Внимание!

Внимание! Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Оригинальное название: "My Madame", Savvi V. Название на русском: Савви В, "Моя Госпожа" Серия: Джентельменский клуб Камео #1 Переводчик: Kristina Depri Редактор: Алина Дихтярь Вычитка: Светлана Симонова Обложка: Екатерина Белобородова Оформитель: Юлия Цветкова Переведено специально для группы: https://vk.com/book_in_style

Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!

https://vk.com/book_in_style

Глава 1

ЧарлиГде вы, черт вас бери?Джейд?Чарли?Серьезно? Я вздохнула и взяла телефон, совершая шестой круг по своему кабинету — все еще странно было называть его так — проверяя панель, мониторы, все в последний раз, как это делала мама до меня и ее мама до неё с помощью зубила и камня.

Воспоминание о моей нахальной, сквернословящей бабушке заставило меня ухмыльнуться. Бабушка ненавидела всю эту технологию, доверяя только бумаге, ручке и своим собственным глазам.

Я наблюдала, как один из барменов на втором этаже наливает дорогой напиток, поглядывая через плечо на камеру. На соседнем экране девушка в нашем эксклюзивном казино на нижнем уровне явно делала предложение клиенту, причем она не была одна из моих девушек. Я быстро сфотографировала ее на телефон. Иногда нужно помнить о старых добрых традициях. Остановившись перед огромными окнами, из которых открывался вид на все три этажа греха и разврата подо мной, оно было словно параноидальное всевидящее око, я обратилась к подруге Вай с милым и деликатным сообщением.

Я: Иду. Налей мне выпить. 15 минут максимум.Вай: Вранье. — Черт, потерпи, — пробормотала я себе под нос, отступая на два шага от этих окон. Подальше от осуждающих взглядов внизу… — Простите?

Я обернулась и автоматически напряглась, подняв подбородок и, скрестив руки, и подумала про себя.

Как моя мать. Я прочистила горло, так как эта мысль заставила меня почувствовать боль.

— Что я могу сделать для тебя, Черри?

Сногсшибательная рыжая девушка передо мной была безупречна. Статная фигура на каблуках Louboutin, темно-лиловое шелковое платье облегало ее изгибы, словно было вшито в ее тело, а волосы были закручены в идеальный шиньон, которую я никогда бы не смогла повторить. Она смотрела на меня такими острыми глазами, что я почувствовала себя неловко. Мне потребовалось вся моя сила воли, чтобы не проверить прическу или не разгладить что-нибудь на себе.

Встань прямо и ни перед кем не прячься, Чарли Вон. Слова Бабушки зашипели у меня в голове. Слова, которые я слышала с того дня, как родилась. Камилла Вон начала все это прямо здесь, в Лас-Вегасе, с помощью некоего голубоглазого эстрадного певца «Крысиной стаи» — по крайней мере, по слухам. Она и моя мать, Шанель, вместе создали империю в течение почти шестидесяти лет, и я та, кто сбилась с пути. Большинство родителей стараются оградить своих дочерей от того, что здесь происходит. Вещи, предложенные здесь по приемлемой цене. К тому же моя семья спроектировала, одела и драпировала эти вещи, создавая неотразимую красоту. Великолепно обольстительный, чувственный и сексуальный мир, был «Камео».

Ты Вон. Ты должна забыть прошлое. Ты должна взять на себя  ответственность сейчас.

Эти были важные слова, а слезы грозили обжечь мне глаза. Я впилась ногтями в ладони, чтобы не шевелиться.

Ты слышишь меня, Чарли?Я слышу тебя, Бабушка. — Приложение снова не работает, — сказала Черри плавным и бархатистым голосом.

Классно. Никто никогда не мог угадать ее профессию.

— У нас с Пейсли назначена встреча в «Луор», и мы не можем выйти. Одна идеально изогнутая бровь поднялась. — Правило такое… — Никогда не выходить из дома, не предупредив об этом, — закончила я за нее, слегка наклонив голову. — Я в курсе.

Боже, я всё знала! Вероятно, я могла бы перечислить все правила и протоколы дома в алфавитном порядке еще до того, как выучила таблицу умножения.

— Итак, как мне поступить? — спросила Черри, безупречно наманикюренные пальцы разглаживали ее приталенное платье, и это было единственным признаком того, что ее слегка похлопали по руке. — Мы не чувствуем себя в безопасности без приложения. Я сообщила об этом Бейли, но не смогла найти Джонатана.

— Ты звонила?

Мой помощник, Джонатан Такер, обходил Черри так, словно она была всего лишь неудобным манекеном, стоящим на его пути. Я любила его за это.

Джонатан был почти таким же новичком в офисе, как и я, но адаптировался он гораздо быстрее. Если я выросла здесь у ног мамы и бабушки и знала все возможные закоулки и тайники этого места, то находиться здесь, в офисе, каждый день, управлять делами — всеми делами — не было для меня зоной комфорта. Джонатан, с другой стороны, проработал здесь всего пять месяцев, и он был незаменим.

Он появился после одного из самых мрачных периодов в моей жизни — после ужасной автомобильной аварии, в которой погибли моя мама и бабушка, а я осталась только со сломанным пальцем, но с наследством, которое нужно было сохранить. Если этого было недостаточно, то Эми — помощница моей матери и моя самая старая подруга, помимо Джейд, — внезапно уехала, всего несколько недель спустя, чтобы побыть со своей семьей. Мало того, что я внезапно оказалась на горячем месте, отвечая за то, чего никогда не хотела, так еще и не имела никакого понимания о руководстве и потеряла одного друга.

Джонатан был моим спасением, обладал безумными административными способностями и никому не давал повода для беспокойства. Он был похож на мою бабушку, но с красивой задницей и белокурой шевелюрой, которая придавала ему милый вид.

— Приложение опять не работает, — сказала я. — Можешь позвонить программисту и сказать, чтобы он довел его до стопроцентного состояния работоспособности, или мы возьмем кого-нибудь другого?

Глаза Джонатана сузились.

— У тебя есть кто-то еще?

Мой телефон снова зажужжал, и я опустила взгляд на обвиняюще тычущего пальцем эмодзи Ви. Она знала меня. Она знала, что я позабочусь о пятнадцати других вещах, прежде чем выйду за дверь.

— Нет, но ты сделаешь это в ближайшие двадцать четыре часа, — сказала я. — И скажи ему двенадцать. Потому что от него нет никакого толку, если мы не можем  ему доверять, а нам нужно отслеживать наш эскорт.

— Займусь, — сказал он. — Черри, милая, напиши мне подробности… Ну, не совсем подробности, — добавил он, когда ее бровь снова приподнялась. — Но ты понимаешь, о чем я. Я сам обновлю сайт с помощью твоего сообщения.

— Спасибо, — сказала Черри. Ему, но не мне, — и вышла из комнаты.

— Они меня не уважают.

— Уважают, — рассеянно ответил он, набирая номер на iPad.

— А если серьезно, то нет, — разочарованно сказала я и подошла к книжной полке, где с фотографии на меня смотрели две женщины, обладавшие здесь властью.

Фотография была сделана в прошлом году, когда бабушка, мама и я поехали отдыхать, чтобы побыть наедине в Chez Paris сразу после того, как я заняла там руководящую должность. Мы стояли на террасе и смеялись, и наша официантка запечатлела этот момент. Мы выглядели как три версии одного и того же человека, с нашими ледяными голубыми глазами и разными оттенками блондинистости.

Бабушкин блонд к тому времени был в основном серебряным, мамин — все еще золотистым, а мой представлял собой смесь моего обычного карамельного цвета с бликами. В нас могли быть одни и те же гены, но мы были разными женщинами.

— Я поняла, — продолжала я. — У меня может быть мое Имя, но я уехала. Для них Я чужак.

— Так сделай что-нибудь с этим, — сказал Джонатан.

Я повернулась на пятках.

— Что?

Он поднял глаза от своего iPad с усталым вздохом, как будто я только что вымотала его до чертиков.

— Ладно, разрешишь говорить свободно? Хочешь уродливую версию?

— Пожалуйста, — сказала я, снова скрещивая руки.

— Ты права, — сказал он. — Ты — Вон, но ты всего этого не заслужила.

— Прости?

— В их глазах, — сказал он, подняв руку. —Ты хотела уродливую правду.

Я медленно выдохнула и несколько раз моргнула.

— Продолжай.

— Ты — наследница королевства, Чарли, — сказал Джонатан, отложив блокнот, подойдя ко мне. — Но ты также и дочь, которая избегала королевства, потому что была слишком правильной, чтобы делать то, что делают они. Быть той, кем были они.

Мои руки опустились, кулаки сжались.

— Я никогда не говорила… — Знаю. — Руки Джонатана обхватили мои кулаки, разжимая их. — Я знаю. Я просто говорю тебе, что они думают. Ты никогда не была на их месте, милая. Ты отошла в сторону. Занималась чем-то другим. Но теперь тебе вручили волшебную палочку, ничем не заслужив это, и они, наверное, немного возмущены. Опасаются. Как цыгане, которые доверяют только себе подобным, или полицейские, или Кейны.

При этом имени у меня защемило в животе, и я отпрянула от него и от слов, прежде чем на моем лице успело появиться хоть что-то.

— Ты сравниваешь их с полицейскими и цыганами? — сказала я, делая вид, что ищу свою сумочку.

— Ладно, будем придерживаться этих двух, — сказал он себе под нос.

— Значит, они никогда не будут мне доверять, потому что я не одна из них, — сказала я. — Это то, о чем ты говоришь.

— Если только ты не изменишь это, — сказал он, наклонив голову.

Из моего горла вырвался смех.

— Ты предлагаешь… Он поднял палец и коснулся наушника Bluetooth, когда ему позвонили.

— Понял. — Оглянувшись на меня, он улыбнулся. — Сегодня вечером в красном зале будут присутствовать VIP-персоны. Сенатор Стивенс и его свита просят Сашу и Джеззи.

Я кивнула.

— Они лучшие. Они покидают помещение?

Он поднял подбородок.

— Если да, то я сначала удостоверюсь, что все оплачено через Интернет, и выпишу их. Не волнуйся.

— Я волнуюсь, — сказала я, потирая шею. — Это все равно, что заботиться о тридцати детях, и когда система дает сбой… — Я разберусь, Мамаша Вон, — сказал он.

Я нахмурилась, услышав, как это слово отражается от стен. Это было прозвище Бабушки. Она любила его. Она принимала его. Я подняла бровь.

— Не называй меня так.

— Кроме того, у нас в доме есть Кейны.

Моя челюсть сжалась.

— Конечно, есть.

Я отказалась спрашивать, кто именно. Для Джонатана это не имело значения.

Кейны были другой стороной «Камео». Мускулы. Защита. Деньги. С начала времен — во всяком случае, нашего времени. Если Кейн приходил в дом, это означало, что у него там есть дела. Дела, которые, возможно, не были на учёте. Когда-то высокий, темный и невероятно сексуальный Кейн в доме означал, что он пришел за мной, но это было много-много лет назад. Я почувствовала, что мое сердцебиение участилось, и сжала пальцы, чтобы стряхнуть это чувство с себя. Серьезно? Я не видела его лица со дня похорон, и после всех этих чертовых лет, вспоминая эти темные, задумчивые глаза и гору мышц, двигающуюся по зданию где-то рядом, — черт возьми, это было безумием, что он все еще мог сделать это со мной.

— В любом случае, — сказал Джонатан, покачав головой. — Вернемся к тому, о чем мы говорили.

О чем мы говорили?

— Я не предлагаю тебе прыгнуть в воду, нет, — сказал он, возвращая меня обратно. — Ты не сможешь стать танцовщицей, милая. У тебя есть тело, но ты слишком жесткая, — сказал он, подмигнув. — Твоя задница остановит сердце любого мужчины там, внизу, но я боюсь, что ты сломаешь себе шею на шесте.

Я усмехнулась. Вообще-то я научилась танцевать на шесте в семнадцать лет, когда умоляла эксперта по имени Фиби научить меня, чтобы я могла свести с ума от  желания одного твердолобого Кейна. До этого момента он не лез ко мне в трусы, но та ночь вывела его из равновесия.

Теперь я не могла делать акробатических движений, но могла держаться на ногах прямо, если мне нужны были деньги. Надеюсь, мне это никогда не понадобится.

— Наверное, ты прав, — согласилась я.

— И я не вижу, чтобы у тебя когда-нибудь хватило смелости пойти на встречу с эскортом.

Мой взгляд устремился на него и упал на землю, когда моя кровь стала горячей.

— Ты даже не представляешь, какая я смелая.

— Я просто говорю… — Время свободных высказываний закончилось, — сказала я, сопротивляясь желанию встряхнуть шелковую блузку от внезапного жара.

— Чарли.

Обращение Мисс Вон уже готово было сойти с языка, но воспоминание о лице моей матери, которая столько раз повторяла это, остановило меня, прежде чем оно вырвалось наружу.

— Джонатан, — сказала я вместо этого, медленно, чувствуя каждую букву на языке. — Спасибо. Ты — друг, но ты не знаешь всего.

Так много всего. Так много причин, по которым я заходила сюда только на короткое время. Я избегала встреч дольше обеденного перерыва, хотя добиралась всего за несколько минут. Я держалась в узком кругу своих давних друзей и на приличном расстоянии от всего, что связано с «Камео», Воном или Кейном.

Он поднял руки.

— Нет, не знаю, — сказал он. — Мне жаль, что я сделал предположения. Но это моя точка зрения. Они делают то же самое.

Смысл его слов проникает в мои кости.

— Значит, мне нужно… что? Пригласить их всех сегодня вечером к Ви на наш ежемесячный девичник? Это моя проверка на вменяемость, Джонатан. Вайолет, Джейд и… ну, раньше была еще и Эми — мы уже много лет вместе. — Я показала жестом на свой сшитый на заказ костюм, который мало что оставлял для воображения. — Здесь нет ни притворства, ни модной одежды, ни макияжа. Там тесто для печенья, штаны для йоги и алкоголь.

Как по команде, в кармане зажужжал телефон. Джейд, вероятно, уже была там, и они оба проклинали меня.

— Только не будь такой отстраненной, — сказал он, поворачиваясь, чтобы взять свой iPad. — Не пользуйся лифтом. Поднимайся по большой лестнице. Общайся не только с Вай и Джейд. Походи среди них. Поспрашивай об их днях. Их жизни.

Присутствуй. У них скандальная и даже страшная работа. Узнай, что заставляет их работать и не дает им спать по ночам.

— И ты знаешь эти вещи? — спросила я, устало выдохнув.

Он подмигнул.

— Это моя работа — знать такие вещи. Моя бабушка, Джиджи, научила меня быть дотошным.

Я скрестила руки на груди, думая о рыжей, которая излучала уверенность.

— Итак, Черри?

Джонатан поднял глаза от своего планшета.

— У нее ОКР, и она тщательно следит за своей внешностью. Знаешь ли ты, что у этой женщины уходит более двух с половиной часов на то, чтобы подготовиться к встрече? Кто-то назовет это тщеславием. А она называет это необходимостью. — Он пожал плечами. — Мне все равно. Пока клиенты довольны, я называю это бизнесом.

Мне пришлось усмехнуться.

— Ты незаменим, ты знаешь об этом?

— Джиджи меня этому тоже научила. — Он поднял палец, глядя вниз. — Не забудь, что завтра вы с Бейли проводите собеседование с новой певицей для Sizzle.

Серьезно, девушка дважды присылала мне письмо с подтверждением. И ты должна решить «да» или «нет» по поводу добавления мужского шоу на один вечер в неделю.

— Лестница, прогулка, разговор, присутствие, певица, — вздохнув, я пошла. — Понятно.

— А ребята? — позвал он меня.

— Да, — сказала я. — Черт возьми, да. Все дамы могут присоединиться ко мне на прослушивании, и мы сможем сблизиться из-за этого.

— Вот так.

Спустившись по одной из огромных винтовых лестниц в роскошный, украшенный золотом, жемчугом и земляным сиянием «Камео», вы всегда чувствовали себя как в фильме « Унесенные ветром» — если бы Тара была клубом для джентльменов. В этот вечер все было по-другому. Как эксперимент. Присутствовать.

Ладно, хорошо. Я буду присутствовать. Вместо того чтобы пытаться пародировать свою мать и изображать ледяную Шанель Вон, я установила зрительный контакт. Сосредоточилась на более мягком языке тела. Приняла свою женственность и позволила одежде колыхаться при спуске, улыбаясь дамам за гигантскими силуэтными перегородками, когда покидала третий этаж. Я поприветствовала Лили, эскортницу, которая также иногда танцевала и была потрясающей акробаткой на шесте с высоты двухэтажной сцены, выступая перед лицами, которых она не могла видеть за закрытыми VIP-комнатами с односторонними окнами. Вращающееся теплое освещение светило на неё и приглушалось в других местах, придавая всему залу неземную атмосферу. Повсюду люди разговаривали, пили, наслаждались сексуальными видами и пробовали вкуснейшие закуски из нашего бара Oral Treats и стейк-хауса Sizzle. Все это с улыбкой предлагали красивые официантки в откровенных нарядах с подвесками-камеями, украшающими их шею.

Красивые, беззаботные люди слонялись по «Камео», наслаждаясь прекрасным праздником чувств. Я притормозила, чтобы понаблюдать за двумя танцовщицами, выступающими на недавно установленных гидравлических сценах первого этажа, которые поднимались и опускались в скрытый пол. Дамы сверкали блестками на теле и завораживали группу бизнесменов, стоящих неподалеку, которые разрывались между этим шоу и популярной блондинкой по имени Кей-Кей, исполняющей соблазнительный приватный танец на коленях в нескольких метрах от меня.

Kей-Кей медленно, круговыми движениями танцевала тверк для парня, который выглядел очарованным. Он проводил руками по ее заднице и ласкал ее сиськи, а она медленно поднималась по его телу и делала вид, что трахает его в замедленной съемке.

Она подмигнула мне, когда я проходила мимо, и я усмехнулась.

Ладно, может быть, не все они меня ненавидели.

Я остановилась у стойки хостес.

— Алисия, пусть охрана выведет кое-кого из казино, пожалуйста, — негромко сказала я, показывая ей фотографию. — Платье с золотыми блестками, темные волосы, золотая заколка на одной стороне. Сделайте это тихо. Если она с клиентом, проводите их обоих.

— Да, мэм, — сказала она. — А если они поднимут шум?

— Вызовите Джонатана и позвоните в полицию, — сказала я, позволив улыбке растянуть мои губы. — Конечно, у нас запрещено приставать к людям.

Алисия ухмыльнулась.

— Да, мэм.

— О, а кто сегодня работает барменом наверху? Левая сцена?

Она обратилась к своему планшету.

— Это Дентон.

Я кивнула. Я разберусь с ним позже. Сейчас у меня был мягкий диван, потрескивающий камин и подруги, которые не осуждали меня. Мой телефон снова зажужжал, на этот раз звонком, и я нажала кнопку принятия.

— Уже еду, — сказала я и направилась обратно в салон, чтобы выйти через заднюю дверь к своей машине. Я сделала это; я установила зрительный контакт и присутствовала, и мне стало легче. Я могла, блядь, сделать это. — Вы двое начинайте, наливайте себе по рюмке.

— Здесь только я, — сказала Ви. — И я уже это сделала. Черт, такими темпами я напьюсь раньше, чем кто-нибудь доберется сюда.

— Джейд еще не пришла? — спросила я. — Она сказала мне, что сегодня освободится пораньше. Лили танцует за нее.

— Нет, и я проведу свой выходной в одиночестве, девочка, — сказала Ви. — Не круто.

— О, расслабься, — сказала я. — Я буду там через несколько минут.

— Хм.

— Не надо хмыкать, — сказала я с негромким смешком. — Я… Мои слова замерли на языке, когда из подъезда Sizzle, едва не столкнувшись со мной, внезапно вынырнула огромная фигура, которую я всегда и во все времена узнавала в своей душе.

Темные, задумчивые, почти черные глаза.

Еще более темная, опасная аура.

Крепкое тело, которого не мог скрыть даже дорогой черный костюм.

Я не видела его полгода, с тех пор как он сидел в задней части церкви вместе с другими мафиози, позади стриптизерш, проституток и клиентов всех мастей, которые были достаточно смелы, чтобы показать свое лицо и отдать дань уважения. А я сидела между двумя гробами, плакала, горевала и чувствовала, как исчезает вся моя жизнь.

Было время, когда мы не избегали друг друга таким образом, когда он не был выше положением и не был окружен наемными убийцами. Когда мы не теряли секунды, чтобы прижаться друг к другу, а один взгляд через всю комнату обжигал нашу кровь.

Благодаря ему эти дни давно прошли.

Я подняла подбородок, встретившись с его темным взглядом, и мысленно укорила себя за то, что заметила, что его некогда непокорные темные кудри теперь уложены в короткие приличные волны.

— Мне пора, — пробормотала я Ви под нос.

— Мисс Вон, — сказал он, проследив взглядом за моей рукой, когда я опустила ее на бок.

Сладкий голос, напевающий мелодию внутри ресторана, долетел до моих ушей, прежде чем за ним закрылась дверь. Этот звук окутывал.

— Гидеон.

На мгновение — меньше, чем на долю секунды — наши взгляды встретились, и мы поняли, кто мы такие. И тот факт, что все мои конечности онемели, обрел смысл.

До того, как мы стали Кейном и Воном, а он — верховным мудаком, все изменилось.

Затем позади меня раздался леденящий кровь крик, от которого у меня перехватило дыхание.

Глава 2

Гидеон

Гидеон. Она назвала меня чертовым Гидеоном. Единственный человек на планете, кроме семьи, у которого была смелость называть меня иначе, чем мистер Гребаный Кейн.

Прошлое это или нет, но это чертовски раздражало по причинам, которые я не буду понять сейчас, не тогда, когда все, на чем я могу сосредоточиться, это ее мягкие изгибы прямо передо мной и то, как ее полные, сексуальные губы обхватывают слоги и как они раньше обхватывали… Кровь отхлынула от ее лица, и я опомнился, когда в воздухе раздался пронзительный крик. Инстинктивно шагнул между Чарли и толпой и бросил взгляд на своего человека, Криса.

— Присмотри за ней.

Он кивнул, и я рванул с места, как пуля, а рядом со мной, как всегда, был мой головорез Джей Ди. Мы направились прямо к толпе, состоящей из болтающих людей и визжащих женщин, кто-то окликнул меня по имени, когда я пробивался сквозь толпу, но я не обратил на это внимания, так как мы с Джей Ди пробивали себе дорогу, вместе с несколькими другими моими людьми.

И тут, как только я прорвался сквозь толпу, маленькая рука дернула меня за руку. Я оглянулся.

Чарли.

За ней, задыхаясь, бежал Крис.

Черт побери.

Она успела обойти его, потом обогнала в своем облегающем костюме, на слишком высоких каблуках и смотрела на меня теми невероятно голубыми глазами, которые когда-то заставили меня пообещать ей весь мир — мир, который я разрушил для нас обоих.

— Дай мне пройти, Гидеон, — сказала она, сверкнув глазами.

— Святые угодники, — сказал Джарод, еще один из моих парней, с отвращением в голосе. — Мистер Кейн.

Глаза Джей Ди встретились с моими. Он молча покачал головой, давая понять, что бы это ни было, это плохо. Очень плохо.

Чарли воспользовалась моментом, чтобы обойти меня и убедиться в этом.

— Не… — я попытался предупредить ее, но было уже слишком поздно. Я обернулся и замер. — Черт.

На одном из гидравлических танцполов в центре зала на всеобщее обозрение был выставлен полуобнаженный труп женщины похожую на окровавленную куклу.

Очевидно, он был спрятан от посторонних глаз до тех пор, пока не заработал лифт для предстоящего выступления.

Это была одна из танцовщиц, но не просто танцовщица.

Это была Джейд.

Лучшая подруга Чарли.

Я тут же переключил свое внимание на Чарли. Было очевидно, что она вот-вот сорвется, но она мужественно пыталась сдержать себя перед полным залом людей, слезы дрожали в ее глазах и начали литься по щекам, через дрожащую руку, прикрывающую рот. Может быть, только тот, кто так же знает ее, как я, или, по крайней мере, знал раньше, заметил бы мелкую дрожь, которая начала охватывать все ее тело.

Я снова обратился к Крису.

— Убери ее отсюда. Ей не нужно это видеть. И на этот раз, блядь, не потеряй ее.

Он наклонил голову в знак смущенного признания и подошел к ней, как будто она была диким животным, готовым броситься на него.

Она ошарашенно посмотрела на Криса, словно не узнала его, а затем позволила ему увести себя в темный угол. Оттуда она не могла видеть весь этот бардак, но я-то ее видел, за что был благодарен больше, чем хотел бы признать.

Я поймал взгляд Джей Ди и наклонил голову в сторону безжизненного тела Джейд. Он сразу же все понял, собрал еще нескольких ребят, и они создали вокруг нее барьер, закрыв ее от взглядов толпы, пока мы не сможем исправить ситуацию. В этом и заключалась особенность Джей Ди. Он почти не говорил. Он был практически немым, выбирая слова очень избирательно, если вообще говорил. Его молчание было его делом, и, хотя я знал причины, не вдавался в грязные подробности. В конце концов, он делал свою работу, делал ее хорошо и не задавал вопросов. А то, что он был здоровенный, как черт, и его никто и ничто не пугало, так это не мешало делу.

Мы с вышибалами очистили ближайшую территорию, а затем, понимая, что это неизбежно, я вызвал полицию. Да, с юридической точки зрения мы держали «Камео» в чистоте, не оставляя никаких следов того, что могло бы нас уничтожить, но все равно, чем меньше значков вокруг, тем лучше, как мне казалось.

Я поймал взгляд Бейли, когда она стояла в дверях Sizzle. Она наклонила голову в мою сторону, молча давая понять, что понимает мою нерешительность, но позаботилась о книгах и корреспонденции, которые могли валяться поблизости.

Я кивнул в ответ. Семья Кейн владела очень прибыльной компанией по продаже спиртных напитков, которая снабжала не только клуб Cameo Gentlemen's Club, но и несколько других элитных клубов по всему Лас-Вегасу. Мы получали неплохую прибыль, продавая алкоголь и делая это легально. Мы зарабатывали на продаже оружия, боеприпасов и, что самое главное, на производстве и обработке  запасных частей для оружия, таких как глушители и противоударные колодки. Нет других денег, как деньги, заработанные на оружие, и семья Кейн зарабатывала их десятилетиями. Но теперь, благодаря злополучному сердечному приступу, из-за которого мой отец был вынужден уйти на пенсию, всем заправлял я.

— Мистер Кейн? — Одна из танцовщиц Чарли нервно подошла ко мне, ее шелковая блузка едва прикрывала грудь. — Приехала полиция.

Я кивнул.

— Хорошо. Покажи им дорогу.

Группа людей в униформе, возглавляемая парой полиэстеровых костюмов, которые так и кричали «коп», направилась внутрь. У парня, который, очевидно, был главным, был самый красивый костюм, борода, которую нужно было подстричь, и волосы, слишком длинные для обычного полицейского. Он протянул мне руку, понимая, что я человек авторитетный.

— Детектив Лукас Бруссард. Отдел убийств.

— Гидеон Кейн.

Его темные глаза вспыхнули при упоминании моего имени, четко определив, кто я такой, и он тут же принялся рассматривать меня, оценивая одним быстрым взглядом.

Я не вздрогнул.

— Вы связаны с «Камео», — сказал он, его голос был спокойным, с легким луизианским акцентом. Это было скорее утверждение, чем вопрос.

— «Кейн Энтерпрайзис» — это дистрибьютор алкоголя и служба безопасности, — сказал я. — Но владелица, Шарлотта Вон, — моя старая знакомая. — Я указал на Чарли в углу. — А жертва — наша общая знакомая.

Лицо детектива сразу же смягчилось.

— О, я вижу. Мне очень жаль.

— Спасибо.

Позади него, как муравьи, засуетились патрульные и команда криминалистов, исследуя место происшествия и опрашивая людей. Меня осенило, насколько грязновато выглядел «Камео» в этот момент. Обычно изысканная чувственность, заполнявшая все возможные пространства и вызывавшая передоз чувств, теперь казалась мне неисправным карнавальным аттракционом. Свет был слишком ярким, звуки слишком громкими. Большая подвеска-камея между лестничными пролетами,  обычно придававшая элегантность, теперь выглядела пошлой. Все было как-то… неправильно. То, что когда-то было красивым, теперь стало ужасно уродливым.

Не обращая на это внимания, по одной из парадных лестниц спускался помощник Чарли с телефоном в руке, на ходу набирая сообщение. Он замер  на полушаге от яркого света и отсутствия музыки, его взгляд метался по толпе людей, которые явно не были нормой для «Камео». Затем он заметил Джейд. Мне стало почти жаль его, когда показалось, что он хочет либо обосрать свои слишком наглаженные Чиносы, либо блевануть прямо на лестнице.

Его глаза на секунду встретились с моими, затем он стал судорожно осматривать помещение, пока не заметил Чарли, которая стояла в другом конце комнаты и словно руководила дорожным движением. Люди расходились в разные стороны, она напряженно хмурилась, отдавая приказы. Ее волосы цвета карамели местами рассыпались, отчего она выглядела более уязвимой, чем ей, вероятно, хотелось бы. По крайней мере, для меня. Конечно, она не могла просто оставаться на одном месте и молчать — она не была бы Чарли Вон. Ее ассистентка подошла к ней и заключила ее в объятия, в которых она, казалось, хотела растворится.

Когда-то давно я был тем, кого она хотела обнять, когда наступали тяжелые времена. Я был тем, кто знал, как пахнут ее волосы и какие глупости нужно сказать, чтобы ей стало легче.

Я отвернулся.

Это было уже не то время.

~ Уже почти рассвело, когда полиция закончила работу на месте преступления и вывезла тело Джейд из «Камео». Пока они были заняты, я пошел в бар, чтобы позвонить своему брату и второму помощнику Маркусу и сообщить ему о случившемся.

— Может, позвонить отцу? — спросил он.

— Нет. Зачем? — рявкнул я.

— Потому что он отец, — рявкнул он в ответ. — Может, он и на пенсии, но он все еще Кейн.

Я вздохнул, чтобы сдержаться и не огрызнутся. Я был чертовски измотан, и препираться с братом мне было ни к чему.

— Знаю, но он ничего не может сделать. Об этом уже позаботились. Я позвоню ему позже. Также позвоню близнецу Маркуса и нашему финансовому директору, Филиппу на случай, если возникнет какая-либо необходимость изучить бухгалтерские книги Кейнов.

— Да, хорошо. Что мне нужно сделать?

— Сейчас ничего. Все как обычно. Просто хотел, чтобы ты был в курсе. Я буду держать тебя в курсе.

— Звучит неплохо. Отдохни немного, брат.

— Может быть.

Он рассмеялся, и мы повесили трубки. Я очень устал, но мысли крутились в голове. Кто, черт возьми, мог сделать такое в «Камео»? Конечно, они знали, что это место оборудовано по последними технологиями и что семья Кейн выполняет функции защитников и исполнителей. Неужели у них было желание умереть?

Один ответ кричал у меня в голове больше всех остальных — гребаные Петровы. Между нами и семьей Петровых отношения накалялись уже несколько месяцев, в том числе мы устранили некоего Романа Петрова всего пару недель назад, когда его поймали при попытке украсть партию глушителей и боеприпасов, направлявшуюся к границе. Подобное могло погубить наши отношения с кубинцами, и он должен был умереть. Это был бизнес, чистый и простой. Мы даже не стали пытать бедного ублюдка, хотя я знал, что Джей Ди рвется на волю после того, как Роман бросил в его адрес несколько особенно красочных оскорблений об его матери.

Тем не менее, я думал, что после встречи с их лидером, Иосифом, дело сделано.

А может, и нет.

Но почему Джейд? Почему именно так?

Я провел рукой по лицу, вспоминая милую девушку с большими карими глазами, которая шутила со мной и Чарли, что мы принц и принцесса «Камео», когда все было просто, когда мы были влюблены.

Кто-то прочистил горло позади меня. Я оглянулся через плечо, чтобы посмотреть на Джей Ди.

— Они наконец-то закончили? — спросил я.

Он кивнул.

— Хорошо. — Я покрутил свой стакан на стойке. — Все остальные девушки в безопасности?

Он снова кивнул.

С облегчением и вздохнув, я сказал: — Хорошо. Это хорошо.

На барной стойке зажужжал мой телефон с сообщением. Я поднял его усталой рукой.

Крис: Мисс Вон отказывается, чтобы я отвез ее домой. Она в бешенстве.Говорит, что у нее есть работа и ей не нужна няня. Сказала, чтобы шел в жопу,  когда я сказал, что вы настаиваете. Я повернул голову и сдержал ругательство. Типичная Чарли. Не позволяла никому заботиться о себе, особенно мне. Неужели она не видит, что я пытаюсь делать свою работу и защитить ее задницу?

Я почувствовал, что Джей Ди завис позади меня, ожидая дальнейших инструкций, и отправил ответное сообщение.

Я: Хорошо. Скажи ей спокойной ночи и отправляйся домой. Я позабочусь обэтом.Крис: Вы уверены?Я: Уверен. Спасибо.Крис: Да, сэр. Я отложил телефон и взял хрустальный стакан с виски, изучая янтарную жидкость, затем опрокинул его и аккуратно поставил на барную стойку из красного дерева.

— Проследи, чтобы она благополучно добралась до дома, — обратился я к стоящему позади меня Джей Ди. — И убедись, что она не знает о твоем присутствии, как всегда.

Я наполнил свой стакан, когда почувствовал, что он уходит. Может быть, я и попаду в ад, но, по крайней мере, я смогу спокойно спать, зная, что сегодня она в безопасности в своем замке.

Глава 3

Чарли Звук моего дыхания, вдох и выдох. Это было все, что я услышала, как только увидела ее. Никакой музыки. Ни криков. Ни Гидеона. Ничего. Все как будто  остановилось и возобновилось в какой-то момент, когда люди с бейджами, хмурыми лицами и в темных костюмах стали задавать мне бессмысленные вопросы.

У меня не было ответов.

У меня не было даже слов.

Пока не появилась Ви, протиснувшаяся в дом и едва не попавшая под арест, со слезами, текущими по ее лицу в ужасе и гневе, я была в оцепенении. Даже Джонатан, который обнимал, гладил и заглядывал в лицо, словно я провалилась в колодец, не издал ни звука.

Ви так и сделала.

Она разбудила шум.

Миллион вопросов, фотографий и часов спустя, когда все уже было закрыто, а сотрудники отправлены домой в сопровождении охраны, когда Джонатан улетел контролировать ущерб и следить за тем, чтобы наш VIP-сенатор незаметно покинул здание, когда копии видеозаписей со всех возможных ракурсов были переданы копам и детективу Бруссарду с добрыми глазами, который, казалось, отметил все, включая салфетки на столах, я, наконец, поднялся по лестнице обратно в свой кабинет.

Казалось, что прошла целая жизнь с тех пор, как я спускалась по ним.

И я прекрасно знала, кто за мной наблюдает.

Пусть. Мистер Гребаный Кейн. Пусть смотрит. Мистер Гребаный Кейн, который влетел сюда и распорядился всем сегодня вечером, как король, который должен был убедиться, что «Камео» защищен, в безопасности и вне всяких упреков, в обмен на все те не упоминаемые вещи, которые они творили здесь с тех пор, как бабушка заключила сделку с дьяволом.

И ради чего?

Джейд погибла на их глазах.

На моих глазах.

Горечь застряла в горле, и слезы обожгли глаза, когда я нажала на выключатель в кабинете и посмотрела вниз из своего уродливого окна, только что, осознав, что я была здесь, в этом ужасном офисе наблюдения, занималась бездумной бумажной работой и смотрела на часы, пока Джейд переживала свой худший из возможных кошмаров.

Я не могла отвести от этого места взгляд. Ее там больше не было, но это место — это чертово место — никогда, никогда не будет местом, где умерла Джейд. Там, где ее зарезали и оставили в крови, изуродованную, с глазами, уставившимися в потолок в вечном ужасе. Она умерла в страхе.

— Что нам теперь делать? — спросила Ви сзади меня, заставив меня подпрыгнуть. Я уже забыла, что она подошла ко мне. Ее красивое лицо, лишенное макияжа и всех тех аксессуаров, которые она обычно носила для эскорта, было красным и заплаканным, а ярко-голубые глаза опухли, также как у меня. — Вы собираетесь открываться завтра? — Она взглянула на огромные часы на дальней стене.

— Сегодня?

Я только покачала головой.

— Понятия не имею, — прошептала я, мой голос стал хриплым и сиплым от слез. — Я не могу думать. Наверное, нет. Черт, может быть, никогда.

Я не могла представить себе, что снова увижу, как кто-то танцует на этой сцене.

Клиенты точно не хотели бы, чтобы их имена были связаны с этим. «Камео» пережил многое, но убийство?

— Я не могу в это поверить, — сказала она, опускаясь на диван и вытирая лицо.

Она откинула хвост и снова затянула его, закрепив потуже. — Кто мог хотеть причинить вред Джейд? Почему?

Я крепко зажмурила глаза.

— И как? — прошептала я. — С нашей охраной, как кто-то смог проникнуть сюда с ножом, а потом спуститься вниз? Я глубоко вздохнула и слушала, как воздух покидает меня, когда ко мне вернулось другое, более счастливое, но горько-сладкое воспоминание. — Я когда-нибудь рассказывала тебе, как мы с Джейд подружились?

Она зарылась лицом в свои руки.

— Что-то про яйца и кастрацию?

Я ухмыльнулась, и новые слезы полились по моим щекам.

— Пятый класс. Она ударила Стефана Брэдшира по яйцам за то, что он схватил меня за промежность и украл мои деньги на обед посреди кафетерия. Отец сказал ему, что все женщины Вон — шлюхи, так что он сам все проверил. Я проводила большую часть времени, стараясь быть незаметной, так что на тот момент это была самая неприятная вещь, которую я когда-либо испытывала.

— Придурок, — пробормотала Ви.

— Джейд тоже была тихой, но в плохом смысле этого слова, — продолжила я.

— Совсем не такая, как я. У нее было тяжелое детство. Ей пришлось научиться быть бдительной и осторожной, но она все равно была самым добрым… — Мои слова грозили захлебнуться. — Самым удивительным человеком, которого я когда-либо знала. Я смахнула еще две слезинки. — В общем, до этого она никогда со мной не разговаривала, но тут она появилась из Чертова Ниоткуда, забрала мои деньги, привела его в позу эмбриона и сказала, что в следующий раз отрубит его член. — Я прочистила горло. — Потом она сказала ему, что только у кисок есть такие имена, как Стефан.

Ви рассмеялась сквозь слезы.

— Это имя для киски.

— В пятом классе, — сказала я, медленно покачивая головой. — С тех пор мы присматривали друг за другом. — Мои глаза закрылись, так как желудок угрожал взбунтоваться. — До сегодняшнего вечера.

— Эй, — сказала Ви, поднимаясь на ноги. — Чарли, это не из-за тебя.

— Разве нет?

— Нет, блядь, не из-за тебя, — ответила она.

— Теперь это мое дело, — тихо сказала я, слыша, как дрожь возвращается в мой голос. То, что укоренилось в моей душе. — Мои сотрудники, ты, Джейд, все — я отвечаю за вашу безопасность.

— Ты не Бог, Чарли, — сказала она, схватив меня за руки. Ви была маленькой, но она обладала мощной силой, и в этот момент огонь в ее глазах мог бы зажечь город.

— Ты не можешь контролировать все. Что ты можешь сделать сейчас, так это сказать Джонатану, чтобы он проверил клиентов, позвонить в прессу и вызвать сочувствие, а не страх, закрыть «Камео» на день или два и найти того ублюдка, который это сделал.

— Ее подбородок задрожал, и гневная эмоция выплеснулась на темные ресницы. — И пусть его выпотрошат, как он сделал это с ней.

Ви всегда думает на ходу.

— Можешь на это рассчитывать, — прошептала я сквозь зубы.

— Кстати, об ублюдках, — сказала она, проведя рукой под глазами. — Мистер Кейн уехал? И где Джонатан?

Ви не слишком заботилась о Джонатане с тех пор, как он приехал. Говорила, что любому человеку с такой мягкой шевелюрой нельзя доверять. Мне было все равно, какой текстуры у него волосы на теле; он был обычным зверем. И если честно, он тоже не был ее большим поклонником.

Что касается мистера Кейна… — Я послала Джонатана позаботиться о некоторых вещах, — ответила я. — Я не знаю, где Гидеон.

Это была откровенная ложь, и она это знала. Она знала, как я избегала его, но мы оба были слишком измотаны, чтобы настаивать на этом.

Мы с Вайолет Рид нашли общий язык сразу после моего возвращения в город, сблизившись за чудесным ванильным эспрессо в кофейне на улице Хармон. Она спросила, чем я зарабатываю на жизнь. Я рассказала ей, что управляю пятизвездочным рестораном в Грин-Вэлли. Она сказала, что подрабатывает, а также она подсела на наркотики, чтобы свести концы с концами. Меня еще никогда не поражала такая честность человека, а она даже не знала, кому рассказывает. Я исправила это, и все остальное стало историей.

Ви, Джейд и Эми — они были моими единственными друзьями. Одна за другой они исчезали. Я почти боялась отпускать ее домой, но кому-то из нас нужно было поспать. Все шло к сумасшествию, и я чувствовала себя виноватой за то, что беспокоилась об этом, но молилась, чтобы бизнес из-за этого не пострадал. Или чтобы это не вызвало подражателей. Моим женщинам, как и всем остальным, нужно было платить по счетам, и, если бы мы оказались в черном списке, это могло бы стать катастрофой. Такие девушки, как Ви, снова окажутся на улице, и от этой мысли у меня по коже поползли мурашки.

— Почему бы тебе не пойти домой, Ви, — сказала я, потирая глаза. В них как будто задуло Сахару. — Постарайся заснуть. Я позвоню тебе позже. Забери от меня собак Гидеона и попроси одного из них проследить за тобой до дома.

— Я не буду спорить, — сказала она, обхватив меня за шею.

Эмоции снова запылали в моих глазах, когда образы смеющейся Джейд вперемешку с образами ее безжизненного тела пронеслись в моем мозгу. Я вдыхала сладкий запах Ви и молилась, чтобы она осталась в безопасности.

— Будь бдительна, внимательна и… — Я знаю, — сказала она, отстраняясь и отводя глаза. — Никому не доверяй.

— Обещаю. — Она сжала мою руку. — И ты тоже.

Я горько рассмеялась.

— Никогда.

Она ушла, а я стояла и смотрела на мониторы с пультом, переключаясь на более раннее время, которое мы уже дважды проходили.

Ничего. Ничего, блядь.

Я смотрела вокруг себя на фотографии моей семьи, на фотографии бывших сотрудников за все эти годы, когда они улыбались, смеялись и прекрасно существовали под руководством бабушки и моей матери. Почему Джейд? Почему здесь?

Я принялась расхаживать по кабинету, орудуя пультом как оружием, наконец-то позволив ярости, боли и ужасу захлестнуть меня. Какого черта они ушли и оставили все это мне? Гнев вспыхнул во мне, горячий и быстрый, заставив сердце заколотиться с новой силой. Я была чертовым менеджером ресторана, а не владельцем клуба. И уж точно не мадам.

Я не просто так уехала отсюда на все эти годы. Я уехала с разбитым сердцем, не зная, куда идти и надолго ли, но понимая, что мне нужно быть в другом месте. Там, куда не могли добраться ни «Камео», ни Гидеон Кейн.

Моя мать всегда была против того, чтобы я занималась бизнесом, как она, но бабушка всегда понимала мое желание заняться чем-то другим.

«Не место для семьи», сказала она мне однажды, когда я рассказала ей, что мы с Гидеоном строим долгосрочные планы. Мы встречались втайне почти два года, поскольку между нашими семьями были очевидные рабочие ниточки, осложняющие отношения. « Здесь не место для подобных планов». «Я что, щенок?», возразила я. « У тебя была мама. У нее есть я. У нас все хорошо» Мы были единственной семьей, которая у нее была. У нее была сестра-близнец Джорджия, с которой она отдалилась несколько десятилетий назад, и бабушка никогда не говорила о ней. Сама мысль о том, что у нее нет семьи, кроме меня и моей матери, причиняла боль.

Это место — оно разрушит такие связи, говорила она. Если ты этого хочешь, тебе нужно уехать. Это был один из немногих случаев, когда я видела бабушку, выглядящей грустной.

И спустя неделю это уже не имело значения.

Потому что этот урод, который был внизу, называющий меня теперь мисс Вон, в костюме за тысячу долларов и с глазами, достаточно твердыми, чтобы разжижить сталь, еще тогда, в возрасте двадцати одного года, решил, что я не стою его времени.

Может быть, девятнадцать лет и были глупой юностью, но такой страсти, такой любви больше не было. Он что-то сломал во мне. У меня были отношения и любовники на протяжении многих лет, но ни на ничто и никогда не претендовало мое сердце так, как на него. И, как я подозревала, никогда не будет. Я отдала ему все свое сердце, а он ушел и поимел другую.

К черту его.

Я отвернулась от глупых, бесполезных мониторов, которые ничего не показывали, и вдруг профессиональная маска, которую мне пришлось надеть внизу, стала душить меня. Мне хотелось кричать, беситься, разбить что-нибудь и почувствовать, как из него течет кровь.

— Да пошли они все! — сплюнула я, подхватывая стоящую рядом вазу.

Я замахнулась на ближайший монитор, но моя рука остановилась, когда вокруг моего запястья обвилось тепло. Я втянула воздух, страх и ярость боролись в моей груди, и я развернулась. Прямо в мускулистую стену, которая была мистером Кейном.

— Что ты здесь делаешь? — Я зашипела, от его близости все мои нервные окончания пришли в бешеную готовность.

Чужое и знакомое одновременно нахлынуло на меня, когда тело, которое я когда-то так хорошо знала, оказалось так близко. Лицо, которого я касалась, эти невероятно сексуальные губы, которые я целовала.

А вот глаза.

Они уже никогда не будут прежними.

— Похоже, я помешал тебе уничтожить активы, — ответил он, его тон был таким же мрачным, а глаза пылали. — Почему ты все еще здесь?

— Я владелица этого места, — сказала я. — А почему ты здесь?

— Я защищаю его.

Горький смех грозил задушить меня.

— Верно, — вздохнула я. — Где ты был сегодня вечером?

— Это нечестно, Чарли, — сказал он сквозь зубы.

На этот раз смех был настоящим, и я вырвалась из его хватки, мгновенно ощутив потерю и возненавидев себя за это.

— О, теперь я Чарли, да? — сказала я, с ухмылкой ткнув его в грудь и наслаждаясь искрами, промелькнувшими в его глазах. — Ты вспомнил. — Я сменила улыбку на усмешку. — Я чертовски тронута.

— Когда-то она была и моей подругой, — сказал он, грубо схватив меня за руку, когда я снова ткнула его.

— Не надо, — задохнулась я, чувствуя, как на глаза снова наворачиваются слезы. — Ты не можешь так поступать. Ты не имеешь права разыгрывать эту карту.

— Я найду того, кто это сделал, — сказал он, наклоняясь ближе, его голова была в опасной близости от моей.

— Ты знаешь, что она оказалась здесь, в «Камео», из-за меня? — сказала я, чувствуя, как горячие слезы льются ручьем, но мне было все равно. Чувство вины топило меня. — Она пришла со мной после того, как ты меня поимел. — Я прижалась спиной к стене от Гидеона, который не сдвинулся с места. — Она пыталась поступить в колледж, потому что я была там. Она вернулась сюда, потому что Камилла и Шанель Вон были самыми близкими матерями в ее жизни, а мама Вон дала ей почувствовать себя в безопасности. — Я придвинула свое лицо к его лицу так близко, что почувствовала его учащенное дыхание на своей коже, его тепло, разливающееся по мне. — В безопасности, — прошептала я, мой голос срывался, дыхание сбивалось.

— Чарли. — Это слово было предупреждением, тяжелым и жестким. В нем был гнев, страсть и все то, от чего мне следовало бы бежать.

Жаль, что я уже давно перестала бежать.

— Пошел ты, — прошептала я.

Я поднялась на ноги, не успев осознать, что сдвинулась с места.

Глава 4

Гидеон Я подхватил ее на руки и в два шага прижал спиной к огромному окну, которое было от пола до потолка и из которого открывался вид вниз на ее королевство. Она была пуста и бледна, как и моя жизнь с тех пор, как я отталкивал ее все эти годы.

Ее ногти впились мне в шею, платье задралось на бедрах, ее дыхание обжигало мое горло. Я сильнее прижал ее к стеклу своим телом, затем взял оба ее запястья в одну руку и дернул их над ее головой.

— Нет. Пошла ты, мисс Вон.

Она должна была просто пойти домой, как хорошая девочка, и Джей Ди мог бы убедиться, что она в безопасности, и я был бы в безопасности от этой яростной потребности в ней, которая липнет к моим венам, пожирая меня заживо уже несколько недель. Была причина, по которой я держался в стороне, черт возьми. Нет, вместо этого она настояла на том, чтобы остаться на все время, а это означало, что я тоже не мог выйти за дверь. И вот теперь мы здесь.

Я погрузился в неистовый поцелуй, не утруждая себя никакими любезностями, как когда-то. Я впился в нее зубами и языком, как голодный человек, потому что именно таким я и был. Я был таким с того момента, как она вернулась в мое поле в день смерти ее матери и бабушки.

Она сопротивлялась, вырываясь, как раскаленная адская кошка, и едва не откусила мой язык, но я продолжал наступление, опьяненный ее вкусом после столь долгой разлуки. Я перешел к ее щекам, пробуя на вкус солёность от ее слез. Ее глаза.

Ее челюсть. Ее горло.

 Похоть и чисто животная потребность запульсировали во мне, как живые электрические провода. Обычно я гордился тем, что держу себя в руках, являясь сдержанным человеком. С Чарли это было практически невозможно. Так было всегда.

Ее борьба превратилась в извивание. А её проклятия — в стоны, когда мы нашли наш былой ритм. Казалось, мы не теряли времени. Биение наших сердец находил отклик друг у друга.

Я отпустил ее запястья и обхватил ее округлые бедра, прошелся по ним, задрав юбку, чтобы почувствовать стринги и голую плоть. Боже, ее кожа все еще была невероятно мягкой как бархат. Я провел кончиком пальца по ее обнаженной, уже влажной и жаждущей меня коже, но отступил несмотря на то, что она подалась вперед, ее дыхание перехватило, когда она захотела большего.

Я отпрянул назад, и ее глаза распахнулись, показав мне слишком много, хотя знал, что она никогда не собиралась этого делать. Не моя Чарли.

Моя Чарли? Черт, эта женщина должна была стать моей смертью.

Или я стану смертью для нее.

В любом случае, нам предстояло сгореть в огне. Вероятно, это было неизбежно с того момента, как мы встретились в детстве, когда наши семьи формировали наше будущее без нашего согласия.

Однако уже тогда я понимал, что в мисс Шарлотте Вон есть что-то особенное: ее большие ледяные голубые глаза и невинная улыбка говорили о миллионе красивых обещаний.

Обещаний, для которых я был слишком испорчен, чтобы заслужить.

— Мисс Вон, — пробормотал я, возвращая огонь в ее глаза.

Да.

Мне нужно было видеть это, потому что я не мог больше видеть ее боль. Мне вдруг отчаянно захотелось стереть ее с лица земли.

Медленно я позволил ей встать на ноги, а затем развернул ее так, чтобы девушка оказалась лицом к окну позади себя. Она отвернула лицо, наклонив его к полу, как будто ей было слишком тяжело смотреть на пустой клуб внизу.

Я прижался грудью к ее спине и обхватил ее подбородок.

— Посмотри.

— Нет.

Она решительно покачала головой.

— Смотри, — приказал я со всем авторитетом мистера Кейна, которым обладал.

— Отвали, Гидеон. — Она попыталась отстраниться, но я обхватил ее руками так, что она оказалась в ловушке.

Я наклонился к ней, прижался всей своей твердостью к ее заднице, и моя эрекция безошибочно уперлась в нее.

— Это ваше королевство, мисс Вон. Это ваше право и, я бы даже сказал, обязанность, черт побери, смотреть.

Я взял ее подбородок между пальцами с большей силой. На этот раз она позволила мне сдвинуть ее голову, пока мы оба не оказались лицом к окнам ее кабинета, выходящим на пустой клуб внизу.

Я взял обе ее изящные руки и прижал их к стеклу.

— Твое королевство, — повторил я. Я накрыл ее руки своими, поглощая их. — Но я, блядь, защищаю его. — Я наклонился к ее уху и понизил голос до рыка. — Я, блядь, найду того, кто это сделал, — снова поклялся я. — И я, блядь, покончу с ним. — Мои губы коснулись ее горла. — И это будет больно. — Я прикусил точку ее пульса, заставив ее дыхание участиться. — Это я могу тебе пообещать.

Тони, мой техник, уже проверил все видеонаблюдение «Камео», чтобы убедиться, что ничего не было упущено или изменено. Все мои солдаты, а также наши союзники были начеку, чтобы не пропустить ни одной новости с улицы. Если бы это были Петровы или любой другой уличный убийца, я бы узнал об этом, и правосудие свершилось бы быстро и с холодной жесткой местью.

Я провел руками по ее животу, нащупывая шелковистую ткань блузки, и одним резким рывком расстегнул ее, отчего пуговицы зазвенели по белому мраморному полу.

Я поднял глаза на тусклое отражение в стекле и с наслаждением увидел малиновые кружева, едва прикрывавшие грудь, которая была больше, чем я помнил.

Она смотрела на меня через стекло окна, наши глаза встретились в своего рода вызове. Мы не могли вернуться к тому, что у нас было. У нас не было надежды на будущее.

То, что мы имели сейчас, было в лучшем случае ненадежным.

Я потянул лямку бюстгальтера вниз по ее руке, позволив розовому соску выскочить на свободу.

— И никто не тронет тебя, — поклялся я, и голос у меня стал хриплым. — Никогда.

На мгновение я подумал, что она может сказать мне, чтобы я снова пошел на хрен. Но после напряженного момента, когда мы смотрели друг на друга, от темных глаз до голубых, она вздохнула и медленно стянула с себя остатки лифчика, уронив его на мои оксфорды Salvatore Ferragamo.

Вызов принят.

Возможно, я никогда не стану ее рыцарем в сияющих доспехах, да я никогда им и не был, но мог хоть на мгновение забрать часть уродства из ее мира и в то же время успокоить зверя внутри себя, который умолял попробовать ее на вкус.

Весь Гидеон Кейн являлся беспроигрышным вариантом.

Я провел рукой по ее животу и обхватил грудь.

Она закрыла глаза и прильнула к моей груди. Я ущипнул и покрутил ее сосок, как когда-то, я знал, что ей это нравится.

Она застонала. Громко.

— Я заставлю тебя кончить, — пробормотал я ей на ухо. — Потом я отвезу тебя домой, и ты немного поспишь. А потом мы поговорим.

Она открыла рот, чтобы возразить, но я сильнее сжал ее сосок, заставив ее вскрикнуть от удовольствия и изысканной боли.

— Кончить. Поспать. Поговорить. Никаких споров, мисс Вон.

Другой рукой я задрал ее юбку и снова нащупал стринги, бесцеремонно отпихнув их в сторону, чтобы найти ее мокрую киску. Блядь. Я провел двумя пальцами по ее лепесткам, заставив ее застонать, в то время как ее бедра уперлись в мой стояк.

— Черт, Гидеон, ты играешь нечестно.

— Не-а. — Я лизнул ее горло, позволяя ей оседлать один палец.

— Но… — Ее дыхание участилось. — У меня… Мне надо… дела… черт.

Дела? Я снова держал ее на руках, а эта женщина думала о работе?

О, я покажу ей работу.

Она даже не представляла, с каким мужчиной она сейчас имеет дело.

Никакой, блядь. Разгадка.

Гидеон Кейн из ее воспоминаний давно умер, а на его месте была оболочка человека, полная сожаления и тьмы. Она никогда не поймет того, что я сделал. То, за что я себя ненавидел. То, что я готов был делать снова, снова и снова, тысячу раз, чтобы спасти ее душу за счет своей собственной.

— Гидеон… Это был едва слышный шепот, словно она на мгновение забыла о своем гневе, вырвав меня из настоящего момента и ударив воспоминаниями по нутру. Моя голова закружилась.

Нет.

Я боролся, пытаясь вернуть контроль над собой, захлопнуть железный занавес над своей душой. Ее бедра соблазнительно покачивались, и я добавил второй палец, стал таранить сильнее, переместился к другой груди и уделил соску не меньшее внимание, щипая и перекатывая его. Я ничего не говорил. Двигался напористее.

Добавил третий палец. Я стал быстрее перекатывать ее соски, натягивая и щипая их.

Ласкал ее шею неистово, чтобы оставить след. Она стонала и сильно раскачивалась на моей руке, ее запах наполнял воздух и заставлял мой рот наполняться слюной. Я чувствовал, как нарастает ее оргазм. Нарастает. Нарастает.

Даже когда я чувствовал, как все внутри моей груди стремится выйти из-под контроля.

Контроль. Потребность в этом преследовала меня по пятам.

Я отстранился и сделал шаг назад; воздух, между нами, вдруг стал очень холодным. Медленно открыв глаза, она сфокусировалась на мне в отражении в стекле: глаза все еще красные от горя, взгляд затуманен вожделением, щеки покраснели.

Я наблюдал за тем, как на ее лице промелькнула сотня эмоций. Смятение.

Обида. Гнев.

Да, это было так. Сырая, блядь, ярость.

Лучше.

Я обратился к мистеру Ебаному Кейну и поднял бровь.

— Кажется, я сказал, кончить. — Я поднял один палец, все еще мокрый от ее соков, и обсосал его. — Спать. — Второй палец. — Говорить. — Третий. Пристально глядя на нее, я давал ей понять, что все карты в моих руках, но создавал у нее иллюзию, что выбор за ней. — Разве нет, мисс Вон?

— Но… — Никаких «но». — Мне нравилось, что она все еще стояла лицом ко мне, ее жесткий взгляд был прикован к моему через отражение в стекле. — Вы никому не нужны здесь, если вы истощены. Это моя работа — заботиться о тебе и об этом месте, и я, блядь, буду ее выполнять, в том числе и заставлять тебя отдыхать.

Вызывающе подняв подбородок, она начала разворачиваться.

— Не двигайся.

Я наблюдал, как разгорается ее внутренняя борьба, как ее потребность в таком же контроле борется с желанием.

Мое победило.

— Хорошо. — Ее голос был тихим.

— Хорошо?

— Я сказала «хорошо», не так ли?

— Да, сказала. — Я позволил своим глазам блуждать по ее извилистой спине.

Впадина ее тонкой талии, широкой попки. Эти идеально полные бедра. Икры, выставленные напоказ ее каблуками. Я снял пиджак и галстук и начал расстегивать верхнюю пуговицу рубашки. — Снимай все, кроме каблуков.

Ее глаза сверкнули на меня.

— Почему?

— Я же сказал, почему.

— Ты серьезно? После всего этого времени я не думаю, что мы…

— Чарли. — Она захлопнула рот и уставилась на меня, ее взгляд упал на мои руки, когда я расстегнул вторую пуговицу на рубашке, давая себе возможность дышать. — Хватит думать, снимай свою чертову юбку. Сейчас же.

Прошло два дрожащих вдоха, прежде чем она заговорила.

— Сними ее сам.

— Господи! — С рычанием я дернул ее за юбку так же, как и за блузку, сорвал ее с бедер, прихватив с собой трусики, и она стояла передо мной в одних чулках до бедер и на каблуках. Неплохо.

Я снова прижался к ней, обхватил ее живот одной рукой, приник губами к ее уху.

— Скажи мне, чего ты хочешь. — Какая-то садистская часть меня хотела, чтобы она призналась, что хочет меня. Что она чувствует хотя бы часть той потребности, которая поглощала меня заживо.

— Чтобы мне было больно, — шипела она. — Чтобы я кричала.

С этим я тоже могу работать.

— Я могу дать тебе половину этого, — прорычал я. — Ты готова?

Прежде чем она успела ответить, я развернулся перед ней и опустился на колени в знак поклонения.

Она задыхалась, когда я раздвинул ее ноги, схватил ее за бедра и вошел в нее, пробуя ее на вкус, облизывая ее вдоль и поперек, вбирая в себя ее сладкую влагу, как мед. Боже, как же мне этого не хватало. Я обвел кончиком языка ее клитор, нежно пососал, снова обвел, снова и снова, пока она не застонала и не опустилась на колени.

Ее пальцы запутались в моих волосах, она прижимала меня к себе, безмолвно побуждая сосать сильнее и быстрее.

Одной рукой я сжимал и держал ее за попку, а другой скользил вверх и находил грудь, крутил и вертел сосок.

Ее стоны наполняли воздух.

Ее вкус заполнил мой рот.

В этот момент меня снова охватило ощущение дежавю, и я почувствовал себя в опасной близости от эмоций, хотя и захлопнул эту мысль за стеной похоти.

Ее бедра бешено двигались, она бесстыдно трахала мое лицо, с ее губ срывались бессловесные мольбы. Ей нужно было кончить. Сейчас. Ей нужен был я. Только я.

И я должен был дать ей это.

Я отстранился и поцеловал ее внутреннюю сторону бедра.

— Открой глаза, Чарли, — пробормотал я, касаясь ее плоти.

Ее затуманенный взгляд распахнулся и встретился с моим.

— Руки на стекло, — тихо приказал я.

Она колебалась лишь мгновение, прежде чем сделать то, что ей было велено.

Я поцеловал ее второе бедро.

— Хорошо. Теперь все уродство, которое было снаружи, не попадет в эту комнату. Теперь не своди с меня глаз. Только на меня, когда будешь кончать.

Понятно?

Она кивнула, мягкие пряди волос, ниспадающие из ее причудливой прически, делали ее такой уязвимой и сексуальной.

— Только ты.

Я не сводил с нее взгляда и снова медленно лизал ее. Так медленно. Я видел, что она хочет закрыть глаза, но она сопротивлялась, и я вознаградил ее долгим, нежным посасыванием клитора.

— Боже… — простонала она.

— Просто мистер Кейн — этого достаточно. — Я улыбнулся ее горячей плоти, но продолжал наступление.

Она не выглядела забавной, ее бедра двигались в ритм моим движениям, наши глаза не отрывались друг от друга, пока я трахал ее ртом.

Я погладил пальцами ее грудь, и она вскрикнула.

— Гидеон, я… — хрипло дышала она, ее прекрасный рот остановился в беззвучном вздохе, глаза ее остекленели, пальцы вцепились в мои волосы, и слова покинули ее.

— Кричи, — приказал я, вгоняя два пальца в ее мокрую киску так далеко и так сильно, как только мог, и, выстреливая в нее, как ракета.

Все ее тело натянулось, как тетива лука, а затем начало сотрясаться от самого прекрасного оргазма, который я когда-либо видел в своей жизни, и она выкрикнула мое имя.

Мое имя. Ее руки скользили по стеклу, оставляя полосы, и она шаталась на ногах.

Я развернулся, чтобы встать, и легко поймал ее. Голубые глаза поднялись на меня, и мягкая, незащищенная улыбка заиграла на ее припухших розовых губах.

— У тебя всегда это хорошо получалось.

Я поборол свою ответную улыбку.

— У меня никогда не было никаких жалоб.

Она улыбнулась.

— Много практики, да, мистер Кейн? — Она вырвалась из моих объятий, ледяная Чарли вернулась и вошла в полную силу. — Неважно. Уверена, учитывая вашу профессию. — Последнее слово она метнула в меня, как ядовитый дротик.

Я прислонился к окну, скрестив руки, и смотрел, как она подбирает рваные остатки своей одежды и пытается их спасти, дергая за разорванную блузку и хмурясь на юбку.

— Что это, блядь, значит? — спросил я с искренним любопытством.

Она потянула юбку вверх и на бедра, но я уже практически все испортил. Она бросила на меня мрачный взгляд.

— Ой, да ладно. Ты и твои… — Она покрутила в воздухе изящными ногтями с красными кончиками, подыскивая нужные слова. — Твои мужчины защищают мой клуб. — Ее бровь приподнялась, как будто остальная часть головоломки была очевидна. Когда я не клюнул на приманку, она вздохнула. — Мой клуб для джентльменов. Полный самых красивых женщин Вегаса. Без сомнения, за эти годы вы попробовали свою долю. Не говоря уже о том, что вы, по сути, профессиональный преступник. — Она потянулась за своей сумочкой. — Уверена, что многие из них находят это до смешного сексуальным.

Я не потрудился исправить ее предположение, лишь прищурив бровь.

— А ты?

Она разразилась слишком громким смехом.

— Я? Нет. Не льсти себе. Ты забываешь, что я знала тебя до того, как ты стал мистером Плохишом, главой мафиозной семьи Кейн. — Ее глаза сузились. — Я знала тебя, когда ты был очень милым.

— Милым?

— Да. Милым. Добрым. Моим… — Она покачала головой. — Неважно. — Она повернулась к двери. — Я иду домой.

Я схватил ее за руку.

— Что?

Она опустила голову.

— Это не имеет значения. Ты мне больше не нужен. — Она подняла глаза, и боль в них была достаточной, чтобы выпотрошить меня.

— Правда?

Я отпустил ее руку, как будто она горела.

— Я так и думала. — Она направилась к двери. — Спокойной ночи, мистер Кейн.

О, черт возьми, нет. Я схватил со стула пиджак и галстук и бросился за ней, накинув пиджак ей на плечи, когда она переступила порог. Она замедлила шаг, но не обратила на меня внимания, когда она закрыла дверь, и мы направились к лифтам для персонала в сторону гаража. Я чувствовал бдительное присутствие Джей Ди, но он держался на расстоянии, как и было велено, и уже прислал сообщение, чтобы он убедился в безопасности ее дома.

Чарли топала как можно дальше от меня, но я легко поспевал за ней.

Когда она потянулась за ключами, я выхватил их у нее, и она бросила на меня взгляд.

Я поднял бровь.

— Я сказал, что отвезу тебя домой.

— Я сама могу вести машину. — Она протянула руку и постучала пальцами ног.

— Я знаю об этом. Тем не менее, после вчерашних событий мне будет легче, если сам провожу тебя домой.

Что-то в глубине ее глаз изменилось и смягчилось, когда она вспомнила о Джейд. Она не стала больше спорить, позволив мне вести ее к моей черной Tesla.

Мы ехали, молча, гул двигателя был единственным звуком, между нами, пока я не остановился перед ее домом.

— Отдохни немного, — сказал я, глядя на горизонт.

Она начала стягивать с меня куртку, но я протянул руку.

— Оставь себе.

Она опустила взгляд на свою потрепанную одежду.

— Я верну ее тебе.

— Не надо торопиться. Просто позвони мне, когда вернешься на работу, и я заеду за ней. Мы можем поговорить.

На ее лице промелькнуло подозрение.

— О чем именно?

— О чем же еще? О бизнесе.

Она слегка отпрянула назад.

— Дела? Разве вы обычно не обсуждаете детали с Бейли?

— Да, когда это касается «Кейн Энтерпрайзис». — Я погладил руль большими пальцами, как несколько минут назад погладил ее плоть. — Но это другое дело. Кто-то убил одного из твоих сотрудников. — Я встретил ее взгляд. — Нашего друга. Это личное. И это бизнес. Уверен, мне не нужно объяснять тебе возможные последствия убийства для «Камео» и тем более для Кейнов, если у нас тут шныряют копы. И, как уже сказал, я намерен поймать того ублюдка, который убил Джейд. Но в зависимости от того, какую информацию я найду, нам, скорее всего, придется работать вместе, чтобы спасти оба наших бизнеса и обезопасить себя.

Она приподняла бровь, тихонько открыла дверь и вышла.

Не удержавшись, я оглянулся и увидел ее очертания в лучах утреннего солнца.

Ее волосы были похожи на жидкое золото, смешанное с медом, ее кожа сияла. Даже изможденная, она выглядела как ангел.

— Как вы думаете, мисс Вон, вы сможете отложить в сторону нашу запутанную личную историю?

Глава 5

Чарли Я была расстроена, наполовину в бреду и купалась во всех этих чертовых событиях последних шести часов, но я не нуждалась в том, чтобы мне объясняли всю серьезность ситуации. Я знала, что нужно делать. И чего мне это будет стоить.

В этот момент, когда моя киска все еще горела от возбуждения, и казалось, что это обойдется мне очень дорого.

— Не принимай мое молчание за невежество, Гидеон, — сказала я, мой голос был таким же усталым и жестким, как и все остальное во мне.

Его глаза сузились.

— Я никогда не говорил, что ты невежественна.

— Мой помощник уже работает над тем, чтобы привлечь внимание прессы и наших клиентов, — сказала я. — Мне придется устроить сегодня акцию поддержки для всех сотрудников, чтобы убедить их в том, в чем я сама совсем не уверена, в то время как на самом деле я хочу лишь сказать им, чтобы они бежали со всех ног. — Свежее и непрошеное горе, нахлынуло на меня, обдав кожу липким холодом, который, как я знала, никогда не согреет. — Вчера вечером я потеряла сестру. Шесть месяцев назад я потеряла двух единственных людей, которые остались в моей жизни, так что ты чертовски прав, это личное. Я сделаю все, что потребуется, чтобы восстановить справедливость в отношении Джейд. Я трахну самого дьявола, если придется.

Что-то в его выражении лица стало каменным — холодным, твердым, смертоносным, — напомнив мне о его отце. Его ключи угрожающе зазвенели, когда он выключил двигатель и отстегнулся от водительского сиденья.

Нет, нет, нет, вернись в машину. Вернись в… — Значит, теперь я дьявол? — спросил он, медленно прохаживаясь, без галстука, в расстегнутой рубашке. Его волосы торчали вовсе стороны из-за моих ногтей.

Черт.

— Интересно, что ты решил, что я имею в виду тебя, — ответила я, поднимая подбородок и плотнее притягивая к себе его куртку.

Наступила долгая пауза, во время которой наши усталые глаза сцепились в какой-то последней попытке сражения, прежде чем он уступил и остановился на расстоянии вытянутой руки.

— Это то, что ты думаешь, было там, наверху? — спросил он, скрестив руки на груди. Хорошие руки. Перестань смотреть на его руки. — Что-то вроде оплаты за услуги?

— Нет, — сказала я с горьким смешком. — Мне уже сказали, что я слишком правильная для этого.

Одна бровь приподнялась.

— Тот, кто считает тебя приличной, не видел тебя полчаса назад.

Я облизала губы, не обращая внимания на жар, который посылало мне воспоминание.

— Не знаю, что это было, Гидеон, — сказала я. — Гнев. Горе. Выпуск пара.

— Похоть, — проворчал он.

— Завершение.

— Завершение, — повторил он, растягивая слово, пока в его чертах было удивление кружась вокруг чего-то почти реального, прежде чем вернуться к высокомерию. — Интересно, что вы полагаете, что это больше не повторится, мисс Вон.

Я тоже скрестила руки, позволив пиджаку распахнуться. Я позволила его взгляду скользнуть по тому, что осталось от моей одежды и всего того, чем он наполнил свои руки ранее. Мои внутренние мышцы напряглись, и крошечные огоньки запылали по моей плоти. Мне хотелось отшвырнуть это самодовольное выражение с его лица так сильно, чтобы он подавился своим возвращением к мисс Вон и забыл мое имя, но я все еще чувствовала его запах на себе, и это сводило с ума.

Когда его глаза снова встретились с моими, они потемнели, остекленели, и все, что было во мне глупого, не могло не задаться вопросом, тверд ли его член снова.

Я была обречена.

Поэтому я подошла ближе.

— Ну, это я могу тебе пообещать, — сказала я, проведя пальцем по его торсу и дернув за край рубашки. — Продолжай называть меня так, и это точно больше не повторится.

Я уловила легкий намек на то, что он поджал губы, когда я повернулась и зашагала по тротуару.

Да, игра началась. Если только он не последует за мной, но я не собиралась оборачиваться.

Десять шагов. Четырнадцать. Девятнадцать шагов, считала я, пока не вошла в здание и не прошла внутрь, закрыв Гидеона Кейна с другой стороны.

Я привалилась к двери, с трудом переводя дыхание.

— Черт, Чарли, во что ты играешь?

*** После душа, кофе и четырех пирожных Little Debbie я опустилась на свой диван на двенадцатом этаже, совершенно обессиленная. Глаза горели, а лицо и шею все еще щипало от его щетины. Я коснулась своих губ, все еще ощущая его поцелуй.

Жесткий. Высокомерный. Жестокий. Совсем не похожий на того Гидеона, которого я знала раньше. Очень похож на своего отца.

Я помнила Грегори Кейна, отца Гидеона, до того, как проблемы с сердцем отвлекли его от повседневной деятельности. Он и сейчас был тем еще засранцем, появлялся в клубе на лимузинах в случайное время, чтобы оттянуться в VIP-комнате, или приказывал лучшим эскортницам приехать к нему без предварительной записи и оплаты, потому что он был королем Кейном-под-кайфом. Все еще первоклассный член, но уже не тот, каким он был раньше, во всяком случае, в физическом смысле.

Он был суровым, подлым, безжалостным и не позволял ничему стоять на пути к тому, чего он хотел в тот момент. Никому не было поблажек, и уж тем более его детям.

Гидеон в детстве презирал его. Он уважал его, потому что тот был его отцом, и знал, что лучше не перечить ему, но между ними не было связи. Никаких отношений. Это было печально. Моя мать была довольно замкнутым человеком, у нас были свои проблемы, но я всегда знала, что она меня прикроет. Никто никогда не прикрывал Гидеона. Кроме меня.

Пока он не покончил с этим.

Когда-то Гидеон действительно был милым. Всегда напряженный и страстный, целеустремленный, как сейчас, но он также был любящим. Смешным. Глубокий мыслитель, желающий оставить все это позади, поступить в колледж и сделать что-то свое. Пусть один из его братьев поднимет фамильный крест Кейнов, который с самого рождения был прикован к его лодыжке.

 Как только он достиг совершеннолетия, он уезжал куда угодно, только не в Вегас, и я ехала с ним. Туда, где не было никого из наших семей, где нам не нужно было бы прятаться и скрывать наши отношения. Кейны и Воны были слишком замешаны в незаконных предприятиях, чтобы благословить наш союз, поэтому мы оставались за кулисами и ждали этого дня.

Меня это устраивало, потому что я знала, что он любит меня. Глубоко. Я знала это до мозга костей. Знала это каждый раз, когда он прикасался ко мне, каждый раз, когда мы целовались, каждый раз, когда мы поклонялись телам друг друга в украденные моменты, но в основном каждый раз, когда он смотрел мне в глаза. То, как он смотрел на меня — от этого перехватывало дыхание. Я знала. У меня не было никаких сомнений в том, что наше будущее — вместе.

До его двадцать первого дня рождения, в номере отеля, который он снял для нас, когда он закрыл эту тему и сказал мне, что больше не любит меня. Наверное, никогда и не любил. А потом, чтобы заколотить гроб, когда я в слезах назвала его лжецом и не хотела уходить, он спустился в бар, подцепил женщину, привел ее в номер и стал трахать у меня на глазах, пока я не выбежала из комнаты.

Мне было девятнадцать лет, я была сломлена и просто бежала. Я была рядом, но меня не было. Я была доступна для своей семьи, но неуловима. Я сбежала от всего, что было здесь, но только в моих мыслях, а потом наступил вечер моего дня рождения.

Моего тридцатилетия. Когда мы втроем отправились праздновать, казалось, что это полный круг жизни. Как далеко мы продвинулись, три поколения крутых женщин. У меня была потрясающая новая работа, я была счастлива, и в кои-то веки и бабушка, и мама были рады за меня.

Мы так и не увидели микроавтобус, который проехал на запрещающий сигнал светофора, на полной скорости врезался в водительскую сторону, чуть не разрезав бабушкину машину на две части. Мама погибла мгновенно. Дав бабушке лишнее мучительное мгновение, чтобы заглянуть мне в глаза и сказать свои последние слова, когда я кричала, плакала и умоляла ее не бросать меня.

Теперь дело за тобой, Чарли. Твоя очередь. Это было признано простым дорожно-транспортным происшествием.

Неисправность педали тормоза. Случайное непредумышленное убийство. Как будто слово «случайность» делало это нормальным. Как будто мир не изменился навсегда.

Так и было. Для меня — да. Для «Камео» — да. А теперь… Теперь «Камео» снова потрясен, и на этот раз ничего случайного в этом не было. На этот раз кто-то решил причинить боль, изувечить, сделать гребаное заявление и жестоко уничтожить милую женщину, которая не сделала ничего, чтобы заслужить это. На этот раз мне предстояло позвонить людям, которые не заслуживали ее ни в жизни, ни в смерти, но я все равно должна была это сделать. Я настаивала. Я была ей обязана. На этот раз я не могла свернуться в клубок и просто болеть, чувствовать, плакать и бушевать, пока ничего не останется. На этот раз я должна была отключиться, заняться делами и быть роботом до тех пор, пока Гидеон не разрешит мне не быть им.

Черт.

Я закрыла глаза.

Когда-то давно я бы плюнула ему в лицо и не позволила больше прикасаться к себе. Но сейчас было уже не до этого.

Мой взгляд упал на другую сторону дивана, где пиджак Гидеона лежала рядом с фотографией Джейд, Эми и меня в рамке. Мы были молодыми, лет двадцати, улыбались на вечеринке какому-то пройдохе, которого мы уговорили сфотографироваться с нами. Эми безумно улыбалась, Джейд смеялась.

Мои глаза наполнились, когда я впитала смех Джейд. Ее легкую манеру. Она была жесткой и милой одновременно. Она была очень замкнутой, несмотря на свою работу — или отчасти из-за нее — ей требовалось многое, чтобы подпустить к себе людей, довериться им. Но как только она это делала, это оставалось на всю жизнь.

А быть выставленной на всеобщее обозрение в таком виде — это было самым отвратительным оскорблением для той личности, которой она была. Я взглянула на пиджак Гидеона, потом снова на нее, смахнула горячие слезы.

— Я не могу доверять ему, Джейд, это точно, но он мне нужен, — сказала я, и мой голос сорвался. — Не он, а его помощь. Мне нужны его связи, чтобы найти того, кто сделал это с тобой. — Я наклонилась и сняла его пиджак, и запах — о, Боже, лесной, земляной аромат, смешанный с тем, что было присуще Гидеону, — ворвался в мои чувства, и я поднесла ее к лицу, глубоко вдыхая. Мой взгляд вернулся к ней. — Я не просто так это сделала, — сказала я, усмехаясь сквозь слезы. — Ты бы надрала мне задницу за это. Я не та женщина, которая… ох, черт, кого я обманываю? — Мой живот сжался, когда осознание и утрата обрушились на меня гигантской волной боли. Я зарылась лицом в ткань и свернулась вокруг нее, уткнувшись в подушку. — Боже, Джейд, я скучаю по тебе, — задыхалась я.

*** Откуда-то донесся звон колокольчика, повторяющийся эхом. И снова.

Подпрыгивая в моей голове, вытягивая меня откуда-то из глубины и тепла, вторгаясь в сладкую… Он прозвенел снова, и я с трудом открыла глаза. Почему мои глаза похожи на шары для боулинга? Я фокусировала взгляд на комнате, и на пиджаке дорогого мужского костюма, скомканный в моих руках.

Что-то не так. И тут же все вернулось обратно, когда раздался звонок в дверь, вернув меня в настоящее. Я подтянула колени к груди и усилием воли заставила себя не думать об этом, но ответственный взрослый человек во мне продолжал толкаться.

Черт побери. Единственные люди, которые когда-либо приходили ко мне, теперь либо мертвы, либо знают, что нужно сначала написать или позвонить. И тут в мой уставший мозг постучался еще один интересный кусочек. Гидеон приехал сюда прямо на машине. Я никогда не говорила ему, где живу. Хм. И уж точно я не говорила ему, в какой квартире.

Подумав, что это может быть он, вернувшийся, чтобы забрать свой пиджак или… да, именно так, я расчесала пальцами свои все еще влажные, с одной стороны, волосы, поморщилась и быстро закрепила их заколкой с запястья. В леггинсах и футболке с завышенной талией я направилась к двери. Ему придется с этим смириться.

Выглянув в глазок, остановилась и глубоко вздохнула, открывая дверь.

— Детектив Бруссард?

Добрые глаза поднялись от чего-то в его руке.

— Мисс Вон? — он сказал. — Не могли бы вы ответить еще на несколько вопросов? Я не задержу вас на долго, обещаю.

Я нахмурилась и отступила назад, открыв дверь пошире.

— Простите, — продолжал он, извиняюще улыбаясь мне. — Я вас разбудил?

— Очевидно, — ответила я, туман все еще держал меня в своих тисках. — Я даже не знаю, что… — Сейчас полдень, — сказал он. — Просто у меня есть некоторые пробелы, которые я хотел заполнить, и я увидел, что клуб закрыт.

— Да, — сказала я, потирая глаза. — Моей машины здесь нет. Как вы узнали, что я буду дома?

 Он пожал плечами.

— Предчувствие. — Я подняла бровь, и он кивнул. — Ладно, я попросил кое-кого проследить за тем, чтобы вы нормально добрались до дома, и они сообщили, что вас отвез мистер Кейн.

Кто-то следил за мной, но я искренне сомневалась, что это было сделано для моей безопасности.

— Ага. — Сказала я. — Ну что ж, заходите, думаю. Чем быстрее вы заполните свои пробелы, тем быстрее мы найдем этого психопата.

Он вошел, небрежно окинув взглядом комнату, но у меня возникло ощущение, что он мог бы прямо сейчас пройти тест по содержимому моей гостиной и, вероятно, успешно его пройти, вплоть до случайной ручки на торцевом столике и потрепанного экземпляра книги « Если наступит завтра» на моей книжной полке.

— Я не буду вас задерживать, — сказал он. — Знаю, что сегодня тяжелый день.

Не могли бы вы рассказать мне поподробнее, откуда вы знали жертву? Вне работы, я имею в виду.

Жертва.

— Джейд была одной из моих лучших подруг, — сказала я, взяла нашу фотографию и протянула ему. — Мы росли вместе.

— А потом она работала в вашем клубе, — сказал он.

Я кивнула, глядя на фотографию в его руке.

— Она танцевала в «Камео» много лет. Мы с ней вместе учились в колледже, но учеба оказалась ей не по душе, и она вернулась. Моя мама наняла ее официанткой.

— Сколько ей было лет, когда она начала там работать?

Я встретила его взгляд.

— Девятнадцать. В «Камео» никто не танцует младше двадцати лет, а эскортницам должно быть не менее двадцать одного года.

— В других клубах танцовщицам от восемнадцати и старше, — возразил он, словно пытаясь поймать меня на чем-то. Но ловить было нечего.

— Другие клубы — это не мы, — сказала я, услышав в этих словах собственнические нотки. — Дело не в том, что законно, детектив. Мои мама и бабушка верили в силу зрелого ума и надежности, и я с ними согласна. Каждому, у кого в возрастном описании есть слово «подросток», еще предстоит повзрослеть и набраться опыта. Даже на шесте.

— Сексуальный опыт?

Я наклонила голову.

— Когда-нибудь водили машину с механической коробкой передач?

Его глаза сузились.

— Да.

— Знаете, как это бывает, когда требуется минута, чтобы понять, что это такое?

— Я сказала, придав своему голосу мягкость и медлительность. — Вы двигаете рычаг по кругу, действительно чувствуете, как он скользит, как надо? Чувствуете ногой давление на сцепление и понимаете, когда нужно нажать. И когда тормозить?

Он не моргал, точно опытный переговорщик, и непроизвольное облизывание губ говорило об этом.

— Это опыт, — продолжила я. — Пока вы этого не сделали, вы даже не представляете, что я только что сказала.

Ухмылка слегка появилась на его губах, и он отвел глаза.

— Или как это продать.

— Именно.

— А эскорт?

— Двадцать один, как я уже сказала. Желательно постарше, так как они… — И опыт тоже нужен? — перебил он.

Я улыбнулась.

— Они ходят на очень элитные свидания, — сказала я. — С высокообразованными, профессиональными бизнесменами, знаменитостями, политиками — список можно продолжать. Эти мужчины платят за плюс-один, который может сыграть роль, да, но наши эскортницы нанимаются не только для того, чтобы быть «конфеткой». Они должны быть в курсе политики, мировых событий, обладать социальными навыками, уметь вести интеллектуальную беседу на любую тему, в любой толпе, и делать так, чтобы клиент выглядел лучше, чем он есть на самом деле. Это их работа.

Он поднял бровь.

— Я не знал.

— Большинство людей не понимают.

Он опустил взгляд на свой телефон, как будто там были вопросы.

— Вы сказали мне ранее, что Джейд ни с кем не встречается, о ком бы вы знали, — сказал он. — Вы уверены?

— Насколько я могу быть уверена, — сказала я. — Если только у нее не было тайного любовника, о котором она не хотела рассказывать, я так не думаю.

— Были ли у нее проблемы с клиентами? — спросил он. — Какие-нибудь потенциальные преследователи, которые могли бы перевернуть реальность?

— Сомневаюсь, — сказала я. — «Камео» — это не место, куда заходят с улицы.

Бронирование проходит проверку. Я полагаю, что мой помощник предоставил вам список вчерашнего вечера.

— Да, это так, спасибо, — сказал он, его луизианский шарм и акцент стали более заметны, когда появились манеры. — Ваша мать погибла в автокатастрофе в начале этого года, — сказал он, сузив глаза, как будто смена темы была случайной. Это было не так.

Я выдохнула.

— Да.

— Сожалею об этом, мисс Вон, — сказал он, убирая телефон в карман. — Потеряли мать и бабушку, пришлось отказаться от руководящей должности в Chez Paris, чтобы заменить их. А теперь еще и это. У вас был тяжелый год.

За последние несколько часов он сделал домашнее задание. Я скрестила руки и поборола желание полностью обмотать их вокруг себя и заползти обратно на диван.

— Бывало и лучше, — сказала я. — Но я все еще здесь. А они нет. Джейд нет, а она должна быть. — Мой подбородок дрожал, и я ненавидела эту слабость. — Ей было тридцать лет, детектив. Она была веселая, яркая и очень любила жизнь, и все закончилось вот так.

— Я знаю.

— Нет, не думаю, что вы знаете, — сказала я, мой голос стал хриплым. Я выхватила фотографию из его рук и положила ее обратно на стол рядом с пиджаком Гидеона, которую, как я знала, он тоже заприметил. — Задавая вопросы о правилах трудоустройства в «Камео», вы не найдете того, кто ее убил. Вам нужно найти этого парня. Девушку. Это. Тот, кто сделал это с моей подругой, должен заплатить, и мне, честно говоря, все равно, как это произойдет.

Детектив Бруссард кивнул, засунув руки в карманы.

— Понимаю, — задумчиво произнес он, направляясь к двери.

Хорошо. Уходите. Иди и делай свою работу.

— Просто из любопытства, — сказал он, остановившись, когда я открыла перед ним дверь. — Каков характер ваших отношений с мистером Кейном, если вы не возражаете, что я спрашиваю?

И вот оно. Настоящая причина его прихода.

Не возражаю ли я? До вчерашнего дня — нет. Мистер Кейн был призраком из моего прошлого и « мы». Не было нас. Было то, что только что произошло, но это были чрезвычайные обстоятельства, смешанные с… как он это назвал? Запутанной историей. Вот и все.

Интересно, что вы полагаете, что это не повторится, мисс Вон. Самонадеянный болван.

— Мисс Вон? — спросил он.

— «Кейн Энтерпрайзис» — наш дистрибьютор спиртного, — сказала я. — И они обеспечивают нашу безопасность. У нас с Гидеоном Кейном тоже есть личная история. Но у меня такое чувство, что вы уже знаете об этом.

— Вы были вместе?

— Когда мы были подростками, да, — сказала я. — Более десяти лет назад.

— Уверен, что вы в курсе, — сказал детектив, почесывая свою слишком длинную бороду. — О предполагаемой, то есть якобы незаконной деятельности Кейнов здесь, в Неваде, а также за пределами штата?

— Полагаю, что ключевым словом в этом предложении является « якобы», — сказала я, уклоняясь от ответа на вопрос.

Он поднял руку.

— Я просто устанавливаю исходные данные.

— Вы устанавливаете, что я дружу с Гидеоном и поэтому, скорее всего, буду защищать его так же, как он защищал бы меня, — сказала я. — Не позволяйте светлым волосам и семейному бизнесу обмануть вас, детектив. Я умнее, чем кажусь. Могу пообещать вам, что Кейны ничего не выиграют от убийства танцовщицы в моем клубе.

Женщину, которую Гидеон знал еще с тех пор, как мы были подростками. Если бы думала, что он способен на такое, я бы сама его распяла.

Детектив улыбнулся.

— Я не хотел вас обидеть, мисс Вон, — сказал он. — Меня просто беспокоит круг людей, который уменьшается в вашем радиусе.

Я моргнула.

— Что?

— Джейд, — сказал он. — Ваша мать и бабушка. — Он пожал плечами. — Вы не задумывались, что это может быть связано с вами? С «Камео»?

Холод закрался в мой позвоночник.

— Автокатастрофа была… — Случайность, я знаю, — сказал он. — Я читал отчет.

— Я была там, — сказала я. — Я тоже могла погибнуть.

— Именно, — сказал он. — Кто от этого выиграл?

Выиграть от этого? Я покачала головой.

— Никто.

— Вы управляете своим алкогольным бизнесом через мафию, мисс Вон, — сказал он, приподняв бровь, и его тон потерял терпение. — У вас есть высокопоставленные клиенты, которые не могут позволить себе скандалы или плохой пиар, которые платят высококлассным проституткам за секс через ваше заведение.

— Простите? — спросила я, уперев руки в бедра. — Мы не занимаемся проституцией. Я только что рассказала вам, за что платят нашим эскортницам. Секс не является частью бизнеса.

— Может быть, не по правилам, — сказал он, и небольшая улыбка смягчила его выражение. — Не позволяйте бороде обмануть вас. Я догадливее, чем кажусь. И вам, возможно, стоит присмотреться к тому, с кем вы спите. — Мой взгляд встретился с его взглядом, и он наклонил голову. — С кем « Камео» в постели.

— Спасибо за совет, — ответила я, чувствуя себя так, словно у меня во рту был песок. — Есть что-нибудь еще?

— Следите за своей шестеркой.

— За чем?

— Ваша шестерка, — сказал он, открывая дверь. — В общем, следите за своей спиной. Скажите своим сотрудникам то же самое. Вы живете в здании, где нет настоящей охраны. Я набрал в Гугле ваш адрес и пошел прямо к вам. При всем том, что у вас на работе есть мускулы и охрана, вы живете нараспашку, и даже при всем этом в «Камео» кто-то все равно умудрился не только быть там с оружием, но и оказаться за кулисами. Удобно, что это не попало ни на одну камеру. Наедине с вашим хорошим другом. — Он слегка пожал плечами. — И что это вам говорит?

После его ухода я целую минуту смотрела на дверь, потом взяла ключи со столика в прихожей, обула кроссовки и вызвала Uber.

По дороге я закрутила свои мокрые волосы в высокий хвост и застонала, увидев себя в зеркале заднего вида. Сегодня я не беспокоилась о том, что могу кого-то возбудить.

Через десять минут меня досматривали горцы в костюмах у неприметного каменного двухэтажного здания неподалеку от Фремонта.

— Господи, вы ищете оружие или пытаетесь меня вырубить? — сказала я, подтолкнув одного из них локтем. — Хватит уже.

Другой пробормотал в рацию, и я протопала через дверь, по длинному темному коридору, который уходил во внутреннее святилище «Королевство Кейнов».

Я распахнула дверь Гидеона, и он выглянул из-за самого большого стола из красного дерева, который я когда-либо видела. А я видела его раньше. Когда он принадлежал его отцу.

Гидеон привел это место в двадцать первый век, установив на столе гигантские сдвоенные компьютерные экраны и целую группу из по меньшей мере дюжины мониторов, выстроившихся вдоль стены справа от него, очевидно, транслировала в прямом эфире их склады спиртных напитков и другие важные места, включая несколько кадров «Камео».

У противоположной стены располагался небольшой бар, уставленный хрустальными графинами и бокалами, а также, как я была уверена, первоклассным ликером «Кейн». Два кресла из темной плюшевой кожи бордового цвета стояли напротив письменного стола, на котором единственной уступкой чему-то личному были две семейные фотографии в рамке: одна — вся семья перед смертью матери, другая — совсем недавно.

За его спиной огромное окно обрамляло горизонт Лас-Вегаса, слева между зданиями виднелась Фримонт-стрит, справа смутно вырисовывались далекие горы.

В офисе по-прежнему царила властная, строгая, мужественная атмосфера, присущая Кейну, но присутствие Гидеона добавляло некую опасность, которую я не могла уловить, и в воздухе пахло им — всем им, отчего все ниже моего живота сжималось.

— Чарли? — сказал он, вставая и огибая стол. Он был одет в свежую рубашку и брюки и выглядел так, словно не сомкнул глаз. — Что за?..

— Нам нужно поговорить.

— Кажется, я говорил это раньше, — сказал он. — Но я имел виду завтра.

Почему ты не отдыхаешь? К тому же, тебе надо поесть….

— Кто-то убил маму и бабушку? — проговорила я, захлопывая за собой дверь.

— Кто-то нацелился на меня?

Он глубоко нахмурил брови.

— Что?

— Ты меня слышал, — сказала я. — Есть ли у кого-нибудь из твоих связей вендетта, которая может обернуться против меня? — Второй раз за неполные шесть часов я прижалась к нему грудью, наблюдая, как вспыхивают его глаза, и мне стало все равно. — Могли ли они убить мою семью, чтобы добраться до твоего бизнеса, Гидеон?

Могли ли они убить Джейд?

— Вы не в себе, мисс… — Я чертовски серьезна, — сказала я, схватившись обеими руками за его лицо, мой голос стал хриплым. Мне нужно было, чтобы он меня услышал. — Могли ли они?

Гидеон задохнулся от моего прикосновения, то ли от гнева, то ли от удивления.

Он напрягся, но не отстранился, что-то темное застлало его глаза, и он перевел взгляд на мой рот.

— Откуда это? — прорычал он.

— Детектив Бруссард заходил ко мне несколько минут назад, — сообщила я. — У него есть некоторые соображения по этому поводу.

— Черт, — пробормотал Гидеон, отнимая мои руки от своего лица.

— Между прочим, он знает обо всем, — сказала я. — Оружие, девушки, все это.

— Конечно, знает, — сказал Гидеон, все еще держа меня за руки. Какая-то нелепая часть меня радовалась тому, что его большие теплые руки лежат на моих. Та часть меня, которая не была лишена сна, не была избита и не сходила с ума. — Они были бы идиотами, если бы не знали. Это длится уже шестьдесят лет. Это не секрет, главное — не дать им доказать это.

Я освободила руки и прижала их к внезапно запульсировавшим вискам.

— А теперь они все вокруг нас, расследуют дело Джейд и думают… — Я крутанулась на месте и зашагала по комнате. — Нам нужен план.

— Тебе нужно успокоиться, мать твою, — сказал Гидеон. — Ты делаешь из мухи слона.

— Я в панике, — ответила я. — И ты должен быть!

— Я не паникую, — ровно сказал он, грубо запустив пальцы в свои густые волосы. Даже после стольких лет я узнала напряжение. — Я действую. Я пойду побегаю и сниму стресс.

— Стресс? — недоверчиво повторила я. — Это просто небольшой стресс?

Он прислонился к передней части своего стола, медленно скрещивая руки, чтобы показать сумасшедшей женщине, что ты контролируешь ситуацию.

— Тебе нужно идти домой и позволить мне делать свою работу, Чарли.

К черту все это. Он говорил. Слова были, но сердце колотилось, и мой бредовый разум работал на полную катушку.

Джейд.

Авария, которой могло и не быть.

«Камео».

Никогда не думала, что они могут нацелиться на тебя? Я подошла к двери и заперла ее, сняв обувь.

— Что ты делаешь? — спросил он, его голос был низким и опасным.

 Я стянула с себя леггинсы и вышла из них, идя обратно к нему, не пропуская ни одного шага, из-под футболки выглядывала голая и чисто выбритая нижняя половина тела.

— Снимаю стресс, — сказала я сквозь зубы, схватила его руку и положила ее туда, куда хотела, бесцеремонно расстегивая молнию на его брюках.

— Блядь, — прорычал он, его пальцы поглаживали меня, даже когда он посмотрел на экраны компьютеров позади себя.

— Что, у тебя есть работа? — Мне удалось освободить его уже твердый член и погладить его, пока он проклинал меня еще больше. — Да, у меня тоже была, и это тебя не остановило, так что держитесь, мистер Кейн. — Я обхватила его за шею и взобралась на него, как на елку, расположившись на нем так, что мой клитор скользил по всей его длине. — Это будет нелегкая поездка, — вздохнула я, пытаясь сохранить контроль над собой, пока ощущения пронизывали меня. Он впился пальцами в мои ягодицы, а я впилась своими в его волосы и сильно потянула.

Ярость металась между нашими глазами, когда контроль встречался с контролем, но я была слишком далеко, чтобы подчиниться чему-либо.

— Что это была за игра в три пальца, в которую ты играл раньше? Ну, мы перейдем к разговору, но сначала ты… — Мне нужен презер… Я опустилась на него. Мне было все равно.

— Кончай, — закончила я.

Я опустилась до конца, принимая каждый дюйм его твердой длины в себя, резко вдыхая и сжимая свои внутренние мышцы вокруг него, пока я медленно скользила обратно.

— Блядь, Чарли, — громко простонал он. — Черт возьми, как же ты хорошо ощущаешься.

— У меня не было жалоб, — прошептала я ему на ухо, улыбаясь, глядя, как его челюсть дергается от злости.

Хорошо. Пусть это его разозлит. Я ждала одиннадцать лет, чтобы почувствовать этот прилив сил.

Он сильнее впился пальцами в мою плоть. Двигал мной, как ему было нужно.

Использовал мою киску, чтобы подрочить свой член. Показывая мне, что ему нужно. Я наклонилась к нему и стала скакать, покачивая бедрами, чувствуя, как он становится все толще, когда мы двигаемся синхронно.

— Вот так, растягивай меня, — стонала я. — Трахни меня, Гидеон.

Я сильнее потянула его за волосы, глядя в его дикие глаза: он становился все больше и больше, трахая меня так, словно завтра не наступит. Разрывая мою плоть, мои внутренности, разрывая меня на части, когда он дёргал меня вверх и вниз, как будто я ничего не весила, пока у меня не начали подгибаться пальцы ног. О, черт, боль была великолепна, она поднималась по моим ногам к ядру и… — Гиде-о-о-н, Господи, блядь.

— Чарли! — прорычал он, мое имя пробивалось сквозь зубы, тело, кости, когда оргазм захлестнул его.

Из моего горла вырвались первобытные звуки, когда внутри меня все взорвалось, и все, что я могла сделать, — это держаться. Мир накатывал на меня снова и снова, волнами ощущений, которые были одновременно знакомыми и в то же время такими разными.

У нас всегда был хороший секс. Но тогда мы были молоды. Еще учились.

Первый раз мы занимались сексом в репетиционной комнате в «Камео», когда Unchained Melody играла на заднем плане и определяла нас.

 Это был другой уровень. Жестко. Сыро.

И, наверное, это было самое глупое, что я могла сделать, особенно без презерватива.

Мы прижались друг к другу, задыхаясь, и воспоминания о том, для чего я там была, снова всплыли в памяти. Мне нужны были ответы. Я решилась и откинула голову назад, встретившись с его взглядом, готовая произнести какую-нибудь фразу, вроде « Ну, с этим мы разобрались» или что-то в этом роде. Однако то, что я увидела, вырвало у меня слова вместе со всяким подобием здравого смысла.

На какие-то три секунды Гидеон исчез. Годы отступили. Стены рухнули.

Реальность была повсюду. И я совершила второй самый глупый поступок за все утро.

Я прижалась губами к его губам и поцеловала его.

Глава 6

Гидеон Я понял, что люблю Шарлотту Вон, как только познакомился с ней.

Высокая, гибкая, только что расцветшая в то потрясающее создание, которому ей суждено было стать, она уже обладала тем светом, притягивающим меня, как мотылька к огню. Другого способа описать это не было. Наверное, потому, что все в моей жизни казалось таким мрачным и безысходным после того, как мы тем летом потеряли мою маму.

На меня, как на старшего сына Кейнов, всегда возлагались большие надежды, и мой отец никогда не был белым и пушистым человеком, но моя мать восполнила этот пробел. Когда она ушла, у меня ничего не осталось.

Пока однажды Чарли не ворвалась в мою жизнь, как лучик солнца. Через несколько недель после того, как я похоронил маму, меня нехотя заставили поехать вместе с отцом по делам в «Камео».

— Однажды ты справишься со всем этим, сынок, — читал он мне лекцию в машине по дороге туда. — Так что возьми себя в руки, делай заметки и научись выглядеть чертовски хорошо, ясно?

Меня не интересовал этот бизнес, но в тот день я нашел новую причину пойти с ним и притвориться, что интересуюсь. После этого моя жизнь навсегда изменилась так, как я и представить себе не мог.

И вот мы снова здесь. Полный круг, но ничто не осталось прежним.

Ее тело, обхватившее мое, отчаянное и сладкое, было раем. Совершенство. Я мог бы умереть счастливым человеком прямо в тот момент.

Потом она поцеловала меня.

Как раньше.

Я погрузился в это на несколько головокружительных мгновений, пробуя ее на вкус, позволяя себе прикоснуться к тому неуловимому, что было между нами, на время воспоминаний.

Затем разум снова включился.

Я отстранился и мягко поставил ее на место, отстраняясь и создавая между нами столь необходимое пространство.

— Гидеон, — начала она, когда я снова застегнул брюки.

Я покачал головой.

— Не надо. В этом нет необходимости. — Я поднял глаза. — Тебе лучше?

Часть огня вернулась в ее блестящую детскую голубизну.

— Намного. — Она потянулась вниз и снова натянула леггинсы.

 Я подошел к своему бару, чтобы дать себе секунду на то, чтобы собраться с мыслями. Я налил виски. А второй налил ей. Отошел и протянул ей хрустальный стакан, который она взяла спокойной рукой.

— Садись. — Я кивнул на один из бордовых стульев напротив меня, прислонился к столу.

К счастью, она не стала спорить и села, сделав медленный глоток спиртного.

Я сделал большой глоток и позволил ожогу поглотить меня. Наши глаза встретились.

— Нам нужно поговорить об этом?

— Нет. — Она была категорична. Почти оскорблена.

Слава богу.

Я кивнул один раз. Поставил свой стакан. Скрестил руки.

— Итак, твои предыдущие вопросы.

— Предыдущие вопросы?

— О том, что кто-то нацелился на тебя, чтобы добраться до меня и моего бизнеса.

— О! — Она снова отпила глоток, ее лицо стало еще бледнее. — Верно.

— Я не буду приукрашивать, Чарли. Все возможно. Ты знаешь, кто я и чем занимаюсь. Чем занимается моя семья. — Я подождал, пока она снова посмотрит на меня, и, к счастью, стойкость Вон была тверда на месте. — Но я строго слежу за своими деловыми операциями и горжусь тем, что всегда знаю ходы всех игроков, участвующих в игре. Как в моей команде, так и в команде моих противников. И на данный момент я не нашел никого, у кого была бы веская причина навредить Джейд.

Я не стал добавлять, что уже глубоко изучил детектива Лукаса Бруссарда, поскольку он расследовал это преступление. Мне нужно было знать, является ли он неуклюжим полицейским или же приложит все усилия. Если он просто попытается свалить все на меня. Я был в шоке, когда узнал, что у него есть деньги. Он принадлежал к той старой, благородной, богатой семье, которая помогла основать Луизиану. Они сделали свое состояние на текстильной промышленности и установили свою власть в политике. Очевидно, Бруссард не был предназначен для всего этого и решил выбрать для себя более авантюрный путь и поступил на военную службу сразу после окончания школы, отслужил положенный срок, затем поступил на службу в полицию. Он прошел путь наверх и теперь был детективом отдела убийств в Лас-Вегасе с безупречной девяностодвухпроцентной раскрываемостью дел. Я был впечатлен, но мне не хотелось, чтобы он думал, что может записать еще несколько побед на имя Кейна только потому, что это легко.

— А как же я? Мама? Бабушка? — спросила Чарли, возвращая меня в настоящее.

— А что насчёт тебя?

— Твоя семья тесно связана с моей. С «Камео». Будет много причин, чтобы навредить нам. — Я увидел боль, сомнения, проплывающие на ее лице.

То же самое сомнение я почувствовал в тот день, когда рассказал отцу о несчастном случае, в котором погибли ее мать и бабушка, и назвал его завуалированной угрозой десятилетней давности. Он клялся, что не имеет к этому никакого отношения, и я оставил все как есть, поверив ему на слово. Может быть, кто-то из соперников моего отца подстроил это. Может быть, это действительно был несчастный случай. Может быть, я никогда не узнаю.

— Может быть. — Она вздрогнула от моего мрачного тона. — Но я так не думаю. Если бы кто-то из них хотел твоей смерти, почему бы не сделать сотню  бесплатных выстрелов в те ночи, когда ты задерживаешься допоздна, и не убить тебя тогда? Почему, Джейд?

— Господи. — Она обхватила свою голову, как будто у нее болела голова. — Может, ты и прав. Я просто так устала. И разозлилась. — Ее голос дрожал, на глаза навернулись слезы, но она мужественно сдерживала их. — Почему, Джейд? — повторила она. — Она была особенной.

Я согласился и сел рядом с ней.

— Да, была.

— И что теперь?

— Мои ребята будут работать над этим, пока мы не разберемся. Мы обыскиваем каждый темный угол, клянусь тебе, Чарли. Вероятно, тебе сейчас не нужно знать больше, но я обещаю, что расскажу тебе, как только мы что-нибудь узнаем. Мне нужно, чтобы ты сделала то же самое, если услышишь что-нибудь в клубе, хорошо?

Она кивнула, ее взгляд переместился на мой блок мониторов на стене, затем медленно перешел на мой стол и на работу, которую она прервала.

— Ты был занят?

— Всегда.

Мне нужно было не только вести наш ликёро-водочный бизнес, но и на следующий день отправить на границу несколько крупных партий боеприпасов, а также получить несколько заказов от ирландцев и наших новых союзников — китайцев — на штурмовые винтовки и глушители, которые нужно было доставить в наши механические мастерские, чтобы все заработало. И все это в то время, как я продолжал получать информацию об убийстве Джейд, которой на данный момент было очень мало. Мне было неприятно признавать, что даже ублюдки Петровы выглядели чистыми в этом деле, как бы мне ни хотелось повесить одного из этих ублюдков за это. Но мы с Тони еще не закончили прочесывать серверы «Камео», а Джей Ди и Крис не закончили работать с каждым отморозком, у которого могла быть зацепка. Я докопаюсь до правды, даже если это меня убьет.

Взгляд Чарли пробежался по фотографиям моей семьи, затем остановился на них.

— Твоя сестра точно выросла. — Она снова посмотрела на меня. — Как София?

Я и забыл, как Чарли обожала мою младшую сестру и ее мелодраматичный девичий образ жизни. Поскольку Маркус и Филипп все еще были рядом и участвовали в бизнесе, она видела их, но Софию она не видела уже несколько лет.

— С ней все хорошо. Она делает прически и макияж в салоне в Калифорнии.

— Конечно же, делает. — Она улыбнулась. — В этом есть смысл.

Я усмехнулся.

— Да.

— Попроси ее найти меня в следующий раз, когда она придет в гости.

Моя улыбка померкла. Это было маловероятно. София и мой отец поссорились, потому что, пока он был жив, ей, как женщине, не разрешалось участвовать в семейном бизнесе. После той ссоры она ни разу не приезжала домой.

— Обязательно.

Она провела рукой по своему бедру и перевела взгляд на меня. Запах секса все еще висел в воздухе. Она вдруг встала.

— Ну, я должна… — Пообедай со мной.

Широко раскрытые глаза встретились с моими, как будто она не была уверена, что правильно меня поняла.

 Нас стало двое.

Что, черт возьми, со мной было не так?

— Обед, — сказала она, ее тон был ровным.

Черт. Что ж, нам надо было поесть, и я был обязан позаботиться о женщине.

Два зайца и все такое.

— Почему бы и нет? — Я поднял бровь. — Тебе все еще нравятся те жирные тако из того маленького ресторанчика на Фримонте? Мы можем дойти отсюда пешком.

Она, похоже, удивилась, что я вспомнил.

— Да.

— Отлично. — Я поднялся и похлопал себя по карману, чтобы проверить наличие бумажника. Я двинулся к двери, но она замерла. Я обернулся.

— Что?

Она покачала головой.

— Ничего. Пойдемте есть, мистер Кейн.

*** По дороге Чарли была тихой, почти задумчивой, но как только мы смешались с сумасшествием на Фримонте, она заметно расслабилась. Мы ели тако и пили мексиканскую газировку, и нам удалось поговорить о других вещах, кроме убийства Джейд, бизнеса и нашего грязного прошлого.

Глядя на нее, сидящую напротив меня, со свежим лицом без малейшей косметики, и, если бы я не хотел провести языком по каждому сантиметру ее тела.

Но когда она смеялась над тем, что я говорил… это было почти как свидание.

Почти.

Если не считать того, что я все еще чувствовал ее вкус на своем языке и ощущал ее влажное тепло, впитавшееся в мой постоянно полутвердый член, и того факта, что после нее у меня не было ничего похожего на свидание. Да и смысла не было. Никто больше не сможет и не захочет тронуть мое сердце так же, как раньше, так зачем беспокоиться?

Хватит играть, Гидеон. Ты теперь мужчина, у тебя есть обязанности, аженщины Вон ядовиты для нас, сынок. Сделай все возможное, чтобы покончить сней. Сегодня вечером. Или это сделаю я. Слова отца, сказанные много лет назад, все еще крутились в моем мозгу, как кобра, готовая нанести удар.

Чего бы это ни стоило… Я видел, на что он был способен, когда хотел «покончить» со всем, поэтому я в одиночку взял свою судьбу, облил ее бензином и поджег, сделав то, что, как я знал, она никогда не сможет простить, и чтобы уйти и никогда не оглядываться.

Я не мог рисковать.

Не с ней.

Моя собственная душа была небольшой ценой за спасение ее души, и я сделал бы это снова, без лишних вопросов, потому что, знала она об этом или нет, ее безопасность была тем крестом, который я нес добровольно и готов был умереть миллион раз, чтобы защитить ее.

— Гидеон?

Я поднял голову и понял, что смотрю на остатки своего последнего тако.

— Извини. Что?

Чарли наклонила голову с озадаченным выражением лица.

— Ты в порядке?

— Да.

 Она откинулась в кресле, и между нами снова возникли сомнения и прежний холодок. Я видел, как у нее закрутились шестеренки.

— Ну что, готов идти?

Я кивнул, и мы молча отправились обратно в свой кабинет. В этой прогулке чувствовалось какое-то извращенное дежавю. Часть меня хотела поддаться желанию моего тела и притянуть ее ближе, но я знал, что это опасно. Она уже слишком сильно затронула мой разум, вывела меня из равновесия и лишила меня концентрации. У меня была работа, и мне нужно было ее выполнить.

Ее шаги замедлились, и смиренная решимость застыла на ее лице, когда я повернулся с вопросительным выражением на лице. Она остановилась и подняла на меня глаза, вызывающе вскинув подбородок. Это произойдет, черт возьми, так я и знал. Это был лишь вопрос времени.

— Гидеон, я заслуживаю… Знать, почему я поимел нас обоих в ту ночь, много лет назад. Да, я знал это.

Просто я не был готов к этому. Не сейчас. Может быть, никогда.

В кармане зажужжал телефон. Слава богу. У меня сейчас было слишком много забот, чтобы мчаться в эту древнюю адскую дыру, независимо от того, заслужила она это или нет.

Руки Чарли сжались в маленькие кулачки, когда она проходила мимо меня, ее плечи напряглись.

Я достал свой телефон, надеясь, что там будут новости, которых ждал, о нашей последней партии боеприпасов.

Джей Ди:Зацепка с бывшим вышибалой мисс Вон провалилась. Он женат, унего ребенок в Хендерсоне, и его алиби подтвердилось.Я:Спасибо, дружище.Джей Ди:Я заехал в клуб удостоверится, что все в порядке. Выглядит неплохо.Только Златовласка там разговаривает с женщиной. Маленькая. Брюнетка.Симпатичная. Выглядит нервной. Я нахмурился. Златовласка — так мы прозвали ее помощницу. Но я никогда раньше не замечал, чтобы Джей Ди упоминал о женщине таким образом. Он всегда был сугубо деловым. Иногда мне казалось, что этот человек живет как монах.

Я: Красивая? Он проигнорировал это.

Джей Ди: Никогда не видел ее раньше. Я взглянул на спину Чарли, которая в этот момент шла в двадцати ярдах впереди меня.

— Ты ожидаешь кого-нибудь в своем клубе сегодня? Женщину?

Она повернулась и нахмурилась.

— Нет. Мы закрыты. Почему?

— Джей Ди говорит, что кто-то, кого он не знает, разговаривает с твоим чудо-мальчиком.

— Джонатан?

Я просто вопросительно поднял бровь, когда она обернулась.

— Почему Джонатан все еще там? — спросила она. — Черт возьми, я же сказала ему идти домой после того, как он выполнил те поручения. — Она покачала головой. — Понятия не имею. После всего, что произошло прошлой ночью, это может быть репортер.

Репортер или нет, но, учитывая последние события, я не мог рисковать. Я снова повернулся к своему телефону и написал ему одно слово: Расследуй.

Джей Ди: Да, сэр.

Глава 7

ЧарлиЧто это было, черт возьми? Этот вопрос долго крутился у меня в голове в течение последней недели, пока я занималась восстановлением своего бизнеса. Он касался очень многих вещей. Для начала — меня.

Секс. Да, у нас был секс. Потрясающий, умопомрачительный, чертовски глупый секс. Однако я поняла, что мы с Гидеоном были просто двумя силами, предназначенными для того, чтобы все вытрясти таким образом. Разговоры в этот раз не были нашей сильной стороной.

Не то чтобы было время для нас с ним.

Нет.

Не в этом смысле.

Мы просто работали вместе над общей целью, и наша природная химия просто… ну, она сделала то, что сделала. Но потом я сделала это. Я поцеловала его.

Именно поцеловала, а не стала нападать, и оставлять синяки пока трахаешься. Такой, от которого внутри все становится жидким, а кожа покрывается мурашками, и каждое мягкое, интимное ощущение заставляет голову кружиться так, что реальность рушится.

А потом, Боже правый, он поцеловал меня в ответ.

Если этого дерьма было недостаточно, чтобы испортить всё, он пригласил меня на обед.

На обед.

После того как дал понять, что нам не нужно говорить ни о чем из этого, а затем оборвал меня на полуслове, когда я наконец набралась смелости и заговорила о том, что душило мое сердце на протяжении десяти лет.

Потом он не появлялся в течение недели. Шесть дней, фактически. Не то чтобы я считала. Он не появлялся последние шесть месяцев, и теперь шесть дней выводили меня из себя.

Черт, этот человек выматывал.

Однако я не была нежным цветком, и у меня было слишком много дел, чтобы тратить силы на то, чтобы понять его. Этот корабль давно уплыл.

В первый же день я созвала совещание со всем своим персоналом, ничего не утаивая. Каждый сотрудник, от сопровождающих и танцовщиц до официантов и уборщиков, до работников казино внизу и звукооператоров наверху — все должны были не только отчитываться за каждый момент этой ночи, но и установить на входе для сотрудников систему пропуска с карточками, и это не подлежало обсуждению. В конце смены каждую даму выпроваживали, а охрана удваивалась за кулисами. С приватностью было покончено, извините. Безопасность была важнее. И если по случайности угроза исходила изнутри — от самой мысли об этом у меня побежали мурашки по коже, хотя я не упомянул об этом массам — надеюсь, об этом позаботятся.

На второй день я только и делала, что просматривала записи с камер наблюдения и раздражала ребят, которых Гидеон прислал для моей охраны. Они утверждали, что должны прочесывать территорию и искать аномалии. Однако посланный им «Мускул» с трудом выговаривал слова, так что я была вполне уверена в своей оценке. И раздражена. Что его беспокоило, и почему он избегал меня сейчас? И почему, черт возьми, меня это волнует? Он раздавил меня тогда, когда я этого не ожидала. Почему сейчас все должно быть по-другому? Серьезно, я была идиоткой.

 Третий день я провела, злясь на то, что не будет официальных поминок по Джейд. Ее семья не хотела привлекать внимание к тому, чем она занималась в жизни, и не хотели, чтобы кто-то из нас присутствовал при их скорби. Их скорбь. Люди, которые выбросили мою подругу много лет назад, не хотели, чтобы те, кто любил ее, присутствовали там, чтобы не испортить кислород.

Я едва могла дышать на закрытой встрече, которую Джонатан устроил в клубе на следующий день, только для нас и всех остальных, кто захотел прийти. Это было неправильно. Это было несправедливо. Она заслуживала лучшего, и это только сильнее разжигало мой гнев, когда я искала сукиного сына, который разрушил ее мир.

Мы с Вай делились историями и смеялись сквозь слезы над теми, которыми делились другие девушки, и однажды я поймала взгляд Джонатана, когда он кивнул с одобрением, как я догадалась.

Я сблизилась с ними.

Господи, как же это было хреново!

И, несмотря на все его разговоры о том, что она тоже его друг, Гидеон не пришел. Этот засранец не пришел. Не ради Джейд. Ни ради меня. Даже ради себя.

Всё. Я закончила.

Я проснулась на шестой день отсутствия даже писка от мистера — блядь — Кейна и решила, что нужно вернуться к нормальной жизни. Я не была тоскующим подростком. Секс был сексом, бизнес был бизнесом, и все такое. Я оделась по высшему разряду на четырехдюймовых каблуках от Гуччи, отправилась на работу, подготовила вопросы для интервью с новой певицей для «Сиззл» и в одиночку, без Джонатана, выпустила пресс-релиз о том, что клуб вновь откроется в пятницу вечером.

Пошла я.

Через тридцать минут мой телефон зазвонил от звонка из фойе. Поскольку за стойкой никого не было, все, что у меня там было, — это люди Гидеона, и… — Мисс Вон? — спросил хриплый женский голос, когда я ответила. — Я Брейди Роуз, хочу встретиться с вами, это все ещё возможно? — Она понизила голос почти до шепота. — Здесь никого нет, кроме большого татуированного парня в костюме.

— Абсолютно, — сказала я. — Это Джей Ди, один из членов моей команды безопасности. — Я подумала, что это звучит более привлекательно, чем один из мафиозных киллеров, охраняющих место убийства, в котором вы хотите работать. Затем я представила, каким пугающим может быть Джей Ди даже при самых благоприятных обстоятельствах. Он был больше дома, его карие глаза были такими напряженными, словно он мог заглянуть вам прямо в душу; он был покрыт татуировками, и он никогда не произносил ни единого слова в моем присутствии.

Никогда. — Он не очень много говорит, но он безобидный. — Маленькая ложь, но неважно. — Мой помощник внес вас в список одобренных; просто сообщите ему, что вы пришли на собеседование, и он отправит вас наверх.

Через две минуты на пороге появилась не только мисс Роуз, но и Джей Ди, который возвышался над этой миниатюрной, хрупкой женщиной. Она постучала в открытую дверь, оглянувшись на него огромными, выразительными темно-карими глазами и легко улыбнувшись, казалось, не обращая внимания на его жесткий, пугающий язык тела.

— Я в порядке, Джей Ди, — сказала я. — Ты можешь идти.

Он еще раз взглянул на женщину, как будто она его смутила, а затем медленно отступил назад.

— Спасибо, — тихо сказала она ему, и легкий румянец окрасил ее кожу, когда он остановился и наклонил к ней голову, прежде чем уйти.

 Она повернула голову, чтобы посмотреть, как он уходит, а затем улыбнулась мне, сложив руки перед собой, глубоко вздохнула и медленно выдохнула.

— Чарли Вон, — сказала я, вставая из-за стола и протягивая ей руку.

Ее рукопожатие было крепким и сухим, глаза — добрыми и ясными, с минимальным макияжем, но от нее исходила такая ощутимая стена, что, клянусь, я почувствовала ее кирпичи.

Это было нормально. У каждого из нас была своя версия такой стены.

— Брейди Роуз, — сказала она.

— Красивое имя, мисс Роуз, — сказала я, прислонившись к столу так, чтобы мы были на одном уровне. — Это настоящее или сценическое имя?

Ее губы изогнулись в улыбке, и она вернула руки в сложенное положение.

— Это единственное, которое я использую, — усмехнулась она, и в ее голосе зазвучали сексуальные, дымчатые нотки. — И, пожалуйста, зовите меня Брейди.

От меня не ускользнуло, что она не ответила на вопрос, но это тоже было нормально. Джонатан проверит ее, а приспешники Гидеона проявят должную осмотрительность, так что я не беспокоилась об именах. Меня волновало, почему она все еще хочет приехать сюда после всего, что произошло.

— Обычно собеседование с вами проводит мой менеджер ресторана Бейли, — сказала я, указывая ей на место. — Но ее нет в городе до субботы. — Я сузила глаза. — Вы ведь знаете, что произошло здесь на прошлой неделе?

Брейди кивнула, ее движения были минимальными.

— Я была здесь на следующее утро, — сказала она. — Ваш помощник рассказал мне. Это было ужасно.

В моей голове промелькнуло воспоминание о словах Гидеона после нашего обеда. Женщина, с которой разговаривал Джонатан. У нее была назначена встреча со мной и Бейли, и он перенес ее на сегодня.

— Верно, — сказала я, постукивая ручкой. — Извините. Это была чертовски трудная неделя.

— Могу себе представить, — сказала она, ее глаза стали мягкими. — Я слышала, она была вашим другом, а не просто сотрудником?

Она слышала. Люди говорили.

Я сглотнула боль, которая пыталась задушить меня, когда смех Джейд заполнил мои уши. Я отвела глаза, вежливо улыбнувшись.

— Мне очень жаль, — сказала она, садясь вперед и касаясь стола кончиками пальцев, как будто это была моя рука и она утешала меня. — Это было бездушно с моей стороны. Я не подумала. — Она закрыла глаза и слегка покачала головой. — В последний месяц я и сама была не в своей тарелке.

Одна из первых вещей, которую моя мама искала в сотрудниках, — это проблемы. Секреты. Сокрытие. Работа в стрип-клубе, как правило, не была для кого-то главным выбором карьеры (поднимаю руку), а у певицы в Вегасе было гораздо больше вариантов, чем в нашем ресторане. И она была настойчива.

Даже после убийства.

Я улучила момент, чтобы рассмотреть все детали. Определенно миниатюрная, не выше пяти футов, если это так. Волосы длиной до плеч, цвета виски. Огромные красивые глаза. Спокойствие и безмятежность, которые скрывали силу, которую я отчетливо видела под этой миниатюрной внешностью. Она напоминала мне крутую фею.

— Плохой месяц? — спросила я, скрещивая ноги.

Руки снова сложились.

— Ничего такого, с чем бы я не справилась.

— Есть что-то, что мне нужно знать? — спросила я.

Одна бровь прищурилась.

— Например?

— Например, бежишь ли ты от закона, налоговой инспекции, прошлого работодателя или еще чего-нибудь, о чем кто-нибудь в костюме может мне наплести?

Она хихикнула, и ее лицо расслабилось, хотя я заметила, что в глазах все же есть тревожное. Это напомнило мне о другой проблемной девушке.

— Ничего подобного, — сказала она, подняв два пальца. — Честь скаута.

Я некоторое время изучала ее. Она мне нравилась. Я почти ничего не знала об этой женщине, но в ней было что-то знакомое. К черту вопросы.

— Пойдем, посмотрим, что у тебя есть, — сказала я, вставая.

Мы спустились в «Сиззл», я отперла дверь и распахнула ее настежь. Ресторан, как и весь «Камео», имел странную, пошловатую атмосферу, когда он был пуст и горел весь свет. Как будто ему нужны были темнота и неземное освещение, чтобы придать ему волшебства. Я посмотрела на Брейди и увидела, как она медленно передвигается по комнате, вбирая в себя все вокруг и перебирая пальцами клавиши рояля. Ей тоже нужно было немного волшебства. Поэтому я прошла за подиум к световому пульту и погрузила маленькую сцену в темноту и сексуальное освещение с драгоценными камнями, в котором и заключался «Сиззл».

— Микрофон включен. У вас есть музыка? — спросила я. — Здесь есть музыкальная система.

Она отрицательно покачала головой и закрыла глаза, свернув шею и разжав пальцы, когда села за пианино и глубоко вздохнула.

Ладно, тогда.

— Ну, тогда, наверное, когда будешь готова.

Я не была готова к тому, что произошло дальше. К тому, что вышло из этой крошечной женщины.

Хрипловато-сладкие нотки наполнили комнату, когда она запела медленную, сексуальную версию «Злой игры», словно вся боль в ее мире могла быть завернута в ее шепчущие слова и отправлена прочь. Сила и пронзительные эмоции этой женщины — у меня нет слов.

Когда она закончила, то открыла глаза, и я почувствовала что-то на своих щеках. Слезы. Господи, черт возьми, она заставила меня плакать.

Брейди задохнулась, ее взгляд упал на что-то позади меня, и я повернулась, чтобы проследить за этим.

Джей Ди стоял в дверях и, словно пораженный молнией, смотрел на нее. Гидеон стоял позади него, не обращая внимания на все это. Смотрел на меня.

Черт.

Меня пронзила молния от неожиданного взгляда, и я прокляла эту реакцию.

Проклятье. Хватит быть девчонкой. Прекрати все это. Чувствовать его руки на себе, находясь в другом конце комнаты. Желание окутаться вкусом, запахом, самой сутью мужчины, который сломал меня. Без всяких объяснений. Даже сейчас.

Я проглотила все это и сосредоточилась на задаче.

Мисс Роуз, стоящая сейчас передо мной, кем бы она ни была, черт возьми.

Эта женщина могла пойти куда угодно. Куда угодно. У нее не было причин зарываться в клубном ресторане. Ей это было нужно. Ей нужно было это. Что-то глубоко внутри меня — что-то, очень похожее на Бабушку, — подсказывало мне, что нужно рискнуть, невзирая на проверку биографии, и трудовой книжки, за которую и  Джонатан, и Гидеон от меня отмахнутся. Потому что я уже знала, что ее не будет. У Брейди Роуз не будет истории.

— Вы можете начать завтра? — спросила я.

Ее изумленный взгляд сменился огромным чувством облегчения и благодарности. Этим все сказано.

— Да, мадам.

Я покачала головой, беря ее за маленькую руку.

— Зовите меня Чарли.

Да, это было нетрадиционно. У меня не было объяснений. Привязанность.

Когда я снова оглянулась, дверной проем был пуст.

*** Почти ровно через час после выхода пресс-релиза я почувствовала присутствие у дверей своего офиса и приготовилась к встрече с тем, о ком не переставала думать с тех пор, как он появился внизу. Только это был не он. Это был детектив Бруссард, выглядевший раздраженным, хотя и не в такой степени, как я.

— Мисс Вон, — сказал он, войдя в комнату и засунув одну руку в карман брюк.

— Детектив, — сказала я, поднимаясь со стула. — Что происходит? У вас есть зацепка?

— Нет, — сказал он. — А вы, как я вижу, завтра снова открываетесь.

Пригласить убийцу на ужин было слишком скучно?

— Это мое место работы, детектив Бруссард. Моя семья занималась им задолго до меня, и… — Гидеон появился в дверном проеме позади детектива, и мне оставалось только не выругаться вслух. Он прислонился к раме, руки в карманах, поза непринужденная, но напряженный язык его тела говорил мне об обратном. Черт. Его язык тела не должен был ничего мне говорить. — И я буду тем, кто потеряет его, если оставаться закрытым еще дольше.

Эти слова эхом отдавались в моей голове. Впервые после смерти Джейд я почувствовала, что мне машут рукой. Я никогда не хотела этой роли. Я могла бы просто потерять клуб, закрыть двери и покончить с этим. С ним. С мафией. С семьей Кейнов. Я могла бы уехать куда угодно, делать, что угодно и избавиться от оружия, драмы, обязательств и секретов.

Многие люди потеряют работу. Но, возможно, никто больше не умрет.

Ты должна взять на себя ответственность, Чарли. Если бы бабушка просто заткнулась и отдохнула.

Детектив провел рукой по бороде, а затем по густым волосам, открывая рот, чтобы что-то сказать. Затем он посмотрел через плечо на Гидеона и нетерпеливо вздохнул.

— Мистер Кейн.

— Прошло уже шесть дней, — сказал Гидеон. — Что вы делаете с этим делом?

— Я делаю все, что в моих силах, используя все имеющиеся в моем распоряжении силы, — сказал детектив Бруссард. — Как я слышал, ваши люди на каждом шагу. Если вы будете мешать мне с вашим уличным правосудием, это только замедлит дело.

— Я вам не мешаю, — сказал Гидеон. — Мои люди ищут там, где вы никогда не ступите.

Детектив медленно повернулся, встретив жесткий взгляд Гидеона.

— Вы даже не представляете, куда я ступлю, мистер Кейн.

Наступила пауза, пока двое мужчин оценивали друг друга, прежде чем Гидеон заговорил.

— Это мы еще посмотрим, — наконец произнес он, его голос был низким и ровным.

Детектив снова сосредоточился на мне.

— Думаю, открываться так рано — значит навлечь на себя беду, мисс Вон. Мы до сих пор не знаем ни мотивов, ни ракурсов, ни того, была ли Джейд целью или следствием. У меня здесь будут люди, но полный дом людей будет затруднять обеспечения безопасности.

Я потерла виски и отошла к своему столу, чтобы взглянуть на очень мрачный экран с информацией о бронировании.

— Детектив, на данный момент я могу заверить вас, что мои заказы ничего не попирают. Мне повезет, если я буду медленно ползти. Помните, «Камео» работает по предварительной записи, не открыта для публики. В эти выходные только танцовщицы. Никакого эскорта. Я не собираюсь рисковать, но я не могу делать это бесконечно.

Я сделала это для Вай. Мне было невыносимо думать, что с ней что-то случится.

Я даже предложила дать ей немного денег, чтобы компенсировать это, — что было совершенно неэтично для владельца, но мне было все равно. Она была моим другом, а их у меня было мало.

Он бросил косой взгляд в сторону Гидеона, а потом снова на меня.

— Вы помните, о чем мы говорили?

— Очень хорошо.

— Ну, мы не можем защищать вас так, — ответил он.

— Это моя работа, — сказал Гидеон, прорычав, как Бог в мегафон.

— Нет, это моя, — сказала я. — Я так устала от того, что все считают меня беспомощной. Я плачу за охрану. Я плачу тебе, — сказала я, жестом указывая на Гидеона и наблюдая за тем, как он вздрогнул. — У меня повсюду камеры, и никто ничего не делает в одиночку. — Я облокотилась на стол, сцепив пальцы. — Проблема не в нем, детектив. Хватит беспокоиться. Мы открываемся сегодня вечером, чтобы мои сотрудники могли работать и зарабатывать на жизнь. Сосредоточьтесь на поиске тех, кто совершил это отвратительное дело, защитите их и перестаньте беспокоиться обо мне. — Решение принято. Отложив ноутбук, я обошла свой стол и прошла мимо детектива. — А теперь, если позволите, я ненадолго отлучусь и запру дверь, чтобы никто не пробрался внутрь и не подстерег меня.

Детектив Бруссард разочарованно вздохнул на прощание и ушел, бормоча под нос про Кейна, обогнув гору, которая была Гидеоном.

— Ты всегда заводишь таких хороших друзей? — сказала я, закрывая дверь.

Я повернулась, понимая, что Гидеон все еще слишком близко. Я знала, что он играет со мной, что это опасная зона, и жар, исходящий от него, уже тянул меня к себе, как супермагнит. Его взгляд перемещался вместе со мной, вечная норма раздражения уступала место чему-то более горячему. Его близость была восхитительной, его запах опьянял, но, слава гребаным богам, у меня все еще работал мозг. Гидеону Кейну нужно было поговорить до… нет, не до чего-то. С этим было покончено. Секс мог быть просто сексом, но с ним связано слишком много плохих воспоминаний.

— Мне не нужны друзья, — сказал он.

— Как грустно за тебя.

— Куда ты идешь? — сказал он, его голос был похож на рычание.

— На улицу.

Его разочарованный вздох, когда я уходила, заставил меня дважды обернуться через плечо. Он шел за мной.

— Что ты делаешь?

 Он что-то набирал в своем телефоне на ходу.

— Отменяю встречу, чтобы пойти туда, куда ты идешь.

Мои ноги остановились.

— Я не помню, чтобы приглашала тебя.

— Ну, ты мне платишь, — сказал он, скривив губы при этих словах. — Так что, следуя твоему правилу «никто не остается один», я зарабатываю.

Проклятье.

— Я не… — Это не обсуждается, — сказал он, скользнув рукой по моему затылку и направляя меня к лифту.

Черт, если бы эта рука не пустила фейерверк по моему позвоночнику и не зажгла каждое нервное окончание в моем теле. У меня перехватило дыхание.

Мне хотелось возмутиться. Сказать ему, чтобы он не прикасался ко мне, и отмахнуться от его прикосновений. Однако, по правде говоря, я бы заплатила деньги за то, чтобы сохранить этот контакт на ближайшие двенадцать часов. Это было лучше, чем наркотик, — быть с ним кожа к коже. В другие разы я была в состоянии безумия, и ощущения были довольно концентрированными, но это было просто восхитительно — свернуться калачиком и мяукать. Тепло и пугающе нормально.

Нормально. С Гидеоном.

Да, пугающе — хороший способ описать это.

И в лифте было слишком уютно.

— Я поднимаюсь по лестнице, — сказала я, освобождаясь от его прикосновения и направляясь к лестнице. — Там больше общения с персоналом.

Я была полна дерьма.

Особенно на четырехдюймовых каблуках.

Я почувствовала шаги Гидеона позади себя, когда Джонатан поднялся снизу, с любопытством расширив глаза.

— Мы открываемся завтра вечером, — сказала я, когда мы подошли друг к другу.

— Я видел, — сказал он, глядя на Гидеона позади меня. — Мистер Кейн.

Мистер Кейн промолчал.

— И Брейди принята на работу; она тоже начнет завтра.

Брови Джонатана поднялись еще выше.

— Ну, разве ты не трудолюбивая пчелка сегодня? Куда ты теперь пойдешь?

Строить дом для бездомных?

— Никогда не говори никогда, — сказала я, проходя мимо него. — Я проголодалась, возьму крендель на углу. Бейли не вернется до субботы, так что назначь кого-нибудь из помощников менеджера. И посмотри, кто сможет потанцевать завтра, раз уж это так скоро, и составь расписание.

— Ты же знаешь, что примадонны на это не согласятся, — сказал он. — Они составляют свое собственное расписание в зависимости от того, кто выступает. Они не следят за тем, что вывешено.

Я остановилась и повернулась.

Лили танцевала для Джейд в тот вечер; она вообще не должна была там находиться. Почему она там была?

Джонатан пожал плечами.

— Я не знаю.

Я покачала головой.

— Выясни. А из них новенький?

— Сторми.

— Отметь ее. — Я продолжала шаг за шагом спускаться вниз. — Если остальным это не понравится, они могут обсудить со мной.

— Связываемся, да? — сказал Джонатан. Я спустилась на пол и снова обернулась, услышав сарказм в его голосе.

— Да, мадам, — добавил он в ответ на мое, скорее всего, стервозное выражение лица и трусцой проделал оставшийся путь.

— Всегда заводишь таких хороших друзей? — сказал Гидеон под дых, стоя у меня за спиной.

Мило.

Просто продолжай идти. Я чувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь, когда я вышла в холл, прошла мимо Джей Ди и вышла через парадную дверь. Если бы я продолжала идти, то не оказалась бы слишком близко. Меня не затянет этот гребаный магнит Гидеона, который так и норовил засосать меня в себя.

Он что-то негромко сказал Джей Ди и вышел вслед за мной.

— Знаешь, ты мог бы разговаривать с людьми, — сказала я. — Не будь таким страшным.

Гидеон настороженно посмотрел на меня.

— Я только что разговаривал с Джей Ди. А сейчас разговариваю с тобой.

— И почему же? — спросила я, остановившись вопреки здравому смыслу.

Гораздо более здравому смыслу, учитывая, как близко он вырисовывался. — Ты не появлялся лично в течение нескольких месяцев, а теперь ты за каждым углом, за исключением последней недели.

— Скучаешь по мне? — сказал он с намеком на заигрывание, когда его взгляд опустился на мой.

Я почувствовала прикосновение его пальцев к своим губам.

— Не льсти себе, — пролепетала я.

— Мне и не нужно.

Я толкнула его в грудь и повернулась, но он схватил меня за руку.

— Чарли, — рассмеялся он. Он действительно смеялся. — Я шучу.

Перемена и то, что он потянул меня за руку, вернули меня как физически, так и эмоционально в то время, когда это было нормально.

Но это снова было обычное дерьмо.

Он притянул меня к себе, одна его рука все еще держала мою, а другая прижималась к моей спине. Его улыбка померкла, а выражение лица наполнилось такими же сомнениями и растерянностью, как и те, что я чувствовала в себе. Как будто кто-то другой сделал этот шаг. Бросил меня в свои объятия, где ему пришлось меня ловить. Это было и хорошо, и плохо. Его рот был в нескольких сантиметрах от меня, и мой разум мгновенно переключился на скоростной режим, вспоминая все, что мог бы сделать этот рот, как мы были раньше. Когда это было нормально. Когда мы были влюблены. Когда он перестал любить меня.

— Прекрати, — прошептала я, прижимаясь к его груди свободной рукой.

— Прости, — сказал он под дых, отпуская меня.

Однако мои пальцы сами собой обвились вокруг его галстука, потянув его назад, и ощущение его тела, сопротивляющегося за этим простым куском ткани, заставило мою голову поплыть совсем в другую сторону.

Что ты делаешь? У меня перехватило дыхание, когда рука Гидеона сомкнулась над моей, и наши глаза встретились. Беда встретилась с бедой.

Я покачала головой.

— Почему?

Это слово вырвалось из моего горла, словно я курила двадцать лет. Оно сказало все. Оно спрашивало обо всем. Я наблюдала, как его лицо сжалось в гримасу, как напряглась челюсть, как позади нас раздался стук колес по гравию, и его взгляд потемнел.

Я оттолкнулась от него, так как мои ответы снова были заблокированы. На этот раз рядом с нами остановился Lincoln Town Car. Гидеон сердито застонал позади меня, и я вопросительно подняла глаза.

— Что?..

Водитель вышел из машины, открыл пассажирскую дверь, и на меня уставился гораздо более взрослый и грозно выглядящий Гидеон.

В почти серебряных волосах Грегори Кейна еще проглядывала непокорная чернота, но в остальном он выглядел так, словно одной ногой был в могиле. Его глаза были водянистыми и желтушными от пожизненного злоупотребления печенью; он жил с кислородным баллоном, прикрепленным к лицу, а его кожа выглядела восковой и тонкой, как будто морщин было слишком много, чтобы их выдержать. Учитывая все это, можно подумать, что он выглядит хрупким. Но не в случае с папой Кейном. Это придавало ему еще более зловещий вид.

— Я вам не помешал? — прохрипел он.

Я сцепила пальцы и вежливо улыбнулась. Я ему никогда не нравилась. Это не было секретом. Они с бабушкой презирали друг друга, а с моей матерью у них в лучшем случае были натянутые отношения, поскольку она никогда не поощряла его ухаживания. Отец Гидеона возненавидел бы меня просто из принципа, потому что я была Вон, но тот факт, что я заполучила его сына, только усугублял ситуацию.

— Что ты здесь делаешь? — спросил Гидеон, его голос был жестким и резким.

— Не задавай мне вопросов, мальчик, — прошипел старший мужчина. — Почему я должен был узнать из новостей об убийстве, произошедшем в клубе, который наша организация, мать ее, защищает?

— Этим занимаются.

— Дело не в этом, — сказал его отец. — То, что ты сидишь за моим столом, не делает тебя королем. Сделка была… — Сделка заключалась в том, чтобы сохранить тебе жизнь, старик, — рявкнул Гидеон. — Возьми бразды правления в свои руки. Держи уровень стресса ниже. Это значит не звонить по каждому пустяку. Все уже улажено.

— Я буду об этом судить, — прорычал его отец.

— Что ты вообще здесь делаешь? — повторил Гидеон. — «Камео» закрыт.

Старший Кейн посмотрел на своего сына, потом на меня.

— Судя по всему, то же самое, что и ты, — сказал он. — Просто я выбираю шлюх более тщательно.

Я почувствовала движение позади себя, прежде чем шок от этих слов успел пройти, и повернулся к нему.

— Не надо, — зашипела я, отталкиваясь от него. — Гидеон, он того не стоит.

Я смотрела на то же самое лицо, которое обычно видела после каждой их ссоры.

Гнев, возмущение и боль. Абсолютная ненависть, живущая в нем сейчас, была новым явлением.

— Гидеон! — сказала я, прижимаясь к нему всем телом, чтобы защитить старое презренное дерьмо, которое этого не заслуживало.

— Послушай свою маленькую чертовку, мальчик, — сказал противный, дребезжащий голос позади меня. — Тебе не нужен мой кусок. Иди и трахни свою шлюшку, раз уж ты, очевидно, слишком слаб, чтобы от нее уйти.

Я развернулась и захлопнула дверь перед его отвратительным лицом.

— Мы закрыты! — прокричала я сквозь зубы.

— Уберите его отсюда на хрен, — прорычал Гидеон водителю.

— И навсегда, — добавила я, размахивая руками, пока машина отъезжала. — Я знаю, что это не может быть навсегда, — сказала я, понизив голос, — но, черт возьми, я бы хотела, чтобы это было так.

— Этот человек должен умереть, — прорычал он себе под нос.

Я остановилась и подняла на него глаза.

— Гидеон.

— Если бы ты не остановила меня, я бы вытащил его поганую задницу из машины и выстрелил ему в голову.

Жужжание от моих пальцев переместилось вверх по конечностям.

— Он твой отец, — сказала я, переведя его остекленевший взгляд на меня. — То есть да, он ужасен. Он божественно ужасен. Но он все равно… — Ты даже не представляешь, Чарли, — сказал он, его челюсть сжалась, а слова стали жесткими. — Оставь это.

Это была не просьба. Я это видела. А еще это был не Гидеон, который смотрел на меня. Это был мистер гребаный Кейн.

Глава 8

Гидеон

Нет, она понятия не имела, на что способен мой отец. Ни капельки.

Я сделал глубокий вдох через нос, глубоко запрятал это дерьмо — как всегда, когда дело касалось моего старика, — и снова встретился с ней взглядом.

— Ты сказала что-то о кренделе?

Широко раскрытые голубые глаза выражали недоверие.

— Ты что, издеваешься надо мной?

— Я сказал оставить все как есть, Чарли.

— Нет, ты приказал мне это сделать, — сказала она, скривив губы на этом слове.

— Чар… — Я не одна из твоих головорезов, — прошипела она низким голосом, в ее глазах блестели гневные слезы. — Ты не можешь мне приказывать; мне все равно, кто ты.

Моя кровь закипела.

— Ты забываешь… — Нет, ты забываешь, что ты не он.

Это было как удар под дых. Я ненавидел то, что она знала меня достаточно хорошо, чтобы нажать на эту кнопку. Я не мог ей этого позволить.

— Я прекрасно знаю, кто я, — сказал я, сохраняя ровный тон, хотя ярость бурлила в моих венах, как лесной пожар. — Тот, кто готов сделать все, что потребуется. Тот, кого ты больше не знаешь.

Все ее лицо дернулось, как будто я дал ей пощечину.

— И кто в этом виноват? — прошептала она.

Я сохранял твердое и нечитаемое выражение лица — это практический навык.

Чарли кивнула, и я увидел, как из нее уходят частички борьбы, и просачивается старая боль. Она пыталась скрыть это, отводя взгляд и уставившись в случайную точку за моей спиной, но я знал, что она делает.

— Ты все еще отказываешься дать мне достойное объяснение, — сказала она с покорным видом. Ее глаза снова встретились с моими, ее собственная версия остекленевшего щита твердо стояла на месте. — Ты можешь трахнуть меня, но не можешь быть со мной честным? — пожала она плечами.

— Для этого у меня есть шлюхи.

Я стиснул челюсти так сильно, что стало больно, пока она уходила.

Я досчитал до десяти, а затем последовал за ней. Отчасти из чувства долга, отчасти чтобы позлить ее, но также — я должен был. Она была первой, о ком я подумал, когда вернулся в город, и будь я проклят, если моя задница не приземлилась в «Камео» часом позже. Это было опасно, эта потребность в ней. В моем деле отвлечение было смертельно опасно.

Я хотел оградить ее от всего этого. Последнюю неделю я избегал ее не из-за здоровья, а потому что работал на износ. Я не только летал в Мексику, чтобы заключить сделку по продаже оружия, которая едва не сорвалась (в буквальном смысле), но и до этого день и ночь вместе со своими ребятами пытался выяснить, кто виновен в убийстве Джейд. Может, сейчас я и сижу в большом офисе, но я был не против снова испачкать руки. В конце концов, отец не просто вручил мне ключи от королевства. Я заработал их тяжелым путем, кровью, потом и слезами, включая мой первый успех в ту ночь, когда я прогнал Чарли, доказав тем самым свою преданность семье и организации. С тех пор я не оглядывался назад.

По крайней мере, до тех пор, пока она не вернулась в «Камео».

Мы подождали в очереди, и я купил нам обоим по кренделю и кока-коле.

— Спасибо, — пробормотала она, ее лицо было пустым.

Я был для нее незнакомцем на улице.

— Без проблем.

Я изучал ее лицо, пока мы молча шли обратно, а она ковырялась в своем кренделе. Она была уставшей. Грустной. Злой. И еще множество других эмоций, в расшифровке которых я не разбирался.

Мы приближались ко входу в клуб, и мне не хотелось отпускать ее, хотя я знал, что она под надежной защитой. Я остановился, и она подняла на меня вопросительный взгляд.

Эти глаза. Господи, эти чертовы голубые глаза всегда были моей ахиллесовой пятой.

Я разочарованно провел рукой по голове и перевел взгляд на дорогу.

— Тебе что-нибудь нужно? Могу я чем-нибудь помочь, когда приду завтра? — Мне удалось выдавить из себя ворчание.

Она молчала так долго, что мне пришлось обернуться.

— Что? — рявкнул я.

— Гидеон.

— Чарли, — повторил я.

— Завтра?

Я покачал головой.

— Мы что, играем в слова?

Ее челюсть дернулась.

— Бейли вернется только в субботу, а в остальное время ты никогда не приходишь в клуб, — обвинила она.

— Это неправда.

— Где ты был на прошлой неделе?

Я закрыл глаза от очередного гребаного вопроса, на который я не мог ответить.

— Ответь мне, — потребовала она, заставив меня снова посмотреть на нее. — Ты что-то узнал, пока тебя не было? Это безопасно? Ты знаешь?.. — Она подавилась последними словами.

Я схватил ее за руку и потянул к крыше портика «Камео».

— О чем, черт возьми, ты говоришь?

Ее глаза горели синим пламенем.

— Почему завтра вечером? — надавила она.

Я скрестил руки. Она действительно собиралась туда? Ей чертовски повезло, что я не обратился за всеми услугами, которые мне причитались, — тогда ее драгоценный маленький клуб кишел бы мафиози и преступниками, с которыми гребаные федералы не знали бы, что делать. Но, по крайней мере, она была бы в безопасности.

— Почему бы и нет? — прорычал я в ответ. — Если я собираюсь защищать тебя и людей, которые здесь работают, не думаешь ли ты, что я должен быть здесь в первую ночь, когда ты открываешься после того, как женщину убили, мать твою?

Я наблюдал, как неохотно вращаются логические шестеренки, пока она пыталась продолжать борьбу. Черт побери, я знал, что она измотана эмоционально, ее силы иссякли попытками быть такой сильной в течение столь долгого времени, но, честно говоря, я был бес сил в борьбе с ней. Она должна была доверять мне, чтобы я делал свою чертову работу.

— Хорошо, — сказала она тихо. — Думаю, да.

Дверь позади нас с грохотом распахнулась, и она вскочила, выставив невидимый щит «у меня все схвачено», когда появился ее чудо-мальчик с сумкой для костюма на руке.

— О, привет, — сказал он, похоже, удивившись, что увидел ее.

— Привет, Джонатан.

Он скептически посмотрел на меня. Уверен, в его воображении я был большим плохим волком, но мне было наплевать.

— Я нашел в гардеробе Брейди потрясающее платье, но его нужно сшить до завтра, — сказал он, протягивая пакет. Его взгляд переместился на меня, затем обратно на нее. — Отнесу его швее. Она такая миниатюрная, что придется уменьшить на несколько размеров.

Чарли кивнула.

— Точно. Я не сомневаюсь. Но она всех поразит. Просто подожди. Она потрясающая.

Он кивнул.

— Нужно что-нибудь еще, пока меня не будет? Ты же знаешь, многозадачность — моя суперспособность.

— Нет. Спасибо.

Как только он ушел, Чарли подняла глаза на меня.

— Не надо.

— Что?

— Никаких язвительных комментариев по поводу Джонатана, — сказала она, отводя взгляд. — Может, он и не очень, но он держал меня в узде, когда я в последнее время не могла. Он был просто находкой.

— Вообще-то я хотел спросить о той певице. Она хороша.

Я кивнул.

— Она очень хороша.

— Она принесет много денег.

 Не говоря уже о том, что Джей Ди вел себя чертовски странно с тех пор, как она приехала. Но он всегда вел себя чертовски странно, храня каменное молчание и смертоносные взгляды, несмотря на то что я знал, что его Spotify полон джаза и классической музыки. Этот человек был чертовски загадочным. Неудивительно, что женщины стекались к нему, хотя можно было подумать, что он, блядь, безбрачный.

— Надеюсь, что так.

Ничего лучше загадки не придумаешь. Черт.

Я двинулся, чтобы открыть ей дверь, но она опередила меня на шаг. Она открыла ее сама и толкнула дверь мне в лицо, останавливая меня, когда шла дальше одна.

Она была в бешенстве и оставила меня позади. Это было чертово дежавю.

Чего бы это ни стоило.*** Я поспешил в свой офис, чтобы закончить кое-какие детали по сделкам с алкоголем, которые больше нельзя было игнорировать, а затем поехал на встречу с Джародом в лабиринт подземных туннелей, проходящих под Вегасом и скрывающих все его маленькие грязные секреты. Там, среди бездомных и никому не нужных людей, мы наладили связи и перевезли часть нашей продукции, а также занялись другими делами, которые нужно было скрыть от посторонних глаз.

Сегодня у Джарода был неудачник Петров, которого я помнил еще по тем временам, когда бегал по поручениям отца. У него была привычка избивать женщин, и которого мы видели на видеозаписи в «Камео» в ту ночь, когда убили Джейд.

Я оставил свой костюм и галстук в «Тесле» и, закатав рукава рубашки, небрежно пошел по длинному, змеящемуся цементному коридору к хнычущему, истекающему кровью мужчине, привязанному к стулу.

Джарод стоял над ним с плоскогубцами, уже успев обработать несколько пальцев на руках и ногах, но безрезультатно.

— Привет, Сергей. Помнишь меня? — Я присел перед ним, и он поднял на меня опухшие глаза. — Плохой день, да?

Он что-то пробормотал сквозь кляп, но я проигнорировал его, движимый желанием покончить с этим.

— Итак, дело вот в чем, Сергей. Мы знаем, что ты был в «Камео» в ту ночь, когда была убита девушка. — Джарод откинул голову Сергея за волосы, когда тот попытался отвести от меня взгляд. — Мы также знаем, что ты любишь насилие над женщинами. — Он закричал за кляпом и начал бороться со своими ограничениями. Я наклонил голову, хрустнув костяшками пальцев.

— Чего я не знаю, так это почему она?

Его глаза выпучились, а крики стали громче.

Я встал и наклонил подбородок, показывая Джароду, чтобы он вынул кляп.

— Пошел ты! — заорал Сергей. — Я не убивал эту девушку. Меня там не было!

— Цок, цок, цок, Сергей. — Я подошел к столу с инструментами Джарода и взял свое любимое, острое как бритва лезвие. — Я давно не был на улице, но, пожалуйста, ни на секунду не думай, что я стал мягким и забыл, как играть в эту игру. — Я снова повернулся к нему лицом. — Конечно, ты помнишь меня. И, конечно, ты помнишь, что никогда, никогда не должен лгать Кейну.

Джарод засунул кляп обратно в рот, когда его крики усилились, и я напомнил ему, почему я — мистер Гребаный Кейн.

*** К тому времени, когда я приехал в «Камео» на следующий вечер, вечер открытия был в самом разгаре.

 Я вошел через служебный вход и быстро осмотрел все помещение, убедившись, что все меры безопасности приняты и мои люди на своих местах.

Казалось, все в порядке, хотя без сопровождения было немного спокойно.

Следуя за хриплыми нотами новой певицы, я вошел в ресторан «Сиззл» и остановился в дверях, пытаясь дать своему дурному настроению рассеяться. Сергей был неудачником. От его криков вчера днем у меня только голова разболелась, и с тех пор я был готов врезать ему чем-нибудь. Что за гребаная киска.

Бармен поднял взгляд от протирания барной стойки и наклонил голову в сторону Джей Ди, который сидел за стойкой, обхватив руками бутылку с водой, и его взгляд был прикован к освещенной знойной певице, как будто она была самой большой загадкой во вселенной.

Должно быть, он почувствовал, что я наблюдаю за ним, потому что посмотрел в мою сторону и кивнул, молча давая понять, что все в порядке. Затем он указал на другой конец темного ресторана.

Я проследил за направлением его пальца в сторону укромной кабинки, которую, как я уже знал, часто посещала Чарли. За углом от бара, вдали от глаз посетителей, я знал, что она любит прятаться там и иногда сбегать. В темноте, когда свет в заведении приглушали для развлечения и единственным освещением были свечи на столах, она могла исчезнуть.

Она не знала, что мне это известно.

Она вообще многого не знала.

Я подошел и скользнул в кабинку рядом с ней, прежде чем она успела запротестовать, позволив ее сладкому аромату заполнить меня и стереть остатки моего дерьмового дня.

Мы не разговаривали, наблюдая за тем, как новая певица напевает мелодию, но мне нужно было что-то сказать. Не все, но… — Мне жаль, Чарли, — сказал я низким голосом.

Тишина, исходящая от нее, была громче музыки, и это тянуло меня. Я повернулся в ее сторону, и мне пришлось сдержать проклятие. Эти глаза, блестящие в темноте, смотрели на меня так, как раньше. Хотела большего, чем я мог дать.

— Это все, что я могу тебе дать, — сказал я, и слова прозвучали так, будто их проталкивали сквозь гравий.

Самые долгие пять секунд в моей гребаной жизни прошли прежде, чем она успела моргнуть, а затем ее рука легла на мое бедро.

Достаточно сказано.

Пока достаточно. Я положил руку на верхнюю часть сиденья позади нее, кончиками пальцев рисуя круги на ее голом плече.

— Как тебе открытие? — спросил я через несколько минут.

— Прилично.

— Так почему такое вытянутое лицо?

— Не знаю, — призналась она, снова поймав мой взгляд в темноте. — Это должна быть хорошая ночь, но я так думаю… Я украл слова из ее рта поцелуем понимания, потому что понял, я понял это. Я попробовал ее на вкус и попытался сказать ей прикосновением своих губ, что даже если не могу быть ее белым рыцарем, я хочу им быть, и я запятнаю свою душу кровью тысячи Петровых, чтобы защитить ее, если это потребуется.

Она погрузилась в это, ее пальцы перебирали мои волосы, когда она открылась мне, как будто ей это было нужно. Нуждалась во мне.

 Музыка и голос Брейди обволакивали нас, когда я углубил поцелуй, и Чарли скользнула ко мне на колени, повернулась лицом ко мне и облокотилась на мои бедра.

— Гидеон, — прошептала она мне в губы.

— Я знаю, детка, — прошептал я в ответ, обхватив грудь и ущипнув ее за сосок.

— Я знаю.

Она хныкнула и снова погрузилась в мой рот, наши языки зашевелились и заплясали в неистовом танце, а ее бедра начали извиваться в эротическом ритме, который соответствовал музыке.

Ее руки шарили по пуговицам на моей рубашке.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста, мне это нужно. Ты мне нужен.

— Здесь?

— Здесь темно. Никто не смотрит. — Когда я заколебался, она снова поцеловала меня. — Я рискну.

Что ж. В таком случае. Я задрал ее платье с бретельками повыше на бедрах, обнаружив, что она без трусиков, мокрая и возбужденная.

— Святой Христос, — простонал я.

Я глубоко ввел два пальца, заставив ее задыхаться и двигать бедрами. Я медленно вытащил их и поднес к губам, чтобы долго и тщательно пробовать на вкус.

Небесная.

— Пожалуйста, — повторила она, потянувшись вниз между нами, чтобы погладить мой твердый член, и поцеловала меня, пробуя себя на моих губах.

Позади нас песня замедлилась до чего-то знакомого — Боже, ни за что. Ее тело замерло, и она откинулась назад, когда дымные ноты сексуально зазвучали в песне, под которую я всегда видел ее лицо. Песня, которая играла во время нашей первой встречи. Ее глаза встретились с моими, когда Unchained Melody мгновенно перенесла нас в прошлое.

Я провел костяшкой пальца по ее щеке.

— Шарлотта.

Она моргнула, как будто не зная, что делать с этим моментом.

Я принял решение за нее.

Медленно, пока песня двигалась вокруг нас, над нами, сквозь нас, я расстегнул ремень, спустил молнию и освободил свой ноющий член.

Ее глаза скользнули вниз, чтобы принять меня, а язык высунулся, чтобы смочить нижнюю губу. Боже, эта женщина.

Я подвинулся в кабинке, освободив нам как можно больше места и выровняв наши тела.

— Оседлай меня, детка, — прошептал я в ее пухлые губы. — Возьми то, что тебе нужно. Возьми то, что нужно нам обоим.

Припев пел нам о любви и неутолимой страсти, о жажде прикосновений любовника, пока она насаживалась на мой член, а затем опустилась на мою грудь, упершись ртом в мое плечо. Она выдохнула горячий воздух, мы оба задохнулись, и она начала скакать, доя мое тело за все, чего оно стоило.

Я сжал ее бедра руками, чтобы направлять ее, и опускал ее вниз, в то время как сам поднимался вверх, входя так глубоко, как только мог.

Наши рты нашли друг друга и слились, когда мы нашли быстрый и яростный ритм, слегка небрежный, но свой собственный.

— Гидеон… Гидеон… — Она выдыхала мое имя между поцелуями, покачивая бедрами, стремясь к освобождению и используя мое тело как лисица, которой она была.

— Я знаю, детка, — прохрипел я, зажав ей рот рукой, чтобы перекрыть крики.

— Кончи для меня. Кончай сейчас. — Я вцепился в волосы и дернул назад, чтобы укусить и засосать ее горло. Она забилась в оргазме, настолько сильном, что я испытал свой собственный, посылая белое пламя по моему телу и за веки.

Я опустился обратно в кабинку, а она рухнула на меня, ее дыхание обжигало мою грудь.

— Черт.

Она слабо засмеялась.

— Да, черт.

Последние ноты стихли, и момент, в котором мы потеряли себя, исчез. Чарли подняла лицо к моему, и в нем быстро промелькнуло что-то. Может быть, грусть, прежде чем она вырвалась из моих объятий и встала на ноги, а я влез обратно в брюки.

— Вот ты где! — Джонатан, чудо-мальчик, подбежал к столу, запыхавшись и широко раскрыв глаза. — Я тебя повсюду искал!

Черт, как вовремя.

Чарли тут же перешла в режим деловой женщины: позвоночник прямой, глаза ясные, все следы мягкости, которую я только что видел в ней, исчезли.

— В чем дело? Что случилось?

— Дело в Сторми. — Он опустился в кабинку напротив нас, его глаза метнулись ко мне, потом обратно к ней. — Она так и не пришла на танцы.

— Что? — пискнула Чарли.

Он покачал головой, нахмурив брови.

— Я пробовал звонить ей на мобильный и на домашний. Ничего.

— И ты только сейчас мне об этом говоришь? — Ее тон был обвинительным.

— Ну, тебя не было в офисе, и ты не сказала мне, куда ушла, — сказал он. — А когда ты не ответила на звонок, я начал волноваться.

Я уже достал телефон и отправлял смс своим людям, чтобы они начали поиски Сторми. Поприветствовал Джей Ди, который в мгновение ока оказался за столом, заставив меня задуматься, видел ли он предыдущие пять минут. Неважно. Он никогда бы об этом не сказал.

— Ты видел Сторми? Танцовщицу? — спросил я.

Он покачал головой.

— Она не пришла сегодня на свой сет, — объяснил я, заставив его озабоченно наморщить лоб. Я повернулся к Джонатану. — Ты знаешь, где она живет?

— Конечно, знаю. — Казалось, он обиделся на мой вопрос.

— Ты посылал кого-нибудь проверить ее?

— Ну… нет, пока нет.

Чарли разочарованно вздохнула.

— Господи.

Я снова повернулся к Джей Ди.

— Иди. Проверь ее там, а потом везде, где только сможешь. Доложи, как можно скорее.

Он кивнул и ушел.

Джонатан поднял бровь, но я проигнорировал его и обратился к Чарли. — Ты со мной, пока мы ее не найдем.

— Я… — начала она, но остановилась, когда мой взгляд уничтожил ее доводы.

— Ладно. Ладно. — Она снова повернулась лицом к Джонатану. — Ты можешь попросить Пейсли или Сашу потанцевать вместо нее, пока мы не разберемся с этим?

Он снова посмотрел на меня, но я не вздрогнул.

— Ты слышал эту женщину, — проворчал я.

— Конечно. — Он встал и направился к выходу из ресторана, словно ему было наплевать на все на свете, с фальшивой улыбкой на лице.

Чарли оглянулась на меня, мужественно пытаясь выглядеть невозмутимой, но я ни на секунду не поверил.

— Ты будешь в безопасности, — поклялся я.

— Я не беспокоюсь о себе.

— А Джей Ди найдет Сторми, — добавил я.

Она кивнула, словно не веря мне, но у нее действительно не было другого выбора, особенно когда я прилип к ней, как белый рис к тарелке, на всю оставшуюся ночь.

Я получил сообщение через час, когда мы обходили танцующих на втором этаже.

Джей Ди:Нашел ее.Я: Где?Джей Ди:Вам это не понравится, босс. Мое нутро превратилось в лед — ледяной, твердый и непрощающий, — когда я встретился взглядом с Чарли.

— Что? — потребовала она. — Джей Ди нашел Сторми?

Я кивнул и оттащил ее в тихий угол.

— Очевидно.

Прежде чем я понял ее намерения, она выхватила у меня из рук телефон. Она вывернулась из моих рук, чтобы увидеть следующее сообщение, которое зажужжало, появляясь на экране.

Ее лицо побледнело, и она отступила к стене, опустившись на пол.

— О, Боже. О, Боже, — бормотала она снова и снова, прижимая руку ко рту, как будто ее могло тошнить.

— Что? — спросил я, хотя мог легко догадаться.

Я опустился рядом с ней на колени и осторожно вынул телефон из ее ледяных пальцев, чтобы посмотреть самому.

— Черт побери.

Холодная, жесткая ярость вскипела в моей груди, когда я увидел изуродованное тело Сторми, явно позировавшее тому, кто ее нашел, как и Джейд. Кулон с камеей — все, что осталось на ее теле, ноги раздвинуты в жестоко сексуальной манере.

Невидящие глаза смотрели в потолок, лицо было искажено вечным страхом, на теле и ногах виднелись синяки, горло было перерезано и широко распахнуто.

Но что-то еще в этой фотографии не давало мне покоя.

— Где это? — пробормотал я про себя, начав отправлять вопрос Джей Ди.

— Тренажерный зал в моем здании, — вздохнула Чарли, заставив меня вскинуть голову.

— Что? — потребовал я. — Что ты сказала?

Она моргнула и встретилась взглядом с моими остекленевшими от ужаса глазами.

— Мой многоквартирный дом. Тренажерный зал находится в подвале. Я занимаюсь там несколько раз в неделю.

— Она там живет?

Она покачала головой.

— Нет. Никто из девочек не живет. С чего бы ей вообще?.. — Голос Чарли задрожал, и она провела руками по лицу. — Что, блядь, происходит?

Мое тело начало вибрировать от новой ярости, когда это осознание глубоко засело в нем, и я отправил Джей Ди сообщение, чтобы уточнить местоположение.

 Я: Тренажерный зал в многоквартирном доме мисс Вон? Джей Ди: Да, сэр. Я сделал несколько глубоких вдохов, чтобы собраться с мыслями, прежде чем отправить ему еще одно сообщение.

Я:Позвони в полицию. Убедись, что они вызвали детектива Бруссарда. Скажиим, что мисс Вон со мной, раз уж они не справились со своей гребаной работой.Джей Ди:Да, сэр. Я снова встретился с ней взглядом, все решив. Она могла спорить со мной сколько угодно, изображать из себя мисс Независимость, но я не собирался уступать.

Не в этот раз.

— Похоже, ты идешь со мной.

— Куда с тобой? — На ее лице отразился шок.

— Домой.

— Домой?

Я протянул ей руку.

— Да. В мой дом. Где я могу обеспечить твою безопасность.

Она хотела бороться со мной. Я видел, что хотела. Но, в конце концов, думаю, она чертовски устала. Слава Богу.

Она взяла меня за руку и позволила мне помочь ей подняться. Я коротко переговорил со своими людьми, дал им строгие инструкции по обеспечению безопасности в мое отсутствие, а затем вывел ее к «Тесле».

Я молча отвез ее к себе домой, прекрасно понимая, что она понятия не имеет, где я живу и каким человеком стал с тех пор, как уничтожил ее той ночью в гостиничном номере несколько лет назад. Но сейчас все это не имело значения.

Я провел ее внутрь и включил свет, пытаясь представить, как выглядит мой дом, оборудованный по последнему слову техники, в ее глазах. Большой и нетронутый, весь в белом и нержавеющей стали, но в нем нет почти ничего, что могло бы сделать его уютным. Хотя в нем были все технологии, которые только можно пожелать, я представлял, что она сочтет это недостатком. Я задвинул замки и поставил на охрану систему безопасности, а затем провел ее в главную ванную комнату.

— Там есть чистые полотенца и много мыла и шампуня. Не торопись. Я найду, что тебе надеть, и принесу нам что-нибудь поесть.

— Мне нужно забрать вещи из дома, Гидеон.

— Не сегодня, — сказал я. — Пусть они разберутся с этим и проверят твое жилье.

Она подняла на меня озадаченные глаза.

— Зачем ты все это делаешь?

— Потому что. Я забочусь о тебе. Это то, что я делаю, Чарли. Разве ты еще не поняла этого?

Глава 9

Чарли

Кошмар не кончался. Сначала Джейд, теперь Сторми.

Чувство вины нахлынуло на меня, когда я попыталась вспомнить, когда в последний раз разговаривала с ней. Я не знала ее хорошо. Она проработала у нас всего месяц или два, и, черт, я даже не была уверена, что это ее настоящее имя.

— Я не знала ее, Гидеон, — сказала я, и мой голос прозвучал странно и гулко в большой и пустой ванной комнате.

— От тебя не ожидают, что ты будешь лично знать всех своих сотрудников, Чарли.

— Она умерла в моем здании, — сказала я, повернувшись к нему лицом и покачав головой. — У нее не было причин находиться там, но она все равно погибла в моем здании. — Холод, пронизывающий мое тело, заставил меня обхватить себя руками. — Детектив Раздражающий был прав. Дело во мне.

— Мы этого не знаем, — сказал Гидеон, но быстрый взгляд в сторону подсказал мне, что он согласен. Вот почему он был так настойчив.

— Да, мы знаем, — сказала я. — Джейд была моей подругой. Сторми умирает в моем здании в ту ночь, когда мы снова открываем «Камео». Кто следующий? — У меня забурчало в животе. — Вай? Ты?

Темные глаза Гидеона снова обратились к моим.

— У меня уже есть два человека для Вайолет. Об одном она знает, а о другом — нет, на случай если она отправит первого. И никто за мной не придет. — Он скрестил руки, как и подобает самоуверенному ублюдку. — По крайней мере, я это знаю.

— Это не смешно.

— Я последний человек, о котором тебе стоит беспокоиться, — настаивал он, его голос был глубоким и смертельно серьезным.

— Держу пари, Сторми тоже так считала, - сказала я себе под нос.

Я отвернулась от него и стала рассматривать его личное пространство, мои мысли должны были быть где угодно, только не в моей голове. Длинная, просторная стойка из черного мрамора тянулась вдоль одной стены, в углу стояли его лосьон после бритья и одеколон. В маленькой баночке хранилась зубная щетка. В такой же баночке хранилось дизайнерское мыло. На крючке висел большой черный халат. Все было идеально, как на постановочной фотографии в журнале.

— Ты не можешь быть таким аккуратным, — сказала я, пытаясь придать своему голосу легкость.

— Нет, — сказал он. — У меня есть горничная. — Он указал на одну из раковин. — Когда мы заберем твои вещи, ты можешь занять эту сторону.

Когда мы заберем мои вещи. — Как по-домашнему, — пробормотала я.

— Это странно, Чарли.

—Странно? — сказала я. Вокруг меня убивают людей, а меня забирают и помещают в дом моего бывшего, как в извращенной версии « Это твоя жизнь». Я имею в виду, серьезно, ты думал, что мы будем играть в семью полтора часа назад, когда мы трахались под нашу песню?

Под эту песню. Боже мой, я чуть не замерзла. Слова, воспоминания — каковы были эти чертовы шансы? Если бы в тот момент он не взял инициативу в свои руки, не знаю, смогла бы я продолжать.

Гидеон закрыл глаза и провел рукой по волосам, отчего они местами встали дыбом. Мне пришлось сжать пальцы в кулак, чтобы не потянуться и не пригладить их.

— Мы ни во что не играем, — сказал он. — Я просто оберегаю тебя. Если тебе станет легче, ты можешь занять мою кровать, а я буду спать в своем кабинете.

— Ого.

Он бросил на меня раздраженный взгляд.

— У тебя есть другая идея?

Я покачала головой и отвернулась, снимая каблуки и расстегивая платье с бретельками. Мне было наплевать на приличия, и я позволила моему платью просто упасть на пол, на пути к душевой с открытой планировкой, достаточно большой для четверых.

Я услышала долгий выдох, и не знала, было ли это облегчение от того, что я замолчала, или от того, что я раздеваюсь. Может быть, это было отвращение к тому, что разбрасываю одежду направо и налево в его нетронутой ванной комнате в стиле GQ, но я не стала оборачиваться, чтобы выяснить это.

— Полотенца… — Я найду их, — сказала я, голая шагнула в душ и включила кран, закрыла глаза и позволила горячей воде смыть с себя весь ужас.

Прости меня, Чарли.Это все, что я могу тебе дать. Это было больше, чем за последние десять лет, но почему-то временно этого оказалось достаточно. Но то, как он смотрел на меня. Прикоснулся ко мне. Привел меня сюда, в свое пространство — все это было выше моих сил. Я знала, что он заботился обо мне… Господи, как же я это понимала. Он говорил об этом в каждом втором предложении с тех пор, как вернулся в мой мир. Однако это было нечто большее. Сегодня, по крайней мере. Я чувствовала это глубоко в душе. Именно там, где я не могла позволить себе снова почувствовать Гидеона Кейна.

Я вздрогнула от какого-то движения позади меня, но не успела повернуться, как ко мне прижалось большое, горячее тело, а огромная рука скользнула по животу, крепко прижимая меня к себе.

— Чарли, — прошептал он мне на ухо, его голос был низким, как будто ему было больно.

Я зажмурила глаза и позволила себе на мгновение погрузиться в его тепло и силу. Позволить ему впитать все то, что ему, похоже, было нужно от меня. Медленно повернувшись в его объятиях, я неохотно подняла на него глаза.

— Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности, — сказал он, убирая мокрые волосы с моего лица и позволяя своим пальцам задержаться на них. — Почему ты не позволяешь мне сделать это? Почему ты сопротивляешься мне на каждом шагу?

Что-то в его темном, стальном взгляде требовало больше, чем простого ответа, но я и сама умоляла его дать. Если он хотел, чтобы я перестала бороться, то должен был встретить меня на полпути. Пришло время нам обоим быть честными.

— Я не могу тебе доверять, — сказала я. — Мне нужно знать, почему ты так поступил со мной. С нами. Если ты сможешь мне рассказать, тогда, возможно, я смогу сделать то, что тебе нужно. — Я покачала головой. Я не стала ничего ему обещать. — Я заслуживаю ответов, Гидеон. После всего, что было, я заслуживаю этого.

Наши тела гудели под струями душа, его горячее и твердое прижималось к моему, а мы смотрели друг на друга.

Он молчал слишком долго. Я ударила кулаком по его груди.

— Скажи мне, черт возьми!

Он толкнул меня к стене душевой, прижавшись своим телом к моей, его глаза пылали.

— Ты действительно хочешь знать правду? Холодной, жесткой, грязной, гребаной правды?

— Да! — шипела я, моя грудь болела от осознания того, что я могла бы этого не захотеть. — Да.

Его стояк упирался мне в живот, даже когда его взгляд сжигал меня заживо.

— Это неприятно, Чарли. Когда ты узнаешь, пути назад уже не будет.

— Мне все равно, — прорычала я. — Ты был моим… Огонь в его глазах смягчился и стал слишком знакомым.

— Чем?

Мне хотелось плакать, но я сдерживала себя, заставляя горло гореть. Я покачала головой, отказываясь смотреть ему в глаза.

Он крепко схватил меня за подбородок, заставляя встретить его взгляд.

— Чем?

Мы долго смотрели друг на друга. Я чувствовала, что его сопротивление рушится, как и мое.

— Моя любовь, Гидеон. Мое все. — Я втянула дрожащий воздух. — Ты был любовью всей моей жизни, и ты сломал меня той ночью.

В порыве дыхания его лоб опустился на мой.

— Ты тоже была моим всем, Чарли. — Слова прозвучали так, будто их вырвали у него.

Я вцепилась в его талию, не в силах остановить себя, чувствуя, как этот большой, плохой, несокрушимый король мафии наконец-то ломается прямо у меня на глазах.

— Тогда почему?

Его губы коснулись моего виска.

— Чтобы спасти тебя.

Я замерла.

— Чтобы спасти меня? От чего? — Молчание сжигало, отражаясь от него, пока горячая вода лилась на нас. Я откинулась назад, чтобы встретиться с его глазами сквозь поднимающийся пар, и сузила свои. — Или от кого?

Темные глаза умоляли меня позволить это отпустить.

Но этого не произошло.

— Скажи мне, Гидеон.

Его челюсть сжалась.

— Мой отец.

Нет.

Нет.

— Что? — Я едва слышно прошептала это слово, пока мой мозг с удвоенной скоростью пытался соединить все точки.

— Ты слышала меня.

Я толкнула его в грудь.

— Что ты имеешь в виду, твой гребаный отец? Какого черта, Гидеон? Ты серьезно?

Его лицо стало стоическим.

— Очень. Ты знаешь его. На что он был способен.

— На что? Причинять боль людям? — Я покачала головой. — Ты думал, что он причинит мне боль?

Глаза Гидеона впились в мои.

— У меня не было выбора.

— Ты… — Оставшаяся часть моей фразы заглохла на языке, когда все стало кристально ясно. Я видела это в его глазах. Мурашки побежали по коже, когда холодное, жесткое осознание накрыло меня с головой. Что за чудовище ставит подобные ультиматумы своему ребенку? — Ты должен был покончить с нами, иначе он бы?..

Я даже не смогла закончить мысль.

— Я не позволил этому случиться, — прорычал он, и в его тоне зазвучал прежний гнев. — До сих пор.

Я сглотнула, чувствуя всю тяжесть происходящего.

— Значит, ты разрушил меня, трахнув другую женщину? Почему ты просто не порвал со мной?

Он закрыл глаза.

— Потому что я знаю тебя. Ты бы боролась… — Его лицо исказилось в злобной гримасе. — Ты бы боролась за нас. Я должен был убедиться, что ты этого не сделаешь.

Чтобы ты ушла от меня и никогда не оглядывалась назад. — Его глаза распахнулись, открывая мне вид на откровенность, окутанную яростными эмоциями, которые, как я знала, он никогда не собирался показывать. — Мне нужно было, чтобы ты меня ненавидела. Мне нужно было, чтобы ты держалась от меня далеко-далеко. Мне нужно было уберечь тебя от опасности. Я бы сделал это снова.

— Ты бы сделал это снова, — повторила я. — Невероятно, блядь, невероятно.

Его руки оказались по обе стороны от моего лица, а пальцы вцепились в мои волосы. От него исходило разочарование.

— Ты жива. — Его голос гремел в душе, как бог, которым его считали другие люди. — Мне жаль, что тебе было больно, но другого выхода не было. Мы не могли оторваться друг от друга. Мы были неразлучны. — Его голос понизился. — Я не мог оставаться в стороне. Мне был двадцать один год, Чарли. Чертов ребенок.

Единственное, что я мог придумать, — это то, чего ты никогда не простишь.

Вода вокруг нас начала терять пар, поэтому я отвернулась и начала умываться, давая слезам упасть, а мыслям успокоиться.

Понравился ли мне его ответ? Нет, черт возьми. Имел ли он смысл? К сожалению, да.

Был ли Гидеон Кейн чрезмерно заботливым идиотом?

Да, да, да. Тысячу раз да.

Он все еще держит мое сердце?

Я не была уверена.

Разбивало ли это мое сердце, когда я узнала, какой невозможный выбор ему пришлось сделать в смехотворно юном возрасте? Что это, должно быть, сделало с ним?

Во что его превратило? В тысячу раз больше, да.

Мы молчали, пока принимали душ и вытирались. Я отказалась от его предложения поужинать, и он одолжил мне запасную зубную щетку и одну из своих футболок.

Я забралась в его огромную кровать California King, пока он заканчивал в ванной.

Через несколько минут он появился в фланелевых пижамных штанах и белой футболке, его короткие черные волосы лежали мокрыми прядями, ноги были босыми, и он выглядел совсем не так, как босс мафии в своих дизайнерских костюмах. Он двинулся к двери, его глаза были темными и нечитаемыми.

— Ты в порядке? — На мой кивок он просто кивнул в ответ и отвел взгляд, собираясь уходить. — Спокойной ночи, Чарли.

— Подожди. — Я села.

Он приостановился и посмотрел на меня из дверного проема.

Что-то странное и запретное пробилось из глубины моего нутра и завладело мной. Может быть, это был ужас этой ночи, все безумные события последних нескольких недель. Может быть, дело в его недавнем откровении в душе, которое наконец-то разрешило одну из самых больших загадок в моей жизни, или в его взгляде, когда он это делал, но я решила пойти на хитрость.

— Останься.

— Чарли. — В его голосе звучало предупреждение, но и нечто большее. Что-то первобытное. Что-то настоящее.

 Я откинула простыню на другую сторону кровати и молча встретила жар его взгляда.

Он перевел дыхание и, наконец, забрался под одеяло, но не стал прижиматься ко мне или ложиться на бок. Он лежал на спине, закинув одну руку за голову, устремив взгляд в потолок. Я практически слышала, как бегут его мысли.

Через несколько минут я сдалась и неуверенно положила руку ему на грудь.

— Еще один вопрос, — прошептала я.

Он глубоко вздохнул.

— Какой?

— Ты когда-нибудь любил меня по-настоящему?

Он наклонил голову ко мне, и наши глаза встретились, когда его большая рука сжала мою, переплетая наши пальцы в своей сильной хватке.

— Больше, чем свою жизнь.

*** Мягкий утренний свет проникал сквозь жалюзи, когда меня разбудил звонок в дверь. Я застонала и перевернулась на спину, осознав, что осталась одна.

Воспоминания о том, как мы медленно и мучительно занимались любовью, а потом всю ночь просидела в объятиях Гидеона, переплетя наши конечности, заполнили мой мозг. Мои внутренности превратились в слизь вопреки здравому смыслу.

Как он мог так поступить со мной после всего, что мы пережили?

Больше, чем моя жизнь. Вот почему.

Я закрыла глаза и вдыхала его запах, все еще витавший на простынях, когда в дверь снова позвонили. Кто это, черт возьми, может быть?

О.

Сразу вспомнилось, почему я вообще оказалась у Гидеона. Сторми. Джейд.

Возможные угрозы мне или тем, кого я знала и любила. Должно быть, это копы или детектив Бруссард пришли задавать еще более глупые вопросы, вместо того чтобы заниматься поимкой убийцы.

Логика подсказывала мне, что нужно поторопиться и выйти на улицу, но сука во мне говорила, что не стоит торопиться. Пусть альфа-собаки немного померяются членами.

Может быть, я даже снова воспользуюсь потрясающим душем Гидеона… просто потому, что могу.

*** К тому моменту, когда я вышла из спальни, зачесав мокрые волосы назад, помассировав тело лосьоном с ароматом граната, который, как я была уверена, принадлежал не Гидеону, и завернувшись в его халат, я была готова к тому, что меня будут допрашивать и выпытывать все подробности о Сторми.

Однако я не была готова к тому, что два горячих мужчины в черных кожаных фартуках будут готовить. Точнее, в задумчивом молчании занимающихся подобием готовки. Гидеон работал у плиты. Детектив нарезал перец и бросал его в миску.

— Доброе утро, — сказала я, переведя взгляд на обоих мужчин.

Взгляд Гидеона скользнул по мне в его халате, и в нем чувствовалась признательность.

— Доброе утро, — ответил он.

— Ты готовишь, — сказала я вместо очевидного вопроса.

Он посмотрел на детектива, потом на меня и снова на меня.

— Да.

— Вы готовите.

— Я одинокий мужчина, Чарли. И мне нужно есть…хотя бы когда-нибудь...

Я смотрела туда-сюда, пытаясь понять, что передо мной. Он ничего не выдал.

— Ну, уборка тоже, но ты… — Не получаю от этого удовольствия.

— А у тебя в душе восемьдесят пять средств для волос, — заметила я. — Кто т ы?

— Мужчина, у которого сестра владеет салоном.

— А, — сказал я. Это объяснило и лосьон. Может быть.

— Мне нравится готовить, — сказал он, снова сосредоточившись на том, как легко переворачивает омлет. — Это помогает мне расслабиться.

— Я впечатлена, — сказала я.

— Не стоит, — пробормотал детектив Бруссар, не отрываясь от ловкого процесса нарезки. — Он сказал мне, что может приготовить яйца и мясо, и все.

— Я приглашаю тебя в свой дом, — сказал Гидеон, не сводя с него глаз и перекладывая яйцо на тарелку. — Предлагаю тебе еду, пока ты ждёшь, а потом ты меня критикуешь.

Детектив Бруссард ухмыльнулся.

— Предлагаешь? Ты заставляешь меня работать. — Он завернул только что приготовленный омлет в тортилью и откусил кусочек. — Это потрясающе.

— Это было для Чарли.

Я покачала головой.

— Мой желудок не… — Я махнула рукой. — Я действительно ничего не хочу.

— К тому же, от их странной новой вибрации у меня разболелась голова. Что за чертовщина?

Гидеон сузил глаза.

— Ты в порядке?

Я не ответила, предпочтя свернуться калачиком на соседнем диване, подтянув под себя ноги. Вокруг меня витал запах Гидеона, а его слишком большой халат облегал мое тело.

Детектив Бруссард откусил еще кусочек, затем отложил его и, сняв фартук, подошел к барной стойке.

— Я здесь не для того, чтобы усложнять вашу жизнь, мисс Вон, — сказал он. — Я знаю, что события прошлой ночи потрясли вас.

Я подняла на него глаза, размышляя, насколько я могу ему доверять.

— На прошлой неделе была убита моя лучшая подруга, детектив. А теперь девушка, которую я едва знала, но верила, что она в безопасности, работая на меня. — Я закрыла глаза. — В здании, где я живу и сплю. Потрясение — это еще не все.

Он кивнул.

— Вы знаете какую-нибудь причину, по которой?..

— Она могла быть там? — закончила я. — Нет. Но, как вы отметили на днях, любой может прийти и уйти, так что, возможно, она слышала, что в подвале есть тренажерный зал.

— Я хотел спросить, не знаете ли вы причин, по которым кто-то может так поступать с вами, — сказал он. — Мы говорили об этом на днях. — Глаза детектива стали серьезными, и я почувствовала, как внимание Гидеона переключилось.

— Тогда мне показалось, что это довольно надуманно, — сказала я. Не настолько, чтобы не пойти прямо в кабинет Гидеона и не ударить его этим по голове, но все же. — А теперь… — Я выдохнула. — Теперь мне нельзя ходить домой одной, а мои друзья под охраной.

— Так я слышал, — сказал он. — Рад, что вы серьезно относитесь к этой теории.

— Это все равно не объясняет, почему Сторми оказалась в спортзале здания, — сказала я.

— Она не была там.

Я моргнула.

— Подождите, что? — Мысли снова вернулись к ужасным фотографиям в телефоне Гидеона. Фон. Обои. Тот факт, что Джей Ди сказал, что она была именно там. — Да, она была там.

Он сделал секундную паузу.

— Она не умерла там.

Гидеон отвернулся от плиты и посмотрел сначала на детектива, а потом на меня.

— Черт, — пробормотал он, откладывая лопатку.

— Она… — начала я.

— Ее переместили посмертно, — без нужды, пояснил детектив Бруссард.

У меня похолодела кожа, а глаза стали горячими. Глубоко внутри меня опасно сжался живот, и я вскочила на ноги, даже не обращая внимания на то, что завязки халата ослабли. Мне оставалось только добежать до симпатичного черно-белого туалета и упасть на колени, прежде чем все нечистое извергнется наружу.

Два извержения, и большие руки откинули мои волосы назад.

Я не могла перевести дыхание, когда мое тело взбунтовалось снова и снова.

Месяц назад я бы рассмеялась в лицо любому, кто предположил бы, что Гидеон будет держать меня за волосы, пока я ношу его халат и блюю в его ванной.

— Мне так жаль, — вздохнула я.

— Я с тобой, — сказал он.

— Детектив… — Ушёл.

Не могу его винить. Я вытерла лицо, покрытое тонким слоем пота, и посмотрела в сторону.

— Что это было там?

— Какая часть?

Я хотела улыбнуться, но не смогла. Я просто указала назад в сторону кухни.

— Отвлекающий маневр, — сказал он, приглаживая прядь волос над моим ухом. — Ко мне в дом приходит коп, и я даю ему какое-нибудь занятие, чтобы он не слишком присматривался.

Меня снова вырвало, и я пожалела, что в туалете нет волшебной кнопки, чтобы проглотить меня целиком.

— Нет ничего сексуальнее этого, — поперхнулась я, и мои глаза снова наполнились слезами, которые не имели ничего общего с рвотой.

— Ну, это правда.

Я рассмеялась, что быстро переросло в слезы, а затем в рыдания. Господи, я была в полном расстройстве. Ему нужно было бежать. Но он не убежал. Гидеон намочил мочалку и протер мне лицо, затем сложил ее и прижал к шее.

— Иди сюда, — сказал он, присел у стены и притянул меня к себе на колени.

Накинув на меня халат, он подтянул мою голову под подбородок и заключил меня в свои объятия. Я не могла сопротивляться. У меня ничего не оставалось.

Никогда в жизни я не чувствовала себя в такой безопасности и в то же время в таком ужасе. Все рушилось с грубой силой, все сразу, и все, что я могла сделать, — это вцепиться в его рубашку и держаться.

*** — Как жизнь в замке Кейнов?

Не слишком уловимое поднятие бровей Вай, сопровождавшее ее язвительный тон, только подпортило мое и без того раздраженное настроение. Она поднялась ко мне в кабинет, чтобы пообедать со мной, умолчав о назначенной встрече.

С момента убийства Сторми прошло три недели — двадцать два дня, если быть точным. И хотя я повторно одобрила выезды эскорта через неделю, я не включала Вай в ротацию.

— Я могла бы сказать то же самое об этом офисе как о замке «Камео», но, вижу, ты не против поесть здесь с шиком, — сказала я.

— Ладно, остынь, девочка, — сказала она, отталкиваясь от своего завернутого в бумагу бургера. — Если бы мне нужен был стиль, я бы не была здесь, не была бы на работе, и что, черт возьми, тебя грызет?

— Я не хочу, чтобы ты выходила на улицу, — призналась я.

— Я должна зарабатывать на жизнь, — возразила она, подняв палец, когда я открыла рот. — Нет. Ты не можешь продолжать делать то, что ты делаешь, — бросать продукты, которых у тебя оказалось слишком много, или оставлять наличные в карманах моего пиджака — да, я знаю, что это была ты. — Она наклонилась над нашим маленьким пуфиком для пикника, чтобы сжать мою руку. — Я люблю тебя за это, но нет.

— Вокруг меня умирают люди, Вай.

— И это ужасно и смертельно опасно, но я не собираюсь уходить таким образом, — сказала она, подмигнув.

— Что ты имеешь в виду?

Вай слегка пожала плечами.

— Просто Джейд была такой близкой, понимаешь? Быть брошенной в таком состоянии. — Она закрыла глаза и покачала головой. — Так публично и унизительно.

А Сторми, это просто такая грустная ирония. Девушка с расстройством пищевого поведения, помешанная на своем теле, найдена мертвой в спортзале. Правда?

Я отпрянула назад, потрясенная.

— Что? У Сторми было расстройство пищевого поведения?

Лицо Вай смягчилось.

— Да.

— А почему я не знала?

— И что бы ты сделала? — Увидев мое недоуменное выражение лица, Вай потянулась и взяла меня за руку. — Она не хотела, чтобы ты знала. Она не хотела, чтобы кто-то знал. Она пыталась получить помощь, но… — Она печально покачала головой. — Она была так запугана тобой, так благоговела, понимаешь?

— Она… что? — спросила я, искренне недоумевая. А я-то думала, что все девушки меня ненавидят.

Вай встретила мой взгляд и слабо улыбнулась.

— Ты ведь знала об этом, верно? Сторми играла за обе команды, и я думаю, что она была немного влюблена в босс-леди. — Мой рот открылся, и удивление, и чувство вины нахлынули на меня волной. Вай подняла брови, наблюдая за мной. — Ладно, может, ты не знала. Прости, девочка. В гримерках много чего можно услышать.

— Господи, — вздохнула я, потирая затылок. — Значит, если бы кто-то знал, что… Я не смогла закончить эту мысль.

— Ты хочешь сказать, что это из-за тебя? — спросила Вай, сузив свои идеально выстроенные глаза. — Как будто кто-то нацелился на тебя или близких людей… — Ее  слова оборвались, когда выражение ее лица прояснилось, и мое беспокойство внезапно обрело смысл. Мои глаза наполнились слезами, когда я заглянула в ее.

— Я не могу потерять тебя, Вай, — сказала я. — Я не могу поставить на то, что этот урод не придёт за тобой.

— Эй, — сказала она. — Если кто-то этого захочет, то он это получит, независимо от того, что большие ворчуны будут следить за мной день и ночь, — сказала она. — Это не на твоей совести. Я не собираюсь жить в пузыре. Я отказываюсь. Кроме того, — продолжила она. — Я не верю, что это все, что тебя гложет. Ты странная с прошлой недели.

Я спрятала лицо в ладонях. Она меняла тему, чтобы разрядить обстановку, и я это понимала, но у нее тоже был свой резон. От которого уклонялась.

— Я знаю, прости. Я была сукой в последнее время.

— Съешь картошку, — сказала она, протягивая мне половину своей. — Известно, что это лечит.

Я покачала головой и оттолкнула ее, встретившись с ней взглядом.

— С каких это пор ты отказываешься от фастфуда? — спросила она. — Или от любой другой еды?

— Мой желудок не в порядке с тех пор, как все это началось, — сказала я. — Стресс. Драма. А может, дело в квартире Гидеона. У него есть эта модная штука с фильтрованным воздухом. Думаю, для меня он слишком чистый.

Ее большие голубые глаза сузились.

— Ага.

— Что?

Она приподняла скульптурную бровь.

— Посмотрим.

Я насмешливо хмыкнула.

— Что увидим?

— Что еще происходит между тобой и Волан-де-Мортом?

Мы обменялись многозначительным взглядом, так как оба автоматически подумали о нашей подруге Эми, которая была одержима Гарри Поттером.

— Ты что-нибудь слышала о ней в последнее время? — тихо спросила она, и наши мысли устремились в одном направлении.

Я покачала головой.

— Нет. С тех пор как она уехала домой. Я оставляла сообщения, но она не отвечала. Я скучаю по ней, — призналась я.

— Я тоже. Я знаю, что она отчаянно хотела вернуться к семье, но не понимаю, почему бы ей хотя бы не поддерживать связь. Мы ее лучшие друзья. Черт, она говорила так, будто мы были ее единственными друзьями.

Я пожала плечами.

— Может, она скоро выйдет на связь.

— Может быть. — Хотя в ее голосе не было убежденности. Через мгновение Вай снова посмотрела на меня. — И что?

— И что?

— Ты и Тот-Кого-Нельзя-Называть?

— Ты сейчас серьезно? — сказала я, но все равно отвела глаза. Она была слишком проницательна чтобы быть глупой.

— Я так и знала, — прошипела она, наклоняясь ко мне. — Ты не просто останешься там. Ты останешься там. — Нет, — процедила я. — Это временно, а он упрямый и… — И у тебя все получается.

Я открыла рот, чтобы опровергнуть это каким-нибудь остроумным способом, но пауза была слишком показательной.

— О, Боже мой, — прошептала она, ее челюсть упала. — Я вроде как пошутила, но, черт возьми, Чарли.

— Ш-ш-ш, — назидательно сказала я.

— Ты живешь с ним.

— Временно.

— Ты живешь с ним, — раздраженно повторила она. — Это очень важно.

Я съела одну из ее мерзких картофелин фри и заставила себя проглотить ее.

— Только потому, что ты сама так считаешь, — сказала я, не очень-то веря в свою браваду.

С тех пор как я переехала, наши с Гидеоном интимные отношения вышли на новый странный уровень. То, что раньше было «сексом и бизнесом», стало размываться совместной готовкой, засыпанием на его груди и долгими, неторопливыми занятиями любовью по утрам, когда один из нас просыпался от теплого, желающего тела другого.

Размытость — это еще не все. Там было легко, вдали от Босса мафии и Госпожи. Как будто весь остальной мир мог отступить, и мы были только мы.

Легкость была опасной.

И каждый раз, когда я выходила из того здания в это, я чувствовала это. Я чувствовала, как мое сердце пытается вложить в это, и насколько это может быть смертельно опасно. Это было единственное, чего мы оба хотели когда-то, и последнее, что нам было нужно сейчас.

— Ладно, мне все равно, если ты откажешься от него, Чарли, — сказала она, а потом покачала головой. — Да, мне не все равно. Но просто скажи мне, что ты предохраняешься.

Я пару раз моргнула, чтобы выглядеть бесстрастной, а затем встретила ее взгляд.

— Чарли Вон.

Я наклонила голову и повторила ее тон.

— Вайолет Рид.

— Неужели я тебя ничему не научила? — сказала она, ее голос поднялся на две октавы. — Господи, ты же, по крайней мере, вернулась к инъекциям, верно?

Я отвела взгляд, ужас охватил меня, когда мой мысленный календарь зафиксировал дату.

— Да, но он просрочен, — сказала я под дых. — О, Боже. При всем… это вылетело у меня из головы.

Вай в мгновение ока оказалась на ногах.

— Я сейчас вернусь.

— Но… Я знала, куда она идет. У эскорта была подготовительная комната со всеми видами продуктов и реквизита, и определенные тесты всегда были в запасе. Потому что ничто не было стопроцентным.

— Этого не может быть, — прошептала я, глядя, как она уходит. Я моргнула, глядя на пустой дверной проем, а затем уставилась на свой плоский живот. — Нет, нет, нет, нет. Это безумие. Я просто… Я просто чем-то заболела. Вот и все. Не… не это. Дети, младенцы и семьи не работали в нашем мире. Посмотри на нас. Разве можно найти двух более отмороженных людей?

 Вай вернулась прежде, чем я успела ответить на этот вопрос, протягивая коробку.

— Это… нет, это безумие, Вай, — сказала я, отступая на шаг и смеясь.

Это должно было быть смешно. Когда-нибудь мы вместе посмеемся над этим.

Я, Вай и Волан-де-Морт. Как глупая Чарли не собралась с мыслями, как взрослая, потому что вокруг нее убивали людей, а потом у нее случился приступ паники, что она может залететь от Босса мафии.

— Это реальность, Чарли, — сказала она. — Будь ответственной и проверь.

Я уставилась на коробку в ее руке так, словно это была ядерная бомба.

— Разве мне не нужно подождать до утра?

— Этот прибор не привередлив, — сказала она. — Он может проверить твой статус в любое время суток.

Я кивнула, чувствуя головокружение.

— Конечно, может.

Вай сунула мне в руки коробку.

— Иди. Сейчас же.

Прошло совсем немного времени, прежде чем ход моей жизни изменился.

Дрожащие пальцы держали палочку, когда я выходила, а Вай, взглянув на мое лицо, прослезилась.

— Черт, — прошептала она.

— Извините! — прокричал Джонатан, вбегая в дверь. — Я пытался… Мы с Вай подскочили, как будто в нас выстрелили, и тест выпал у меня из рук.

Я пнула его в сторону стола, но он не долетел, и ни Вай, ни я не смогли дотянуться до него, чтобы он не был заметен. Однако взгляд Джонатана устремился прямо на нее, когда он надвигался на нас, как разъяренный бык.

— Шевелись! Где мой сын? — раздался другой голос прямо за его спиной.

У меня по коже поползли мурашки, когда я узнала воплощение зла, которым был Грегори Кейн.

— Я пытался остановить его, — сказал Джонатан, с растерянным видом забирая тест и убирая его в карман.

Спасибо, — попыталась сказать я глазами.

В дверях показался крупный Джей Ди, на его лице читалось раздраженное и вопросительное выражение. Он оскалился, когда электрическая инвалидная коляска врезалась в его икры.

— Все в порядке, Джей Ди, — сказала я, вытирая глаза и разжимая пальцы, чтобы избавиться от шока. С этим я разберусь позже.

— Где мой сын? — прохрипел он, вбегая в комнату, когда Джей Ди отступил в сторону с таким видом, будто хотел свернуть старику шею.

— Который? — спросила я, вызывающе подняв подбородок.

— Не дерзи мне, — усмехнулся он. — Ты не более чем дерьмо под моим ботинком.

Мило.

— Вау, — сказала я. — Такое обаяние. Гидеон обладает им так искренне. А его здесь нет, мистер Кейн. Полагаю, он на работе. На своей работе.

— Его нет, и это из-за тебя.

Я заставила себя усмехнуться, но мои мысли неслись со скоростью варпа.

— О чем вы говорите?

— Я говорю о том, что мой сын-идиот трахается не с теми людьми, вот о чем!

— заорал он, брызгая слюной изо рта. — Он проебал годы переговоров, взорвал дерьмо, с которым не имел права связываться, из-за какой-то пизды.

 Я понятия не имела, что он имел в виду. Гидеон держал свои незаконные сделки подальше от моего мира, и я этого хотела. Но я знала, что теперь он копается и в убийствах. По-своему. Я не спрашивала, что это за способ, но если он из-за этого подвергает опасности свою жизнь или свой бизнес… — Я не знаю, о чем вы говорите, — сказала я, сохраняя ровный голос. — Но у нас тут было два убийства, если вы не заметили, под присмотром охраны Кейна.

Да, почему бы не разыграть эту карту?

— Здесь произошло только одно, — сказал он. — Это единственное, которое нас беспокоит.

Ну и придурок.

— Ну, Гидеон работал над этим, — ответила я. — Так что я не знаю, какое отношение, по-вашему, это имеет ко мне. Это бизнес.

Инвалидное кресло заскулило, когда он придвинулся ближе, его ревматические глаза уставились на меня.

— Бизнес не толкает человека на глупые и безрассудные поступки, — прорычал он. — Это делает киска. Этот глупый мальчишка не видит дальше своего члена, когда дело касается тебя, и это приведет к гибели не одной шлюхи.

— Убирайся на хрен из моего кабинета, — прошипела я, сжимая пальцы в кулаки, чтобы он не заметил, как они дрожат.

— С удовольствием, — сказал он, нажимая кнопку реверса. — Передайте ему, что я ищу… — Он остановился, кресло-каталка остановилось, и его темный взгляд устремился на что-то позади меня.

Я отступила назад, в одно мгновение с ужасающей ясностью осознав, что привлекло его внимание.

Коробка.

Я открыла ее и прочитала инструкции вместе с Вай, оставив коробку с гигантскими буквами «Тест на Беременность» лежать на диване, прежде чем отправиться в ванную, и теперь это простое действие должно было меня потопить.

Но опять же, нет. Это было мое чертово место, мой мир, мой офис, и он мог поцеловать мою лилейно-белую задницу. Я смотрела на него снизу вверх, не желая выглядеть запаниковавшей, запуганной или испуганной, или любой другой вещью, которую этот злобный хулиган хотел, чтобы я почувствовала.

Этот дедушка моего ребенка.

Все мое тело покрылось холодным потом, когда я поняла, что из всех «что за хрень» в этой ситуации эта была самой страшной.

— Ты заманиваешь его в ловушку, — шипел он. — Я так и знал. Ты не смогла заманить его в ловушку тогда, поэтому делаешь это сейчас, ты жалкая… — Я жалкая? — закричала я. — Я не та, кто настолько не уверена в себе, что терроризирует своих детей, чтобы почувствовать себя человеком.

— Просто подожди, — прорычал он. — И ты, и твоя мать воспитывались в борделе. Ты хочешь еще больше этого отродья… Руки Вай на его стуле прервали его оскорбления, и он с хрипом втянул воздух, когда она развернула его и толкнула к двери, прежде чем он успел дотянуться до кнопок.

— Уходи! — прокричала она над его головой, проталкивая его в дверь и захлопывая ее.

Я опустилась на диван, колени стучали слишком сильно, чтобы удержать меня на ногах.

Джонатан достал из кармана палочку, зажав ее большим и указательным пальцами.

— Могу я?..

— Выброси ее, — пробормотала я.

— Спасибо, — вздохнул он.

— Подожди, — сказала Вай, доставая телефон и делая снимок. Она бросила на меня косой взгляд. — Вдруг тебе понадобятся доказательства или что-то в этом роде.

— Это не может быть реальностью, — сказала я, опустив голову вперед. — Я не могу… мы не можем… — Можете, — сказала Вай. — Люди делают это каждый день. Или есть выбор.

Я покачала головой.

— Не для меня. Моя мама никогда не знала своего отца, а я — своего. Если бы кто-то из них сделал такой выбор, я бы сейчас здесь не переживала, так что нет.

— Я тоже, — тихо сказал Джонатан, мы оба повернули головы в его сторону.

Его взгляд был устремлен куда-то в другую сторону.

— Я никогда не знал ни одного из своих родителей. Они сбежали и оставили меня с моей Джиджи.

— Прости, Джонатан, — сказала Вай, и редкий момент сострадания к нему промелькнуло на ее лице.

— Моя бабушка была чертовски сумасшедшей, но она любила меня, — сказал он, покачав головой, и к нему вернулась его обычная улыбка. — Она всегда говорила одно и то же. Что она не может представить, если бы у моей матери не было меня.

— Да, — сказала я, отвлекаясь. — Я просто… я не могу представить, как это сделать прямо сейчас. — Молния пронзила меня, и я вскочила на ноги, схватив ключи со стола. — Мне нужно идти.

— Гидеон? — спросила Вай.

— Я должна найти его до того, как это сделает этот засранец.

Глава 10

Гидеон

— Господи Иисусе, Гидеон, может, ты вытащишь голову из задницы? У тебя есть бизнес, которым ты должен управлять, и целая куча дерьма, за которое ты отвечаешь! — сердито говорил мой брат Маркус.

— Он прав, — согласился Филипп, который всегда был на высоте, сидя на диване Чарли. — Из Майами приходят слухи, что Диего Сантьяго недавно застрелили и ограбили, а кубинцы чертовски нервничают. Меньше всего нам нужно, чтобы глава нашей организации опустил руки. — Он поднял бровь. — В этом мире за такое убивают.

Всю прошлую неделю я провел в ее квартире, игнорируя все дела, кроме расследования убийств Джейд и Сторми, и оставив «Кейн Энтерпрайзис» своим братьям. Все было спокойно, никто не отвлекал, пока Тони, мой техник, не выдал мое убежище. Я собирался надрать ему задницу. Но мне хотелось быть поближе к тому месту, где этот ублюдок был в последний раз, чтобы понять его мотивы, его мысли. Да и, честно говоря, окружение вещей Чарли меня как-то успокаивало.

— Мне это хорошо известно, — проворчал я. — Ты прекрасно справляешься со всем, а у меня сейчас есть другие дела.

Маркус поднял бровь в мою сторону.

— Другие дела? Ты имеешь в виду женщину?

Я поднял бровь в ответ, молча приказывая ему отвалить.

— Неважно, — сказал Маркус. — Мочи свой член, мне все равно. Но нам нужно, чтобы ты вернулся на работу. Петровы разнюхали о нашей последней сделке с ирландцами, и нам нужно переправить этот ящик с глушителями кубинцам в Майами.

— Так переправь. Это должно их успокоить после казуса с Диего. — Я хрустнул костяшками пальцев. — Этот ублюдок умер?

Маркус покачал головой.

— К сожалению, нет.

Он знал, как сильно я не люблю Диего Сантьяго, даже несмотря на то, что для бизнеса я сохранял видимость теплых отношений. Этот сопляк был высокомерным хуесосом, который не стоил того жира, что был у него в волосах, и единственной причиной, по которой я терпел его дерьмо, было то, что его старик был старым другом семьи, который всегда держал свое слово перед «Кейн Энтерпрайзис».

— Черт.

— Становится лучше, — сказал Маркус. — Старик усадил его на скамейку и привел младшую сестру.

— Изабель? — недоверчиво спросил я. — Разве она не ровесница Софии?

— Нет, — сказал Филипп, бросив на меня взгляд. — Ей под тридцать, и она опаснее, чем ее глупый брат. И чертовски сексуальна.

— Я б ее трахнул, — сказал Маркус, подмигнув. — Конечно, только для того, чтобы сбить с не спесь.

— А я бы сделал это бесплатно, — добавил Филипп.

— Вы двое заткнитесь на хрен, — сказал я, мое терпение уже истощилось.

— Ладно, — сказал Филипп, глядя на свой телефон. — Итак, ирландцы?

— С ирландцами я разберусь. Все в порядке. — Я не волновался. — Что-нибудь еще?

Маркус несколько долгих мгновений смотрел на меня, его темный взгляд был так похож на мой, что я словно смотрелся в зеркало.

— Что происходит, брат?

— Ничего не происходит.

— Это чушь, и мы все это знаем, — сказал Филипп. — Позволь нам помочь тебе, чтобы мы могли все сделать и вернуть тебя к рулю, где тебе и место.

Я встал и направился к двери, давая им понять, что разговор окончен.

— Я в порядке. Увидимся.

Они переглянулись, но, в конце концов, я был гребаным королем, так что они знали, что лучше не спорить. Они встали и направились к выходу.

— Что бы ты ни задумал, надеюсь, оно того стоит, — сказал Маркус по пути к выходу. — И я надеюсь, что тебя не убьют.

Я не стал отвечать.

Я закрылся в доме и вернулся к наблюдениям и записям, которые мы собрали с Тони и нашим внутренним источником в полиции Лас-Вегаса. Просматривая кадр за кадром все записи с камер наблюдения в «Камео», а также в доме Чарли, мы выявили несколько вероятных подозреваемых, которых мы отбирали одного за другим.

Я взглянул на изображение, появившееся на экране моего компьютера.

Профессор колледжа на пенсии, который одновременно жил в этом здании и часто бывал в «Камео». У Боба Тайсса был безупречный послужной список, но мы узнали про арест за попытку сексуального нападения при отягчающих обстоятельствах, который так и не состоялся, потому что его жертва — танцовщица экзотических танцев — отказалась от обвинений.

Мистер Тайсс числился пропавшим без вести еще до убийства Джейд, но я найду его и познакомлю с энергичным стилем допроса мистера Чертова Кейна.

 Я получу ответы. Я должен. В данный момент я был готов на все, лишь бы Чарли была в безопасности. Я был вне всякого разумения, когда дело касалось ее; теперь я мог признаться себе в этом. Больше никакой подростковой любви или детских игр. Я привел ее в свой дом; наконец-то рассказал ей правду, которая тяготила меня, как гребаный якорь, и за последние несколько недель она нашла путь глубоко, глубоко под мою кожу и в мое холодное, казалось, мертвое сердце.

О, черт, кого я обманывал? Она всегда была там. Как бы я ни пытался избавиться от нее и убить эту часть себя, она не умирала. Я просто не мог признать это.

Не в силах сдержаться, я взяла телефон и написала Джей Ди, который был в «Камео» и следил за порядком.

Я: Все хорошо?Джей Ди: Да, сэр. Затем, словно прочитав мои мысли, он добавил: « Она в своем офисе, обедает с Вай».

Я:Спасибо.

Джей Ди: Конечно.

Я убрал телефон и вернулся к работе. Примерно через час, как раз вовремя, раздался стук в дверь.

Поли, старый наемник моего отца, встретил меня на пороге с огромной зубастой ухмылкой, не скрывая того, насколько опасным он был на самом деле.

— Гидеон, парень! Как дела?

Мы сцепили руки в рукопожатии и одноруком объятии.

— Я в порядке, Поли. Рад тебя видеть. Спасибо, что зашел. — Я посторонился и пропустил его внутрь.

— Без проблем. Ты звонишь, я прихожу. — Он вошел, я закрыл и запер дверь, и мы прошли внутрь.

Я смотрел на этого крупного мужчину, пока он расхаживал по квартире Чарли, рассматривая ее декор и произведения искусства. Его только что выпустили из тюрьмы по обвинению в рэкете и нападении в связи с его работой в нашей организации, но он по-прежнему оставался таким же преданным, как и они, и мой отец позаботился о том, чтобы хорошо пополнить его банковский счет за эту преданность, так что о нем хорошо позаботились после его освобождения. Насколько я знал, у Поли не было настоящей семьи, его истинной любовью была организация Кейна, и я надеялся, что это все еще так.

Он повернулся ко мне лицом.

— Как поживает старик?

Я подавил свой автоматический гнев.

— С ним все в порядке. Держится, пока не переусердствует.

Его улыбка была гордой.

— И ты теперь главный? Я с трудом могу в это поверить. Все меняется, не так ли?

— Меняется.

— Ну, ты знаешь, что я всегда буду рядом с Кейнами, несмотря ни на что. Без вопросов. Так чем я могу помочь?

Я вздохнул и кивнул.

— Рад это слышать. — Я повернул экран компьютера к нему лицом и показал ему лицо Боба Тайсса. — Мне нужно, чтобы ты разыскал одного человека и привел его ко мне. Это срочно.

Его глаза просканировали экран, затем поднялись на меня.

— Считай, что дело сделано.

— Спасибо, Поли. Я ценю это. У тебя будут все необходимые ресурсы.

Он кивнул один раз.

— Хорошо. Спасибо.

Мы поговорили о магазинах и поболтали о том о сем еще несколько минут, как это было принято, прежде чем я узнал, что он собирается уехать, чтобы приступить к работе. Меня это вполне устраивало, лишь бы он нашел мистера Тайсса, а я был уверен, что он его найдет.

Наконец, когда я последовал за ним к двери, чтобы проводить его, он замедлил шаг, чтобы взглянуть на ряд семейных фотографий, которые Чарли повесила на стену.

Он просмотрел фотографию, на которой были запечатлены она, ее мама и бабушка, сделанную в ресторане, которым она управляла. Их улыбающиеся лица, расположенные близко друг к другу, так похожи.

Смущенные глаза Поли встретились с моими.

— Ты их знал?

Что-то странное и немного опасное пробежало по моему позвоночнику.

— Почему ты спрашиваешь?

Его взгляд вернулся к картине.

— Это просто позор, вот и все. В тот день. Это должна была быть только старуха. Остальные двое были лишь сопутствующим ущербом. — Он снова посмотрел на меня, не обращая внимания на раскаленную до бела ярость, бурлящую в моих венах.

— Я понятия не имел, что в ее машине был кто-то еще. Твой отец сказал, что там будет только старая баба. — Он пожал плечами. — Наверное, он получил неточную информацию.

Я больше ничего не сказал, когда он вышел за дверь, и ярость залила мое зрение.

Я досчитал до ста, давая Поли шанс очистить окрестности. Я был живым проводом, готовым вот-вот взорваться, и мне не нужно было, чтобы он находился в зоне взрыва. Я давно подозревал, что отец солгал мне о том дне, но теперь у меня было подтверждение, что он действительно организовал несчастный случай, навсегда изменивший жизнь Чарли. Не раздумывая больше, я схватил ключи и помчался к машине. Пришло время узнать правду из его уст.

Я не постучал. Не объявлял о себе. Не стал утруждать себя никакими любезностями. Я нашел его на диване, смотрящим новости.

— Ты убил Камиллу и Шанель Вон.

Он медленно повернулся и посмотрел на меня, его взгляд ничего не выдавал.

— Где ты был, черт возьми?

— Ты убил женщин Вон, — повторил я, мои слова были низкими и злыми.

— Почему ты не отвечаешь на мои звонки? — потребовал он, игнорируя меня.

Я сделал шаг в его сторону.

— Скажи это, — прошипел я, в моем тоне прозвучала угроза.

— Я ничего такого не делал. Я тебе уже говорил.

— Ты попросил Поли сделать это. То же самое.

Что-то в выражении его лица изменилось, как у животного, понявшего, что его поймали. Он быстро подавил это чувство.

— И что с того, что я это сделал? — прорычал он. — Эта старая дрянь грозилась отказаться от нашей сделки и пойти на дело с гребаными Петровыми. — Он выплюнул эти слова, словно они были ядом со вкусом дерьма. — Я не собирался этого допускать.

Не при мне, блядь. Ни за что, блядь. Сделка есть сделка, и у нас было слишком много активов, связанных с «Камео», чтобы допустить подобное предательство. Да и сейчас есть.

 Его ноздри раздувались, когда гордость боролась с яростью. Я всегда знал, что мой отец был гордым человеком, но это было нечто совершенно иное.

— Ты убил их, потому что они хотели вести дела с русскими?

— Чертовски верно! — почти закричал он. — Это было дело, которое нужно было сделать, и я его сделал! — Его взгляд сузился почти до отвращения. — Не уверен, что ты на такое способен.

Я бросился на него и впился прямо в лицо, заставив вздрогнуть.

— Пошел ты, старик.

— Нет. Пошел ты, — процедил он в ответ, его взгляд был полон ненависти.

Я сдержал ругательство и попятился назад.

— Господи, папа. Почему ты просто не сказал мне правду, когда я спрашивал тебя раньше? Зачем врать?

— Потому что ты так зациклился на этой пизде, что я не мог доверить тебе правду. — Он наклонил голову. — Я до сих пор не уверен, что могу.

— Что, черт возьми, это значит?

— Разве ты не понимаешь? — Его ухмылка была высокомерной.

Самоуверенной. — Я не мог позволить Вонам вести дела с Петровыми, потому что я вел дела с ними.

— Подожди… Что? — Я провел рукой по голове. — О чем ты, блядь, говоришь? Мы не имеем дела с русскими.

— Нет. Я больше не имею, благодаря твоим маленьким трюкам с Романом и Сергеем. Господи, парень, тебе нужно научиться не лезть в дела, которые тебе не принадлежат. Ты заварил такую кашу, что даже я не могу ее разгрести.

— Как, черт возьми, я должен был узнать, что у тебя есть сделки с русскими, если ты, блядь, никогда не говорил мне об этом, папа?

— Тебе незачем было знать, пока я не убедился, что могу полностью тебе доверять. А судя по твоему поведению, очевидно, что я не могу.

— Мое… мое поведение?

Гнев начал бурлить и кипеть в глубине моего нутра, когда я понял, к чему все идет. Мой старик всегда был безжалостным сукиным сыном, но были некоторые черты, которые даже я не мог с ним переступить.

— Да! — Его кулак хлопнул по дивану. — Ты сходишь с ума из-за этой чертовой сучки Вон — опять, надо сказать, — и это отвлекает тебя от «Кейн Энтерпрайзис». Это опасно, это глупо, и я не могу поверить, что ты позволил загнать себя в такую ловушку. Насколько тупым ты можешь быть?

Мое сердце дважды стукнуло в груди.

— В ловушку?

Он сделал паузу. Несколько долгих мгновений изучал меня. Наконец он заговорил, его голос был низким и медленным, как будто я действительно был глуп.

— Она не сказала тебе?

— Что не сказала?

Что-то темное и чужое поселилось глубоко в моей душе. Он знал что-то важное, что навсегда изменит мою жизнь. Я чувствовал это. Затем он рассмеялся, заставив волосы на моей шее встать дыбом.

— Господи, да ты просто идиот. Я же говорил тебе, что женщины Вон — это яд.

Ты должен был уйти, когда я тебе сказал. А теперь она держит тебя прямо там, где хочет. За чертовы яйца!

— О чем ты говоришь, сумасшедший сукин сын?

— Я говорю о той глупой маленькой попке, в которую ты не можешь засунуть свой член, — прошипел он, скривив губы. — Типичная блядь, она пошла и залетела, чтобы заманить тебя в ловушку и забрать все, чего ты стоишь.

Кровь отхлынула от моей головы, голова закружилась, но я боролся за то, чтобы держать себя в руках.

— Ты лжешь. Откуда тебе вообще знать такое?

Он усмехнулся.

— А разве это важно?

Он должен был лгать. Он был королем лжецов.

И все же… может ли это быть правдой?

Черт. Блядь. Блядь.

Я вышагивал и проводил рукой по голове, пока он гоготал у меня за спиной.

— О, мысль об отцовстве задела тебя за живое, парень? Поверь мне, это отстой.

Но не волнуйся, я могу все устроить так, что тебе не придется беспокоиться ни о ней, ни о маленьком паразите.

Я застыл на месте, когда до меня дошло, что к чему, с поразительной ясностью.

Он говорил серьезно.

Я повернулся к нему лицом, когда сразу несколько вещей стали чертовски ясными.

— Ты хочешь, чтобы Чарли убили?

Конечно, хочет. Он уже угрожал этим раньше.

— Мы назовем это завершением работы. — Его тон был ровным.

Отстраненным. Без эмоций при мысли о том, что она может носить его внука.

— Работа, — повторил я.

— Да. Забота об этой семье. — Его глаза были морщинистыми и водянистыми, но в них все еще сохранялась твердая решимость, которая всегда пугала меня в детстве. Теперь уже нет. — Эта семья всегда должна быть на первом месте, Гидеон. Ты должен помнить об этом, иначе тебе не выжить.

Да, теперь все было ясно.

Он был абсолютно прав.

Я кивнул и медленно потянулся под куртку за своим Сигом.

Ладонь погладила рукоятку.

Палец снял пистолет с предохранителя и нажал на спусковой крючок.

— Ты прав, папа. — Его глаза выпучились, когда я вытащил пистолет из куртки и прицелился ему в голову, прямо между глаз. — Семья всегда будет на первом месте.

На его лице промелькнуло какое-то выражение. У любого другого человека это был бы страх. На нем же это было просто удивление. Вслед за этим раздался его задорный смех. Я слышал его миллион раз, когда он мучил свою жертву.

— У тебя нет яиц, парень, — усмехнулся он, медленно и протяжно произнося слова.

Его слова больше не имели значения. Он не мог меня обмануть. Нечто первобытное, выходящее за рамки простого чувства защиты, овладело мной.

Пришло время.

Все было кончено.

— Чарли теперь моя семья.

Я нажал на курок.

*** Я позвонил Джароду и Майклу, чтобы они привели все в порядок, а затем налил себе виски. Я опустил взгляд и понял, что весь в крови отца, но руки не дрожат.

 Я посмотрел на безжизненное тело отца и попытался почувствовать хоть что-то.

Хоть что-нибудь.

Ничего, кроме облегчения от того, что ублюдка наконец-то не стало.

Я знал, что мне придется объясняться с братьями, но в конце концов они поймут. Софии было бы наплевать. Со временем, возможно, я смогу внести в «Кейн Энтерпрайзис» реальные изменения, которые пойдут на пользу этой семье.

Семье.

Гребаный Иисус.

Чарли действительно была беременна?

Мог ли мой отец говорить правду? Откуда ему было знать? Зачем ему было лгать о чем-то подобном? Он ничего не выиграл от этого.

Я провел рукой по заросшему щетиной лицу, пытаясь примириться с тем, что я чувствую при этой мысли.

Ребенок?

Боже, у меня никогда не было даже золотой рыбки. Готов ли я стать отцом? Да и был ли вообще такой вариант? У нас была пара хороших недель, когда она жила в моей квартире, но это вряд ли свидетельствовало о будущем. Она была там не потому, что хотела этого. Она была там, потому что находилась под моей защитой. И ничего больше.

Моя любовь, Гидеон. Мое все. Ее слова, ее прикосновения говорили о гораздо большем. Но какое будущее может быть у мафиози и мадам? Что это за жизнь для ребенка?

— Господи.

Я опустил голову, осознав, что мне уже все равно. Я сказал правду отцу как раз перед тем, как всадить ему пулю в глаз. Теперь Чарли была моей семьей, как бы это ни было погано, и я должен был знать правду.

Как только появились Джарод и Майкл, я оставил их работать, не обращая внимания на их шок и вопросительные взгляды.

Я воспользовался отцовским душем, чтобы привести себя в порядок, и нашел часть своей одежды, спрятанной в моей старой спальне. Взглянул на свой телефон и прочитал несколько сообщений, которые приходили от Чарли весь вечер.

Где ты? Нам нужно поговорить.Серьезно.Алло?Пожалуйста, позвони мне!Гидеон Кейн! Блядь, позвони мне! К черту телефон. Переписавшись с Джей Ди, я понял, что ее нет в «Камео», и отправился домой.

Я вошел внутрь, и на меня тут же обрушился аромат свежевымытой Чарли. Она обожала мой душ и всякую дрянь, которую сестра давала мне из салона, так что теперь у меня дома часто пахло гранатом и ванилью.

Я закрыл дверь, положил ключи и, следуя за своим носом, нашел ее в спальне.

Она сидела, скрестив ноги, на кровати в одной из моих футболок, без макияжа, волосы влажные и распущенные, локоны кружатся вокруг ее грудей. Она никогда не была так красива, и это зрелище застало меня врасплох.

Она подняла голову, ее глаза были красными и опухшими, как будто она плакала.

— Гидеон!

— Привет.

— Где, черт возьми, ты… — Она сузила глаза, рассматривая меня. — Все в порядке?

Я прислонился к дверному косяку, боясь, что если подойду к ней, то схвачу ее и никогда не отпущу.

— Не совсем.

Она выглядела встревоженной.

— Что случилось?

— Я… — Обычно меня не волновало, что люди думают обо мне или о том, как я веду свои дела. Но здесь, сейчас, с ней… мне было не все равно. И это было чертовски опасно. Пальцы судорожно сжались в кулаки, когда я выдавил из себя слова.

— Я убил своего отца.

Ее лицо побледнело.

— Что ты сделал? Почему?

К черту. Я оттолкнулся от двери и подошел к ней, стоя на коленях перед ней, пока она раздвигала свои голые ноги. Адреналин врывался в кровь и сбивал меня с ног, а мне нужно было коснуться ее шелковистой кожи, почувствовать ее, впитать ее.

— Почему, как ты думаешь, Чарли? — Я обхватил ее бедра и опустил голову к ней на колени так, что мой лоб коснулся ее все еще плоского живота. — Почему?

Глава 11

Чарли Его склоненная голова была прижата к моему животу, и все, что я могла делать, — это в шоке смотреть вниз. Горячие слезы снова наполнили мои глаза, когда я запустила пальцы в его волосы. Он отреагировал на мое прикосновение, как изголодавшийся мужчина, притянув меня ближе к себе.

Он знал.

Я объездила весь город в его поисках — его офисы, «Камео», все места, где, как знала, он может бывать, и оставила везде миллион сообщений. Мой мозг часами метался в панике, представляя все возможные варианты реакции, от хороших до плохих, и как противостоять каждому из них. У меня был план на все случаи жизни.

Кроме этого.

Старик добрался до него и рассказал ему. И Гидеон убил его?

Гидеон, мать его, убил собственного отца?

Мои слезы упали ему на волосы, когда ужас ситуации просочился внутрь меня.

Ледяной холод пронзил мою кожу. В какой вселенной это было нормально?

И все же он был здесь. Он обнимал меня так, словно ему не хватало только одного удара, чтобы сломаться. Я все предусмотрела, но такого плана у меня не было.

— Гид… — Я остановилась и покачала головой, пытаясь придать всему этому какую-то структуру в своем сознании. Но как? Почему ты убил своего отца, Гидеон? Ты застрелил его? Зарезал его? Свернул ему шею? Кто ведет такие разговоры?

— Что случилось? — с трудом выдавила я.

Он поднял голову и не сводил глаз с моего живота, поглаживая его руками. Это было одновременно восхитительно и пугающе, и я не знала, какое из этих ощущений выбрать.

— Я же тебе говорил, — сказал он. — У него цель всегда оправдывала средства.

Он не останавливался, пока… — Пока что?

 Он поднял глаза на меня, и от потрясения в этих темных глубинах меня чуть не вывернуло наизнанку. Он ненавидел этого человека всем своим существом, но быть тем, кто положил конец его несчастной жизни, — это было нечто совсем другое.

Неужели я видела там боль?

— Пока он не победил, — сказал он едва слышным шепотом. По моим щекам потекли слезы, но мы оба не обратили на них внимания. — Как он узнал? — спросил он, его голос был низким и напряженным.

Это было так некстати, это отсутствие объявления. Я не так хотела сказать ему, что он станет отцом. Я покачала головой, пропустив его вопрос мимо ушей.

— Гидеон, почему?

— Как? — переспросил он, его тон стал более решительным. — Расскажи мне.

— Он пришел в «Камео», чтобы найти тебя, — сказала я. — Как обычно, злой.

Говорил, что ты разрушил бизнес из-за меня. — Глаза Гидеона закрылись, а челюсть сжалась. — А потом он увидел коробку.

Его глаза распахнулись.

— Коробку?

Мои глаза снова наполнились слезами. Боже, казалось, что я плачу уже несколько дней.

— Тест, — сказала я. — Я только что сделала тест, когда… Взгляд Гидеона на мгновение затуманился, затем он его взгляд прояснился и встретился с моим.

— Вот почему.

Из моего горла вырвался разочарованный смешок.

— Что? Он должен был умереть, потому что я… — Боже, я еще даже не произнесла это слово вслух. Я выдохнула и заставила себя. — Беременна?

Гидеон отстранился, поднялся на ноги и зашагал по комнате, прежде чем снова повернуться ко мне.

— Потому что у него не было границ, Чарли, — сказал он, проведя рукой по лицу и потирая глаза. — Когда дело касалось этой семьи, этого бизнеса. — Он остановился на другом конце комнаты, его взгляд горел так ярко, так напряженно, что я инстинктивно поняла, что это еще не все.

— Что?

Одной рукой он ухватился за комод позади себя, словно желая найти опору.

Каким бы незначительным ни было это движение, я уже поняла, насколько это не в его характере. Гидеон не нуждался в опоре. Было что-то, о чем он не хотел мне рассказывать. Что-то ужасное.

— Что? — снова потребовала я.

Он медленно вдохнул, не разрывая зрительного контакта, не моргая.

— Мой отец собирался устранить тебя, — сказал он, его челюсть дернулась на последнем слове. — Я не мог этого допустить. Я бы не позволил этому случиться.

Мои руки опустились к животу, и я посмотрела вниз. Я знаю его меньше суток, но уже чувствовала себя защитницей этой жизни внутри меня.

От дедушки, который хотел, чтобы мы умерли.

У меня не было слов.

— Он… он один из тех, кто это делает?

— Нет, — тихо сказал Гидеон. — Он не в ответе за Джейд, Сторми и не терроризировал тебя. Это не в его стиле. Он бы просто покончил с этим. Чисто и просто.

— Покончил бы с этим, — повторила я. — Почему? Что за человек так поступает?

— Такой, который убил твою бабушку, когда она угрожала его бизнесу, — процедил он. — Ты и твоя мать были лишь сопутствующим ущербом.

Кровь отхлынула от моей головы, когда его слова разлетелись по комнате и подкатили к моему горлу. Его образ поплыл передо мной. Я не могла дышать. Воздух был слишком густым. Слишком черным. Слишком горячим. Не успела я осознать, что поднялась на ноги, как оказалась за дверью спальни.

Гидеон шел за мной по пятам.

— Чарли.

— Отойди от меня, — задохнулась я, добравшись до кухни и вслепую включив кран. Дрожащие пальцы опрокинули пластиковый стаканчик, который я там держала, и он схватил его, наполнил и протянул мне. Я выбила ее из его рук, разбрызгав воду по полу.

Он схватил меня за руки и повернул лицом к себе.

— Мне очень жаль, что он так поступил, Чарли, — сказал он, его голос был хриплым. На его брови застыло разочарование, словно он не понимал, почему я расстроена. — Но я не сожалею о том, что сделал сегодня. У меня не было выбора.

Я смотрела на его лицо — лицо, в которое, как я знала, я влюблялась снова и снова, — и все, что я видела, — это умирающую бабушку. Окровавленное, безжизненное лицо моей матери, ее невидящие глаза, смотрящие в пустоту. Видение Гидеона, убивающего собственного отца тысячей разных способов.

— У тебя всегда есть выбор, — шипела я. — Но тебя воспитали так, что ты думаешь, будто у тебя его нет. Хочешь верь, хочешь нет, но остальные люди не убивают людей только потому, что они нас бесят. Черт, он убил их ради бизнеса, ты убил его ради меня — это как гребаная игра с вами, людьми. Что бы подумала твоя мать?

Выражение его лица потемнело на сто оттенков, и я поняла, что это опасная линия, которую можно переступить, но мне было все равно. Что он собирался сделать, убить и меня?

Ну и пусть.

— Не говори о том, чего не понимаешь, Чарли, — прорычал он.

В груди защемило от нахлынувших на меня образов. Грузовик, врезавшийся в нас. Кровь. Крики. Это было специально.

Специально.

— Я достаточно понимаю, — прошептала я. — Ты делаешь то же самое, что и он. Он создал тебя по своему образу и подобию.

— Я не мой отец, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Ты не убиваешь? Не играешь в Бога? — Я сплюнула. — Правда? Что этот ребенок будет говорить о тебе, Гидеон? — сказала я, мой голос стал печальным и задрожал. — Может, он и тебя убьет? Я имею в виду, если это какая-то семейная традиция.

Это было так неправильно с моей стороны. Где-то далеко в глубине души, погребенный под ужасом, горем и шоком, я это понимала. Это было низко и подло, и когда-нибудь я, наверное, буду чувствовать себя виноватым, но сейчас был не тот день.

Я ждала реакции — гнева, демонстрации силы и запугивания Кейна. Я готовилась к этому, даже поощряла это, наслаждаясь адреналином, который будет ощущаться лучше, чем боль.

Но реакции не последовало.

На его лице ничего не отразилось. Как будто в его глазах сработал выключатель, и система отключилась.

 Он медленно повернулся на каблуках и пошел прочь, дверь тихо захлопнулась за ним, жутко громко, как если бы он захлопнул ее в гневе.

Еще одна вещь, на которую у меня не было плана.

Тишина звенела в ушах, и от внезапного прекращения всего происходящего все рухнуло. Колени подкосились, и я опустилась на прохладный белый кафель.

*** Когда я пришла туда почти в десять, «Камео» был в самом разгаре, поэтому я проскользнула через черный вход, заплатив дежурному «Мускулу» полтинник за то, чтобы он не предупреждал своего босса, хотя я знала, что они преданы до мозга костей и, скорее всего, все равно ему расскажут. Я бросила в сумку все, что смогла найти, натянула джинсы под его футболку и собрала мокрые волосы в небрежный пучок.

Выглядела я не очень-то похоже на босса, но, честно говоря, мне было не до этого. Я могла бы пойти к Вай, но не хотела, чтобы меня видели. Не хотела разговаривать. Не хотела общаться ни с чем, кроме тишины моего кабинета под приглушенные звуки музыки внизу.

Как далеко я зашла.

Я свернулась калачиком на диване и вытянула ноги, обняв подушку и зажмурив глаза от очередного приступа плача. Мне нужно было быть там, где были они. Там, где они все думали. Там, где, возможно, моя мать переживала из-за того, что я росла у нее в животе, не имея никакого плана. Там, где не было Гидеона, чтобы затуманить ясность.

В нашем офисе. Уже не их, но и не только мой. Он никогда не будет только моим, ведь здесь собраны все воспоминания. Странно, что всего несколько месяцев назад я ненавидела эту комнату. Это пространство. В моем сознании оно было удушливым и представляло собой ловушку. В ловушке работы, которую я не хотела.

Прикованным к месту, которое хранит плохие воспоминания. В детстве я даже застряла в углу комнаты, прямо у большого окна, играя с кусочками блесток и кисточек, которые находила в темных углах, куда никто не заглядывал. Здесь прошло мое детство, и я собиралась приговорить другого невинного ребенка к таким же переживаниям.

Я ненавидела это место, но сегодня пришла сюда за утешением. О чем это говорит?

Это говорит о том, что я стала работой.

— Это говорит о том, что ты в полном дерьме, Чарли Вон, — прошептала я, проводя ладонью по плоскому животу. — Мне жаль, что у тебя родители вроде нас, — пискнула я, позволяя всему происходящему обрушиться на меня в виде гигантской вечеринки жалости. Мафиози и мадам не имели права так поступать.

Работа или нет, обязательства или нет, но приоритеты изменились. «Камео» требовал моего внимания, но эта жизнь, растущая в моей утробе, заслуживала всю меня.

— Я люблю… — Я прижала кулак к губам и подавила всхлип. — Черт. Я люблю твоего папу, малыш. Господи, помоги мне. Всегда любила. Но я должна защитить тебя.

*** — Просто впустите меня.

— Простите, мисс Вон, — сказал самый крупный из вооруженных людей, стоя у входа в мою нежилую квартиру так, будто охранял президента. — Никто не входит.

Я огляделась по сторонам, гадая, о чем могут думать мои соседи. И остались ли они у меня вообще.

Было уже за полночь, и, наверное, не самое удачное время для того, чтобы пробираться в жилой комплекс, от которого мне велели держаться подальше, пока люди пытаются меня убить. Даже если некоторые определенные части были исключены из этого списка.

Тем не менее, это было мое место. Я протянула ключ. А потом пошла туда.

— Я беременна, — сказала я, позволяя своим глазам слезиться. К тому моменту это происходило по желанию, так что притвориться было несложно. — Мне нужны некоторые вещи. И мне нужно в туалет. Если хочешь, можешь зайти со мной, чтобы убедиться, что никто не преследует меня в туалете, но… — Идите, — сказал он, отступая в сторону. — Вам не нужен ваш ключ.

Я бросила на него взгляд и нахмурилась.

— Почему?

Когда я открыла дверь, на мой вопрос был дан ответ.

— Простите, босс, — сказал здоровяк, возвышаясь надо мной. — Но она сказала, что беременна.

Я ахнула, увидев Гидеона, склонившегося над моим кухонным столом, рукава закатаны, бумаги, заметки и диаграммы покрывают поверхность, в руке у него бокал с чем-то темным.

Его выражение лица, когда он перевел взгляд на меня, не было таким, как будто он рад меня видеть.

Он выглядел измученным. Возможно, слегка разрушенным.

Черт, я ему завидовала.

— Какого черта ты делаешь в моей квартире?

Он вскинул бровь, как будто ответ был очевиден.

— Работаю.

— В полночь?

— Да, — коротко ответил он. — Почему ты здесь?

Я покачала головой, открывая и закрывая рот. Ничто больше не имело смысла.

Это было похоже на пробуждение в другой вселенной, где зеленый цвет означал синий, а яблоки были слонами. Я колебалась над этим решением пятнадцатью минутами ранее, но теперь вот что.

С меня хватит.

— Я уезжаю, — сказала я, мой голос стал хриплым.

Его глаза сузились.

— Что это значит?

— Это значит, что я собираю вещи и уезжаю из Лас-Вегаса, — сказала я. — Закрою «Камео», продам его, отдам, мне все равно.

— На тебя рассчитывают люди, — сказал он, обходя стол, его глаза сверкали. — На их средства к существованию, на наш бизнес. Ты не можешь просто… — Могу. И я сделаю.

— Чарли.

— Мне все равно, — повторила я, снова положив руку на живот. — Если для тебя так важно прикрытие «Кейн Энтерпрайзис», то ты им займешься. Изнуряй себя сам. С меня хватит. Я не могу растить ребенка здесь, когда за мной охотятся серийные убийцы, а семья расправляется с семьей, когда у нее появляется настроение. Я не могу… — Я закрыла глаза и потрясла головой, снова прогоняя образы.

Когда я перевела взгляд на него, он стоял всего в нескольких футах передо мной, в его темных глазах горел огонь. Тишина была оглушительной. Безумной. Но чувство, скрывавшееся за его взглядом, было ясным.

Предательство.

Да, бывало и такое, приятель.

Я сжала пальцы в ладонях, когда слабый запах одеколона, бурбона и пота достиг моего носа, разжигая гнев вместо желания.

— Что… — Я дико жестикулировала. — Что ты здесь делаешь? — снова спросила я.

— Здесь тихо, — сказал он, наконец. — Уединённо.

— И мое, — сказала я.

— Ну, я оставил тебя в своей, — ответил он. — А спать не вариант, так что я решил поработать.

— Поработать, — слабо повторила я, оглядываясь по сторонам. На свои вещи, свое место, свою жизнь. Мой афган на диване. Моя коллекция чаш из цветного стекла.

Мои фотографии семьи и друзей. А он стоял посреди них, работая, после того как узнал, что станет отцом, а затем убил своего отца. — Ты… ты… Он выдержал двухсекундную паузу, затем моргнул и сделал глоток из своего стакана, повернувшись к столу позади себя.

— Я — старая глыба; я слышал тебя раньше, — сказал он, повернувшись ко мне спиной. — Я пришел сюда, чтобы немного успокоиться, Чарли. — Его голос был обманчиво спокоен. — Иди, если собираешься. Я не стану тебя останавливать.

Что-то внутри меня — что-то глубоко внутри, где всего несколько часов назад пылали гнев и ярость, — зашипело от намека на поражение в его тоне. Все разбитое, болезненное, что билось в моей голове, улеглось, красная дымка успокоилась, и я увидела человека, которого Гидеон Кейн никому не позволял видеть. Я услышала его тон, которого никогда раньше не слышала.

Человека, который действительно только что узнал, что станет отцом… а затем был вынужден убить своего собственного. Всего несколько часов назад. Чтобы спасти своего ребенка. Чтобы спасти меня.

Это было искажённая сторона.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но сказала уже достаточно. Глубоко вздохнув, я пошла в свою спальню и захлопнула дверь, оставив его и все уродство позади.

Глава 12

Гидеон Я налил себе еще бурбона и попытался сосредоточиться на бумагах, которые лежали передо мной и были доставлены курьером от Филиппа, но я был слишком погружен в свои мысли, чтобы думать о цифрах.

Я уезжаю.

Это было моей конечной целью все эти годы; я должен был радоваться, что она хочет уехать в безопасное место, подальше от того, кто преследует ее близких.

Так почему же мысль о том, что на этот раз я останусь без нее, вызвала у меня желание выстрелить себе в голову так же, как я выстрелил в своего старика?

— Господи Иисусе. — Я проглотил спиртное и позволил ему пронестись по горлу к желудку. Может быть, если я выпью достаточно, это притупит ту боль, которую она породила в моей душе.

Я должен был отпустить ее.

Я должен был.

— К черту это. — Я вскочил, чтобы наполнить свой стакан, и перевел взгляд на то, над чем работал, когда она ворвалась сюда, удивив бедного Криса своим заявлением о беременности.

Благодаря кое-какой внутренней информации мы отследили Боба Тайсса до Аризоны. Я бы и сам отправился за ним, если бы мог вынести разлуку с Чарли или доверить ее защиту кому-то другому. Как бы то ни было, мне были оказаны кое-какие услуги, и я их оплачивал. Меня заверили, что в течение месяца мистер Тайсс будет доставлен к моему порогу. Если понадобится, я вызову детектива Бруссара, но только отчаяние заставит меня обратиться к копам, а пока я не считал это необходимым. Боб Тайсс попал в поле зрения мистера Гребаного Кейна, и дни его свободы были сочтены.

Я приостановился, стакан был на полпути ко рту, слова Чарли звучали в моей голове.

Что этот ребенок скажет о тебе, Гидеон? Был ли я похож на своего отца? Действительно ли я стал его образом, как бы я ни боролся с этим?

Я проглотил все содержимое стакана, опрокинув его в себя. Я поднял глаза и посмотрел в коридор, на закрытую дверь спальни.

Не раздумывая больше, направился по коридору и тихонько приоткрыл дверь, чтобы заглянуть внутрь.

Чарли лежала на боку, ее волосы рассыпались по подушке, окрашенной лунным светом, проникавшим в комнату через щели в жалюзи. Ее губы были мягко приоткрыты, когда она дышала, наконец-то расслабившись после всего, что тяготило ее последние недели.

Она была так прекрасна, что на нее было больно смотреть.

И она собиралась стать матерью моего ребенка.

Мой взгляд автоматически скользнул вниз, к ее животу, где рос мой ребенок — наш ребенок.

Я снова поднял глаза к ее лицу. Она смотрела на меня сегодня так, словно думала, что я могу ее ударить.

Неужели я настолько изменился, что она могла так обо мне думать?

Да.

Да, изменился.

Исчез тот мальчик, которого она когда-то знала, и на его месте оказался самодостаточный человек, вынужденный самостоятельно искать себе место в этом безжалостном мире грязи и насилия.

И все же я понял, что она всегда была тем светом, который я хранил глубоко внутри себя. Светом, без которого я зачахну и умру. Я уже начал умирать последние десять лет, пока она не вернулась в мою жизнь и не запустила мое сердце снова.

Боже, как могла одна маленькая женщина так завязать меня в узлы? Я был надломленным мужчиной. Я не сломался. И все же я был готов… к чему?

Я уезжаю.

Как я мог отпустить ее?

Я буквально разрывался на части, когда она уходила от меня. Когда они уходили от меня.

Но я должен был отпустить их.

Может, я и вправду играл в Бога, но на этот раз, чтобы спасти ее от чудовища во мне.

Глава 13

Чарли

Я проснулась дезориентированная, оглядываясь по сторонам при слабом свете.

Запах был не тот. Большая лампа Гидеона стояла не там, где должна была, а серебристый принт, занимавший большую часть одной стены, не… Я была не у Гидеона.

Мой взгляд остановился на антикварном комоде, стоящем в другом конце комнаты, на единственном лучике света, пробивавшемся из ночника в моей ванной.

Реальность набросилась на меня, как разъяренный бык, и я со стоном перевернулась и села. Я не собиралась засыпать. Я просто плюхнулась на кровать, чтобы поразмыслить о том, что моя жизнь — сплошное надувательство, а сейчас было… Я повернула шею, чтобы посмотреть на часы на тумбочке — два пятнадцать.

Я выпустила волосы из хвоста, в который их засунула, пока они были мокрыми, и распустила их, глубоко дыша и давая себе волю. Каковы были шансы, что он все еще там? Сейчас я бы не стала рисковать.

Моя дверь была слегка приоткрыта, и это говорило об одном из двух. Он либо проверял меня, либо зашел, чтобы убить меня, но решил этого не делать. Было страшно подумать, насколько возможен любой из этих сценариев.

Я нашла его сидящим в моем любимом кресле, его взгляд был устремлен в окно на ночное небо. На звук моих шагов он посмотрел в мою сторону, а затем снова в окно.

Мой желудок сжался.

— Ты не ушел, — прошептала я.

— Нет.

Я медленно вдохнула.

— Я все еще собираюсь уехать. — Он кивнул, и я переместилась к нему и опустилась на колени у его ног. — Мне жаль, Гидеон.

Его глаза встретились с моими.

— Мне тоже.

Я провела руками по его мускулистым ногам, ладони скользнули вверх по бедрам. Я чувствовала жар его кожи сквозь джинсы. Его глаза закрылись, как будто простое прикосновение позволило ему наконец расслабиться. Даже уснуть.

— Ты в порядке? — спросила я.

Его губы тронула крошечная ухмылка, а глаза по-прежнему были закрыты.

— А ты? — Он медленно открыл глаза, когда я не ответила, и позволил своему взгляду остановиться на мне. — Я бы хотел исправить то, что он сделал, — мягко сказал он. — Вернуть их тебе.

Я кивнула и опустила взгляд на свои руки, лежащие на нем.

— Я знаю.

— Он не был родителем, Чарли, он был тираном, — сказал он, его голос был хриплым. Эмоциональным. — Я не мой отец. — Наклонившись вперед, он приподнял мой подбородок так, что мы оказались почти нос к носу. — Я никогда не буду таким, как он.

Я глубоко заглянула в глаза, которые снова полюбила, несмотря на себя.

— Я верю тебе, — вздохнула я. — Но Гидеон… — Я люблю тебя.

Мой рот открылся, и все слова, мысли и мир улетучились. Он не моргнул. Не дрогнул. Только звук дыхания стоял между нами, а мое сердце учащенно билось в ушах.

Мы не могли.

— Не надо, — задыхалась я. — Не делай этого. Я не передумаю.

— Я и не прошу тебя об этом, — сказал он, проводя пальцем по моей челюсти.

Его глаза опустились к моему рту. — Но я сидел здесь и думал последние пару часов.

Мое сердце резко упало.

— О чем?

— О том, чтобы пойти с тобой.

Бум.

— Что?

— Ты меня слышала.

— Ты пьян?

Его глаза снова встретились с моими.

— Я серьезно.

— Ты бредишь, — сказала я, и у меня перехватило дыхание, когда его блуждающий палец провел по моей нижней губе. — Ты думаешь, я не могу уйти?

Гидеон, твоя семья будет тебя преследовать.

— Теперь ты моя семья, Чарли, — сказал он. — Ты и ребенок.

Он действительно так сказал? — Если бы я знал, что он сделал, — продолжал он, ожесточаясь, — я бы убил его миллион раз. Так что, если ты хочешь оставить все это позади, я заберу тебя отсюда, как должен был сделать десять лет назад, и защищу вас обоих своей жизнью.

Глаза, в которые я смотрела, принадлежали не Гидеону Кейну — безжалостному, хладнокровному мафиози. Они принадлежали молодому человеку, в которого я влюбилась много лет назад. Тому, с кем я хотела сбежать и провести вечность. Тому, кто только что сказал мне… — Ты не можешь, — прошептала я, качая головой. — Это прекрасная мечта, но не реальность.

— Тогда поверь мне, — умоляюще прошептал он, взяв мою голову в свои руки, и мои волосы рассыпались по его пальцам. Он притянул мое лицо к себе и прижался лбом к моему. — Я с тобой, где бы ты ни захотела быть, Чарли. Я знаю, что мы не совсем обычная пара, но мы… мы идеально подходим друг другу. Черт, мы всегда были идеальны вместе, и я не хочу никого другого. И никогда не захочу.

— Ты серьезно?

— Очень. И я знаю, что ты не нуждаешься во мне для этого. Ты можешь сделать все сама, но позволь мне быть с тобой. Здесь или на другом конце штата, страны, гребаного мира. Мне все равно. Просто… — Гидеон.

— Пожалуйста, — сказал он, его глаза впились в мои, звук нашего неровного дыхания заполнил мои уши. — Ты доверяешь мне?

Это было непросто.

Доверяла ли я ему?

Полностью?

Нет.

Но… — Да.

Это слово сорвалось с моих губ, и все его тело расслабилось под моими руками.

Он поцеловал меня в нос, между глаз и в каждую щеку, когда мои глаза закрылись, и я почувствовала, как давно забытое тепло заполнило мое сердце. Его губы переместились на линию моей челюсти, а я запустила руки в его волосы.

— Хорошо, — вздохнул он, проведя губами по пульсу в моем горле. — Потому что есть еще кое-что.

— Что именно? — пробормотала я, откинув голову набок.

— Я клянусь тебе, здесь и сейчас, что никогда, никогда не причиню тебе боль.

— Каждое слово он сопровождал поцелуем моей плоти с открытым ртом. — Я всегда буду защищать тебя. — Его язык провел по моей челюсти. — И я не успокоюсь, пока не похороню ублюдка, который тебя терроризирует. — Он поднял глаза и встретился со мной взглядом, его взгляд был искренним. — Клянусь своей жизнью, детка.

— Гидеон… Он прижал палец к моим губам.

— Просто скажи, что доверяешь мне.

Наши взгляды задержались на несколько долгих ударов сердца. Наконец я кивнула.

Вкус тепла и бурбона заполнил все мои чувства, когда наши рты встретились, и мы глубоко погрузились друг в друга. Все остальное отступило. Убийства, отцы и все ужасное улетучилось, как мелкий порошок на ветру. Я знала, что все это вернется, и мне предстояло принять важные решения, но в ту секунду мне нужно было это. Мне нужен был он.

Я люблю тебя. Господи, он сказал это.

Когда я впервые за десять лет услышала эти слова, у меня голова пошла кругом, они плыли вокруг нас, отражаясь от стен и заставляя мою кожу трепетать. Его голос снова и снова звучал в моей голове, а тонкий вопрос в глубине темных глаз прожигал меня насквозь.

Я люблю тебя. Я обхватила его за шею и притянула к себе, не в силах подойти достаточно близко, чтобы удовлетворить свою потребность прикоснуться к нему. От его ответного рыка в мой рот моя кожа загорелась. Потянув меня к себе на колени, он запустил руки под футболку, сжал мою кожу, скользнул в джинсы и прижал меня к себе.

Да.

Я тихо застонала в его губы, двигаясь навстречу твердому члену, напряженному в его брюках. Он потянул меня за волосы, распуская их и зарываясь лицом в мою шею, оставляя горячие, влажные поцелуи по пути вниз.

— Рубашка, — вздохнул он.

Я подняла руки, и он сдернул ее, отбросив в сторону, пока лакомился моей грудью.

Черт.

— О, Боже, да, — пробормотала я, откинув голову назад, пока он сосал один сосок, потом другой, а я двигалась на нем, имитируя трах, и запуталась пальцами в его волосах.

Одним движением он оказался на ногах, неся меня на руках, моя задница в его руках, мои ноги обхватили его талию.

— Скажи мне, — произнес он, его голос звучал жестко от желания, когда он шел к спальне.

— Я хочу тебя, — сказала я, сильно сжимая бедра.

— Блядь, — прорычал он, останавливаясь и толкая нас к двери, сильно толкаясь между моих ног и перехватывая дыхание, когда белая горячка наслаждения вырывалась из моего ядра. Я подняла ноги выше, когда он прижался ко мне. — Что еще?

— Я хочу, чтобы ты был в моей постели, — вздохнула я.

Это были не те слова, которые ему нужны, и я это знала. Я видела это в его глазах. Я доверилась ему, но он хотел остального.

 Могу ли я сказать это? Оттащив нас от двери, он отнес меня на кровать и уложил на нее, и сам лёг, а затем снова отстранился, одним плавным движением спустив мои джинсы. Но вместо того, чтобы позволить ему попробовать себя в том, что, как я уже знала, будет восхитительной дразнилкой, я раздвинула для него ноги и дразнила себя.

— Господи, — прошептал он, его темные глаза потемнели от вожделения, когда он увидел, как мои пальцы обводят мой клитор, погружаются внутрь, чтобы найти влагу, и снова обводят его.

— Снимай штаны, — сказала я, задыхаясь.

Они упали на пол меньше чем за секунду, и он схватил этот великолепный член, медленно поглаживая его, пока наблюдал за мной, голод и потребность отчаянно читались на его лице.

— Что еще? — сказал он, его голос напрягся, когда он заставил свой взгляд оторваться от шоу и встретиться с моим.

Интенсивность, эмоции, потребность, все, что было за этот день, сжигали меня, так горячо, что было трудно дышать. Найти слова.

Но я должна была.

Я должна была.

— Я хочу тебя… — Я выдохнула и втянула еще один воздух, приподнимаясь, чтобы погладить его, погладить его яйца, провести по ним ногтями и увидеть, как его глаза становятся дикими от первобытной потребности. — Я… Было проще не говорить о сексе. Не придавать этому значения. Но этот корабль уплыл. Предложение уехать со мной означало все. Неважно, что этого никогда не произойдет. Тот факт, что он был готов, менял ситуацию. Мы больше не были вдвоем; нас было трое, и мы были одним целым, и даже если в итоге все вокруг нас взорвется, я знала, что люблю этого раздражающего, приводящего в ярость человека всем, что у меня есть.

Боже, помоги мне.

Его руки обвели мое лицо, а пальцы запутались в моих волосах. Он притянул мой рот к своему и поцеловал меня. Жестко, а затем мягко, прижимаясь лбом к моему в последней просьбе.

— Скажи. Мне.

Слова были мягкими, наполненными сырой, раздирающей нутро потребностью, но для моих ушей они прозвучали так же громко, как если бы их сопровождал звуковой удар.

Я прижалась к его губам еще одним нежным поцелуем и заставила свой взгляд задержаться на нем.

— Я люблю тебя, Гидеон.

Прилив энергии, охвативший его, был ощутимым. Физическим. Визуальный.

Счастье в его глазах было настоящим. Я потянула его на себя, и он мгновенно перевернул нас так, что я лежала на нем, а сильные руки прижимали меня к его телу.

Я рассмеялась и поняла, что не делала этого — не чувствовала этого — с тех пор, как в последний раз была в его объятиях. Все было так, как и должно быть, когда я была рядом.

Я запустила пальцы в его волосы, глядя в лицо, которое любила большую часть своей жизни. Я никак не могла оставить это. Оставить его. Ни за что. И хотя мысль о том, чтобы исчезнуть с ним в неизвестном направлении, звучала прекрасно, нам было уже не девятнадцать и не двадцать один год.

От нас зависели жизни и средства к существованию людей.

Как и от этого малыша.

— Обещай мне, — прошептала я. Выражение его лица стало серьезным, и я поняла, что он понял, что я имею в виду. — Если мы останемся… — Клянусь своей жизнью, — сказал он едва слышным шепотом. — Если хоть что-то приблизится к нам до того, как я найду этого ублюдка, — если будет хоть малейший намек на то, что ты или ребенок могут быть в опасности, — мы уйдем отсюда. Немедленно.

— Все мы?

— Все мы.

Я испустила долгий вздох.

— Хорошо.

— Я люблю тебя, Чарли. Я люблю вас обоих.

Мурашки снова согрели меня.

— Даже если нас будет трое?

Одна темная бровь приподнялась.

— Три?

Я слегка пожала плечами.

— Бабушка была близнецом, так что это возможно.

Он выдохнул.

— Я буду любить пятнадцать из вас, если это то, что мне дано.

— Святой Иисус, не сглазь меня.

Его взгляд потеплел, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня.

— Я говорю тебе, что я в деле, несмотря ни на что. Я люблю тебя.

Эти слова. Они заставили все мое тело гудеть.

— И я люблю тебя.

— Так это не повредит ребенку? — спросил он у моих губ, обхватив мою попку и прижимая к себе.

— Ты спрашиваешь меня? — сказала я, усмехаясь. — Я не знаю, но нет, я так не думаю.

Горячие руки блуждали по моему телу, пока он покусывал мое ухо.

— Тогда хватайся за изголовье, детка. Это будет нелегкая поездка.

Я ухмыльнулась, вглядываясь в лицо короля мафии.

— Так как мне нравится…

Джей Ди

После поздней тренировки и ужина я зашел в «Камео», чтобы сделать еще один круг, как раз когда все уже заканчивалось. Несмотря на то, что босс, мистер Кейн, сказал, что уверен в том, что у него все под контролем с этим Бобом Тайссом в Аризоне, что-то в этом было не так.

Охрана сегодня была усилена, так как в доме находилась знаменитость. Какой-то придурок-футболист, который возомнил себя горячим дерьмом и в данный момент валял дурака с Пейсли в баре «Оральные лакомства». Неважно. Лишь бы он не перешел черту и оплатил свой счет. Я поднял бровь на Джарода, чтобы убедиться, что он следит за происходящим, и продолжил идти.

Из-за закрытых дверей «Сиззл» доносилась мягкая мелодия, напомнившая мне о нежном океанском бризе, упругих женских изгибах и незаконченном полотне, которое в данный момент ждало меня дома. На автопилоте я сместился и свернул в ту сторону, как привык делать каждую ночь, когда она была там. Я толкнул дверь и шагнул внутрь  затемненного салона. Глаза на мгновение приспособились к освещению, но все остальное меня уже завораживало.

Брейди Роуз.

Певица, которую наняла мисс Вон, была не похожа ни на одну женщину, которую я когда-либо видел.

Красивая — это не то, что подходит для ее описания.

Возможно, неземная.

Я не был уверен, что смогу передать на холсте хотя бы часть ее сущности, если попытаюсь.

И ее голос. Ангельский. Я мог слушать его часами. В данный момент, думаю, я так и делал, пробираясь к ней, когда она репетировала, и посещая столько концертов, на сколько хватало сил, чтобы не испортить свою работу.

Словно почувствовав мое присутствие, она перевела взгляд на меня, продолжая петь, и наши взгляды встретились в темной комнате.

Сегодня вечером ее волосы цвета виски были убраны вверх, демонстрируя длинную шею цвета слоновой кости, а ее тело — в облегающем красном платье, облегающем бедра. Она была миниатюрной, но в моем воображении она могла справиться со мной… с моей темнотой. С моими желаниями.

С тех пор как она приехала несколько недель назад, она произнесла со мной всего несколько слов, и я знал, что мое молчание ее озадачило. И все же, когда она запела, ее губы приподнялись в маленькой, тайной улыбке специально для меня.

Я знал, что Кейны относятся к ней с подозрением. Она приехала неожиданно, ее талант, честно говоря, превосходил даже «Камео», а ее биография была настолько безупречной, что казалась подделкой. После того, как две девушки были убиты, копы стали рыскать вокруг, Маркус заговорил о том, что она может быть подсадной федералов, чтобы проникнуть в нашу организацию и клуб.

Возможно.

Я поклялся в пожизненной верности семье Кейн, но, когда Брэйди закончила свой сет и пожелала спокойной ночи своим сексуальным, хриплым голосом, я не мог заставить себя поверить в это.

— Эй, Джей Ди.

Я оглянулся: Черри, одна из экортниц «Камео», подошла ко мне и кокетливо наклонившись провела пунцовым ногтем по моему предплечью. Я наклонил голову в знак приветствия. Мы никогда не встречались. Только трахались пару раз, может быть, год назад, и с тех пор она была навязчивой. Глупость была моим единственным оправданием. Глупая и возбужденная.

— Занят… позже? — промурлыкала она.

Я кивнул, когда Брэйди подошла к барной стойке рядом с нами и села на табурет.

— Привет, — сказала она, оглядывая меня с осторожной улыбкой, которая ударила меня прямо в грудь.

У нее были стены размером с Гранд-Каньон, и они притягивали меня к ней, как маяк. Я узнал ущерб. Ее вопросительный взгляд переместился на Черри, потом обратно на меня, когда я повернулся к ней лицом. Я не мог сдержатся.

— Позже? — Черри подтолкнула меня сзади, прижавшись ртом к моему уху.

Я покачал головой, не сводя взгляда с Брэйди, которая с интересом наблюдала за этой игрой. Я увидел, что она наконец-то поняла, и наклонилась вперед, ее стены опустились, когда ее тело оказалось в опасной близости от моего.

— Не думаю, что он заинтересован, милая, — сказала она Черри через мое плечо.

 Черт.

Ее сладкий аромат ворвался в мои чувства, а жар от ее кожи заставил мое сердцебиение участиться. Ее толчок и притяжение могли меня убить.

Черри хмыкнула.

— Это не твое дело. У нас с ним своя история.

— Правда? — Темно-шоколадные глаза Брэйди скользнули по моим, полные веселья и чего-то немного игривого. Вызов. — Похоже, эта история закончилась. — Она откинулась на спинку стула и подмигнула Черри. — Да ладно. Ты великолепная девушка. Не трать время на то, чтобы гоняться за мужчиной, которому ты не нравишься. А вот он… — Она бросила взгляд на бизнесмена в другом конце бара. — Он смотрит на тебя всю ночь.

Я почувствовал, как энергия Черри изменилась.

— Да?

— Как превосходное мороженое во время Великого поста.

Черри наконец сдалась, подошла к мужчине и с шелковистой улыбкой опустилась на барный стул рядом с ним.

— Не за что. — Брэйди ухмыльнулась, когда бармен протянул ей бутылку с водой. — Ты можешь расплатиться со мной позже, — добавила она, сделав глоток.

Я не смог сдержать полуулыбку, которая появилась на моих губах, когда я опёрся обеими ладонями о барную стойку.

О, как бы я хотел отдать этот долг. Я наблюдал за работой ее горла, пока она глотала. Представил, как прижимаю к ней свои губы. Мои зубы. Интересно, что она сделает, если я когда-нибудь оставлю след на ее безупречной плоти. Я поднял взгляд и понял, что меня застукали за разглядыванием.

В ответ на это ее глаза потемнели до невозможности — Господи, черт, это докатилось прямо в мой член.

— Ты мало говоришь, да? — пробормотала она, отдышавшись.

Я покачал головой.

— Но ты говоришь?

Я пожал плечами, давая понять, что возможно. Иногда. Но не совсем. Я не мог вспомнить, когда в последний раз пользовалась своим голосом.

Слова стоили дешево, так какой в них смысл?

Она прочистила горло и оглянулась на сцену.

— Тебе нравится моя музыка? — спросила она, как будто ей было не все равно, что я думаю.

Я кивнул, надеясь, что выражение моего лица говорит ей о том, какой чертовски потрясающей я ее считаю, хотя, как мне кажется, она и так это знала.

— Хорошо. — Эти невероятные глаза буравили меня в течение нескольких ударов сердца, прежде чем она моргнула и тяжело сглотнула. — Сделай мне одолжение, Джей Ди?

Я кивнул один раз, показывая наклоном головы, что она может просить меня о чем угодно.

— Уже поздно. Ты проводишь меня до машины, когда я переоденусь?

Конечно, конечно, я бы проводил ее. В большинстве случаев я следил за тем, чтобы кто-нибудь из других парней проводил ее, чтобы это не выглядело странно. Или, черт возьми, чтобы не было странно мне. Я не мог доверять своим реакциям или самоконтролю рядом с этой женщиной, и это было впервые. Но она попросила.

Я повернулся и протянул руку, чтобы указать ей дорогу. Она улыбнулась и пошла впереди меня, пока мы добирались до задней части «Сиззл» и спускались по лестнице к ее раздевалке.

Я подождал в коридоре, пока она соберет свои вещи, и когда она снова появилась, то уже переоделась в треники и нежно-розовую футболку, которая идеально облегала изгибы ее маленького тела, смыла почти весь макияж и распустила волосы.

Эти глаза, невероятно огромные и темные на фоне светлой кожи, делали ее еще более хрупкой и трагически прекрасной.

— Готов? — сказала она, наклонившись, чтобы посмотреть на меня снизу вверх, теперь еще больше из-за отсутствия каблуков.

Я снова указал ей дорогу к машине.

Пока мы шли, она вела светскую беседу о музыке и о том, какие песни она включит в свой сет на следующей неделе. Как ни странно, слушать женский голос было успокаивающе, ведь меня всегда окружали мужчины и насилие. Ее голос был мягким. Немного хриплый. В его тоне чувствовалась нервозность. Это из-за меня?

Когда мы подошли к двери на парковку для сотрудников, она остановилась и посмотрела на меня.

— Спасибо, Джей Ди.

Я кивнул и продолжил идти. Оставаться с ней наедине, смотреть в эти невероятно большие глаза и слушать этот хриплый голос — значит накликать на себя беду, а я и так уже перешел слишком много границ в своей голове.

Снаружи воздух Лас-Вегаса был теплым, но не удушливым, пока мы пробирались через парковку. Сегодня было не так много машин, поскольку это был будний день, и наши шаги хрустели по гравию, когда мы приблизились к маленькому красному седану.

Я открыл рот. Хотелось найти свой голос. Слова. Что угодно, лишь бы удержать эту женщину… Ее вздох прозвучал в ночи, как удар хлыста.

Я повернул голову в направлении ее взгляда.

У ее машины были спущены четыре шины. Нет. Порезанные шины.

Инстинктивно я придвинулся к ней поближе в защитной позе, обводя глазами участок, пока я двигал ее за собой. Темная ночь казалась зловещей, я поворачивался по кругу, ничего не видя, но ощущая ту же тяжесть, которая оседала на мне после каждого из убийств.

Каждый мускул моего тела напрягся. Для того, кто сделал это, он должен был следить за ее реакцией. Или затаился в ожидании. Я притянул ее ближе к себе, даже не задумываясь об этом, но ее мягкая рука на моей груди остановила меня, как чертов разрушительный шар. Я опустил взгляд, и она так же быстро отдернула ее, словно и не заметила, что прикоснулась ко мне. За долю секунды выражение ее лица изменилось с мягкого на свирепое, а глаза остекленели, что стало еще одним хорошо знакомым мне механизмом преодоления трудностей. Режим выживания.

— Это… это, наверное, просто дети, — тихо сказала она со страхом в голосе, ее грудь вздымалась и опускалась от учащенного сердцебиения. Она прочистила горло и подняла подбородок, ее глаза сканировали участок. — Я вызову такси.

Я покачал головой и начал направлять ее к своему грузовику на другом конце участка, но она уперлась пятками.

— Нет, — твердо сказала она.

Я нахмурился, изучая ее выражение лица.

— Я подожду, пока одна из девушек закончит, и подвезет меня, — добавила она, защищаясь скрестив руки и снова оглядевшись вокруг. Она улыбнулась, но улыбка не достигла ее глаз. — Правда, все в порядке.

Моя интуиция еще не сбила меня с пути, но все мои инстинкты кричали, что эти порезанные шины означают, что она должна была стать частью растущего числа трупов. Я не мог этого допустить. Почему она не позволила мне отвезти ее домой? Я моргнул, когда этот вопрос отскочил от ее каменной решимости.

И тут меня осенило.

Она не хотела, чтобы я видел, где она живет.

Неужели она была подсадной ФБР, которую раскрыли?

Неужели в ее прекрасной голове запрятан какой-то глубокий, темный, опасный секрет, от которого она бежит?

Она… боялась меня?

Последняя мысль ударила меня по нутру сильнее, чем следовало бы, но ни один из этих вариантов не был хорошим. И все же, глядя в лицо этой загадочной женщины, которая пленила меня как никто другой, я понял еще кое-что: кто бы это ни сделал, кто бы ни хотел причинить ей вред, ему придется пройти через меня, чтобы добраться до нее.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ ПРОДОЛЖЕНИЕ ЧИТАЙТЕ В ГРУППЕ BOOK IN STYLE

92