Глава 1
После
Вайолет
Я УБИЛА СВОЮ ЛУЧШУЮ подругу.
Я не хотела. Я бы сделала все, чтобы забрать свои слова обратно. Но это не имеет значения.
Я убила свою лучшую подругу.
— Невиновна. — Выйдя из здания суда, моя мать подавляет рыдание, прикрывая рот рукой.
До появления Хлои мама была моей лучшей подругой. Но она не могла смотреть на меня с тех пор, как услышала новости в начале лета.
Что ее дочь - убийца.
Я прикрываю глаза от солнечного света. Ни одна часть этого мира не должна больше сиять без Хлои.
Мы с мамой молча направляемся к парковке.
Невиновна. Я невиновна, по крайней мере, по мнению судьи. Но это не делает меня невиновной.
Обвинения в неосторожном обращение с источниками повышенной опасности влекли за собой максимальное наказание в виде двух лет тюремного заключения и штрафа в размере пяти тысяч долларов. Несмотря на то, что рядом со мной был назначенный государством адвокат, судья решил отпустить меня. Мы были пьяны; это был несчастный случай.
Из здания суда выходят Новаки. То, что когда-то было идеальной четверкой, семьей, которую я любила и к которой мечтала принадлежать, теперь превратилось в одинокую тройку в полуофициальной одежде. Двое родителей, потерявших ребенка, и брат, потерявший сестру.
И все из-за меня.
Мистер Новак обнимает жену за талию. Она сжимает сумочку, кончик носа покраснел. Они оба слегка улыбаются мне, направляясь к своему внедорожнику. Почему-то они не ненавидят меня за убийство их дочери, даже если я ненавижу себя.
Уэс - это совсем другая история.
От линии плеч и ниже он, несомненно, совершенен. Он всегда был таким. Уэс Новак, самый великолепный хоккеист Университета Даймонд. Черт возьми, самый великолепный парень во всем кампусе. В последний раз я видела его в черном костюме и серой рубашке на пуговицах на ее похоронах. Сегодня он снова надел его, надеясь, что будет присутствовать на моих.
Судя по выражению его лица, он совсем не рад видеть, что я все еще жива.
Его густые брови сведены вместе, квадратный край челюсти тверд, как сталь. Он мог бы расколоть орех этими стиснутыми зубами. Его ранее уложенные для зала суда каштановые волосы теперь растрепались там, где он провел по ним руками после того, как узнал о моей судьбе. Я не могу сосчитать, сколько раз я представляла, как провожу руками по этим волосам.
Его обычно яркие, озорные голубые глаза прожигают меня насквозь. Пылающие раскаленной добела яростью.
Его родители, возможно, простили меня за ошибку, которую я совершила той ночью.
Но Уэс этого не сделал.