всё стало слишком сложно, и я сдалась.

Её палец проводит по одной из линий.

— Я не знаю, почему порезалась в первый раз. Думаю, мне просто хотелось почувствовать какие-то другие эмоции. Я струсила, когда начала идти кровь. Но через некоторое время я сделала это снова. Я запаниковала, когда поняла, что порезалась глубже, чем в первый раз.

— Что случилось потом? — Удается спросить мне.

— Я думала, что если забинтую рану, то кровотечение остановится. Потом я начала собирать всё, что разбила. Из-за активности и моей дерьмовой попытки наложить повязку я потеряла намного больше крови, чем думала. Я ненадолго потеряла сознание. Это длилось всего несколько минут, и когда я пришла в себя, то сразу поехала в больницу.

— Что? — Воскликнул я. — Ты упала в обморок, а потом подумала, что будет прекрасным вариантом самой сесть за руль и поехать в больницу? Если раньше ты думала, что я властный, то тебе действительно не понравится то, каким я буду сейчас.

Она снова закатывает на меня глаза, и я воздерживаюсь от порки, на которую она явно намекает своим поведением.

— Думаю, не стоит отрицать, что в тот день я была не в лучшем расположении духа, — комментирует она.

— Ладно, ты сама поехала в больницу, что случилось потом?

— Меня срочно отвезли в палату, где мне наложили несколько швов. Им пришлось сделать мне переливание крови, потому что я потеряла слишком много. Я пыталась им сказать, что это был несчастный случай, но они мне не поверили. Я пробыла в больнице несколько дней под наблюдением психиатра.

— Почему я не узнал об этом? Лиам не сказал ни слова, — говорю я.

Она пожимает плечами.

— Я не обращалась в местную клинику. Я поехала в Гейлсбург. Они спросили контакты моих ближайших родственников. Я сказала, что у меня нет никого из родных, что, думаю, было правдой. Они поверили, и слава богу, не стали допытываться до меня ещё сильнее. Мне назначили приём у психотерапевта, и с тех пор я хожу к нему пару раз в месяц.

— Где, по мнению Лиама, ты была?

Её глаза наполняются слезами, которые она тут же смахивает. Возможно, она больше не любит его, но боль никуда не делась.

— Не думаю, что он вообще понял, что я уехала. Он не спросил, когда я, наконец, вернулась домой, а я так и не стала обсуждать эту тему.

— Почему вы были вместе ещё четыре месяца? — Спросил я, надеясь, что это не звучало так, будто он уже тогда пытался найти способ бросить её. Сейчас он сопротивляется разводу, поэтому мне очень хочется знать, что изменилось.

Рен пожимает плечами.

— Мне следовало уйти. Я сказала ему, что собираюсь уйти. Мы поссорились, но я ведь ещё не проработала все свои прошлые проблемы и тревоги. Он начал с того, что пообещал мне, что мы пойдём на консультацию. Это продолжалось неделю, после чего он стал отрицать, что говорил это. Он убеждал меня, что я не справлюсь без него. Он сказал, что я не смогу справиться без денег, что я не зарабатываю достаточно, чтобы жить самостоятельно, и что у меня никогда ничего не получится. Я боялась, что он прав, ведь у меня всего лишь диплом об окончании средней школы, мне казалось, что я нуждалась в нём. У меня больше никого не было, и то чувство, которое я испытывала, сидя одна в течение двух дней, пугало меня.

— Ты одна из самых умных женщин, которых я знаю. Почему ты ему поверила? — Я не думал, что смогу разозлиться на него ещё больше. Изменять ей - плохо, воровать у меня - ужасное предательство, но это - невероятно жестоко.

Когда она смотрит на меня, в её глазах отражается печаль и стыд.

— Потому что ещё недавно я твердила себе то же самое. Я убедила себя, пусть даже ненадолго, что мне вообще не стоит жить. Поэтому поверить в то, что я не смогу жить без него, было не так уж сложно.

Глава 23

Рен

Разговор, о самом мрачном моменте в моей жизни приводит меня в ужас. Я чувствую, что нахожусь на грани очередного срыва. Мне никогда не следовало позволять этим воспоминаниям всплывать из глубин моей памяти снова. Даже с моим терапевтом мы особо не углублялись в происшествие той ночи. Мне пришлось пережить столько дерьма, после того случая. Прошло четыре месяца, а я всё ещё не забыла.

Я чувствую, словно, мне становится тесно в своём теле, как будто кожа мучительно натягивается на кости. Чувство необходимости выбраться наружу, потребность убежать подступает к моему горлу, и мне становится трудно дышать. Желание закрыться и сбежать душит меня. Я хватаюсь за Гриффина, надеясь, что смогу ослабить напряжение, и делаю полный вдох.

Гриффин берёт мою ладонь к себе в руки.

— Рен, девочка, что происходит?

Я слышу тревогу в его голосе, но это ничто по сравнению с тем, насколько мне становится страшно в этот момент. Неудивительно, почему люди боятся быть уязвимыми. Не помню, что когда-то была такой открытой с кем-то.

Мой взгляд, наконец, останавливается на нём, но я едва могу видеть его сквозь пелену слёз, наполняющие мои глаза.

— Гриффин, как мне это остановить? Кажется, эта боль и страх никогда не уйдут.

Мне кажется жестоким опираться на него после того, что я только что ему сказала. Ненавижу то, как он смотрит на меня сейчас, что он видит меня в самые худшие моменты моей жизни. Это слишком. У меня кружится голова, поэтому я встаю на колени и опираюсь руками о кровать, чтобы подняться. Наблюдать за тем, как Лиам отстраняется от меня, видеть в его глазах себя обузой, было тяжело, но если я увижу, что Гриффин смотрит на меня так же, это сломает меня окончательно. Я останусь не более чем разбитым зеркалом, состоящим из блестящих осколков.

— Ты куда? — спрашивает он в панике.

Я замираю. Куда я иду? Меня захлестнула новая волна беспокойства. Мне некуда идти. Бесс - мой новый друг, а Одри практически меня бросила. Моя тетя Хэтти разрешила мне приехать к ней, и это могло бы сработать, если бы она не жила во Флориде. Мы тоже не особо близки, хотя она бросила всё, чтобы остаться со мной после смерти моих родителей.

Потом мне приходит в голову: когда Лиам выйдет из реабилитационного центра, а это произойдёт быстрее, чем я буду к этому готова, мне нужно двигаться дальше. Изначально, план заключался в том, чтобы остаться в Харристоне, пока я не накоплю достаточно денег и не перееду в Централию, чтобы поступить в Университет. Это заняло бы месяцы, а не недели, и я понимаю, что не могу оставаться здесь и притворяться, что между мной и Гриффином ничего нет.

Возможно, я бы выбралась из этой тьмы, но она нависла надо мной, и я не знаю, смогу ли я выбраться из неё во второй раз. Конечно, я ему этого не говорю. Моё психическое здоровье - это моё бремя. Это мои проблемы и я на собственном горьком опыте усвоила, что не могу полагаться ни на кого, кроме себя.

Возможно, я не знаю, куда иду, но знаю, что мне нужно уезжать из города. Гриффин был прав: самосохранение происходит инстинктивно.

— Я должна уехать.

Моя сумка стоит у двери его спальни. Я подхожу ближе, чтобы взять свои вещи, но прежде чем, я успеваю это сделать, Гриффин обхватывает меня за талию и поднимает на руки.

— Я ни за что не позволю тебе выйти за дверь, когда ты в таком состоянии и особенно после всего, что ты мне только что рассказала, — кипит он сквозь зубы.

Он бросает меня на кровать, и я сворачиваюсь в клубок.

— Мне нужно, чтобы это прекратилось. Вся боль внутри меня, мне нужно, чтобы она немного улеглась.

Кровать опускается, когда он ложится позади меня. Он крепко прижимает меня к своей груди.

— Мне не следовало заставлять тебя всё мне рассказывать. Ты не была готова этим поделиться. Это моя ошибка. Я не думал о том, что это повлечёт за собой приступ. Скажи мне, как я могу тебе помочь.

В его объятиях, мне становится лучше, но я боюсь в этом признаться.

— Никак. Мне нужно научиться быть самостоятельной и привыкнуть к одиночеству. Скоро мне придется уехать отсюда и начать всё сначала. У меня нет семьи, у меня не будет мужа и… — Я прикусываю язык, чтобы не сказать остального.

Гриффин поворачивает меня к себе, наши ноги переплетаются, и он осторожно заправляет мои волосы за ухо. Во взгляде, которым он смотрит на меня сейчас, столько нежности. Трудно вспомнить, каким засранцем он был всего несколько недель назад. Странно, как эта версия Гриффа уживается с более доминирующей частью его личности, но я понимаю, что Гриффин Хейл намного сложнее, чем я думала.

Но мне сейчас не нужна его нежность. Я чувствую, что его отношение ко мне, во многом похоже на любовь, и это меня чертовски бесит. Эти эмоции такие тёплые и заставляют меня чувствовать себя как дома. Это последнее, что мне сейчас нужно, потому что я не останусь здесь.

— Чего ещё тебе не хватает, птенчик мой, — шепчет Гриффин.

— Тебя, — шепчу я в ответ.

Он перекатывается на спину, и я мгновенно ощущаю потерю его прикосновения.

— Мне бы хотелось, чтобы всё было не так. Что мы можем запереться и не впускать никого в наш маленький мир. Когда тебе придёт время уходить, я обещаю тебе, твоя жизнь будет намного лучше, чем могла бы быть здесь. Ты недолго будешь скучать по мне.

Слеза скатывается мне на губы, и я слизываю её.

— Ты не можешь этого обещать. Я потеряла много людей в своей жизни, и нет ничего хуже, чем остаться без близких. Я не хочу продолжать терять людей.

— Что я могу сделать? — спрашивает он умоляющим тоном.

— Заставь меня забыть. Пусть все сомнения и боль уйдут, хотя бы на время. Я не могу дышать, Грифф. И мне кажется, что если я не остановлю это, то исчезну в тёмной пустоте, из которой не смогу выбраться.

— Я не должен. Это не лучший способ справиться с приступом. По крайней мере, не тот, который, я надеюсь, поможет тебе справиться с этими чувствами в будущем.

Моя гордость исчезла, эго уничтожено, и я делаю то, что пообещала себе никогда больше не делать. Не после той ночи. Я умоляю.

— Пожалуйста, просто заставь меня забыться.

Он глубоко вдыхает и тянется через меня к тумбочке.

— Я не могу тебе отказать.

В его руках отрезок шёлковой чёрной верёвки. Он растягивает её одной рукой, и мой желудок падает, но на этот раз не от стыда или страха. Предвкушение переполняет моё тело, и я ликую от внезапной болезненной потребности.

— Да, — вздыхаю я. Это именно то, что мне нужно, чтобы выбросить всю ерунду из головы.

Гриффин парит надо мной. Нежное выражение его лица сменилось на более серьёзное.

— В любой момент, когда захочешь остановиться, скажи мне. — Дьявольская ухмылка расползается на его лице. — Я серьёзно, если ты действительно захочешь остановиться, используй стоп-слово «красный». Возможно, ты будешь много раз умолять меня, прежде чем сегодняшняя ночь закончится.

Я киваю.

— Красный, я поняла.

Его глаза загораются и медленно скользят по моему телу. Я чувствую его взгляд, блуждающий по моему телу, который кажется лёгким прикосновением перышка, и мой клитор начинает пульсировать. Я сжимаю бёдра вместе, пытаясь найти облегчение, но это только усиливает боль.

— Если мы хотим вытащить тебя из твоей головы, сначала тебе нужно раздеться. Будь хорошей маленькой шлюхой и разденься для папочки.

Мои глаза закрываются, и я начинаю задыхаться. Он, возможно, даже не осознаёт, насколько глубоко его слова проникают в моё тело. Моя плоть гудит от электрического покалывания, и я выполняю его указания. Поднявшись с кровати, я встаю перед ним.

Невозможно сексуально снять обувь, за исключением каблуков, поэтому я быстро разбираюсь с носками и туфлями. Остальную одежду я снимаю медленно и надеюсь, что это выглядит сексуально. Когда он облизывает свои губы, я почти уверена, что мне это удалось.

Он встаёт с кровати, и когда оказывается рядом со мной, мне приходится запрокинуть голову назад, чтобы посмотреть на него. Всё его тело излучает власть и уверенность. Гриффин кладёт свою большую руку мне на талию. Он лениво проводит большим пальцем по моей груди.

— Ложись на кровать, птичка. — Я немедленно подчиняюсь и ложусь посередине, ожидая следующих указаний. Он кивает, когда видит, что я слушаюсь. — Хорошая девочка, а теперь подними руки над головой.

Когда я кладу обе руки на подушку, он снова берёт верёвку. Гриффин пытается оседлать меня. Джинсовая ткань его штанов трётся о внешнюю сторону моих бёдер. Его пряный одеколон наполняет мой нос, когда он наклоняется, чтобы связать мои запястья вместе.

Он изучает узел и склоняет голову набок.

— Я не уверен, что этого будет достаточно. — Ещё раз порывшись в ящике, он достаёт ещё один кусок верёвки. Зацепив его между моими запястьями, он завязывает там узел, а затем ещё один на кольце, спрятанном в изголовье кровати.

Я не могу удержаться и тяну повязку к себе, чтобы посмотреть, выдержат ли они.

— Я не знала, что тебе нравится такое, — говорю я и дёргаю ещё раз, заставляя кольцо дребезжать. Уголок его рта приподнимается, делая его похожим на плохого парня, которым он когда-то, я уверена, был. — Ты уже делал это раньше?

Горячий прилив ревности наполняет мой живот, и мои глаза сужаются.

— Это привычно для тебя? Ты приводишь сюда женщин и связываешь их? — Я поворачиваю голову, не очень-то желая получить ответ на свой вопрос.

Гриффин хватает меня за подбородок и заставляет посмотреть на него.

— Мы оба знаем, что я не святой, но в этой постели у меня не было других женщин. Я всегда приходил к ним домой, потому что это…

— Был твой дом с сыном, — заканчиваю я.

Он кивает.

— Ему тоже не место здесь, с нами. Не прямо сейчас. Сегодня вечером мы прячемся от всего мира. Да, я делал это раньше. За эти годы у меня было несколько женщин, и я знаю, что делаю. Со мной ты в безопасности, но я думаю, тебе нужно знать, что все они - не ты. Я, конечно же, был обходителен с ними, но думаю, мы оба знаем, что между нами происходит нечто большее. Даже если ни один из нас не хочет в этом признаться.

Любовь. Он прав. Возможно, вот что это такое. Мне стыдно признаться, что я никогда не испытывала ничего подобного. Ужасающее, захватывающее, бодрящее и освобождающее чувство. Каким бы правильным не было определение этого слова, я не признаю этого вслух. Возможно, если мы сохраним это при себе, это избавит нас хотя бы немного от боли, когда всё это закончится.

Он наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Я прикрутил кольца к каркасу кровати после нашей встречи в баре. Я тогда сказал себе, что этого больше не повториться, но я хотел, чтобы это произошло. Верёвки тоже новые. Всё, что у меня в этом ящике, новое и куплено специально для тебя.

Пока его слова доходят до меня и моё возбуждение возвращается сильнее, чем раньше, он слезает с меня и раздевается, пока не остаётся в одних джинсах.

Я сжимаю пальцы, от потребности прикоснуться к нему. Мне хочется провести рукой по его груди и почувствовать рельефные мышцы его живота. Гриффин не торопится, доставая из ящика что-то ещё. Я понимаю, что это такое, когда комнату наполняет жужжащий звук.

Он держит небольшой вибратор в форме пули.

— Ты будешь хорошей маленькой шлюшкой и позволишь мне поиграть с тобой, не так ли, птенчик? — Я киваю. — Я хочу услышать слова.

Я знаю, что он хочет услышать, но я понимаю, что мне нравится быть немного непослушной.

— Да, — отвечаю я.

— Рен, — рычит он, и жужжание прекращается. — Ты знаешь, что я не об этом просил. — Я ничего не говорю, и на его лице появляется ехидная улыбка. — О, я вижу мой птенчик очень хочет поиграть.

Верёвка провисает ровно настолько, чтобы он мог перевернуть меня на живот.

— Подтяни колени к себе.

Теперь мы приближаемся к тому, чего я хочу, поэтому я немедленно выполняю его требование.

Он проводит рукой по моей спине.

— Ноги шире и наклонись вперёд, чтобы твоя сочная задница оказалась в воздухе.

Грифф кладёт руку мне на спину, прижимая меня грудью к кровати так, что я оказываюсь полностью открыта для него. Без предупреждения его другая рука с громким шлепком опускается на мою задницу. Я извиваюсь, боль длится всего секунду, а затем усиливается между ног. Он чередует удары, пока я не превращаюсь в извивающийся комок чистой потребности.

Жужжание возвращается, и пока я сосредотачиваюсь на том, что он собирается делать с игрушкой, он снова шлёпает меня, на этот раз прямо по моей киске. Я кричу, но не от боли. Каждое ощущение приводит меня в бешенство, и мне кажется, что если он не прикоснётся ко мне в ближайшее время, я сгорю на хрен.

— Пожалуйста, — прошу я.

— Что пожалуйста, птенчик?

— Прикоснись ко мне, — требую я.

На этот раз он шлёпает прямо посередине, ударяя по обеим складочкам и клитору. Я стону и чувствую, что начинаю ускользать в пространство, где не существует ничего, кроме тех чувств, которые он заставляет меня испытывать.

Прежде чем ощущение начало ослабевать, он прикладывает вибратор к моему клитору. Я слишком возбуждена, и удовольствие почти болезненно. Я не могу соображать, сопротивляюсь его прикосновениям, делаю что угодно, лишь бы найти облегчение. Он держит игрушку на месте, а я стону и продолжаю молча умолять, а затем внезапно жужжание прекращается. Он отстраняется от меня, и начавший нарастать оргазм исчезает. Я хнычу.

— А плохие девчонки кончают? — спрашивает он.

— Нет, — отвечаю я. Я пока не готова уступить ему, и, как бы я не хотела его, я хочу посмотреть, к чему приведёт эта игра.

Он снова лезет в ящик, и я слышу, как открывается крышка. Я чувствую, как скользкая жидкость стекает по щели моей задницы, и пытаюсь вырваться. Его палец начинает кружить по моей дырочке между ягодиц, а другая его рука удерживает меня на месте.

— Ты моя. Моя игрушка, с которой я могу играть, когда захочу. Я не собираюсь трахать тебя сегодня вечером, но в тебе нет ни одной части тела, которая не принадлежала бы мне.

Я дрожу и поражаюсь, как то, чего я никогда не хотела делать раньше, звучит так возбуждающе. Когда я не двигаюсь, он снова начинает вводить смазку в мою задницу. Поначалу это похоже на вторжение, и я удивляюсь, как кому-то это может показаться приятным, но затем он добавляет второй палец и умудряется погладить что-то внутри меня, от чего по всему телу распространяются покалывания.

Я всхлипываю, когда он вытаскивает пальцы, но прежде, чем я успеваю передохнуть, я чувствую, как прохладный металлический предмет проталкивается мимо моего пучка нервов.

— Как ощущения? — спрашивает он, и я слышу желание в грубости его голоса. Осознание того, что я его возбуждаю, увеличивает моё возбуждение ещё больше.

Мой голос хрипит, когда я говорю:

— Наполненной.

Он снова шлёпает меня по заднице, заставляя пробку в моём входе тереться о канал.

— Я знаю, что ты хочешь, чтобы тебя трахнули. Я собираюсь жёстко взять тебя после того, как сведу тебя с ума. Ты можешь перестать играть в эту игру и дать мне то, чего я хочу.

Я облизываю губы.

— Да, папочка.

— Ммм, — мычит он. Он прижимает что-то тупое к моей киске. Я слышу тихий щелчок, а затем другой звук. — Этот вибратор намного больше. Я собираюсь трахнуть тебя этим, и я не разрешаю тебе кончать. Если ты это сделаешь, я трахну твой рот и оставлю эту тугую пизду без моего члена. Ты поняла?

— Да, папочка, я не кончу, — обещаю я и надеюсь, что смогу это сделать.

Он проскальзывает внутрь с помощью смазки, которой он смазал меня ранее. Гриффин, не теряя времени, вонзает игрушку глубоко, сильно и быстро в меня. Жужжание и полнота от пробки быстро доводят меня до предела. Когда он начинает энергично тереть мой клитор, я кричу:

— Стоп!

Я хнычу, когда нарастающий оргазм ускользает от меня.

— Хорошая девочка, — шепчет он.

Кровать опускается, когда он встаёт. Я слышу звук расстёгивающейся молнии. Его руки сжимают мои бёдра и переворачивают меня на спину.

— Я хочу видеть твоё лицо, когда я буду вгонять свой член в твою тугую киску. Смотреть, как твои глаза тускнеют, пока я использую твоё тело, чтобы кончить. Я хочу видеть, как твои сиськи подпрыгивают каждый раз, когда я погружаюсь в тебя.

Он притягивает меня к краю кровати и кладёт мои ноги на свои руки, чтобы я лежала на сгибе его локтей, в то время как его пальцы впиваются мне в бёдра. Его глаза сосредоточены на моей киске, когда он прижимает член к моему входу. Несмотря на то, что он обещал мне грубо и быстро, он медленно входит в меня.

— Оу, — стону я. Я думала, что ощущение сочетания вибратора и пробки насытили меня, но это было ничто по сравнению с этим.

Гриффин медленно вытаскивает и повторяет движения снова и снова. На этот раз медленно, но интенсивно. Мои ногти впиваются в ладони, пока пытаюсь продлить это ощущение как можно дольше.

Он наклоняется вперёд и всасывает один из моих сосков в рот, и крошечные искры вылетают из-под моих закрытых век.

— Ты пытаешься не кончить? — спрашивает он меня.

— Ты не говорил мне, что мне разрешено, — хриплю я.

Эта злая ухмылка появляется снова.

— Да, продолжай стараться.

— А что будет, если я не смогу? — спрашиваю я.

— Ничего, но я хочу, чтобы ты попробовала. Но ты не сможешь, — бросает он вызов.

Он знает меня достаточно, чтобы понять, что я не смогу устоять перед вызовом.

— Я попробую, — говорю я.

— Я сейчас тебя трахну.

Мои ноги прижаты к его бёдрам по бокам. Он врезается в меня так сильно и быстро, что изголовье кровати бьётся о стену.

Его глаза находят мои, и дистанция, которую мы установили в этой игре, исчезает. Я вижу все слова, которые мы отказываемся произносить. Его рот врезается в мой, и его поцелуи яростные и любящие, наполненны тоской и, да, любви. Не остаётся ничего, что бы не выражал его поцелуй.

Я знаю точно, без тени сомнения, что люблю Гриффина Хейла. Я также знаю, что это не будет иметь никакого значения. Мы оба одновременно кончаем, но освобождение приносит меньше удовлетворения, чем мне бы хотелось, поскольку процесс разрушения моего сердца уже запущен.

Глава 24

Гриффин

— Где шляется Хулио? — кричу я Чарли, выкатываясь из-под поднятого на домкрате грузовика, в котором я проверял тормозную трубку.

Мы работаем на износ уже больше года, с тех пор как у нас сломался подъёмник. Мы с Чарли поручили Хулио всю работу по ремонту тормозных систем. Мы оба ростом выше шести футов¹² и громоздкие, а Хулио - около пяти футов десяти дюймов¹³ и худой как трость. Одному из нас всё ещё приходится лежать на специальной каталке, чтобы завершить работу. Это менее трудоёмкий процесс, чем пытаться маневрировать в ограниченном пространстве обеспеченном домкратом.

— Грёбаный Лиам, — пробормотал я.

До того, как я узнал о том, что Лиам ворует деньги, мы с Чарли рассматривали несколько вариантов модернизации мастерской. Но в данный момент, мы находимся в жуткой финансовой яме, в итоге нам пришлось отложить эти планы на неопределённый срок.

— Рен поручила ему убраться в той маленькой комнате у входа. — Отвечает Чарли.

— В кладовой? — спрашиваю я, пытаясь вытереть тряпкой жир с рук.

Чарли пожимает плечами.

— Она говорит, что в кладовках нет двери наружу.

— Потому что их не сделали. Предполагалось, что это будет приёмная. В любом случае, я нашла всё, что нужно, чтобы обставить её, но она слишком захламлена. Я собираюсь сбегать в комиссионный магазин, чтобы сдать ненужный хлам, а потом разместить фотографии более крупных вещей в интернете, чтобы продать онлайн. А ещё я собираюсь сходить за кофе, кому-то что-нибудь принести? — Бессвязно бормочет Рен, входя в мастерскую.

Мне интересно, сколько времени ей понадобится, чтобы вспомнить, что мы оставили её машину у бара. Она была уже на полпути к выходу, когда вдруг разворачивается. К тому времени как она подходит ко мне с протянутой рукой, я уже достал ключи из кармана и кладу их в её протянутую ладонь.

— Чёрный кофе, один кусочек сахара, — кричит Чарли через всю мастерскую.

Хулио качает головой. Я открываю рот, чтобы тоже ответить, но она отмахивается от меня.

— Я знаю, чёрный кофе, — говорит она, выбегая за дверь.

— Эй, малыш, — кричит Чарли Хулио, — иди помой эвакуатор.

Он хватает ведро с губкой, мыло и спешит на задний двор. Чарли смотрит ему вслед и приближается ко мне, как только задняя дверь захлопывается.

— Теперь, когда дети ушли, мы можем поболтать.

Я поднимаю брови.

— Мы что, собираемся сплетничать, как старики, которые ошиваются возле аптеки, чтобы узнать как можно больше свежих слухов?

— Заткнись, придурок. Я ответил на звонок сегодня утром, пока ты был под грузовиком, а Рен была занята своим проектом.

Я прикрываю глаза, и глубоко вздыхаю. Я сразу понял, что речь пойдёт о Лиаме. Хорошие или плохие новости, я не знаю, но постоянное ожидание хоть каких-то новостей выматывает меня.

— Я восприму твоё молчание как знак того, что ты готов к новости. Звонили из центра. Первая неделя Лиама заканчивается через пару дней. Он хочет назначить семейную терапию пару раз в неделю, начиная со следующей недели, — говорит Чарли.

— Я ожидал, что это будет своего рода консультация.

Чарли продолжает смотреть на меня, словно я не понимаю чего-то настолько очевидного.

— Что? — Огрызаюсь я.

— Вся семья, Грифф.

Вот она, плохая новость.

— Понятно. Они хотят, чтобы Рен тоже приехала? Ты сказал им, что они расстались?

— Не додумался. Меня беспокоило не столько состояние их отношений, сколько состояние ваших. Я даже не могу находиться в одной комнате с вами двумя, не уловив сексуального напряжения, искрящегося между вами. Я думал, целью было не дать Лиаму узнать о вашем романе? — Спрашивает Чарли.

Моя челюсть сжимается.

— Они живут отдельно. То, что она делает, не касается моего сына.

Чарли смеряет меня многозначительным взглядом.

— Ты действительно думаешь, что для Лиама это будет иметь значение, когда он узнает, что между вами происходит?

—  Мы можем контролировать себя. Меня больше беспокоит то, как это повлияет на неё. Надеюсь, её не заставят говорить с ним, когда она не будет готова, — признаюсь я.

— Я думал, ты этого хочешь. Разве его врач не сказал, что это поможет ему справиться со своими проблемами? — Настаивает Чарли.

Я киваю.

— Да, но дело не только в нём. Я знаю, что зависимость - это болезнь, но не думаю, что это оправдывает другие его поступки. Измена жене - это не просто глупая шалость. У неё должен быть выбор, как поступить с ним.

— И что ты собираешься делать? Он пошёл на реабилитацию только потому, что она сказала ему, что попытается наладить из отношения, — напоминает мне Чарли.

— Собираюсь спросить её. Неважно, что решит Лиам, он больше не её проблема.

— Ты так говоришь, потому что беспокоишься о ней или потому что ты грёбаный собственник, который не хочет видеть её с другим мужчиной? — спрашивает он меня.

Я бросаю на него раздражённый взгляд.

— Почему причина не может быть и в том, и в другом?

***

— Ты всё ещё хочешь научиться готовить? — спрашиваю Рен, когда мы возвращаемся домой с работы.

— Да, но можно я возьму отсрочку? Мне нужно переодеться и пойти в бар.

—  Разве Донован не говорил тебе, что ближайшие пару дней у тебя выходные?

После того, как я увидел его вместе с Бесс, моя ревность значительно уменьшилась. Достаточно сильно, чтобы мне было комфортно просить его об одолжении.

—  Зачем ему давать мне выходные? — Спрашивает она, и по её тону я понимаю, что она знает о моём вмешательстве.

— Потому что бар был закрыт, и он сказал, что ты слишком много работаешь. Если с деньгами проблема, я позабочусь о том, чтобы ты получала всё необходимое. Я могу заплатить тебе премию за то, что ты очистила коморку в мастерской.

— Ты не можешь этого сделать. У тебя тоже проблемы с деньгами по той же причине, что и у меня. Кстати, ты уже выставил «Мустанг» Лиама на продажу?

— Чарли выставил сегодня. Он забрал его и осмотрел, чтобы мы могли получить за него как можно больше денег. Кстати, мне нужно поговорить с тобой о Лиаме.

Её плечи напряжены.

— Что он сделал на этот раз?

— Я просто хочу сразу сказать, что можешь отказаться, — пытаюсь я её подготовить.

Она обхватывает себя руками, и мне бы хотелось, чтобы её первым инстинктом был поиск утешения в моих объятьях.

— Выкладывай, Грифф.

— Его терапевт позвонил и оставил сообщение Чарли. Они хотят назначить нам семейную терапию, — торопливо говорю я.

— Нам, то есть нам двоим одновременно? — Пискнула она.

Я нервно провожу рукой по волосам. Мне трудно об этом говорить, поэтому я выигрываю время, заглушая пикап и обходя вокруг, чтобы помочь ей спуститься.

— Да. Как я уже сказал, ты можешь отказаться. Ты ничем ему не обязана.

Она какое-то время молчит.

— Я сказала, что поеду, если он пойдёт на реабилитацию.

— Вообще-то, ты сказала, что дашь ему шанс, если он пройдёт курс реабилитации. Этого не произойдёт, — рычу я.

Рен опускает руки и подходит ко мне. Она прижимается к моей груди.

— Меня должно беспокоить, когда ты становишься таким грозным, но меня это даже возбуждает.

Я прижимаю её крепче.

— К счастью для тебя, я постоянно ворчу и рычу.

Она делает глубокий вдох, задерживает дыхание, затем медленно выдыхает.

— Когда пройдёт этот терапевтический сеанс?

— На следующей неделе. Я ещё не разговаривал с врачом.

— Может быть, получится этого избежать. Позвони, и мы поговорим об этом, пока ты будешь учить меня готовить, — предлагает она.

Я достаю телефон из кармана и нахожу сообщение, которое мне прислал Чарли. В нём номер телефона лечащего врача и я набираю его, параллельно включая громкую связь. Если она собирается участвовать в этом, то я хочу, чтобы она была в курсе всего разговора.

Я уже собираюсь повесить трубку, когда слышу, что кто-то отвечает на звонок.

— Доктор Тейлор, — отвечает он.

— Это Гриффин Хейл и Рен Паркер.

— О, не знал, что вы будете с миссис Хейл. Лиам сказал, что вы не ладите друг с другом.

Рен морщится.

— Гриффин сказал мне, что будет звонить вам, и я подумала, что должна быть здесь во время звонка, чтобы нам было проще всё спланировать.

— Конечно, это имеет смысл, — соглашается доктор Тейлор. — Он хорошо себя чувствовал здесь в течение первой недели. Он прошёл детоксикацию, и как только физическое состояние стабилизируется, мы сможем запланировать групповую терапию.

— Детоксикацию? Я не думал, что всё настолько серьёзно и его симптомы продлятся больше недели, — говорю я.

Доктор замокает, и я слышу, как на другом конце провода шуршат бумаги.

— Я вижу, что он подписал форму согласия на разглашение информации для вас обоих. Лиам злоупотреблял наркотиками и алкоголем в течение нескольких месяцев. Хотя обычно это не слишком большой срок, чтобы кто-то смог бросить без медицинского вмешательства. Но в случае Лиама, количество и комбинации, которые он употреблял, сделали необходимым вмешательство квалифицированных медицинских специалистов. Вот почему я обращаюсь к вам, чтобы назначить терапию. Лиаму очень повезло, что вы ему вовремя помогли. Настоящее чудо, что не случилось передозировки, при том количестве наркотиков, которые он принимал. Мы все должны работать вместе, чтобы помочь ему разобраться с проблемами, которые подтолкнули его к употреблению. Начать решать их, пока он всё ещё находится под присмотром.

— Когда вы думаете провести сеанс терапии? — спрашивает Рен.

— Давайте назначим его на следующий четверг. К тому времени он должен справиться с побочными эффектами от лекарств, — говорит доктор Тейлор.

Рен кивает, хоть доктор её не видит, и выходит из комнаты.

— Мы будем там, — отвечаю я за нас обоих, затем иду за ней. Я всегда либо убегаю от неё, либо гонюсь за ней.

Я нахожу её сидящей на заднем крыльце. Это моё самое любимое место в мире. На краю моего участка растёт лес, что придаёт этому месту толику умиротворения. Рен смотрит прямо перед собой, прижав колени к груди и обхватив их руками. Я опускаюсь перед ней на колени и откидываю её волосы с лица.

— Птенчик, что случилось?

Она моргает, и пустота в её взгляде рассеивается. Она пытается улыбнуться, но не особо получается.

— Я просто не готова к тому, что всё закончится.

Моя грудь сжимается. Забавно, но за всеми этими разговорами о встрече с психотерапевтом я забыл, что над нашими головами висят часы. Стрелки упорно отсчитывают наше оставшееся время вместе. Наверное, где-то в этой суматохе я начал думать, что мы каким-то образом найдём решение, которое позволит нам остаться вместе, не причиняя Лиаму боль. Это довольно наивно для человека моего возраста.

Я беру её за руки и помогаю подняться.

— Всё не закончится сегодня. Я тоже не готов, так что сегодня давай просто будем вместе.

Она выдыхает, и её улыбка становится более искренней.

— Хорошо, — говорит она тихо.

— Готова к уроку кулинарии?

— Готова к чему угодно, папочка, — поддразнивает она.

— В таком случае… — Я поднимаю её и перекидываю через плечо. — Думаю, сначала нужно нагулять аппетит.

Глава 25

Рен

Рука Гриффина накрывает мою, останавливая меня.

— Я просил нарезать кубиками, а не ломтями.

Я опускаю нож, чтобы не разозлиться и не пырнуть его им. Сквозь зубы я шиплю:

— Я же говорила тебе, что не умею готовить?

Он берёт нож и показывает мне, как нарезать лук мелкими кусочками, а не кромсать его, как я.

— Не думал, что нам придётся начинать с самых азов.

Я хмуро смотрю на него.

— Обычно у тебя хорошее настроение после того, как ты кончишь. Что, чёрт возьми, с тобой не так?

Мышца его челюсти дёрнулась.

— Возможно, я не получил то, что искал.

Невольно выдыхаю. Затем я отступаю, чтобы найти свои штаны. Внезапно, стоя в одной только его рубашке, я чувствую себя слишком уязвимой. Каждый раз, когда Лиам отвергал меня, критиковал, все эти воспоминания оживают в моей голове.

Мне потребовалось несколько месяцев, чтобы понять, что он намерено устраивал со мной ссоры, а затем использовал их, чтобы поссориться. Примерно через неделю мне придётся сидеть в одной комнате с ним, мужчиной, с которым я сплю, и терапевтом и обсуждать эти проблемы. Идея с бегством звучит всё лучше и лучше с каждым днём.

Все эти мысли проносятся у меня в голове, пока я запихиваю свои вещи в сумку. Мне показалось милым, что Гриффин освободил для меня полку в шкафу, но теперь мне хочется, чтобы все мои вещи по-прежнему были в моей сумке.

— Что ты делаешь? — спрашивает Гриффин с порога своей комнаты.

Я игнорирую его, не заботясь о том, что выведу его из себя. Совершенно понятно, что я делаю, и мне не хочется с ним разговаривать. Я уже вытерпела столько дерьма от мужчин Хейл, и больше не собираюсь с этим сталкиваться снова.

Гриффин входит в комнату и становится между мной и шкафом, из которого я беру одежду.

— Рен, я задал тебе вопрос.

— И я предпочитаю на него не отвечать. А теперь, пожалуйста, отойди, мне нужны остальные мои вещи.

— Рен, — говорит он тоном, звучащим как предупреждение.

Я оборачиваюсь. Мои волосы развеваются вокруг меня, и я тычу пальцем в лицо Гриффина.

— Не мешай мне. Я думала, ты перестал вести себя как придурок. Если ты не «нашёл то, что искал», то я уйду и продолжай свой поиск дальше.

К чёрту остальные вещи. Не то чтобы у меня была какая-то дизайнерская одежда. Я хватаю сумку с тем, что мне уже удалось запихнуть внутрь, и проталкиваюсь мимо него к выходу. Мои ключи лежат на стойке, и в кои-то веки моя машина не оставлена в другом месте.

Гриффин обходит меня и закрывает дверь, когда я начинаю её открывать.

— Может, подождешь минутку? Ты права, я повёл себя как засранец, но прежде, чем ты снова сбежишь, позволь мне хотя бы объяснить, что я имел в виду. Уверен, что ты не так всё поняла.

— Хорошо, пять минут, и ты не будешь пытаться помешаешь мне уйти? — Подстраховываюсь я. Язык моего тела по-прежнему агрессивен, но внутри себя я практически умоляю его дать мне объяснения.

— Пойдём со мной, — говорит он и берёт меня за руку. Вместе мы проходим в гостиную и садимся на диван.

Гриффин глубоко вздыхает, но не смотрит на меня.

— Я не хочу, чтобы ты шла на сеанс терапии.

Это застаёт меня врасплох. Я думала, он готов был на всё, чтобы Лиам прошёл реабилитацию. Я знаю, что с тех пор между нами многое изменилось, но не думала, что настолько. Всего неделю назад он стоял в стороне и позволял мне говорить Лиаму, что у нас есть шанс спасти наш брак, если он пройдёт курс реабилитации.

— Я так запуталась. Я думала, ты хочешь, чтобы я сделала всё, чтобы Лиам смог избавиться от зависимости, — говорю я. Я чувствую, как от напряжения собираются морщины на лбу.

Он медленно поднимает лицо, и я вижу, как внутри него разгорается война.

— Я люблю своего сына.

— Знаю, что любишь, — перебиваю я. Моё сердце разрывается от того, что я являюсь одной из причин, по которым он считает нужным сказать это. Всю свою осознанную жизнь он был сосредоточен на благополучии Лиама.

Его руки дрожат, и я понимаю, что то, в чём он собирается признаться, даётся ему с трудом.

— Я тоже обижен на него, — говорит он шёпотом. — Я терпел его мать, чтобы у него был шанс на нормальную семью. Потом воспитывал его в одиночку, когда она сбежала. Я никогда не задумывался о себе и о том, чего я хочу. Всё, что я делал - направлено на то, чтобы у него было всё, что ему нужно. Ни с кем не встречался, потому что для Лиама это было бы слишком большим потрясением, если бы ничего не вышло. В любом случае, я никуда не ходил, потому что у него всегда была тренировка или игра, на которую нам нужно было успеть. Я старался не злиться на него, потому что он не заслуживал безответственных подростков в роли родителей. А потом он женился на тебе…

Я киваю.

— Я всё испортила. Знаю, что он слишком многим пожертвовал ради меня, и теперь он обижается на меня за это. Может быть, если бы я не уговорила его остаться, хотя я не помню, чтобы я это делала, он бы поступил в колледж и не был бы в таком тяжёлом положении, и не стал бы ничего воровать у тебя. Ты сказал, что у него не было стипендии, но, возможно, он пошёл бы в муниципальный колледж и играл бы там.

Гриффин качает головой.

— Конечно, ты бы не стала отговаривать его от учебы. Я не сомневаюсь, что ты ждала бы его в тот первый год и свернула бы горы, чтобы присоединиться к нему. Единственной, кого отговорили от получения образования, кем манипулировали - это ты.

Моё сердце начинает учащённо биться, и его слова эхом отдаются в моих ушах.

— Нет, — возражаю я, не знаю почему. На самом деле в этом есть смысл.

— Он сказал, что хочет пойти. — Мне трудно сделать глубокий вдох. — Я знаю, что ты уже говорил мне об этом, но, наверное, я надеялась, что ты ошибаешься. И даже если бы ты был прав, было бы легче поверить, что он планировал уехать.

Его взгляд полный сочувствия и жалости, и, честно говоря, это выводит меня из себя. Может, я и была дурой, но мне не нужна ничья жалость.

— Может я просто была посмешищем для всех вас? Всё это время, пока ты убеждался, что я недостаточно хороша, ты, Лиам и Чарли просто смеялись надо мной за моей спиной?

Истерический смех вырывается наружу. Я больше не могу сидеть перед ним и начинаю ходить по комнате.

— Ты знал, что он мне изменял? Бедная, глупая Рен. Зачем он вообще на мне женился? Неужели всё дело в страховке моих родителей?

Я сжимаю рукой запястье со шрамами. Иногда, когда эмоции зашкаливают, я почти чувствую жжение и ожоги от порезов. Мой врач сказал, что это фантомная боль, но я думаю, что это страх, что я могу снова опуститься так низко. Я смогу сдержать чувства, из-за которых у меня появились шрамы.

Гриффин уловил мои движения. Он пересекает комнату и кладёт руки по обе стороны моего лица.

— Послушай. Я не знал, что он лгал тебе о стипендии, и не знал, что ты отказалась от неё, чтобы остаться с ним. Я всегда удивлялся, почему ты не уехала в колледж, но я верил, что ты любишь моего сына.

— Любила, — шепчу я. Некрасиво говорить мужчине, с которым ты сейчас спишь, что ты безумно любила другого мужчину, особенно его сына, но сейчас у меня нет сил на всякую душевную ерунду.

Он морщится и кивает.

— Я знаю. Хотя оказывается, многое упустил. Я не знал, что он тебе изменяет. На самом деле я не так уж часто выхожу из дома. В последнее время выхожу только пару раз в месяц, и то, когда Чарли меня вытаскивает. Но, буду честен, Чарли на днях признался мне, что знал про Лиама.

— Это ответ на вопрос, — бормочу я.

— Что ты имеешь в виду? — Спрашивает Гриффин.

Я пожимаю плечами.

— Мне просто интересно, испытывает ли Чарли какую-то преданность к моему отцу. Последние несколько лет он был довольно холоден со мной, но, когда я была ребёнком, я помню его весёлым и милым.

Он поднимает мой подбородок, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Не держи на меня зла за то, что Чарли был тупицей. Боюсь, мне и так есть за что извиняться, а если ты добавишь его к этому списку, я никогда не смогу с тобой помириться.

Гриффин очарователен, и мне хочется смеяться и прожить с ним этот беззаботный момент, но пора перестать обманывать себя.

— Что мы делаем? Это нечто большее, чем просто секс, и это становится действительно проблемой, учитывая, что у наших отношений истекает срок годности.

— Логически я понимаю это, но потом я прихожу в ярость от перспективы того, что ты вообще находишься в одной комнате с моим сыном, и понимаю, что не хочу потерять тебя. Настанет время и тебе придётся уехать.

Я указываю на свою сумку, стоящую на полу у входной двери.

— Как раз этим и занимаюсь.

— Не так. Я хочу знать, что с тобой всё будет в порядке. Я не могу допустить, чтобы ты думала, что не нужна мне, что я тебя использовал. Ты ведь именно так и думаешь, верно? Знаешь, что меня злит и чего я так и не смог найти? — Спрашивает он меня.

Боюсь услышать ответ, но мне он необходим.

— Что?

— Причину, по которой я могу попросить тебя остаться. Чтобы мне не пришлось сидеть и смотреть, как ты убеждаешь моего сына, что у него есть шанс спасти ваш брак, если он получит помощь. Я очень хочу, чтобы он обратился за помощью, но не хочу жертвовать тобой ради него.

Мне никогда не нравилось лгать Лиаму. Если он делает всё возможное, чтобы удержать меня, то у него произойдёт рецидив, как только я уйду. Я чувствую, что в конечном итоге окажусь эмоциональным заложником брака, которого больше не хочу.

— Я не планирую ему врать. Я не могу пообещать ему, что у нас есть шанс. Даже если ему станет лучше от этого вранья, долго это не продлится. Я надеюсь, мы сможем поговорить с ним, и помочь ему решить остаться ради себя, — говорю я ему.

Гриффин притягивает меня к себе, и я таю. Его объятия, становятся моим любимым местом в мире, и я уже скучаю по нему, хотя он здесь. Есть так много причин, по которым мне следует взять сумку и выйти за дверь, но есть серьёзная причина, почему я этого не сделаю.

Я люблю его. Я не должна, и я сомневаюсь, что когда-нибудь скажу ему. Чёрт, может, это какая-то травматическая связь, но прямо здесь и сейчас, всё моё тело и душа принадлежат Гриффину Хейлу. В общем, мы в полной заднице. Он говорит, что в конце концов, мне придётся уйти, а я не уверена, что когда-нибудь найду в себе силы это сделать.

Глава 26

Гриффин

— Давай, — я тяну её за руку, — я всё ещё хочу научить тебя готовить.

Я не могу винить её за скептический взгляд, который она бросает на меня.

— Ты серьёзно? Слушай, я прощаю тебя за то, что ты был раньше придурком. В конце концов, это одна из основных черт твоего характера, но из тебя хреновый учитель, — усмехается она.

Приближаясь к ней сзади, я обнимаю её за талию и беру её на руки.

— Это была не просьба. Мне нужно знать, что ты сможешь позаботиться о себе.

Она извивается у меня в руках, но я не отпускаю её, до тех пор, пока мы не возвращаемся на кухню.

— Ты серьёзно думаешь, когда я начну новую жизнь одна, без семьи и без друзей, моей главной проблемой будет смогу ли я приготовить поесть? — Она берёт банку с помидорами, — Что мы вообще готовим?

Я беру банку и кладу её обратно к остальным ингредиентам в том порядке, в котором они будут использоваться.

— Лазанью, — отвечаю я ей после того, как всё вернулось на свои места.

Рен внимательно изучает все ингредиенты, которые я для нас подготовил. Она смотрит на меня и закусывает нижнюю губу.

— Ты бы разозлился, если бы я просто смешала всё это вместе?

— Очень, — хмыкаю я.

Она ухмыляется мне в ответ.

— О, твоя обычная, повседневная реакция.

Я притягиваю её к себе. Её пухлая задница трётся о мой твердеющий член.

— Ты же знаешь, что заводишь меня, когда капризничаешь?

Её спина выгибается, сильнее прижимая свою аппетитную задницу к моему ноющему члену.

— А ещё ты милый и, как всегда, возбуждённый.

— Веди себя хорошо, — предупреждаю я. Каким-то образом я собираю всю силу воли, чтобы не трахнуть её на столешнице. Мы можем отложить это на потом.

Рен моргает, и её лицо становится таким невинным. Лицо, которое преследует меня в моих снах, после которых, я просыпаюсь в мокрых трусах.

— Да, папочка, — говорит она, но хриплый тон в её голосе даёт мне понять, что я не единственный, кто тоже возбуждён. Она переключает своё внимание на мои тщательно расставленные ингредиенты. — Где соус маринара?

Я хватаю помидоры, чеснок, лук, орегано и базилик и подталкиваю их к ней.

— Мы и соус будем готовить? Ты сам готовишь лапшу? — спрашивает она, беря ингредиенты и рассматривая их.

— Не для лазаньи. Я пробовал раньше, но готовые тоже хороши. Даже лучше для некоторых рецептов, таких как этот.

Её лицо покраснело, а зрачки расширились, когда она стоит и смотрит на меня.

— Не думаю, что меня что-то когда-либо так возбуждало.

Я нервно запускаю руку в волосы.

— Если это тебя заводит, подожди, пока не увидишь мой сад весной.

Я сразу понимаю, что сказал не подумав. Её голова наклоняется вперёд, и она обхватывает руками себя. И снова в комнате становится тесно. Мне не нужно было говорить эти слова, мы оба знаем, что её не будет здесь, когда наступит весна.

Рен откашливается.

— Тебе придётся прислать мне несколько фотографий. Я уверена, что он прекрасен.

Положив руки на её бедра, я разворачиваю её. Она зажата между мной и стойкой. Её руки лежат на моих бицепсах, и мы просто стоим вместе. Смотреть на неё больно, но я знаю, что слишком скоро мне будет не хватать этой боли.

— Если бы в этом мире была одна вещь, которая могла бы быть только моей, это была бы ты.

Её пальцы сжимаются на моих руках.

— Может быть, когда-нибудь, нам не придётся жертвовать своим счастьем ради других.

Я поднимаю руку и обхватываю её лицо. Мой большой палец скользит по её щеке, помогая мне запомнить каждую черту её лица. Я хочу выжечь каждую её частичку в своей голове, потому что знаю, что никогда её не забуду. Я не скажу ей этого, потому что, хоть моя жизнь кардинально изменилась, я люблю её так сильно, что надеюсь, что после меня у неё кто-то появится.

— Я не собираюсь учиться готовить, — говорит она, облегчая тяжесть между нами.

Я делаю шаг назад и возвращаюсь к готовке. Она следует моему примеру, когда мы нарезаем, и обжариваем ингредиенты. Когда пришло время засунуть наш шедевр в духовку, она спрашивает:

— Где ты научился готовить?

Конечно, она знает, по крайней мере, часть моей истории с родителями. Лиам вырос, не зная своих бабушку и дедушку с обеих сторон, и я думаю, он рассказывал ей о них за семь лет, что они были вместе. Если бы он этого не сделал, она могла бы услышать это из городских сплетен. Мои родители были заядлыми пьяницами. Когда я рос, из-за их скандальных поединков, когда они оба были пьяны, копы приезжали к нам домой, по крайней мере раз в месяц.

— Меня научила Долорес, — наконец отвечаю я ей. — Она сказала, что мне нужно двигаться вперёд и дать Лиаму дом, которого у меня нет, и она подскажет мне, как это сделать. К тому времени, когда он учился в старшей школе, он обычно был слишком занят, чтобы ужинать дома, но когда он был моложе, я был настоящей домохозяйкой.

Рен смотрит на свою одежду, забрызганную соусом, и на её щеке полоса от соуса.

— А между тем я выгляжу так, будто пыталась искупаться в соусе для пасты. Я приведу себя в порядок, прежде чем он будет готов.

— Хорошо, а я накрою на стол. — Я вытираю соус с её лица и облизываю палец. — Вкусно, — говорю я.

Я просовываю руку ей в джинсы и ищу клитор, потирая его, пока не нащупываю, как под моим прикосновением набухает её пучок нервов. Она уже мокрая, так что я могу засунуть два пальца глубоко в её киску и дать ей представление о том, как сильно я планирую её трахнуть после ужина. Я вижу, что завёл её и резко высвобождаю пальцы. Сунув пальцы в рот, я облизываю их.

— Но ты вкуснее.

Она издаёт тихий стон, и мне хочется ещё больше её дразнить. Я наклоняюсь к её уху.

— Я планирую съесть тебя на десерт. Я буду доводить тебя до оргазма снова и снова, пока ты не станешь умолять меня разрешить тебе кончить.

Рен дрожит.

— Откуда ты знаешь, может я пойду и помогу себе сама в душе?

Я хватаю её подбородок рукой.

— Если ты прикоснёшься к тому, что принадлежит мне, без моего разрешения, я отшлёпаю твою пухлую задницу, и ты вообще не сможешь кончить. — Она надувает губы, и я не могу устоять перед желанием поцеловать её полные губы. — Будь хорошей девочкой, и сегодня вечером я заставлю тебя чувствовать себя так хорошо, что никто никогда не сможет повторить то, что я могу с тобой сделать.

Она вытягивается на цыпочках и целует меня в щеку.

— Ты уже это сделал, — шепчет она, прежде чем выбежать из комнаты.

***

Я слышу, как включается душ, и спешу создать романтическую атмосферу для нас двоих. Я избегал подобных случаев, потому что боялся, что из-за этого будет труднее позволить ей уйти, когда придёт время. Её слова, произнесённые шёпотом, дали мне понять, что уже слишком поздно. Если это закончится - когда это закончится - я поправляюсь, будет чертовски больно. Неважно, сегодня вечером или через две недели. Ничто из того, что я могу сделать, не смягчит удар.

Поэтому вместо этого я решаю жить без сожалений. Если я не покажу ей, что я чувствую, это не спасет никого из нас от горя, которое, как мы оба знаем, приближается. Моя единственная надежда сейчас состоит в том, что воспоминания, которые мы создаём сейчас, сохранятся до конца моей жизни.

Могу легко сказать, что впервые в жизни я расстраиваюсь из-за того, что не забочусь о таких вещах, как посуда и сервировка. В моём шкафу есть набор разной посуды, которую я купил по мере необходимости в местном комиссионном магазине. Я нахожу две тарелки примерно одного цвета, вилки одинакового размера и несколько свечей, о покупке которых я даже не помню. С помощью телефона я нахожу плейлист с рок-балладами и подключаю его к колонкам Bluetooth. Возможно, это не так романтично, как классика, но, по крайней мере, я не засыпаю. Сон во время свидания не является определением романтики для большинства женщин.

Возможно, следующий парень, с которым она будет в отношениях, подготовится получше и сможет приготовить ей романтический ужин, не начиная с ссоры, потому что он боится её потерять. Даже просто позволив этой мысли проникнуть в мой разум, я сжимаю кулаки. Каждый инстинкт хочет кричать, что она моя, и убедиться, что каждый мужчина вокруг это знает. Хуже всего то, что тёмная часть меня хочет, чтобы Лиам узнал об этом, хотя бы по одной причине, чтобы положить конец любым его мыслям о её возвращении.

Таймер звонит в тот момент, когда включается фен. Думаю, у меня будет достаточно времени, чтобы приготовить салат до того, как она закончит. Я роюсь в холодильнике в поисках ингредиентов для салата, когда слышу стук в дверь.

Как Рен уже, неоднократно говорила, я ворчливый засранец. У меня есть один настоящий друг, и я не привожу женщин к себе домой. Понятия не имею, кто мог подумать, что постучаться в мою дверь - это удачное решение, но я собираюсь быстро это исправить и вернуться к проведению времени со своей женщиной.

Я распахиваю входную дверь, готовый надрать какому-то засранцу задницу, когда обнаруживаю, что на моём крыльце стоит лучшая подруга Рен - Одри. Мой лоб морщится и я в замешательстве. Мне помнится Рен говорила, что они в последнее время мало общались. Мне придётся поговорить с ней о том, чтобы она не делилась подробностями наших отношений с людьми, которые общаются с Лиамом. Плохо, что Бесс и Донован знают об этом, но я совершенно уверен, что они сохранят нашу тайну.

Чувствую, что что-то не так с её появлением в моём доме, поэтому я удерживаю себя от вопроса, ищет ли она Рен. Я оглядываю её тело, и тошнота наполняет мой желудок. Она совсем не похожа на гламурную тусовщицу, которую я видел слоняющейся вокруг Рен последние несколько лет. Её волосы собраны в беспорядочный пучок на макушке, и это не так очаровательно, как это делает Рен. Под глазами у неё мешки, и она практически утопает в своей одежде, хотя до этого я видел её в узких топах и брюках марширующей по городу. Она пытается закрыться, и я молюсь, чтобы я ошибался.

Дело в том, что когда я учился в выпускном классе средней школы, и Мелинда узнала, что беременна, первые несколько месяцев она была настолько измотана, что выглядела очень похоже на то, как выглядит Одри сейчас. Вплоть до очень мешковатой одежды, которая, как она думала, скроет её растущий живот.

— Где Лиам? — спрашивает она в спешке. Судя по тому, как она смотрит по сторонам, очевидно, что она не хочет здесь находиться, но потребность найти моего сына заставила её набраться смелости и прийти ко мне домой.

Я держусь одной рукой за дверной косяк, а другой за дверь, всё моё тело кричит, что её не следует пускать в дом.

— Почему ты ищешь моего сына? Разве ты не лучшая подруга Рен?

Её губы на секунду кривятся, затем она пытается сделать выражение лица более нейтральным.

— Мы друзья, — говорит она, заметно отказываясь от ярлыка «лучший».

На этот раз моя очередь взглянуть на неё. Вот только я не прилагаю никаких усилий, чтобы убрать снисходительность со своего лица.

— Вот как? — Я делаю вид, что рассматриваю её с ног до головы. — Потому что, я думаю, это тебя Рен поймала трахающуюся с Лиамом на заднем сиденье его машины. Теперь ты здесь, в моём доме, одетая как нищенка, вероятно, думая, что никто не догадается, что тебя обрюхатил муж твоей лучшей подруги. Итак, как ты себе это представляешь? Ты пришла в мой дом, чтобы просить у меня помощи?

Одри пристально смотрит на меня. Её руки падают на живот, и когда они растягивают ткань, в её животе появляется очевидная выпуклость.

— Да, это была я. Это твой внук. Лиам уходит от Рен и хочет быть со мной.

— Тогда почему он умолял меня остаться с ним? — Голос Рен пугает меня, и я вздрагиваю.

Женщина, которая притворялась подругой Рена тут же исчезает. Её ненависть написана на её лице.

— Да. Он сказал мне, что поможет мне с ребенком. Он уходит от тебя, чтобы быть со мной.

— Когда он тебе это сказал? — спрашиваю я, изо всех сил стараясь не напугать её, по крайней мере, пока она не подтвердит мои подозрения.

Одри ёрзает.

— Ну, он не совсем это сказал, но я знаю, что он хороший человек. Он позаботится о нас.

Рен начинает смеяться.

— Как он собирается о тебе позаботиться? Каким образом? Денег у него нет, и от меня он их точно больше не получит. У него даже нет машины. Чёрт, ему повезёт, если он не попадёт в тюрьму.

Желтоватое лицо Одри искажается в усмешке.

— Что ты можешь знать о том, сколько у него денег? Он сказал мне, что ты не хочешь иметь ничего общего с деньгами, и позаботился о том, чтобы у тебя не было к ним доступа. Он скрывал от тебя деньги почти год.

Рен кивает.

— Наверное, это правда. В конце концов, он совершил кражу личных данных и мошенничество. Прятать деньги - наименее ужасное, что он делал в последнее время, включая то, что трахал твою вонючую задницу на заднем сиденье машины, которую я купила ему на деньги по страховке моих родителей. Так что давай, забирай моего мужа. Мне больше он не нужен. Удачи тебе, заставить его принять участие во всей этой детской ерунде, Лиам не хочет детей.

Одри начинает стучать ногой. Она игнорирует Рен и обращается ко мне:

— Просто скажи мне, где он. Я потеряла работу, потому что слишком плохо себя чувствую, чтобы работать. Мне нужна его помощь.

— Мы собираемся встретиться с ним на следующей неделе. Я скажу ему, что тебе нужно с ним поговорить, и это всё, что я могу сделать, — говорю я ей. Если это правда, то он должен нести ответственность перед своим ребёнком. Хотел он детей или нет, но он, вероятно, скоро обзаведётся одним.

Её внимание снова переключается на Рен, и я напрягаюсь, зная, что она начинает понимать, что в наших отношениях ненормально проводить время вместе.

— Почему ты здесь?

Я ожидаю, что Рен оступится и выдаст нас, но я не представлял, насколько хорошо она умеет притворяться.

— Я думаю, что тебя это не касается, почему я провожу время с единственной семьей, которая у меня есть.

Одри устраивает большое шоу, кладя руку на свой раздутый живот.

— Пока ещё твоя семья. Не устраивайся слишком удобно.

Мне нужно, чтобы она сказала мне ещё кое-что.

— Когда ты рассказала Лиаму о ребёнке?

— Несколько недель назад, — отвечает она.

— Это был последний раз, когда вы с ним разговаривали? — Я спрашиваю.

Она кусает губу и кивает.

— Это очень занимательно. А теперь убирайся из моего дома. Если он захочет поговорить с тобой, он позвонит. Я обязательно сообщу ему, что ты рассказала его жене обо всех грязных подробностях, — говорю я и хлопаю дверью перед её носом.

Я ожидаю, что Рен развалится. Слышать, как у другой женщины будет то, чего она так хотела на протяжении нескольких лет, это как насыпать соль в открытую рану. Но она, кажется, ничего не чувствует, и это пугает меня больше, чем её слёзы.

Глава 27

Рен

Мои руки начинают дрожать в тот момент, когда Гриффин закрывает дверь. Мне нужно держать себя в руках, я чувствую, как внутри меня накапливается неудержимая ярость.

— Мне нужна минутка, — говорю я ему и выбегаю из комнаты, прежде чем он успеет ответить.

Когда я добираюсь до его комнаты, я тяжело дышу. Я удивлена своему уровню спокойствия, которое мне удаётся контролировать. Аккуратно закрывая дверь, хотя мне очень хочется её захлопнуть, я хватаю подушку, зарываюсь в неё лицом и кричу.

Это освобождающий крик, который выплёскивает весь мой гнев и глубокое разочарование. Я прекращаю на долю секунды, чтобы вдохнуть воздух, затем повторяю, пока острый как бритва край моей ярости не притупляется. Мой котёнок Патч, решив, что опасность миновала, вылезает из-под кровати и запрыгивает мне на колени. Я проводила с ней мало времени с тех пор, как начала работать с Гриффином.

Она тычется головой в мою руку, чтобы заставить меня погладить её. Я почесываю её макушку, позволяя подушке упасть обратно на кровать. Её мурлыканье успокаивает меня, и я моё бешеное сердцебиение замедляется.

— Ребёнок. — Я качаю головой и издаю звук, похожий на смесь смеха и рыдания. Патч мурлычет громче, пытаясь меня утешить. — Он не прикасался ко мне полгода, но зато это ублюдок нашёл себе любовницу.

— Ты бы предпочла носить его ребёнка?

Я подпрыгиваю, я даже не услышала ни громких шагов Гриффина в коридоре, ни как он открыл дверь. Я опускаю руку на живот. Хотела бы я этого?

Я делаю глубокий вдох.

— Я хочу детей. Кого-то в этом мире, с кем я буду связана, помимо моей тети, с которой я редко разговариваю. Я хочу снова семью. Я знаю, что это не веские причины заводить ребёнка. Возможно, они эгоистичны, но отсутствие этой связи глубоко ранит мою душу. Но хотела бы я родить ребёнка от Лиама?

Пальцы Гриффина сжимают дверной косяк, пока он ждёт, пока я ему отвечу.

— Нет, но мне почему-то грустно, что он не хотел быть со мной. Это уже не имеет смысла, но даже несмотря на то, что я ушла от него, я всё ещё злюсь, что его любовница родила ему ребёнка, которого он не захотел иметь от меня.

Он отпускает дверь и садится рядом со мной на кровать. Не глядя на меня, он протягивает руку и берёт меня за руку.

— Он не останется с ней. Возможно, она и забеременела от Лиама, но я думаю это будет преувеличением говорить, что у них будет ребёнок. Скорее всего, ей придётся растить ребёнка одной.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— Я правда не хочу иметь от него детей. Мне бы хотелось, чтобы наши судьбы были разными, и чтобы у нас двоих было разное будущее.

— Однажды ты получишь то, о чём мечтаешь. Семью, которую ты хочешь. — Он этого не говорит, но я вижу по выражению его лица, что ему хотелось бы, чтобы моей семьёй был он.

***

— Не может быть! Эта корова притворялась твоей лучшей подругой и спала с твоим мужем? Я твоя настоящая лучшая подруга, понятно? — торопливо говорит Бесс.

Я наполняю свой поднос пивом для ребят, сидящих за задним столиком, пока она продолжает говорить.

— Я определённо лучший выбор. Обещаю, что не буду спать с папой Хейлом.

Донован проходит мимо и хлопает её по заднице.

— Лучше не надо. Я не делюсь своей женщиной.

Подняв бровь, я смотрю на неё, пока она строит гримасу.

— Итак, ты теперь его женщина?

Бесс пожимает плечами.

— Он продолжал доставать меня, пока я не согласилась. И потом, выбор в этом городе небольшой.

Я закатываю глаза.

— Он горячий, милый и любит тебя. Почему ты не можешь просто признать, что он тебе нравится не только из-за члена?

Она оглядывается вокруг, чтобы убедиться, что он снова не подслушивает.

— Ладно, шлюшка, мне вроде как, может быть, нравится этот больной придурок.

Донован сокращает нам жизнь примерно на пять лет, когда резко выпрыгивает из-за стойки. Он тычет пальцем ей в лицо.

— Я знал это! Мы женимся!

— Ты прятался за стойкой и подслушивал наш разговор? — обвиняет она, всячески пытаясь отвлечь его от заявления.

— Как вы двое пропустили момент, когда я прошёл мимо вас с ящиком пива? Я не виноват, что ты настолько увлеклась своей драмой, что не заметила, что мне нужно поставить кулеры за барной стойкой. Возвращаясь к теме, мы женимся, — говорит он, излучая уверенность.

— Это дерьмовое предложение, — отвечает она.

— Это правда. Тебе придётся попробовать ещё раз. — Я поднимаю тяжелый поднос и осторожно иду сервировать столы. Раздав пиво на удивление вежливым ребятам из колледжа, я обхожу свою секцию и смотрю, не нужно ли кому-нибудь ещё.

Я замираю за столом, заполненным женщинами, с которыми, как я знаю, тусуется Одри. Раньше это было только тогда, когда я была с Лиамом, но, думаю, они видели её чаще, чем я.

— Можете ли вы поверить, что она действительно пошла в дом его отца? — одна из них, кажется, Тина, говорит.

Остальные трое наклоняются вперёд, полностью поглощенные сплетнями, кажется, моя боль их очень волнует. Или, может быть, они не настоящие друзья Одри, и их интересует больше её боль.

— Я знаю! — другая женщина визжит. Я не могу вспомнить, Хизер она или Хайди. Не имеет значения. Всё это не будет иметь для меня значения, когда я покину этот город.

Хизер или Хайди продолжают:

— Она сказала тебе, что Рен была там?

Остальные трое кивают. Интересно, почему, если они все знают эту историю, они чувствуют необходимость обсудить её подробно, но Харристон - маленький и скучный городок.

— И она сказала ей, что ждёт ребёнка от Лиама! Ах, бедная Рен.

Это удивительно. Не то чтобы мне действительно хотелось вызвать у них жалость, но отсутствие их презрения меня немного радует. Однако это длится недолго.

— Вряд ли, — говорит Одри, — он уже много лет пытается бросить её. Он никогда не хотел на ней жениться, но ему было так жаль её, потому что она сирота и всё такое, — добавляет третья женщина. После этого заявления я даже не пытаюсь вспомнить, как её зовут. Я буду звать её мандой. Думаю, ей подходит.

Моя голова поднимается, и я вижу, как к их столу приближается разноцветный клубок хаоса, который является моей новой лучшей подругой. Должно быть, она проверяла столик неподалеку.

Бесс притворяется, что спотыкается, и у меня отвисает челюсть, зачарованно наблюдая, как целый кувшин с пивом опрокидывается на манду.

— О боже, — драматично говорит Бесс, и, если я не ошибаюсь, с фальшивой южной растяжкой в голосе. — Что ж, я полагаю, тебе нужен чек, чтобы ты смогла уйти отсюда и привести себя в порядок. — Определённо фальшивый южный акцент.

— Донован! — женщина визжит.

Он бросается к женщине, от которой пахнет дешёвым пивом. Её друзья тоже оказались в зоне пивных брызг, и все они напоминают участников конкурса мокрых футболок.

— Бесс? — спрашивает он, стараясь не злиться на неё. В конце концов, это серьёзно подорвёт его шансы на то, что она примет его предложение о свадьбе.

Бесс моргает, не выглядя при этом невинной.

— Да, жених?

На его лице расплывается дурацкая ухмылка, и я верю, что с ним ей сойдёт с рук всё, что угодно. Он возвращает своё внимание к женщинам и пытается разрешить ситуацию.

— Мне очень жаль, дамы, ваш заказ сегодня за счёт заведения.

Манда, соответствуя своему виду, бушует.

— Я хочу, чтобы её уволили! Разве ты не знаешь, кто я?

Я поднимаю руку, не понимая, что на меня нашло.

— Я понятия не имею, кто ты, но кажется, ты знаешь обо мне всё. За исключением той части, где Лиам убедил меня отказаться от стипендии, чтобы я осталась здесь с ним, и как он умолял меня пару недель назад простить его. — Я показываю ей большой палец вверх. — Но ты полностью уловила ту часть, где мои родители погибли в автокатастрофе. Молодец!

Лицо Донована становится жёстче.

— Хм, ну. Я предлагаю тебе убраться из моего бара, и дочь ты мэра или нет, не приходи сюда больше.

Её рот открывается и закрывается несколько раз. Очевидно, она не привыкла, чтобы кто-то тыкал в неё этим дерьмом.

— Я расскажу отцу!

— Нет необходимости, — Донован отмахивается от неё. — Я вижу его раз в неделю, когда он приходит сюда после ваших еженедельных ужинов. Я уверен, он поверит мне, когда я скажу ему, что ты вела себя как стерва, а моя невеста вылила тебе на голову кувшин пива. Он, вероятно, удивится, что это происходит с тобой впервые.

Мы втроём разворачиваемся и даём им время покинуть бар. Когда мы отходим, Донован указывает на меня.

— Предполагается, что ты окажешь на неё хорошее влияние. Тебе лучше хорошо проявить себя в роли подружки невесты. Никаких стриптизёров на её девичнике.

Он не задерживается долго, чтобы Бесс успела что-то возразить, мы оба слишком ошеломлены, чтобы говорить. Звук захлопывающийся двери его кабинета выводит её из шока, и она хлопает меня по руке.

— Мне придётся выйти за него замуж, и я думаю, что это твоя вина.

— Ээээ! Какого чёрта это моя вина?

— Это ты сказала ему потрясти мой мир. Что ж, он это сделал. Он так хорошо меня объездил, что моё влагалище в замешательстве, и думает только о его члене и мне придётся выйти за него замуж, чтобы никто больше не смог заполучить его, — жалуется она.

— Вы двое действительно идеальная парочка. И для протокола, я посоветовала ему заняться с тобой сексом на свидании, а не на свадьбе, — отвечаю я.

Она пожимает плечами.

— Он торопится.

— Он ведь знает, что ты можешь сама выбрать себе подружку невесты, верно?

Она игриво тычет пальцем в меня.

— Как будто я бы выбрала кого-нибудь другого. — Бесс ёрзает и снова смотрит на дверь офиса Донована. — Ты думаешь, он говорил серьёзно?

Прежде чем я успеваю ответить ей, Донован выходит из своего кабинета и даёт ей в руки небольшую коробочку.

— Ты сказала, что ненавидишь «это сентиментальное романтическое дерьмо». Так что я не буду тебя злить, вставая на одно колено. Если ты согласишься стать моей женой, я обещаю делать все эти выкрутасы своим языком, когда ты захочешь. Я буду тянуть тебя за волосы и жстко трахать каждый день, следя за тем, чтобы ты кончала раньше меня.

Его предложение руки и сердца, как ни странно, идеально подходит Бесс. За годы, проведённые с Лиамом, я перестала верить в существование второй половинки. Я думала, важно найти кого-то, кого полюблю, и кто хотел бы от жизни того же, что и я.

Бесс - яркая, начиная с одежды, которую носит, и заканчивая тем, как она разговаривает. Некоторые мужчины пытались приглушить её блеск. Но не Донован. Фактически, он боготворит её. Я завидую им за лёгкость их отношений. Они могут признаваться в любви, даже в своей странной манере, и планировать будущее. Они могут делать всё это публично, не беспокоясь о том, что подумают другие люди или о том, кто может об этом узнать.

Я смотрю, как Бесс открывает коробку и визжит. Она достаёт кольцо с ярким фиолетовым камнем и надевает его на палец. Её улыбка заразительна, и через несколько секунд мы уже прыгаем вокруг, празднуя событие.

Бесс перестаёт прыгать и смотрит на дверь. Она наклоняется ближе и шепчет мне на ухо.

— Если бы я не была так счастлива сейчас, я бы завидовала. Судя по тому, как на тебя смотрит папочка Хейл, я не единственная, кого сегодня вечером будут жёстко трахать.

Моя голова поворачивается к двери, и я вижу, как он ищет меня глазами. Сегодня вечером в баре приличная публика, все выпившие, флиртуют и избегают реальности в течение нескольких часов. Он возвышается над всеми, поскольку он почти на голову выше почти всех в баре, за исключением, может быть, Донована, но у него есть магнетическое притяжение, чисто Гриффоновское.

Мне нравится его широкая стойка, которая кричит об уверенности и силе, которая прекрасно демонстрирует его сильные бёдра, заключённые в идеально потёртые джинсы. Серая футболка Henley облегает его широкую грудь и подчёркивает подтянутую талию.

Его ноздри раздуваются, а мой желудок сжимается. Гриффин не выглядит так, будто он здесь для того, чтобы затащить меня в чулан ради развлечения. Нет, он выглядит так, будто разозлился и хочет разбить головы. Не знаю, относится это ко мне или нет, но я всё равно мокну.

В тот момент, когда он замечает меня, он широкими шагами быстро сокращает расстояние между нами. Он хватает меня за локоть и начинает вести меня к задней части бара. Думаю, мы всё-таки пойдём в чулан.

Донован машет нам тряпкой из бара.

— Всё в порядке, она никуда не спешит.

— Я не в настроении, Миллер, — рычит Гриффин.

— О, обращаемся по фамилии. Ладно, Хейл, у меня слишком хорошее настроение, чтобы позволить твоей сварливой заднице сбить меня с толку. Иди, поболтай, приглуши энергию своего гигантского члена, — огрызается Донован.

— Это огромный энергетический, член, детка, — шепчет ему Бесс.

— Я знаю, но он ведёт себя как гигантский хуй, а не как парень, у которого большой член, — отвечает Донован ей шёпотом.

Гриффин прерывает разговор и затаскивает меня в кладовку.

— Они всегда такие? — спрашивает он, как только закрывает и запирает дверь.

Я киваю.

— О, это лишь малая часть того, какими они были сегодня вечером.

Он вздыхает и, кажется, успокаивается.

— Из-за чего вы с Бесс прыгали?

— Донован сказал ей, что они собираются пожениться, и сунул ей в руки коробочку с кольцом. Затем сказал ей, что обещает таскать её за волосы и жёстко трахать каждую ночь. Супер романтично. — Я закатываю глаза на последней части.

Меня смущает перемена его настроения, но я знаю, что, если я буду требовать от него ответов, он не сдвинется с места. Если только он этого не захочет. Терпение - сложный навык, и мне ещё предстоит овладеть им.

— Грифф, почему ты здесь?

— Я так понимаю, ты не видела Чарли сегодня?

— А что, это проблема если он придёт сюда? Он часто бывает здесь, знакомится с женщинами, — отвечаю я.

— Проблема в том, что кто-то доставляет тебе неприятности, а ты не обращаешься за помощью ко мне. Почему я услышал от него, что приспешники Одри были здесь и издевались над тобой?

Я поднимаю брови.

— Ты правда думаешь, что я побегу к папочке, когда некоторые девочки плохо со мной обращаются? Могу тебя заверить, я могу с ними справиться.

Его глаза сужаются, и часть напряжения снова возвращается в его тело.

— Не со мной.

— То, что сделал Лиам, будет иметь много последствий. Ты не можешь защитить меня от всего этого. Но не публично, не в этом городе.

Рука Гриффина скользит мне в волосы и тянет мою голову назад.

— Да, блядь, я всё могу. И я докажу тебе это. Мы сходим с тобой куда-нибудь в твой следующий выходной.

Глава 28

Гриффин

Я заглянул к Долорес, пока Рен с Бесс ходят по магазинам. Донован не позволил Бесс долго думать о его предложении. Он делает всё, чтобы заявить права на свою женщину на глазах у всех, кого считает важным. Если бы я был на его месте, я бы уже давно надел кольцо на палец Рен и трудился над тем, чтобы засунуть своего ребёнка ей в живот.

Услышав, как она говорит о желании завести ребёнка, я начал фантазировать о том, что я тот, кто подарит ей его. Когда Мелинда сказала мне, что беременна, всё, что я почувствовал, был страх. Мне стыдно признаться в этом даже самому себе. Я оплакивал будущее, которое могло бы быть у меня, если бы я смог уехать из этого города.

Когда пришло время, я твёрдо решил идти вперёд и стать лучшим отцом, каким только мог быть в восемнадцать лет. Я совершал ошибки, но покажите мне родителя, который может сказать, что он отлично справился с воспитанием своего ребёнка. Хоть мы и не планировали детей, это не значит, что я меньше люблю своего сына, но я задаюсь вопросом, каково это - предвкушать отцовство с радостью, а не со страхом.

Я думал, что, проведя это время с Рен, мы оба сможем жить без сожалений. Теперь я понимаю, что полностью избежать этого невозможно, нужно лишь выбрать, с какими из них тебе легче всего жить. Чем больше времени я провожу с ней, тем меньше уверенности в том, что делаю правильный выбор. Выбрать сына, который ворует у меня, или женщину, которая, вероятно, является второй половиной моего сердца?

Долорес сидит в кресле-качалке на крыльце, когда я подъезжаю к её дому. Я останавливаюсь перед ней и прислоняюсь к одному из столбов.

— Вижу, что дом уцелел. Что это было, термиты?

Она смеётся.

— Сработало, не так ли? Теперь ты у меня в долгу.

Я закатываю глаза. Она никогда не изменится.

— Что случилось на этот раз? Тебе нужно почистить сточные канавы? Вспахать ещё один участок?

Её водянисто-голубые глаза искрятся весельем.

— Если ты предлагаешь, конечно. Но тебе придётся и посадить новые клумбы. — Она смотрит на свои руки, покрытые пятнами и морщинами от времени. — Боюсь, эти старые кости уже не такие, как раньше. Мои клумбы - это почти всё, чем я могу заниматься.

Я скрещиваю лодыжки и опираюсь бедром на перила крыльца, настраиваясь на долгий разговор. Она выскажет свою точку зрения, когда будет готова, и ни секундой раньше. С возрастом она становится всё более упрямой. Она вызвала меня сюда сегодня утром, поэтому я знаю, что она хочет мне что-то сказать.

— Что ты планируешь делать с Рен?

И вот оно.

— Ты спрашиваешь меня, каковы мои намерения? — Это неприятный вопрос, но я рад, что есть ещё один человек, который достаточно заботится о благополучии Рен.

Она прищуривает на меня глаза.

— Думаю, что твой сын достаточно издевался над ней. Если уж на то пошло, то и ты тоже. Что меня интересует, так это: хватит ли тебе мужества быть счастливым? Запомни мои слова, мальчик, если ты отпустишь её, ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь. Я когда-нибудь врала тебе?

Типично для Долорес - попасть прямо в самое больное место.

— Откуда мне знать, как поступить правильно?

— Некоторые вещи становятся клише не просто так. Иди за своим сердцем, оно уже знает, что делать, — отвечает она мне.

— Это же так помогло моему сыну, — бормочу себе под нос.

Долорес, возможно, с трудом передвигается, и она ежедневно принимает кучу таблеток, но слух у неё по-прежнему острый. Она качает головой.

— Лиам следовал не за своим сердцем, а за своей сосиской. Это большая разница.

— Откуда ты знаешь, что я не такой же? — Я пытаюсь игнорировать тот факт, что веду разговор о сексе с восьмидесятилетней женщиной, которая, честно говоря, меня немного пугает. Кроме того, я планирую выбросить из головы её слова про «сосиску», при первой же возможности.

— Надеюсь, что ты не такой. Может у меня и катаракта, но я не слепая. Я знаю, что она красивая девушка, но я также знаю тебя. Ты ни за что не стал бы рисковать своими отношениями с сыном только ради того, чтобы пообщаться с его женой.

С её логикой не поспоришь. Как бы мне ни хотелось сказать себе, что наши с Рен отношения всего лишь физическое влечение, я знаю, что она права.

— В этом-то и проблема. Ты говоришь следовать зову сердца, но что мне делать, если оно разрывает меня в двух разных направлениях?

—Учитывая то, что Лиам сделал с вами обоими, он должен знать, что не имеет права претендовать на Рен. И если он тебя любит, то хочет, чтобы ты был счастлив. Любовь прощает. Ответь мне, если ты выберешь его, Рен простит тебя?

— Конечно. Рен - самая бескорыстная женщина, которую я когда-либо встречал.

Долорес раскачивает кресло, пока ей не удается встать. Она подходит и похлопывает меня по руке.

— Возможно, тот, кто позволит тебе уйти без злости, - это тот, за кого тебе следует держаться. Я подозреваю, что ты совершишь множество ошибок, прежде чем поступишь правильно. Так было всегда. Просто помни, что прощение даётся, а не зарабатывается, но хорошее извинение ускорит процесс.

Она поворачивается, чтобы вернуться в дом, чтобы выполнить бесконечный список дел, который не дает ей скучать.

— Дай мне знать, если тебе понадобится ещё одно нашествие насекомых, чтобы провести больше времени с ней.

Я хихикаю. Эта женщина не изменилась за те тридцать лет, что я её знаю. Надеюсь, мне не придётся принять её предложение. Я хочу, чтобы Рен осталась со мной, потому что она этого хочет, а не потому, что я манипулировал ею.

***

Мой телефон звонит на приборной панели, когда выхожу из машины. Машина Рен стоит на подъездной дорожке, поэтому я сажусь в машину, чтобы ответить, уже подозревая, от кого звонок, судя по неизвестному определителю номера.

Я отвечаю и сразу слышу голос Лиама.

— Можешь привезти мне сигарет, когда приедешь?

Голова начинает пульсировать от острой боли.

— С каких это пор ты куришь?

Он фыркает.

— Учитывая, что ты не знал, что я запиваю таблетки виски, разве это имеет значение?

Боже, этот парень. Может, я и вправду слишком сильно облажался с его воспитанием, когда он был маленьким. Выбрасываю эту мысль из головы. Я не могу взять на себя вину за все его ошибки. За свои - да. Мои родители были первоклассными придурками, но я ни разу не винил их в том, что я стал отцом-подростком.

— Неужели там такое допускают? — Спрашиваю я.

— Здесь все курят как угорелые. Это помогает от ломки и прочего дерьма. Я знаю, что это замена одной зависимости на другую, но лучше уж так.

— Курение убьет тебя, — говорю я и понимаю, что говорю в точности как отец, читающий нотации.

— Как и таблетки, старик. По крайней мере, у меня будут годы, чтобы бросить курить — парирует он в ответ.

Я ворчу.

— Ладно, если тебе разрешат, я принесу несколько.

Он замолкает на мгновение, и я знаю, к чему идет разговор.

— Рен приедет с тобой?

— Сказала, что поедет. Хотя, если она откажется, это пойдёт тебе на пользу. Тебе действительно нужно было трахаться с её лучшей подругой?

Я слышу, как он вздыхает.

— Откуда ты это знаешь?

— Потому что эта сука появилась здесь, когда мы с Рен обсуждали поездку к тебе в клинику, и она рассказала Рен, что носит твоего ребёнка.

На том конце провода что-то грохнуло.

— Эта чёртова сука! Она не должна была вмешиваться и позволить мне самому рассказать ей.

Уже не в первый раз меня захлёстывает волна грусти и разочарования.

— Как, по-твоему, ты бы ей сказал об этом? Судя по всему, вы уже несколько месяцев на грани развода, вы спорите, заводить детей или нет, а её лучшая подруга появляется и говорит, что беременна.

Он тяжело дышит, и я боюсь, что сказал слишком много. Показал ему больше своих чувств, чем мне хотелось.

— Насколько ты сблизился с моей женой?

— Она совсем одна, Лиам. Ты привёл её в нашу семью. Мне что, игнорировать её и оставить разбираться со всем в одиночку?

— Ты всегда так делал, — заявляет он.

— Это было до того, как ты поимел нас обоих и оставил нас разгребать это дерьмо, — огрызаюсь я. Ненавижу это чувство - желание закончить этот разговор. Я скучаю по тому времени, когда всё, что он делал, было для меня чудом и наполняло гордостью.

— Просто убедись, что она приедет. Она по-прежнему моя жена, и пообещала, что даст мне шанс, если я пройду курс терапии. Я собираюсь напомнить ей об этом.

Моя челюсть сжата так сильно, что мышцы лица начинают болеть. Я знаю, что он будет использовать все имеющиеся у него средства, чтобы удержать её. Я знаю, почему она нужна мне, но не могу понять, почему она нужна ему. Он ведь не любит её, раз совершил такое предательство. Судя по тому, что Рен рассказала мне за последний год, я не думаю, что он будет очень мил в своих попытках заставить её остаться.

— Послушай, я сделаю всё, что смогу. Я также обещал Одри передать тебе, что она заходила. Так что, кроме сигарет, тебе ещё что-нибудь нужно? — Мой тон резок, но слова искренние. Как бы я ни злился, если я ему нужен, я всё равно сверну горы ради него.

Долорес права, любовь прощает независимо от того, заслуживает этого другой человек или нет.

— Просто будьте здесь на сеансе терапии в три часа, — говорит он отрывистым тоном и вешает трубку.

Какое-то время я сижу один в машине и пытаюсь позволить гневу рассеяться. Каким-то образом мне придётся придумать, как защитить Рен от него. Я бы хотел убедить её не идти, но Лиам, конечно же, выйдет из программы, если она не поедет со мной. Такими темпами я не знаю, сколько проживёт мой сын, если не пройдёт это лечение.

Ненависть переполняет меня - не только к сыну, но и к себе. Если бы я любил её больше, я бы заставил её уйти, чёрт возьми, чего бы он ни делал. Ей гораздо больнее, чем кажется, и я не знаю, сколько ещё эмоционального насилия она сможет вынести от него. Хуже того, я боюсь, что ему удастся уговорить её остаться. Тьма разрастается внутри меня, и, хотя я не имею права претендовать на неё, я, кажется, не могу себя остановить.

Как бы там ни было, мы встречаемся сегодня вечером. По крайней мере, сегодня, я покажу Рен, кому она принадлежит, душой и телом.

Глава 29

Гриффин

— Я не думала, что ты любишь клубы, — кричит Рен сквозь тяжёлые басы музыки.

Тела извиваются друг о друга под мигающими огнями клуба «Вакханалия». Он находится в паре часов езды в Централ, ближе к реабилитационному центру, где мы завтра встречаемся с Лиамом. Кроме того, удобно тем, что клуб находится вдали от любопытных глаз Харристона.

— Я и не люблю. — Мне приходится наклониться и крикнуть ей в ухо, чтобы она меня услышала. — Я просто хотел, чтобы мы сменили обстановку.

Она поворачивается и застенчиво улыбается мне. Она, вероятно, убежала бы, если бы знала, что я имею в виду. Я хочу, чтобы она публично позволяла другим мужчинам смотреть на неё и видеть меня с ней. Я хочу показать её незнакомцам, которым по барабану, почему мы вместе, кроме того, что я почти вдвое старше её.

— Давай выпьем, — предлагаю я и переплетаю наши пальцы.

Рен начинает высвобождать свою руку из моей, но потом, кажется, вспоминает, что здесь никто нас не знает. Это заставляет меня улыбнуться, ведь она больше не пытается отстраниться.

В баре я заказываю нам по паре кружек пива. Возможно, было бы лучше выпить чего-нибудь покрепче, чтобы успокоить её нервы, когда она поймёт, в чём заключается мой план, но я не хочу, чтобы алкоголь оправдывал наши сегодняшние действия.

С напитками в руках я вывожу её на танцпол, и мы двигаемся под музыку. Большинство моих друзей в старших классах стояли в стороне и смотрели, как девушки танцуют все вместе. Я считал, что они упускают отличный шанс подцепить девчонку, поэтому сам научился танцевать. Но Рен, кажется, не удивлена моим танцевальным способностям.

Я не знаю ни одной песни, предпочитая классический рок новым синтезаторным вещам, но я стараюсь найти ритм. Это всё, что мне нужно. Танцы во многом похожи на секс. С хорошим партнером главное - найти ритм и предугадать движения партнёра. Затем вы сгибаете и поворачиваете его тело, пока вы оба не начнёте тяжело дышать и не достигнете высокого уровня эндорфина.

Рен следует моему примеру. Даже здесь, она естественно подчиняется мне, и это пьянящее чувство. Мужчины вокруг нас жадно наблюдают за ней, но она, как обычно, не замечает их. Она постоянно смотрит мне в глаза, и от предвкушения у меня закипает кровь.

После того, как наши напитки закончились и прозвучало уже несколько песен, я перехожу к настоящей причине, по которой мне хотелось прийти в этот клуб. Этот клуб называется «Вакханалия» не только потому, что здесь алкоголь льётся рекой. Он известен разного рода развратом, и я готов присоединиться к веселью. Я беру её за руку и веду на второй этаж, где больше сидячих мест и есть место, где можно стоять вдоль стены и наблюдать за танцующими внизу людьми.

Отсюда открывается вид на все столики и танцпол. Если смотреть внимательно, можно легко заметить, как чья-то рука скользит кому-то под юбку или в штаны. Рен права, я не особо люблю клубы, но Чарли обожает. Несколько месяцев назад он затянул меня сюда, когда пытался завести знакомство с женщиной, которая согласилась встретиться с ним только при условии, что с ней придет её подруга.

Тупой ублюдок заставил меня пойти в этот клуб, а затем выяснилось, что обе женщины были заинтересованы им. Однако для меня этот вечер не был ужасным. Друг меня чертовски раздражал, а мне уже было трудно игнорировать своё влечение к Рен. Кроме того, я получаю удовольствие, наблюдая за всеми тёмными делишками, которые, по мнению людей, никто не должен видеть.

Я представлял, как Рен прижимается к перилам, изо всех сил стараясь вести себя тихо. Теперь мне предстоит проверить, насколько реальность соответствует фантазии.

Подводя её к железным перилам, я кладу на них обе ее руки. Прижавшись лицом к её спине, я наклоняюсь вперёд и шепчу ей на ухо:

— Не убирай руки, иначе я тебя накажу.

Будучи упрямой девчонкой, она тут же опускает руку и оборачивается с вопросительным выражением лица. Так не пойдёт. Я хватаю её за шею и поворачиваю спиной, чтобы она посмотрела на толпу. Удерживая её на месте, прижимаясь своими бёдрами к её, она втягивает воздух, когда чувствует, как моя эрекция упирается в её бедра.

Я обхватываю рукой её горло и провожу носом по шее.

— Ты хочешь быть хорошей девочкой для папочки, не так ли?

Она замирает в моих руках.

— Да, — говорит она дрожащим голосом.

Усилив хватку ровно настолько, чтобы привлечь её внимание, я спрашиваю:

— Не расслышал?

— Да, папочка, — тихо говорит она.

Моя свободная рука скользит по округлости её задницы, и её пальцы крепче сжимают перила, пока она пытается оставаться на месте.

— Ммм, хорошая девочка, — хвалю я, когда мои пальцы флиртуют с подолом её юбки.

— Ты мокрая для папочки?

— Почему бы тебе самому не проверить? — Она насмехается.

Я шлёпаю её по заднице и чувствую, как дрожит её тело.

— Я собираюсь, но ты не издашь ни звука.

Снова просунув руку под подол её платья, я провожу пальцами по гладкой коже её бедра и приближаюсь к теплу её киски. Я провожу пальцами по её обнаженной заднице. Продвигаясь вперёд, я обнаруживаю крошечный клочок ткани, приютившийся между её попкой.

Оттянув стринги в сторону, я слегка поглаживаю её киску и чувствую нежную кожу.

— Ты сделала эпиляцию, птенчик? — Пробормотал я, касаясь её тёплого местечка.

— Да, папочка, тебе нравится? — Она прижимается задницей к моему члену, проводя моими пальцами по её киске.

— Я сказал тебе молчать, — отчитываю её. Просунув ногу, я раздвигаю её ноги на ширину плеч. Как только она оказывается в нужном мне положении, я шлёпаю её по мокрой пизде.

Она громко вдыхает, но прикусывает губу, чтобы не издавать лишних звуков. Поскольку я знаю, что ей нравится грубое обращение, я снова шлепаю её, прямо по клитору. Её голова ложится на моё плечо, а костяшки пальцев белеют от того, как сильно она вцепилась в перила.

— Хочешь знать, для чего тебе эта ночь?

— Да, пожалуйста, скажи мне, — умоляет она.

Я щипаю её клитор, и она дрожит в моих объятиях.

— Почему ты не сняла обручальное кольцо? — Спрашиваю её.

Она теребит кольцо.

— Не знаю. — Её лоб морщится, и я вижу, что она не подумала об этом.

Необходимость отметить её одолевает меня, и я кусаю место, между плечом и шеей, а затем ставлю засос.

— Все эти мужчины смотрели на то, что принадлежит мне, пока ты танцевала. Они пойдут домой и будут дрочить, а в голове у них будут крутиться мысли о тебе. Мой сын надел кольцо на твой палец. Завтра мне придётся сидеть и смотреть, как вы двое обсуждаете свой брак, и, возможно, даже потерять тебя, если он убедит тебя дать ему ещё один шанс. Но сегодня ты моя. И завтра, пока ты будешь сидеть там, ты не сможешь забыть эту ночь. Я буду трахать тебя так сильно, что ты будешь чувствовать меня несколько дней.

— Здесь? — Пискнула она.

— М-м-м. Мы начнём здесь. Все мужчины вокруг будут знать, что эта киска принадлежит мне, что я могу гладить её, лизать и трахать, когда захочу. Потом мы поедем в отель, где я буду брать тебя снова и снова, пока усталость не лишит меня сил двигаться. — Я не говорю ей, что претендую и на её сердце, потому что по тому, как она смотрит на меня, вижу, что оно уже моё. Надеюсь, она знает, что моё сердце принадлежит ей, но, если я скажу это вслух, она навсегда останется моей. Такова она. Я не могу попросить её дать мне вечность, потому что Лиам всегда будет между нами.

—Ты будешь хорошей девочкой для папочки и позволишь мне потрогать твою тугую киску. И как только я пойму, что ты уже мокрая и готова для меня, я трахну тебя. Прямо здесь, где любой может поднять глаза и увидеть. Это будет хорошей практикой для тебя, когда ты будешь сидеть напротив моего сына и пытаться притворяться, что твоя пизда не пульсирует от того, что тебя трахали всю ночь.

— Да, пожалуйста, — умоляет она.

Вместо того, чтобы наказать её за то, что она снова заговорила, не назвав меня папочкой, я решаю, что она достаточно долго терпела. Я ввожу в неё два пальца и быстро возбуждаю её. Без какого-либо давления на клитор она извивается, получая достаточное трение, чтобы захотеть большего, но недостаточно, чтобы кончить. Я добавляю третий палец, чтобы растянуть её, зная, что она всё равно будет гореть, когда я вгоню свой огромный член в её крошечное тело.

Краем глаза вижу, что мы привлекли внимание пары, которая целовалась, когда мы только подошли сюда.

— За нами наблюдают, — говорю я ей и поворачиваю её голову, чтобы она могла видеть.

Рен ахает, но я не отпускаю её. Моя рука, лежащая на её горле, спускается вниз, где я сжимаю её грудь сквозь атласный материал платья.

— Как насчёт того, чтобы устроить им шоу?

Поворачивая голову, она смотрит мне в глаза. Я вижу намёк на страх, но также интригу и желание.

— Ты этого хочешь?

— Я получаю удовольствие от того, что за мной наблюдают. Я никогда не поделюсь тобой, но знать, что кто-то хочет получить то, что принадлежит мне, очень сильно меня заводит.

— Тогда, как ты и сказал. Я твоя. Используй меня, как хочешь, папочка.

Я стону, слыша, как она полностью подчинилась моей воле.

— Очень хорошая девочка.

Моя рука поднимается вверх по её груди и снимает с плеча одну из тонких бретелек платья. Так, как я и предполагал, когда предложил ей этот изящный наряд, она надела его без бюстгальтера. Её грудь открыта для любого, кто захочет посмотреть на нас. Мы стоим в тени, так что, возможно, они не смогут увидеть нас достаточно хорошо, если будут на танцполе, но пара, наблюдающая за этим из-за стола, может рассмотреть очертания её груди и то, как напрягается её сосок, когда я его пощипываю.

Убирая руку с её киски, я расстёгиваю ремень и опускаю молнию. Я несколько раз сильно прижимаю свой член к её дырочке, прежде чем войти в неё одним сильным толчком. Я глажу её клитор, вбивая свой член в её влажное нутро. Её юбка задирается, ещё больше обнажая её для любого, кто захочет посмотреть.

Я оглядываюсь на пару и вижу, что женщина скользнула под стол и взяла член своего любовника глубоко в глотку. Он наблюдает за нами горячим взглядом, прижимая её голову вниз, пока она скачет вверх-вниз на его члене.

— Он хочет тебя, — говорю я ей и сдвигаю с плеча вторую лямку. Одной рукой я энергично тереблю её клитор, а другой попеременно щиплю её соски, пока они оба не становятся твёрдыми как камни.

— Смотри, как он использует её рот, потому что именно я могу трахать твою киску, — требую я.

Я твёрд как камень, и я врезаюсь в неё снова и снова, пытаясь унять боль в яйцах. Придерживая её, я поднимаю и опускаю её на член в такт своим толчкам, так что звук нашей кожи, шлёпающейся друг о друга, слышен на этом этаже даже сквозь музыку.

— Когда мы вернёмся в комнату, я собираюсь вылизать всю тебя и сосать эти тугие соски так, пока ты не кончишь от одной моей игры с твоими сиськами.

Она пытается сопротивляться, но из её рта вырывается стон. Мне нужно почувствовать, как трепещет её киска, как её стенки сжимают мой член. Я не думаю, что смогу кончить без тисков её внутренних мышц, сжимающих меня.

Я оглядываюсь через проём и вижу ещё одного мужчину, наблюдающего за происходящим с балкона напротив.

— У тебя появилось больше поклонников, птенчик.

Оттягивая её бедра назад, я говорю ей:

— Держись крепче. Мне нужно трахнуть тебя сильнее.

— О боже, да. Трахни меня, папочка, — стонет она.

Ей было сказано молчать, поэтому я шлёпаю её по киске и чувствую пульсацию на своём члене. Держась за её бедра, я почти на пределе. Несколько человек, наблюдающих за происходящим, - это хорошо, но слишком много людей могут привести к последствиям, которых я не хочу, например, что кто-то может нас снимать.

Под новым углом она наклоняется вперёд, так что её спина оказывается на одном уровне с перилами, а сиськи свободно покачиваются перед ней. Я начинаю трахать её сильнее, чем когда-либо. Новый наблюдатель сжимает перила, наблюдая за тем, как я трахаю её. Мужчина в углу кряхтит, кончая в рот своей женщине. Мои яйца прижимаются к её телу, и, сделав еще несколько сильных толчков, я чувствую, как её стенки сжимаются на моём члене, побуждая меня высвободиться и кончить в неё.

Я отстраняюсь от неё и поправляю платье. Нежно поцеловав её в губы, я беру её за руку и веду прочь от нашей публики. Остаток сегодняшнего вечера будет только для наших глаз.

Глава 30

Рен

Мои веки кажутся наждачной бумагой, которые трутся о глаза, когда звук будильника на телефоне Гриффина заставляет меня открыть их. Вырывая книгу из его рук, я стону. Короткий гортанный звук означает:

Выключи его, умоляю!

Он сдержал своё обещание, или, возможно, это была угроза, когда мы вчера вечером вернулись в отель. Он брал меня снова и снова. На комоде, в душе, он нагнул меня над столом и, наконец, трахнул в кровати. В какой-то момент я даже проснулась посреди мощного оргазма, и Гриффин снова вошёл в меня. Около пяти утра он, наконец, проявил признаки человека и заснул.

— А ты капризная по утрам, — щебечет он, который чертовски бодрый как птица.

Я приоткрываю единственный глаз и пытаюсь рассмотреть его, после трёх часов сна, причём только одним глазом. — Кто-то не давал мне спать прошлой ночью.

— Можно подумать, что от того, сколько раз я заставлял тебя кончать вчера, у тебя будет лучше настроение. — Он легко улыбается, и его улыбка поднимает мне настроение. Ему так часто приходилось нести на себе тяжёлое бремя и мне ненавистно видеть, как проблемы каждый раз толкают его вниз.

Я пододвигаюсь к нему и прижимаюсь к нему, оставляя легкий поцелуй на его груди. Лёгкая дорожка волос щекочет моё лицо.

— Почему ты так рано встал? Я думала, нам выезжать не раньше полудня? — Я бормочу ему в грудь.

— Разве ты не хочешь позавтракать? Они работают до десяти, — напоминает он мне.

— Нет, я хочу спать. Меня не волнует еда.

Гриффин проводит пальцами по моим волосам.

— Ты говоришь это сейчас, но когда ты снова проснёшься, ты будешь голодна, и я не хочу снова увидеть твоё капризное настроение дважды за день.

— Подожди, когда мы поедем в реабилитационный центр, я уверена, что тогда у меня тоже будет плохое настроение, — ворчу я.

Его рука рефлекторно сжимает мои волосы при упоминании о том, куда мы пойдем позже.

— Мне это не нравится, — тихо говорит он и выпускает мои волосы из рук.

Я даю себе лишь мгновение, чтобы ощутить тепло его тела и надеюсь, что сегодня не тот день, когда всё пойдёт наперекосяк.

Я считаю в уме до десяти.

— Хорошо, но сначала кофе. — Я заставляю себя встать с кровати и пойти в душ.

Жар и пар душа во многом обманули моё тело, и я чувствую себя лучше, а не так как будто спала более трёх часов. Я оборачиваю тело полотенцем и вытираю запотевшее зеркало.

Моим глазам требуется несколько секунд, чтобы рассмотреть то, что я вижу. В тот момент, когда я, наконец, соображаю, я кричу:

— Гриффин!

Он врывается в ванную, готовый меня защищать. Вместо этого он находит меня в разгаре приступа паники: одна рука обхватывает меня за шею, а другая пытается удержать крошечное гостиничное полотенце.

Между его глазами образуется глубокая морщина, когда он рассматривает меня, пытаясь понять, что не так. Наконец он замечает мою руку на шеё, и в его глазах вспыхивает желание. Его язык скользит по нижней губе, и я вижу, что он борется с желанием улыбнуться.

Я качаю головой.

— Гордишься собой? — Я прячу засос, как будто я снова подросток. — Какой в этом был смысл? — Я опускаю руку и указываю на свою шею. — Он ведь даже не увидит этого.

Мышца на его челюсти дергается.

— Это не для него. Это для того, чтобы напомнить тебе, что независимо от того, что ты носишь, — его взгляд скользит по моему кольцу, — это напоминание тебе, кому ты принадлежишь.

Я стягиваю простое золотое колечко с пальца и снимаю его.

— Я принадлежу себе, потому что я не могу принадлежать тебе.

Иногда смотреть на него больно, и я опускаю взгляд. Я тихо признаю:

— Я была бы твоей полностью и без остатка, если бы это было возможно.

Он прочищает горло.

— В этом квартале есть магазин. Заканчивай собираться, и я пойду куплю тебе шарф.

***

Дорога проходит в молчании. Гриффин даже не включает радио. И всё же, почему-то, тишина такая громкая. Все мои опасения кричат в моей голове. Каждое старается быть услышанным среди других. Мне есть о чём беспокоиться. Например, если терапевт захочет разобраться в наших отношениях, а не в зависимости Лиама.

Я не уверена, что хочу копаться, как и почему развалился наш брак. Разговоры не смогут спасти его, точно так же чем вскрытие поможет исцелить пациента. Мой брак умер, и я готова его похоронить.

— Ты очень много думаешь, — говорит он, когда мы сворачиваем на длинную грунтовую дорогу, ведущую к медицинскому центру Хидден-Лейкс.

Мой большой палец касается шрама.

— Мне не нравится терапия.

Он кладёт свою руку на мою, на мгновение удерживает моё запястье, а затем продолжает переплетать наши пальцы.

— Я никогда там не был. Наверное, следовало бы, но мне казалось, что это могут себе позволить только люди с богатым доходом.

— Или когда тебя считают опасным для себя самого, — бормочу я.

— Думаю, Лиам попадает под эту категорию, — говорит он.

— Но в этом-то и дело. Когда ты впервые начинаешь терапию в таких обстоятельствах, это похоже на вторжение. Возможно, так происходит и в остальных случаях, но когда у тебя нет выбора, это заставляет тебя чувствовать себя загнанным в угол.

Он на секунду переводит взгляд на меня, прежде чем снова посмотреть на дорогу.

— И ты прошла через всё это одна?

Я киваю.

—Я не хотела привлекать его, я была такой подавленной и уязвимой. Я была готова столкнуться с очень многим, и ухудшение моего брака не входило в этот список.

— Разве не это была единственная причина, по которой ты была здесь? — он спрашивает.

Самый простой ответ - да, но не самый честный.

— Возможно, это была реакция, из-за которой то, что было внутри меня, казалось намного большим, чем я могла выдержать. Да, будучи моим мужем, было бы здорово, если бы он был рядом и видел, как мне тяжело. Возможно, если бы он был рядом, я бы и дальше продолжала игнорировать свои чувства по отношению к себе и к жизни в целом, но Лиам не несёт ответственности за моё психическое здоровье.

Гриффин качает головой.

— Похоже, ты оправдываешь его.

Я поджимаю губы, думая, как лучше это объяснить.

— Он бы не помог тому, что со мной происходило. И да, его обращение со мной только ухудшило ситуацию, но я несу ответственность за свои чувства. Никто другой не должен диктовать, что я должна думать и чувствовать по отношению к себе. Мне никто не помог, когда умерли мои родители, и это оставило внутри меня пропасть, которую на какое-то время Лиам смог заполнить. Когда он перестал приходить ко мне, эта рана снова открылась.

— Я всё ещё считаю, что он должен был заметить, как тебе было плохо. — Его глаза падают на моё запястье.

Я пожимаю плечами.

— А я могла бы попросить о помощи.

— Кого? Твою лучшую подругу, которую он трахал? Меня, который делал всё, для того чтобы ты была подальше? Чарли, который на стороне Лиама? Чушь. Он сделал всё, чтобы ты полностью зависела от него, а затем оставил тебя тонуть в одиночестве. Возможно, ты не захочешь винить его, но я, блядь, буду, — огрызается он.

В такие моменты мне кажется, что я могу потеряться в этом нарастающем напряжении между нами. Затем я вспоминаю, каково это - быть потерянной, и отступаю.

— Я усвоила ценный урок, — бормочу я про себя.

— Я боюсь спрашивать, чему ты научилась. Это всё чушь собачья, если ты не позволяешь никому помочь тебе, ну разве не так?

Я делаю глубокий вдох через нос.

— Я научилась не зависеть ни от кого, кроме себя.

— Это дерьмовый образ жизни, — ворчит он.

Я прищуриваюсь.

— Это мой способ остаться в живых.

К счастью, мы останавливаемся перед главным зданием. Напряжение между нами настолько искрит, что мы не можем больше оставаться в машине. Подумать только, я нервничала, что мы будем слишком нежными друг с другом, и Лиам нас раскусит. По крайней мере сейчас, мы ведём себя так, какими он привык нас видеть.

Сотрудник стойки регистрации проводит нас в довольно обычную комнату ожидания. С простой мебелью, деревянными подлокотниками, телевизором, транслирующим беззвучное игровое шоу, и старыми журналами, разложенными на журнальном столике. Ожидание кажется долгим, потому что каждый из нас заперт со своими мыслями в своей голове.

Наконец, входит пожилой джентльмен, прекращая боль ожидания. Он протягивает мне руку.

— Вы, должно быть, миссис Хейл.

Я пожимаю ему руку и отвечаю:

— Вообще-то, Паркер.

Гриффин хмыкает, и я бросаю на него предупреждающий взгляд. Сейчас не время проявлять признаки ревности. Он встаёт передо мной и привлекает внимание мужчины.

— Гриффин Хейл, — приветствует он, слишком сильно сжимая руку мужчины. — По этому белому халату я предполагаю, что вы доктор Тейлор?

Он кивает и пожимает руку.

— Да, это я. Пройдёмте за мной в один из наших конференц-залов, мы начнём сеанс.

Моя рефлекторная реакция - тянуться к руке Гриффина. Несмотря на напряжение между нами, я знаю, что в его прикосновениях чувствуется утешение. Мне удаётся вовремя спохватиться и обхватить себя руками за живот. Желание оказаться где-нибудь в другом месте, настолько сильное, что я почти разворачиваюсь, чтобы выбежать за дверь.

Лиам ждёт нас в ещё одной неброско оформленной комнате. Он одет в медицинский халат и выглядит более изнемождённым, чем я когда-либо его видела. Его волосы уложены не так, как он их обычно укладывает, а под глазами синяки.

Гриффин подходит к нему, и они выполняют ту мужественную процедуру полу объятий и похлопывания по спине, которую делают многие парни. Он передает сумку с одеждой, которую собрал для него, без упоминаний вслух о наркотиках или алкоголе, без завязок, пуговиц и молний. Лиам немедленно вытаскивает тапочки и надевает их. До этого я не заметила, что он стоит только в носках.

Лиам наконец смотрит на меня и улыбается. Он направляется ко мне, и я вижу, что он собирается обнять меня. Я пытаюсь остановить его, но я непроизвольно отскакиваю, и отступаю назад, чтобы избежать его прикосновения. Теперь, когда я знаю, с кем он мне изменял, и что у них будет ребёнок, мне становится физически плохо при мысли о его руках на мне.

Его лицо мрачнеет, а руки падают по бокам.

Доктор Тейлор вмешивается, чтобы сгладить ситуацию.

— Давайте все присядем, ладно?

По крайней мере, в этой комнате есть удобные кресла. Я думаю, что принуждение сесть на жёсткий деревянный стул не совсем побуждает кого-то опустошить свою голову от мыслей. Гриффин становится впереди меня и вклинивается между мной и Лиамом. Он борется с необходимостью заявить на меня свои права, даже здесь. Его действия успокаивают меня, и я надеюсь, что никто больше не поймёт, почему он это делает.

— Тебе не обязательно защищать её от меня, — ворчит Лиам.

Рот Гриффина открывается, но я слегка покачиваю ему головой. Последнее, что нам нужно, это чтобы они двое поссорились из-за меня. Это приведёт к вопросам, а в отличие от моего мужа, я отстойная лгунья.

— Может быть, он пытается защитить тебя, — выплевываю я. Я не совсем понимаю, почему это первое, что приходит на ум, но я решаю продолжить. — Мне не очень хотелось приходить сюда.

— Давайте начнём с этого, — перебивает доктор Тейлор. — Почему вы не решались прийти сюда сегодня, миссис Хейл?

— Да она же, блядь, уже сказала вам, что её фамилия Паркер, — огрызается Гриффин.

Доктор смотрит на мою левую руку, затем просматривает бумаги в своей папке.

— Простите. Я предполагал, что Рен и Лиам женаты.

— Да, мы женаты, — утверждает Лиам. — Просто она решила сохранить свою фамилию по какой-то глупой причине.

Я сжимаю челюсть. Мы уже много раз спорили об этом в прошлом. Когда мы впервые поженились, я всё ещё чувствовала потерю родителей и не была готова, потерять то единственное, что у меня от них осталось. Мне уже пришлось отказаться от дома, в котором я жила с ними. Сначала я сказал ему, что когда у нас появятся дети, я буду писать фамилию через дефис. Поскольку детей у нас не было, я решила оставить свою фамилию без изменений.

Лиам смотрит на мою руку и усмехается.

— Уже выкинула кольцо? Ты изменяешь мне, Рен?

Мои руки сжимаются, ногти впиваются в ладони, острая боль помогает мне не наброситься в ответ. Он провоцирует меня поругаться с ним. Это единственный способ, по которому мы общаемся уже почти год.

— Лиам, цель этого сеанса не в том, чтобы возлагать на кого-то вину, — отчитывает его врач.

Он обращает свой гнев на своего терапевта.

— А вы не думаете, что распад моего брака является одной из причин, по которой мне пришлось бежать за наркотиками и алкоголем?

Я сильнее сжимаю ногти и чувствую, как пальцы покрываются влагой, возможно, кровью. Я представляю всевозможные сценарии, в которых я рассказываю ему, что именно я делала с его отцом. Что с его отцом у меня был лучший секс в моей жизни. Я прикусываю язык, чтобы ничего не сказать, и мой рот наполняется медным привкусом крови. На мгновение было бы приятно рассказать ему об этом, но разрушение отношений Гриффина с его сыном, не стоит моего кратковременного удовольствия.

Отвечая Лиаму, я говорю:

— Что бы я ни делала и с кем бы я это ни делала, это не твоё дело. Ты потерял это право, когда обрюхатил мою лучшую подругу. Несколько месяцев я пыталась поговорить с тобой, спасти наш брак. Ты оставил меня одну. По сей день ты понятия не имеешь обо всём том дерьме, которое происходило по ночам, когда ты говорил мне, что работаешь допоздна. И, знаешь что, это бессмысленная трата времени. Я рада, что ты здесь и получаешь необходимую помощь. Я очень надеюсь, что ты обретёшь покой и счастье. Сейчас тебе нужно думать о ребёнке, и эта ерунда между нами ничего не значит по сравнению с этим событием. Ты скоро будешь нужен своему ребёнку целиком. Я встаю со стула и вешаю сумочку на плечо. — Мне и так ясно, что моё присутствие не поможет тебе поправиться. На самом деле наоборот. Я думаю, мы провоцируем друг в друге только худшее.

— Рен, пожалуйста, подожди, — кричит он мне вслед. — Мне очень жаль, ладно? Ты знаешь, я говорю херню, когда расстроен. Я знаю, что я облажался. Ты мне нужна прямо сейчас. Я не смогу пройти через это без тебя.

Я переворачиваю запястье.

— Ты даже никогда не спрашивал меня об этом, — говорю я и показываю ему, чтобы он увидел.

Он чешет голову.

— Ты порезалась, когда готовила. Верно? Я имею в виду, это очевидно, ты ужасный повар.

— Едва ли, — смеюсь я мучительным ломаным звуком. — Нет, я взяла разбитый осколок зеркала и сама порезала себя. Ты даже не заметил, что меня не было несколько дней, а потом я попала в больницу и оказалась в психиатрической больнице. На самом деле никто этого не заметил. Я справилась со всем этим в одиночку. И ты сможешь справится сам. У тебя есть твой отец, Чарли и Од… — Я спотыкаюсь, произнося её имя, и откашливаюсь. — Одри. Тебя подбадривает много людей. Ты не будешь скучать по мне, ты никогда этого не делал.

Я продолжаю пробираться к двери и желая спрятаться в машине. Прежде чем я выхожу из комнаты, Гриффин хватает меня за руку.

— Почему у тебя течёт кровь? — он взволнован. Он проводит пальцем под одним из порезов, которые я сделала ногтями, и вытирает кровь.

Я вижу, как Лиам задумчиво смотрит на нас, и отдёргиваю руку.

— Я в порядке.

— Ну же, Рен, — умоляет Лиам. — Не уходи. Я был рядом с тобой, когда умерли твои родители, разве ты не можешь быть здесь ради меня сейчас?

— Ты имеешь в виду, когда ты отказался от стипендии, чтобы остаться со мной? — Я спрашиваю.

Он смотрит на отца.

— Ты сказал ей?

Гриффин разводит руками.

— Я не ожидал, что ты смог сказать ей такую чушь. Конечно, я ей рассказал.

Губы Лиама кривятся.

— Вы двое стали очень близки.

Доктор Тейлор снимает очки и наклоняется вперёд.

— Ты хочешь остаться в браке с Рен? Потому что, по моему опыту, пытаться выяснять кто виноват, а кто нет, не поможет спасти брак.

Лиам выглядит удивленным вопросом.

— Конечно.

— Почему? — выпаливаю я.

— Потому что ты моя жена, — отвечает он, как будто этого достаточно для объяснения.

Я качаю головой.

— Этого недостаточно.

— Что значит недостаточно? Ты моя жена.

— Разве что, на бумаге, но ты уже давно не мой муж. С тех пор, как ты решил начать трахать кого-то, кого я считала своим другом.

— Ты продолжаешь об этом говорить, и да, я облажался, но у мужчин есть потребности, Рен. Это был просто секс. Нам не нужно хоронить наш брак из-за чего-то, что ничего для меня не значит, — настаивает Лиам.

Я пожимаю плечами.

— Я не знаю, правда это или нет. Одри уверена, что ты хотел уйти от меня. Её друзья, кажется, думают, что ты уже много лет пытаешься бросить меня. И, просто чтобы прояснить кое-что, мне плевать, был ли ты эмоционально увлечён или нет. В тот момент, когда ты вставил свой член в другую женщину, ты положил конец нашему браку. И я рада, что у нас с тобой не было детей.

— Только не это, — стонет он. — Твоя пластинка резко изменилась. Я думал, всё, что тебе нужно, - это ребёнок.

— Я всё ещё хочу быть матерью, ты, тупой придурок, я просто не хочу детей от тебя. Так что нет, моя пластинка не изменилась. Я рада, что мы этого не сделали, потому что это означает, что в нашем случае развестись довольно просто. Твой роман - не единственная проблема. Наш брак был пустым. Ты меня не любишь.

Гриффин наклоняет голову к двери, давая мне понять, что достаточно. Он показывает мне, чтобы я ждала его в машине. На этот раз я всего в нескольких шагах от двери, но Лиам хватает меня за запястье, прежде чем я прохожу мимо него.

— Нет, люблю, — настаивает он.

Я выдергиваю руку из его руки.

— Тогда перестань, потому что твоя любовь причиняет боль, — говорю я и, наконец, ухожу, прежде чем он успеет сказать что-нибудь ещё. Останется ли он и завершит программу, зависит от него. Я не могу заставить его хотеть получить помощь, так же как не могу заставить его полюбить меня.

Глава 31

Гриффин

Как только дверь за Рен закрывается, я поворачиваюсь лицом к Лиаму.

Я не знаю, есть ли в этом моя вина. Возможно, я не научил тебя, как следует вести себя в отношениях. Возможно, всё дело в наркотиках, но то, как ты с ней обращаешься, разочаровывает меня.

— Кто бы говорил. — Лиам закатывает глаза. — С тех пор как ушла мама, ты относился к женщинам, словно к игрушкам. Думаешь, я ничего не знаю о твоей жизни? У тебя никогда не бывает только одной женщины. И ты ещё будешь судить меня за то, что я немного развлёкся? Иди ты на хуй, старик.

— Разница в том, что я никогда не даю обещаний женщинам, с которыми встречаюсь. Они знают, что не нужно питать никаких иллюзий по поводу наших отношений, чаще всего я не единственный, с кем они спят. Кроме того, я никогда не изменял твоей матери. Я серьёзно отношусь к брачным клятвам, я думал, и ты тоже.

Я смотрю на дверь и задаюсь вопросом, сколько ещё времени мне понадобится, чтобы уйти отсюда, не вызвав подозрений у Лиама. Что мне действительно нужно сделать, так это поймать Рен, прежде чем она попытается уйти из больницы. Я вижу, как она идёт по грунтовой дороге, не зная о том, как ей вернуться в Харристон, ведь он находится в трёх часах езды. Мне следовало заранее отдать ей ключи от грузовика, но я не мог быть уверен в том, что она не расстроена настолько, что бы бросить меня здесь одного. Она всегда пытается убежать от меня.

Доктор Тейлор встаёт и поправляет свой медицинский халат. По моему мнению, он совершенно бесполезен. Какой смысл в терапии, если он стоит в стороне и позволяет психологическому насилию происходить и дальше? Я не совсем понимаю, как должны происходить подобного рода сеансы, но в данный момент мои надежды на выздоровление Лиама значительно уменьшились.

— Что ж, это был продуктивный сеанс, — говорит доктор, скользя взглядом между мной и Лиамом.

— В каком месте, блядь, это было продуктивно? — Я выпаливаю. — Вы о чём? Вы стояли рядом и позволяли ему словесно и эмоционально оскорблять свою жену. Что это за терапия, если он ведёт себя как полный мудак, а вы не пытаетесь этому помешать?

— Мистер Хейл, мы не имеем права осуждать своих пациентов из-за действий, которые происходят во время терапевтических сеансов, — отчитывает меня доктор Тейлор.

Я поднимаю бровь и жду, пока он скажет мне, что шутит. Хотя я не уверен, что у этого человека есть чувство юмора. Я заставляю себя не выйти из себя окончательно, когда он молчит.

— Я никогда раньше не был на терапии, но как бы там ни было, в моём понимании, когда кто-то ведёт себя как придурок, вы не должны это игнорировать. Особенно, если это причиняет боль тому, кого они должны любить.

Прежде чем выйти за дверь, я поворачиваюсь к Лиаму.

— Ты создал с этой девушкой семью, ты женился на ней. Я знаю, что мы с ней не всегда хорошо ладили, но семья для меня что-то значит. Если ты не будешь о ней заботиться, то это сделаю я, потому что у неё никого не осталось.

— Ты уверен, что причина только в этом? — спрашивает Лиам.

— А в чём она ещё может быть? — Моё сердце колотится, и я хочу, что бы он перестал так пристально на меня смотреть. Очевидно, мои попытки скрыть чувства к Рен полностью провалились.

Лиам пожимает плечами.

— Она красивая и немного сломленная. Идеальная игрушка для тебя. Я провёл достаточно времени с тобой и Чарли, что бы понять твой типаж.

— И, что же за типаж, сын? — Дрожь сотрясает всё моё тело, и я надеюсь, что Лиам воспримет это как приближающийся приступ ярости. На самом же деле, я испытываю страх.

— Тот типаж, который сделает всё, что ты скажешь. Для начала ты полностью подчинишь её, будешь использовать до тех пор, пока тебе не надоест. А потом просто выбросишь за ненадобностью, — отвечает он без колебаний.

Я хватаюсь за дверную ручку и резко открываю дверь. Но прежде чем уйти, поворачиваюсь и обращаюсь к Лиаму.

— Могу пообещать тебе, что никогда не буду использовать Рен как игрушку для собственного удовольствия.

Прежде чем случайно сказать что-нибудь слишком откровенное, я спешу за Рен. То, что я сказал ему, было максимально близко к истине, которую я мог ему сообщить на данный момент. Для меня Рен не мимолётное развлечение. Она уже была бы моей, если бы сначала не обещала стать его.

Я окидываю взглядом все помещения, которые прохожу, надеясь, что она ждёт меня где-то там. К тому времени, как я добираюсь до своей машины, я ругаюсь себе под нос. Я негде не вижу её, и уже начинаю думать, что она решила оставить меня и уйти.

Подойдя к своему грузовику, я рывком открываю дверь. Дверь сильно скрепит, явно не особо радуясь такой грубости.

— Если ты не будешь с ней аккуратней, дверь скоро отвалится, — слышу я голос Рен, но не вижу откуда он исходит.

— Ты прячешься от меня? — Спрашиваю я, всё ещё не видя её.

Она встаёт с клумбы неподалеку, на которой рассажены высокие папоротники.

— Не от тебя. Я не была уверена, погонится ли он за мной. Я должна была перестраховаться, что он этого не сделает. Теперь я выгляжу глупо, прячась в кустах, как какой-то уродец.

— Ты бы хотела, что бы он именно так и поступил? — Спрашиваю я.

Выражение её лица даёт мне понять, что она в замешательстве.

— Хочу ли я, чтобы он поступил как?

Я хватаю её за локоть и тащу обратно к грузовику.

— Давай поговорим по пути, — говорю я, усаживая её в грузовик.

Находиться в тесном пространстве моего грузовика три часа, обсуждая, любит ли женщина, в которую я влюблён, моего сына, явно не соответствует моим представлениям о хорошем времяпрепровождении. Но нельзя отрицать, что нам слишком многое нужно обсудить.

Двигатель рычит, когда я поворачиваю ключ. Она ждёт несколько минут, прежде чем снова спрашивает меня.

— Грифф, объясни мне, что ты имел в виду. Что я хочу, чтобы Лиам сделал?

На мгновение отвожу взгляд от дороги, что бы посмотреть ей прямо в глаза.

— Ты ждала, что Лиам пойдёт за тобой?

Она смотрит на свои руки. Я не хочу, что бы она снова закрывалась от меня. Я приподнимаю её подбородок пальцем. Её глаза расширяются, она с ужасом смотрит на дорогу и кричит.

— Гриффин, осторожно!

Я возвращаю свой взгляд на дорогу и вижу большой грузовик, мчащийся прямо на нас. Я резко дёргаю руль вправо, что бы успеть съехать на обочину. Она узкая, её едва хватает, чтобы грузовик проехал не задев нас. Грузовик проезжает всего в паре миллиметров от нас и мою машину слегка потрясывает от скорости, с которой он проезжает мимо. Как только опасность миновала, я возвращаюсь обратно на дорогу, но только для того, что бы найти более безопасное место, а затем остановиться.

Рен сильно дрожит. Я отстёгиваю её ремень безопасности и сажаю к себе на колени. Обхватив её руками, я раскачиваю словно ребёнка, пока она не перестаёт трястись. Она прижимается ко мне, обе её руки сильно сжимают мою рубашку.

— Прости, что я отвлекла тебя, — говорит она очень тихо.

— Это не твоя вина. Дорога слишком узкая, а грузовик ехал слишком быстро. Это я отвлёкся и потерял бдительность.

Её зелёные глаза находят мои.

— Я не хотела, чтобы Лиам пошёл за мной. Но в то же время я также не хотела быть женщиной, замужем за мужчиной, который не последует за ней. Вероятно, это не имеет никакого смысла.

Я обхватываю её лицо руками, заправляя волосы за уши.

— Я понимаю, что ты имеешь в виду. Похоже, что я только и делаю, что гоняюсь за тобой.

Уголок её рта приподнимается на секунду, а затем снова опускается.

— Жаль, что я замужем не за тобой.

Моё сердце мгновенно пронзает боль.

— Да, — я нежно целую её, — это правда.

Её руки продолжают трястись, когда она тянет меня за рубашку, что бы прикоснуться своими губами к моим. В этом поцелуе есть что-то большее. Я чувствую, как отчаянно она пытается убежать от тех эмоций, которые сейчас испытывает. Раньше меня никогда не волновало, использовала ли меня женщина для эмоционального отвлечения, но меня волнует всё, что связано с Рен. Когда она со мной, я хочу её всю. Её разум, тело и душу.

Ещё хуже то, что она использует меня, чтобы почувствовать себя лучше после того, что сказал Лиам во время терапии. Мой сын относился к ней как к дерьму, этого нельзя отрицать. Но мне претит быть для неё лишь способом забыть о своих проблемах. Я осторожно отталкиваю её назад.

— Нет, Рен. Я не могу позволить тебе использовать меня, чтобы забрать боль, которую он оставил после себя.

Она хмурится и между её бровями образуется складка.

— Что? Ты думаешь, это из-за Лиама? — Она распахивает глаза от шока, а затем решительно качает головой. — Я бы не стала этого делать. Я даже не думала о нём сейчас.

Я тру руками её предплечья в попытках успокоить.

— Ты вся дрожишь от эмоций. Слушай, я прекрасно понимаю, что его дерьмовое отношение к тебе сбивает с толку. Я хочу быть рядом с тобой во время того, когда тебе плохо. Но я не смогу вынести, если ты будешь обращаться ко мне только в такие моменты.

Рен делает глубокий вдох и немного успокаивается.

— Гриффин, я мои родители погибли в аварии. Поверь, предательство Лиама мелочь по сравнению с этим. Итак, ты не возражаешь против того, чтобы утешить меня после всего, что произошло сегодня?

— Абсолютно нет, — говорю я и притягиваю её к себе.

Она тянется руками к пряжке моего ремня и расстёгивает. Я хватаю её за руки, останавливая.

— Подожди, давай не будем так торопиться. Позволь мне подготовить тебя, чтобы я не разорвал тебя на части.

— Я готова. Боже, я готова. Чёрт, так жалею, что не додумалась надеть юбку. — Шипит она в мои губы.

Я буквально рычу от возбуждения.

— Блять, не следовало тебе это говорить. Пойми уже наконец, ты принадлежишь мне, и я не собираюсь тебя ни с кем делить.

Я расстёгиваю пуговицу на её джинсах, и резко стягиваю с неё брюки.

— А теперь позволь мне увидеть эту сладкую киску и судить самому, готова ли ты к моему члену или нет.

К сожалению, в кабине грузовика слишком мало места, что бы мог опуститься на колени между её ног и попробовать её сладкую киску на вкус. Поэтому я опускаю пальцы на её белье, что бы узнать достаточно ли она промокла для меня. Я провожу пальцами по центру её трусиков и чертыхаюсь.

— Детка, да ты промокла. Пожалуй, ты готова принять меня.

Я откидываюсь назад и кладу руки за голову, хватаясь за подголовник.

— Ладно, ты хотела на мне прокатиться, да?

Её взгляд падает на молнию моих джинсов.

— Больше всего на свете.

Я хватаю её за подбородок, заставляя посмотреть мне прямо в глаза.

— Я думаю, что бы почувствовать себя в безопасности ты должна сделать всё сама?

— Да, — шепчет она.

Я положил руку на спинку сиденья.

— Тогда я весь твой.

Рен не нужно повторять дважды. Она быстро расстёгивает молнию моих джинсов, и я поднимаю бёдра, помогая ей стянуть их с себя. Как только мой член освобождается, она снимает нижнее бельё и опускается на меня с протяжным стоном. Это противоречит моим естественным инстинктам, но мысленно отмечаю, что должен чаще позволять ей брать контроль над ситуацией.

Мне требуется вся моя сила воли, чтобы не войти в неё глубоко и резко, пока она медленно скользит своей киской вдоль моего члена, увлажняя его по всей длине. Я впиваюсь в обивку со всей силы, тем временем она сильно сжимает руками мои волосы. Её язык погружается в мой рот так глубоко, что мне не терпится обнять её. Она опускает одну руку между нами и начинает поглаживать мой член. Я стону ей в рот, и это заводит её ещё больше. Она ещё сильнее сжимает мой член, удерживая меня на грани удовольствия и боли, затем плавно подносит головку ко входу в свою киску. Я ожидаю, что она медленно опустится сверху, но моя девушка удивляет меня, опускаясь одним резким толком. Она начинает скакать на мне, как сумасшедшая, попутно стягивая рубашку через голову.

Я откидываю голову на сидение и громко стону.

— Чёрт. Помедленнее, — прошу я. — А то я сейчас кончу.

Я тоже хочу доставить ей удовольствие, но сейчас она контролирует процесс и я позволяю это. Её бёдра сжимают мои ноги, и я чувствую, как внутренние стенки её пизды сжимаются вокруг моего члена, пока она скачет у меня на коленях. Мышцы на моей шее напрягаются, когда я стараюсь не взорваться в её горячую пизду до того, как она кончит.

— Прикоснись к себе, — требую я. — Погладь свой клитор, пока скачешь на моём члене. Мне нужно почувствовать, как ты кончаешь, прежде чем я наполню тебя.

Мне самому очень хочется прикоснуться к ней, но я сказал ей, что она всё контролирует, и изо всех сил стараюсь сдержать обещание.

Несмотря на то, что она у руля, Рен от природы покорна. Она без вопросов следует моим указаниям. Я думаю, она делает это потому, что её телу необходима разрядка.

Сцена, представшая передо мной сейчас самая восхитительная и эротичная вещь, которую я когда-либо видел. Рен запрокинула голову назад, рот приоткрыт от возбуждения. Её светлые волосы ниспадают по спине и касаются верхней части моих бёдер. Её маленькая, упругая грудь подпрыгивает в такт толчкам. Рука энергично трёт клитор. Я разрываюсь между тем, что бы смотреть, как она приближается к оргазму, и тем, как мой член входит и выходит из её киски.

Я стискиваю подголовник со всей силы. Мне приходится думать о ремонте двигателя, над которым я работаю, чтобы продержаться ещё немного. Рен замедляет свои движения, и я чуть не кричу от разочарования.

— Почему ты остановилась?

— Куда ты ушёл? — Она постукивает меня по голове. — Здесь.

Я хмыкаю.

— Я думал о восстановлении двигателя. Птенчик, я собираюсь кончить в тебя, и мне бы очень хотелось, чтобы ты кончила вместе со мной.

Рен наклоняется вперёд и облизывает мою шею, прежде чем укусить меня ровно настолько, чтобы у меня участился пульс.

— Тогда почему ты сдерживаешься?

— Зря ты это сказала. Ты ведь не хочешь, чтобы я взял тебя так, как я хочу, — предупреждаю я.

Она покачивает бёдрами, заставляя меня стиснуть зубы.

— С чего ты взял, что я не хочу, чтобы ты это сделал?

Мои руки дёргаются. Я проигрываю битву за контроль над собой.

— Потому что я не хочу, чтобы ты чувствовала себя бессильной.

— Когда ты прикасаешься ко мне, я чувствую себя в безопасности и… — она обрывает себя.

Любимой, она чувствует себя любимой. Она не скажет этого, и я тоже. Эти слова только всё усложнят. Поскольку мы не можем произнести этого вслух, я покажу ей это единственным способом, на который способен сейчас. Я обнимаю её и кладу её тело поверх своего. Приподнимаю бёдра каждый раз, когда вхожу в неё, что бы оказаться как можно глубже. Я задыхаюсь ей в рот, и все мысли ускользают из моей головы.

Взгляд Рен становится мутным, её рот открывается и она издаёт протяжный сексуальный стон. Её киска пульсирует вокруг моего члена, и я больше не могу сдерживаться. Она впивается ногтями в мои плечи, и я взрываюсь, интенсивно кончая внутрь неё.

Глава 32

Рен

— Перестань суетиться и присядь, — настаивает Долорес.

Я игнорирую её и продолжаю осматривать шкафчики, составляя список продуктов, которые у неё заканчиваются.

— Это уж вряд ли. Как ты выразилась, мне больше не за кого волноваться, так что помолчи и дай позаботиться о тебе.

— Если уж ты так хочешь, дорогая, — она достает из кармана фартука свёрнутый лист бумаги, — список дел, которые нужно выполнить.

Закатив глаза, я сажусь напротив неё и беру чашку кофе, которую она пододвигает мне.

— Возьми булочку, дорогая, и поболтай со мной немного. Я хочу услышать, как продвигаются дела с красавчиком, с которым ты спишь.

— Долорес! — Я прищуриваюсь, глядя на неё. — А были ли вообще проблемы с термитами?

Она пожимает плечами.

— Возможно. Честно говоря, в таком старом доме, как этот, обработка в любом случае не помешает.

— Ты манипулировала мной, — обвиняю я.

Долорес смеётся.

— Это было для твоего же блага. Вы двое слишком упрямы, и кому-то нужно было немного подтолкнуть вас, чтобы дать шанс вашим отношениям.

Я вздыхаю.

— Однако это невозможно, у нас с ним ничего не получится.

Она качает головой, её бронзовые кудри подпрыгивают при движении.

— Это невозможно, только если ты так решишь. Единственное, что ты не сможешь избежать - это смерть. Всё остальное мелочи.

— Возможность потерять сына - это не мелочь. Я не могу быть причиной того, что Лиам его возненавидит.

Она похлопывает меня по руке.

— У Лиама тоже есть выбор. Он может быть выше и поступить так, как будет лучше для всех. У него был шанс с тобой, но он его упустил.

— Да, но это не имеет значения. Мы не собираемся ему об этом рассказывать. Когда Лиам вернётся домой, между нами с Гриффином всё будет кончено.

— Тогда что ты собираешься делать?

— Я собираюсь уехать. Мне не за что тут больше держаться. Мой брак распался, моих родителей больше нет, а моя бывшая лучшая подруга ждёт ребёнка от моего мужа. Для меня будет лучше переехать в другое место и начать всё сначала.

Она цыкает на меня.

— Вот так просто? Ты собираешься сдаться без боя?

Я пожимаю плечами.

— Может, я устала бороться.

— Знаю, дорогая, но разве ты не предпочла бы бороться и сохранить что-то стоящее, вместо того чтобы отступить?

— В том, что мне предстоит сделать, нет ничего лёгкого, но так будет лучше для Гриффина. Это и есть любовь, верно? Мне нужно выбрать Гриффа, даже если он выберет Лиама.

— Нет, милая, тебе нужно выбрать себя. Кто бы или что бы ни делало тебя счастливой, выбирай это, — советует она.

— Разве это не эгоистично?

Долорес одаривает меня понимающей улыбкой.

— Нисколько. Это забота о себе. Ты не можешь любить кого-то, если внутри тебя пустота.

Я беру список со стола.

— На этой ноте я пойду выполнять твои поручения, потому что самые пустые вещи здесь - это твои шкафчики. Считай это моим гражданским долгом, который не позволит тебе снова кататься на велосипеде.

— Я ездила только в аптеку, — возражает она.

— Ты пыталась заехать в аптеку. Я слышала, что ты наехала колесом на камень и чуть не снесла почтовый ящик Джонсонов.

— Пф. Тебе рассказала моя внучка? Я взрослая женщина. Мне уже восемьдесят два года, и мне не нужно, чтобы ты возилась со мной, как с маленьким ребёнком.

— Я могу вернуться сюда. Мне не нравится, что ты остаёшься совсем одна в этом большом доме, — говорю я.

— Теперь ты говоришь, как мой сын. Со мной всё в порядке, дорогая. Ты можешь не волноваться, твой жеребец забрал мой велосипед. Он сказал, что его нужно починить, но не думаю, что он собирается мне его возвращать, — ворчит она.

— На него это похоже. Просто позвони мне, если нужно тебя куда-нибудь отвезти. Ты знаешь, что я это сделаю, — говорю я ей.

— И ты знай, что здесь у тебя всегда есть дом. Сейчас я хочу, чтобы ты осталась с Гриффином. Может быть, всё получится.

Я достаю ключи из кармана толстовки.

— Думаю, ты более оптимистична, чем я. Я скоро вернусь.

***

Я стою в очереди в аптеке, чтобы забрать лекарства для Долорес. Передо мной стоят несколько человек, поэтому я играю в телефоне, пока жду своей очереди. Знакомый голос заставляет меня поднять глаза.

— А есть аналог? — Я вижу Одри, которая разговаривает с мистером Фелпсом.

— Извини, Одри, у нас в аптеке есть только оригинал этого лекарства. — Сообщает он ей.

Человек за её спиной начинает раздражаться.

— Так вы покупаете их или нет? Некоторые из нас торопятся.

Она оглядывается назад, и я пытаюсь слиться с толпой, чтобы она меня не заметила.

— Мне придётся вернуться, — бормочет она и ставит большую бутылку на пол.

На секунду я испытываю к ней симпатию, но потом вспоминаю, что она носит ребёнка моего мужа. Она отходит от очереди, но мне не повезло избежать с ней разговора. Одри останавливается возле меня.

— Ты говорила с ним?

Моя челюсть сжимается.

— Ты серьёзно спрашиваешь меня, говорила ли я со своим мужем?

Её рука опускается на живот.

— Слушай, я знаю, что ты на меня злишься. Ты мне тоже не нравишься, но мой ребёнок не виноват, и Лиам - его отец.

Я усмехаюсь.

— Что я тебе сделала? — Этот вопрос не давал мне покоя с тех пор, как я узнала, что именно с ней у Лиама был роман.

— О, да ладно, ты знала, что Лиам мне нравился ещё в старшей школе. Я думала, что просто подожду, пока вы разойдётесь, и у меня будет шанс. Я не ожидала, что ты выйдешь за него замуж. Ты должна была уехать из этого города, Рен. Так почему не уехала?

— Не имеет значения почему. Важно лишь то, что я осталась, а ты решила охотиться на моего мужа. Я не виню тебя за интрижку. Он женился на мне, а не на тебе, но я виню тебя за то, что ты разрушила нашу дружбу.

Одри закатывает глаза и начинает отворачиваться.

— Какую дружбу? Я оставалась рядом с тобой ради него.

Я качаю головой.

— Всё то время, что мы провели вдвоём, что это тебе дало?

Она лениво потирает свой живот.

— Мы всегда говорили о Лиаме.

— Так вот в чём дело, ты продолжала со мной тусоваться ради разговоров о моём муже? — недоверчиво спрашиваю я.

Она пожимает плечами.

— Вы были так молоды, когда поженились. Такие браки обычно заканчиваются разводом.

— Ого, мой муж ещё глупее, чем я думала. — Я еле сдерживаю в себе истерический смех от абсурдности этой ситуации.

У Одри виноватое выражение лица, она обхватывает руками свой разбухший живот. Я в шоке открываю рот, когда до меня доходит причина её поведения.

— Ты забеременела намеренно.

На этот раз смех сдержать мне не удаётся.

— Он сказал тебе, что не бросит меня, и ты подумала, что можешь заставить его развестись таким образом.

— Мы созданы друг для друга. Он полюбит этого ребёнка, и мы станем семьёй, как и должно было быть, — говорит она с мечтательным выражением лица.

— Удачи тебе, — пренебрежительно говорю я. Часть меня хочет уцепиться за свой гнев. Он заполняет пустоту внутри меня, которая так и норовит задушить меня. Это чувство холодное и такое, такое пустое. А гнев словно оживляет меня.

Но я понимаю, что на самом деле не испытываю такой уж сильной ярости, как думала. С того момента, как я позволила Гриффину отвести меня в кладовку, я понемногу успокаивалась. Лиам - это моё прошлое. Часть моей юности, которую я переросла. Если бы не его измена, между нами встало бы что-то другое. Мы даже не смогли договориться о создании семьи.

Одри замечает, что все вокруг на нас смотрят. Если они ещё не начали активно сплетничать, то определённо будут позже. На этот раз речь пойдёт не только обо мне. Судя по выражению их лиц, теперь в нашей с Лиамом драме появился отрицательный персонаж. Я знаю, что Одри видит то же самое, потому что её голова стыдливо опускается, и она спешит выйти из магазина.

Не обращая внимания на людей, которые всё ещё глазеют на меня, я продвигаюсь вперёд в очереди.

— Привет, мистер Фелпс. Мне нужны лекарства для миссис Хауэлл.

— Конечно. Как дела? — В его вопросе чувствуется любопытство, и я знаю, что он пытается получить дополнительную информацию.

— Я знаю, что ты только что всё слышал. — Я обвожу руками всех людей, находящихся в аптеке. — Все здесь слышали. Я также знаю, что тебе нравится быть в центре всех новостей. Я была бы очень признательна, если бы ты не стал распространяться о подробностях моей личной жизни. Я думаю, всем жаждущим сплетен старым девицам Харристона есть о чём поговорить дома за ужином помимо этого.

Его рот широко открывается.

— Я бы не стал. Конечно…

Я поднимаю руку.

— Лекарства, пожалуйста.

Он протягивает мне пакет, и я сую ему деньги. С высоко поднятой головой я выхожу за дверь с уверенностью, которой не чувствую.

Глава 33

Гриффин

Не могу придумать чем бы себя занять, пока Рен бегает по делам. Я пренебрегал очень многими делами в последние несколько недель, ведь всё время я посвящал ей. Осознание того, что нам осталось не так много времени вместе, заставляет меня ценить каждую секунду.

Я пару часов поработал над водостоками, утеплил грядки в саду, а она всё ещё не вернулась. У меня заканчиваются дела, и отсутствие работы даёт мне слишком много времени на размышления. Например, насколько сильно мне придётся отвлекать себя, когда она навсегда исчезнет из моей жизни?

Окружающую меня тишину нарушает громкий гул подъезжающего грузовика. Я заканчиваю с делами на сегодня и складываю инструменты в гараж. Грузовик, в котором больше ржавчины, чем металла, поворачивает за угол и останавливается на подъездной дорожке.

Увидев водителя, я простонал.

— Какого хрена ты здесь делаешь, Лиам? — спрашиваю я, когда он выходит из грузовика.

— Я тоже рад тебя видеть, пап, — огрызается он в ответ.

— Ты должен быть в реабилитационном центре. Твой консультант сказал, что ты должен пробыть там минимум месяц. — Объясняю я.

Он пожимает плечами, игнорируя моё беспокойство.

— Я чист, остальная часть программы - это просто куча всякой ерунды.

— Эта «куча всякой ерунды», как ты её называешь, помогает тебе избавиться от зависимости. Чей это грузовик?

Он отмахивается от моего вопроса.

— Мой сосед по комнате самостоятельно зарегистрировался в клинике и приехал туда на своём грузовике.

— И он просто позволил тебе взять его? Лиам, пожалуйста, скажи мне, что ты его не угнал, — умоляю я.

Лиам закатывает глаза, и если бы я не знал, что ему двадцать четыре, то решил бы, что он подросток.

— Да ладно, пап, ты же меня знаешь. Я не вор.

Я долго смотрю на него, задаваясь вопросом, как у него хватает наглости говорить такое после всего, что он сделал.

— Я всегда думал, что знаю тебя как облупленного. Но в последнее время ты совершил так много отвратительных поступков, которые заставляют меня задуматься, знал ли я когда-нибудь настоящего тебя.

— Это был прекрасный разговор по душам, отец, но я приехал только для того, чтобы забрать свою машину. Затем мне нужно найти Рен и заставить её выслушать меня.

— Рад видеть, что у тебя правильные приоритеты: сначала машина, потом жена, — отвечаю я с иронией в голосе.

— Неважно, оставь свои суждения при себе. Где моя машина? Я заезжал в свою квартиру, но её там нет. В гараже её тоже не было, — говорит он, оглядываясь по сторонам.

— Это потому, что я её продал, — говорю я и жду, когда он взорвётся.

— А ну-ка повтори, я не расслышал, — произносит он обманчиво мягким голосом.

— Я. Продал. Твою. Машину. Как ты думаешь, откуда взялись деньги на реабилитацию? Ты практически разрушил мой бизнес с этими хитроумными схемами с выкачиванием денег. У Рен нет доступа к ни одному из твоих счетов, а ты взял тысячи долларов на её имя, даже не поставив её в известность. Так что да, я, блядь, продал твою машину.

Вена на его виске начинает вздуваться.

— Верни её. У тебя не было права продавать мою машину. Твоего имени даже не было в документах.

— Нет, там было имя Рен. Не могу поверить, что ты заставил потратить оставшиеся деньги от страховки её родителей на эту чёртову машину.

Я умираю от желания обсудить с ним эту ситуацию с тех пор, как она рассказала мне все подробности. Лиам качает головой, явно не веря в то, что только что услышал.

— Она бы так не поступила.

Я поднимаю бровь.

— Удивительно, что измена может сделать с отношениями.

Его глаза сужаются.

— Вам вдвоём было очень комфортно в компании друг друга на том сеансе терапии. Заставляет меня задуматься, что ещё изменилось за то время, пока меня не было.

Я начинаю нервничать. Рен может вернуться домой в любую минуту, и я хочу, чтобы Лиам ушёл до того, как она подъедет к дому. Не потому, что меня волнует, узнает ли он, сейчас - это не главная причина. Просто потому, что я не хочу, чтобы она имела с ним дело. Я хочу написать ей, чтобы она пока не приезжала, но не понимаю, как я смогу это сделать, когда он так пристально наблюдает за мной.

— Если тебе есть что сказать, выкладывай. То, как мы общаемся, может показаться неправильным, но это даже близко не стоит с тем дерьмом, которое ты устроил.

Машина Рен уже давно немного дребезжит и я как раз собирался заняться этим на днях. Она должна быть в идеальном состоянии, учитывая, что мужчина, за которого она вышла замуж, работает в мастерской. Но, как и во многих других вещах, касающихся её, Лиам не обращал на это ни малейшего внимания.

Я закрываю глаза, когда слышу первый намёк на то, что её машина едет по дороге. Она останавливается по другую сторону от моего пикапа.

Она начинает со мной разговаривать, прежде чем обойти машину, поэтому не видит нас.

— Я так чертовски устала. Долорес заставила меня бегать по всему городу. Мне действительно нужно найти способ заблокировать шоу «В ожидании конца света» в её телевизоре. Клянусь, она теперь запасается всем необходимым, ведь уверена, что он скоро наступит. Я захватила кое-что для нас в продуктовом магазине, в который она меня отправила. Долорес дала мне рецепт и клянётся, что даже я не смогу его испортить.

Таймер обратного отсчёта, висящий над нашими головами, уже близится к нулевой отметке. Времени у нас нет, взрыв неминуем.

— Рен, — задыхаюсь я, произнося её имя, — Лиам здесь.

Она обходит грузовик и встаёт рядом со мной. Я знаю, что она сделала это бессознательно, но это явный признак того, что наши отношения изменились. Ведь её первой мыслью было обратиться ко мне в поисках защиты.

Её руки сцеплены перед собой, словно в молитве.

— Почему ты не в реабилитационном центре?

Поведение Лиама полностью меняется. Я ещё раз взглянул на мужчину, с которым она имела дело слишком долго, и понимаю, как она напугана. Не раздумывая, я обнимаю её и прижимаю к себе.

Уголок его губы изгибается в усмешке, когда он обращается к ней.

— Я тебе не дал, так ты решила попробовать с моим отцом, да?

Она уткнулась лицом в мои рёбра и сжала в кулаках мою рубашку. Я чувствую, как она делает пару глубоких вдохов, что бы прийти в себя, прежде чем отпускает меня. Её плечи расправляются, и она прямо на глазах становится стойкой, воинственной женщиной. Я невероятно горжусь ей и в тоже время мне грустно от таких метаморфоз. Ведь ей не должно требоваться столько храбрости, что бы просто поговорить с собственным мужем.

— Ты отвратителен, как и всегда. Почему ты здесь? — В её зелёных глазах почти нет эмоций. Они по-прежнему прекрасны, но холодны и безжизненны, как мутное стекло.

Лиам раскидывает руки в широком жесте.

— Я? Почему я в доме собственного отца? Главный вопрос, почему здесь ты?

Рен открывает рот, будто собирается ответить, но тут же закрывает его. Она поворачивается ко мне, и я знаю, что она сдерживается только из уважения ко мне.

— Сынок, — говорю я, чтобы привлечь его внимание. — Тебе лучше уйти.

Рен громко вздыхает, и Лиам смеётся.

— Это смешно. Ты отправляешь меня на реабилитацию, чтобы что? Покувыркаться дома с моей женой?

Она качает головой. Её кулаки крепко сжаты по бокам, и она практически дрожит от ярости.

— Я не твоя жена. Больше нет.

Прежде чем я успеваю среагировать, он бросается вперёд и хватает её за руку. На пару секунд я застываю в шоке. Не знаю, чему я удивляюсь, но каждый его поступок противоречит всему, чему я учил его всю жизнь. Он явно не стал тем мужчиной, которым я хотел его воспитать.

— В течение нескольких месяцев ты просила моего внимания. Бросалась на меня каждый раз, когда я приходил. Разве ты всё ещё не жаждешь моего члена? Пойдём со мной домой, и мы будем мириться весь остаток дня.

— Уже слишком поздно для этого. Отпусти меня. — Рен упирается каблуками в землю, пытаясь вырвать свою руку из его хватки.

Наконец, я прихожу в себя и хватаю его за запястье, сжимая до тех пор, пока он не отпускает её. Инерция заставляет её отшатнуться назад, но я слишком медлителен, чтобы успеть схватить её. Она падает назад, ударяясь руками и задницей о камни на подъездной дорожке.

Я без промедления бросаюсь к ней. Сажусь на корточки, беря её руки в свои, и морщусь, видя разодранные ладони с впившимися в кожу камнями.

— Ох, птенчик, — вздыхаю я и пытаюсь убрать несколько камней.

Тем временем Лиам бросается на меня, сбивая с ног. Рен отшатывается и ползёт в противоположную сторону на раненых руках.

Он начинает избивать меня ещё до того, как она оказывается на безопасном расстоянии. Лиам дико размахивает кулаками, едва задев край моей челюсти.

— Ты трахаешь мою жену, не так ли? Что, в городе не хватает шлюх, в которых ты можешь вставить свой член?

Я не отвечаю ему, потому что не хочу говорить о Рен так же, как он. Моё молчание злит его ещё больше, и он наносит мне сильный удар в живот, выбивая воздух из моих лёгких.

— Блядь, скажи что-нибудь, — кричит он и бьёт меня кулаком по лицу, разбивая мне губу. Я чувствую на губах привкус меди.

Я поднимаю руки вверх не в попытке защитится, а просто чтобы предотвратить ещё один удар по лицу.

— Прекрати, — говорю я так спокойно, как только могу. — Лиам, это не то, о чём ты думаешь.

Он опускает руки, но в позе всё ещё сквозит напряжение.

— Это не так? Тогда ладно. Скажи мне, что ты не спишь с моей женой.

Я закрываю глаза.

— Я не могу, — шепчу я.

Он с силой хватается руками за волосы и кричит.

—Чёрт побери!

Я вздрагиваю. Как бы я не любил Рен, причинить боль Лиаму было единственным, чего я хотел избежать. Я хотел этого больше, чем нуждался в ней. Чёрт, я хотел защитить его больше, чем дышать.

Я знаю, что не должен говорить то, что собираюсь, да и время точно не самое подходящее. Но он заслуживает знать, ради чего я рисковал всем тем, что было дорого в моей жизни.

— Я люблю её, — признаюсь я.

Лиам вскидывает руки.

— Да пошли вы оба! Можете забыть о реабилитации, я туда не вернусь. Какой смысл быть трезвым, когда мне приходится сталкиваться с таким дерьмом?

Он поворачивается и забирается обратно в свой одолженный грузовик. Он трогается с места так резко, что из под колёс летят камни, один из которых попадает прямиком в лоб Рен. Он, как обычно, не обращает внимания на травму, которую причинил.

Никто из нас не говорит и не двигается до тех пор, пока шум отдаляющегося грузовика становится едва слышен. Я поворачиваюсь, чтобы помочь ей подняться, но она не даёт мне этого сделать. Я вижу кровь, размазанную по её рукам, и камни, впившиеся в её кожу.

Её трясет, но она не позволяет мне приблизиться к ней. Я разрываюсь. Мне нужно пойти за Лиамом, пока он не напился до комы или того хуже. Найти таблетки в этом городе не составит труда, и он, скорее всего, уже разговаривает по телефону со своим дилером. Понятия не имею, где он возьмёт на это деньги, но мой сын, кажется, очень изобретателен, когда ему это выгодно.

Рен тихо хнычет, снова привлекая моё внимание. Стекающая по её лицу струйка крови попадает прямо в глаз.

— Давай отведём тебя внутрь и осмотрим твои раны.

Она усмехается.

— Мои раны? У тебя половина лица фиолетовая, а глаз опух.

— А чего ты ожидала, что я ударю его в ответ? — Я злюсь, но только на себя и на эту грёбаную ситуацию.

Она вздрагивает, а затем выражение её лица снова становится нейтральным.

— Чего угодно, кроме как стоять и позволять ему бить тебя, как будто ты этого заслуживаешь. — Её слова очень эмоциональны, но тон, которым она их произносит, слишком нейтрален. Она проигрывает борьбу, чтобы довести дело до конца.

— Я заслужил! — Кричу я, испытывая ненависть и разочарование по отношению к самому себе.

Рен кивает, как будто знала, что я чувствую.

— Почему ты думаешь, что заслужил это? — Она указывает пальцем на мою разбитую губу, которая начинает болеть только в тот момент, когда она обращает на неё внимание.

— Потому что, несмотря на то, что он обращался с тобой не так, как ты того заслуживала, я знал, что он всё ещё любит тебя.

Она качает головой, отчего из пореза у неё на лбу струится ещё больше крови.

— Может, я ещё молода и неопытна. Я знаю, что мне ещё многому нужно научиться, но я уже видела любовь раньше. То, что было у моих родителей, это была любовь.

Я смотрю на свой грузовик, размышляя, будет ли правильно с моей стороны продолжить этот разговор позже, чтобы я мог поехать и убедиться, что я не найду Лиама в луже собственной рвоты.

Рен следует за моим взглядом.

— Действуй. Я знаю, что ты хочешь поехать за ним.

— Я хочу поговорить с тобой, — отвечаю ей. Возможно, сейчас для меня в приоритете забота о нём, но она всё ещё важна для меня. Мне нужно, чтобы она знала и поверила в это.

— Он твой приоритет, — говорит она. Её голос звучит покорно.

Когда я вернусь, я скажу ей, что не готов положить конец нашим отношениям. Худшее уже произошло. Он не будет злиться на меня ещё больше, чем сейчас. Мы как-нибудь справимся с этим. Что я знаю наверняка, так это то, что я ошибался, думая, что смогу отпустить её.

— Мы поговорим, — отвечаю я и достаю из кармана ключи.

Только когда я добираюсь до бара, я понимаю, что она не будет ждать моего возвращения.

Глава 34

Рен

Рыдания, которые я так усиленно пыталась сдержать, вырываются из меня стоит грузовику Гриффина отъехать от дома. Я больше не могу думать о себе и о своём удовольствии. Пора перестать быть эгоисткой. В этом нет никакого смысла, пришло время сделать выбор, и Гриффин выбрал Лиама. Мне нужно закончить это всё до того, как я окончательно погрязну в чувствах.

Я даю себе буквально минуту на жалость к себе, а затем встаю и решаю действовать. Когда Гриффин вернётся, будет слишком поздно. Я посмотрю в его тёмно-карие глаза, и вся моя решимость улетучится. Иногда нам нужно отказаться от вещей, без которых мы не представляем жизни. Я хочу Гриффина, но мне нужно уйти самой.

Я никогда этого не делала. Жила сама по себе. Из-за манипуляций Лиама я забыла, что всегда имела право на выбор. Я не могу исправить ошибки Гриффина, но могу начать наконец-то налаживать свою жизнь.

Мои глаза болят от непролитых слёз, но я не могу сдаться прямо сейчас.

— Привет, Патч, — глажу я по голове своего котёнка. — Мы собираемся отправиться в небольшое путешествие.

Как только я кладу котёнка в переноску, я начинаю лихорадочно бегать по дому, стараясь не забыть ничего важного. Я никогда не привозила сюда много вещей, потому что не планировала оставаться здесь надолго. Только на период, который потребовался бы Дорис для избавления от вымышленных термитов. Все доказательства моего пребывания в этом доме уместились в одну маленькую спортивную сумку.

На холодильнике лежит блокнот. Я не хочу писать длинное слезливое прощальное письмо, но я слышала, как Гриффин сказал, что любит меня. Оставить его без ответного признания, это выше моих сил. Я пишу последние слова, которые он от меня услышит, потому что покинув этот город я не планирую больше сюда возвращаться.

Гриффин,

Спасибо. Кажется странным писать тебе. Долгое время ты был невыносимым засранцем, но теперь я понимаю, почему ты так поступал. Я не думаю, что кто-то когда-нибудь снова полюбит меня так, как ты. Хоть я и услышала от тебя признание лишь однажды, я буду хранить эти воспоминания в своём сердце вечно. Даже если наши отношения длились всего несколько недель, я могу сказать, что я чувствовала себя как никогда любимой и желанной. Знай, что я тоже тебя люблю, хотя это ничего не меняет. Ты всегда будешь отцом Лиама, и ты ему нужен больше.

Рен

Одинокая слеза скатывается по моей щеке и падает на страницу, стирая последнюю букву моего имени, но я оставляю всё, как есть. Мне ещё предстоит сделать пару остановок, прежде чем я уеду из города навсегда.

Я не могу уехать не попрощавшись с Долорес. По дороге я звоню Бесс и прошу её встретить меня у дома. Гриффин живёт на другом конце города, поэтому, когда я подъезжаю, обе женщины ждут меня на крыльце.

Улыбка исчезает с лица Бесс, как только я выхожу из машины.

— Ты уезжаешь. — Это не вопрос. За то короткое время, что я её знаю, она узнала меня лучше, чем когда-либо знала Одри.

Я киваю, и из моих глаз тут же начинают литься слёзы, которые я так усиленно пыталась сдержать. Долорес бормочет что-то себе под нос и проводит нас обеих внутрь. Стоило нам зайти в дом, она сразу же кидается осматривать мои руки. Они все в крови и грязные, ведь я не обработала раны, а ещё больше их усугубила, изо всех сил стискивая руль. Я стараюсь не вздрагивать, пока она пинцетом вытаскивает крошечные камни из моих порезов.

— Тебе нужно пойти в больницу и осмотреть раны, — упрекает она.

Я качаю головой.

— Я хочу уехать. Я не могу, я не могу… — из-за моих рыданий мне трудно говорить.

Долорес кивает.

— Ты не можешь встретиться с ним снова?

Я киваю.

— Я окончательно разрушу их отношения, если останусь.

Она кладёт свою хрупкую на вид руку мне на плечо и сжимает. Я беспокоюсь о том, что она останется одна, но за свою долгую жизнь она столкнулась с большим количеством испытаний, чем я. Она более чем способна позаботиться о себе. Но я всё же я волнуюсь за неё.

— Бесс живёт в квартире размером с обувную коробку, — выпаливаю я.

Лицо Долорес проясняется. Она знает, что меня бесполезно уговаривать остаться, но она всегда счастлива, когда участвует в каком-то сговоре.

— Так уж получилось, что мне бесплатно подарили милый маленький коттедж, — обращается она к Бесс.

Затем она обращает свой взгляд на меня

— Я могу какое-то время присматривать за Патч, пока ты не встанешь на ноги.

Я улыбаюсь ей. Я не совсем представляла, как буду путешествовать с кошкой. Я даже не знаю, где буду ночевать сегодня.

— Ты уверена?

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — говорит Бесс.

— Я тоже не хочу, но я должна. — Говорю я, обнимая её.

— Да, думаю, я понимаю. — Кивает она. — Но, чтобы ты знала, я прослежу, чтобы он не пил в баре. И если Донован решит обслуживать его, то я не собираюсь.

Долорес подмигивает ей.

— Ты мне нравишься. У тебя в крови полыхает огонь.

— Ты тоже ничего, бабушка Ди, — отвечает Бесс.

— Мы отлично поладим, — говорит Долорес, возможно, для того, чтобы я не волновалась ни за кого из них. Я чувствую себя лучше, зная, что о моих самых любимых людях будут заботиться.

— Ты позаботишься о нём? — Шепотом спрашиваю я. Долорес сразу понимает, о ком я говорю.

Она поднимает глаза, что бы ответить мне, продолжая забинтовывать мои исцарапанные руки.

— Я присматривала за этим мальчиком большую часть его жизни, не перестану это делать и сейчас. Мне жаль, что вам обоим больно из-за поступков друг друга. Я тоже люблю Лиама, но это не значит, что он мне обязательно должен нравиться.

— Куда ты поедешь? — спрашивает Бесс.

Я пожимаю плечами.

— Я думала, о своей тёте Хэтти. Она во Флориде. Не то чтобы я думаю, что Гриффин будет меня искать, но я не хочу, чтобы найти меня было слишком легко. Я сойду с ума, если буду постоянно прятаться.

— Позвони, как только остановишься где-нибудь сегодня вечером, ладно? — спрашивает Бесс.

— Я обещаю. — Соглашаюсь я и встаю из-за стола. — Сегодня вечером я собираюсь уехать так далеко, как только смогу.

Долорес поднимается и обнимает меня достаточно крепко для такой хрупкой старушки.

— Я хочу, что бы ты знала, что можешь вернуться сюда в любой момент. Это твой дом. Когда будешь готова, сразу возвращайся. У меня в этом большом доме полно комнат, которыми я не пользуюсь, и они пустуют без дела.

Она касается морщинистой рукой моей щеки, и я не могу бороться с новым приступом слёз.

— Тише, — шепчет она. — Это всего лишь небольшие трудности. Впереди тебя ждут удивительные вещи. Плохие времена нужны для того, что бы показать тебе, насколько особенными на самом деле являются хорошие дни.

— Я буду скучать по тебе, — говорю я, задыхаясь я от слёз.

— Не волнуйся, малышка. Разве ты не знаешь, как сильно мы, старики, любим Флориду? Если ты останешься там, я, возможно, приеду к тебе, — шутит она.

Бесс подпрыгивает на месте и хлопает в ладоши.

— Ох! Совместное путешествие на машине. Чур, я выбираю музыку.

— Только если будет играть Black Sabbath¹⁴. Мне не нравится эта поп-музыка, которую слушают мои внуки, — ворчит Долорес.

Бесс смотрит на меня, проверяя, шутит ли Долорес. И я отрицательно качаю головой.

— Она настоящая рокерша.

Она моргает, явно в шоке.

— Я уже чертовски люблю тебя, бабушка Ди.

— Я научу тебя всему, моя яркая девочка, — отвечает Долорес.

Я качаю головой и ухмыляюсь этому обмену любезностями. Мне действительно следовало познакомить их раньше. Я уже вижу, какой переполох они устроят в этом тихом городке.

Я утешаю себя тем, что они явно не будут одиноки. В отличие от меня. Но с некоторыми вещами ничего не поделаешь.

***

Спустя два часа после нашего расставания, Гриффин начинает атаковать меня телефонными звонками. Всё это время он искал Лиама, и не думал обо мне. От таких мыслей мне становится неловко и совестно. Лиам - его сын, и, конечно, он должен быть для него в приоритете. Но это не означает, что я должна выбирать отношения, в которых мои потребности всегда будут отодвигаться на второй план. Тем более, Лиам был человеком, причинившим мне больше всего боли.

У меня заканчивается бензин на границе штата, поэтому мне приходится остановиться на заправке. Гриффин не позволил мне отдать ему деньги от продажи машины Лиама, которую Чарли, наконец, продал несколько дней назад. Банк сейчас оспаривает кредиты, взятые Лиамом на моё имя. Но на всякий случай я отложила эту сумму, чтобы не было соблазна ее потратить.

У меня остаётся чуть меньше десяти тысяч, чтобы обосноваться в новом месте. Бесс сказала, что заберёт мой последний зарплатный чек, так что у меня ещё будут кое-какие деньги помимо этих.

Звонить тёте Хэтти было неловко. Мы действительно плохо знаем друг друга. Она намного моложе моей мамы, и всего на десять лет старше меня. Но мы единственные родные люди, которые есть у друг у друга. И она без колебаний предложила мне пожить у неё, пока я не встану на ноги.

Я вешаю заправочный пистолет обратно, и мой телефон начинает звонить в пятый раз за последний час. К этому моменту Гриффин, скорее всего, уже нашёл моё письмо и знает, что я уехала. Он мог бы даже успеть связаться с Долорес и Бесс и узнать от них, что я уехала.

От Лиама не было ни одного пропущенного звонка. Я не хочу ничего от него слышать, но это подтверждает то, во что я верила всё это время. Он был со мной, потому что ему было удобно. Лиам не любит быть один. И не будет. Одри плевать на все его недостатки, его бессердечные слова и врождённый эгоизм. У неё будет семья, о которой она так мечтала. Интересно, когда Лиам догадается, что она забеременела специально?

Во время долгого и нудного участка шоссе через Средний Запад я прокручивала в голове все моменты прошлого. Это случилось, когда мы ещё учились в старшей школе, и я ночевала у Одри. Это было до того, как погибли мои родители. Мама Одри, Мона, читала ей лекцию о мальчике, с которым она встречалась.

Я помню, как мне было неловко, потому что я думала, что вот-вот подслушаю тот же самый разговор, который заводила моя мать каждый раз, когда Лиам приходил за мной.

— Я бы предпочла, чтобы ты повременила с сексом, но если ты решишь это сделать, обязательно каждый раз предохраняйся, — говорила она мне.

Это был не тот совет, который Мона дала Одри.

— Од, этот мальчик родом из богатой семьи. Если к выпуску ты не наденешь кольцо на палец, тебе придётся поступить в колледж и найти другого, но с перспективами. Но это может стоить больших денег, дорогая. Поэтому, если тебе нужно пропустить таблетку или две, убедись, что мальчик останется с тобой.

Я никогда не спрашивала её об этом. Я знала, что её мать была карьеристкой, она не видела перспектив ни в одном мужчине Харристона. Но я никогда бы не подумала, что Одри опустится до такой степени. Думаю, она намного больше похожа на свою мать, чем ей когда-либо хотелось. Теперь Лиам заплатит за свою глупость. Я не завидую этому невинному ребёнку, ведь тяжело жить с такими ужасными родителями.

Тысячи миль позади, и на меня начинает накатывать усталость, как следствие от событий и переживаний сегодняшнего дня. Мои глаза слипаются, и я знаю, что пора остановиться где-нибудь переночевать. Уже около полуночи, и мой телефон разрядился после пятнадцатого звонка Гриффина. Я проезжаю мимо мотеля с невзрачным названием «Мотолодж» и решаю переночевать сегодня в нём.

К счастью, комнаты оказались чище, чем я ожидала, и цена не сильно ударит по моему бюджету. Если бы не обещание сообщить Бесс и Долорес, когда остановлюсь на ночь, я бы не стала снова включать телефон.

На моём телефоне появляется куча сообщений от Гриффина:

Гриффин: Где ты?

Гриффин: Нам нужно поговорить.

Гриффин: Бесс сказала, что ты уехала из города. Почему ты не дождалась меня, чтобы мы могли поговорить?

Гриффин: Я могу всё объяснить.

Гриффин: Птенчик, пожалуйста, дай мне хотя бы знать, что с тобой всё в порядке.

Последнее предложение причиняет боль. Мне бы тоже хотелось знать, что с ним всё в порядке, и это единственная причина, по которой я ему отвечаю:

Я всё ещё дышу. Я не могу вернуться. Это слишком больно. Просто позволь мне уйти. Прошу тебя.

Три точки появляются на экране, затем ненадолго исчезают и наконец, появляются снова:

Гриффин: Если это действительно то, чего ты хочешь, я не буду настаивать.

Волна рыдания захлёстывает меня. Мне уже чертовки надоело плакать. Я даю себе обещание, что это будет последний раз, когда я плачу из-за человека по фамилии Хейл:

Прощай, Гриффин.

Новый поток слёз льётся из моих глаз от осознания того, как легко он сдался. Я сама просила его об этом, но по глупости хотела, чтобы он хотя бы немного поборолся за наши отношения.

Я выключила телефон сразу после того, как написала сообщение Бесс, в котором говорю, что со мной всё в порядке. Затем поворачиваюсь на постели и в последний раз позволяю себе разреветься, уткнувшись лицом в подушку.

Глава 35

Гриффин

— Рен сегодня вечером не работает, — говорит мне Бесс, когда я захожу в дверь бара Донована.

— Я знаю, она у меня дома. — Я делаю глубокий вдох. — Ты видела Лиама?

Возможно, имя Бесс больше подходит для дорогой, чистокровной коровы, но она похожа на озорную пикси, да ещё и очень яркую. Её большие бирюзовые глаза широко распахиваются при упоминании моего сына, а её ярко-розовые губы раскрываются в широкой букве «О», когда она качает головой в ответ на мой вопрос.

Донован подходит к своей девушке-панку «вырви глаз», и обнимает ее за плечи.

— А мы должны были увидеть Лиама? Разве он не лечится?

Я качаю головой.

— Недавно, и весьма неожиданно, он приезжал ко мне домой.

— И Рен была там, — говорит Бесс, всё ещё в шоке.

Я киваю.

— Скажем так, всё прошло не очень хорошо, и он уехал. Мне нужно его найти.

— Как Рен? — спрашивает Бесс.

Мои инстинкты кричат мне, что я должен больше сосредоточиться на ней, но Лиам нуждается во мне прямо сейчас.

— Потрясена. Чем скорее я разберусь с Лиамом, тем быстрее смогу добраться до неё и убедиться, что с ней всё в порядке.

Телефон Бесс начинает звонить, и она убегает в офис, чтобы ответить на звонок, оставив меня наедине с Донованом.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, если придёт Лиам? Мне его вышвырнуть отсюда? — спрашивает он меня.

— Нет. Задержи его, если сможешь, и сразу же позвони мне, — отвечаю я.

Бесс спешит обратно в бар, развязывает фартук и перекидывает сумку через голову.

— Я собираюсь поговорить с Рен.

Донован скрещивает руки на груди.

— Ты?

Она имитирует его позу, и они оба смотрят друг на друга не моргая.

— Хорошо, — соглашается он, — но ты сделаешь что-нибудь для меня взамен.

Она подмигивает ему.

— О, можешь не сомневаться.

Мгновение спустя она выбегает за дверь. Я моргаю.

— Держу пари, жизнь с ней не бывает скучной.

Донован улыбается, и я завидую ему, насколько открытыми и лёгкими кажутся их отношения.

— О, да. Она определённо делает её интересней.

Он двигается вдоль стойки и обслуживает нескольких постоянных клиентов. Мужчины, которые когда-то бегали с моим отцом и провели большую часть своей старости, расположившись в конце этого бара, маринуя свою печень, как, я думаю, делал бы мой отец, если бы он был ещё жив.

— Грустно, не правда ли, — комментирует Донован, когда возвращается ко мне. — Когда я открыл это место, я думал, что здесь будут постоянные вечеринки. Может и так, но это также может быть одна из самых удручающих работ. Здесь я получаю место в первом ряду и смотрю, как мужчины пропивают свои зарплаты, а такие люди, как Лиам, разрушают свои семьи.

Я прочищаю горло.

— Мне хорошо знакома твоя точка зрения. Я вырос с этим и, к сожалению, думаю, передал это своему сыну.

— Если он появится здесь, я могу отказаться его обслуживать, — предлагает Донован.

— Это не принесёт никакой пользы. Он найдёт способ где-нибудь надраться, но я об этом не узнаю, если он пойдёт в другое место. Я смотрю на свой телефон и понимаю, что нахожусь здесь уже долго, а значит, он, скорее всего, уже выбрал другое заведение. Схватив салфетку для коктейля, я записываю свой номер телефона.

— Позвони мне, если увидишь его.

Донован кивает и убирает салфетку в карман.

***

Харристон ни в коем случае нельзя назвать туристическим местом, но в той части города, через которую я проезжаю в поисках Лиама, обычные районы выглядят как курорт. Несмотря на то что я прожил здесь большую часть своей жизни, есть части города, которые я редко вижу. Скорее, те, которых я стараюсь избегать.

Беру телефон и звоню, чтобы вызвать помощь.

— Чарли, это я, — говорю, когда он берёт трубку.

— Грифф, что случилось?

— Лиам приезжал. Прямо перед возвращением Рен домой.

— Дерьмо, — ругается он.

— Поможешь мне найти его? Он сразу уехал, и я не могу его найти, — прошу я о помощи.

— Где ты?

Я выдыхаю.

— В моём старом районе.

— Чёрт, — снова ругается он. — Напомни мне позже, чтобы я сказал тебе, что это взорвётся тебе прямо в лицо.

Я касаюсь своей опухшей щеки.

— Поверь, я это прекрасно понимаю.

Через дорогу стоит мой старый трейлер. Я даже не знаю, почему он всё ещё здесь, в парке. Все окна выбиты, а часть крыши покрыта брезентом. Он непригоден для жизни, но, вероятно, его ремонт обойдётся дороже, чем стоит сама земля.

Дерьмовые воспоминания, связанные с этим местом невозможно забыть. По глупости я думал, что оставил всё это позади, когда переехал. Я ошибался. Всё, что я сделал - это передал всё своему сыну. Мне не удалось подготовить его к рискам, связанным с унаследованной им генетикой. Семья Мелинды также страдала алкоголизмом и наркозависимостью. Возможно, у Лиама не было ни единого шанса.

Чарли останавливается рядом с моим грузовиком и глушит двигатель. Он выходит и забирается в кабину моего грузовика.

— Почему ты здесь, Грифф? У него нет причин приходить сюда.

Мои руки сжимают руль.

— Не знаю. — Мой голос тихий, почти не слышимый. Я прочищаю горло. — Я не знаю, где искать наркотики. Когда я не нашел его в баре, я поехал по округе и оказался здесь.

Чарли включает свет в салоне и несколько минут изучает моё лицо.

— Что ты будешь делать, когда найдёшь его? Судя по твоему виду, ваш последний разговор был не очень дружелюбным.

Я смотрю на него.

— Я не ударил его в ответ, так что можешь перестать так на меня смотреть.

Брови Чарли взлетают вверх.

— Я надеюсь, что нет. Ты дерьмово выглядишь. Он может быть на восемнадцать лет и моложе тебя, но не сильней. У тебя добрых сорок фунтов мускулов. Ты хотя бы защищался?

Я осторожно прикасаюсь к разбитой губе.

— Не совсем.

— Знаю, что тебя мучает совесть из-за ваших отношений с Рен, но позволять ему избивать тебя - это не лучший способ справиться с ситуацией.

Я усмехаюсь.

— Думаешь, поэтому я чувствую себя виноватым?

Он кивает.

— Почему же ещё?

Моя грудь сжимается, и на секунду меня охватывает чувство неминуемой гибели.

— Ты думаешь, Рен тоже так считает?

Чарли смотрит на меня с жалостью.

— А как же иначе?

— Блядь, — кричу я и ударяю кулаком по приборной панели.

— Это делать было не обязательно, но, по крайней мере, я знаю, что ты всё ещё можешь наносить удары, — язвит Чарли.

— Я оставил её у себя дома, чувствовал себя виноватым из-за того, что был с ней. Лиам наговорил ей ужасные вещи, а затем схватил её. Я вмешался, но она упала и поранилась. И… — Я останавливаюсь, чтобы перевести дух.

— Дай угадаю, — перебивает Чарли, — твоя реакция дала ему понять о твоей интрижке с Рен.

Моя голова поворачивается в его сторону.

— Это не интрижка. Они расстались.

Чарли поднимает руки вверх в знак капитуляции.

— Не делай из мухи слона. Сомневаюсь, что Лиама волнует это различие.

— В данный момент мне плевать, что он думает. И что думаешь ты - тоже, — огрызаюсь я.

— Тогда чем ты занимаешься? Беспокоишься о Рен, но находишься здесь, гоняясь за человеком, от которого, кажется, хочешь быть дальше всего.

— Ты был прав, когда сказал, что я делаю это из чувства вины, просто ошибался насчёт того, за что именно я чувствую вину. — Я смотрю на трейлер через дорогу. — Знаешь, мои родители не всегда были неудачниками. В старшей школе мой отец был популярным защитником, а мама - главной болельщицей. Они не были примерными учениками. Они много тусовались. В конце концов все, кого они знали, по крайней мере большинство из них, выросли и уехали отсюда. Но не они.

Я делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.

— Когда родился Лиам, мне пришлось быстро повзрослеть. Он нуждался во мне, и я хотел дать ему жизнь лучше, чем была у меня.

Воспоминания впиваются в моё сознание своими колючими крючками и не отпускают меня.

— Когда я родился, мои родители были молоды, но в отличие от меня цеплялись за свою молодость. В конце концов, выпивка привела к таблеткам. Я никогда не знал другой их стороны. Я пообещал себе, что с моим сыном всё будет по-другому. Но я не ожидал, что, что бы я ни делал, он окажется таким же, как они. Так что да, я чувствую себя чертовски виноватым. Возможно, я не давал ему лекарства, но я дал ему генетику.

— Грифф, ты не можешь винить себя за это. Ты хороший отец. Иногда дети нас разочаровывают. Но не вини в этом прошлое.

Я прочищаю горло.

— Какие предложения?

— Я заскочу домой к его любовнице. Можешь припомнить какие-нибудь другие места, куда он мог бы пойти, чтобы подумать или побыть в одиночестве?

— Только одно, — отвечаю я. Это маловероятно, но, возможно, есть одно место, куда он мог бы пойти. То место, с которого начался весь этот бардак.

***

Мы с Чарли разделились, и я поехал в сторону набережной. Под уличным фонарем я заметил одолженный Лиамом грузовик. Задняя дверь опущена, и он сидит на краю, свесив ноги, с бутылкой в руке. Поднеся бутылку ко рту, он отклоняется вправо, но потом выпрямляется и делает большой глоток.

Я останавливаюсь рядом с ним, и он предлагает мне бутылку, пока я подхожу. Я отмахиваюсь.

Он указывает на место ближе к воде.

— Вот где всё развалилось. — Он снова протягивает мне бутылку.

Я молчу и позволяю ему говорить дальше.

— Она не должна была узнать. Предполагалось, что Одри будет всего лишь развлечением.

— Тебе не нужно было искать развлечений за спиной своей жены, — говорю я тихо.

Он поднимает глаза, его глаза расфокусированы и немного покраснели.

— Откуда тебе знать? Ты и моя мать прожили вместе не долго. Неужели ты хочешь сказать, что тебе никогда не было скучно? Ты никогда не хотел сходить налево, просто для разнообразия?

Я покачал головой.

— Я ни разу не изменял твоей матери. После её ухода прошло больше года, прежде чем я прикоснулся к другой женщине. Я не буду врать тебе и говорить, что любил её, но я уважал её как свою жену. Она подала на развод только через несколько месяцев после своего отъезда, а потом прошло ещё несколько месяцев, прежде чем мы пришли к соглашению.

Лиам икает и шатается на месте, где сидит.

— Извини, что я не такой святой, как ты. Ой, погоди, святые не трахают своих невесток.

Мои кулаки сжимаются.

— Я знаю, что тебе трудно принять, что у нас с Рен возникла связь, но это не значит, что я буду стоять в стороне и позволять тебе говорить о ней в таком тоне.

Он смотрит на меня со злостью, граничащей с ненавистью.

— Она моя жена. Если я хочу назвать её чёртовой шлюхой, я так и сделаю.

И снова возникает желание заехать ему кулаком в лицо. Это ещё один способ, которым мы с сыном отличаемся друг от друга. Мысль о том, чтобы причинить ему боль, вызывает у меня отвращение.

— Хочешь злиться? Тогда злись на меня. Это я был обязан тебе верностью, — утверждаю я.

Его брови взлетают вверх.

— Она моя жена. Я думаю, она также должна была быть мне верна!

Я качаю головой.

— Ты так думаешь? Дай мне подумать, понимаю ли я правильно. — Я начинаю перечислять его проступки. — Ты обманом заставил её отказаться от стипендии и остаться здесь с тобой. Затем ты блокируешь ей доступ к банковским счетам, чтобы иметь возможность взять кредиты, о которых она не знала. Полагаю, ты также не хотел, чтобы она видела, сколько денег ты тратишь на выпивку, таблетки и других женщин. Тем не менее, она любила тебя так сильно, что продолжала отдавать тебе на депозит каждую заработанную зарплату, и даже потратила остаток страховых денег своих родителей, чтобы позволить тебе купить модную тачку, в то время как сама продолжала водить кусок дерьма, а не машину.

Его ноздри раздуваются, а на виске вздувается вена.

— Машину, которую она продала, как только я облажался.

Я пожимаю плечами.

— Машина была на её имени. Ей нужно было так поступить, чтобы погасить кредит, который ты взял на её имя. Ей не нужно было вообще покупать тебе эту машину. Тебе чертовски повезло, что она оставила на моё усмотрение выдвигать обвинения в мошенничестве или нет.

Лиам смотрит на меня, не говоря ни слова, поэтому я продолжаю.

— Звучит как чёртова преданность, но как ты её отблагодарил за это? Ты трахнул и обрюхатил её лучшую подругу. И прежде чем ты накинешься на меня из-за того, что я тебе должен, не забудь, что я посвятил тебе свою жизнь. Я был тем, кто заботился о тебе, когда ты болел, ходил на все твои игры и помогал тебе с домашним заданием. Я научил тебя всему и дал тебе работу. Более того, я строил с тобой бизнес, чтобы ты однажды возглавил его, а ты обокрал и меня.

— Скажи мне, сын… — я тяжело дышу через нос, изо всех сил стараясь сохранить тот небольшой контроль, который у меня ещё остался, — что на самом деле каждый из нас тебе должен?

— Ты мой отец, — грубо говорит он.

— И я всегда буду твоим отцом, но ты сам скоро станешь отцом, и тебе пора начать вести себя соответственно.

Лиам внезапно спрыгивает с заднего сиденья и швыряет пустую бутылку в ближайшее дерево.

— Я не хочу этого. Я никогда не хотел детей, по крайней мере не сейчас.

— Хотел ты или нет, но уже поздно, — замечаю я.

— Не знаю, смогу ли я тебя простить, — меняет он тему.

— Тогда, думаю, мне придётся с этим жить. Будет тяжело, но я знаю, что не смогу жить без неё. Можешь ли ты сказать то же самое о ней? — Спрашиваю я его.

Он не отвечает мне сейчас и, возможно, никогда не ответит. Из этого разговора ясно одно: между мной и моим сыном было гораздо больше проблем. Возможно, он никогда меня не простит, это правда, но я знаю, что я не прощу себе, если пожертвую ей ради него.

Огромный груз свалился с моих плеч, и я знаю, что мне нужно делать. Я хватаю телефон и звоню Чарли.

— Он в парке на набережной, пьяный до чёртиков. Я не могу ему помочь, он слишком зол, и, честно говоря, я тоже. Можешь ли ты…

— Тебе даже не нужно заканчивать этот вопрос. Я приеду. Полагаю, ты собираешься уладить дела с Рен? — спрашивает меня Чарли.

— Я не могу жить без неё, — признаюсь я. Приятно произнести это вслух.

— Тогда езжай к ней. Забудь всё, что я говорил раньше. Если она тебе нужна, едь, — убеждает он меня.

Я мчусь на скорости всю дорогу и вбегаю в дом.

—Рен? Ты дома? — В ответ тишина.

Тревожное чувство вернулось, но у меня нет причин думать, что она не встретила где-то Бесс. Несмотря на это, я обшариваю каждую комнату своего дома. Во время моих поисков становится очевидным одно: здесь нет никаких следов. Не только в том смысле, что её здесь нет, но и потому, что все её вещи исчезли.

Это чувство тошноты усиливается, когда я возвращаюсь на кухню. Я прошёл мимо записки, прикреплённой магнитом к холодильнику. Мои руки дрожат, когда я беру её в руки и читаю слова. Последняя строчка кажется размытой, но я понимаю, что мои глаза наполняются слезами, в которых я никогда не признаюсь. Поэтому я читаю ее снова:

Знай, что я тоже тебя люблю, хотя это ничего не меняет. Ты всегда будешь отцом Лиама, и ты ему нужен больше.

— Возможно, это правда, но ты мне нужна, — говорю я пустой комнате. Это не может быть концом. Я отказываюсь это принимать. Надеясь увидеть от неё пропущенный звонок, я достаю из кармана телефон.

Единственные звонки - исходящие от Чарли.

Я знаю, что она ушла. Я говорил ей, что ей нужно сделать это, когда Лиам вернётся домой. Но это не мешает мне начать писать ей. Сообщение за сообщением, но она не отвечает.

Сидеть здесь и ждать, молясь, чтобы она ответила - сводит меня с ума. Я знаю одного человека, который разговаривал с ней перед её отъездом. Во второй раз я возвращаюсь в бар Донована.

Бесс останавливает меня, прежде чем я прохожу через дверь. Она кладёт руки мне на грудь и выталкивает за дверь, или, как я понимаю, пытается вытолкнуть меня за дверь. Я поддаюсь ей и выхожу обратно на улицу, потому что на самом деле мне просто хочется с ней поговорить.

— Я предполагала, что ты появишься здесь. Рен сказала, что она оставила тебе записку.

Решив сразу перейти к делу, я спрашиваю её:

— Куда она поехала?

Она качает головой ещё до того, как я заканчиваю задавать вопрос.

— Не знаю. Она только сказала, что уезжает из города и сообщит нам с Долорес, когда остановится где-нибудь переночевать. Скажу честно, я не расспрашивала её по очевидным причинам. Она думает, что ты будешь счастлив, когда она уедет. Я думала, ты вытащишь голову из задницы и поймёшь, что не можешь жить без неё.

— Лучше бы ты мне сказала, — ворчу я себе под нос.

Бесс бросает на меня взгляд, который практически кричит, что она считает меня идиотом.

— Ты знал. Твоя тенденция лгать самому себе ошеломляет.

— Мне нужно, чтобы она вернулась, — говорю я Бесс.

Она кивает.

— Знаю, мне тоже.

— Как мы сможем её вернуть, если не знаем, куда она отправилась?

Бесс закатывает глаза.

— Может быть, для тебя это чуждое понятие, но есть такая штука, как терпение. Попробуй успокоиться. Она позвонит мне, и я постараюсь узнать. Когда появится возможность, я попытаюсь заманить её обратно. Тебе нужно быть готовым к унижению, достойному любовного романа.

— И как мне это сделать? — На данный момент я готов попробовать что угодно.

— Спроси Долорес. У неё есть вся классика. Под классикой я подразумеваю Нору Робертс.

— Ну, я планировал встретиться с ней после того, как поговорю с тобой.

— Передай бабушке Ди, что я увижусь с ней позже. И, Гриффин, — окликнула она меня, когда я начинаю отворачиваться, — не теряй надежду. Она любит тебя и тоже не сможет без тебя.

Глава 36

Рен

После тяжёлой ночи в мотеле я снова отправляюсь в путь. Поскольку вчера я выехала поздно, мне предстоит провести за рулем весь день сегодня и часть завтрашнего дня, прежде чем я доберусь до дома тети Хэтти. Это будет длинная дорога, посвящённая моим собственным мыслям. Не то чтобы я слышала свои мысли за скрежетом, доносящимся из-под капота моей машины. Я потираю приборную панель и умоляю её продолжать ехать. Пять лет замужем за механиком, и вот я еду в машине, которая вот-вот взорвётся, а у меня нет ни малейшего понятия, как проверить, что с ней не так.

Я достаточно разбираюсь в автомобилях, чтобы понять: когда стрелка указателя температуры уходит в красную зону, значит, что-то не так. Ну, и все датчики загораются, предупреждая о неисправности двигателя, и всякие другие иероглифы. Около полудня я съезжаю с дороги, надеясь, что моя машина каким-то чудесным образом заработает сразу после того, как я заеду на заправку, чтобы купить что-нибудь перекусить. Ведь это, по сути, как выдернуть шнур из розетки, верно? Это сработало с моим древним компьютером в страховой конторе.

К счастью, мне удалось найти большой магазин для приезжих, так что, возможно, мои варианты обеда окажутся вкуснее, чем жирный жареный буррито или несвежий пончик. Я потрачу столько времени, сколько мне понадобится, чтобы переварить всё происходящее. Как бы там не было, я не теряю надежды, что для перезагрузки просто нужно время.

— Пожалуйста, только заведись, — молюсь я, направляясь к машине.

Из-под капота валит дым. Может, я и не разбираюсь в машинах, но знаю, что они не должны дымиться. Я отпираю машину, залезаю под приборную панель со стороны водителя и открываю капот. Струйка дыма превращается в шлейф. Я начинаю тянуться к крышке, из которой выходит большая часть дыма, когда мозолистая рука хватает меня за запястье.

— Не трогай! — Кричит незнакомец.

Я отдёргиваю руку.

— Мне нужно добраться до Флориды.

— Тогда тебе лучше купить билет на автобус или пойти пешком, потому что эта штука не собирается никуда ехать, — говорит он.

Смех вырывается на свободу. Я не могу сдержаться. Весь стресс, печаль, отчаяние, чёртова несправедливость всей моей никчёмной жизни доводят меня до истерического смеха.

Я выпрямляюсь и вытираю слёзы с лица. И я не знаю, это слёзы грусти или смеха.

— Конечно, нет. Это было бы слишком просто. Есть идеи, что с ней не так?

Я не уверена, что информация может мне чем-то помочь. Мне в любом случае, придётся либо остаться здесь и ждать пока её починят, либо вернуться и забрать её позже. Ни один из вариантов меня не устраивает.

Единственный способ двигаться дальше и оставить всё это позади - это разорвать все связи с Харристоном, кроме Долорес, Бесс и Донована. Машина - всего лишь пережиток моей прежней жизни, и это довольно поэтично, что она решила сгореть.

Услужливый незнакомец ждёт молча у открытого капота несколько минут. Мой последний вопрос так и повис между нами. После того, как он пришёл к выводу, что это безопасно, он вытаскивает тряпку из заднего кармана, отвинчивает колпачок и ворчит. Интересно, общаться как пещерный человек - это общая черта механиков? Странно, но от этого я ещё больше скучаю по Гриффину.

Я отмахиваю с себя эту мысль и сосредотачиваюсь на том, что делает незнакомец. Он осматривает машину ещё раз, затем выпрямляется и отходит от двигателя.

— Мне придётся проверить её детальней, но я думаю, что у вас радиатор треснул. Зависит от того, как долго вы на нём ездили, но двигатель может быть повреждён.

— Сколько будет стоить починить его? — Спрашиваю я. Хотя часть меня хочет просто избавиться от машины, моя практичная сторона знает, что на новую денег у меня нет.

Он пожимает плечами.

— Может быть несколько сотен, может быть больше тысячи. Я не узнаю, пока не сделаю полную проверку. Мне очень жаль, — он протягивает руку, — я Джеральд. Я владелец единственной автомастерской в городе. Я буду рад осмотреть её, но это не будет быстро. У меня три машины в очереди.

Используя клочок бумаги из сумочки, я записываю свой номер телефона.

— Меня зовут Рен. Извини, я знаю, что старая квитанция - не лучший вариант для записей.

Он пожимает плечами.

— Мой стол тоже завален информацией о клиентах, написанной на старых квитанциях, списках покупок и, если повезёт, на стикерах.

— Конечно, — бормочу я.

Он игнорирует то, что, по его мнению, является действительно случайным комментарием.

— Я могу отбуксировать твою машину в свою мастерскую, и мы отремонтируем её, как только сможем. Предупреждаю, что, скорее всего, уйдёт не меньше двух-трех дней на то, чтобы поставить её в отсек. А потом, кто знает, что я найду и сколько времени уйдёт на ремонт.

Я делаю глубокий вдох. Ремонт обойдётся дорого, я знаю. Даже если это всего лишь радиатор, придётся оплатить его труд, запчасти и, конечно, гостиницу, пока он будет её чинить, или обратный билет на автобус, чтобы вернуться и забрать её. Мои пальцы дёргаются, и я сдерживаю себя, чтобы не схватить мобильный телефон и не позвонить Гриффину. Прошло всего несколько недель, когда я позвонила ему впервые и попросила о помощи.

— Посмотрите её и позвоните мне, — говорю я.

— Здесь, в туристическом центре, есть автобусная остановка. Вы можете зайти в интернет и купить билеты. Я не уверен, какое у них расписание, но автобусы ходят каждый день, — сообщает он мне.

Я вытаскиваю сумки из машины и подхожу к столу для пикника на боковой стороне здания, чтобы купить билеты. Я стону, когда вижу расписание. Мне повезло, автобус направляется во Флориду, но он отправится только поздно вечером.

Отправила сообщение тёте, сообщив, что задерживаюсь. Теперь мне просто нужно придумать, чем я буду заниматься в течение следующих нескольких часов, пока я жду автобус, на котором мне предстоит проехать весь оставшийся путь.

***

Автобус достаточно новый, и, поскольку я невысокого роста, место для ног не является проблемой, но пространство, кажется, уменьшается, чем дольше я сижу в автобусе. Время от времени мы останавливаемся, чтобы заправиться и сходить в туалет. Именно так мне удаётся пережить эту поездку. Я говорю себе, что мне нужно продержаться всего четыре часа, прежде чем у меня появится ещё один шанс встать и размять ноги. Однако в каком-то смысле это только усложняет задачу: чувствовать свободу передвижения только для того, чтобы снова сесть на своё маленькое место.

Ничто из этого не сравнится с запахом. Даже наполовину наполненный автобус начинает наполняться потным запахом тела уже через двенадцать часов. Это заставляет меня чувствовать себя неловко, поэтому я использую каждый перерыв в туалете, чтобы помыться в раковине. К сожалению, сколько бы я ни мылась на заправке, запах исходит не от меня, поэтому никакие мои действия не устраняют вонь.

Батарея моего телефона разряжается примерно через пять часов после поездки, и мне приходится выключить его, чтобы связаться с тётей, когда мы остановимся в Тампе. Потом у нас ещё полчаса езды до её квартиры в Клируотере.

Каждый раз, закрывая глаза, я представляю лицо Гриффина, когда он находит моё письмо. Он присылал мне сообщения, но я до сих пор не могу заставить себя их прочитать. Боюсь. Либо он согласится, что мой отъезд был хорошей идеей для нас обоих, либо будет умолять меня вернуться. Не знаю, какая возможность пугает меня больше. Но если он будет убегать каждый раз, когда Лиам закатит истерику, я не смогу вернуться. Я уже была в отношениях, где Лиам всегда был на первом месте. Я не могу, я не буду делать это снова.

И всё же я скучаю по нему. Наше время вместе было недолгим, и я лгу себе, говоря, что переживу это. Но нутром я понимаю, что не смогу. Дом был местом любви. Там всегда были мои родители, к которым я могла бежать с любой проблемой, зная, что они каким-то образом смогут её решить. Мы не были богаты, но меня это не волновало. Проблемы не проникали за стены нашего дома. Не имело значения, что я не всегда могла иметь всё, что хотела, потому что у меня всегда было то, что мне было нужно.

До того самого дня. Того ужасного дня, когда стук в дверь сломал этот фундамент и лопнул пузырь безопасности, в котором я прожила всю свою жизнь. Я продолжала жить в нашем доме ещё год, но он перестал быть домом в тот момент, когда мне сказали, что мои родители погибли в результате несчастного случая. Винить было некого. Их не сбил пьяный водитель. Они не свернули с дороги, чтобы не сбить оленя. Чёрт, на улице даже не было льда. Мой отец не превышал скорость.

Шёл дождь. Вот и всё. Это было событие, которое положило конец моему детству. Вода на дороге была глубже, чем казалось, и их машина попала в гидроплан. Машину закрутило, и, поскольку он не мог добиться достаточного сцепления с дорогой, чтобы остановиться, он не смог удержать машину на дороге. Уклон был такой, что машина несколько раз перевернулась, и это был конец нашей семьи. Прошло несколько секунд, прежде чем я, имея всё необходимое, осталась совершенно одна.

Также я чувствовала себя одинокой в своём браке. Быть одиноким, когда ты на самом деле не один, - одно из самых опустошающих чувств, которые я когда-либо испытывала. Это было одним из моих самых худших падений в жизни. Я поняла, что лучше буду одна, чем снова буду притворяться в отношениях. Проблема в том, что когда я вышла замуж за Лиама, я не была целостной. Я отдала только половину себя, потому что другая часть меня была заперта за горой горя и боли. Когда мои душевные раны начали заживать и у меня появилось больше возможностей отдавать, я поняла, что его устраивает лишь некоторая часть меня. Взамен он лишь предложил мне то же самое. В конце концов этого оказалось недостаточно.

Когда Гриффин обнял меня, я почувствовал это снова. Тот покой, который приходит, когда ты знаешь, что ты дома. Я боролась с этим, потому что знала, что потеряю это снова. Я думала, что подготовилась, но это была очередная ложь. Точно так же, когда я сказала себе, что могу держать своё сердце запертым. Каждая часть меня принадлежит Гриффину Хейлу, и боюсь, так будет всегда.

***

К тому моменту, когда я приезжаю к тёте, я полностью разбита. Всю дорогу я представляла себе её старую квартиру. Небольшая спальня с раскладным диваном. Я была готова порадоваться даже этому, но вместо этого я рада узнать, что она недавно переехала из своей маленькой квартиры с одной спальней в красивую квартиру с двумя спальнями в нескольких кварталах от пляжа. Конечно, всё потому, что она много работает в больнице в Тампе, но, похоже, она довольна своей жизнью. Я ей завидую.

Когда я к ней приезжаю, уже поздно, но она быстро проводит мне экскурсию по своему дому. Моя любимая часть тура - это когда я узнаю, что у меня будет собственная комната, и я не буду спать на её диване. В тот момент, когда моя голова касается подушки, я вырубаюсь. Борьба с тьмой, которая нависла в моём сознании, требует энергии, которую я не могу найти. Поэтому я прекращаю попытки и позволяю ей поглотить меня целиком.

***

Лёгкое постукивание в дверь моей спальни будит меня. Хэтти ждёт минуту, но у меня нет сил даже ответить ей. Я так много от неё скрываю.

Она открывает дверь, подходит и садится на край моей кровати. На минуту она похожа на мою мать, и у меня перехватывает дыхание.

Несмотря на всё время, проведённое в постели, я не чувствую, что выспалась. Возможно, поэтому я говорю:

— Тебе бывает тяжело смотреть в зеркало? Интересно, как бы она выглядела сейчас, потому что в моих воспоминаниях она похожа на тебя.

Рука Хэтти поднимается, чтобы прикрыть рот, затем она кивает и кладёт руку обратно на колени.

— Для меня тяжело, когда происходит какое-то важное событие. Когда я окончила колледж и устроилась на работу в больницу, мне захотелось позвонить ей и отпраздновать. И для протокола, — она протягивает руку и заправляет прядь моих волос за ухо, — для меня ты выглядишь точно так же, какой я её помню, когда была подростком.

Мой рот дёргается. Это самое близкое подобие улыбке с тех пор, как я покинула Харристон. Слёзы текут по моему лицу.

— Я очень по ней скучаю.

Хэтти вытирает щёки.

— Я тоже, моя сладкая.

— Почему мы не были близки всё это время? — Спрашиваю её. Хоть убей, я не могу понять, почему.

Она смотрит на свои руки.

— Я была молода и эгоистична, когда твои родители поженились, и казалось, что у меня всегда было больше времени, чтобы наверстать упущенное. Я всегда была слишком занята вещами, которые сейчас кажутся такими глупыми. Я сожалею об этом, потому что я не только пропустила то время, наблюдая за тем, как ты взрослеешь, но я также пропустил время, которое могла бы провести со своей старшей сестрой. Твоя мама была для меня дороже жизни, когда я росла. Я считала само собой разумеющимся, что она всегда будет рядом, в любой момент, когда я приду. А потом её не стало. Я была нужна тебе тогда, но я была не той, кто тебе действительно был нужен.

— Что ты имеешь в виду? Ты ведь переехала жить ко мне, чтобы я мог закончить среднюю школу со своими друзьями. Ты бросила свою жизнь здесь, — возражаю я.

— Я заглаживала свою вину. Я столько раз подводил свою сестру, что самое меньшее, что я могла сделать, это приехать и присмотреть за тобой. Но я даже этого не сделала. Мне было так жаль себя, потому что я потеряла её, что не замечала твоего горя. Ты справилась с этим в одиночку и ни разу не бросила мне этим в лицо. Я видела, как ты сблизилась с Лиамом за это время, и чувствовала облегчение, потому что он заботился о тебе, а я нет.

— Не кори себя. Тогда он был со мной, и я нуждалась в нём. Мы сделали всё, что могли на тот момент, — пытаюсь я ее утешить.

— Ты не рассказала мне, что произошло и почему тебе вдруг понадобилось приехать сюда. Насколько я знаю, Лиам был для тебя всем, и вдруг ты бросаешь его. Ты почти не ела и даже не выходила из этой комнаты в течение двух недель. Что случилось?

— Не знаю. Жизнь, я думаю. Я делаю глубокий вдох. — Он мне изменял.

Хэтти кивает.

— Если я что-то и понимаю, так это разбитое сердце. Но ты меня беспокоишь, потому что уже две недели сидишь здесь взаперти. В конце концов, ты должна начать жить дальше. Но если тебе так больно, я должна спросить: ты уверена, что сделала правильный выбор? А как насчёт консультаций по вопросам брака?

Я отворачиваюсь от неё и смотрю в потолок.

— Другого выбора не было. У него был роман с моей лучшей подругой.

Хэтти задыхается.

— Мне очень жаль. Это ужасно. Я теперь понимаю, почему тебе так плохо.

— Ага. Ну, я узнала об этом, потому что она сама рассказала.

Её рот открывается.

— Нет, не может быть, — отрицает она.

Я пожимаю плечами.

— Да, она беременна. Думаю, срок около пяти месяцев.

— Боже, Рен. Мне так жаль, что меня не было рядом. Неудивительно, что ты заперлась здесь. Но, дорогая, ты не можешь перестать жить. Особенно учитывая то, как он с тобой обошёлся. Слышала ли ты когда-нибудь, что жить хорошо - это самая лучшая месть? Тебе нужно встать и показать Лиаму, что он тебе не нужен.

Что-то в идее мести кажется мне забавным. Я изо всех сил стараюсь удержаться от смеха, но терплю неудачу. Сквозь смех я говорю:

— Не думаю, что в этом есть необходимость. Ты разговаривала с Долорес? Вы обе даёте одинаковые советы.

Она поджимает губы.

— Миссис Хауэлл? Думаю, многим людям в тот или иной момент предлагали её советы. Не все достаточно умны, чтобы принять их. Кстати, что там с твоей машиной? — спрашивает она, меняя тему.

Я приветствую прекращение обсуждения моего брака.

— Двигатель повреждён. Ремонт обойдётся, дороже чем она стоит, поэтому я продала её механику, которого встретила на заправке.

— Что ты будешь делать без машины?

Я пожимаю плечами.

— Думаю, я куплю другую. Сначала я хотела бы найти работу.

Хэтти кивает.

— Я могу помочь с этим. Мой друг Патрик владеет пабом в нескольких кварталах отсюда. Я спросила его, есть ли у него вакансии, и как оказалось, ему нужна официантка в дневное время. Я знаю, что чаевые не такие большие, как ночью, но он платит приличную почасовую оплату. Если тебе не интересна такая работа, это не проблема. В любом случае просто дай мне знать.

— Могу ли я дойти пешком туда? — Я спрашиваю.

— Да, до того, как ты купишь машину, ты бы могла ходить туда пешком. Если ты об этом.

— Я хочу сэкономить как можно больше денег. Думаю, мне хотелось бы получить степень.

Хэтти улыбается мне.

— По-моему, это звучит замечательно. Где ты хочешь учиться?

Я беру одеяло. Я уже говорила об этом Лиаму раньше, и он посмеялся надо мной. Я сглатываю.

— Я хотела бы получить бизнес образование. Может быть, получу степень MBA.

Она склоняет голову набок.

— Почему ты заёрзала, когда рассказала мне? Как будто ты думаешь, что есть что-то странное в том, чтобы стать деловой женщиной.

Я пожимаю плечами.

— Раньше Лиам говорил мне, что я метила слишком высоко. Бизнес-диплом, не говоря уже об аспирантуре, Харристону не пригодится.

Её рот сжимается в тонкую линию.

— Ты думала о том, чтобы продолжить развод?

—  Я изо всех сил стараюсь вообще ни о чём не думать.

— Я вижу, — бормочет она. — Послушай, я знаю, что ты хочешь оставить всё, что связано с твоей жизнью в Харристоне, в прошлом. Я знаю, что последние шесть месяцев твоего брака были ужасными, но, похоже, ты много чего не замечала задолго до этого.

Я облизываю губы.

— Ты можешь помочь мне с разводом?

Хэтти хватает меня за руку.

— Есть один парень, который давно пытается заставить меня встречаться с ним, и он, оказывается, адвокат. Я позвоню ему, но я думала, ты уже подала на развод?

Я качаю головой.

— Лиам не подписал бумаги, и теперь я уехала, и не могу знать, что он сделал. Но я не хочу, чтобы ты проводила время с парнем, который тебе не интересен, только для того, чтобы помочь мне.

Она подмигивает мне.

— Кто сказал, что он мне не интересен? Иногда полезно посмотреть, как далеко они зайдут, прежде чем встречаться с ними. Он уже достаточно натерпелся.

Глава 37

Гриффин

— Когда ты в последний раз брился? — Я поднимаю глаза и вижу, как Долорес пробирается ко мне на кухню.

— Как ты попала в мой дом? — Ворчу я.

Её глаза метнулись ко мне, и одна из её бровей приподнялась. Должно быть, это суперсила: она может устроить мне столько же неприятностей, сколько Чарли, и для этого достаточно одного взгляда, а не череды ругательств. В одной руке она держит цветочный горшок, а в другой - мой запасной ключ.

— Ты умелый садовод, мальчик, но декорации не твой конёк. На твоём крыльце был цветочный горшок, ты, конечно, спрятал ключ там. К тому же я знаю, насколько ты параноидально относишься к тому, чтобы оставлять ключ после того, как Лиам не смог открыть дверь и весь день просидел под дождём, ожидая, пока ты вернёшься домой, потому что соседей не было дома.

Она ставит на стол свою большую сумку из искусственной кожи.

— Ты хочешь на меня наворчать ещё за что-то?

Я качаю головой.

— Нет, мэм.

Она кивает, заставляя её седые кудри подпрыгивать вокруг её головы.

— Дерьмово выглядишь.

— Большое спасибо, за комплимент, Долорес.

— Хм, — хмурится она. — Я здесь не для того, чтобы умасливать тебя. Нет, сэр, я здесь, чтобы дать тебе оперативный пинок под зад. А теперь оторви свою задницу, запрыгни в душ и, хотя бы подстриги этот куст, пытающийся захватить твоё лицо.

— Какой смысл? — Ворчу я.

— Как ты собираешься вернуть Рен, если всё, что ты делаешь, это сидишь на заднице и тоскуешь по ней?

Моя челюсть до боли сжимается.

— Как мне вернуть её, если я не знаю, где она?

Она машет рукой, как будто то, мои слова, не имеют никакого значения.

— Она вернётся. Я смотрела старые серии «Мэтлока»¹⁵, пытаясь почерпнуть идеи.

— Все серии «Мэтлока» старые, Долорес.

— В любом случае. Энди Гриффит нашёл кого-то по номерному знаку. Разве ты не пробовал обратиться к кому-нибудь за помощью, возможно отследить её машину?

Я качаю головой.

— Как ты думаешь, кого из моих знакомых я могу попросить о таких услугах? Я владею автомастерской.

— У тебя нет знакомых копов или кого-то из полиции?

— Почему копов, потому что они водят машины? — Я спрашиваю. — Долорес, это маленький город, и я даже не знаком с шерифом.

— Ну, я подумала, что это хорошая идея. Должно быть что-то, что мы можем сделать. Она не просто растворилась в воздухе.

Мои плечи опускаются. Я вообще-то ждал её прихода, но думал, что она придёт ко мне с новостями, а не ищет их.

— Значит, она тебе не звонила?

Долорес протягивает руку и похлопывает меня по руке.

— Пока нет, но должна позвонить. Ты говорил с Бесс?

Я качаю головой. За последние пару недель я почти ничего не делал. Мы с Лиамом не разговаривали с того дня, как он узнал о нас с Рен. Чарли справлялся с офисными делами. Я не могу заставить себя переступить порог здания. Мне везде мерещится Рен, с тех пор как она заняла это место. Единственное, что мне удалось сделать за последние пару недель, это затащить себя в мастерскую. К счастью, она не провела там много времени.

Хотя здесь, дома, всё по-другому. Я задерживаюсь в гостиной. Несмотря на то, что она забрала домой свои вещи, всё ещё остаётся запах чистящего средства, которое она использовала. То, как она переставила мебель, напоминает мне, что она была здесь. Она пыталась вычеркнуть себя из моей жизни, но я отказываюсь её отпускать. Даже прощальное письмо, которое она мне написала, всегда рядом со мной.

Входная дверь открывается и закрывается.

— Почему все чувствуют себя как дома? — Ворчу я.

— Не против, если я войду, — говорит Чарли, присоединяясь к нам на кухне.

— Долорес рассказывала тебе о том, как она хотела найти машину Рен? — Он пытается не смеяться, но слишком уважает Долорес, чтобы обидеть её, смеясь над ней.

— Это сработало у Бена Мэтлока, — бормочет она.

Чарли меняет выражение лица и говорит Долорес.

— Что ж, у меня для тебя плохие новости. Лучшее, что мы могли сделать, - это найти номера деталей её машины. Что касается его поиска, боюсь, у меня нет таких возможностей.

— Как ты научился делать всё это за несколько недель, хотя ещё недавно ты вёл себя так, будто даже не знаешь, как включить этот чёртов компьютер? — Я спрашиваю его.

Чарли пожимает плечами.

— Ты был очень занят, и я мог бы попросить какого-то ребёнка научить меня, как им пользоваться.

Он выглядит так, как будто вспомнил, что ему нужно что-то сделать.

— Послушай, я просто хотел зайти к тебе и отдать тебе это. Он кладёт сумку с едой из местной закусочной. — Я только что вспомнил, что забыл заказать детали для того седана, который мы получили. Мне нужно вернуться в магазин и посмотреть, смогу ли я найти бампер и боковую панель. Знаешь тот, над которым ты заставил меня работать одному, потому что он такой же, как у Рен?

Я хмыкаю. Мы оба знаем, что именно поэтому я передал ему машину, хотя последние несколько недель я также заставлял его вести все записи и выставлять счета. Я не понимаю, какой смыл ему поднимать этот вопрос.

— Ну, вот пусть парнишка поможет тебе. Поскольку Лиам, похоже, не заинтересован в возвращении к работе, нам нужно, чтобы Хулио активизировался. Он собирается на занятия, чтобы получить сертификат, поэтому серьёзно намерен остаться, — говорю я.

Мои слова заставляют Чарли остановиться.

— Ты позволишь ему вернуться?

— Если он согласится на регулярную проверку на наркотики и его никогда не подпустят к счетам, компьютеру или деньгам, — говорю я.

Чарли качает головой.

— Интересно. Я посмотрю, что я могу сделать. Бог его знает, что с появлением ребёнка ему нужно будет начать зарабатывать деньги.

Я провожаю его до двери и возвращаюсь к Долорес.

— Ты знаешь, что Бесс переехала в гостевой дом, не так ли? — она спрашивает меня.

— Слышал об этом, — отвечаю я, пытаясь довести её до сути.

— Я собираюсь пойти домой и узнать, есть ли новости от нашей девочки. Я дам тебе знать, если будет какая-то информация о Рен.

Долорес берёт мой ключ и кладёт его на столик у двери.

— Купи одну из этих электронных дверных ручек с кодами. Прятать ключи больше небезопасно. — Прочитав последнюю лекцию, она выходит за дверь.

***

Сидя сложа руки и жалея себя, я ничего не добьюсь. Если я собираюсь убедить Рен вернуться, и, если мне удастся это сделать, она не может прийти домой и обнаружить, что несчастный горный человек сидит и ждёт её. Я заставляю себя поднять свою задницу и подстригаю бороду до той щетины, которую предпочитает Рен.

Мне нужно действовать. Ожидание, решит ли она вернуться, не помогает уже почти три недели, и у меня не хватает терпения ждать её возвращения. После того, как я убежал за Лиамом, она, возможно, никогда этого не сделает. Сейчас она, наверное, думает, что не важна для меня. Мне нужно исправить это недоразумение, а затем отшлёпать её по заднице за то, что она позволила себе сбежать от меня.

Сначала мне нужно вернуть её, а это значит, что мне нужно выяснить, куда она сбежала. Я не полицейский, поэтому не могу отследить её финансы или телефон. К сожалению, в её жизни не так много людей, и все, кто есть, живут в этом городе.

Пока я не придумаю, как её найти, мне нужно привести в порядок другие части своей жизни. Начну со своего бизнеса. Прятаться от вещей, о которых мне нужно позаботиться, не поможет, но разрушит всю тяжёлую работу, которую Рен проделала, чтобы спасти автомастерскую.

Я вхожу в мастерскую и мысленно готовлюсь пройти в свой кабинет. Чарли сидит за моим столом, уставившись на что-то в компьютере. Беспокоясь о том, что он мог сломать бухгалтерскую программу, которую установила Рен, я поспешно обхожу стол, чтобы посмотреть, что он натворил.

— Это тот поставщик запчастей в Оквилле, на границе штата. Он указывает на экран. — Я нашёл нужные мне детали, но взгляни на фото.

Я подхожу ближе и смотрю через его плечо.

— Да, чёрт возьми! — кричу я.

— Это её машина? Ты уверен? — спрашивает Чарли.

— Как часто я брал её машину, чтобы ей приходилось ехать со мной домой в течение этих нескольких недель? — Я спрашиваю его. Это риторический вопрос, потому что я делал это почти каждый день. — Поверь мне, я запомнил её номера, не говоря уже о том, что я помню стикер-напоминание о замене масла, который висит в верхнем углу лобового стекла.

Я хватаю телефон и начинаю набирать номер, указанный на сайте.

— «Автободи Джеральда», — говорит Джеральд.

— Привет, я звоню из компании «Хейл Автоматив», в Харристоне. На вашем сайте указан золотой седан, который похож на машину моей невестки, можете мне сказать, видели ли вы её, — говорю я.

— Хм, я не уверен, даже не знаю, — колеблется он.

— Значит, ты её видел. Послушай, я знаю, что она выглядела расстроенной. Мой сын наговорил ей ужасных вещей, и увидеть её машину, пока я ищу запчасти, меня беспокоит, — пытаюсь развеять его опасения.

— Наверное, я мало что знаю. Рен, да? — он спрашивает.

Моё сердце колотится, и я пытаюсь удержать надежду, что смогу выяснить, куда она отправилась.

— Я встретил её в Туристическом центре, когда помешал ей открутить крышку радиатора голыми руками.

Я стону.

— Похоже на неё. Она случайно не упоминала, куда направляется?

— Разве ты не должен об этом знать? — Я слышу подозрение в его вопросе.

— Должен, но… — Я делаю глубокий вдох. — Послушай, я буду честен с тобой. У моего сына проблемы с наркотиками, и он наговорил ей много очень обидных вещей. Я пошёл за ним, хотя мне следовало остаться и убедиться, что с ней всё в порядке. Когда я вернулся, она уехала. Мне действительно нужно убедиться, что с ней всё в порядке.

Он вздыхает.

— Флорида. Она сказала, что направляется туда. Я предложил ей сесть на автобус, и в тот вечер один из них отправился в Тампу.

— Ты мне очень помог, — говорю я ему и вешаю трубку.

Я достаю ключи из кармана.

— Я поеду домой и соберу вещи.

Чарли обходит стол с другой стороны и становится перед дверью.

— Уже поздно. Сегодня вечером ты не поедешь и не отправишься во Флориду.

— Я могу проехать несколько часов, а потом остановлюсь в мотеле. Даже если я буду ехать завтра весь день, я доберусь допоздна, — возражаю я.

— Ты даже не знаешь, куда ехать, — говорит он.

— Хэтти живёт в Клируотере. Я как-то помог Лиаму отправить ей туда кое-какие вещи, когда они уехали из дома, где прошло детство Рен.

— Люди ведь могут переезжать. Разве её тетя не медсестра или что-то в этом роде? Не может быть, чтобы она до сих пор жила в том же месте, когда училась в школе, — утверждает Чарли.

— Откуда ты так много знаешь о семье Рен?

— Это маленький городок, Грифф. Более того, не так уж много людей могут похвастаться тем, что у них дела идут лучше, чем работа на одной из трёх фабрик города. Ты один из самых успешных людей в городе, поскольку у тебя есть собственный бизнес.

— Я бы сказал, что владельцы заводов более успешны, — отмахиваюсь я.

Он закатывает глаза.

— Это национальные корпорации. Владельцы не живут в этом городе. Они используют его в качестве рабочей силы, но, за исключением некоторых низкооплачиваемых работ, они не приносят здесь большого вклада.

Я вскидываю руки.

— Хорошо, если ты так много о ней знаешь, где живёт её тётя?

Он пожимает плечами, и я клянусь, что хочу ударить его по лицу.

— Остынь, брат. Я не знаю, где живёт Хэтти, но знаю, что у неё есть несколько школьных друзей, с которыми она поддерживает связь. Позволь мне сделать несколько звонков. Я дам тебе адрес.

Я звеню ключами.

— Напиши мне их. Я больше не буду ждать, чтобы вернуть её домой.

— Ты упрямый мудак. Хорошо, будь осторожен и не садись за руль в сонном состоянии.

Я киваю.

— Извини, что оставил тебя одного в мастерской.

Он отмахивается от меня.

— Ага-ага. Мне следует купить у тебя этот бизнес, поскольку, похоже, именно я им управляю.

Я указываю на него.

— Возможно, это не такая уж плохая идея.

Он щурит глаза.

— Что ты надумал?

— Иногда действия говорят громче, чем слова. Бесс сказала мне, что мне нужно принести извинения, достойные романтического романа, а ты только что подал мне идею.

Когда я выхожу из здания, Чарли кричит мне вслед:

— Знаешь, когда тебе в голову приходят идеи, мне становится страшно.

Глава 38

Рен

— Я думал, что смогу найти тебя здесь, — говорит Патрик, опускаясь на скамейку рядом со мной.

Убирая волосы с шеи, я вытираю её от пота.

— Извини. У меня закружилась голова. Мне стало слишком жарко, и я решила присесть.

— Сегодня длинный день. Отдыхай столько, сколько тебе нужно. Я бы посоветовал тебе идти домой, но…

— Со мной всё в порядке, — возражаю я, прежде чем он успевает настоять на том, чтобы я пошла домой. — Всего лишь, расстройство желудка. Я в порядке, всё хорошо, серьёзно.

Он выдыхает.

— Когда женщина говорит «всё хорошо», особенно несколько раз, это обычно означает обратное.

Дверь на кухню открывается, и оттуда доносится запах еды с кухни, особенно, кукурузы и говядины. Меня мгновенно охватывает тошнота, я вскакиваю со скамейки, и меня рвёт в кусты вдоль ограды.

Патрик прикрывает рот, давясь.

— Вот видишь. Иди домой. А ещё лучше - к врачу.

Подруга Хэтти ему или нет, но ни один начальник не захочет держать у себя сотрудника, который берёт отгул через несколько дней после начала работы.

— Не смотри на меня так, — упрекает он. — Я не увольняю тебя, просто хочу, чтобы ты сходила к врачу.

Я киваю, и от этого движения меня охватывает волна головокружения, и я шатаюсь на ногах. Патрик вскакивает и ловит меня, когда я теряю сознание.

Когда я открываю глаза, я лежу на земле с сумкой под головой. Я моргаю и пытаюсь сесть. Патрик кладёт руку мне на плечо и помогает лечь обратно.

— Не пытайся встать. Я позвонил Хэтти. У неё сегодня выходной, так что она будет здесь с минуты на минуту.

— Что случилось? — спрашиваю я, всё ещё чувствуя себя немного разбитой.

— Ты потеряла сознание. И прежде чем ты спросишь, ты была в отключке всего минуту. Достаточно времени, чтобы я смог уложить тебя и подпереть твою голову.

— Рен, ты в порядке? Я слышу панику в голосе Хэтти, когда она обходит здание.

— Со мной всё в порядке, — уверяю её, но мой голос звучит неубедительно.

Её глаза сужаются.

— Ты не в порядке, и ты идёшь к врачу. Ты всю неделю плохо себя чувствуешь.

— Ничего серьёзного, — ворчу я.

Она протягивает руку и помогает мне встать на ноги.

— Знаешь, я думаю, мы можем пойти домой. Я думала, что твой брак был сложным полгода, но... Неважно. Пойдём.

— К чему ты клонишь? — ворчу я.

— Не обращай внимания на то, что я сказала. Я думаю, ты потеряла сознание, потому что ты немного обезвожена. У меня дома в холодильнике есть энергетик.

Хэтти помогает мне дойти до машины, а когда мы приезжаем домой, укладывает меня на диван. Она ставит рядом со мной энергетический напиток.

— Посиди здесь немного. — Она поднимает сумочку на плечо. — Я быстро сбегаю по делам и вернусь.

Я начинаю засыпать, когда она возвращается. Она смотрит на пустую бутылку и протягивает мне бумажный пакет.

— Думаю, тебе нужно в туалет.

Мой лоб сморщивается в замешательстве.

— Ты говоришь загадками, — бормочу я. Это становится по-настоящему ясно, когда я достаю картонную коробку с двумя тестами на беременность.

Хэтти приседает передо мной.

— Как ты думаешь, это возможно?

Я киваю. Не могу поверить, что я сама до этого не додумалась. Я встаю и иду в ванную.

У меня трясутся руки, когда я открываю коробку. На конце есть скотч, и я случайно разорвала её посередине, из-за чего уронила один из тестов.

— Дерьмо, — бормочу я про себя и беру другой.

— Всё в порядке?

— У меня руки дрожат, и я порвала коробку.

Хэтти открывает дверь.

— Сделай глубокий вдох. Мы разберёмся со всем, что там написано в инструкции, но знание - сила. Это легко: открой упаковку, сними колпачок и пописай на него.

— Правильно, понятно. Кажется всё просто. Удивительно, что что-то столь безобидное может изменить весь ход моей жизни. Ну, думаю, это только подтверждает, что моя жизнь никогда не будет прежней.

Закончив, я ставлю его на раковину, мою руки и возвращаюсь в гостиную.

— Ты можешь засечь время?

Я пытаюсь не думать о том, что произойдёт, если тест окажется положительным. Жизнь Гриффина уже перевернулась из-за случайной беременности. Он пытается наладить отношения с Лиамом. Больше всего я боюсь того, что ему придётся выбирать между Лиамом и моим ребёнком.

Хэтти поглаживает меня по руке.

— Я знаю, что время для ребёнка не самое удачное. У него на подходе ещё один ребёнок, но ты его жена.

— Я всё ещё хочу развода, — настаиваю я.

— Хоть вы и не живёте вместе, но, если ты беременна, они заставят вас подождать, пока родится ребёнок. Ты знаешь какие нужно собрать документы?

Я опускаюсь на диван и обхватываю голову руками.

— Я не знаю.

Она садится рядом со мной и гладит меня по спине.

— Никакой спешки. Мы даже не знаем, что покажет тест. — Она смеётся. — Чёрт, да ты уже можешь быть в разводе. Позвони тому адвокату, о котором ты говорила. Если спрятать голову в песок, проблемы не исчезнут.

Желчь поднимается у меня в горле, и я с трудом сглатываю, чтобы заставить её вернуться обратно.

— Я точно беременна. Тест нужен только для подтверждения. Не знаю, почему я не подумала об этом раньше, но теперь я это чувствую.

Таймер выключается. Я делаю глубокий вдох и встаю. Медленно иду в ванную и смотрю на тест. Я не удивляюсь, когда вижу, что на нём чётко написано: «Беременна».

Я сажусь на пол в ванной и позволяю осознать новую реальность своей жизни. Это пугает. Я никогда не думала, что буду делать это одна, но, несмотря на далеко не идеальные обстоятельства, я счастлива.

Улыбка расплывается по моему лицу, и я кладу руки на свой всё ещё плоский живот.

— Я так долго хотела тебя, — шепчу я.

— Отрицательный? — спрашивает Хэтти.

— Почему ты так думаешь? — спрашиваю я и бросаю тест в сумочку. Не знаю почему, но я чувствую необходимость сохранить его на какое-то время.

Она пожимает плечами.

— Ты выглядишь счастливой.

Я не могу сдержать улыбку, которая расплывается по моему лицу.

— Я счастлива, потому что беременна. Я давно хотела ребёнка. Хоть я буду воспитывать его одна, я очень хотела его.

Хэтти кивает.

— Ну, тогда я буду самой лучшей двоюродной тётей на свете. Она отворачивается от меня, и я вижу, как она пытается украдкой вытереть единственную слезинку. — Гораздо лучшей, чем я была для тебя, — говорит она шёпотом.

Я протягиваю руку, и она берёт её.

— Больше не надо оглядываться назад. Это счастливый день. Наша семья снова становится больше.

Ещё одна слеза скатывается по её лицу, но она улыбается мне.

— Я так рада.

Она хватает телефон и набирает номер.

— Что ты делаешь? — Я спрашиваю.

— Пришло время мне согласиться встретиться с Кларком, этим другом-юристом. Если ты можешь быть смелой и смириться с тем, что ты мать-одиночка, возможно, пришло время мне перестать защищать себя от боли, снова сблизившись с кем-то.

***

После того как Хэтти позвонила Кларку, которого я мысленно называю "Человек-загадка", он, конечно же, ухватился за возможность провести с ней время. Я в восторге, потому что с того момента, как мы узнали, что я беременна, она не давала мне покоя. Честно говоря, это я скоро стану матерью, но она определённо выигрывает титул курицы-наседки.

Без её навязчивого присутствия я могу вздохнуть и начать думать о том, что собираюсь сделать. Я не придумала ещё, как рассказать ей о Гриффине. До сегодняшнего дня мне казалось, что это не обязательно. Я имею в виду, что всё кончено, и что, если она думает, что моё сердце разбито из-за того, что мой брак разрушен. Что толку говорить ей, что на самом деле я расстроена тем, что ушла от своего свёкра?

Энергетик помогает от головокружения, и моя тошнота на данный момент прошла. Я решаю, что прогулка до пляжа поможет мне коё-что обдумать. Запах океана доносится до меня задолго до того, как я вижу залив. Это всего лишь полмили ходьбы от её квартиры. Белый песок выглядит таким нетронутым. Через пару месяцев этот пляж будет заполнен туристами, ищущими солнца и прибоя. Сейчас же здесь всего несколько человек, лениво прогуливающихся по белому пляжу.

Я взяла с собой полотенце, и разложила его на месте, подальше от людей. Сняв обувь, я зарываю пальцы ног в песок. Ещё зима, и, хотя весна уже приближается, песок всё ещё прохладный.

Когда я смотрю на прибой, накатывающийся на пляж, мои проблемы кажутся не такими уж большими. Возможно, сейчас это трудно понять, но мне просто нужно позволить некоторым вещам происходить так, как должно произойти.

Прежде чем мои мысли стали слишком философскими, у меня звонит телефон. Я вытаскиваю его из сумки, которую взяла, чтобы прийти сюда. Мой телефон лежит рядом с пачкой крекеров и бутылкой воды.

Звучит песня «I kissed a girl» Кэти Перри, и я закатываю глаза.

— Бесс, ты сменила мой рингтон?

Она хихикает.

— Это всего лишь предположение, маленький Отступник.

— Ты опасная женщина, — поддразниваю я.

— Э-э, — начинает она, и я начинаю смеяться. Это один слог, но звучит так зловеще.

— Почему мне становится страшно?

Я слышу, как она вздыхает, и теперь я начинаю волноваться, возможно она так вздыхает, прежде чем что-то сказать мне плохое.

— Бесс, что-то случилось с Долорес?

— Нет, ох, нет. Прости, я королева драмы. Возможно, это хорошая новость, я не знаю.

Я заставляю себя разжать челюсть.

— Если это не так важно, как насчёт того, чтобы наконец-то сказать мне, пока мне понадобились лекарства от высокого кровяного давления?

— Я на работе, и ко мне пришел Чарли, — начинает она.

— Это не новость, Бесс. Сегодня среда, сегодня вечером там будут студентки.

Чарли почти так же привлекателен, как Гриффин. Это несправедливо. У этих молоденьких студенток нет ни единого шанса.

— Да, возможно, именно это и привело его в бар, но я слышала, как он разговаривал с Донованом. Гриффин уехал вчера вечером.

Теперь моя очередь сделать глубокий вдох. Я, конечно, хочу знать, куда именно, но мне нужно это прекратить. Он либо бегает за Лиамом, либо, не дай бог, ищет развлечений в том клубе. Я надеялась, что он хоть немного скучает, но, возможно, я не стану рассказывать ему о ребёнке. Как только эта мысль приходит мне в голову, я отбрасываю её. Он отличный отец, и я знаю, что не могу скрыть это от него, но сначала я должна встать на ноги. Он заслуживает того, чтобы быть частью жизни ребёнка, но ему не обязательно вмешиваться в мою беременность.

— Я ничего о нём не слышала, — говорю я.

— Чертовски плохо, девчонка.

— Почему? Это моя беременность, и я могу справиться с ней сама и так, как будет лучше для меня, — киплю я. Чёртовы гормоны беременности. На прошлой неделе, или около того, я была такой раздражительной и нервной.

— Твоя что? — На том конце трубки наступила гробовая тишина. Кажется, она сейчас даже не дышит.

— Хм, да, и мне только что пришло в голову, что ты совершенно этого не знала, поскольку я сама узнала только сегодня утром, а это значит, не надо рассказывать мне о Гриффине. Но я просто не хочу знать о нём ничего. Он отпустил меня. Чёрт, он неделями настаивал на том, что, когда Лиам выйдет из реабилитационного центра, мне нужно будет уехать, и я так и сделала. Меня нет.

— Ладно, беременная, помолчи хоть секунду, ладно? Гриффин едет во Флориду. У меня есть всего минута до того, как Донован найдёт меня, прячущуюся в кладовке. Я так понимаю, он не знает?

— Зачем Доновану знать о ребёнке?

— Девочка, ты сегодня натолкала вату в уши? Гриффин, он знает, что его булочка в твоей духовке?

— Вот как это происходит, не так ли? Я уже тупею. Теперь я тупая блондинка.

Я слышу щелчок и проверяю, повесила ли она трубку.

— Что это было? — Я спрашиваю, когда вижу, что она всё ещё на связи.

— Я не могу постучать тебе по лбу, поэтому постучала по телефону. У тебя серьёзное заболевание беременного мозга. Пей много воды и вздремни немного. Тебе понадобится твоя смекалка, потому что Он. Пришёл. В бар. Чарли расспрашивал каких-то женщин о твоей тёте. Думаю, одна из них – её подруга, и она была только рада рассказать Чарли всё о том, где она живёт и всё такое. Твоей тёте нужны друзья получше, он мог оказаться психом.

Я качаю головой.

— Только в Харристоне можно узнать личную информацию о человеке за кружкой пива или в аптеке, — ворчу я.

— Да, но помни, я подслушала, что Гриффин делает то же самое, и хочу тебя предупредить, так что не сдавайся сразу.

— Ты знаешь, когда он будет здесь? — Спрашиваю я.

— К сожалению, нет. Всё зависит от того, когда он выехал прошлой ночью.

— Он уехал прошлой ночью! — Кричу я.

Я встаю и пытаюсь струсить песок с ног. Потом начинаю запихивать свои вещи в сумку. — Бесс, мне пора идти. Я пошла на пляж и, думаю, мне нужно вернуться в квартиру до того, как вернётся Хэтти, и попытаться объяснить ей ситуацию.

Бесс стонет.

— Ты не рассказала ей о Гриффине, что ли?

— Нет, она, э, думает, что это ребёнок Лиама, — выдаю я.

— Чудесно, что ты позволила своей тёте думать, что ты рожаешь ребёнка от вора-мошенника.

Я издеваюсь.

— А что я должна была ей сказать? — Не волнуйся, тётя Хэтти. Это ребёнок не Лиама, а его отца.

Бесс хихикает, и это перерастает в истерический смех, она задыхается, пытаясь заговорить.

— Твой ребёнок будет братом или сестрой твоего мужа.

Может быть, дело в гормонах или в абсурдности ситуации, но мне это кажется таким забавным, что я фыркаю. Я так смеюсь, что боюсь описаться.

— Чёрт, я чуть не обмочилась, ощущение, как будто ребёнок сидит у меня на мочевом пузыре. Последние несколько часов я пью энергетик и воду, чтобы не было обезвоживания.

Чтобы вернуться в квартиру, требуется меньше времени, чем для того, чтобы дойти до пляжа, но я всё равно была медлительной. Перед её домом припаркован знакомый грузовик, и Хэтти определённо вернулась.

— Чёрт, — шепчу я в трубку. — Он здесь, а Хэтти кричит на него.

— Жаль, что я не узнала об этом раньше. Напиши мне позже и расскажи, как идут дела. — Звонок обрывается, и я спешу к входной двери.

— Какого чёрта ты о себе возомнил, и что ты здесь делаешь, Хейл? Твой сын такой трусливый, что обрюхатил мою племянницу и посылает своего папашу всё уладить за него?

Она закрывает рот рукой, и её глаза открываются, и её лицо напоминает какого-то персонажа из аниме.

— Хм, забудь об этом. Он не знает, потому что... Дерьмо. Почему ты здесь?

Он как будто чувствует, что я рядом. Вместо ответа он поворачивает голову в мою сторону. Он целеустремленно идёт прямо ко мне. Мои ноги отказываются слушать мои молчаливые просьбы бежать. Когда он приближается ко мне, он хватает меня за руку и тащит к своему пикапу.

— Нам нужно поговорить, птенчик, и немедленно.

— Рен! — Хэтти кричит мне.

Я машу ей рукой, пока он тащит меня к своему грузовику.

— Всё в порядке, Хэтти, — кричу я, чтобы она меня услышала.

— Садись в чёртов грузовик, Рен, — выдавливает Гриффин.

— Да, папочка, — дерзко говорю я и делаю, как он говорит.

Глава 39

Гриффин

Всю дорогу до отеля я провёл, вцепившись пальцами в руль. К счастью, накануне, Чарли забронировал мне номер на ночь. Он знал, что я еду к Рен.

Когда я, наконец-то, немного успокоился и моя ярость не угрожает испепелить меня изнутри, я спрашиваю её.

— Ты собиралась мне рассказать?

Она отворачивается к окну.

— Я не знаю, — шепчет она.

— Неправильный ответ, — начинаю закипать я.

Я так зол на неё, на Лиама, на чёртову жизнь. Меня злит, что она не позвонила мне сразу же, как узнала о беременности. А от мысли, что она уехала в попытке сбежать, у меня в жилах закипает кровь.

Отель находится недалеко от дома её тети. Я стараюсь идти медленно и не слишком её торопить. Возможно, её поведение меня выбешивает, но она мне дорога, особенно сейчас. Затем тёмный голос шепчет у меня в голове: Ты уверен, что это твой ребёнок?

Я тащу её в вестибюль и указываю на один из стульев в гостиной.

— Сиди здесь, пока я всё улажу. Если ты попытаешься сбежать, клянусь Богом, я выслежу твою задницу, и тебе не понравятся последствия.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, но на этот раз она не спорит. Я быстро регистрируюсь и получаю ключ-карту на стойке регистрации. Потом я возвращаюсь и веду её к лифту. Она благоразумно молчит. Моё терпение висит на волоске, и мне не нужны свидетели нашего разговора.

Когда мы подходим к моей двери, по коридору идёт пара. Я хватаю её за шею, чтобы дать ей понять, что не потерплю её попыток устроить сцену, чтобы сбежать. Она идёт впереди меня, и я чувствую, что она напряжена до предела.

Она набрасывается на меня, как только за нами захлопывается дверь.

— Слушай сюда, придурок. У меня был чертовски длинный день, и я не собираюсь мириться с твоей чушью.

Я смеюсь.

— У тебя был длинный день? У меня были чертовски длинные три недели. Ты бросила меня!

— Я сделала то, что ты мне велел. Не думала, что ты ожидал, что я буду бегать за тобой, как ты за Лиамом.

— Он мой сын! — Она отшатывается от меня и опускает руки на живот. Мои слова были лишними, но нам всё ещё нужно прояснить кое-что. — Ты уверена, что ребёнок мой?

Она вздрагивает, но продолжает молчать.

— Ты поэтому не была уверена, рассказывать мне или нет? Когда ты в последний раз была с Лиамом? — Меня тошнит даже от самого вопроса.

— Пошёл ты! Поэтому ты притащил меня сюда? Тебе нужен предлог, чтобы свалить? Я дам тебе один прямо сейчас. Я позабочусь о ребёнке сама. Ты хочешь знать, чей он? Он мой!

Последняя нить, удерживающая моё самообладание, рвётся. Не долго думая, прижимаю её к стене. Я поднимаю её лицо, чтобы она смотрела на меня, а не на свою грудь.

— Ответь мне.

Её руки толкают меня в грудь, и я смеюсь над её слабой попыткой сдвинуть меня с места. Я гора по сравнению с ней. Она сдаётся и прижимается ко мне.

— Отойди. Пожалуйста, меня сейчас стошнит, — умоляет она.

Я отступаю, и она бежит в ванную. Едва она поднимает крышку унитаза, как её начинает рвать. Я раздражённый, но не бессердечный. Я присаживаюсь рядом и придерживаю её волосы. Закончив, она хнычет и прислоняется ко мне.

Она больше не борется. Она позволяет мне помочь ей подняться. В сумке, которую я принес с собой, лежит запасная зубная щетка, и я протягиваю её ей. Когда она заканчивает умываться, я помогаю ей лечь на кровать. Я сажусь рядом с ней и вижу, как по её лицу скатывается слеза.

— Он твой. Других вариантов нет. Я не была с Лиамом больше шести месяцев.

— Прости, мне не следовало спрашивать тебя об этом. — Теперь я злюсь только на самого себя.

Она глубоко вздыхает.

— Я знаю, что мы начали неправильно. Может быть, всё в нас было не так. — Её рука опускается ниже, прикрывая плоский живот. — Но я не жалею. Я повторю, что уже говорила ранее. Я не буду заставлять тебя выбирать. Ты нужен Лиаму, я это понимаю. И я не буду вам мешать.

— Ты поедешь со мной домой, — говорю я. Я могу сказать ей, что хочу, чтобы она вернулась, что ей никогда не следовало уходить, но сейчас она не услышит меня. Потребуется время, чтобы вернуть её.

— Гриффин, я сделала то, что ты просил. Моя беременность ничего не меняет. Что ты вообще здесь делаешь? Ты не мог знать о ребёнке до своего отъезда. Я сама узнала об этом только сегодня.

— Птенчик, я приехал за тобой. Ну, по крайней мере, я собирался умолять тебя вернуться, если придётся. Если ты думаешь, что я оставлю тебя здесь, зная, что ты носишь моего ребёнка, ты плохо меня знаешь.

— Я не буду с тобой спорить.

Я заправляю ей волосы за ухо.

— Я понял тебя, но я верну тебя домой.

Она не отвечает, но её молчание громче любых слов. Она думает, что мы слишком разные. Я докажу ей, что я - тот, кто ей нужен. Что я - всё, что ей когда-либо будет нужно в жизни. Время, когда я мог плыть по течению, закончилось. Пришло время брать то, что я хочу. А я хочу семью с ней.

— А теперь поспи, — говорю я ей.

Её глаза закрываются, и я накрываю её одеялом.

Я иду в гостиную. Чарли забронировал мне номер с кроватью размера «king-size». Наверное, для многих в этом нет ничего особенного, но для меня это роскошь.

Дыхание Рен замедляется, и я понимаю, что она крепко спит. Моей бедной девочке придётся нелегко из-за утренней тошноты. Ненавижу, что не могу облегчить её дискомфорт от токсикоза, но она не будет справляться с этим в одиночку.

Понимая, что не разбужу её, я хватаю свой мобильный телефон, чтобы сообщить Чарли, что я добрался благополучно.

— Ты нашёл её? — спрашивает он.

— Да, я везу её домой.

— Так просто? Ты уверен, что так будет лучше? Лиам - похож на развалину, — говорит он.

— Ну, не всё вертится вокруг него. Теперь нет, — бормочу я.

— Я знаю, что она тебе нужна, но, возможно, вам двоим стоит расстаться на какое-то время. Я не говорю, что нужно расстаться с ней окончательно, но, может быть, какое-то время вам стоит побыть на расстоянии, чтобы мы могли вернуть его тупую задницу в реабилитационный центр.

— Она беременна, Чарли. Я везу домой свою семью. Он взрослый человек. Он облажался. Она пережила это и двигается дальше. Я не брошу своего ребёнка только потому, что Лиам разрушил свою жизнь.

— Чёрт, — вздыхает он.

— А если серьёзно, за сколько у меня ты готов выкупить авто-сервис? — задаю я вопрос. Я думал об этом с тех пор, как он поднял эту тему.

— Это была шутка, Грифф. У тебя на подходе ребёнок. Сейчас не время делать что-то опрометчивое.

— У меня есть план. Расскажу тебе, когда вернусь, — говорю я ему.

— Когда ты приедешь?

Я возвращаюсь в спальню.

— Может быть завтра. Сложно предположить, сколько времени нам потребуется на обратную дорогу в её положении. Кажется, ей очень хреново по утрам.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Лиам будет вне себя от злости, — комментирует он.

Я выдыхаю, но Чарли начинает говорить прежде, чем я успеваю перебить его.

— Я не говорю, что ты должен угождать ему. Но похоже, что сейчас с неё хватит. Лиам может добавить ей ненужных переживаний.

— Ей нужен я. Мне просто нужно сначала убедить её в этом, — ворчу я.

— Ой-ой. Значит, она не встретила тебя с распростртыми объятиями?

— Я вёл себя как мудак, — признаюсь я.

— Ты? — он смеётся. — Я удивлён. Совсем на тебя не похоже.

— Ага. Я спросил её, уверена ли она, что ребёнок мой.

— Так ты реально тупой, как я вижу. Чувак, даже я знаю, что она не спала с ним несколько месяцев. Разве ты никогда не подслушивал, когда он действительно отвечал на её звонки? Я не удивлён, что ты не знал о его похождениях, но, блядь.

— До меня начинает доходить, что я знатно облажался в последнее время, — признаю я.

— Всё будет хорошо. Просто не торопись. Мне есть чем тут заняться, — говорит он.

— Спасибо, Чарли. Я у тебя в долгу.

***

Рен просыпается через пару часов. Она зевает, прикрыв рот рукой.

— Ты можешь отвезти меня домой?

— Ты дома, — говорю я ей. — Твой дом там, где я.

— Это мне решать, — утверждает она.

Я кладу руку ей на живот.

— Уже нет. Я уже говорил, я здесь, чтобы вернуть тебя. Если ты думаешь, что я сейчас тебя отпущу, значит, ты меня плохо знаешь.

Она отворачивается от меня.

— Не хочу быть вместе, только потому, что я беременна.

— Ты думаешь, я не хочу тебя?

— Ты много раз сказал, что мне нужно уйти. Я знала, что ты будешь волноваться, но решила, что облегчу тебе задачу, — говорит Рен, отказываясь смотреть на меня.

Я стягиваю рубашку и вылезаю из джинсов.

— Что ты делаешь? — она спрашивает.

— Ты снова убежала от меня. Я думаю, тебе нужно напомнить, где твоё место и кому ты принадлежишь.

Она вскакивает с кровати и пытается обойти меня. Я бросаюсь к ней и прижимаю её спину к своей груди. Моя рука приближается к её горлу.

— Меня ещё больше возбуждает, когда ты убегаешь от меня. Я буду догонять тебя снова и снова, пока ты не поймёшь, кому ты принадлежишь.

Рен хнычет. Я провожу рукой вдоль её талии, а потом в глубь её джинсов. Я стону, когда мои пальцы скользят сквозь её щель и находят её мокрой.

— Ты собиралась отказать мне в этой киске? Что ты будешь делать, когда гормоны возьмут верх и твоё возбуждение будет причинять тебе боль, требуя разрядки? Разве ты позволила бы кому-то другому прикоснуться к тому, что принадлежит мне? — Я рычу ей на ухо.

Она качает головой настолько, насколько позволяет моя рука на её горле.

— Правильный ответ, птенчик. — Я тяну её обратно в кровать и раздеваю догола.

Я вытаскиваю из сумки кусок шёлковой веревки.

— Бесс сказала мне, что мне нужно читать любовные романы, чтобы усовершенствовать своё унижение.

— Ты не умеешь унижаться, — бормочет она.

— Ну, я узнал кое-что ещё из того, что прочитал. Я просто не позволю тебе уйти. Я собираюсь связать твою задницу и трахнуть тебя, чтобы ты подчинилась. Ты моя, и забудь о дурацкой идее уйти от меня.

Она фыркает.

— Это была твоя бредовая идея.

— Ты не дала мне шанса всё исправить.

— Ух ты, цивилизованный способ решения проблем? — она спрашивает.

— Нет, боюсь, я такой же пещерный человек, как и раньше. На самом деле, я даже хуже . Я готов бить себя в грудь от гордости, что моя женщина носит моего ребёнка. Тебе придётся смириться. Вы. Оба. Мои.

Её подбородок вызывающе поднимается. Я знаю, что она беременна, и мне стоит быть осторожным, но я не могу сдерживаться. Она должна принять меня таким, какой я есть. Я никогда не причиню ей боль, только ту, что доставит ей удовольствие.

Когда я собираюсь схватить её за руки, она снова начинает со мной бороться. Улыбка расползается по моему лицу. Я наслаждаюсь огнём в её глазах. Я переворачиваю её на живот. Схватив шнур одной рукой, я связываю ей запястья за спиной.

Как только она оказывается обездвиженной, я тяну её по кровати, чтобы она опустила ноги на пол, а её тело осталось на кровати. Я шлёпаю её по заднице, и у неё перехватывает дыхание.

— Ты сбежала от своего папочки, а плохих девочек за такое наказывают.

Она не отвечает, поэтому я шлёпаю её по другой стороне задницы.

— Я хочу услышать, как ты говоришь, птенчик.

— Да, папочка, — бормочет она.

— Я не верю. Убеди меня, — говорю я и шлёпаю её по киске.

Она пытается сдерживаться, но долгие недели нашей разлуки и гормоны наполнившие её тело, заставляют её стонать.

Я провожу своим членом по её набухшим половым губам, покрывая его её влажностью. Она извивается, пытаясь получить больше от моего члена.

— Ты готова быть моей хорошей маленькой шлюхой? Кому ты принадлежишь?

— Тебе, папочка, — говорит она с хриплым стоном.

— Да, блядь, мне, — говорю я сквозь стиснутые зубы.

Я мучаю себя, пытаясь подразнить её подольше. Прошло так много времени с тех пор, как я чувствовал, как её вагина сжимает мой член. Я не могу больше ждать. Один сильный толчок, и я похоронен глубоко в небесах.

Мои пальцы впиваются в её бедра. Я не уверен, но они кажутся немного шире, чем раньше. Не могу дождаться, когда она наберёт вес вместе с моим ребёнком. Одна только мысль об этом делает меня твёрже, чем когда-либо в жизни.

— Ты это чувствуешь? — Я спрашиваю её.

— Ты думаешь, я хочу тебя только потому, что ты беременна? — Мой член сейчас лопнет.

Я толкаю её своими бёдрами вперёд, вжимая её в кровать.

— Это только я чувствую себя виноватым?

— Нет, — шепчет она.

Я снова шлёпаю её пышную задницу и погружаю в неё мой член. Я чувствую, как вибрация скатывается по моему стволу, заставляя нас обоих стонать.

— Я счастлив, что ты носишь моего ребёнка. Рад, что я заполнил твоё чрево своим семенем. Я с нетерпением буду ждать возможности удовлетворить все твои потребности. В любое время, как только ты захочешь мой член, он твой. Только твой.

От моих слов её стенки сжимаются. Она начинает стонать, и я толкаюсь в неё глубже. Наши тела соприкасаются, и она начинает отталкиваться с каждым толчком. Когда она начинает кончать, я трахаю её сильнее.

— Это слишком, — умоляет она.

Я опираюсь одной рукой о матрас, чтобы дотянуться до её клитора. Я безжалостно играю с её чувствительным бугорком, и она пытается увернуться от моего прикосновения.

— Ты, чёрт возьми, всё вытерпишь, — рычу я.

Её киска пытается задушить мой член, и я прорываюсь вперёд, борясь с желанием кончить. Она кончает так сильно, что я чувствую, как её высвобождение хлынуло на мой член. Тем не менее я не сдаюсь. Я беру её до тех пор, пока молния, пронзающая мой позвоночник, не стягивает мои яйца, распространяя восхитительный огонь по моему телу. Я реву, когда, наконец, извергаюсь.

Рен безвольно лежит на кровати, когда я скатываюсь с неё. Когда я развязываю ей руки, она моргает.

— Я почти потеряла сознание, — обвиняет она.

Я улыбаюсь и тащу её на кровать, чтобы она легла на меня. Поглаживая её по спине, я говорю:

— Я делаю это не в последний раз. Я же сказал, что собираюсь трахать тебя, пока ты не подчинишься.

— Ты собираешься довести меня до комы, — ворчит она.

— Я готов на всё, что угодно, лишь бы ты не ушла, — признаюсь я. — Любовь- война, птенчик. Всё возможно, и не сомневайся, я сделаю всё, чтобы удержать тебя.

Глава 40

Рен

Несколько пропущенных звонков и десятки сообщений от Хэтти. Когда мне, наконец, удается очистить голову от сексуального дурмана, Гриффин, кажется, полон решимости полностью меня контролировать. Чёрт бы побрал мои гормоны за то, что они на его стороне. Я хочу злиться на него, но моё предательское тело меня не слушается.

Может быть, я на самом деле не хочу злиться на него, но я не могу смириться, что мои потребности важнее Лиама. Это несправедливо. Лиам - его сын, и я знаю, что мой маленький карапуз всегда будет для меня на первом месте. Что ещё важнее, мой ребёнок не от мужа-мудака, который скоро станет бывшим мужем. Нужно всё подготовить. Хэтти сказала мне, что я не могу развестись во Флориде, поскольку я беременна, я уточнила, что документы о разводе были составлены несколько недель назад. Она спросила меня, были ли они поданы, но я не в курсе. Лиам отказался их подписывать, в отличие от меня. Поэтому, прежде чем я начну действовать, мне нужно позвонить другу отца и уточнить как продвигается дело. Может быть, я могу просто подать документы.

Сначала я открываю свои сообщения. Хетти хочет поговорить и требует тащить мою задницу к ней. Потом требования сменяются мольбой, и наконец, она признается, что беспокоится за меня. Как-то странно, что кто-то действительно переживает обо мне. Я очень давно чувствовала себя такой одинокой, а сейчас вокруг меня собралась небольшая толпа. Меня греет внутри мысль, что моему ребёнку достанется больше внимания, чем было у меня.

Гриффин прижимается своим громоздким телом и обнимает меня. Одной рукой он берёт меня за талию и плотно прижимает к себе, а его губы касаются моей шеи и плеча.

— Ты голодна?

Его внимание пробуждает во мне страстное желание, но мой желудок пользуясь случаем начинает ворчать, как разъярённый медведь, пробуждающийся от спячки. Совершенно не женственно.

Он смеётся, и я таю в его объятиях.

— Нам нужно накормить тебя и нашего малыша.

Я разворачиваюсь в его объятиях, и мы оказываемся лицом к лицу.

— Ты не сердишься?

Его лоб морщится.

— Почему я должен злиться?

Я пожимаю плечами.

— Мы не планировали завести ребёнка.

Он нежно целует меня, и моё сердце бешено колотится о рёбра. Я не привыкла к сладкому Гриффину. Требовательный, ворчливый, засранец Гриффин - да, но милый - меня сбивает с толку.

— Мы даже не пытались это предотвратить, — говорит он.

Я моргаю несколько раз.

— Ты думал, что это возможно? Я же принимала таблетки.

— Я трахал тебя при каждой возможности. Я видел твои таблетки. Их нужно принимать каждый день точно в одно и то же время, иначе они могут не сработать.

Мой рот открывается.

— Я не знаю, что сказать.

Он ухмыляется. Это ухмылка плохого мальчика, но в Гриффине Хейле нет ничего мальчишеского.

— Как насчёт «спасибо»?

— Спасибо? — недоверчиво спрашиваю я.

— Пожалуйста.

Я вижу, что он изо всех сил пытается сдержать смех, но это не мешает мне шлёпнуть его по груди. Ему не больно. Чувствует ли камень боль, если ударить по нему?

— Ты просишь поблагодарить тебя, за то что ты меня обрюхатил?

— Ну, ты хотела ребёнка. Я дал тебе его. Думаю, что спасибо - это меньшее, что ты можешь сказать. Но, не волнуйся об этом, в следующий раз ты всё сделаешь правильно.

— В следующий раз? — бормочу я.

Его руки падают на мою задницу, и он притягивает меня к своей эрекции. Такое ощущение, что у Гриффина есть тяга к размножению. Эта мысль вызывает волну возбуждения, которая мне действительно не нужна, когда я пытаюсь разозлиться на него.

Гриффин перекатывает меня на спину и прижимает своё твёрдое тело к моему. Вырывается нуждающийся всхлип. Моему разуму и телу действительно нужно лучше общаться, чтобы быть на одной волне.

— Как ты думаешь, сколько детей у нас будет? — спрашиваю я, но голос у меня хриплый, и даже я уже не верю, что злюсь.

Он мычит мне в шею, покусывая чувствительную кожу у моего уха.

— Это так чудесно иметь молодую жену. Ты могла бы родить мне ещё троих или четверых.

Такое ощущение, будто меня окатили ледяной водой. Мы ещё даже не обсуждали как будем решать наши проблемы, а он уже нас поженил. Снова закрадываются сомнения. Прежде чем я ушла от Лиама, он продолжал настаивать, что мне нужно уезжать, якобы, что подумают Лиам и весь город. Теперь, когда он знает, что я ношу нашего ребёнка, всё это перестаёт его беспокоить. Мало того, он ещё и рассуждает так, как будто мы уже женаты? У меня кружится голова, когда я пытаюсь не отставать от резкого изменения нашего статуса. Мы даже никогда не называли это отношениями. Мы трахались, а теперь поженимся?

Я отталкиваю его.

— Для начала, мне нужно развестись, только потом можно будет двигаться дальше.

Он отпускает меня, понимая, что моё игривое настроение прошло. Его руки вытянуты вперёд, как будто он пытается успокоить разъярённого монстра.

— Я знаю, что всё ещё сложно, но мы всё уладим.

Я тяжело дышу через нос, засовывая ноги обратно в джинсы.

— Я голодна, и если я не пойду и не поговорю с Хэтти, она вызовет Национальную гвардию. Давай разберёмся с этим позже.

Он осторожно кладёт руки мне на плечи.

— Не убегай. Ты можешь злиться, волноваться, бояться, что бы ты ни чувствовала, ты должна быть здесь, со мной.

Единственное, что я могу сделать, - кивнуть, потому что правда в том, что желание бежать очень сильно. Проблема в том, что стоит лишь остановится, и все проблемы догоняют вас.

***

Хэтти выглядывает в окно, раздвигая шторы, когда мы подъезжаем к дому. Как только мы выходим из машины, она вылетает через парадную дверь. Она выглядит взъерошенной. Меня мгновенно охватывает чувство вины.

— У тебя сломался телефон? Ты, как никто другой, должна знать, что нужно отвечать на сообщения! — Она в ярости, и я знаю почему. Вина, которую я чувствую, усиливается. Сообщения без ответа, невозможность дозвониться до мамы или папы - да, я помню, почему её так это ранит.

Она хватает меня за руки.

— Ты больше никогда не заставишь меня так волноваться, ты меня слышишь?

Я киваю и молюсь, чтобы она отпустила меня. Вместо этого её пальцы находят шрамы на моём левом запястье. С её медицинским образованием ей даже не приходится спрашивать, что это такое, она итак знает. Она делает судорожный вдох, затем сглатывает. Её глаза медленно фокусируются на моих, и я вижу слёзы, которые она пытается сдержать.

— С этого момента я буду всегда рядом. Я не хочу, чтобы ты когда-нибудь снова чувствовала себя одинокой.

Гриффин обнимает меня за плечи и притягивает к себе.

— Она больше не одинока.

Я стону, понимая, что он только что выдал ей новости, о которых я планировала рассказать, не подготовив её.

Её глаза расширяются и она спрашивает меня.

— Рен?

— Мы можем зайти внутрь и поговорить? — Я спрашиваю.

Глаза Хэтти сужаются, глядя на Гриффина.

— Ты больной сукин сын. Я знаю, что она уже взрослая, но она сильно моложе тебя. Возможно, я уже давно не живу в Харристоне, но даже до меня доходят слухи о твоих предпочтениях. — Она указывает на меня. — Разве с неё не достаточно? Полагаю, она уехала из города посреди ночи не из-за твоего сына, не так ли?

— Хэтти, — перебиваю я. — Это было больше похоже на поздний вечер.

— Я не с тобой разговариваю, — рявкает она.

Я выпрямляюсь.

— Перестань наезжать на него. Гриффин не прогонял меня. Я уехала, чтобы ему не пришлось выбирать между мной и Лиамом.

Гриффин странно на меня смотрит. Он не хмурится и не ухмыляется, лишь с нежностью смотрит на меня, и это меня немного пугает. Гриффин не нежный человек.

— Я знаю, что тебя пугает разница в возрасте, — начинает он.

— И то, что ты её тесть, — вмешивается Хэтти.

Его рот кривится. Вероятно, при напоминании о том, что он отец - буквально, и какие семейные узы нас связывали. Моя рука опускается к животу, теперь он отец ещё и по другой причине. Его грудь вибрирует от беззвучного смеха, и он наклоняется, чтобы поцеловать меня в висок.

Затем он становится более серьёзным и снова сосредотачивается на Хэтти.

— Я знаю, что мы начали не так как принято, но я не мог не влюбиться в неё так же, как не мог перестать дышать. Она мне нужна, и я обещаю, что буду трудиться изо всех сил, чтобы подарить ей весь мир.

На секунду, мой мозг замирает. Все останавливается. Чёрт, мир мог бы стоять на месте, а я бы этого не заметила. Затем, в одно мгновение, всё возвращается на свои места. Я несколько раз бью его по груди. Каждый удар подчёркивает мои слова.

— Почему ты продолжаешь говорить, что любишь меня другим людям, а не мне?

Он всё ещё держит мои руки на своей груди. Я борюсь с желанием погладить его. Даже не уверена, что это связано с гормонами. У Гриффина потрясающее тело.

— Прекрати насилие, птенчик, ты же знаешь, мне это очень нравится.

Хэтти стонет.

— Ты действительно грязный урод, — бормочет она.

— Очень грязный, — соглашаюсь я, не задумываясь, и на этот раз провожу руками по его мышцам.

Это снимает напряжение, поскольку Хэтти так сильно смеётся, что у неё перехватывает дыхание.

— Боже мой. Ладно, я сдаюсь. Я имею в виду, что он довольно горячий.

— Он тоже здесь и всё слышит, — ворчит Гриффин.

Я улыбаюсь ему.

— Вот, вернулось моё сексуальное ворчание. Ты был слишком милым, и это меня напрягало.

Хэтти закатывает глаза.

— Полагаю, ты пришла забрать свои вещи? — спрашивает она меня.

— Гриффин хочет, чтобы я поехала с ним домой, — говорю я ей.

Выражение её лица снова становится серьёзным.

— А чего хочешь ты? — спрашивает она.

Я смотрю на Гриффина: на этот раз он не пытается подтолкнуть меня к решению.

— Я хочу, чтобы мы были семьей, — говорю я в основном ему.

— Конечно, — обещает он.

***

Нам требуется пару дней, чтобы вернуться в город. Во время поездки Чарли звонит и сообщает Гриффину, что Лиам согласился вернуться работать в мастерскую. Могу сказать, что Гриффин рад узнать, что у Лиама будет работа, но в то же время переживает, смогут ли они снова сработаться. Я мысленно обещаю себе, сделать всё, что в моих силах, чтобы они сохранили отношения друг с другом.

Первое, что я знаю точно, это то, что я не смогу вернуться на работу в Хейл Автомотив. Что оставляет мне только одну альтернативу. Я не уверена, что по этому поводу подумает Гриффин. На самом деле, я на сто процентов уверена, что ему это не понравится, но я знаю, что Донован возьмёт меня на работу обратно.

Гриффин хочет зайти в автомастерскую на следующее утро после нашего возвращения, потому что, по его словам, он слишком расслабился, пока я была во Флориде, и хочет дать Чарли передохнуть. Это здорово - иметь немного времени для себя. Мне хотелось его внимания, и я его получила. Теперь он следит за моим питанием и питьевым режимом и смотрит на мой живот так, будто он собирается вырасти у него на глазах.

Часть его всё ещё беспокоится, что я снова уйду. Я знаю, что если бы я тогда осталась, мы могли бы всё обсудить, но я всё равно не была бы уверена, что он сможет найти баланс между нами и его отношениями с Лиамом. Но он приехал за мной во Флориду, даже не догадываясь о моей беременности, он определённо выбрал меня. Теперь мне предстоит выбрать его.

Первый шаг - вернуть себе работу, чтобы я не была для него обузой. Я вхожу в бар, сажусь перед Донованом.

— Эй, Отступник, — приветствует он меня.

— Привет, у тебя есть минутка поговорить? — спрашиваю я его.

— Конечно, хочешь чего-нибудь выпить? — Он спрашивает.

Бесс проходит мимо и бормочет:

— Тупица.

Его глаза расширяются.

— Я имел ввиду содовую! Я не пытаюсь продать выпивку беременной.

Позади меня стул с визгом проезжает по полу и опрокидывается.

— Беременная?— Я слышу невнятный голос. — По крайней мере, я знаю точно, что ребёнок не мой.

Я оборачиваюсь и вижу, что Лиам пытается встать. Моё внимание возвращается к Доновану.

— Сколько он выпил?

— Ты мне не мать, — говорит Лиам и икает. — По крайней мере, пока. Он смеётся над собственной шуткой.

Он спотыкается и подходит настолько близко, что я чувствую, как от него разит алкоголем.

— Он не мой. — Лиам продолжает смеяться. — Самое смешное, что ты все ещё моя жена.

— Больше нет, — бормочу я.

Его глаза сужаются, и он тыкает пальцем в потолок.

— Я не подписывал эти бумаги.

Пока мы ехали, мне позвонила Долорес. Она просмотрела почту, которую я получила в моё отсутствие. Одно из писем было от моего адвоката.

— Зато я подписала. И оказывается, что твоя подпись не нужна. Просто это заняло больше времени.

— Значит, мы развелись?

Я пожимаю плечами.

— Похоже на то.

Он ухмыляется, и это совсем не похоже на его отца. Улыбка Гриффина оживляет моё тело, улыбка Лиама вызывает желание смыть её с себя. Он наклоняется ближе ко мне.

— Может быть, мы сможем воплотить в жизнь некоторые из моих фантазий о мачехе.

Дверь распахивается, и входит разозлённый Гриффин.

— Отойди от неё.

— Возможно, это мне следовало отогнать тебя. Никогда не думал, что мне придётся просить тебя держать руки подальше от моей жены.

— Она больше не твоя жена. Ты бросил её. Я люблю тебя, сын, но я не собираюсь портить свою жизнь следом за тобой. Я тоже её люблю и собираюсь на ней жениться.

— Что за бред, — усмехается он и отталкивается от стойки.

— Что за бред? Ты собираешься стать отцом, а ты здесь пьяный посреди дня. Ты можешь обвинять меня, можешь обвинять Рен, но чтобы найти единственного виновника дерьма, в котором ты оказался - тебе придётся найти зеркало. Ваш ребёнок этого не заслуживает. Я знаю, я это уже пережил.

Гриффин тянется ко мне, и я беру его за руку. Когда мы выходим на улицу, он наклоняется и говорит мне на ухо:

— Ты не вернёшься работать в бар.

— Мне нужна работа, — настаиваю я.

— Я знаю, птенчик, дай мне немного времени. У меня есть для тебя сюрприз.

Улыбка расплывается по моему лицу. Он уже удивил меня больше, чем я ожидала, потому что впервые он выбрал меня.

Глава 41

Гриффин

— Просыпайся, птенчик. — Осторожно трясу её за плечо, побуждая Рен выйти из глубокого сна.

Её зелёные глаза медленно открываются, и она смотрит на меня. Она заметно расслабилась с тех пор, как мы вчера вышли из бара. Мне следовало разобраться со своим дерьмом раньше, и пройдёт немало времени, прежде чем я прощу себя за то, что заставил её сомневаться. Может быть, ещё больше за то, что я лгал себе, что когда-нибудь смогу отпустить её.

Я думал, что так будет лучше. Она могла бы жить без меня, найти мужчину своего возраста, исследовать мир, не ограничиваться разницей в возрасте между нами. Хуже того, я оттолкнул её из-за лжи, в которую сам верил. Якобы, если она уйдёт, мы с Лиамом сможем вернуться к нормальной жизни, и я не потеряю сына.

Затем она уехала, а я не мог на него даже смотреть. Я так боялся, что он будет ненавидеть меня за мою влюбленность в неё, что даже не подумал о себе. Накопилось всё, что он натворил за последний год - он крал у меня, лгал мне и чуть не разрушил мой бизнес. Рен уехала, я был в полном беспорядке, и нам с Лиамом было ничуть не лучше. Правда влепила мне пощёчину в ту ночь, когда я решил погнаться за ним, а не позаботиться о Рен.

Лиам и я не были в порядке, и это никак не связано с моими отношениями с Рен. Что ещё хуже, я пожертвовал своим и её счастьем ради человека, которому, как я теперь понял, было плевать на всех, кроме себя самого. Да, многие сочли бы наши отношения неправильными. Она должна была быть под запретом, но все в городе уже судачат о нас.

— Кофе, — требует она, выводя меня из задумчивости.

Я качаю головой.

— Нельзя, малышка. Кофе вреден для ребёнка.

Она хмурится, и я так чертовски рад её возвращению, что улыбаюсь её плохому настроению.

— Ты раздражающе счастлив сегодня утром. Где та тёмная туча, которая обычно висит над твоей головой? — Ворчит она.

Я целую её в лоб.

— Разве ты не знаешь? У этой тучи не было ни единого шанса против твоего солнечного света.

Она дуется.

— Не знаю, насколько солнечной я буду без кофе.

Моя рука проскальзывает под одеяло и ложится на её живот.

— Удивительно, чем ты можешь пожертвовать ради своего ребёнка.

Её губы изгибаются в недовольной гримасе.

— Тогда разве мне не следует оставаться во Флориде? Лиам…

Я зажал ей рот рукой, не давая закончить предложение.

— Как бы сильно я его ни любил, ты - единственное, от чего я не могу отказаться ради него. Человек не может жить без сердца, а ты - моё.

Её губы шевелятся под моей рукой, и, хотя я подозреваю, что она собирается со мной спорить, я позволяю ей говорить.

— Ты говорил моей тёте и Лиаму, что любишь меня, но никогда не говорил этого мне.

Список того, что я должен ей сказать, длинный.

— Любовь - такое слабое слово. Мне нужно другое, чтобы оно отражало то, чем ты для меня являешься. Я не силен в словах. Чёрт, даже ты сказала, что я больше ворчу, чем говорю. Бесс говорила, что мне нужно вымаливать прощение, но я и в этом не силён. Я действую, а не болтаю. Но ты должна знать: я люблю тебя. Больше всего на свете. Я бы хотел показать тебе, что я имею в виду, если ты поедешь со мной.

Она доверчиво смотрит на меня, широко распахнув глаза. Я этого не заслуживаю, но сделаю всё возможное, чтобы не потерять её доверие. Мне нужно доказать ей, что со мной её сердце в безопасности.

***

— Почему мы в мастерской? – Спрашивает она. В её голосе слышится нотка паники, это потому, что двери гаража открыты, а Лиам смотрит на нас.

Он выглядит неухоженным, под глазами мешки, и он явно страдает от похмелья. Его челюсть стиснута, как у меня, когда я злюсь, но он не уходит. Чарли встает рядом с ним и кладёт руку ему на плечо. Он кивает мне, и я понимаю, что он прикроет меня, если Лиам выйдет из-под контроля.

— Пойдёшь со мной?

В её глазах появляется настороженность, которая меня злит. Я воспитал мужчину, из-за которого она сейчас так напряжена, и мне кажется, что я виноват в этом дерьме не меньше Лиама. Но я не могу продолжать винить себя за его ошибки.

— Я могу подождать в машине, — предлагает она.

Я сжимаю её руку.

— Он никогда не исчезнет из твоей жизни, и я знаю, что это несправедливо. Вы разведены, и вас ничего не связывает. Большинство людей в вашей ситуации могли бы разойтись и никогда больше не вспоминать о своих бывших. Чёрт, я не видел свою бывшую больше двадцати лет, несмотря на общего ребёнка. Я знаю, что прошу о многом, но мы никогда не преодолеем это, если не попробуем.

— Ради тебя я постараюсь, — шепчет она.

Я выхожу из пикапа и обхожу его, чтобы помочь ей спуститься. Она смеётся над моим внезапным приступом заботы.

— Если бы у тебя был пикап поменьше, я бы справилась сама. Я бы, наверное, придумала, как спрыгнуть.

— И рисковать, что ты упадёшь и навредишь нашему ребёнку? Ни за что. Сомневаюсь, что ты позволишь мне завернуть тебя в пузырчатую плёнку, так что, возможно, тебе следует подготовиться к моему постоянному присутствию. Если выбор более низкого пикапа означает, что у меня не будет повода прикасаться к тебе, то я просто подниму этот.

Взяв её за руку, я веду её в гараж. Она пытается выдернуть руку, но я держу крепко. Время, когда нам нужно было скрываться, чтобы угодить другим, прошло или скоро закончится. Я докажу, что не стыжусь быть с ней.

Лиам видит наши переплетённые руки и хмурится, но Чарли сжимает его плечо, прежде чем он успевает бросить в нашу сторону хоть одно оскорбление. В любом случае, я привёл Рен сюда не для второго раунда. Мы здесь, чтобы увидеть Чарли.

— Ты позвонил и сказал, что принял решение по поводу моего «предложения», напоминаю ему.

Он ухмыляется мне.

— Сначала я должен поздравить нашу будущую мамочку. — Чарли обнимает её и кружит, видимо желая умереть.

Она смеётся, потом стонет, и я готов оторвать ему голову. Он видит выражение моего лица и мгновенно опускает её на землю. Затем он видит выражение её лица и вздрагивает. Лиам хватается за шею, выглядя неловко. Затем он заходит в мой кабинет и возвращается со стулом.

На лице Рен отражается шок, но она садится. Я всё ещё смотрю на Чарли.

— Токсикоз, тупица.

— Мне очень жаль, — извиняется он. — Может принести тебе воды? Я могу сбегать и притащить тебе крекеры?

Я ворчу, в конце концов, это язык, которым я владею лучше всего. Подняв с земли её сумку, я достаю бутылку воды.

— Я сам могу позаботиться о своей женщине.

У Лиама отвисает челюсть, но он ничего не говорит и не уходит. Рен этого не замечает. Её глаза прикованы к моим, а улыбка ослепительна.

Чарли откашливается, и я понимаю, что забылся, глядя на её прекрасное личико. Занятие, которым я планирую заниматься всю оставшуюся жизнь.

Он тянется к своему комбинезону и достает чек. Я хватаюсь за него, но он не отпускает.

— Я хочу, чтобы моё имя было на вывеске.

Лиам стонет.

— Имя или фамилия?

— Фамилия. — отвечает он.

Я улыбаюсь. Никто не ругается, и более того, все кажутся довольными сделкой. Надежда ещё есть. Сейчас всё не исправить, но, возможно, когда-нибудь это произойдёт.

— «Hale and Storm Automotive». Мне нравится.

Я протягиваю руку Чарли, и он её пожимает.

— Добро пожаловать в бизнес, партнёр.

Лиам кивает мне головой, молча выражая своё одобрение. Было время, когда он должен был стать моим партнёром в этом бизнесе, но Чарли более чем заслужил это. Кроме того, у меня есть планы с его участием.

— Ладно, птенчик, нам ещё нужно кое-куда успеть, — говорю я ей и тащу её обратно к пикапу.

Ехать до Централ-Вэлли долго, но именно поэтому я разбудил её рано. Она понятия не имеет, что я задумал, но молчит, пока мы проезжаем мимо университета, в котором она должна была учиться.

Я подъезжаю к пустующему зданию в промышленной части города. У входа стоит риелтор с ключами. Рен ждёт в пикапе, пока я подписываю бумаги и забираю ключи.

Когда я подхожу к Рен, то решаю ответить на вопросы, крутящиеся в её голове. Я засовываю руку под сиденье и достаю толстый конверт с письмом в Университет Централ-Вэлли. Я уже знаю, что это разрешение на поступление и полный курс обучения со следующего семестра.

Её глаза загораются, а затем её рука скользит по животу. Она кладёт конверт на сиденье рядом с собой.

— Когда-то это была прекрасная мечта.

— Теперь это прекрасная реальность, — настаиваю я.

Она качает головой.

— Я не могу. У нас скоро появится ребёнок, а ты по какой-то причине купил это здание.

— Ты пойдёшь в колледж.

Её подбородок поднимается, и я готовлюсь к тому, что мне придётся испытать на себе всю дозу её упрямства.

— Я не хочу отдавать ребёнка в детский сад.

— Пойдём, покажу тебе кое-что. — Я спускаю её с пикапа и открываю входную дверь.

Здание, которое я выбрал, полностью подходит для моих целей. Предыдущие владельцы решили уйти на пенсию, поэтому подъёмники и крупное оборудование они согласились продать вместе со зданием. Рядом с главным офисом есть небольшой кабинет, в котором дети владельцев тусовались после школы, когда были маленькими.

Я включаю свет и веду её в комнату.

— В этой комнате есть звукоизоляция, потому что у предыдущих владельцев были дети, и они приводили их сюда после школы. Они сказали, что шум мешает им делать уроки, поэтому они сделали ремонт. Я собираюсь превратить её в детскую для ребёнка. Нам придётся нанять кого-нибудь, кто поможет присматривать за малышом, но я буду здесь, чтобы присматривать за ними.

Рен вздыхает и смотрит на меня.

— Ты уже всё продумал, не так ли?

— Я не знаю, в какой цвет мы покрасим стены - голубой или розовый, но в остальном...

Она облизывает губы.

— Зелёный. Даже если это будет девочка, ты сказал, что хочешь трёх или четырёх детей. Не будешь же ты перекрашивать их каждые пару лет.

Я опускаюсь на одно колено и кладу руки ей на бёдра. Рен сглатывает, и я полагаю, что она знает, что я задумал, ещё до того, как произнесу следующие слова.

Она качает головой, и моё сердце на мгновение замирает.

— Здесь? Ты не можешь... Мы же не будем крестить весь магазин.

Я задерживаю дыхание, чувствуя недопонимание.

— Как ты думаешь, что я пытаюсь сделать?

Её лицо краснеет.

— Ты пытаешься, эм, заняться оральным сексом со мной?

Я смеюсь и лезу в карман за кольцом. Оно простое, изумруд классической огранки в оправе из белого золота.

— Я могу подарить тебе бриллиант, если захочешь, но это кольцо подходит к цвету твоих глаз, когда ты кончаешь. Это мой любимый цвет. И раз уж ты заговорила об этом, я знаю, как мне снова увидеть его и заставить тебя сказать «да».

Прежде чем она успевает ответить, я надеваю кольцо ей на палец и поднимаю юбку. Её кружевное бельё уже мокрое, и я зарываюсь носом в ткань. Я никогда не устану от того, как быстро она возбуждается для меня. Один резкий рывок разрывает тонкую ткань, и я зарываюсь лицом в её нуждающуюся киску. Она на вкус как солнечный свет и счастье. Её стоны заполняют всё пространство, и эта комната уже стала моей любимой в этом здании.

Мой член гневно давит на молнию, и я решаю не наказывать его. Подняв её, я прижимаю её к двери и освобождаю свой ноющий член. Её ноги обхватывают меня, и я погружаюсь в неё одним сильным толчком. Рано или поздно, мне придётся быть с ней помягче, но не сегодня.

— Дай мне услышать твой ответ, — требую я и кусаю её за шею.

— Боже, да, — стонет она.

Моя рука обхватывает её горло, и я заставляю её посмотреть на меня.

— Неправильно, птенчик.

— Да, папочка, — стонет она.

— Я люблю тебя, Рен. Навсегда.

Эти слова и, возможно, гормоны заставляют её за считанные минуты кончить на мой член. Я выжимаю из неё два мощных оргазма, прежде чем кончаю в неё, погружаясь глубоко, как и в первый раз. Каждый раз желая, чтобы она была со мной всегда.

— Я тоже тебя люблю. Навсегда, — обещает она мне в ответ.

У нас странное начало, но ничего в моей жизни не было более правильным. Нас связали боль и предательство, но я бы ничего не изменил. В этой темноте я нашёл своё сердце. Оказывается, я умею любить, просто мне нужно было дождаться Рен.

Эпилог 1

Рен

Как же быстро всё может измениться. Если бы год назад кто-то сказал мне, что я буду стоять здесь, укачивать на руках свою маленькую дочь, будучи замужем за любовью всей моей жизни, я бы рассмеялась в лицо этого человека.

Прошёл целый год с той ужасной ночи, когда я застала Лиама и мою бывшую лучшую подругу, трахающимися на заднем сиденье его машины.

Я никогда не могла предположить, что та ночь заставит меня броситься в объятия человека, который, как мне казалось, ненавидит меня больше всех остальных. Человек, который стал центром моего мира и дал мне всё, о чём я когда-либо мечтала.

— Вы готовы, миссис Хейл? — Спрашивает меня Гриффин.

Я моргаю, чтобы рассеять туман похоти, окутавший меня при взгляде на него. Вид Гриффина, одетого в костюм, уступает только виду обнажённого Гриффина.

— Ты в порядке? — Спрашивает он в замешательстве.

Я киваю головой. Он протягивает руки.

— Отдай мне мою маленькую принцессу. Она хочет к папочке.

— Я тоже хочу её папочку, — бормочу я.

Он одаривает меня улыбкой.

— О, ты его получишь немного позже, жена. — Свободной рукой он шлёпает меня по заднице. — Как ещё я собираюсь снова тебя обрюхатить?

Я прочищаю горло.

— Как раз об этом. — Я роюсь в сумочке и достаю положительный тест на беременность.

Он вскрикивает, и наша дочь приоткрывает один зелёный глаз. Она точная копия меня, и я надеюсь, что следующий малыш будет выглядеть точно так же, как их папа.

— Тише, Паркер, папочка держит тебя, — напевает он, успокаивая её, видя, что она вот-вот начнёт плакать.

Как и всегда, когда он держит её на руках, она успокаивается. Его руки - наше безопасное место, и я считаю, что мне невероятно повезло связать свою жизнь с этим человеком

Её имя - ещё один подарок от моего заботливого мужа. Я призналась ему, почему так и не сменила фамилию. Я не хотела терять последнюю связь с родителями, но Гриффин не потерпел бы, если бы я не взяла его фамилию. Вместо этого он спросил меня, можем ли мы назвать нашу дочь Паркер. Теперь моих родителей будут помнить каждый день, а у нас троих будет одна фамилия.

Он легко обнимает её одной рукой, а другой обхватывает меня и целует в затылок.

— Я люблю тебя, птенчик. Спасибо тебе за нашу семью.

Я начинаю задыхаться от переполняющих меня эмоций, пока он продолжает говорить.

— Я всё равно собираюсь трахнуть тебя, как шлюху, позже вечером, — шепчет он мне на ухо.

Закатив глаза, я игриво ударяю его в грудь.

— Ты ужасен.

Его рука опускается, и он сжимает мою задницу.

— Тебе же это нравится. И мне нравится тебя трахать. Не могу отказаться от практики, нам нужна как минимум ещё одна.

Раньше я шутила насчёт того, что он как бык-осеменитель и он вероятно уже ждёт не дождётся момента, когда я снова буду беременна от него. Оказывается, у моего мужа есть небольшая склонность к размножению, наряду со всеми другими его недостатками, коих не так уж и много. И он прав, я наслаждаюсь каждым моментом в его властных объятиях.

Паркер вздыхает и смотрит на своего папу. Это её любимое занятие. Ей всего несколько месяцев, но она уже проявляет больше осознанности, чем написано в книгах о младенцах. Гриффин говорит, что она станет гением, как и её мама. Я далека от гениальности, но с его помощью я заканчиваю колледж через полгода. Плюсом стало и то, что она родилась летом, поэтому я не пропустила ни одного занятия.

Я стала работать офис-менеджером в обоих филиалах их мастерской. Работы много, но я могу проводить весь день со своей семьей. О лучшей работе, да и о лучшей жизни я и мечтать не могла.

— Ты готова навестить брата? — спрашивает он Паркер.

Я улыбаюсь ему. Лиаму потребовались месяцы, чтобы прийти в себя, но оказалось, что то, чего он боялся больше всего, было лучшим, что когда-либо случалось с ним. Он готов сражаться с драконами ради своей дочери, и я знаю, что он будет продолжать бороться со своими демонами ради неё.

Одри уехала вскоре после рождения их дочери, оставив Лиама заботиться о маленькой Натали в одиночку. Он наконец-то серьёзно отнёсся к своей трезвости и теперь является заботливым отцом. Он начал работать вместе с Чарли в мастерской. Из-за отсутствия матери Лиам обратился к единственному человеку, который всегда был рядом с ним. Гриффин учил его менять подгузники, учил тому, как действовать во время первой болезни ребёнка, и научил наслаждаться этим хаосом.

Сегодня вечером мы отмечаем полгода трезвости Лиама. Он не хотел придавать этому большое значение, но Гриффин настоял.

— Учись на моих ошибках, сынок. Не ставь себя на последнее место. Ты должен быть сильным и гордиться тем, что являешься отцом-одиночкой. Ты прошёл долгий путь, и это было нелегко. Научись радоваться за себя.

В старом доме Гриффина, в котором теперь живёт Лиам и Натали, собралась небольшая компания. Я рада, что он окружён напоминаниями о своём детстве. Я не могу представить себе лучшего примера для подражания, как быть хорошим отцом, чем Гриффин.

Лиам присоединяется ко мне за небольшим фуршетом, который мы организовали для наших друзей. Он улыбается мне без злости или обиды.

— Как твои дела?

— Действительно хорошо. Как Натали?

Он ухмыляется.

— Отлично. Она спрашивала о своей бабушке Рен.

Я закатываю глаза.

— Она ещё даже не говорит, задница.

Его взгляд становится серьёзным.

— Мне жаль, что я так с тобой обошёлся. Я знаю, что облажался, когда потерял тебя, но я счастлив видеть твою улыбку. Вам хорошо вдвоём. Это странно, не буду врать, и я никогда не назову тебя мамой, но…

— Пожалуйста, даже не думай. Это было бы слишком странно, — поспешно тараторю я.

Он бросает на меня взгляд.

— Не так странно, как слышать, что ты называешь моего отца папочка.

Мои щёки вспыхивают от смущения, когда я вспоминаю тот день. Гриффин поклялся, что у нас достаточно времени, чтобы перепихнуться по-быстрому, прежде чем Чарли и Лиам приедут.

— Ты не должен был входить туда.

— К счастью для всех, я уже был на терапии. Я пришлю отцу счёт за нервы, потраченные на увиденное в тот день. Шутки в сторону, я хочу, чтобы ты знала, что не сделала ничего плохого. Я слишком долго оставлял тебя одну. — Его глаза опускаются на мое запястье, и я вижу, как он борется со своими эмоциями. — Мне чертовски жаль.

Я кладу руку ему на плечо.

— Я прощаю тебя. Я никогда не думала, что смогу, но, если бы ты так не поступил, я бы никогда не оказалась там, где я сейчас. И я не могу представить свою жизнь без него.

— Без кого? — вмешивается Гриффин и обнимает меня за плечи.

Лиам качает головой, его рот растягивается в улыбке.

— Успокойся, пещерный человек. Я не флиртую с твоей женщиной.

Гриффин хмыкает. Отношения между ними наладились, но Гриффин по-прежнему ревнивый и собственнический зверь.

— Я просто заглаживаю свою вину. Я давно должен извиниться перед Рен. И перед тобой тоже, папа. Спасибо, что не бросил меня.

— Быть родителем - самая трудная работа в мире, но она того стоит. Я люблю тебя, сын, но держись подальше от моей жены.

— Сначала она была моей женой, — парирует Лиам.

Я знаю, что он шутит. Похоже, они с удовольствием подтрунивают друг над другом из-за нашего странного треугольника. Мы не можем изменить наше прошлое, и я бы не стала. Лучше смеяться над этой ситуацией, чем лить слёзы, так что я с этим смирилась.

Когда-то я любила Лиама, но теперь я знаю, что это была юношеская любовь. Она никогда не должна была длиться долго, но мы были слишком упрямы, чтобы понять это, когда были подростками. Но благодаря ей в моей жизни появился Гриффин, и я готова снова без колебаний пройти через все препятствия снова, чтобы оказаться там, где я сейчас.

— Да, ну, это я делаю ей детей, — ворчит Гриффин, а затем улыбается.

Глаза Лиама расширяются, и я понимаю, что всё будет хорошо, когда его лицо светится счастьем.

— Действительно? Снова?

Гриффин снова улыбается и кивает.

— А можно на этот раз это будет братик, мам? — Дразнит меня Лиам.

Я шлёпаю его по руке.

— Вы двое - это слишком.

Чарли подходит к нам с Натали на руках.

— Эта малышка - магнит для цыпочек. Она даже лучше, чем ты, Лиам.

— Прекрати использовать мою дочь, чтобы кого-то подцепить, — говорит Лиам.

Он забирает Натали у него и Чарли протягивает руку к Паркер.

— Ты ведь поможешь дяде Чарли познакомиться с женщинами, правда, ангел?

— Давай, Лиам. Позволь мне представить тебе новую воспитательницу в детском саду. Она любит детей и в ней есть что-то от сексуальной библиотекарши.

— Я думал, что тебя интересует тётя Рен? — спрашивает Лиам в замешательстве.

Чарли подмигивает мне, прежде чем снова повернуться к Лиаму.

— Да, интересует. Я не хочу, чтобы ты стал ворчливым старым ублюдком, каким был твой отец. Нам нужно найти тебе женщину. Этот маленький ангелочек собирается поздороваться с тётей Хэтти и помочь дяде Чарли официально пригласить её на свидание.

Они вдвоём уходят, как обычно, строя козни. Я издаю стон, как только они оказываются вне пределов слышимости.

— Это то, что нам нужно. Ещё больше запутанных романов в этой семье.

Гриффин хватает меня за руку.

— Давай, у нас есть время для быстрого секса, пока Паркер у него.

— Это то, о чём ты говорил в тот день, когда мы переехали в наш новый дом, — простонала я.

Он ухмыляется мне, его глаза искрят весельем.

— И всё же ты продолжаешь преследовать меня.

— Разве ты ещё не понял? Я последую за тобой куда угодно, — обещаю я ему.

Его глаза горят.

— Хорошо, так следуй за мной в лес, птенчик. Папочке нужно немного внимания.

Я отвечаю ему так же, как в тот день в кладовке. День, который решил мою судьбу.

— Да, папочка.

Гриффин одобрительно мычит.

— Хорошая девочка.

Эпилог 2

Гриффин

— Батут - это перебор, тебе не кажется? — Спрашивает меня Рен.

Я искоса смотрю на неё.

— Если ты думаешь, что это слишком, то ты сойдёшь с ума, когда увидишь пони.

Её глаза расширяются.

— Пони? Ты арендовал пони?

Я пожимаю плечами.

— Арендовал, купил, какая разница.

— Ты купил ей пони? — Вскрикивает она.

— Моей маленькой принцессе сегодня десять. Такое событие бывает лишь раз в жизни.

Да, я балую свою малышку. Я столько всего не смог дать Лиаму, когда он был маленьким. Я люблю баловать и радовать своих детей, поэтому так и поступаю.

Благодаря деловой хватке Рен, дела у «Хейл и Сторм Аутомотив» идут лучше, чем мы могли себе представить. Хулио взял на себя управление офисом в Харристоне и ведёт бизнес вместе со своим лучшим школьным другом, а теперь мужем. Они поженились пару лет назад и усыновили маленького мальчика.

Централия - более современный город, а следовательно и клиентура на порядок богаче. Оказалось, что здесь есть большой спрос на кастомизацию автомобилей. Настолько большой, что Чарли и Лиам перевезли сюда свои семьи, и мы снова все вместе.

Рен даже расширила наш холл до полноценной кофейни, и теперь мы никогда не испытываем недостатка в клиентах. Студенты колледжей приходят к нам за чем угодно: от замены масла до нанесения индивидуальных наклеек на машину. На прошлой неделе я покрасил грузовик в розовый цвет и обклеил блестками. Я ненавидел каждую минуту, но действующая королева родео была в восторге от своей новой машины. Весь этот новый бизнес, а также линия товаров, которую разработала Рен, расширил нашу прибыль. Так что моя принцесса получит пони.

— А что будет, когда мальчикам исполнится десять? — В её голосе слышен намёк на страх.

— Мотоциклы. — Киваю я, как будто это само собой разумеющееся. Мои мальчики не будут скучать.

Наши девятилетние близнецы пробегают мимо нас, и мне удаётся схватить Кларка, прежде чем он успевает убежать.

— Эй, малыш, где пожар?

— Лиам приехал! — Кричит он, а его маленькие ноги всё ещё болтаются в воздухе на манер бега.

— Опусти меня, папа! Иначе Логан первым сможет подержать малыша.

Я думал, что воспитывать одного сына тяжело. Мои мальчики-близнецы - это священный ужас, но я люблю каждый момент.

Я ставлю его на ноги, и он мчится к своему старшему брату, который пришёл со своей женой и их новорожденным ребёнком - Гриффином.

Клаудия, воспитательница детского сада, с которой Лиам познакомился, когда настоял Чарли, действительно очень сильно любила детей. После двух лет отношений они поженились, а через полтора года у них родилась ещё одна девочка. Это их единственный сын, и все дети любят по очереди держать его на руках. Одри так и не вернулась, и, в конце концов, отказалась от своих родительских прав, чтобы Клаудия могла усыновить Натали.

Всё стало так, как должно было быть Мои внуки будут расти в доме с двумя любящими родителями, а Лиам больше не смотрит на Рен так, будто потерять её было его величайшей ошибкой. Мне надоело ревновать Рен к моему сыну задолго до того, как она стала моей, но я всё ещё не очень хорошо с этим справляюсь. Наверное, я всё-таки немного пещерный человек.

Чарли больше не самый печально известный холостяк в округе. Он положил глаз на Хэтти, и теперь ему больше не нужно удовлетворять свои родительские желания, посредством моих детей. Хотя ему по-прежнему нравится быть их любимым дядей. Самое приятное, что он больше не держит на меня зла за то, что я предпочитаю проводить время дома с женой.

Натали и Паркер прогуливаются, держась за руки с Морган и Анной, дочками Чарли и Хэтти. Натали на несколько месяцев старше Паркер, и я, возможно, позаботился о том, чтобы в конюшне между нашими домами было два пони. Рен смирится с этим, пока я буду убирать стойла.

Лиам и Клаудия живут на одной стороне нашего дома, а Чарли и Хэтти - на другой. Поскольку у большинства детей разница в возрасте всего несколько лет, они проводят много времени, бегая туда-сюда.

Мальчики снова пробегают мимо, и на этот раз к ним присоединяется сын Бесс и Донована - Джек. Он на год младше их, но они втроем - сущий кошмар. С помощью Рен Донован расширил свой бизнес и открыл здесь новое заведение, и теперь мы окружены семьей, как кровными, так и теми, которых мы сами таковыми считаем.

Жизнь просто охренительна. Мы с Рен оба были одинокими людьми, мечтавшими о семье, а теперь у нас полный дом детей. Звуки бегающих и играющих детей - лучший звук в мире.

— Разве это не замечательно? — Долорес входит со своей тростью. В девяносто три года она немного умерила свой пыл, но трость - единственная видимая уступка, которую она сделала старению. Дети убедили её продать свой большой дом, после того как она упала, пока Бесс работала. И как оказалось, дом для престарелых в Централии - очень весёлое место. Клянусь, она ведёт более активную социальную жизнь, чем все мы.

— Привет, Долорес, — говорю я и наклоняюсь, чтобы поцеловать её морщинистую щеку.

Она гладит меня по лицу.

— Разве ты не рад, что в том старом доме были вредители?

Я смеюсь.

— Ты единственный вредитель в том доме, которого я знаю.

Она хмыкает.

— Я старая, я заслужила право вмешиваться. Кроме того, как ещё я могла получить больше внуков?

— Эй, это же бабушка Ди! — Кричит Бесс.

— Похоже, ты усыновила всех тех, кем тебя не наградили твои дети, — отмечаю я.

Долорес кивает. Гордится собой, как и должно быть.

— Привет, моя яркая девочка. Как поживают мои внучата?

Услышав её голос, все дети бросаются к ней, и каждый из них называет её бабушкой Ди.

Рен так же бросается к ней и крепко обнимает. Долорес невероятно активна для старой женщины. Наверное, по этой причине, она прибрала к рукам наш сад, что бы сажать в нём цветы.

— Вот где моя красавица, — говорит ей Долорес.

— На днях я купила ещё несколько цветов в садоводческой мастерской, — говорит ей Рен, и они отправляются планировать, на каких бы ещё участках посадить цветы.

Я оглядываю всех людей, собравшихся на нашем заднем дворе. Когда-то мы все просто существовали. Рен боролась с холодностью Лиама. Долорес оплакивала мужа, которого потеряла слишком рано. Чарли пытался найти счастье в постели с каждой встречной. Бесс искала лучшего друга, который принял бы её индивидуальность, не пытаясь приглушить её. А я, как проклятый, хотел ту единственную женщину, которая была для меня под запретом. Кусочек за кусочком мы собрались вместе благодаря женщине, которая завладела моим сердцем. Она всё ещё не до конца понимает, насколько важна для всех нас, но я стараюсь показывать ей это каждый божий день. С тех пор ни разу грусть не коснулась её прекрасных глаз, и я проведу остаток своей жизни, чтобы убедиться, что этого больше не произойдёт.

Это утомительный и прекрасный день, но, чёрт возьми, как же я рад, когда все возвращаются домой и все дети ложатся спать. Я люблю быть с нашей семьей, но мои самые любимые моменты те, которые я провожу наедине с моим птенчиком.

Рен присоединяется ко мне на заднем крыльце после того, как проходит испытание под названием - уложи спать твоих детей. Она вздыхает и задумчиво смотрит на светлячков, освещающих небо.

Я заправляю за ухо прядь её волос, снова тёмно-русых.

— О чём ты думаешь, птенчик?

Она улыбается, в её улыбке есть ностальгия и немного грусти.

— Как быстро всё проходит. Ещё минуту назад все они были младенцами, а теперь это маленькие люди со своими надеждами и мечтами.

— Если честно, Логан хочет стать супергероем, так что у нас ещё есть время относиться к нему как к младенцу, — утешаю я её.

— Я знаю, я просто скучаю по детям, — вздыхает она.

Она поклялась, что с детьми покончено, как узнала о близнецах. Я уважал её решение, но в душе надеялся, что она передумает. Ей всего тридцать четыре, она вполне может родить ещё одного ребенка, если захочет. Мне, конечно, нравится дарить их ей.

— Если хочешь ещё одного, я готов, — говорю я ей.

— У тебя уже четыре. Сколько тебе нужно?

Я ухмыляюсь ей.

— Сколько ты готова мне дать?

— Ты ведь шутишь, да? — Но она затаила дыхание, определённо обдумывая эту затею.

— Ты знаешь, как мне нравится, когда меня называют папочкой, — шепчу я ей.

Её рука тянется к горлу, и я уже жду не дождусь, когда на месте её руки будет моя.

— Беги, птенчик. Я в настроении догнать тебя.

Как всегда, ей не нужно повторять дважды. По крайней мере теперь, когда она убегает от меня, это только ради забавы, и я без колебаний бегу за ней. Никогда больше она не будет идти без моего сопровождения.

Жизнь, воспитание детей и все свалившиеся обязанности не сказались на нас. Я люблю своих детей до безумия, но мой птенчик по-прежнему остаётся моим солнцем, центром моего существования.

Я ловлю её, как всегда, и, хотя она любит слушать, как я говорю ей, что люблю её, она понимает, что я человек дела, а не слов. Когда я ловлю её, я всем своим существом показываю ей, что буду любить и поклоняться ей вечно.

В кои-то веки двойная ошибка расставила всё на свои места.

Перевод от Телеграм-каналов:

BOOKISH HEART

Lana Reads Hub

***

Данный перевод является любительским, не претендует на оригинальность, выполнен в НЕ коммерческих целях. Просим не распространять его по просторам сети интернет.

Просьба, после ознакомительного прочтения, удалить файл с вашего устройства. Запрещено использовать материал в коммерческих и иного рода целях.

***

Notes

[

←1

]

30,48см

[

←2

]

162см

[

←3

]

147см.

[

←4

]

Крипер - это низкопрофильный инструмент, используемый для того, чтобы помочь человеку легче входить и выходить из замкнутых пространств, таких как днище автомобиля, для проведения осмотра или технического обслуживания.

[

←5

]

прим. лучший друг гей, англ. - Gay boyfriend

[

←6

]

Guy boyfriend

[

←7

]

little Wrenegade. Wren – имя героини

[

←8

]

англ. Golden retriever boyfriend - милый, добрый, мягкий

[

←9

]

190,5см

[

←10

]

152см

[

←11

]

Игра, похожая на бейсбол. Вместо забивания маленького жёсткого мяча битой - игроки пинают большой надутый резиновый мяч, это делает его более доступным для маленьких детей.

[

←12

]

182см

[

←13

]

178см

[

←14

]

рок-группа

[

←15

]

амер.драм.сериал 1986г