Автор: Нева Олтедж

Автор: Нева Олтедж

Книга: «Безмолвная ложь»

Серия: «Идеальное несовершенство» – 8

Переводчик: LuizaS

Редактор: Nikoletta

Обложка: Ms.Lucifer

Перевод для группы:

https://vk.com/paranormal_love_stories

Драго

Шпионам и лжецам уготована лишь одна участь – медленная и мучительная смерть. Моя прелестная супруга очаровала всех в моем доме, не только люди подпали под ее чары, но даже мои собаки. И она собирается меня предать. Мне трудно устоять перед ней. Каждая ее улыбка и чудной наряд подтачивают мою решимость, и я терплю поражение. Хочу ненавидеть ее и в то же время ловлю каждое слово сладкой лжи с ее соблазнительных губ.

Сиенна

Мир видит лишь то, что я пожелаю, и ни перед кем не раскрываю души. Вот мое решение проблем. Да, я согласилась на этот брак, но мое сердце останется навсегда закрытым, и муж не сможет заглянуть под мою маску. С каждым днем мне все труднее справляться с этой задачей, и я признаю поражение. Я влюбляюсь в того, кого обещала предать.

От автора

Один из главных героев этого романа страдает высокочастотной тугоухостью. С таким заболеванием ему трудно расслышать некоторые согласные, например, С, Х, Ш или Ф (и другие шипящие звуки), которые произносятся на более высоком тоне. В результате речь может звучать приглушенно, особенно при разговоре по телефону, просмотре телевизора или в шумной обстановке. Люди с таким типом тугоухости часто говорят, что они как будто слышат звук речи, но не понимают ее сути. Кроме того, могут хуже слышать женские и детские голоса, а также другие высокочастотные звуки (например, пение птиц, писк электронных приборов). Кроме того, люди с высокочастотной тугоухостью часто более чувствительны к громким звукам, чем люди без этого заболевания. Воздействие громких звуков часто может вызывать дискомфорт или боль.

Предупреждение

Пожалуйста, обратите внимание на то, что в этой книги содержатся материалы, которые могут показаться некоторым читателям тревожными, например, упоминания о смерти ближайшего родственника, а также наглядное описания сцен насилия, пыток и кровопролития.

Пролог

Двадцать лет назад  Сербия

Драго, 17 лет

– Это блондинка, идиот, – бормочу и тянусь к бутылке пива на журнальном столике.

И зачем только смотрю эти предсказуемые триллеры. Возможно, они отвлекают меня от проблем, о которых я не хочу думать. Скажем, о том, как я снова провалил учебу в школе и должен признаться в этом своему отцу. Или о том, как утром мама разозлится, увидев разбитый мотоцикл. А еще моя правая рука и щека ободраны до крови. Хотелось бы, чтобы при падении об асфальт хоть немного стерлась татуировка, с которой снова накосячил Адам. Не следовало позволять ему тренироваться на мне. Пройдет несколько месяцев, пока этот ужас на моей руке заживет и я смогу его переделать. И, надеюсь, что в следующий раз получится лучше, чем тот осел, которого изобразил Адам, хотя я просил жнеца. 

Сделав очередной глоток из бутылки, гляжу на часы рядом с телевизором. Три часа ночи. Пора идти наверх и ложиться спать. Я обещал девочкам, что завтра мы сходим в зоопарк. Дина наверняка расстроится и заплачет, увидев мою физиономию. Тара просто будет пытаться коснуться израненной кожи.

Выключая телевизор, бросаю пульт на журнальный столик. Я уже прошел до середины комнаты, когда меня отбрасывает к дальней стене, и раздается взрыв, от которого глохнут уши. Боль пронизывает правый бок.

И я погружаюсь во тьму.

* * *

Я резко открываю глаза, но поначалу ничего не разобрать. Зрение затуманено. В затылке и на боку острая боль. Спустя лишь мгновение понимаю, что лежу на полу, но когда пытаюсь сесть, боль пронзает правое плечо и руку. Стискиваю зубы и упираюсь левой рукой в стену, каким-то образом умудряюсь встать. На меня накатывает волна головокружения, и я замираю, жду, когда комната перестанет вращаться. Зрение немного проясняется, но все равно вижу плохо. Воздух спертый, а единственный источник света позади меня. По шее чуть ниже уха стекает что-то мокрое. Провожу рукой и вижу на пальцах кровь. Какого черта?

Стоя лицом к стене и пытаясь сориентироваться, вдруг улавливаю запах дыма. Медленно поворачиваюсь и тут же непроизвольно отступаю на шаг назад. Дверь в комнату моих родителей, которая находилась за гостиной и лестницей на второй этаж, висела на петлях, выгнутая и изуродованная. Часть стены разрушена, и в свете уличного фонаря видны обломки на кровати и на полу. В воздухе висит пыль.

– Мама! Папа! – Перепрыгиваю через опрокинутую мебель, но не слышу своего голоса. Я вообще ничего не слышу.

Пока пытаюсь отодвинуть диван с места единственной рабочей рукой, мой взгляд не отрывается от обломков стены, наваленной на кровать, где спали мои родители. Другая моя рука бесполезна и онемела. Кажется, вывихнул плечо, когда взрывной волной меня отбросило к стене.

Дым наполняет комнату, затрудняя дыхание, но пламени нигде не видно. Сердце бешено колотится, когда замечаю оранжевое свечение за порогом кухни. Меня охватывает страх, и мой взгляд неуверенно метается между верхним этажом, где находится спальня моих сестер, и разрушенной комнатой родителей. Желчь подкатывает к горлу, когда осознаю масштабы разрушения на первом этаже. Вряд ли кто-то мог выжить после такого. Что мне делать: сначала помочь родителям или спасти девочек? Сердце бьется как безумное, знаю, что решать нужно сейчас. Бросив последний взгляд на комнату родителей и проглотив горечь, перепрыгиваю через разбитый диван и бегу к лестнице.

Когда добираюсь до второго этажа, меня душит приступ кашля. Закрываю нос и рот рукой, пытаясь уберечь горло и легкие от дыма, и пинком открываю дверь.

– Тара! – мой голос разрывает тишину, когда поднимаю плачущую сестру с кровати слева от меня. Прижимаю ее к себе, затем оборачиваюсь и вижу Дину, близняшку Тары, стоящую поодаль, ее глаза расширены от страха и паники. Я тяну к ней руку, но моя правая рука отказывается двигаться.

– Возьми меня за руку. Мы должны выбираться отсюда, – кричу, не слыша собственных слов.

Дина лишь покачивает головой и прижимается спиной к стене. Тара продолжает визжать и сопротивляться в моих объятиях.

– Чёрт побери, Дина, сейчас же! – рычу, и меня снова охватывает приступ кашля. – Чёрт!

Я снова пытаюсь пошевелить правой рукой, но безуспешно. Дым становится все более густым. Нужно выбираться отсюда, но я не могу нести обеих сестер одной рукой. Страх и беспомощность душат сильнее дыма. Придется выводить их по одной. Надо сделать выбор. Как, черт возьми, выбрать, какую сестру спасать первой?

Тара всхлипывает у меня на руках. Она и станет первой.

– Я выведу Тару на улицу и сразу же вернусь, – кричу в испуганное лицо Дины. Когда она испугана, то выглядит гораздо младше своих четырех лет. – Две минутки, Дина – сладкая малышка. Не двигайся.

Гляжу на нее с мольбой в глазах, чтобы она поняла, и выбегаю из комнаты.

Не знаю как, но я спустился по лестнице. Дым щиплет глаза, дороги впереди не видно. Я несколько раз спотыкаюсь, пока добегаю до входной двери.

На подъездной дорожке перед нашим домом стоят соседи, разинув рты. Вдалеке мерцают красные огни, они приближаются. Вероятно, это пожарные или скорая помощь. Они будут здесь в любое мгновение, но мне нельзя ждать. Я сжимаю плачущую Тару в руках и торопливо передаю ее ближайшему мужчине, а затем бросаюсь обратно в пылающий дом.

Дым настолько густой, что приходится наполовину бежать, наполовину ползти почти на четвереньках через гостиную. Глаза слезятся, легким не хватает воздуха. Когда наконец добираюсь до лестницы, край ковра, ближе к кухне, загорается. Пламя неумолимо распространяется и приближается к лестнице.

Поднимаюсь в спальню девочек и напряженно всматриваюсь, ища сестру. Но малышки нет на месте. Я сразу же бросаюсь к ее кровати. Дина спряталась от дыма под одеялом.

– Я здесь, малышка. – Отбрасываю одеяло в сторону и прижимаю сестру к себе.

Вернуться к входной двери уже невозможно. Слишком много дыма. Можно попробовать выбраться через окно – оно не слишком высоко. Однако папа заколотил его месяц назад, когда Тара постоянно открывала его, и он боялся, что она может упасть. Нам нужно добраться до моей комнаты, на другом конце коридора, и перелезть через балкон.

– Держись за меня! – Я не могу оценить, насколько громко говорю, поэтому на всякий случай кричу: – Мы выходим!

Дина обхватывает меня за шею и прижимается ко мне, ее тельце дрожит в моих объятиях. Делаю шаг в коридор, затем быстро отступаю. Огонь распространился наверх, и жар отрезает путь к моей комнате. Спуск по лестнице – единственный выход.

– Все будет хорошо. – Целую волосы сестры. Сердце бьется так быстро, что кажется, будто оно вырвется из груди. – Все будет хорошо.

Крепче прижав сестренку к себе, делаю глубокий вдох и снова выхожу в коридор.

Перегнувшись через перила, смотрю на нижний этаж дома, где пламя лижет кухонные шкафы и ползет по занавескам. Огонь перекинулся на лестницу, его язычки тянутся между балясинами. Я не могу решить, что хуже: жар или дым. Затаив дыхание, изо всех сил бегу вниз по лестнице. Входная дверь распахнута, пожарная машина остановилась, и из нее выбегают пожарные. Я уже на полпути к выходу, когда справа от меня раздается еще один взрыв, от которого нас с Диной бросает на пол.

Так горячо, и кожа будто плавится. Моя сестра лежит в нескольких футах от меня, хрипит и борется за дыхание. Я подползаю к ней и притягиваю к себе, пытаясь защитить своим телом от пламени.

– Все хорошо, малышка. Помощь уже близко, – успокаиваю ее, но тьма затягивает меня в свои глубины.

* * *

Пятнадцать лет назад  Нью – Йорк

Сиенна, 5 лет

Я бросаюсь на диван, скрещиваю руки и дуюсь. – Мама, ты обещала! Луне исполняется шесть лет! Я ее лучшая подруга. Мы просто обязаны пойти.

Мама вздыхает и садится рядом со мной. – Мне очень жаль, Сиенна. Босс на эту субботу назначил работу для меня и твоего папы.

– Вы с папой всегда работаете, – хмурюсь я, надувая губы.

– Сиенна, милая, ты же знаешь, что это неправда. – Мама поглаживает меня по руке.

Я отстраняюсь от нее, бормоча: – Если ты меня любишь, то отвезешь нас. Ты же обещала! Папа говорит, что сдерживать обещания – это самое главное на свете.

Мама бросает взгляд на папу, который стоит у книжной полки. – Эдоардо и Сара сегодня работают в казино. Может, поменяемся с ними смена? Мы отработаем сегодня, а они подменят нас в субботу.

Я смотрю на папу широко раскрытыми глазами. Пожалуйста, скажи «да»!

– Артуро? Ты можешь их отвезти? – бросает папа через плечо моему брату, который сидит в кресле у окна и возится с телефоном.

– Не – а. Я работаю в субботу, – качает он головой. – Но могу присмотреть за букашками сегодня вечером.

Я фыркаю. С тех пор как Артуро начал работать на дона, то стал таким занятым и серьезным.

Папа вздыхает и буравит меня взглядом. – Неужели так важно, чтобы мы оба поехали? Я могу что-нибудь придумать, чтобы мама могла отвезти тебя.

– Да, это важно. Ася! – Жду, пока сестра оторвется от рисования на журнальном столике, и кричу: – Скажи что-нибудь!

Ася пожимает плечами.

– Видишь, Ася тоже хочет, чтобы вы оба ехали. Пожалуйста, папа. Мы никогда никуда не ходим вместе. Там будут клоуны! Я больше никогда ничего не буду просить.

Папа отталкивается от книжной полки. – Ну ладно. Я позвоню Эдоардо.

Я визжу от восторга и прыгаю к нему в объятия. – Да! Спасибо!

– Как будто я могу тебе отказать, малышка. Я слишком сильно тебя люблю. – Он целует меня в макушку. – Идите на кухню, девочки. Артуро приготовит вам ужин, так как нам с мамой нужно собираться на работу.

* * *

Звонок в дверь вырывает меня из сна. Вглядываюсь в темноту. Мне это приснилось?

Звонок раздается снова.

Сползаю с кровати и на цыпочках иду к балкону, чтобы выглянуть на крыльцо. Двое мужчин в костюмах разговаривают с Артуро. Их голоса приглушены, и я не слышу, о чем они говорят, не вижу лица брата с этого ракурса, но он внезапно распрямляет плечи. Зарывается руками в волосы, дергает их, затем поворачивается к открытой входной двери и ударяет в нее кулаком. Мужчины еще что-то говорят и уходят, садясь в черную машину, припаркованную у нашего подъезда. Когда снова смотрю на крыльцо, Артуро сидит на верхней ступеньке, схватившись окровавленной рукой за волосы.

Я бегу к своей кровати и забираюсь под одеяло, но спать не хочется. Кто эти люди, и почему мой брат так отреагировал? Артуро никогда ничего не бьет.

Смотрю в потолок и тут слышу, как кто-то поднимается по лестнице и идёт по коридору. Мгновение спустя в ночной тиши раздается звук открывающейся двери нашей спальни. Я сажусь в постели и вижу Артуро на пороге, он держится за дверной косяк.

– Давай разбудим Асю, – просит он. – Мне нужно кое-что сказать вам обеим.

Его голос звучит странно. Нет обычного поддразнивания, когда он разговаривает с Асей и со мной.

Включив свет, Артуро присаживается на край кровати моей сестры. Он выглядит иначе, чем когда укладывал нас. Лицо бледное, под глазами темные круги. Артуро и раньше не отличался жизнерадостностью. Папа всегда говорит, что у брата слишком старая душа для своих лет, что бы это ни значило, но он всегда был сильным. Сейчас он выглядит просто грустным. Брат легонько трясет Асю за плечо, та садится в кровати, затем он похлопывает по месту с другой стороны от себя.

Я сажусь рядом с ним, не отрывая взгляда от его лица. После того, как увидела, как брат ударил в дверь, в горле образовался комок, кажется, что меня вырвет прямо сейчас. Он собирается рассказать нам что-то плохое.

– Сегодня ночью кое-что случилось. В казино. – Он берет мою руку в свою, Асину – в другую, но не смотрит ни на кого из нас. – Мне нужно, чтобы вы двое были сильными.

– Что случилось? – спрашивает Ася сквозь зевок. – Где мама?

– В казино была... стрельба. – Он сжимает наши руки. – Много людей пострадало.

Я выдергиваю свою руку из его. В нашем доме никогда не говорят о стрельбе или оружии. Папа не разрешает.

– Где мама и папа?.. – всхлипываю я.

Артуро обнимает меня одной рукой. Ася плачет, прижавшись к нему с другой стороны.

– Они погибли, – выдыхает Артуро. – Мамы и папы больше нет.

– Ты врешь! Почему ты врешь? – плачу я, слезы текут по моему лицу, но в глубине души знаю, что брат не лжет. Артуро никогда не лжет.

Глава 1

Наши дни

Сиенна

Я подхожу к богато украшенной двери и стучу дважды.

– Войдите, – раздается мужской голос за дверью.

И я вхожу в кабинет босса Нью – Йоркской коза ностра, стуча зелеными каблуками по полированному полу.

– Дон Аджелло, вы хотели меня видеть? – спрашиваю самым сладким голосом.

Сальваторе Аджелло скользит взглядом по моему травянисто – зеленому платью к макушке и останавливается на пучке моих волос. Из него торчат перья того же цвета, что и платье, на поиск подходящего оттенка я потратила месяцы.

– Присаживайся, Сиенна. – Он указывает на стул напротив себя.

Я сажусь в кресло и разглаживаю платье, недоумевая, зачем он меня позвал. Не каждый день такого малозначимого для иерархии коза ностра человека как я приглашают на частную встречу с доном.

Аджелло откидывается в кресле и смотрит на меня. Что-то в его взгляде настораживает, и у меня возникает ощущение, что меня препарируют.

– Твоя сестра недавно вышла замуж, – говорит он. – Вы с ней были очень близки.

– Да, мы с ней и сейчас близки.

– Но она теперь в Чикаго. Тебе, наверное, тяжело.

– Асе там нравится, и я рада за нее, – усмехаюсь, стараясь сохранить непринужденность в голосе. Босс и правда знает, как надавить на больное место.

– Очень важно, чтобы все в семье были счастливы. А как насчет Артуро?

Я сужаю глаза. Куда он клонит? – А что с ним?

– Твоему брату, Сиенна, тридцать шесть. Он, вероятно, скоро женится. Заведет собственную семью. Что ты будешь делать, когда это случится? Останешься с ним в качестве третьей лишней?

Каждое его слово, как кинжал, вонзается в сердце. Я уже чувствую себя виноватой за то, что провожу дни в компании друзей или за чтением, а Артуро все это время работает. Несколько месяцев назад дала себе обещание найти бизнес – программу, чтобы, наконец-то, начать что-то делать в своей жизни, но до сих пор так ничего и не начала.

– Я никогда не стану мешать счастью моего брата. Когда это случится, я, наверное, съеду. Найду себе работу.

– Почему ты не поступила в колледж? Или все же планируешь?

– Я совершенно глупа для колледжа, дон Аджелло.

– Да? И тем не менее ты говоришь на нескольких языках. Артуро сказал, что ты выучила их самостоятельно.

– Да. Итальянский. Английский, конечно. Испанский и португальский. И немного знаю русский и японский. – Ему нужен переводчик?

– Сколько времени у тебя уйдет на изучение нового языка?

– Ну... Это зависит от того, требуется освоить только устную речь или письменную тоже?

– Хватит и того, чтобы понимать, о чем говорят. Без письма.

Я на мгновение задумываюсь. – Три месяца. Может быть, четыре. В зависимости от языка.

Аджелло кивает, буравя меня взглядом. – Отлично. Тогда организуем свадьбу.

– Что? А кто выходит замуж?

– Ты, Сиенна.

Я удивленно моргаю, гадая, не ослышалась ли. Аджелло расслаблено сидит в кресле. Его руки скрещены на груди, а глаза не отрываются от меня.

– Ты же не хочешь остаться одна? – спрашивает он, склонив голову набок.

Вот ублюдок. Он словно заглядывает мне в душу, находит там самые страшные страхи и вытаскивает их наружу против моей воли.

Я сжимаю юбку. – Нет.

– Тогда брак – идеальное решение.

– Да, похоже на то. – Я через силу улыбаюсь.

– Рад, что мы пришли к соглашению. У меня уже есть кое – кто на примете. Последние несколько лет я пытался внедрить кого-нибудь в его организацию. Это отличная возможность.

– Вы хотите, чтобы я шпионила за своим будущим мужем?

– Да. Ты окажешь огромную услугу семье.

– Он не из коза ностра?

– Нет. Он деловой партнер. – Аджелло качает головой. – Твой брат не обрадуется, когда ему об этом скажу. Ты должна убедить Артуро, что не против этого брака.

– А если он мне не поверит?

– Артуро – мой подчиненный. Я бы даже назвал его... другом. У меня не так много друзей, Сиенна, поэтому я бы предпочел не убивать его за несогласие с моими планами. Постарайся, чтобы он тебе верил.

– Я постараюсь. – Выдавливаю из себя очередную улыбку. – И это все?

Аджелло приподнимает бровь.  – Ты не спросила, за кого выйдешь замуж.

– Думаю, это не имеет значения.

– Отлично. Я все устрою. Можешь идти.

Он останавливает меня, когда направляюсь к двери.

– Еще кое – что, Сиенна.

Я оборачиваюсь.  – Да?

– Начинай учить сербский. У тебя три месяца.

* * *

Выйдя из здания Аджелло, я стою посреди тротуара, мимо меня спешат люди. До меня доносятся обрывки разговоров. Смех. Рассерженная мать зовет своего ребенка. Меня захлестывает шум, и словно попадаю в пчелиный улей, стены которого смыкаются вокруг меня. Я хочу уйти, но не могу заставить свои ноги двигаться. Кто-то задевает меня локтем, заставляя отшатнуться в сторону, но я все еще ошеломлена и почти не ощущаю удара.

Неужели я выйду замуж за человека, которого никогда не видела? Я могла бы отказаться, но в коза ностра слово дона – закон, и нарушение его приказа сродни измене. Я могла бы рассказать правду Артуро, и он, возможно, убедил бы Аджелло отказаться от этой идеи. Мой брат спас ему жизнь около десяти лет назад, так что очень сомневаюсь, что дон действительно убьет его. Но дело в том, что Аджелло прав. Мой брат откладывал свою жизнь на потом, после смерти родителей. Мне нужно уехать.

При одной только мысли об этом по коже пробегают мурашки.

Я никогда не оставалась одна и не думаю, что справлюсь с этим. После отъезда Аси и вечно работающим Артуро я старалась заглушить одиночество и больше проводить время с Луной. Но с наступлением ночи становилось тяжело.

После того, что случилось, когда похитили Асю, я пообещала брату, что больше никогда не буду принимать снотворное. Но подумываю об этом. Не для того, чтобы навредить себе, просто я не могу спать в пустом доме.

Если попрошу Артуро больше сидеть дома, уверена, что он согласится, но я бы никогда так не поступила. Ему и так хватает своих проблем, и не надо добавлять к ним еще и мои. У брата уже пятнадцать лет нет никакой личной жизни. Вне работы все его внимание было сосредоточено на воспитании нас с Асей. Он даже не приводил в наш дом ни одной женщины и, боюсь, не приведет, пока я там. Словно забыл, что он не наш родитель. Я уже не ребенок и не могу позволить этому продолжаться. Артуро должен жить своей собственной жизнью.

Но одна только мысль о жизни отдельно, когда не с кем поговорить, ввергает меня в панику. Я не могу этого сделать. Никогда не смогу. Если брак с незнакомцем – единственный способ не оказаться в одиночестве, я соглашусь. Только надо убедить Артуро, что это моя идея. Он никогда не позволит выдать меня замуж только потому, что так приказал дон.

– Мисс Девилль.

Мой водитель стоит у машины, держа дверь открытой для меня. Я молча подхожу и проскальзываю на заднее сиденье.

– Все в порядке, мисс Девилль? – спрашивает водитель, садясь за руль.

– Конечно. – Одариваю его лучезарной улыбкой. – Поезжайте, пожалуйста, в торговый центр. Я слышала, сегодня там большие распродажи.

Когда машина выезжает на улицу, достаю из сумочки телефон и набираю номер брата. На линии раздаются несколько гудков, но потом включается голосовая почта. Он, наверное, опять на совещании.

– Привет, Артуро, – говорю после гудка. – Знаю, что ты занят, но хотела сообщить новости. После того как Ася вышла замуж, я задумалась о своей жизни, поэтому сегодня утром пошла к дону и спросила, может ли он устроить для меня свадьбу. Он согласился! – Я хихикаю. – Надеюсь, это будет юрист. Или какой-нибудь генеральный директор. В любом случае, я просто хотела, чтобы ты знал. Я сейчас еду в торговый центр. В интернете увидела потрясающее разноцветное шифоновое платье. Оно в складку, и оттенки так красиво сочетаются друг с другом! Похоже, оно создано специально для меня. Люблю тебя!

Бросаю телефон в сумочку, быстро смахиваю слезинку со щеки и перевожу взгляд на улицу за окном.

Драго

Окидываю взглядом человека, сидящего в луже крови у моих ног. Левая сторона лица так распухла, что, кажется, вот – вот лопнет. Я обхватываю его за шею и поднимаю, прижимая спиной к стене.

– Значит, ты случайно выболтал секретную информацию в присутствии нашего конкурента? – спрашиваю я.

Мужчина скулит и обхватывает руками мое запястье, пытаясь освободиться. Я швыряю его о стену и наклоняюсь к его лицу.

– Ты знаешь, что я делаю с предателями, Генри?

Глаза мужчины становятся большими, как блюдца, и он вздрагивает. Мгновение спустя в воздухе витает вонь мочи.

– Вижу, что знаешь. – Улыбаюсь и беру нож с соседнего стола.

Когда приставляю кончик ножа к животу Генри, прямо над его пупком, он начинает дергаться, и я крепче сжимаю ему шею. Его лицо становится все краснее, он борется за воздух. Продолжая держать его за шею, медленно веду нож вверх и рассекаю плоть. Кровь стекает струйками по голому телу, Генри кричит в агонии. Дойдя до ключицы, провожу кончиком ножа под левым соском и повторяю движение, только на этот раз горизонтально, по направлению к правому боку. Мужчина стонет еще несколько раз, и его тело обмякает. Его остекленевшие глаза безучастно смотрят на меня. Я заканчиваю вырезать фигуру на его груди, вытираю лезвие о штанину брюк и позволяю телу упасть на пол.

– Прибейти его к стене, – говорю двум мужчинам, стоящим в стороне, а затем поворачиваюсь к Филипу – моему заместителю, который развалился на диване. – Чего хотел Аджелло?

– Он хочет встретиться, – отвечает Филипп. – У него к тебе деловое предложение.

Беру со стола кухонное полотенце и вытираю кровь с рук.  – Перезвони ему. Скажи, чтобы он засунул свое предложение к себе в задницу. Мы больше не будем иметь дел с коза ностра, о чем я уже много раз говорил Артуро.

– Драго, сейчас не время взъерошивать дону перья. – Филипп наклоняется вперед. – Особенно с нашим новым планом. Богдан станет мстить, как только узнает, что ты решил вытеснить его из оружейного бизнеса. Мы не можем одновременно противостоять румынам и коза ностра.

– Сомневаюсь, что Аджелло будут волновать наши планы. Он больше не работает с Богданом, так что не вижу причин, почему должен вмешиваться в наши дела. А что касается его перьев, то я бы не стал о них сильно беспокоиться.

– Все, что происходит в Нью – Йорке, касается Аджелло. Если он посчитает, что война между нами и румынами может хоть как-то повлиять на его проекты, он что-нибудь предпримет. Очень подозрительно, что он выбрал именно этот момент, чтобы попытаться восстановить сотрудничество с нами.

– Ты думаешь, он узнал о сделке по продаже оружия, по которой мы ведем переговоры?

– Скорее всего, он знает, что мы что-то затеваем, но не думаю, что в курсе деталей. Но опять же, с Сальваторе Аджелло никогда нельзя быть уверенным.

– Прекрасно, черт возьми. – Бросаю окровавленную тряпку на стол. – Позвони Аджелло. Скажи, что меня не будет в городе ближайшие пару месяцев, но подумаю над его просьбой. Мы поговорим, когда я вернусь.

– Ты серьезно это сделаешь? Подумаешь?

Я беру со стула куртку и шлем и направляюсь к входной двери.  – Нет.

Глава 2

Два месяца спустя

Сиенна

Устроившись на кровати, я запускаю на ноутбуке фильм «Диснея» с сербским переводов, и тут в нижней части экрана появляется уведомление электронной почты. Вероятно, это рассылка одного из модных журналов. Я моментально закрываю всплывающее окно и возвращаюсь к просмотру.

Я предпочитаю изучать языки в своем собственном темпе, но из-за сжатых сроков решила записаться на онлайн – курс. Пять недель, состоящих из ежедневных онлайн – занятий с репетитором, ушли на освоение основ сербского языка. Этот язык очень похож на русский, которым владею на среднем уровне, что немного облегчило процесс усвоения. Благо, мне требуется только умение говорить на сербском, а не писать на нем, иначе это заняло бы значительно больше времени. В последние три недели я активно занималась развитием навыков слушания. Начала с сербских фильмов и телепередач, но из-за большого количества сленга их было довольно сложно понять. На прошлой неделе я обнаружила сербский канал в интернете, однако он в основном транслировал новости и политические программы, которые оказались настолько скучными, что я вчера уснула. Сегодня решила попробовать кое-что другое. «Русалочка» кажется отличным выбором.

Зазвонивший телефон на прикроватной тумбочке привлекает мое внимание. Имя отправителя в уведомлении – дон.

– Дон Аджелло. Чем я могу…

– Ты видела письмо, которое я отправил тебе на электронную почту?

– Секунду. – Останавливаю фильм и перехожу в электронную почту. В папке «Входящие» сообщение, но в нем нет текста, только несколько вложений. Я открываю первое. В нем слегка размытая фотография мужчины, входящего в здание. Видна только часть его профиля. Он одет в кожаную куртку и темные джинсы. Увеличиваю изображение, пытаясь разглядеть что-то большее, чем темные волосы и легкую щетину, но изображение слишком зернистое.

– Эм, вижу, – говорю я. – И это?..

– Твой будущий муж. Драго Попов. Глава сербской преступной организации.

– Ох... значит, он не юрист.

– Нет, Сиенна. Он точно не юрист. Многие годы Попов переправлял более половины наших наркотиков в Европу, но два года назад, после нападения Рокко Пизанно на его клуб, Попов разорвал все связи с коза ностра. Другие дистрибьюторы, услугами которых мы с тех пор пользовались, не были ни такими быстрыми, ни такими надежными, как Попов. Я хочу, чтобы он вернулся.

– Хорошо, – бормочу я. – Получается, я... стимул для заключения сделки? Вам не нужно, чтобы я за ним шпионила?

– Конечно, нужно. Это главная причина, по которой я выбрал тебя для этого брака. – На другом конце провода раздается звук перебираемых бумаг. – Большинство подпольных сделок в городе обсуждаются в клубе Попова «Наос». Он считается нейтральной территорией, пригодной для встреч по деликатным вопросам. Мне нужен надежный человек изнутри, который мог бы собирать информацию о бизнесе Попова и передавать ее мне. Как там у тебя с сербским?

– Ну, я могу смотреть «Русалочку» без субтитров. – Я улыбаюсь.

– Что за «Русалочка»?

– Фильм. – Он никогда не слышал о «Русалочке»? – Если только человек не говорит слишком быстро или не использует слишком много сленга, я могу понять почти все.

– Хорошо. Мы начнем готовиться к свадьбе раньше, чем ожидалось.

– Что? Почему?

– На прошлой неделе Попов заключил крупную сделку, но никто не знает, что за сделка. Мне нужно все знать, и я хочу знать сейчас.

Вот это да. Все должно быть под его контролем?

– Я еду на встречу с ним, – продолжает Аджелло, – сообщить ему о браке по договоренности.

– Он не знает? А если он откажется?

– Тогда он умрет, – рявкает Аджелло. – Нино заберет тебя в десять и отвезет в «Наос».

– Замечательно. Я возьму с собой Луну. А что...

Связь обрывается. Я смотрю на экран телефона. Нужно привыкнуть к тому, как Сальваторе Аджелло ведет телефонные разговоры.

Я качаю головой и снова сосредоточиваюсь на электронном письме, просматриваю остальные снимки, которые выглядели одинаково. Большинство из них были не четкие, вероятно, сделаны на камеру мобильного телефона в темноте или во время движения. Четкий снимок получился только один. Попов стоит в холле гостиницы, обнимая за талию рыжеволосую женщину, причем спиной к камере, поэтому лица не видно. Женщина рядом с ним не сводит с него глаз. Она похожа на кинозвезду, одета в облегающее белое платье, платиновые волосы ниспадают по спине почти до пояса.

Если она его типаж, то Попов будет весьма разочарован. Женщина на снимке почти на фут выше меня. Кроме того, я недавно подстригла волосы, так что они едва достигают середины спины, и я никогда их не красила. Мне нравится мой темно – русый оттенок, такой простой. Во всяком случае, он лучше сочетается с моим гардеробом. Я еще раз просматриваю фотографии, вдруг пропустила ту, на которой видно лицо моего жениха, но нет. Видимо, придется ждать вечера, чтобы узнать, как выглядит мой будущий муж.

Снова беру телефон и набираю номер своей лучшей подруги.

– Луна, bella, – щебечу я. – Не хочешь сегодня потанцевать?

Драго

Взяв бокал с виски, откидываюсь на спинку кресла, задумчиво глядя на мужчину, сидящего напротив меня в кабинке.

За те годы, что сотрудничал с итальянцами, я общался с Артуро, заместителем Аджелло. До тех пор пока не началась хренотень, затеянная Рокко Пизано, из-за которой наши рабочие отношения полетели к чертям. Деньги были хорошие, но я не намерен иметь дело с людьми, которые на меня напали. Мне казалось, что я очень ясно выразил свое мнение Артуро – мы больше не работаем вместе. Похоже, мне нужно повторить это и дону.

– Аджелло, я не заинтересован в возобновлении нашего сотрудничества.

– У вас имеется другой перспективный бизнес? Потому что я точно знаю, что никто не сможет обеспечить то количество и качество, которое вы получали от нас.

– Дело в том, что мне не нужны ваши наркотики. Торговля бриллиантами приносит втрое больше, чем кокаин. – Я пожимаю плечами.

– Дело не в деньгах. Между нами слишком много вражды, господин Попов. Я не могу позволить вам работать в моем городе, пока не будет улажена вражда между нашими семьями.

– Улажена? – Я отпиваю глоток из бокала. – И как вы собираетесь все уладить?

– Посредством брака. Точнее, между вами и женщиной из коза ностра.

Аджелло забыл, что его капо стрелял в меня и моих людей во время деловой встречи, а затем послал своих наемников напасть на мой клуб? Неважно, что эти наемники не были членами коза ностра. Или что мои люди убили всех троих. Неважно даже, что Рокко Пизано мертв.

– Мы потеряли человека в той переделке два года назад. Это не загладишь браком с кузиной одного из ваших солдат, Аджелло.

Дон кладет руки на спинку дивана и смотрит на меня с расчетливым выражением в глазах.  – Я предлагаю для брака сестру Артуро Девилля.

В задумчивости наклоняю голову на бок. Брак с сестрой младшего босса коза ностра – очень выгодное предложение. На самом деле, это выглядит слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– А как Артуро относится к этой идее? – спрашиваю я.

– Я позабочусь о том, чтобы он увидел все преимущества.

– Итак, он не согласен. А как же его сестра? Разве у нее нет стремления выйти замуж в рамках семьи?

– Сиенна – независимая натура. Она заверила, что открыта для нового опыта.

– Неужели? – Я снова пригубил из бокала, гадая, что стоит за этим предложением. Потому что что-то определенно есть. – Сколько ей лет?

– Только что исполнилось двадцать.

Я приподнимаю бровь.  – Вы издеваетесь надо мной, Аджелло?

– Я не... издеваюсь, господин Попов. У вас имеются конкретные возрастные требования к женщине, на которой вы бы женились?

– Можно и так сказать. – Я качаю головой. Ох уж эти итальянцы и их браки по расчету.

– Сиенна с подругой придут сюда сегодня вечером с моим начальником охраны. Проследите, чтобы их пропустили. – Сальваторе Аджелло встает. – Сообщите мне о своем решении к утру.

Я смотрю вслед уходящему дону коза ностра, размышляя, стоит ли сразу сказать ему, что не намерен жениться на женщине почти вдвое моложе меня. Даже если это хорошая деловая сделка.

Филип занимает место, которое только что освободил Аджелло, и указывает головой в сторону выхода из клуба.  – Чего хотел итальянец?

– Уладить между нами разногласия. Он хочет, чтобы мы снова занимались распространением его наркотиков. И для заключения сделки предложил мне в жены сестру Артуро Девилля.

У Филипа от удивления округляются глаза.  – И ты согласишься?

– Нет.

– Почему? Поставки наркотиков серьезно сократились, а у Аджелло самый лучший товар. Кроме того, родственные связи с коза ностра дадут нам гораздо более выгодную позицию на переговорах с русской братвой.

– Девушке двадцать лет. Я не собираюсь жениться на избалованной, едва вышедшей из подросткового возраста принцессе коза ностра.

Из верхних колонок в комнату доносятся звуки попсового хита. Музыка негромкая, потому что клуб пока не открылся на ночь. Однако этого достаточно, чтобы испортить мой и без того плохой слух, поэтому приходится читать по губам Филипа.

– ...и какая на хрен разница? – говорит он. – Приведи девушку домой, дай ей кредитную карточку и скажи, что по ней безлимит. Она станет проводить все дни за шопингом и походам в салоны красоты. С твоим графиком работы ты, скорее всего, почти не будешь с ней видеться.

– Я бы предпочел никогда с ней не встречаться, – качаю головой. – Ты помнишь Тару в двадцать лет? Скандалы, истерики? Как заперлась в своей комнате, когда я не давал ей денег на новую машину, пока она их не заработает? Я слишком стар, чтобы снова проходить через все это дерьмо, да еще с женой.

– Ради бизнеса приходится идти на жертвы. – Филип наклонился вперед. – Итальянцы очень серьезно относятся к семейным узам, Драго. Брак с сестрой Артуро гарантирует, что коза ностра не будет вмешиваться в наш оружейный бизнес. Нельзя упускать такую возможность.

Я сжимаю переносицу. Неужели всерьез подумываю о женитьбе на девушке, которая вполне могла бы быть моей дочерью? Бизнес с драгоценными камнями и другие побочные предприятия уже приносят значительный доход. А если учесть еще и сделку с оружием, то мы будем чертовски близки к тому, чтобы иметь больше денег, чем сможем отмыть через клуб. Возвращение к перевозке наркотиков приведет лишь к новым осложнениям. Но Филип прав. Я не могу упустить такую возможность, и деньги здесь ни при чем. Работа – это единственное, что меня держит. Чем ее больше, тем легче прожить день. О том, чтобы сказать «нет» перспективной возможности, не может быть и речи.

– Ладно. – Я вздыхаю. – Девушка придет сюда сегодня вечером с подругой. С ними будет Нино Гамбини. Скажи людям у двери, чтобы их впустили, и проследи, чтобы усадили вон там. – Я указал на кабинку на противоположной стороне зала. Та, что находится в зоне моей прямой видимости.

Филип прослеживает за направлением моего пальца, затем прочищает горло.  – К нам приезжает какой-то IT – магнат. Он забронировал эту кабинку за четыре месяца вперед.

– Найди ему другую, – говорю я и машу официанту. – Я хочу понаблюдать за этой девушкой, перед тем как решить, стоит ли она того, чтобы с ней возиться.

Глава 3

Сиенна

– Вот это да! – Мои глаза широко открываются, когда оглядываю круглую комнату, восхищаясь удивительным зрелищем, что развернулось передо мной.

Полуприватные кабинки почти полностью окружают танцпол в центре роскошного помещения. Матовое стекло, вставленное в изящные железные рамы, отделяет каждую кабинку. Внутри каждой из них находится своеобразное убежище – уютный уголок отдыха, с кожаным диваном и двумя одинаковыми креслами, расположенными вокруг низкого столика со стеклянной столешницей. По бокам от каждой стеклянной перегородки стоит официант, одетый в безупречно белую рубашку и черные брюки, готовый выполнить любой заказ, который посетитель желает сделать, лишь махнув рукой. В дальней части зала разместилась огромная полукруглая барная стойка, за которой несколько барменов трудятся, обслуживая клиентов, занявших места по всей ее протяженности. На танцполе, покачиваясь под медленную мелодию, танцуют около десяти пар.

И все же кажется странным, что здесь находится не так много народа. Я нечасто бываю в клубах, ведь до прошлого года Артуро разрешал мне посещать заведения, которыми владели только члены коза ностра, и, по-видимому, ни один из них не имел подобного клуба. Мой брат только недавно ослабил вожжи, и лишь после того, как я объяснила ему, что если он не прекратит свое раздражающее влияние на мою жизнь, то полностью сорвусь с катушек.

– Думала, здесь будет больше народу, – легкомысленно бормочу я.

– При цене в пятнадцать тысяч за кабинку за ночь не стоит рассчитывать на сотни людей, – говорит Нино, приглашая нас с Луной следовать за администратором, который ведет к последней кабинке с левой стороны. Единственной свободной на данный момент.

Пока мы идем, я еще раз окидываю взглядом помещение и провожу несколько быстрых расчетов. Двенадцать кабинок по пятнадцать штук каждая. Это сто восемьдесят тысяч за ночь. Если они работают пять ночей в неделю, в году пятьдесят две недели, то получается сорок шесть целых восемь десятых миллиона в год. Вот это да!

– Итак, ты на задании? Сразить мужчин на повал и никого не пропустить? – Луна кивает на мой наряд и смеется, отвлекая меня от математики.

– Что? По-моему, я прилично выгляжу. – Я пожимаю плечами и сажусь на белый роскошный диван. Нино опускается в кресло слева, а Луна устраивается рядом со мной.

– Сиенна, – фыркает она, – слишком много золотых блесток, чтобы считать наряд приличным. По крайней мере, ты не надела ядовито – зеленое.

– Я бы никогда не надела зеленый комбинезон. В нем я буду похожа на кузнечика.

– Ну, слава тебе Господи! – Луна закатывает глаза.

– Но на прошлой неделе я купила желтую искусственную шубку. – Ухмыляюсь при одной мысли об этом. – Она просто улетная.

Луна красноречиво поднимает на меня бровь.  – Не смей никуда ходить со мной в такой вещице. Я до сих пор с ужасом вспоминаю то красное платье в перьях, в котором ты была на день рождения.

– Жизнь слишком коротка, чтобы носить скучную одежду, – смеюсь и откидываюсь назад, наблюдая за толпой.

Луна не понимает. Никто не понимает. Люди видят мои безумные наряды и сияющие улыбки и полагают, что я, наверное, суперсчастливый человек, у которого нет ни малейших проблем в мире. И я всегда стараюсь убедить их в этом.

Когда умерли родители, я ни с кем не хотела разговаривать, но все спрашивали, все ли со мной в порядке. Артуро. Наша тетя, которая потом ненадолго приехала к нам. Соседи. Даже Ася. Со мной было не все в порядке. Да и как могло быть в порядке, если каждое утро я просыпалась с чувством вины за смерть мамы и папы? Если бы не настояла тогда отвезти нас на вечеринку, они бы не пошли на работу в ту ночь. И каждый раз, когда кто-то спрашивал, как у меня дела, то напоминал мне об этом. Я просто хотела, чтобы меня оставили в покое, но все продолжали донимать, пока в один прекрасный день я не начала притворяться. Притворяться, что все в порядке. Шутила, смеялась и делала вид, что все чертовски прекрасно. И люди наконец перестали задавать вопросы.

С годами как-то незаметно вжилась в созданную мной личность. Отбросила в сторону то, что меня беспокоило, похоронила в себе. Проблемы. Страхи. Неуверенность. Все хорошо спрятала. Если не думать о проблемах, они исчезнут. Такой вариант мне нравился гораздо больше, чем альтернативный, но с тех пор как сестра вышла замуж и уехала жить в Чикаго, чувствую себя такой... потерянной. Как пассажир, который опоздал, одиноко стоящий на заброшенной железнодорожной платформе и наблюдающий, как последний поезд исчезает за горизонтом.

Я не понимаю, почему так себя чувствую. Мои брат и сестра любят меня. Они готовы на все ради меня. И все же никогда не могла заставить себя открыться им из-за иррационального страха, что они перестанут любить меня, если поймут, что я не такая уж солнечная и радужная.

– Эй! – Луна подталкивает меня локтем. – Ты в порядке?

Я отмахиваюсь от своих мыслей и смеюсь.  – Конечно. А почему нет? Ой, я тебе рассказывала о новой истории, которую пишу?

– О невесте по почте?

– Не – а. Сейчас я пишу роман о оборотнях. Слушай…

Драго

Я наблюдаю за троицей в кабинке напротив моей. Начальник охраны дона, Нино, сидит, откинувшись на спинку кресла, и выглядит очень скучающим. Я несколько раз встречался с ним, но мы никогда не общались достаточно долго, чтобы у меня сложилось о нем определенное мнение. Перевожу взгляд на двух хихикающих девушек на диване напротив Нино. Одна из них одета в черное коктейльное платье, ее светлые волосы распущены, каждая прядь гладкая и на своем месте. Изысканная. Стильная. Наверное, это сестренка босса. Она определенно выглядит на все сто. Я должен сосредоточить внимание на ней, но мой взгляд притягивает девушка справа от блондинки.

Я заметил ее сразу, едва она вошла в клуб, как и остальные посетители, в частности мужчины. Трудно не заметить женщину в переливающемся золотом комбинезоне, который ловит свет при каждом ее движении. Комбинезон облегает ее идеальное миниатюрное тело и завязывается на шее, оставляя обнаженными спину и плечи. Нелепый и совершенно неподходящий наряд для строгого дресс – кода в «Наос». Если бы она не пришла с сестрой Артуро, мои люди на входе не пропустили бы ее.

Я перевожу взгляд с глубокого V – образного выреза на груди золотистого чудовища на ее эльфийское лицо. Острые скулы. Маленький курносый носик. Аппетитный ротик, в данный момент широко улыбающийся, когда она что-то говорит на ухо своей подруге. Я нахожусь слишком далеко, чтобы прочитать про губам, поэтому выхожу из кабинки и прохожу за барную стойку, мимо барменов, занятых разливом напитков. Тут есть одно местечко, скрытое в тени, которое мне нравится, рядом с большой колонной, скрывающей электрические провода. Я прислоняюсь плечом к стене и сосредоточиваюсь на блестящих губах девушки.

– Они – истинная пара, но он отвергает ее ради другой женщины. Она решает сбежать из стаи. Однако не может принять волчью форму, поэтому...

Я приподнимаю бровь. Стая? Принять волчью форму? В клубе приглушенное освещение, но кабина хорошо освещена лампой, расположенной рядом с диваном, поэтому уверен, что точно прочитал ее слова. Сверкающая девушка убирает упавшую на лицо прядь темно – русых волос и заправляет ее за ухо. Масса ее волос заплетена в две беспорядочные французские косы, начинающиеся у макушки и спускающиеся по бокам головы. Каждая коса украшена множеством маленьких золотых колечек. На фоне всех женщин в платьях или коктейльных нарядах, с идеальными стильными прическами, она выглядит совершенно неуместно. Может быть, именно поэтому я не могу оторвать от нее взгляд.

Меня трогают за плечо. Я оборачиваюсь. Филип стоит позади меня и смотрит в ту же сторону, что и я.  – Ну что? Что скажешь? Не совсем в твоем вкусе.

Я бросаю быстрый взгляд на девушку в черном платье.  – Почему? Мне нравятся блондинки.

Филип нахмуривает брови, на его лице появляется гримаса.  – Не блондинка, Драго. Цыпочка в золотой пижамке – сестра Артуро Девилля.

Я медленно поворачиваюсь и смотрю на сверкающую девушку. Она продолжает говорить, возбужденно размахивая руками, на запястьях висят многочисленные золотые браслеты. Я сосредоточиваюсь на ее губах.

– Он при смерти из-за раны в груди. Рану, которую он получил, когда сражался с ее спутником в волчьей форм.

Я смотрю на своего заместителя.  – Уверен?

– Да. Хочешь, я позвоню Аджелло и скажу, что ты отказываешься от соглашения?

– Пока нет.

Я поворачиваюсь обратно к Сиенне Девилль, делаю глоток виски и жду, что же произойдет с человеком – волком.

– Она вбегает в комнату и видит, что он весь в крови. Бам! Клиффхэнгер. Что скажешь?

Блондинка наклоняет голову, поэтому не могу уловить ее ответ. Она смеется, затем кивает головой в сторону толпы, говоря что-то еще.

– Я так не думаю, – отвечает сестра Артуро. – Я видела только несколько его фотографий, но они были сделаны со спины. Надеюсь, он сексуальный. Но даже если нет, ничего страшного. Судя по тому, что я здесь вижу, он богат. Не могу дождаться, когда начну тратить его деньги. Так волнительно!

Блестящая девушка хихикает и тянется за своим напитком. Я качаю головой и поворачиваюсь, намереваясь найти Филипа и попросить его позвонить Аджелло. Если чего и не выношу, так это охотниц за деньгами. И не собираюсь связывать себя с таким человеком, к черту бизнес. Я бросаю последний взгляд на кабинку. Блондинка наклонилась в сторону, ища что-то в своей сумочке. Нино все еще возится со своим телефоном. Но единственное, что привлекает и удерживает мое внимание, – это выражение лица Сиенны Девилль. Вместо озорной улыбки, которая сияла всего несколько секунд назад, ее лицо совершенно пустое. Она словно забыла о напитке, который держит в руках, и безучастно смотрит куда-то перед собой.

Когда теряешь одно из органов чувств, организм адаптируется, обостряя те, что у тебя остались. За два десятилетия я успел приспособиться и отточить различные способы восприятия. Язык тела. Выражение лица. Взгляд человека. Они говорят гораздо лучше, чем слова, которые люди произносят. Я подношу бокал к губам, наблюдая за девушкой. Ее наряд может сверкать, как рождественская елка, но в ее глазах нет даже намека на искру. Не – а, Сиенна Девилль не в восторге от идеи замужества так же, как и я. И неважно, что она говорит.

Блондинка достает из сумочки телефон и снова поворачивается к сестре Артуро. Сиенна улыбается, обнимая подругу и позирует для фото, смеясь. Мне кажется, я никогда не видел, чтобы человек так быстро менял и выражение лица, и язык тела. Кажется, что она искренне радуется, и как бы я ни старался, не могу определить, какое из этих выражений было истинным.

Сиенна

– Ну и? Он здесь?

Нино не обращает на меня внимания, погрузившись в телефон.

– Нино! – Я щипаю его за руку.

– Ну что?

– Попов здесь?

Нино закатывает глаза и осматривается.  – Нет, его нет. Как я не раз говорил вам за последний час.

– Прошло уже два часа. Почему его нет здесь? Это же его клуб.

Нино что-то бормочет и снова смотрит на свой телефон.

Вздохнув, я хватаю Луну за руку.  – Пойдем потанцуем.

Увлекая подругу на танцпол, я плавно покачиваю бедрами в такт. На четырехдюймовых каблуках это трудно, но я стараюсь. Танцующих не так много, может быть, человек двадцать, и многие из них бросают в мою сторону любопытные взгляды.

Я привыкла, что люди смотрят на меня. Этого не избежать, учитывая мой выбор одежды. Ну и пусть смотрят. Пусть верят в то, что я такая – беззаботная девушка, настолько уверенная в себе, что может прийти в элитный клуб в блестящем наряде и чувствовать себя при этом прекрасно. Мой брат считает, что я согласилась на брак по расчету, потому что мне скучно и хочу ему отомстить за его гиперопеку. Он сам так сказал, когда кричал на меня в попытках переубедить. Дон считает, что я согласилась из-за того, что он угрожал жизни моего брата. Не знаю, что думает Луна, но, учитывая, сколько раз за сегодняшний вечер упоминала о богатстве Драго Попова, она, вероятно, считает, что я хочу выйти замуж из-за денег. Меня всегда поражает, как легко люди делают выводы, когда позволяю им увидеть то, что они и ожидают увидеть. Наверняка никто не поверит, что я выхожу замуж за незнакомца, потому что боюсь остаться одна.

Мой взгляд скользит по толпе, ища мужчину, который одет в джинсы. Очевидно, здесь не место для такой одежды, но на всех фотографиях, что мне доводилось видеть, Драго Попов носит именно джинсы. Однако, несмотря на все усилия, нигде не могу заметить такого. Вместо этого все мужчины вокруг носят сшитые на заказ костюмы.

Моё внимание привлекает высокая фигура, склонившаяся над барной стойкой. Часть его тела скрыта в тени, но я бы навскидку дала бы ему лет тридцать. Чёрные брюки выглядят безупречно сшитыми, а черная рубашка с распахнутой первой пуговицей прилегает к его широким плечам. Не видно никакого пиджака, а рукава рубашки аккуратно закатаны до локтей. В этом мужчине есть что-то знакомое, но не могу понять, где я его видела. С тех пор как заметила его, он не отводит от меня глаз, но я не обращала на него особого внимания, так же как и на остальных мужчин в клубе.

Мужчина наклоняется вперед, чтобы поставить свой бокал на барную стойку, и тогда я его вижу. У него короткие темные волосы, немного длиннее на макушке. Его оливковая кожа говорит, что он проводит много времени на солнце. И, наконец, его решительные черты лица освещаются бра на ближайшей колонне. Мужчина красив, как и многие другие в клубе, но есть одно отличие, которое его выделяет. В то время как остальные мужчины разглядывают мои прелести, этот парень целиком сосредоточен на моем лице.

Наши взгляды встречаются, и я улыбаюсь. Я всё ещё свободная женщина и не вижу ничего плохого в легком флирте. Но в ответ незнакомец не улыбается. Как грубо! Я снова смотрю на толпу, но взгляд то и дело возвращается к задумчивому мужчине. Он все еще наблюдает за мной. Из тени выходит еще один незнакомец в сером костюме и кладет руку на плечо мрачного красавчика. Не отрывая взгляда от меня, этот грубоватый мачо качает головой и отпускает его.

Песня сменяется медленной мелодией – «Звук тишины» в исполнении «Дистёрбид». Мне всегда нравилась эта версия.

– Я не люблю медляки. Как думаешь, Нино разрешит нам выпить еще? – спрашивает Луна и направляется обратно к нашему столику.

Я не отвечаю. Стою как вкопанная, глядя на человека из бара, который идет ко мне.

Что-то в его походке привлекает внимание. Его окружает атмосфера опасности, запах которой усиливается от того, как он движется. Каждый шаг медленный и продуманный, как будто он волк на охоте. Сила его взгляда пугает и манит, словно он впился в меня невидимыми когтями. Я не могу отвести взгляд.

Песня набирает обороты, каждое слово громче предыдущего. Сердце подстраивается под ритм, бьется все быстрее и быстрее, и когда незнакомец останавливается передо мной, кажется, что сердце вот – вот вырвется из груди.

– Потанцуй со мной, – доносится до меня его глубокий голос, который будто касается каждого дюйма моей обнаженной кожи. Думаю, я не смогла бы ему отказать, даже если бы он ждал моего ответа. Он скользит рукой по моей талии. Я с уверенностью смотрю в его зеленые глаза. Шанс спастись от тьмы, которую он предлагает, уже давно упущен.

Незнакомец разрывает наш зрительный контакт и смотрит на что-то позади меня. Блин, я совсем забыла о Нино. Оглянувшись через плечо, надеялась увидеть брата Луны, который торопится отвадить наглеца. Но вместо этого Нино стоит на краю танцпола, глядя на красавчика. Затем кивает ему и остается на месте. И тут же рука хватает меня за талию, притягивая ближе к твердой груди и требуя моего внимания.

– Твоя няня решила нас не беспокоить, – произносит он с удивительным акцентом, в котором буква «р» звучит особенно раскатисто. Муж моей сестры, Паша, русский по национальности, говорил по-английски без акцента, но у его друзей иногда можно услышать некоторые особенности в произношении. У этого человека акцент был похож, но всё же немного иной.

– Похоже, сегодня тебе повезло, – улыбаюсь ему, пытаясь скрыть свою нервозность. Раньше разговоры и флирт с мужчинами никогда не вызывали у меня проблем, но сейчас я чувствовала себя не уютно.

Его руки опускаются мне на поясницу, чуть выше пояса моего комбинезона. Я знаю, что должна обхватить его руками за шею, но он намного выше меня, поэтому просто кладу ладони ему на плечи.

– Видимо, так и есть. – Он слегка проводит ладонью вверх, касаясь моей обнаженной кожи. – Не помню, чтобы я видел тебя здесь раньше.

– Я пришла с кое – кем встретиться.

– И этот кое – кто мужчина?

Большим пальцем он поглаживает кожу вдоль пояса моего комбинезона. С каждым его движением во мне вспыхивает искра, посылая волну жара, в то время как он внимательно смотрит в мои глаза. Я несколько раз моргаю, пытаясь взять себя в руки.

– Возможно, – наконец говорю я.

– Интересно, что подумает твой мужчина о твоем... наряде?

Я ухмыляюсь, намереваясь ответить остроумным ответом, как обычно делаю в подобных ситуациях, но свирепый взгляд мешает мне сосредоточиться, и в итоге говорю правду:  – Мне, в общем-то, все равно.

В его глазах что-то вспыхивает, а уголок рта изгибается вверх.

– Интересно. – Незнакомец поднимает руку и проводит подушечкой большого пальца по моей нижней губе. – Скажи мне, что случилось с волчицей?

– С волчицей? – Я хихикаю. – О чем ты говоришь?

– С девушкой, которая нашла своего мужчину в крови. Удастся ли ей спасти его?

У меня от удивления отвисает челюсть. Что? Как?

Красавчик проводит указательным пальцем под моим подбородком и легонько постукивает по нему. Я быстро закрываю рот, потом снова открываю его, чтобы спросить, откуда он знает о моей истории, и тут песня заканчивается. Начинает играть быстрая мелодия, и я понимаю, что мы вовсе не танцевали, а просто стояли, не двигаясь, все это время.

– Было приятно познакомиться с тобой, Сиенна Девилль, – говорит он, и мои глаза удивленно вспыхивают. – Позвони своему дону. Скажи ему, что Драго ответил «да».

Я растерянно моргаю, не находя слов.

Драго убирает руку с моего лица и направляется через танцпол, подавая знак мужчине в сером костюме следовать за ним. Они идут к задней части зала и спустя мгновение скрываются за черной дверью.

Это мой будущий муж?

Глава 4

Драго

Я паркуюсь на мотоцикле в двух шагах от белой машины, за которой следил последний час, и наблюдаю, как водитель открывает заднюю дверь. Из машины выходит Сиенна Девилль с широкой улыбкой и в очень странном наряде. Сначала я решил, что это пижама, потому что именно так выглядит этот комплект из брюк и блузки – белый с черными пятнами по всей поверхности, что создает впечатление, будто она надела коровью шкуру. Туфли на каблуках оранжевые, как и пальто, а на макушке большой оранжевый бант, вплетенный в высокий хвост волос. Она что-то говорит своему водителю и заходит в книжный магазин. Я жду несколько мгновений, затем снимаю шлем и иду следом.

Книжный магазин огромный, с множеством больших столов со стопками книг на входе и книжными полками во всю стену в задней части. Мне не пришлось долго искать свою будущую жену, потому что не заметить ее в таком наряде просто невозможно. Она стоит у одной из полок, держа в руках толстую книгу в мягкой обложке. Я смотрю на большую вывеску, подвешенную к потолку, ожидая, что на ней будет написано «Красота» или «Мода». Ничего подобного. Похоже, она просматривает бизнес – раздел.

К ней подходит продавщица, пожилая женщина с кислым лицом. Сиенна улыбается и слегка склоняется, шепча ей что-то на ухо. Пожилая продавщица удивленно смотрит на нее и разражается хохотом. Они несколько минут что-то обсуждают, и когда продавщица возвращается к прилавку, на ее лице сияет улыбка. Моя будущая жена просматривает еще несколько книг в этом отделе, а затем прогуливается по магазину. Я притаился среди витрин с книгами по политике и продолжаю наблюдать за ней.

Девушка – подросток присела у полки с романтическими изданиями, когда Сиенна подошла к ней и наклонилась, что-то говоря. Девушка пожимает плечами и качает головой. Сиенна усаживается на пол, скрестив ноги, и начинает одну за другой брать с полки книги и передавать их подростку. Каждый раз, когда Сиенна достает новую книгу в мягкой обложке, то комментирует ее, протягивая собеседнице. Прикрыв рот рукой, девушка хихикает.

Я проскальзываю за книжную полку по другую сторону от них, и теперь у меня есть прямой обзор лица Сиенны через пустоту над невысокими книгами, выстроившимися в ряд, что позволяет мне сосредоточиться на ее губах, не будучи замеченным ею самой.

– ...мой любимый. Он – ворчливый генеральный директор, а она – его секретарша, которая влюблена в него с самого детства. – Сиенна усмехается и берет следующую книгу. – О, и эта книга хороша. Она модель, и за ней охотится какой-то псих. Поэтому ее отец нанимает телохранителя, отставного морского пехотинца, но тот ее терпеть не может. В книге такие сюжетные линии как разница в возрасте, ворчун и милашка. Тебе понравится.

Почти час я слежу за своей будущей женой по магазину, наблюдая, как она общается со случайными людьми, как будто знает их много лет. Некоторые из них поначалу не проявляют интереса, но рано или поздно все они оказываются втянутыми с ней в разговор. Когда они уходят, на их лицах загораются улыбки. Она как будто их околдовала. И, похоже, я тоже попадаю под чары Сиенны, потому что совсем забыл, что сегодня у меня встреча с ее братом.

Я выхожу из книжного магазина, оставляя свою будущую жену распространять вокруг себя явно заразительное счастье.

* * *

– Свадьбы не будет, Артуро, – говорю я. – Мы распишемся в мэрии, и все.

Брат Сиенны смотрит на меня из-за стола, стиснув зубы. У нас с Артуро сложились неплохие деловые отношения до всей этой истории с Пизано.

‐ Почему? – спрашивает он сквозь зубы.

– Регистрация брака состоится в субботу. Нет времени, чтобы организовать что-то еще.

– Почему так скоро?

– Потому что я так сказал.

Он впился взглядом мне в лицо.  – Кем ты себя возомнил?

– Человеком, который согласился снова работать с тобой, несмотря на то, что по приказу Рокко Пизано погиб один из моих людей.

– Ты послал своих байкеров на вечеринку Нателло. Там были мирные люди! Одному Богу известно, как никто из них не погиб.

– В нашем бизнесе нет мирных людей, Артуро. С обеих сторон есть погибшие, но коза ностра заварила эту кашу. Если вы хотите сотрудничество, то оно будет на моих условиях.

Артуро смотрит на меня, гневно раздувая ноздри. Я вижу, что он вот – вот сорвется, ярость кипит в его глазах. Удар сердца, незримая вспышка. Внезапно Артуро с силой бьет ладонью по столу.  – Ладно. – И резко выходит из моего кабинета.

Я беру телефон и отправляю сообщение Филипу, дата свадьбы подтверждена, и мы начинаем.

Мое стремление провести свадьбу в субботу не имеет отношения к примирению между нами и коза ностра. Но время было выбрано идеально, и если между нами перемирие, я хочу, чтобы оно вступило в силу до того, как наша партия оружия пересечет границу в воскресенье.

Если все сложится удачно, румынам потребуется, по крайней мере, неделя, а может и меньше, чтобы разобраться в ситуации. Я не хочу лишний раз рисковать тем, что кто-то может проговориться. Как только Богдан узнает о моих планах по захвату его рынка, румыны немедленно нападут. Мы будем сопротивляться. Не пройдёт и месяца, как разразится полномасштабная война. И мне необходимо, чтобы коза ностра в нее не вмешивалась.

Но самое важное – я хочу, чтобы лучик радости, сестренка Артуро, как можно скорее оказался в моих руках.

Сиенна

– Что значит, свадьбы не будет? – возмущается Ася. – У меня только одна сестра. Я хочу видеть тебя в свадебном платье, идущей к алтарю!

– Что ж. – Я пожимаю плечами и продолжаю красить ногти на ногах. – Может быть, в следующий раз.

– В следующий раз? И сколько раз ты планируешь выйти замуж?

– Три. Мое счастливое число.

– Господи, Сиенна. Зачем ты это делаешь? Если не хочешь выходить замуж, скажи Артуро. Он отменит помолвку.

– Я не хочу, чтобы он отменял помолвку. Попов очень красивый. Мне кажется, я уже в него влюбилась, – фыркаю я.

– После минуты в его компании? Так я тебе и поверила. Что происходит?

– Этот парень горяч! И он богат. Что может не понравиться? Он отвечает всем моим требованиям. Ты же знаешь, я неглупая.

– Ты не глупая. Ты просто притворяешься такой.

Плотно закрываю крышку лака для ногтей и бросаю флакон на кровать, и вспоминаю слова Аджелло двухмесячной давности.

– У тебя есть Паша, – говорю, глядя в потолок. – Артуро тоже найдет кого-нибудь и женится. Заведет детей.

– И что?

Я закрываю глаза.  – Ася, я не хочу оставаться одна.

– Артуро никогда не оставит тебя одну, даже когда женится. Дом достаточно большой, чтобы в нем могли жить десять человек, не натыкаясь друг на друга.

– Я никогда не буду навязывать себя семье брата.

– Сиенна, у него даже нет девушки. А тебе всего двадцать. Ты еще встретишь кого-нибудь.

– Угу.

– Я могу попросить Пашу познакомить тебя с Костей, если хочешь?

– Спасибо, но нет. Этот мужик переспал со всеми женщинами в Чикаго. Он симпатичный, но не в моем вкусе.

– А кто в твоем вкусе, сестренка?

– Большой, злобный альфа – оборотень, который ненавидит всех, кроме меня, и сделает меня королевой своей стаи, – заявляю и разражаюсь смехом.

– Пожалуйста, будь серьезной.

– Я серьезна как никогда!

– Ты согласилась выйти замуж за парня еще до того, как познакомилась с ним! Это ненормально, Сиенна! Пожалуйста, будь благоразумной и отмени помолвку. Пожалуйста.

– Я пришлю тебе фотографии. Люблю тебя, – щебечу в трубку и заканчиваю разговор.

Через несколько минут он снова начинает звонить, поэтому включаю режим «не беспокоить», укрываюсь одеялом и выглядываю в окно, но не вижу ничего примечательного.

Смогу ли я это сделать? Прожить всю жизнь с человеком, о котором ничего не знаю? Притворяться невинной, тайно собирая информацию и передавая ее своему дону?

Возможно.

Я притворялась почти всю свою жизнь.

Глава 5

Драго

– О Боже, – выдавил из себя Филип, глядя на что-то позади меня. – Что, черт возьми, на ней надето?

Я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы понаблюдать, как моя невеста выходит из машины. На ней нечто, что можно назвать пушистой шубкой из искусственного меха. Возможно, и смотрелось бы неплохо в другом цвете, но она желтая. К тому же на Сиенне шелковые брюки того же оттенка.

Сиенна ловит мой взгляд, что-то говорит Артуро, а затем устремляется к нам, ловко перескакивая на высоченных каблуках через дождевые лужи. И туфли того же цвета, что и весь ее наряд. Она напоминает мне птенца под действием ЛСД.

Моя невеста останавливается передо мной и что-то тараторит, пока роется в своей сумочке, но ее голова наклонена, и я не могу прочитать по ее губам. Наконец она находит то, что искала, и смотрит на меня с широкой ухмылкой. – Ты согласен?

– Да, – отвечаю, не понимая, о чем речь.

Ее улыбка ширится. – Отлично. – Сиенна прислоняется спиной к моей груди и поднимает телефон перед нами. – Скажи «сыр».

И делает селфи.

– Что ты творишь? – спрашиваю, замечая желтый лак на ее ногтях, пока она быстро печатает на телефоне.

– Отправляю фотографию сестре. Она спрашивает, почему я согласилась на брак с незнакомцем.

Я беру ее за подбородок пальцами и поднимаю ее голову вверх. – И почему ты согласилась, Сиенна?

На ее лице на мгновение мелькает паника, но в следующую секунду исчезает, сменяясь ухмылкой.  – Потому что ты очень сексуальный. И богатый.

Ее улыбка кажется неподдельной, в голосе слышится искренность, но когда вглядываюсь в ее глаза, замечаю иное. То, что она изо всех сил старается скрыть за своим солнечным образом. Очень похоже на боль.

Провожу большим пальцем по изгибу ее нижней губы. Сиенна слегка вздрагивает от моего прикосновения.

– Пошли. Давай уже подпишем документы. – Поворачиваюсь к Филипу. – Ты свободен. Позвони Кеве и скажи, что я привезу Сиенну домой.

Сиенна ничего не говорит, когда забираю у нее телефон и кладу его обратно в ее сумочку. Она молчит, пока беру ее за руку и веду по широким каменным ступеням к входу в мэрию. Артуро следует в нескольких шагах позади. Мы уже почти дошли, когда Сиенна вдруг поворачивается в сторону парковки. Проследив за ее взглядом, замечаю, что из машины выходит мускулистый мужчина, и тут же толкаю Сиенну за себя. Я уже потянулся за пистолетом, когда Сиенна вырывается и бросается вниз по ступенькам к этому ублюдку.

Ярость вспыхивает во мне, но тут парень помогает выйти из машины женщине. Точная копия моей невесты, за исключением сумасшедшего наряда, устремляется к Сиенне, и я убираю руку с пистолета.

– Это моя сестра с мужем, – проникает сквозь мое минутное оцепенение глубокий голос Артуро. Он встает рядом со мной. На мгновение на его лице исчезает беспокойство, пока он смотрит на своих сестер и коротко кивает своему шурину.

Вот черт...

Я знал, что у Артуро две сестры, но что они близнецы стало для меня открытием. Мое сердце сжимается, когда сестры радостно обнимаются. Сиенна что-то говорит и снова обнимает свою близняшку, затем целует ее в щеку и заправляет прядь волос ей за ухо. Ее сестра делает то же самое для Сиенны. Даже их манеры идентичны. Я и забыл, какими иногда бывают близнецы.

Мне больно смотреть на них, поэтому отворачиваюсь от этого зрелища и открываю дверь в здание мэрии.

Сиенна

Украдкой наблюдаю за своим новоиспеченным мужем, пока он ведет машину. Во время быстрой свадебной процедуры, а также после нее, когда все покидали мэрию, он не проронил ни слова. Мы в дороге уже почти два часа, а он все молчит. Я посвятила это время сортировке своих фотографий и размещению их в социальных сетях, но закончила пять минут назад.

– Все в порядке? – спрашиваю я.

Драго косится на меня, затем снова сосредотачивается на дороге. – Я не разговариваю за рулем.

Приподняв брови, восклицаю:  – О! Ну хорошо! Я набираю сообщение Асе, спрашивая, добрались ли они с Пашей до аэропорта. До сих пор не могу поверить, что она приехала. Это же не настоящая свадьба, а больше похоже на поход в банк, чтобы открыть счет. Хотя кольца порадовали. У Драго золотое, широкое и гладкое, а у меня с огромным бледно – желтым бриллиантом. Оно отлично сочетается с моим пиджаком и прекрасно отражает свет. Я поднимаю руку и делаю снимок, чтобы позже выложить его в свой Инстаграм.

Драго сворачивает направо, и я отрываюсь от телефона на узкую дорогу, ведущую к высокому забору. Ворота отъезжают в сторону, и мы едем дальше по дороге, вдоль которой посажены деревья, к красивому ландшафтному островку с мраморным фонтаном в центре. В конце дорожки возвышается массивный четырехэтажный особняк. Светло – бежевый кирпич и коричневая деревянная отделка фасада светятся в лучах полуденного солнца. Здание настолько велико, что больше похоже на гостиницу, чем на жилой дом. Я считаю окна на верхнем этаже. Десять выходят на фасад. Сколько же здесь комнат? Зеленые газоны и деревья вокруг великолепного дома придают ему схожесть с декорациями из сказки.

– Мы на месте. – Драго выходит из машины и обходит сзади, чтобы открыть мне дверь.

Я выбираюсь из машины, не переставая любоваться прекрасным домом, и тут же распахивается входная дверь, и на улицу выбегает женщина лет шестидесяти в фартуке. Она направляется к нам и что-то кричит на сербском языке так быстро, что я могу разобрать только отдельные слова.

– ...ужин... Филип только что сказал мне... женился... без торта... убью тебя...

Остановившись перед Драго, она тычет пальцем ему в грудь.  – Sram te bilo. (перев. с серб.: Позорище)

Я непонимающе наблюдаю, как мой супруг терпеливо выслушивает громкие упреки женщины, по всей видимости из прислуги, как вдруг она поворачивается ко мне и крепко обнимает. В ушах звенит от трех громких поцелуев, когда она целует меня в щеку – справа, слева, а затем еще раз справа.

– Драго не предупредил меня, что привезет тебя сегодня. Я думала, он уехал на деловую встречу! Дай – ка я на тебя посмотрю. – Она берет мое лицо в свои ладони. – Ох, ты такая красивая и… – Она опускает глаза на мой наряд. – Почему ты надела костюм цыпленка, милая?

Выражение растерянности на ее лице от вида моей шубки настолько уморительно, что я разражаюсь смехом. Перевожу дыхание и говорю:  – Меня зовут Сиенна.

– Я знаю, дорогая. Драго был так мил и сообщил, что женится. – Женщина смотрит на моего мужа, молча наблюдавшего за всем происходящим, и на ее лице написано недовольство. – Но он, видимо, забыл сказать, что свадьба будет сегодня.

– Сиенна. – Драго кладет руку мне на поясницу, и от легкого прикосновения по телу пробегает возбужденная дрожь. – Познакомься, это Живка, бывшая жена моего покойного отца, которой следовало бы представиться первой.

– Зови меня просто Кева, – предлагает она. – Давай поедим. Тебя все ждут в столовой уже почти полчаса.

Я нахмуриваю брови. Кева? Драго только что назвал ее Живкой, Кева – это прозвище?

Когда мы следуем за Живкой в дом, я пытаюсь придумать причину, по которой Драго мог бы пригласить бывшую жену отца к себе домой, но теряю концентрацию, когда муж скользит рукой под шубку. У моих брюк заниженная талия, а блузка задралась, так что его пальцы касаются обнаженной кожи на спине, вызывая легкую дрожь удовольствия, которая мурашками бежит по спине. Я украдкой бросаю на него взгляд и вижу, что он печатает что-то на своем телефоне свободной рукой, казалось бы, не замечая, что его прикосновения творят со мной.

Мы заходим в дом, где нас приветствует мужчина в джинсах и простой черной футболке, с наплечной кобурой с двумя пистолетами. Драго убирает руку с моей спины, касаясь при этом кончиками пальцев моей кожи в лёгкой ласке, – в одно мгновение оно было, а в следующее исчезло, но я все еще чувствую, как горит кожа в том месте.

Мужчина с кобурой кивает Драго и берет его куртку, затем подходит, чтобы помочь мне снять верхнею одежду. Муж хватает парня за запястье прежде, чем он успевает дотянуться до моего искусственного меха.

– Не прикасайся к моей жене, – говорит Драго по-сербски. Его голос спокоен, но хватка на запястье мужчины усиливается. – Убедись, что все в доме знают об этом.

Парень замирает и нервно моргает.

Когда Драго поворачивается ко мне и помогает снять желтую шубку, я притворяюсь смущенной, ожидая, что он объяснит, что только что произошло. Драго молча передает мою одежду мужчине, который теперь демонстративно смотрит в пол. Драго снова кладет руку мне на поясницу и ведет через фойе.

Мы подходим к двойным деревянным дверям, за прочной рамой которых, кажется, слышится веселая и шумная болтовня. По мере нашего приближения голоса превращаются в какофонию, словно десятки людей пытаются перекричать друг друга. В тот момент, когда мы переступаем порог, весь шум стихает, и тишина опускается на огромную столовую, как одеяло. Я останавливаюсь на полпути и смотрю на длинный стол, за которым сидит по меньшей мере сорок человек. Большинство из них мужчины, одетые более или менее небрежно, но все они носят наплечную кобуру с одним или двумя пистолетами. И все до единого пялятся на меня.

– Это Сиенна, – представляет Драго и подводит меня к трем пустым стульям во главе стола. Он останавливается и выдвигает один справа от хозяина – почетное место. Прежде чем успеваю сесть, в комнате раздается звук нескольких десятков отодвигаемых стульев, когда все за столом встают.

– Эм... что происходит? – тихо бормочу и искоса смотрю на Драго.

– Садись.

Я опускаюсь на стул. Драго занимает место во главе стола, а все остальные садятся обратно.

Я поворачиваюсь лицом к мужу и шепчу: – Здесь спрятана скрытая камера?

Драго перемещает взгляд с моего рта на глаза и улыбается уголками губ. – Нет.

На другом конце комнаты распахивается дверь, и в комнату входит Живка в сопровождении четырех женщин и двух мужчин. Они вносят огромные тарелки с едой и ставят их на обеденный стол, а затем возвращаются на кухню, как я предполагаю. Мгновением позже они возвращаются с салатами и хлебом. Закончив, Живка садится слева от Драго, а остальные слуги занимают оставшиеся пустые стулья вокруг стола. Все выжидающе смотрят на Драго. Он кивает. Болтовня возобновляется, и люди начинают накладывать еду из больших сервировочных блюд в свои тарелки. Я несколько раз моргаю, глядя на эту странную сцену, затем пожимаю плечами и беру ближайшую ко мне тарелку с салатом.

Драго

Вокруг раздаются смех и оживленные разговоры, пока я исподтишка наблюдаю за своей молодой женой. Кроме Кевы, я не представил ее никому из своих людей и сделал это специально, чтобы увидеть ее реакцию. Я ожидал, что она будет чувствовать себя неловко. Даже запуганной. Похоже, мне придется изменить свои предположения, потому что с самого начала трапезы она без умолку болтала с Еленой, женой Йована. Судя по тому, что удалось уловить, они обсуждают какую-то книгу.

Мне сложнее всего воспринимать высокие звуки. У Сиенны умеренно высокий голос, поэтому мне трудно уловить смысл ее речи, даже если нет никаких слуховых отвлекающих факторов. Я слышу, как она говорит, но пропускаю слишком много слов. Когда в одной комнате одновременно разговаривает много людей, фоновый шум делает ее слышимость невозможной. А поскольку она сидит лицом к Елене, я не могу читать по ее губам.

Я беру Сиенну за подбородок большим и указательным пальцами, поворачивая ее к себе лицом. Все, кто живет в этом доме, знают о моем положении, поэтому они обязательно смотрят на меня, когда говорят. Не знаю, почему я до сих пор не рассказал Сиенне о своей потере слуха, но она скоро узнает.

– Уже заводишь друзей? – спрашиваю я.

– Похоже на то. – Она улыбается уголками губ. – Ты что-то имеешь против?

У нее удивительно соблазнительные губы и от того, как они изгибаются во время речи, мне хочется взять ее нижнюю губу между зубами и прикусить. – Нет. Я ничего не имею против.

Люди начинают вставать из-за стола, берут свои тарелки и несут их на кухню. Сиенна наблюдает за ними с изумлением в глазах, затем опускает взгляд на свою собственную пустую тарелку и тянется к ней. Я беру ее за руку, убирая ее от тарелки и возвращая к столу, но не отпускаю.

– Думаю, тебе нужно объяснить, какие у вас тут правила. – Сиенна ухмыляется, делая вид, что не замечает, что я все еще держу ее за руку.

– Какие правила?

– Люди сами убирают свои тарелки. Разве это не должен делать персонал? И почему на ужине все были вооружены? – Она бросает быстрый взгляд на наши соединенные руки, затем снова переводит его на меня.

– Семь женщин и двое мужчин занимаются различными делами по дому: уборкой, готовкой еды и уходом за территорией. Но они не являются персоналом. Они просто делают это, – протягиваю руку и перебрасываю прядь ее волос через плечо. – А когда мы заканчиваем трапезу, то все относим свои тарелки на кухню, чтобы облегчить им работу.

– Им за это не платят?

– Платят. Но мы все равно относим свои тарелки, чтобы выразить им свое уважение и признательность. Что касается второго вопроса – мы любим быть готовыми.

– К чему?

– Ко всему и ко всем.

– Разве у тебя нет охраны?

– Каждый мужчина в доме – отличный стрелок. Мы все – часть охраны. – Подавшись вперед, кладу руку ей на шею. – Тебе нечего бояться, пока ты в моем доме, mila.

Сиена сужает глаза. – Меня зовут Сиенна. А не Мила.

– Я знаю. – Притягиваю ее ближе, пока мы не прикасаемся губами. – Я также знаю, что ты согласилась выйти за меня замуж не потому, что я «сексуальный и богатый».

В глазах Сиенны вспыхивают искорки от моих слов, и я жду, что она попытается отстраниться, но лишь усмехается. – Не думаешь, что это вполне веская причина, чтобы выйти замуж?

– Нет. Видишь ли, у меня была очень конкретная причина, чтобы согласиться на этот брак. Но мне трудно понять мотивы твоего согласия.

Телефон в кармане вибрирует от входящего сообщения. Я достаю его и смотрю на экран.

16:22 Филипп: «Наш грузовик пересек границу раньше и прибыл на склад десять минут назад. Кто-то проболтался. Румыны только что приехали. Богдан требует твоего присутствия и объяснений».

– Мне нужно идти. – Я неохотно отпускаю руку Сиенны и встаю. – Мы продолжим этот разговор завтра.

Я иду через столовую и уже почти дохожу до двери, когда меня хватают за предплечье. Опускаю взгляд – рядом стоит моя жена с вопросительным взглядом.

– Что случилось?

– Я спросила, могу ли пойти с тобой?

– Сиенна, я иду на деловую встречу, которая вполне может закончиться кровопролитием. Конечно, ты не можешь пойти со мной.

– Ой, это старая блузка. Я просто выброшу ее, если испачкается кровью. – Она машет рукой в воздухе.

Я рассматриваю ее блузку. Она белая, с изображением желтого мультяшного кролика, держащего морковку. И морковь, и уши кролика усыпаны крошечными оранжевыми стразами. Почему я не удивлен, что она вышла замуж в этом? Когда поднимаю глаза, то вижу, что жена все еще улыбается мне. Сиенна издевается надо мной или просто чокнутая?

– Найди Кеву. Твои вещи, наверное, уже отнесли в спальню. Она покажет тебе тебе все, что нужно. – Я киваю в сторону кухонной двери и выхожу.

 * * *

Я за час добираюсь до заброшенного дома, который мы используем как склад для хранения наркотиков перед отправкой. Мы все еще не получили груз от Аджелло, поэтому решил пока использовать это место для хранения первой партии огнестрельного оружия. Шесть моих вооруженных людей охраняют большой грузовик, припаркованный на заднем дворе. Выгружена только половина груза. Неподалеку, на расстоянии нескольких метров справа, стоят две черные машины. Богдан, глава румынской преступной организации, облокотился на капот ближайшей к грузовику машины, скрестив руки на груди.

Я паркую мотоцикл между грузовиком и машиной Богдана, снимаю шлем и встаю лицом к лицу с румынским лидером. – Ты хотел встретиться.

– Я требую объяснений, – выпаливает он.

– По поводу чего?

– Об этом! – Он показывает на ящики, сваленные рядом с грузовиком. – Мы хорошо сотрудничали на протяжении десяти лет. Я предлагал тебе лучший товар и отличные цены. Так что я хочу знать, почему ты вдруг стал покупать оружие у кого-то другого и что, черт возьми, собираешься делать с оружием в десять раз превосходящим твой обычный заказ.

Я быстро заглядываю в машины. На пассажирском сиденье, со стороны к которой прислонился Богдан, сидит парень, а в другой машине – еще один. Кто-то, очевидно, сказал Богдану, что ко мне прибыл грузовик с оружием и боеприпасами, но он не в курсе, что я планирую перепродать товар. Если бы знал, то привел бы с собой больше людей. Я мог бы наплести ему, что мои потребности изменились, что мне нужно больше оружия, но он скоро поймет, что происходит.

– Я позвонил на родину, – объясняю, – и договорился с Лутоваком. Так получилось, что мы вместе ходили в школу. Он знает, что мне нравится, и мы пришли к пониманию, что партнерство будет выгодно нам обоим.

Удивление и гнев промелькнули на лице Богдана, как только он услышал это имя. В США действуют два крупных дилера огнестрельного оружия и боеприпасов – Богдан и Эндри Душку. Они получают продукцию от сербского поставщика Лутовака из Белграда. Тот факт, что я теперь работаю напрямую с Лутоваком, дает понять, что у меня есть товар для перепродажи.

Богдан отталкивается от машины. Его почти трясет от ярости, кулаки сжаты, и он подходит ко мне. – Ты не будешь торговать оружием на моей территории, Драго.

– Ты ничего не поделаешь, поэтому советую тебе принять новую ситуацию и уйти. Только не вынуждай меня тебя убивать.

– Это мы еще посмотрим. – Богдан недовольно скалится, скрежещет зубами, но все же садится в машину.

Когда уезжают обе машины, я слезаю с мотоцикла и иду к своим людям у грузовика.

– Загружайте все обратно. Нужно перевезти товар в другое место. Это место больше нельзя использовать. – Я поворачиваюсь к Филипу. – Как, черт возьми, румыны нашли это место?

– Водитель говорит, что они следовали за ним от границы. Он думал, что сбросил их с хвоста, но они появились здесь, когда ребята разгружали ящики.

– Кто проболтался?

– Скорее всего, это человек, которого мы подкупили, чтобы он пропустил грузовик в обход грузовой инспекции. Уэсли Пи – что-то – там.

– Узнайте его полное имя и адрес. Я нанесу ему визит завтра.

– Что мы будем делать с румынами? Богдан вряд ли так просто это оставит.

– Не оставит. Мне нужно, чтобы вы выделили больше людей на каждом складе.

– Думаешь, Богдан попытается что-то сделать? Почему бы не убить его сейчас?

– Если будешь убивать прошлых деловых партнеров, никто не будет иметь с тобой дела. К сожалению. Но если он нападет первым, у меня появится повод избавиться от него. – Я поднимаю ближайшую коробку с боеприпасами.

 * * *

Домой я возвращаюсь почти в шесть утра. Поднимаюсь по лестнице на верхний этаж и иду к последней двери в конце коридора. В моей спальне свет не горит, но шторы задернуты, и слабый утренний свет падает на тело, свернувшееся калачиком на левой стороне моей кровати. Плюшевый ковер заглушает шаги, я останавливаюсь рядом с изножьем кровати.

Сиенна спит на боку, зажав подушку между руками и ногами. Ее волосы распущены, и некоторые из них упали ей на лицо. Я окидываю взглядом ее изгибы и чувствую, как мои губы подрагивают. Похоже, эксцентричная мода моей жены распространяется и на ее ночную одежду. На ней шелковая пижама – брюки и топ с бретельками – спагетти. Комплект с принтом зебры, но в фиолетово – розовой расцветке.

Я наблюдаю за ней несколько мгновений, размышляя, почему она меня так завораживает. С того момента, как оставил ее в столовой вечером, не мог перестать думать о ней. Мне это не нравится. Единственное, что должно интересовать меня в отношении моей молодой жены, – это ее скрытые мотивы, по которым она вышла за меня замуж, но я оказался полностью очарован ее необычной личностью. Словно открыл неизвестное ранее создание, поведение которого полностью противоречит ожиданиям.

Для такой защищенной и избалованной девушки, какой она, вероятно, является, переезд в новое место, где никого не знает, является стрессом. Неудобством. Я ожидал от нее нытья и просьб отвезти ее обратно к брату. Но вместо этого жена приняла все как должное. Все это время на ее лице сияла озорная улыбка, и от нее исходила заразительно веселая энергия. Как будто ее нисколько не беспокоит вся эта ситуация.

Сиенна Девиль – это сюрприз.

А я ненавижу сюрпризы.

Бросив последний взгляд на свою сногсшибательную невесту, я иду в ванную комнату, чтобы принять душ. Через десять минут забираюсь в постель и укладываюсь рядом с женой. Сиенна отвернулась от меня, и черт его знает почему, но мне это не нравится. Я обхватываю ее за талию и притягиваю ближе, пока ее спина не оказывается прижатой к моей груди. Затем перекидываю ногу через ее, обвивая ее тело своим, и закрываю глаза.

Глава 6

Сиенна

Сквозь дрему чувствую себя укутанной в большой теплый кокон.Так хорошо. Я вздыхаю и зарываюсь лицом в подушку. Объятия вокруг меня слегка сжимаются, и я резко распахиваю глаза и обнаруживаю, что мускулистая рука, покрытая татуировками, обнимает меня за талию.

В моей постели мужчина.

Я моргаю. С какой стати в моей постели мужчина? С криком я пытаюсь вскочить с кровати, но меня лишь сильнее сжимают за талию.

– Прекрати. – От хриплого голоса Драго по телу пробегают мурашки. – Я хочу еще поспать.

Я толкаю его в плечо, но он даже не шелохнулся, затем пытаюсь извернуться в его объятиях, но в итоге утыкаюсь лицом в его шею. Боже, он потрясающе пахнет. Я делаю глубокий вдох. Намек на древесную нотку с примесью – снова вдыхаю – о! мяты.

– Хватит нюхать меня, Сиенна. Спи уже.

– Я тебя не нюхаю, – бормочу я и снова пытаюсь высвободиться из его рук. – Дай мне встать.

Драго даже пальцем не пошевелил. Тогда я толкаю его в грудь ладонями. Над головой раздается тяжкий вздох, и Драго размыкает объятия. Я тут же перекатываюсь на другую сторону кровати и спрыгиваю на пол.

– Что ты делаешь в моей кровати? – Подбоченясь, я взираю на своего мужа, который наблюдает за мной из-под прикрытых век.

Драго растянулся на кровати, подложив правую руку под голову. Его грудь обнажена, но из-под простыни выглядывают темно – синие пижамные штаны.

– Это моя кровать. И ты спала в ней, когда я вернулся домой.

– Что? Живка привела меня сюда после ужина и сказала, что эта комната будет моей. И сюда уже принесли все мои чемоданы.

– Ведь ты моя жена, поэтому само собой разумеется, что ты и твои чемоданы находитесь здесь.

Я осматриваю комнату, и она действительно мужская. Я так устала вчера ночью, что даже не обратила внимание на обстановку и просто переоделась в пижаму, почистила зубы и спокойно легла спать.

– И все же мой багаж и я сама предпочли бы для себя отдельную комнату. – Я бросаю взгляд на Драго. Его глаза закрыты, а грудь поднимается и опускается в такт размеренному дыханию.

– Драго?

Он спит. Просто здорово.

Мне нужно принять душ и одеться. Затем придется найти Живку и попросить ее подыскать мне другую комнату. Звучит разумно, но не могу отвести взгляда от мужа. Во сне он выглядит совсем другим. Менее... угрюмым что ли.

На его шее виднелся высветленный участок кожи. Я заметила его вчера во время ужина, но рубашка не давала хорошенько рассмотреть. Выглядело как небольшой шрам. Однако теперь стало ясно, что это лишь часть чего-то гораздо большего. Кожа на плече мужа и на левой руке, вплоть до локтя, где начинаются татуировки, другого оттенка и имеет слегка бугристую текстуру. Упираясь коленом в кровать, медленно наклоняюсь вперед, чтобы лучше рассмотреть. Драго внезапно вскидывает руку и хватает меня за запястье.

– Решила вернуться в постель? – спрашивает он, и его взгляд останавливается на моих губах.

– Нет, – улыбаюсь я. – Я не сплю с мужчинами, которых не приглашала в свою постель.

Стоило словам сорваться с моих губ, как в его глазах мелькнуло что-то опасное.

– Если увижу, что другой мужчина прикасается к тебе, даже если кончиком пальца, он лишится не только руки. – Драго сильнее сжал мою руку. – Пусть у нас брак по договоренности, но с этого дня только мне разрешается смотреть на тебя, прикасаться к тебе и трахать.

Дрожь удовольствия проходит по телу, и я прикусываю щеку изнутри. – Так что же ты медлишь?

Драго склоняет голову набок, внимательно изучая мою реакцию. Он отпускает мою руку и пальцами скользит по ложбинке между грудями, а затем ниже, к поясу пижамы. Мое дыхание учащается. Его легкие, как перышко, прикосновения, вызывают во мне мгновенную реакцию. Я не знакома с прикосновениями незнакомых мужчин и никогда не проводила с ними ночь в постели. Меня должны тревожить, а не возбуждать его нежные ласки. И никак не вызывать желание, чтобы он опустил руку ниже. Но я хочу.

Каково это – оказаться прижатой голой к такому здоровяку, который неистово меня ласкает? Приятная дрожь проносится по коже от одной только мысли об этом. Драго скользит ладонью между моих ног, надавливая на чувствительный бугорок через шелковистую ткань, при этом не отрывает от меня взгляда, и мне приходится прикусить нижнюю губу, чтобы сдержать рвущийся на волю стон. Меня никогда не привлекали жесткие, ворчливые мужчины, но по какой-то немыслимой причине я в полном восторге от своего мужа – незнакомца.

– Мне бы это очень понравилось. – Он сильнее надавливает на клитор, и я чувствую, что становлюсь влажной. – Но я не трахаюсь с лгуньями, mila moya.

Напоследок одарив нежнейшей лаской, Драго убирает руку между моих ног и поворачивается ко мне спиной. Я скрежещу зубами, слезаю с кровати и топаю через всю комнату в ванную, со всей силы захлопывая дверь.

Десять минут спустя присаживаюсь перед чемоданом и перебираю его содержимое в поисках чего-то приятного для глаз. Яркая одежда, даже когда на душе грусть, заставляет меня чувствовать себя счастливой. Нижнее белье и голубая блузка оказываются под рукой, но нет моих любимых оранжевых джинсов. Закрываю крышку чемодана и перехожу к следующему. Мой муж Драго все еще спит, совершенно игнорируя поднятый мною шум. В третьем чемодане, наконец-то, нахожу нужные джинсы и пушистые тапочки. Сажусь на край кровати, затягиваю полотенце вокруг себя и начинаю одеваться.

Муж назвал меня лгуньей. В какой-то мере, думаю, он прав. В конце концов, я здесь по заданию дона, чтобы шпионить за ним. Но это все равно вызывает боль. И эта боль тревожит меня. За всю жизнь меня могли задеть только два человека – это мои брат и сестра. Что касается остальных, я просто игнорирую их действия и комментарии. Если они мне безразличны, мне плевать на их мнение или поведение. И уж тем более мне до лампочки, что думает обо мне Драго Попов.

Я закончила собираться и схватила с кровати полотенце, чтобы вернуть его в ванную, но на полпути остановилась и бросила взгляд через плечо на спящего мужа. Тихо рассмеявшись, швырнула полотенце ему в лицо и быстро выбежала из комнаты.

На лестнице мимо меня проходит одна из горничных, несущая стопку простыней на верхний этаж.

– Доброе утро! – восклицаю я.

Она бросает на меня враждебный взгляд, но при виде моих пушистых тапочек, выражение ее лица меняется на растерянное. Они оранжевого цвета в белый горошек. В середине каждого горошка вшита маленькая оранжевая блестка.

– Милая обувка, – бормочет она.

– Спасибо. – Я улыбаюсь в ответ.

Спустившись на первый этаж, замечаю, что несколько мужчин стоят у входной двери, снимая пальто. Вспоминаю, что видела их вчера на ужине и что они упоминали, что после ужина отправляются на ночное дежурство. Почему они вернулись сюда, а не к себе домой?

Я вхожу в большую столовую и останавливаюсь, едва переступив порог. Почти все стулья за длинным столом заняты. Неужели сербы празднуют торжественные события в течение нескольких дней? Место в конце стола, где сидела вчера, свободно, и я пробираюсь к нему, произнося бодрое «доброе утро», когда прохожу мимо остальных. Несколько человек кивают, но большинство просто смотрят на меня. Похоже я здесь не самый популярный человек. Сажусь на свое место и наклоняюсь к Елене, рыжеволосой девушке с веснушками, с которой общалась вчера во время ужина.

– Не скажешь мне, по какому поводу все собрались здесь сегодня? – спрашиваю я.

Елена хмурит брови.  – Какой повод?

– Ну да. Я вижу, у нас снова гости. – Я жестом показываю на людей, сидящих за столом.

– О... они не гости. – Она смеется. – Они здесь живут.

– Здесь? В этом доме? – Я удивленно смотрю на нее. – Но тут же... около сорока человек.

– Сорок восемь, вообще-то. Первая смена охраны уже позавтракала, а других сейчас здесь нет.

Я оглядываю стол. Боже мой.

Дверь, ведущая на кухню, открывается, и в комнату входят женщины с различными тарелками в руках. Две из них занимают правую сторону стола, а три другие – левую. Они начинают ставить перед каждым тарелки с яичницей и беконом.

Парень лет двадцати пяти, сидящий неподалеку от Елены, тянется к тарелке, которую перед ним опускают, но девушка, ставящая тарелку, быстро убирает ее подальше от него.

– Кева сказала, что ты на диете. Она готовит тебе салат. – Девушка дает ему подзатыльник, а затем ставит на стол две последние тарелки.

– Ната, милая, не поступай так со мной, – кричит парень ей вслед, когда девушка возвращается на кухню. – Я умираю с голоду. Ты же знаешь, я не могу работать на пустой желудок.

На его нытье никто не обратил внимание и дружно принялись за еду. Я беру кусок хлеба из ближайшей миски и начинаю есть, притворяясь, что поглощена едой, а сама там временем держу ушки на макушки, прислушиваясь к разговорам вокруг.

Я с трудом понимаю полные предложения, потому что нет опыта разговорного сербского языка, особенно когда одновременно говорят столько людей. Я переключаюсь с одного разговора на другой и понимаю лишь отдельные слова и часть смысла предложения. Кажется, большинство бесед крутится вокруг какого-то важного события и новых мер безопасности.

– Pop treba da se vidi sa ludim Rusom u vezi isporuke ( перев.с серб. – Поп должен встретиться с сумасшедшим русским по поводу доставки), – говорит здоровяк с татуировками, сидящий напротив Елены.

Я замираю с вилкой на полпути ко рту. Поп? Это слово означает «священник». Священник встречается с сумасшедшим русским для какой-то посылки? Среди них есть священник? Что делает священник, благословляет контейнеры с наркотиками? Я пытаюсь подслушать, что он скажет дальше, но парень возвращается к поеданию яиц.

На другом конце комнаты дверь кухни снова открывается, и в нее входит пожилой мужчина. У него белоснежные волосы, собранные в короткий хвост. В сочетании с длинной белой бородой он похож на Санта – Клауса. Очень необычного Санта – Клауса, поскольку одет в армейские зеленые тактические штаны, такую же футболку и наплечную кобуру с двумя пистолетами поверх. К бедру пристегнуты ножны для ножа. Крутой Санта присаживается, достает из ножен зловещий нож и начинает резать им бекон.

– А это кто? – Я подталкиваю Елену.

– О, это Бели. Наш садовник.

– Садовник? Что именно он сажает?

– Представляешь, его любимые цветы – тюльпаны!

– Быть не может, – фыркаю я.

– Они с Кевой ненавидят друг друга. Пару лет назад он посадил по всей территории дома белые лилии, и Кева попросила одного из парней скосить их, потому что, по ее словам, это похоронные цветы. Теперь Бели каждый год их сажает и каждый раз выбирает другое место.

– Что ж, не похоже, что тут скучно. А какова ваша роль?

– В основном я работаю с Мирко. Он отвечает за логистику. – Она кивает в сторону парня с салатом, сидящего рядом. – Он организует грузовики и маршруты, а я помогаю ему в этом. Но он также отвечает за наблюдение здесь и в «Наосе». А еще я помогаю Кеве отмывать деньги.

– Кеве? – Я смотрю в сторону конца стола, где женщина, о которой идет речь, наливает кофе какому-то парню. – Я думала, она повар.

Елена смеется. – Да, она готовит еду для всех, оказывает первую помощь, когда это необходимо, и следит за отмывкой денег, которые привозят через «Наос».

– Ничего себе... – Я качаю головой. – А почему ты называешь ее Кевой? Это что, кличка?

– Кева на жаргоне означает «мама». Вполне подходит, ведь она всем командует.

– Наверное, это странно, когда пятьдесят человек называют тебя «мамой». – Я еще раз окидываю взглядом стол. – Не могу поверить, что все они живут здесь. Это похоже на отель.

– О, это совсем не похоже на отель, поверь мне, – хмыкает Елена. – Скорее, военная база.

– Значит, Драго настаивает, чтобы все жили здесь?

– Боже, нет. Он часто ворчит по этому поводу, но разрешает нам остаться, – говорит Елена между укусами. – Когда мы с Йованом присоединились к организации несколько лет назад, нам дали комнату на втором этаже. Она должна была быть временной, пока мы не познакомимся со всеми и не увидим, как все работает, ведь это основная база. Но в итоге мы остались. – Елена обводит рукой стол. – С остальными также. Они чувствуют себя здесь в безопасности.

– Потому что дом хорошо охраняется?

– Нет. Это из-за Драго. Люди тяготеют к нему. С ним они чувствуют себя в безопасности.

Я пытаюсь представить, как можно жить в одном доме с таким количеством людей. Невероятно. Абсолютное безумие. На моих губах заиграла улыбка. Прямо как у волка из моей истории.

– Думаю, это потому что они знают, что Драго готов принять пулю за любого из них, – продолжает она. – Они не раз были свидетелями того, как это происходило.

Я возвращаю взгляд на Елену, и улыбка исчезает с моего лица. – Что?

– Его подстрелили во время нападения на комплекс несколько лет назад. Несмотря на то что в карауле было много ребят, готовых отбиваться от нападавших, Драго первым бросился наружу. Его ранили, когда он прикрывал позицию, оставшуюся незащищенной из-за ранения одного из солдат.

Я представляю, как моего ворчливого мужа пронзает пуля, и по телу пробегает дрожь. Елена, похоже, не замечает моего расстройства, потому что продолжает болтать.

– И это удобнее, когда большая часть людей находится в одном месте. Так гораздо проще все организовать. – Она показывает жестом через стол на парня, который говорил о священнике. – Это Адам. Он давно дружит с Драго, еще с Сербии, а сюда переехал лет пятнадцать назад. Он отвечает за рядовых. Что касается остальных парней, то здесь нет строгих определений должностей. Каждый делает то, что нужно. Транспорт. Доставка. Смены охранников. Некоторые из них работают в клубе в качестве дополнительной охраны, когда это необходимо.

– Хорошо... – Киваю, как будто все понятно. Но это не так. В коза ностра у каждого человека имеется очень строгая должностная инструкция и обязанности. Повара готовят еду. Они не отмывают деньги. Я снова оглядываю всех сидящих за столом. Как может функционировать преступная организация с такой неопределенной структурой? – Итак, одна большая счастливая семья.

– О! Я забыла про Тару. Это сестра Драго, – добавляет Елена.

– У Драго есть сестра?

– Да. Она жила тут, но на прошлой неделе съехала.

– Почему?

– Ну... – Елена замялась, избегая встречаться со мной взглядом. – Два года назад между нами и «Коза Нострой» произошла стычка.

– Да, я слышала об этом, – киваю. Это случилось, когда Ася пропала, поэтому я не особо обращала внимание на то, что происходит в семье.

– В парня Тары стреляли, и он умер.

– Черт. – Я опускаю взгляд в тарелку. – Значит, она ушла из-за меня?

– Ага. Она не очень хорошо восприняла, когда Драго сказал ей, что его невеста из коза ностра.

Я продолжаю кивать, словно внезапно превратилась в чертова болванчика, и сосредоточиваюсь на еде. Неудивительно, что большинство людей здесь косо смотрят на меня.

– Если хочешь, я покажу тебе дом позже, – предлагает Елена между едой. – И еще, Драго тебе говорил? Не ходи ночью одна на улицу.

– Нет, не говорил. А что?

– Из-за собак. Боюсь, они не очень дружелюбны. Лучше не бродить по округе, пока Драго не отведет тебя к ним.

Перед глазами возникает образ моего пса Бонбона. Он умер в прошлом году, и в этом виновата только я.

– Конечно, – бормочу я, хотя у меня нет ни малейшего желания встречаться с собаками мужа и вновь бередить старую рану.

Закончив завтрак, я понесла тарелку на кухню, едва не столкнувшись с одной из девочек со стопкой грязной посуды. Еще четыре девушки бегают по комнате, столовые приборы звенят о фарфор, пока загружали все в посудомоечные машины. Наверное, это самая большая кухня, которую я когда-либо видела.

Длинный широкий стол, заставленный грязными тарелками, противнями и прочей посудой, занимает почти всю центральную часть. Промышленный холодильник стоит в конце, и, судя по его размерам, в нем можно хранить продукты для небольшой армии. За стеклянными дверцами шкафов из белого дерева виднеются десятки стаканов, чашек и тарелок. Запах свежесваренного кофе смешивается со сладким ароматом печеных яблок, исходящим из огромной кастрюли на плите. Один из парней, которого я видела после смены караула, запускает ложку в кастрюлю.

– Реля! – кричит Кева, бросаясь к нему, и бьет его по руке кухонным полотенцем. – Руки прочь!

– Я просто хотел попробовать. Пахнет потрясающе.

Кева выхватывает ложку из его рук и зачерпывает из кастрюли что-то похожее на тертые яблоки.

– Брысь отсюда. – Она сует ложку обратно ему в руки, затем поворачивается к девушке, укладывающей продукты в холодильник, и кричит ей, чтобы та поторопилась.

И тут замечаю Драго, который прислонился к стене у задней двери, ведущей во двор. Я думала, он еще спит. Парень, который был с ним в мэрии, стоит рядом, и, похоже, они говорят о грузе, прибывающем в следующие выходные. С такого расстояния не могу расслышать их слова, но что-то в их общении кажется мне неправильным. Я просто не могу понять, что именно. Вместо того чтобы поддерживать зрительный контакт, Драго опускает глаза, как будто смотрит в землю и не слишком интересуется тем, что говорит ему другой мужчина. Он ворчит что-то в ответ, чего я не улавливаю, и кивает, затем переводит взгляд на меня.

Несмотря на то, что муж находится на другом конце комнаты, меня словно ударило молнией, когда его взгляд пригвоздил меня к месту. Я все еще чувствую его запах на себе, хотя ранее принимала душ. Как будто, прижимаясь ко мне, он каким-то образом запечатлел свой запах на моей коже.

– Мы поговорим позже, Филип, – говорит Драго и идет ко мне.

С каждым его шагом мой пульс зашкаливает. Когда Драго наконец встает передо мной, я с трудом сглатываю из-за внезапно образовавшегося в горле комка, а дыхание становится учащенным и неглубоким.

Он упирается руками в кухонный стол, заключая меня между своими руками, и опускает голову. – Ты хорошо спала прошлой ночью, mila?

– Нет, не очень. Матрас был слишком жестким, а потом ко мне в постель пробрался незваный гость, – ухмыляюсь я. Ранее искала в гугле перевод слова «mila», ожидая найти какой-нибудь оскорбительный термин, но вместо этого с удивлением обнаружила, что «mila» немного устаревшее, но по-прежнему весьма почитаемое сербское ласковое обращение, которое означает «дорогая».

– Я не заметил, чтобы ты жаловалась, пока спала, прижавшись к моей шее... и похрапывала.

– Что?! Я не храплю.

Драго наклоняется еще ближе... ближе к моему уху, едва касаясь его губами. Его дыхание дразнит мою кожу, когда он произносит:

– Да – да, так и было. Очень тихое, как мурлыканье котенка. – Он прижимается губами к моей шее, и по спине пробегают мурашки. – Именно так, Сиенна.

Я прикусываю изнутри щеку и закрываю глаза, стремясь подавить желание обнять его и притянуть еще ближе. Почему-то я тянусь к его ласке и с трудом сохраняю контроль над собой.

– Интересно, – продолжает Драго, и крошечные волоски на моей шее поднимаются. – У тебя тоже есть коготки?

Я качаю головой и сильнее кусаю себя за щеку.

– Врунишка. – Слово, произнесенное хрипловатым тембром, раскатисто доносится до меня.

По телу пробегают приятные мурашки, и я прижимаюсь к нему, желая получить еще больше таких ощущений. Однако быстро понимаю, что натворила, и отстраняюсь. Он все еще держит меня в клетке между своим телом и столешницей, так что я не могу сдвинуться с места.

– Я обещала друзьям встретиться с ними за ланчем сегодня, а после мы, наверное, пойдем в торговый центр. Кто-нибудь может меня подбросить?

– Тебя отвезет Йован. – Он достает бумажник из заднего кармана джинсов и поднимает кредитную карту перед моим лицом. – Для покупок.

– У меня есть своя карточка, – бормочу я.

– А я думал, ты вышла за меня из-за денег.

Черт. Я совсем забыла. – Да, все верно. – Выхватываю карту из его рук и ухмыляюсь. – Просто предупреждаю... ты, вероятно, пожалеешь, что женился на мне.

Драго опускает голову, пока губами не касается моего уха. – Я так не думаю.

Дыхание и тепло Драго внезапно исчезают, когда он уходит из кухни. У меня возникает глупое желание пойти за ним и настоять, чтобы он сам отвез меня в торговый центр.

– Итак, кхм... – Я прочищаю горло и поворачиваюсь к Кеве, которая вытирает бокал. – Елена сказала, что у входа есть фонтан. Никто не подскажет, куда идти? Я хочу сделать парочку селфи.

* * *

– Со мной все в порядке, Артуро, я тебе уже десять раз сегодня говорила! Пожалуйста, перестань звонить.

Я убираю телефон в карман и затаскиваю последний чемодан в свою новую спальню. Она находится на другом конце четвертого этажа и самая дальняя от комнаты Драго. Спальня небольшая и имеет только одно окно, на котором даже нет занавесок. В воздухе витает слабый запах свежей краски, комнату, вероятно, недавно отремонтировали. Мой взгляд падает на узкую кровать у стены и задерживается на ней.

Я не люблю спать одна.

В ночь после смерти родителей я впервые пробралась в кровать сестры, чтобы поспать. Артуро обнаружил меня там, когда пришел проведать нас утром, но ничего не сказал. После этого я продолжала спать в кровати Аси каждую ночь в течение нескольких лет. В глубине души во мне поселился леденящий душу страх, что однажды ночью Артуро разбудит меня и сообщит, что Ася погибла, как и наши мама и папа. Я была уверена, что если она спит рядом со мной, когда засыпала, то и утром останется там же.

Ася никогда не просила меня вернуться в мою кровать. Ни разу. Даже когда ее кровать стала слишком маленькой для нас двоих. Моя сестра – близнец. Моя вторая половина. Люди часто ошибались, считая ее более хрупкой. Ася всегда была интровертом, тихой, и ничего, кроме музыки, ее не интересовало слишком долго. Но она намного сильнее меня. Я просто лучше притворяюсь.

Повзрослев, я перестала пробираться в ее постель. Я стала взрослой девушкой, и от меня ожидали, что стану спать в своей собственной кровати. В ней всегда было холодно и одиноко, и мне никогда не удавалось найти спокойствия. Обычно справлялась с этим, но бывали моменты, когда не могла успокоиться. Я металась на кровати и переворачивалась с боку на бок, пока Ася не присоединялась ко мне. Она всегда чувствовала меня. О, как я скучаю по ней.

Я так счастлива, что она встретила Пашу. День ее свадьбы стал самым радостным днем в моей жизни. Видеть ее счастливой и улыбающейся после всего, что она пережила, наполнило меня радостью. Даже если это в какой-то мере означало ее потерять.

Я снова достаю телефон и смотрю на экран. Звонить Асе уже поздно, мы уже пообщались днем. Бросив телефон на кровать, я приседаю рядом с желтым чемоданом, в котором хранятся самые необходимые вещи, и начинаю рыться в нем в поисках блокнота. Писательство всегда поднимает настроение, когда чувствую себя подавленной.

Пять минут спустя я уже лежала на одеяле, листая толстую блестящую тетрадь, когда меня осенила мысль. Я так и не спросила Драго, откуда он узнал о моей истории.

 Драго

Блондин, сидящий напротив меня в кабинке, наклоняется вперед и тычет в меня пальцем. – Ты мне не нравишься, Драго.

– Ну, ты мне тоже не нравишься, Белов, но так уж вышло, твоему пахану нравятся боеприпасы, которые я предлагаю. Ну так что, по рукам или как?

Русский сужает на меня глаза и разражается хохотом, берет телефон и кому-то звонит, вероятно, Петрову. У Сергея Белова глубокий голос, поэтому я слышу все, что он произносит, но все равно не могу понять, о чем он говорит по-русски с паханом Братвы.

– Доставка раз в два месяца, – заявляет Белов в конце разговора. – И Роман хочет встретиться с тобой лично. В следующем месяце.

– Хорошо. Я сообщу тебе время и место.

Белов кивает и встает, чтобы уйти, затем опускает взгляд на кресло. – Не против, если я сфотографирую кабинку? Я все пытаюсь убедить Пашу сменить интерьер наших клубов на белый. Он сказал, что подумает об этом, когда я уйду на пенсию.

– Какие-то особые причины для этого? – спрашиваю, приподняв бровь.

– Да. – Он поднимает телефон и делает снимок. – Видимо, кровь трудно вывести со светлой обивки.

Я провожаю его взглядом, пока он идет к выходу, насвистывая по пути. Похоже, он такой же сумасшедший, как я слышал от людей.

Взяв со стола телефон, проверяю сообщение, которое Филип прислал мне ранее, – адрес человека, проболтавшегося румынам о нашем грузе. До встречи еще пара часов, а значит, у меня есть время посмотреть, чем занимается моя очаровательная жена, прежде чем отправиться в путь. Йован присылает мне ежечасные обновления, и в последнем сообщении говорится, что Сиенна и ее подруга только что вошли в ресторан, который находится в пятнадцати минутах езды от клуба.

Подземный гараж под «Наосом» заполнен несколькими автомобилями, включая внедорожник, на котором приехал сюда, и две старые машины, которые использую, когда не хочу, чтобы меня заметили. Я миную все машины и подхожу к черному мотоциклу, который припарковал в дальнем углу. Езда на нем – гораздо более мудрый выбор при решении деликатных вопросов. Наш стукач Уэсли стал одной из таких проблем, и его нужно поставить в пример, чтобы другие знали, что произойдет в случае ослушания.

Подъехав к ресторану, припарковал мотоцикл с водительской стороны белого седана Йована и поднял козырек на шлеме. Моя жена сидит за столиком у панорамного окна, а с ней – блондинка из «Наоса». Они о чем-то смеются. На Сиенне свитер ужасного голубого оттенка. Как будто этого мало, на нем блестящие золотые детали, которые сверкают, когда на нее падает солнечный свет. Мой взгляд скользит по ее ногам в блестящих золотых брюках – скинни и останавливается на туфлях. Они того же синего оттенка, что и свитер, с маленькими бантиками на каблуках.

– Докладывай, – говорю я и поворачиваюсь к Йовану.

Он высунул локоть из открытого окна и кивнул в сторону женщин. – Она встретилась с этой девушкой, Луной, и еще одной подругой в торговом центре. Они зашли в несколько бутиков, чтобы купить всякие безделушки, а потом она затащила их в отдел, где продаются канцелярские товары.

– Что она там купила?

– Пару блокнотов и ручки. И держатель для ручек, похожий на кролика. – Он закатывает глаза.

– А после?

– Они немного погуляли по торговому комплексу, делая селфи, а потом мы высадили вторую девушку у ее дома и приехали сюда.

– Что-нибудь еще?

– Ее брат позвонил ей по дороге сюда.

– О чем они говорили? – спрашиваю я.

– Я не слышал его слов, но, судя по ее ответам, думаю, он хотел узнать, все ли у нее в порядке. Она сказала, что прекрасно проводит время, тратя твои деньги.

Я оглядываюсь на свою жену. Банк присылает мне текстовое сообщение каждый раз, когда используется моя карта. Сегодня я не получил ни одного. Она оплачивала покупки собственными деньгами.

Йован произносит что-то еще, но из-за шлема я не улавливаю.

– Повтори, – говорю я и поворачиваюсь к нему лицом.

– Перед самым рестораном ей позвонили еще раз, но она не ответила. Когда посмотрела на экран, то, должно быть, сбросила звонок и положила телефон обратно в сумочку.

– Интересно. Если ей еще раз позвонят, дай мне знать.

– Конечно.

Я наблюдаю за женой, которая в данный момент хихикает с официанткой, разводя руками в воздухе. Ногти у нее сегодня покрыты золотистым лаком. Я перевожу взгляд с ее рук на губы, гадая, что ее так взволновало. Ее губы шевелятся, и я вижу их отчетливо, но не могу понять, что она говорит. Официантка отвечает, но не улавливаю слов молодой азиатки. Я смотрю на вывеску над входом. Японский ресторан. Неудивительно, что не могу понять, что они обсуждают. Я не говорю по-японски, но, похоже, Сиенна знает язык. Ну разве моя блистательная жена не полна сюрпризов?

– Позвони Кеве, – приказываю Йовану. – После ужина хочу, чтобы она попросила мою жену помочь на кухне.

Йован смотрит на меня и удивленно приподнимает брови. – Хорошо, – бормочет он, на его лице написано замешательство.

– Небольшие задания, ничего сложного. Если Сиенна откажется, скажи Кеве не настаивать.

– И это все?

– Сегодня я буду разбираться с Уэсли и вернусь домой не раньше полуночи. Скажи Кеве, чтобы она сообщила, что произошло на кухне.

Йован отвечает, но я не обращаю на него внимания, возвращаясь взглядом к своей жене. Утром я проснулся с Сиенной в объятиях, она свернулась калачиком, как котенок. Я хотел бы не покидать ее. Остаться в постели, прижимаясь к ней всем телом, было гораздо лучше, чем пойти на работу, даже без секса. Я попытался вспомнить, возникало ли у меня когда-нибудь желание провести ночь с женщиной без секса, но так и не смог. И уж точно никогда не откладывал деловые обязательства, чтобы проведать одну из женщин. Но вот я здесь, шпионю за собственной женой, вместо того чтобы разбираться с болтуном, не умеющим держать рот закрытым. И гадаю, кто, черт возьми, был на другом конце телефонной линии, когда она сбросила звонок.

– Если кто-то приблизится к моей жене, разберись с ним, – бросаю я и опускаю козырек. Пора навестить стукача.

– Разобраться с ним? – спрашивает Йован. – В каком смысле?

Я встречаю его взгляд через тонированный щиток. – Любым способом, который заканчивается местом на кладбище, Йован.

 * * *

Домой я добрался уже далеко за полночь. Обратно мне пришлось возвращаться более длинным путем, потому что вокруг квартала Уэсли сновали копы. Вероятно, кто-то сообщил о криках.

Я киваю мужчине, стоящему на страже у входной двери. – Что-нибудь случилось?

– Нет. Охранники за оградой по периметру подтвердили, что ничего подозрительного.

– Хорошо, – говорю я и поднимаюсь наверх.

Это лишь вопрос времени, когда Богдан сделает свой ход. Скорее всего, он ударит по одному из наших складов или, может, по клубу, но предпочитаю прикрывать все свои тылы, поэтому позаботился, чтобы наши люди расположились вдоль дороги, ведущей к дому.

Я вхожу в спальню и сразу же понимаю, что что-то не так. Груда разноцветных чемоданов исчезла. Кровать пуста. Похоже, моя жена считает, что имеет право решать, как нам спать. Я бросаю пиджак на кресло рядом с балконной дверью и иду в ванную.

Приняв столь необходимый душ, иду по коридору, попутно осматривая комнаты. На этом этаже находится несколько незанятых комнат, потому что мне нравится иногда побыть одному в течение нескольких часов, так что Сиенна может быть в любой из них.

Первые несколько комнат пусты. Я молча прохожу мимо комнат Кевы и Филипа, а также мимо комнат своих людей и иду дальше по коридору. Моя жена находится в последней спальне на этом этаже, она спит под тонким одеялом на крошечной кровати, на которой никогда не поместится моя крупная фигура. Ее чемоданы сложены в углу, все восемь.

Прислонившись плечом к дверному косяку, я наблюдаю за ней спящей. Я не сомневался, что она откажется помогать на кухне. Но получил от Кевы фотографию моей жены, стоящей на маленькой табуретке перед раковиной и оттирающей огромную пригоревшую сковороду. На ней были те же золотистые брюки и синий свитер, что и в ресторане, только вместо высоких каблуков на ногах какие-то пушистые чудовища. Затем еще несколько фотографий. Сиенна ставит бокалы в шкаф. Наклонившись над плитой, жена заглядывает в кастрюлю, из которой валит пар. Несет грязную посуду, явно над чем-то смеясь. У меня возникло серьезное искушение отказаться от убийства Уэсли и отправиться домой только для того, чтобы понаблюдать за Сиенной, пока она, судя по всему, наслаждается домашней работой.

Итальянцы в коза ностра – очень особенные люди. К тем, кто занимает верхние ступени иерархии, относятся почти как к членам королевской семьи, и многие из них ведут себя так, как будто они ими и являются. Особенно женщины. Несколько лет назад я встречался с сестрой одного капо, и уже через двадцать минут нашего свидания у меня возникло искушение покончить с собой. Я даже не помню имени той женщины, только чувство, что передо мной сидит пустая оболочка человека. Манекен в витрине магазина, чья единственная цель в жизни – демонстрировать дорогую одежду. Снимите ее, и останется лишь пластиковый манекен.

Моя жена может носить не менее дорогие наряды, но у меня предчувствие, что под ее маской скрывается гораздо, гораздо больше. И я намерен выяснить, что именно.

Подойдя к чемоданам, беру первые два и несу их в свою комнату. Затем, еще три раза проделав процедуру, подхожу к кровати, на которой спит Сиенна, и просовываю руки под ее легкое тело. Пускай у меня пока нет желания заниматься с ней сексом, но есть только одно место, где ей разрешено спать. В моей постели.

Сиенна вздрагивает, что-то бормочет и зарывается лицом в мою грудь. Я несу ее обратно в спальню, осторожно опускаю на кровать и устраиваюсь позади нее. Жена продолжает спать, даже когда я обхватываю ее за талию и притягиваю к себе.

Глава 7

Сиенна

Как только открываю глаза, понимаю, что нахожусь не в своей комнате. Вместо маленького окна без занавесок передо мной длинные темные портьеры, скрывающие французские двери, ведущие на балкон. Комната моего мужа. Наверное, он перенес меня сюда, пока я спала. И мои чемоданы тоже здесь, стоят вдоль стены. На моих губах заиграла улыбка.

Я переворачиваюсь на другой бок, вижу, что кровать пуста, и тут меня пронзает разочарование. Неужели я втайне надеялась, что рядом со мной будет лежать Драго? Наверное, да, немного. Дверь в спальню закрыта, а его нигде не видно. Я тянусь к его подушке и прижимаю ее к лицу. Она пахнет им. Может, мне и нравится просыпаться в постели Драго, но я все равно собираюсь перенести свои вещи в маленькую комнату, но позже. Я не стану спать с незнакомым мужчиной, каким бы привлекательным он ни был.

В коридоре раздается звук приближающихся шагов. Я отбрасываю подушку, как будто она меня обожгла, вскакиваю с кровати и иду к чемоданам.

– Ты пропустила завтрак, – говорит Драго с порога. – Кева кое-что отложила для тебя на кухне.

– Спасибо, дорогой, – отвечаю, роясь в содержимом чемодана. – Эй, я тут подумала...

– Мы сейчас немного осмотрим дом, перед тем как я уеду на работу, – прерывает он меня на полуслове. – Я буду ждать тебя перед гаражом. Поторопись. Я не могу ждать весь день.

– Ой, это так мило с твоей стороны, но я не люблю гулять с утра пораньше. Может, перенесем осмотр на вторую половину дня, а? – оглядываюсь через плечо. Он уже ушел.

– Это было грубо! – кричу ему вслед.

Я одеваюсь меньше чем за десять минут и бегом спускаюсь по широкой лестнице на первый этаж. Двое из людей Драго стоят у входной двери и натягивают пальто, полностью поглощенные своим разговором.

Я подхожу и одариваю их лучезарной улыбкой. – Такое чудесное утро. Собираетесь на встречу?

Они оба смотрят на меня сверху вниз. Мужчина справа от меня одет в черный костюм, на шее у него криво завязанный галстук. Кажется, его зовут Илья. Вчера у меня была возможность осмотреть дом вместе с Еленой, и она указала на нескольких людей, мимо которых мы проходили. Но тут живет так много людей, что у меня уйдет немало времени, чтобы узнать всех.

– Ох, в таком виде нельзя выходить на улицу, милаха. – Покачав головой, поправляю ему галстук. – Вот так. Уже лучше. Вы двое уже позавтракали?

Когда снова поднимаю глаза, то вижу, что они оба смотрят на меня широко раскрытыми глазами, а их брови подняты чуть ли не до линии роста волос.

– Да, – бормочут они в унисон.

– Отлично. Тогда удачного дня, – махнув им рукой, отправилась на кухню.

По пути на кухню вспоминаю вчерашний ужин. Кухня выглядела так, будто взорвалась бомба: повсюду стопки грязной посуды, девочки бегают вокруг, убирая оставшуюся еду и складывая тарелки в посудомоечные машины. Их трое, и уверена, что они постоянно справляются с количеством посуды, которое возникает после каждого приема пищи. Удивительно, что у них нет ни одной из промышленных установок, как в ресторане. Сцена была хаотичной, но меня это как-то успокаивало.

Драго не пришел на ужин, как я надеялась, и из-за этого чувствовала себя немного подавленной. Поэтому, когда Кева заметила меня в дверях, то спросила, не хочу ли я помочь. Я пожала плечами и с готовностью согласилась. В следующую секунду Кева сунула мне в руки обгоревшую кастрюлю. На то, чтобы отмыть ее, у меня ушло больше тридцати минут, но, возможно, это заняло бы и два часа, если бы Ната не заметила, что я использую губку, и не дала мне вместо нее металлическую штуковину.

Я не привыкла работать по дому – для этого у нас была горничная, – но мне очень нравилось помогать Кеве и девочкам. Женщины смеялись и сплетничали о своих парнях, время от времени бросая в мою сторону любопытные взгляды. Потом в какой-то момент они вдруг перешли на английский и втянули меня в разговор. Мы занимались своими делами, пока Кева нас не выгнала. Пускай я сломала ноготь, но весело провела время.

На кухне сейчас не так суетливо, но дел по-прежнему невпроворот. Утренняя трапеза давно закончилась, поэтому девушки загружают посудомоечные машины и наводят порядок. Я замечаю Филипа и еще пару парней, завтракающих за маленьким столиком в стороне. Они, наверное, как и я, пропустили завтрак. Кева стоит в другом конце комнаты, рассеянно помешивая в большой миске, а ее взгляд устремлен на телевизор, висящий над стойкой. Она замирает, полностью поглощенная местными новостями. В Нью – Йорке никогда не бывает недостатка в событиях.

Я замечаю почти пустой кувшин с соком посреди стола, за которым сидят ребята, и иду к огромному холодильнику, чтобы достать полный. Видела, как вчера Кева поставила несколько таких кувшинов охлаждаться.

– Вот, – говорю с улыбкой, ставя сок на стол, и отношу пустой кувшин в посудомоечную машину.

Адам, крупный темноволосый парень, который, по словам Елены, отвечает за бойцов, входит в кухню.

– Pop se zabavio sinoc, vidim.(Перев. с серб. – Вижу, поп повеселился прошлой ночью.) – Он кивает в сторону телевизора, доставая из холодильника банку газировки.

Священник повеселился прошлой ночью? Как развлекаются сербские священники? Может, он руководит церковным хором? Поднимаю глаза на экран телевизора. Перед пятиэтажным зданием стоит репортер и говорит в камеру. Позади него припарковано несколько полицейских машин, а вход в помещение ограничен желтой лентой.

– ...что, возможно, является еще одной казнью, связанной с бандой. Жертву, Уэсли Пауэллса, обнаружил сосед. По словам свидетеля, мистера Пауэллса прибили гвоздями за руки к стене. На груди у него вырезали крест. Полиция, однако, пока не дала никаких комментариев.

– Боже мой, – бормочу себе под нос, тело пробирает дрожь. Их священник не только дает духовные наставления. – Нужно быть на всю голову психом, чтобы так поступить с человеком.

Кева берет с тумбочки пульт и быстро выключает телевизор.

– Я тебя не заметила, – говорит Кева и продолжает помешивать в миске. – Я оставила эти бутерброды для тебя.

– У меня пропал аппетит.

– Ты не уйдешь, пока не позавтракаешь, Сиенна.

Я вздыхаю и беру с тарелки самый маленький сэндвич. Прозвище ей определенно подходит.

– Почему ты все еще в пижаме? – спрашивает она.

С полным ртом, я бормочу: – Это не пижама.

Кева скользит взглядом по мне, по бирюзовому шелковому костюму и блузке с большими цветами фуксии. – Уверена?

– Ага.

Она смеется, как озорная белка. – Драго это понравится.

– Я тоже так подумала, – усмехаюсь.

Выхожу из кухни и спешу через столовую в прихожую. Моя желтая шубка висит на стене рядом с несколькими десятками других пальто. Я надеваю ее, улыбаюсь хмурому парню у двери, и выхожу из дома.

Драго стоит у машины на подъездной дорожке и разговаривает с двумя парнями, которых встретила у входной двери ранее. Они видят, что я иду, кивают головой, затем садятся в машину и уезжают. Что ж, кивок лучше, чем ничего.

– Не уверен, что этот наряд подходящий, – говорит Драго, оглядывая меня.

– Ой? Почему?

– Ты напугаешь моих собак.

Я напрягаюсь. – Я не хочу смотреть на твоих собак.

– Ты не любишь собак?

Я встречаю его пронзительный взгляд и улыбаюсь, в то время как желчь подкатывает к горлу. – Я ненавижу собак.

– Очень жаль. Ты все равно с ними познакомишься. – Он берет меня за руку и ведет через лужайку.

– Я не хочу видеть твоих чертовых собак! – Я пытаюсь отстраниться, пока мы идем вокруг дома. – Драго!

Он останавливается и берет мой подбородок между пальцами. – Они сторожевые собаки, Сиенна, и не знают ни тебя, ни твоего запаха. Ты должна встретиться с ними, чтобы они могли обнюхать тебя и понять, что ты со мной. Ты не должна бояться.

– Нет, – выдавила из себя.

– Нет? По-моему, ты очень напугана. – Он проводит большим пальцем по моему подбородку и останавливается на уголке губ. – Ничего не случится, пока ты со мной, mila.

Я закрываю глаза, наслаждаясь его прикосновениями. Второй рукой он все еще держит мою, и я ошеломлена и так чертовски соблазнена. Изо всех сил стараюсь не приподняться на носочки и не поцеловать его в твердый рот. Мы не целовались в мэрии после подписания свидетельства о браке. Каково это – почувствовать его губы на своих?

Громкий лай раздается на другой стороне лужайки. Я открываю глаза и смотрю за спину Драго. Железный забор разделяет территорию, а за ним три ротвейлера скачут и лают в нашу сторону. Они выглядят возбужденными, гоняются друг за другом и встают на задние лапы, чтобы упереться передними в ограждение.

– Пойдем поздороваемся. – Драго убирает руку с моего лица.

Пока мы медленно приближаемся к ограде, муж продолжает легонько сжимать мою руку, как бы заверяя меня, что все будет хорошо.

– Сидеть, – командует Драго, когда мы подходим к вольеру. Все три собаки немедленно садятся, их взгляды устремлены на него. Драго встает позади меня и обхватывает меня за плечи.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, но совершенно забываю о вопросе, когда поцелуй ложится на мою шею. Драго крепче сжимает мою талию, оставляя дорожку поцелуев до подбородка.

– Следи за собаками, – говорит он рядом с моим ухом и обхватывает пальцами мое запястье, поднимая руку к своим губам.

Собаки с интересом наблюдают за нами, их головы слегка наклонены в сторону. Я не свожу с них взгляда, пока Драго целует тыльную сторону моей руки. Пальцы начинают слегка дрожать, когда он поворачивает мою руку и целует в ладонь.

– Теперь вторую, – произносит он.

Мне становится трудно дышать, когда опускаю правую руку и поднимаю левую, потому что все еще чувствую ласку его губ на своей коже. Драго берет мою руку и подносит ее ближе к своему рту, но не настолько близко, чтобы поцеловать. Его горячее дыхание обдувает мою ладонь. Очевидно, он делает это ради собак. Я не понимаю причин его поступков, но уверена, что это как-то связано с ними. И я бы хотела, чтобы это было не так.

Драго проводит губами по моему запястью, чуть выше точки пульса, и, клянусь, мое сердце сбивается с ритма. Как будто по мне пробегает низковольтный электрический ток. Везде, где касаются его губы, будоражащая энергия распространяется по телу, поражая все нервные окончания на своем пути. Драго еще раз целует мое запястье и прижимает мою ладонь к своей щеке. Я делаю глубокий вдох и прислоняюсь спиной к его груди.

– Думаю, они поняли. – Драго опускает мою руку и подводит меня ближе к забору, за которым по-прежнему сидят собаки.

– Что именно? – спрашиваю я и поднимаю глаза, заметив, что он наблюдает за мной.

– То, что ты моя.

Не разрывая зрительного контакта, муж поднимает мою руку к решетке между железными столбами. Все три ротвейлера один за другим подходят и обнюхивают мою руку. Влажным теплым языком они лижут мои костяшки пальцев. Бонбон обожал лизать мои руки и лицо.

Я на секунду закрываю глаза, затем выдергиваю руку из руки Драго. – Ну что ж, я познакомилась с твоими собаками, так что теперь пойду по своим делам. Удачи в работе.

Поворачиваюсь к дому, но Драго обхватывает меня за талию и притягивает к себе.

– Прости, если они тебя напугали, – говорит он рядом с ухом. – Я скажу своим людям, чтобы они выпускали их побегать только ночью.

– Спасибо.

Видимо, он все еще думает, что я боюсь собак. Неважно. Я не собираюсь объясняться.

Драго

Она не боится собак.

Я замираю, держа руку на дверной ручке. Я не совсем понимаю, почему эта мысль вдруг пришла мне в голову именно сейчас, спустя несколько часов, но знаю, что прав. Какой бы ни была причина нежелания Сиенны, это не страх.

– Где моя жена? – спрашиваю Йована, который дежурит у входной двери.

– В комнате отдыха.

Я захожу и поворачиваю направо, к большой комнате отдыха, которая занимает большую часть первого этажа в доме. В комнате установлено несколько телевизоров с большим экраном и игровых приставок, а также бильярдный стол и автоматы для пинбола, которые Мирко купил в прошлом месяце. В одном из углов расположен мини – бар с разнообразными напитками. Когда под одной крышей живут около пятидесяти человек, необходимо предусмотреть развлечения, если вы не хотите, чтобы ваша жизнь превратилась в ад. Особенно по вечерам.

Войдя в зал, я ожидал увидеть свою жену за просмотром фильма или сплетничающей с парочкой женщин. Вместо этого она сидит с тремя моими мужчинами за покерным столом, рядом с баром, и полдюжины людей наблюдают за разворачивающейся игрой. Основное верхнее освещение выключено, и горит только подвесной светильник над столом, создавая в комнате атмосферу нуара. Я заглядываю в бар, наливаю себе напиток и, прислонившись к стене, наблюдаю за происходящим.

Жена сидит на стуле, скрестив ноги, и держит карты в левой руке, грызя правый большой палец. Справа от нее сидит Мирко с самодовольным выражением лица. По другую сторону Адам, и хотя по его бесстрастному лицу этого не видно, он уверен, что выиграет. Мы дружим еще со школы, и я знаю все его уловки. Напротив Сиенны – Релья. Я нашел его замерзающим на улице, когда тот был еще ребенком, и привел сюда. Как обычно, он очень загадочен. Я не уверен, что когда-либо встречал человека, которого было бы так трудно прочитать, как Релью.

В центре стола лежит мизерная кучка денег, вероятно, не более пары сотен баксов в мелких купюрах. Вряд ли это игра с высокими ставками; очевидно, они играют ради удовольствия. Мое внимание переключается на жену, когда она снимает свои большие золотые серьги – обручи и бросает их поверх кучи денег. Сиенна продолжает грызть большой палец, ее глаза быстро перебегают с одного мужчины на другого. Любой мог бы подумать, что у нее на руках плохие карты. Я кривлю губы в улыбке.

Все трое мужчин за столом считают, что моя жена проигрывает.

И все трое ошибаются.

Я оставляю пустой стакан на стойке и иду к группе, затем останавливаюсь позади Сиенны. Ухватившись за край ее стула, я поворачиваю его на сто восемьдесят градусов и ударяю спинкой о край стола. Должно быть, она слегка вскрикнула, когда я ее развернул, потому что смотрит на меня с немного удивленным выражением в глазах.

– Драго? – задыхается она. – Что...

Я опускаю руки на талию Сиенны. Поднимаю ее со стула и занимаю ее место, а саму усаживаю себе на колени. Моргая в замешательстве, моя жена прижимает карты к груди, чтобы спрятать их от взглядов соперников. Я слышу, как парни за моей спиной тихонько переговариваются, принимая наше новое положение, и краем глаза замечаю несколько любопытных взглядов.

– Не стесняйтесь и продолжайте, – говорю и перевожу взгляд на лицо Сиенны всего в нескольких дюймах от моего.

– Вот так?

– Да.

Она озорно улыбается, смотрит на свои карты, затем наклоняется ко мне и тянется к карте на столе. Притягиваю ее ближе, пока она не прижимается ко мне грудью, а пахом в мой быстро твердеющий член. Болтовня в комнате стихает. Внешне Сиенна остается невозмутимой, но не может скрыть от меня учащенное вздымание своей груди.

– Отвлекаешься? – Я слегка отклоняюсь назад, чтобы видеть ее ответ.

– Вовсе нет.

– Хм... – Взяв карты из ее рук, я бросаю быстрый взгляд на то, что у нее есть.

Флеш – рояль, как я и думал.

– Она выиграла. Можете уходить, – говорю и бросаю карты через плечо на стол.

За моей спиной раздается стук стульев по полу и торопливые шаги. Толпа вокруг нас тоже постепенно рассеивается.

– Ты испортил мне игру, – шепчет Сиенна, глядя мне в глаза.

– Испортил. – Поднимаю руку и глажу по скуле. – Сиенна, что у тебя с собаками?

Она замирает, но уже в следующее мгновение расслабляется и улыбается. – Что ты имеешь в виду?

Я наклоняю голову в сторону и просто наблюдаю за ее лицом. Ее улыбка кажется искренней. Но она не достигает ее глаз. И Сиенна точно знает, про что я говорю.

– Ну, мне пора идти. Нужно помыть голову, – выпаливает она и слезает с моих колен. – Увидимся позже.

Я провожаю жену взглядом, пока та торопливо забирает со стола серьги и деньги, а затем быстро выходит из комнаты. Скрестив руки на груди, смотрю на дверь, за которой она скрылась.

Я узнаю ее секреты. На это может уйти время, так как подозреваю, что давление на нее не принесет никаких результатов. Неважно. Я очень терпеливый человек.

Глава 8

Сиенна

Я просыпаюсь под успокаивающий шум душа, но мне не нужно его слышать, чтобы понять, что Драго больше не лежит со мной в постели. Нет тепла от его тела, и мне не хватает чувства покоя, к которому привыкла за последние десять ночей.

После первой попытки спать в отдельной комнате, а по утру снова оказаться в постели Драго, я пыталась проделать этот трюк еще дважды. Каждый раз муж переносил меня в свою комнату. После этого перестала пытаться «сбежать», потому что мне нравится спать, когда он прижимается к моему телу, больше, чем я хочу признать. И это все, что мы делали до сих пор. Спали.

Кроме как обнимал меня, Драго ко мне не прикасался. А мне бы хотелось. Несколько раз, когда я просыпалась, а он еще оставался в постели, то притворялась, что все еще сплю, наслаждаясь тем, что прижимаюсь к его твердой груди. Не только грудь у него была твердой, и это меня немного пугало. Я никогда раньше не занималась сексом.

У меня было несколько парней, но дальше первой базы мы никогда не заходили. Дело не в том, что берегла себя для брака, и я не боюсь самого интимного акта. Просто... физического влечения для меня никогда не достаточно. Меня даже не могла заинтересовать привлекательна внешность и тело, если никак не влияло на мою душу. На мужа приятно смотреть, но для меня это не главное.

Если парень требовал секса, я бросала его. Просто не могла смириться с мыслью о такой близости с кем-то. На то у меня имелись причины. Обычно, когда отношения достигают определенного уровня, люди считают, что имеют право на «большее». Больше разговоров. Больше объяснений. Больше тебя. Но мои переживания всегда оставались под замком. Всегда были скрыты, особенно от того мужчины, с которым я встречалась. Что, если я откроюсь, позволю ему увидеть то, что скрывается за моей тщательно продуманной маской, а он решит уйти? Или, что еще хуже, он останется, а у меня появятся к нему чувства. Нет.

Отсутствие чувств равнозначно отсутствию боли, если случится что-то плохое. Сексуальное удовольствие не стоило боли и разбитого сердца.

Моя сестра знает это обо мне. И всегда знала. Ася как-то сказала, что мне нужен мужчина, который сможет соблазнить мой мозг, прежде чем я позволю ему трахнуть себя. Что бы это ни значило.

Я переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок, размышляя о том, как одинока эта огромная кровать, когда Драго нет рядом со мной. Что бы Драго сказал, если бы я попросила его вернуться в постель после душа, чтобы мы могли пообниматься подольше? Он либо рассмеется, либо решит, что я пытаюсь склонить его к сексу. Если бы он вел себя так, как будто хотел этого, я бы набросилась на него со всех ног, к черту последствия. Но мне нужен не секс. У меня странное желание просто находиться рядом с ним, уткнуться лицом в его шею и вдохнуть его запах. Это глупо, знаю, но ничего не могу с собой поделать.

Вода выключается, и через две минуты мой муж выходит из ванной в одном лишь полотенце на талии.

Я притворяюсь, что все еще сплю, и наблюдаю из-под ресниц. Он очень красив, у него одно из самых красивых мужских тел. Не то чтобы я видела их много, но все же. Широкие плечи и мускулистые руки. Твердый, рельефный пресс, от которого, наверное, мог бы отскочить четвертак, если бы я его бросила. Драго идет к шкафу на другой стороне комнаты, и вижу шрамы у него на спине, которые покрывают левую сторону тела. В основном они на лопатках и чуть ниже, но есть несколько на предплечье и тыльной стороне кисти. Я заметила их совсем недавно, потому что поверх шрамов нанесены татуировки.

На днях я погуглила про ожоги и, исходя из всего прочитанного и изображений, показывающих разные стадии заживления, пришла к выводу, что у Драго были пересадки кожи. Он пострадал в пожаре, будучи моложе?

Драго убирает полотенце, и я закрываю глаза. Инстинктивное действие для той, кто не привык видеть голого мужчину. Но любопытство берет верх, и я приподнимаю веки, чтобы рассмотреть его задницу. Когда он потянулся, чтобы взять что-то с полки, я мельком увидела его член и снова зажмурила глаза. Неужели он должен быть таким огромным? Я представляю, как его большой член входит в меня, гадаю, каково это, и прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы подавить вздох.

Эхо приближающихся шагов доносится до меня за долю секунды до того, как одеяло слетает с моего тела.

– Вставай.

Я держу глаза закрытыми, притворяясь, что все еще сплю.

– Я знаю, что ты не спишь.

Черт. Он знает, что я пялилась на его член? Приоткрываю веки. Драго стоит у изножья кровати. На нем черные треники и красная толстовка.

– Который час? Вчера пропустила завтрак, и мне пришлось идти на кухню, чтобы попросить у Кевы немного еды. Здешний график питания не очень-то сочетается с моим биоритмом. Завтрак в восемь? Тирания чистой воды.

– Шесть тридцать. Ты идешь со мной на пробежку.

– Не в этой жизни, – фыркаю и зарываюсь лицом в подушку.

Он хватает меня за лодыжку и тянет к краю. Я вскрикиваю и пытаюсь оттолкнуть его свободной ногой. Драго поднимает меня и несет в ванную комнату. Я бью ногами перед собой и сжимаю его предплечья, тщетно пытаясь освободиться. Как только усаживает меня в ванной, толкаю его в грудь.

– Я не одна из твоих подчиненных, Драго! – снова бью его. – Ты не можешь мне приказывать.

– Ты не мой подчиненный. – Он делает шаг вперед, заставляя меня попятиться. – Но ты принадлежишь мне. И я не позволю тебе ходить бледной, как лист бумаги. Мы пойдем на пробежку и не вернемся, пока у тебя не порозовеют щечки.

– Я не твоя собственность, – хотела сказать это с ухмылкой, но в итоге получилось полунамеком сквозь зубы. По какой-то причине мой фильтр «милашки» не работает так хорошо, когда он рядом.

Драго смотрит на мою руку на его груди. – Вот это говорит о том, кто ты есть.

Я прослеживаю за его взглядом и вижу, что он сосредоточен на моем обручальном кольце.

– Что, правда? Думала, мы подписали свидетельство о браке, а не купчую. Но, полагаю, это недоразумение легко исправить. – Я поднимаю руку перед его лицом, собираясь снять обручальное кольцо. В тот момент, когда Драго понимает мое намерение, берет меня за подбородок и запрокидывает голову вверх.

– Не стесняйся, давай снимай, если хочешь, – непринужденно говорит муженек и наклоняется так, что наши лица оказываются на одном уровне. – Но знай одно, mila moya. Любой мужчина, который взглянет на тебя, пока на тебе нет обручального кольца, умрет.

Я закатываю глаза. Ага, конечно. Драго, наверное, забыл, что я стояла рядом, когда на него накричала Кева, и он ничего не предпринял. Не станет муж никого убивать, особенно за то, что просто посмотрят на меня. Видимо, мне повезло, что я попала к Драго, а не к кому-то, кто действительно ходит и убивает людей. Браки по расчету – это риск. Я могла бы выйти замуж за кого-нибудь вроде того священника. Очевидно, что он убивает людей для Драго, иначе Адам не сделал бы этого замечания на кухне, когда мы смотрели репортаж.

– Я подожду тебя на улице. – Он отпускает мой подбородок и уходит.

Тряхнув головой, хватаю зубную щетку. Ни за что не пойду с ним на пробежку. Даже если бы не ненавидела бегать, а я ненавижу, у меня нет подходящей одежды. Но, может, стоит воспользоваться возможностью и прогуляться по территории, заодно посчитать количество охранников. С тех пор как приехала, Аджелло звонил мне дважды, но я не смогла ответить, потому что вокруг находились люди. Я отправила ему сообщение, что пока ничего важного не узнала, но позвоню в случае новостей.

Зеркало над раковиной все еще туманно после душа Драго. Провожу по нему ладонью и смотрю на свое отражение. Мне кажется неправильным собирать информацию о муже и передавать ее дону, но у меня нет выбора. Семья всегда на первом месте, таков девиз коза ностра.

 * * *

Пока спускаюсь по лестнице, мне в голову приходит идея. С ухмылкой снимаю обручальное кольцо и убираю в карман розовых джинсов. Входная дверь открыта, и Кева стоит на пороге, подписывая какие-то бумаги для мужчины в комбинезоне с логотипом местной сантехнической компании над левым нагрудным карманом. Я прохожу мимо них к Драго, который на середине подъездной дорожки возится со своим телефоном. Его большие пальцы быстро двигаются, когда он набирает текст. Должно быть, сообщение получилось длинным. Не проще ли просто позвонить человеку?

Когда останавливаюсь перед Драго, тот откладывает телефон и осматривает меня с ног до головы. – Ты серьезно?

– А что? – Я приподнимаю бровь.

– Сапоги на высоком каблуке. И... что это? – Он указывает жестом на мою грудь.

– Платье – свитер большого размера, – отзываюсь я. Оно одно из моих любимых, желтое с рисунком из больших сердец того же розового оттенка, что и мои джинсы.

Обычно я выбираю наряды в зависимости от того, как себя чувствую. Когда настроение плохое, предпочитаю яркие и глупые сочетания. Однако в последнее время одеваюсь исключительно так, чтобы полюбоваться реакцией Драго. Он так мило ворчит каждый раз, когда видит мой наряд. Что меня очень удивляет, так это то, что он ни разу не сказал: «В этом нельзя появляться на людях». Как это часто делали мои друзья и бывшие парни. Обычно Драго немного недоволен или просто смотрит на небо, и качает головой, но это все. Кажется, он совершенно не против, чтобы я ходила в том, что называет «шубкой цыпленка» или «желтым бельмом на глазу». Некоторые из моих нарядов просто смешны, но Драго никогда не говорил, что я выгляжу в них нелепо.

– В этом мешке поместится трое, Сиенна. Иди переоденься во что-нибудь удобное. И надень кроссовки.

– А мне удобно. И у меня нет кроссовок.

– У тебя нет кроссовок.

– Нет. Только обувь на каблуках. Извини, – ухмыляюсь я.

– Иисус, – бормочет Драго и оглядывается по сторонам, заметив Йована, выходящего из гаража. – Йован, ключи, – кричит он.

Йован выглядит растерянным, но затем достает из кармана связку ключей от машины и бросает Драго.

– Может, прокатимся? – спрашиваю я.

– Мы купим тебе гребаные кроссовки, Сиенна.

Мы идем к машине Йована, когда мимо нас проходит сантехник. Он бросает на меня взгляд, а затем направляется к своему фургону. Я тянусь к пассажирской двери, когда Драго хватает меня за запястье.

– Ты сняла обручальное кольцо.

– Ты же сказал, что не возражаешь.

– Не возражаю, – заявляет Драго, закрывает за мной дверь и огибает капот. Я жду, что муж сядет за руль, но он идет через дорогу к фургону, где сантехник укладывает инструменты. Что он делает? Может, хочет что-то спросить у парня... Господи, мать твою!

Я выскакиваю из машины и бегу к фургону, где муж прижимает сантехника к борту. Драго стискивает горло парня и, судя по тому, как покраснело лицо бедняги, душит его.

– Драго! – Хватаюсь за горловину его толстовки и пытаюсь оттащить. Парень выглядит так, будто в любой момент потеряет сознание. – Эй!

Драго оглядывается через плечо и буравит меня взглядом. – Что?

– Что, что? Ты с ума сошел? Отпусти парня!

– Я тебя предупреждал, Сиенна. Мужчины, которые посмотрят на тебя без обручального кольца, умрут. – Он поворачивается к водопроводчику и продолжает его душить.

О Боже, он говорил серьезно! Никогда не видела, чтобы Драго вел себя агрессивно к кому-либо. Несмотря на его сварливость и властный вид, не думаю, что это в его характере. Отпустив толстовку, я истерично проверяю карманы. Где, где..? Да! Достаю из кармана обручальное кольцо и надеваю его на палец.

– Вот! – Поднимаю руку и машу перед лицом Драго, пытаясь сдержать панику. – Оно снова на пальце. Пожалуйста, остановись. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.

Драго смотрит на мою руку, потом на меня. – Оно там и останется?

– Я приклею его на палец, если хочешь. Только, пожалуйста, не убивай водопроводчика.

Драго переводит взгляд на мою руку, которую все еще держу перед его лицом, и отпускает шею парня. – Ладно. Пойдем купим кроссовки.

Драго

Сиенна стоит перед большим зеркалом в местном супермаркете и смотрит на свое отражение. Это единственное место, открытое с утра пораньше, где есть то, что нам нужно. Я не был уверен, как она отреагирует, что поведу сюда, а не в привычный для нее бутик, но она даже глазом не моргнула – вошла так, будто делала это каждую неделю. Забавно, как она обрадовалась, хотя и пыталась это скрыть, найдя одежду, которая продавалась в нескольких проходах от свежих продуктов. Она настояла, что нам нужно купить еще и коробку мандаринов, и теперь мне придется таскать ее, пока жена примеряет различную спортивную одежду.

Ее наряд состоит из бледно – голубой толстовки и таких же тренировочных штанов в сочетании с белыми кожаными кроссовками. Не знаю, видел ли я когда-нибудь, чтобы кто-то выглядел таким несчастным, как Сиенна, оценивающая свой наряд. Она что-то бормочет, и я перевожу взгляд на ее губы.

– ...даже не натуральный цвет. Какой-то странный выцветший синий. Аж угнетает.

– Цвет вгоняет тебя в депрессию?

– Ага. Очень.

Я оглядываюсь по сторонам и замечаю продавщицу у вешалки с куртками. Оставив жену наедине с ее бормотанием, подхожу к женщине.

– Найдите мне самый несуразный спортивный костюм, который есть в магазине.

Глаза продавщицы удивленно расширяются. – Самый... несуразный?

– Да. То, что не купит ни одна здравомыслящая женщина. Кричащая фуксия. Неоново – оранжевый. Можно с идиотским рисунком животного в ужасном цвете. Или что-то блестящее. И обувь тоже.

– О... Я посмотрю, что можно предложить.

Девушка убегает и возвращается спустя пять минут, неся с собой толстовку и брюки. Комплект ярко – лавандового цвета с широкой желтой полосой, проходящей по внешней стороне штанин и рукавов. Блесток нет, но завязки на брюках сделаны из атласа и имеют тот же желтый оттенок, что и полоски.

– Подойдет. – Я киваю. – Кроссовки?

Она поднимает пару кроссовок. Подошва белая, но по бокам разноцветный рисунок. Беру одну кроссовку у продавца рассмотреть получше. На ней нарисована куча маленьких разноцветных кроликов.

– Отлично. – Я забираю одежду и вторую кроссовку и возвращаюсь к жене.

Как только Сиенна видит вещи у меня в руках, то подбегает, хватает их и бросается в соседнюю примерочную. Я прислоняюсь плечом к боковой стенке примерочной напротив Сиенны и наблюдаю за ее ногами через щель между полом и дверью. Она прыгает на одной ноге, пока надевает треники. На моих губах появляется слабая улыбка. Не помню, когда в последний раз меня кто-то так забавлял. Долгие годы только работа приносила радость. Но теперь это не так. Теперь все мое внимание занимает маленькая чертовка в безумной одежде и с озорной ухмылкой.

Очарован. Да, я совершенно очарован своей блестящей женой, и будь проклят, если знаю почему. Она слишком молода, эксцентрична, постоянно улыбается и до жути жизнерадостная. А я не люблю жизнерадостных людей. Никто не может быть счастлив все время. Если люди так себя ведут, значит, они либо глупы, либо притворяются. И если в чем я уверен на сто процентов, так это в том, что моя ненаглядная женушка далеко не глупа. Даже если ее поведение может легко убедить людей в обратном. Но это они глупцы, раз не видят того, что так ясно для меня.

Дверь со скрипом открывается, и на пороге появляется Сиенна в отвратительном лавандовом наряде. Я не понимаю, как она может выглядеть так красиво в такой идиотской одежде. Она ухмыляется мне, поднимает телефон и делает селфи, улыбаясь в камеру.

– Ты выкладываешь это в социальные сети? – спрашиваю я.

– Конечно. А что?

– Просто так. Как только вернусь домой, поручу Мирко что-нибудь сделать с ее аккаунтами в социальных сетях. Он регулярно взламывает правительственные сайты, так что должен знать способ скрыть изображения Сиенны. Никому, кроме меня, не позволено пускать слюни на фотографии моей жены. Вчера утром, когда Сиенна еще спала, я наскоро сфотографировал ее в постели на телефон. До сих пор не знаю, зачем это сделал.

По пути к кассе мы проходим через отдел домашнего декора, где на двух длинных полках расставлены различные безделушки: сухие цветы, стеклянные статуэтки, рамки для фотографий и другие подобные предметы. Сиенна останавливается перед чашей, наполненной шариками разных цветов. Она с восторгом вскрикивает, глядя на стекло и проводя пальцами по блестящим камушкам. Давно я так не радовался чему-то, как она горстке дурацких стеклянных камешков. Клянусь, эта женщина, видимо, в прошлой жизни была вороной, раз ее так завораживают блестящие вещи. Невозможно не поддаться ее обаянию. Странное нежное чувство разливается у меня на душе, когда вижу, что моя жена так счастлива, и я жажду видеть больше этой чистой радости.

Даже если знаю, что она лгала мне с самого начала.

 * * *

– Мы побежим по тропинке среди деревьев, – говорю, закрывая за Сиенной дверь машины. – Поехали.

– Так ты всерьез задумал пробежку?

– Я не часто шучу, Сиенна. Давай. Беги впереди меня. Просто беги по тропинке.

– Почему бы тебе не вести?

– Хочу, чтобы ты была у меня на виду, чтобы не смогла улизнуть, когда я не смотрю.

Она пораженно вздыхает, но начинает бежать к деревьям. Я следую за ней в нескольких футах позади, не отставая от нее и любуясь ее милой попкой в облегающих спортивных штанах. Это одна из причин, почему настоял, чтобы она бежала впереди. По другой – я не услышу, если она что-то скажет позади меня.

Когда мы пробегаем мимо лужайки, где Бели сгребает листья, Сиенна останавливается и что-то говорит ему. Кто-то должен был предупредить ее, что этот старый сукин сын асоциален и никогда не разговаривает с людьми. Я отхожу на несколько шагов в сторону, делая вид, будто разминаю подколенные сухожилия, и наблюдаю за обменом мнениями между моей женой и садовником. Я ни разу не видел, чтобы он улыбнулся, поэтому лицезреть, как он разражается смехом и показывает большой палец, просто невероятно. Сиенна машет ему рукой и бежит дальше.

– Что она сказала? – спрашиваю у старого ворчуна.

– Твоя жена нашла мне новое место.

– Место? Для чего?

– Для моих лилий. – Садовник улыбается и продолжает сгребать листья.

Покачав головой, продолжаю свой бег, догоняя свою лучезарную жену, которая бежит трусцой в тридцати ярдах по тропинке. Она болтает с Рельей. Который должен быть сейчас на смене караула и делать обход, черт побери! Он видит, что я приближаюсь, поворачивается на пятках и устремляется в сторону ворот.

– Не отвлекай моих людей, пока они на службе.

Сиенна наклоняет голову и сужает глаза. – Знаешь, а ты очень ворчливый. Но такой... милый.

– Как меня только не называли, Сиенна, – обхватываю ее за талию и притягиваю к себе, – но милый – никогда.

Я чувствую каждый ее вздох. Ее слегка раскрытые губы как будто играют со мной, побуждая к безрассудному поступку. У меня не осталось сил сдерживаться, и желание сделать ее своей сводит меня с ума. Хоть она и продолжает обманывать меня с того самого момента, как переступила порог моего дома, а возможно и раньше. Знал, что впуская шпионку в свою жизнь, я рисковал. Но даже понимая все это, не жалею ни об одном мгновении с ней.

Интересно... Где она выучила сербский?

С самого момента ее приезда внимательно наблюдал за ней, но прошло больше недели, прежде чем понял этот маленький факт. Это произошло случайно во время ужина несколько дней назад. Все смеялись над какой-то шуткой, а Кева бегала вокруг и расставляла тарелки с едой на столе. Майло, один из солдат, протянул руку, прося кого-нибудь передать ему картофельное пюре. Моя жена улыбнулась и передала ему тарелку, все еще хихикая над шуткой. А Майло не говорит по-английски. Думаю, она даже не заметила своей ошибки.

Очевидно, Аджелло знал, что Сиенна говорит по-сербски, иначе не выбрал бы ее. Вот сукин сын. Неудивительно, что половина преступного мира желает его смерти. Вопрос в том, что мне делать с моей очаровательной шпионкой коза ностра? Убить ее быстро или заставить страдать?

Глядя на нее, кое-что понял. Даже если бы захотел, то не смог бы причинить ей вред. И что еще хуже, мысль, что кто-то хоть пальцем тронет мою жену, вызывает во мне убийственную ярость.

– Давай вернемся. – Я выпускаю ее из объятий и иду, внезапно разозлившись до чертиков.

Но злюсь не на нее. Я в ярости на самого себя. Потому что даже зная, что моя жена – шпионка, я только о ней и думаю. Все. Проклятое. Время.

В последнее время провожу много времени вне дома, чтобы не поддаться порыву перекинуть ее через плечо, отнести в спальню и трахнуть до потери сознания. Я хочу держаться на расстоянии, пока не выясню, в чем заключается игра Аджелло, но не могу. Целую неделю живу ради момента, когда смогу забраться в постель рядом с ней и прижать ее к себе. Каждое утро просыпаюсь с таким жутким стояком, что провожу тридцать минут в душе, пытаясь получить разрядку и думая о малышке – лгунишке, крепко спящей в моей постели. Сегодня утром пришлось дрочить дважды. После первого раунда вышел из ванной и увидел, что Сиенна лежит на кровати с задравшимся топом под грудью и с попкой, выглядывающей из-под зеленых шорт. Я мгновенно возбудился. Вернулся в душ и представил, как трахаю ее сзади, пока не кончил на кафельную стену.

Сиенна идет за мной к дому, и я то и дело бросаю взгляд через плечо. Ее высокий хвостик волос раскачивается то влево, то вправо, когда она перепрыгивает через мелкие дождевые лужицы вдоль дорожки, искушая меня притянуть ее поближе и провести пальцами по каштановым прядям. Илая выходит через парадную дверь как раз в тот момент, когда мы приближаемся к дому, и Сиенна бросается к нему, суя в руки свой телефон. Она что-то бормочет, стоя перед ним, но не могу понять и прочитать по губам. Широко улыбаясь, Сиенна бежит к фонтану и принимает позу. Я пригвоздил Илая взглядом.

– Она хочет, чтобы я сделал несколько снимков, – говорит он. – Для ее соцсетей.

Я мгновенно выхватываю телефон из его рук.

– Свободен, – огрызаюсь и поворачиваюсь к жене. – Если тебе нужно, чтобы кто-то тебя сфотографировал, то это буду я, Сиенна.

– Ты дулся, от тебя исходила такая ворчливая энергия. Похоже, это твое любимое настроение, и не хотела мешать.

Я сужаю глаза. Если поймаю кого-нибудь из своих мужчин, фотографирующих ее, они получат возможность лично убедиться в моем ворчливом настроении. – Встань в позу, – ворчу я.

Сиенна наклоняется к фонтану, протягивает руку, чтобы коснуться струи. Эластичная ткань ее лавандовых брюк подчеркивает идеальный изгиб ее красивой круглой попки.

– Готово.

– Спасибо, – щебечет жена, забирая телефон. – Я сейчас же загружу фото. Обожаю этот фонтан! Мои посты перед ним всегда набирают не меньше нескольких тысяч лайков.

Тысячи? Я в ярости смотрю, как она танцующей походкой впорхнула в дом, а затем иду прямиком в кабинет Мирко. Черт возьми, тысячи!

Глава 9

Сиенна

Открываю ноутбук и нажимаю на значок электронной почты в правом верхнем углу экрана. Позвонить дону было бы проще, но при таком количестве людей в доме не могу рисковать, что кто-то подслушает. Ввожу адрес электронной почты дона и перехожу к теме письма: «Избранная пара альфы», Глава первая».

Я сосредотачиваюсь на тексте письма, порхая пальцами по клавиатуре.

«Дорогая Сильвия,

надеюсь, у тебя все хорошо. Как и договаривались, высылаю тебе первую главу моего нового паранормального романа, который ты планируешь опубликовать в своем онлайн – журнале. Пожалуйста, посмотри и дай мне знать о своих мыслях и предложениях по улучшению.

С любовью,

Сиенна».

Сделав несколько пробелов, снова набираю текст.

«Холодной беззвездной ночью Джорджина впервые ступила на землю, в которой хозяйничал Дариус, альфа стаи волков Черноречья. Сердце бешено колотилось, едва ли не вдвое чаще обычного, когда она прошла мимо своей пары и вошла в логово, вырубленное в склоне горы. Шаги гулко отдавались от стен по узкому коридору, который уходил все глубже и глубже, периодически разветвляясь на проходы, ведущие к множеству небольших пещер. В логове собралось много членов стаи. Она попыталась сосчитать их, но не смогла назвать точное число. Казалось, что все они живут в пределах логова».

Я на мгновение замираю, мои пальцы зависают над клавишами. Прошло почти три недели с тех пор, как приехала в дом Драго, и я все время находила причины не звонить дону. Сначала говорила себе, что мне нечем поделиться, что рядом всегда кто-то есть или что звонить уже поздно. Но час назад получила от дона Аджелло сообщение, состоящее из одного слова: «СИЕННА»! Оно вспыхнуло на моем экране заглавными буквами, и я не могла больше откладывать ответ.

Я снова опускаю пальцы на клавиатуру, но взгляд блуждает по большой вазе на комоде, наполненной прекрасными сверкающими камнями. Я нашла ее на тумбочке, когда проснулась утром. Драго, видимо, заметил, что мне нравится разноцветное стекло, когда мы недавно были в магазине, и купил их для меня. Правда цвета кристаллов не такие насыщенные, как у шариков в супермаркете, но зато они огранены в форме маленьких бриллиантов, что делает их такими красивыми. Я переставила вазу на комод, где ее видно при входе в комнату, и поместила в нее свою коллекцию ручек и карандашей.

Глубоко вздохнув, снова просматриваю электронное письмо, но на грудь словно опускается тяжелый груз. Отложив ноутбук в сторону, встаю с кровати и подхожу к окну, выходящему на подъездную дорожку.

Кева стоит на краю лужайки, положив руки на бедра, и спорит с Йованом. Я улыбаюсь. Наверное, он забыл вызвать ремонтника по холодильнику, который странно гудит последние несколько дней. Чуть правее Филип и Драго садятся в машину. Оба одеты в костюмы, видимо, едут на встречу. Я не так часто вижу своего мужа в костюме, может быть, два раза за все время. Но ему идет.

Перед тем как сесть за руль, Драго смотрит в сторону моего окна, и наши взгляды на мгновение встречаются. Волна вины захлестывает, когда реальность того, что я собираюсь сделать, снова обрушивается на меня. Смотрю вслед удаляющейся машине Драго. Я остаюсь на месте, пока она не скрывается из виду, и только тогда возвращаюсь к своему ноутбуку.

Я продолжаю печатать, но неприятный привкус во рту никак не проходит.

«Вскоре после приезда Джорджины в стаю, похоже, начались новые проблемы. Она не знала точно причин, но из тихих разговоров, которые ей удалось подслушать, следовало, что волки Черноречья начали враждовать с медведями Трансильванских холмов. Медведи жили на той же территории, что и волки, и оба претендовали на владение определенными охотничьими угодьями.

Пребывание Джорджины в стае волков Черноречья окажется гораздо интереснее, чем она думала вначале.

Продолжение следует...»

Мысли в голове все еще не утихают, я почти минуту держу мышку над кнопкой «Отправить», прежде чем наконец нажать.

Спустя десять минут звонит телефон. На экране высвечивается номер дона Аджелло.

– Сильвия, – отвечаю на звонок, – видимо, ты получила мою работу?

– Стая? – раздается мрачный голос Аджелло. – Трансильванские медведи?

– Это код, – шепчу в трубку. – Трансильванские медведи – это румыны.

– Я не могу расшифровать твой бред, Сиенна. Говори прямо.

Я опускаюсь на край кровати и вздыхаю.  – Здесь всем занимается Драго. Филип, его второй помощник, следит за исполнением. Они отмывают деньги через клуб.

– Все это я уже знал. Что еще?

– У них какие-то проблемы с румынами. Я мало что поняла, только то, что Драго усилил охрану.

– У твоего мужа была большая сделка на той неделе, когда вы поженились. Это как-то связано с румынами?

– Я не слышала никаких подробностей.

– И что это был за бред про пещеры?

– Многие из его людей живут здесь, в доме Драго.

– Сколько?

Скрежещу зубами и запускаю руку в волосы. Мне кажется неправильным рассказывать ему.

– Сколько, Сиенна?

– Сорок восемь, – бормочу я.

– А сколько всего мужчин?

– Я не знаю.

– Ну так узнай. Сейчас же, – приказывает Аджелло и обрывает звонок.

Я смотрю на телефон в руке, затем бросаю его на кровать и выбегаю из комнаты.

– Сиенна! – кричит Елена мне вслед, когда иду через фойе. – Не могла бы ты...

Я не обращаю на нее внимания и выхожу из дома. На улице немного прохладно, но не возвращаюсь за курткой.

Перед огромным зданием гаража, в котором размещается более дюжины машин, слоняются несколько мужчин, поэтому поворачиваю направо и бегу к деревьям, подальше от всех. Кислый привкус во рту не покидает меня и с каждой минутой становится только хуже. Что сделает Аджелло с информацией, которую я предоставила? Когда согласилась на этот дурацкий план, все казалось не так уж плохо. Но теперь...

Я рассказала ему о числе людей, которые живут в доме. Это, наверное, одна из наименее значимых частей информации. Не то чтобы дон планировал нападение на дом Драго, но все же раскрытие этой детали заставляет меня чувствовать себя предательницей.

Мне нравятся здешние люди, и кажется, что я их предаю. В основном, когда просыпаюсь, Драго уже уходит, за исключением тех утренних часов, когда он тащит меня с собой на пробежку. Но это бывает только три раза в неделю, и мы проводим около часа, бегая вокруг территории поместья. После этого муж уходит, и я редко вижу его до обеда. Все книги, которые привезла с собой, уже прочитала, и теперь мне остается писать в новой тетради или помогать Кеве на кухне.

Если бы Ася увидела меня сейчас, она бы умерла со смеху. Не думаю, что дома я бы жарила яичницу самостоятельно больше нескольких раз. Но здесь нахожу удивительно полезным участвовать в работе на кухне. В доме всегда много людей. Да, это может стать безумием, когда все говорят одновременно и сталкиваются друг с другом, но это весело. Раньше, когда были только Артуро, Ася и я, это тоже ощущалось здорово. Но здесь... Это одна большая, странная семья, и, несмотря на мою очевидную неопытность, я наслаждаюсь хаосом еще больше. Трудно чувствовать себя одинокой, когда вокруг столько людей.

Они практически меня не знают, но среди них я не чувствую себя чужой. На днях, когда зашла потрясенная на кухню, после встречи с собаками Драго, Кева приготовила мне горячий шоколад и требовательно спросила, кто меня расстроил, чтобы она смогла их наказать. А вчера, когда я пожаловалась, что туфли, которые хотела, распроданы в интернете, Мирко услышал меня и сказал отправить мне ссылку по электронной почте, и он «разобрался с этим». Туфли прибыли в тот же вечер.

А еще мой муж. Иногда застаю его поблизости, когда мне кажется, что его нет дома. Он наблюдает за мной, когда думает, что я не смотрю, но каждый раз чувствую его взгляд на себе. Его взгляд подобен легкому взмаху перышка, щекочущего мою шею. Все мои нервы воспламеняются.

Я продолжаю разыгрывать спектакль, притворяясь, что не замечаю его взгляда. Но уверена, что Драго видит мой блеф насквозь.

Несмотря на это, Драго продолжает наблюдать за мной, словно пытаясь разгадать меня. Временами он напоминает мне горгулью, застывшую на вершине огромной каменной стены. Всегда наблюдает. И выжидает. Я не знаю, чего он ждет, но мне это нравится. Нравится волнение, когда он рядом. И я люблю спать в его постели.

Но что он сделает, если узнает, что я сливаю информацию о нем Аджелло? Не думаю, что он убьет меня. Может, он и глава преступной организации, но, если не считать инцидента с сантехником, он не кажется мне жестоким человеком. До сих пор я не видела, чтобы он бил или даже кричал на кого-то из своих людей. Возможно, для этого у него и есть священник – избавляться от тех, кто ему противостоит, а не убивать их самому.

Полчаса я брожу по окрестностям особняка, не имея никакого конкретного места назначения. В конце концов оказываюсь на заднем дворе. Собаки Драго бегают в своем вольере, но, заметив меня, прекращают игру и обращают на меня внимание. Всякий раз, когда останавливалась перед вольером, я всегда ожидала, что они начнут лаять, но собаки никогда этого не делали. Вот и сейчас. Просто смотрят на меня. Как и их хозяин.

Обычно я ухожу, понаблюдав за ними несколько минут, но в этот раз делаю неуверенный шаг вперед. Потом еще один. Самый крупный из них встает на задние лапы, упираясь передними в железную ограду. С опаской подхожу к барьеру и подношу руку к морде собаки. Он немного обнюхивает мои пальцы, а затем облизывает их. Я приседаю рядом с оградой и протягиваю левую руку другой собаке, обнюхивающей мои штаны.

Драго

– Когда ожидать оплаты от русских? – спрашивает Кева и переворачивает страницу своей толстой старой бухгалтерской книги.

– Через два дня, – отвечаю, подходя к обеденному столу и садясь напротив нее. – Какого лешего ты не позволишь Мирко купить тебе ноутбук? В тетради не сохранишь наши финансовые записи.

Она смотрит на меня поверх оправы очков.  – Я не собираюсь оставлять конфиденциальную информацию в каком-то электронном ящике, где к ней может получить доступ кто угодно.

– Знаешь, Живка, есть такие штуки, называемые брандмауэрами. Никто не сможет получить доступ к твоим данным, если установлен один из них.

– Да ну? Расскажи это гугл.

Я потираю виски и вздыхаю.

– Сиенна пришла на завтрак сегодня утром очень бодрой, – говорит Кева и слегка улыбается. – Когда спросила о причине ее хорошего настроения, она сказала, что ты оставил ей подарок. Вазу с разноцветными стекляшками, которые, судя по всему, очаровательно сверкают.

– Значит, ей понравилось?

– Так сильно, что я заглянула к тебе в комнату, чтобы посмотреть на эти «стекляшки», которые так ее взволновали. – Кева снимает очки и усмехается. – Ты знаешь, что твоя жена использует драгоценные камни стоимостью в полмиллиона в качестве украшения для ручек?

– Они ей нравятся. И она может использовать их как угодно. Ты не прислала мне сегодня ни одной фотографии.

– Не прислала? – притворно удивляется Кева. – Наверное, забыла. Но ты бы видел ее сегодня утром, когда Йован отвез ее в торговый центр. На ней были неоново – зеленые джинсы и желтая блузка с оборками.

– Она надела их в пару к шубке цыпленка?

– Ну конечно. И желтые туфли на каблуках.

Я хмурюсь.  – Ты должна была прислать мне фотографию.

– Или ты мог бы лично прийти сюда и посмотреть на нее. – Кева направляет на меня свои очки. – Тебе нужно перестать преследовать ее по дому, Драго.

– Она моя жена. Я могу преследовать ее столько, сколько захочу.

Кева фыркает.  – Звонил Ковак. Он женится в воскресенье и пригласил тебя с Сиенной.

– Я не хожу на свадьбы, как ты прекрасно знаешь. Особенно на сербские. – Идти на вечеринку с живой музыкой и несколькими сотнями гостей, которые постоянно кричат и поют, для меня подобно аду. Двух минут хватает, чтобы превратить мой мозг в кашу.

– Может, ты сделаешь исключение? Просто заскочишь на минутку?

– Нет.

– Жаль. – Кева преувеличенно вздыхает. – Сиенне бы это понравилось.

Я откидываюсь на стуле и представляю себе свою жену в центре этого безумия. Да, она была бы в восторге.  – Ковак упоминал о новой инвестиционной возможности, когда мы разговаривали в последний раз. Может, заглянем к ним ненадолго. Поддерживать хорошие отношения полезно для бизнеса.

– Отлично. Не забудь отвезти Сиенну в магазин, чтобы она купила платье на свадьбу.

Я приподнимаю бровь.  – Ты видела сколько у нее нарядов?

– Когда речь идет о женских нарядах, Драго, никогда не бывает «достаточно».

Я закатываю глаза и киваю в сторону небольшого аквариума, стоящего на угловой полке. Среди водных растений и других аквариумных декораций зигзагами плавают несколько оранжевых рыбок.  – Что это здесь делает?

– Сиенна купила его сегодня в торговом центре.

– Я не люблю рыбок.

– Я знаю. – Кева уже тянется за телефоном. – Сиенна была в восторге от них, но скажу Йовану, чтобы он вернул аквариум обратно в магазин.

Я сжимаю зубы.  – Ладно, оставь эту чертову штуку.

– Уверен? Я могу попросить вынести его прямо сейчас.

– Никто не тронет ее рыбок, – говорю сквозь стиснутые зубы. – А где моя женушка – солнышко?

– Не знаю. Сиенна не спустилась к ужину, так что я решила, что она не голодна.

Кивнув, выхожу из столовой, отправляясь на поиски жены. Сегодня утром я на полчаса опоздал на встречу с деловым партнером, потому что ждал, пока Сиенна проснется, желая посмотреть на ее реакцию на мой подарок. В итоге мне пришлось уйти в очень плохом настроении. Оно ухудшалось по мере того, как тянулись часы работы, потому что у меня было слишком много дел и я не мог заглянуть домой, как раньше, хотя бы дважды в день. То, что Кева не прислала фотографии, стало последним штрихом. И уверен, что Кева специально ее не отправила.

В большой комнате отдыха на восточной стороне первого этажа полно народу, но Сиенны нет.

– Кто-нибудь видел Сиенну? – спрашиваю я.

Более тридцати голов поворачиваются в мою сторону. Вслед раздается множество «нет» и пожатий.

Я поднимаюсь на верхний этаж, но ее нет и в спальне. Закрыв дверь, возвращаюсь вниз. Кева смотрит на меня, когда проношусь мимо нее и с силой распахиваю дверь на кухню, ударяя ее о соседнюю стену.

– Где моя жена?!

Четыре головы поворачиваются в мою сторону.

– Ее здесь нет, – говорит одна из девушек, чистящих столешницу.

– Я же не слепой, черт возьми. Когда ее видели в последний раз?

– Может, она все еще на улице? – отвечает Елена. – Я видела, как она выходила раньше, но это было около трех часов назад.

Я разворачиваюсь и бегу на выход.

– Я не могу найти Сиенну, – кричу Илье, стоящему у входной двери, и хватаю куртку. – Елена говорит, что видела, как она выходила на улицу. Вы с Релей проверьте передний двор. Я займусь задним.

Выскочив на улицу, первым делом иду в гараж – вдруг она забрела туда. Нет.

– Черт! – ударяю ладонью по стене и выбегаю обратно.

Что, если Богдан узнал о нашем местонахождении и его парням удалось каким-то образом добраться до нее? Она может уже быть за пределами территории. Исчезнуть! Или они все еще здесь, выжидают время, чтобы ускользнуть под покровом темноты. Охрана у нас надежная, так что далеко они не уйдут.

Я меняю курс и бегу к другой части заднего двора. Там находятся собаки, так что вряд ли они будут там, но на всякий случай надо проверить.

Мое внимание привлекает что-то желтое у забора. Наступили сумерки, поэтому не сразу понимаю, что это Сиенна, пока не оказываюсь на полпути к ней. Она стоит на коленях на земле рядом с вольером для собак, просунув руки в щели, и гладит Зевса по голове. Две другие собаки лежат рядом, прижав лапы к ее ногам.

– Черт возьми. – Снимаю куртку и накидываю ей на плечи. Она все еще одета в блузку с рюшами, слишком тонкую для быстро падающей температуры. – Да что с тобой такое, мать твою? Ты что, хочешь замерзнуть до смерти?

Осторожно оттаскиваю жену от забора и надеваю на нее свою куртку. Она даже не смотрит на меня, продолжая оглядываться на собак. Я поднимаю ее на руки и иду к дому.

– Сиенна?

Она обхватывает меня за шею и прижимается лицом к моему плечу. Почему она молчит? Где ее язвительные замечания? Озорные ухмылки?

Я дохожу до входной двери и распахиваю ее. Кева спешит через фойе к нам, но я сразу же иду к лестнице.  – Принеси мне чего-нибудь горячего, – кричу я. – Чай или какао. Сейчас же!

Зайдя в нашу спальню, усаживаю Сиенну в кресло у балкона и укутываю ее одеялом с кровати, затем приседаю у ее ног и начинаю снимать с нее туфли. На их носках изображены цветочки – идеальный выбор для прогулок по мокрому газону.

– Moya blesava mila(Пер. с серб. – Моя милая глупышка). – Качая головой, растираю ладонями ее холодные ступни.

Спустя несколько минут дверь за моей спиной открывается, и Елена ставит на приставной столик поднос с большой кружкой чая и печеньем.

– Спасибо. А теперь уходи, – бросаю, не глядя на Елену. Все мое внимание приковано к лицу Сиенны, которое абсолютно ничего не выражает. Единственный раз, когда видел ее такой, был в клубе незадолго до нашего знакомства.

– Сиенна?

Она моргает, вырывает свои ноги из моих рук и кладет их на край сиденья, а затем обхватывает их руками.

– Знаешь, у меня была собака.

– Была?

– Да. Его звали Бонбон.

Я не могу разобрать слов, но слышу тон ее голоса. Он странно ровный.

– Что случилось?

– Он умер из-за меня. – Сиенна упирается подбородком на колени, глядя куда-то вдаль. – У него отказывали почки, но я слишком переживала из-за исчезновения сестры, чтобы заметить признаки. А когда заметила, было уже слишком поздно.

Я знал, что сестра Артуро пропала пару лет назад, потому что в это время Артуро был недоступен, разыскивая ее. Именно тогда и произошла вся эта хрень с Пизано. Не в курсе подробностей того, что случилось с девушкой, кроме того, что она пропала на несколько месяцев, а потом вышла замуж за парня из ближнего круга Братвы. Но представляю, через какой ад прошли Сиенна и ее брат, не зная, жива ли их сестра.

– Но с твоей сестрой все в порядке? – спрашиваю, чувствуя, как старая рана в моем сердце снова открывается и болит.

Сиенна переводит взгляд на меня.  – Да. Ася чуть не умерла из-за меня, но теперь с ней все в порядке.

– Что случилось?

– Неважно. – Она быстро отводит взгляд. – Как их зовут? Собак?

Я поправляю одеяло на ее плечах и, не в силах противиться желанию как-то успокоить ее, провожу тыльной стороной ладони по ее щеке.  – Большой – Зевс. Тот, что с коричневыми ногами, – Юпитер. А третий – Перун.

– Названы в честь богов, – говорит она, удивляя меня. Зевс и Юпитер более – менее известны, а вот о старославянском боге Перуне знают немногие. – Пожалуй, я пойду спать, если ты не против.

– Сначала выпей чай.

Сиенна берет кружку, которую протягиваю ей, и, допив чай, уходит в ванную. Пятнадцать минут спустя она забирается в кровать, прижимает подушку к груди и натягивает одеяло до самого подбородка.

Я сажусь в кресло и наблюдаю за неподвижной Сиенной, размышляя, чему только что стал свидетелем. Похоже, моя жена не является ни маниакально счастливой, ни поверхностной, как притворяется. Но уверен, что, проснувшись, она будет вести себя как ни в чем не бывало и продолжать свою беззаботную шараду.

Сиенна поворачивается на бок, плотно прижимая к груди подушку, как обычно делает. Считал, что это привычка, но теперь, подумав, понимаю, что она делает это только тогда, когда я ухожу с кровати по утрам.

Я ругаю себя и качаю головой. Ни одна женщина не может так легкомысленно относиться к тому, что ее оторвали от привычной жизни и заставили жить в доме с незнакомыми людьми. Выдали замуж за совершенно незнакомого мужчину. Тем более такую молодую как Сиенна, которая уже пережила в своей жизни душевную боль. Ее родителей убили, когда она была маленькой девочкой, и я знаю, какую травму это оставляет. Затем похитили ее сестру. И вот теперь это.

Драго, ты идиот. Я позволил ее беззаботному поведению одурачить меня. И вдобавок старался держать ее на расстоянии, потому что знал, что она шпионит за мной для Аджелло. Одному богу известно, что творится у нее в голове и что скрывается за этими улыбками, которые лишь изредка достигают ее глаз.

Встав с кресла, раздеваюсь и подхожу к кровати. Осторожно отодвигаю подушку, в которую вцепилась жена, забираюсь под одеяло и прижимаю Сиенну к себе. Она тут же зарывается лицом в мою шею. Что-то в ее волосах царапает мой подбородок. Я немного откидываюсь назад и замечаю большую желтую заколку в форме бабочки на ее макушке. Вздохнув, осторожно вынимаю заколку из ее волос и бросаю на тумбочку. Жена вздрагивает и что-то ворчит.

– Сиенна, нельзя спать с такой заколкой в волосах, – укоряю ее и притягиваю ближе к себе.

Глава 10

Сиенна

– В эти выходные мы поедем на свадьбу, – раздается голос Драго откуда-то из спальни.

На свадьбу? Я открываю дверь в ванную и вижу Драго, стоящего на другом конце комнаты и выглядящего чертовски сексуально в серых джинсах и черной рубашке с закатанными до локтей рукавами.

– Мне нечего надеть, – бормочу я, не выпуская изо рта зубную щетку.

– Что?

Я закатываю глаза и вытаскиваю зубную щетку. – Я сказала, мне нечего надеть.

Драго приподнимает брови. – Ты что, издеваешься надо мной?

– Я не могу пойти в своей старой одежде. Я попрошу Йована отвезти меня в магазин.

Драго заканчивает застегивать рубашку и встает передо мной. – Я отвезу тебя.

Я прикусываю нижнюю губу, стараясь не улыбнуться во весь рот. Когда проснулась, то испугалась, что он начнет задавать вопросы, что произошло прошлой ночью, поэтому поспешила в ванную. Похоже, он забыл об этом, слава богу.

– И почему у всех свадьбы, а у меня всего лишь пятиминутная церемония в мэрии?

Драго упирается руками в дверной косяк по обе стороны от меня и наклоняется к моему лицу. – Потому что эти люди женятся по любви. А ты выходила замуж из-за денег, правильно?

Я натянуто улыбаюсь. – Так и есть.

Он наклоняет голову еще больше, и наши рты почти соприкасаются. В его глазах снова появляется анализирующий взгляд, словно он пытается понять меня.

– Вот и ответ на твой вопрос, – говорит муж. – Одевайся. У тебя пятнадцать минут.

Я смотрю ему вслед, когда он выходит из комнаты. Как только Драго уходит, разворачиваюсь и топаю к шкафу, чтобы порыться в ворохе одежды. Шкаф довольно большой, но у меня слишком много вещей. На глаза наворачивается слеза, и я быстро смахиваю ее тыльной стороной ладони.

Не знаю, почему слова Драго так сильно задели меня. Я же не заблуждалась насчет наших мотивов. Он женился на мне, потому что это была выгодная деловая возможность. А я вышла за него, потому что... Я идиотка. Это правда. Я не должна была позволять своему страху остаться одной привести меня к этой катастрофе. Ася права. Следовало подождать, пока встречу человека, который мне понравится, а может даже полюблю, и только потом думать о браке. Дрожь пробежала по спине.

Нет. Я не позволю себе влюбиться. Люди, которых я любила, погибли из-за меня. Например, мои родители. Как чуть не погибла моя сестра. Все из-за меня. Брак без любви гораздо лучше. Драго получает связь с коза ностра, дон – информацию о сербской организации, а я – возможность не оставаться в одиночестве. Никаких эмоций.

Когда спустя четырнадцать минут я выхожу на улицу, Драго стоит у машины, облокотившись на капот и скрестив руки на груди. Он окидывает взглядом мои розово-голубые полосатые брюки с широкими штанинами, затем переходит к розовому пальто, и на какое-то мимолетное мгновение на его лице появляется легкая улыбка.

– Оно не подсело после стирки? – спрашивает он, недоверчиво оглядывая мои рукава.

– Пальто нужно сдавать в химчистку, а не стирать. А это рукава три четверти.

– Может, просветишь меня, для чего нужно пальто с короткими рукавами?

Я хлопаю ресницами: – Чтобы я выглядела красивой.

Драго проводит тыльной стороной ладони по моей щеке. Зеленые глаза захватывают и удерживают мой взгляд. – Если это так, то, боюсь, оно не служит своей цели, mila moya.

Я задыхаюсь, потрясенная и обиженная. Знаю, что не красавица, перед которой мужчины падают на колени. И уж точно не вхожу в одну лигу с женщиной, что была с ним на той фотографии, которую прислал мне Аджелло. Но намекать на то, что я уродлива?

Я начинаю отходить от него, но он свободной рукой хватает меня за талию, прижимая к себе. Он смотрит на меня, в его глазах опасный блеск. Дразнит меня. Дерзит. Что я должна сделать? Плюнуть ему в лицо? Расплакаться? Нет, это на него не похоже.

Он крепче стискивает мою талию. Второй рукой ласково поглаживает щеку. Я сжимаю в кулаке его рубашку и сужаю глаза, пытаясь понять, к чему эта молчаливая игра. Драго наклоняется, пока не оказывается совсем рядом с моим ухом.

– Твое пальто не служит своей цели, – шепчет он по-сербски, и его хрипловатый голос скользит по мне, как жидкий мед, – потому что ты чертовски совершенна, Сиенна. Красивее всех, кого я когда-либо знал.

Мое сердце замирает. А потом подскакивает, словно желая вырваться из груди, и бьется в бешеном темпе. Что, если он услышит это и поймет, что я поняла его слова?

– Что ты сказал? – быстро спрашиваю я.

Драго отпускает меня и открывает дверь машины.

– Пора ехать. – Он снова переходит на английский, игнорируя мой вопрос. – Поторопись. Сегодня днем у меня в городе встреча.

С беззаботной улыбкой на лице берусь за края пальто и усаживаюсь на пассажирское сиденье. Пока Драго обходит машину, я специально настраиваю зеркало заднего вида на себя, а не опускаю солнцезащитный козырек, достаю из сумочки косметичку и начинаю наносить помаду. Что это было мгновение назад? Какой-то тест?

– Мне оно нужно, Сиенна. – Мой муж ворчит и возвращает зеркало на место.

– Я первая его взяла, – щебечу, надеясь, что это поможет скрыть, как я потрясена.

Драго переводит взгляд с моих губ на глаза и задерживает его на несколько долгих мгновений. Затем заводит машину.

Драго

Штора в примерочной отодвигается в сторону, и выходит Сиенна в розовом платье для Барби с оборкой по подолу. Я наблюдаю с дивана напротив высокого зеркала, как она внимательно изучает свое отражение, поворачиваясь то влево, то вправо, проверяя наряд. Она выглядит в нем просто великолепно, как и во всех предыдущих платьях, которые заставлял ее примерить. Кажется, это уже двенадцатое.

Она поворачивается и выпячивает бедро. – А это?

Я перевожу взгляд с ее груди на стройные ноги, затем обратно. – Нет.

– Нет? Что значит «нет»? Я перемерила здесь все платья. Как это возможно, что тебе не нравится ни одно из них?

Я кладу руку на спинку дивана, разглядывая жену. Я никогда не говорил, что они мне не нравятся.

– Драго!

Я на секунду закрываю глаза, впитывая звук. Мое имя – одно из немногих слов, которые могу полностью расслышать, когда она говорит.

– Примерь еще несколько, – предлагаю я.

Сиенна бросает на меня недовольный взгляд и скрывается в примерочной. Как только занавеска за ней задергивается, встаю и направляюсь в другой конец бутика, где у входа стоят двое мужчин. Я заметил их в зеркале, они глазели на Сиенну, когда та выходила из примерочной в последний раз. Я хватаю за куртку того, кто ближе всех ко мне, и смотрю ему в лицо.

– Тебе нравится наблюдать за моей женой?

– Полегче, чувак. Я только взглянул. – Идиот ухмыляется. – Она просто загляденье. Трудно не смотреть, знаешь ли.

– О. Тогда ладно. – И бью его головой.

Другой парень хватает меня за плечо, и я отпускаю мужчину, зажимающего руками окровавленный нос, и бью локтем в живот его приятеля. Он складывается пополам, задыхаясь.

– Проваливай. Пока я сам тебя не вышвырнул, – поворачиваюсь и иду обратно.

Сиенна выходит как раз в тот момент, когда я сажусь, и говорит что-то о том, что пояс и талия слишком узкие, но не улавливаю всего, потому что смотрю в зеркало, чтобы убедиться, что эти два идиота покинули магазин.

Когда перевожу взгляд на жену, она стоит, уперев руки в бока, и хмурится на меня.

– Ну и?

Я пожираю ее глазами. Новое платье голубого цвета с облегающим лифом, расклешенным от талии, прекрасно сидит на ней. – Тебе стоит примерить еще одно.

– Серьезно? Ты просто издеваешься надо мной, да?

Она чертовски очаровательна, когда злится. Дело в том, что мне абсолютно все равно, что она носит. Я нахожу свою жену одинаково потрясающей в идиотском розово-голубом убожестве, которое она надела сегодня утром, и в этом элегантном платье. Но получаю удовольствие от вида ее обнаженного тела в разных платьях. Голая спина. Декольте. Потрясающие ноги.

– Следующее, Сиенна.

Она щурит на меня глаза и уходит за ширму. Через минуту выходит оттуда в одном лишь голубом кружевном бюстгальтере и таких же трусиках. – Это тебе нравится больше?

Я вскакиваю с дивана и тремя быстрыми шагами добираюсь до нее. Обхватив ее за талию, несу ее в примерочную, а другой рукой задергиваю занавеску. Сиенна изо всех сил пытается вывернуться из моих рук, но хватаю ее за бедро и прижимаю к стене.

– Что это было, черт возьми? – рявкаю я.

– Ты, кажется, равнодушен к платьям. – Она вздергивает упрямый подбородок. – Я пыталась добиться реакции.

– Вот как? – Я прижимаюсь твердым членом к ее промежности. – Ты пыталась добиться именно такой реакции?

– Возможно. – Сиенна прикусывает нижнюю губу и закидывает ноги мне за спину, а затем крепко обнимает меня за шею.

Я опускаю голову и шепчу ей на ухо. – Я вижу тебя насквозь, Сиенна. – Она напрягается в моих объятиях, но продолжаю: – Вижу, что ты что-то скрываешь за своим жизнерадостным поведением и нелепой одеждой. И я собираюсь выяснить, что именно.

Она впивается ногтями в кожу моей шеи, и от этого ощущения мой и без того твердый член наливается еще больше. Она наклоняет голову в сторону, ее губы касаются мочки моего уха.

– Не в этой жизни, – отвечает она.

– Это мы еще посмотрим. – Я легонько целую ее обнаженное плечо и позволяю Сиенне сползти по моему телу вниз. – Одевайся.

– А как же платье?

Я собираю разноцветный ворох атласа и кружев. – Мы возьмем их все.

 * * *

 Я наблюдаю за женой, которая ковыряется в свиной отбивной на своей тарелке. Она в основном перемещает еду по тарелке и едва ли сделала несколько укусов. Я протягиваю вилку, накалываю кусочек и подношу к ее рту.

Она смотрит на мою вилку. – Что ты делаешь?

– Слежу, чтобы ты что-нибудь съела.

– Я не голодна.

– Ты ничего не ела с самого утра. Я не позволю тебе упасть в обморок. Открой рот.

Она слегка приоткрывает губы и произносит с улыбкой: – Пошел ты, Драго.

– Значит, не такая уж и милая, как хочет, чтобы люди верили. – Я наклоняюсь вперед. – Открой. Свой. Рот.

Сиенна выхватывает вилку у меня из рук и запихивает мясо в рот, кидая на меня кинжальный взгляд. Я забираю вилку, накалываю брокколи и поднимаю.

– Мы могли бы поесть и дома. – Она обхватывает губами овощ, снимая его с вилки.

– Обед подают в два. Мы его пропустили.

– Пропустили? Это твой дом. Разве ты не имеешь права пообедать, когда вздумается?

– Имею. И я назначаю время обеда на два часа. Если ты пропустишь его из-за служебных обязанностей, то тебе придется самой о себе позаботиться.

Сиенна смотрит на следующий кусок свинины, который держу перед ней. – Почему?

– Представляешь, какой хаос начнется, если пятьдесят человек будут есть в разное время?

– Да, пожалуй. – Она смеется и берет мясо. – Я не видела в твоем доме детей.

– Мои мужчины и женщины с семьями не живут в этом доме.

– Почему?

Перед глазами мелькает воспоминание о доме моего детства, охваченном пламенем. Прошло двадцать лет, но я все еще чувствую вкус дыма, забившего легкие, и жар огня, опалившего мою кожу, когда пытался закрыть Дину своим телом.

– Драго? – Сиенна кладет руку мне на предплечье.

– Потому что я не разрешаю детям находиться в особняке. Это слишком

опасно, – говорю я и достаю телефон, который вибрирует в кармане.

14:20 Филипп: «Мы потеряли связь с водителем. Мирко пытается найти груз с помощью GPS».

– Нам нужно идти. – Я бросаю деньги на стол и хватаю Сиенну за руку.

Пока веду жену к ближайшему лифту, Сиенна говорит рядом со мной. Из-за окружающих и шума я слышу звук ее голоса, но не слова.

Когда выходим из лифта, приходит еще одно сообщение от Филипа, в котором сообщается, что у нас только общее представление о местонахождении грузовика из-за слабого сигнала GPS и что он уже направляется в ту сторону с несколькими людьми на поиски машины. В тексте скриншот карты с окружностью радиусом в одну милю над районом, расположенным рядом с нашим складом.

Когда мы подходим к машине, я прикладываю палец к губам Сиенны. – Хватит болтать, слушай. Кто-то перехватил один из наших грузовиков. Водитель не отвечает.

Она моргает и кивает.

– Мне нужно, чтобы ты оставалась на линии с Филипом и ждала, пока он сообщит тебе координаты, когда найдет грузовик. Когда они будут у тебя, введи местоположение в картографическое приложение и покажи мне экран с отмеченным пунктом назначения. Хорошо?

– Хорошо.

– Держи на громкой связи и слушай, что скажет Филип, так как он доберется до грузовика раньше нас. Все ясно?

Она снова кивает.

– Хорошо. Поехали.

Сиенна

Из телефона доносятся голоса, говорящие по-сербски. Филип, видимо, включил режим громкой связи, потому что я слышу и его, и другого мужчину. Их речь довольно быстрая, но все же понимаю кое-что из сказанного. Неприятные ругательства, потом что-то о том, что румыны не в восторге от оружейного бизнеса. Я бросаю косой взгляд на мужа. Он уже двадцать минут ведет машину в абсолютной тишине. Оружие? Я думала, сербский синдикат работает только с наркотиками. Я пытаюсь уловить продолжение разговора, но в основном это снова ругань. У кого-то звонит телефон. Другой парень, кажется, Йован, что-то кричит.

– Сиенна, – говорит Филип, – мы определили местоположение. Я посылаю тебе координаты.

Телефон в руках вибрирует. Я включаю громкую связь, затем копирую и вставляю два больших числа в навигационное приложение, и на карте появляется большая красная точка. Мы находимся примерно в десяти минутах езды.

– Поверни направо, – говорю я, глядя на экран телефона. Я все еще слышу голос Филипа, так как оставила звонок открытым.

В поле моего зрения попадает рука Драго. Он хватает телефон и смотрит на экран, но при этом пропускает поворот, который должен был сделать.

– A u kurac.(Пер.с серб. – Ах, черт возьми.) – Он бросает телефон на приборную панель, крутит руль, делает разворот и выезжает на полосу встречного движения. Поворот настолько неожиданный и резкий, что я ударяюсь головой о стекло.

– Черт! – кричит Драго и, не отрываясь от дороги, обхватывает меня правой рукой за плечи, и притягивает к себе. – Мне так жаль, детка. – Он целует меня в лоб и отпускает. – Спроси Филипа, удалось ли им связаться с водителем.

Я все еще настолько ошеломлена его неожиданным поступком, что даже не интересуюсь, почему он не спрашивает Филипа сам. Громкая связь все еще включена.

– Филип? Драго спрашивает...

– Грузовик припаркован на задней аллее, – добавляет Филип. – Мы как раз подъезжаем к нему. Оставайтесь на линии.

Звуки открывающихся и закрывающихся дверей машин заполняют мертвый воздух, и через несколько минут по линии льется поток сербских ругательств.

– Водитель мертв, – кричит Филип. – Прострелен висок. Груз все еще в грузовике. Не тронут.

Муж продолжает вести машину, сжимая руль, его взгляд прикован к дороге. – Мертв? – спрашивает он и смотрит на меня.

– Да. – Я киваю.

– Когда мы приедем, оставайся в машине. Филип отвезет тебя домой.

– Хорошо. – Я снова киваю.

Драго продолжает вести машину, а я смотрю на его профиль. Размышляю.

Мы подъезжаем к грузовику, и Драго паркуется в нескольких метрах перед ним, затем выходит из машины. Я наблюдаю за ним через заднее стекло, как он заглядывает в кабину грузовика, а затем спрыгивает вниз и поворачивается лицом к Филипу, что-то ему говоря. Йован подходит к Драго сзади и кладет руку ему на плечо. Этот поступок кажется неуместным, но я заметила, что его люди часто так делают, когда подходят к нему с тыла. Кажется, что это нужно для того, чтобы привлечь его внимание.

Втроем они проводят несколько минут в бурной дискуссии. Через несколько минут Филип отходит от группы и садится со мной в машину, набирая номер на телефоне. Он переключает телефон на громкую связь и заводит машину. Я слушаю, как он передает приказ Драго сначала Адаму, а потом Мирко.

Я слепо смотрю на ленту дороги за лобовым стеклом, пока копаюсь в воспоминаниях, видела ли когда-нибудь, как мой муж разговаривает по телефону.

И не могу вспомнить ни одного случая.

Глава 11

Сиенна

За годы жизни я побывала как минимум на десяти свадьбах коза ностра. Большинство приемов проходило в ресторанах, банкетных залах шикарных отелей или в роскошных загородных клубах. Чем дороже место проведения и оформление, тем лучше. Нет более пышного способа продемонстрировать свое богатство и значимость в семье. Поэтому я в недоумении, когда Драго паркует машину поодаль от трехэтажного сооружения серого цвета.

Я услышала музыку задолго до того, как мы подъехали к этому месту, но вблизи она звучит так громко, что мне требуется время, чтобы привыкнуть. Огромный белый шатер стоит посреди большой лужайки за домом. Видимо, Драго пропустил поворот, потому что мне кажется, что мы оказались не в том месте.

– Почему мы приехали на ярмарку? – спрашиваю я. – Это не ярмарка. Это svadba. Свадьба. Я удивленно оглядываюсь на прямоугольный шатер перед нами. Боковины убрали, оставив большой навес над длинными столами, расставленными под ним. Каждый стол тянется по всей длине шатра и вмещает около восьмидесяти человек. Всего столов пять. Минимум четыреста гостей. Я и людей-то столько не знаю. В одном конце шатра установлен помост, где играют приглашенные музыканты, а светловолосая женщина в красном платье ходит между столами и поет. Большинство гостей стоят рядом со своими стульями, танцуют и подпевают, но некоторые собрались вокруг певицы и суют ей в руки деньги. Дети – мальчики в симпатичных костюмах и девочки в красивых платьях – гоняются за собакой, то и дело забегая и выбегая из шатра. Нет ни угрюмых мужчин, ведущих деловые разговоры по углам, ни чопорных женщин, сидящих с прямой спиной и боящихся пошевелить бровью, пока сплетничают о тех, кто не может их услышать. Все выглядят искренне счастливыми. Так непохоже на свадьбы коза ностра. Эдакое радостное, позитивное безумие. Мне очень нравится!

– Пошли поздравим молодоженов. – Драго обнимает меня, и мы идем сквозь толпу к главному столу в дальнем конце шатра. Он установлен перпендикулярно остальным, и вокруг него толпится еще больше людей. Невеста одета в потрясающее белое кружевное платье с объемной, пышной юбкой, а жених – в элегантный серый костюм и белую рубашку. За столом сидят еще два человека – мужчина рядом с женихом и женщина рядом с невестой. Однако все четверо отодвинули стулья и прямо на месте танцуют и поют во всю мощь своих легких. Заметив наше приближение, жених бросается к нам навстречу. Драго и мужчина обмениваются парой слов, но их разговор заглушает шум, поэтому я не могу расслышать, о чем шла речь. Жених переводит взгляд с моего мужа на меня, его глаза становятся огромными, как блюдца, затем он берет себя в руки и протягивает мне ладонь. Я ожидаю, что мы сядем за стол, но жених начинает махать кому-то рукой и кричит: – Жена Драго! Мгновение спустя я оказываюсь в окружении людей – мужчины подходят, чтобы пожать мне руку, а женщины целуют в щеки три раза: справа, слева и снова справа. Все говорят одновременно. Всё вокруг немного бы ошеломляло, если бы не Драго рядом со мной, державший меня за руку.

– Бабушка невесты, – говорит он мне в ухо, когда пожилая женщина подходит к нему. Он продолжает нашептывать мне разные подробности о каждом человеке, который выходит вперед. – Тетя со стороны отца... Любовник тети... Младший брат жениха... И старший... Мать невесты... Я не могу запомнить и половины имен. Это продолжается минут десять, пока мои щеки не начинает пощипывать от поцелуев, а рука немеет, но я не возражаю. На самом деле улыбаюсь так широко, что у меня болит лицо. Я никогда бы не ожидала такого теплого приема от людей, которые только что познакомились со мной. Такое ощущение, что... я принадлежу им. Такое же чувство испытываю в доме Драго, как будто я часть большой семьи. Покончив с приветствиями, мы подходим к двум свободным стульям в конце длинного стола. Люди, ранее занимавшие эти места, только что ушли, прихватив с собой тарелки. Драго занимает стул и усаживает меня к себе на колени. – Ну, что скажешь? – спрашивает он. – Это безумие, – ухмыляюсь я. – Так и думал, что тебе понравится, – ухмыляется он. – Давай сделаем несколько фотографий. – Я достаю телефон из сумочки и поднимаю его перед нами. – А это обязательно? – Что это за вопрос? Я делаю селфи и смотрю на фотографию. – Не очень вышло. Сделай лицо попроще. А то инста отцензурирует мой пост за тревожное содержание. Снова. Я обнимаю его за шею, прижимаюсь щекой к его щеке и поднимаю телефон.

Клик. – Еще одну, – говорю и улыбаюсь в камеру. Когда смотрю на новую фотографию, Драго и на этой задумчив. – Не надо быть таким серьезным. – Я беру его подбородок пальцами, затем наклоняю его голову так, чтобы он глядел на телефон. Его взгляд встречается с моим на экране. – А теперь улыбнись. Он закатывает глаза, но улыбается. Вышло немного кисло, но, думаю, это лучшее, что я могу получить. Щелчок. Я отпускаю его подбородок и убираю телефон. В этот момент замечаю, что люди странно смотрят на меня. Может, на сербских свадьбах не принято фотографировать? Я быстро убираю телефон.

Одна песня заканчивается и начинается другая. Судя по всему, это популярная мелодия, потому что люди начинают кричать и подпевать с первой ноты. Я пытаюсь вслушаться в текст, но понять сербские слова в пении гораздо сложнее, чем в устной речи. Что-то о смешении черного и золотого, затем упоминается... рама? Речь идет об искусстве? Возможно, о картине? Женщина через несколько сидений от меня резко встает и забирается на стол. Я смотрю, раскрыв рот, как она начинает танцевать, звонко цокая каблуками по столешнице, задевая тарелки и столовые приборы. Люди вокруг нее аплодируют, хлопают в ладоши. Другая женщина, сидящая дальше, тоже забирается на стол. Затем невеста снимает туфли и делает то же самое. Толпа сходит с ума, и я смеюсь от восторга. Никогда в жизни не была свидетелем такого радостного праздника. Я смотрю на мужа и прикусываю губу. – Можно мне попробовать? – Что попробовать? – поднимает он бровь. – Потанцевать на столе. Он крепко сжимает мою талию. – Нет. – Что? Почему?

Драго наклоняется вперед. – Я не хочу, чтобы моя жена танцевала на столе и трясла задницей под взглядом более четырехсот человек. Я сужаю глаза. – А что, если я буду танцевать только для тебя? Пожалуйста? Из его горла вырывается рычание. – Хорошо. Но проследи, чтобы я смотрел только на тебя, потому что если отвлекусь и замечу, что на тебя пялятся другие мужчины, следующей песней станет похоронный марш, mila moya.

Я визжу от восторга и начинаю снимать каблуки.  Драго  Завороженный. Одурманенный. Опьянённый. Именно так я чувствую себя, наблюдая за танцем моей жены на столе передо мной. Не могу решить, что мне нравится больше: ее идеальное миниатюрное тело, плавно и чувственно покачивающееся во время движения, ее до абсурдности солнечная личность или блестящий интеллект, скрывающийся за ее соблазнительной внешностью.

В прошлые выходные я зашел на кухню и обнаружил жену вместе с Кевой за столом, где они обсуждали отмывание денег. Прислонившись плечом к стене, я наблюдал за женой, пока она в подробностях объясняла, как можно отмыть деньги, занимаясь ремонтом объектов недвижимости. За какие-то пять минут она дала Кеве пошаговую схему – начиная с покупки заброшенного здания и заканчивая переделкой, которая позволит отмыть оптимальное количество денег. В завершение жена указала примерные сроки выполнения всего этого дела. Закончив, она достала телефон и сфотографировала кучу моркови, которую закончила чистить, пока говорила. Но то, как она танцует сейчас, – это нечто совсем другое, от чего кровь приливает к члену. Я откинулся на стуле и скользнул взглядом по ее голубому шелковому платью с длинными рукавами. Довольно скромный выбор, учитывая ее модный вкус. Ну, если не принимать во внимание все блестки и огромные золотые серьги в форме сердца.

Сиенна кладет руки на талию и, глядя мне прямо в глаза, начинает вращать бедрами. Она озорно улыбается, и эта улыбка творит странные вещи со мной. Такая чертовски красивая. Один вид жены практически заставляет меня забыть о пульсирующей мигрени, которая началась, как только мы подъехали к месту проведения свадьбы, и усиливалась по экспоненте, чем ближе мы подходили к шуму. Моя очаровательная жена пытается сделать пируэт, не задев тарелку, когда воздух пронзает выстрел. Она замирает, ее глаза расширились от паники. Черт. Я забыл предупредить ее о праздничных выстрелах.

Сиенна

Бах!

Я тут же застываю, сердце гулко стучит, и смотрю на Драго, который медленно поднимается со стула. Где-то за пределами палатки раздается еще несколько выстрелов. У меня вырывается придушенный крик, и я прыгаю в объятия мужа, крепко обхватывая его шею дрожащими руками. – Все в порядке, – шепчет он. – Это шафер стрелял в воздух. Такая традиция. – Традиция? – Я поднимаю глаза. – Ваши люди немного сумасшедшие. – Не спорю. Мне, наверное, стоит спуститься, так как люди кругом начинают бросать любопытные взгляды. Видимо, я единственная, кто не ожидал стрельбы посреди свадьбы. Мне действительно стоит попытаться восстановить хоть какое-то подобие приличия, но мне нравится, когда Драго держит меня на руках. Возможно, он чувствует то же самое, потому что садится обратно на стул, не выпуская меня из рук.

– Значит, на свадьбах часто стреляют в воздух? – Я провожу кончиком пальца по его скуле. У Драго от удивления слегка распахиваются глаза, но в остальном делает вид, что не замечает моих ласк. – Каждый раз, чёрт бы их побрал. И на большинстве других праздников, проводимых на улице, тоже. Мне следовало предупредить тебя. – Все в порядке. – Я пожимаю плечами и слегка наклоняюсь вперед. Его глаза такие великолепные. Как и его нос, даже несмотря на то, что он немного кривой. – Спасибо, что привел меня сюда. По спине пробегает тепло, когда Драго скользит по ней шершавыми ладонями. – Не за что.

Чувственная мелодия, под которую я танцевала, сменяется быстрым ритмом. Толпа одобрительно восклицает, когда барабаны и басы, разносящиеся по всему шатру, переходят в быстрый ритм. Драго напрягается и закрывает глаза. Его лицо искажается в гримасе, губы плотно сжаты. – Драго? – Я сжимаю его лицо в ладонях. – Что случилось? – Ничего. – Он распахивает глаза и снова гладит меня по спине. Мне не кажется, что это «ничего». Он напряжен, и в его голосе чувствуется напряжение. Я глажу хмурую складку между его бровями, прослеживая морщины, которых обычно там нет. – Ты выглядишь так, будто тебе больно, Драго. Что происходит? – Я в порядке, Сиенна. Несколько сотен гостей подхватывают припев песни, каждый припев громче предыдущего. Драго издает отвратительное сербское ругательство и сжимает переносицу, плотно зажмурив глаза. – Драго? Он снова ругается и опускает руку, но на его лице отчетливо видно напряжение. – Это из-за музыки? – Да, – цедит он сквозь зубы. – Она слишком громкая, черт возьми. Его волосы такие мягкие, когда провожу пальцами по темным прядям. Я даже не заметила, что глажу его. – Пойдем домой. Мой муж наклоняет голову в сторону и смотрит на меня, словно пытаясь разгадать мои мысли. – Я думал, тебе весело. – Так и было. Но не сейчас. – Почему?

Потому что тебе явно больно, и я не могу веселиться, зная, что тебе больно. Но, конечно, я этого не произношу вслух. – Я обещала Асе позвонить сегодня в пять, – вру я. – Нам нужно ехать сейчас же, чтобы вовремя успеть. Драго чуть приподнимает уголок губ. – Но у тебя с собой телефон. Ты можешь позвонить отсюда. Или пока мы едем обратно. – Хм... Я предпочитаю звонить наедине. – Я одариваю его лучезарной улыбкой. – Это девчачий разговор. – Угу. А может, тебе нужно позвонить не сестре? У меня дернулась рука. Неужели кто-то подслушал, как я вчера звонила дону, и рассказал Драго? Я всегда стараюсь звонить Аджелло, только когда остаюсь одна в спальне или прогуливаюсь по территории, где никого нет. Нет, это невозможно. – Конечно, нет. Зачем мне врать? Драго не сводит с меня глаз, в них искрится опасный блеск, как будто он видит меня насквозь до самой души, знает о моей лжи и секретах. Сердцебиение учащается, пока я смотрю в его зеленые с коричневыми вкраплениями глаза. «Беги! – кричит та часть меня, которая боится раскрывать свои тайны перед кем бы то ни было. Беги, сейчас же, пока еще можешь». Он берет мой подбородок, поднимает его, медленно поглаживая большим пальцем мою нижнюю губу. – Tako lepa usta, а toliko laži.(Перев. с серб.: Такой красивый рот и говорит столько лжи.)

Я моргаю и пытаюсь сосредоточиться на его словах, но вокруг нас слишком много шума и активности, поэтому понимаю только половину предложения. Кажется, он сказал, что ему нравится мой рот. В предвкушении поцелуя я раздвигаю губы, но Драго отпускает мой подбородок и отстраняется. – Пойдем домой. Проглотив разочарование, я улыбаюсь и слезаю с его колен. – Конечно.

Глава 12

 Драго

Я машу официанту, чтобы он принес мне еще одну чашку кофе, и продолжаю наблюдать за Сиенной и ее братом. Сказать, что Артуро Девилль недоволен тем, что его сестра замужем за мной, – значит ничего не сказать. Он также чертовски зол, потому что я не позволил Сиенне встречаться с ним без меня. Я сказал Артуро, что это мера предосторожности, но на самом деле боюсь, что он может рассказать моей жене лишнего обо мне. У меня достаточно секретов, и Артуро осведомлен о некоторых из них. За последние недели я довольно хорошо узнал свою жену. Может, Сиенна и родилась в мафиозной семье, но не любит насилие и кровопролитие. Она одурачит вас своей бравадой, но гораздо чувствительнее, чем позволяет о себе думать окружающим. Она как одинокий цветок одуванчика в море шипастых роз. Достаточно одного порыва ветра, чтобы повредить ее нежные семена. Поэтому я не рискую, чтобы Артуро рассказал Сиенне что-то такое, что заставит ее опасаться меня. Они сидят в другом конце ресторана. Еда Артуро остывает на тарелке. Он даже не притронулся к ней, потому что слишком занят перечислением всех моих отрицательных качеств перед моей женой. – Сукин сын, который даже не позволяет мне видеть тебя без его присутствия! Я не вижу ответа Сиенны, поскольку она сидит спиной ко мне, но части разговора Артуро мне достаточно, чтобы уловить суть.

– Да, но бизнес и свадьба моей сестры с этим ублюдком – две разные вещи! И не надо мне говорить, что ты хотела выйти замуж. Я не куплюсь на эту чушь. Аджелло угрожал тебе, чтобы ты вышла замуж за Попова? Да, Сиенна. Угрожал ли тебе дон? Плечи моей жены опускаются, что кажется вздохом, затем она наклоняется над столом и берет брата за руку. Она что-то говорит, но я не могу понять, что именно, черт возьми! Артуро слушает с расширенными глазами и стиснутыми зубами, затем бросает взгляд в мою сторону. – Есть вещи, которых ты о нем не знаешь. То, чего я сам не знал, когда заключал эту брачную сделку, иначе никогда бы не подпустил тебя к нему. Он опасен, и я не хочу, чтобы ты попала в его лапы. Сиенна качает головой из стороны в сторону. Наверное, просит объяснить, что это за «вещи». Я встаю и иду через весь ресторан. Пора прервать эту встречу. – Мы уходим, – заявляю, когда дохожу до их столика. То ли чтобы помучить себя, то ли Артуро, точно не знаю, я провожу кончиком пальца по голой коже Сиенны, где ее кофточка цвета фуксии сползла с плеча. – Мне нужно быть в «Наосе» через два часа. Хочешь пойти со мной? Сиенна смотрит на меня и ухмыляется. – Может, кто-нибудь из девочек тоже присоединится? – Да. – Я киваю. – Мне нужно переговорить с твоим братом. Подожди здесь. Артуро встает и поглядывает на меня все время, пока мы идем через ресторан к его машине, припаркованной у входа.

– Не знаю, что ты на меня раскопал, – говорю я и облокачиваюсь на капот машины, – но будешь держать язык за зубами. На его лице появляется удивление, но быстро сменяется гневным взглядом. – Если ты обидишь мою сестру, я убью тебя. – По твоей сестре видно, что она хоть как-то пострадала? – Я бросаю взгляд в окно. За столом Сиенна переставляет нетронутую тарелку Артуро, чтобы ее сфотографировать. – Я буду следить за тобой, – рявкает он и садится в машину. Как только Артуро выезжает с парковки, я возвращаюсь в ресторан и сажусь рядом с женой. – Что хотел Артуро? – спрашиваю я. – Ничего особенного. Он просто проверял меня. – Она наклоняется над столом и ухмыляется. – Думаю, мой брат боится, что ты меня съешь. – Возможно. – Я накрываю ее руку своей. – Думаешь, я опасен, mila moya? Сиенна удивленно приоткрывает рот, и мне требуется все мое самообладание, чтобы не прижаться к нему. Мне становится слишком трудно сопротивляться моей молодой жене, даже если я знаю, что она шпионка. – У тебя тут жучки? – Она приподнимает бровь. – Возможно. – Я кладу свободную руку на ее шею. – Думаешь, я представляю для тебя опасность, как сказал твой брат? – Да. – Сиенна смотрит на меня немигающим взглядом. – Но не в том смысле, в каком считает мой брат.

Выражение ее лица абсолютно серьезно, но на какое-то мимолетное мгновение за ее волевым взглядом мелькнула ранимость. В мгновение ока она исчезает, а Сиенна улыбается. – Нам пора идти, Драго. Мне нужно подготовиться к сегодняшнему вечеру. Держа ее руку в своей, я веду ее к выходу. Она может считать, что ей удалось избежать этой темы, но мы скоро к ней вернемся.

  * * *

Я подношу бокал вина к губам и делаю глоток, наблюдая за женой. Сиенна стоит у бара, смеясь с Еленой и еще тремя девушками. Для сегодняшнего вечера она снова выбрала блестящий наряд. На этот раз платье, усыпанное сине – зелеными блестками. Когда двигается и свет отражается от ее платья, кажется, что жена вся сияет, как перья павлина. Не понимаю, как она может носить такие вещи и при этом выглядеть на миллион долларов. На ком-то другом это выглядело бы нелепо. А еще оно слишком короткое. Оглядывая комнату, я обвожу взглядом всех сидящих и стоящих поблизости мужчин, чтобы убедиться, что ни один мудак не заглядывается на ноги моей жены. Одна мысль об этом пробуждает во мне дикие порывы. Как только увидел ее сегодня вечером, я отправил Мише, менеджеру клуба, сообщение, чтобы он передал его каждому гостю мужского пола, прежде чем разрешить им войти. Любой мужчина, которого застанут за разглядыванием моей жены, покинет клуб с глазами в винном бокале. Люди, которые посещают мой клуб, – постоянные клиенты, поэтому знают, что я говорю серьезно. «Наос» может быть нейтральной территорией для бизнеса, но это правило не распространяется на частные дела. Единственное, как кто-то может смотреть на мою жену, – это с уважением. Все остальные «взгляды» влекут за собой последствия.

В нескольких шагах от Сиенны я замечаю мужчину, опирающегося на барную стойку и заказывающего напиток. Он владелец местной компании по обслуживанию автопарка. Я работал с ним несколько раз, когда у нас была нехватка грузовиков. Он показался мне умным парнем, но, похоже, я ошибался, потому что его, похоже, очень интересует задница моей жены. Бармен передает ему бутылку пива, и этот болван направляется в конец бара, где стоит Сиенна. Не сводя с него глаз, я подзываю охранника. – Оттащите этого идиота в мой кабинет, – говорю и киваю в сторону парня, который пристроился рядом с Сиенной и пытается завязать разговор. – Проследите, чтобы моя жена ничего не заметила. Сиенна игнорирует мерзавца и продолжает болтать с Еленой. Наконец парень уходит, направляясь к туалетам, мой охранник перехватывает его на полпути и не очень мягко «уговаривает» говнюка посетить заднюю часть клуба. Пора столкнуться с последствиями. – Мне нужно кое о чем позаботиться, – говорю Филипу мимоходом. – Не своди глаз с моей жены. Прежде чем зайти в кабинет, забегаю в бар, беру ложку и стакан и направляюсь на танцпол.

  * * *

Когда возвращаюсь после решения вопроса в офисе, к моей кабинке подходит мужчина и останавливается напротив дивана, на котором я сижу. Около шестидесяти лет, седые волосы, тонкие золотые очки. Эндри Душку. Албанский лидер. – Эндри. – Я жестом указываю на кресло рядом. – Что привело вас в Нью – Йорк? Пожилой мужчина занимает предложенное место и отмахивается от официанта. – На днях мне позвонил Богдан. У него была... интересная информация, которой он хотел поделиться. – О? И что именно вызвало ваше беспокойство? – Чем вызван твой интерес к оружейному бизнесу, Драго? – Деньгами, – говорю и делаю глоток из бокала. – Но вам не стоит беспокоиться. У меня нет планов посягать на вашу территорию. – Вы доставили братве крупный груз. – Да. Но Петров больше не хочет иметь с вами дела, так что я не вижу проблемы. А после той истории с ирландцами вам запрещено вести дела в Нью – Йорке. – Я перекидываю руку через спинку дивана. – Снабжать оружием людей, похитивших жену дона? Честно говоря, я удивлен, что вы еще дышите. Так что не вижу никакого конфликта интересов между нами. Душку поправляет очки. Он всегда так делает, когда злится.

– И все так и останется? – спрашивает он. – Я не ищу ссоры, Эндри. У вас свои покупатели. У меня – свои. Рынок достаточно велик для нас обоих. – А что насчет румын? – Они скоро исчезнут из поля зрения, – говорю я. – Как только я найду Богдана. – Вы думаете, избавление от Богдана решит вашу проблему? – Срубите голову, и остальные разбегутся, как крысы. И я говорю это буквально. – Ну... Я бы не хотел оказаться на месте Богдана, – отвечает Душку. – Я слышал, ты женился. Кажется, это произошло немного неожиданно. Брак по деловой договоренности? – Конечно. – Интересно. Заметил, как твоя охрана выгнала мужчину, когда я входил. Он прижимал к лицу окровавленное полотенце, а в другой руке держал стакан. Не уверен, но мне кажется, что внутри было глазное яблоко. – И что? – Это как-то связано с предупреждением, которое я получил при входе? – На его лице появилась расчетливая улыбка. – Да. Но у меня хорошее настроение, поэтому я решил оставить ему второй глаз. – Ну, это довольно... не в вашем духе, если можно так выразиться. У кого-то может возникнуть мысль, что эта девушка – нечто большее, чем просто деловая договоренность. Я сжимаю стакан в руке. В моей работе есть три вещи, от которых следует держаться подальше. Ложная преданность. Сделки, которые кажутся слишком хорошими, чтобы быть правдой. И любые слабости.

Я доверяю очень немногим людям в своей жизни. Те, кто хранит мне верность, заслуживают ее. Я готов умереть за них и знаю, что они без колебаний сделают то же самое для меня. Если кто-то окажется настолько глуп, что предаст меня и решит, что это сойдет ему с рук, я позабочусь, чтобы он не прожил достаточно долго и пожалел о своем решении. Я не заключаю никаких сделок, если не уверен в их надежности на сто процентов. Деньги и власть меня не волнуют, и я здесь не для того, чтобы быть чьим-то дураком. И уж точно у меня нет никаких слабостей. Или не было. Однако глядя на самодовольную улыбку Душку, понимаю, что теперь она у меня есть. И сейчас она делает селфи с мартини, который ей еще не по возрасту. – Сиенна дала мне прямую связь с коза ностра и Братвой. Два зайца – одним выстрелом, – отвечаю и наблюдаю за его лицом в поисках малейшей реакции. – Это дело принципа. Я просто забочусь о своем активе. – Так она вам не нравится? – Она едва вышла из подросткового возраста, Эндри. Почему мне должна нравиться избалованная девчонка, которая одевается как клоун, проводит почти все время за покупками и выкладывает селфи в социальные сети? Ради бизнеса приходится идти на жертвы. – Я слышал, она симпатичная девица. Только не говори, что она тебя хотя бы не привлекает. – Мне нравится, когда мои женщины используют голову не только для модной стрижки, Эндри.

Душку смеется и встает. – Да, я тебя понимаю. Ну, если ничего не выйдет, у меня есть дочь, которая как раз получает докторскую степень, возможно, она тебе больше подойдет. – Буду иметь в виду. Глядя вслед уходящему албанцу, я перевожу взгляд на то место в баре, где минуту назад сидела моя жена. Ее там нет. Я оборачиваюсь и вижу, что Сиенна стоит, прижавшись спиной к колонне, прямо за диваном, на котором я сижу. Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Черт.

Сиенна  – Мне нравится, когда мои женщины используют голову не только для модной стрижки, Эндри. Я прислоняюсь спиной к широкой прямоугольной колонне позади себя и закрываю глаза. Она немного шершавая, но прохладная бетонная отделка – желанное облегчение для моей перегретой плоти. Все, что он сказал, – правда. Люди видят то, что ты им показываешь. Так почему же меня волнует, что Драго на самом деле считает меня поверхностной и глупой? Когда открываю глаза, седовласый мужчина уже встает, предлагая своей дочери заменить меня. И мой муж, ублюдок, которым он является, похоже, не возражает. Мне следует уйти и сделать вид, что я ничего не слышала, но мои ноги словно прикованы к полу. Драго поворачивается, и наши взгляды встречаются. Мне требуется вся моя сила воли, но я улыбаюсь и сохраняю фальшивую ухмылку на лице, пока он обходит диван и встает передо мной. – Строишь планы, как меня заменить? Может, у меня и нет докторской степени, но уверена, что я более ценная шахматная фигура, чем дочь этого парня. Драго опускает голову так, что наши лица оказываются на одном уровне. Бра по другую сторону колонны отбрасывает вокруг нас мягкий свет, позволяя мне видеть пульсирующую вену на его виске, когда он смотрит мне в глаза. Он кладет левую ладонь на колонну рядом с моей головой и прижимается к моей щеке правой.

– Ты знаешь, что может случиться, если Душку поймет, что ты не просто шахматная фигура? – Его голос низкий и угрожающий. – Он позаботится о том, чтобы об этом узнали все, у кого есть ко мне претензии. – И что? – Значит, мне придется убить их всех. – На этот раз его слова звучат так легкомысленно, словно он планирует летний пикник. Он слегка наклоняет голову. – Будет многовато мертвецов, mila moya. – Ты не убиваешь людей. Для подобной работы у тебя есть личный убийца. Этот священник, – не подумав, выдаю я, и только после того, как слова вылетают изо рта, понимаю, что сказала. Он моргает, его темные ресницы плавно опускаются и снова поднимаются, пока его взгляд снова не устремляется на меня. – Мой... «личный убийца»? Черт. Думай! – Да. Кева на днях упомянула кое-что, и я догадалась. – Ммм, правда? – Он сужает глаза. – Да. Думаю, мне нужно послать за ними... моего личного убийцу. Чтобы он решил эту проблему за меня. – Почему? Он слегка опускает подбородок, глядя на меня из-под опущенных век. – Чтобы убедиться, что они не придут за тобой. – Зачем кому-то приходить за мной? – спрашиваю я своим самым приторным голосом. – Я просто избалованная девочка, которая одевается как клоун. Драго судорожно вздыхает. Он сжимает челюсть, а его взгляд словно приклеивается к моим губам с такой силой, что я ожидаю вспышки пламени.

– Ты далеко не глупа, Сиенна. Мы оба это знаем. Уверен, что ты одна из самых умных людей, которых я когда-либо встречал. Я затаила дыхание, пораженная его словами. Но мой мгновенный шок быстро сменяется беззлобным смехом, когда вспоминаю остальную часть подслушанного разговора. – Но ведь этого недостаточно, правда? Ты говорил о том, чтобы заменить меня, – восклицаю я. – Может, это было бы правильно. Вдруг дочь твоего приятеля подойдет тебе больше. Возможно, ты будешь делать больше, чем просто спать с ней в одной постели. Драго закрывает глаза, из его рта вылетает поток нецензурных сербских ругательств. Затем он прижимается своими губами к моим. Я вздрагиваю от свирепости его поцелуя – если это вообще можно назвать поцелуем. Это натиск. Голодное, яростное требование. Вцепившись в его рубашку, я притягиваю его ближе, желая большего. Он подхватывает меня под бедра и приподнимает. Я обхватываю его ногами за талию и замираю от ощущения, что зажата между его твердым телом и массивной колонной позади, а его член давит прямо на клитор. Драго скользит ртом по моему подбородку к шее, и когда прикусывает нежную кожу, я чувствую, что становлюсь влажной. Я хватаю его за волосы, запускаю пальцы в темные пряди. Его прикосновение к моему лицу исчезает, и через мгновение он подносит телефон к уху.

– Я хочу, чтобы все ушли, – гаркает Драго, а потом лижет мне шею. – Сейчас же, Миша. Человек на другом конце линии отвечает, но я его не слышу, потому что Драго бросает телефон через плечо. Едва раздается глухой звук падения телефона на пол, как Драго снова находит мой рот. Сосет. Кусает. Мои пальцы дрожат, когда провожу по его волосам. Я никогда не испытывала такого чувства. Это желание быть ближе к нему, хотя ближе уже невозможно. Вокруг нас раздаются голоса и торопливые шаги уходящих людей, но я не обращаю на них внимания, опьяненная присутствием Драго. Все остальное не имеет значения. Только он. Его тело. Его губы. Его запах. Тот самый запах, от которого я просыпаюсь уже несколько недель. – Держись крепче, – говорит он мне в губы и делает шаг назад. Я обхватываю его шею, а он проводит ладонями по моим ногам, по попке, под платьем. Кружево стрингов трется об мою кожу, когда Драго за него дергает. Нежная ткань рвется. Намеренно затягивая кружевной материал, муж задевает им пульсирующий клитор. Я стону, между ног становится влажно. Драго расстегивает пуговицы на своих брюках. О Боже, я собираюсь заняться сексом – в клубе, вокруг все еще люди. Почему меня это не волнует? Колонна у меня за спиной холодит мою голую задницу, когда Драго снова притискивает меня к ней. Головкой члена он прижимается к моему входу.

– Пожалуйста, не спеши, – выдыхаю я. – Это мой первый раз. Драго поднимает голову и смотрит на меня. – Твой что? – Мой первый раз, – повторяю я, когда он опускает глаза к моему рту. – Я девственница. Зеленые глаза, так сосредоточенные на моих губах, расширяются, а затем встречаются с моими. – Хочешь остановиться? Я дергаю его за волосы на затылке. – Нет. Не разрывая зрительного контакта, он берет меня поудобнее и приникает всем телом. Меня охватывает смесь возбуждения и страха. Когда кончик члена входит в меня, я закрываю глаза и напрягаюсь. – Сиенна. – Он целует меня в подбородок. – Посмотри на меня, mila. – Будет больно? – шепчу я. – Немного. Если хочешь, чтобы я остановился, коснись моей руки. Хорошо? – Хорошо. Драго наклоняется вперед и шепчет тихие, успокаивающие слова совсем рядом с моим ухом. Он говорит по-сербски, но я улавливаю лишь случайные фразы. Что-то о блеске и название птицы, но не уверена, какой именно. Может быть, павлина. Но это неважно, потому что тембр его голоса и горячее дыхание, обдувающее мою шею, распаляют меня. Этот человек мог бы зачитать список продуктов, и я бы разрыдалась, просто слушая его.

Возбуждение сводит меня с ума. Я начинаю лизать шею Драго. С его губ срывается низкий рык, и в следующее мгновение он немного вводит в меня член. Я ахаю и хватаюсь за его волосы, наслаждаясь тем, как он растягивает мои внутренние стеночки. Возникает легкий дискомфорт, но я уже слишком возбуждена, чтобы обращать на это внимание. И крепко сжимаю ноги вокруг талии мужа, желая, чтобы он вошел еще глубже. – Скажи мое имя, – шепчет он мне в ухо. – Драго, – стону, когда он входит в меня до упора. – Мне нравится слышать твой голос. – Он приподнимает меня и толкается внутрь. – Снова. Я не могу произнести ни слова, потому что слишком поглощена ощущениями, как сжимаюсь вокруг его члена, а все мое тело содрогается. Никогда в жизни не испытывала ничего подобного. Одно его прикосновение пронизывает все мое тело, поднимая меня ввысь на волнах наслаждения. – Снова, Сиенна! – рычит Драго, вонзаясь в меня. Я закрываю глаза и прижимаюсь щекой к его щеке. – Драго. Из его горла вырывается глубокий рык. Гортанный и грубый. На следующем вдохе он царапает зубами кожу на моем плече. Снова шепот сербских слов. Что-то о колдовстве, затем он снова проклинает. И снова впивается в губы поцелуем.

Казалось бы, мой разум больше не принадлежит мне, потому что я не могу думать. Только чувствую Драго, захватывающего меня и ртом, и членом. Я хватаю его за волосы и прикусываю нижнюю губу, пока не чувствую металлический привкус крови. Это наказание за то, что он причинил мне боль своими словами. – У нее не только коготки, но и острые зубки, – говорит он мне в рот и погружается в меня до упора. – Я вижу тебя, mila moya. И ненавижу, когда ты скрываешь от меня настоящую себя. – Я не скрываю, – выдыхаю я, мое дыхание частое и прерывистое, пока он вбивается в меня. Быстрее. Глубже. Мои волосы растрепались, спутанные пряди прилипли к лицу. Я словно перегрелась и раздулась изнутри, вцепившись в плечи Драго. В груди нарастает крик, а зрение затуманивается. Словно мой разум решил отключиться от всего, кроме ощущения соединения наших тел. Драго сжимает руками мою попку, и его следующий толчок отправляет меня в небытие. Звезды взрывается за моими закрытыми веками, и я кричу, подхваченная потрясающей волной и разбиваясь на мельчайшие кусочки. «Нужно было бежать, пока у тебя еще был шанс, Сиенна, – шепчет голос на задворках сознания. – Тебе действительно, следовало бежать».

Глава 13

Драго

Тяжелая портьера задернута над балконной дверью, не давая утреннему свету проникнуть к Сиенне, которая свернулась калачиком в постели, обняв подушку руками. Всю ночь она провела, вцепившись в мое предплечье и крепко прижавшись к моему боку. С большим трудом мне удалось высвободить руку, чтобы принять душ и собраться на работу. Я перевожу взгляд с ее спящего лица на тело, пробегаясь по футболке и пижамным штанам, которые надел на нее прошлой ночью. Она заснула в машине по дороге домой из клуба и не проснулась, пока я нес ее в дом и поднимался по лестнице в нашу спальню. Я ожидал, что она проснется, когда начну снимать с нее куртку и платье, но нет. Она просто что-то пробормотала и голая забралась в постель. Я порылся в ее одежде, но так и не понял, какая пижама, а какая нет, поэтому просто одел ее в свою. Сиенна все это время дремала. Она, наверное, могла бы проспать землетрясение. Абсолютно нет никаких инстинктов самосохранения. Какая-то странная первобытная потребность поднимается во мне при виде ее в моей одежде, побуждая меня запретить ей надевать что-либо еще, когда она спит. Это глупо. Но я не могу от этого избавиться. И мне это не нравится. Мне не нравятся пробужденные наклонности пещерного человека, такие как желание задушить любого мужчину, который приблизится к моей жене на расстояние десяти футов. Кроме того, мне трудно справиться с удовлетворением, которое испытал, осознав, что я у нее первый. Ни один мужчина не прикасался к ней до меня. И не коснется. Никогда.

Я прислоняюсь спиной к стене и провожу большим пальцем по отметине на нижней губе, где она укусила меня прошлой ночью. Моя яростная, сияющая соблазнительница. С того момента, как впервые увидел ее, понял, что в Сиенне гораздо больше, чем она позволяет другим увидеть. Как будто она по какой-то причине скрывает свою настоящую сущность, и ее личность с самого начала не давала мне покоя. Мне очень нравятся небольшие проблески ее истинной сущности, когда маска сползает. Но тот факт, что она лгала мне все это время, приводит меня в ярость. Прошел уже месяц, а она до сих пор не попыталась мне признаться. Я могу понять ее настороженность вначале, но сейчас ей должно быть ясно, что никогда не причиню ей вреда. После всего того времени, что мы провели вместе, – конечно, его не так много, но возможностей было достаточно, – она все еще не призналась, почему согласилась на этот брак. Мой взгляд упал на тумбочку, где лежат три толстые тетради в блестящих обложках, сложенных одна на другую. Преследуя жену на протяжении последних недель, я часто заставал ее за писаниной в одной из них. Кожаный диван в большой гостиной, похоже, был ее любимым местом, и я много времени проводил, наблюдая за ней из дверного проема. Сиенна писала несколько предложений, потом хихикала про себя, а затем снова принималась за работу. Сначала подумал, что жена ведет дневник, но когда случайно заглянул в одну из ее тетрадей, то понял, что она пишет историю.

Комната внезапно наполняется светом, льющимся через открытую дверь позади меня. Я оборачиваюсь и вижу, что Филип стоит на пороге и что-то говорит. Я не обращаю внимания на его слова и бросаюсь к нему. – Никогда, – прошипел я, хватая его за шиворот и выталкивая в коридор, – никогда, не приходи в комнату, где спит моя жена. – Ты не отвечал на сообщения. – Мне. Все равно. – Я пригвождаю его к месту убийственным взглядом. – В чем дело? – На складе в Сиракузах произошел пожар. – Когда? – Час назад. Один из охранников сообщил об этом, но связь прервалась прежде, чем он смог сказать больше. – Ущерб? – Не знаю. Адам взял Релью, и они пошли проверить. Я отпустил его рубашку. – Позвони Адаму. Скажи, что если вызвали пожарных, он должен немедленно развернуться и ехать обратно. – Значит, мы просто это оставим? – Да. Если пожарные будут там, то и полиция. В этом здании хранится почти полтонны кокаина Аджелло. Если наши люди не смогут локализовать пожар, склад и товар будут потеряны. – Думаешь, это был Богдан? – спрашивает он. – Или Душку. Он приезжал в «Наос» прошлой ночью. Несомненно, чтобы разведать почву. Но я ставлю на Богдана. Кто-нибудь обнаружил его?

– Нет. Наши люди ищут его с тех пор, как был убит наш водитель. Пока ничего. Большинство его постоянных парней залегли на дно. Мы взяли несколько мелких ссыкунов, но они не знали ничего ценного. – Что ж, для меня это достаточное доказательство того, что он организовал и это. Отправь Илью побеседовать с нашими информаторами. Может, кто-то что-то слышал о местонахождении Богдана. Мы с Йованом проверим другие склады. – Хорошо. Я дам знать тебе, когда Адам сообщит последние новости. – Не беспокойся. Я оставил телефон в «Наосе» прошлой ночью. Пусть кто-нибудь из людей заберет его и принесет сюда. Я вернусь, как только закончу. Спускаясь по лестнице, замечаю, что Кева что-то рассказывает девушке, которая вытирает пыль с картины в фойе. Я машу ей рукой и киваю в сторону входной двери. Кева выходит за мной, и мы отправляемся по дорожке, которая опоясывает дом и ведет к гаражу сбоку. – Сиенна еще спит. Пусть одна из девочек принесет ей завтрак наверх. – Завтрак? – Она смотрит на меня расширенными глазами. – К тебе в комнату? – Да. И я не хочу, чтобы Сиенна покидала территорию комплекса, пока я не вернусь. – Почему? Что-то случилось? – Похоже, румыны устроили буйство. Я предупрежу охранников, чтобы они не пропускали ее, если она попытается уйти, но боюсь, что ей удастся их обмануть. – Никто не посмеет пойти против твоего приказа. Ты же знаешь.

– Когда речь идет о моей жене, я научился ожидать чего угодно. Она уже заставила всю мою команду есть из ее рук. – Я перешагиваю через садовый шланг, протянутый через дорожку. – Включая моих собак. – Ты преувеличиваешь. – Да? – Я останавливаюсь перед гаражом и машу рукой в сторону особняка. – Ты знаешь, что Мирко взломал сайт какого-то бутика и изменил чей-то заказ на пару туфель, чтобы их отправили Сиенне в тот же день? – Ну и что? – Кева пожимает плечами. – Он просто проявил вежливость. – Он мой специалист по логистике и наблюдению. А не ее помощник по покупкам, – рявкаю я. – А на днях она заставила Адама играть с ней в идиотскую игру на приставке. Сказала, что в совместном режиме играть веселее. Я подумал, что мне показалось, когда увидел на экране, как мой главный силовик руководит пугалом, расправляясь с гигантскими цыплятами с помощью розовой искрящейся магии. Кева ухмыляется. – О – о – о, кто-то ревнует. Тебе не нравится, что она не пригласила тебя поиграть? – Я серьезно. – Я бросаю быстрый взгляд поверх ее головы в сторону особняка. Коза ностра убила одного из наших людей. Когда я привез Сиенну сюда, все ее ненавидели. Ну, кроме тебя. А теперь, похоже, все от нее в восторге. – Она никого не убивала, Драго. И не стоит обвинять ее в том, к чему она не имела никакого отношения. Кроме того, никто ее по-настоящему не ненавидел. – Кева хмурит брови, а затем слегка улыбается. – Ну, может быть, немного.

– Я не знаю, что в ней такого. – Качаю головой. – Словно как бы сильно люди ни старались ее не любить, они все равно в конечном итоге оказываются ею околдованы. – Говоришь по собственному опыту? – Да, черт возьми. – Я стискиваю зубы. – Она снабжала информацией Аджелло. – Ну, ты бы ожидал того же, если бы одна из наших девушек вышла замуж за человека из коза ностра. Так уж все устроено. – Она расспрашивала о наших делах? Выискивала информацию? Шпионила? – Нет. Она в основном болтает со мной и девочками, и обычно это касается книг и одежды. Мы редко упоминаем о бизнесе. – Дело не только в этом. – Я вздыхаю. – Она понимает сербский. Кева быстро отводит взгляд. – Ты знала? – Я срываюсь. – Знала и не сказала мне? – Я подозревала. – Господи, черт возьми. Почему ты ничего не сказала?

– Ты знаешь, что твои глаза загораются, когда она входит в комнату? – Кева делает шаг вперед. – Долгие годы я наблюдала, как ты погружаешься с головой в работу, становясь все более замкнутым. Я потеряла надежду, что... кто-то сможет вытащить тебя из темной ямы, в которую ты сам себя загнал. Ты был полуживым, занимался лишь своими делами, пока не появилась Сиенна. А теперь как будто наконец возвращаешься в мир живых. – Скорее, в мир безумия. – Я провожу рукой по волосам. – Она совершенно не понимает, насколько опасны игры, в которые мы играем. Если бы она оказалась с кем-то другим, и ее поймали бы за шпионажем... – Но ее не поймали. – Кева кладет руку мне на предплечье. – Почему ты не рассказал ей о своем слухе, Драго? – Чтобы она могла сообщить об этом и своему дону? – Думаешь, она расскажет? – Без сомнения. – Я киваю и поворачиваюсь, чтобы войти в гараж. – Мне нужно идти.  Сиенна

Я смотрю на огромную миску, доверху наполненную зелеными стручками. – Я и не знала, что горох так растет. – А как, по-твоему, они растут? – спрашивает Кева, очищая стручки гороха из своей миски. – Не знаю. Я никогда об этом не думала. – Я беру стручок и разламываю его, извлекая маленькие зеленые бобовые. – Так сколько нам нужно стручков на обед? – О, это просто для салата, так что мы можем остановиться, когда наберем чашку или две. Если бы это был гарнир, я бы использовала замороженные, потому что нам понадобится не меньше десяти фунтов. У меня округляются глаза. – Не понимаю, как тебе удается готовить почти на пятьдесят человек каждый день. – Девочки помогают. – Она наклоняет голову в сторону, выглядя задумчивой. – Я всегда хотела иметь большую семью, но у меня не было возможности. Думаю, это лучший вариант. – Как ты оказалась здесь, с Драго? – У меня был друг в Нью – Йорке, – говорит она, не отрывая взгляда от своих рук. – И я взяла с собой Драго и Тару. Ему было семнадцать. Таре тогда исполнилось четыре. – А как же их родители? – Они состояли в мафии. В их дом заложили бомбу в отместку за то, что отец Драго убил нескольких человек. Они оба погибли при взрыве. Драго и Тара выжили. – Ее голос напрягся, когда она смахнула слезу. – Дина, их сестра, тоже погибла. Меня тошнит, и я закрываю рот рукой, но шокированный вздох все равно вырывается наружу.

– Были родственники, которые могли бы приютить Драго и Тару, но я не могла позволить им остаться в Сербии. Это была кровная месть, и я не хотела рисковать, чтобы убийцы пришли за ними. Я подделала их паспорта, чтобы они считались моими детьми, и мы приехали сюда. Переехать в незнакомую страну в одиночку с двумя детьми, которые даже не ее? Я не знаю никого, кто мог бы пойти на такое. – Но ведь ты когда-то была замужем за их отцом? Кева поднимает глаза на меня. – Иногда любовь не заканчивается с завершением брака, Сиенна. Или жизни. Мужчина, которого я любила, умер, а его дети – нет. И им грозила опасность. Я сделала то, что должно было быть сделано. Я опускаю взгляд на чашу в своих руках. Теперь отношения Драго и Кевы имеют гораздо больше смысла. – Драго принес тебе еще те... стеклянные кристаллы? – спрашивает она. Я пожимаю плечами. – Нет. А что? – Тебе стоит попросить еще. Мне нравится, что ты с ними сделала. – Ты не знаешь, где Драго? Я не видела его сегодня утром. – Он ушел рано. Какие-то дела на работе. – Она косо смотрит на меня. – Уже скучаешь по нему? – Я точно не скучаю по этому лицемерному борову. – Беру следующий стручок и разминаю его между пальцами.

Мужчина назвал наш брак необходимой сделкой, дав понять, что ему на меня наплевать. И что же я сделала? Позволила ему трахнуть меня у стены и наслаждалась каждой секундой. И, как будто этого недостаточно, чтобы показать, насколько я жалкая, проснулась, желая большего, и обнаружила, что он ушел. Я до сих пор не могу понять, злюсь ли на него за то, что его не было рядом, или на себя за то, что разочаровалась. – Лицемерный боров? – Кева тянется к чашке кофе на столе и приподнимает на меня бровь. – Ага. Он обсуждал, кем меня заменить, с каким-то типом, а потом сказал, что пошлет своего киллера убить всех, кто может желать мне зла. Кева разражается смехом. – Похоже, вы двое отлично ладите. Дверь на кухню открывается, и в комнату входит один из людей Драго, Илья. – Телефон Драго. Он оставил его в «Наосе» прошлой ночью. – Он кладет аппарат на стол перед Кевой и уходит. Большая трещина рассекла экран по диагонали, а на остальной части – мириады мелких линий, похожих на тонкую паутину. – Драго никогда не оставляет свой телефон без присмотра. – Кева вытирает руку о полотенце и тянется к телефону. – Особенно когда мы ожидаем прибытия нового груза, а он будет сегодня. Водители всегда отправляют ему обновления, так что если возникнут проблемы, мы сможем... – Она смотрит на что-то на экране. – Какие-то проблемы? – спрашиваю я, потому что выражение ее лица очень странное.

– Нет. Вовсе нет. Просто я не знала, что его телефон сломан. – Она кладет устройство на место и делает глоток кофе. – Драго выбросил его, чтобы схватить меня за задницу, – бормочу я. – Я лишилась девственности, прижатая к стене в его клубе, когда вокруг нас еще толпились люди. Кева выплевывает свой кофе, темно- коричневые капли разлетаются по деревянной столешнице. – Что? – хрипит она и заходится в приступе кашля. – Ага. А когда проснулась сегодня, его не было. – Я опускаю взгляд на миску с горохом, чтобы Кева не заметила слез в моих глазах. – Я закончила свою партию. Я еще тебе нужна? – Дальше я сама. Я встаю и делаю пару шагов к двери, но тут Кева окликает меня. – Сиенна. Можешь отнести телефон Драго наверх и оставить его в своей спальне? – Конечно. – Я беру телефон из ее протянутой руки и спешу покинуть кухню. Добравшись до спальни, бросаю телефон на кровать и собираюсь уйти, но останавливаюсь на пороге. «Не делай этого». Я глубоко вдыхаю и выглядываю в коридор. Четвертый этаж кажется безлюдным, поэтому я закрываю дверь в спальню. Замка, к сожалению, нет. «Не делай этого, – кричит голосок в голове, пока иду обратно к кровати. – Ты выше этого».

Я забираюсь на кровать и сажусь в центре, скрестив ноги и глядя на телефон мужа. Есть ли на нем фотографии его бывших? Как выглядят женщины, которые его привлекают? Высокие и утонченные, одетые в эти ужасные скучные брючные костюмы? Драго не кажется мне человеком, который хранит в телефоне снимки своих подружек, но их должно быть как минимум несколько. Обычно я никогда не нарушаю чужую личную жизнь, но эта штука так дразнит меня. А что, если я просто посмотрю? Просто зайду в галерею и пролистаю несколько последних фотографий. Нет. Я не стану этого делать. Я сопротивляюсь искушению целых пять минут. Затем беру телефон и нажимаю кнопку включения. Экран загорается. И он разблокирован. Я закрываю глаза на мгновение и делаю очередной глубокий вдох. На заднем плане чья-то фотография, но не могу четко разглядеть изображение. Весь главный экран покрыт иконками приложений, но могу сказать, что это женщина. Лежащая в постели! Мне даже не нужно заходить в эту чертову галерею. Не могу поверить, что у него на фоновой заставке телефона до сих пор фотография бывшей любовницы! Я с остервенением листаю экран, пытаясь найти окно с меньшим количеством значков, чтобы увидеть, как выглядит эта сучка. Первые три экрана загромождены, но четвертый свободен от значков, и фотография видна полностью. Мое сердце учащенно забилось. Сучка... это я.

На мне моя любимая пижама в полоску зебры, я спутанная в простынях, лежу на боку и прижимаю к груди подушку. Драго хранит мою фотографию в своем телефоне. Я возвращаюсь на главный экран и нажимаю на значок галереи. Еще больше моих фотографий – на некоторых из них я сплю, но большинство сделаны издалека, без моего ведома. Я стою перед примерочной в платье. Делаю селфи рядом с кустом роз за домом. Сижу рядом с конурой, а Зевс лижет мне лицо. Здесь более пятидесяти фотографий и...

– Какого хрена ты делаешь? Я подпрыгиваю от неожиданности. Мой муж стоит в дверях и смотрит на телефон в моих руках. – Я... я... Я просто проверяла экран, – бормочу я и быстро нажимаю на кнопку питания, чтобы перевести телефон в спящий режим. – Он сломан. Драго несколькими длинными, мощными шагами добирается до кровати и выхватывает телефон у меня из рук. – Ты читала мои сообщения, чтобы сообщить Аджелло? – кричит мне в лицо. – Что? Нет! – Да ну? Почему нет? Насколько я понял, ты неплохо понимаешь сербский. Сердце замирает в груди. О Боже, он знает. – Скажите, mila moya, ты знала сербский язык раньше? Или выучила его специально для этого брака? Я закрываю глаза и опускаю голову. – Я выучила его, – шепчу. – Смотри на меня, мать твою, когда говоришь со мной! – кричит он, и я поднимаю голову. – Дон приказал мне выучить язык! – кричу ему в лицо. – Значит, это не случайность. Все было спланировано заранее. Сколько времени у тебя ушло на подготовку к шпионской миссии? Шесть месяцев? Я делаю глубокий вдох, стараясь не дать слезам пролиться. – Два. У Драго от удивления широко распахиваются глаза. – Два гребаных месяца. Как тебе удалось этого добиться? – У меня талант к языкам, – шепчу я. – Вот почему дон выбрал меня. – Он угрожал тебе? Потому что если так, то я выпотрошу этого ублюдка.

Я зажимаю покрывало между пальцами, стискивая его изо всех сил, и закрываю глаза. Аджелло угрожал моему брату, но я никогда не верила, что он действительно причинит Артуро вред. В общем, я согласилась участвовать в этой затее по своим собственным причинам. – Никто мне не угрожал. – Я встречаю пронзительный взгляд мужа. – Это было мое решение. Драго застывает на месте. В его зеленых глазах закипает гнев. – Я хочу знать, что ты рассказала Аджелло. – Я... Я сказала ему, что у тебя какие-то проблемы с румынами. Он спросил о какой-то сделке, которую ты заключил, но я ответила, что ничего не знаю. Драго впивается мне в лицо взглядом. – Что еще? – Что большинство твоих людей живут здесь, в доме. – Как ты смеешь подвергать мою семью риску? – Его голос опасно низкий, в нем столько отвращения, что я вздрагиваю. Это гораздо хуже, чем кричать. – Собери свои вещи и убирайся из моей комнаты. Я смотрю вслед удаляющемуся Драго, когда он пересекает спальню и захлопывает за собой дверь. Я вздрагиваю от этого звука. Спустившись с кровати, стягиваю одеяло на пол и расстилаю его перед шкафом. Онемевшими пальцами начинаю бросать на него свою одежду. Один из парней отнес мои чемоданы в кладовку на первом этаже, и я ни за что не пойду туда, ни за что не рискну снова столкнуться с Драго.

Собрав на одеяле большую часть одежды, стягиваю углы и тащу свои пожитки в комнату в конце коридора. Я повторяю эту процедуру еще дважды, пока не выношу все из комнаты мужа.  Драго  Не могу поверить, что моя жена совершенно спокойна. Она сидит рядом со мной, болтает о какой-то ерунде с Еленой с широкой улыбкой на лице. Мирко что-то добавляет, и она смеется. Ни о чем не заботится. Более того, кажется, что она наслаждается своим ужином. Я же, напротив, весь день корил себя за то, что набросился на нее и выпроводил из нашей спальни. Ведь я и так подозревал, что она снабжает информацией своего дона. Конфиденциальные деловые вопросы редко обсуждаются в доме, так что она могла узнать и передать только несущественную информацию, которую Аджелло мог легко получить другими способами. Однако то, как она рылась в моем телефоне, вывело меня из себя. Одно дело, если бы она передала часть информации, собранной по ходу. Совсем другое дело – целенаправленно выведывать подробности. А тот факт, что ее даже не принуждали шпионить за мной, в десять раз усилил горький вкус предательства. Меня еще больше разозлило то, что она наверняка видела и свои фотографии в моем телефоне. Черт!

Не говоря ни слова, я встаю из-за стола, намереваясь выйти на улицу, когда на глаза попадается аквариум в углу. Три золотистые рыбки плавают в аквариуме, а еще одна, кажется, мертва и плавает брюхом вверх. Сиенна уже однажды потеряла питомца и наверняка расстроится, когда ее увидит. Это же чертова рыба! Они постоянно умирают. Сиенна не ребенок, чтобы сильно расстраиваться из-за мертвой рыбки! Да, но я не могу вынести мысли, что моя жена расстроится из-за чего-либо, даже совсем незначительного. Даже когда я чертовски зол на нее. Бросив взгляд через плечо, дабы убедиться, что Сиенна все еще занята разговором с Еленой, вытаскиваю скользкую рыбку и, спрятав ее в кулаке, выхожу из столовой. – Сфотографируй ее, – протягиваю мертвую рыбу Илье, который дежурит у входной двери. – Пошли кого-нибудь найти такую же и опустить в аквариум. Илья берет рыбу за хвост и осматривает ее. – Не уверен, что зоомагазины еще открыты. – Мне, черт побери, не важно. Проследи, чтобы все было сделано, – рявкаю я и выхожу на улицу, чтобы проветрить голову.

Пятнадцатиминутная прогулка обернулась часовой поездкой через весь город к месту, где моя сестра снимала однокомнатную квартиру в шестиэтажном доме. Я слегка киваю головой в сторону охраны Тары. Ребята следят за ее домом из машины, припаркованной на другой стороне улицы. Проскальзываю внутрь здания и поднимаюсь по лестнице на последний этаж. – Если бы знала, что это ты, я бы сделала вид, что меня нет дома, – огрызается Тара, открывая дверь. – Что тебе нужно? – Я решил, что у тебя было достаточно времени, чтобы остыть, и пришел проведать тебя. – Я вхожу, осматриваясь. Это милое, современное место, оформленное в белых и темно-коричневых тонах. Тара закрывает дверь и встает передо мной, положив руки на бедра. Ее голос почти не изменился с детства, сохранив высокую тональность. Мне всегда приходится читать по ее губам, когда мы разговариваем. – Я в порядке, как ты прекрасно видишь. А теперь смело возвращайся домой к своей итальянской жене. – Твоя неприязнь к Сиенне беспочвенна. Она не имеет никакого отношения к смерти Петара. – О, теперь ты ее защищаешь? – Перестань вести себя как ребенок. – Я вздыхаю. – Ты проверила камни?

Глаза Тары сияют, как всегда, когда мы говорим о работе. Ничто никогда не удерживало внимание моей сестры надолго. Она несколько раз переводилась из одного колледжа в другой, не могла определиться с выбором специальности и в конце концов бросила учебу. Четыре года назад, понаблюдав за тем, как она тратит свои дни впустую, я решил, что ей нужно чем-то заняться, и привлек ее к ведению бизнеса, связанного с драгоценными камнями. – Да, все хорошо, кроме танзанита. Он должен был быть темно-синим, но мы получили только бледный. Абсолютно непрофессионально. – Она качает головой. – Слава богу, изумруды, которые мы получили для арабского принца, в порядке. Я киваю, обхожу сестру и иду к комоду у соседней стены. На нем стоит фотография в маленькой серебряной рамке. На ней Тара и Дина, держатся за руки в первый день посещения детского сада. Я беру рамку и провожу кончиком пальца по улыбающемуся лицу Дины. Тара кладет руку мне на плечо. – Ты не против, если я заберу ее? Это единственная фотография, которая у нас есть. – Да, – говорю я. Все равно на нее слишком больно смотреть. Каждый раз, когда вижу эту фотографию, то погружаюсь в сомнения в себе и не могу перестать вспоминать ту ночь, задаваясь вопросом, что сделал не так. Была бы Дина сегодня жива, если бы я попытался разбить окно в их комнате? Или если бы я был быстрее? Я положил фото обратно на комод. – Приезжай в особняк и познакомься с моей женой. Пообедаем или поужинаем. Можешь сама выбрать день.

– Я и шагу не ступлю в тот дом, пока там живет эта женщина. – Я не просил, Тара. – Я пригвождаю ее взглядом. – Ты придешь. И будешь вежливой. Конец дискуссии. Тара скрипит зубами. – Ладно. Я поворачиваюсь, чтобы уйти, и тут замечаю на книжной полке книгу. На обложке женщина в белом винтажном платье обнимает длинноволосого парня без рубашки, который, похоже, страдает от запора. Я почти уверен, что видел именно эту книгу на тумбочке Сиенны, рядом с другой, с полуголым парнем, воющим на луну. – У меня такое чувство, что ты с моей женой прекрасно поладишь, – бросаю через плечо. Вернувшись домой, я сразу же иду в спальню. В глубине души надеюсь, что все-таки найду там Сиенну, но, когда открываю дверь, моя кровать пуста. Быстро приняв душ, я почти час лежу без сна, борясь с желанием найти жену и вернуть ее в свою постель. В конце концов, я проигрываю эту борьбу и выхожу из спальни, иду по коридору к комнате в дальнем конце этажа. Сиенна спит, свернувшись в клубок и прижимая к груди подушку. Кровать слишком мала для нас обоих, поэтому я подхватываю свою обворожительную жену на руки и несу к себе.

Да, единственной причиной ее прихода в мой дом было шпионить за мной. Да, она залезла в мой телефон, чтобы прочитать сообщения. И да, я до сих пор чертовски зол. Но я не проведу ни одной ночи без нее в своей постели. Ни одной ночи. Я опускаю жену на кровать, затем ложусь позади нее и обнимаю. Сиенна может быть коварной, интригующей шпионкой, но она – моя шпионка.

Глава 14

  Сиенна

Я сосредотачиваюсь на пироге и тайно пристально наблюдаю за мужем. Драго одет в джинсы и белую рубашку. Две верхние пуговицы расстегнуты, а рукава аккуратно закатаны до локтей. Мне всё ещё кажется необычным, что мужчины здесь предпочитают повседневную одежду, в то время как члены коза ностра обычно ходят исключительно в костюмах. Единственным случаем, когда видела людей Анджелло в простой одежде, был день свадьбы Аси, и то только потому, что Паша предупредил, что в костюмах их не впустят. Я видела Драго в костюме всего несколько раз, обычно он предпочитает рубашку и джинсы. Прошло пять дней с того злополучного дня, как Драго застал меня с телефоном, и он не сказал мне ни слова. Ведет себя так, будто я не существую, за исключением ночи. Каждый вечер, примерно спустя час после того, как я ложусь спать, он подходит к моей спальне в конце коридора и уносит в свою комнату. В первый раз я не поняла, что происходит, пока он не подхватил меня на руки, прижимая к груди. И решила притвориться спящей и погрузилась в уют кровати и в тепло его тела. Тем не менее на следующее утро я проснулась в своей комнате. Сначала подумала, что всё это было просто плодом моего воображения, но потом почувствовала его запах на своей коже. На следующую ночь, когда он пришел, я не спала, но притворилось спящей. А когда утром он возвращал меня обратно, продолжала делать вид, что сплю. Даже не уверена, знает ли Драго, что я притворяюсь, но не может рассчитывать, что не замечу, как он уносит меня на руках уже в течение пяти ночей подряд. Возможно, и он сам притворяется? Не знаю, что думать о его поступках. Но есть одно, в чем я уверена: продолжение этой комедии становится невыносимым. Я хочу прикасаться к нему и свободно прижиматься к его боку. И самое главное, я так хочу заняться с ним любовью, что кажется, влагалище плачет от сильного желания. Могла бы я сказать ему правду и объяснить причины, по которым согласилась на этот брак, но, скорее всего, он просто посмеется надо мной. Кто в здравом уме выходит замуж за незнакомца из-за страха остаться в одиночестве? Нет, я не могу предстать перед ним в таком виде. Драго кивает в ответ на слова Филипа, его взгляд фиксируется на губах его первого помощника. Но даже бровью не повел, что увидел меня сидящей рядом с Филипом. Притворяясь безразличной, беру со стола телефон и, сделав губы уточкой, делаю селфи. Драго даже не оглядывается. Кажется, ему совершенно все равно. Но это далеко не так. После того как увидела свои фотографии на его телефоне, я стала более внимательной и заметила множество деталей, которые раньше ускользали от моего взгляда. Как он часто заходит на кухню, когда я там, и задает Кеве какой-нибудь бессмысленный вопрос, а затем уходит. Каждый раз чувствую его взгляд на себе и делаю вид, что увлечена работой. Или когда застает меня играющей с Адамом в видеоигры, он рявкает и отправляет его по какому-то пустяковому поручению. А вчера, когда играла с собаками на улице, увидела мужа у гаража, и он наблюдал за мной. Когда понял, что я заметила его, тут же отвернулся и ушел. Я была сыта по горло тем, что меня игнорируют.

– Э – э, Филипп. – Я подперла рукой подбородок и улыбнулась. – Не мог бы ты оказать мне услугу? И Драго, и его первый помощник не сводят с меня глаз. – Конечно. – Филипп косо смотрит на Драго, а тот уже не отрывает глаз от моих губ. – Что тебе нужно? – Ты свободен завтра? – спрашиваю я. – Нет, не свободен, – отвечает Драго. Я с улыбкой гляжу на него, наклонив голову. – Я спросила Филиппа. – И он ответил. Зачем он тебе нужен? – Я хотела попросить Филиппа научить меня водить машину. Но если он занят, я найду кого-нибудь другого. – Пожимаю плечами. – Адам свободен? – Нет. Не свободен. – Ой. Ну, тогда... – Он тоже занят. Я приподнимаю бровь. – Я же не назвала имя. – Неважно. Все мои люди заняты. Держи свой солнечный нрав в узде, иначе ни к чему хорошему это не приведет. – Драго сжимает зубы и тяжело дышит, раздувая ноздри. – Почему? Он хватается за спинку моего кресла и наклоняется вперед, пока наши щеки не соприкасаются. – Потому что я единственный мужчина, который будет наслаждаться твоим солнечным светом, Сиенна. Больше никто. Он отстраняется и смотрит на меня. Похоже, кто-то ревнует и изо всех сил старается этого не показывать. – Ты свободен завтра? – спрашиваю я. Он еще сильнее сжимает челюсть. – Нет, – говорит он, – завтра я не свободен. – Очень жаль. Тогда мне придется искать кого-то другого. – Я встаю из-за стола со своей тарелкой. – Спокойной ночи.

Я выхожу из столовой, чувствуя на себе тяжелый взгляд Драго. Оказавшись в спальне, быстро принимаю душ и направляюсь к горе одежды на комоде. В этой комнате всего один небольшой шкаф, и все мои вещи в него не помещается. Когда роюсь в поисках пижамы, за моей спиной открывается дверь. Я испуганно оборачиваюсь. Драго стоит у двери и смотрит на полотенце, которое держу в руке. Это довольно маленькое полотенце. Я жду, когда его взгляд перейдет на мое лицо, и невинно трепещу ресницами. – Ты рано. Я еще не сплю, так что приходи через час. Он длинными шагами сокращает расстояние между нами и словно заключает меня в клетку, положив руки на комод. Его дыхание затруднено, мышцы шеи напряжены. Он злится. Я ослабляю хватку на полотенце и бросаю его на пол, но глаза Драго по-прежнему прикованы к моему лицу. Я тянусь вверх и медленно расстегиваю его рубашку. Он ничего не говорит и не двигается, пока расстегиваю все пуговицы. Затем я спускаю молнию на его джинсах и, зацепив большим пальцем за пояс, стягиваю с него брюки вместе с боксерами, высвобождая его твердый член. С его губ срывается низкий рык, но он не двигается с места, пока я лижу его обнаженную грудь. Самообладание этого мужчины не знает себе равных. Я обнимаю его за шею и встаю на цыпочки. – Я скучаю по тебе, Драго. Он взмахивает рукой, и одежда на комоде падает на пол за моей спиной. Драго хватает меня за талию и усаживает на пустую столешницу. Влага стекает между моих ног, когда Драго просовывает руки мне под колени и рывком подтягивает меня вперед, и одним толчком вгоняет в меня член. Я втягиваю воздух ртом, как будто была под водой, а потом всплыла. Драго остается совершенно неподвижным, а я наслаждаюсь ощущением его члена во мне. Я крепко обхватываю мужа руками и ногами и делаю еще один глубокий вдох. Мышцы напрягаются вокруг его толщины и сокращаются еще больше.

Я встречаю его взгляд. Он не просто зол. Его взгляд полон гнева. Я легонько целую его в крепко сжатую челюсть. Затем еще раз, ближе к его напряженным губам. Единственным звуком, нарушающим тишину, помимо нашего дыхания, является тиканье часов в комнате. Я сцепляю ноги за его спиной, но Драго остается неподвижным. Это наказание. Или он сам так считает. Девять сокращений. Десять. Он слегка наклоняет голову в сторону и вдыхает. Мои ноги дрожат. Я сейчас кончу лишь от его члена внутри меня. Пятнадцать сокращений. Он даже не шевелит руками, по-прежнему крепко держа меня за колени. Это дуэль – его жажда трахнуть меня против его желания, чтобы меня наказать. Восемнадцать. Девятнадцать. – Драго, – тихо шепчу ему на ухо. Он вдыхает. В следующую секунду он глубоко входит в меня. И еще раз. Я отпускаю его шею и хватаюсь за край комода, пока Драго двигался во мне все сильнее и быстрее.

Свет включен, и я вижу, как на его лице гнев сменяется удовлетворением, когда он вколачивается в меня как сумасшедший. Дыхание вырывается из меня короткими рывками. Левой рукой Драго тянет мою ногу вверх, а другой скользит по моему затылку, сжимая волосы. Все мое тело содрогается, и я задыхаюсь, глядя в его полные вожделения глаза. Комод стучит о стену позади меня с каждым толчком его бедер. В этом доме пятьдесят человек, и уверена, что каждый нас слышит. И мне на это наплевать. – Повтори мое имя! – выкрикивает Драго, не прекращая своих толчков. Я поднимаю подбородок, губы плотно сжаты. Его височная вена пульсирует, а мышцы напряжены. Хватка на моих волосах усиливается, откидывая мою голову назад.

– Скажи наконец, Сиенна. Он вколачивается в меня так сильно, что завтра я, наверное, не смогу ходить. Теперь от безразличия не осталось и следа. Драго полностью теряет контроль. Мне это чертовски нравится. – Драго! – кричу, когда меня накрывает оргазм, и я теряюсь в наслаждении. Взгляд Драго почти дикий, когда он полностью погружается в меня и кончает. Он продолжает крепко сжимать мои волосы и удерживает мой взгляд, пока заполняет меня теплой спермой. Снова воцаряется тишина, нарушаемая только звуками нашего тяжелого дыхания и тиканьем часов.

Драго  Я не сплю уже почти час, глядя на утреннее небо за стеклянными дверьми балкона. И крепко обнимаю свою жену. Обычно она спит на боку, уткнувшись лицом в мою грудь, но в какой-то момент ночью забралась на меня. Теперь Сиенна прижалась к моей груди, ее руки обхватили мой торс, а ноги расположились на моей талии. Я должен встать и найти Филипа, чтобы обсудить, где взять достаточно товара, чтобы покрыть убытки, понесенные в результате пожара на складе в Сиракузах, но не могу заставить себя покинуть эту кровать. Чертовски приятно, что моя маленькая шпионка снова в моих объятиях. Последние несколько дней стали сущим кошмаром, полным разочарований. Я изо всех сил старался не обращать на нее внимания, но не мог держаться в стороне. Днем с этим можно было справиться. Я продолжал находить глупые причины, чтобы случайно встретиться с Сиеной. Это помогало заглушить желание держать ее рядом, но чаще всего приходил в еще большее негодование, когда заставал ее за развлечениями в комнате отдыха с моими мужчинами. Я чуть не лишился чувств, когда снова увидел ее играющей в видеоигру с Адамом. Раньше никогда не испытывал ревности. Мне казалось глупой мысль выходить из себя только потому, что какой-то парень разговаривает с моей женой. Казалось. В прошлом. Прошлым вечером, после того как Сиенна попросила Филипа научить ее водить, я разослал всем членам своей команды сообщение, предупредив, что если поймаю любого мужчину, общающегося с моей женой в мое отсутствие, то сверну ему шею.

Сиенна шевелится, скользя голой киской по моему твердому члену. Прошлой ночью я отнес ее в спальню и снова трахнул. Но сейчас мне этого мало. Крепче обхватив ее за талию, я перевернул нас, стараясь ее не раздавить. Просунув свободную руку между нашими телами, я меньше минуты ласкаю ее клитор, чтобы она стала мокрой. Сиенна все еще полусонная, когда ввожу в нее член. Я ожидаю, что она напряжется от внезапного вторжения, но жена лишь улыбается и раздвигает ноги шире, наблюдая за мной затуманенными глазами. Я вхожу в нее, резко и грубо, и эта жестокость – наказание за ее предательство. Когда Аджелло предложил эту брачную сделку, я подозревал, что в его планах есть нечто большее, чем просто возобновление нашего сотрудничества. Предполагал, что жена станет информатором для своего дона. Как сказала Кева, на месте Аджелло я бы поступил точно так же, поэтому ее шпионаж изначально не казался мне предательством. Тогда я не был влюблен в нее. Но сейчас люблю. Так сильно, что не могу провести ни одной ночи без нее в своей постели.

Скользя ладонью по ее животу, я целую ее в плечо. Затем прикусываю чувствительную кожу в ложбинке между ее шеей и ключицей. Даже ее запах опьяняет. Меня тянет к ней, как далекую холодную планету к Солнцу, мне нужно ощутить ее тепло. Мне нужно больше ее тепла. Каждый нелепый наряд, все искорки, сверкающие в ее живых глазах, и обольстительные улыбки все глубже затягивают меня в безумие. Я должен был отправить ее обратно в коза ностра, как только понял ее обман, но этого не сделал. Теперь я не могу представить свою жизнь без ее солнечного света. Я закидываю ее ногу себе на плечо и погружаюсь в нее еще глубже. Сиенна стонет подо мной и хватается за мои предплечья, ногтями царапая кожу и глядя в мои глаза. Она дрожит всем телом, когда кончает, откидывая голову назад в экстазе. Моя маленькая предательница. Я должен был кончить первым, лишить ее оргазма, отомстить, но не мог. Только когда она обмякает в постели и я убеждаюсь, что она кончила, отпускаю свою сдержанность и нахожу свое собственное освобождение. Темно-карие глаза жены находят мои, захватывая меня в плен. Они напоминают кошачьи – большие, гипнотические, теплые и до невозможности чарующие. Она поднимает руку, чтобы положить ее мне на лицо, но я отстраняюсь. – Завтрак через десять минут. – Я выскальзываю из ее рук и иду к шкафу, чтобы взять сменную одежду. – Будь у гаража через полчаса, если хочешь получить урок вождения.

Когда поворачиваюсь, Сиенна все еще лежит посреди кровати, а из ее киски стекает моя сперма. – Оставь для меня немного горячей воды. – Она улыбается, полностью игнорируя мой враждебный тон. Я изо всех сил хватаюсь за дверцу шкафа, пытаясь подавить желание вернуться туда и поцеловать ее в лживый рот. – Иди к себе в душ, – захлопываю дверь шкафа и отправляюсь в ванную.

Сиенна  Он ушел. Я обхватываю себя руками и смотрю на пустое место в гараже, где была припаркована машина Драго. Сейчас только восемь. Я даже не завтракала. Сразу приняла душ и побежала вниз. Когда пять минут назад, одеваясь, выглянула в окно, он разговаривал с Филипом за дверью главного гаража. Я прикусила нижнюю губу от досады и пошла обратно к дому, набирая по пути номер дона. По дороге я получила еще одно сообщение «СИЕННА», набранное заглавным шрифтом. – Прошло десять дней, Сиенна, – без предисловий заявляет он. – Здесь слишком много людей. Постараюсь впредь быть более расторопной. – Новости. Живо. – Ну, в пятницу у нас возникла ситуация, которая заставила всех чувствовать себя на взводе до конца дня. – Подробности, Сиенна. Что-то случилось в клубе? – Нет. Холодильник сломался. Несколько секунд молчания. – Холодильник? – Да. Это случилось в нерабочее время, и он из тех больших промышленных. Потребовалось несколько часов, чтобы найти... – Мне плевать на чертов холодильник Попова! – Но здесь не происходит ничего, связанного с делами Драго. Холодильник был главным событием всей недели и... Линия обрывается. Я вздрагиваю. Похоже, он недоволен отчетом. Я засовываю телефон в задний карман джинсов и продолжаю идти к особняку.

Люди едят в огромной столовой, их разговоры слышны даже в фойе. Я улыбаюсь, говорю «доброе утро», проходя мимо длинного стола, и захожу на кухню. Кева и еще четыре девушки суетятся вокруг, доставая из шкафов тарелки и наполняя чашки кофе на больших круглых подносах. Накормить столько людей трехразовым питанием – нелегкий труд. Кева бежит к одной из шести печей, доставая сырный пирог, традиционное сербское блюдо для завтрака, и одновременно кричит, чтобы Мирко подали только чай, потому что ему нельзя пить кофе. Одна из ее помощниц вбегает на кухню и говорит, что Бели жалуется, что все еще голоден, – его кусок пирога, очевидно, был меньше, чем обычно. – Можете сказать обжоре, пускай пишет претензии в книгу жалоб! – кричит Кева, захлопывая дверцу духовки, и поворачивается ко мне. – На стойке стоят тарелки с добавками. Отнеси их орде обжор. Я хватаю две огромные овальные тарелки и несу их в столовую. Когда возвращаюсь на кухню, мне в руки суют поднос, заставленный кофейными чашками. Их тоже отношу в столовую, а на обратном пути прихватываю кусок пирога для себя.

Когда все заканчивают завтракать, в раковине стоит гора грязной посуды, а все три посудомоечные машины переполнены. Я оборачиваюсь, намереваясь попросить кого-нибудь показать мне, как их включить, но все, похоже, заняты. Посмотрев на ближайшую посудомоечную машину, раздумываю, что делать. Я никогда раньше их не включала. Дома уборкой на кухне занималась либо горничная, либо Ася. На дверце посудомоечной машины есть кнопки программ, и я знаю, что мне нужно выбрать одну из них, но, наверное, сначала необходимо добавить моющее средство для посуды. Для него есть специальный отсек? Я его не вижу. Большая бутылка жидкого мыла для посуды стоит рядом с раковиной, переполненной жирными кастрюлями и сковородками. Я отвинчиваю верхнюю часть бутылки и выливаю изрядное количество в ближайшую машину, затем повторяю то же самое с двумя другими. После этого выбираю для каждой из них цикл интенсивной очистки и включаю их. – Сиенна! – кричит Елена откуда-то позади меня. – Привезли мясо. Можешь попросить кого-нибудь из ребят занести все в дом и подписать бумаги для курьера? – Конечно. Я бегу в столовую и веду Релью к задней двери кухни, которая используется для перевозки грузов. Пока он выгружает коробки из фургона, я изучаю бланк заказа, который передал мне курьер. В нем говорится, что в груз входит двести пятьдесят фунтов свинины и сто фунтов курицы. – Значит, это ежемесячное обеспечение? – спрашиваю я, расписываясь. – Еженедельно, – бормочет парень.

Еженедельно? Это же триста пятьдесят фунтов мяса! Я поднимаю глаза от бумаги и вижу, что курьер смотрит на мои блестящие красные сапоги до колена. – Как у Дороти, только еще круче, да? – Я ухмыляюсь и дважды стучу каблуками. Он кивает, вскидывая брови. – Ага. – Оливер, – кричит Кева, – если Драго застанет тебя пускающим слюни на ноги его жены, тебе придется подумать о смене профессии. Трудно будет водить машину с глазами в кармане, милый. Парень вскидывает голову. Он выхватывает бланк у меня из рук и, не прощаясь, выбегает за дверь. Когда Реля уходит, принеся коробки с мясом, на кухне остаемся только мы с Кевой. – Безумие какое-то, – говорю я и сажусь на столешницу рядом с плитой, где она поставила чайник для чая. – Я знаю. – Кева ухмыляется и смотрит на меня косо. – Но тебе же нравится, я права?

– Да, мне нравится. Нравится быть здесь. – Нам тоже нравится, что ты здесь Я прислоняюсь головой к холодильнику справа от меня и вздыхаю. – Кроме Драго. – И ему тоже. Просто он не хочет этого признавать. – Она поднимает чайник и наливает воду в сколотую чашку перед собой. – И ты знаешь почему. Я закрываю глаза. Он ей рассказал. – Потому что я передаю информацию о делах Драго Аджелло. – Думаю, все гораздо сложнее, Сиенна. – Что ты имеешь в виду? Она пожимает плечами. – Не мне говорить, дорогая. Тебе придется спросить у своего мужа. – В последнее время он со мной не разговаривает. – Разве можно его винить? – спрашивает Кева, глядя на меня через край своей чашки. – Нет, наверное, нет. – Я вздыхаю. – Что не так со слухом Драго? У Кевы округляются глаза. – Значит, ты заметила. – Это не вопрос. – Не сразу. Я поняла, что что-то не так, когда задавала вопрос, и казалось, что он меня не слышал. Но также заметила, что у него не было проблем со слухом, когда он разговаривал со своими людьми.

– Драго страдает от высокочастотной тугоухости. В большинстве случаев он не воспринимает высокочастотные звуки, а когда слышит, то не может различить сказанное. – Кева ставит кружку на стойку и берет меня за руку. – Представь, что ты разговариваешь с кем-то по телефону, но связь плохая, и слышишь лишь часть слов или их отрывки. Ты слышишь собеседника, но не можешь понять, что он говорит, потому что большая часть разговора потеряна. – Он читает по губам, чтобы компенсировать, да? Она кивает. – Он хорошо справляется. – Ну, он занимается этим уже очень давно, Сиенна. – Как долго? – Почти двадцать лет, – говорит Кева. – Взрыв бомбы, который разрушил его дом, убил родителей и сестру, серьезно повредил барабанные перепонки. – И тогда же у него появились шрамы от ожогов? – Да. Я делаю глубокий вдох и прикусываю внутреннюю сторону щеки. – Он меня слышит? Когда я говорю? Кева сжимает мою руку. – У тебя довольно высокий голос, милая. Он слышит тебя, но для Драго, вероятно, все это звучит как бормотание. Ему трудно понять большую часть того, что ты говоришь, не читая по губам. Но он, скорее всего, очень хорошо слышит, когда ты произносишь его имя, потому что в нем нет звонких согласных. – Почему он не сказал?

– Это не всем известно. Ты же знаешь, как устроен мир мафии, Сиенна. Люди могут использовать эту информацию против него, особенно во время важных встреч. – Он думает, что я расскажу дону. – Да. Я впиваюсь взглядом в Кеву. Как он может думать, что я поделюсь чем-то настолько личным? – Не говори Драго, что я знаю. Пожалуйста. – Почему? – Просто не надо. – Когда-нибудь я усажу вас двоих и заставлю поговорить друг с другом. – Она качает головой и тянется за своей кружкой, но вдруг вскрикивает: – Jebem ti lebac! (Перев. с серб.: Черт побери!) Я прослеживаю за ее взглядом к посудомоечным машинам на другом конце кухни. Из-за дверей вытекает грязная пена. Я спрыгиваю со стола и бросаюсь за Кевой, которая бежит навстречу хаосу. Когда догоняю ее, она уже остановила все три машины и открывает ближайшую. Поток белых пузырьков вырывается из аппарата еще до того, как дверца полностью опускается. – Господи! – кричит она, глядя на беспорядок, который увеличивается вдвое, когда она открывает вторую посудомоечную машину. – Какого черта? Позови девочек и принеси тряпки! – Хм... Думаю, это моя вина, – бормочу я, открывая ящик, чтобы достать кухонные полотенца.

Драго  Я паркую машину и захожу на склад, где мы хранили последнюю партию оружия. Филип и два охранника стоят у груды ящиков, а третий охранник в нескольких футах от них держит на мушке человека. – Это парень Богдана, которого ты застал за шпионажем? – спрашиваю я. – Да. – Филип кивает. – Он возился с замком на задней двери. С ним был еще кто-то, но сбежал. Адам пошел за ним. Я достаю пистолет и поворачиваюсь к потенциальному диверсанту. – Планируешь разрушить еще одно мое здание? Мужчина качает головой и хнычет. Я целюсь в его левое бедро и нажимаю на курок. Зажав ногу, он падает на бок. – Попробуем еще раз. Что ты здесь делал? – спрашиваю я. – Проверял безопасность, – причитает он. – Чтобы остальные могли прийти вечером и поджечь его? Мило. – Я приседаю перед ним. – Я знаю, что на следующей неделе у Богдана будет крупный груз. Мне нужны дата, маршрут и описание машины. А пока мы здесь, мне нужны адреса двух складов, которые он использует для хранения. – Я ничего не знаю. Я прижимаю ствол пистолета к его правому бедру и стреляю. Мужчина вскрикивает, перекатывается на другой бок, хватаясь за раненую ногу. Я беру его за плечо и разворачиваю лицом к себе. – Ну что, вспомнил? – спрашиваю я. – Или тебе нужен дополнительный стимул?

Парень бормочет что-то похожее на адрес. Я бросаю взгляд через плечо и вижу, как Филип набирает номер на своем телефоне. – Местонахождение? – Да. – Он кивает. – Отлично. – Я снова переключаю внимание на румына. – Когда прибудет груз? – Во вторник, рано утром.

– Хорошо. Теперь маршрут грузовика. – Я не знаю. Клянусь! – А кто знает? – Богдан и его логист. Мирча. – Тот коротышка в очках, который всегда ходит за Богданом? – Да. – Спасибо. – Я поднимаюсь, стреляю парню в голову и поворачиваюсь к своему первому помощнику. – Богдан все еще в бегах? – Никто не видел его уже несколько недель. Илья говорит, что по словам его информаторов, Богдан вернулся в Румынию. Я барабаню пальцами по деревянной поверхности ящика. Мы пытались найти этого сукиного сына, но никто не видел его уже давно. Я знаю румынского лидера много лет, и он никогда не покидает страну, когда к нему прибывает груз. – Он не в Румынии, – говорю и киваю в сторону трупа. – Бросьте тело в холодильник, он понадобится мне на следующей неделе. Пусть Адам отправит человека сесть на хвост Мирче, но пока не трогайте его. Пусть наши люди проверят места, которые указал нам мертвец, но убедитесь, что их не увидели. – Хорошо. Что еще? – Грузовики Богдана прибудут во вторник утром, у нас четыре дня на подготовку. Мы создадим три группы. Одна команда перехватит грузовик. Две другие отправятся к местам хранения в понедельник вечером и будут ждать. Когда мы получим грузовик, они подожгут эти дыры. – Отомстить Богдану, украв его груз и взорвав его склады, – это одно, но что мы будем делать с дополнительным оружием?

– Я позвоню Белову и узнаю, нужно ли Братве еще оружие. Эти деньги покроют наши убытки от Сиракуз. Филип наблюдает за мной, проводя рукой по волосам. – Богдан будет в бешенстве, Драго. – Да, так и будет. – Может, усилить охрану особняка? – Да, нужно удвоить. Я поеду за Тарой, пока все это не закончилось. Хочу, чтобы она была в доме, пока это дело не утрясется. – Ей это не понравится. – Мне плевать, – рявкаю я. Телефон в моем кармане вибрирует. – У нас есть где-нибудь маленькие пистолеты?

– Насколько маленький? – Очень маленький. Если можно, купи мне розовый. – Мой телефон вибрирует от очередного уведомления. – Я собираюсь научить Сиенну стрелять. На всякий случай. У Филипа глаза чуть не вылезли на лоб. – Это... разумно? – Не позволяй ее улыбкам и глупым нарядам обмануть тебя, Филип. Моя жена скрывает намного больше, чем кажется на первый взгляд. Честно говоря, я не удивлюсь, если она уже умеет стрелять из пистолета. Я оставляю своего помощника стоять с растерянным выражением лица и выхожу из склада. Сев за руль, достаю телефон и проверяю сообщения. Их два, оба от Кевы. Первое – фотография моей жены, сидящей в луже белой пены и собирающей ее в ведро половником. На ней сверкающие красные сапоги на высоком каблуке с соответствующим бантом на голове. Второе – сообщение, что моя жена налила жидкое мыло в посудомоечные машины. Я снова открываю фотографию и увеличиваю изображение лица Сиенны. Ее глаза огромны и сосредоточены на том, что она делает, и если бы я обращал внимание только на них, то решил бы, что она паникует. Но ее губы растянуты в огромную улыбку. Эта женщина так противоречива. Я закрываю изображение и набираю сообщение. 17:10 Драго: «Спроси мою жену, умеет ли она стрелять из пистолета». Ответ приходит меньше чем через минуту. 17:11 Кева: «Сиенна? Что с тобой? Конечно, нет». 17:12 Драго: «Спроси у нее».

Телефон вибрирует от нового сообщения. 17:14 Кева: «Да. Господи, помоги нам». Я несколько мгновений смотрю на сообщение, а потом разражаюсь смехом.

Глава 15

Драго

Я прислоняюсь плечом к дверному косяку и смотрю на жену. Она сидит за кухонным островком, осторожно нарезая что-то размеренными движениями ножа. Несмотря на то что она занята домашними делами, на ней очередной безумный наряд в сочетании с золотыми тапочками из искусственного меха. Ее модные предпочтения совершенно нелепы, но она чертовски красива даже в своих нелепые нарядах.

Когда вернулся домой ночью, Сиенна уже спала. Отнес ее в свою кровать, как делаю это каждую ночь. Сначала вылизал ее идеальную киску, пока она была еще полусонной, а потом трахнул. Жестко. Я держал Сиенну в объятиях всю ночь, но утром, перед тем как уйти на работу, все же отнес ее обратно в ее комнату. Не знаю, почему продолжаю это делать. Я так чертовски зол, но не могу определить причину своей ярости. Дело в ее лжи или в том, что она солгала мне? Может быть, злюсь на себя, потому что, несмотря ни на что, не могу заставить себя ненавидеть ее.

И в этом вся чертова проблема. Вот почему я сейчас здесь и смотрю на свою жену, как чертов придурок.

Сиенна шмыгает носом и вытирает глаз тыльной стороной ладони. Я сразу же настораживаюсь и спешу на кухню.

Когда добираюсь до нее, обхватываю ее за талию и поднимаю, чтобы она села на стол рядом с разделочной доской.

– Драго? – Она растерянно смотрит на меня, по ее щекам текут слезы.

Я на секунду закрываю глаза, пытаясь успокоиться. Тот, кто посмел сказать или сделать что-то, что заставило мою жену плакать, выйдет из дома в течение десяти минут. В гребаном мешке для трупов.

– Что. Случилось? – спрашиваю сквозь стиснутые зубы.

– Эм... Я помогаю Кеве готовить луковый соус.

Я опускаю взгляд на разделочную доску. Чертов лук. – Невена! – зову девушку, которая возится со специями. – Убери это.

– Что? Почему? – спрашивает Сиенна.

Я ни за что не скажу ей, что чуть не взбесился из-за того, что она плакала над проклятым луком. Вместо этого достаю из-за спины пистолет, который мне купил Релья, и кладу его на стол рядом с Сиенной.

– «Глок 42», – говорю я. – Релья не смог найти розовый в кратчайшие сроки.

Она поднимает на меня бровь. – Зачем мне пистолет?

– Просто предосторожность. Мы ожидаем некоторых проблем

Сиенна берет пистолет и осматривает его, затем освобождает магазин. – Всего шесть патронов?

– Ты планируешь устроить побоище, mila moya?

– Может быть. – Она с силой вставляет магазин обратно.

Мой член твердеет от того, что она выглядит так невинно, свесив ноги со столешницы, и в то же время обращается с пистолетом как профессионал.

– Твой брат учил тебя стрелять? – спрашиваю я.

Она смеется. Жаль, я не слышу звука.

– Артуро никогда бы не позволил мне прикоснуться к оружию. – Она наклоняется вперед и вздергивает брови. – Я сказала ему, что хожу в танцевальный класс. Даже взяла с собой сумку с танцевальными туфлями и костюмом и показала ему несколько движений, которые выучила в интернете, чтобы он не задавал вопросов.

– Ты будешь держать пистолет в своей комнате, но, если выходишь из дома, даже поиграть с собаками, бери его с собой.

– В моей комнате? – Она делает паузу, глаза блестят. – Или в нашей комнате?

Так хочется уступить соблазну, но сознательно старался не поддаваться искушению. Мягко удерживая жену за подбородок, приподнял ее голову. – В твоей комнате, Сиенна. Я думал, ты это понимаешь.

– Значит, мы просто друзья с привилегиями, которые случайно оказались женаты?

– Что-то вроде того.

Она морщит нос и отмахивается от моей руки. – Иди к черту.

Я провожаю ее взглядом, когда она спрыгивает со стола и направляется к двери, но останавливается на полпути к порогу. Она стоит так несколько секунд, потом оборачивается.

– С этого момента забудь о друзьях с привилегиями, Драго. С меня хватит, – говорит она и достает пистолет. – Если снова застану тебя в своей комнате, ты воочию убедишься, как многому я научилась на этих занятиях.

И тут моя игривая, невинная, лучезарная жена поднимает пистолет, целясь в пустой кувшин из-под молока, стоящий рядом со мной на столе. По просторной кухне разносится невероятный грохот: кувшин отлетает назад и околки бьют в дверь кладовки. Кто-то кричит. В комнату врываются Филип и еще трое мужчин с пистолетами наизготовку. Они даже не обращают внимания на Сиенну, которая все еще стоит посреди кухни, держа пистолет в руке, и выглядит милой, как пуговка, в своем розовом свитере и пушистых тапочках. Все кричат, отчего мне кажется, что голова сейчас взорвется, но я вижу лишь мою жену. Она пристально смотрит на меня, на ее лице играет злая ухмылка. Все остальное исчезает, как обычно, когда она в комнате.

Я подкрадываюсь к ней и хватаю ее за шею. Она сужает глаза и наклоняет подбородок. Мой маленький дьявол, который ходит по миру, маскируясь под ангела. Я обхватываю ее свободной рукой за талию, притягивая к себе, и прижимаюсь к ее рту.

Что-то грохнулось на пол, вероятно, пистолет. Сиенна обнимает меня за шею и запрыгивает на меня, возвращая поцелуй. Наши языки сражаются за господство. Но потом Сиенна внезапно останавливается и отстраняется.

– Опусти меня.

Я ослабляю хватку, позволяя ей медленно сползти по моему телу.

– Запомни – ни ногой в мою комнату, – говорит она, затем нагибается, чтобы подобрать с пола пистолет, и стремительно выходит из кухни.

Когда Сиенна исчезает из виду, я поворачиваюсь к своим мужчинам, которые стоят на другом конце кухни, наблюдая за происходящим и выглядя растерянными.

– За работу, – огрызаюсь я.

Они вставляют пистолеты в кобуры и поспешно выходят, минуя Кеву, которая стоит в дверях, уперев руки в бедра.

– Говорю серьезно, – заявляет она. – Вы двое созданы друг для друга.

Сиенна

Я кладу пистолет в ящик тумбочки.

– Вот сукин сын, – бормочу я, забираясь под одеяло и натягивая его на голову.

Мои руки все еще дрожат, поэтому я засовываю их под подушку и делаю глубокий вдох. Я никогда раньше не стреляла из пистолета вне тира. Боже, я могла кого-нибудь ранить или по неосторожности подстрелить своего мужа – идиота. Не то чтобы он этого не заслуживал, но все равно от одной мысли о том, что Драго может пострадать, меня начинает тошнить.

Это не я. Я не угрожаю людям, не стреляю по вещам, ради всего святого, но этот человек... этот чертов человек заставляет меня выйти из себя так, как никто и никогда.

– С меня хватит, – бормочу я в подушку.

Соберу вещи и позвоню Артуро, чтобы он приехал и забрал меня. Дон, вероятно, придет в ярость, но мне все равно. Я больше не в силах это выносить.

Отбросив одеяло, бросаюсь к комоду и начинаю доставать одежду, но останавливаюсь, когда дохожу до тренировочного костюма, который купил для меня Драго. Выражение лица мужа, когда вышла из гардеробной в спортивном костюме, было бесценным. Я падаю на кровать, прижимая к груди подходящие по размеру тренировочные штаны и толстовку. Я не хочу уходить. Но и оставаться тоже нет желания. Я... я больше не знаю, чего хочу.

Я перевожу взгляд на телефон, лежащий на тумбочке. Беру его и звоню сестре. – Как поживает моя любимая сестренка? – щебечу я, когда Ася отвечает на звонок. – Твоя любимая и единственная сестра в порядке. И она узнает этот тон. Что ты натворила? – Что?! Конечно, ничего! Я просто хотела поболтать. – Мы разговаривали два часа назад. Что ты сделала, Сиенна? Я ложусь на кровать и смотрю в потолок. – Я чуть не застрелила своего мужа. – Чуть не застрелила? – вскрикивает она. – О чем ты говоришь? Что случилось? – Он купил мне пистолет. – Я пожимаю плечами, хотя она меня не видит. – Я разозлилась на него. – И поэтому выстрелила в него? – Нет. Я выстрелила в кувшин из-под молока. В пустой. Но если бы не прицелилась, пуля могла бы попасть ему в почку. – И почему ты на него разозлилась? – Я спросила его, правда ли, что мы просто трахаемся. Он ответил, что да. Он тоже на меня злится. – Я вздыхаю. – Я передавала Аджелло информацию о сербской организации. Драго узнал об этом и выгнал меня из нашей спальни. Теперь он меня игнорирует. Ну то есть, когда мы не занимаемся сексом. Но он все еще злится на меня. – Ты спишь с ним? – Конечно, я с ним сплю. Разве ты не спишь со своим мужем? – Я не шпионю за своим мужем! Как... как вы можете спать вместе, если он знает, чем ты занимаешься?

– Очень хорошо, на самом деле. Секс просто потрясающий, а Драго любит обниматься после него. – Я усмехаюсь. – Мне нравится, когда он притягивает меня к себе, обхватывает руками и ногами. Я чувствую себя защищенной, как будто ничто не может коснуться меня, когда он рядом, понимаешь? А утром он несет меня обратно в мою спальню и продолжает делать вид, что меня не существует в течение дня. – И это тебя беспокоит. – Нет. Я просто говорю об этом. – Я снова пожимаю плечами. – У него самые удивительные глаза... Светло-зеленые с карими вкраплениями. Но когда он злится, они становятся темнее. Это чертовски сексуально. – Значит, он тебе нравится? – Нет, не особо. Большую часть времени он ворчит и мало говорит. Мне бы хотелось чаще слышать его голос, он тоже такой сексуальный. – Я переворачиваюсь на живот и зарываюсь носом в подушку. На ней витает слабый запах одеколона Драго. Он никогда не ночевал здесь, так что, скорее всего, это от моих волос. Когда мы спим, он обычно укладывает мою голову себе на шею. – Значит... он тебе не нравится. – Это не вопрос, но я все равно слышу неуверенность в ее голосе. – Нет. Мне просто нравится быть рядом с ним? – Как-то нелогично, – вздыхает Ася. – Я скучаю по нему, когда его нет. Он мне не нравится, но, когда его нет рядом, все кажется... пустым. Однажды утром он заставил меня пойти с ним на пробежку, и с тех пор мы бегаем вместе три раза в неделю. Он купил мне эту удивительную лаванду... – Ты бегаешь?

– Да. Пока он не застал меня за проверкой его телефона. Он думал, что я читаю его сообщения, чтобы доложить о его делах дону, но я просто хотела посмотреть, нет ли там фотографий его бывших. – Угу. – Ой, чуть не забыла тебе рассказать. До инцидента с телефоном он взял меня на свадьбу. Она проходила в огромном шатре. Приглашенных гостей было не меньше четырехсот человек. И оркестр. Я танцевала на столе. – Ты что? – Похоже, это фишка сербских свадеб. – Я смеюсь. – Жаль, что ты этого не видела. Даже невеста танцевала на столе. Я сделала селфи с Драго и выложила его в свои социальные сети. Ты что, не видела? – Эм... не совсем. Твои аккаунты уже как несколько недель стали приватными. – Что? Наверное, я что-то нажала по ошибке, переключу обратно. – Неудивительно, что никто не комментирует и не ставит лайки моим фотографиям. – Ты все еще доносишь на своего мужа дону, Сиенна? – Немного. В последний раз, когда мне звонил Аджелло, я сказала ему какую-то ерунду о сломанном холодильнике, а до этого, что Драго покупает еще один грузовик. На следующей неделе мне нужно будет снова связаться с ним, так что придется придумать еще какую-нибудь мелочь, которую смогу ему передать. – Люди Драго не говорят о делах, когда ты рядом? – Вообще-то, говорят. Я просто не сообщаю Аджелло никакой секретной информации. – А твой муж знает об этом? – Нет. – Ты должна сказать ему, Сиенна. – Зачем? Мне плевать, что он обо мне думает.

Проходит несколько секунд молчания, и Ася наконец отвечает: – Потому что ты любишь своего мужа. – Что? – Я разразилась смехом. – Я не люблю его. Не говори глупостей. – Я знаю тебя, Сиенна. И знаю, о чем ты думаешь. Ты любишь Драго, но предпочитаешь лгать себе, чем это признать. Я напрягаюсь. На меня волной накатывает дурное предчувствие, зарождаясь в животе и распространяясь по всему телу, пока не начинаю бояться, что оно проглотит меня целиком. – Нет, – задыхаюсь я. – Он не умрет, Сиенна. Я зарываюсь лицом в подушку, чтобы подавить хныканье. Она не понимает. – То, что случилось с родителями, не твоя вина. Как и то, что случилось со мной. Хватит верить, что все близкие тебе люди умрут или пострадают, милая. – Мне нужно идти, – бормочу в подушку. – Я позвоню тебе завтра. – Сиенна, пожалуйста... Я завершаю звонок, включаю беззвучный режим и засовываю телефон под подушку.

Уже почти наступило время ужина, но мне не хочется сейчас кушать. Или встречаться с людьми. Поднявшись с кровати, беру пижаму и нижнее белье и направляюсь в маленькую ванную. Я стою под душем, пока вода из горячей не переходит в холодную. Затем забираюсь обратно в постель, но вместо того чтобы спать, гляжу на пустую стену. Я смотрю на нее, наверное, уже час, когда слышу, как открывается дверь. Зажмуриваю глаза и прислушиваюсь. Проходит несколько секунд в полной тишине, и вот до моих ушей доносится щелчок закрываемой двери. Он не вошел. Почему мне хочется плакать? Матрас прогибается рядом со мной, и у меня перехватывает дыхание. Сердце словно замерло. Одеяло медленно соскальзывает с моего тела, дюйм за дюймом, пока не сползает полностью. Драго касается моего бедра, как раз там, где задрался мой топ. Прикосновение такое легкое, словно от перышка. Я едва ощущаю, как муж касается моего живота, проводя линию чуть выше пояса пижамных трусов. – Ты никогда не спрашивала меня, откуда я знаю, что ты понимаешь по-сербски, – раздается глубокий голос Драго в тишине комнаты. Я напрягаюсь, но держу рот и глаза закрытыми. Отвечать бессмысленно, ведь свет выключен. Драго цепляется пальцами за ремешок на моей талии и медленно спускает пижамные штаны с ног.

– Ты очень хорошо умеешь притворяться, mila moya. Но недавно во время ужина ты оступилась. Он поглаживает кожу на моих бедрах, стягивая трусики. У меня вырывается стон, и я быстро прикусываю нижнюю губу, пытаясь подавить следующий. Драго знает, что я не сплю, но тем не менее продолжаю притворяться. – Я должен отдать должное Аджелло, выбрать тебя для этой работы было великолепным решением. Если бы это был кто-то другой, я бы раскусил обман гораздо раньше. Но я был ослеплен невинной, солнечной девушкой с лучезарной улыбкой и нелепыми нарядами, которая входила в любую комнату или ситуацию в вихре цвета и радости. – Трусики сняты, и Драго прокладывает дорожку по моим ногам, все выше и выше, пока не добирается до лобка. – Это было по долгу службы в коза ностра? Или ты хотела испортить мне жизнь просто ради острых ощущений? – Он вводит в меня палец, а большим пальцем надавливает на клитор, обводя его по кругу. – Думаю, это уже не имеет значения. Но знай одно, моя прекрасная, ослепительная шпионка. Выбор, который ты делаешь, имеет свои последствия. Не стесняйся и дальше стрелять в меня. А я буду продолжать злиться на тебя за то, что ты мне лжешь. Но это ничего не меняет.

Я вдыхаю, когда он добавляет еще один палец, растягивая меня. У меня все еще закрыты глаза, но чувствую его присутствие над собой, а затем его дыхание между моих ног. Я хватаюсь за изголовье кровати, когда по телу пробегает дрожь. От легкой дрожи, вызванной его первыми прикосновениями, до сотрясающей так, словно сгораю в лихорадке страсти. – Теперь ты моя, Сиенна. Назад дороги нет! – рычит он и зарывается лицом между моих ног, посасывая клитор так сильно, что я выкрикиваю его имя во всю мощь своих легких. Я отпускаю изголовье и зарываюсь пальцами в волосы Драго, пока он продолжает поглощать меня. Едва ли в силах сдерживаться под этим напором, я понимаю, что каждая секунда без него становится невыносимой. Готовая взорваться, жду волну наслаждения, когда он вытаскивает пальцы. Медленно и нежно он начинает ласкать мои интимные места языком, превращая каждое прикосновение в головокружительный экстаз. Затем его губы внезапно исчезают, и я открываю глаза, ощущая одиночество. Освещение в комнате слабое, лунный свет проникает через маленькое окно и падает на фигуру Драго. Он стоит у изножья кровати и расстегивает рубашку, глядя на меня. Мне нравится наблюдать за мужем, когда он надевает одежду, потому что делает это медленно и методично, каждое движение просчитано. Но гораздо, гораздо больше мне нравится наблюдать, как он ее снимает.

Драго сбрасывает рубашку на пол и начинает расстегивать молнию на джинсах. Я смотрю на его широкие плечи и рельефную грудь, а между ног пульсирует от желания. В тот момент, когда вижу его огромный член, мой разум отключается. Тишину заполняет странный рычащий звук, и мне требуется мгновение, чтобы понять, что он исходит от меня. Я вскакиваю с кровати и бросаюсь прямо на мужа. Он хватает меня за бедра, крепко сжимая, и в следующую секунду меня придавливают спиной к стене у окна. Драго нависает над моим лицом, буравя меня взглядом. Его дыхание медленное. Глубокое. Я обхватываю его за шею и запускаю пальцы в его волосы, а потом тяну. Драго раздувает ноздри, часто дыша. – А ты рассказываешь своему дону подробности, как я тебя трахаю? Я улыбаюсь. – Может быть. Драго скрежещет зубами. Даже при слабом освещении вижу, как подрагивают мышцы его челюсти. Я скольжу рукой к его шее, а другой провожу кончиком пальца по линии его подбородка, пока не добираюсь до уголка рта. Я хочу, чтобы он поцеловал меня сейчас. Это самый безумный опыт, который когда-либо испытывала. Это дико, интенсивно, жестоко. Но когда мой муж целует меня, мое сердце пылает от жара его губ, неустанно соблазняющих меня. И это приводит меня в ужас. – Иногда мне хочется убить тебя, Сиенна.

Он прижимается ртом к моему, одновременно вгоняя в меня член. И я сгораю в пламени страсти.

Глава 16

 Драго

Дом Артуро Девилля расположен в элитном районе. Достаточно близко ко всему важному, но в то же время вдали от сумасшествия субботнего вечера. Или, по крайней мере, настолько, насколько это позволяет жизнь в Нью-Йорке. Я останавливаю мотоцикл перед железными воротами и поднимаю защитный козырек. Глядя прямо в камеру, нажимаю звонок. Спустя несколько мгновений ворота отъезжают в сторону. Я паркую байк и иду к входной двери, где меня ждет брат Сиенны. – Какого хрена ты здесь делаешь? – спрашивает он сквозь зубы. – Мы будем обсуждать дела на твоем крыльце? Артуро окидывает меня оценивающим взглядом, затем идет в дом. Я следую за ним через просторную гостиную. Несмотря на свои размеры, комната кажется неожиданно уютной, совсем домашней. Здесь стоит большой книжный шкаф, удобный кожаный диван, а в углу – пианино. На стенах развешаны фотографии, на большинстве из которых изображены Сиенна и ее сестра. Артуро обходит барную стойку перед кухней и направляется к плите. – Что тебе нужно? – спрашивает он, добавляя приправы к готовящемуся блюду на гриле.

Я сажусь на самый дальний справа барный стул, располагаясь так, чтобы держать лицо Артуро в поле моего зрения. У первого помощника босса Нью-Йоркской мафии глубокий голос, который могу услышать без проблем, но не рискую, когда речь идет о бизнесе. – На одном из наших складов случился пожар, – говорю я. – Мне нужно больше товара. – Сколько?

– Полтонны, минимум. – Через шесть недель, – отвечает он, переворачивая стейки. – Не пойдет. Нужно через десять дней. Артуро подцепляет вилкой кусочек сыра с тарелки с антипасто и кладет его в рот, и наблюдает за мной, пока жует. Игры во власть – итальянцы их просто обожают. – Я могу доставить препарат в ближайшие выходные, – говорит он с ухмылкой, – но придется добавить к обычной цене тридцатипроцентный сбор за срочность. – Это довольно дорого. Все члены твоей семьи получают такую цену, или я особенный? Артуро бросает вилку в раковину и пересекает кухню с яростным выражением лица. – Ты мне не семья! – Я женился на твоей сестре. Там, откуда я родом, это считается «семьей». – Я наклоняю голову в сторону, удерживая его взгляд. – Но опять же там, откуда я родом, никто не смог бы заставить меня отдать свою сестру незнакомцу. Скажи мне, Артуро, ты также позволяешь своему дону указывать, когда тебе можно помочиться, или принимаешь это решение сам?

Я не вижу ножа, пока он не оказывается возле моего лица. Блокирую руку Артуро, но ему удается оставить длинный порез на моей щеке. Взяв запястье Артуро в одну руку, хватаю его за волосы на затылке другой и прижимаю лицом к деревянной барной стойке между нами. Он скалится и снова направляет нож к моей голове. Я отпускаю его волосы, хватаю его руку с ножом и выкручиваю. Судя по раздавшемуся воплю Артуро, я сломал ему запястье. От мощного удара в подбородок моя голова откидывается назад. Я пячусь и трясу головой, пытаясь избавиться от звона в ушах. Черт, думал, этот сукин сын – правша. Артуро огибает барную стойку и бросается на меня. Я уклоняюсь от левого хука в лицо и бью его локтем в грудь, но тут же сгибаюсь пополам, когда он бьет меня коленом в живот. Выпрямившись, хватаю Артуро за рубашку и бью о ближайшую стену. Затылком он ударяется об большую картинную раму, которая падает и разбивается вдребезги. – Слушай, нам стоило бы завести этот разговор до подписания свидетельства о браке. – Я сплевываю кровь в сторону и наношу удар ему в живот. – Но твоя сестра теперь моя. И ты ничего не можешь с этим поделать. – Если бы знал, какой ты больной урод, я бы никогда не позволил Сиенне выйти за тебя замуж.

– Я не хуже других мужчин в нашем мире. Посмотри на своего дона. Рассылает части тела по почте в качестве предупреждения. – И что? А ты прибиваешь людей к стене и вырезаешь кресты на их груди. – Артуро наклоняется вперед, прожигая меня взглядом. – Сиенна плакала неделями после смерти своей собаки. Только представь, что будет, когда моя сестра узнает твой секрет. Так что мне не нужно ничего делать, кроме как рассказать ей про эту маленькую деталь, и она убежит обратно домой. – Она может сбежать. Но я приду за ней и верну обратно. – Ты не вернешь ее, Драго. Аджелло хоть и безжалостный, но никогда не заставит женщину вернуться к мужчине, которого она боится. Я обхватываю рукой горло Артуро и сжимаю его. – Тогда мне придется позаботиться о том, чтобы ты ничего не смог рассказать Сиенне. Артуро в ответ стискивает левой рукой мою шею. – Можешь попробовать. Входная дверь широко распахивается, стукнувшись о стену, и по дому разносится топот бегущих ног. Пара рук обхватывает меня за талию, оттаскивая в сторону. Я пытаюсь ударить держащего меня мужчину локтем, но другой перехватывает мои руки. Артуро отталкивается от стены и бросается на меня, но двое других парней ловят его и удерживают на месте. Входит дон коза ностра и встает посреди комнаты. – Семейные разборки? – спрашивает он, глядя на меня, а затем переводит взгляд на своего помощника. – Ну да. Мы не можем договориться, где проведем следующее Рождество. У Артуро или у меня.

– Конечно. – Дон кивает своим людям. – Проводите господина Попова. Они обсудят свои праздничные планы в другое время. Мне нужно поговорить с Артуро. Я стряхиваю с себя держащих меня под руки людей и делаю шаг к дону. – Я знаю о твоей шпионской схеме. Заканчивай, Аджелло, или, клянусь богом, ничем хорошим это не закончится. Не дожидаясь его ответа, иду к входной двери. Дойдя до порога, оглядываюсь через плечо и встречаю взгляд Аджелло. – И если твой подкаблучник посмеет вмешиваться в мою личную жизнь, мне придется его убить. – Сиенна любит Артуро. Его убийство не пойдет на пользу твоему браку, – отвечает дон. – И Артуро не будет вмешиваться. Я киваю и выхожу на улицу.   Сиенна

На моей любимой футболке остались следы чернил от сломанной ручки. Просто замечательно! Я спускаюсь вниз, чтобы найти Кеву и попросить у нее пятновыводитель, и тут слышу рев мотоцикла. Выглядываю в окно, выходящее на подъездную дорожку, и вижу черный мотоцикл. Как только двигатель заглох, водитель снял шлем. Это Драго. Я и не подозревала, что мой муж ездит на мотоцикле. Драго вешает шлем на ручку и подходит к входной двери. Я испуганно вскрикиваю, глядя на левую сторону его лица. Она вся в крови. Я бросаюсь к входу и встречаю Драго на пороге. – О боже! – Я закрываю рот рукой, глядя на длинный порез на его левой щеке. Из него все еще сочится кровь. – Кева! – кричу и тянусь рукой к подбородку мужа, но он отдергивает голову. – Тебе что, пять лет? – рявкаю на него. – Дай посмотреть. На этот раз он не двигается, и я беру его подбородок между пальцами, поворачивая его лицо в сторону. – Господи, Драго. – Я шмыгаю, глядя на его щеку. Порез длиной в четыре дюйма. – Что происходит... О боже! – Кева подбегает ко мне сзади. – Отведи его на кухню, Сиенна. Быстро. Драго делает шаг, и моя рука падает с его лица. Я смотрю ему в спину, пока он идет через фойе, а потом рысью бегу за ним. – Вытри кровь. – Кева сует в руки кухонное полотенце и миску с теплой водой. – Пойду принесу аптечку.

Я смотрю на миску в руках, потом на мужа, который садится на стул за кухонным столом. – Дай мне, – говорит он, расстегивая пиджак. Белая рубашка под ним покрыта пятнами крови. Я ставлю миску на стол и окунаю кухонное полотенце в воду. Драго тянется взять тряпку у меня из рук, но я отдергиваю ее. – Не двигайся, – бормочу и делаю шаг к его ногам. Осторожно начинаю стирать кровь с его лица. Я начинаю с шеи, затем перехожу к подбородку. Моя рука дрожит, и дрожь усиливается по мере того, как приближаюсь к порезу. Единственный раз, когда видела столько крови, – это когда Артуро порезал ладонь при разделке рыбы десять лет назад. Я тогда закричала и потеряла сознание. Драго обхватывает мое запястье, отводя мою руку от лица. – Похоже, ты не очень хорошо переносишь вид крови. Я вижу вопрос в его глазах. – Я в порядке. – У тебя так побледнело лицо, почти зеленым стало. Дай мне полотенце. Я скриплю зубами. – Нет. Другой рукой он притягивает меня к себе еще ближе, пока мои губы не оказываются в дюйме от его губ. – Дай мне это гребаное полотенце, Сиенна. – Нет. Ты сделаешь себе больно. – Почему тебя это волнует? – Да мне плевать, – говорю я, касаясь губами его губ. Кева врывается на кухню с аптечкой и швыряет ее на стол. – Чем тебя порезали?

Драго отпускает мое запястье. – Ножом. У тебя там есть прививка от столбняка? – Я что, по-твоему, скорая помощь? – огрызается Кева и осматривает его щеку. – Придется накладывать швы. Что случилось? – Поболтал со своим шурином. – Это сделал Артуро? – Я удивленно смотрю на него. – Почему? – Деловые разногласия. – Идиоты, – говорит Кева, сбрызгивая чем-то его щеку. – Сиенна, где-то здесь есть швейный набор. Найди его. – Может, ему лучше пойти в больницу? – Я начинаю рыться в аптечке, остро ощущая руку Драго, которая все еще лежит на моей спине, прижимая меня к себе. – Да он скорее умрет от потери крови, чем снова попадет в больницу. Я передаю швейный набор Кеве, которая марлей протирает порез Драго, и перевожу взгляд на шрам от ожога, виднеющийся над воротником его рубашки. Когда снова поднимаю глаза, Кева двумя пальцами сжимает края раны, просовывая изогнутую иглу сквозь кожу, и зашивает ее прямо у меня на глазах. Я кладу дрожащую руку на другую щеку Драго и задерживаю дыхание. Кева что-то говорит, но ее слова звучат приглушенно, словно кто-то закрыл мне уши. Быстрым движением она завязывает нить и обрезает ее. – Еще один. У меня в голове раздается странный стук. Как будто мое сердце каким-то образом переместилось туда и теперь бьется в два раза чаще обычного.

Ему больно? Наверняка больно, даже с обезболивающим спреем. Это сделал мой брат? – Я убью его на хрен, – шепчу я и провожу тыльной стороной ладони по другой щеке Драго. Игла снова прокалывает кожу моего мужа. Я хочу отвернуться, но не могу поднять глаза. Кева тянет за нитку, и Драго вздрагивает. Это незначительное движение его челюсти, но чувствую, как под моей ладонью все дергается. Перед глазами темнеет. – Сиенна? Я слышу голос Драго, но он далеко, очень далеко. – Сиенна! Посмотри на меня, детка! – Он кричит, но его крики еще никогда не были такими далекими. Белая дымка застилает мой взор, но вскоре она сменяется чернотой.  Драго  Сиенна закатывает глаза, и я ловлю ее, когда она падает. – Сиенна! – Я нежно сжимаю ее в объятиях, слегка встряхивая, чтобы привести в чувство. – Пожалуйста, детка. Кева шлепает меня по предплечью. – Перестань трясти бедную девочку. Она только что упала в обморок. – Что! Почему? – Я смотрю на бледное лицо жены, а в моей груди разгорается паника. – Я вызываю врача. – Не будь смешным. Она придет в себя через минуту. Сядь, чтобы я могла наложить повязку на твою рану. – Я отнесу ее наверх, – возражаю и выхожу из кухни. Кева кричит мне вслед что-то про инфекцию, но я не обращаю на нее внимания.

Я несу Сиенну в нашу спальню, но не могу заставить себя ее отпустить. Вместо того чтобы положить ее на кровать, сажусь на край и продолжаю держать ее на руках. Ее голова прижата к моей груди, а к щекам уже возвращается цвет. Глаза Сиенны открываются, но взгляд остается расфокусированным. – Малышка? – Я крепче прижимаю ее к себе. Слышит ли она стук моего сердца? Она бормочет что-то, но слов не разобрать. – Ты потеряла сознание, – говорю я и опускаю к ее лицу голову. – Не смей больше так делать. Сиенна моргает, потом говорит что-то еще и сужает на меня глаза. Я не обращал внимания на ее губы, но, кажется, услышал «Артуро», так что предполагаю, что она спросила о своем брате. – Он в немного худшем состоянии, чем я, но жить будет, – отвечаю и опускаю глаза к ее рту. – Кто? Черт. Я неправильно понял. – Что ты только что сказала? – Я сказала, что ты не можешь приказать мне не падать в обморок. Приказывать. Артуро. Слишком похожее звучание. Дерьмо. – На самом деле могу. И я говорил о твоем брате. Сиенна кладет ладонь на мою неповрежденную щеку. – Что ты сделал с моим братом, Драго? – Я сломал ему запястье. И, возможно, несколько ребер.

– Что? – Она выпрямляется на моих коленях. – Из-за какой-то деловой ерунды? – Это он начал. Она приподнимает брови и легко, словно перышком, проводит пальцем по моей нижней губе. – Артуро никогда ни на кого не нападет, если его не спровоцировать. Ты его спровоцировал? – Может быть, немного. – Я втягиваю ее палец между зубами и покусываю его. – Ой. – Она отдергивает руку. – За что? – За то, что напугала меня. – Я падаю обратно на кровать, притягивая ее к себе. – Больше никаких обмороков. Сиенна криво улыбается, прижимаясь ко мне. – Я постараюсь. – Хорошо. Снимай. Медленно. Блузку. Она начинает расстегивать пуговицы на шелковистой блузке, лимонно-зеленой с золотыми звездами. Предполагается, что это одежда, но вместо этого она напоминает мне оберточную бумагу для подарков. Я кладу руки на талию жены, затем скольжу по ее груди к зеленому кружевному бюстгальтеру. – Где ты находишь такие вещи, Сиенна? – В магазинах. – Она бросает блузку на пол и расстегивает бюстгальтер, обнажая упругую, аппетитную грудь. Я сжимаю ее грудь в ладонях и смотрю, как она втягивает воздух. – На тебе подходящие трусики? – Не уверена. Почему бы тебе не проверить? Я провожу ладонями по ее груди и животу и хватаюсь за эластичный пояс юбки. Она прозрачная, как балетная пачка, но золотистая, цвет соответствует звездам на ее рубашке. С осторожностью, насколько позволяют мои большие руки, я стягиваю юбку через голову жены.

– Тоже зеленые. – Я улыбаюсь и оттягиваю сзади ее стринги. А потом тяну вверх. Сиенна выгибает спину, ее рот полуоткрыт в беззвучном стоне. Свободной рукой отодвигаю кружево и заправляю его между ее половых губок. Придерживая большим пальцем трусики, чтобы не соскользнули, еще раз их оттягиваю. Сиенна опускает голову и наклоняется вперед. Ее учащенное дыхание овевает мое лицо. Я ослабляю захват, чтобы в следующий момент потянуть за пояс стрингов еще сильнее. – Ну что, мы снова разговариваем? – Она хватается за полы моей рубашки и дергает, сорвав несколько пуговиц. – Или все еще только трахаемся? Отпустив ее трусики, я переворачиваю нас так, чтобы оказаться сверху. – Я еще не решил. Я избавляюсь от своей одежды, и глаза Сиенны не отрываются от меня, пока она просовывает руку себе между ног. Нет более сексуального зрелища, чем моя жена, в одних зеленых трусиках и золотых туфлях на каблуках, играющая с собой. Ее трусики закрывают мне обзор, и я стягиваю их с ее ног. – Шире, – требую я и перемещаюсь в кресло у кровати, увлекшись наблюдением за нежными пальчиками жены, дразнящими и стимулирующими клитор. – Быстрее, Сиенна. – Ты будешь просто смотреть? – Да.

Она прикусывает губу и ускоряет движения. Ее дыхание учащается, а глаза снова ищут мои. Она добавляет вторую руку – и кружит ею вокруг клитора и щиплет. Мой и без того напряженный член твердеет до состояния гранита, но даже не думаю прикоснуться к нему.

Был ли я когда-нибудь в жизни чем-либо, кем-либо настолько очарован? Я должен знать ответ на этот вопрос, но все рациональные мысли улетучились, когда сосредоточиваюсь на своей блистательной жене. Я должен волноваться по этому поводу, но опять же... здравый смысл начисто пропал. Кажется, что моя необычная жена поджарила все мои мозговые клетки. Каждая улыбка, каждая идиотская пара туфель и блестящее платье, каждый гребаный раз, когда она произносила мое имя, предрешали мою судьбу.

Сиенна выгибает спину, дрожа всем телом, когда кончает. Я встаю с кресла и располагаясь между ее ног. Она все еще дрожит, когда убираю ее руки и ввожу свой член в ее жар. С ее губ срывается звук. Он доносится до меня вместе с ее дыханием. Стон. Я слышу его, но этого недостаточно. Я хочу услышать, как она выкрикивает мое имя. Хочу впитывать каждый звук, который издает моя жена.

Обхватываю пальцами ее нежную шею и слегка сжимаю. Не сильно, чтобы не причинить ей боль, просто слегка надавливаю, желая почувствовать вибрацию ее голосовых связок. – Скажи мое имя, – приказываю я, отстраняясь и снова впиваясь в нее. – Драго, – шепчет она. Большая часть звука для меня потеряна. Я не чувствую никаких вибраций. – Не шепчи. – Я запускаю вторую руку в ее волосы, наклоняю ее голову и вхожу в нее. Она влажная, но такая тугая, что каждый толчок грозит отправить меня за грань. – Еще раз. Сухожилия ее шеи напрягаются под моей ладонью, она откидывает голову назад и стонет, а ее внутренние мышцы спазмируют вокруг моего члена. – Драго. На этот раз не шепот, и я слышу кристально чисто. Я прижимаюсь к ее рту, требуя этого звука. Призываю ее своим ртом и семенем. Она моя, и любого, кто посмеет отнять ее у меня, включая ее брата, ждет быстрая и мучительная смерть.

Глава 17

Сиенна

Я просыпаюсь в блаженном тепле и на мгновение мне кажется, что меня накрыли лишними одеялами. Затем понимаю, что тепло исходит от большого тела рядом со мной. Я поднимаю веки, чувствуя легкость, несмотря на недолгий сон. Он позволил мне остаться. Я не решаюсь пошевелиться, не желаю разбудить Драго. Может, он заснул и забыл отнести меня обратно в комнату? Я не упущу этот шанс и буду наслаждаться тем, что нахожусь в его объятиях, как можно дольше. Драго притягивает меня к себе все крепче и крепче. – Знаешь, меня давно мучает один вопрос, – раздается голос Драго над моей головой. – Почему бы тебе не покрасить волосы в безумные цвета?

Я улыбаюсь и поворачиваюсь к нему лицом. Это нелегко, учитывая, что он намертво держит меня в своих объятиях. Так или иначе, я оказываюсь прижатой лицом к его груди. Я перекидываю ногу через его талию и забираюсь на него сверху. Затем скрещиваю руки на его груди и упираюсь подбородком в ладони. – Каштановый цвет лучше всего подходит к моему гардеробу, – говорю, глядя ему в глаза. – Розовые волосы не сочетаются с оранжевым цветом. Что скажут люди? – Если они умные, то будут держать язык за зубами. – Да? А если они не отличаются умом? Он берет прядь моих волос и накручивает ее на палец. – Тогда я... пошлю своего личного убийцу, чтобы он заткнул им рот. Навсегда. – С чего тебе беспокоиться? Это всего лишь я. Сомневаюсь, что пустая болтовня людей стоит стольких хлопот. – Слова всегда имеет последствия. Многие были распяты или умерли из-за болтливого языка. – Виновные или невиновные? – Смерть не делает различий. А я различаю. Я легонько провожу кончиками пальцев по его щеке в районе пореза. – А меня тоже прибьют к стене? Драго отпускает мои волосы и проводит костяшками пальцев по моему подбородку. – Тебя точно приколотят к стене. Много раз, милая моя. – Но без гвоздей? – ухмыляюсь я. Он целует меня в губы. – Нет.

– Прости меня, Драго, – шепчу ему в губы, а потом вспоминаю, что он не слышит. Наклонившись, убеждаюсь, что он видит мои губы, и повторяю: – Прости, что солгала тебе. Я не делилась с доном ничем важным, клянусь. – Почему? Я пожимаю плечами. – Просто это было неправильно. – Потому что? – Потому что мне здесь нравится. Мне нравится Кева, девушки, твои мужчины... Драго стискивает зубы, затем хватает меня за шею и сжимает.

– Сиенна, тебе не разрешается симпатизировать моим мужчинам, – процедил он. – Да и другим мужчинам тоже. Тебе должен нравиться только я. – Это приказ? – Да. – Ты не очень-то симпатичен, Драго, – говорю я и поджимаю губы, стараясь не рассмеяться. Мрачное выражение его лица просто уморительно. – Но ты мог бы мне понравиться, если бы перестал постоянно хмуриться. Или если перестанешь будить меня в шесть тридцать, чтобы я бегала с тобой. – Он сужает глаза, но молчит, и я продолжаю: – Можешь попробовать баловать меня подарками. Но не оружием! Подумай о туфлях или, может, о красивой куртке неонового цвета. Или побольше этих красивых хрустальных камешков. Зеленые отлично подойдут в качестве камней в моем аквариуме. Он ослабляет хватку на шее и медленно скользит рукой по моей спине, по попке и между ног. Я вдыхаю, когда он касается пальцем моего входа. – Цветы бы тоже помогли. А также... – Я ахаю, когда его палец проскальзывает внутрь. – Пожалуйста, продолжай, я записываю. – Записываешь? – Я стону и прижимаюсь лицом к его груди, прерывисто дыша. – Да. Как ухаживать за моей женой, – говорит он, вводя еще один палец. – Но, может, мне стоит попробовать что-нибудь другое, раз уж поблизости нет ни туфель, ни курток?

Внезапно он вынимает палец. Драго хватает меня за талию и тянет вверх, пока я не оказываюсь прямо над его неистовым ртом. Он неторопливо лижет меня между ног, и я вцепляюсь в изголовье кровати и упираюсь лбом в ладони. Он лижет меня языком – медленно, методично. Каждое движение обдуманно, но с большим нажимом, отчего пульсация в лоне становится все более сильной. Я едва сдерживаюсь, когда он сжимает мои ягодицы и сосет клитор. Я кричу. Дрожь сотрясает меня, пока он сосет все сильнее и сильнее. Мои глаза закатываются, и, издав очередной громкий крик, кончаю ему на лицо. Да, это определенно лучше, чем цветы.

  * * *

– Где пистолет, который я тебе дал? Я медленно поднимаю тяжелые веки и наблюдаю за Драго, который застегивает рубашку и тянется к кобуре на кресле. Он выглядит аппетитно в черном костюме. – В ящике тумбочки, – говорю, когда он переводит взгляд на меня. – В моей комнате. – Нет никакой «твоей комнаты», Сиенна. – Да? Ну, может, я и сплю здесь, но все мои вещи там. Ты меня сослал, если забыл. Драго скрежещет зубами и заключает меня в свои объятия. – Я сослал три тонны твоей одежды, – хрипло отвечает он. – Ага, точно. – Я смеюсь и запускаю руку в его волосы. – Скажи, что тебе жаль, и мы квиты. Он крепче прижимает меня к себе, но молчит. – Хорошо, я помогу тебе. Повторяй за мной. Сиенна, мне жаль, что я выгнал тебя вместе с твоей красивой одеждой. – Мне не жаль, что я выбросил твою одежду, – бормочет он.

– А что насчет меня? Драго смотрит на меня прищуренными глазами и прижимается ртом к моему. – Прости, – шепчет он мне в губы. – Вот. Это было не так сложно. – И твоя одежда здесь. – Что? – Я извиваюсь, пока он не отпускает меня, и бросаюсь к шкафу. Открыв его, вижу, что все мои вещи разложены в аккуратном порядке на полках и развешаны на вешалках. Одежда Драго разбросана по всему шкафу и занимают всего два ящика и несколько мест на штангах. – Я попросил Елену и еще пару девочек принести их сюда, пока ты еще спала. Мне потребовался час, чтобы все это разместить, – говорит он и обхватывает меня за талию. – Я завидую таким, как ты. Я наклоняю голову, чтобы он мог видеть, что я произношу, и приподнимаю бровь. – Таким как я? – Ага, тем, кто может проспать землетрясение и ядерную катастрофу вместе взятые. И вторжение инопланетян, наверное, тоже. – Надеюсь, такого не случится. Если на дом нападут, когда буду спать, – смеюсь, – я умру раньше, чем пойму, что происходит. Драго разворачивает меня лицом к себе, его зеленые глаза пристально смотрят на меня. – Если на дом нападут, можешь продолжать спать, mila moya, – вырывается у него, – потому что я позабочусь, чтобы эти ублюдки были мертвы еще до того, как им придет в голову приблизиться к тебе. Я прикусываю нижнюю губу, не сводя с него взгляда. Он говорит это всерьез. – Хорошо.

– Но я все равно хочу, чтобы ты носила пистолет, когда выходишь из дома. Завтра вечером у нас намечается кое-что серьезное, и я должен знать, что ты в безопасности. – Если тебе от этого станет легче, я так и сделаю, но толку от этого не будет. – Почему не будет? Судя по тому, что видел, ты отлично стреляешь. Я улыбаюсь. – Если целиться в кувшины и мишени, то да. Но я никогда не смогу выстрелить в человека, Драго. – Сможешь, если от этого будет зависеть твоя жизнь. Я беру его за подбородок пальцами и поворачиваю его голову в сторону. Его щека все еще опухшая и в синяках, но сегодня выглядит не так ужасно. – Я никогда не убивала даже пауков. Я их просто отпускаю. – Поднявшись на носочки, целую его в подбородок. – Ты никогда не увидишь, как я наставляю пистолет и стреляю в человека. Драго крепко держит меня за талию и поднимает от земли, пока наши лица не оказываются на одном уровне. – Если дело дойдет до выбора, ты или он, ты, Сиенна, выстрелишь в него, – говорит он сквозь стиснутые зубы. – В голову или в сердце. И столько раз, сколько потребуется. Кивни. – Драго... – Кивни, Сиенна! Я вздыхаю и киваю, хотя знаю, что никогда не смогу убить человека. Даже если это сулит мне смерть.  Драго

Я поднимаю голову и смотрю на вещицу на полке. На вид это уродливый гибрид из сапог и босоножек на высоком каблуке. Не могу поверить, что такое существует, не говоря уже о том, что оно фиолетового цвета и сделано из материала, похожего на кожу. Телефон вибрирует от пришедшего сообщения, пока пытаюсь решить, где можно носить такую обувь. 11:08 Илья: «У нас логист Богдана. Я привезу его в «Наос». Я быстро печатаю ответ, приказывая Илье отвести румына в подвал и достаю фиолетовую диковинку. – И это тоже, – говорю я продавцу, который стоит в нескольких шагах позади меня, держа в руках еще две пары крайне уродливой обуви. Выйдя из магазина, быстро отправляю сообщение Кеве, желая узнать, чем занимается моя жена. Мне не нравится оставлять ее в доме, если меня там нет, но я же не могу взять ее с собой в камеру пыток. Придется сделать это быстро. Приходит ответ от Кевы, и я останавливаюсь на дороге, глядя на экран. Это фотография моей жены, сидящей на траве перед Зевсом. Она повязывает ему на шею большой красный бант. Две другие собаки сидят по обе стороны от Зевса и уже в одинаковых бантиках. 11:16 Драго: «Скажи ей, чтобы она живо сняла эту хрень с моих собак. Сейчас же». 11:18 Кева: «Почему? Они милые». 11:18 Драго: «Да чтоб тебя, этих собак тренируют для боев. Они не пудели». 11:20 Кева: «Кажется, они не возражают. Но если ты против, не стесняйся и скажи ей об этом сам». 11:21 Драго: «Я говорю тебе это сделать». 11:23 Кева: «Потому что не можешь ни в чем отказать своей жене?» Я ругаюсь и кладу телефон обратно в карман. 

 * * *

  Мирча, логист румын, сидит на полу за винными ящиками в подвале. Илья стоит на страже рядом, направив пистолет ему в голову. – Развяжите ему руки и приведите сюда. – Я киваю в сторону стола в углу. На нем разложена карта. Румын барахтается, пока Илья тащит его через всю комнату. Когда они добираются до стола, Илья толкает его на стул и разрезает путы, связывающие его запястья. – Правая или левая рука? – спрашиваю я. Парень тупо смотрит на меня, затем оглядывается по сторонам, вероятно, в поисках возможного пути к отступлению. – Что ж, похоже, придется гадать. – Я беру нож, который протягивает Илья. Хватая мужчину за левое запястье, я бью его ладонью по столу и погружаю лезвие в тыльную сторону руки, приковывая его к деревянной поверхности. Он кричит, глядя на кровь, стекающую по ножу. Не обращая внимания на его вопли, кладу перед ним на стол маркер. – Укажи точный маршрут грузовика, конечный пункт назначения и места запланированных остановок до прибытия груза. И еще время.

Когда он не отвечает, дергаю его за волосы и приближаю лицо к его. – Ты начнешь терять по пальцу за каждую минуту молчания. Я занятой человек, Мирча. И могу выделить лишь пять минут для тебя. Не думаю, что ты хочешь узнать, что произойдет, когда время истечет, но могу гарантировать, что ты будешь держать эту ручку в чертовом рту, а я все равно получу от тебя то, что мне нужно. Румын кивает, берет маркер дрожащими пальцами и рисует на карте два кривых крестика. – Что это? – спрашиваю, указывая на первую отметку. – Пластины обмениваются до того, как они попадают на станцию взвешивания.

Достаю телефон и проверяю местоположение на карте. Это большая стоянка для грузовиков с заправкой и рестораном. Слишком оживленно для нападения. – Что это за место? – Я указываю на место назначения. Это не одно из двух мест, указанных парнем, которого мы поймали на складе. – Заброшенная бумажная фабрика, – выдыхает он. – Охрана? – Четыре человека. Вооружены. Еще двое у ворот. – Ваши люди или персонал? – Наемники. Я киваю и смотрю на Илью. – Позвони Филипу и скажи, что планы изменились. Мы подождем, пока грузовик доберется до места назначения, и ударим по ним там. – Сколько людей нужно? – Я съезжу и посмотрю на здание. И дам вам знать, как только у меня появится идея. Пусть кто-нибудь возьмет тело с холодильника и принесет его туда завтра. Как только Илья достает телефон, чтобы позвонить, я оборачиваюсь к Мирче, который смотрит на свою окровавленную руку расширенными глазами. – Где прячется твой босс? – спрашиваю я. – Я не знаю. Клянусь, не знаю, – хнычет он. – Очень плохо. – Я достаю свой пистолет. – Голова или сердце? У мужчины глаза едва не вылезают из глазниц, и несколько секунд он просто смотрит на меня. Затем вскакивает со стула и начинает вытаскивать застрявший нож из своей руки. – Голова. – Я вскидываю пистолет, приставляю к виску румына и спускаю курок. Мирча дергается, а затем его тело падает вперед.

Глава 18

Сиенна

Происходит что-то странное. Я обвожу взглядом людей за обеденным столом. Все молчат, сосредоточенные на своем обеде. Не слышно ни болтовни, ни смеха. Такого никогда не было. Время приема пищи – это всегда какофония звуков, из-за которой невозможно услышать свои собственные мысли. Сейчас могу поспорить, что услышу, как упадет булавка. Если не считать беспорядочной возни с посудой, единственные звуки, нарушающие удушающую тишину в комнате, – это голоса охранников, доносящиеся через рацию, которую Мирко положил на стол перед собой. Эту штуку он носит с собой с самого утра. – Ворота – все чисто. – Южная стена – все чисто. – Контрольная точка А – все чисто. – «Наос» – все чисто. Кева подходит к Мирко и ставит перед ним тарелку с едой. Он начинает есть, не проронив ни слова недовольства. Определенно, это не нормально. Мирко постоянно ноет по поводу строгой диеты, на которой его держит Кева, но теперь он ни слова не говорит, что ему подают курицу-гриль, а не свиные отбивные, как всем остальным.

Я смотрю на пустой стул слева от меня. Вчера Драго отсутствовал почти весь день и вернулся домой далеко за полночь. Я ждала несколько часов, не в силах уснуть. В голове крутились образы этого упрямца – раненого или еще хуже. У меня дрожали руки. Сначала началась мелкая дрожь в пальцах, но со временем она усилилась. Когда дверь комнаты наконец открылась и вошел Драго, мне захотелось броситься к нему в объятия, обнять его изо всех сил, чтобы уверить себя, что с ним все в порядке. Но я даже не пошевелилась, иначе показала бы, что мне не все равно. А это означало бы, что я поддалась тем опасным чувствам, которые зарождались во мне уже довольно долго. Поэтому я сидела на своем месте и притворилась, что не обращаю на него внимание. Чувства, которые грозились вырваться из моей груди? Я загнала их подальше. Так глубоко похоронив, чтобы они не смогли вырваться наружу. Гневный женский крик раздается в фойе, вырывая меня из раздумий. Все головы поворачиваются в ту сторону, но никто не делает ни шагу. Я смотрю на Елену, которая держит вилку в воздухе, на полпути ко рту. – Драго привез Тару домой, – бормочет Елена. – И она явно недовольна. Крики всё не утихают. Вскочив, я бегу через столовую в фойе. Драго идет к лестнице, держа на плече, как пожарный спасенного, кричащую черноволосую женщину. Она бьет его кулаками по спине, но он, кажется, этого не замечает. Драго опускает ее у подножия лестницы и что-то ей говорит, но мне не слышно со своего места.

– Мне плевать, – огрызается женщина по-сербски и буравит меня взглядом. – Я ни минуты не проведу с ней в одном доме. Драго оглядывается на меня через плечо. – Итальянская сучка, – выплевывает Тара на английском. Я напрягаюсь. Даже зная, что она имеет полное право ненавидеть меня, больно слышать подобное в свой адрес. Я через силу улыбаюсь, сохраняя зрительный контакт. – Привет. Драго сужает глаза, фокусируясь на моих губах. Нижняя губа слегка подрагивает, и я зажимаю ее между зубами. – Что ты сказала моей жене, Тара? – спрашивает он спокойным тоном, но пульсирующая жилка на шее его выдает. Подойдя к нему, я кладу руку на его предплечье, улыбаясь ещё шире. – Она ничего не сказала. – Мы же выяснили, что тебе меня не обмануть, Сиенна. – Он обхватывает меня за талию и притягивает к себе. – Она сказала тебе что-то оскорбительное. Никому не позволено так поступать. Даже моей сестре. Тара хмыкает, на ее лице написано раздражение. Она прислонилась к перилам и скрестила руки на груди, а ее ледяной взгляд снова устремился на брата. – Ничего страшного, Драго. – Я слегка сжимаю его руку. – Клянусь. Он смотрит мне в глаза и сжимает зубы. – Иди в свою комнату. Я не хочу тебя видеть, пока ты не извинишься перед моей женой. Сейчас же, Тара. Его сестра тут же бежит вверх по лестнице. – Ты слишком остро реагируешь, – бормочу я.

– Таре нужно научиться проявлять уважение. Ты не обязана ей нравиться, но она должна помнить, что ты моя жена. Особенно пока она живет под нашей крышей. У меня перехватывает дыхание. Он сказал «под нашей». Не под «моей». Я провожу пальцами по его скуле. – Что происходит, Драго? Всюду дополнительная охрана. И ты привел сюда свою сестру. Я видела, как парни несли ящики с боеприпасами в кладовую. – Мы собираемся сегодня перехватить партию оружия румын и взорвать два их склада. – Что? – Я держу его за подбородок и опускаю голову ниже. – Ты что, совсем спятил? – Этого не избежать, Сиенна. Но не волнуйся, с тобой ничего не случится. Я пристально смотрю на него. Этот дом – чертова крепость. Конечно, со мной ничего не случится. А как на счет него? Он будет там, на улице, играть в эту чертову войнушку со второй по величине преступной организацией Нью-Йорка! Его могут убить. – Сиенна? – Он сжимает меня в объятиях, но я падаю в бездонную пустоту и не могу вернуться к реальности. Мне вдруг стало холодно. Руки коченеют, и на меня наваливается оцепенение, потому что знаю, что сейчас произойдет.

Кто-то войдет в мою комнату посреди ночи. Скажет, что случилось что-то плохое и что я должна быть сильной. Как Артуро, когда убили наших родителей. Как тогда, когда Нино пришел сообщить, что нашли вещи Аси в снегу, пока брат искал ее по городу. Я не могу снова пройти через это. Не могу. – Сиенна. – Драго обнимает меня за плечи. – Детка, ты в порядке? Я толкаю ладонями его в грудь. Мгновенно он отпускает мои руки, и я, крутанувшись, бегу вверх по лестнице. Я слышу, как он зовет меня, но не останавливаюсь, пока не добегаю до четвертого этажа. Дыхание у меня неглубокое и учащенное, а руки трясутся. Я не могу войти в нашу спальню. Там слишком сильно ощущается его присутствие, даже когда его физически нет в комнате. Я поворачиваюсь в противоположную сторону и бегу к третьей двери справа. Это одна из незанятых комнат. Однако, забежав внутрь и прислонившись к двери с обратной стороны, обнаруживаю сестру Драго, лежащую на кровати. – Какого черта ты делаешь в моей комнате? – огрызается она. – Убирайся к чертовой матери. – Сиенна! – доносится до меня голос Драго откуда-то из коридора.

Я отталкиваюсь от двери, бегу к кровати и быстро заползаю под нее. Звук тяжелых шагов разносится рядом. Двери открываются, потом снова закрываются. Торопливые шаги становятся все ближе. Через несколько мгновений дверь в комнату Тары широко распахивается. Через бахрому покрывала вижу ноги Драго. – Сиенна здесь? – Голос мужа наполняет комнату. Я закрываю глаза. Черт. Я не ожидала, что он будет искать меня здесь. Тара может настучать на меня в любую секунду... – Что бы твоя жена делала в моей комнате? Я удивленно распахиваю глаза. Раздается поток сербских ругательств, и дверь захлопывается. Минуты тянутся в тишине, наконец Тара спрашивает: – Как долго ты планируешь оставаться под моей кроватью? – Не знаю. Каркас кровати надо мной скрипит. Рука хватается за подол покрывала, тянет его вверх, и лицо Тары материализуется перед моим. – Я спрашивала о тебе у Кевы, – говорит она, окидывая меня взглядом с ног до головы. – Она назвала тебя вулканом счастья. Всегда веселая и улыбающаяся. А мне ты не кажешься очень жизнерадостной. – Пошла ты, Тара. Она морщит нос, на ее лице появляется легкая усмешка. – А еще она сказала, что ты очень милая. Думаю, она и с этим ошиблась.

– Я не собираюсь быть милой с той, кто назвал меня сукой. – Справедливо. – Она пожимает плечами, ее волосы колышутся от движения. – Так что же сделал мой брат? Тоже угрожал запереть тебя в комнате? – Нет, – отвечаю, глядя на деревянную раму над головой. – Он просто работает над тем, чтобы убить себя. – А почему тебя это волнует? Ты вышла за него замуж только потому, что твой дон приказал тебе это сделать. – Мне все равно. – Да? Тогда почему ты плачешь? – Это от пыли, – бормочу я и пытаюсь поднять руку, чтобы вытереть глаза, но места не хватает. – Конечно. Звуки шагов Драго, зовущего меня по имени, все еще разносятся по коридору, но уже затихают. Вероятно, он перешел на этаж ниже. – Вроде он ушел. Можешь выходить. – Мне и здесь хорошо, спасибо, – возражаю я. Тара смотрит на меня расширенными глазами и фыркает. – Подвинься. Я в замешательстве смотрю, как она спускается на пол и скользит под кровать рядом со мной. – Прости, что назвала тебя сукой, – бормочет Тара. – Мне жаль, что коза ностра убила твоего парня. На мгновение мы замолкаем. Неожиданно Тара глубоко вздыхает и признается: – Он изменял мне. Мы расстались за неделю до его смерти, но я не сказала Драго об этом. – Почему? – Потому что не хотела, чтобы он узнал, что у меня тоже ничего не получилось. – Не получилось? Он тебе изменил. – Я тоже ему изменила. – Она пожимает плечами. – Как будто я не в состоянии сделать хоть что-нибудь правильно. Драго спас не ту сестру. – Что ты имеешь в виду? Тара закрывает глаза. – Когда в нашем доме взорвалась бомба, Драго был внизу. Мы с сестрой – близняшкой спали в нашей спальне, которая находилась на втором этаже. Я ахаю. Ее близняшка? – Драго ранило во время взрыва, но он все равно смог добраться до нас, даже несмотря на бушующий вокруг пожар, – продолжает Тара, ее голос дрожит. – Однако он не смог вынести нас обоих одновременно. Помню, я кричала, и, наверное, поэтому он сначала вытащил меня. Потом вернулся в дом за Диной. – Что случилось? – спрашиваю я, пытаясь подавить слезы и терпя неудачу. – У нас снаружи стоял большой баллон с пропаном, который использовался для газовой плиты. Когда огонь от первого взрыва распространился, он взорвался. Драго выжил. Едва – едва. Дина – нет. Она надышалась дымом. Ее не смогли спасти. – Она делает паузу и принюхивается. – Драго до сих пор винит себя. Он чуть не сгорел заживо, пытаясь прикрыть Дину своим телом, пока пожарные не добрались до них, но все еще считает, что это его вина. Боже милостивый. Я даже не могу представить, каково было им обоим. – Он часто ворчал, что у него две младшие сестры, но на самом деле был лучшим старшим братом, о котором только можно мечтать, – продолжает она. – Он называл нас «сахарок и пряник», потому что Дина была такой милой, а я... не очень. Я обхватываю пальцы Тары и сжимаю их. – Мне так жаль. Она смотрит на наши соединенные руки. – Мне плевать, что ты из коза ностра, знаешь ли. Я просто боялась, что ты украдешь у меня брата. – Тара, я бы... – Я знаю, – перебивает она меня и улыбается. – Ты правда завязала шелковые бантики на собак Драго? – Да, – ухмыляюсь я. Тара подмигивает мне и смеется. – Наверное, я все-таки смогу вернуться в особняк. – Мне бы этого хотелось. – А теперь выкладывай. – Она сжимает мою руку. – Почему ты прячешься от Драго под моей кроватью? – Просто так. – Я поднимаю взгляд на деревянные доски кровати надо мной. Крики Драго и топот множества ног все еще слышны откуда-то изнутри дома. Понимаю, что веду себя глупо, но не могу заставить себя выйти и посмотреть ему в лицо. Боюсь, что сломаюсь и начну умолять его не уходить. – Сиенна? – Что? – Ты снова плачешь. У тебя аллергия на пыль? Я закрываю глаза и бормочу: – Да.  Драго

Я захлопываю последнюю дверь на втором этаже и смотрю в коридор. Где, черт возьми, эта женщина? Я проверил все комнаты в доме, а она как будто исчезла с лица земли. Я достаю телефон и звоню Релье. – Приведи мне Зевса, – рычу в трубку, как только вижу, что звонок соединился, и отправляюсь наверх. Как только поднимаюсь на четвертый этаж, дверь в комнату Тары открывается, и оттуда выскальзывает моя жена. При виде меня на ее лице появляется странное выражение, но оно быстро сменяется улыбкой. – О, Драго, ты искал меня? – щебечет она, приближаясь. – Мне показалось, я слышала, как ты звал меня по имени. Я ловлю ее взгляд и делаю шаг вперед. Сиенна пятится, все еще улыбаясь. – Драго?

Я делаю еще шаг, потом еще, пока не прижимаю ее к стене. Ее невозмутимая маска на месте, но глаза красные. Мне кажется, я не знаю никого, кто приложил бы столько усилий, чтобы скрыть свои настоящие чувства. Уперев ладони по обе стороны от ее головы, я наклоняюсь к ней, пока не соприкасаюсь носами. – Прекрати. Она приподнимает бровь. – Что прекратить? – Притворяться. Может, это и срабатывает с другими людьми, mila, но не со мной. – Я беру ее за подбородок. – Я вижу тебя, Сиенна. Фальшивая улыбка исчезает. Жена моргает, и по ее щеке скатывается слезинка. Позади меня раздается низкое рычание. Я оглядываюсь через плечо и вижу, что мой пес стоит в нескольких футах позади меня, оскалив зубы и не сводя глаз с моей руки. – Серьезно, Зевс? Он снова рычит. Сиенна использует ситуацию в своих интересах, уворачивается от моей руки и мчится по коридору. Остановившись перед нашей спальней, она бросает на меня быстрый взгляд и подмигивает. – Повеселись сегодня! Дверь захлопывается за ней. Зевс рысью направляется к двери спальни и садится, преграждая вход. На страже. – Предатель. – Я качаю головой и поворачиваюсь к Релье, чей взгляд скачет между мной и собакой. – Проследи, чтобы никто не пытался проникнуть в мою спальню, иначе они останутся без конечностей. Он кивает. 

 * * *

– Все готово? – спрашиваю я, надевая кобуру. – Да, – отвечает Филип. – Адам расставил группы возле обоих складов Богдана. Они будут ждать нашего сигнала. – Парень из холодильника? – В багажнике Ильи. – Хорошо. Поехали. Мы выходим из дома и направляемся к внедорожнику, припаркованному на подъездной дорожке. Илья и еще двое мужчин ждут у второй машины. Я открываю водительскую дверь, но, прежде чем забраться внутрь, смотрю на окно своей спальни. Его легко заметить, так как оно единственное освещенное на четвертом этаже в данный момент. Сиенна стоит за занавеской и наблюдает за мной. Она не выходила из спальни с самого полудня. Я пытался войти в спальню двадцать минут назад, но моя собака чуть не откусила мне руку, когда потянулся к ручке. – Что мне с тобой делать, mila moya? – бормочу себе под нос и сажусь за руль.

  * * *

Бумажная фабрика находится в двух часах езды, поэтому мы добираемся до нее далеко за полночь. Паркуюсь у забора рядом с небольшим служебным зданием, и Илья подъезжает следом. Ворота во двор фабрики в трехстах метрах от нас, за углом. Я выхожу из внедорожника и смотрю на телефон. На экране пять пульсирующих красных точек, обозначающих местоположение каждой из наших машин. Две из них движутся – машины Йована и Рельи, следующие за грузовиком Богдана. Они примерно в двенадцати минутах езды. – Дождемся, когда ворота откроются, чтобы пропустить грузовик, – говорю собравшимся вокруг меня мужчинам. – Мы с Филипом разберемся с охранниками на проходной. Илья, ты и Майло позаботитесь о водителе и разверните грузовик. Затем отправляйтесь на северный склад, но избегайте главных дорог. Я не хочу, чтобы это попало на дорожные камеры. Ваня, следуй за ними на моем внедорожнике. Завтра узнаю, заинтересованы ли русские забрать груз из наших рук. – А что с охранниками на фабрике? – спрашивает Филип.

– У Йована и Рельи с собой по команде из трех человек, они справятся с наемниками. Как только Илья отгонит грузовик, ребята въедут внутрь прямо к входу на фабрику. Ну а дальше уже все зависит от нас. Адам следит за дорогой, но если что подстрахует. – Я достаю пистолет и взвожу курок. – Нас в любом случае засекут. На проходной стоят камеры. И не кидайтесь под пули. Первая часть плана выполняется без проблем. Как только ворота отъезжают в сторону, мы с Филипом используем грузовик как прикрытие и подкрадываемся к двери сзади сторожки. Там убираем по охраннику. Вернувшись к грузовику, обнаруживаем, что тело водителя уже оттаскивают в сторону. Илья запрыгивает в кабину и дает задний ход. Как только дорога свободна, мимо нас к зданию фабрики тут же подъезжают две машины. Большая металлическая дверь склада начинает скользить в сторону. Но тут на машины Йована и Рельи обрушивается град пуль – явно внутри больше людей, чем мы ожидали. – Черт! – Я бегу туда, держась края дороги и подальше от линии огня, Филип не отстает от меня. Охрана Богдана, похоже, занята Йованом. Парни ведут ответный огонь из-за машин на другой стороне двора. Подобравшись к румынам достаточно близко и хорошенько прицелившись, стреляю. Филип приседает рядом со мной и пытается снять чертова стрелка в окне второго этажа фабрики, который мешает нашим парням продвигаться. На фоне разрывающихся пуль все ближе слышится рев двигателя сзади. Адам проносится мимо нас на мотоцикле к дверям фабрики. Мы прекращаем стрельбу, а он резко разворачивается и бросает дымовую шашку через вход. Дверной проем окутывает белым дымом, который стремительно распространяется внутри здания. В дыму трудно что-либо разглядеть, поэтому жду, когда он рассеется. Как только замечаю очертания человека, тут же стреляю. Йован с парнями уже подошли ближе и возобновили стрельбу. Через несколько минут дым полностью рассеивается, и на земле в луже крови лежат семь тел. – Кто-нибудь, подгоните машину Ильи, – рявкаю я и поворачиваюсь к Адаму, который осматривает одного из мертвецов. – Что со складами? – Уже горят. Я отдал приказ, как только мы закончили с грузовиком. – Отлично. А теперь оставим сообщение для Богдана. Спустя десять минут мы уже едем домой, проехав через большие железные ворота, к которым привязано обнаженное тело парня из холодильника. На его груди вырезан знак креста.   Сиенна  За тридцать минут до этого  – Он купил мне туфли. – Я кутаюсь в свитер. – Я нашла пакеты сегодня днем. Три пары. Он спрятал их в глубине шкафа, под кучей своих джинсов. Зевс наклоняет голову на бок и смотрит на меня. – Конечно, они для меня. Две пары на каблуках, усыпанных стразами, а третья – фиолетовые туфли с серебряными шелковыми бантиками. Я просто пошутила, когда сказала, что ему нужно покупать мне подарки, и ему это прекрасно известно. Но он все равно их купил. Я смотрю в окно на подъездную дорожку. Двое людей Драго стоят у гаража и курят. У обоих на спине автоматы, с ними Перун и Юпитер. Подальше, в кустах вокруг дома, замечаю группу из трех человек. Вдоль наружной стены по периметру совершают обход еще несколько групп вооруженных людей. Во время прогулки с Зевсом я насчитала не менее двадцати человек на страже. Снаружи, скорее всего, еще больше. – Ему следовало взять с собой больше людей, – продолжаю односторонний диалог с собакой. – Когда спросила Кеву, почему Драго оставил здесь столько людей, а не взял их с собой, она ответила, что он не хотел рисковать, лишая дом охраны. Ради всего святого, дом окружен двенадцатифутовыми бетонными стенами! – Покачав головой, я отворачиваюсь от окна. – Он всегда был таким тупоголовым? – Зевс навострил уши. – Да наверняка.

Смотрю на телефон в руке. Я не выпускаю его из рук с тех самых пор, как Драго уехал со своими людьми. Прошло несколько часов. Я так сильно сжимала телефон, ожидая ответа Драго на мои сообщения, что его края впечатались в мою ладонь. Но ответа нет. И я продолжаю мучиться от беспокойства, все ли с ним в порядке. Зачем ему это, если только вчера сказала ему, что он мне даже не нравится? Я отправила ему сообщение. Восемь раз. Ни одного ответа. Тогда решила позвонить. Он, конечно, не смог бы меня услышать, но звук его голоса успокоил бы меня – значит, он жив. В конце концов, я решила не звонить, чтобы не отвлекать его от... от их дела. – Я так больше не могу, – шепчу и выбегаю из комнаты. В доме жутко тихо. Эхо моих шагов и стук когтей Зевса по полу разносятся по коридорам, пока я спускаюсь по лестнице. На первом этаже поворачиваю налево и мчусь в восточное крыло к последней двери в ряду. Комната, где Мирко проводит большую часть времени. Рука дрожит, когда берусь за ручку и захожу внутрь. Мирко сидит за столом, заставленным различной электроникой, клавиатурами, проводами и сетевыми кабелями, тянущимися во все стороны. Шесть больших мониторов, на которые передавались изображения с камер видеонаблюдения по всей территории дома, закреплены на стене перед ним. Двусторонняя рация примостилась на том месте, где еще оставалось немного свободного пространства на рабочем столе. Из рации громко и отчетливо доносятся разговоры людей. – Сиенна? – слышится голос Кевы справа от меня. Я поворачиваюсь на ее голос. На диване возле стены сидит Кева. В руках у нее большая кружка, над которой поднимается пар. Рядом с ней уютно устроилась Тара, поджав под себя ноги. – У вас тут поздняя вечеринка? – спрашиваю я с фальшивой улыбкой. Кева наклоняет голову набок, бросая на меня укоризненный взгляд. Ее глаза опускаются на мои бедра, и я перестаю теребить край свитера и прячу обе руки за спину, чтобы она не заметила дрожи.

– С ним все будет хорошо, Сиенна, – спокойно произносит Кева. – О, я знаю. – Пожимаю плечами и кладу руку на шею Зевса. – Если хочешь, то можешь к нам присоединиться. Из рации доносятся звуки выстрелов. Я застываю на месте. – И слушать, как люди убивают друг друга? – смеюсь я. – Нет уж, спасибо. Лучше пойду спать. Недостаток сна плохо влияет на внешний вид. Увидимся завтра. Я разворачиваюсь на каблуках и выхожу из комнаты, захлопнув за собой дверь. Звуки перестрелки отчетливо слышны даже через стену, и каждый выстрел отдается у меня в груди. Я бегу по коридору, через фойе к входной двери, а Зевс мчится следом. Мы выскакиваем наружу, и охранник у входа удивленно смотрит на меня. – Я вывела Зевса на прогулку, – объясняю ему и сворачиваю налево. Обогнув восточное крыло особняка, добегаю до последнего окна на этой стороне дома и прячусь за кустами под ним. Из приоткрытого окна льется свет и слышатся звуки. Крики. Выстрелы. Все это доносится из рации в кабинете Мирко. Прислонившись спиной к холодной стене, я закрываю глаза. Голова идет кругом, перед глазами встают образы окровавленного Драго. От переживаний и переполняющих меня чувств я горблюсь и раскачиваюсь взад – вперед. И даже не замечаю, что почти сгрызла все ногти. От них и так ничего не осталось после того, как ждала, что Драго ответит на мои сообщения, а теперь и вовсе буду без ногтей. Выглядит не очень красиво, но помогает справиться с желанием кричать. Внезапно Мирко начинает вопить. В своем расстроенном состоянии мне трудно понять, что он говорит, но улавливаю имя Адама и что-то о том, что количество охранников больше, чем ожидалось. Из рации доносятся звуки выстрелов – не просто несколько одиночных выстрелов, как раньше, а полноценная перестрелка. Ужас нарастает, распространяясь по всему телу. Мне трудно дышать. Такое чувство, будто на меня напал дикий зверь. Он рвет мою грудь, каждый выстрел – это удар злобных когтей по плоти. Я прячу лицо между коленями и изо всех сил зажимаю ладонями уши. Нужно что-то сделать. Что угодно. Может, если бы я сказала Драго, что боюсь, что с ним случится что-то плохое, он бы остался со мной, но не смогла заставить себя вымолвить те заветные слова. Слишком страшно признаться, как сильно я за него переживаю. Что-то мокрое коснулось тыльной стороны моей ладони. Я поднимаю голову и вижу, что передо мной стоит Зевс. – Он ведь не умрет, правда? – со всхлипом спрашиваю я. В больших темных глазах пса я словно вижу вопрос. Он как будто спрашивает меня: «Почему тебя это волнует?» – Да мне плевать, – бормочу и срываю ярко – красные листья с раскидистого кустарника рядом со мной, лишая ветку ее прекрасных красок. А потом еще лист. И еще один. Яркие цвета, которые всегда приносили мне радость, когда играла на улице с собаками, теперь будто насмехаются надо мной, напоминая мне о моих кошмарных мыслях. Драго. Кровь. Смерть.

Я не могу остановиться. Продолжаю срывать листья с такой силой, с какой хотела бы заглушить выстрелы из открытого окна Мирко. Пальцы сводит судорогой, ладони болят от напряжения, но я не останавливаюсь, пока на расстоянии вытянутой руки не остается ни одного красного листа. Низко свисающие ветви кустарника ободраны, многие сломаны. Но разрушения всего лишь напрасный результат моей бессильной ярости. Хотела бы я вырвать чувства, которые испытываю к мужу, так же легко, как цветы. Просто вырвать их и выбросить. Люди говорят, что любить кого-то – это самое потрясающее чувство на свете. Это не так. Это абсолютно страшное чувство. Чем сильнее вы любите, тем больнее будет, когда любимые уйдут.

Оглушительные звуки перестрелки внезапно стихают. Поднимаю голову и вижу, как Кева закрывает окно, и звуки из рации заглушаются. Так как-то легче – не слышать, что происходит. Зевс осторожно подходит ко мне и тыкается носом в плечо. Все это время он наблюдал за тем, как я сходила с ума, и не вмешивался. Я обнимаю его за шею и смотрю на царящий беспорядок у моих ног.

  * * *

Рокот приближающихся машин выводит меня из задумчивости. Шум от машин и отчетливый рев мотоцикла заполняют тишину ночи. Они вернулись. Нужно бежать и проверить, все ли в порядке с Драго, но не могу заставить себя двигаться. В голове крутится глупая мысль, что если я буду прятаться, то плохие новости не дойдут до меня. Неужели я превратилась в наивного ребенка, закрывающего лицо руками и верящего, что бугимен не придет? – Три часа назад? – доносится до меня голос Драго. – Если ее не найдут в ближайшие пять минут, я с вас шкуру спущу! Сиенна! Я делаю глубокий вдох. Он в порядке. Злой, как черт, судя по крикам, но в порядке.

Выбравшись из-под ветвей раскидистого куста, я мчусь через лужайку к дому. Мои руки и штаны испачканы землей и травой, и наверняка в волосах тоже торчат веточки и листья. Драго стоит посреди подъездной дорожки, держит за рубашку охранника, мимо которого я прошла раньше, и кричит ему в лицо. Он замечает меня, когда подхожу ближе, и отталкивает мужчину. На его лицо падает рассеянный свет, и тени отчетливо выделяют каждую черточку. Его челюсть стиснута, ноздри раздуваются, а сам он смотрит на меня сузившимися глазами. Кажется, он готов меня задушить. Я застываю на месте, пока приближается Драго. Длинными, но медленными шагами он вмиг преодолевает расстояние и оказывается передо мной. – Какого черта ты делаешь на улице посреди ночи? – Его голос низкий и странно ровный. Затишье перед бурей.

Я прижимаю руки к его груди, а затем медленно скольжу ладонями вниз по его твердому прессу, затем вверх по его рукам к плечам и обратно вниз с тыльной стороны. Никаких ран. Дальше – спина. Я прижимаюсь лбом к его груди и просовываю руки под его куртку. В области поясницы ничего. Скольжу ладонями вверх по его лопаткам, стараясь не пропустить ни одного дюйма, насколько могу дотянуться. Думаю, его рубашка была бы мокрой, если бы в него стреляли выше, но мне необходимо точно удостовериться. Я отступаю назад, берусь за края его куртки и начинаю ее снимать. – Сиенна. – Его голос тихий. Мягкий. – Ш – ш – ш. – Я бросаю куртку на землю и обхожу его с другой стороны. На рубашке нет пятен крови, но я поднимаюсь на цыпочки и провожу ладонями по его плечам и верхней части спины – на всякий случай. Закончив, обхватываю его за талию и прижимаюсь щекой к его спине. – Ну как, счастлива? – спрашивает Драго, поворачиваясь ко мне лицом. Я киваю и крепче прижимаюсь к нему. – У тебя в волосах листья, Сиенна. Не хочешь объяснить? Я отрицательно качаю головой. Пусть думает, что хочет. Может, он решит, что я сошла с ума. Поднявшись на цыпочки, притягиваю его к себе для поцелуя, а затем прыгаю в его объятия. Драго жадно впивается в мои губы, посасывая и покусывая, затем несет меня в дом и поднимается на третий этаж. И только в спальне он выпускает меня из объятий, и то лишь на мгновение, пока мы срываем друг с друга одежду. А потом я снова оказываюсь в его объятиях. Целую его подбородок, а затем осыпаю поцелуями все его лицо. Он жив. С ним все в порядке.

Глава 19

Драго

Я провожу рукой по спине Сиенны, наслаждаясь ее мягкой кожей, и пропускаю ее волосы сквозь пальцы. Вздохнув, она теснее прижимается к моей шее. Прошлой ночью мы три раза занимались любовью, но близость ее обнаженного тела держит меня в постоянном возбуждении. Достаточно легкого касания ее соблазнительной попки, как я уже готов к следующему раунду. Я подумывал ее разбудить, но решил не тревожить и лишь поглаживал по голове. Ей нужно отдохнуть. Я тянусь за телефоном на прикроватной тумбочке.

Прошлой ночью от жены пришла куча сообщений, но вокруг происходило так много всего, что мне удалось прочесть лишь три из них, а потом уже не было времени на них ответить. Сначала они показались мне обычными, но чем дальше читал, тем больше убеждался в обратном.

22:23 Сиенна: «Завтра мне нужно купить кое-какую косметику».

23:39 Сиенна: «Зевса нужно показать ветеринару. Похоже, у него ушная инфекция».

23:48 Сиенна: «Я нашла туфли, которые ты купил для меня. Стоило лучше их прятать».

23:57 Сиенна: «Знаешь, я не прочь еще раз сходить в твой клуб».

00:06 Сиенна: Фото вместе с Зевсом. Оба лежат на кровати.

00:09 Сиенна: «Ты не забыл про мои уроки вождения? Ты обещал!!!»

00:12 Сиенна: «Случайно скоро не намечается ещё одна свадьба? Я бы снова станцевала для тебя на столе»

00:16 Сиенна: Еще одно фото вместе с Зевсом на кровати.

В этих сообщениях я замечаю одну особенность. Первые несколько не предполагали ответа от меня. Но все же Сиенна ждала, что я напишу ей. Не получив от меня реакции, она послала фото вместе с Зевсом. Хотя прекрасно знала, что я не позволяю собакам заходить в спальню. Если бы увидел это фото вчера, то потребовал бы убрать собаку с кровати и из комнаты. Сиенна не просто так отправила это фото, но так и не дождавшись моего ответа, начала задавать вопросы.

Она знала о предстоящей стычке с румынами, но ни разу в своих сообщениях о них не поинтересовалась. Просто несла всякую чепуху. Но это только так казалось. Когда дело касалось моей жены, первое впечатление всегда обманчиво. Не стоит обращать внимания на ее слова и поступки. Чтобы добраться до истины, надо копать глубже.

Сначала заявления, потом фото и наконец вопросы. Попытка добиться от меня реакции?

Она волновалась обо мне, но скрывала это.

Наклонившись к ее уху, шепчу: – Сиенна, ты как чертов кубик Рубика. Я сутки напролёт кручу так и этак, пытаясь в тебе разобраться.

Она что-то бормочет во сне и теснее прижимается ко мне. Освободив руку от ее волос, я поднимаю ее голову за подбородок.

– Скажи мне, моя блестящая шпионка, кто-нибудь разгадал твою загадку?

Сиенна сонно моргает и морщится. – О чем, черт возьми, ты шепчешь?

– Я говорю про твои сообщения. Про твою сумасбродную одежду и нелепую обувь. Про твои улыбки.

– Да что не так с моими улыбками? – удивленно спрашивает жена.

– Чем шире твоя улыбка, тем грустнее глаза.

Она напряглась всем телом, но лишь на миг. И тут же на ее губах появляется очередная фальшивая улыбка.

– Драго, ты что пытаешься меня анализировать? – Сиенна вздергивает подбородок. – Мне на всю жизнь хватило сеансов психотерапии, так что, пожалуйста, отвали.

Сеансы психотерапии? Я крепче ее обнимаю. – Что случилось?

– Это личное, – бросает она и толкает меня в грудь. – Отпусти меня.

– Что случилось, Сиенна?

– Я пыталась покончить с собой! – кричит она мне в лицо. – Вот. Счастлив? А теперь отпусти меня!

В груди зарождается страх, а затем охватывает всё мое тело. Не в силах пошевелиться, я взираю на свою жену, которая отчаянно бьет меня в грудь кулачками в попытках освободиться. Нужно ее отпустить. Ей хочется побыть в одиночестве, но не могу. Сама мысль, что ее может не быть в живых, вызывает во мне желание сжечь весь мир до тла. Этот мир ничего не стоит без нее. Только не для меня.

– Сиенна. – Я убираю локон с ее лица.

Сиенна пытается шлепнуть по моей руке, а когда не удается, то впивается зубами в ладонь.

– Ну, теперь полегчало? – спрашиваю я.

Она смотрит на меня сквозь спутанные пряди и что-то невнятно бормочет. Вряд ли кто-то смог бы разобрать ее лепет.

– Можешь укусить сильнее, если это поможет.

По ее щекам потекли слезы. Она отпрянула, оставим на моей руке следы зубов. Взяв в ладони ее лицо, смахнул ее слезы большими пальцами. – Что толкнуло тебя на это, детка? – Она поняла, что вопрос не про укус.

– По моей вине похитили мою сестру.

– Правда? Почему?

– В тот вечер мы с Луной договорились пойти погулять, но в последний момент она отказалась. Ася никогда не ходила с нами по барам, но я уговорила ее составить мне компанию вместо Луны. Сестра не хотела идти, но я настаивала, пока она не сдалась. И мы улизнули из дома. – Сиенна закрыла глаза. – В баре познакомились с парнем. Он веселил нас и показался приятным. Когда я засобиралась домой, Ася сказала, что останется подольше.

Еще больше слез течет по ее щекам. Я стираю их пальцами, но она продолжает плакать.

– Получилось так, что на следующее утро у меня было занятие по пилатесу, поэтому я оставила сестру одну с незнакомым мужчиной и ушла домой. Спокойно легла спать под теплым одеялом в то время, как мою сестру изнасиловали на холодном снегу возле бара. Она мучилась, пока я спала. Я даже не пошла на то чертово занятие.

Нижняя губа Сиенны дрожит, а руки трясутся. Хочется сказать ей прекратить себя мучить. Невозможно смотреть, как моя солнечная, блистающая жена изводит себя – все равно что нож в сердце. Но я молчу, ей надо выговориться.

– Несколько месяцев мы ничего не знали об Асе, жива она или мертва. Артуро так и не нашел ее. Вся коза ностра не смогла ее отыскать. Я целые недели сидела на балконе, надеясь, что в один прекрасный день она пройдет через ворота, пока однажды не поняла, что этого никогда не произойдет. – Сиенна глубоко вздыхает. – Я пошла в ее комнату, взяла таблетки снотворного, которые мне прописали, и легла на кровать Аси. Мне хотелось заснуть.

– Господи, детка. – Я целую ее в лоб. Меня переполняет желание стиснуть ее в своих объятиях, но тогда не смог бы следить за ее губами. – Сколько таблеток ты выпила?

– Всё, что было. Артуро нашел меня и отвез в больницу.

Я крепко прижимаю ее к своей груди. Но этого мало. Я запускаю руку в ее волосы, и она утыкается лицом мне в шею.

– Обещай мне, – выдыхаю я. Сиенна что-то приглушенно бормочет, – Обещай мне, что больше никогда так не поступишь.

Она проводит ладонью по моей груди и шее и останавливается на скуле. Жена садится мне на живот и, наклонившись вперед, берет пальцами за подбородок.

– Обещаю. Но хочу получить кое-что взамен.

– Хорошо.

– Не дай себя убить, Драго. – Она сжимает мой подбородок. – Прошу тебя.

Убираю прядь ее волос с лица и обвожу контур ее губ пальцем. И тут до меня доходит, что она намеренно села так, чтобы ее рот оказался на уровне моих глаз. – Почему? Только недавно ты утверждала, что я тебе не нравлюсь.

Ее губы расплываются в улыбке. – У тебя исключительный вкус в женской обуви.

– Когда ты прекратишь этот спектакль, Сиенна? Можешь просто сказать мне правду. Конец света от этого не наступит.

– Какую правду? – смеется она.

– Что ты влюблена в меня.

Она замирает, и улыбка исчезает с ее лица. – Ты бредишь.

– Вовсе нет.

Сиенна отодвигается от меня, готовая сбежать.

Ни за что. Я обнимаю ее за талию и, повалив на кровать, подминаю под себя.

– Отпусти меня! – требует жена.

Я провожу ладонью по ее бедру, и выше, к сокровенному местечку между ее ног и слегка надавливаю пальцем. Глаза Сиенны вспыхивают.

– Недавно я кое-что понял, – говорю, медленно обводя ее клитор и постепенно усиливая давление. – Меня по-настоящему заводит, когда ты злишься.

Она бросает на меня убийственный взгляд. Я же ввожу палец внутрь ее лона.

– А знаешь почему? – спрашиваю, добавляя второй палец. – Потому что это ты настоящая, mila moya.

У Сиенны перехватывает дыхание. Я слегка растягиваю ее, затем сгибаю пальцы внутри нее, отыскивая ее точку наслаждения, и нажимаю чуть сильнее. Она закрывает глаза и стонет, ее тело сотрясает дрожь.

Нет вида прекраснее моей жены в экстазе. Беззащитной. Без притворства. Моей. Она может лгать на словах, но ее тело всегда говорит мне правду. Я убираю пальцы и вхожу в нее только кончиком члена. Сиенна резко открывает глаза и встречается с моим взглядом. Ее накрашенные зеленым ногти впиваются в мои руки.

– Все хорошо, малышка. – Я упираюсь лбом в ее и медленно вхожу в нее целиком. – Я тоже люблю тебя.

Сиенна ахает, когда полностью принимает меня. Ее глаза, полуприкрытые темными ресницами и прядями волос, не отрываются от моих. Словно она все еще пытается от меня спрятаться. Я смахиваю волосы с ее лица, ласкаю кончиками пальцев атласную кожу ее щеки.

– Не прячься больше от меня. – С этими словами я резко выхожу из нее и тут же снова погружаюсь. – Договорились?

На миг на лице Сиенны отражается паника. Я запускаю пальцы в ее волосы и пронзаю ее взглядом. – Я люблю всю тебя, mila moya. Люблю твой смех, но также люблю и когда ты грустишь. Люблю, когда ты злишься – даже когда взбешена и полна решимости. – Опустив голову, с рычанием добавляю: – Я без ума от тебя даже, когда ты угрожаешь меня застрелить.

– Ты сумасшедший, – смеется она, и слезинка катится по ее щеке.

– Поверь мне, нет более сексуального зрелища, чем когда моя жена в золотой балетной пачке и меховых тапочках целится в меня из пистолета.

Сиенна ахает, когда толкаюсь в нее очередной раз. Я ускоряю темп, и изголовье кровати ударяется об стену в одном со мной ритме. – Обещай, что постараешься.

– Обещаю.

Сиенна

Резкий стук в дверь нарушает ночную тишину. Я открываю глаза и сажусь в постели. Комната полностью погружена в темноту, даже лунный свет не пробивается сквозь мрак. Дверь со скрипом открывается – странно громко. В дверном проеме стоит мужчина. Я не могу разглядеть его черты, только его фигуру в свете, льющемся из коридора.

– Сиенна, – произносит мужчина. Голос моего брата.

– Артуро? Что ты здесь делаешь?

Он открывает дверь шире, и полоса желтого света падает на ту сторону кровати, где должен спать Драго. Там пусто.

– Мне нужно кое-что сказать тебе, Сиенна.

Моя нижняя губа дрожит. Нет. – Убирайся! – кричу я и вскакиваю с кровати. Я бегу к двери, но мои шаги вялые, словно иду по воде. Все происходит как в замедленной съемке.

– Будь сильной, – продолжает голос Артуро. Он звучит искажено, будто доносится из глубокой темной ямы. Я все еще не вижу его лица.

– Замолчи! Замолчи! – кричу я. Еще несколько шагов, и я доберусь до двери и закрою ее.

– Мне очень жаль, Сиенна.

Я замираю с протянутой рукой. Мои колени подгибаются, и я падаю на пол.

– Твой муж умер.

В ушах звенит, все сильнее и сильнее, и я уже больше не могу вынести этот звон. Зажимаю уши руками и кричу.

– Сиенна! Проснись!

Я моргаю. Драго лежит на мне, обхватив мое лицо ладонями.

– Мне приснился кошмар, – выдыхаю я.

– Я так и понял. Что тебе приснилось?

В его глазах столько беспокойства. Я провожу пальцем по его нахмуренным бровям, по его носу, к плотно сжатым губам. Моя рука дрожит, а сердце бьется со сверхзвуковой скоростью. Всего лишь сон, но я не могу избавиться от испытанного ужаса.

– Мне приснилось, что вся моя одежда и обувь стали белыми. – Я целую Драго в губы. – Это было так ужасно.

Драго смотрит на меня сузившимися глазами. Он мне не верит. Я запускаю пальцы в его волосы и утыкаюсь лицом в его грудь, вдыхая его запах.

– Сиенна.

Качая головой, обнимаю его крепче. Не хочу говорить об этом. Он жив. Большего мне и не нужно.

Он перекатывается на постели вместе со мной, и теперь я лежу на нем сверху. Драго поглаживает меня по затылку, чуть ниже линии роста волос, а я прижимаюсь лицом в изгиб его шеи.

– Тебе приснилась сестра? – тихо спрашивает он. – Моя сестра больше не снится мне так часто. Моя... другая сестра. Даже не знаю, легче от этого или тяжелее. Иногда мне кажется, что я предаю ее, потому что не думаю о ней так часто, как раньше.

Драго говорит с трудом, словно заставляет себя произносить эти слова вслух. Нежелание говорить о некоторых вещах очень знакомо мне, и до боли ясно, что он делает это ради моего блага.

Подняв голову, встречаюсь с мужем глазами. – Ты не виноват, – шепчу я. – Тара рассказала мне, что произошло. Ты сделал все, что мог.

– Правда? Мой разум говорит, что да. Но мое сердце не позволяет мне принять эту правду. Этого никогда не случится. – Он накрывает мою щеку ладонью. – Неважно, что говорят другие. Неважно, что это сделал кто-то другой. Сердце всегда будет винить себя, потому что оно не может понять, что любви, которую испытывает, оказалось недостаточно, чтобы спасти любимого человека от беды. И это нормально, пока мозг это понимает.

По моей щеке скатывается слеза, его слова находят отклик глубоко во мне. Он понимает меня. Вряд ли кто-то еще смог бы.

– Мой мозг понимает, – бормочу, но затем осознаю, что его глаза все еще прикованы к моим.

Слегка наклонив голову, жду, пока его взгляд опустится ниже, а затем повторяю свой ответ.

Драго улыбается, и в уголках его глаз появляются морщинки. Он вытирает большим пальцем мою слезу, затем обводит контур моих губ. – Кто тебе сказал?

– Я поняла это несколько недель назад. – Запускаю пальцы в его волосы. – Почему ты не носишь слуховой аппарат?

– Носил. Помогало, если не было фонового шума. Но когда вокруг много звуков или несколько человек говорили одновременно, все звуки усиливались. Мне казалось, моя голова взорвется. То же самое происходит и сейчас, когда становится очень громко вокруг.

– Но ты же управляешь клубом. Нет места громче, чем ночной клуб. – Я потрясена тем, какие мучения ему приходится испытывать каждый день. – А как же общие обеды? Когда все говорят одновременно? Как ты справляешься?

– Видимо, у меня действительно крепкая голова, – ухмыляется он.

Боже мой, уму непостижимо, какой степени концентрации ему приходится достигать каждый день. Я прикусываю нижнюю губу.

– Ты можешь... услышать меня?

Наши взгляды встречаются. Судя по словам Кевы, вероятно, не может, но все же надеюсь.

– Только когда ты рядом со мной. Но на расстоянии, даже всего в нескольких футах, нет, не слышу, – отвечает он, и его улыбка гаснет. – Прости, малышка.

– Все хорошо. – Я собираюсь его поцеловать, но тут раздается стук в дверь.

– Это, наверное, Филип. Мне пора идти. – Драго прикусывает мою нижнюю губу, затем достает из ящика прикроватной тумбочки бархатный мешочек. – Для твоего аквариума.

Я открываю мешочек и высыпаю на белую простыню горсть зеленых кристаллов самых разных форм и размеров. Они блестят и переливаются под ярким светом.

– Боже мой! У меня есть наклейки для блокнота, которые выглядят точно так же, только поменьше. Они такие красивые! Как маленькие зеленые бриллианты. – Я визжу от восторга и беру один камешек в руку. – Ты купил их в том магазине в Бруклине?

– Не совсем.

– А цвет не поблекнет, если я положу их в аквариум с рыбками?

Драго раскатисто смеется. – Точно нет.

Глава 20

Сиенна

– Думаю, нам стоит показать Леденца ветеринару, – бормочу я, следя за оранжевой рыбкой, метающейся в разные стороны между водорослями. – Леденца? – Тара приподнимает бровь. – Мне нравятся сладости, – говорю я и указываю пальцем на рыбу. – Видишь эту полоску на правом боку? Раньше ее там не было. Может, он заболел? Тара наклоняется вперед, прижимаясь носом к стеклу. – По-моему, все нормально. Просто часть узора на чешуе. – Нет, я точно знаю, что раньше её там не было. – А может, это дерматит? Или «чешуетит»? – хихикает она. – О, это Адам, он когда-то держал рыбок. Эй, Адам! Иди сюда.

Главный силовик Драго входит в комнату, и она сразу начинает казаться меньше из-за его огромных габаритов. Он скрещивает руки на груди, подчеркивая свои бицепсы и демонстрируя татуировку вдоль всей руки. – Что случилось?

– Сиенна считает, что одна рыбка заболела. Та, у которой полоса на боку.

Адам присел возле Тары и внимательно осмотрел своего «пациента».

– Не вижу ничего особенного.

– Этой полосы раньше не было. – Указываю на рыбку. – Видишь?

– Да нет, это просто такая окрас... – Он замолкает. – Ну да, такое случается иногда у этого семейства рыбок. Время от времени они меняют окраску. Ничего страшного.

– Правда? – Я снова смотрю на рыбку. Продавец в зоомагазине об этом не упоминал.

– Конечно. Не обращайте внимания, если это снова повторится.

– А что с его плавником?

Адам нервно поглядел на аквариум. – А что с ним не так?

– Его левый плавник был до этого оборван. А теперь снова целый.

– Ну да, эти рыбки обладают удивительными способностями к исцелению и могут отрастить себе новые плавники и хвосты.

Я сужаю глаза. – Это ведь не та рыбка, которую я купила?

– Эм, не совсем. – Адам почесывает затылок, на его лице появляется виноватое выражение. – Предыдущая вроде как... умерла. Босс попросил Илью прислать нам всем ее фотографию и приказал найти такую же и поменять местами.

Тара громко расхохоталась.

Я оглядываюсь на аквариум и представляю, как Драго приказывает своим людям прочесать город в поисках определенной рыбки для меня. В груди разливается тепло, как происходит каждый раз, когда думаю о муже. И я боялась утонуть в этих чувствах

Я закрываю глаза, и мои мысли мгновенно переносятся на две ночи назад, когда Драго подмял меня под себя и настаивал, что я влюблена в него. Внутри зарождается паника. Это неправда. Он мне нравится. Когда он целый день на работе, как сегодня, я чувствую себя опустошенной. Но я не влюблена в него. И он уж точно не влюблен в меня, что бы ни говорил. Наш брак – это просто удачное деловое соглашение. Ни больше. Ни меньше.

– Э – э, Сиенна... Можешь притвориться, что ничего не знаешь о рыбке? – спрашивает Адам, вырывая меня из моих мыслей.

– Конечно, – киваю я и деланно улыбаюсь.

– Слава богу, – облегченно выдыхает Адам.

После его ухода я развязываю мешочек с моими новыми стеклянными кристаллами и беру горсть. Моя рука зависает над аквариумом, и я высыпаю кристаллы в воду. Я наблюдаю, как они опускаются на дно аквариума, и вдруг Тара начинает кричать:

– Сиенна! Ты с ума сошла?

– Что? – Я в замешательстве смотрю на Тару.

– Где ты это взяла?

– Кристаллы? Это цветное стекло, Драго купил их мне. Смотри, какие красивые.

Тара открывает рот, затем его закрывает, но снова открывает, словно не в силах вымолвить ни слова.

– Он... он знал, что они для аквариума? – странным голосом спросила она.

– Да. Он даже спросил, какого цвета я хочу. А что?

– Ну... потому что это не стекло. – Она берет кристалл с моей ладони и рассматривает его. – Это, моя дорогая, изумруд в десять каратов, стоимостью не менее пятнадцати тысяч.

Я растерянно моргаю и смотрю на аквариум с рыбками, где около двадцати таких же камней украшают песчаные глубины.

– Но он сказал мне... сказал, что это просто стекло. Зачем ему это? – Я с открытым ртом гляжу на свои «украшения».

– Да, мне тоже интересно зачем, – фыркает Тара. – Принц Саид этому не обрадуется.

– Кто такой принц Саид?

– Миллиардер, который заказал эти камни несколько месяцев назад.

Я гляжу на изумруды у себя на ладони, и меня снова охватывает знакомая паника. Оставшиеся зеленые камни с легким всплеском опускаются на дно аквариума рядом с остальными.

– У меня разболелась голова, – жалуюсь Таре, отводя глаза. – Пойду прилягу ненадолго.

– Не расстраивайся из-за рыбки. Так уж получилось.

– Знаю.

В спальне я беру с туалетного столика вазу, наполненную «стеклянными кристаллами», которую подарил мне Драго, сажусь на кровать и вытряхиваю содержимое. Десятки разноцветных камней рассыпаются по покрывалу. Я отодвигаю ручки в сторону и беру ближайший камень. Он огненно – красный, имеет овальную форму и множество граней, отражающих свет, льющийся из окна. Скорее всего, это рубин.

Среди россыпи драгоценных камней замечаю еще несколько красного цвета. Я не очень разбираюсь в драгоценностях, но, судя по цветам, это сапфиры, аметисты и другие, которых я не знаю.

– Что за глупец, – выдыхаю я, собирая камни обратно в вазу.

Вернув мою «подставку для ручек» на комод, подхожу к шкафу, достаю блокнот из тайника между свитерами и ручку из прикроватной тумбочки.

«У Джорджины был секрет, – пишу я, и рука у меня слегка дрожит. – Огромный, ужасный секрет. Настолько ужасный, что она скорее умерла бы, чем призналась в этом кому-либо. Особенно самой себе. Она влюбилась в своего сварливого мужчину – волка».

Драго

Дверь в мой кабинет открывается, и внутрь входит невысокий, почти тощий мужчина в костюме – тройке угольного цвета. Его седые волосы зачесаны назад, что контрастирует с густыми черными бровями над очками в черной оправе.

– Мистер Дюбуа. – Я указываю на стул напротив моего стола.

Когда француз садится, я достаю из ящика стола большую бархатную коробку и ставлю перед ним.

Большинство ювелиров покупают драгоценные камни строго через проверенные каналы и только сертифицированную продукцию, поскольку хотят заверить своих клиентов в подлинности драгоценных камней. Однако некоторые покупатели не заинтересованы в оформлении документов. Им просто нужны лучшие камни. Мистер Дюбуа обслуживает именно такую клиентуру. Арабских принцев. Бизнес – магнатов. Олигархов со всего мира. Им плевать на сертификаты, если их жены или любовницы могут носить самые дорогие украшения.

– Мы не об этом договаривались, мистер Попов, – говорит Дюбуа.

– Знаю.

Он снимает очки и указывает ими на коробку. – Принц Саид очень ясно озвучил свои требования. Изумруды, а не сапфиры.

– Боюсь, изумрудов пока нет. Сапфиры, которые я предлагаю, стоят на двадцать процентов дороже, – заявляю я и лезу в ящик. – И от меня еще подарок в качестве извинения.

– Его высочество специально попросил изумруды. Это абсолютно неприемлемо... – Он замолкает на полуслове, уставившись на драгоценный камень на моей ладони. – Это...

– Да. Это круглый бриллиант GSI1 в пять каратов. – Я кладу бриллиант в его протянутую руку и откидываюсь назад. – Позвоните принцу. Спросите, достаточно ли моего подарка, чтобы компенсировать его разочарование из-за того, что он получил сапфиры вместо изумрудов.

Ювелир достает из кармана маленькую лупу и рассматривает камень со всех сторон. Закончив, достает телефон и набирает номер. Я предполагаю, что он говорит по-французски, поскольку не могу читать по губам и с трудом понимаю, что он произносит. Но, судя по взволнованному тону Дюбуа, он, видимо, беседует с принцем Саидом.

– Деньги поступят на ваш счет через пять минут, – говорит Дюбуа, закончив разговор. Он бережно возвращает мне бриллиант. – Его высочество просил меня поблагодарить вас за подарок и подтвердил, что сапфиры являются достойной заменой.

Я киваю и кладу бриллиант в коробку. – Как только получу подтверждение перевода, наша сделка завершена.

Дюбуа закрывает коробку, но не убирает с нее руки, словно боится, что она исчезнет. – Могу я спросить, что случилось с изумрудами?

– Я отдал их своей жене.

– О! Не хочет ли она заказать из них красивый браслет? У меня в Париже есть замечательный новый дизайнер, уверен, мы сможем создать великолепное украшение...

– Ей не нужно украшение. Камни для ее аквариума.

Мой телефон вибрирует от входящего сообщения. Бросаю взгляд на экран и вижу уведомление от моего банка, что платеж прошел.

– Прошу прощения, для чего?

– Это стеклянная емкость с водой, где плавают рыбки, – уточняю я и протягиваю ему руку. – Благодарю вас за совместную работу, мистер Дюбуа. Передайте мои наилучшие пожелания принцу.

Француз медленно встает и пожимает мне руку, изумленно глядя на меня из-за очков в толстой оправе. Держа коробку под мышкой, он идет к двери, но затем останавливается на пороге.

– Почему вы не приберегли бриллиант для своей жены? – спрашивает он через плечо.

Уголки моих губ приподнимаются. – Он бесцветный.

Как только ювелир уходит, в кабинет заглядывает Филип.

– Есть новости? – спрашиваю я.

– Нет. Людей Богдана пока не видели возле наших объектов.

– Отлично. Им нужно время на подготовку ответной атаки. Роман Петров подтвердил встречу?

– Да. Он прибудет сюда через полчаса, – отвечает Филип и сцепляет перед собой руки. – Только что звонила Тара.

– Что она хотела?

– Предупредила меня, что они с твоей женой едут сюда и будут с минуты на минуту.

– Что? – Я вскакиваю с кресла. – Я отдал приказ, чтобы их ни под каким предлогом не выпускали с территории дома.

– Похоже, миссис Попова смогла убедить охранников у ворот. – Достав из кармана телефон, он отвечает на звонок. – Они только что подъехали к черному ходу.

Я хлопаю ладонью по столу и выбегаю из кабинета в узкий коридор. Маловероятно, что румыны сегодня что-то предпримут, но не желаю видеть в клубе жену или сестру, которые могут стать лакомыми целями. Пинком открыв дверь черного хода, на улице встречаю Сиенну, выходящую из машины в зеленом платье с перьями по всему лифу.

Пересекаю парковку и останавливаюсь прямо перед женой, не сводя с нее тяжелого взгляда. – Что за черт, Сиенна?

– Драго, – улыбается она. – Мы с Тарой решили тебя навестить.

Я стискиваю зубы и смотрю поверх голов женщин на Релью и Илию, которые посмели привезти их сюда вопреки моему приказу. Они стоят по другую сторону машины и явно нервничают.

– Объясните! – ору я.

Оба телохранителя съеживаются и пятятся.

– Драго. – Сиена обхватывает мое запястье пальцами. – Это моя вина. Я их заставила.

– Почему?

– Мне так хотелось тебя увидеть, – пожимает она плечами. – К тому же я взяла с собой пистолет, что ты мне дал.

Мой гнев немного стихает. Тыльной стороной ладони глажу жену по подбородку, затем смотрю на сестру: – А ты то о чем думала?

– Я хотела поднять настроение Сиенне, – отвечает Тара, но затем произносит одними губами: – Она знает, что рыбка погибла.

От моего гнева не остается и следа. Я быстро целую Сиенну в макушку и обращаюсь к Илье: – Пусть двадцать человек займут позиции вокруг клуба, пока женщины здесь.

Илья кивает и тянется за телефоном. Я бросаю взгляд на короткое платье моей жены.

– И, Илия, проследи, чтобы всем мужчинам при входе сделали то же предупреждение, что и в прошлый раз.

***

Пахан русской Братвы с прищуром смотрит на меня, затем переводит взгляд на пожилого мужчину, сидящего рядом с ним, и что-то говорит по-русски. Я накрываю рукой колено Сиенны. Легкая улыбка появляется на ее губах, когда медленно поглаживаю ее ногу, пока она возится со своим телефоном.

– Я заберу весь груз румын, – заявляет пахан, – но хочу получить дополнительную пятипроцентную скидку за то, что вместо вас избавлюсь от грузовика.

– Роман, я и так продаю тебе товар по цене ниже рыночной.

– Это мое окончательное предложение. Или соглашайся, или сделка отменяется.

Я пристально смотрю на него и киваю. Это сделка нужна мне больше из принципа. Хочу как можно быстрее избавиться от груза Богдана.

– Ходят слухи, что вы можете предложить и кое-что другое – добавляет он. – Я бы хотел подобрать что-нибудь для своей жены.

– На это ты не получишь никакой скидки.

– Меня не волнует цена, когда речь заходит о моей жене, – рявкает пахан с оскорбленным видом.

– Тогда пойдем в мой кабинет. – Целую Сиенну в обнаженное плечо. – Я вернусь через десять минут.

– Я пойду проверю, не нужна ли помощь Таре. – Она поворачивается в ту сторону, где стоит моя сестра с двумя парнями, и оба, похоже, пытаются затащить ее на танцпол.

– Хорошо.

Я провожаю Сиенну взглядом. Она подходит к Таре, и парни рядом с ней тут же поворачивают головы в мою сторону. Я позволяю им увидеть в моих глазах, что произойдет, если кто-то из них задержится возле моей жены хоть на секунду. Оба парня что-то бормочут и убегают. Отлично.

Сиенна

– Как-то странно здесь сегодня, – бурчу я.

Тара лениво потягивает сангрию. – Как это?

– Твои друзья, как только увидели меня, тут же убежали. – Я бросаю взгляд на официанта, разносящего напитки, и он сразу отворачивается при виде меня. Кажется, люди очень стараются не встречаться со мной взглядом. Словно все намеренно избегают смотреть на меня. По крайней мере, мужчины. – Неужели мое платье такое ужасное?

Тара окидывает меня оценивающим взглядом, задержавшись на миг на лифе с перьями. – Такого невероятного наряда в жизни не видела. Но нет, дело не в платье.

– Тогда в чем же?

– При входе в клуб все мужчины получили предупреждение от Драго.

– Предупреждение? Боже мой, он что сказал людям, что я принесла пистолет? Он даже не заряжен! Я взяла его с собой только потому, что Драго настоял. Я никогда ни в кого не стреляла, ну, кроме как в твоего брата.

Тара поперхнулась сангрией и выпучила глаза. – Ты стреляла в Драго?

– Долго объяснять. – Машу рукой. – Мне следовало оставить пистолет у вышибалы, как все остальные.

– Дело не в пистолете. Их пугает ложка.

– Ложка?

Тара улыбается в бокал. – Ага. Всех очень нервирует эта ложка.

– Ты пьяна?

Не успела Тара ответить, как блондин лет тридцати обнимает ее сзади за талию.

– Так и знал, что это ты, Тара, дорогая, – небрежно протянул он. – Как давно мы с тобой не виделись? Три года?

Она закатывает глаза и сбрасывает с себя его руку. – Гэри, отстань. Ты же знаешь, что я не связываюсь с деловыми партнерами брата.

– Ну как всегда, портишь всё веселье. – Парень смеется и смотрит на меня. – Может, твоя подружка не против?

Мне не пришлось отвечать. Тара хватает его за белую рубашку на груди и рявкает: – Ты идиот, это жена Драго! Уходи!

– Неужели. А может леди не прочь попробовать что-то новенькое для разнообразия. – И уставившись на мою грудь, тянет ко мне руку.

– Нет, леди не хочет. – Я отступаю на шаг, но ему удается провести пальцами по моей руке.

– Гэри, прошу тебя. Драго может прийти в любой момент, – нервно шепчет моя золовка и смотрит на что-то за моей спиной. – Вот черт.

Обернувшись, я замечаю стоящего в проходе, недалеко от своего кабинета, мужа, не спускающего с друга Тары убийственного взгляда.

– Пожалуй, я пойду, – судорожно произносит Гэри за моей спиной.

Драго наблюдает, как парень ретируется в свою кабинку, и через танцпол идет к бару.

– Черт, Сиенна, он пошел за ложкой, – схватив меня за руку, восклицает Тара. – Иди к нему и отвлеки ненадолго, а я попрошу охрану вывести Гэри из клуба.

– Но почему?

– Потому что Гэри – наш инвестиционный банкир, а Драго планирует выколоть ему глаза.

– Ну конечно, – смеюсь я.

– Сиенна, я не шучу! – Она трясет меня за руку. – Мужчин в клубе предупредили, чтобы они не смотрели в твою сторону, иначе лишатся глаз. Иди к Драго и останови его!

Тара бросается к вышибале у выхода, а Драго тем временем достает из ящика ложку. Это смешно. Он же не собирается выколоть парню глаза только потому, что тот пялился на мою грудь.

Драго поднимает ложку, проверяет пальцем её остроту и направляется к кабинке Гэри. Его зубы стиснуты, а губы сжаты в жесткую линию. Он смотрит на банкира с жаждой убийства в глазах. Вот черт.

Я бросаюсь к нему через танцпол, по пути толкнув несколько человек локтем. Добежав до мужа, прыгаю в его объятия, сцепляю руки на его шее и обхватываю ногами вокруг его талии.

– Привет, – улыбаюсь я и целую в его крепко сжатые губы.

Драго обнимает меня за бедра, не давая мне упасть, но его взгляд всё еще сосредоточен на Гэри.

– Эй. – Я беру его за подбородок пальцами и поворачиваю его голову к себе. – Могу я получить еще тех красивых кристаллов?

– Какого цвета? – спрашивает он сквозь зубы.

– Красные. Они будут отлично смотреться в цветочных горшках на кухонном подоконнике. Как думаешь, в магазине есть такие?

– Есть.

Я с улыбкой поглаживаю его по щеке, и в груди разливается тепло. – Значит, ты считаешь, что рубины подходят для украшения цветочных горшков?

Его рука сжимает мое бедро. – Я думал про красные бериллы, но если хочешь, пусть будут рубины. Это Тара проболталась?

– Да. Она была в шоке, когда увидела, как я бросаю изумруды в аквариум. – Я улыбаюсь. – Почему, Драго?

– Ты любишь блестящие вещи, так же как и я.

– Так зачем же ты отдал их мне?

– Потому что самое блестящее создание уже принадлежит мне, и ее сияние не сравнится ни с какими драгоценностями.

Так приятно слышать, как он называет меня своей. Нельзя так реагировать, но я тут же возбудилась. Возникло непреодолимое желание почувствовать его внутри, чтобы он подкрепил свои слова действием.

Я запускаю пальцы в его волосы. – Да, мне нравится носить блестящую одежду.

Мимо проходит официант с напитками. Драго кидает ложку на его поднос, а взамен берет бокал.

– Сиенна, я говорю не про твою нелепую одежду.

Его взгляд, пронзительный и серьезный, даже дикий, удерживает мой. Иногда мне кажется, что Драго может поглотить меня одними глазами.

Краем глаза замечаю, что люди кидают на нас любопытные взгляды. Мое платье задралось до самых бедер, откровенно демонстрируя всем не только мои ноги, но и, возможно, ползадницы, но мне плевать. Для меня в данный момент существует только Драго и его объятия. Только его я вижу. Только его чувствую. Среди множества окружающих нас запахов ощущаю только его тонкий мятный аромат. Никогда еще не была так очарована человеком.

– Ты действительно собирался выколоть тому парню глаза? – шепчу я, когда взгляд Драго возвращается к моим губам.

Он стискивает зубы и несет меня к своей приватной кабинке. – Тара слишком много болтает.

Я смотрю через плечо Драго на дверь. Двое охранников выводят банкира из клуба, а Тара наблюдает за ними. Она встречается со мной взглядом и, подмигнув, поднимает вверх большой палец.

Драго подходит к большому кожаному дивану, и я спускаю ноги с его талии, но он усаживает меня к себе на колени. Убрав руку из его волос, провожу пальцами по подбородку к его губам. Он приоткрывает их и прикусывает зубами кончик моего указательного пальца.

– За что? – спрашиваю я.

– Это наказание за то, что отвлекла меня.

– И часто тебе хочется выколоть людям глаза? – интересуюсь я, хотя все еще надеюсь, что Тара просто надо мной пошутила.

– Да нет. Такие порывы стали сравнительно недавно появляться, – слегка ухмыляется он.

Я провожу большим пальцем по изгибу его губ, затем кладу ладонь на его подбородок. Музыка из динамиков сменяется медленной мелодией – «Звук тишины». Когда мы познакомились, звучала эта же песня, и я помню, как близость Драго действовала на меня в то время.

Влечение к нему было странным и мгновенным, хотя даже не знала, кто он такой. Но было что-то еще, какое-то непонятное ощущение возникло в груди, которое в тот момент я не смогла определить из-за сумятицы чувств.

Я вспоминаю это сейчас. Легкий укол страха, первобытный инстинкт, словно мое подсознание пыталось предупредить меня, что передо мной стоит очень опасный человек. Тогда я проигнорировала предупреждение.

– У тебя ведь нет личного убийцы, да? Это о тебе говорил Адам, когда упоминал священника.

Драго переводит взгляд с моих губ к глазам. Теперь он уже не улыбается, и его ответ ясно читается в его глазах. Подсознательно, в глубине души, я всегда знала ответ.

– Поп – это старое прозвище, я получил его в юности еще в Сербии, пока мы были панками. Только Адам до сих пор иногда называет меня так.

Его грубоватый голос отзывается эхом во мне, прямо в сердце, каждое слово камнем ложится мне на душу. Я родилась в «Коза ностре», и методы мафии мне известны. Почти каждый знакомый мне мужчина хотя бы раз совершал убийство, и только наш дон отличался особой кровожадностью в свершении правосудия. Я жду, что всё внутри меня взбунтуется, а страх поглотит меня целиком. Но ничего не происходит.

С тех пор как себя помню, я ощущала себя словно циркачкой, стоящей на шаре и пытающейся сохранить равновесие, и всегда присутствовал страх упасть. Я старалась держаться прямо, и даже малейшее движение мяча у меня под ногами заставляло меня молотить руками в воздухе, пытаясь восстановить равновесие.

Глядя на мрачное лицо мужа, понимаю, что уже довольно давно не испытывала ничего подобного. Впервые в своей жизни я чувствую, что стою на твердой земле, в объятиях человека, который прибивает тела своих врагов гвоздями к стенам.

– Скажи что-нибудь, Сиенна. Драго не сводит глаз с моих губ, ожидая моей реакции. Его зубы крепко стиснуты, а губы сжаты в тонкую линию.

– Почему именно крест? – еле слышно спрашиваю я.

– Это подпись. Обыгрывание моего старого прозвища. Способ отправить сообщение тем, кто захочет напасть на меня или моих людей.

– И что это за сообщение?

– Что я отпущу им их грехи. Лично. И кровью. Так же как я поступил с людьми, которые убили мою семью.

– Ты нашел их?

– Всех до единого. Никто не уйдет живым, если тронет мою семью. – Он проводит ладонью по моей щеке к подбородку, а затем обратно, и сжимает мой затылок. – И никто не смеет пялиться на мою блестящую жену. Иначе это станет последним, что он увидит в этой жизни.

Я глубоко вдыхаю и слегка наклоняюсь вперед. Мое платье задрано до бедер, и твердый член Драго упирается прямо мне между ног. Драго берет с подлокотника дивана пульт дистанционного управления, и спустя миг две лампы по обе стороны кабинки гаснут, погружая нас в полумрак. Вокруг нас все еще горит свет над танцполом, в других кабинках, а также в баре, но мы остаемся в тени, по большей части скрытые от посторонних глаз.

Драго кладет руки на мои бедра и медленно поднимает мое платье еще выше. Я не слышу его прерывистых вздохов из-за музыки, гремящей над головой, но чувствую его теплое дыхание на лице.

– Помнишь свадьбу, на которой мы недавно были? Где ты танцевала для меня? – спрашивает он и ловит мои губы своими. Его руки добрались до трусиков и запутались в кружевных тесемках на моих бедрах.

Кивнув, я хватаю его за рубашку и прикусываю его нижнюю губу, и меня словно пронизывает электрическим током. Как бы близко мы ни были друг к другу, этого всегда недостаточно. Драго рвет мои трусики с левой стороны и шепчет:

– Мне хотелось стащить тебя со стола и трахнуть у всех на глазах. Заявить, что ты моя. Чтобы все это знали.

Правая сторона моих трусиков тоже не выдерживает его натиска и с треском рвется. Рука Драго тут же скользит меж моих ног и находит мой клитор. Освободив член из штанов другой рукой, Драго подхватывает меня за бедра и приподнимает над собой.

– Хочешь исповедаться, Сиенна?

В темноте сложно разглядеть выражение его лица, но время от времени вспышки света над танцполом отражались в его светло – зеленых глазах, которые впивались в мои. Вихрь чувств бурлил у меня внутри, требуя выхода. Я зарываюсь руками в его волосы и, вглядываясь в глубину его глаз, медленно насаживаюсь на его член.

У меня перехватывает дыхание, когда он заполняет меня, погружаясь все глубже. Я сжимаю его темные пряди и покачиваю бедрами, вбирая его в себя еще больше. Мой взгляд удерживает его в плену, пока я объезжаю его, но ни слова не слетает с моих губ.

Понимаю, о чем он просит. Он хочет, чтобы я призналась ему в любви. Но я не могу. Слишком боюсь озвучить правду, высказать вслух то, что мы оба уже знаем. Каждый раз при мысли об этом меня охватывает паника и сжимает в своих когтях. Да, мой страх иррационален. Невозможно изменить судьбу человека тремя простыми словами. И все же не в силах заставить себя произнести их, слишком боюсь, что могу потерять Драго.

Возбуждение нарастает, я вращаю бедрами, желая получить еще больше удовольствия. Драго сжимает мою ягодицу, затем поглаживает бедро и щиплет клитор. Я ахаю, мое дыхание учащается. Сверкающие, пронзительные глаза мужа все еще прикованы к моим глазам, и он касается своим лбом моего.

– Все хорошо, mila moya, – шепчет он, прижимая большой палец к клитору. – Тебе не обязательно это говорить. Я знаю, придет время и ты произнесешь эти слова.

Его губы завладевают моими – покусывают, требуют. Я зажмуриваю глаза и целую его в ответ, одновременно протягивая руку за пультом, который он оставил на подушке рядом. Легкое нажатие кнопки – и элегантные лампы – колонки по обе стороны дивана оживают, заливая нас бледно – голубым светом и возвращая ощущение реальности вокруг. Сегодня вечером в клубе собралось более ста человек, и каждый из них теперь может отчетливо видеть, как я скачу на члене своего мужа.

Глаза Драго расширяются от удивления, а уголки его губ приподнимаются. – Почему? – спрашивает он.

Отбросив пульт в сторону, я обхватываю ладонями лицо мужа и, пожирая его глазами, продолжая медленно двигаться на нем. Я вдыхаю его запах, впитываю его сущность и принимаю ту самую тьму, которой когда-то боялась, когда мы встретились. Этот мужчина. Единственный, кто понимает меня. Мужчина, без которого я больше не представляю своей жизни.

– Потому что я тоже хочу, чтобы все знали, – отвечаю.

– Знали что?

– Что ты мой. – Я наклоняюсь вперед, чтобы он мог ощутить, как лихорадочно бьется мое сердце. – И что я твоя.

Глава 21

Драго

Тыквенно – оранжевый. Ну конечно же.

Я уперся локтем в дверной косяк ванной и сушу волосы полотенцем, наблюдая за женой. Она сидит на краю кровати и, положив правую ногу на кресло рядом, красит ногти на ногах. Причем кисточку держит только кончиками двух пальцев, остальные три вытянуты вперед, так как лак на ее ногтях, похоже, еще не высох. Сегодня на ней блестящие бирюзовые леггинсы и оранжевый свитер. На брюках рисунок в виде рыбьей чешуи, и от этого они напоминают хвост русалки. Я улыбаюсь и, оттолкнувшись от косяка, иду к Сиенне.

– Эй, что ты делаешь? – восклицает она, когда беру ее за лодыжку и сажусь в кресло.

Устроив ее ногу у себя на коленях, вынимаю из ее рук кисточку. Затем окунаю ее в бутылек с лаком и начинаю красить ей ногти. Замешательство на лице Сиенны сменяется изумлением.

Они приподнимает мою голову пальцем и весело спрашивает: – Что подумают твои люди, если узнают, что ты красишь мне ногти на ногах? Это совсем не мужское занятие.

Я приподнимаю бровь. – Мне теперь нужно пойти и надрать кому-нибудь задницу? Это подтвердит мой статус альфа – самца?

– Не стоит, – смеется она. – Но я бы с удовольствием посмотрела на выражения их лиц.

– Никто и слова не скажет, иначе придется признаться, что они смотрели на твои ноги. А это плохо для них кончится, – отвечаю я, продолжая свою работу. – Перестань дергать ногой.

– Прости, – фыркает она. – Не забудь про блестки.

– Откуда мне знать, что это такое?

– Вот блестки. – Она кладет мне на ладонь круглую баночку с блестящей пудрой. – Возьми щепотку и посыпь на ногти. Только быстро, пока ногти не высохли, иначе блестки не закрепятся.

Я изучаю баночку на ладони. Она меньше моего большого пальца, поэтому я никак не могу взять из нее «щепотку». Открыть ее получилось у меня только после нескольких попыток. Я высыпаю немного блесток на ладонь, разминаю их между пальцами и осторожно сыплю на ногти Сиенны.

– Столько хватит? – спрашиваю я и ловлю на себе поблескивающий взгляд жены.

– Драго, этого всегда будет мало.

Звука я не расслышал, видимо, она прошептала эти слова.

– Блесток? – уточняю я.

Костяшками пальцев Сиенна нежно поглаживает мою щеку, а ее губы растягиваются в улыбке. – Тебя.

Ее улыбка искренняя, и лицо словно светится. Ее взгляд падает на мою ладонь, на остатки этой чертовой блестящей пудры, и улыбка превращается в озорную ухмылку.

Я хмурюсь. – Не смей...

Сиенна дует на мою ладонь, и облако блесток покрывает меня с головы до ног. Миллионы мерцающих частичек парят в воздухе, словно крошечные драгоценные камни, а моя жена смеется, наблюдая, как они ложатся мне на голову, лицо и даже прилипают к груди.

В другое время я счел бы этот поступок инфантильным. Глупым. Но от моей жены – самой ценной драгоценности, которую я когда-либо держал в руках? Я с трудом скрываю улыбку, которая вот-вот расползется по моему лицу. Все красивые камни, на которых я построил свою империю, украшают человека внешне. Моя же Сиенна освещает каждый уголок моей души.

– Помнишь, что я делаю с людьми, которые мне перечат, mila moya?

– Тебе идет золото, Драго, – снова смеется она. – Ты что-то говорил про стену, верно?

– Точно. – Я вскакиваю с кресла, хватаю жену за талию и несу ее через комнату.

***

– Я вернусь через несколько часов, – одеваясь, предупреждаю Релью, который стоит на страже у входной двери. – Если кто-нибудь позволит моей жене выйти за пределы комплекса, я сверну ему шею.

– Понял, босс, – кивает он, смотря поверх моей головы.

– Если поступят сообщения о чем-то даже отдаленно подозрительном, немедленно свяжись со мной.

– Обязательно.

Я уже собираюсь уходить, как Релья похлопывает меня по плечу. – Что?

– У вас что-то на голове, – бормочет он.

Провожу рукой по волосам. На ладони остаются несколько золотых блесток. Я сжимаю переносицу и выругиваюсь.

Собрался на встречу с бостонской группировкой коза ностра. С гребаными блестками в волосах. Я иду к гаражу, ухмыляясь абсурдности ситуации.

Мы договорились встретиться в часе езды от города. Я бы предпочел свой клуб, но Нера Леоне не хотела попадаться на глаза Аджелло.

Я останавливаю машину рядом с черным седаном с затемненными стеклами, глушу двигатель. Филип паркуется рядом со мной. Кроме него, на парковке стоит еще один дорогой автомобиль с тонированными стеклами. Похоже, жена дона Леоне решила приехать сюда на собственной машине, а не арендованной, и не лететь самолетом.

На двери кафе висит табличка «Закрыто», но свет включен, и, хотя официантов нигде не видно, за крайним правым столиком сидит женщина. Двое мужчин в черных костюмах стоят позади нее, сцепив руки за спиной.

– Только два телохранителя, – говорю я, выходя из машины.

Филип прослеживает за моим взглядом и пожимает плечами. – Возможно, она хочет показать, что это мирная встреча.

– Или хочет продемонстрировать, что не боится нас. Я открываю дверь и иду к женщине, которая руководила бостонской коза ностра, пока ее муж болен.

Я никогда не встречался с Нерой Леоне лично, но знаю, что она намного моложе своего мужа, которому далеко за шестьдесят. Я ожидал увидеть женщину лет сорока, но никак не двадцатипятилетнюю девушку. Если ей и столько есть. С ее темно-русыми волосами, ниспадающими на длинное красное пальто, я бы никогда не принял ее за коварного противника, о котором столько слышал.

Хотя и не веду бизнес в Бостоне, но слежу за тем, что там происходит. Знание всех крупных игроков и раскрытие любых секретов, которые они пытаются скрыть, является обязательным условием моей работы. Не все знают, что дон Леоне уже довольно давно нездоров и что его жена неофициально взяла на себя руководство бостонской семьей коза ностра. Поскольку здесь она, а не ее муж, это означает, что ему не становится лучше.

– Мне жаль видеть, что дон Леоне все еще не здоров, – говорю я, садясь напротив нее, в то время как Филип подходит и встает позади меня.

Нера кивает в знак приветствия: – Он выздоравливает.

– Итак, чем я могу вам помочь, миссис Леоне? – спрашиваю я и откидываюсь назад, положив правую руку на спинку соседнего стула. – Вы удивили меня вашим сообщением.

– До меня дошли слухи, что вы недавно занялись новым бизнесом. Хочу предложить вам взаимовыгодное сотрудничество.

Я поднимаю бровь. В наших кругах слухи распространяются быстро, но все же меня беспокоит, что до нее так скоро дошла информация. – А разве вы не получаете оружие от Эндри Душку?

– Получаем. Но я ищу новых союзников. – Ее кроваво-красные губы растягиваются в улыбке.

– У нас с Эндри взаимопонимание. Мы не мешаем друг другу. Я подумаю над вашим предложением и сообщу вам о своем решении.

Нера Леоне встает со своего стула. – Спасибо. Было приятно познакомиться с вами, мистер Попов.

Я провожаю ее взглядом, когда она выходит из кафе, двое ее телохранителей следуют за ней по пятам. Они садятся в машины и выезжают на дорогу, поднимая облако пыли от гравия, который покрывал испещренную выбоинами стоянку.

– Бостонская коза ностра работает с Душку уже много лет, – произносит Филип. – Почему они так внезапно захотели поменять поставщика?

– Понятия не имею.

Краем глаза замечаю движение в заброшенном мотеле на другой стороне улицы. Из самой дальней комнаты на первом этаже выходит мужчина в черном пальто. Он встречается со мной взглядом и на миг его удерживает. Когда лезу во внутренний карман за пистолетом в наплечной кобуре, мужчина прерывает наш зрительный контакт и обходит здание. Он уверенно идет неторопливым шагом, поэтому успеваю хорошо рассмотреть его длинные черные, как смоль, волосы, заплетенные в толстую косу, и черный прямоугольный чехол, перекинутый через левое плечо.

– Это то, о чем я думаю? – спрашивает Филип.

– Да. Парень небрежно прогуливается со снайперской винтовкой за спиной. И я почти уверен, что он держал нас на прицеле все время встречи. Комната, из которой он вышел, находится прямо напротив кафе. Из окна хорошо виден столик, за которым я сидел.

– Это головорез Неры?

Из-за мотеля выезжает черная спортивная машина и направляется вслед за итальянцами.

– Не уверен. Но у меня такое чувство, что при малейшем намеке на нападение на эту женщину, мы бы оба уже лежали на земле. С дырками в головах.

Мы с Филипом садимся в свои машины и поворачиваем в противоположную от итальянцев сторону.

До дома оставалось полчаса езды, когда на приборной панели звонит мой телефон. На экране высвечивается имя Рельи. Телефон звонит дважды, затем замолкает. Для меня это сигнал – в клубе что-то не так.

Черт побери. Я нажимаю на педаль газа. Взглянув в зеркало заднего вида, вижу, что Филип тоже ускоряется, его телефон прижат к уху, и, вероятно, он уже выясняет все подробности.

Пятнадцать минут спустя мой телефон снова начинает звонить и вибрировать, и на этот раз он не замолкает, вызывая у меня приступ паники.

На дом напали.

Сиенна

Свет погас.

Перегорел предохранитель? Я убираю блокнот и, встав с кровати, ощупью пробираюсь к балконной двери.

Снаружи тоже темно, и ни в одном окне нет света. Территория вокруг дома погружена в абсолютную темноту, за исключением двух огоньков за деревьями у главных ворот. Что случилось?

Дверь спальни распахивается. От неожиданности я подпрыгиваю и оборачиваюсь.

– Отойди от окна, – раздается от двери голос Адама.

Слабый желтоватый свет аварийного освещения от встроенных светильников низко на стенах едва освещает коридор позади него.

– Адам? Что происходит?

– На нас напали. – Он заводит Тару в мою комнату. Я даже не заметила ее за его спиной. – Запритесь в ванной. Когда все закончится, кто-нибудь за вами придет.

Снаружи раздается громкий металлический грохот. Рация в руке Адама трещит, и комнату заполняет голос Рельи.

– Они взломали ворота.

– Времени мало, – рявкает Адам, снимает с пояса фонарик и вкладывает его в руку Тары. – В ванную. Сейчас же. Обе.

– Тара, а где Драго? – выдыхаю я, когда она подталкивает меня к ванной, указывая путь фонариком.

– Он еще не вернулся с встречи. Пошли.

Снаружи доносится рев двигателей приближающихся машин. После того, как машина протаранила ворота, других звуков в округе не слышно. Никакой стрельбы. Никто не кричит. В доме тишина. Если на особняк напали, разве не должны раздаваться крики спешащих спрятаться людей, которые в данный момент находятся внутри? Почему здесь так пугающе тихо?

– Я ничего не слышу, – говорю, когда мы заходим в ванную. – Что, черт возьми, происходит, Тара?

– Румыны решили нанести нам визит. – Она достает из-за спины пистолет и, зажав в зубах фонарик, вынимает магазин, проверяет его, затем ставит на место. – Парень, дежуривший на дороге, сообщил о нескольких машинах, направляющихся к комплексу. Они только что вышибли ворота, так что ждем, когда подъедут сюда.

– Это они отключили свет? – спрашиваю я, не сводя глаз с пистолета в ее руке.

– Нет, – бормочет она, не поднимая глаз от фонарика. – Мы сами.

– Что? Зачем?

– Стандартные меры. – Она передает мне свой телефон. – Можешь посмотреть, если хочешь.

– У вас есть инструкция на случай нападения? – Качая головой, я сажусь на закрытую крышку унитаза и смотрю в телефон, на экране которого проигрывается темное зернистое видео. Это определенно запись с камеры наблюдения, но не могу понять, с какой именно. Секундой позже на экране появляются фары, они быстро приближаются, и их свет освещает подъездную дорожку перед домом.

– Они не могут ехать в темноте с выключенными фарами, – ухмыляется Тара. – Теперь они легкая добыча. Мы их видим, они нас – нет.

– Почему никто не попытался их остановить? На экране четыре черных фургона останавливаются на гравийной дорожке на некотором расстоянии от дома.

– Стрелять по движущимся машинам не так уж и легко. – Она чуть толкает меня, усевшись рядом на сиденье унитаза. – Скоро уже начнется.

И тут внезапная вспышка озаряет экран телефона, освещая двор, словно днем. Прибывшие в фургонах люди в черной одежде теперь лихорадочно пытаются найти укрытие, вдобавок в глаза им слепят направленные на них мощные прожектора. Около тридцати боевиков, каждый из которых вооружен автоматической винтовкой, мгновенно превращаются в бестолковую орду убийц.

В ночи раздаются выстрелы.

Около дюжины человек в результате остаются лежать на земле, остальные разбегаются по лужайке, стреляя по дому.

– Драго будет в бешенстве, – бормочет Тара.

– Из-за нападения?

– Потому что его здесь не было, – ухмыляется она. – Наверняка... черт возьми!

Она замолкает, уставившись в телефон, когда еще две машины подъезжают к подъездной дорожке.

– Черт. Черт. Черт! – восклицает Тара и хватает пистолет с туалетного столика в ванной. – Оставайся здесь. Я иду вниз.

– Что? – Я хватаю ее за руку.

– В доме всего восемнадцать человек. Остальных Релья отправил в «Наос» в качестве подкрепления, когда полчаса назад позвонил Миша. Похоже, что нападение на клуб было отвлекающим маневром. Нас слишком мало, хотя мы и обороняемся в доме, что дает нам преимущество.

– Я иду с тобой.

– Ни в коем случае.

– Но...

– Сиенна, ты же говорила мне, что никогда не сможешь стрелять в человека. – Она смотрит на меня немигающим взглядом. – Ты ничем не можешь помочь. Оставайся здесь.

С этими словами Тара выбегает из ванной, закрыв за собой дверь.

Я оглядываю темную ванную, освещаемую лишь фонариком. Какофония выстрелов снаружи все еще продолжается, но теперь кажется более сдержанной, чем раньше. Вместо череды автоматных очередей теперь слышны отдельные выстрелы. Ну конечно. Нападавшие пришли в себя и прекратили бесцельную стрельбу.

Я хватаюсь за край туалетного столика до боли в костяшках пальцев. Звуки выстрелов на стрельбище и здесь сейчас – совершенно разные вещи – ведь многие пули попадают в плоть, а не в картонные мишени. Они ранят, а может, и убивают людей Драго. Его семью. Но эти люди больше не кажутся мне просто семьей моего мужа. Это и моя семья тоже. И они сражаются с теми, кто напал на их дом. Теперь это и мой дом. А я прячусь в чертовой ванной.

Я беру фонарик со столика и выхожу в спальню. Балконная дверь приоткрыта, и шум снаружи оглушительный. Я все еще стою на пороге ванной, когда шальная пуля попадает в перила балкона, и осколки камня разлетаются во все стороны. Мой взгляд падает на прикроватную тумбочку. Пистолет, который дал мне Драго, лежит в ящике.

Моя кроткая, тихая сестра убила человека, который похитил и надругался над ней. Ася, которая никогда ни на кого не повышала голоса, приставила пистолет ко лбу этого ублюдка и нажала на курок. У меня не хватило бы духу сделать это. Я бы никогда не смогла выстрелить в человека, независимо от обстоятельств, но спускаться вниз без оружия глупо. Подойдя к тумбочке, я достаю из нее «Глок».

***

Все хуже, чем я думала. Намного хуже. Я останавливаюсь на середине лестницы и, разинув рот, смотрю на сцену в холле внизу.

Спускаясь по лестнице, я почему-то представила себе, что люди Драго притаились у окон и высовываются из них только для того, чтобы время от времени выстрелить. У меня в голове прокрутилась вся сцена из боевика. Хорошие парни быстро оценили позицию врага, выпустили в его сторону несколько пуль, а затем отступили в укрытие. В безопасности за толстыми стенами. Невредимые.

Я очень сильно ошибалась.

Лучи прожекторов светят сквозь разбитые окна и широко распахнутую входную дверь, создавая темные провалы и угрожающие тени. Прямо за порогом на полу распростерто тело мужчины, которого я не узнаю, его пустые глаза устремлены в потолок. Кровь растекается по кафелю вокруг него и достигает другого мертвеца рядом. Я прерывисто выдыхаю, когда понимаю, что не знаю ни одного из них. Видимо, это румыны.

Адам присел под окном слева от входа с пистолетом в руке, готовый выстрелить в любой момент. Из глубокой раны на его плече сочится кровь, пропитывая разорванную белую футболку. Он не обращает на это внимания и внезапно выпрямляется, выпуская град пуль через разбитое окно. Как только он падает на пол, снаружи раздается шквал выстрелов. Осколки стекла, щепки дерева и гипсокартона дождем сыплются вокруг него.

По другую сторону двери двое людей Драго открывают ответный огонь. Релья лежит на полу, прислонившись спиной к стене. Он прижимает руку к ране на бедре, между пальцами сочится кровь. Через открытые двери в большой обеденный зал, я замечаю еще нескольких мужчин возле окон. Некоторые стреляют, в то время как другие перезаряжают оружие. Большинство истекают кровью, будь то от пуль или осколков стекла, но продолжают сражаться.

Я крепче сжимаю пистолет, но не могу заставить себя пошевелиться. Мои ноги словно приклеились к деревянной лестнице подо мной и совершенно меня не слушаются. Моя грудь быстро поднимается и опускается, учащенное дыхание смешивается с неровным биением моего сердца. Его стук почему-то кажется громче всего шума вокруг меня. По крайней мере, Драго здесь нет. Он был бы там, в эпицентре этой дерьмовой бури, и я бы, черт возьми, сошла с ума от беспокойства за него.

Тара врывается в кухонную дверь в дальнем конце столовой и, пригибаясь к земле, спешит в фойе. Она садится на корточки рядом с Рельей и прячет пистолет сзади за пояс брюк. Быстрыми и уверенными движениями хватает его под мышки и отталкивает от стены. Релья кричит на нее, но за грохотом выстрелов я не могу разобрать его слов. Тара не обращает на него внимания и пытается оттащить его, но ей едва удается сдвинуть его с места. Он слишком тяжелый.

К моим ногам возвращается чувствительность. Я бегу вниз по лестнице. Слева от меня что-то разбивается. Раздается громкий треск, и осколки ударяют меня по ногам. Вероятно, это остатки одной из огромных напольных ваз, которые Кева расставляет вдоль стен. Осколки фарфора хрустят под моими подошвами, когда спешу к Таре, которая теперь хватает Релью за предплечье, пытаясь протащить его по полу.

– Сиенна! Какого черта ты здесь делаешь? – рявкает она, когда подхожу к ним.

– Помогаю своей семье. – Подражая Таре, я засовываю пистолет за пояс своих бирюзовых леггинсов и хватаю Релью за другую руку. – На кухню?

Тара моргает на меня, затем быстро кивает.

К тому времени, как мы притаскиваем Релью на кухню, он теряет сознание и истекает кровью. Ситуация здесь, похоже, ничуть не лучше, чем в столовой. Трое мужчин у окон, выходящих во двор, стреляют в нападавших. В другом конце комнаты Йован сидит на корточках у открытой двери на задний двор с пистолетом в руке и целится в абсолютную темноту с этой стороны особняка. Мне не удается рассмотреть, что он делает, потому что снаружи раздается низкое рычание, за которым следует душераздирающий крик.

– Зевс поймал его, – говорит Йован и подносит ко рту рацию.

Я не слышу, что он передает по рации, поскольку вижу Кеву, которая стоит на коленях между кухонным островком и шкафчиками и заканчивает обматывать полотенцем бицепс парня. Она замечает нас с Тарой и ползет к нам.

– Спрячьтесь за стол! – приказывает она. – Сейчас же! Обе!

– Давай быстрее. – Тара снова тянет Релью за руку. – Стол пуленепробиваемый.

Неужели кто-то производит бронированные кухонные гарнитуры? Я качаю головой.

Кева прижимает ладонь к ране на бедре Рельи, пока мы тащим его последние несколько футов в более безопасное место. Снова звучат выстрелы, пули попадают в технику и шкафы над нами. Что-то на кухонном столе шатается и затем падает на пол.

– Если это моя любимая кофемашина, я кого-нибудь выпотрошу, – бормочет Кева, выдвигая ящик стола и доставая оттуда скатерть. Затем отрывает длинную полоску и туго обвязывает ею ногу Рельи. – Его нужно как можно быстрее отправить в больницу.

– Мы не можем отвезти его в больницу с огнестрельным ранением! – возражает Тара. – Драго убьет тебя.

– Филип звонил пятнадцать минут назад. Ее дон, – Кева кивает в мою сторону, проверяя пульс Рельи, – сказал, что мы можем доставить раненых в клинику коза ностра, если потребуется.

– Дон Аджелло? – ошеломленно спрашиваю я, в то время как Тара восклицает: – Как, черт возьми, он узнал?

– Ума не приложу. – Кева качает головой. – Этот человек знает все.

Кажется, всё успокаивается, потому что теперь только редкие выстрелы нарушают тишину ночи. До меня доносятся звуки тяжелых шагов, и, выглянув из-за стола, вижу Бели, который несет на плече раненного парня.

– Ранение в грудь, – рявкает он, опуская свою ношу рядом с Рельей. – Выходного отверстия нет. Я подгоню фургон к задней двери, и мы посадим их обоих внутрь.

– Снаружи еще стреляют! – восклицает Кева.

Бели достает из-за спины ружье и взводит курок. – Беспокоишься о моем благополучии, душечка?

У меня отвисает челюсть. Душечка? Я думала, Кева и Бели ненавидят друг друга. Смотрю на Тару, но та только закатывает глаза и произносит одними губами: – Не спрашивай.

Кева показывает ему средний палец, затем сосредотачивается на раненном. Я помогаю ей снять рубашку с парня, все время благодаря небеса за то, что мой муж пошел на ту встречу. На месте этого несчастного мог быть он. Только то, что Драго в безопасности, и удерживало меня в здравом уме последние полчаса.

– О, босс вернулся, – говорит Бели, направляясь к выходу.

Мои руки замерли на рубашке раненного, а в в животе возникает неприятное ощущение.

Глава 22

Драго

Я выхожу из-за дерева и целюсь в мужчину у фонтана. Пуля попадает ему в затылок, кровь заливает белый мрамор. Я уничтожу каждого ублюдка, который посмел напасть на мой дом и мою семью.

Мой взгляд устремляется к последнему в ряду окну на верхнем этаже. Свет не горит, как и во всем доме. Сиенна, наверное, волнуется, но Адам сказал, что оставил Тару с ней. Это меня немного успокаивает. Я чуть не сошел с ума, когда получил второй сигнал от Рельи, и едва избежал столкновения с грузовиком, когда вдавил педаль газа в пол.

Даже в меньшинстве мои люди хорошо поработали. Большинство парней Богдана мертвы, их тела лежат на газоне и асфальте вокруг их фургонов. Некоторые еще живы, пытаются спрятаться и ждут возможности сбежать. Не получится. Я уже распорядился обеспечить охрану ворот, и Филип с тремя парнями прикончат любого, кто попытается сбежать.

Справа от меня раздается глухое рычание. Я бросаю взгляд в ту сторону и вижу, как Перун и Зевс терзают мужчину в тактической одежде. Света достаточно, чтобы разглядеть атласные банты на шее моих собак. Сегодня оранжевые.

На моих губах появляется улыбка. Это значит, что моя жена украсила собак после моего ухода. Ей нравится сочетать цвет их бантов со своей одеждой. Мой сверкающий и искрящийся сгусток радости, в котором скрыто гораздо больше, чем кажется на первый взгляд. Черт возьми, я пропал из-за этой женщины.

Со стороны особняка слышится рев двигателя. Бели паркует фургон рядом с кухонной дверью. Адам выходит из дома, держа раненного парня на плече. Илия и Йован следуют за ним, ведя под руки Релью. Я стискиваю зубы. Чертов Сальваторе Аджелло. Терпеть не могу этого человека, особенно зная, что он заставил Сиенну шпионить для него. Жаль, что не могу послать его подальше с его предложением подлечить моих людей в его больнице, мы оба знали, что я ни за что не откажусь. И уверен, что взамен он попросит об одолжении. У него везде свой интерес, не стоит даже сомневаться.

Бели запрыгивает в фургон и едет к воротам, маневрируя между машинами румын и мертвецами. Избавиться от всех тел и машин будет непросто.

Держа оружие наготове, Адам и Йован приближаются к месту побоища у парадных дверей, осматривая убитых. Илия тем временем направляется к задней части дома.

– Вы нашли Богдана? – спрашиваю я.

Адам качает головой: – Я видел его мельком, он здесь был. Йован проверяет задний двор. Я позвоню к воротам и узнаю, может, они его поймали.

– Будьте начеку, пока не найдете его тело.

Стрельба прекратилась, и, похоже, мы окончательно разобрались с людьми Богдана, слава богу, черт побери, но я не успокоюсь полностью, пока не увижу труп этого ублюдка собственными глазами.

Бросив последний взгляд на тела на подъездной дорожке, я иду к гаражу, чтобы проверить, не прячется ли там кто-нибудь из ублюдков, но краем глаза замечаю мерцающее бирюзово – голубое отражение. Резко поворачиваю голову и замечаю фигуру в дверном проеме кухни. Электричество в доме восстановлено, так что отчетливо вижу свою жену в русалочьих леггинсах. Вздох облегчения срывается с моих губ – она цела и невредима. Однако в следующий момент меня переполняет ярость. Она была там все это время, пока вокруг шла стрельба?

– Какого черта, Сиенна! – ору я и иду к ней по газону. Я убью того, кто позволил ей спуститься вниз. – Возвращайся в дом. Сейчас же!

Она не отрывает от меня глаз, и слеза скатывается по ее щеке. В ее взгляде читается огромное облегчение, и мой гнев мгновенно улетучивается. Она беспокоилась обо мне.

– Я сказал, вернись в дом! – продолжаю ей кричать, но она только улыбается. Что мне с ней делать? Никому не позволено игнорировать мой прямой приказ, но, когда дело касается моей жены, я не возражаю. Черт возьми.

Я всего в нескольких шагах от нее, когда взгляд Сиенны устремляется за мою спину. Улыбка исчезает с ее лица, и на смену ей приходит неподдельный ужас.

Я действовал неосознанно, не думая, повинуясь только инстинкту. Развернулся лицом навстречу опасности, защищая жену. Мой пистолет заряжен, металл теплый в моей ладони, и я готов выстрелить, чтобы нейтрализовать угрозу.

Но слишком медлителен.

В воздухе раздается выстрел.

Сиенна

В жизни случаются моменты, которые будут преследовать вас вечно, даже если вы проживете тысячу лет. Они потрясают вас до основания, меняя всю вашу жизнь. И у вас начинается новая жизнь, которую вы никогда не ожидали и даже не планировали. И перед вами открывается неведомые доселе возможности. Карма или судьба виноваты в этом, но нам не дано выбирать свой путь.

И после уже понимаешь, что ничто и никогда не будет прежним. Это становится связующим звеном, точкой отсчета во времени, когда все воспринимается как «до» и «после».

В моей жизни это случилось дважды. Первый раз, когда Артуро сообщил нам с сестрой о смерти родителей. Второй – когда я узнала, что моя сестра пропала без вести.

Всеми фибрами души я надеялась, что подобного в моей жизни больше никогда не повторится.

Когда из гаража вышел мужчина с поднятым пистолетом и целился в меня, я застыла на месте. Даже мои легкие сжались, не в силах вдохнуть воздух, и мне оставалось лишь смотреть. Только сердце с утроенной скоростью стучало в груди.

Затем меня заслонила огромная фигура Драго. Вместо пистолета мой взгляд уперся в широкую спину мужа.

Выстрел!

Моя рука взлетает к груди, потому что на мгновение мне кажется, что мое сердце перестало биться, пронзенное пулей с близкого расстояния. Драго застывает передо мной. Пистолет выскальзывает из его руки на полузамерзшую траву у ног.

Еще один выстрел!

Внутри меня нарастает крик. Мой муж падает на колени и медленно клонится к земле. Мгновение растягивается, и время останавливается.

Поверх головы Драго я вижу, как мужчина у гаража отбрасывает пистолет в сторону и лезет в карман куртки. Воздух наполняет мои легкие, а вместе с ним ко мне приходит абсолютное спокойствие.

Не задумываясь, я вытаскиваю пистолет из-за спины. Совсем забыла про него, когда меня взяли на прицел. Хотя вряд ли в тот момент я достала бы его, даже если бы вспомнила. Теперь все сомнения рассеялись.

Незнакомец вынимает из куртки еще одно оружие и собирается прикончить Драго. Это его выбор. И я делаю свой.

Моя рука не дрожит, когда поднимаю пистолет, а дыхание ровное. Я едва отмечаю крики с подъездной дорожки, они всё громче и приближаются. За долю секунды прицеливаюсь парню в голову и, не колеблясь, нажимаю на курок.

Выстрел!

Мужчина резко дергается. На месте его левого глаза появляется большая красная дыра.

Я это сделала.

Я убила его.

Я лишила человека жизни. И нисколько об этом не жалею.

Я роняю пистолет на землю и бегу к Драго, который лежит на боку на холодной, мертвой лужайке.

– Любимый, – сдавленно шепчу и опускаюсь на траву рядом с ним, осторожно переворачиваю его на спину.

Его рубашка впереди пропитана кровью. Я хватаюсь за края и разрываю ее, затем прижимаю ладони к двум кровоточащим ранам на его груди. Но красная жидкость продолжает сочиться между моими пальцами.

Драго касается моей щеки окровавленной рукой. Я встречаюсь с ним взглядом.

– Разве ты не падаешь в обморок при виде крови, – едва слышно шепчет он.

Крики и топот бегущих людей становятся все ближе, но я не могу отвести от него взгляда.

– Не смей умирать у меня на руках, Драго, – выдыхаю я, и слезы текут по моим щекам. – Не смей, черт возьми.

Кто-то хватает меня сзади и оттаскивает в сторону. Илия опускается рядом с Драго и прижимает свернутую куртку к ранам. Он загораживает мне обзор, и я не вижу глаз Драго. Я рычу, пинаюсь, пытаясь освободиться. Мне нужно смотреть ему в глаза! По какой-то причине уверена, что, пока удерживаю его взгляд, я смогу сохранить ему жизнь.

К нам подъезжает машина, и Филип с Йованом поднимают Драго и кладут его на заднее сиденье. Я кричу. Реву. Скалю зубы. Сильные руки удерживают меня на месте. Мужской голос что-то говорит о том, что я должна уступить им место. Я впиваюсь зубами в его предплечье, и во рту появляется металлический привкус.

– Господи Иисусе! – кричит кто-то. – Адам, отпусти ее. Пусть едет с ним на заднем сиденье.

Как только меня отпускают, я бросаюсь к машине и забираюсь внутрь. Опускаюсь на колени на пол и накрываю ладонями руки Драго, пока он прижимает пальто Илии к груди. Боже мой, так много крови.

– Посмотри на меня! – кричу я, когда машина трогается.

Я не уверена, услышал ли он меня, но его веки дрогнули, и его зеленые глаза встретились с моими.

– Хорошо, – киваю я. – Мы едем в больницу, где тебя подлатают. Держи глаза открытыми всю дорогу туда.

Драго переводит взгляд на мою макушку, в уголках его глаз появляются морщинки. – Так и знал.

– Знал что?

– На тебе оранжевый бант. Как на собаках. – Он смеется, затем разражается кашлем, с хрипом пытаясь отдышаться.

Я с трудом сдерживаю то ли смех, то ли рыдание. – Я знала, что тебе понравится.

Мой голос срывается, и я с трудом сглатываю, изо всех сил стараясь сохранить самообладание и душевное равновесие. Тот, кто сидит за рулем, похоже, ведет машину как сумасшедший. Я прочувствовала каждую кочку, каждый поворот и ударяюсь затылком о спинку пассажирского сиденья при каждом переключении передач.

– Я люблю в тебе все, моя блестящая шпионка. – Он переплетает свои пальцы с моими.

– Даже мою цыплячью шубку?

– Особенно... – он неглубоко вдыхает, – особенно твою цыплячью шубку, mila moya.

Я уже не сдерживаю слезы. – Я люблю тебя, Драго.

Слабая улыбка появляется на его губах. – Я знаю.

Он скользит ладонью по моей руке к шее, притягивает меня к себе и шепчет на ухо: – Я влюбился в тебя в тот момент, когда увидел в этом ужасном золотом комбинезоне.

Я закрываю глаза и прижимаюсь губами к его. – Пожалуйста, не оставляй меня.

Машина резко останавливается. Двери распахиваются, и люди в медицинских халатах поднимают Драго и кладут его на каталку. Пока я выбираюсь из машины, они уже входят в раздвижные двери больницы.

Я не свожу глаз с их удаляющихся спин и бегу, бегу за ними и моим мужем. Я ни за что не оставлю его одного.

***

Я прижимаю к стеклу окровавленные ладони и смотрю на врачей и медсестер, собравшихся вокруг операционного стола. Меня просили остаться в комнате ожидания, но я ответила, что убью любого, кто попытается удержать меня подальше от моего мужа. Видимо, мне поверили, потому что вскоре проводили в эту наблюдательную комнатку. Это было несколько часов назад.

– С ним все будет в порядке, – произносит женский голос рядом со мной.

– Вы этого не знаете, – хрипло отвечаю, не потрудившись взглянуть на говорившего.

– Поверь мне. У моей свекрови больше опыта работы с огнестрельными ранениями, чем у всего отделения неотложной помощи Нью – йоркской городской больницы. – Незнакомка постукивает ногтем по стеклу. – Это та самая стильная леди, которая сейчас по локоть в груди вашего мужа. Илария.

Я бросаю быстрый взгляд на женщину рядом со мной. Милена Аджелло. Жена дона.

– На прошлой неделе я видела, как она голыми руками вытаскивала пулю из бедра Пьетро, – продолжает она. – Иногда я действительно чертовски ненавижу эту жизнь, понимаешь?

– Но вы все равно вышли замуж за нашего дона, – говорю я и снова поворачиваюсь к операционной.

– Да, вышла. Он почти пригрозил начать войну, если я откажусь, – серьезно произнесла Милена, но в отражении стекла замечаю, как ее губы растягиваются в улыбке. – Если бы я тогда не была чертовски зла на него, то, возможно, сочла бы это романтичным.

Мне трудно представить Сальваторе Аджелло романтичным. Это все равно что назвать гильотину очаровательной.

– Дальше станет легче? Все время испытывать страх? Беспокоиться о том, что может случиться что-то плохое? – спрашиваю я.

– Нет. Совсем нет. – Она слегка сжимает мое предплечье. – Так бывает, когда влюбляешься в опасного мужчину.

Мы оба смотрим в операционную. Кажется, операция заканчивается. Безумный темп и спешка, царившие в операционной в начале, ослабли, и я решаю, что это хороший знак

– Хочешь, я найду тебе сменную одежду? – Снова сжимает мою руку. – Ты вся в крови.

– Я попрошу Йована принести мне что-нибудь, – отвечаю, не отрывая взгляда от Драго. Вокруг него так много медицинского персонала, что я могу лишь мельком увидеть его руки и ноги.

Милена уходит, ее удаляющиеся шаги эхом разносятся по коридору. В операционной мать дона отходит от операционного стола, снимает синий хирургический халат и перчатки и выбрасывает их в мусорное ведро. Затем опускает маску, обращаясь к медсестре рядом с ней.

Илария поднимает глаза, и наши взгляды встречаются. На стекле, в остальном безупречно чистом, остаются отпечатки моих ладоней. В крови моего мужа. Ее так много.

Когда Илария выходит из операционной и направляется в мою сторону, паника, которую я старательно сдерживала, нарастает. Я делаю шаг назад и пытаюсь успокоить бешеный стук сердца, и тут она открывает дверь в смотровую.

Я задерживаю дыхание.

– Он будет жить.

Я глубоко вдыхаю. Это первый мой настоящий вдох за последние четыре часа. Илария продолжает говорить, рассказывает подробности операции и про ожидания относительно процесса восстановления, но я едва слышу ее, так как в голове крутятся только три слова.

Он будет жить.

Глава 23

Драго

Терпеть не могу больницы.

Запах вокруг вызывает у меня самые худшие воспоминания.

Перевожу взгляд на спящую рядом Сиенну. Когда проснулся, она лежала на кровати рядом со мной, уткнувшись лицом мне в шею и крепко сжимая мое плечо. Она даже не пошевелилась, когда пришел врач и начал говорить о моих ранах. Я не дал женщине продолжать и велел ей вернуться, когда моя жена проснется. Мне все равно, даже если она мать Аджелло, никто не смеет будить мою Сиенну.

Я убираю спутанные пряди с лица Сиенны. Я готовился умереть, но мысль, что придется оставить ее, была для меня невыносимой. Поэтому цеплялся за жизнь одной лишь силой воли. Если бы Сиенна не поехала со мной в той машине и не умоляла меня взглядом продолжать бороться за жизнь, я, вероятно, умер бы еще в дороге.

Дверь в комнату открывается, и внутрь входит Адам. Я прижимаю палец к губам, давая ему знак замолчать.

– Все живы, – говорит он, но поскольку я ничего не слышу, он, скорее всего, произносит слова одними губами. – У Рельи задета артерия, но с ним все будет в порядке.

Я киваю и замечаю отпечаток зубов на его предплечье. – Люди Богдана начали кусаться, когда у них закончились патроны? – шепчу я.

– Э – э, это ваша жена. – Он переминается с ноги на ногу. – Я пытался удержать ее, пока парни грузили вас в машину.

Приподняв бровь, я смотрю на ангельское личико прижавшейся к моему боку жены. Маленькая проказница.

– Что с Богданом?

– Мертв. Сиенна выстрелила ему в глаз. Клянусь, если бы не видел этого своими глазами, ни за чтобы не поверил.

Да, моя блистательная жена способна на многое, мы даже не представляем на сколь многое. Не могу дождаться, когда проведу всю жизнь, открывая всё новые и новые грани в ней.

– Тара и Кева ждут снаружи. Можно им войти?

– Нет. Скажи им, что со мной все в порядке, и пусть зайдут примерно через час.

После ухода Адама смотрю на спящую жену. Она начинает просыпаться.

– Я слышал, ты начала кусать моих людей. – Я поглаживаю ее носик. – Может, тебе стоит поменьше играть с моими собаками, Сиенна? Они плохо на тебя влияют.

Ее губы дрожат, и она крепко зажмуривает глаза. Когда снова открывает их, в темно – карих глазах стоят слезы.

– Внимательно следи за моим ртом, Драго, – выдыхает она. – Так ты не пропустишь ни слова.

– Хорошо.

– Мне пришлось прижимать руки к твоей ране на груди, чтобы ты не истек кровью. Можешь себе представить, каково это – смотреть, как любовь всей твоей жизни умирает у тебя на глазах? Следить за каждым твоим вздохом, гадая, не станет ли он последним? Если бы не эта чертова машина, отслеживающая твое сердцебиение, я бы ударила тебя по лицу, – выпаливает она, и слезы текут по ее щекам. – Если ты еще раз посмеешь выкинуть что-нибудь подобное, я тебя убью.

Я улыбаюсь и приподнимаю ее подбородок для поцелуя. – Должен сказать, когда представлял себе момент твоего признания мне в любви, это не включало в себя угрозы убийством.

– А следовало бы. – Она гладит меня по волосам. – Я люблю тебя. Но ты и так это знал.

Я прикусываю ее нижнюю губу. – Да. Я вижу тебя всю, моя Сиенна. И всегда так будет. Почему тебе было так трудно признаться в любви?

Она тихо вздыхает, и ее печальные глаза встречаются с моими.

– Глупо, но я считала, что если никогда не признаюсь в своих чувствах к тебе, с тобой ничего не случится, – отвечает она. – Люди, которых я люблю, часто страдают по моей вине.

– О чем ты говоришь?

– О моих родителях. Об Асе.

– Твои родители умерли, когда ты была ребенком. Ты никак не могла нести ответственность за их смерть. Я много лет имею дело с твоим братом и изучал его прошлое. Mila, твои родители попали под перекрестный огонь и пали жертвой амбиций жадного человека. Старый дон Нью – Йорка ни черта не сделал, чтобы защитить своих людей. В том, что случилось с твоими родителями и сестрой, нет твоей вины. Мы уже говорили об этом, малышка.

Слеза скатывается по ее щеке. – Ты чуть не умер из-за меня. Ты встал между мной и...

– Нет. – Я прижимаю палец к ее губам. – Это моих рук дело. Я начал всю эту заваруху с Богданом и сам отвечаю за последствия. Ты не имеешь к этому никакого отношения. Понимаешь?

– Тогда, пожалуйста, перестань провоцировать людей. Не думаю, что смогу пережить это снова, потому что каждый раз, когда закрываю глаза, вижу тебя в крови. – Ее губы дрожат. – Я так испугалась, Драго. Никогда в жизни мне не было так страшно.

– Я постараюсь. – Провожу рукой по ее груди и спускаюсь к поясу ее салатовых леггинсов. – Но сначала нам нужно стереть эти образы из твоей памяти и заменить их другими.

Глаза Сиенны вспыхивают. – Ты же не серьезно?

– Ты хочешь, чтобы я мучился от боли? Мой член тверд, как гребаной стальной прут, с тех пор как я проснулся и увидел тебя прижимающейся ко мне.

Ее взгляд скользит по моей обнаженной груди, бинтам, обмотанных вокруг торса и пресса, и останавливается на массивной выпуклости в моих боксерах.

– Тебе придется быть сверху в этот раз, – добавляю я.

Сиенна прикусывает нижнюю губу, и я чуть не теряю над собой контроль. – Не думаю, что это хорошая идея, Драго.

– Я сказал, – беру ее за подбородок двумя пальцами и поворачиваю ее голову лицом к себе, – садись. На мой член. – Я надавил пальцами чуть сильнее. – Сейчас же, Сиенна.

Ее взгляд не отрывается от моего, пока она снимает леггинсы и оранжевые трусики, которые сочетаются с ее бантиком, затем стягивает мои боксеры с бедер, освобождая возбужденный член. После перекидывает через меня ногу и, держась руками за край кровати с двух сторон, располагается прямо над моим членом.

– Это полное безрассудство, – бормочет она. – Что, если у тебя разойдутся швы?

Нащупав рукой ее клитор, начинаю медленно его массировать круговыми движениями. Меня не волнуют эти чертовы швы. Мне плевать на все, я хочу немедленно войти в свою жену. После всего случившегося невозможно игнорировать потребность соединиться самым плотским образом. Мои пальцы покрываются влагой, но я продолжаю ласкать жену, наблюдая, как она судорожно втягивает воздух.

– Произнеси мое имя, – настаиваю я и щипаю ее за клитор.

– Драго, – стонет она, но я не расслышал полностью.

– Громче.

Сиенна смотрит на меня сверху вниз, и ее волосы падают на лицо. – Мы в больнице!

– Я сказал, – снова щипаю ее за клитор, на этот раз сильнее, – громче.

– Драго!

Я впитываю звук своего имени в себя, затем вынимаю палец из жены и, обхватив ее за талию, притягиваю к себе. Смесь боли и удовольствия пронзает меня, когда она принимает мой член в себя. Я чувствую напряжение в мышцах и стягивание швов на коже, но не обращаю внимания на боль и покалывание и сосредотачиваюсь на жене, тяжело дышащей надо мной. Такая красивая. И моя.

Мой член еще и наполовину не вошел в нее, а ее внутренние мышцы уже сжимаются вокруг него. Она переносит большую часть своего небольшого веса на руки. Блистательная шалунья осторожничает, пытаясь облегчить мне задачу. Не получится.

Взяв ее за талию, я приподнимаю Сиенну, а затем опускаю на свой член. Из моей груди вырывается стон, когда я полностью погружаюсь в ее сладкое тепло.

– Драго! – Сиенна ахает и пытается подняться, но я удерживаю ее на месте, наслаждаясь теплом ее лона.

– Не смей слезать с моего члена, – рявкаю я. – А теперь трахни меня, или, клянусь богом, я вырву эти гребаные трубки и уложу тебя на спину.

Качая головой, Сиенна наклоняется ко мне: – Ты мазохист, любовь моя.

– Не спорю. – Я вхожу в нее снизу, и один шов расходится.

Мое имя срывается с губ Сиенны, наверное, это крик, потому что я улавливаю часть звука. Я наблюдаю за покачиванием ее бедер, и каждое движение приближает меня к краю.

Дверь в палату внезапно распахивается, и внутрь врывается медсестра. Да, Сиенна действительно кричала. При виде нас женщина выпучивает глаза, в шоке прижимая руку ко рту.

– Вон отсюда! – рычу я. – Сейчас же!

Медсестра перекрестилась и со всех ног бросилась вон из палаты.

– Драго, – тяжело дыша, спрашивает Сиенна, насаживаясь на мой член. – Кто-то только что вошел к нам?

– Конечно, нет, mila moya. – Я нажимаю большим пальцем на клитор. – А теперь кончи для меня, моя сверкающая звездочка.

Сиенна запрокидывает голову, и ее тело сотрясается от оргазма.

– Вот моя девочка, – стону я и кончаю в нее, чувствуя, как расходятся еще несколько швов.

Глава 24

Два месяца спустя

Сиенна

– Сиенна, сначала пристегнись.

Изо всех сил стараясь сохранить серьезное выражение лица, я пристегиваюсь и кладу руки на руль.

– Зажигание включаешь здесь. – Драго указывает на кнопку справа на приборной панели, затем кладет руку на рычаг переключения передач. – Мы уже припарковались. Тебе нужно нажать на тормоз и переключить передачу.

Моя решимость улетучивается, и уголки губ приподнимаются. Хотя я и не очень опытный водитель, но хорошо знаю, как завести машину.

Когда несколько месяцев назад попросила Драго научить меня водить машину, мы даже не разговаривали, и я просто искала повод провести с ним немного времени наедине. После всего случившегося это совершенно вылетело у меня из головы, вплоть до сегодняшнего дня.

Драго в последнее время был в таком напряжении, ходил с хмурым видом, пытаясь разгрести накопившуюся за недели его пребывания в больнице работу. Поэтому после обеда я решила, что пришло время повеселиться, и попросила его, наконец, дать мне этот урок вождения. И я удачно скрыла тот факт, что Артуро научил меня и Асю водить машину, когда нам было по шестнадцать.

– Прежде чем трогаться с места, обязательно проверь заднее и боковое зеркала, – продолжает он.

– О, я уже проверила свой макияж. Все в порядке.

Драго смотрит на меня сузившимися глазами. – Это нужно, чтобы убедиться, что за тобой никого нет, Сиенна, а не для того, чтобы подкрасить губы.

– О, точно, – усмехаюсь я. – Еще нужно сначала помыть лобовое стекло? Где эта штука, которая разбрызгивает воду?

– С лобовым стеклом все в порядке. Нажми правой ногой на педаль газа. — Он смотрит на мои ноги. – Господи Иисусе, Сиенна.

– Что? – спрашиваю я, когда его глаза встречаются с моими, и на его лице появляется недоверчивое выражение. – Ты сказал мне надеть удобную обувь.

– Ты не научишься водить машину на четырехдюймовых каблуках.

– Почему? Это мои любимые. Очень удобные. Смотри. – Я включаю зажигание, переключаю передачу и сильно жму на газ. Машина трогается с места.

– Jebote!* – орет Драго и хватается за руль. – Стой! Сейчас же!(*Jebote – в перев. с серб.: Черт возьми)

Я сбрасываю газ и нажимаю на тормоз, останавливаясь всего в футе от клумбы Бели. – У меня ведь всё получилось?

Драго наблюдает за мной, в уголках его глаз видны морщинки. Его губы плотно сжаты, словно он едва сдерживает смех.

– Да, малышка, у тебя всё получилось. Переключись на задний ход и немного подай назад. – Он накрывает ладонью мою руку на рычаге и показывает, как его переключить, затем кладет руку мне на ногу. – Слегка нажми на газ.

– Хорошо. – Я еду к месту старта, но специально проезжаю чуть мимо. Задняя часть машины оказывается в зарослях можжевельника.

Драго морщится. – Отлично. – Но затем тихо бормочет по-сербски: – Keva ce glavu da mi otkine(Перев.с серб.: Кева оторвет мне голову).

– Почему Кева оторвет тебе голову?

– Потому что это её машина.

– Зачем же мы взяли её машину?

– Все остальные машины с механической коробкой передач. Новичкам проще учиться на автоматической коробке передач, – говорит он серьезным тоном. – Давай попробуем еще раз, но на этот раз помедленнее.

– Как это помедленнее?

Он берет меня за подбородок и легко касается губами моих губ. – Так медленно, чтобы мы никого не убили.

– Хорошо, – улыбаюсь и чуть-чуть нажимаю на педаль газа.

Машина движется вперед со скоростью улитки, и Драго одобрительно кивает. – Отлично. А теперь чуть быстрее и попробуй развернуться в конце подъездной дорожки.

Мы едем со скоростью меньше десяти миль в час, и Драго держит левую руку на руле, осматривая подъездную дорожку, будто ждет, что я в любой момент сверну не в ту сторону и врежусь в хвойную живую изгородь. Мне действительно трудно сохранять самообладание, видя, как он сосредоточен на своей задаче.

– Драго, все в порядке. – С улыбкой я кладу руку поверх его руки на руле. – Можешь отпустить. Я умею водить.

– Конечно, умеешь. – Он кивает в сторону лобового стекла. – Смотри на дорогу.

Вздохнув, я жму на газ.

– Сиенна. Притормози, малышка.

Следующие пятьдесят ярдов я еду на умеренной скорости, затем дважды объезжаю ландшафтный островок на подъездной дорожке перед домом и аккуратно ставлю машину рядом с гаражом.

– Ну как? – ухмыляюсь я. – Похоже, я быстро учусь.

Драго пристально смотрит на меня, затем снова хватает за подбородок. – Кто научил тебя водить машину? Это кто-то из моих людей? Мне нужно имя.

– Мой брат научил меня. Много лет назад. – Я кусаю его за большой палец. – Тебе нужно было немного расслабиться. Ты слишком много работаешь.

– И таким образом ты решила меня развлечь? – серьезно спрашивает он, но его губы растягиваются в улыбке.

Я касаюсь его носа своим. – Тебе было весело. Признайся.

– Мне нравятся твои проделки. – Он проводит тыльной стороной ладони по моей щеке. – Но у меня есть идея получше, как можно «повеселиться» и «расслабиться».

– Туда входит езда со мной?

– Ну поездить тебе точно придется. – Он откидывает сиденье назад, затем хватает меня за талию и помогает мне перебраться через центральную консоль к нему на колени.

Я нащупываю на брюках Драго молнию, но тут замечаю Филипа, который подходит сзади машины. – Вот дерьмо. Филип идет.

– Просто не обращай на него внимания, и он уйдет. – Драго ласкает мое бедро, задирает юбку и покусывает мою нижнюю губу.

Филип подходит со стороны пассажирской двери и стучит в окно, затем заглядывает внутрь и отворачивается в сторону.

– Драго? – Мое дыхание учащается, когда его рука скользит у меня между ног, а пальцы касаются влагалища поверх мокрых трусиков, – не похоже, что он уйдет.

– Черт его побери. – Драго опускает стекло и бросает на Филипа угрожающий взгляд. – Что еще случилось?

– Вы просили сообщить вам, как только станет известно что-нибудь о ситуации в Бостоне, – бормочет помощник. – Возможно, мне стоит прийти позже. Вы двое кажетесь... занятыми.

Румянец заливает мои щеки, и я утыкаюсь лицом в шею Драго.

Драго

– Твои способности к дедукции на высшем уровне, – рявкаю я. Неужели не могу уделить двадцать чертовых минут своей жене? – Что произошло в Бостоне?

– Дон Леоне скончался, – отвечает Филип, демонстративно уставившись на крышу машины. Мы явно ставим его в неловкое положение. Отлично.

– Он болел много лет, так что это было ожидаемо. Кто возьмет на себя заботу о семье? – Я сдвигаю трусики Сиенны в сторону и поглаживаю ее мокрое влагалище пальцем.

– Нера Леоне.

– Женщина официально возглавит семью коза ностра? – Мои брови сходятся на переносице. – Такое случается впервые.

Теплое дыхание Сиенны касается моей шеи, и она вздрагивает, когда ввожу в нее палец.

– Ну это ненадолго, – продолжает Филип. – Наш информатор только что сообщил, что кто-то ее заказал.

Этого и следовало ожидать. Могу поспорить, что это кто-то из ее семьи. – Какова награда?

– Два миллиона. И сицилийцы уже взялись за эту работу.

– Вот дерьмо. Когда?

– Вчера. – Филип переминается с ноги на ногу, а его взгляд блуждает где угодно, но избегая машины. – Может, нам стоит сообщить Нере? Чтобы она усилила охрану.

– Прошло уже двадцать четыре часа. Если сицилийцы взялись за работу вчера, она уже мертва. – Я ввожу второй палец во влагалище жены, наслаждаясь ее дрожью. – И если это все, что ты хотел мне сказать, то тебе лучше исчезнуть, или ты тоже будешь мертв.

– Понял. – Филип поворачивается и широко шагает обратно к дому.

Обняв Сиенну поудобнее, я щипаю ее за клитор, а затем нажимаю на него большим пальцем. Она сильнее стискивает меня, ее зубы впиваются в кожу на моей шее, и кончает мне на руку.

– Это было быстро. – Я зарываюсь носом в ее волосы и вдыхаю ее аромат, и чуть не ударяюсь носом о декоративный гребень в виде цветка у нее на макушке. – Пожалуйста, перестань покупать опасные для жизни заколки для волос.

Сиенна хихикает мне в шею и извивается у меня на коленях, потираясь попкой о мой до боли твердый член. Я скольжу ладонями по ее сладкой попке и срываю с нее трусики.

– Желтые? – спрашиваю я, отбрасывая кружевные трусики в сторону.

– Да, – отвечает она, возясь с молнией на моих джинсах. – Твой любимый цвет.

Как только мой член оказывается на свободе, я хватаю жену за ягодицы и насаживаю на него. Сиенна глубоко вдыхает и, обхватив мое лицо ладонями, прижимается своим лбом к моему.

Тихие стоны и вздохи, которые издает жена, я практически не слышу, что выводит меня из себя и лишает дополнительного удовольствия. Но я могу чувствовать ее дыхание, смешанное с моим. И кончики ее пальцев, которые гладят мое лицо. Дрожь, пробегающую по ее телу. Все, что она делает, заставляет мою душу светиться.

– Не желтый мой любимый цвет, – бормочу ей в губы, яростно целуя их. – А ты, mila moya.

Глава 25

Неделю спустя

Сиенна

– Что такого важного в твоем телефоне, что ты не можешь от него оторваться? – спрашиваю я, когда Драго в десятый раз за последний час кладет свой сотовый на стол. – Срочные деловые вопросы?

– Да, – кивает он и, как ни в чем не бывало, берет свой кофе.

Я пристально смотрю на него. – Гм... Если у тебя такие срочные дела, то почему мы все еще сидим в ресторане и пьем по второй чашке кофе после того, как все утро покупали мне обувь?

– Теперь ты жалуешься на то, что я купил тебе обувь?

– Ты настаивал, чтобы мы пришли в торговый центр в семь, Драго.

Я пыталась объяснить ему, что ни один торговый центр не открывается раньше девяти, но он не стал слушать. Драго буквально вынес меня на руках из дома, запихнул в свою машину и помчался на бешеной скорости, словно за ним кто-то гнался.

– Может, я просто хотел приятно провести утро со своей женой. – Он пожимает плечами.

– Ты худший трудоголик на свете. Я поражена, что ты вообще знаешь значение выражения «приятно провести утро». – Я смотрю на часы Драго. Половина двенадцатого. – А ведь уже почти полдень.

Телефон Драго вибрирует от входящего сообщения. Он бросает взгляд на экран, затем достает бумажник и кидает на стол несколько купюр. – Нам пора.

– Так ты не собираешься рассказать мне, что происходит?

– Нет.

Я вздыхаю и встаю, чтобы поправить платье. Оно милое, оранжевое, с широким лавандовым поясом, который гармонирует с цветом красивых сапожек с открытым носком, которые купил мне Драго. – Ты меня беспокоишь. Ты уверен, что все...

Драго подхватывает меня на руки, и я вскрикиваю от удивления. Его глаза впиваются в мои, и он прижимает меня к груди, в то время как мои ноги болтаются в воздухе.

– Все в порядке, Сиенна. Но нам нужно торопиться.

– Почему? – Я легонько прикусываю его нижнюю губу.

– Увидишь.

Я пытаюсь вытянуть из него, что происходит, пока он несет меня на улицу и через парковку, но он молчит. Всю дорогу домой он так же хранит молчание, лишь на губах играет самодовольная, едва заметная улыбка.

– Что это за машины? – спрашиваю я, когда он сворачивает на дорогу к особняку. Машины припаркованы по обеим сторонам дороги, и их десятки. – Эй, это же машина Артуро!

Мой муж продолжает молча ехать, будто не замечает мириада машин, которые тянутся до самых ворот и дальше.

– Драго!

– Да, mila?

– Что происходит? Что здесь делают все эти машины?

– Прости, малышка. Я не расслышал, – отвечает он, когда мы подъезжаем к дому.

Ворота начинают отъезжать в сторону, открывая туннель из огромных цветочных арок, которые тянутся вдоль подъездной дорожки к дому. Я смотрю с открытым ртом, пока мы проезжаем через них, и любуюсь множеством ярких цветов: большими розовыми и красными розами, лилиями, нарциссами и другими цветами, вплетенными в ветви зелени, из которых состоят арки, и перевязанными широкими шелковыми лентами.

В просветах между арками замечаю два огромных белых шатра, по одному на каждой стороне лужайки. Полотнища шатров подняты, открывая длинные столы, накрытые ярко-желтыми скатертями и украшенные цветочными композициями. Повсюду — внутри палаток и на лужайках — толпятся элегантно одетые люди, наслаждаясь напитками и закусками, а между ними снуют официанты. Здесь собралось не менее пятисот человек, а может, и больше.

– Драго? – ахаю я.

Когда машина останавливается в конце туннеля из арок, прямо перед ландшафтным островом с фонтаном посередине, откуда-то слева от нас внезапно раздается музыка. Все еще пребывая в шоке, я смотрю на Драго, который сидит, скрестив руки на руле, и наблюдает за мной с веселой ухмылкой на лице.

– Ты говорила, что хотела бы сходить на еще одну свадьбу, – произносит он. – И вот мы здесь.

– Но... чья это свадьба?

Драго кладет ладонь мне на щеку. – Наша, малышка.

Я сглатываю, пытаясь держать себя в руках. А я то думала, что не смогу любить этого мужчину еще сильнее. Мои губы так сильно дрожат, что едва могу говорить: – Почему?

– Потому что ты этого хотела. – Он прижимается губами к моим, а затем бормочет: – Но никаких танцев на столе, Сиенна.

Я улыбаюсь. Что это за свадьба, если невеста не танцует на столе?

Все мысли вылетели у меня из головы, и для меня в этом мире существует только мой муж. Его вкус, его запах, ощущение его ладони на моем затылке, когда он притягивает меня к себе. Я тону в абсолютном блаженстве, когда справа от нас раздается пронзительный, сердитый крик. Я прерываю поцелуй и смотрю через проем между арками, выискивая глазами источник шума.

Группа людей собралась возле тента. Я узнаю в толпе Релью и еще нескольких людей Драго, а также дона Аджелло и его жену, которые стоят немного в стороне.

– Какого черта, – бормочет Драго и выходит из машины. Я тоже выбираюсь наружу и бегу за ним, недоумевая, что, черт возьми, происходит.

– Ты, гнусный итальянский ублюдок! – откуда-то из круга зевак доносится крик Тары. – Как ты посмел прийти сюда после того, как напал на моего брата!

– Леди, вам следует обратиться за профессиональной помощью по управлению гневом, – ровным тоном отвечает Артуро.

– Да ты что! Я покажу тебе профессиональную помощь!

Несколько человек поспешно отступают, открывая взгляду мою золовку, которая стоит посреди толпы и тянется к тарелке с канапе на столе.

– Тара! Не надо! – кричу я, бросаясь вслед за Драго через лужайку.

То ли не услышала меня, то ли просто решила не обращать на меня внимания, но Тара запускает в моего брата огромным круглым подносом. Десятки канапе разлетаются в разные стороны, попадая на собравшихся вокруг людей, а сам серебряный поднос метит в голову моего брата. Артуро в последний момент уклоняется, и поднос падает в кусты роз позади него.

– Что за сумасшедшая женщина! – рычит он и бросается к Таре, которая уже ищет, чем еще в него запустить. – Ты что, выросла в гребаных джунглях?

Все вокруг, кажется, застыли на месте, глазея на разворачивающуюся перед ними сцену. Даже музыка стихла, и музыканты спускаются с импровизированной сцены, чтобы получше видеть.

– Тара! – вопит Драго.

Тара берет со стола огромный кувшин с пуншем, и злая улыбка появляется на ее губах. Невероятно элегантным движением моя золовка разворачивается на каблуках, полы ее длинного бледно-голубого платья с запахом развеваются, открывая длинные ноги в кружевных чулках на подвязках того же лазурного оттенка. Розовая жидкость брызжет на лицо и грудь моего брата. Кусочки лимона прилипают к лацканам его пиджака и манишки.

Драго, наконец, добегает до своей сестры, но уже слишком поздно. Он перекидывает ее через плечо, а она роняет стеклянный кувшин и кричит, чтобы ее опустили на землю. Не обращая внимания на ее крики, мой муж продолжает нести Тару к дому. Тем временем я подхожу к Артуро и останавливаюсь перед ним. Его руки сжаты в кулаки, и он кипит от злости. Я почти представляю, как пар поднимается от его влажной одежды и кожи.

– Эту сумасшедшую надо запереть в гребаной психушке, – цедит он сквозь зубы.

Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не рассмеяться, и смахиваю дольку лимона с его плеча. – Она просто защищает свою семью. Ты преувеличиваешь.

– Преувеличиваю? – огрызается Артуро, проводя ладонью по своему дизайнерскому пиджаку, с которого капает пунш и собирается в лужицу у его ног. – Поверь мне, вовсе нет. Боже милостивый, мне жаль мужчину, который решит жениться на этой баньши.

Я вздыхаю. Семейные посиделки и праздники определенно обещают быть интересными.

***

Несколько дней спустя Нью-Йорк

Пентхаус Сальваторе Аджелло

Милена

Я делаю глоток лимонада, наблюдая за мужем поверх стакана. Телевизор включен, но последние десять минут Торе рассеянно массирует мне ступни, не обращая никакого внимания на игру. Он что-то замышляет, и, судя по самодовольному выражению его лица, ничего хорошего это не сулит.

– Что ты задумал, Сальваторе?

Он наклоняет голову на бок, затем подносит мою ногу к губам и запечатлевает поцелуй на кончиках моих пальцев. – Почему ты спрашиваешь?

– У тебя было такое же выражение лица, когда ты решил выдать сестру Артуро замуж, внедрив ее в сербскую организацию, чтобы она шпионила для тебя.

– Это был умный план. – Он кивает и берет мою другую ногу. – Жаль, что все получилось не так, как я ожидал.

Я едва сдерживаю смех. Он был так зол, когда Сиенна продолжала кормить его всякой ерундой во время созвона. Сломанный холодильник и карбюратор грузовика – вот это да! – Да. Артуро все еще злится на тебя из-за этого.

– Согласен. В последние несколько месяцев он стал чрезвычайно задумчивым. Срывается на подчиненных по малейшему поводу.

– Может, он просто одинок и не знает, как с этим справиться, – пожимаю я плечами.

– Думаешь?

– Вполне возможно, – киваю я. – Он так долго заботился о своих сестрах, а теперь, когда они обе замужем, не знает, чем себя занять. Может, тебе стоит устроить свадьбу и для него тоже? – говорю я полушутя-полусерьезно.

– В этом есть смысл.

– Что? – Я чуть не подавилась лимонадом. – Я просто пошутила.

– Это должна быть женщина, которая сможет справиться с ним и с его болезненным прошлым. А не кроткая принцесса из коза ностра, для которой он будет равносилен Богу. Артуро нужен вызов. Та, кто не станет плясать под его дудку.

– Господи. Мы можем просто забыть о том, что я сказала? – Я качаю головой.

Мой муж пристально смотрит на меня. – Я не забыл ни единого слова, которое ты сказала мне с того момента, как мы встретились, дорогая.

Да. У него отличная память. – Ну тут можешь сделать исключение.

– Нет. Это блестящая идея. И, похоже, у меня на примете есть идеальная женщина. Они составят великолепную партию. – Уголки его губ приподнимаются. – Если только не поубивают друг друга в процессе.

Эпилог

Несколько лет спустя

Драго

Я скрещиваю руки на груди и рассматриваю передо мной шеренгу женщин возле стены гаража.

– Я думал, мы договорились, но, похоже, ошибался. Итак, кто это был на этот раз?

Все молчат. Их руки сцеплены впереди, и все четверо выглядят чертовски виноватыми. Я делаю шаг вперед и встаю перед женой. На ней синий шелковый комбинезон с веселыми серебряными сердечками и босоножки на высоком каблуке в цвет ее блестящей одежды.

– Сиенна? Это сделала ты?

– Конечно, нет, дорогой. – Она лучезарно улыбается. – Ты же знаешь, я бы никогда не посмела.

Кивнув, я подхожу к своей старшей дочери. Она одета в такой же комбинезон, как и ее мать, только зеленый. – Александра, я не ожидал от тебя подобного.

– Это не я, папа. Клянусь!

– Гм... – Смотрю на среднюю дочь. Она теребит подол золотистой юбки с оборками, пытаясь сохранить серьезное выражение лица, но ясно как божий день, что едва сдерживает смех. – У нас с тобой был серьезный разговор после того, как ты посыпала блестками все продукты в холодильнике, и пришли к выводу, что некоторые вещи не предназначены для игр.

Она прижимает ладошки ко рту и хихикает: – Но я этого не делала, папочка!

Я качаю головой. Иметь трех дочерей нелегко. Особенно если они точная копия моей жены. Жизнь становится непредсказуемой. И захватывающей. Я поправляю декоративный цветок, украшающий волосы Ирины, затем присаживаюсь на корточки перед своей младшей девочкой.

– Дина, детка, это ты покрасила шины папиного мотоцикла в розовый цвет?

Она прикусывает нижнюю губу. – Да.

– А ты помнишь, как мы говорили о том, что опасно заходить в гараж одной?

– Но я была не одна. – Она надувает губы. – А вместе с мамой.

– О, так это сделала она? – Я бросаю взгляд на жену, которая притворяется, что поглощена накрашенными серебряным лаком ногтями. – Значит, мама помогла тебе?

– Нет. Я все сделала сама. Твой мотоцикл весь черный, и я хотела сделать его красивым. – Она качает головой, демонстрируя абсолютную уверенность в своих словах.

– Дина, папа ездит на нем на работу.

– Я знаю. – Она гордо улыбается. – Теперь у тебя самый красивый мотоцикл в мире! Ты можешь показать его своим друзьям на работе.

Я представляю себе выражение лиц моих людей, когда приеду к ним на мотоцикле с розовыми шинами, и вздыхаю. По крайней мере, на этот раз обошлось без блесток.

– И шлем теперь тоже к нему подходит, – добавляет она.

– Мой шлем?

– Да. Ирина и Александра помогли мне наклеить на него наклейки с бабочками. Они тоже розовые!

Господи боже мой. – Но без блесток?

– Они только для девочек, папочка. – Она неодобрительно морщит носик. – Теперь мы можем пойти на кухню? Кева готовит яблочный пирог и обещала дать нам попробовать начинку.

– Тогда вам надо торопиться, пока Релья все не съел.

Я смотрю, как мои дочери бегут к задней двери дома в сопровождении трех собак с огромными разноцветными бантами на шеях, затем выпрямляюсь и гляжу на жену.

– Ну а ты в этом совсем не замешана, да? – Я обнимаю ее за талию и притягиваю к груди.

– Это всего лишь акварельная краска. – Она улыбается. – Всё смоется.

– А наклейки?

– А это уже девочки сами. Я попробую счистить их с помощью жидкости для снятия лака.

– Да черт с ними. – Я прижимаюсь губами к ее губам. – Как долго они будут заняты этим пирогом?

– Самое большее десять минут. Яблочная начинка уже готова.

– Правда? – улыбаюсь я.

Прижимая Сиенну к себе, я свободной рукой достаю телефон и набираю номер Рельи.

– Иди на кухню, – рявкаю я. – Возьми пирог, который приготовила Кева, и выбрось его в мусорное ведро. Когда она начнет ругаться, скажи ей, что нужно приготовить новый, и пусть девочки помогут ей от начала до конца.

Из трубки доносится истерический лепет Рельи, но я просто отключаюсь и засовываю телефон в задний карман.

– Кева убьет вас обоих, – фыркает Сиенна.

– Тогда мне нужно сделать так, чтобы наша неминуемая смерть была не напрасна. – Я заношу жену в гараж и, нажав кнопку, закрываю раздвижные двери.

Интересно, подходят ли ее трусики к сегодняшним туфлям и лаку для ногтей?