Люси Скор — То, что мы прячем от света

(Нокемаут #2)

Глава 1. Крохотные тлеющие угольки

Нэш

Федеральным агентам в моём офисе повезло по двум причинам.

Во-первых, мой хук слева был уже не таким, как до ранения.

А во-вторых, мне не удавалось заставить себя почувствовать хоть что-нибудь, не говоря уж о том, чтобы разозлиться настолько, чтобы подумывать о совершении каких-то опрометчивых поступков.

— Бюро понимает, что у вас есть личный интерес найти Дункана Хьюго, — сказала спецагент Сонал Идлер, с абсолютно ровной спиной сидя напротив моего стола. Она покосилась на пятно от кофе на моей рубашке.

Она была стальной женщиной в брючном костюме, которая выглядела так, будто завтракала протоколами. Мужчина рядом с ней, маршал-заместитель Нолан Грэхэм, имел усы и внешность человека, которого заставили делать то, что ему очень не хочется делать. А ещё он выглядел так, будто винил в этом меня.

Я хотел накрутить себя и рассердиться. Хотел почувствовать что-либо, помимо огромной засасывающей пустоты, что накатывала на меня, неизбежная как прилив. Но не было ничего. Только я и пустота.

— Но мы не можем допустить, чтобы вы и ваши мальчики с девочками бегали и портили моё расследование, — продолжала Идлер.

По другую сторону стекла сержант Грейв Хоппер накладывал себе в кофе целую пинту сахара и сверлил двух федералов убийственным взглядом. Общее офисное пространство позади него гудело обычной энергией полицейского участка в маленьком городке.

Звонили телефоны. Тарахтели клавиатуры. Офицеры служили. А кофе был всё таким же отстойным.

Все были живы и здоровы. Кроме меня.

Я лишь притворялся.

Я скрестил руки на груди и проигнорировал резкий укол боли в плече.

— Я ценю профессиональную любезность. Но что за личный интерес? Я не единственный коп, которого подстрелили при исполнении.

— Вы также не были единственным именем в том списке, — сказал Грэхэм, заговорив впервые за эту встречу.

Мои челюсти сжались. Со списка и начался весь этот кошмар.

— Но вы первый, на кого нацелились, — сказала Идлер. — Ваше имя было в списке офицеров полиции и информаторов. Но всё это не сводится к одному инциденту стрельбы. Мы впервые получили то, что можно связать с Энтони Хьюго.

Вот теперь я услышал в её голосе хоть какие-то эмоции. Специальный агент Идлер имела свой личный мотив, и он заключался в том, чтобы припереть к стенке криминального босса Энтони Хьюго.

— Мне нужно, чтобы дело против него было безупречным, — продолжала она. — Вот почему нам не нужно, чтобы местные пытались взять дело в свои руки. Даже если у них есть жетоны. Всеобщее благо всегда имеет свою цену.

Я потёр рукой подбородок и с удивлением обнаружил, что там вовсе не лёгкая щетинка. В последнее время бритьё не значилось в списке моих приоритетов.

Она предположила, что я вёл расследование. Логичное предположение, учитывая обстоятельства. Но она не знала мой маленький грязный секрет. Никто не знал. Внешне я, может, и исцелялся. Может, я надевал униформу и каждый день приходил в участок. Но внутри ничего не осталось. Даже желания найти мужчину, который за это ответственен.

— Чего вы ожидаете от моего департамента, если Дункан Хьюго вернётся и решит прострелить дырки ещё в нескольких местных жителях? Рассчитываете, что мы отвернёмся? — протянул я.

Федералы переглянулись.

— Я ожидаю, что вы будете оповещать нас обо всех местных событиях, которые могут быть связаны с нашим делом, — твёрдо сказала Идлер. — В нашем распоряжении больше ресурсов, чем есть у вашего департамента. И у нас нет личных мотивов.

Я ощутил проблеск чего-то в своей внутренней пустоте. Стыд.

У меня должен быть личный мотив. Я должен быть на улицах, сам охотиться на этого мужчину. Если не ради себя, то ради Наоми и Уэйлей. Он сделал невесту моего брата и её племянницу жертвами в другой манере, похитил их и терроризировал из-за списка, который подарил мне две дырки от пуль.

Но часть меня умерла той ночью в канаве, а за то, что осталось, как будто и не стоило бороться.

— Маршал Грэхэм на какое-то время останется поблизости. Будет присматривать за всем, — продолжала Идлер.

Усач не выглядел обрадованным, как и я сам.

— Присматривать за чем-то конкретным? — спросил я.

— Все оставшиеся персоны в списке получают федеральную защиту, пока мы не убедимся, что им больше не грозит непосредственная опасность, — объяснила Идлер.

«Иисусе». Весь этот проклятый город поднимет бунт, если они узнают, что федеральные агенты ошиваются здесь и ждут, когда кто-то нарушит закон. А у меня не было сил на бунт.

— Мне не нужна защита, — сказал я. — Если у Дункана Хьюго есть хоть две извилины в мозгу, он сюда не сунется. Его и след простыл, — по крайней мере, так я говорил себе по ночам, когда сон отказывался приходить ко мне.

— При всем уважении, шеф, это вас подстрелили. Вам повезло, что вы всё ещё с нами, — сказал Грэхэм, и его усы самодовольно подёргивались.

— Что насчет невесты моего брата и её племянницы? Хьюго их похитил. Они получат защиту?

— У нас нет оснований полагать, что в этот раз Наоми и Уэйлей Уитт тоже в опасности, — ответила Идлер.

Укол боли в плече превратился в тупую пульсацию, вторящую боли в голове. Я страдал от недосыпа, моё терпение было на исходе, и я сомневался, что смогу оставаться цивильным, если не выгоню этих двух заноз в заднице из моего кабинета.

Призвав как можно больше южного шарма, я поднялся из-за стола.

— Понял. А теперь прошу извинить, мне пора служить на благо этого города.

Агенты встали, и мы обменялись формальными рукопожатиям.

— Буду благодарен, если вы будете держать меня в курсе. Поскольку у меня же личный интерес и всё такое, — сказал я, когда они направились к двери.

— Мы непременно поделимся всем, чем сможем, — ответила Идлер. — Мы также ожидаем от вас звонка сразу же, как только вы вспомните что-то из инцидента со стрельбой.

— Будет сделано, — выдавил я сквозь стиснутые зубы. Благодаря трио из физических ранений, потери памяти и тупого онемения, я превратился в тень прежнего себя.

— Ещё увидимся, — сказал Грэхэм. Это прозвучало как угроза.

Я подождал, пока они не вытащат свои задницы из моего участка, затем взял куртку с вешалки. Дырка в моём плече запротестовала, когда я сунул руку в рукав. Та, что в торсе, ощущалась ненамного лучше.

— Ты в порядке, шеф? — спросил Грейв, когда я вышел в общее офисное пространство.

При нормальных обстоятельствах мой сержант настоял бы на дословном пересказе встречи, после чего последовала бы часовая сессия обсирания фигни с юрисдикцией. Но поскольку меня подстрелили и чуть не убили, все расшибались в лепёшку, стараясь сюсюкаться со мной.

Может, я скрывал всё не так хорошо, как думал.

— Нормально, — ответил я резче, чем намеревался.

— Уходишь? — поинтересовался он.

— Ага.

Новенькая, рвущаяся в бой женщина-патрульный вскочила с кресла так, будто у неё под задницей выпрямилась пружина.

— Если хотите пообедать, я могу принести вам что-нибудь из «Дино», шеф, — предложила она.

Родившаяся и выросшая в Нокемауте Таши Баннерджи только что выпустилась из академии. Теперь её ботинки сверкали, а тёмные волосы были собраны в гульку, безупречно соответствующую нормативам. Но четыре года назад, в старших классах, она получила штраф за то, что пыталась заказать фастфуд в автокафе, приехав на лошади. Большая часть сотрудников департамента в молодости слегка переступала грань закона, и поэтому ещё значимее было то, что мы выбрали блюсти закон, а не обходить его.

— Я сам могу купить себе чёртов обед, — рявкнул я.

Её лицо на мгновение исказилось, после чего она сразу же оправилась, а я почувствовал себя так, будто пнул щеночка. Бл*дь, я превращаюсь в своего брата.

— Но спасибо за предложение, — добавил я менее враждебным тоном.

«Супер». Теперь мне придется сделать что-то хорошее. Снова. Сделать ещё один жест «извините-что-я-был-засранцем», на который у меня не было сил. За эту неделю я уже приносил кофе, пончики и (после особенно позорного срыва из-за термостата в офисе) шоколадные батончики с заправки.

— Я иду на физиотерапию. Вернусь через час или около того.

С этими словами я вышел в коридор и направился к выходу так, будто меня ждали дела — на случай, если кто-то решит завести разговор.

Я опустошил свои мысли и попытался сосредоточиться на том, что происходило прямо передо мной.

Вся мощь осени в северной Вирджинии ударила по мне, когда я распахнул стеклянные двери «Муниципального Центра Нокса Моргана» и вышел. На небе столь голубом, что аж глазам больно, светило солнце. Деревья вдоль улицы создавали красочный пейзаж, пока их листья из зелёных превращались в багряные, жёлтые и оранжевые. В витринах центра города красовались тыквы и маленькие тюки сена.

Я поднял взгляд, заслышав рёв байка, и увидел, как мимо проезжает Харви Литгоу. На его шлеме были нарисованы рога дьявола, а на сиденье позади него был закреплён пластмассовый скелет в сидячем положении.

Он помахал рукой в знак приветствия, затем с рокотом унёсся прочь по дороге, превышая допустимую скорость минимум на 15 км/ч. Вечно слегка выходит за рамки закона.

Осень всегда была моим любимым временем года. Новые начала. Хорошенькие девушки в мягких свитерах. Сезон футбола. Встречи выпускников. Прохладные ночи, которые становятся теплее от бурбона и костров.

Но теперь всё изменилось. Я изменился.

Поскольку я соврал насчёт физиотерапии, я не мог допустить, чтобы меня увидели в центре покупающим обед, так что я пошёл домой.

Сделаю бутерброд, который не захочу есть, посижу в одиночестве и попытаюсь прожить остаток дня, не превращаясь в откровенного засранца.

Мне надо взять себя в руки. Не так уж сложно перекладывать бл*дские бумажки с места на место, да появляться кое-где как чисто номинальная фигура, которой я теперь и являлся.

— Доброе утро, шеф, — Таллула Сент-Джон, наш местный механик и совладелица «Кафе Рев», поприветствовала меня, прямо на моих глазах переходя дорогу в неположенном месте. Её длинные чёрные косы лежали на плече поверх её комбинезона. В одной руке она держала сумку для продуктов, а во второй — кофе, наверняка приготовленный её мужем.

— Доброе утро, Таллула.

Любимое времяпровождение жителей Нокемаута — это игнорировать закон. Если я старался придерживаться чёрно-белой территории, то остальные, казалось, целиком и полностью жили в серой зоне. Мой город был основан беззаконными мятежниками и потому не терпел правил и норм. Предыдущий шеф полиции с радостью позволял гражданам самим заботиться о себе, пока он полировал до блеска свой жетон как символ статуса и двадцать с лишним лет использовал своё положение для личной выгоды.

Я пробыл шефом полиции уже почти пять лет. Этот город был моим домом, а его граждане — моей семьёй. Я явно потерпел провал в попытках научить их уважать закон. А теперь лишь вопрос времени, когда они все осознают, что я больше не способен их защитить.

Мой телефон пиликнул в кармане, и я потянулся к нему левой рукой, после чего вспомнил, что больше не ношу его с этой стороны. Пробормотав ругательство, я достал гаджет правой рукой.

Нокс: Скажи федералам, что они могут поцеловать твою задницу, мою задницу, а заодно и задницы всех жителей города.

Ну естественно, мой брат знал про федералов. Предупреждение наверняка разошлось в ту же секунду, когда их седан выехал на главную улицу. Но я не хотел это обсуждать. Я вообще ничего не хотел.

Телефон в моей руке зазвонил.

«Наоми».

Не так давно я бы чертовски рвался ответить на этот звонок. Я был увлечён недавно приехавшей в город официанткой, которую преследовали неудачи. Но она вместо этого необъяснимым образом влюбилась в моего ворчливого засранца-брата. Я забыл про своё увлечение (это оказалось проще, чем я думал), но наслаждался раздражением Нокса всякий раз, когда его будущая жена проведывала меня.

Но теперь это казалось ещё одним обязательством, с которым я тупо не мог справиться.

Я отправил звонок на голосовую почту и свернул за угол на свою улицу.

— Доброе утро, шеф, — окликнула Ниси, вытаскивая табличку-мольберт, которая обычно стояла перед дверьми пиццерии. «Дино» открывался ровно в 11 утра, семь дней в неделю. А значит, я пережил всего четыре рабочих часа, и мне уже потребовалось улизнуть. Новый рекорд.

— Доброе утро, Нис, — ответил я без энтузиазма.

Я хотел пойти домой и закрыть дверь. Отгородиться от мира и погрузиться в ту тьму. Я не хотел останавливаться через каждые два метра и завязывать разговор.

— Слышала, тот федерал с усами задержится. Как думаешь, ему понравится жить в мотеле? — спросила она с коварным блеском в глазах.

Эта женщина была очкастой, вечно жующей жвачку сплетницей, которая за каждую смену успевала поболтать с половиной города. Но в её словах был смысл. Мотель Нокемаута был влажной мечтой любого санитарного инспектора. Нарушения на каждой странице кодекса. Кому-то надо выкупить это проклятое место и сравнять его с землей.

— Извини, Нис. Надо ответить, — соврал я, поднося телефон к уху и притворяясь, будто отвечаю на вызов.

Как только она скрылась внутри, я убрал телефон и поспешил преодолеть остаток пути до входа в свой дом.

Моё облегчение продлилось недолго. Дверь на лестничную клетку, состоявшая из резной древесины и толстого стекла, была открыта и подпёрта ящиком, на котором было резко нацарапано «Файлы».

Всё ещё косясь на этот ящик, я вошёл внутрь.

— Да мать твою за ногу и в задницу! — женский голос, точно не принадлежавший моей пожилой соседке, эхом донёсся сверху.

Я поднял взгляд как раз в тот момент, когда дорогой чёрный рюкзак покатился в мою сторону по ступеням как дизайнерское перекати-поле. Моё внимание привлекли длинные стройные ноги, стоявшие примерно на середине лестничного пролета.

Эти ноги были обтянуты гладкими леггинсами цвета мха, и зрелище становилось всё лучше и лучше. Пушистый серый свитер был укороченным и позволял увидеть полоску гладкой загорелой кожи поверх крепких мышц, при этом подчёркивая аккуратные изгибы её тела. Но больше всего внимания требовало лицо. Скулы, которые достойны быть высеченными из мрамора. Большие тёмные глаза. Раздражённо поджатые полные губы.

Её волосы — такие тёмные, что почти казались чёрными — были коротко подстрижены и выглядели так, будто кто-то только что запустил в них пальцы. Мои руки сжались в кулаки вдоль боков.

Ангелина Солавита, также известная как Лина или бывшая девушка моего брата из давнего прошлого, была красавицей. А ещё она была на моей лестничной клетке.

Не к добру.

Я нагнулся и подобрал рюкзак у своих ног.

— Извини, что в тебя полетел мой багаж, — прокричала она, пока затаскивала большой чемодан на колёсиках по последним нескольким ступеням.

Я ни капельки не жаловался на такой вид, но серьёзно волновался о том, как пережить светскую беседу.

Второй этаж вмещал в себя три квартиры: мою, миссис Твиди и ещё одну пустую, рядом с моей.

Мне хватало проблем из-за того, что напротив по коридору живёт пожилая вдова, которая не уважала приватность и личное пространство. Мне не нужно ещё больше отвлечений дома. Даже если это отвлечение выглядело как Лина.

— Въезжаешь? — крикнул я в ответ, когда она снова появилась на вершине лестницы. Это слово прозвучало неестественно, мой голос казался натужным.

Она одарила меня одной из тех лёгких сексуальных улыбок.

— Ага. Что на ужин?

Я наблюдал, как она сбегает вниз по лестнице, двигаясь быстро и грациозно.

— Думаю, твоя готовка будет лучше всего, что я смогу предложить, — я не был в продуктовом... Ладно, я не помню, когда в последний раз заходил в «Продукты Гровера», чтобы купить еду. Сколько себя помню, я выживал за счёт еды с доставкой.

Лина остановилась на последней ступеньке, отчего наши глаза оказались на одном уровне, и окинула меня медленным взглядом. Её улыбка сделалась ещё шире.

— Не принижай себя, красавчик.

В первый раз она назвала меня так несколько недель назад, когда обрабатывала мою рану, швы на которой разошлись, пока я спасал задницу своего брата. Тогда мне надо было думать о горе бумажной работы, с которой придётся разбираться из-за похищения и последовавшей перестрелки. Вместо этого я сидел, прислонившись к стене, и отвлёкся на прохладные умелые руки Лины, на её свежий и чистый запах.

— Ты флиртуешь со мной? — я не хотел выпаливать это, но держался на чистой силе воли.

Ну, хотя бы я не сказал ей, что мне нравится, как пахнет её стиральный порошок.

Она выгнула бровь.

— Ты мой новый привлекательный сосед, шеф полиции и брат моего бойфренда в колледже.

Она наклонилась на дюйм ближе, и одна-единственная искорка чего-то тёплого заворочалась в моём нутре. Я хотел уцепиться за неё, укрыть ладонями, пока она не растопит мою оледеневшую кровь.

— Я очень люблю плохие идеи. А ты разве нет? — теперь её улыбка сделалась уже опасной.

Прежний Я включил бы обаяние на максимум. Получил бы удовольствие от флирта. Оценил бы взаимное притяжение. Но я уже не тот мужчина.

Я приподнял её рюкзак за лямку. Её пальцы переплелись с моими, когда она потянулась, чтобы забрать. Наши взгляды встретились и задержались. Та искорка превратилась в дюжину крохотных тлеющих угольков, которых почти хватило, чтобы я вспомнил, каково это — чувствовать что-то.

Почти.

Лина внимательно наблюдала за мной. Эти карие как виски глаза всматривались в меня, будто я был открытой книгой.

Я высвободил свои пальцы.

— Чем, говоришь, ты зарабатываешь на жизнь? — спросил я. Лина упоминала это вскользь, сказала, что это скучно, и сменила тему. Но её глаза ничего не упускали, и мне стало любопытно, что за работа позволяла ей на несколько недель задержаться в Жопе Мира, штат Вирджиния.

— Страхование, — ответила она, вешая лямку рюкзака на плечо.

Ни один из нас не отступил. Я не сделал этого потому, что эти угольки были единственным хорошим чувством, что я испытал за многие недели.

— Что за страхование?

— А что? Хочешь оформить новый полис? — поддразнила она, начиная отстраняться.

Но я хотел, чтобы она оставалась близко. Мне было нужно, чтобы она раздула эти слабые искры и взглянула, есть ли во мне хоть что-то, заслуживающее горения.

— Хочешь, чтобы я отнёс это? — предложил я, большим пальцем показывая на коробку с файлами у двери.

Та улыбка исчезла.

— Я сама, — отрывисто сказала она, пытаясь пройти мимо меня.

Я перегородил ей дорогу.

— Миссис Твиди сдерёт с меня шкуру, если узнает, что я заставил тебя тащить эту коробку по лестнице, — настаивал я.

— Миссис Твиди?

Я показал вверх.

— Квартира 2С. Она состоит в группе любителей поднимать тяжести. Но ты с ней скоро познакомишься. Я в этом уверен.

— Если её нет дома, она не узнает, что ты не потревожил свои пулевые ранения, настояв на том, чтобы тащить коробку вверх по лестнице, — заметила Лина. — Как заживает?

— Нормально, — соврал я.

Лина хмыкнула и снова приподняла бровь.

— Да что ты?

Она мне не верила. Но моя жажда тех крохотных крупиц чувств была так сильна, так отчаянна, что мне было всё равно.

— Полный порядок, — упорствовал я.

Я услышал тихий рингтон и заметил проблеск раздражения, когда Лина достала свой телефон из какого-то скрытого кармашка в поясе леггинсов. Это было очень мельком, но я заметил на экране «Мама», прежде чем она нажала «Игнорировать». Похоже, мы оба избегали своей семьи.

Я воспользовался шансом и отвлечением, чтобы взять ящик, при этом демонстративно используя свою левую руку. Моё плечо пульсировало, спина покрывалась холодным потом. Но как только я снова встретился с ней взглядом, те искорки вернулись.

Я не знал, что это; лишь понимал, что нуждаюсь в этом.

— Вижу, упрямство Морганов в тебе так же сильно, как и в твоём брате, — заметила Лина, убирая телефон обратно в карман. Затем окинула меня ещё одним оценивающим взглядом, после чего повернулась и двинулась вверх по лестнице.

— Кстати о Ноксе, — сказал я, с трудом говоря нормальным голосом. — Я так понимаю, ты в квартире 2В? — мой брат владел этим зданием, которое включало бар и барбершоп на первом этаже.

— Теперь да. Я жила в мотеле, — ответила она.

Я вознёс благодарственную молитву небесам за то, что поднималась Лина медленнее, чем спускалась.

— Поверить не могу, что ты так долго продержалась там.

— Этим утром я видела, как крыса дралась с тараканом размером с крысу. Это стало последней каплей, — сообщила она.

— Могла бы жить с Ноксом и Наоми, — произнёс я, выдавив слова прежде, чем так запыхаюсь, что не смогу говорить. Я был не в форме, и её фигуристая задница в леггинсах ничуть не способствовала моей выносливости.

— Мне нравится иметь своё личное пространство, — ответила она.

Мы добрались до верха лестницы, и я последовал за ней до открытой двери по соседству с моей квартирой, чувствуя, как ручеёк ледяного пота стекает по спине. Мне реально надо вернуться в спортзал. Если я до конца дней своих буду ходячим трупом, надо хотя бы быть таким ходячим трупом, который способен поддержать разговор при подъёме по лестнице.

Лина бросила рюкзак внутрь, затем повернулась и забрала у меня коробку.

И снова наши пальцы соприкоснулись.

И снова я кое-что почувствовал. И не просто боль в плече или пустоту в груди.

— Спасибо за помощь, — сказала она, забирая у меня ящик.

— Если что-то нужно, я живу прямо за стенкой, — ответил я.

Её губы слегка изогнулись.

— Рада слышать. Увидимся, красавчик.

Я стоял как вкопанный даже после того, как она закрыла дверь, и ждал, пока все эти угольки не остыли.

Глава 2. Тактики избегания

Лина

Я закрыла входную дверь перед всеми 185 сантиметрами раненого и мрачного великолепия Нэша Моргана.

— Даже не думай об этом, — пробормотала я про себя.

Обычно я не возражала рискнуть, немного поиграть с огнём. И именно такой риск представляет сближение с мистером Секси-Паинька, как прозвали его дамы Нокемаута. Но у меня имелись дела поважнее, чем флиртом прогонять печаль, которую Нэш носил на себе как плащ.

«Раненый и мрачный», — снова подумала я, пока тащила свои файлы через всю комнату.

Я не удивилась тому, что он меня привлекал. Пусть я предпочитала стиль жизни под девизом «поматросить и бросить», я ничто так не любила, как хороший вызов. И пробраться за этот фасад, раскопать, что именно вызвало тени в его печальных глазах героя — это как раз такой вызов.

Но Нэш казался мне одним из тех парней, что стремились остепениться и обзавестись семьей, а у меня аллергия на отношения.

Стоило тебе продемонстрировать интерес к кому-нибудь, как они сразу начинали думать, будто имеют право указывать тебе, что делать и как делать — две мои наименее любимые вещи. Мне нравилось весело проводить время, наслаждаться азартом погони. Мне нравилось играть с кусочками пазла, пока не сложится полная картинка, а потом двигаться дальше. А между такими эпизодами мне нравилось входить в своё личное жильё, полное моих личных вещей, и заказывать еду, которая мне нравилась, не споря ни с кем о том, что смотреть по телику.

Я поставила коробку на маленький обеденный стол и осмотрела свою новую обитель.

У квартиры был потенциал. Я понимала, почему Нокс вложился в это здание. Он никогда не упускал потенциал, скрытый под поверхностным бардаком. Высокие потолки, обшарпанные деревянные полы, большие окна с видом на улицу.

Основное пространство гостиной было меблировано выцветшим диваном в цветочек, который стоял лицом к маленькому, но крепкому круглому обеденному столу с тремя стульями и некому подобию стеллажа, собранного из старых ящиков под передними окнами.

Кухня, которая представляла собой крохотный отгороженный уголок с гипсовыми стенами, устарела лет на двадцать. Не проблема, поскольку готовкой я не занималась. Шкафчики гарнитура имели безвкусное жёлтое ламинированное покрытие, давно пережившее лучшие деньки, если таковые у него вообще имелись. Но тут была микроволновка и холодильник, в котором хватит места для хранения еды на вынос и упаковки из шести бутылок пива, так что меня всё устроит.

Спальня пустовала, но там стоял нормальных размеров шкаф, который, в отличие от кухни, был обязательным элементом для меня и моей склонности к шопингу. Прилегающая ванная была очаровательно винтажной — ванна с ножками в форме лап и абсолютно бесполезная раковина-стойка, на которой удастся разместить ровно 0% от моей коллекции макияжа и уходовых средств для лица.

Я шумно выдохнула. Если диван окажется удобным, может, я сумею отложить принятие решения насчёт кровати. Я не знала, надолго ли здесь задержусь, и сколько времени у меня уйдёт на поиски необходимого.

Я очень надеялась, что это скоро закончится.

Я плюхнулась на диван, молясь, чтобы он оказался удобным.

Но не судьба.

— За что ты меня наказываешь? — спросила я у потолка. — Я не ужасный человек. Я притормаживаю и пропускаю пешеходов. Я жертвую деньги той ферме-приюту для животных. Не забываю есть овощи. Чего тебе ещё надо?

Вселенная не ответила.

Я тяжко вздохнула и подумала о своём таунхаусе в Атланте. Я привыкла терпеть не лучшие условия на работе. Возвращение после долгого проживания в двухзвёздочном мотеле всегда заставляло меня ценить моё дорогое постельное бельё, чрезвычайно мягкий дизайнерский диван и дотошно организованный гардероб.

Однако проживание здесь начинало становиться просто абсурдным.

И чем дольше я жила в городе, не добиваясь прорыва, или подсказки, или света в конце туннеля, тем более дёрганой я становилась. Формально я, возможно, выглядела как импульсивный дикий ребёнок. В реальности я просто следовала плану, который составила давным-давно. Я была терпеливой и логичной, и риски, на которые я шла были (почти всегда) просчитанными.

Но прожив несколько недель в крохотном городке, где до ближайшего магазина Sephora надо ехать тридцать восемь минут, и не имея ни малейшего указания, что я двигаюсь в верном направлении, я начинала уставать. Отсюда и разговоры с потолком.

Я начинала скучать и раздражаться — опасная комбинация, поскольку от этого невозможно было игнорировать назойливое сомнение в том, что может, эта работа нравилась мне уже не так сильно, как раньше. Сомнение, которое волшебным образом пустило корни, когда прошлое задание пошло не по плану. Ещё одна вещь, о которой мне не хотелось думать.

— Ладно, вселенная, — снова сказала я потолку. — Мне нужно, чтобы одна вещь пошла по-моему. Всего одна. Например, распродажа туфель или, ну не знаю, как насчёт хоть одной подвижки в этом деле, пока я умом не тронулась?

На сей раз вселенная ответила телефонным звонком.

Вселенная была засранкой.

— Привет, мам, — ответила я, ощущая одновременно раздражение и привязанность.

— Вот и ты! Я беспокоилась, — Бонни Солавита не была беспокойным человеком от рождения, но приняла навязанное ей бремя и с энтузиазмом вошла в роль.

Я не могла сидеть смирно во время этих ежедневных разговоров, так что встала с комковатого дивана и направилась к столу.

— Я несла кое-что вверх по лестнице, — объяснила я.

— Ты же не перетруждаешься, нет?

— Это всего один чемодан, и всего один лестничный пролёт, — сказала я, открывая коробку с файлами. — Чем вы там занимаетесь? — перенаправление — это волшебная палочка, которая сохраняла невредимыми мои отношения с родителями.

— Я еду на маркетинговую встречу, а твой отец где-то под капотом этой проклятой машины, — сказала она.

Мама взяла затянувшийся дольше необходимого перерыв от работы директором по маркетингу, чтобы иметь возможность душить меня заботой, пока я не уехала в колледж за три штата от них. С тех пор она вернулась на работу и вскарабкалась по карьерной лестнице до поста исполнительного директора в национальной организации здравоохранения.

Мой отец, Гектор, через шесть месяцев должен был выйти на пенсию после своей карьеры сантехника. «Этой проклятой машиной» именовался давно не видевший техосмотра Мустанг Фастбэк 1968 года, который я подарила ему на день рождения два года назад, благодаря щедрой бонусной выплате на работе. У него была такая машина, когда он был ещё молодым привлекательным холостяком в Иллинойсе, но потом он обменял её на хороший пикап, чтобы произвести впечатление на дочку фермера. Папа женился на этой дочке фермера (моей матери) и последующие десятилетия скучал по своей машине.

— Он уже сумел её завести? — спросила я.

— Пока нет. Он чуть не уморил меня со скуки вчера за ужином, заведя двадцатиминутную беседу о карбюраторах. Так что я ответила ему тем же, объяснив, как мы меняем свои рекламные посылы, опираясь на демографию разрастающихся пригородных зон на Восточном Побережье, — самодовольно объяснила мама.

Я рассмеялась. У моих родителей были такие отношения, где они оба, несмотря на их различия, несмотря на долгие годы в браке, всё равно поддерживали друг друга больше всех на свете... и раздражали тоже больше всех.

— Весьма типично для вас обоих, — сказала я.

— Постоянство — ключ к успеху, — пропела мама.

Я услышала, как кто-то на другом конце линии задал торопливый вопрос.

— Возьми второй вариант для презентации. Я вчера вечером внесла в него несколько правок. О, и принеси мне бутылочку Pellegrino, будь любезна? Спасибо, — мама откашлялась. — Извини за это, милая.

Разница между её тоном бизнес-леди и мамским голосом неизменно меня веселила.

— Никаких проблем. Ты занятая бизнес-леди.

Но не настолько занятая, чтобы забывать проведать дочь в отведённые для этого дни.

«Да-да». Учитывая железный график моей матери и желание моих родителей убедиться, что я постоянно в порядке, мне приходилось почти каждый день говорить с кем-то из моих родителей. Если я избегала их слишком долго, они заявлялись ко мне на порог без предупреждения.

— Ты всё ещё в округе Колумбия, так? — спросила она.

Я вздрогнула, зная, что будет дальше.

— Поблизости. Это маленький городок к северу от округа Колумбия.

— Именно в маленьких городках занятых женщин-карьеристок соблазняют местные грубоватые владельцы бизнеса. Ооо! Или шерифы. Ты уже встречала шерифа?

Несколько лет назад коллега подсадила мою маму на любовные романы. Каждый год они вместе уезжали в отпуск, подстроенный под автограф-сессию какого-нибудь автора. Теперь мама ожидала, что моя жизнь в любой момент превратится в романтическую комедию.

— Шеф полиции, — поправила я. — И на самом деле, он живёт в соседней квартире.

— Мне в тысячу раз спокойнее, зная, что у тебя правоохранительные органы по соседству. Они имеют навыки оказания первой медицинской помощи, знаешь ли.

— И кучу других специальных навыков, — сухо произнесла я, стараясь не раздражаться.

— Он холост? Симпатичный? Есть какие-то тревожные сигналы?

— Думаю, да. Определённо. И я не настолько хорошо его знаю, чтобы заметить тревожные сигналы. Он брат Нокса.

— О.

Мама сумела вложить немало в этот односложный ответ. Мои родители никогда не встречались с Ноксом. Они лишь знали, что мы встречались (очень недолго), пока я училась в колледже, а с тех пор остались друзьями. Мама по ошибке винила его в том, что её 37-летняя дочь до сих пор оставалась незамужней.

Не то чтобы она отчаянно желала погулять на моей свадьбе и получить внуков. Просто мои родители не сумеют вздохнуть с облегчением, пока в моей жизни не появится кто-то, кто возьмёт на себя роль обеспокоенного защитника. Неважно, насколько самостоятельной я стала. Для моих мамы и папы я до сих пор была пятнадцатилетним подростком на больничной койке.

— Знаешь, мы с твоим отцом как раз поговаривали о том, чтобы съездить куда-нибудь на выходные. Мы можем прыгнуть на самолёт и прилететь к тебе в конце этой недели.

Мне меньше всего нужно, чтобы кто-то из моих родителей ходил за мной хвостиком по городу, пока я пытаюсь работать.

— Я не знаю, надолго ли задержусь в городе, — дипломатично сказала я. — Я практически со дня на день могу отправиться домой, — это вряд ли, если только я не найду что-либо, что уведёт дело в новом направлении. Но хотя бы это не было откровенной ложью.

— Я не понимаю, как управление корпоративным обучением может иметь такой нестабильный график, — протянула мама. К счастью, прежде чем мне пришлось придумывать правдоподобный ответ, я услышала очередной приглушённый комментарий на её конце линии. — Мне пора, милая. Совещание начинается. В любом случае, дай мне знать, когда поедешь обратно в Атланту. Мы прилетим и навестим тебя перед твоим визитом домой на День Благодарения. Если правильно подгадать время, то мы сможем пойти с тобой к врачу.

Ага. Как будто я пойду к врачу в сопровождении моих родителей. Разбежалась.

— Мы поговорим об этом попозже, — сказала я.

— Люблю тебя, милая.

— И я тебя.

Я сбросила вызов и испустила выдох, перешедший в стон. Моя мать даже с расстояния сотен миль умудрялась вызывать такое ощущение, будто она прижала подушку к моему лицу.

В дверь постучали, и я настороженно покосилась туда, гадая, не ждёт ли за ней моя мать с визитом-сюрпризом.

Но далее последовал грохот, больше напоминавший раздражённые пинки ботинком по основанию двери. Следом раздалось ворчливое:

— Лина, открывай. Это дерьмо тяжёлое.

Я пересекла комнату и распахнула дверь, обнаружив в коридоре Нокса Моргана, его хорошенькую невесту Наоми и племянницу Наоми, Уэйлей.

Наоми улыбалась и держала комнатное растение в горшке. Нокс хмурился и волок как будто сто килограмм матраса. Скучающая Уэйлей держала две подушки.

— Так вот что бывает, когда выселяешься из тараканьего мотеля? Люди начинают заявляться без приглашения? — спросила я.

— Подвинься, — Нокс протолкнулся мимо меня, почти полностью заслонённый белым покрывалом матраса.

— Извини, что так врываемся, но мы хотели вручить подарки на новоселье, — сказала Наоми. Она была высокой брюнеткой, чей гардероб склонялся к женственному стилю. Всё в ней было мягким: её волнистая стрижка боб, вязаное платье с длинными рукавами, облегавшее её роскошные изгибы, то, как она любовалась славной задницей своего жениха, который топал в сторону моей спальни.

Славные задницы — это у Морганов семейное. По словам мамы Наоми, Аманды, задница Нэша в брюках униформы считалась местным сокровищем.

Уэйлей переступила порог. Её светлые волосы были стянуты в хвостик, который демонстрировал временные голубые пряди.

— Вот, — сказала она, сунув мне в руки подушки.

— Спасибо, но я же не прям заселяюсь-заселяюсь, — заметила я, бросив подушки на диван.

— Нокемаут имеет привычку становиться домом, — сказала Наоми, вручая мне растение.

Ей ли не знать. Несколько месяцев назад она приехала, думая, что помогает сестре-близнецу, но в итоге сама огребла проблем. За считанные недели Наоми стала опекуном для своей племянницы, нашла две работы, пережила похищение и заставила Нокса «Я Не Завожу Отношения» Моргана влюбиться в неё.

Теперь они жили в большом доме на окраине города, в окружении собак и семьи, и планировали свадьбу. Я сделала мысленную пометку познакомить маму с Наоми. Она с ума сойдёт от этого «и жили они долго и счастливо» в реальной жизни.

Нокс вернулся из спальни с пустыми руками.

— Счастливого новоселья. Кровать доставят сегодня после обеда.

Я моргнула.

— Ты купил мне кровать?

— Смирись, — заявил он, закинув руки на плечи Наоми и притянув её к своему боку.

Наоми пихнула его локтем в живот.

— Будь лапочкой.

— Нет, — рыкнул он.

Эти двое представляли собой то ещё зрелище. Высокий, татуированный и бородатый ворчун и фигуристая сияющая брюнетка.

— Викинг хотел сказать «мы рады, что ты остановилась в городе, и мы подумали, что кровать сделает твоё пребывание здесь более комфортным», — перевела Наоми.

Уэйлей плюхнулась на диван поверх подушек.

— А где телик? — спросила она.

— Пока что нет. Но когда куплю, позову тебя, чтобы ты его подключила, Уэй.

— Пятнадцать баксов, — заявила она, закинув руки за голову. Этот ребёнок был гением электроники и без проблем зарабатывал баксы на своих талантах.

— Уэйлей, — раздражённо одернула Наоми.

— Что? Я даю ей скидку для семьи и друзей.

Я попыталась вспомнить, была ли я когда-либо достаточно близка с кем-то, чтобы заслужить скидку для семьи и друзей.

Нокс подмигнул Уэйлей, затем ещё раз стиснул Наоми.

— Мне надо кое о чём поговорить с Нэшем, — сказал он, большим пальцем показав на дверь. — Если ещё что понадобится, Линс, дай мне знать.

— Эй, я просто счастлива, что здесь мне не приходится отвоёвывать душ у армии тараканов. Спасибо, что позволил мне временно заселиться сюда.

Он шутливо отдал честь, слегка улыбнулся и направился к двери.

Наоми задрожала.

— Этот мотель — угроза для жизни и здоровья.

— Там хотя бы телик есть, — крикнула Уэйлей из пустой спальни.

— Уэйлей! Ты что там делаешь? — потребовала её тетя.

— Осматриваюсь, — ответила двенадцатилетняя девочка, появившись на пороге и держа руки в карманах со стразами. — Ничего страшного. У неё пока что ничего тут нет.

В коридоре раздался громкий стук.

— Открывай, засранец, — прорычал Нокс.

Наоми закатила глаза.

— Прошу прощения за мою семью. Видимо, их всех воспитывали волки.

— Нецивилизованность обладает своего рода шармом, — заметила я. Осознав, что всё ещё держу растение, я отнесла его к окну и поставила на один из пустых ящиков. У растения были глянцевые зелёные листья.

— Это ландыш. Он расцветёт только весной, но символизирует счастье, — объяснила Наоми.

Ну естественно. Наоми продумывала всё на экспертном уровне.

— Ещё одна причина, по которой мы так ворвались к тебе — это то, что мы хотели пригласить тебя на ужин вечером воскресенья, — продолжала она.

— Мы будем жарить курицу на гриле, но там наверняка будет сто разных овощей, — предупредила Уэйлей, подходя к окнам и выглядывая наружу.

Ужин, который не придется заказывать, и шанс полюбоваться одомашненным Ноксом? От такого приглашения я не откажусь.

— Конечно. Дай знать, что я могу принести.

— Просто принеси себя. Серьёзно, со мной, моими родителями и Стефом уже будет целый пир, — заверила меня Наоми.

— Как насчёт алкоголя? — предложила я.

— От этого никогда не откажемся, — призналась она.

— И бутылочку «Жёлтой Молнии», — сказала Уэйлей.

Наоми наградила Уэйлей предостерегающим родительским взглядом.

— Пожалуйста, — добавила девочка.

— Если хочешь целую бутылку этой портящей зубы газировки, то сегодня на обед съешь с пиццей салат, а за ужином — брокколи, — настояла Наоми.

Уэйлей закатила глаза, подходя к столу.

— Тетя Наоми помешалась на овощах.

— Поверь мне, это не худшее, на чём можно помешаться, — сказала я ей.

Она покосилась на мою коробку с файлами, и я пожалела, что не закрыла её обратно крышкой, когда её шустрые пальчики взяли папку.

— Хорошая попытка, маленькая проныра, — сказала я, витиеватым жестом выхватывая папку.

— Уэйлей! — пожурила Наоми. — Лина работает в сфере страхования. Это наверняка конфиденциальные сведения.

Она даже не догадывалась.

Я схватила крышку и закрыла коробку обратно.

Грохот по соседней двери продолжался.

— Нэш? Ты там?

Похоже, не я одна прячусь от своей семьи.

— Давай, Уэй. Пошли, пока Нокс не обрушил всё здание, — сказала Наоми, протягивая руку племяннице. Уэйлей скользнула под бок к своей тёте, принимая предложенную ласку.

— Спасибо за цветок... и за кровать... и за крышу над головой, — сказала я.

— Я так счастлива, что ты ещё немного задержишься здесь, — сказала Наоми, когда мы вышли к двери.

Ну, тут я не разделяла её чувства.

Нокс стоял перед дверью квартиры Нэша, перебирая ключи на своей связке.

— Не думаю, что он дома, — быстро сказала я. Что бы ни происходило с Нэшем, вряд ли он хотел, чтобы его брат врывался в его квартиру.

Нокс поднял взгляд.

— Я слышал, он ушёл с работы и пришел сюда.

— Формально мы слышали, что он ушёл с работы и пошел на физиотерапию, но Ниси из «Дино» видела его перед домом, — сказала Наоми.

Сплетни в маленьком городке разносились быстрее молнии.

— Наверное, пришёл и ушёл. Я подняла шумиху, затаскивая свои вещи сюда, и не видела его.

Нокс убрал ключи в карман.

— Увидишь его — скажи, что я его ищу.

— Я тоже, — добавила Наоми. — Я попыталась позвонить ему, чтобы пригласить на ужин в воскресенье, но звонок сразу ушёл на голосовую почту.

— Ну тогда скажи, что и я его ищу, — вклинилась Уэйлей.

— Ты-то его зачем ищешь? — потребовал Нокс.

Уэйлей, одетая в розовый свитерок, пожала плечами.

— Не знаю. Все ищут, и я ищу, а то чё как рыжая.

Нокс притянул её к себе, обхватив рукой за шею, и взъерошил её волосы.

— Уф! Вот поэтому я использую профессиональный лак для волос! — пожаловалась Уэйлей, но я видела, как приподнялись уголки её рта, когда мой ворчливый и татуированный друг поцеловал её в макушку.

Общими усилиями Наоми и Уэйлей сделали невозможное и превратили Нокса Моргана в добряка. И у меня появилась возможность наслаждаться этим шоу.

— Кровать доставят сегодня в 15:00. Ужин в 18:00 в воскресенье, — ворчливо сказал Нокс.

— Но ты можешь прийти пораньше. Особенно если принесёшь вино, — подмигнула Наоми.

— И «Жёлтую Молнию», — добавила Уэйлей.

— Тогда увидимся.

Они втроём направились к лестницам, и Нокс шёл посередине, обнимая руками своих девочек.

— Спасибо, что разрешил перекантоваться здесь, — крикнула я им вслед.

Нокс в ответ поднял одну ладонь и помахал.

Я проводила их взглядом, затем закрыла свою дверь. Глянцевая зелень растения привлекла моё внимание. Единственный домашне-уютный предмет на фоне в остальном пустого пространства.

У меня никогда прежде не было комнатных цветов. Никаких растений. Никаких питомцев. Ничего такого, что не выжило бы без меня на протяжении нескольких дней или недель.

Надеюсь, я не убью его, пока закругляю свои дела здесь. Вздохнув, я взяла папку, которую схватила Уэйлей, и открыла её.

На меня смотрело лицо Дункана Хьюго.

— Ты не сможешь прятаться вечно, — сказала я фотографии.

Я услышала, как дверь соседней квартиры Нэша тихо открылась и закрылась обратно.

Глава 3. Труп в канаве

Нэш

Солнце поднималось над кронами деревьев и превращало подмёрзшие травинки в бриллианты, пока я останавливал свой внедорожник на обочине. Я проигнорировал гулкий стук своего сердца, вспотевшие ладони, ощущение тесноты в груди.

Большая часть жителей Нокемаута ещё мирно спала в своих постелях. В целом мы были скорее тем городом, что пьёт допоздна, а не встаёт спозаранку. А значит, шансы наткнуться на кого-то в такое время суток достаточно низки.

Мне не нужно, чтобы весь город говорил о том, как шеф Морган получил пулю, а потом тронулся умом, пытаясь вернуть себе свои чёртовы воспоминания.

Нокс и Люсьен тоже вмешаются, начнут совать свои гражданские носы куда не надо. Наоми будет бросать на меня сочувственные взгляды, пока она и её родители осыпают меня едой и свежевыстиранным бельём. Лиза Джей будет притворяться, будто ничего не случилось, и я, как Морган, только такую реакцию и посчитал бы комфортной. В итоге мне придётся взять отпуск за свой счёт. И что тогда у меня останется, чёрт возьми?

По крайней мере, с работой у меня был повод что-то делать. У меня была причина каждое утро вставать с постели... или с дивана.

И если я каждый день вставал с дивана и надевал униформу, то с таким же успехом можно сделать что-нибудь полезное.

Я припарковал машину и заглушил двигатель. Сжав ключи в кулаке, я открыл дверцу и вышел на гравийную обочину.

Утро было свежим и ясным. Не тяжелым от влажности и не тёмным, как та ночь. Хотя бы эту часть я помнил.

Тревожность комом ужаса осела в моём нутре.

Я сделал успокаивающий вдох. Вдох на четыре счёта. Задержать на семь. Выдохнуть на восемь.

Я беспокоился. Беспокоился, что никогда не вспомню. Беспокоился, что вспомню. Я не знал, что будет хуже.

За дорогой тянулась бесконечная масса сорняков на заросшем и забытом участке.

Я сосредоточился на грубом металле ключей, впивавшемся в мою кожу, на хрусте гравия под моими ботинками. Я медленно прошёл к машине, которой сейчас тут не было. К машине, которую я не помнил.

Кольцо, сдавливавшее мою грудь, стянулось до боли. Моё продвижение вперёд оборвалось. Может, мой мозг не помнил, но что-то во мне помнило.

— Просто продолжай дышать, придурок, — напомнил я себе.

Четыре. Семь. Восемь.

Четыре. Семь. Восемь.

Мои ноги наконец-то подчинились и снова двинулись вперёд.

Я подошёл к машине, тёмному седану с четырьмя дверцами, сзади. Не то чтобы я это помнил. Я примерно тысячу раз пересмотрел запись инцидента с камеры моего видеорегистратора, ждал, когда это всколыхнёт воспоминания. Но каждый раз казалось, будто я смотрю, как кто-то другой идёт навстречу своей почти-смерти.

Девять шагов от моей дверцы до заднего крыла седана.

Я дотронулся большим пальцем до фары. После долгих лет службы это начинало казаться невинным ритуалом, но именно мой отпечаток помог опознать машину после того, как её нашли.

Холодный пот свободно стекал по моей спине.

Почему я не мог вспомнить?

Вспомню ли я когда-нибудь?

Буду ли я захвачен врасплох, если Хьюго придёт закончить начатое?

Осознаю ли я его приближение?

И приложу ли я усилия, чтобы его остановить?

— Никто не любит жалких, киснущих засранцев, — пробормотал я вслух.

С прерывистым вздохом я сделал ещё три шага, тем самым оказавшись наравне с несуществующей водительской дверцей. Тут была кровь. Вернувшись сюда в первый раз, я не сумел заставить себя выйти из машины. Я просто сидел за рулём и смотрел на гравий, окрасившийся ржавым цветом.

Теперь пятно исчезло. Стёрто природой. Но я всё равно мог представить его там.

Я до сих пор слышал эхо звука. Что-то среднее между шипением и хрустом. Этот звук преследовал меня в моих снах. Я не знал, что это было, но это казалось важным и в то же время ужасающим.

— Бл*дь, — пробормотал я себе под нос.

Я прижал подушечку большого пальца к точке между своих бровей и помассировал её.

Я слишком поздно достал своё оружие. Я не помнил, как пули вонзились в мою плоть. Два быстрых выстрела. Падение на землю. То, как Дункан Хьюго вышел из машины и нависал надо мной. Я не помнил, что он сказал мне, когда наступил на запястье моей руки с пистолетом. Я не помнил, как он в последний раз навёл оружие, прицелившись мне в голову. Я не помнил, что он мне сказал.

Я знал лишь то, что я умер бы.

Должен был умереть.

Если бы не те фары.

Удача. Чистая удача встала между мной и той последней пулей.

Хьюго удрал. Через двадцать секунд медсестра, опаздывавшая на свою смену в отделении неотложной помощи, заметила меня и немедленно бросилась действовать. Ни колебания. Ни паники. Лишь навыки. Ещё шесть минут до прибытия помощи. Медики, мужчины и женщины, которых я знал большую часть своей жизни, выполнили протокол и сделали свою работу с отточенной эффективностью. Они не забыли свою выучку. Они не впали в ступор, не среагировали слишком поздно.

Пока я мог лишь лежать почти безжизненной тушей на обочине.

Я не помнил, как медсестра воспользовалась моей же рацией, чтобы вызвать помощь, пока она давила на мою рану. Я не помню, как Грейв стоял рядом со мной на коленях и шептал что-то мне на ухо, пока медики срезали рубашку с моего тела. Не было никаких воспоминаний о том, как меня грузили на каталку и везли в больницу.

Часть меня умерла на этом самом месте.

Может, остальная часть меня тоже должна была умереть.

Я пнул камешек, промазал, и вместо этого носок моего ботинка зарылся в землю.

— Ой. Бл*дь, — буркнул я.

Всё это плаксивое нытьё начинало бесить меня самого, но я не знал, как из этого выбраться. Не знал, смогу ли.

Я не спас себя той ночью.

Я не нейтрализовал плохого парня. Даже не врезал ему ни разочка.

Только благодаря удаче я всё ещё стоял здесь. Мне повезло, что племянник медсестры, страдающий от аутизма, закатил истерику, пока его тётя должна была собираться на работу. Повезло, что она перед уходом помогла сестре успокоить его.

Я закрыл глаза и сделал ещё один вдох, сопротивляясь кольцу давления, стиснувшему грудь. По спине пробежали мурашки, когда утренний ветерок испарил холодный пот, пропитавший моё тело.

— Возьми себя в руки. Подумай о чём-то другом. О любой херне, которая не заставляет тебя ненавидеть себя ещё сильнее.

Лина.

Я удивился тому, куда устремились мои мысли. Но вот она. Стоящая на ступенях лестницы, глаза искрят. Присевшая рядом со мной на том грязном складе, и её губы изогнулись в улыбке. Воплощение флирта и уверенности. Я закрыл глаза и держался за этот образ. За это атлетичное телосложение, подчёркиваемое облегающей одеждой. За всю эту загорелую гладкую кожу. За карие глаза, от которых ничего нельзя утаить.

Я мог чувствовать свежий запах её порошка и сосредоточил своё внимание на этих полных розовых губах, будто они одни могли послужить для меня якорем в этом мире.

Что-то другое заворочалось в моём нутре. Эхо вчерашних угольков.

Но тут шум справа выдернул меня из этих странных фантазий на обочине.

Моя рука метнулась к оружию.

Визг. А может, скулёж. Нервозность и адреналин усилили шум в моих ушах. Это была галлюцинация? Воспоминание? Бл*дская белка с бешенством, которая хочет сожрать моё лицо?

— Есть тут кто? — окрикнул я.

Единственным ответом стала тишина.

Участок, что пролегал возле дороги, ушел под уклоном к сточной канаве. За ней виднелась гуща колючих кустарников, сорняков и остролистника, в итоге переходившая в лесной массив. По другую сторону находилась ферма Хесслера, зарабатывавшая немало денег на ежегодном кукурузном лабиринте и тыквах.

Я усиленно прислушивался, стараясь успокоить своё сердце и дыхание.

Мои инстинкты были прекрасно отточенными. По крайней мере, я так думал. Я вырос сыном зависимого человека, и это научило меня оценивать настроение, искать признаки, что всё вот-вот покатится псу под хвост. Моё обучение полицейского добавило к этому фундаменту, обучив считывать ситуации и людей лучше большинства.

Но это было прежде. Теперь мои органы чувств притупились, инстинкты приглушились рёвом паники, что маячила прямо под поверхностью. А также беспрестанным, не имеющим смысла хрустом, который я снова и снова слышал в своей голове.

— Любым бешеным белкам лучше убраться отсюда восвояси, — объявил я всему пустому пригороду.

Затем я услышал это по-настоящему. Слабое позвякивание металла по металлу.

Это не белка.

Вытащив своё служебное оружие, я двинулся вниз по пологому склону. Замёрзшая трава похрустывала под моими ногами. Каждый тяжёлый выдох превращался в облачко серебристого пара. Моё сердце выстукивало частый ритм в ушах.

— Полиция Нокемаута, — крикнул я, осматривая окрестности взглядом и целясь из пистолета.

Холодный ветерок шелестел листьями, отчего леса шептали, а пот застывал на моей коже. Я тут один. Призрак.

Почувствовав себя идиотом, я убрал оружие в кобуру.

Провёл предплечьем по вспотевшему лбу.

— Абсурд какой-то.

Я хотел вернуться к своей машине и уехать. Хотел притвориться, будто этого места не существовало, будто меня не существовало.

— Ладно, белка. В этом раунде ты победила, — проворчал я.

Но я не ушёл. Не было никакого звука, никакой бешеной белки, размытым пятном несущейся ко мне. Лишь невидимый знак остановки, приказывающий мне стоять на месте.

Действуя наобум, я поднёс пальцы ко рту и издал короткий пронзительный свист.

На сей раз ни с чем нельзя было спутать жалобный визг и царапанье металла о металл. Что ж, чёрт возьми. Может, мои инстинкты не так уж плохи.

Я снова свистнул и проследовал за этим звуком до водоотводной трубы. Я присел и там, примерно в полутора метрах от начала трубы, я её нашёл. Грязная, чумазая собачка сидела на опавших листьях и мусоре. Она была небольшой и, возможно, когда-то была белой, но теперь сделалась грязно-коричневой с комками скатавшейся шерсти.

По мне пронеслось облегчение. Я не сошёл с ума, бл*дь. И это не сраная бешеная белка.

— Привет, дружок. Ты что тут делаешь?

Собачка склонила голову набок, и кончик её грязного хвостика начал робко постукивать.

— Я сейчас включу фонарик и посмотрю на тебя получше, ладно? — медленными, осторожными движениями я снял фонарик с поясного ремня и поводил его лучом по собаке.

Она жалко дрожала.

— Застряла ты, да? — заметил я. Коротенькая ржавая цепочка, похоже, зацепилась за сучковатую ветку.

Собака снова заскулила и подняла переднюю лапку.

— Я сейчас очень медленно и бережно потянусь к тебе. Ладно? Можешь подползти ко мне, если хочешь. Я хороший парень. Обещаю, — я лёг животом на траву и протиснул плечи в трубу. Тут было неприятно тесно и абсолютно темно, если не считать луча фонарика.

Собачка заскулила и попятилась назад.

— Я понимаю. Мне тоже не очень нравятся тесные пространства и темнота. Но тебе надо быть храброй и пойти сюда, — я похлопал ладонью по грязному ржавому металлу. — Ну же. Иди сюда, дружок.

Животное теперь встало на все четыре лапы — ну три, поскольку передняя всё ещё оставалась поднятой.

— Хорошая вонючая собачка. Иди сюда, и я куплю тебе гамбургер, — пообещал я.

Её ужасно отросшие когти взволнованно постукивали по трубе, пока собачка топталась на месте, но всё равно не подходила ближе.

— Как насчёт куриных наггетсов? Куплю тебе целую коробку.

На сей раз голова склонилась на другую сторону.

— Слушай, дружок. Мне очень не хочется ехать в город, брать крюк и возвращаться, чтобы пугать тебя до усрачки. Будет намного проще, если ты просто подтащишь свою чумазую жопку сюда.

Этот комок спутанной шерсти нерешительно смотрел на меня. Затем сделал робкий шажок вперёд.

— Хороший пёсик.

— Нэш!

Я услышал своё имя за долю секунды до того, как что-то крепкое и тёплое навалилось на мой торс. От этого я инстинктивно вскинулся и стукнулся головой о верхнюю стенку трубы.

— Ой! Бл*дь!

Собака, теперь уже совершенно перепугавшись, отпрыгнула ещё дальше, прячась в своём гнезде из мусора.

Я спешно выбрался из трубы, моя голова и плечо звенели от боли. Действуя инстинктивно, я схватил нападавшего и использовал инерцию, чтобы пригвоздить его к земле.

Пригвоздить её.

Лина была такой тёплой и мягкой подо мной. Её глаза широко раскрылись от удивления, ладони стиснули мою рубашку в крепких кулаках. Она вся вспотела, в её ушах виднелись наушники.

— Ты что творишь, чёрт возьми? — потребовал я, выдернув один наушник.

— Я? Это ты что творишь, чёрт возьми, валяясь на обочине?

Она пихнула меня и кулаками, и бёдрами, но не сумела сдвинуть меня несмотря на то, сколько веса я потерял.

Именно в этот момент я осознал, в каком я положении. Мы лежали грудь к груди, живот к животу. Мой пах покоился прямо между её длинных фигуристых ног. Я чувствовал жар её нутра так, будто оказался лицом к печке.

Моё тело среагировало соответствующим образом, и я сделался твёрдым как камень.

Я испытал одновременно облегчение и ужас. Ужас по очевидным причинам легальности и пристойности. Тот факт, что моё достоинство, похоже, работало — это хорошие новости, поскольку после стрельбы я не устраивал даже тест-драйва. Столь много всего во мне сломалось, что я не хотел добавлять к этому списку мой член.

Лина тяжело дышала подо мной, и я видел трепетание пульса на её стройной, грациозной шее. Пульсация моего стояка усилилась. Я надеялся, что какое-то Богом дарованное чудо не даст ей почувствовать это.

— Я думала, ты валяешься трупом в канаве!

— Про меня много кто так думал, — сказал я сквозь стиснутые зубы.

Она шлепнула меня по груди.

— Очень смешно, засранец.

Её бёдра сдвинулись почти неуловимо. Мой член тут же это подметил, и никакое количество призванного профессионализма, никакие приличия не могли остановить образы того, что я хотел с ней сделать.

Я хотел двигаться, толкнуться в этот жар, использовать её тело, чтобы вернуть себя к жизни. Я хотел смотреть, как её губы приоткроются, как её веки опустятся, пока я буду вбиваться в неё. Я хотел ощутить, как она сжимается вокруг меня, услышать, как она шепчет моё имя этим хриплым, пропитанным сексом голосом.

Я хотел погрузиться в неё так глубоко, чтобы она забрала меня с собой, когда утратит контроль и окружит меня всем этим жаром.

Это не просто увлечение, обыденная похоть. То, что я чувствовал, граничило с неконтролируемой жаждой.

Образы, проносившиеся в моём разуме, почти создавали угрозу ещё более позорной ситуации. Я собрал остатки своего истлевшего самоконтроля и велел себе отступить.

— Да е*ись ты... — пробормотал я себе под нос.

— Прямо здесь е*аться?

Я распахнул глаза и уставился на Лину. В этих насыщенно карих глубинах виднелся намёк на веселье и что-то ещё. Что-то опасное.

— Шучу, красавчик. По большей части.

Она снова шевельнулась подо мной, и мои челюсти сжались. Мои лёгкие горели, напоминая мне сделать вдох. Теперь мой пот уже не был холодным.

— Твой пистолет вжимается в меня.

— Это не мой пистолет, — выдавил я сквозь стиснутые зубы.

Её губы коварно изогнулись.

— Я знаю.

— Тогда прекрати шевелиться.

Мне потребовалось ещё тридцать секунд, но я сумел отлепиться от неё. Я встал на ноги, затем протянул руку, чтобы помочь ей подняться. Ещё не до конца придя в себя, я дёрнул сильнее необходимого, и Лина врезалась в мою грудь.

— Воу, здоровяк.

— Прости, — я положил руки на её плечи, а затем сделал очень намеренный шаг назад.

— Не извиняйся. Я бы попросила извинений лишь в том случае, если бы у тебя не возникло очень здоровой физиологической реакции на то, что ты меня пригвоздил.

— Тогда всегда пожалуйста?

Судя по её виду, Лина вышла на пробежку. На ней были лосины и лёгкая кофта с длинными рукавами, и то, и другое облегало её тело как вторая кожа. Её спортивный лифчик был бирюзовым, а кроссовки — ярко-оранжевыми. Телефон она закрепила ремешком на одной руке, а на поясе виднелась баночка перцового спрея.

Лина склонила голову набок и окинула меня безмолвным взглядом. Я чувствовал этот взгляд как ласку. Хорошие новости для моих мёртвых внутренностей. Плохие новости для эрекции, которую я пытался прогнать усилием воли.

Несколько долгих, жарких мгновений мы стояли так, ближе чем следовало, изучая друг друга взглядами и натужно дыша.

Те искры в моей груди ожили и распространились, согревая меня изнутри. Я хотел снова прикоснуться к ней. Нуждался в этом. Но как раз когда я поднял руку, чтобы потянуться к ней, раздался пронзительный писк.

Лина отпрыгнула, хлопнув себя ладонью по запястью.

— Это что такое, чёрт возьми? — спросил я.

— Ничего. Просто... напоминалка, — ответила она, возясь со своими часами.

Она лгала. Я в этом не сомневался. Но прежде чем я успел потребовать ответов, из трубы донёсся жалобный скулёж.

Лина приподняла брови.

— Это что за фигня?

— Собака. По крайней мере, я думаю, что это собака, — сказал я ей.

— Так вот что ты делал? — спросила она, обходя меня и направляясь к трубе.

— Нет. Я два-три раза в неделю втискиваюсь в водоотводные трубы. Того требуют должностные обязанности.

— Смешной ты, красавчик, — сообщила Лина через плечо, опускаясь на четвереньки перед трубой.

Я стиснул кожу между моими бровями и постарался не обращать внимание на её провокационную позу, поскольку моё возбуждение и без того вспыхивало на раз-два.

— Ты испортишь свою одежду, — предупредил я её, глядя на голубое небо, а не на неё, пока она ползла на четвереньках.

— Для этого и существует стирка и шопинг, — ответила Лина, засовывая голову в трубу.

Я сердито посмотрел на свою эрекцию, которая выпирала под ширинкой и ремнём.

— Привет, милая. Ты не хочешь выйти сюда, чтобы я привела тебя в порядок?

Она говорила — ворковала — с собакой. Я это понимал. Но что-то глупое и отчаянное во мне среагировало на её успокаивающий, гортанный тон.

— Давай я сам разберусь, — сказал я в основном её прекрасной заднице в серых леггинсах.

— Какой хороший мальчик или девочка, — пропела Лина, после чего высунулась обратно. На её щеке и рукавах виднелись пятна грязи. — У тебя в машине есть еда, красавчик?

И почему я сам об этом не подумал?

— Есть немного вяленой говядины в бардачке.

— Не против поделиться своим перекусом с нашим новым другом? Думаю, я сумею подманить его или её поближе и схватить, если покажу что-нибудь заманчивое.

Что-то заманчивое — это она сама. Я бы полз на брюхе по застывшей грязи, чтобы получше полюбоваться ей, но то я, а не какая-то замёрзшая потерявшаяся собака.

Я пошёл обратно к своему внедорожнику, приказывая крови отлить от паха. Я нашёл вяленую говядину, затем взял ещё несколько вещей из багажника, лежавших там на случай чрезвычайной ситуации — в том числе затягивающийся поводок, собачью миску и бутылку воды.

Когда я вернулся с вещами, Лина залезла в трубу аж по талию, лёжа на животе. Я присел на корточки рядом и заглянул внутрь. Мой крохотный комок грязной шерсти подвинулся ближе и находился почти на таком расстоянии, что мог лизнуть или укусить.

— Будь осторожна, — предупредил я её. Меня преследовали видения о бешеных белках.

— Эта сладкая малышка на меня не нападёт. Она испортит эту очень хорошую кофту, когда я буду с ней обниматься. Но оно того стоит. Не так ли, принцесса?

В моей груди нарастала тревога. Я не пытался понять, что спровоцировало это чувство. В последнее время поводом становилось что угодно.

— Лина, я серьёзно. Это полицейские дела. Дай мне самому разобраться, — твёрдо сказал я.

— Ты только что заявил, что спасать дрожащую дворняжку — это полицейское дело? — её голос отражался зловещим эхом.

— Я не хочу, чтобы ты пострадала.

— Я не пострадаю, а даже если и пострадаю, я сделала выбор, и мы оба можем с этим смириться. Кроме того, ты со своими геройскими широкими плечами сюда вообще не влезешь.

Мне надо было вызвать службу отлова животных. Тощий Деке прекрасно влез бы сюда.

Я толком ничего не видел, но похоже, пёсик подвинулся ближе, чтобы осторожно понюхать протянутую руку Лины.

— Говядинки мне, Нэш, — потребовала Лина, протягивая другую руку и шевеля пальчиками.

Мой наполовину вставший член всё ещё не мог игнорировать то, как эти леггинсы обегали её задницу. Но я сумел разорвать пакетик с вяленым мясом и положить немного в её ладонь.

Лина забрала угощение и потянулась к собаке.

— Вот, лапочка.

Маленький грязный комок шерсти робко пополз к её руке.

Маленькие собаки тоже кусались. Лина не сумеет защититься от нападения. А ещё надо беспокоиться о таких вещах, как инфекции. Кто знает, какие паразиты обитали в этой замёрзшей дворняжке? Что, если Лина подхватит инфекцию, или ей потребуется операция по реконструкции лица? И всё это на моей совести.

Лина продолжала издавать чмокающие звуки, и собачка подвинулась ближе, а моё сердце угрожало пробить грудную клетку.

— Ты посмотри. Славный кусочек говядинки. Весь твой, — сказала она, заманчиво помахивая вяленым мясом перед собакой.

Я взялся руками за бёдра Лины и приготовился тянуть.

— Нет, хороший парень просто обнимает меня сзади. Он вовсе не пугает тебя своей жуткой аурой, — продолжала она.

— Нет у меня жуткой ауры, — пожаловался я.

— Нэш, если твои пальцы сожмутся ещё сильнее, у меня будут синяки. Причем не такие, как после веселья, — сказала она.

Я посмотрел вниз и увидел, что мои пальцы сжали изгибы её бёдер так, что побелели костяшки. Я ослабил хватку.

— Хорошая девочка! — пропела Лина, и я наклонился, пытаясь разглядеть, что происходит. Но моё плечо ограничивало мои возможности, а вид заслоняла вышеупомянутая фигуристая задница.

— Я крепко держу нашу хорошую девочку и прижимаю к себе, — доложила Лина. — Есть лишь одна проблема.

— Какая?

— Я не могу выбраться, держа её. Тебе придётся меня вытащить.

Я снова уставился на её задницу. Мне придётся быть очень осторожным при написании отчёта об этом инцидента, иначе Грейв будет припоминать это до скончания дней.

— Давай, шеф. Я не кусаюсь. Вытащи меня из этого отвратительного болота, пока я не начала думать о бешенстве и блохах.

У меня было два варианта. Я мог встать и вытащить её за лодыжки, или же потянуть за бёдра.

— К твоему сведению, я выбираю вариант, который меньше всего навредит твоей пояснице.

— Просто хватай и тяни.

— Ладно. Но останови меня, если тебе станет некомфортно, или если собака начнёт паниковать.

— Иисусе, Нэш, я официально даю тебе разрешение выволочь меня из этой трубы за задницу. Приступай!

Гадая, как короткое упражнение для психического здоровья привело меня к такой ситуации, я схватил её за бёдра и дёрнул к своему паху. Мне еле-еле удалось подавить стон, когда торс Лины выскользнул из трубы.

— Всё в порядке? — спросил я сквозь стиснутые зубы.

— Всё хорошо. Она сладенькая малышка. Пахнет как пакет удобрения, но она дружелюбная.

Я покрепче сжал её бёдра.

— Откуда ты знаешь, что это она?

— Розовый ошейник под всей этой грязью.

Я чертовски надеялся, что мне послышался шум мотора на дороге.

— Богом клянусь, если кто-то проедет мимо... — пробормотал я.

— Давай же, красавчик. Покажи мне, на что ты способен, — поощряла Лина. Собака восторженно тявкнула, будто соглашаясь со своей героиней.

Я сдвинулся назад на коленях, затем подтянул её бёдра к себе. И снова эти идеальные изгибы прижались точь-в-точь к нужному месту. Но на сей раз её голова, руки и собака выбрались из трубы на замёрзшую траву. Лина стояла, опираясь на колени и локти, а её задница прижималась к моему паху. Моё сердце заколотилось втрое чаще, и я испытал головокружение, в кои-то веки никак не связанное с тревожностью.

Шикарный внедорожник Порше пересёк двойную сплошную и остановился позади моей машины.

— Помощь нужна, шеф? — лучший друг Наоми, Стефан Ляо, усмехнулся, сидя за рулем.

Я посмотрел на Лину, которая приподняла бровь, обернувшись на меня через плечо. Выглядело всё так, будто я трахаю женщину на обочине.

— Думаю, мы тут сами справимся, Стеф, — крикнула она в ответ.

Стеф шутливо отдал честь и коварно улыбнулся.

— Ну, я поеду рассказать всем, кто мне встретится, о том, как шеф Морган начинает утро субботы.

— Я арестую тебя за то, что ты заноза в заднице, — предупредил я его.

— О, да ты сам сейчас заноза в чьей-то заднице, шеф, — Стеф помахал нам, подмигнул и поехал в направлении города.

— Нэш?

— Что? — выдавил я.

— Ты не мог бы меня отпустить? У меня в голове появляются такие идеи, от которых наша новая знакомая может покраснеть.

Ругнувшись себе под нос, я убрал руки (и пах) от нее, затем надел поводок на тощую шею собаки. На ней действительно был грязно-розовый ошейник без бирки. И ошейник, и собака выглядели так, будто минимум десять километров тащились по грязи.

Я не знал, кого хватать — женщину или собаку, и решил, что с собакой будет безопаснее. Она жалобно дрожала в моих руках, хотя её облезлый хвостик нервно постукивал меня по животу. Лина поднялась на ноги.

— Поздравляю, папочка. У вас девочка, — объявила Лина, доставая телефон и фотографируя меня.

— Прекрати, — ворчливо приказал я.

— Не волнуйся. Я сфоткала по пояс, чтобы никто не видел, каким оружием ты тут щеголяешь, — поддразнила она, затем встала рядом, чтобы сделать селфи втроём. Я нахмурился в кадре, и она рассмеялась.

Собачка пыталась взобраться выше по моей груди, не переставая дрожать.

— Лина, Богом клянусь...

Она положила ладонь на мою грудь, и терзания внутри меня утихли.

— Расслабься, Нэш, — её тон был мягким, будто она снова говорила с перепуганным песиком. — Я просто тебя дразню. Ты в порядке. Я в порядке. Всё в порядке.

— Это неприлично. Я вёл себя неприлично, — настаивал я.

— Ты решительно настроился корить себя, да?

Собачка уткнулась головой мне под подбородок, будто я её как-то защищу.

— Давай так? — сказала Лина, другой рукой успокаивающе гладя собаку. — Я перестану дразнить тебя... временно. Если ты признаешь, что на свете есть вещи и похуже, чем позволить мне почувствовать себя физически привлекательной, даже когда я вспотела и извозилась в грязи. По рукам?

Вонючая дворняжка выбрала этот самый момент, чтобы облизать всё моё лицо от подбородка до глаза.

— Кажется, ты ей понравился, — заметила Лина.

— От неё воняет канализацией, — пожаловался я. Но глазки маленькой собачки встретились с моими, и я что-то почувствовал. Не те язычки пламени, что атаковали каждый раз, когда Лина оказывалась рядом, а что-то другое. Более милое и печальное.

— Так каков план, шеф? — спросила Лина.

— План? — переспросил я, всё ещё глядя в эти жалобные карие глаза.

Глава 4. Откровенно грязно

Лина

Когда наш чумазый приз был накормлен, напоен и завёрнут в чистую футболку, я забралась на пассажирское сиденье, одетая в толстовку с эмблемой полиции Нокемаута, принадлежащую шефу этой самой полиции. Не так я представляла себе это утро. Я думала, что долгая пробежка приведёт мысли в порядок... а не приведёт меня в позу «догги-стайл» с Нэшем Морганом.

Мужчина с впечатляющим самоконтролем захлопнул дверцу с моей стороны, обошёл капот и сел за руль. Какое-то время просто сидел. Измождение и напряжение волнами исходили от него, пока он смотрел через ветровое стекло.

— Здесь всё случилось? — спросила я. Я читала новостные статьи и отчёты про то, как остановка машины оказалась ловушкой.

— Где случилось что? — уклонился он, изображая неведение и пристёгиваясь.

— Ах, мы будем притворяться? Ладно. Ты чисто случайно проезжал мимо места, где тебя подстрелили, а потом использовал своё рентгеновское зрение, чтобы определить, что в водоотводной трубе застряла собака.

— Неа, — сказал Нэш, заводя двигатель и включая обогрев салона. — Это был мой суперслух, а не рентгеновское зрение.

Я прикусила губу, затем всё же решилась.

— Это правда, что ты не помнишь?

Он хмыкнул, выполнив U-образный поворот через обе полосы, затем поехал в сторону города.

Ну ладненько.

***

Нэш припарковался на месте рядом с моим вишнёво-красным Чарджером с тыльной стороны нашего здания. Парковка перед «Хонки Тонк», захолустным байкерским баром Нокса, пустовала, не считая нескольких машин, которые оставили тут вчера те, кто выпил и не стал садиться за руль.

Мы посмотрели на вонючий комочек шерсти и листьев в моих руках, затем Нэш поднял взгляд на меня. Эти голубые как деним глаза казались терзаемыми, и я испытывала очень женское, очень раздражающее желание всё исправить.

— Спасибо, что помогла там, — сказал он наконец.

— В любой момент. Надеюсь, ты был не слишком шокирован, — поддразнила я.

Нэш отвёл взгляд и потёр местечко между его бровей — характерный жест, выдающий нервозность.

— Даже не вздумай снова начинать извиняться, — предупредила я.

Он взглянул обратно на меня, и его губы изогнулись.

— Что ты хочешь от меня услышать? — спросил он.

— Как насчёт «Давай искупаем этот комочек шерсти»? — предложила я и открыла дверцу со своей стороны.

Он следом выбрался из машины.

— Ты не обязана это делать. Дальше я могу справиться сам.

— Я в деле. Кроме того, я уже испачкалась. И если мои детские воспоминания не подводят, четыре руки лучше двух, когда дело касается собачьего купания.

Я направилась к двери, которая вела к чёрному ходу на лестницу, и подавила улыбку, услышав, как Нэш выругался себе под нос.

Он нагнал меня, идя чуть ближе необходимого, затем придержал дверь открытой для меня. Голова собаки высунулась из футболки, и я почувствовала, как её косматый хвостик барабанит по моему животу.

Я поднималась по ступеням медленнее обычного, и ради свёртка в моих руках, и ради мужчины рядом.

— Ты не возражаешь, если мы помоем её у тебя? — спросила я, пока мы поднимались. На моём столе стояла коробка с файлами, которые Нэшу точно не нужно видеть.

— Да, конечно, — ответил он мгновение спустя.

Мы добрались до верха лестницы, и его плечо задело моё, когда он полез в карман за ключами. Я снова ощутила это. Разряд некой энергии, возникавший всякий раз, когда мы соприкасались. Этого разряда тут быть не должно. Мне не нравились спонтанные прикосновения. Я всегда очень остро их осознавала. Но с Нэшем всё ощущалось... иначе.

Он отпер дверь и открыл её, отходя в сторону, чтобы я могла зайти первой.

Я моргнула. Его квартира была зеркальной копией моей, у наших спален и ванных комнат были общие стены. Но если моя квартира была чистым холстом без ремонта, жильё Нэша было отремонтировано где-то в этом десятилетии. А ещё пребывало в бардаке.

Ничто в этом мужчине не казалось мне неряшливым, но доказательства обратного были неоспоримо разбросаны всюду.

На передних окнах были опущены жалюзи, заслонявшие свет и вид на улицу. На журнальном столике виднелась частично сложенная куча выстиранной одежды. Такое ощущение, будто он передумал складывать аккуратно и просто брал оттуда чистые вещи по мере необходимости. Пол был завален грязной одеждой, эластичными лентами-эспандерами (скорее всего, для физиотерапии) и открытками с пожеланиями выздоровления. На диване лежала подушка и смятое одеяло.

На кухне имелась новая техника и гранитные столешницы, и эта зона плавно переходила в гостиную, давая мне обзор на грязную посуду, старые контейнеры еды на вынос и минимум четыре засохших букета. Его обеденный стол, как и мой, был завален какими-то бумагами и неоткрытыми письмами.

Воздух в квартире был душным, будто помещение стояло запертым и не использовалось. Будто здесь не было жизни.

— Это... эээ... обычно здесь не так грязно. В последнее время я был занят, — сказал Нэш, как будто смутившись.

Теперь я была на миллион процентов уверена, что эти раны оказались намного глубже, чем он показывал.

— Ванная? — спросила я.

— В той стороне, — он показал в направлении спальни, при этом выглядя чуточку стесняющимся.

Спальня пребывала не в таком хаосе, как всё остальное. Более того, эта комната напоминала номер отеля без постояльца. Мебель — кровать, комод и пара прикроватных тумбочек — являлась комплектом. Над аккуратно заправленной постелью висела коллекция кантри-пластинок в рамках. На одной из тумбочек рядочком, как солдаты, стояли баночки с лекарствами. На их поверхности виднелся тонкий слой пыли.

Этот мужчина определённо спал на диване.

Ванная оказалась типично холостяцкой. Совсем немного вещей и абсолютно никаких попыток создать атмосферу. Ради всего святого, шторка в душе и полотенца были бежевыми.

Моя ванна была получше, с ножками-лапками, тогда как его ванна была встроенной и облицованной плиткой. На полу лежала гора грязной одежды, хотя рядом стояла абсолютно нормальная корзина для грязного белья. Если бы этот мужчина не вёл столь очевидную битву с какими-то внутренними демонами, то его привлекательность упала бы на несколько пунктов.

— Можешь закрыть дверь? — попросила я.

Нэш всё ещё выглядел немного огорошенным. И что-то в раненом Нэше Моргане притягивало меня. А искушение притянуть его в ответ почти ошеломляло.

— Нэш? — я легонько сжала его руку ладонью.

Он дёрнулся, затем тряхнул головой.

— Да. Извини. Что?

— Можешь закрыть дверь, чтобы наша вонючая подружка не сумела выбежать?

— Конечно, — он тихо закрыл дверь, затем снова потёр местечко между бровей. — Извини за бардак.

Он выглядел таким потерянным, что мне пришлось подавить желание наброситься на него и зацеловать, пока ему не станет лучше. Вместо этого я приподняла собаку перед его лицом.

— Единственный бардак, который меня беспокоит — это ситуация с собачкой.

Я поставила её и размотала футболку. Она тут же ткнулась носом в кафель и принялась принюхиваться. Храбрая девочка исследует новое окружение.

Нэш кинулся действовать, будто деревянная марионетка превратилась в настоящего мальчика. Он наклонился и включил воду в ванной. Жители города не врали про его отменную задницу, решила я, снимая с себя его толстовку.

Я подняла грязную от собаки футболку.

— Возможно, это лучше сжечь.

— Возможно, сжечь придется всю ванную, — он кивком показал на собаку, которая везде оставляла крохотные отпечатки грязных лап.

Я стянула свою перепачканную кофту и бросила её в кучу сомнительного белья на стирку.

Нэш один раз взглянул на мой спортивный лифчик, а потом чуть не свернул себе шею — так резко он отвернулся, чтобы проверить рукой температуру воды и абсолютно без необходимости поправить шторку душа.

Милый, ещё и джентльмен.

Определённо не мой тип. Но надо признаться, мне нравилось видеть его таким взволнованным.

Всё ещё стараясь не смотреть на меня, Нэш схватил стопку полотенец из шкафчика и положил два сложенных полотенца на пол рядом с ванной, после чего расстелил третье на раковине.

— Лучше сними рубашку, красавчик, — посоветовала я.

Он посмотрел на свою форменную рубашку, покрывшуюся пятнами грязи и травы. Поморщившись, он расстегнул пуговицы и снял её, бросив в корзину для грязного белья. Затем подобрал кучу грязных вещей с пола и бросил туда же.

На нём была надета белая нижняя футболка, облегавшая его грудь. Под левым рукавом виднелась цветная клейкая лента, которую спортсмены использовали на травмированных местах.

— Почему бы тебе не взять с кухни большой стакан или типа того? Я не хочу переключать воду на душевую лейку, иначе она испугается до усрачки, — предложил Нэш.

— Конечно, — я оставила его с собакой, а сама отправилась на поиски сосуда для мытья собаки.

Быстрый осмотр его шкафчиков доказал, что практически вся посуда, имевшаяся у этого мужчины, валялась или в раковине, или в переполненной посудомойке, которую, судя по запаху, давно не запускали. Я добавила в посудомойку моющее средство, запустила цикл, затем вручную помыла большой пластиковый стакан из «Пиццы Дино».

Я испытала лишь крошечный укол чувства вины, когда прошлась мимо его стола, чтобы взглянуть на бумаги.

Стол стоял как раз по дороге в ванную, так что нельзя сказать, что я нарочно туда направилась. Кроме того, мне надо сделать работу. И не моя вина, что он оставил папки на самом видном месте, рассудила я.

Мне потребовалось менее тридцати секунд, чтобы остановиться на трёх папках.

ХЬЮГО, ДУНКАН

УИТТ, ТИНА

217.

217 — это полицейский код, обозначавший нападение и попытку убийства. Не надо быть гением, чтобы сообразить, что это наверняка полицейский отчёт о нападении на Нэша. Мне определённо стало любопытно. Но у меня было время лишь на то, чтобы взглянуть одним глазком, поэтому придётся расставить приоритеты. Покосившись в сторону спальни, я одним пальчиком приподняла верх папки Хьюго. Папка ощущалась шершавой, и я осознала, что тут, как и на тумбочке в спальне, лежал тонкий слой пыли.

Я едва успела глянуть на верхний лист бумаги, нелестный снимок при аресте, сделанный несколько лет назад, когда услышала:

— Нашла что-нибудь?

Я дёрнулась, уронив и захлопнув папку, и моё сердце бешено застучало, но потом я осознала, что Нэш крикнул из ванной.

Я сделала шаг назад от стола и выдохнула.

— Иду, — нетвёрдо прокричала я в ответ.

Когда я вернулась в ванную, моё сердце совершило кульбит. Нэш теперь был уже голым по пояс, а его абсолютно промокшая футболка лежала на полу возле ванны. И он улыбался. Типа, прям во все тридцать два.

Учитывая и оголение, и улыбку, я застыла на месте и любовалась видом.

— Если не перестанешь разбрызгивать воду во все стороны, то затопишь барбершоп, — предупредил Нэш собачку, пока она бегала из одного конца ванны в другой. Он побрызгал на неё водой из крана, а она выдала серию хрипловатого, но восторженного тявканья.

Я рассмеялась. И мужчина, и собака уставились на меня.

— Я подумал, что стоит посадить её в ванну и убедиться, что она не боится воды как маленький гремлин, — сказал Нэш.

Жизнь этого мужчины, может, и покрывалась пылью, но героизм глубоко пустил в него свои корни. Та заноза чувства вины превратилась в что-то более крупное и острое, и я поблагодарила свои счастливые звёзды за то, что он не застал меня сующей нос куда не надо.

Между необходимым риском и глупостью пролегала тонкая грань.

Я присоединилась к нему на полу, встав коленями на одно из сложенных полотенец, и передала ему стакан.

— Похоже, вы тут веселитесь, — сказала я, стараясь не создавать впечатления, будто я только что влезла в личные дела Нэша.

Мокрая малютка-гремлин поставила свои передние лапки на край ванны и уставилась на нас с обожанием. Её крысиный хвостик метался во все стороны от счастья, отчего капли грязной воды разлетались всюду.

— Попробуй придержать её, а я полью водой, — предложил Нэш, набирая в стакан чистую воду.

— Иди сюда, русалочка шерстяная.

Мы работали бок о бок, скребли, намыливали, смывали и смеялись.

Каждый раз, когда обнажённая рука Нэша задевала мою, на моей коже выступали мурашки. Каждый раз, когда я чувствовала желание подвинуться ближе вместо того, чтобы создавать дистанцию, я гадала, что со мной не так, чёрт возьми. Я находилась достаточно близко, чтобы видеть каждое вздрагивание, когда он двигал плечом в такой манере, которая не нравилась его повреждённым мышцам. Но он ни разу не пожаловался.

Нам потребовалось полчаса и четыре смены воды, чтобы собака наконец-то выглядела чистой.

Её шерстка была по большей части белой, только на лапках имелось несколько пятен. Одно ухо было пятнистым, второе — чёрно-коричневым.

— Как ты её назовёшь? — спросила я, когда Нэш выудил собаку из ванной. Она с энтузиазмом вылизывала его лицо.

— Я? — он попытался убрать голову от розового язычка. — Прекрати меня лизать.

— Разве можно её винить? У тебя такое лицо, что так и хочется лизнуть.

Нэш наградил меня одним из тех тлеющих взглядов, затем аккуратно опустил её на пол. Она встряхнулась, отчего вода полетела всюду в радиусе двух метров.

Я схватила полотенце и накрыла им собачку.

— Ты её нашёл. Значит, ты получаешь право выбора имени.

— У неё был ошейник. Наверняка у неё уже есть имя.

Собачка ёрзала под моими руками, пока я вытирала её маленькое шерстяное тельце.

— Может, она заслужила новое. Новое имя для новой жизни.

Нэш несколько долгих секунд смотрел на меня, и мне даже захотелось поёжиться под его взглядом. Затем он спросил:

— Ты голодна?

***

— Скаут? Лаки? — я посмотрела на теперь уже чистую собачку, пока программировала кофеварку.

Нэш покосился, отвлекаясь от яичницы, которую он жарил.

— Скраппи?

— Неа. Ноль реакции. Лула? — я опустилась на пол и похлопала в ладоши. Собачка поскакала ко мне и с радостью приняла ласку.

— Фитюлька? Сплинтер?

— Сплинтер? — я фыркнула.

— Черепашки-ниндзя, — ответил Нэш, и тот намек на улыбку появился вновь.

— Сплинтер был канализационной крысой.

— Канализационной крысой, владевшей боевыми искусствами, — заметил он.

— Этой юной леди нужно имя дебютантки, — настаивала я. — Например, Поппи или Дженнифер.

От собачки не последовало никакой реакции, но вот мужчина дошёл до полноценной веселой усмешки.

— Как насчёт Баффи?

Я улыбнулась, уткнувшись в шёрстку собачки.

— Истребительница вампиров?

Он показал на меня лопаточкой.

— Она самая.

— Мне нравится, но она, похоже, неоднозначного мнения о Баффи, — заметила я.

Я могла бы пойти в соседнюю квартиру и переодеться, пока Нэш готовил завтрак, но вместо этого решила снова натянуть его толстовку и остаться здесь. Он (к сожалению) переоделся, надев чистую рубашку и джинсы.

Теперь мы разыгрывали некую уютную, домашнюю сцену на кухне. Варился кофе, великолепный босой мужчина занимался завтраком у плиты, а верная собачка плясала у наших ног.

Нэш разложил поджарившиеся яйца на три бумажные тарелки и отставил в сторону. Маленькая собачка спрыгнула с моих колен и встала на задние лапы, передними упираясь в ногу Нэша.

— Придержи лошадей. Пусть сначала немножко остынет, — посоветовал он ей. Её хриплое тявканье сообщило, что она не заинтересована в том, чтобы придерживать чьих-то лошадей.

Я встала и помыла руки. Нэш бросил мне полотенце для рук, которое висело на его плече, затем начал посыпать яичницу сыром. Чувствуя желание присоединиться, я нашла на столе две грязные кружки и помыла их.

Тостер выплюнул два ломтика прекрасно поджаренного хлеба как раз в тот момент, когда я наливала первую кружку кофе.

— Мы нашли её в трубе. Как насчёт Пайпер?¹ — внезапно предложил Нэш.

Собачка оживилась, затем села и склонила голову набок.

— Ей нравится, — заметила я. — Да, Пайпер?

Она в знак согласия повиляла своей маленькой попкой.

— Кажется, мы определились, — согласился Нэш.

Я наполнила вторую кружку, наблюдая, как он ставит одну порцию яичницы на пол.

— Иди покушай, Пайпер.

Собачка бросилась туда, и обе передние лапы оказались в бумажной тарелке, пока она жадно уминала завтрак.

— Ей снова понадобится ванна, — рассмеялась я.

Нэш положил по кусочку тоста на каждую из оставшихся тарелок, затем правой рукой неуклюже положил яйца и сыр поверх хлеба.

— И второй завтрак, — заметил он, передавая мне тарелку.

Однажды Нэш Морган сделает какую-то женщину очень счастливой.

Мы ели, стоя на кухне, что казалось мне более безопасным и менее домашним, чем расчищать место на столе. Хотя я была бы не прочь взглянуть на эти файлы.

Я здесь, чтобы сделать работу, а не чтобы усложнять ситуацию сближением с безбожно горячим соседом.

Даже если он готовил очень вкусную яичницу с сыром. И выглядел очень хорошо в чистой рубашке и с печально ранеными глазами. Каждый раз, когда наши взгляды встречались, я чувствовала... что-то. Будто пространство между нами наэлектризовалось энергией, и та становилась всё сильнее и сильнее.

— Что помогает тебе почувствовать себя живой? — внезапно спросил Нэш.

— А? — последовал мой остроумный ответ, пока мой рот ещё был набит последним кусочком тоста.

Нэш держал кружку и смотрел на меня, половина его завтрака лежала на забытой тарелке.

Ему нужно было питаться. Телу необходимо топливо для исцеления.

— Я раньше чувствовал себя живым, входя в участок. Каждое утро, не зная, что принесёт этот день, но чувствуя, будто я готов ко всему, — сказал он почти про себя.

— А сейчас ты не чувствуешь того же? — спросила я.

Нэш пожал одним плечом, но то, как его глаза не отрывались от меня, вовсе не было небрежным.

— Что насчёт тебя?

— Быстрая езда на машине. Громкая музыка. Возможность урвать идеальные туфли на распродаже. Танцы. Пробежки. Погоня. Потный, отчаянный секс.

Его взгляд сделался жарким, и температура в комнате как будто поднялась на несколько градусов.

Нужда. Это единственное слово, которым я могла описать то, что видела в его голубых глазах, и это всё равно не описывало всего.

Нэш сделал шаг в мою сторону, и дыхание застряло в моём горле из-за безумной смеси предвкушения, адреналина и страха. Вау. Вау. Вау.

Моё сердце готово было вырваться из груди. Но в кои-то веки в хорошем смысле слова.

Мне надо взять себя в руки. Разве я не старалась избегать таких импульсивных порывов?

Прежде чем кто-либо из нас успел сказать или — Господь милостивый — сделать что-нибудь, мой телефон пронзительно заверещал, отвлекая меня от плохой идеи, которой я вот-вот собиралась поддаться.

— Мне, ээ, надо ответить, — сказала я, поднимая телефон.

Его взгляд всё ещё не отрывался от меня в такой манере, от которой всё внутри ощущалось немножко отчаянным. Ладно, хорошо. Очень отчаянным. И раскалённым до миллиона градусов по Цельсию.

— Ага, — отозвался он наконец. — Спасибо за помощь.

— Всегда пожалуйста, красавчик, — слабо выдавила я, стараясь не бежать к двери.

— Привет, Дейли, — сказала я, отвечая на звонок и закрывая за собой дверь квартиры Нэша.

— Лина, — произнесла моя начальница вместо приветствия. Дейли Маттерхорн была эффективной женщиной, которая не станет произносить два слова, если можно обойтись одним. В свои пятьдесят два года она руководила командой из дюжины следователей, имела чёрный пояс в карате и участвовала в триатлонах ради забавы.

— Что случилось? — в нашей сфере работы не было графика с 9 до 17 с понедельника по пятницу, так что звонок субботним утром не особо удивлял.

— Я знаю, что ты в разгаре расследования, но я бы хотела, чтобы ты пока поставила его на паузу. Нам бы пригодилась твоя помощь в Майами. Рональд отследил пропавшую картину Рено до дома недавно арестованного главаря наркобизнеса. Нам нужно, чтобы кто-то завтра вечером возглавил команду изъятия, пока какой-нибудь офицер правопорядка не решил, что картина — это улика или актив, который нужно заморозить. На месте не так много охраны. Для тебя будет раз плюнуть.

Я почувствовала знакомое учащение пульса, предвкушение при мысли о том, чтобы в очередной раз чуточку преступить черту ради ещё одной победы.

Но подготовка операции за двадцать четыре часа — это не просто рискованно, это определённо опасно. И Дейли это знала.

Проклятье.

— Ты просишь меня возглавить команду после того, что случилось на прошлом задании?

— Ты выполнила работу. Клиент был в восторге. И я что-то не слышала, чтобы ты жаловалась, когда забирала свой бонус.

— Человек пострадал, — напомнила я ей. Человек пострадал из-за меня.

— Льюис знал о рисках. Мы тут не занимаемся продажей полисов страхования жизни, и не бумажки перекладываем. Эта работа представляет собой определённый риск, и любой, кому не хватает смелости смириться с этим, может пойти работать в другое место.

— Я не могу, — не знаю, кто из нас удивился сильнее, когда эти слова слетели с моего языка. — Я тут добиваюсь прогресса, и сейчас не лучшее время уезжать.

— Ты по сути проводишь исследование на месте. Я могу послать кого-нибудь другого задавать вопросы и изучать документы на собственность. Буквально кого угодно.

— Я бы предпочла довести дело до конца, — упёрлась я.

— Знаешь, у нас открывается позиция по работе с состоятельными клиентами, — сказала Дейли, небрежно дразня меня работой моей мечты как парой новых сверкающих туфель от Jimmy Choo.

— До меня доходили слухи, — ответила я, и моё сердце застучало чаще.

Вакансия в департаменте по работе с состоятельными клиентами означала больше командировок, более долгие задания, внедрение под более глубоким прикрытием и более крупные бонусы. Это также означало больше работы в одиночку. Это моя большая, страшная цель, и сейчас она находилась прямо передо мной.

— Держи это в уме. Тут нужен человек, который не боится опасных ситуаций, не трусит быть лучшим.

— Я понимаю, — сказала я.

— Хорошо. Если передумаешь насчёт завтра, позвони мне.

— Будет сделано, — я сбросила вызов и сунула руки в передний карман толстовки Нэша.

Часть меня хотела согласиться. Сесть на самолёт, погрузиться в изучение разведданных и найти способ пробраться внутрь. Но более крупная, более громкая часть меня знала, что я не готова возглавить команду. Я это ясно доказала.

И была ещё другая, маленькая, едва слышная часть меня, которая начинала уставать от дерьмовых мотелей и долгих часов наблюдения. Та часть, что несла на себе бремя чувства вины и раздражения из-за одной операции, пошедшей не по плану. Та часть, что, возможно, теряла запал.

Глава 5. Что происходит в душе, остаётся в душе

Нэш

— Прекрати жевать чистое бельё, Пайп, — устало крикнул я с пола кухни. Я стоял на коленях в засохших лепестках цветов от полудюжины «как жаль, что тебя подстрелили» букетов, которые люди прислали в период моего восстановления. Это смутно напоминало мне о похоронах мамы.

Эта чёртова собака носилась вокруг стола, и один из моих чистых носков свисал из её пасти.

Я был измождён и раздражён.

Я позвонил в приют в Лоулервиле, чтобы узнать, когда можно будет привезти Пайпер, но мне сказали, что у них нет мест, поскольку они приютили дюжину питомцев, потерявших дом после урагана, который пронёсся по Техасу. Они сказали, что я могу попробовать обратиться в другой приют в округе Колумбия. Но после ещё нескольких звонков я услышал лишь «извините, у нас нет мест», а также предупреждения о том, что собаки с болезнями или те, что не нашли дом достаточно быстро, рискуют пойти на усыпление.

Так что я оказался недобровольным приёмным папой для потрёпанной, вечно тревожной дворняжки.

Я о себе-то едва мог позаботиться. Как, чёрт возьми, я должен заботиться о собаке?

Мы съездили к ветеринару на осмотр, где Пайпер трусливо пряталась за мной, будто милая женщина-ветеринар с вкусняшками была самим Сатаной. Убедившись, что со здоровьем у неё всё в порядке, мы заехали в зоомагазин Нокемаута, чтобы купить кое-какие базовые вещи. Но владелец и умелый торговец Гаэл видел меня насквозь. Один взгляд на счастливую мордочку Пайпер при виде целого ряда с мягкими игрушками, и Гаэлу пришлось вешать на дверь магазина табличку «Вернусь через 15 мин», чтобы помочь мне дотащить все покупки до дома.

Дорогие полезные корма, гурманские лакомства, поводки и подходящие к ним ошейники, игрушки, ортопедическая собачья лежанка, которая была комфортнее моего матраса. Он даже приложил чёртов свитер, чтобы «Принцессе Пайпер» было тепло на прогулках.

Пайпер посеменила в мою сторону и приглушённо тявкнула, не выпуская носка и мягкой игрушки-овечки, которую она тоже умудрилась взять в рот.

— Что? Я не знаю, чего ты хочешь.

Она выплюнула овечку на кучу засохших цветов.

Я потёр руками лицо. Я не был готов к такому. Наглядный пример: моя квартира.

Тут всё выглядело как спальня Нокса, когда он был подростком. И пахло точно так же. Я и не замечал, пока не увидел, как это заметила Лина, а потом Гаэл.

Так что вместо того чтобы увязнуть в бумажной работе в участке, как планировал, я включил фоном футбольный матч, открыл чёртовы жалюзи и принялся за уборку.

Посудомойка мыла третью и последнюю партию посуды. Мне предстояло убрать в шкаф целую гору Эверест из постиранного белья... если мне удастся не дать собаке растащить все мои вещи. Я расправился со слоями пыли и липкими ручками мебели, выбросил недельные залежи заплесневевших контейнеров с едой на вынос и даже умудрился заказать небольшую доставку продуктов.

Пайпер составила мне компанию, пока я мыл, скрёб, сортировал, отчищал и раскладывал вещи по местам. Пылесос её не особо смущал. Но потом я решил, что ей нечего жаловаться, ибо до этого утра она жила в сливной трубе.

Она склонила голову набок и потопталась на месте, а её недавно подстриженные коготки цокали по деревянному полу.

Ругнувшись, я бросил овечку в сторону гостиной и смотрел, как собака восторженно несётся за ней.

Моё плечо ныло. Голова раскалывалась. От усталости мои кости ощущались хрупкими, будто я страдал от непрекращающегося гриппа. Как просто было бы просто сидеть на полу до конца дней моих?

Раздался громкий стук, с которым рукоятка метлы упала на пол, затем послышалось жалобное взвизгивание и цокот когтей по полу. Пайпер вернулась без носка и без овечки и запрыгнула ко мне на колени, дрожа всем телом.

— Ну бл*дь, — пробормотал я. — Ты думаешь, я способен защитить тебя от чего-то? Я даже себя-то защитить не могу.

Похоже, это не беспокоило собачку, потому что она усердно пыталась зарыться в мой пах.

Я вздохнул.

— Ладно, чудик. Пошли. Я спасу тебя от большой и грозной метлы.

Я сунул её под мышку и со скрипом поднялся на ноги, чувствуя себя столетним дедом. Остатки дохлых цветов я выбросил в переполненную мусорную корзину, схватил последнюю партию выстиранного белья и потащился в спальню.

— Вот. Счастлива? — спросил я, положив Пайпер и бельё на постель.

Она посеменила к изголовью кровати и моей подушке, свернулась тесным калачиком так, что хвост оказался у носа, и вздохнула, прихрюкнув.

— Не привыкай. Я только что выложил 86 баксов за собачью лежанку для тебя, не говоря уж о том, что как только я найду тебе новых хозяев, ты отсюда вылетишь.

Она закрыла глаза и проигнорировала меня.

— Ладно. Можешь оставить кровать себе.

Я всё равно там не спал. Вместо этого я оставался на диване, позволяя монотонной болтовне телеведущих убаюкать меня и погрузить в сон, где меня преследовали кошмары, пока я не просыпался вновь в тёмном облаке, никогда не пропускавшем свет.

Какой весёлый и продуктивный цикл.

Гора постиранного белья — почти весь мой гардероб — сидела там и бросала вызов, чтобы я её проигнорировал.

— Иисусе.

Сколько же мне реально нужно серых футболок? И почему, чёрт возьми, из сушилки вечно доставалось нечётное количество носков? Ещё одна великая тайна жизни, которая никогда не будет раскрыта. Вместе с тем, в чём смысл этой самой жизни, и с тем, почему кролики ждали до того самого момента, когда ты прибавишь газу, и потом выскакивали на дорогу перед машиной?

Бутылочки с таблетками на тумбочке привлекли моё внимание.

Я не прикасался к обезболивающим. Но те, что от депрессии и тревожности, вначале помогали. Пока я не решил просто принять ту холодную, тёмную пустоту. Тонуть в ней. Посмотреть, как долго мне удастся выживать в её мутных глубинах.

Я скинул все бутылочки в ящик тумбочки и захлопнул его.

Собака издала громкий храп, и я осознал, что на улице стемнело.

Я пережил ещё один день.

Я ел.

Я делал уборку.

Я разговаривал с людьми, не ограничиваясь недовольным бурчанием.

И я не позволял никому увидеть зияющий раскол пустоты, что жил в моей груди.

Если сумею ещё принять душ и побриться, этого будет достаточно.

Лапки Пайпер напряглись, и она сонно тявкнула. Ей что-то снилось, и я гадал, хороший это сон или кошмар. Аккуратно, чтобы не разбудить её, я положил рядом с ней овечку, чтобы та отгоняла плохое, и направился в ванную.

Я включил воду в теперь уже чистом душе и настроил подходящую температуру, после чего сбросил одежду. Розовые морщинистые шрамы привлекли моё внимание в зеркале. Один на плече, другой на животе, где пуля прошла навылет.

Моё тело исцелялось, по крайней мере, внешне. Но меня беспокоил именно разум.

Терять рассудок и скатываться по спирали в раздрай, к сожалению, являлось семейной чертой.

И никто не мог вечно сбегать от того, что вытатуировано в его ДНК.

Пар поманил меня в душ. Я позволил воде струиться по мне, расслаблять тугие мышцы жаром. Я плашмя упёрся ладонями в прохладный кафель и опустил голову под струи.

Лина.

Образ её, смеющейся в мокром спортивном лифчике, всплыл на поверхность, а следом за ним и остальное наше утро вместе. Встревоженная Лина с широко распахнутыми глазами. Лина на четвереньках, пока я вытаскивал её к себе. Лина, улыбающаяся мне с пассажирского сиденья, пока я вёз нас домой.

Мой член тяжело набух между ног, пробуждаясь к жизни по мере того, как мысли о ней перешли в фантазии.

Это была тоска, порождённая лишениями. Я почти упивался этим ощущением, потому что чувствовать что-то — это лучше, чем ничего. И потому что эта извращённая нужда подарила мне то, что я страшился потерять.

После ранения я ни разу не испытывал эрекции. До этого самого утра... с ней.

Мой член становился всё толще, пока во мне разгоралось возбуждение.

Я не позволял себе думать об этом. В конце концов, какой мудак ставит работу своего члена наперёд собственного психического здоровья? Так что я похоронил все тревоги и притворился, будто всё ниже пояса просто заскучало, устало, или что там ещё бывало с членами.

Но стоило Лине Солавите оказаться на коленях передо мной, и мои фантазии ожили. Я подумал об ощущении её бёдер под моими ладонями. Об изгибе её задницы, когда я притянул её к себе. Желание стиснуло меня за горло и яйца. Оно вытаскивало меня из тьмы в огонь. К ней.

Я ничего не мог с собой поделать. Мне нужно было больше.

Упёршись одной ладонью в кафель, другой я стиснул свой вздыбившийся ствол и подавил желание выругаться. Прикосновение принесло одновременно облегчение и разочарование. Я хотел, чтобы это была её рука, чтобы её ротик обхватил меня. Чтобы моя рука в её волосах направляла её, пока она вставала на колени ради меня и снова делала меня человеком.

Её капитуляция помогла бы мне почувствовать себя мощным, сильным, живым.

Я буду корить себя за эту фантазию попозже, пообещал я себе. Буквально несколько движений рукой, чтобы убедиться, что я до сих пор целый, что всё работало. Несколько движений, и я переключу воду на холодную.

Представляя, как эти полные губы приоткрываются пускают меня внутрь, я провёл крепко сжатым кулаком до головки, пока струи воды били меня по затылку. Моя хватка вызвала капельку влаги, выступившую на головке. Воображая, как её нетерпеливый язычок слизывает эту капельку, я грубо погладил себя до основания.

— Бл*дь, — пробормотал я, сжимая свободную руку в кулак на кафеле.

Это казалось неправильным. Но ощущалось так охеренно хорошо, и я нуждался в чём-то хорошем.

Чувствуя себя беспомощным, я представил, как сдёргиваю вырез той её кофточки и обнаруживаю её без лифчика, и её напрягшиеся соски умоляют о моём внимании, пока она ласкает мой член ротиком.

Мои бёдра самопроизвольно дёрнулись вперёд, вбиваясь в мой кулак.

— Ещё разок, — всего одно движение, и я перестану.

Вот только в моей фантазии Лина была уже не на коленях. Она оседлала меня. Тот влажный жар её киски был прикрыт лишь бесполезной полоской шёлка. Мои губы накрыли её грудь. Я с трудом сглотнул, думая о том, как взял бы в рот одну тёмно-розовую горошинку и принялся сосать.

Моя ладонь совершенно забыла про лимит одного движения и принялась двигаться быстрыми, ожесточёнными рывками вверх и вниз по моему члену. Двигая бёдрами в том же ритме, я ощутил тяжесть в яйцах и знал, что она не уйдёт от того, что я трахну свою руку. Но это тёмное желание всё же лучше, чем пустота.

Я представлял, как сдвигаю шёлк её стрингов в сторону, хватаю её за бёдра и вхожу до упора.

— Бл*дь, да, ангел.

Я почти слышал, как она резко втянула бы вдох, когда я её наполнил. Вторым кулаком я ударил по кафелю. Один раз, второй.

Сейчас я уже не мог остановиться, и мой кулак превратился в бл*дское размытое пятно, обслуживая мой благодарный член.

Я бы лизал и сосал второй её сосок, пока тот не превратится в напряжённую горошинку, а мои руки тем временем приподнимали бы и опускали бы её на моём члене. Пока она цеплялась за меня и руками, и внутренними мышцами. Пока она нуждалась в том, чтобы я довёл её до оргазма.

— Нэш.

Я почти слышал, как она выдыхает моё имя, пока удовольствие нарастало между нами. Пока её сладкая киска сжимала меня всё теснее и теснее.

Я видел, как те карие глаза стекленели, чувствовал вкус её бархатного соска на моём языке, чувствовал болезненную хватку, пока её жадные стеночки стискивали каждый дюйм моего ствола.

— Ангел, — я снова ударил кулаком по стене.

Она бы кончала так сильно и долго. Такой оргазм оставил бы её обмякшей, а я поднял бы её и отнёс в постель. Такой оргазм не оставил бы мне иного выбора, кроме как последовать за ней и пролиться в неё. Заклеймить её как мою.

Но вместо разрядки, к которой я стремился, я нашёл нечто другое.

Перед глазами всё помутилось, шум воды в душе приглушился, в ушах зазвенело. Сердце бешено стучало в груди, которую будто сдавило обручем напряжения. Я выпустил свой член и прерывисто вздохнул, борясь с давлением, борясь с волной ужаса, накатившей на меня.

— Бл*дь. Бл*дь, — прохрипел я. — Проклятье.

Мои колени подкосились, и я сумел опуститься в ванну.

Всё ещё твёрдый. Всё ещё желающий. Всё ещё боящийся. Я закрыл лицо ладонями и стоял на коленях под струями воды, пока та не сделалась холодной.

Глава 6. Все вокруг меряются членами

Лина

Общественная библиотека Нокемаута располагалась по другую сторону коридора от полицейского участка, в Муниципальном Здании Нокса Моргана — и это название служило для меня бесконечным источником веселья.

Я сделала фото крупных золотистых букв, затем отправила сообщением тому самому мужчине, ворчуну и легенде.

Ответ Нокса пришёл незамедлительно. Смайлик поднятого среднего пальца.

Улыбнувшись, я убрала телефон и направилась внутрь.

Строительство здания по большей части было оплачено щедрым «пожертвованием», исходившим из выигрыша в лотерею, который Нокс попытался всучить Нэшу. По моему мнению, это было «пошёл ты нахер» экспертного уровня.

Судя по всему, это также вызвало раскол между братьями, который лишь усилился наследственным упрямством и паршивыми навыками коммуникации.

Не то чтобы мы с Ноксом за годы дружбы часто разговаривали по душам. Мы придерживались лёгкого общения, не хотели обременять друг друга тяжёлыми темами. Не пытались вытаскивать всякое дерьмо на свет для бесполезного изучения.

И именно так, леди и джентльмены, можно сохранить отношения на долгие годы.

Никакого бремени. Никакого эмоционального багажа.

Держать свои потребности на минимуме и весело проводить время вместе.

Держа это в уме, я приложила сознательные усилия, чтобы не заглядывать через стекло в полицейский участок. Я не готова была вести светские беседы с шефом полиции, тогда как считанные часы назад я слышала, как он довёл себя до оргазма в душе, находясь буквально за стенкой, которую нельзя назвать звуконепроницаемой.

От одной лишь мысли об этом мои щёки заливались румянцем, а внизу всё трепетало.

Я никогда в жизни ещё не чистила зубы так долго.

Одно ясно точно: шеф Морган — это тикающая бомба. И кем бы ни была эта Ангел, я надеялась, что мне не придётся её ненавидеть.

Я направилась в библиотеку. Тут оказалось более оживлённо и шумно, чем я ожидала. Благодаря «Часу Историй от Дрэг-Квин», детская секция напоминала детский сад в обеденный перерыв. Дети и взрослые заворожённо слушали, как Черри Попп и Марта Стьюхот читали про различные семьи и заведение питомцев.

Я осталась и прослушала целую детскую книжку, и только потом вспомнила, что у меня есть своя миссия.

Я нашла Слоан Уолтон, выдающегося библиотекаря, на втором этаже. Она спорила на какую-то книжную тему с пожилым, но стильным Хинкелем Маккордом.

Слоан не походила на любого другого библиотекаря, которого я знала. Она была миниатюрной, но дерзкой девушкой с платиновыми волосами, в которых виднелся лёгкий лавандовый отлив. Она одевалась как крутой подросток, водила тюнингованный Джип Вранглер и проводила ежемесячный «Счастливый Час с Книжками и Бухлом». Насколько я поняла, она единолично превратила увядающую библиотеку Нокемаута в сердце этого сообщества, приложив усилия, решительность и несколько грантов.

Что-то в ней напоминало мне тех крутых и добрых девочек в старших классах. Когда-то я была участницей этого эксклюзивного клуба.

— Я просто говорю, что тебе стоит попробовать почитать Октавию Батлер. А потом придёшь с букетом и текилой в знак обвинения, потому что ты катастрофически заблуждаешься, — сказала она мужчине.

Хинкель покачал головой.

— Попробую. Но когда я её возненавижу, тебе придётся доставить мне буханку того хлеба с вялеными томатами.

Слоан протянула руку.

— По рукам. Но хорошая текила. А не в духе «Я украл эту текилу из шкафчика с алкоголем моих родителей и принёс на школьную дискотеку».

Хинкель с пониманием закивал и пожал её руку.

— По рукам.

— Ты всегда подкупаешь посетителей выпечкой? — спросила я.

Хинкель сверкнул жемчужно-белой улыбкой и дотронулся до своей соломенной федоры.

— Мисс Лина, если не возражаете, позвольте сообщить, что своей красотой вы затмеваете осенние листья.

Я схватила с полки книжку в мягкой обложке и принялась обмахиваться ей.

— Славный сэр, вы определённо умеете вскружить даме голову, — произнесла я с акцентом южной красотки.

Слоан скрестила руки на груди, изображая раздражение.

— Прошу прощения, мистер Маккорд. Я думала, что я была объектом вашего флирта этим воскресным утром.

Он указал на свой костюм в тонкую полоску и бантик-бабочку.

— Хинкеля хватит на всех. А теперь, если вы, очаровательные леди, не возражаете, я пойду вниз и пофлиртую с королевами.

Мы наблюдали, как старичок проворно направляется к лестнице, держа в одной руке трость, а во второй книгу.

— Нокемаут определённо не испытывает нехватки в обаятельных мужчинах, — заметила я.

— Это точно, — согласилась Слоан, жестом приглашая меня следовать за ней.

Мы вошли в просторный конференц-зал, где Слоан направилась прямиком к доске и начала стирать несколько примитивных изображений пенисов, нарисованных маркерами.

— Подростки? — предположила я.

Она покачала головой, отчего её высокий конский хвост подпрыгивал.

— Урологи Северной Вирджинии. Они вчера проводили здесь свою ежеквартальную встречу. Подумала, что стоит стереть следы, пока не закончатся совместные чтения.

— Такого я не ожидала.

Слоан усмехнулась.

— Вот подожди до встречи СеВиП в январе.

Я перебрала в голове варианты.

— Проктологи Северной Вирджинии?

— Всюду попы, — Слоан бросила губку и принялась раскладывать маркеры по цвету. — Что привело тебя в моё славное заведение?

Я решила быть полезной и начала собирать распечатки (тоже с изображениями пенисов) в корзину с бумагой на переработку.

— Ищу, кто бы мне посоветовал пару книг.

«И информацию», — добавила я про себя.

— Ты пришла в нужное место. Что предпочитаешь? Триллеры? Путешествия во времени? Автобиографии? Поэзию? Полицейские детективы? Фэнтези? Нонфикшн про самопомощь? Любовные романы про маленькие городки, которые заставят тебя покраснеть?

Я подумала о Нэше в душе прошлым вечером. Об ударах кулака по мокрому кафелю. О сдавленных ругательствах. У меня слегка закружилась голова.

— Что-нибудь с убийствами, — решила я. — А ещё есть ли какая-нибудь база данных графства, где я могла бы посмотреть характеристики объектов недвижимости?

— Планируешь перебраться сюда насовсем?

— Нет, — быстро возразила я. — У меня есть друзья, живущие в округе Колумбия. Они планируют уехать из большого города и открыть свой бизнес.

Это была хлипкая ложь. Но Слоан — занятой библиотекарь, а люди здесь не лишены причуд. Она не будет тратить время на выискивание прорех в моей истории.

— Что за бизнес?

Проклятье.

— Мастерская по кастомизации машин? Ну типа, мне кажется, это что-то связанное с кастомизацией машин.

Слоан поправила очки на переносице.

— Уверена, твои друзья умеют пользоваться обычными веб-сайтами, где представлены объекты недвижимости.

— Он... она, эм, они знают. Но что, если недвижимость не выставлена на продажу? У них немало денег, и они умеют делать предложения, от которых сложно отказаться.

Формально эта часть не была ложью. Не совсем.

Слоан пригвоздила меня любопытствующим взглядом. Обычно мне лучше удавалось сплести хорошую историю. Вся эта ситуация с Нэшем в душе, должно быть, реально выбила меня из колеи. Заметка себе на будущее: избегать мужчин, которые заставляют тебя тупеть.

— В таком случае, можно обратиться к оценочной базе недвижимости. В них есть схематичные планировки объектов недвижимости, данные по ним и оценочные суммы налогов. Я могу дать тебе ссылки.

***

Через двадцать минут я на цыпочках пробиралась мимо «Часа Историй с Дрэг-Квин», неся стопку несексуальных триллеров про убийства, одну книгу про борьбу с саморазрушительными наклонностями и красочные клейкие листочки с названиями трёх баз данных по недвижимости.

Я вышла за дверь в коридор, и тут меня остановил знакомый голос.

— Следователь Лина Солавита.

Я застыла, затем медленно развернулась на каблуках ботинок.

Призрак из прошлого усмехался мне с порога полицейского участка позади него. Со времени нашей последней встречи он отрастил усы и набрал примерно пять кило, но ему это было к лицу.

— Маршал Нолан Грэхэм. Что ты... — мне не нужно было заканчивать этот вопрос. Здесь имелось лишь одно местное дело, требовавшее присутствия федерального маршала.

— Дело поручили, — он взял книгу с верха моей стопки и глянул на обложку. — Эта тебе не понравится.

— Один уикэнд лет пять назад, и ты считаешь, что знаешь мои пристрастия в книгах?

Он одарил меня улыбкой.

— Что я могу сказать? Ты определённо запоминающаяся.

Нолан был дерзкой занозой в заднице. Но он был хорош в своей работе, не вёл себя как сексистский идиот и, если мне не изменяет память, умел неплохо танцевать.

— Хотелось бы мне ответить тем же. Славные усики, между прочим, — поддразнила я.

Он пригладил их двумя пальцами.

— Хочешь прокатиться на них попозже?

— Я смотрю, ты всё ещё неисправимая задница.

— Это называется уверенность. И она опирается на годы опыта и удовлетворённых женщин.

Я широко улыбнулась.

— Ты невозможный.

— Ага. Я знаю. Ты-то какого чёрта тут делаешь? Кто-то украл Мону Лизу?

— Я приехала в гости к друзьям. Вот, нашла время почитать, — я приподняла стопку книг повыше.

Он прищурился.

— Херня полная. Ты никогда не берёшь отпуск. Что «Притцгер Страхованию» понадобилось в этом городе?

— Не знаю, о чём ты говоришь.

— Да брось. Развлеки меня. Я, по сути, хожу хвостиком за местным шефом полиции и жду, когда один говнюк попытается его добить.

— Ты думаешь, Дункан Хьюго попытается снова? У тебя есть подтверждающие сведения?

— Что ж, а ты хорошо осведомлена.

Я закатила глаза.

— Это маленький город. Мы все хорошо осведомлены.

— Тогда мне не нужно разжёвывать тебе ситуацию.

— Да брось. Хьюго попытал удачи со списком, чтобы произвести впечатление на папочку, но всё просрал. Последнее, что я слышала — он дал дёру. У него нет причин возвращаться и заканчивать начатое.

— Если только Шеф Амнезия вдруг не вспомнит инцидент со стрельбой. У нас есть лишь заявление чокнутой занозы в заднице и злобной двойняшки-бывшей, которая сидит в тюрьме. И показания двенадцатилетней девочки. Физических улик не хватит. Машина в угоне. Пистолет не зарегистрирован. Отпечатков нет.

Дункан Хьюго сошёлся с сестрой-близнецом Наоми, Тиной, чтобы обманывать, жульничать и воровать по всей северной Вирджинии, а потом совершил фатальную ошибку и подстрелил Нэша.

— Что насчёт камеры видеорегистратора? — упорствовала я.

Нолан пожал плечами.

— Там всё тёмное. На парне была толстовка и перчатки. Профиль-то еле можно разглядеть. Но любой приличный адвокат сможет оспорить, что это мог быть буквально кто угодно.

— Всё равно. Зачем посылать тебя нянчиться? Хьюго же мелкая пешка, разве нет?

Нолан приподнял бровь.

— Ооо. Федералы нацелились на папулю.

Энтони Хьюго был криминальным лордом, чья территория включала в себя Вашингтон, округ Колумбию и Балтимор. Если его сын баловался краденой электроникой и машинами, то Дорогой Папуля обзавёлся гадкой репутацией из-за рэкета, наркотиков и сутенёрства.

— Я не вправе говорить, — сказал он, побрякивая мелочью в кармане. — А теперь выкладывай. За каким маленьким сокровищем охотишься ты?

— Я не вправе говорить, — моя улыбка была откровенно кошачьей.

Нолан положил ладонь на стену позади меня и наклонился, как школьный квотербек к дерзкой чирлидерше.

— Да брось, Лина. Может, мы могли бы поработать вместе?

Но я вовсе не была дерзкой чирлидершей. А ещё я не была командным игроком.

— Извините, маршал. Я в отпуске. И как и в случае с работой, я предпочитаю проводить его в одиночестве, — так было безопаснее.

Он покачал головой.

— Самые хорошие всегда упорно одинокие.

Я склонила голову набок, изучая его. В выпущенном правительством чёрном костюме и галстуке он выглядел как ведущий продавец Библии на районе.

— Ты разве не женился? — спросила я.

Он поднял левую руку, лишённую кольца.

— Недолго продержался.

Я уловила проблеск грусти за напускной бравадой.

— Из-за работы? — предположила я.

Он пожал плечами.

— Что я могу сказать? Не все способны с таким справиться.

Я понимала. Командировки. Долгие недели помешательства на деле. Прилив торжества, когда всё сложилось. Не все вне нашей сферы деятельности могли справиться с таким.

Я сморщила нос в гримасе сочувствия.

— Мне жаль, что у тебя не сложилось.

— Ага. Мне тоже. Ты можешь поднять мне настроение. Поужинаем? Выпьем? Слышал, что место под названием «Хонки Тонк» через несколько кварталов отсюда подаёт неплохой скотч. Мы могли бы заскочить туда и пропустить несколько бокальчиков по старой памяти.

Я могла лишь вообразить себе реакцию Нокса, если я войду в его бар с федеральным маршалом. Если его брат был фанатом закона и порядка, то Нокс имел в себе бунтарскую натуру, когда дело касалось правил.

— Хмм, — мне надо было взять паузу. Составить план, стратегию.

Открывшаяся дверь участка спасла меня от необходимости формулировать ответ. А потом хмурая гримаса на лице Нэша вообще лишила дара речи.

— Вы потерялись, маршал? — спросил Нэш. Его голос звучал обманчиво кротко, с чуть более сильным медовым южным акцентом, чем обычно. Он был одет в свою униформу, состоящую из тёмно-серой рубашки полиции Нокемаута и форменных брюк — и то, и другое выглядело постиранным и выглаженным. И то и другое выглядело в пятьдесят миллионов раз сексуальнее, чем костюм Нолана.

«Будьте вы прокляты, тонкие стены душевой. Чтоб вам провалиться в ад».

Моё горло пересохло, а мозг отупел и на повторе воспроизводил низкий стон Нэша с прошлой ночи.

Если угрюмый, раненый Нэш был сексуальным, то командующий шеф Морган откровенно заставлял трусики плавиться.

Он посмотрел на меня, затем окинул взглядом с головы до пят.

Нолан так и держал руку упёртой в стену выше моей головы, но сдвинулся, чтобы взглянуть на Нэша.

— Просто общаюсь со старым другом, шеф. Вы уже имели удовольствие познакомиться со следователем Солавитой?

Теперь я просто обязана заехать Нолану коленом по яйцам.

— Следователем? — переспросил Нэш.

— Страховым следователем, — быстро сказала я, затем бросила на Нолана гневный взгляд. — Мы с шефом Морганом знакомы.

Обычно я хорошо работала под давлением. Нет. Не просто хорошо. Я отлично работала под давлением. Я была терпеливой, сообразительной и проницательной, когда мне это нужно. Но Нэш наградил меня таким жёстким, авторитарным взглядом, будто он хотел затащить меня в допросную комнату и орать на меня целый час кряду, и это определённо выбивало меня из равновесия.

— Предположу, что вы знакомы не так хорошо, как мы, — Нолан подмигнул мне.

— Серьёзно? — потребовала я. — Забудь уже.

— Ангел и я близки, — протянул Нэш, не отводя от меня взгляда.

Ангел? Это я тот Ангел из душевых фантазий Нэша? Мой мозг устроил красочный повтор того ночного подслушивания. Я мысленно встряхнулась и решила разобраться с этой информацией попозже.

— Мы делим стену, — сказала я, не понимая, почему мне приспичило объяснить. Моё прошлое с Ноланом не касалось Нэша. Моё настоящее с Нэшем не касалось Нолана.

— Вчера ещё и ванну разделили, — сказал Нэш.

У меня отвисла челюсть, а из горла вырвался невнятный звук, как будто кто-то раздавил аккордеон.

Оба мужчины уставились на меня. Я с резким щелчком захлопнула рот.

Затем решила, что врежу Нолану коленом по яйцам, а Нэша с лестницы спущу.

— Она всегда была падкой на сотрудников правоохранительных органов, — сказал Нолан, покачиваясь на пятках и, похоже, весьма наслаждаясь происходящим.

Я кипела внутри, но прежде чем я успела пропесочить этих двух тестостероновых идиотов, дверь библиотеки открылась. Нэш подошёл, чтобы придержать её.

— Мэм, — произнёс он, обращаясь к вышедшей оттуда Черри Попп.

— Очаровашка, — проворковала она.

Нолан поклонился.

— Какие все тут сладенькие, — заметила драг-квин, направляясь к выходу.

— Что ж, это было весело, — зарычала я на идиотов, столпившихся в коридоре, а затем пошла следом за прекрасной драг-квин.

— Знаешь, что никто не говорит про ситуации, когда ты оказываешься посреди состязания, кто дальше пописает?² — спросила Черри, тряхнув светлыми кудрями.

— Что? — спросила я.

— Мочой вонять придётся именно тебе.

Глава 7. Мы не тёрлись друг о друга

Лина

Я всё ещё пребывала в оправданной ярости, когда села в машину и направилась в дом Нокса и Наоми на ужин. Само собой. Какая женщина не фантазировала о том, как два мужчины борются за неё? Но это далеко не так сексуально, когда борьба на самом деле сводилась к стычке юрисдикций, а я была всего лишь пешкой.

Немного давления на педаль газа, и мощный Чарджер с рёвом понёсся по открытому участку дороги. Я любила мощные двигатели и быстрые машины. Что-то в открытой дороге и рокоте восьмицилиндрового двигателя помогало мне почувствовать себя свободной.

Я сбавила до своей типичной скорости — на 14 км/ч выше допустимого лимита. Ровно столько, чтобы немного повеселиться, но не столько, чтобы какой-нибудь коп потрудился меня остановить.

Агрессивная, крутая женская музыка ревела из магнитолы, и ветер развевал мои волосы.

И слишком скоро мне пришлось свернуть на гравийную дорогу, петлявшую через леса. Часть меня испытывала искушение просто гнать дальше. Ехать быстро и громко петь, пока всё нараставшее раздражение не вылетит в окошко.

Но как бы я ни сердилась, поездка по загородным дорогам едва ли приведёт мои мысли в порядок.

Так что я совершила досадный, ответственный поступок и выполнила поворот.

Даже в своей взбешённости я всё равно могла оценить пейзаж, который рисовала осень. Деревья оживали яркими красками. Красные, золотые и оранжевые листья еле держались на ветках и дождём падали на подъездную дорожку. Осень вызывала у меня смешанные чувства. То, что раньше ассоциировалось с воссоединением друзей и началом новых приключений, теперь означало лишь тоску по обеим этим вещам.

— Чёрт, что-то я сегодня стервозная, — проворчала я, пока Кэрри Андервуд пела про то, как царапает ключами грузовик своего бывшего.

Я убавила громкость стерео, и салон машины наполнился тихим журчанием ручья меж деревьев.

За следующим поворотом показался дом Нокса и Наоми. Брёвна и стекло примостились между деревьями так, будто являлись частью леса. Я припарковалась за внедорожником Наоми и вышла прежде, чем успею уговорить себя сидеть и внутренне кипеть. Чем быстрее зайду, тем быстрее выйду, поеду домой и буду кипеть в одиночестве.

Я направилась к каменной тропинке, которая вилась между низкими кустарниками и осенними цветами к широким ступеням переднего крыльца.

На участке газона виднелся детский велосипед, на креслах-качалках лежали полосатые подушки. Папоротники в горшках свисали с балок на крыльце. Трио тыкв, вырезанных и превращённых в хэллоуинские светильники, стояло прямо возле входной двери.

Я готова была поспорить, что тыква Нокса — это та, что выглядела ужасающе мерзкой и выблёвывала свои внутренности. Тыква Наоми — та, что вырезана идеально, с зубастой улыбкой. А тыква Уэйлей — нетерпеливая, кривоватая и со страшными бровями.

Всё это место так и кричало «семья». Что казалось одновременно милым и забавным, когда я думала о Ноксе, которого знала целую вечность.

Из-за двери-сетки раздался восторженный вой, за которым немедленно последовала какофония гавканья и тявканья. Собаки всех форм и размеров высыпали на крыльцо и вниз по ступеням, окружив меня дружелюбной суматохой.

Я наклонилась поприветствовать их.

Собаки бабушки Нокса — это миниатюрный одноглазый питбуль по имени Китти и неугомонный бигль по кличке Рэнди. Родители Наоми, которые теперь обитали в хижине на этом же участке, привезли свою собаку Бипер, беспородную дворняжку, которая напоминала лохматый кирпич на лапках.

Пёс Нокса, толстенький бассет-хаунд по кличке Уэйлон, упёрся своими коротенькими передними лапками в мои бёдра, чтобы подняться над сворой и получить свою долю внимания.

— Уэйлон! Прекрати, — гаркнул Нокс с крыльца, толкая дверь-сетку. На плече у него висело кухонное полотенце, в руках были щипцы для гриля, а на его привлекательном лице виднелось нечто сродни улыбке.

— Я накрываю на стол, как ты и сказал! — донёсся возмущённый крик двенадцатилетней девочки из дома.

— Уэйлон, а не Уэйлей, — проорал Нокс в ответ.

— А чё сразу так не сказал? — проревела Уэйлей.

Я широко улыбнулась.

— Семейная жизнь тебе к лицу, — сказала я, шагая вброд сквозь свору собак к крыльцу.

Он покачал головой.

— Я вчера целый час гуглил сраную математику для шестого класса и всю неделю слушаю, как женщины не могут выбрать цветочные композиции, — из дома донёсся хор смеха. — Тихо никогда не бывает. Вечно везде люди.

Может, он и жаловался, но было очевидно, что Нокс Морган счастлив как никогда.

— Похоже, ты заслужил вот это, — сказала я, приподнимая упаковку из шести бутылок пива, которую я принесла с собой.

— Давай выпьем их на заднем дворе, пока нас никто не нашёл с просьбой, чтобы я починил сушилку или посмотрел очередной «уморительный тик-ток», — он сунул щипцы в задний карман джинсов, схватил две бутылки пива, затем взял подставки с перил крыльца. Одну подставку он сунул мне. — Последний шанс сбежать, — предложил он.

— О, я ни за что не пропущу любование одомашненным Ноксом, — сообщила я ему.

— Одомашненным? — он издал хрюкающий смешок.

— Просто подкалываю. Тебе идёт.

— Что идёт? — он опёрся предплечьями на перила крыльца.

Горлышком своей бутылки я указала на входную дверь.

— Эти две дамы нуждались в тебе. Ты взял на себя эту роль, и теперь вы трое так ослепительно счастливы, что мы все не можем смотреть на вас в упор как на солнце.

— Думаешь, они счастливы? — спросил Нокс.

Из дома донёсся очередной взрыв смеха. Собаки бегали по двору, уткнувшись носами в землю в поисках очередного приключения.

— Уверена, — ответила я.

Он прочистил горло.

— Я хочу кое о чём тебя попросить, но не хочу, чтобы ты поднимала из-за этого бл*дскую шумиху.

— Заинтриговал.

— Я хочу, чтобы ты была моим шафером или типа того.

Я моргнула.

— Я? — не считая свадьбы моей тети Ширли с тетей Джени (где я блистала в роли восьмилетней радужной феи блёсток), я никогда не участвовала в организации свадьбы. Я не была близка с кем-то настолько, чтобы меня пригласили не просто гостем.

— Наоми попросит Слоан, Стефа, Фи и Уэй. А у меня Нэш, Люс и Джер. Ну, или будут, когда я им скажу. И ты.

Нэш. Одно лишь упоминание имени его брата погружало меня ещё глубже в стервозность. Но стервозность заглушило яркое свечение в моей груди.

— Ты хочешь, чтобы я надела смокинг?

— Мне плевать, приходи хоть в трениках, залитых пивом. Хотя я уверен, что у Маргаритки будут какие-то варианты. Просто приди, — он сделал глоток пива. — И не дай мне всё похерить.

Я широко улыбнулась.

— Сочту за честь быть... подружкой жениха?

— Стеф вон дружок невесты, и нормально.

Мы оба усмехнулись в сумерках, уже начинавших опускаться на двор.

— Спасибо, что попросил, — сказала я наконец. — Хотя ты скорее приказал.

— Если говорить людям, чего хочешь, а не просить, то с большей вероятностью получишь желаемое, — ответил он.

— Нокс, одомашненный философ.

— Заткнись, а то напялю на тебя мандариновую тафту.

— Я поражена, что ты вообще знаешь такие слова.

— До свадьбы три недели. Я ещё и не такие слова узнал.

— Три недели?

Его улыбка была ленивой.

— Такое чувство, будто я всю свою жизнь ждал встречи с Маргариткой и Уэй. Я бы прям сегодня расписался в ЗАГСе, если бы получилось их уломать.

— Ну, если меня к тому времени уже не будет в городе, то я вернусь, — пообещала я.

Он кивнул.

— Предупреждаю заранее. Обниматься будем пи**ец как много.

Я поморщилась.

— Ой всё, я передумала.

Физическое выражение привязанности для меня находилось где-то между «висеть на телефоне в ожидании, когда меня соединят» и «сверлением зуба». В моей жизни был период, когда моё тело принадлежало как будто не мне, а медицинскому персоналу. С тех пор я предпочитала избегать любых неожиданных прикосновений, кроме тех, что инициирую я сама. От этого моя реакция на Того, Кого Нельзя Называть становилась ещё более непонятной.

— Уже придумал решение, — сказал Нокс. — Я в программке после твоего имени впишу «не любит обниматься».

Я всё ещё смеялась, когда между деревьями, обрамлявшими дорогу, промелькнул свет фар. Пикап Нэша, синий Ниссан, подъехал и припарковался возле моей машины.

Мой нрав так и заискрил вместе с беспокойством, что он станет напирать насчёт упоминания следователя. Мне совсем не нужно, чтобы он об этом распространялся.

— Я не знала, что он придёт, — сказала я.

Нокс искоса глянул на меня.

— Какие-то претензии к моему брату?

— Вообще-то да. У тебя какие-то претензии по поводу моих претензий?

Его губы изогнулись.

— Неа. Давно пора кому-нибудь, кроме меня самого, позлиться на него. Главное, не позволяй этому испортить свадьбу, иначе это расстроит Наоми. И никто не расстраивает Наоми, кроме меня.

Собаки с энтузиазмом окружили автомобиль.

Мой распалённый взгляд встретился с холодным взглядом Нэша через ветровое стекло. Он не выглядел слишком обрадованным перспективой выйти из машины. Вот и хорошо.

— Думаю, я пойду внутрь. Посмотрю, не нужна ли помощь с чем-нибудь, — решила я.

Нокс всучил мне щипцы, а сам забрал у меня ещё одну бутылку пива.

— Проверь курицу на гриле, если Лу ещё не начал нависать над ней, — сказал он, затем двинулся в сторону своего брата.

«Проверить курицу?» Моё знание о приготовленной птице ограничивалось тем, что оказывалось на моей тарелке в ресторанах. Я вошла в дом и двинулась на шум.

Дом был красивым, в провинциальном и грубовато-мужском стиле, но с уютными нюансами, которые вызывали желание присесть, закинуть на что-нибудь ноги и наслаждаться хаосом.

Семейные фотографии, отображавшие несколько поколений людей, украшали стены, а поцарапанные паркетные полы смягчались красочными ковриками.

Большую часть шума и людей я нашла на кухне. Бабушка Нокса и Нэша, Лиза Джей — предыдущая владелица дома, которая переехала в коттедж дальше по дороге — надзирала за матерью Наоми, Амандой, пока та делала закусочную нарезку.

Лу, отец Наоми (к счастью) уже вышел на террасу и заглядывал в гриль, трогая курицу собственными щипцами.

Наоми и её лучший друг, великолепный и стильный Стефан Ляо, спорили, пока он открывал вино, а она помешивала на плите нечто, что пахло весьма восхитительно.

— Скажи ему, Лина, — потребовала Наоми, будто я была тут с самого начала.

— Кому что сказать? — уточнила я, найдя в холодильник место для оставшихся бутылок пива и двухлитрового баллона газировки для Уэйлей.

— Скажи Стефу, что он должен пригласить Джеремайю на свидание, — сказала она.

Джеремайя был партнёром Нокса в «Виски Клиппере», местном барбершопе/салоне под моей квартирой. Как и в случае со всеми холостыми мужчинами города, он также был очень, очень привлекательным.

— Уитти проворачивает ту самодовольную фишку всех почти-замужних женщин, пытаясь свести по парам всех своих друзей, чтобы они тоже могли быть самодовольными, почти-замужними засранками, — пожаловался Стеф. Он весь был одет в кашемир и рубчатый вельвет и выглядел так, будто сошёл со страниц журнала мужской моды.

— А ты хочешь быть самодовольным, почти-женатым засранцем? — спросила я у него.

— Формально я вообще не живу в этом городе, — он выразительно всплеснул руками, не пролив ни капли вина шираз. — Откуда мне знать, хочу ли я быть засранцем?

— Супер. Ещё три бакса в матерную банку, — громко пожаловалась Уэйлей из столовой.

— Запиши на мой счёт, — проорал в ответ Стеф.

Матерная банка представляла собой трёхлитровую банку из-под солёных огурцов, которая обитала на кухонном столе. Она всегда была переполнена долларовыми купюрами благодаря красочному словарному запасу Нокса. Деньги шли на покупку свежих овощей и фруктов. Единственный способ, которым Наоми удавалось отбить у Уэйлей желание материться — это кормить всю семью салатами до позеленения.

— Я тебя умоляю, — фыркнула Наоми. — В Нокемауте ты проводишь больше времени, чем в своей нью-йоркской квартире или со своими родителями. Я знаю, ты здесь не только потому, что любишь собачий хаос.

Как по сигналу, все четыре собаки забежали на кухню, а затем пронеслись через дверной проём в столовую, как раз когда там появилась Уэйлей. Она отпрыгнула в сторону, что лишь привело их в больший восторг.

— Кыш! — заорала Аманда, открывая дверь на террасу и прогоняя эти взбесившиеся комки шерсти наружу.

Уэйлей прокралась на кухню и стащила ломтик пепперони с доски с нарезкой.

— Стол накрыт, — сказала она.

Наоми сощурилась, взяла брокколи с овощного подноса и сунула в рот своей племянницы.

Уэйлей храбро сопротивлялась, но её решительная тётя победила путём крепкого объятия.

— Почему ты так помешана на зелёных штуках, тетя Наоми? — простонала Уэйлей.

— Я помешана на твоём здоровье и благополучии, — ответила Наоми, ероша её волосы.

— Ты такая странная, — Уэйлей закатила глаза.

— Я странно любящая тебя.

— Давайте лучше продолжим гнобить дядю Стефа за то, что он трусит позвать Джеремайю на свидание, — предложила Уэйлей.

— Отличная идея, — согласилась Наоми.

— Такой мальчик недолго будет оставаться холостым, — предупредила Стефа Лиза Джей, незаметно передав Уэйлей ломтик салями.

— Он очень привлекательный, — согласилась Аманда.

Все повернулись и выжидательно посмотрели на меня.

— Он великолепен, — согласилась я. — Но только в том случае, если тебя интересуют отношения и моногамия.

— А меня они не интересуют, — настаивал Стеф.

— Нокса тоже не интересовали, — заметила я. — Но посмотри на него теперь. Он тошнотворно счастлив.

Наоми закинула руку на мои плечи, и я едва сумела скрыть вздрагивание от неожиданного прикосновения. Помолвочное кольцо на её пальце сверкнуло в потолочном освещении.

— Видишь, Стеф? Ты тоже можешь быть тошнотворно счастлив.

— Думаю, меня просто стошнит.

Я выскользнула из ласкового объятия Наоми и направилась к подносу с мясом.

Уэйлей затолкала украденную салями в рот, пока Наоми не видела. Я буквально слышала в голове голос моей матери.

«Ты ведь по-прежнему не ешь переработанное мясо, да, Лина?»

«Ты правда думаешь, что с твоим диагнозом стоит пить алкоголь?»

Я упрямо отпила пива, подвинулась к Уэйлей и взяла ломтик болонской колбасы.

— Что? Я горячий, я гей, значит, я автоматически должен встречаться с горячим бисексуальным барбером? Геи и бисексуалы должны иметь что-то общее, помимо их ориентации, — фыркнул Стеф.

— Я думала, ты сказал, что он самый привлекательный мужчина на планете, и что его голос напоминает растаявшее мороженое и вызывает у тебя желание содрать с себя одежду и слушать, как он зачитывает свой список покупок? — протянула Наоми.

— И ты ведь ещё говорил, что его предпринимательская жилка в малом бизнесе так интригует, потому что ты устал встречаться с фитнес-моделями? — добавила Аманда.

— И вы ведь оба большие фанаты люксовых брендов, Люка Брайана и экологически дружелюбных источников выработки энергии? — подтолкнула я.

— Я вас всех ненавижу.

— Не надо встречаться с ним, потому что он бисексуал, Стеф. Встречайся с ним, потому что он идеален для тебя, — подытожила Наоми.

Вошли Нокс и Нэш, оба выглядели слегка взбешёнными. Честно говоря, они обычно всегда так выглядели после разговора друг с другом. Нэш также выглядел усталым. И таким привлекательным в джинсах и фланелевой рубашке... ням-ням.

Проклятье. Я забыла, что больше не нахожу его привлекательным.

Я сосредоточилась на том факте, что он изо всех сил постарался унизить меня перед Ноланом, и приняла свою внутреннюю женскую ярость.

В одной руке он держал пиво, на второй примостилась дрожащая Пайпер. На ней был абсурдный свитерок с принтом в виде тыкв. Они оба выглядели так, будто меньше всего желали здесь находиться.

— Добрый вечер, — сказал Нэш всем собравшимся, но взгляд его голубых глаз остановился на мне.

Я сверлила его взглядом. Он сверлил меня в ответ.

В комнате воцарилась новая волна хаоса, когда женщины хлынули к Нэшу, чтобы получше рассмотреть Пайпер. Нокс прошёл это море вброд, поцеловал Наоми в щёку, затем устремился к мясному подносу.

— Привет, красавица, — пропела Наоми, ласково приветствуя собачку. — Мне нравится твой свитер.

— Кто эта сладкая малышка? — проворковала Аманда, ласково гладя Пайпер по голове.

Собаки снаружи почувствовали потенциального нового друга и прижались носами к двери террасы, жалобно скуля.

— Это Пайпер. Нашёл её вчера в сливной трубе за городом. Кто хочет приютить её у себя? — спросил Нэш, всё ещё недовольно глядя в мою сторону.

Я демонстративно проигнорировала его.

— А выглядело всё вовсе не так, — протянул Стеф таким тоном, который намекал «Я знаю кое-что, что вам неизвестно».

Мы с Нэшем оба наградили его сердитыми взглядами.

Стеф расплылся в дьявольской ухмылке.

— Извините, ребят. Надо бросить кого-то другого на растерзание, иначе они так и не отстанут.

— А как всё выглядело? — потребовала Лиза Джей.

— Учитывая компрометирующее положение...

— Почему бы нам не оставить эту историю на потом? — громко сказала Наоми, глянув в сторону Уэйлей.

— Вы чё там делали? — потребовал Нокс, вклинившись в разговор.

— Мне кажется, твоя нехватка сам-знаешь-чего вызывает у тебя галлюцинации, Стеф. Может, всё же стоит пригласить Джеремайю на свидание, — посоветовала я.

— Туше, Ножки. Туше, — отозвался он.

Нэш нас проигнорировал и поставил дрожащую собачку на пол. Она попыталась спрятаться за его ногами, затем заметила меня и выглянула из-за его ботинок.

Я помахала ей, и она сделала робкий шажок в мою сторону. Я присела и похлопала ладошкой по полу перед собой.

Пайпер осторожно вышла из-за ботинок Нэша, а потом отчаянно метнулась ко мне.

Я подняла её на руки и тут же подверглась вылизыванию всего лица.

— Ты пахнешь намного лучше, чем в прошлый раз, — сказала я ей.

— Ооо! Ты ей нравишься, — заметила Наоми.

— Давайте вернёмся к компрометирующему положению, — предложила Аманда.

Стеф наполнил пустой винный бокал, которым Лиза Джей помахала перед ним.

— Итак, вчера ранним утром я ехал обратно в город, и что я увидел на обочине?

Нокс зажал ладонями уши Уэйлей.

— Медведя? — предположила Лиза Джей.

— Лучше. Я увидел шефа полиции Нокемаута, стоящего на коленях в траве, скажем так, в идеальной позиции для толчков, прижимаясь прямо к пышненькой п-о-п-к-е мисс Солавиты.

Нэш выглядел так, будто серьёзно подумывал рвануть к выходу.

— Какого х... хорька? — рявкнул Нокс.

Я вздохнула.

— Серьёзно, Стеф? Ты говоришь про толчки, но слово «попка» произносишь по буквам?

— Толчки — это не матерное слово, — со знанием дела заявила Уэйлей.

— Эй! Зажми ей уши покрепче, — сказала Наоми Ноксу.

Тот подчинился, развернув девочку и стиснув её голову в медвежьей хватке.

— Я не могу дышать! — её крик приглушался грудью Нокса.

— Можешь, раз всё ещё жалуешься, — возразил Нокс.

— Твои тупые мышцы мне нос сломают! — заныла Уэйлей.

Нокс отпустил её и взъерошил её волосы.

— Уэйлей, почему бы тебе не пойти и посмотреть, как у дедули дела с курицей? — предложила Наоми.

— Ты просто отправляешь меня куда подальше, чтобы вы могли говорить о гадких взрослых вещах.

— Ага, — подтвердил Стеф. — А теперь иди отсюда, чтобы мы могли перейти к гадостям.

Нокс положил ладонь на макушку Уэйлей и повёл её к задней двери.

— Пошли, ребёнок. Нам обоим не нужно это слышать, — они вместе вышли на террасу и закрыли дверь.

— Возвращаемся к толчкам, — не унималась Аманда. Она запрыгнула на барный стул и слегка поёрзала попой на сиденье.

— Я притормозил, как добрый самаритянин, и всё такое, — продолжал Стеф.

— Так вот как это теперь называется? — сухо поинтересовался Нэш.

— Я предложил помощь, но раскрасневшаяся Лина заверила меня, что им не нужна помощь с тем, чтобы тереться друг о друга.

— Мы не тёрлись друг о друга! — упорствовала я.

— Готова поспорить, за такое и арестовать могут, — рассуждала Лиза Джей с явной гордостью.

Я схватила морковку с овощного подноса, кинула в Стефа, и та отскочила от его лба.

— Ой!

— Мы были полностью одеты и вытаскивали собаку — вот эту собаку — из сливной трубы, идиот ты этакий, — я подняла Пайпер, показывая её толпе как львёнка в мультике «Король Лев».

— Кстати, кто приютит её у себя, пока приют не найдёт ей дом? — спросил Нэш.

— Никогда не думала, что история о спасении собачки может меня разочаровать, — объявила Аманда мгновение спустя.

— Давайте вернёмся к тому, какой Стеф трусишка, — предложила я.

Кусочек цветной капусты отскочил от моей щеки и упал на пол.

Лу открыл дверь, и внутрь хлынула свора собак. Питбуль Лизы Джей, Китти, плюхнулась на попу у моих ног и уставилась на собачку в тыквенном свитере у меня на руках. Уэйлон сожрал цветную капусту с пола, пока Бипер пританцовывала у ног Лу.

— Курица готова, — объявил он. — Что я пропустил?

— Ничего, — хором сказали мы с Нэшем.

Глава 8. Стручковая фасоль и ложь

Нэш

Ужин был таким же хаотичным, как и любое собрание семьи Морган. Но то, что я раньше считал приятным, теперь откровенно выматывало.

Разговоры активно бурлили за огромным столом, перебивая кантри-музыку, играющую на фоне. Темы менялись слишком быстро, чтобы я поспевал и тем более вклинивался, даже если бы у меня была на то энергия — а её не было. Весь день я провёл в участке, и за мной хвостиком ходил федеральный маршал, которому, похоже, пи**ец как нравилось меня выбешивать.

Я абсолютно вымотался. Но я пришёл сюда по конкретной причине, и это — получить ответы от Лины «Страхование Это Так Скучно» Солавиты. Она солгала мне и моей семье, и я собирался выяснить, почему.

Я привёл с собой Пайпер для компании. Собачка выглядела такой же уставшей, как и я сам. Она свернулась комочком возле Китти на собачьей лежанке в углу и вырубилась. Остальная часть собачьей своры была слишком буйной, чтобы присоединиться к вечеринке, и поэтому их выгнали во двор.

Еда передавалась за столом, бокалы наполнялись до краёв иногда даже без просьб. Я придерживался своей единственной бутылки пива и заставил себя съесть ровно столько, чтобы не привлекать ничьего внимания. Мы, Морганы, откровенно плохо умели говорить о своих чувствах, а это означало, что мой брат и бабушка не станут до меня докапываться. Но Наоми и её родители были из числа тех, кто умеет замечать проблемы и заболтает тебя до полусмерти, изо всех сил стараясь эту самую проблему решить.

Выписавшись из больницы, я пришёл в чистую квартиру, со свежевыстиранным бельём и полным холодильником готовой еды. Уитты ясно дали понять, что они приняли под своё крылышко не только Нокса и Уэйлей, но и меня тоже.

После целой жизни в комфортно дисфункциональной семье Морганов это весьма тревожило.

Половина собравшихся за столом взорвалась хохотом из-за чего-то, что я упустил. Внезапность этого взрыва застала меня врасплох. Видимо, Пайпер тоже. Она взволнованно тявкнула. Китти невозмутимо положила свою большую голову на тельце Пайпер, и через считанные секунды они обе снова задремали.

Столько оживления этот старый дом не видел со времен моего детства, и я не мог с этим справиться. Я приготовился действовать так, как приучил себя — стиснуть кулаки и перетерпеть. Но присутствие Лины слева от меня порождало во мне узел спутанных чувств, которые сплелись посреди пустоты, что теперь постоянно жила в моей груди. Это жжение влечения, которого я не понимал, до сих пор обитало там вместе с лёгким чувством вины за то, что я использовал её, чтобы отпустить несколько подколок в адрес засранца Нолана. Но прежде всего я был взбешён.

Она намеренно ввела всех в заблуждение относительно её работы. И по моим меркам это равнялось лжи. Я не терпел ложь и лжецов.

Наш разговор этим утром вызвал у меня вопросы.

Я немного копнул в перерывах между бумажной работой и помощи Службе по Контролю за Животными — им пришлось ловить лошадь, сбежавшую с конюшен Бейкон и обосравшую одну из улиц города.

Но ужин — это не то место, чтобы затевать допрос. Так что я выгадывал время и старался ограничить количество раз, когда я смотрел в её сторону.

На ней были тесные джинсы и серый кардиган, выглядящий мягким как облако. Это вызывало у меня желание протянуть руку и дотронуться до неё, потереться лицом о ткань. И...

«Так, спокойно, жуткий тип. Возьми себя в руки. Ты просто в депрессии и бешенстве. Ты не сталкер, любящий нюхать свитера».

Я стряхнул с себя туман и предпринял слабую попытку поучаствовать в разговоре.

— Лу, как партия в гольф? — спросил он.

Аманда, сидевшая справа, пнула меня под столом. Наоми поперхнулась своим кофе.

Лу, сидевший в нижней части стола, ткнул вилкой в мою сторону.

— Сейчас расскажу. В девятую лунку никак нельзя попасть с трёх ударов.

— И теперь нам всем придётся страдать, — прошептала Аманда, когда её муж принялся пересказывать свои сложности и злоключения на поле.

Я предпринял попытки отвлечь своё внимание от Лины, пока Лу излагал десять основных причин, почему пар для девятой лунки рассчитан неверно.

Пайпер храпела своим странно громким носом-свистком, который дважды будил меня прошлой ночью. Кончик её хвоста время от времени постукивал, будто её сны были счастливыми. По крайней мере, это лучше, чем просыпаться от другого звука, который жил лишь в моей голове.

Глаза Наоми заискрили, когда Нокс положил ладонь на её шею сзади и прошептал что-то ей на ухо. Уэйлей подождала, убедившись, что её опекуны заняты, потом положила два стебля стручковой фасоли на салфетку. Она заметила мой взгляд и изобразила невинное лицо.

По ту сторону стекла уже опустилась ночь, отчего деревья и ручей скрылись из виду. Освещение внутри было приглушённым, а свечи делали атмосферу ещё уютнее.

— Передай курицу, Нэш, — попросила Лиза Джей, сидевшая во главе стола. Я поднял блюдо и передал его влево. Пальцы Лины соприкоснулись с моими, и мы едва не уронили блюдо.

Наши взгляды встретились. В этих прохладных карих глазах жила искра буйного нрава, скорее всего, сохранившаяся от нашей стычки утром. Но в целом у меня было больше причин злиться, чем у неё.

Лина нанесла макияж и по-другому уложила волосы. Это вызывало у меня ассоциации с дерзкой пикси. Её серёжки были в виде крохотных колокольчиков, игриво раскачивавшихся в мочках её ушей. Они позвякивали всякий раз, когда она смеялась. Но сейчас она не смеялась.

— Я хочу получить курицу в этом году, — выразительно протянула Лиза Джей.

Я сумел передать блюдо и не рассыпать курицу по полу. Мои пальцы сделались тёплыми от её касания, и я сжал руку в кулак на коленях, чтобы сохранить этот жар.

— Твоё лицо выглядит дерьмово, — объявил мне Нокс.

— Нокс! — возмутилась Наоми.

— Что? Если собрался отрастить бороду, то или отращивай проклятую бороду, или имей совесть записаться в салон и сядь в моё бл*дское кресло. В любом случае, определись. Не расхаживай по городу с фермой недощетины на лице. Это дурная реклама для «Виски Клиппера», — пожаловался мой брат.

Уэйлей закрыла лицо ладонями и пробормотала что-то про банку и овощи.

Я потёр ладонью подбородок. Я опять забыл побриться.

— Поешь ещё стручковой фасоли, Нэш, — настаивала Аманда справа от меня, водрузив мне порцию добавки поверх той, что я ещё не трогал.

Уэйлей встретилась со мной взглядом с другой стороны стола.

— Эта семья помешана на зелёных штуках.

Мои губы изогнулись. Ребёнок до сих пор привыкал к понятию «семьи» после целой короткой жизни под дурным влиянием.

— Уэйлей, ты разве ни о чём не хочешь попросить Нокса и Нэша? — подтолкнула Наоми.

Уэйлей на секунду посмотрела в свою тарелку, затем пожала плечами с предподростковым раздражением.

— Это просто ерунда. Вам необязательно это делать, — она демонстративно наколола стручковую фасоль на вилку и скорчила гримасу, откусив самый малюсенький кусочек.

— Возможно, ты удивишься. Мы любим маяться ерундой, — сказал я ей.

— Ну, по ТикТоку ходит челлендж «Папина Дочка», где отцы позволяют их дочерям наносить им макияж. И красить ногти. А некоторые ещё и причёски делают, — начала она.

Мы с Ноксом застыли, в ужасе переглянувшись.

Мы бы это сделали.

Возненавидели бы каждую секунду этого. Но сделали бы, если бы Уэйлей захотела.

Нокс сглотнул.

— Окей. И? — его голос звучал так, будто его душили.

Наоми вздохнула.

— Уэйлей Уитт!

Улыбка девочки была откровенно дьявольской.

— Что? Я просто подготавливаю их чем-нибудь похуже, чтобы они согласились на то, чего я на самом деле от них хочу.

Когда угроза губной помады и накладных ресниц исчезла, я расслабился.

Нокс откинулся на спинку стула, закатив глаза к потолку.

— Что, бл*дь, я буду с ней делать, когда ей стукнет шестнадцать?

— Да блин! — простонала Уэйлей.

— Банка! — напомнил Стеф.

— Если бы ты не матерился в каждом предложении, может, мы бы ели чипсы и пепперони, а не несчастную стручковую фасоль, — проворчала Уэйлей.

Серёжки Лины зазвенели, пока она пыталась сдержать свой смех.

— Чего ты хочешь от нас на самом деле? — спросил я.

— Ладно. Моя школа проводит дурацкий День Карьеры, и я подумала, что пожалуй, может быть, было бы не так ужасно, если бы ты и Нокс пришли и рассказали моему классу про свою работу и всё такое. Вы можете отказаться, — быстро добавила она.

— Ты хочешь, чтобы я и твой дядя Нэш выступили перед твоим классом? — спросил у неё Нокс.

Я потёр лоб и попытался прогнать все «о нет, чёрт возьми», эхом отдававшиеся в моей голове. Работа с общественностью входила в мои непосредственные обязанности, но после... того самого я избегал всех публичных мероприятий.

— Да. Но только если вы проделаете хорошую работу, потому что мама Эллисон Фрако — окружной судья, и она сделает что-то вроде суда понарошку. Так что не приходите поговорить, типа, о бумажной работе и банковских квитанциях.

Я усмехнулся. Бумажки и банковские квитанции составляли 90% работы моего брата.

Уэйлей взглянула на меня.

— Я подумала, может, ты сделаешь что-то крутое. Например, стрельнешь из электрошокера в одного из раздражающих мальчишек.

Рядом со мной Лина подавилась смехом и пивом. Я без слов подал ей салфетку.

Наоми бросила на меня умоляющий взгляд.

Как будто я не знал, каких усилий для Уэйлей стоило попросить о том, чего она хочет.

— Пожалуй, я не буду стрелять из какого-либо оружия в классе, но наверное, что-нибудь придумаю, — сказал я. Холодный пот выступил на моей спине. Но счастливо-ошарашенное выражение на лице Уэйлей того стоило.

— Правда?

— Да. Правда. Но предупрежу заранее, моя работа намного круче, чем у Нокса.

Нокс издал хрюкающий смешок.

— О, вызов принят.

— А что ты сделаешь? Разыграешь сценку про выигрыш в лотерее? — пошутил я.

Он кинул в меня кусочек картошки с красной шкуркой.

Я запустил в него стручковой фасолью.

— Мальчики, — предостерегла Аманда.

Уэйлей одарила меня одной из тех едва заметных улыбок, что я ценил. Заставить улыбнуться счастливого ребёнка это одно, но вот выудить улыбку из девочки, у которой было так много причин не улыбаться — это всё равно что выиграть олимпийское золото.

— Но серьёзно. Кто хочет забрать Пайпер к себе домой? — снова спросил я.

— Ой брось, Нэш. Ты же знаешь, что это будет несправедливо по отношению к этой сладкой малышке. Очевидно, что она уже привязалась к тебе, — заметила Аманда.

После кофе с пирогом вечеринка перетекла в песни Пэтси Клайн, одной из любимиц моей матери.

Нокс принялся мыть посуду, а Наоми пошла наверх, чтобы надзирать за тем, как Уэйлей будет делать домашнюю работу. Лу и Аманда вызвались проводить Лизу Джей до дома. Пайпер жалобно скулила у входной двери, когда Китти скрылась в ночи.

Я тоже хотел скрыться, но хорошие манеры не позволяли мне уйти, пока я не помог хоть немножко. Я направился обратно в столовую и увидел Лину, собиравшую пустые десертные тарелки.

— Давай их мне, — сказал я. — А ты собери столовые приборы.

Она поставила тарелки на стол, вместо того чтобы передать мне их в руки.

— Итак, этим утром вы с маршалом Грэхэмом так мило любезничали.

Сказать это было ошибкой.

Вилки и ножи, которые она собрала, разлетелись в разные стороны, когда она бросила их на пустое блюдо.

— Серьёзно? — она сверкнула глазами и скрестила руки на груди. — В чём твоя проблема с Ноланом?

Моя проблема заключалась в том, что он для неё был Ноланом, а не маршалом Грэхэмом.

— Моя проблема в том, что твой приятель Нолан прилип ко мне как банный лист. Он последовал за мной сюда. Чёрт, да он наверняка прямо сейчас припарковался на подъездной дорожке.

Она побарабанила тёмно-красными ногтями по рукавам своего свитера. Нечто твёрдое и резкое поверх мягкости.

— Он не мой приятель. И ты мог хотя бы пригласить его внутрь.

Хера с два я бы это сделал.

На кухне раздался грохот, за которым последовало полминуты непрекращающегося мата.

— Почему бл*дская мокрая посуда такая скользкая, в пи*ду её дери? И где мы храни метлу, бл*дь? — прорычал Нокс.

— Три купюры в банку, — проорала Наоми со второго этажа.

— Сядь, — сказал я.

Лина прищурилась.

— Прошу прощения?

Я выдвинул стул и показал на него.

— Сидеть, я сказал.

Уэйлон галопом прискакал в комнату, плюхнулся на задницу у моих ног и осмотрелся по сторонам в поисках вкусняшек. Пайпер с обнадёженным видом присоединилась к нему на ковре.

— Твоих рук дело, — сказала Лина.

Бурча себе под нос, я выудил из кармана два собачьих лакомства и дал по одному каждой собаке. Затем выдвинул другой стол и сел.

— С-я-д-ь, пожалуйста, — сказал я, показывая на свободный стул.

Она вовсе не спешила подчиняться, но всё же села.

— Это не допросная комната, красавчик. А я не подозреваемая. Любые прошлые или нынешние отношения между мной и Ноланом — не твоё дело.

— Вот тут ты ошибаешься, Ангелина. Видишь ли, я не верю в совпадения, особенно когда их очень много. Ты никогда прежде не навещала моего брата в этом городе. Но тут внезапно приезжаешь и решаешь удивить его визитом без даты обратного отъезда. Маловероятно, но ладно. Ещё ты заявляешься после того, как меня подстрелили, но прямо перед тем, как Наоми и Уэйлей оказываются похищены. Опять-таки, это может быть просто совпадением.

— Но ты так не думаешь, — сказала она, скрещивая руки на груди.

— А потом у тебя чисто случайно оказывается общее прошлое с маршалом, которому поручили быть занозой в моей заднице.

Лина переплела пальцы, лежащие на столе, и подалась вперёд.

— У меня и Нолана пять-шесть лет назад была потная обнажённая интрижка в отеле Мемфиса, которая продлилась сорок восемь часов.

— Это было сразу после того, как ты вернула украденные драгоценности на сумму 150 тысяч долларов для своих боссов в Притцгере, так? И те ребята, от которых ты забрала драгоценности, чисто случайно фигурировали в расследовании ФБР, да?

Она долгое время изучала меня взглядом.

— Откуда ты получил эту информацию?

— Облава подняла немало шумихи. Это упоминалось в заголовках.

— Моё имя нигде не фигурировало, — холодно возразила она.

— Аа. Но оно было упомянуто в отчёте местной полиции об инциденте.

Ладно, сегодня я копнул отнюдь не немножко.

Она шумно выдохнула сквозь стиснутые зубы.

— Чего ты хочешь?

— Зачем ты здесь? И не корми меня брехнёй про то, что ты якобы скучаешь по своему давнему приятелю Ноксу, — предостерёг я, когда она открыла рот. — Я хочу услышать правду.

Я нуждался в правде.

— Я произнесу это медленно и отчётливо, чтобы ты точно расслышал с первого раза. Я — не твоё дело. Мои дела, включая то, с кем я «любезничаю» сейчас или в прошлом, чем я зарабатываю на жизнь, и зачем я приехала в город — тоже не твоё чёртово дело.

Я наклонился ближе, и наши колени соприкоснулись под столом.

— При всем уважении, Ангелина, это во мне остались дырки от пуль. И если ты здесь по причине, как-то связанной с этим, то это очень даже моё дело, бл*дь.

Её телефон зазвонил, и номер на экране был записан как «Папа».

Она с размаху ткнула «Игнорировать» и оттолкнула телефон. Её движения казались напряжёнными.

— Говори. Немедленно, — потребовал я.

Она оскалилась, её глаза сделались тёмными и опасными. На секунду я подумал, что она сорвётся на мне, и упивался мыслью о том, как её злость полыхнёт и схлестнётся с моей, пробуждая её и раздувая до адского пекла.

Но адскому пеклу помешал пронзительный писк.

Лина хлопнула ладонью по часам на запястье, но я успел увидеть цифру на экране рядом с красным сердечком.

— Это оповещение о частоте сердечного ритма? — спросил я.

Она вскочила со своего стула так резко, что аж собаки дёрнулись. Я поднялся на ноги.

— Это, как и всё остальное, что касается меня — не ваше чёртово дело, шеф, — огрызнулась она, затем направилась к двери.

Она почти дошла туда, но мы оба недооценили степень моей злости. Я поймал её за запястье, дёрнув обратно.

Лина развернулась. Я сделал шаг. И вот так я оказался прямо перед ней, прижимая её спиной к стене.

Мы оба тяжело дышали, наши груди соприкасались при каждом вдохе. Она была высокой, длинноногой женщиной, но я всё равно был выше её на несколько дюймов, и ей приходилось запрокидывать голову, чтобы посмотреть мне в лицо. Я видел биение пульса у основания её горла.

«Да». Это был шёпот в моей крови. Чем ближе к ней я оказывался, тем громче он становился.

Контролируя себя, я провёл ладонью по её руке до запястья и поднял его. Она наблюдала за мной, не отстраняясь. Я нарушил зрительный контакт, чтобы взглянуть на её часы.

— Это весьма учащённое сердцебиение для человека, который просто сидит и разговаривает, — заметил я.

Лина попыталась высвободиться, но я её не пустил.

— Я не просто сидела и разговаривала. Я сидела и пыталась не расквасить нос копу.

Я всё ещё держал её руку в своей. Другая её ладонь сжимала мою рубашку в кулаке. Но она меня не отталкивала. Она удерживала меня на месте.

— Давай оба успокоимся, — мягко сказал я.

— Успокоимся? Хочешь, чтобы я успокоилась? Божечки. Как же я сама до такого не додумалась?

Она уже миновала стадию вулкана, и теперь я смотрел на чистую расплавленную лаву. И мне хотелось лишь прыгнуть в этот великолепный жар.

— Скажи мне, с чем мы тут имеем дело, — настаивал я. — Тебе нужен врач?

— О Господи, Нэш. Если ты не отпустишь меня немедленно, то никакие присяжные на этой планете не сочтут меня виновной в том уроне, который моё колено нанесёт твоим яичкам.

Эта угроза в сочетании с тем, как Лина ёрзала так близко к моему телу, привела меня из состояния «слегка привстал» до возбуждения уровня «полный подъём, свистать всех наверх, да здравствует палатка в штанах».

Бл*дь.

А потом мы снова оказались в движении.

Я полностью вжал её в стену, одна моя ладонь легла на её талию сразу под грудью, вторая упиралась в стену возле её головы. Тем временем её руки стискивали мою рубашку в кулаках так, что аж побелели костяшки пальцев.

Я мог проследить за её дыханием, пока она жадно втягивала вдох, её грудь расширялась, а потом выдох согревал моё лицо и шею. Я вдыхал её и слегка сдвинулся.

Мне нужно было отступить. Это дерьмовая идея — связываться с женщиной, которая мне лгала, и моя голова явно спуталась с моим членом.

— Хочешь, чтобы я отступил? — спросил я, проведя носом по линии её подбородка.

— Да, — прошипела Лина. Но её руки крепче прижали меня к ней.

— Хочешь, чтобы я перестал прикасаться к тебе, Ангел? — я молился всем религиозным божествам, которых только мог вспомнить, а затем для гарантии добавил ещё несколько знаменитостей и музыкантов. Милостивая Долли Партон, пожалуйста, не дай ей сказать «да».

Её ресницы дрогнули. Удивление и что-то ещё вспыхнуло в этих прекрасных карих глазах.

— Нет, — это прозвучало шёпотом. Хрипловатой мольбой, от которой моя кровь начинала тлеть.

Наши взгляды встретились и не отрывались друг от друга, а я подвинул ладонь чуть выше, пока мои пальцы не задели её грудь снизу. Мой член болезненно пульсировал за ширинкой. Маленькие язычки пламени согревали мои мышцы.

Лина издала тихое сексуальное хныканье, и клянусь Долли, я чуть не кончил на этом самом месте. Я запечатлел этот звук в своей памяти, зная, что буду вспоминать его снова и снова. Зная, что даже если мой член больше никогда не будет работать, я всё равно буду брать его в кулак, вспоминая этот звук, слетевший с её приоткрытых губ.

Она двинула бёдрами подо мной, и это едва не сломало меня. Может, и сломало бы. Может, я бы утянул её на пол, а затем пустил в ход зубы, язык и пальцы, пока она не оказалась бы голой и умоляющей.

Но «может» оказалось недосягаемым.

— Вы какого е*аного хера творите? — прорычал Нокс. Он держал в одной руке метлу, во второй — пиво, и выглядел так, будто хотел сломать и то, и другое о мою башку.

— У нас приватный разговор, — огрызнулся я.

— Чёрта с два, — прорычал мой брат.

— Вообще-то, я уже собралась уходить, — сказала Лина, и её щёки порозовели от мучительного румянца. — Если хотите устроить ещё один приватный допрос, шеф, я непременно приглашу своего адвоката.

— Богом клянусь, Нэш, если ты не отойдёшь нахер, я разобью эту бутылку о твою башку, а потом заставлю убирать всё этой же бл*дской метлой.

Счастливая помолвка явно влияла на способности моего брата-идиота придумывать креативные угрозы.

И всё же с моей стороны было не самым мудрым решением стоять к нему спиной. Я убрал руку с талии Лины и попытался сделать шаг назад. Но она всё ещё цеплялась за мою рубашку.

— Детка, это тебе надо отпустить меня, — прошептал я.

Она посмотрела на свои руки, сжимавшие мою рубашку, и медленно разжала хватку.

— За руль сесть сможешь? — спросил я у неё.

— Бл*дь, она выпила одну бутылку пива. Собираешься проверить её на трезвость прямо в моей столовой? — потребовал Нокс.

— Я говорил не про пиво, — выдавил я сквозь стиснутые зубы.

— Я в норме. Спасибо за ужин, Нокс. Увидимся, — Лина проскользнула мимо меня и направилась к выходу.

— Какого. Хера. Это. Было? — каждое слово Нокс подчёркивал тычком рукоятки метлы мне под рёбра.

— Ой.

— Нет, — сказал он.

— Что нет?

Рукояткой метлы Нокс указал на дверь, через которую вышла Лина, затем обратно на меня.

— Вот это. Не бывать этому.

Я проигнорировал его комментарий.

— Много ли ты знаешь про Лину?

— Что ты имеешь в виду, чёрт возьми? Я знаю её целую вечность.

— Ты знаешь, чем она зарабатывает на жизнь?

— Она работает в сфере страхования.

— Неверно. Она страховой следователь в «Притцгер Страховании».

— Не вижу разницы.

— Она по сути охотница за головами, только вместо голов — частная собственность.

— И что?

— И то, что она приезжает в город сразу после того, как я поймал пару пуль. Она врёт о том, чем зарабатывает на жизнь, и знакома с маршалом, который ко мне приклеился. Тебе не кажется, что это очень интересные совпадения?

— Почему все в моей бл*дской жизни хотят болтать до посинения? — пробормотал Нокс.

— Почему она носит часы, которые следят за её сердечным ритмом?

— Откуда мне знать, бл*дь? Разве их не носят все те идиоты, что бегают ради забавы? Меня больше беспокоит то, что мой брат прижал одну из моих лучших друзей к стене.

— Какие-то претензии по этому поводу?

— Да. Весьма большие.

— Пояснить не хочешь? — поинтересовался я.

— Нет, бл*дь. Между вами с Линой ничего не будет. Конец истории. Никаких пояснений.

— И такая стратегия когда-нибудь срабатывала с твоими девочками?

Нокс устало выдвинул один из стульев и сел.

— Пока что нет, но я надеюсь, что однажды они позволят мне победить. Припаркуй свою задницу, — он показал на стул, который освободила Лина.

Как только я сел, Пайпер тут же заскребла лапками по моим лодыжкам, и я взял её на руки. Она прильнула к моей груди и вздохнула. Как будто со мной она чувствовала себя в безопасности. Чёртова собака.

— Ты хочешь поговорить. Ладно. Заткнись нахер и слушай. Поверь мне, когда я говорю, что Лина — из тех друзей, которых ты хочешь иметь на своей стороне. Не только потому, что она ад на колёсиках, если её выбесить, но и потому, что она одна из хороших. Если она не болтает о своей работе и дурацких смарт-часах, значит, у неё есть причина не делиться. Может, причина в том, что ты не заслужил её доверие. А может, причина в том, что это дерьмо — не твоё дело.

Но что-то во мне знало, что это моё дело.

— Я знаю...

Нокс меня перебил.

— Заглохни. Она в числе лучших людей из всех, что я знаю. И ты тоже. Помирись с ней, а потом оставь её в покое. Я не позволю вам двоим играть в игры друг с другом. И прекрати зажимать её у чёртовой стены. Эта женщина ненавидит прикосновения. Поверить не могу, что она перед уходом не оторвала тебе яйца.

Лина ненавидит прикосновения? Вот это новости.

— Завтра вечером мы соберёмся. Ты, я и Люси, — продолжал мой брат.

Я покачал головой.

— У меня дел по горло...

— Завтра вечером мы соберёмся, — повторил он. — «Хонки Тонк», 21:00. Это твой выходной, и если попытаешься отменить, мы с Люси придём к тебе и вытащим за шкирку. Нам надо обсудить кое-какое дерьмо.

Глава 9. Соседи-обломщики

Нэш

Я показал средний палец своей федеральной тени на парковке, оставил Пайпер в своей квартире, затем неохотно пошёл в соседнюю квартиру. Дверь Лины маячила передо мной как стена замка. Изнутри доносилась музыка. Нечто с бодрым ритмом. Нечто, что так и кричало «Осторожно: Рассерженная Женщина». Я с секунду поколебался, затем громко постучал.

Дверь распахнулась почти немедленно, и я удивлённо моргнул, когда на пороге появилась миссис Твиди. Она держала свой привычный вечерний бокал бурбона со льдом и была одета в обычную униформу из спортивных леггинсов, туники и морозно-розового блеска для губ. Её седые волосы торчали высоко и пушисто, добавляя ещё сантиметров десять к её гордым 150 см роста.

Я проверил номер квартиры, гадая, как, чёрт возьми, я постучал не в ту дверь.

— Ну разве это не Секси-Лапочка, — протянула она со своим южным акцентом. Лёд в её бокале весело побрякивал.

2В. Дверь прямо рядом с моей квартирой. Я не ошибся. Это миссис Твиди открывала не ту дверь.

— Лина дома? — спросил я.

— Неа. Я тут вломилась и хозяйничаю. Хочешь надеть на меня наручники? — она вытянула передо мной руки со сведёнными запястьями и многозначительно поиграла бровями.

Дженуари Твиди в свои 76 была достаточно бойкой, чтобы я дрожал при мысли о том, какой она была в подростковые годы.

Лина появилась в коридоре позади неё, и я вздохнул с облегчением.

— Чем могу помочь, шеф? — спросила Лина ледяным тоном. — Вам нужно знать, чем я сегодня пообедала? Список всех, с кем я говорила с тех пор, как приехала сюда?

— Я в этом списке. Мы ЛДНБ, — вклинилась миссис Твиди.

— ЛДНБ? — повторил я.

— Лучшие Друзья Навеки Бл*дь, — пояснила она. — У тебя какие-то проблемы с Линой? Со мной у тебя ещё бОльшие проблемы. О, а ещё мне надо, чтобы ты заскочил и снова выудил мои наручные часы из измельчителя отходов.

Губы Лины изогнулись. Но всё веселье испарилось, когда она заметила, что я смотрю на неё.

— Миссис Твиди, если вы позволите мне поговорить с Линой наедине, потом я загляну к вам и достану ваши часы из раковины.

— И новую шторку в душе повесишь.

— Опять новая шторка? Что случилось с предыдущей, чёрт возьми?

Она дерзко отхлебнула бурбона.

— Что-то это похоже на отказ, да, Лина?

— Определённо не похоже на согласие, — поддакнула она.

— Ладно. Часы и шторка в душе. А теперь уходите, — сказал я.

Миссис Твиди похлопала меня по щеке.

— Ты хороший мальчик, Нэш. Постарайся не засовывать голову в собственную задницу слишком надолго. Рано или поздно это состояние станет перманентным, — она повернулась к Лине. — Увидимся завтра утром в спортзале. С утра пораньше!

— Приятно было познакомиться, — крикнула ей вслед Лина.

Всё веселье испарилось в ту же секунду, когда дверь на другом конце коридора закрылась.

— Если ты пришёл сюда продолжать свой допрос...

Я опёрся предплечьем на её косяк.

— Нет, мэм.

— Не мэмкай мне. Это северная Вирджиния. У вас тут почти нет южного акцента. Так что и южным очарованием ты свою задницу не спасёшь.

Позади меня дверь квартиры миссис Твиди чуточку приоткрылась.

— Я пришёл извиниться, — сказал я, игнорируя подслушивающую аудиторию.

Лина скрестила руки на груди.

— Ты не собираешься упрощать мне задачу, да?

— А с чего бы мне это делать?

Я решил испытать удачу. Положил ладонь на её плечо и мягко, но твёрдо заставил её попятиться внутрь, затем закрыл за собой дверь.

— Конечно. Заходи. Чувствуй себя как дома, — сухо произнесла она.

Но сама она, похоже, не слишком озаботилась домашним уютом.

Единственные личные вещи, которые я подметил — это комнатное растение перед окном да та коробка с файлами на столе.

Я попятил Лину ещё на шаг, затем убрал руку.

— Убавь громкость музыки. Пожалуйста, — добавил я, когда она стрельнула в меня взглядом.

Лина заставила меня ждать так долго, что я уже думал, что придётся сделать это самому. Но в итоге она подошла к столу и взяла свой телефон. Музыка притихла до приглушенного рёва.

От меня не укрылось и то, что она по дороге задержалась, чтобы накрыть крышкой коробку с файлами.

— У тебя был момент, когда ты едва не умерла? — спросил я у неё.

Лина замерла.

— Вообще-то был, — ровно ответила она.

— Попозже я хотел бы получить кое-какие ответы на этот счёт, — предупредил я её мгновение спустя. — Но пока я посчитаю, что ты лучше большинства знаешь, каково это — очнуться и осознать, что ты всё ещё дышишь, хотя едва не погиб.

Она не дала мне никакого ответа кроме ровного взгляда глаз цвета виски.

Я нервно выдохнул.

— Ангел, я едва не истёк кровью в канаве. Большая часть меня до сих пор живёт и дышит, но какая-то часть умерла в той канаве. Если ты здесь отчасти из-за этого, я заслуживаю знать.

Лина на мгновение закрыла глаза, и её длинные ресницы легли на загорелую кожу.

Открыв глаза, она удерживала мой взгляд.

— Я здесь не из-за тебя.

Это казалось правдой.

— Это всё, что ты мне дашь? — настаивал я.

Она поджала губы.

— Посмотрим, как пройдёт извинительная часть твоей презентации. И лучше бы она включала «Я сожалею, что я такой придурок и позволил федеральному маршалу думать, будто у нас был секс».

— Я прошу прощения за допрос. Я не вернул себе почву под ногами и просто делаю лучшее, что могу в данной ситуации. Мне показалось, что ты что-то скрываешь, особенно когда я этим утром увидел, как Усатая Заноза В Моей Заднице подкатывал к тебе. Я привык доверять своему чутью. До сих пор привыкаю к тому факту, что теперь не могу это делать.

Её глаза сощурились.

— Почему не можешь?

— Потому что я подошёл в упор к той машине.

Лина опустила руки вдоль боков и издала раздражённый вздох.

— Ну вот и как девушке держать обиду против этого образа угрюмого раненого героя?

— Я надеялся, что она не сможет держать обиду, — признался я.

Она шумно вдохнула и выдохнула.

— Ладно. Я приехала в город в поисках кое-чего, — она указала на меня пальцем, когда я раскрыл рот. — Я приехала не потому, что кто-то всадил в тебя парочку пуль. Я ищу нечто, украденное у нашего клиента. Пара наводок указывает в этом направлении. Нолан и я пересекались много лет назад на другом задании. Я не знала, что он в городе, и он тоже не знал про меня.

— Ты планируешь пересекаться с ним, пока вы оба здесь?

Нас разделяло около полуметра, и клянусь, я почувствовал, что воздух потрескивает как перед ударом молнии.

— Интересно, почему это ты решил, что тебя это касается, — сказала Лина.

— Я скажу, если ты примешь мои извинения.

— Ладно. Извинения приняты.

— Быстро ты, — заметил я.

— Прекрати тянуть резину, — велела она.

— Я буду честен, и тебе это наверняка не понравится.

— Есть лишь один способ узнать.

— Мне нравится выводить тебя из себя. Я провоцировал тебя, и об этом я сожалею сильнее всего, — признался я.

— Почему?

— Почему я сожалею?

— Нет. Несмотря на то, как ты вёл себя сегодня утром и за ужином, ты не идиот. Ты знаешь, что если меня выбесить, я могу оказаться весьма грозной соседкой. Почему ты провоцировал меня? — спросила она.

— Ты заставляешь меня чувствовать. И после долгого периода отсутствия каких-либо чувств, почувствовать что-либо, даже если это злость или адреналин — это лучше, чем ничего.

Искра света в её глазах превратилась в тлеющий взгляд.

Я сделал медленный шаг в её сторону.

— Каждый раз, когда я рядом с тобой, каждый раз, когда ты смеёшься или смотришь на меня как сейчас, или злишься, я что-то чувствую.

— Какое такое что-то?

Я сделал ещё один шаг и сократил расстояние между нами.

— Что-то хорошее, — сказал я, рискнув и мягко положив ладони на её бицепсы. Лина не отстранилась. — Хотя если честно, хорошим можно назвать абсолютно всё, кроме того, что я чувствовал прежде. Возможно, я набираюсь смелости побороться за право оставаться рядом. Но я не могу сделать это, если в твоей кровати другой мужчина.

Лина поджала губы и подумала.

— В данный момент никто не занимает это пространство, — сказала она наконец.

— Тебя не смущает, когда я к тебе прикасаюсь? — уточнил я.

Она закатила глаза.

— Я так понимаю, Нокс трепал своим длинным языком?

— Возможно, он упомянул, что у тебя есть проблема.

— И всё же ты тут распускаешь руки, — заметила она. — Весьма нагло с твоей стороны.

— Мой брат удивился, что ты позволила мне так приблизиться к тебе, и мои яйца не пострадали. Это заставило меня задаться вопросом. А что, если?

— Что если что?

— Что, если тебе нравятся мои прикосновения так же сильно, как мне нравится прикасаться к тебе?

Я находился достаточно близко, чтобы поцеловать её. Так просто было бы наклониться и сократить расстояние. Почувствовать этот дерзкий ротик под моими губами, ощутить вкус её секретов. Что-то в этом ощущалось таким правильным. Таким, бл*дь, неизбежным.

— Ладно. Я подыграю. Допустим, это так, — в этих карих глазах, изучавших меня взглядом, виднелись искорки золота и топаза.

— Что, если ты позволишь мне подойти ближе?

Она выгнула бровь.

— Насколько именно ближе?

Я сделал последние полшага, отчего моё тело вплотную прижалось к ней. От контакта каждое нервное окончание в моём теле ожило, будто она была проводами прикуривателя, а я был сдохшим аккумулятором.

— Так близко, как ты мне позволишь. Я не просто хочу этого, Ангелина. Я нуждаюсь в этом.

— Хочешь сказать, ты просишь, чтобы я переспала с тобой ради эмоциональной поддержки?

— Я говорю, что хочу быть к тебе так близко, как ты мне позволишь. Чем ближе я к тебе, тем лучше я себя чувствую. Например, как сейчас, — тихо произнёс я. — Мне кажется, что я наконец-то могу легко дышать.

Лина положила ладонь на мою грудь и слегка надавила.

— Это... немалое давление.

— Я знаю, — признался я. Это не поиски перепиха на одну ночь. Это поиски якоря. Чего-то, за что я мог бы удержаться в шторм. — Выложить все карты на стол?

— Да чего уж теперь-то останавливаться?

— Есть куча причин, по которым тебе стоит отказаться. Не последняя из них — то, что сейчас я настолько травмирован, что, возможно, уже никогда не приду в себя.

— Никто не идеален, — сказала она, изогнув эти полные мягкие губы.

Я провёл ладонями вверх по её рукам, а потом обратно вниз, просто чтобы ощутить мягкость её свитера, тепло её тела.

— Нокс не хочет, чтобы мы сближались.

— Какая жалость, ибо я ненавижу, когда мне указывают, — сказала Лина, поднимая вторую руку к моей груди. Она прижала её к моему телу, и я подался навстречу прикосновению.

— Я ненавижу сюрпризы и не терплю ложь. Даже в мелочах.

— Я презираю скуку и рутину. Кто-то даже может сказать, что я приветствую драму.

— До этого лета я был весьма решительно настроен найти себе жену. Создать семью, — признался я.

Лина издала нервный смешок.

— Ладно. Вот это меня немного напугало. На чём ты сосредоточен сейчас?

— На том, чтобы чувствовать себя живым.

Её взгляд встретился с моим, и возникло такое чувство, будто полуденное солнце согрело меня до самого нутра.

— И ты думаешь, что я смогу с этим помочь? — спросила она.

Моё сердце размеренно билось о грудную клетку. Ответная пульсация расходилась по всему моему телу, согревая мою кровь и пробуждая мой член.

— Ангел, ты уже помогла.

Её глаза широко распахнулись, и я гадал, не зашёл ли слишком далеко.

— Ты не в моём вкусе, — сказала она наконец.

— Знаю.

— Я не планирую здесь задерживаться.

— Это я тоже понял.

— Ты только что сказал, что искал жену, Нэш.

— Искал. Теперь я просто стараюсь пережить очередной день.

Лина выдохнула, и я ощутил этот выдох на себе.

Мы оказывались всё ближе и ближе друг к другу. Стоя посреди её почти пустой квартиры, мы заполняли пространство вокруг нас жаром. Её груди задевали мою грудь, босые ноги соприкасались с носками моих ботинок. Её волосы слегка шевелились от моего дыхания.

— Мне нужно спросить кое-что ещё, — сказал я.

— Если это девичья фамилия моей матери и последние четыре цифры моего номера социального страхования, то я пойму, что это замысловатая схема мошенничества.

Я провёл пальцем по линии её подбородка.

— Тебе нравится, когда я к тебе прикасаюсь?

По ней пробежала дрожь.

— А что?

— Ты знаешь, что. Но я хочу, чтобы ты это сказала. Карты на стол.

Её лицо смягчилось.

— Похоже, я не возражаю, когда прикосновения исходят от твоих рук, красавчик.

— Если это изменится, мне надо знать. Немедленно.

Лина поколебалась, затем кивнула.

— Скажешь? — упорствовал я.

Она снова кивнула.

— Скажу.

Я взял одну её руку с моей груди и положил на своё плечо. Затем сделал то же самое со второй. Лина ощущалась тёплой, живой и такой чертовски мягкой. Я перенёс вес на одну ногу, плавно покачивая нас.

— Мы не можем затевать медленные танцы под Struts, — заметила она, пока вокруг колотил ритм песни Could Have Been Me.

— А мне кажется, что мы именно этим и занимаемся.

Она прерывисто выдохнула. Я провёл кончиком пальца до точки пульса на её шее. Несмотря на её спокойную наружность, её пульс под моим прикосновением трепетал.

— Мониторинг сердечного ритма связан с той историей, как ты едва не повстречалась со смертью? — спросил я у нее.

Лина помедлила посреди нашего покачивания, впервые выглядя неуверенной.

— Думаю, хватит честности на один вечер, — сказала она.

Я не соглашался. Но я был терпеливым мужчиной. Я распутаю все её секреты до единого, пока она не окажется такой же уязвимо открытой, как и я. Я притянул её голову к себе под подбородок, затем запустил ладони под подол её кардигана, чтобы дотронуться до кожи её спины. Дыша запахами её шампуня и стирального порошка, я прижимал её к себе как драгоценный груз и покачивался в медленном танце.

Я снова был твёрдым. Одно ясно точно — Лина Солавита умела заставить мужчину почувствовать себя живым.

Я так сосредоточился на впитывании всего того тёплого и мягкого, что она могла предложить, что Лина первой среагировала на стук в дверь.

— Шторка в душе сама себя не повесит, — проревела миссис Твиди.

— Бл*дь, — буркнул я.

— Видимо, тебе пора, — сказала Лина, убирая руки с моей шеи.

— Видимо. Подумаешь над тем, что я сказал?

— Возможно, я не смогу думать ни о чём другом, — призналась она с кривой усмешкой.

Я мягко обхватил её лицо ладонями и наклонился. Но вместо того чтобы прильнуть к этим полным губам, оказавшимся на расстоянии одного вдоха, я поцеловал её в лоб.

— Спасибо за танец, Ангел.

Глава 10. Потеем со старичками

Лина

Спортзал Нокемаута был таким же, как и остальной город: немного грубоватым и весьма интересным. Это было длинное и низкое металлическое здание с гравийной парковкой. В семь утра парковка была весьма переполнена мотоциклами, минивэнами и роскошными внедорожниками.

Большую часть ночи я ворочалась, думая о предложении Нэша. Я не привыкла, чтобы мужчина вот так пробирался мне под кожу и в мои мысли. Я надеялась, что хорошая тренировка позволит мне избавиться от одержимой руминации о том, насколько именно Нэш хотел со мной сблизиться. Или же насколько близко я собиралась его подпустить.

Я испытывала искушение. Очень сильное искушение. Именно за такой кайф прошлая я ухватилась бы обеими руками. Но разве не пора ломать старые схемы? Учиться делать более хороший выбор?

Кроме того, если я пущу этого мужчину в свою постель, он захочет сближения. А сближение означало, что Нэш узнает моё практически незначительное умолчание правды, и он непременно расценит это как объявление войны. Вот именно поэтому я не заводила ничего, хоть отдалённо похожего на отношения.

И что с того, что прикосновение его рук заставляло меня роскошно таять, как гурманский сыр? Этот вызов мне не нужно принимать. Эту загадку мне не нужно разгадывать. Мудрым решением было бы избегать его. Просто держаться в стороне, сделать работу и уехать восвояси.

Внутри звучал жёсткий классический рок вместо обычной бодрой попсы, которую предпочитало большинство спортзалов. Здесь не было соляриев или массажных кресел, лишь ряды тренажёров, гири, гантели и потные люди.

— Новенькая? — девушка за ржавой стойкой администратора имела пирсинг в носу, татуировку на шее и тело богини йоги.

— Ага. Я встречаюсь с миссис Твиди и её друзьями.

Она сверкнула улыбки.

— О, удачи. И определённо подпиши это, — она подвинула ко мне бланк отказа от претензий.

Гадая, насколько же тяжёлой может оказаться тренировка с 70-летними старичками, я нацарапала внизу своё имя и передала листок обратно.

— Постарайся не получить травму в попытках поспеть за ними, — предупредила она. — Раздевалки прямо за моей спиной. Твоя команда вон там, — она показала в дальний конец зала.

— Спасибо, — сказала я и направилась в ту сторону.

В центре пространства было установлено несколько десятков кардиотренажёров. Беговые дорожки, орбитреки, грёбные тренажёры, велосипеды. В задней части находилась студия, где как будто проходил курс молодого бойца. Кто-то блевал в мусорную корзину, кто-то лежал на спине, накрыв лицо полотенцем, а инструктор гонял остальную группу, заставляя проделывать невероятное количество бёрпи.

Толпа посетителей представляла собой смесь фитоняшек в леггинсах и с дорогими смарт-часами, а также байкеров в банданах и рваных майках, которые хвастались татуировками. На соседних беговых дорожках бежали худой белый парень лет двадцати с чем-то и чернокожая женщина с серебристыми косичками, в майке Харлей. Его лицо исказилось от натуги. Она улыбалась.

Агата и Блейз, две байкерши, которые часто заглядывали в «Хонки Тонк» Нокса отдали мне честь, занимаясь на соседних тренажёрах-лестницах.

— Лина!

Миссис Твиди помахала из секции с гирями и гантелями. Позади неё стояло шесть пожилых человек в одинаковых спортивных костюмах, косившихся на меня.

— Доброе утро, — сказала я.

— Банда, это моя новая соседка и лучшая подружка Лина. Лина это банда, — представила она.

— Привет, Лина, — произнесли они хором.

— Привет, банда, — это сборище было явно разномастным. Насколько можно прикинуть, их возраст варьировался от шестидесяти пяти до восьмидесяти с хвостиком. Все имели морщины и седые волосы, но вместе с тем мышцы и дорогие кроссовки.

— Готова поработать? — протянула миссис Твиди с южным акцентом.

— Конечно, — после приезда в город я ограничивалась в основном пробежками. Приятная и лёгкая тренировка с гантелями поможет постепенно вернуться к силовым тренировкам.

— Без меня не начинать! — Стеф подбежал к нам в дизайнерской спортивной одежде.

— И снова ты, — сказала я ему.

— Самое время, Стеффи, — сказала женщина справа от миссис Твиди. В её чёрных как вороное крыло волосах виднелись седые пряди, а её футболка гласила «Моя разминка — это твоя тренировка».

— Я сидел на парковке и набирался храбрости, — ответил он и глянул на меня. — Ты уверена, что готова к такому?

Я фыркнула.

— Я пробегаю 8 км в день. Думаю, что справлюсь.

Миссис Твиди хлопнула в ладоши.

— Давайте разомнём наши старые косточки.

***

— О Боже. Я умираю. Спасай себя. Беги без меня, — умоляла я Стефа.

Он наклонился и рывком поднял меня с длинной полосы матов, тянувшейся вдоль одной стены зала. Мои колени подкосились. Я превратилась в обезвоженную шелуху прежней себя. Мои мышцы слишком ослабели и не могли меня поддерживать. Каким-то чудом на протяжении всей адской тренировки моё сердце оставалось в рамках безопасного диапазона ритма, но остальное моё тело капитулировало.

— Соберись, женщина. Если ты сейчас сдашься, они тебе до скончания веков будут припоминать, — просипел Стеф. С его подбородка капал пот. Его обычно идеально уложенные волосы торчали влажными чёрными клочьями по всей голове.

Я втянула вдох.

— Я не понимаю, как семидесятилетний старик может так мощно упражняться с канатами. Эти усы дают ему суперсилы?

Стеф сжал бутылку воды, обрызгав ею всё своё лицо.

— Вернон был морпехом. На пенсии ему стало скучно, так что он начал тренироваться к триатлону Ironman. Он вообще не человек.

Я прислонилась к стене возле питьевого фонтанчика и подолом майки вытерла пот с глаз.

— А что насчёт миссис Баннерджи? Она только что подняла 110 кг в становой тяге. Восемь раз.

— Адити начала качаться в пятьдесят с чем-то лет. У неё тридцать лет опыта.

— Давайте! Отдохнёте когда помрёте! — проревела миссис Твиди.

— Я не могу, — простонала я.

Стеф положил руки на мои плечи, но от пота я сделалась слишком скользкой, и ему невозможно было удержаться. Он сдался и прислонился к стене рядом со мной.

— Слушай. Мы справимся. Мы это сделаем. А когда закончим, пойдём в Кафе Рев, закажем латте «Красная Линия» и сожрём столько килограмм выпечки, сколько весим мы сами.

— Мне нужна мотивация посильнее выпечки.

— Чёрт, — он оттолкнулся от стены и повернулся лицом ко мне, выглядя слегка зелёным.

— Что чёрт? Они добавили ещё бросков мяча? Я в прошлом раунде заехала себе по лицу.

Броски мяча представляли собой особый сорт ада, где ты приседал с тяжёлым спортивным мячом, а потом резко выпрямлялся из приседа, чтобы подбросить мяч в стену на несколько метров над головой. Это ещё хуже чем бёрпи. Я ненавидела это упражнение.

Стеф запустил обе руки в свои волосы, затем поморщился и вытер ладони о свои шорты.

— Как я выгляжу?

— Так, будто распускающие руки русалки протащили тебя через весь бассейн.

— Проклятье!

— Но в абсолютно привлекательной, как у Генри Голдинга, манере, — поправилась я.

— Может, мне снять футболку?

— Да что происходит? — потребовала я, выхватив у него бутылку воды и поднося к своему рту.

— Джеремайя только что притащил сюда свою славную жопку, чтобы качать бицепсы.

Я не перестала втягивать в себя воду, но всё же глянула поверх плеча Стефа. Великолепного барбера несложно было заметить, он выполнял упражнения на бицепсы перед зеркалом... рядом с Нэшем Морганом.

Я поперхнулась и едва не утонула в бутылке воды.

— Чёрт! — я сдёрнула с себя лобную повязку, намочила её водой, затем надела обратно.

Стеф пихнул меня локтем.

— Прошу прощения! Ты его не получишь. Он мой. Если я вообще наберусь смелости пригласить его на свидание.

— Я чертыхаюсь не из-за Джеремайи, дурачок. Я чертыхаюсь из-за Нэша «Вот Это Задница» Моргана, — прошипела я.

Ощущение трепета в груди заставило меня взглянуть на часы. Моё сердце билось размеренно. А трепет теперь опускался в живот. Видимо, это не структурный дефект. Это кое-что похуже.

Стеф обернулся через плечо, затем резко повернул голову ко мне, отчего брызги пота полетели во все стороны.

— Кто-то запааал, — пропел он.

— Во-первых, гадость. Твой пот попал мне в глаза. Во-вторых, я не запала, — возразила я. — Это просто... острое осознание его присутствия.

Это осознание начало напоминать резкий спуск на американских горках, когда Нэш встретился со мной взглядом, стоя возле стеллажа с блинами для штанги. И не было ничего дружелюбного в том, как его взгляд бродил по мне. Это был чистый голод.

На сей раз мои колени подкосились совсем не из-за мышечной усталости.

— Без обид, но разве ты не должна быть какой-то дерзкой крутышкой?— спросил Стеф.

Я оторвала свои глаза от знойного шефа полиции.

— А?

— Признаюсь, Секси-Паинька выглядит так, будто хочет подойти сюда, раздеть тебя догола и нагнуть через скамью для жима.

Моё нутро непроизвольно сжалось.

— Но я думал, ты из тех, кто притворяется холодной и заставляет парней умолять.

Не было ничего холодного в том, как я реагировала на Нэша Моргана. Это была расплавленная, раскалённая потребность, приправленная ледяными искорками страха.

— Поверить не могу, что говорю это, но судя по всему, с некоторыми мужчинами невозможно притворяться холодной, — призналась я.

— Вы двое весь день будете трепать языками или всё же закончите этот подход? — проревела миссис Твиди. — Не заставляйте меня добавлять ещё больше бросков мячей!

— И теперь все пялятся на нас, — пробормотал Стеф.

Все, включая Джеремайю и Стефа.

Я расправила плечи.

— Мы обязаны это сделать.

— И мы обязаны сделать это сексуально.

— С таким же успехом можешь снять футболку, — сказала я.

— И ты тоже. Может, они будут загипнотизированы моими грудными мышцами и твоими сиськами и не заметят, когда у нас случится инфаркт.

— Давай постараемся избежать этого, — предложила я.

— Ничего не могу обещать.

— Давайте, ребятишки! — крикнул Вернон.

— Последний подход — лучший подход! — гаркнула миссис Твиди.

Стеф заскрежетал зубами.

— Вперед. Давай разденемся и сделаем это сексуально.

***

— Пей.

Мои веки кое-как приоткрылись, и я осознала, что смотрю в поразительно голубые глаза Нэша. Перед моим лицом оказалась бутылка воды.

Я слишком устала и хотела пить, чтобы оскорбляться из-за того, что мной командуют.

Я с трудом поднялась в сидячее положение. Нэш присел на корточки рядом со мной, его кожа блестела от лёгкого слоя пота, а футболка льнула к груди. Джеремайя стоял позади него, явно забавляясь.

Я пнула Стефа по ноге.

— Оставь меня умирать, женщина, — пробормотал он, лёжа лицом вниз на мате рядом со мной.

Я пнула его ещё сильнее.

— Мы не можем умирать перед свидетелями.

Он еле как отодрал верхнюю часть тела от мата и моргнул, взглянув на наших зрителей.

— Нужна помощь? — спросил Джеремайя у Стефа.

Я наскребла достаточно энергии, чтобы усмехнуться, когда объект воздыханий моего товарища по тренировкам рывком поднял его на ноги.

— Я впечатлён, — сказал Нэш, когда я наконец-то допила предложенную воду. — Никто не доживает до конца своей первой тренировки «Потеем со Старичками».

— Я бы не сказала, что выжила, — прокаркала я.

— Ты выдержала последний подход, — настаивал он. — Это считается.

— А потом содрогалась над мусорной корзиной в сухих рвотных позывах.

Его губы изогнулись в той почти-улыбке, от чего бабочки в моём животе ожили с новой силой.

— Всё равно считается.

— Они суперлюди. Все до единого.

— Это да, — согласился Нэш.

Я заметила, что некоторые посетители спортзала косятся в нашу сторону.

— Или я голая по пояс сверху, или ты голый по пояс снизу, раз мы привлекаем такое внимание.

Он оглянулся по сторонам, затем поморщился.

— Маленький городок. В последнее время было мало поводов для сплетен.

— Не считая того, что их шефа полиции подстрелили, двух граждан похитили и спасли, а по городу рыщет федеральный маршал. Где, кстати, твоя тень с жетоном?

Нэш показал большим пальцем через плечо туда, где Нолан потел на стационарном велосипеде, выглядя одновременно скучающим и недовольным.

— Всего лишь очередной день в Нокемауте, — сказал Нэш, протягивая мне руку.

Я приняла её и позволила ему поднять меня на ноги.

Мои мышцы пели от смеси утомления после тренировки и в то же время эйфории.

— Если ты хочешь ответа насчёт твоего предложения... — начала я.

Но Нэш перебил меня, покачав головой.

— Я бы предпочёл, чтобы ты подумала об этом подольше одной ночи. Это большой риск. У меня сначала есть просьба поменьше, и мне нужно, чтобы ты согласилась.

— Что такое?

— Сможешь сегодня вечером посмотреть за Пайпер? Я не оставлял её одну дольше, чем на несколько минут.

— Конечно.

— Я не буду задерживаться допоздна, — пообещал он.

Я не стану спрашивать, что у него за планы. И я определённо не буду спрашивать, свидание это или нет.

— Я иду выпить с Ноксом и Люсьеном, — сказал Нэш, прочитав мои мысли.

Леди этого города будут трепетать от такого горячего сэндвича сексуальности. Наверное.

— Ага. Нет проблем, — заверила я, притворяясь, будто не испытала дурацкого прилива облегчения, что это всего лишь встреча с парнями.

Нэш опустил голову ко мне в своей сексуальной, интимной манере. Моё сердце пропустило удар. Женщина на беговой дорожке позади нас запнулась. Оправившись, она тоскливо улыбнулась мне и пожала плечами.

Нэш Морган везде и всюду представлял собой угрозу для женщин.

— Я это ценю. Заведу её к тебе незадолго до девяти вечера, — сказал он.

Я поклялась, что приму душ, приведу себя в порядок и оденусь во что-то, что не промокло от пота. Если к тому времени мои ноги вновь начнут работать.

— Ладно.

Он сверился с часами.

— Мне пора. Я пообещал Лизе Джей, что сегодня почищу водостоки.

— Держи, — я протянула его бутылку для воды.

— Оставь себе. Я знаю, где ты живёшь.

— Спасибо, — каркнула я.

— Увидимся позже, Ангелина, — он напоследок окинул меня взглядом, провоцирующим мурашки, затем повернулся, чтобы уйти.

— Нэш?

Он остановился и оглянулся.

Покосившись на нашу не слишком деликатную аудиторию, я сократила расстояние между нами, прихрамывая так сексуально, как только могла.

— Как много ты хочешь от меня?

Те голубые глаза превратились в ледяной огонь.

— Джентльмен ответил бы «столько, сколько ты готова дать».

— А ты джентльмен?

— Раньше был им, — затем Нэш приподнял подбородок. — Пей больше воды и не забудь сделать растяжку, иначе завтра пожалеешь об этом.

Хорошо, что моё лицо уже горело от натуги.

Он подмигнул меня, одарил тенью улыбкой, затем направился к раздевалкам. Я провожала его взглядом. Вместе со всеми женщинами в спортзале, а также с несколькими мужчинами.

Нолан встал и протёр после себя велосипед. Затем шутливо отдал мне честь и последовал за Нэшем.

Рядом со мной появился Стеф.

— Готова к кофе и углеводам? — на его лице сияла глупая улыбка.

— Боже, да. А ты чего выглядишь таким счастливым? Бредишь уже?

— Думаю, да. Джеремайя дал мне полотенце для пота.

— Нэш дал мне свою воду. Мы реально такие жалкие, как мне кажется?

— О, мы намного хуже, — уверенно ответил Стеф.

Вернон хлопнул меня по плечу, направляясь к беговым дорожкам.

— Вы были не сильно отстойными.

— Спасибо, — отозвалась я.

— Хорошо справились, — сказала Адити.

— Если хотите, завтра день тренировки груди и спины, — предложила миссис Твиди.

— Не смей соглашаться, иначе мне тоже придётся прийти. А мне надо три дня на восстановление, — прошептал Стеф.

Мой смех звучал как едва слышное сипение.

Глава 11. Паника никогда не помогает

Нэш

Мои руки сжались в кулаки, когда я услышал грохот кантри-музыки из-за дверей «Хонки Тонк». Я прошёлся по кварталу, просто чтобы набраться смелости и зайти внутрь. По другую сторону двери слышались смех и жизнь. Я должен был участвовать во всём этом, хотя мне хотелось лишь остаться дома, в темноте. В тишине.

День начался лучше большинства других. Я пошёл в спортзал с конкретной целью увидеть Лину. Я наблюдал, как она работает своим прекрасным телом, сам ради разнообразия подвигался и тем самым получил подзарядку. Но где-то в ходе бесконечного списка дел от Лизы Джей та тёмная, холодная волна снова без предупреждения накатила на меня. Она увлекла меня в свои глубины, и даже антидепрессант, который я не забыл принять утром, не помог мне пробиться обратно на поверхность.

Я дюжину раз начинал печатать сообщение Ноксу с оправданиями, почему сегодня не смогу прийти, но я знал, что он сдержит своё слово. Он просто заявится ко мне на порог и попытается выволочь силой.

Проще было прийти и сделать видимость.

Наверху я сумел выдавить несколько неловких слов перед тем, как сунуть Пайпер в руки Лины. Я использую собаку как оправдание вернуться через час.

Я же мог притворяться на протяжении шестидесяти минут. Даже пятидесяти шести, ибо я уже опаздывал на четыре минуты.

Приготовившись, я открыл входную дверь и ступил в мир живых.

Это был вечер понедельника, что означало менее оживлённую толпу и классику кантри из музыкального автомата, а не живую музыку.

Я по привычке просканировал редкую толпу посетителей. Таллула и Джастис Сен-Джоны занимали столик вместе с владельцем зоомагазина Гаэлом и его мужем Айзеком, поскольку они ежемесячно устраивали двойное свидание. Шерри Фиаско, сестра Джеремайи и заместительница Нокса, надевала курточку за баром возле Сильвер, блондинки-бармена.

Мой брат заметил меня, когда я ещё не успел сделать и двух шагов. Он был одет в свою стандартную униформу — джинсы, потёртые мотоциклетные ботинки, борода и в целом аура «попробуй дое*аться и узнаешь».

Нокс всегда выглядел готовым к драке.

Возле него стоял Люсьен Роллинс, одетый в костюм, который наверняка стоил больше чем моя первая машин. Он был высоким, мрачным и тоже опасным, но в другой манере.

Если Нокс без проблем врежет по лицу тому, кто его взбесил, то Люсьен скорее методично и креативно разрушит жизнь своего обидчика.

К счастью для меня, они по большей части держали себя в узде.

Между ними двоими имелся свободный стул, а значит, мне предстояло не по своему желанию оказаться в центре внимания.

Дверь позади меня открылась, и вошла моя тень — федеральный маршал.

— Знаешь, всё было бы чертовски проще, если бы ты говорил мне, куда идёшь, и надолго ли планируешь задержаться, — проворчал он.

— Ага, ну моя жизнь была бы чертовски проще, если бы ты не ходил за мной весь день, приклеившись как банный лист.

— Лишь бы мы оба были несчастны, — сказал он, после чего отошёл и занял столик на двоих лицом к двери.

Нокс выпрямился, вставая из-за барной стойки.

«Ну бл*дь».

Пятьдесят шесть минут. Выпить пива. Почесать языками. Не дать моему брату напасть на федерала. А потом можно будет пойти домой и спрятаться от мира.

Я прошёл между столиками, кивая, когда люди со мной здоровались.

— Добрый вечер, мальчики, — сказал я, добравшись до них.

Люсьен протянул мне ладонь и приобнял одной рукой.

— Рад тебя видеть.

— Взаимно, Люси.

Нокс поверх моего плеча гневно смотрел на Нолана Грэхема.

— Думаю, я пойду и надеру задницу твоей тени, — сказал он поверх своего бокала.

— Я оценил порыв, но сегодня что-то совсем не хочется хоронить тело, — ответил я.

Внимание Нокса переключилось с маршала на меня.

— Выглядишь дерьмово. Ножом для масла бреешься, что ли?

— Я тоже рад тебя видеть, мудак, — сказал я, опускаясь на стул между ними. У меня не было энергии стоять.

— Ты избегал моих звонков, — сказал Люсьен, присаживаясь обратно и окидывая меня одним из тех пронизывающих взглядов, от которых женские трусики вот уже лет двадцать сами собой спадали до лодыжек.

— Занят был, — я жестом попросил у Сильвер выпивку.

Она подмигнула мне. На её глазах виднелся макияж смоки-айз.

— Сейчас всё будет, шеф.

Одно из преимуществ жить в том же маленьком городке, где ты вырос — никому не надо говорить, что ты предпочитаешь пить. Все помнят.

— Лучше бы ты не был занят своей соседкой, — сказал Нокс, оседлав свой стул задом наперёд и развернувшись ко мне.

— Если мы встречаемся из-за этого, то я сэкономлю тебе час и скажу вот что: чем с Линой занимаемся или не занимаемся — это не твоё чёртово дело.

— Ты мой брат. Она мой друг. Значит, моё дело.

— Зря стараешься. Ничего не было... пока что, — добавил я с усмешкой.

— Да? Ну, лучше бы так и оставалось. Вы друг другу не подходите. Она — сплошная тяга к странствиям и адреналину, а ты покрываешься сыпью, если выезжаешь за пределы штата. У вас нет ничего общего.

— И это говорит эксперт, который помолвлен уже сколько? Несколько недель? Позволю себе отметить, что помолвлен ты с женщиной, которая для тебя слишком хороша. Спасибо, Сильвер, — сказал я, когда она поставила передо мной разливное пиво.

— Джентльмены, предлагаю отложить этот разговор, — сказал Люсьен. — Нам нужно обсудить другие вопросы.

Чем быстрее они выложат своё, тем быстрее я пойду домой.

Люсьен поставил скотч на барную стойку и кивнул моему брату.

— Как успехи с расследованием? Люсьен считает, что федералы игнорируют Дункана Хьюго, потому что они больше заинтересованы в аресте его ублюдочного отца, — сказал Нокс.

Так, ладно, может, я лучше послушал бы упрёки насчёт Лины, если альтернатива — это разговоры о Дункане Хьюго.

— Расследование в процессе. Никаких комментариев, — сказал я.

Нокс хрюкнул.

— Ты же не можешь утверждать, будто не ведёшь своё расследование. Если федералы сосредоточились на папочке, тогда мы нацелимся на сыночка. Проблема только в том, что сыночек так залёг на дно, что аж никто не знает, где он.

— Наша наиболее вероятная теория — что Энтони помог своему сыну покинуть страну, — сказал Люсьен.

Если младший Хьюго сбежал из страны, то значит, крайне маловероятно, что он вернётся, чтобы закончить начатое.

Облегчение, которое я испытал, немедленно сменилось волной стыда. Будучи офицером правопорядка, я был запрограммирован бороться за правосудие. Будучи Морганом, мне было суждено просто бороться. Но тем не менее, вот он я, настолько депрессивный, что не могу расшевелить себя на действия.

— Я бы поспорил на свой брокерский баланс, что у этого засранца и двух извилин в мозгу нет. Но Наоми и Уэй настаивают, что он умнее, чем кажется. Говорят, что когда он их похитил... — Нокс умолк, сжав кулаки до побеления костяшек.

Я осознал, что Хьюго не просто отнял что-то у меня, он также отнял кое-что у моей семьи. И этого всё равно не хватало, чтобы вытащить меня на поверхность из тьмы.

Мой брат откашлялся, тогда как мы с Люсьеном сделали вежливый мужской поступок и игнорировали его.

— Уэй сказала, что он хитёр как лис с бешенством, — закончил Нокс в итоге.

Уголок моего рта приподнялся. Из Уэйлей однажды получился бы отменный коп, но я сомневался, что Нокс хочет услышать такое про свою малышку.

— Ради его же благополучия пусть надеется, что его задница в Южной Америке, где её заживо жрут москиты, — сказал Нокс.

— Я не могу выдумать сценарий, при котором для него логично было бы задержаться здесь. Скорее всего, он отсиживается где-нибудь подальше отсюда.

— Но на случай, если это не так, — сказал Люсьен, — тебе нужно сохранять бдительность. Где бы он ни был, ты — недоделанный «хвост». Ты единственный, кто может опознать его как стрелка.

— И откуда тебе это известно? — потребовал я.

Люсьен поднял ладони в воздух, воплощая собой невинность.

— Я ничего не могу поделать, если информация сама падает мне в руки.

— Что за информация такая?

— Такая, которая излагает запись твоего видеорегистратора.

Мои челюсти сжались. Это был скорее рефлекс, нежели реальные эмоции.

— Лучше бы эта утечка исходила не с моей стороны.

— Не с твоей, — заверил он меня.

— Ты что-нибудь уже вспомнил? — потребовал Нокс.

Я уставился на бутылки за баром. Люди ежедневно топили себя в этих бутылках, чтобы притупить боль, страх, дискомфорт, что вываливала на них жизнь. Некоторые приглушали себя ещё более опасными способами. Некоторые так и не всплывали на поверхность.

Но во мне уже всё притупилось. Мне нужно было чувствовать. И никакое количество алкоголя не поможет мне выбраться из этой всепоглощающей пустоты. Лишь одно могло помочь. Лишь одна женщина.

— Нет, — ответил я наконец.

Я чувствовал, как Нокс и Люсьен без слов общаются меж собой.

— Ты не думаешь поговорить с одним из, эээ... психологов? — выдавил Нокс.

Мы с Люсьеном оба резко повернули головы и уставились на него.

— Ой, да идите нах*й оба. Это предложила Наоми. Я достаточно мужественен, чтобы признать, что это не ужасная идея... если ты способен излить душу абсолютному незнакомцу. Нельзя сказать, что папа научил нас здравым способам справляться с проблемами.

— Я посетил мозгоправа. Того требовал департамент, — напомнил я ему.

«Травма имеет свойство повреждать память, — сказала она. — В некоторых случаях к жертвам так и не возвращаются воспоминания».

Травма. Жертвы. Всю свою карьеру я вешал эти ярлыки на других. Мой собственный ярлык, «герой», отклеили и заменили «жертвой». И я не был уверен, сумею ли с этим справиться.

— Я посещаю психолога, — объявил Люсьен.

Нокс выпрямился.

— Посещаешь? В смысле, в настоящем времени?

— Периодически. Я был намного моложе и намного менее... заинтересован в законе, когда начал посещать его, чтобы получить доступ к данным его пациентов.

Я обернулся через плечо. Нолан поднял бутылку пива в безмолвном жесте тоста.

— А мы можем не говорить об этом или о других гипотетических преступлениях, когда в шести метрах от нас сидит федеральный маршал? Вы двое не можете играть в чёртова Скуби Ду посреди федерального расследования.

— Я оскорблён, — объявил Люсьен.

— Тогда ты оскорбляйся, а я буду взбешённым, — решил Нокс.

Я взял своё пиво, хоть и не хотел его пить.

— И что же тебя так оскорбляет?

— То, что ты сомневаешься в моих способностях.

Честно говоря, Люсьен был практически корпоративным агентом 007. Вот только он был американцем, предпочитал бурбон, а не мартини, и работал в суровом мире политического консультирования, который наверняка имел некоторое сходство с международным шпионажем.

Он не распространялся о деталях того, что именно его компания делала для своих клиентов, но не надо быть гением, чтобы понимать — далеко не всё было законным.

— Я не знаю ничего о своих способностях. Но я знаю, что из нас троих ты единственный, кто реально сидел в тюрьме.

Это был пи**ец какой подлый удар, и мы все это знали. Чёрт, да я сам хотел врезать себе по роже.

— Извини, дружище, — сказал я, потирая большим пальцем местечко между моих бровей. — В последнее время я стал несдержанным.

Моё терпение, скорее всего, вытекло из меня вместе с той лужей первой отрицательной на обочине дороги. Вот почему мне не хотелось находиться в обществе людей.

Он пренебрежительно махнул рукой.

— Да всё нормально.

— Нет. Не нормально. Ты всегда меня поддерживал, Люси, а я как мелочный мудак наезжаю на тебя. Я прошу прощения.

— Если вы двое начнёте обниматься, я ухожу, — пригрозил Нокс.

Чтобы побесить его, я притянул Люсьена в медвежьи объятия. Моё плечо заныло, но почти в хорошем смысле слова.

Люсьен дважды хлопнул меня по спине. Я знал, что мы придуриваемся перед моим братом. Но всё же моментальное прощение от моего самого давнего друга как будто дарило почву под ногами. Это блекло в сравнении с тем укореняющим жаром, что будило во мне прикосновение Лины. Но это всё равно имело значение.

Мы повернулись к Ноксу, улыбаясь.

— Пиво с собой заберёшь? — поинтересовался я у него.

— Засранцы, — буркнул Нокс.

— Я правда сожалею, Люси, — повторил я.

— Ты прощён. Ты многое пережил.

— Ты поэтому торчишь в городе в вечер понедельника, вместо того чтобы управлять своей злобной корпоративной империей?

Губы моего друга изогнулись.

— Серьёзно, дружище, если ты в городе лишь для того, чтобы присматривать за мной, то ко мне и так приклеился мистер Вооружённые Усы, — сказал я, кивнув в сторону Нолана. — Тебе не нужно торчать здесь и терять свои деньги.

— Управление злобной корпоративной империей подразумевает наличие команды, которая может справиться сама, пока я занят другим.

— Ты же не мотаешься туда каждый день, нет? — дорожное движение в северной Вирджинии представляло собой особенный круг ада.

Нокс хрюкнул.

— Не прослезись от этого жеста. У империи есть вертолёт. Люс просто использует тебя как повод позабавиться со своей игрушкой.

— Главное не приземляйся на крышу начальной школы. Мне не надо, чтобы вдобавок к федералам и маршалам меня донимала ещё и ФАА³.

— Как дела с планированием свадьбы? — спросил Люсьен, меняя тему.

— Вы можете поверить, что Маргаритка подумывает о белых льняных скатертях на столиках? Ну типа, ёб вашу мать, это вечеринка в Нокемауте, мы же будем проливать всякое дерьмо. Я не хочу, чтобы наш приём выглядел так, будто столики застелены простынями, на которых кто-то обоссался, а потом был убит.

Мой брат определённо умел нарисовать нужный образ.

— Так что ты выбрал? — спросил Люсьен.

— Тёмно-синие, — с гордостью сказал Нокс.

— Прекрасно, — Люсьен одобрительно кивнул.

— Между прочим. Вы оба шаферы, — мой брат взглянул на меня. — Пожалуй, ты можешь быть главным шафером.

***

Я вытерпел час и пятнадцать минут и чертовски гордился собой. Я потягивал вторую бутылку пива, давал в основном подходящие ответы и попрощался, когда Наоми позвонила Ноксу и сказала, что Уэйлон погнался за скунсом, на которого он запал, и тот его обрызгал. Опять.

Мы попрощались, и я изо всех сил постарался не рвануть к двери.

Я даже помедлил у столика Нолана, пока тот надевал пальто.

— Мне тут три метра дойти до двери. Думаю, я и сам справлюсь, — сказал я ему.

— Тебе решать, шеф. Постарайся не оказаться в канаве, изрешечённый пулями.

— Сделаю всё возможное, — соврал я.

Я вышел в прохладную ночь, и дверь бара, закрывшаяся позади меня, отрезала свет и музыку. Что-то казалось неправильным. Стоя под фонарём, в считанных метрах от входной двери на второй этаж, я чувствовал себя выставленным напоказ, уязвимым, напряжённым. Кто-то или что-то тут притаилось.

Это он? Дункан Хьюго вернулся закончить начатое? Или это лишь в моём воображении?

Я глянул в обе стороны вдоль по улице, ища источник зловещего ощущения, зародившегося во мне.

В моих руках началось покалывание. Оно началось в ладонях и распространилось в пальцы.

— Бл*дь. Не сейчас, — прошептал я себе под нос. — Не здесь.

В темноте не притаился никакой стрелок. Единственным злодеем здесь был глюк в моём мозгу.

Покалывание превратилось в жжение. Я стиснул руки в крепкие кулаки, пытаясь прогнать ощущение. Прежде мне удавалось его остановить. Но я знал, что уже слишком поздно.

Лёгкий слой пота покрыл моё тело, тогда как внутри я чувствовал себя промёрзшим до костей.

— Ну же, дружище. Держи себя в руках, — выдавил я сквозь стиснутые зубы.

Но кольцо вокруг моей груди сжималось всё теснее и теснее. Задержанное дыхание начало покидать лёгкие. Все звуки в ушах притихли, сменившись приглушёнными ударами моего собственного сердца.

Моё дыхание превратилось в слабый свист.

Это нельзя было остановить. Нельзя успокоить себя уговорами. Холодный пот ручьями стекал по моей спине.

— Бл*дь.

Мои руки сжались в кулаки, а кольцо вокруг груди продолжало сжиматься ещё теснее. Моё сердце бешено стучало под рёбрами, ноющая боль усиливалась. Я сумел войти внутрь и добраться до основания лестниц, ведущих к квартирам на втором этаже, прежде чем мои ноги подкосились. Я врезался в стену и сполз на холодный кафель.

— Не реально. Это не реально, бл*дь, — повторял я между слабыми выдохами.

Паника никогда не решала проблему. Никогда не шла на пользу в кризисные моменты. Будучи копом, я вбил себе это в голову. Меня обучали оставаться спокойным, следовать протоколу, действовать по инстинктам. И всё же никакие протоколы, никакие тренировки не подготовили меня к таким атакам.

Я одновременно горел и замерзал. Боль расходилась по моей груди, в глазах начинало темнеть, и плясали искорки света.

Я ненавидел себя. Ненавидел слабость. Нехватку контроля. Ненавидел мысль о том, что всё это в моей голове. Что это могло случиться когда угодно. Я не мог выполнять свою работу, если свернулся бл*дским комком на земле. Не мог защитить этот город, если даже себя не мог защитить от монстров в своей бл*дской голове.

Глава 12. Добро пожаловать в опасную зону

Лина

— Отличная работа, ты покакала на траву, а не на тротуар, — сказала я Пайпер, пока мы спешили к входу, ведущему к квартирам. Она уверенно семенила к двери, будто жила здесь не каких-то три дня.

Это была холодная, тихая ночь в Нокемауте. Воздух ощущался морозным и неподвижным.

Я вставила ключ в замок, отперла массивную дверь и застыла.

— Нэш? — я спешно загнала Пайпер внутрь, позволила двери захлопнуться за нами и бросилась к нему.

Он сидел на полу у основания лестниц, спиной к стене, колени подогнуты к груди, руки обхватили ноги, ладони сжаты в кулаки.

— Ты в порядке? Ты пострадал?

Я провела ладонями по его плечам, вниз по рукам. Он поймал мою руку и крепко сжал.

— Просто... присел... передохнуть, — выдавил он.

Я крепко держала его ладонь, а другой рукой отвела его волосы со лба. Он потел и в то же время дрожал. Или он слёг с гриппом, или переживал паническую атаку.

— Ты норм? — спросил он у меня.

— Я в порядке. И ты в порядке, — настаивала я. — Тебе хватает воздуха.

Он мрачно стиснул зубы и кивнул.

Заскулив, Пайпер просунула морду под руку Нэша и забралась к нему на колени.

— Мы вышли прогуляться. Я подумала, что выведу её в последний раз, чтобы тебе не пришлось опять выходить после возвращения. Она сделала свои дела, и мы прогулялись по кварталу. Думаю, её хромота немножко проходит. Ветеринар ничего не говорил про физиотерапию? Я тут читала статью про акупунктуру для собак.

Я несла всякую чушь. Этот мужчина снова напугал меня до усрачки.

— Расслабься, Ангел, — прохрипел Нэш, и его хватка на моей ладони начала ослабевать. — Всё хорошо, — другая его рука поднялась и погладила Пайпер по спине.

По-прежнему держа его за руку, я села рядом с ним на пол. Моё плечо и рука прижимались к нему. Утихающая дрожь его тела передавалась моему, и я впитывала её.

— Расслаблюсь, когда ты перестанешь пугать меня до чёртиков, — я легонько пихнула его плечом. — Проходит?

Нэш медленно кивнул.

— Ага.

— Тогда давай отведём тебя наверх, пока тебя не срубило, — я поднялась на ноги, взяла Пайпер с его колен и поставила на пол. Затем протянула руку.

Нэш уставился на эту руку, склонив голову набок и давя большим пальцем на точку между своими бровями.

— Давай. Ты не хуже меня знаешь, что отходняк ничуть не лучше самой атаки. Можешь опереться на меня, или же я позвоню твоему брату.

— Злюка, — сказал он, но потом принял мою руку. Это потребовало усилий от нас обоих, но я сумела поднять его на ноги у основания лестниц.

— Дети в начальной школе звали меня Злюкалина, потому что я была такой командующей, — призналась я, пригнувшись под его рукой и обняв его за талию.

— Дети — злые засранцы, — просипел он.

Мы справились с первой ступенькой вместе. Пайпер бросилась перед нами, виляя хвостиком. Нэш сдерживался, стараясь не переносить на меня слишком много веса. Но до его квартиры предстояло преодолеть длинный лестничный пролёт.

— Всё началось с тех двух близняшек в начальной школе, по имени Дарла и Марла. Хорошенькие, популярные, одетые в одинаковые брендовые наряды, — рассказывала я ему.

— По описанию они ужасны, — пошутил Нэш. — Хочешь, я их пробью? Посмотрю, сколько раз их арестовывали?

Я рассмеялась и почувствовала, как он перенёс на меня ещё немножко веса.

Мои ноги дрожали от утренней тренировки. Я вовсе не предвкушала то, как завтра буду садиться на унитаз.

— Итак, каковы шансы, что ты завтра волшебным образом забудешь о том, что это случилось? — спросил Нэш, когда мы взяли паузу на полпути.

Пайпер вернулась к нам, встревоженно понюхала ботинки Нэша, потом мою обувь, и побежала обратно вверх.

— Меня можно подкупить.

— Назови свою цену, — сказал он, преодолевая следующую ступеньку.

— Сырные палочки, — решила я.

— Те охлаждённые, в обёртках, или те, что забивают твои артерии холестерином?

Нэш по-прежнему казался запыхавшимся, пока мы тащились вверх, но всё же не казалось, что он борется за каждую молекулу кислорода.

— Тут вообще без конкуренции, — фыркнула я. — Гони мне вкуснятину во фритюре.

— Я до конца дней твоих буду снабжать тебя жареной моцареллой, если ты никому об этом не расскажешь.

— В отличие от некоторых, я уважаю личную жизнь других, — выразительно сказала я, когда мы наконец-то преодолели последнюю ступеньку. Пайпер пританцовывала перед нами, будто гордилась нашим достижением.

Он вздохнул.

— Злюкалина снова появилась. Атакует мужчину в момент его слабости.

Я направила нас к его двери.

— Ключи, красавчик.

Ему не совсем удалось скрыть вздрагивание, когда он левой рукой полез в карман.

Пулевые ранения и панические атаки. Нэш Морган пребывал в раздрае. Но в горячем раздрае.

Я забрала у него ключи и отперла дверь. Пайпер метнулась через порог в тёмную квартиру.

Нэш затащил меня за собой, потянувшись к выключателю и включив свет.

— Вау. Кое-кто взял себя в руки, — сказала я, заметив трансформацию внутри. Тут даже пахло чистотой.

— Ага. Конечно, — выдавил он сквозь стиснутые зубы.

— Пошли, здоровяк, — я пинком закрыла дверь и повела его к дивану.

Нэш повалился на диван, закрыв глаза. Его лицо выглядело бледным, пот всё ещё капельками виднелся на лбу. Пайпер запрыгнула рядом с ним и поставила крохотную лапку на его бедро.

— Самое время для Фирменного Блюда Лины, — решила я, положив собачий поводок на журнальный столик.

— Пожалуйста, скажи мне, что это кодовое слово для какого-то секса, — сказал Нэш, не открывая глаза.

— Очень смешно. Я вернусь через минуту.

— Не уходи, — лёгкий юмор испарился, и эти голубые глаза умоляли меня остаться. — Мне лучше, когда ты рядом.

Теперь уже я с трудом переводила дыхание. Я никогда не была с мужчиной, который нуждался во мне. Хотел меня? Да. Наслаждался мной? Конечно. Но нуждался во мне? Это совершенно новая, ужасающая территория.

— Я схожу в соседнюю квартиру и вернусь меньше, чем через минуту, — пообещала я.

Едва заметное сжатие челюстей едва не стало последней каплей. Но в итоге он кивнул.

Я метнулась в коридор, оставив его дверь открытой, и преодолела двухсекундную дорогу до своей квартиры. Внутри я быстро нашла необходимое. Когда я вернулась, Нэш по-прежнему был в той же позе, наблюдая за дверью.

— Пятьдесят семь секунд, — сказал он.

Кое-как удерживая в руках результаты своей вылазки, я снова закрыла дверь.

— Приготовься расслабиться по полной, — объявила я и выключила потолочное освещение. Я включила лампу рядом с Нэшем, затем унесла всё остальное на кухню и положила на стол. — Я так понимаю, твой телефон подключается к этой весьма мужественной с виду колонке вон там?

— Правильно понимаешь, — ответил он, продолжая наблюдать за мной. — В кармане куртки.

На нём по-прежнему была надета его куртка — облегающая ветровка в армейском зелёном оттенке.

— Два дела за раз, — решила я. — Наклонись-ка вперёд.

С моей помощью Нэш высвободил руки из рукавов. На нём был один из тех сексуальных термальных джемперов, который облегал мышцы. Совершенно непрошеное наблюдение при нынешних обстоятельствах. Непрошеное, но почему-то неизбежное. Я могла бы лежать на смертном одре и всё равно бы сделала паузу, чтобы полюбоваться телом этого мужчины.

Я нашла его телефон и поднесла к его лицу, чтобы разблокировать.

— Ой да ладно! У тебя есть плейлист под названием «Медленный танец под кантри», — пожаловалась я, нажимая на воспроизведение.

— Какие-то проблемы? — поинтересовался он, когда раздался низкий голос Джорджа Стрейта.

— Как ты ещё не женат и не имеешь выводка детей?

Он взмахом правой руки указал на себя.

— Милая, если ты вдруг не заметила, я превратился в хрупкую шелуху прежнего себя.

Я села на журнальный столик перед ним.

— Этап шелухи — временный. Ты из тех мужчин, что женятся на своей первой школьной любви. Как тебя не захомутала какая-нибудь местная чирлидерша?

— Мне сначала нужно было перебеситься. Какое-то время я и бесился. Потом влюбился в свою работу. Надо было многое привести в порядок, прежде чем я почувствовал, что смогу уделить кому-либо всё внимание, которого они заслуживают.

— Ты думал, что этой женщиной могла быть Наоми, — предположила я. И почему нет? Она хорошенькая, добрая, верная и милая. У неё не было тех острых граней, что есть у меня.

— Примерно на пять секунд. Было практически очевидно, что она предназначена Ноксу.

Я показала на его ноги.

— Ботинки, — приказала я.

Нэш устало глянул вниз, будто эта задача казалась слишком колоссальной.

Я закинула одну его ногу себе на колени и принялась возиться со шнурками ботинка.

— Знаю, это должно быть унизительно и всё такое, но странно ли то, что я также возбуждён? — спросил он, запрокинув голову и закрыв глаза.

— Ты обаятелен, красавчик. Тут тебе надо отдать должное, — я справилась со вторым ботинком и сдвинулась со своего места, чтобы положить туда подушку. — Подними ножки.

— Раскомандовалась.

— Подними ножки, пожалуйста, — я улыбнулась, когда он подчинился. — Хороший мальчик, — я похлопала его по ноге и вернулась на кухню, а Пайпер следовала за мной по пятам.

Пока кофемашина заливала чистым кипятком чайный пакетик, я открыла морозилку Нэша и нашла пакет замороженной брокколи.

И кружку, и брокколи я принесла обратно к дивану.

— Чай — это какая-то хиппи-смесь для расслабления. Вкус такой, будто жуёшь букет невесты, но эффект правда есть. Брокколи — для твоей груди.

— И зачем мне напяливать на себя замороженные соцветия? — спросил он, когда я приложила к нему пакет. Пайпер не понравились овощи, и она спрыгнула, отправившись изучать корзинку со своими игрушками.

— Это благодаря научным сведениям, которые я почерпнула из соцсетей. Холодное давление на грудную клетку стимулирует блуждающий нерв.

— А мы хотим стимулировать мой блуждающий нерв?

Я села на противоположном конце дивана.

— Он говорит мозгу успокоить твоё тело.

Нэш повернул голову на подушке, взглянув на меня.

— Ты не могла бы сесть поближе? — попросил он.

Я не могла придумать хорошей причины для отказа, кроме того факта, что я до смерти боялась, что его сексуальная уязвимость сразит меня наповал. Так что я подвинулась по дивану прямо в опасную зону, пока наши плечи не соприкоснулись вновь.

Его вздох выражал облегчение.

— Попробуй чай, — сказала я.

Нэш взял кружку, понюхал, затем побледнел.

— Это пахнет как цветочная клумба Лизы Джей после внесения удобрения.

— Выпей. Пожалуйста.

— Чего я только не делаю для тебя, — пробормотал он, затем сделал глоток. — О боже. Вкус такой, будто кто-то топтал лепестки роз своими вонючими ногами. Почему я не могу выпить пива?

— Потому что, как ты наверняка понял, алкоголь не идёт на пользу при панических атаках.

Пик-пик-пик-пик.

Пайпер прибежала к дивану, держа в зубах попискивающую игрушку. Я забрала её и бросила на другой конец комнаты. Она не смутилась и пошла обратно к корзинке с игрушками.

— Она не понимает игру в «принеси». А ты почему так разбираешься в теме? В панических атаках, не в собачьих играх, — пояснил Нэш, рискнув сделать ещё глоток и снова поморщившись.

— У меня они тоже были, — просто ответила я.

Мы молча сидели и смотрели перед собой на выключенный телевизор. Я знала, что он ждёт, когда я заговорю и заполню паузу ответами. Но меня не смущали неловкие паузы.

— Тебе никто не говорил, что ты слишком много болтаешь? — поддразнил он.

Я улыбнулась.

— Откуда взялось имя Нэш?

— Молчание и перемена темы, — заметил он.

Я протянула руку и перевернула пакет брокколи.

— Подыграй мне.

— Мама была любительницей кантри. Всего, начиная с Пэтси Клайн и заканчивая Гартом Бруксом. Они с папой провели медовый месяц в Теннесси.

— А потом на свет появились Ноксвилл и Нэшвилл, — предположила я.

— Угадала. Теперь моя очередь получать ответы.

— Знаешь, время уже позднее. Мне пора, — сказала я. Но прежде чем мои ноющие мышцы успели сократиться и поднять меня в стоячее положение, Нэш стиснул ладонью моё бедро.

— Неа. Ты не можешь оставить меня одного с оттаивающей брокколи и этим ужасным чаем. Ты будешь так беспокоиться обо мне, что не сможешь уснуть.

— Ты ужасно самоуверен для того, кто называет себя шелухой.

— Скажи мне, почему ты знаешь, что именно надо делать.

Я хотела швырнуть в него остроумный ответ и сохранить свои секреты. Но по какой-то странной причине я не хотела, чтобы Нэш чувствовал себя так, будто только он обнажил душу.

Я шумно выдохнула.

— Звучит как начало долгой истории, — прокомментировал он.

— Долгой и скучной истории. Ещё не поздно отправить меня домой, — с надеждой предложила я.

Нэш поставил чай, а затем аккуратно приобнял меня одной рукой.

— Это же твоё больное плечо, — напомнила я ему, когда он другой рукой прижал мою голову к его груди рядом с брокколи.

— Милая, я знаю. Так ты даешь мне возможность опереться им на что-то.

Я не знала, что делать с тем фактом, что ощущение его руки на мне вовсе не было неприятным. Она была такой тёплой и крепкой. Защищающей. Как правило, я не обнималась, не тискалась и не применяла все другие глаголы, описывающие платонический контакт тел. В таком прикосновении не было необходимости. Хуже того, это заставляло мужчин думать о будущем.

И всё же, вот она я, уютно устроилась в опасной зоне, положив голову на грудь мужчины, который хотел жену и детей. Я явно ничему не научилась.

«Давай же, Лина "Я Принимаю Плохие Решения" Солавита. Встань и убирайся отсюда к чёртовой бабушке», — предупредила я себя.

Но я и пальцем не пошевелила.

— Вот так лучше, — сказал Нэш как будто совершенно искренне. — А теперь говори.

— Сокращённая версия: в пятнадцать лет у меня случилась остановка сердца на футбольном поле, и меня пришлось реанимировать.

Нэш на мгновение умолк, затем сказал:

— Так, Ангел. Мне нужна расширенная режиссёрская версия с комментариями.

— Ты просто абсурдный.

— Ангелина, — произнёс он с лёгкими нотками ворчливого копа в голосе.

— Уф, ладно. Это был финал региональных игр, холодным осенним вечером, когда я училась в десятом классе. Стадион был забит битком. Команда впервые зашла так далеко в турнире. Оставалось две минуты до конца матча, у нас была ничья 2-2. Я только что перехватила пас и неслась к голу с подростковой уверенностью и энергией.

Я как будто могла протянуть руку и дотронуться до того момента. Ощутить острые вдохи прохладного воздуха, попадавшие в мои лёгкие, тёплую расслабленность мышц. Слышать отдалённый рёв толпы.

Большой палец Нэша поглаживал мою руку, вперёд-назад, и впервые за долгое время прикосновение казалось успокаивающим.

— А потом... не было ничего. Как будто я моргнула, и в следующее мгновение оказалась лежащей на больничной койке, в палате, в окружении незнакомцев. Я спросила, забила ли я гол, потому что для меня это было самым важным. Я не знала, что мои родители в комнате ожидания гадали, очнусь ли я вообще. Я не знала, что весь стадион, включая моих товарищей по команде, наблюдал, как у меня случилась остановка сердца.

— Иисусе, детка, — пробормотал Нэш, и его подбородок задел мою макушку.

— Ага. Мой тренер начал делать непрямой массаж сердца, пока медики не выбежали на поле. Мои родители были на трибунах. Папа перемахнул через заграждение. Другие мамы просто образовали круг вокруг моей мамы и обнимали её.

От воспоминания мои глаза защипало слезами, и я прочистила горло, чтобы прогнать раздражающий комок эмоций.

— Они вернули меня к жизни в скорой, по дороге в больницу. Но информация распространялась не так быстро, как сейчас, — легко произнесла я.

— То есть, все, кто остался позади, думали, что ты не выжила, — Нэш восполнил оставленный мной пробел.

— Да. Это была важная игра. Всюду камеры и пресса. Я посмотрела запись... потом. Сколько бы я ни прожила на свете, я никогда не забуду тот звук, который издала моя мама, когда тренер упал на колени и стал делать массаж сердца. Это было так... душераздирающе.

Я носила в себе эхо этого крика, куда бы я ни пошла. А вместе с ним образ моего папы, стоявшего на коленях рядом с моим безжизненным телом, пока медики пытались вернуть меня к жизни.

Нэш скользнул губами по моим волосам и пробормотал:

— Ну всё, это официально. Ты победила в нашем соревновании по столкновению со смертью.

— Я оценила твою капитуляцию.

— Чем это было вызвано? — спросил он.

Я неспокойно выдохнула.

— Это отдельная длинная история.

— Дорогая, ты только что отодрала мою потную жалкую задницу от пола. Мы далеко не квиты.

В его заднице не было ничего жалкого, но сейчас не время это обсуждать. Его большой палец снова скользил по моей руке. Жар его груди согревал мою щёку, размеренное биение его сердца успокаивало меня. Пайпер, забыв про свою игрушку, запрыгнула на диван и свернулась калачиком возле моих ног.

— Ладно. Но, как и о твоих приключениях этим вечером, мы больше никогда не будем говорить об этом. По рукам?

— По рукам.

— Миксоматозное поражение митрального клапана с пролапсом и регургитацией.

— Ты объяснишь мне на пальцах, или мне поискать толковый словарь?

Я улыбнулась, не поднимаясь с его груди.

— У меня был дефект одного из клапанов моего сердца. Врачи точно не знают, чем вызван дефект, но возможно, это от стрептококковых инфекций горла, которые я подхватывала в детстве. По сути, клапан не закрывался нормально, и поэтому кровь вытекала обратно. Что-то в электрической системе замкнуло, кровь пошла не в ту сторону, и я фактически умерла на глазах у сотен людей.

— Это до сих пор является проблемой? Поэтому ты следишь за сердечным ритмом?

— Это уже не проблема. Когда мне было шестнадцать, я перенесла операцию по замене клапана. Я до сих пор посещаю кардиолога, отслеживаю кое-какие моменты. Но в основном это напоминание себе быть осторожной в том, как я справляюсь со стрессом. У меня до сих пор бывает такое трепетание. Преждевременное желудочковое сокращение. ПЖС.

Я поднесла ладонь к груди и отрешённо потёрла маленькие шрамы.

— Это ощущается так, будто твоё сердце запинается или хромает. Как будто оно сбивается с ритма и не может снова синхронизироваться. Это безвредно. По большей части лишь раздражает. Но...

— Но это напоминает тебе о случившемся.

— Ага. До того матча я переживала из-за школы, мальчиков и нормальных гормональных проблем. Слишком себя нагружала, мало спала, питалась одной газировкой и пиццей. Я не говорила родителям об ощущении аритмии или усталости. Может, если бы сказала, то не рухнула бы замертво перед всей школой.

— Долго ты пробыла в больнице? — спросил Нэш.

Этот мужчина имел жуткую способность выкапывать то, что я хотела оставить погребенным.

— Восемнадцать месяцев, то выписываясь, то ложась обратно, — я подавила дрожь.

Тогда-то прикосновения для меня перестали равняться утешению. Моё тело больше мне не принадлежало. Оно превратилось в научный эксперимент.

— Куча анализов. Куча иголок. Куча машин, — я бодро похлопала Нэша по бедру. — Тогда-то я стала экспертом по паническим атакам. Я начала испытывать их. Преимущество панических атак в присутствии медиков — это то, что они дают неплохие советы.

Нэш не среагировал на мои попытки игривости. Вместо этого он продолжал поглаживать меня по руке.

— Твои родители звонят тебе каждый день, — заметил он.

— От тебя мало что ускользает, да? — пожаловалась я.

— Да, когда это важно.

Моё сердце затрепетало, и это уже не ПЖС. Нет. Это куда более опасный трепет, вызываемый красивыми ранеными мужчинами с печальными глазами.

— Мне лучше бы уйти. Тебе бы поспать, — сказала я.

— Очень много «бы». Расскажи о своих родителях.

— Да тут нечего рассказывать. Они отличные. Хорошие люди. Добрые, щедрые, умные, поддерживающие.

«Удушающие», — добавила я безмолвно.

— Такие люди, которые каждый день звонят своей дочери, — подтолкнул он.

— Я продолжила жить дальше, но мои родители — нет. Видимо, вид того, как твой единственный ребёнок едва не умирает у тебя на глазах, меняет что-то в родителе. Так что они беспокоятся. До сих пор. Это можно внести в колонку «То, чего мы никогда не забывали».

Они никогда не забывали, как я умерла на их глазах. А я никогда не забыла ту удушающую тюрьму, в которую превратились остальные мои подростковые годы.

Потому что выяснив проблему, решив её и оправившись от решения, мои родители не оставляли мне шансов рисковать.

До сих пор не оставляли. Поэтому они думали, что я перекладывала бумажки в страховой компании и много обучала персонал. Ложь во благо сохраняла мир и позволяла мне жить своей жизнью.

— Нокс об этом знает? — спросил Нэш. Его голос напоминал тихое рокотание у моего уха.

Я нахмурилась.

— Нет. С чего бы?

— Поскольку вы дружите почти двадцать лет, я думал, вы обменивались историями.

— Эм, ты вообще знаком со своим братом? Нокс не из разговорчивых. И судя по тому, как ты только что притворялся, будто всё в порядке, предположу, что ты тоже не открытая книга.

— Таковы повадки Морганов. Зачем проливать свет на вещи, если можно притвориться, что их не существует?

— Я руками и ногами «за». Так проще. Но к твоему сведению, тебе наверняка стоит поработать над этим, прежде чем обзаводиться женой.

— Принято к сведению.

Я села и выскользнула из-под его руки.

— Время непрошеных советов.

— Кто пригласил миссис Твиди? — пошутил он.

— Ха. Это твоя жизнь, и не моё дело, но окажи себе услугу. Вместо того чтобы тратить энергию на попытки скрыть это от всех, может, стоит это проработать. И то, и другое требует чертовски много сил, но лишь одно помогает пройти через это.

Он кивнул, но ничего не сказал.

Я снова дружески похлопала его по бедру.

— Я пойду домой, а ты пойдёшь в кроватку. И говоря это, я имею в виду, что ты реально поспишь в кровати под одеялом. А не на диване перед включённым телевизором.

Я ощущала вес его взгляда, жаркую ласку его нужды так, будто это были физические ощущения.

— Я сделаю это всё при одном условии, — сказал Нэш.

— Каком?

— Ты останешься на ночь.

Глава 13. Друзья по кровати

Лина

Ладно, даже такая «сорвиголова, все тревоги на ветер» как я знала, что это ужасная идея. Я знала это так же точно, как и то, что жареная моцарелла не идет на пользу моему здоровью. Но как и с жареной моцареллой, искушение было слишком велико.

— Нэш, это не лучшая идея.

— Выслушай меня, — сказал он, крепче сжимая мою ладонь. — Я слишком устал, чтобы подкатывать к тебе.

— Это я уже слышала прежде, — сухо отозвалась я.

— Справедливо. Как насчёт такого? Когда ты рядом, всё лучше. Чем ближе ты ко мне, тем легче мне дышится, и мне уже не кажется, что жизнь — это бесконечный поток лимонного сока, льющегося на открытую рану, которая никогда не заживёт. Ты прогоняешь тьму, холод. И ты напоминаешь мне, каково это — хотеть быть здесь.

— Проклятье, Нэш! И как я должна поступить ответственно и сказать нет после такого?

Его усталая улыбка стала последней каплей. Я поверила ему. Потому что он из тех мужчин, что говорят правду. И прямо сейчас он говорил эту правду мне.

— Бл*дь, я так устал, Ангел. Я просто хочу закрыть глаза рядом с тобой. Можно мы побеспокоимся о последствиях потом?

Этот мужчина умел достучаться до меня лучшим из возможных способов.

— Ладно. Но никто не спит голым. Не будет ни секса, ни чего-то ещё. Никаких обнимашек, ласк и прочего. И я не буду готовить тебе завтрак. Не потому что это правило, а потому что я вообще ни хрена не знаю на кухне и в итоге отравлю тебя.

— Если ты останешься, то с меня завтрак.

Я пожевала нижнюю губу, обдумывая.

— И ещё одно.

— Назови свою цену.

— Мы сохраним это между нами двумя.

Пайпер вскинула голову у моих ног. Нэш наклонился и слегка потрепал её по голове, и я клянусь, её маленькие собачьи глазки буквально превратились в сердечки.

— Прошу прощения. Между нами тремя, — поправилась я.

— Я согласен на эти условия. Но если ты хочешь нотариального заверения, нам придётся привести сюда Нэнси Феттерхейм, а она не умеет хранить секреты.

— Дай пять? — я подняла ладонь.

Та тень улыбки сделалась более выраженной.

— Ты закрываешь сделки жестом «дай пять»?

Этот жест был менее интимным. Не было долгого соприкосновения ладоней, знакомой хватки пальцев. Это было легко, небрежно и абсолютно не сексуально.

— Не заставляй меня ждать, красавчик.

Нэш шлёпнул меня по ладони.

— Теперь, когда это решено, ты пойдёшь в душ, а я пойду переодеваться.

— Не уходи. Пожалуйста. Я дам тебе какую-нибудь одежду для сна. Просто... не уходи.

На мгновение фасад обаятельной уверенности исчез, и я снова увидела проблеск мужчины под ним.

Я вздохнула. Я уже почистила зубы и выполнила свою пятиступенчатую систему ухода за кожей, так что формально мне ничего не нужно из моей квартиры.

— Прости, что я ставлю тебя в такое положение, Ангелина. Я понимаю, что это несправедливо. И я хочу, чтобы ты знала — при нормальных обстоятельствах я бы совершенно точно пытался затащить тебя в мою постель. Но я бы делал это с цветами, ужинами и другой целью.

— Ты всегда такой честный?

— Нет смысла быть другим, — сказал он, упираясь руками в подушку и медленно поднимаясь. Его сгорбленные плечи явно выдавали измождение.

Я встала с ним и обняла рукой за талию. Его рука грузно опустилась на мои плечи. Нэш слишком устал, чтобы пытаться скрыть тот факт, что ему реально надо опираться на меня.

— О, так ты поговорил со своим братом и Лизой Джей о том, что происходит? — поинтересовалась я, пока мы направлялись в Город Очень Плохих Идей, то бишь, в его спальню.

— Есть разница между «быть честным» и «оставлять личные вопросы личными».

Я была очень рада слышать это от него. Рада за себя, конечно же. Не за него, ибо ему, само собой, надо быть откровенным с людьми, которые о нём заботились. Моя ситуация совершенно другая.

— Я здесь не для того, чтобы указывать тебе, что делать. Ты большой мальчик. Ты знаешь, что для тебя лучше.

Нэш помедлил у комода и открыл ящик. Тот был полон аккуратно сложенной одежды.

— С длинным рукавом или с коротким?

— С коротким, — по правде говоря, я предпочитала спать голой. Но сейчас не та ситуация, чтобы сообщать подобные сведения.

Нэш передал мне мягкую серую футболку с эмблемой «Книга или Сладость, Нокемаут 2015».

— Спасибо, — ответила я.

За последние три дня я дважды надевала одежду этого мужчины. Я флиртовала с ним, ссорилась с ним. Я оказала ему услугу и прикрыла его спину, когда он нуждался во мне. А теперь я собиралась лечь с ним в постель. События развивались ужасно быстро, даже по моим стандартам.

— Ты можешь первая сходить в ванную, — услужливо предложил Нэш.

— Спасибо, дружочек по кровати.

— Дружочек по кровати? — одними губами произнесла я, глядя в зеркало и закрыв дверь между нами. Что со мной вообще не так?

Я сделала последние дела в уборной, затем сняла одежду. Его футболка доходила мне до середины бедра, но тот факт, что на мне не было нижнего белья, заставляло этот наряд ощущаться не столько скромным, сколько рискованным. Просто мне придётся не барахтаться в постели, как обычно, чтобы подол оставался на месте. Я наверняка всё равно не усну. Моя свирепая независимость была лишь одной из причин, по которым я обычно не позволяла мужчинам оставаться на ночь. Я спала чутко, и это означало, что меня будил любой звук в радиусе тридцати метров.

Я собрала свою одежду и вернулась в спальню, где временно лишилась дара речи. Нэш был голым по пояс и босым, и его джинсы были расстёгнуты.

— Вернусь через пять минут, — сказал он.

Я кивнула, всё ещё будучи не в силах формулировать слова.

Я заметила, что генеральная уборка коснулась и спальни. Тонкий слой пыли исчез, как и флаконы с лекарствами. На окнах были задёрнуты шторы, и он откинул покрывало с кровати. Пайпер лежала крохотным комочком прямо посередине подушек.

В ванной включилась вода, и я ненадолго позволила себе подумать о том, чтобы на цыпочках подойти к его столу и ещё раз заглянуть в папки с файлами. Но я тут же отказалась от этого. Использовать такую возможность для личной выгоды было бы предательством.

Вместо этого я устроилась на правой стороне кровати и пролистала кое-какие рабочие письма на электронной почте, пока дверь ванной не открылась вновь.

Пресвятые котики. Его волосы были мокрыми и оттого казались темнее обычного. Его шрамы — один на плече и один на торсе — являлись розовым сморщенным напоминанием о том, что он пережил. На нём были надеты лишь боксёры-брифы. Тёмно-синие.

Его бёдра и икры были мускулистыми. Покров лёгких волосков на груди V-образно сужался к бёдрам и скрывался за резинкой трусов.

Хвостик Пайпер отбивал счастливый ритм по простыне. Будь у меня хвостик, я бы делала то же самое.

— Это моя сторона, — сказал Нэш.

Мне пришлось отвернуться, чтобы суметь выдавить слова.

— У тебя есть своя сторона кровати?

— А у тебя разве нет?

— Я сплю одна.

Он вопросительно приподнял бровь и обошёл кровать в изножье, чтобы приблизиться ко мне.

— Что? — я пожала плечами.

Нэш поддел моё бедро и жестом показал подвинуться.

— Ты никогда и ни с кем не делишь постель? Никогда? — спросил он.

— Я не девственница, — фыркнула я, перебираясь мимо Пайпер на противоположную сторону матраса. — Но обычно я не устраиваю совместные ночёвки. Мне нравится спать одной. И раз не приходится делиться, я сплю в центре и загребаю все подушки. А ты всегда спишь справа?

Он покачал головой.

— Я сплю на той стороне, что ближе к двери.

Я плюхнулась, откинувшись на его подушки.

— Уф. Ты хороший парень и герой до мозга костей, да?

— Почему ты так решила? — эти прохладно-голубые глаза изучали меня, пока он откидывал покрывало и забирался в постель.

— Ты спишь ближе к двери, чтобы любой, кто сюда проникнет, имел дело с тобой, прежде чем добраться до Миссис Красавчик.

— Нет никакой Миссис Красавчик.

— Пока что. Но похоже, ты о ней уже немало думаешь.

Когда матрас прогнулся под его весом, это как-то странно повлияло на моё сердце. Как и усталое выражение на его красивом лице, когда Нэш повернулся ко мне.

Пайпер прильнула к нему потеснее и положила голову на его раненое плечо. Я не из тех, кто тает перед мужиками. Но если бы была из тех, то растеклась бы лужей по матрасу.

— Может, раньше и думал, — ответил Нэш наконец. — Но прямо сейчас я могу думать лишь о том, чтобы засыпать и просыпаться рядом с тобой.

— Не будь милым. Это платоническая договоренность, — напомнила я ему.

— Тогда я не скажу, как сильно мне нравится видеть тебя в моей футболке и в моей постели.

— Заткнись и спи, Нэш.

— Доброй ночи, Ангел.

— Доброй ночи, красавчик.

Пайпер тихо и жалобно тявкнула.

Я улыбнулась и погладила её.

— Тебе тоже доброй ночи, Пайпер.

Нэш вытянул руку и выключил лампу на прикроватной тумбочке, погрузив комнату во тьму.

Почему-то это было ещё хуже. Теперь, вместо того чтобы видеть его, почти голого и обнимающего собачку, мои органы чувств остро улавливали каждый вдох, каждое движение его тела.

Нэш в темноте потянулся ко мне, и его ладонь переплелась с моей поверх покрывала.

Ага. Сегодня точно без сна.

***

Из абсолютно восхитительного эротического сна меня что-то выдернуло. Что-то тёплое и твёрдое.

Мои глаза распахнулись так быстро, что я забеспокоилась, как бы не потянуть мышцы век. Я обнаружила, что сильная мужская рука обвила мою талию, скользнула выше по торсу и под футболку, где та же сильная мужская ладонь сжала мою обнажённую грудь.

Нэш.

Я собиралась потребовать, чтобы он меня отпустил, но тут его тело напряглось. Как будто он готовился встретиться с угрозой. Ладонь на моей груди сжалась крепче, и я осознала, что не злюсь. Я возбудилась.

Напряжение ушло из него так же внезапно, как и появилось, а когда его бёдра невольно слегка толкнулись, я осознала, почему я чувствовала себя как Главная Кобелина Всех Кобелин Северной Вирджинии.

Каждый дюйм моей спины был вплотную прижат к передней части тела Нэша. Мои пятки упирались в его лодыжки. Мои бёдра прижимались к его бёдрам. Бесполезный барьер футболки сгрудился на талии, оставляя всю нижнюю половину тела обнажённой. И ещё я была практически уверена, что он уткнулся лицом в мои волосы.

Ну и последнее, но определенно не менее значимое — ещё один тёплый, твёрдый мужской придаток прижимался к моей голой заднице. Погодите. Одна быстрая проверка в духе упражнений Кегеля, и я осознала, что ситуация намного опаснее. Упомянутый придаток пробрался между моих бёдер.

Мои дамские части полноценно пульсировали. Экстраординарный стояк Нэша прижимался прямо ко мне. То есть, его ствол разомкнул мои половые губы, и головка покоилась прямо возле моего очень нуждающегося во внимании клитора. И один из нас был очень, очень влажным.

Что, чёрт возьми, случилось с его трусами? Его пенис просто прорвался на свободу?

Мне нужно было пошевелиться, но я не могла решить, то ли отползти, то ли перекатиться, оседлать его и избавить себя от страданий.

«Никакого секса. Никаких обнимашек», — напомнила я себе. Он многое пережил, и чёрт возьми, я начинала новую главу своей жизни. Кроме того, это Нэш нарушил нашу сделку. Он пересёк центральную разделительную линию матраса и... О чёрт.

Я лежала на его стороне. Мои руки были сомкнуты поверх ладони, сжимающей мою грудь. Он не мог подтащить меня к себе по кровати. Такое обращение разбудило бы меня, и я бы как минимум заехала ему локтем по лицу.

О Господи.

Я крутилась-вертелась и прикатилась сюда? Я во сне насадилась своей задницей на пах Нэша?

Это очень, очень, очень плохо.

Так. Мне нужен план. У меня всегда имелся план, запасной план, и ещё два-три плана на всякий случай.

Мне всего лишь нужно заблокировать безумное желание, мечтавшее о том, чтобы Нэш двинул бёдрами вверх. Ага. Просто заблокировать маленькие изнывающие пульсации и сосредоточиться на том, как выбраться из этой ситуации и не унизить себя.

Господь милостивый.

Там внизу прямо-таки океан влаги. Что хуже — если мой горячий сосед подумает, что я описалась в постели, или если мой горячий сосед осознает, что я поместила нас в компрометирующее положение, возбудилась, а потом залила всё вокруг интимными соками?

«Может, на собаку всё свалить?»

Я обдумывала варианты и потенциальные решения того, как вытереть нас обоих, не разбудив его, но тут Нэш тихонько застонал позади меня.

Я была уверена, что смогла бы справиться с необузданной сексуальностью этого хриплого стона, если бы он не сопровождался нежнейшим толчком бёдер. И этот крохотный толчок запустил взрывную цепную реакцию.

Головка его члена скользнула вперёд и задела тот требовательный комочек нервов. В то же время ладонь, сжимавшая мою грудь, напряглась, и шершавая ладонь соприкоснулась с набухшим соском.

И этого хватило.

Я кончила от горячей головки его эрекции, заглушив стон своей ладонью. Мои бёдра непроизвольно подёргивались, пока оргазм трепетал во мне, заставляя мышцы всего тела сокращаться, а пальчики на ногах — поджиматься.

Поздравьте меня. Я достигла нового дна. Оргазм на члене спящего мужчины. Это практически изнасилование.

— Ммм. Ты в порядке, Ангел? — сонно спросил Нэш, уткнувшись лицом в мои волосы и губами задевая мою кожу.

«Ну блин». Он проснулся. Теперь я никак не могла просто взять и вытереть его пах.

— Ага, — пискнула я. — Полный порядок. Просто... судорога.

«В вагине», — добавила я про себя.

Прошло мгновение, и Нэш снова напрягся позади меня. Отчего эта талантливая эрекция снова ткнула меня в клитор.

Из моего горла вырвался жалобный звук.

— Вот чёрт. Извини, — Нэш спешно отстранился от меня под одеялом. — Я не хотел...

— Знаешь что? Думаю, позавтракаем как-нибудь в другой раз, — произнесла я пронзительным голосом, который напоминал тон моей матери «я-притворяюсь-будто-не-расстроена-хотя-я-явно-расстроена». Я дважды перекатилась к краю кровати и попыталась сесть.

Но так далеко мне не удалось зайти.

Нэш стиснул футболку в кулаке и притянул меня обратно.

— Детка, ты в порядке?

Сгорая со стыда, я уцепилась пальцами за край матраса и держалась на месте.

— В полном порядке. Просто мне сейчас очень нужно уйти.

— Ангел, пожалуйста, посмотри на меня, — умолял Нэш. — Мне очень жаль. Я не хотел прикасаться к себе вот так.

Он перевернул меня на спину и пригвоздил одной рукой. Я заметила тот самый момент, когда он осознал, что его член торчит из трусов. Его выдающийся, толстый, 10 из 10 член.

— Иисусе, какого хрена? — другой рукой он потянулся между нами и поддёрнул трусы, прикрывая свою эрекцию.

Мои щеки сделались такими горячими, что я могла бы пожарить на них яичницу. Если бы я умела жарить яичницу, конечно.

— О Боже. Ты-то за что извиняешься? — я стиснула ладонями свои пылающие щёки.

— Я обещал, что не буду делать... этого, — ответил Нэш. Он был так рассержен на себя, так ужаснулся, что я не могла позволить ему взять вину на себя.

Его рот извинялся передо мной (без надобности), но я уделяла больше внимания его члену и тому факту, что он как будто вообще не хотел становиться обратно мягким.

Я положила руки со своих щёк на его.

— Нэш. Это я перекатилась на твою сторону. Ты был джентльменом во сне. Обещаю. Я проснулась несколько минут назад, и это я не убрала своё тело немедленно из твоей близости.

Часть напряжения ушла из его мышц.

— Ты перекатилась ко мне? Во сне?

А ещё я кончила на нём, пока он спал.

— Где Пайпер? — спросила я, отчаянно желая сменить тему.

— В своей собачьей лежанке с моим носком, — ответил он, не глядя. — Возвращаемся к тому, что ты превратилась в любителя обнимашек в моей постели.

— Я не превратилась в любителя обнимашек! Наверное, я просто пыталась вернуться на своё обычное место в центре, и может, мы как-то сцепились или типа того. Я не знаю. Давай не будем зацикливаться на этом. И говорить об этом тоже не будем. Просто дай мне уйти с позором, и мы забудем, что это вообще случилось.

Нэш перенёс свой вес на меня, аккуратно следя, чтобы не задевать меня своим утренним стояком. Если бы он знал, что случилось две минуты назад, то понял бы, что это бесполезно.

Он легонько провёл костяшками пальцев по моей щеке, отчего я усомнилась в своём статусе «я не таю от мужиков».

— Ты уверена, что ты в порядке?

Боже, Нэш спросонья был особенно милым. Его волосы пребывали в беспорядке, а щетина придавала ему достаточно плутовской вид, чтобы разбавить образ хорошего парня. Под левым глазом виднелась складка от подушки. Что уж говорить о сонном и искреннем выражении на его великолепном лице.

— Если не считать смущения из-за растления тебя во сне, я в порядке, — заверила я его.

— Ты поспала? — настаивал он.

— Да. А ты?

— Я тоже спал, — он кивнул.

— Как себя чувствуешь? — спросила я.

Изгиб его губ был неоспоримо сексуальным.

— Весьма охрененно.

— Правда?

— Да. Правда. Благодаря тебе, — он молниеносно чмокнул меня в лоб, затем выпрыгнул из кровати. — Омлет через десять минут, — сказал он, направляясь в ванную. — О, и кстати, Ангел?

Я перекатилась, опираясь на локоть.

— Да?

— Если попытаешься уйти, я доставлю тебе завтрак лично. И шумно.

Глава 14. Кражи батончиков и негодяи

Нэш

Воришки выглядели ещё более жалкими, чем их добыча в виде смятых батончиков и чипсов.

Три мальчишки в возрасте до 14 лет, пребывающие на различных болезненных стадиях пубертата, сидели на холодных металлических стульях возле офиса управляющего магазином и выглядели так, будто их вот-вот стошнит. Позади них Нолан Грэхэм торчал у полок с печеньем.

Учитывая, что этим утром на шоссе столкнулись три машины, из хозяйственного «украли» газонокосилку с витрины (она нашлась на складе), а мистера и миссис Уилеров едва не облапошил по телефону кто-то, представившийся их внуком, у меня уже выдался чертовски занятой день.

Хорошо, что я впервые за несколько недель проспал всю ночь.

Благодаря Лине.

Обычно я просыпался от того звука, что преследовал мой мозг. И пусть я всё равно вспомнил его во сне, этим утром я проснулся с Линой в моих объятиях. Она подкатилась ко мне во сне. Этот факт и моя реакция наводили на мысль, что может быть, я до сих пор живой и заслуживаю доверия.

Я был в долгу перед ней — перед этой женщиной, что занимала все мои клетки мозга, ещё не занятые работой и процессом дыхания. Благодаря нашему разговору и сну, я впервые испытывал столько надежды на будущее. Лина чуточку приоткрылась, и то, что я увидел за её сексуальной наружностью, вызывало у меня желание заглянуть подольше и поглубже.

— Мне ненавистно вызывать тебя из-за мелких воришек, шеф, но я должен преподать урок, — сказал Большой Никки. Управляющий «Продуктов Гровера» работал тут почти столько, сколько я себя помню, и он серьёзно относился к своей работе.

— Я понимаю твоё затруднительное положение, Большой Никки. Я лишь говорю, что думаю, с этим можно справиться без предъявления обвинений. Мы все совершаем глупости. Особенно в таком возрасте.

Он фыркнул и глянул через плечо на детей.

— Чёрт, да я в таком возрасте крал папкины сигареты и прогуливал уроки, чтобы порыбачить.

— И ты пережил своё детство без официального ареста, — заметил я.

Он задумчиво кивнул.

— Моя мама страхом наставила меня на путь истинный. Наверное, не всем нам повезло иметь родителей, которые заботятся о нас достаточно, чтобы напугать до усрачки.

Я знал, каково это. До сих пор чувствовал, как сама моя ось накренилась, когда мама (клей, веселье, любовь нашей семьи) покинула этот мир и оставила нас позади.

— Родители Тоби и Кайла посадят их под домашний арест до того возраста, когда им можно будет сесть за руль, — предсказал я.

— Но Лонни... — Большой Никки не договорил.

Но Лонни.

Нокемаут не умел хранить секреты. Потому я и знал, что Лонни Поттер был высоким тощим парнишкой, чья мать смоталась от него и других своих детей два года назад. Его отец работал в три смены, что оставляло мало времени на заботу о детях. Я также знал, что Лонни тайком вступил в театральный кружок в школе. Сначала, наверное, чтобы было куда пойти, когда никого нет дома, а потом ему понравилось примерять на себя жизни других людей. По словам Уэйлей, у него хорошо получалось. Но ни один член семьи не приходил посмотреть его выступление в вечер премьеры.

— Я заметил, что снаружи облазит краска, — протянул я.

— Поделом мне за то, что нанял каких-то шабашников из Лоулервиля. Сделали херовую работу, с херовой краской, потому что им похер. Извините за мой французский. Они все не живут здесь, и потому не позорятся при виде того, как их паршивая работа облазит.

— Но мотивированный труд молодых лиц может сделать работу по цене материалов, — я кивнул в сторону коридора.

Большой Никки медленно расплылся в улыбке.

— Ха. Возможно, ты прав, шеф. Ничто так не уберегает от проблем, как немного физического труда.

Я подцепил большими пальцами шлёвки своего ремня.

— Если тебя такой вариант устраивает, я поговорю об этом с их родителями. У меня такое чувство, что они будут сговорчивы.

— Да я и сам настроен весьма сговорчиво, — сказал он.

— Тогда я уберу их с глаз твоих долой, и мы разберёмся с родителями.

— Буду благодарен, шеф.

Я пошёл к Грейву, стоящему на страже возле мальчишек и хмурящемуся как ужасающий призрак.

— Так, банда. У меня для вас эксклюзивное предложение, которое спасёт вас от домашнего ареста до конца дней ваших, а меня — от кучи бумажной работы...

***

Мы с Грейвом вывели мальчиков через чёрный ход и посадили в мой внедорожник, чтобы не плодить сплетни ещё сильнее. Пайпер поприветствовала этих хулиганов, нервно выглядывая между сидений.

Мы обсудили ситуацию с родителями Тоби, затем с родителями Кайла. Установили меру наказания, договорились об общественных работах и официальных наказаниях.

— Моего папы нет дома, — сказал Лонни, оставшийся член преступного трио, сидящий сзади. — Он работает во вторую смену.

Пайпер виляла хвостиком, сидя на коленях у Грейва.

— Я свяжусь с твоим отцом на работе, — сказал я ему.

Лонни со скорбным видом смотрел через заднее окно.

— Он меня убьёт.

Этот фасад сухой крутизны был не таким толстым, как он думал.

— Он разозлится. Но иногда злость означает, что ему не всё равно, — сказал я ему.

— Я прое*ался, — паренек содрогнулся. — Извините. Я хотел сказать «облажался».

Мы с Грейвом переглянулись.

— Ты когда-нибудь поджигал папин сарай фейерверками, которые украл у своего пьяного соседа? — спросил у него Грейв.

— Нет! А что? Кто-то сказал, что я так сделал?

— Тебя когда-нибудь арестовывали за драку с четырьмя мальчиками на игровой площадке просто из-за того, что они назвали твоего брата засранцем, хотя формально они не ошибались, и твой брат правда засранец? — спросил я.

— Нет. У меня только сестры.

— Смысл в том, парень, что мы все иногда проё*ываемся, — сказал Грейв.

Я встретился взглядом с Лонни через зеркало заднего вида.

— Важно то, что мы делаем после того, как прое*ались.

— Погодите. Это вы такое вытворяли?

— И не только, — усмехнулся Грейв.

— Но мы поняли, что чинить проблемы надоедает, а последствия плохих решений длятся чертовски долго.

На ум пришёл Люсьен. За годы я много раз гадал, каким путём он пошёл бы, если бы у него был более лёгкий старт в жизни. Одно ясно точно — он не оказался бы за решёткой в семнадцать, если бы кто-то дал ему шанс.

— И это касается жизни, женщин и вообще всего в целом.

— Можешь записать это, парень. Золотые слова, — сказал Грейв нашему пассажиру.

***

Подбросив Лонни до дома и позвонив его отцу на работу, я заскочил за газировкой в «Поп-энд-Стоп». Я припарковался в школьной зоне, чтобы пугать всех любителей превышать скорость... и чтобы насолить Нолану, который прилип ко мне как банный лист в своём чёрном Тахо.

Грейв открыл свою газировку и провёл ладонью по лысому скальпу.

— Есть минутка?

Это никогда добром не заканчивалось.

— Какие-то проблемы? — я предположил, что он не просто так не хочет обсуждать это в участке.

— Дилтон.

А вот и причина. Тэйт Дилтон был новичком-патрульным, когда я перенял пост у прежнего шефа Уили Огдена, чьи десятилетия добродушного «руководства» оставили пятно на департаменте.

Дилтон был из числа тех представителей профессии, которых я прозвал бы быдлокачками. Он хотел адреналина, погонь, конфликтов. Ему нравилось демонстрировать свою власть. Его аресты были более агрессивными, чем необходимо. Его штрафы были более суровыми для людей, которые задели его лично. А ещё он проводил в спортзале и баре больше времени, чем дома с женой и детьми.

Он мне просто откровенно не нравился.

Когда я перенял пост, я не мог попросту уволить весь департамент, поэтому оставил его и вложил время в попытки превратить его в такого копа, которого мы хотели бы видеть на наших улицах. Я дал ему в напарники надёжного и опытного копа, но обучение, надзор и дисциплина не решали всех проблем.

— Что насчёт него? — спросил я, потянувшись к своему напитку, чтобы чем-то занять руки.

— С ним было несколько проблем, пока ты отсутствовал.

— А именно?

— Пока ты был на больничном, его как с поводка спустили. Пару недель назад накинулся на Джереми Трента за появление в нетрезвом виде на парковке после школьного футбольного матча. Безо всяких провокаций. Прямо на глазах его сына (защитника обороны), который наехал на Дилтона вместе с половиной своей команды. И по праву. Ситуация приняла бы весьма гадкий оборот, если бы не вмешались Харви и его дружки байкеры.

Бл*дь.

— Джереми в порядке? Выдвинул обвинения?

— Да только посмеялся. Заплатил свой штраф. В качестве сувенира ему достались синяки на коленях да содранная кожа. Отоспался и на утро ничего не помнил. Но если бы всё зашло дальше, то ему было бы что помнить.

Джереми Трент был капитаном бейсбольной команды и увёл у Дилтона титул короля бала в их выпускном классе школы. После этого у них было немало стычек в дальнейшие годы. Джереми был дружелюбным типом, который работал в канализационной компании и слишком много пил по выходным. Он думал, что они с Дилтоном друзья. Но Дилтон, похоже, считал, что между ними до сих пор шло какое-то соревнование.

Грейв поджимал губы, глядя через ветровое стекло.

— Что ещё?

— Пытался зайти слишком далеко при остановке машины. Славный внедорожник Мерседес ехал по шоссе, совсем немножко превышая скорость. Мимо него только что пролетел тюнингованный пикап, превышающий на 30 км/ч. Дилтон игнорирует грузовик, за рулем которого сидит его собутыльник Титус, и вместо этого останавливает Мерседес. Водитель — афроамериканец.

— Проклятье.

— Диспетчер дал мне знать сразу же, как только Дилтон об этом доложил. Было дурное предчувствие, так что я поехал туда с Баннерджи. И хорошо, что так. Он вытащил водителя из машины, надел наручники и орал на жену, которая снимала это всё на телефон.

— Почему я слышу об этом только сейчас?

— Как я и сказал, ты был на больничном. А сейчас ты слышишь об этом потому, что вчера вечером в том дерьмовом баре «Адская гончая» люди слышали, как он треплет языком, что якобы станет новым шефом, раз ты не можешь сделать свою работу.

Грейв не церемонился.

— Я об этом позабочусь, — сказал я, сдавая назад и до чёртиков напугав семнадцатилетнюю Ташу Вуд, потому что я выехал прямо возле её пикапа.

— Сейчас? — переспросил Грейв.

— Сейчас, — мрачно подтвердил я.

***

Ещё вчера у меня не было бы энергии на такое дерьмо, но я проснулся, когда почти голая Лина прижималась к почти голому мне. И это работало куда лучше любых препаратов, что мне прописывали.

Я управлял маленьким, тесно сплочённым департаментом, который служил маленькому, тесно сплочённому сообществу. Несколько тысяч людей, сплетённых общим прошлым даже крепче, чем некоторые семьи. Конечно, мы были грубоватым сообществом, которое часто решало проблемы кулаками и алкоголем. Но мы были сплочёнными. Верными.

Но это не означало, что мы не замечали проблем. Близость к Балтимору и округу Колумбия означала, что проблемы иногда просачивались оттуда. Но чтобы проблемы исходили от офицера в моём департаменте? Такое не прокатит.

Мы были хорошими мужчинами и женщинами, которые посвятили себя службе и защите. И мы становились лишь лучше с каждым вызовом, с каждой тренировкой.

На свете существовала тысяча причин вне нашего контроля, по которым вызов может пойти не по плану. Тысяча возможных ошибок, которые мы могли совершить. И нет смысла добавлять к этому списку предубеждения и дурные замашки.

Так что мы тренировались, учились, анализировали и муштровали.

Но работа всего департамента была столь же хороша, как работа самого слабого его офицера. И Дилтон был самым слабым среди нас.

— Вот и он, — сказал Грейв, предупреждая заранее.

Тэйт Дилтон не потрудился постучать. Он вошёл в мой кабинет так, будто это место принадлежало ему. Он был вполне привлекательным парнем, несмотря на начинавшееся облысение и пивной животик. Его усы меня раздражали, наверное, потому что напоминали маршала Грэхэма, который устроился за свободным столом и решал чёртово судоку.

— Чего изволите, шеф? — спросил Дилтон, присаживаясь и игнорируя остальных людей в комнате.

Я закрыл папку, которую читал, и отложил её в стопку на своём столе.

— Дверь закрой.

Дилтон моргнул, затем поднялся на ноги и закрыл дверь.

— Сядь, — сказал я, показывая на стул, который он только что освободил.

Он снова опустился, откинувшись назад и переплетя пальцы на брюхе, будто он устроился на диване своего дружка смотреть футбол.

— Офицер Дилтон, это Лори Фарвер, — сказал я, представив женщину у окна, на которую он пока что не среагировал.

— Мэм, — сказал он, пренебрежительно кивнув ей.

— Знаешь, Тэйт, когда я был ребенком, у моего соседа был пёс, которого он держал на потолке. Издалека пёс выглядел нормальным. Мягкая золотистая шерсть. Большой пушистый хвост. Пока он сидел на поводке, всё было в порядке. Но стоило выпустить поводок, то всё. Ему нельзя было доверять. Он начинал срываться. Гонялся за детьми. Кусал людей. Мой сосед не заделывал дыру в заборе. Не укреплял поводок. В итоге однажды этот пёс напал на двух детей, катавшихся на велосипедах. Пса пришлось усыпить. А на владельца подали в суд.

Дилтон презрительно скривился, жуя жвачку.

— Без обид, шеф, но мне похер на какого-то соседа и какого-то соседского пса.

Пайпер, устроившаяся в собачьей лежанке под моим столом, низко зарычала.

— Вот в чём проблема, офицер Дилтон. Ты и есть тот пёс. Я не всегда буду рядом, чтобы крепко держать поводок. Суть такова: если я не могу доверять тебе работать в одиночку, то я в принципе не могу тебе доверять. Твои недавние действия прекрасно доказали, что ты не готов служить и тем более защищать. И если я не могу рассчитывать, что ты выполнишь свою работу как можно лучше, тогда у нас серьёзные проблемы.

Глаза Дилтона сощурились, и я заметил в них злобный блеск.

— Может, вы не понимаете, раз теперь торчите за столом, но у меня там дела. Кому-то надо поддерживать порядок.

Я помолчал несколько секунд. Я правда скатывался. И у этого возникли последствия. Дилтон воспользовался ослабевшим поводком, а это означало, что его действия на моей совести, и я должен это исправить.

— Я рад, что ты это поднял. Давай поговорим о том, какое дерьмо ты проворачивал. Например, поставил подножку Джереми Тренту после футбольного матча, упёрся коленом ему в спину и заковал в наручники на глазах у его ребёнка и половины стадиона, когда он всего лишь напомнил, что ты должен ему двадцать баксов за матч Воронов. Или то дерьмо, когда ты позволяешь своему дружку Титусу гонять на тридцать км/ч выше положенной скорости, но при этом останавливаешь чернокожего авиационно-космического инженера и его жену-адвоката по гражданским правам, которые превысили скорость на 5 км/ч. Затем ты вытащил водителя из машины под предлогом... позволь свериться с отчётом, дабы не ошибиться... — я глянул на бумаги перед собой и зачитал: «Постера "Разыскивается" со сбежавшим из тюрьмы заключённым, который висел на нашей доске уже три года».

Лицо Дилтона исказилось в уродливую маску.

— Я контролировал ситуацию, пока не заявились твои шестёрки.

— Когда сержант Хоппер и офицер Баннерджи прибыли на место, ты заковал водителя в наручники, наставил ему синяков и уложил лицом вниз на дорогу прямо в смокинге, пока его жена снимала твои действия на телефон. Согласно их отчёту, от тебя пахло алкоголем.

— Хрень собачья. Хоп и эта сука на меня нацелились. Я заметил, что подозреваемый хаотично ехал, превышая допустимую скорость и я...

Такое чувство, будто кто-то включил во мне свет. Ушло ледяное онемение, тёмная бездна. На их месте взбурлила тлеющая злость, согревшая меня изнутри.

— Ты прое*ался. Ты поставил своё эго и предубеждения превыше своей работы, и тем самым подверг риску свою работу. Ты подверг риску этот департамент. Более того, ты подверг риску жизни людей.

— Хрень собачья, — пробормотал Дилтон. — Эта сучка-жена размахивает своим юридическим образованием и угрожает?

— Офицер Дилтон, с этого момента вы отстранены от работы с сохранением заработной платы, но лишь потому, что таков протокол. До окончания полного расследования ваших действий как офицера. Я бы не рассчитывал на эту зарплату.

— Ты не можешь так сделать, бл*дь.

— Мы начинаем официальное расследование. Мы поговорим со свидетелями, жертвами, подозреваемыми. И если я увижу повторяющуюся тенденцию злоупотребления полномочиями, то лишу вас жетона окончательно.

— Такого не было бы, будь Уили всё ещё здесь. Ты украл этот кабинет у хорошего мужика и...

— Я заслужил этот кабинет и работал чертовски усердно, чтобы люди вроде тебя не злоупотребляли своими бл*дскими полномочиями.

— Ты не можешь так сделать. Тут нет представителя профсоюза. Нельзя отстранить меня по какой-то херовой причине без представителя.

— Мисс Фарвер и есть твой представитель профсоюза. Хотя я думаю, она едва ли будет расшибаться в лепёшку, услышав твою реакцию. Мистер Питерс? Мэр Свенсон, вы всё ещё с нами? — спросил я.

— Всё ещё здесь, шеф Морган.

— Ага. Все слышал, — донеслись ответы по громкой связи.

— Офицер Дилтон, мистер Питерс — солиситор Нокемаута. То есть, адвокат, представляющий интересы города, если вам нужно определение. Мистер Питерс, Нокемауту нужно, чтобы я поднял ещё какой-то момент с отстранённым офицером Тэйтом Дилтоном? — спросил я.

— Нет, шеф. Полагаю, вы всё осветили. Мы будем на связи, офицер Дилтон, — зловеще пообещал адвокат.

— Благодарю, Эдди. Как насчёт вас, мэр Свенсон? Хотите что-то сказать?

— Мне хотелось бы сказать много чего нецензурного, — ответила она. — Вам всем повезло, что мои внуки в одной машине со мной. Скажем так, я предвкушаю полное расследование, и как сказал шеф Морган, если мы найдём тенденции к злоупотреблению, я без колебаний надеру вам з-а-д-н-и-ц-у.

— Спасибо, мэм. Намёк понят, — я посмотрел на Дилтона, который залился ярким оттенком лобстера. — Прошу сдать жетон и табельное оружие.

Он вскочил со стула так, будто под ним выпрямилась пружина. Его руки сжались в тугие кулаки вдоль боков, в глазах сверкала ярость.

— Хочешь замахнуться на меня — вперёд. Но имей в виду, что у этого тоже будут последствия, а ты и так увяз в них по уши, — предостерёг я. — Подумай хорошенько.

— Такое не пройдёт, — прорычал он, швырнув жетон и пистолет на мой стол и в процессе опрокинув табличку с моим именем и должностью. — Это должно быть братством. Ты должен был прикрыть мне спину, а не верить на слово паре засранцев-чужаков или какому-то жалкому пьянице, чьи лучшие годы остались в школе.

— Можешь сколько угодно трепаться о братстве, но правда в том, что ты работаешь на этой работе ради своей выгоды. Ради демонстрации власти. Это не братство. Это просто жалкий паренёк пытается строить из себя большого мужика. И ты прав, такое не прокатит. Ни со мной, ни с ними.

Я показал на окно, за которым стояли остальные офицеры Нокемаута — даже те, у кого сегодня был выходной. Руки скрещены на груди, ноги расставлены. Грейв позади Дилтона удовлетворённо хмыкнул.

— А теперь убирайся из моего участка.

Дилтон рванул дверь с такой силой, что она отскочила обратно от стены. Он вылетел в общее офисное пространство и окинул гневным взглядом остальной департамент.

Остановившись на Таши, он наехал на неё, нависая над ней.

— Какие-то проблемы, малявка?

Я уже наполовину встал, а Грейв уже рванул на порог, но Таши улыбнулась ему.

— Теперь уже нет, мудак.

Бертл и Уинслоу встали позади неё, усмехаясь.

Дилтон поднял палец, ткнув ей в лицо.

— Иди нах*й, — он сердито посмотрел на остальных офицеров и показал на них. — И вы тоже нах*й катитесь.

С этими словами он вылетел из участка.

— «Теперь уже нет, мудак»? Баннерджи, да ты отжигаешь, — Уинслоу хлопнул её по плечу.

Она просияла так, будто учитель только что дал ей поощрительную звёздочку. Даже я невольно улыбнулся.

— Видимо, мне пора, — произнесла представительница профсоюза безо всякого энтузиазма.

— Удачи, — сказал я.

Она закатила глаза.

— Спасибо.

— Рад, что ты вернулся, шеф, — сказал мне Грейв, затем вслед за ней вышел из моего кабинета.

Пайпер поскребла лапками мои ноги. Я наклонился и посадил её к себе на колени.

— Что ж, хорошо прошло, — сказал я собачке.

Она с энтузиазмом лизнула меня языком, затем спрыгнула обратно на пол.

Я поднял свою табличку и провёл пальцами по буквам. Шеф Полиции Нэш Морган.

Я не вернулся. Не до конца. Но такое чувство, будто я наконец-то сделал шаг в верном направлении.

Возможно, пора сделать ещё один шаг.

Глава 15. Сатана в костюме

Лина

Наоми: Не забудьте! В среду идём покупать платья подружек невесты. Я думаю, всё на букву О. Осенние, облегающие и очаровательные!

Слоан: Лина, думаю, это означает, что она нарядит нас как тыквы.

Я: Тыква — это не мой цвет... и не мой силуэт.

***

Мне не нравилось тратить всё своё утро на бесплодное вычёркивание потенциальных объектов недвижимости из моего списка. Только не тогда, когда мне казалось, будто над моей головой нависают тикающие часы. Мне нужен прогресс. Мне нужна передышка. Мне нужно перестать думать о Нэше Моргане.

Это означало изгнать все мысли об его предложении, его признаниях и его горячем, твёрдом члене. Ладно, последняя мысль уже поселилась в моей голове на постоянной основе. Но вот всему остальному нужно немедленно покинуть мой мозг.

Я машинально жевала салат «Кобб» в закусочной в сорока минутах езды от Нокемаута, когда 195 сантиметров греха в костюме опустились за мой столик, сев напротив.

Люсьен Роллинс носил опасность как пошитый на заказ костюм.

— Люсьен.

— Лина, — этот низкий тембр, эти пронизывающие глаза. Все в этом мужчине внушало смутную угрозу... и потому представляло оправданное отвлечение от помешательства на Нэше.

— Что привело тебя за мой столик?

Он положил одну руку на виниловую спинку диванчика, заняв ещё больше пространства.

— Ты.

Бодренькая официантка лет двадцати с небольшим, которая принесла мне еду и пять минут подряд трещала о моей кожаной байкерской куртке, поспешила к столику, держа кофейник под опасным углом. Её глаза выпучились.

— К-кофе?

— Да. Спасибо, — ответил он, просунув палец в ручку кружки, стоявшей перед ним вверх дном, и перевернул её.

Её глаза выпучились ещё сильнее, и я забеспокоилась, как бы они не выскочили из её головы. Чисто на всякий случай я отодвинула салат из зоны досягаемости.

— Можно мне добавить салатной заправки? — спросила я, когда она наконец-то сумела налить кофе.

— Добавку сливок. Поняла, — мечтательно прошептала она и побрела прочь.

— Супер. Теперь я никогда не получу свою заправку.

Улыбка Люсьена была ледяной.

— Я надеялся, что в этом разговоре не будет необходимости.

— Обожаю, когда мужчины выслеживают меня и начинают диалог с этой реплики.

— Нэш Морган, — произнес он.

Я вскинула бровь, но ничего не сказала.

— Он переживает непростой период. Мне было бы ненавистно видеть, как кто-либо этим злоупотребит.

Я показала пальцем на себя.

— Я?

— Кто-либо, — повторил Люсьен.

— Рада слышать, — не собираясь упрощать ему разговор, я наколола на вилку очередной кусочек салата и тщательно прожевала, не разрывая зрительный контакт с Люсьеном, который не шевелил ни единым мускулом.

Мы сверлили друг друга взглядом, повелевая друг другу капитулировать первым.

В таких социальных ситуациях я преуспевала. Светская болтовня о нормальных девчачьих штуках? Неа. Но стычка со скрытным мужчиной, когда на кону стояла важная информация? Это мои Олимпийские игры, а я — чёртова золотая медалистка.

Я театрально отпила чая со льдом.

— Аааах.

Его губы изогнулись.

— Ты бы хотел озвучить ещё несколько расплывчатых заявлений, или же ты просто ходишь от столика к столику и выносишь предупреждения? — спросила я.

— Мы оба знаем, что у тебя есть скрытые мотивы находиться здесь. Я знаю, кто твой работодатель, и я также в курсе того, в какой интересный момент ты прибыла в город.

Я изобразила шок.

— А в городе действует некий запрет, согласно которому нелегально работать в сфере страхования?

— Нам обязательно играть в эти игры?

— Слушай, приятель. Это ты решил поиграть в кошки-мышки, выследив меня здесь просто для того, чтобы доказать, что ты можешь. Мне, как и тебе, не нравится, когда со мной играют. Так что прекращай, иначе выбесишь меня, — сказала я со злобной улыбкой.

Люсьен подался ближе и переплёл пальцы на столе.

— Ладно. Я знаю, кто ты, на кого ты работаешь, и что произошло на твоём последнем задании.

Я сохраняла выражение подчёркнутой скуки, хотя последняя часть впечатлила меня и заставила нервничать.

— Пусть ты и стараешься не привлекать внимания к себе, — продолжал он, — ты наработала впечатляющую репутацию человека, который находит те вещи, что другие не могут найти. Ты известна тем, что бесстрашна аж до беспечности, и твой работодатель вознаграждает эту черту. Ты в городе не ради того, чтобы несколько недель общаться с давним приятелем Ноксом. Ты здесь ищешь что-то... или кого-то.

Он позволил этому обвинению повиснуть между нами. Я снова съела небрежный кусочек своего сухого салата.

— Почему мы разговариваем об этом сейчас? Почему не после моего приезда в город?

— Потому что есть разница между уроном от пуль и уроном от разбитого сердца.

— По своему опыту говоришь? — я показала на него вилкой.

Он проигнорировал мой вопрос.

— Ты не только прибыла в город прямо перед тем, как Наоми и Уэйлей были похищены, но ты и чисто случайно заселилась в соседнюю квартиру рядом с Нэшем.

— Ты не похож на человека, который проводит значительное количество времени в тараканных отелях, так что я не буду тратить время на объяснение переезда. Хотя учитывая тот факт, что твоё состояние превосходит бюджет некоторых государств, тебе правда стоит подумать о том, чтобы выкупить отель и привести его в порядок... или просто сжечь дотла.

— Я приму это к рассмотрению, — сухо сказал он. — А теперь убеди меня, что Нэш не понесёт ещё больше урона из-за тебя.

Чувствуя странное желание защитить упомянутого мужчину, я положила вилку.

— Для галочки, я не имела никакого отношения к ранению Нэша или похищению Наоми и Уэйлей. Если я приехала в город в поисках чего-либо, это не твоё чёртово дело, и всех остальных тоже не касается. И наконец, Нэш — взрослый мальчик. Он может о себе позаботиться.

— Льюису Леви ты тоже так сказала?

Вот теперь я официально рассержена.

Я улыбнулась.

— Ты как маленький ребёнок, показывающий ужасный рисунок, который ты накалякал в школе, и ожидающий похвалы. Если я повешу его на холодильник, ты уйдёшь?

— Рано или поздно все вокруг тебя оказываются под угрозой, и лучше бы это не распространялось на Нэша.

— И что ты сделаешь? Дашь ему телохранителя вдобавок к федеральному маршалу? — дерзко поинтересовалась я.

— Если понадобится. Я знаю, что ты переночевала у него.

— Не волнуйся, папочка. Мы оба взрослые люди. Я верну его до комендантского часа.

Люсьен хлопнул ладонью по столку, отчего ложечка со стуком свалилась с его блюдечка, а кофе расплескался через край.

— Не пытайся свести всё в шутку, — холодно сказал он.

— Ну наконец-то. Господи, за каким же толстым слоем льда ты прячешь человека в себе? Я думала, мне придётся пригрозить «нечаянной» беременностью, чтобы добиться от тебя реакции.

Он схватил мою салфетку и вытер пролитое, после чего вернул её мне.

— Поздравляю. Будь здесь моя команда, ты бы принесла кому-то немалые деньги.

— Пари «когда он всё же вспылит»? Не говори мне, что у Люсьена Роллинса есть чувство юмора.

— Нет.

Я откинулась назад на спинку сиденья

— Вот что вижу я. Ты либо думаешь, что мной будет проще манипулировать, либо ты боишься вызвать своего друга на открытый и честный разговор. В любом случае, твои ошибки в суждениях очевидны, Люсьен.

Он испустил нечто вроде низкого рыка. Но этот мужчина знал, что я права.

— Слушай. Ты не зря беспокоишься о своём друге. Он не говорит тебе и остальным, через что он проходит. Это включает и меня, поскольку мы едва знакомы. И то, что он сказал мне, останется между мной и ним, потому что в отличие от некоторых за этим столиком, я знаю, как уважать чужую личную жизнь. Да, вчера я переночевала у него. Нет, мы не занимались сексом. Я говорю это не потому, что думаю, будто это твоё дело. Ибо это не твоё дело.

— А почему ты мне говоришь?

— Потому что я знаю, каково это — когда люди так беспокоятся о тебе, что совершают дурацкие поступки у тебя за спиной.

Мышцы его челюсти напряглись, и я гадала, какое больное место я задела.

— Нэш — хороший парень, и это автоматически делает его не в моём вкусе. Но это не означает, что я не сделаю исключение.

— Ты не помогаешь своему делу.

— А я и не пытаюсь выстроить дело, — сообщила я ему. — Мне похрен, что ты обо мне подумаешь. Ты думаешь, что в данной ситуации проблема — это я, но это не так. Это ты.

— Это не я планирую воспользоваться и злоупотребить...

— Я оборву тебя, пока ты не разозлил меня по-настоящему. Если ты думаешь, что я пользуюсь твоим другом, или что он скрывает что-то от тебя, у тебя есть два варианта.

— И что это же за варианты?

— Ты либо веришь, что твой друг сам о себе позаботится, либо затеваешь этот разговор с ним. Как минимум, наберись смелости поддержать его в лицо.

Хмурая гримаса Люсьена буквально промораживала до костей, но жар моего вспыльчивого нрава защищал меня.

— Ты не можешь понять природу наших отношений, — холодно сказал он.

— О, но ведь могу. Ты хорошо собираешь информацию? Ну, а я хорошо читаю людей. Вы трое выросли вместе, но при этом не выросли до конца. Нокс пытался прятаться от любви, чтобы больше никогда не испытывать боли. Нэш не доверяет вам обоим настолько, чтобы вы прикрыли ему спину, так что он не будет говорить с вами о том, что происходит в его голове. А ты... Ну, давай отложим это на другой раз.

— Давай не будем откладывать.

Я пожала плечами.

— Ладно. Сам напросился. Ты мутный политический консультант, который связан с падением нескольких выдающихся мужчин и женщин в столице нашей страны, не говоря уж о восхождении нескольких других. «Макиавеллист» — это слово, которое чаще всего шепчут о тебе. И тебе это нравится. Тебе нравится, что люди тебя боятся. Полагаю, это потому что однажды ты попробовал страх на вкус, и это заставило тебя почувствовать себя беспомощным. Так что теперь ты получил власть дёргать за все возможные ниточки. Но ты до сих пор несчастен.

Его глаза прищурились.

— Ты позволяешь себе по одной сигарете в день, наверняка чтобы просто доказать себе, что ничто не имеет власти над тобой. Ты верен своим друзьям, и у меня складывается впечатление, что ты сделаешь для них что угодно. И это «что угодно» определённо не ограничивается законопослушными вещами. Но разве ты сам хотел бы, чтобы Нокс или Нэш «разбирались» с чем-то ради тебя за твоей спиной?

— Это другое, — настаивал он.

— Тебе нравится так думать, но это одно и то же, — возразила я. — Позволь перефразировать так, как тебе наверняка придётся по вкусу. То количество времени и сил, что ты потратил, действуя за спиной своего друга и пытаясь «исправить» всё для него, можно было сэкономить одним разговором на десять минут. Представь, скольких политиков ты мог бы разрушить, сколько кварталов города ты мог бы скупить, если бы тебе не приходилось выслеживать ни в чём не повинных женщин и озвучивать расплывчатые угрозы.

Каменное выражение его лица не изменилось ни на йоту, но я всё равно это подметила. Проблеск чего-то вроде веселья в его ледяных глазах.

— Я бы никогда не употребил термин «ни в чём не повинная» по отношению к тебе, и мои угрозы были скорее открытыми, нежели расплывчатыми, — сказал он.

— Семантика, — беззаботно отозвалась я.

Он наблюдал, как я доедаю салат.

— Предлагаю оставить этот разговор между нами.

Хранить секреты. Только этим я и занималась. Однако я прежде была на месте Нэша. Мои родители не верили, что я могу справиться с чем-то плохим. Я ненавидела то ощущение, когда люди обсуждали моё благополучие у меня за спиной, будто я недостаточно сильна, чтобы принимать участие в собственной жизни. Наверное, Нэш почувствует то же самое.

— Кого из нас ты пытаешься защитить, Люс? Можно мне называть тебя Люс?

— Надеюсь, ты не намереваешься причинять боль моему другу, Лина. Потому что мне было бы ненавистно разрушать твою жизнь.

— Мне не терпится посмотреть, как ты попытаешься. А теперь иди донимай кого-нибудь другого.

Глава 16. Пара благодарностей

Нэш

Я намотал поводок Пайпер на ладонь и схватил один из двух букетов в подстаканнике моего автомобиля.

— Пойдём, Пайп. Нужно ненадолго заглянуть кое-куда.

Мы вышли на улицу как раз в тот момент, когда Нолан свернул на обочину позади меня. Я саркастично отдал ему честь, на что он без энтузиазма ответил поднятым средним пальцем.

Этот парень почти начинал мне нравиться.

Пайпер первой семенила по дорожке к дуплексу. Это было двухэтажное здание из кирпича и винила. Обе квартиры в нём имели небольшое переднее крыльцо и клумбы.

Я поднялся по трём ступенькам к двери слева. На окне серо-белая кошка уткнулась в сетку. До меня доносилась классическая музыка. Я помахал скептично настроенной кошке, затем ткнул пальцем в дверной звонок.

Пайпер сидела у моих ног, с энтузиазмом виляя хвостиком. Держать её при себе на работе оказалось не таким раздражающим, как я думал. Её постоянные требования внимания не давали мне уйти в свои мысли за бумажной работой. И пусть пока она не позволяла другим офицерам гладить или почёсывать её, но она начала каждый час выходить в общее офисное пространство, когда поняла, что в их карманах есть вкусняшки для неё.

По другую сторону двери раздались шаги и раздражённое:

— Иду я, иду. Придержи лошадей, чёрт возьми.

Дверь открылась, и показалась она. Мой ангел-хранитель.

У Ксандры Ремпальски были густые курчавые волосы. Они были чёрными, но с вплетёнными фиолетовыми прядями. Она убирала половину волос в низкий узел, а вторая половина рассыпалась по её плечам. У неё была смуглая кожа и карие глаза, в которых раздражение сменилось любопытством, а потом узнаванием.

Вместо медицинского костюма на ней был джинсовый фартук с инструментами и кольцами проволоки в карманах. Длинные серебристые серёжки, сделанные из десятков сцепленных меж собой обручей, свисали с её ушей. Её ожерелье расходилось крохотными цепочками, образовывавшими V-образный силуэт меж её ключиц. Это вызвало у меня ассоциации с кольчугой.

— Привет, — сказал я, внезапно почувствовав себя глупо из-за того, что не сделал это намного раньше.

— И тебе привет, — ответила она, прислоняясь к косяку.

Кошка лениво вилась под её обнажёнными ногами. Пайпер съёжилась за моими ботинками и притворилась невидимой.

— Не знаю, помнишь ли ты меня...

— Шеф Нэш Морган, сорок один год, два огнестрельных ранения в плечо и торс, первая отрицательная, — отчеканила она.

— Видимо, помнишь.

— Не каждую ночь девушка находит шефа полиции, истекающего кровью на обочине дороги, — сказала она, слегка улыбнувшись.

Пайпер рискнула выглянуть из-за моих ботинок. Кошка зашипела, затем плюхнулась в коридоре и принялась вылизывать попу.

— Не обращай внимания на Гертруду Грубую, — сказала Ксандра. — У неё слишком много дерзости и никакого чувства приличия.

— Это тебе, — сказал я, протянув ей букет подсолнухов. — Мне стоило прийти ранее и поблагодарить. Но всё было...

Она подняла взгляд от цветов, и её улыбка сменилась сочувственной гримасой.

— Это непросто. Видеть такое на смене нелегко. Уверена, что пережить такое тоже не фонтан.

— Такое чувство, будто у меня должен быть иммунитет к подобному, — признался я, глянув на Пайпер, которая опять приклеилась к моим ногам сзади.

Ксандра покачала головой.

— Когда начнёшь чувствовать себя невосприимчивым к такому, пора увольняться. Именно боль и забота делают нас хорошими специалистами своего дела.

— Давно ты работаешь в отделении неотложной помощи?

— С тех пор, как получила образование медсестры. Восемь лет. Ни одного скучного дня.

— Когда-нибудь задумываешься, долго ли ещё сможешь оставаться небезразличной?

Её улыбка вернулась.

— Я не беспокоюсь о таких вещах. По одному дню за раз. Пока хорошее перевешивает плохое, я готова к следующему дню. Легко никогда не будет. Но мы делаем это не ради лёгкости. Мы делаем это, чтобы внести свой вклад. И вот такие вещи? Благодарственные открытки от тех, кто выжил? Это многое значит.

Надо было приложить открытку.

Или что-нибудь, что сохранится дольше, чем груда подсолнухов.

Но в моём распоряжении были лишь слова. Так что я дал ей слова.

— Спасибо, что спасла мою жизнь, Ксандра. Я никогда не сумею отплатить тебе за это.

Она приподняла букет повыше, прижимая его к себе. Её серёжки сверкнули, отражая солнце.

— Вот поэтому продолжай платить вперёд кому-то другому, шеф. По одному дню за раз. Продолжай делать добро. Продолжай уравновешивать те весы.

Я чертовски надеялся, что отстранение Дилтона было шагом в этом направлении. Потому что в данный момент, как и всё остальное, это ощущалось далеко не достаточным.

— Постараюсь изо всех сил.

— Знаешь, иметь что-то помимо работы помогает. Что-то хорошее. Вот я? Я встречаюсь с неподобающими мужчинами и делаю украшения, — сказала она, проведя рукой по своему фартуку с разными инструментами.

Прямо сейчас мне казалось, что у меня не было ни черта, кроме приставучей собачки и пары дырок, которые никогда не заживут.

По соседству раздался оглушительный грохот, за которым последовал громкий протяжный вой. Я дёрнулся, и моя рука автоматически потянулась к табельному оружию.

— Не надо, — отрывисто сказала Ксандра. Она затолкала цветы и кошку внутрь, затем попыталась протолкнуться мимо меня.

— Тебе нужно вернуться в дом, — настаивал я, едва не споткнувшись о Пайпер и поспешив вниз по ступеням. Нолан тоже спешил по дорожке, расстегнув кобуру.

— Подождите! Это мой племянник. Он не разговаривает, — объяснила Ксандра, следуя за мной к соседней двери.

В моей голове всплыли детали её показаний. Она опаздывала на работу, потому что осталась и помогла сестре успокоить её племянника.

Я помедлил и переглянулся с Ноланом. Позволил Ксандре обогнать меня на ступенях.

— У него аутизм, — сказала она, без стука входя к сестре.

— Придержи собаку, — я бросил поводок Пайпер Нолану и последовал за ней внутрь.

Моё сердце всё ещё быстро стучало, фокус внимания сузился. Посреди серого ковра в гостиной был мужчина... нет, мальчик, свернувшийся на боку и закрывший руками уши. Он раскачивался и выл от боли, которую чувствовал лишь он. Рядом с ним были остатки расколовшегося игрушечного замка из кирпичиков.

— Копы? Серьёзно, Ксан? — женщина, обладавшая поразительным сходством с Ксандрой, стояла на коленях прямо вне досягаемости пинков длинных худых ног парня.

— Очень смешно, — сухо отозвалась Ксандра. — Я займусь шторами.

— Могу я что-то сделать? — осторожно спросил я, пока Ксандра тихо задёргивала шторы на окнах.

— Пока что нет, — сказала сестра Ксандры поверх жалобных криков её сына. — Через час у нас визит к врачу. Его наушники стоят на зарядке.

Я стоял у двери, чувствуя себя беспомощным, пока две женщины работали в тандеме, чтобы сделать комнату тёмной и тихой. Я осознал, что для них это протокол.

Завывания вскоре стихли, и мать мальчика набросила ему на плечи некий утяжелённый плащ. Затем он сел. Он был высоким для своего возраста, с тёмной кожей и тощими конечностями, свойственными раннему подростковому возрасту.

Он глянул на разрушенный замок и издал тихий стон.

— Знаю, дружок, — сказала его мать, осторожно обнимая его рукой за плечи. — Всё хорошо. Мы это исправим.

— Эми, это шеф Морган, — сказала Ксандра. — Шеф, это моя сестра Эми и мой племянник Алекс.

— Шеф, — отозвалась Эми, покачивая Алекса в своих объятиях.

— Привет. Я просто зашёл поблагодарить Ксандру за...

— Спасение твоей жизни? — подсказала она с лёгкой улыбкой.

— Ага. За это.

— Извините, что мы побеспокоили вас, — сказала она, принимая книгу, которую протянула ей Ксандра.

— В извинениях нет необходимости.

— А ты беспокоилась, как хорошо пройдёт своя стычка с копами, — Ксандра поддразнила сестру.

Губы Эми снова изогнулись, затем она поцеловала сына в макушку и начала читать.

— Это ещё одна стратегия. Смейся, даже когда не смешно, — сказала Ксандра, подавая мне матерчатую сумку.

Пока Алекс бросал обеспокоенные взгляды в мою сторону, я сделал свою работу и помог восстановить порядок кирпичик за кирпичиком.

Когда комната была прибрана, а история закончилась, я кивнул Эми и последовал за Ксандрой к двери. Алекс встал на ноги и медленно подошёл к нам. Он был высоким и широкоплечим, хватка его ладони на моей руке была крепкой. Но пока он смотрел на мою грудь, на его лице играла милая улыбка маленького мальчика.

— Он не понимает идею личного пространства, — предупредила Ксандра, забавляясь.

Алекс протянул руку и провёл пальцем по моему жетону, прослеживая звёздочку от одного острого кончика к другому. Дважды обведя пальцем все её вершинки, он кивнул и отпустил меня.

— Мне тоже приятно с тобой познакомиться, Алекс, — мягко сказал я.

***

Поскольку мои руки были заняты, я дважды легонько пнул дверь и стал ждать.

Секунды спустя она открылась, и при виде Лины всё во мне потеплело. На Лине были тёмно-пурпурные леггинсы и флисовый свитер цвета слоновой кости, заканчивавшийся на пару сантиметров выше пояса её штанов. Широкая повязка удерживала её волосы от лица, а ноги оставались босыми.

— Добрый вечер, — сказал я, неспешно переступая порог и целуя её в щёку. Пайпер последовала за мной и устремилась к дивану.

— Ну привет. Ээ, а это что такое? — спросила она, закрыв за мной дверь.

Я зашёл на кухню и поставил пакеты на стол.

— Ужин, — объявил я.

Лина появилась в дверном проёме.

— Это не похоже на тайскую кухню на вынос, которую я собиралась заказать.

— Не только красивая, но и умная, — я выхватил полевые цветы из одного пакета. — Ваза?

Она показала на пустующие поверхности кухонных шкафчиков.

— А что, похоже, будто у меня завалялась ваза?

— Обойдёмся как-нибудь, — я начал открывать двери шкафчиков, пока не нашёл уродливый пластиковый кувшин. Я наполнил его водой, затем сдёрнул пластиковую обёртку с цветов. — Полевые цветы, потому что они напомнили мне о тебе, — объяснил я. И немного ландышей, потому что они напоминали мне маму.

Лина бросила на меня один из тех сложных женских взглядов, затем сдалась и уткнулась лицом в цветы.

— Это очень мило с твоей стороны. Мило, но без необходимости, — сказала она.

Я заметил, что она сторонится меня даже в таком крохотном пространстве. Мило, что она думала, будто сможет заново отстроить те стены, что рухнули прошлой ночью.

— Можешь дать Пайпер миску воды, пока я начинаю подготовку?

Она поколебалась с секунду, затем открыла шкафчик и нашла пустую миску от еды на вынос.

— Ты правда не обязан готовить мне ужин. Я как раз собиралась заказать доставку, — сказала Лина, включая воду в раковине.

— У меня выдался долгий денёк, — произнёс я будничным тоном, доставая из одного пакета бутылку вина, штопор и пару бокалов. — И благодаря тебе, у меня впервые за долгое время были силы с этим справиться, — я с хлопком открыл вино и отставил бутылку.

— Я слышала, что-то произошло с одним из твоих офицеров, — призналась она, ставя миску с водой на пол. — Миссис Твиди сказала, что ты поймал одного из своих парней, кравшего поддельные купюры из улик и тратившего их в стрипклубе.

— Если бы, — буркнул я.

Пайпер появилась на пороге со спортивным лифчиком в зубах. Она выплюнула лифчик прямо в миску и принялась пить рядом с ним.

— Ну же, Пайп. Прекрати есть бельё, — я подхватил лифчик. — Полагаю, это твоё.

Лина взяла лифчик и бросила его на стол рядом с брокколи.

— Затем Ниси чуть ли не повалила меня на тротуар перед «Дино», — сказала Лина, запрыгнув на край стола. — Она сказала, что ты боднул этого негодного Тэйта Дилтона прямо в конфетном ряду продуктового магазина.

— Иногда я серьёзно беспокоюсь из-за неспособности этого города понимать человеческую речь.

Она усмехнулась.

— Ниси также сказала, что она слышала, как вы двое сцепились и упали на пирамиду из консервов, и что управляющий магазина нашёл две банки консервированного супа аж в секции с замороженными товарами.

— Если нальёшь вино, я расскажу тебе настоящую, куда менее насыщенную событиями историю.

— По рукам.

Я рассказал ей о своём дне. Обо всём. Это было приятно. Делить кухню. Делиться своим днём. Лина казалась искренне заинтересованной. Она сидела на столе рядом, и мы говорили, пока я обжаривал курицу, болгарский перец и лук. Пайпер присоединилась к нам, устроив бесконечный парад игрушек и белья.

Мне приходилось дюжину раз останавливать себя от желания встать между ног Лины, скользнуть руками вверх по её бёдрам и наброситься на эти красивые красные губы.

Та связь, что я чувствовал, была реальной, осязаемой и глубокой, но я не знал, насколько глубокой она была для Лины. И я не собирался пугать её масштабами своей потребности в ней.

— Почему в этом пакете пижамные штаны? Это какой-то новый десерт, о котором я не знаю? — спросила она, заглянув в последний пакет.

— Ага, насчёт этого, — начал я.

— Нэш, — моё имя нежным предупреждением сорвалось с этих губ.

— Я знаю, прошлая ночь должна быть единичным случаем. Я знаю, ты сжалилась надо мной, потому что я пребывал в бл*дском раздрае, — я выключил конфорку под курицей и накрыл сковородку крышкой, после чего повернулся к Лине. — Я также знаю, что не спал так хорошо уже... ну, возможно, никогда.

— Мы не можем так продолжать, — мягко сказала она.

Я вытер руку о кухонное полотенце, которое принёс с собой, затем сделал то, что так давно хотел. Я встал между её коленей и провёл ладонями вверх по её бёдрам.

Её ладони легли на мои плечи и остались там. Не отталкивая. Не притягивая.

Это было интимное положение. И я хотел большего, ибо моя кровь мгновенно начала распаляться.

— Слушай, я знаю, что несправедливо просить тебя о таком. Делать тебя ответственной за эту часть моего благополучия. Но я отчаялся. Ты нужна мне, Ангелина.

— Почему ты зовёшь меня Ангелиной?

Я сжал её бёдра.

— Это твоё имя.

— Я в курсе. Но никто не зовёт меня Ангелиной.

— Это прекрасное имя для прекрасной, многогранной женщины.

— Ты весьма обаятелен. Надо отдать тебе должное. Цветы. Ужин. Милота. Но как долго мы будем играть в эту игру?

— Детка, для меня это не игра. Это моя жизнь. Ты единственная вещь во всём моём существовании, которая позволяет мне почувствовать, будто у меня есть шанс найти дорогу обратно. Я этого не понимаю. И если честно, мне не нужно понимать. Я лишь знаю, что чувствую себя лучше, когда прикасаюсь к тебе. Проснувшись сегодня утром, я не чувствовал себя призраком или тенью. Я чувствовал себя хорошо.

— Я, эээ... тоже чувствовала себя хорошо, — призналась Лина, не совсем глядя мне в глаза. — Но мы играем с огнём. Ну то есть, рано или поздно, ты излишне привяжешься ко мне, и мне придётся разбить твоё хрупкое мужское сердце. Не говоря уж о том факте, что мы буквально тёрлись друг о друга, когда проснулись.

Я широко улыбнулся.

— Поэтому я принёс штаны. На завязке.

— Вот к такому давлению со стороны сверстников сериалы меня не готовили. «Эй, Лина. Спи со мной в обнимку, чтобы я вновь мог почувствовать себя живым», — сказала она, изображая низкий баритон.

Я снова сжал её бёдра и притянул на пару сантиметров ближе к себе.

— «Мне больше всего хотелось бы отправиться в постель и не заниматься с тобой сексом, Нэш», — произнёс я с придыханием, подражая Мэрилин Монро.

Она вздохнула с досадой.

— Ты просто раздражающе обаятелен.

— Достаточно раздражающе, чтобы ты позволила мне поспать с тобой сегодня ночью?

Она стиснула мои плечи и опустила свой лоб к моему.

— Я правда стараюсь впредь принимать ответственные решения, но ты не упрощаешь мне задачу.

Я поддался искушению и поцеловал её в нос.

— Уф. Ты невозможный! — пожаловалась Лина.

— А что не так с твоими предыдущими решениями?

Она прикусила губу.

— Мне нужно напомнить тебе, что я был отвратительно уязвимым с тобой, сколько, уже сорок восемь часов? Я только что двадцать минут рассказывал тебе о своём дне. Твоя очередь. Баланс между «брать и отдавать». Говори, Ангел.

Лина сморщила нос.

— Мне не нравится делиться. Особенно когда я предстаю не в лучшем свете.

— Повторяю. Поза эмбриона у основания лестниц.

— Я возглавляла команду во время операции. Нам пришлось неожиданно и незапланированно уходить через крышу, потому что вор рано вернулся домой. Я не знала, что парень, с которым я работала, боялся высоты. Я спрыгнула и приземлилась в канал. Когда я обернулась, он всё ещё стоял там, застыв. Я заорала, он запаниковал и приземлился задницей на капот машины.

— Ауч, -— сказал я, решив, что мне не надо знать, что за опасность может потребовать бегства через крышу.

— Он сломал копчик, так что ему повезло. Но я должна была знать. Как минимум я не должна была заставлять его идти на риск.

Её пальцы рисовали крохотные кружочки на моей груди.

— Видишь ли, есть награды за хорошее выполнение работы. Бонусы, статус, волнение погони. Быть героем и приносить домой победу. В моей компании хвалят за агрессивные тактики. Я получила бонус, а Льюис получил расквашенную задницу. Я осознала, что как бы я ни была хороша, иногда всё сводится к удаче. И я не хочу вечно полагаться на удачу.

— Я понимаю всё это, кроме денег, — меня беспокоило, что я стоял на этой кухне лишь благодаря удачи.

— Более героично быть героем не ради большого жирного чека, — сказала Лина.

— Насколько большого и жирного? — поддразнил я.

Её улыбка была поистине кошачьей.

— А что? Тебя смущает, что ты зарабатываешь намного меньше, чем твой дружок по постели для эмоциональной поддержки?

— Нет, мэм. Не смущает. Просто интересно, сколько это «намного меньше».

— У меня есть брокерский счёт и отдельная гардеробная комната с прекрасными дизайнерскими вещами. Видел тот секси Чарджер на парковке? Я заплатила за него наличными из бонуса прошлого года.

Я тихо присвистнул.

— Мне не терпится увидеть, что ты подаришь мне на день рождения.

— Если мне не изменяет память, ты и твой брат несколько лет почти не разговаривали, потому что он дал тебе деньги.

— Вот это бессовестная ложь, — сказал я, беря свой бокал вина. — Мы несколько лет почти не разговаривали, потому что он силой всучил мне деньги, сказал, что мне с ними делать, а потом ему не понравилось, что я с ними сделал вместо этого.

— В таком случае я в команде Нэша, — сказала Лина.

— Так и думал, что переманю тебя к себе.

— Что именно Нокс хотел, чтобы ты сделал с деньгами?

— Чтобы я вышел в отставку.

Её брови взлетели на лоб.

— Вышел в отставку? Зачем?

— Он ненавидит тот факт, что я вырос и стал копом. Мы немало нарушали закон, пока росли. Нокс так и не перерос своё недоверие к властям. Он немного смягчился, но всё равно любит баловаться в серой зоне. Например, те нелегальные игры в покер, о которых я не должен знать.

— А что насчёт тебя? Почему ты уже не балуешься в серой зоне?

— Если спросить моего брата, то это «средний палец» ему и нашему детству. Мы против него.

— Но это неправда.

Я покачал головой.

— Я думал, почему не изменить систему вместо того чтобы переть против неё? Наши стычки с законом были относительно незначительными. Но Люсьен? Никого не оказалось рядом, чтобы защитить его или служить ему. В семнадцать лет он был брошен в тюрьму и отсидел там неделю, чего вообще не должно было случиться. Это изменило для меня всё. Сколько бы мы ни чинили проблемы и ни нарушали закон, это не помогло бы ему выйти на свободу. Но если бы один хороший коп поступил правильно, этого было бы достаточно.

— То есть, ты делаешь свою работу для всех будущих Люсьенов, — сказала Лина.

Я пожал плечами, слегка смутившись.

— Ну и ради бесплатной униформы. Ходят слухи, что моя задница отменно выглядит в форменных брюках.

Лина улыбнулась, и я почувствовал то тёплое, подобное костру свечение в груди.

— О, Секси-Паинька, этот слух подтверждён доказательствами. Это официально констатированный факт.

— Секси-Паинька?

— Неужели ты всё же чего-то не знаешь об этом городе? — поддразнила она.

Я прикрыл глаза.

— Скажи мне, что это не моё прозвище.

Лина похлопала своими длинными ресницами.

— Но Нэш, я же знаю, как важна для тебя честность.

— Иисусе.

Глава 17. Постельные разговорчики

Лина

— Итак, ты приехала со статусного, требующего прыжков с крыши задания с командой, и теперь ты здесь? — спросил Нэш.

Мы лежали в моей постели и смотрели в потолок. Нэш расположился на левой стороне, ближе к двери спальни. Пайпер свернулась калачиком и храпела ему в подмышку. Я втиснула между нами подушку, чтобы избежать повторения прошлой ночи.

Я поколебалась, удивившись желанию признаться во всей правде, сказать ему, что мы ищем одного и того же мужчину. Но я задавила это желание. Я уже настроилась на план. Мне не нужно тратить энергию на сомнения в этом плане.

— Мне нужна была передышка, чтобы всё обдумать. Открывается новая вакансия. Больше командировок. Более длительные задания. Это работа моей мечты. Но... — я умолкла.

— Твоя семья знает, чем ты занимаешься?

— Они думают, что я путешествую по стране и занимаюсь корпоративным обучением сотрудников. Я предпочитаю жить свою жизнь, не неся на себе ответственность за мнения других людей. Особенно мнения о том, что мне нужно найти более безопасный и простой способ заработка.

— Справедливо. Что в коробке с файлами?

— Нэш, вся эта идея спать вместе сработает лишь в том случае, если ты заткнёшься и заснёшь.

— Просто обдумываю всякое.

Мне не нравилось, к чему вёл этот разговор. Такое чувство, будто Нэш подталкивал меня к одной маленькой лжи за другой. И с каждой минутой мне становилось всё дискомфортнее. Так что я обратилась к своему арсеналу и применила своё любимое оружие: перенаправление.

— Я сегодня наткнулась на Люсьена, — объявила я, повернувшись на бок, лицом к нему в темноте.

— Здесь?

«Интересно». Значит, гипер-оберегающая заноза в моей заднице действительно не хотела, чтобы Нэш знал о нашем разговоре.

— Нет. В закусочной Лоулервиля.

— Люсьен ел в закусочной? Ты уверена, что это был он, а не какой-то двойник?

— На самом деле, он не ел. Он пил кофе, пока ела я, — сообщила я ему.

— О чём вы двое говорили?

— Не говори мне, что Секси-Паинька ревнует, — поддразнила я, потянувшись через подушку, чтобы пощекотать его. Нэш поймал мою руку и поднёс к своим губам.

— Ещё как, чёрт возьми, — он куснул подушечку моего указательного пальца.

— Мы говорили о тебе. Думаю, он о тебе беспокоится.

Нэш на мгновение притих, и я чувствовала, как его беспокойство нарастает в темноте.

— Ты же ему ничего не сказала, нет?

— Конечно, нет. Ты просил меня не говорить. Я посчитала, что есть причина, по которой ты сказал о своих панических атаках незнакомке по соседству, а не своему самому давнему другу или брату.

— Мы не незнакомцы, — упорствовал он, положив мою ладонь себе на грудь и удерживая там.

— Значит, мы... друзья? — спросила я. Его грудь была тёплой под моим прикосновением.

Нэш притих на несколько долгих мгновений.

— Ощущается как нечто большее, — признался он.

— Но какое именно большее?

«Давай-ка посмотрим, как ты сам справляешься с досадными, неудобными вопросами, мистер».

— Такое большее, где если бы я был в лучшей форме, то ты была бы голой, и между нами точно не было бы подушки.

— О.

— О? Это всё, что ты скажешь?

— Пока что.

***

Будильник пронзительно заорал, выдёргивая меня из прекрасного сна обо мне, Нэше и искусной наготе, которая определённо вела к чему-то горячему.

Подо мной раздалось низкое рычание, и я на секунду забеспокоилась, что во сне навалилась на собаку.

Но Пайпер была намного пушистее и намного меньше того, на чем покоилась моя голова. Будильник перестал орать, и рычание сменилось зевком. Тёплая ладонь погладила меня от колена к бедру. А внутренней частью бедра я отчётливо чувствовала эрекцию.

— Да вы издеваетесь, — простонала я.

— Ты перелезла через забор, Ангел, — самодовольно и сонно сказал Нэш.

Я лежала поверх подушки, которую я втиснула между нами. Моя голова и рука покоились на широкой груди Нэша. Моя нога была перекинута через его... эээ... паховую зону.

— Это становится откровенно постыдным, — пробормотала я.

Я попыталась отстраниться, откатиться на свою половину кровати. Но его руки обвились вокруг меня. Один быстрый рывок, и я распласталась поверх него, грудь к груди, пах к паху.

Пресвятая горячая аллилуйя.

— Ну, хотя бы мои штаны остались на месте, — бодро сказал Нэш.

— Это не смешно, — проворчала я. Я не любила обнимашки, и никакой мужчина этого не изменит. Особенно тот, что полагается на меня для эмоциональной поддержки.

— О, дорогая, я согласен. Нет ничего смешного в том, где ты сидишь, — его стояк дёрнулся подо мной, отчего моя вагина закатила истерику, ибо её лишали удовольствия шорты, которые я упорно натянула перед тем как лечь в постель.

Я совершила достойную попытку слезть с Нэша, но последовавшее барахтанье и трение лишь возбудили меня ещё сильнее.

Ладони Нэша легли на мою талию.

— Успокойся, Ангел, — его голос звучал хрипло, но не столько сонно, сколько возбуждённо, пока эти руки удерживали меня на месте.

Тем временем я втиснула свои руки и ладони между нами, чтобы создать как можно больше расстояния. Я была на волоске от оргазма, и если Нэш хоть немножко толкнётся в нужном направлении, это невозможно будет скрыть.

— Боже, ты просто великолепна с утра, — сказал он, убирая прядь моих волос со лба. — Лучшее пробуждение для меня.

А для меня это пробуждение стояло на втором месте после вчерашнего. Но я совершенно точно не собиралась делиться с ним этой информацией.

— Прекрати быть милым, — потребовала я.

Но эти голубые глаза, такие мягкие и мечтательные, притягивали меня. Я больше не боролась за свою свободу. Я нависала над ним, наши глаза не отрывались друг от друга, а рты находились слишком близко, чтобы принимать хорошие решения.

Нэш поднял вторую руку. Его пальцы прошлись по линии моего подбородка и запутались в волосах.

— Я сейчас поцелую тебя, Ангелина.

«О нет, чёрт возьми», — должна была сказать я. Или хотя бы «Я думаю, это плохая идея, и нам нужно взять паузу на обдумывание последствий». Как минимум я могла сказать, что надо почистить зубы, а потом запереться в ванной, пока мои дамские части не образумятся.

Вместо этого я тупо кивнула и сказала:

— Ага. Окей.

Но как раз когда Нэш рванулся вверх, когда я видела лишь эти голубые глаза, когда мои губы разомкнулись, в мою дверь затарабанили.

Пайпер дёрнулась в изножье кровати и несколько раз пронзительно тявкнула.

Нэш нахмурился.

— Ты ждёшь кого-то в шесть утра?

— Нет. Ты же не думаешь, что это миссис Твиди пытается затащить меня в спортзал, нет? — с меня станется спрятаться под кроватью.

Стук снова возобновился.

— Она невысокая. Она стучит по двери ниже.

Не буду врать, я испытала укол облегчения, что это не моя престарелая соседка, желающая опять надрать мне задницу в спортзале.

— Оставайся здесь, — приказал Нэш, спуская меня с себя на кровать.

— Чёрта с два. Это моя квартира. Кто бы ни стучал, это ко мне.

— Тогда кого-то ждёт весёлый сюрприз, когда на пороге окажусь я, да? — сказал он, говоря не столько как сонный любовник, сколько как жёсткий коп.

Я схватила халат и поспешила за ним.

— Нэш! — прошипела я. — Может, я не хочу, чтобы стоящий по ту сторону двери знал, что мы снова провели ночь вместе.

— Поздно, — из-за двери донёсся низкий, раздражённый баритон.

Нэш распахнул дверь, и в квартиру вошёл Люсьен в очередном пошитом на заказ костюме, выглядящий так, будто он бодрствовал уже несколько часов.

— Да вы издеваетесь, — пробормотала я.

— Ты спишь в костюме? — спросил у него Нэш.

— Я не сплю, — сострил он.

Моя вагина ненавидела Люсьена Роллинса.

— Что ты здесь делаешь? — потребовала я.

— Следую твоему совету, — сказал он с лёгким шипением в тоне. — Пошли, Нэш. Мы идём завтракать.

— Без обид, Люси, но ты помешал кое-чему, чего мне хочется намного больше, чем омлета в твоей компании.

Люсьен бросил на меня взгляд, который испепелил бы на месте более слабую женщину.

— Ты волен вернуться к этому после того, как я своё скажу.

— Мне надо кофе, — буркнула я и пошла на кухню.

— Я тебя предупреждал, — крикнул мне вслед Люсьен.

— Да? А я предупреждала тебя в ответ, — я показала ему средний палец через плечо.

— Предупреждал её? Это что такое, чёрт возьми, Люси? — потребовал Нэш.

— Нам надо поговорить, — сказал Люсьен. — Одевайся.

— Я разберусь с собакой, — крикнула я. — Ты разбирайся со своим дружком-занозой в заднице.

Глава 18. Яйца бенедикт для засранцев

Нэш

Я был не в настроении для завтрака или для бодренькой попсы, игравшей из динамиков закусочной. Второй день подряд я проснулся не от ужасного хруста в голове.

Вместо этого я проснулся с Линой. А мой друг-засранец всё испортил.

— Где твой тень-маршал? — спросил мой друг-засранец.

— Наверняка до сих пор в постели. Где и я должен быть. Ты помешал.

— Ты должен меня благодарить.

— Ты выжил из своего бл*дского ума? — спросил я, когда подошёл официант.

— Я могу дать вам ещё минутку, — нерешительно предложил он.

— Кофе. Чёрный. Пожалуйста, — добавил я, отодвигая меню к краю стола и сердито глядя на Люсьена.

— Мы оба будем яйца бенедикт с копчёным лососем и йогурт с ягодами, — сказал мой друг-обломщик.

— Нет проблем, — сказал паренек и быстро смотался.

Люсьен умел запугивать и производить впечатление. Часто одновременно. Однако сегодня он лишь бесил меня.

Я провёл ладонью по своему лицу.

— Какого чёрта с тобой происходит?

— Я здесь, чтобы задать тебе тот же самый вопрос, — он хмуро глянул на телефон, затем убрал гаджет обратно в карман костюма.

— Ты как вампир, который не спит, замышляя, как бы обломать секс своим лучшим друзьям.

— Ты провёл две ночи в постели с ней и...

— Откуда ты знаешь, что я провёл две ночи в постели с ней? — потребовал я.

— Две ночи в постели с кем? — мой брат скользнул на сиденье рядом со мной, выглядя взбешённым и только что выкатившимся из постели.

— Что ты тут делаешь? — потребовал я.

Он зевнул и жестом попросил у официанта кофе.

— Люси позвонил. Сказал, что это важно. Две ночи в постели с кем?

— Я не буду это обсуждать. И откуда, бл*дь, ты знаешь, где я сплю? — спросил я, поворачиваясь обратно к Люсьену.

— Информация сама находит ко мне дорогу.

— Богом клянусь, если миссис Твиди слушает у моей двери со стаканом...

— Да какого чёрта с вами обоими происходит? — перебил мой брат.

Официант вернулся с кофе для всех.

— Могу я предложить вам что-нибудь на завтрак? — спросил он Нокса.

— Возможно, после того как я узнаю, кого мой брат таскает в койку.

— Иисусе. Никого не касается, кого я таскаю в койку. Что я хочу знать, так это то, зачем, чёрт возьми, Люсьен заявился на порог к Лине в шесть утра и вытащил меня из постели ради бл*дского завтрака.

— Ты был у Лины в шесть утра? — Нокс вовсе не казался обрадованным.

— Если честно, мне не пришлось бы заявляться туда, если бы мой вчерашний ланч с твоей подружкой по постели прошёл лучше, — раздражённо сказал Люсьен.

Я подумывал рвануться через стол и схватить его за лацканы его дорогущего костюма, когда официант мудро решил смотаться.

— Зачем мы здесь? Зачем ты обедал с Линой? И как, бл*дь, это связано с тем, что ты внезапно страстно захотел яиц бенедикт?

— С какого х*я ты был у Лины в шесть утра? И лучше бы ты не говорил, что это её ты трахаешь, — прорычал Нокс.

Люсьен выгнул бровь, глядя на меня, и взял свою кружку.

— Она сказала тебе, что мы виделись за ланчем, но не сказала, почему? Интересно.

— Мне ничего из этого не интересно. Или переходи к сути, или свали с моей дороги, — сказал я.

— Если кто-нибудь не начнёт отвечать на вопросы, я начну размахивать кулаками, — предостерег Нокс.

— С ним не всё в порядке, — сказал Люсьен, показывая на меня. — Причём с самого момента стрельбы.

— Да что ты говоришь, Шерлок! Какой-то засранец проделал во мне две дырки. Требуется время, чтобы отойти от такого.

— Ты так говоришь, будто ты стараешься отойти от такого.

Раскаленная ярость пробуждалась под моей кожей. Мой брат, сидевший рядом, напрягся.

— Иди нах*й, Люси, — посоветовал я. — Я стараюсь. Я посещаю физиотерапию. Я хожу в спортзал. Я хожу на работу.

Он покачал головой.

— Физически ты исцеляешься. Но психически? Ты уже не тот. Ты это скрываешь. Но трещины становятся заметными.

— Мне понадобится кое-что покрепче кофе, если мы затеваем такой разговор, — пробормотал Нокс.

Я взял свой кофе и подумывал опрокинуть кружку ему в лицо.

— Переходи к сути, Люси.

— Тебе не нужно отвлечение. Тебе нужно закрыть хвосты. Тебе нужно вспомнить. Тебе нужно найти Хьюго. И тебе нужно убрать его с улиц.

— Если убрать Хьюго с улиц, это ни черта не изменит случившегося. И как, чёрт возьми, вспоминание произошедшего поможет мне снова стать целым?

То пустое место в моём сознании содержало в себе ключ? Если я наконец-то вспомню, каково это — столкнуться со смертью, я буду готов вновь жить? Разве не с этим у меня были сложности? Я мог посадить преступников за решётку, но это не отменяло того, что они уже сделали. Я мог удержать их от повторения, но первый раз предотвратить не мог.

Должно быть, я повысил голос, потому что пара за соседним столиком повернулась и уставилась на меня.

— Поверить не могу, что ты вытащил меня из постели Наоми ради такого, — пожаловался Нокс.

— Аналогично.

— Твой брат был в постели с Линой, — наябедничал Люсьен.

— Хера с два он там был. Хера с два ты там был, — Нокс резко развернулся ко мне.

— Даже не начинай, бл*дь, — предупредил я.

— Я сказал тебе держаться подальше от неё.

— Я сказал ей то же самое, — добавил Люсьен.

— Что? Зачем? — хором рявкнули мы с Ноксом.

— Мы в одной команде, Нокс, — напомнил ему Люсьен.

— Ты ей угрожал? — потребовал я низким и опасным тоном.

— Естественно, чёрт возьми.

— Какого хера с тобой не так? С вами обоими, — потребовал мой брат.

— Она тобой пользуется, — упорствовал Люсьен.

— Ты начинаешь реально выбешивать меня, Люси, — предупредил я.

— Хорошо. Начало положено.

— Ты больше не приблизишься к Лине, — сказал я ему. — Бл*дь, ты не можешь угрожать людям от моего лица. Особенно ей.

— Поверить не могу, что ты спишь с Линой после того, как я сказал тебе этого не делать, — прорычал Нокс.

— А ты не можешь зарыть голову в песок и надеяться, что всё станет лучше. Твой отец последние несколько десятилетий приглушал любые ощущения в своей жизни. То, что делаешь ты, не сильно отличается, — сказал Люсьен.

За нашим столиком повисло напряжённое молчание, пока мы гневно смотрели друг на друга.

— Я в депрессии. Ясно вам, засранцы бл*дские? Моя жизнь превратилась в одну огромную чёрную дыру с тех пор, как я очнулся на той больничной койке. Теперь ты счастлив? — это был первый раз, когда я признался в этом вслух. Мне было всё равно.

— А я выгляжу счастливым?

Надо отдать должное, Люсьен выглядел несчастным.

— Скажите мне, как всё это связано с Линой, — пробормотал мой брат, закрыв лицо ладонями.

— Я не считаю, что она честна. Я опасаюсь, что она может воспользоваться тобой, когда ты... в таком состоянии. Она заявляется в город за день до того, как Хьюго напал на Наоми и Уэйлей. Она не сказала тебе о своей настоящей работе. Она переехала в соседнюю квартиру. И у неё чисто случайно есть общее прошлое с маршалом, которого приставили к тебе.

— А ещё она подняла мою задницу с пола, затащила вверх по лестнице и помогла пережить бл*дскую паническую атаку два дня назад. Не знаю, бл*дь, что в ней такого, но чем ближе я к ней, тем лучше я себя чувствую. Тем легче выбираться из постели и заставлять себя делать необходимое. Так что пусть я ценю твою заботу, но подчеркну, что она поддерживала меня так, как не поддерживал никто. Ни ты. Ни Нокс. Никто.

Лина помогала мне почувствовать себя мужчиной, а не изломанной шелухой прежнего себя.

Челюсти Люсьена сжались под его аккуратно подстриженной бородкой.

— Две порции яиц бенедикт с копчёным лососем, — официант принёс наш завтрак.

— Спасибо, — бесстрастно сказал я, когда стало очевидно, что Люсьен этого не сделает.

— Могу я предложить вам ещё что-нибудь? Добавку кофе? Салфетки, чтобы вытереть будущее кровопролитие? Нет? Ну ладненько.

— Она лжёт тебе, — настаивал Люсьен. — Она здесь из-за тебя.

— Вам обоим надо захлопнуть свои бл*дские варежки, — приказал Нокс. — Лина — одна из хороших, бл*дь.

— Но ты тоже не доверяешь ей своего брата, — подметил Люсьен.

— Потому что его дурацкое сердце будет разбито, вот почему, — раздосадованно ответил мой брат. — А не потому, что она использует его, или что ты там ещё выдумал в своём подозревающем мозгу. Она не осядет на одном месте, не станет женой копа, чтобы гоняться за выводком детей. Так что если ты влюбишься в неё по уши, а она вышвырнет тебя на обочину, то именно мне придётся потом терпеть твоё нытьё.

Я был странно тронут, но по большей части всё ещё раздражён.

Я повернулся к ним обоим лицом. Мой брат и мой лучший друг оба думали, что я слишком слаб, чтобы пережить это.

— Подойдёшь к ней ещё раз, и я заставлю тебя пожалеть об этом, — сказал я, стискивая ручку кружки до побеления костяшек пальцев.

— Я говорю то же самое тебе, — сказал мне Нокс.

— Не тебе решать, — напомнил я ему.

— Я ей не доверяю, — упрямо повторил Люсьен.

— Да? А я не доверял той женщине, стоматологу-гигиенисту, с которым ты встречался на протяжении месяца три года назад.

— И ты был прав. Она украла мои наручные часы и халат, — признался мой друг.

— Лине не нужны мои часы, а халата у меня вообще нет.

— Нет. Но ей что-то нужно. Лжец чует ложь.

— Прекрати копать под неё.

— Если ты вправишь себе мозги, я перестану присматривать за ней, — сказал Люсьен.

Когда Люсьен Роллинс присматривал, это означало, что он знал содержимое твоего мусора до того, как он окажется в мусорном баке. Это означало, что он раньше тебя самого знал, чем ты будешь ужинать. Этот мужчина обладал даром сбора информации, и мне не стоило удивляться, что он использовал это против меня. Особенно если он думал, что это ради моего же блага.

— Мне не нужно это выслушивать.

— Нет, нужно, — настаивал он. — До меня доходит всё больше слухов о том, что Дункан Хьюго не сбежал, поджав хвост.

— И что? — огрызнулся я.

— Ты незаконченное дело. Прямая угроза для него. Ты не можешь вечно прятаться в пробелах в памяти. Мне нужно, чтобы ты функционировал на сто процентов. Потому что если он снова нацелится на тебя, если он сумеет тебя устранить... то из друзей у меня останется только Нокс.

— Оборжаться можно.

— Иди нахер, — буркнул Нокс.

— Ты слишком хорош, чтобы позволить этому прикончить тебя. Тебе нужно силой вырваться из тьмы, если придётся, и одолеть его. И ты не добьёшься этого, отвлекаясь на женщину, которой ты не можешь доверять.

— Есть одно простое решение. Вы оба держитесь подальше от Лины, чёрт возьми, — заявил Нокс.

— Катитесь нах*й оба.

Глава 19. Хаки — не её цвет

Лина

— Тебе как обычно, очаровательная Лина? — крикнул Джастис из-за прилавка «Кафе Рев», когда я вошла.

— Да, пожалуйста. Не возражаешь, если моя пушистая подружка присоединится ко мне? — спросила я, приподнимая Пайпер в её тыквенном свитерке. Собака принюхалась к запаху кофе в воздухе и задрожала от предвкушения суеты раннего утра.

Джастис улыбнулся.

— Никаких проблем. Я сделаю что-нибудь экстра-особенное для мисс Пайпер.

Естественно, всеми любимый бариста уже знал кличку собаки. И естественно, он знал мой обычный заказ. Я последние два года ходила в одно и то же кафе возле моего таунхауса, и они до сих пор путали мой заказ и неправильно писали имя.

— Всё в порядке? — спросил он в гуле оживлённого кафе, пока я платила за свой кофе.

Я моргнула. Такого определённо не случалось в моей кофейне.

— Да. Конечно. Полный порядок, — сказала я.

Это была большая, жирная ложь.

Но я не собиралась объяснять Джастису, что я паниковала, потому что в Нэше Моргане имелось нечто несравненное, из-за чего я вела себя с ним совершенно нехарактерно. Обнималась. Откровенничала. Оказывала эмоциональную поддержку. И я определённо не собиралась озвучивать своё беспокойство по поводу того, что Люсьен вот-вот всё испортит, хотя я даже не знала, что такое это «всё».

Они дружили много лет, и если Люсьен скажет, что от меня одни неприятности, Нэш послушает.

Я должна быть счастлива. Вмешательство Люсьена избавит меня от ситуации, с которой я не знала, как справиться, и позволит сосредоточиться на том, зачем я сюда приехала. Я должна пребывать в экстазе. Вместо этого я чувствовала себя как в тот раз, когда однажды в колледже жахнула четыре стопки текилы и настояла, что прокачусь на американских горках.

— Уверена? Потому что твоё лицо не говорит «полный порядок», — настаивал Джастис.

— Мы с моим лицом в порядке, — пообещала я. — Просто... я пытаюсь обдумать кое-какие вещи.

Он схватил кружку, подцепил её за ручку и повертел на пальце.

— Иногда лучшее, что можно сделать — это отвлечь себя и позволить ответу самому прийти к тебе.

Я бросила двадцатку в банку с чаевыми.

— Спасибо, Джастис.

Он подмигнул.

— Присаживайся. Я крикну тебе, когда будет готово.

Я заняла первый же свободный столик, который увидела, и плюхнулась на стул.

Джастис прав. Нэш — это не какая-то операция, которую нужно спланировать и осуществить. Он взрослый мужчина и способен принимать свои решения. Но ему, пожалуй, стоит принимать их, располагая всей информацией. Если я скажу ему правду, и он всё равно захочет верить, что от меня лишь проблемы, тогда это его потеря. А не моя.

Тогда почему возникало такое чувство, что это моя потеря? Тот крохотный голосок в моей голове не унимался. На самом деле я не влюблялась в этого парня. Ведь нет? До этих выходных я пила с ним в баре и подлатала его после перестрелки. Мы едва знакомы. Это просто влечение. Ничего большего.

— Ты как будто за миллион миль отсюда, — сказала Наоми, появившись передо мной с несколькими напитками.

— Сколько же кофе ты пьёшь по утрам? — спросила я, когда она села рядом со мной.

— Два из этого — твои, — сказала она, подвинув ко мне латте и бумажный стаканчик со взбитыми сливками, на котором было написано имя Пайпер. — Ты не слышала, как Джастис тебя звал.

Пайпер забыла бояться и уткнулась носом во взбитые сливки.

— Как ты поняла, что Нокс — тот самый? — выпалила я вопрос, даже не обдумав это сознательно.

Но если Наоми удивилась, то не показала этого.

— Это было то чувство. Какая-то магия. Правильность, наверное. Это определённо не имело никакого логического смысла. В теории мы были максимально неподходящими друг другу. Но было нечто столь правильное в том, каково это ощущалось — быть с ним.

Чёрт. Это звучало знакомо.

Я занялась своей дозой кофеина.

— Но нельзя же влюбиться в кого-то всего за несколько дней, так?

— Конечно, можно, — фыркнула она.

Я пожалела, что пошла в кофейню, а не в бар.

— Но тут есть нюансы. Можно влюбиться в кого-то поверхностно. Можно считать кого-то привлекательным или волнительным, или, как в случае с Ноксом, вызывающим ярость. И это может не перейти к чему-то большему. Но чем глубже ты копаешь, чем больше слоёв этого человека ты видишь, тем сильнее влюбляешься. И это тоже может произойти быстро.

Я подумала о наших ночных признаниях, о странной, хрупкой интимности, которую мы выстроили, доверяя друг другу те вещи, которые не знал больше никто. Я гадала, разрушится ли это, если я расскажу ему всю правду. Или в такой честности жила некая невидимая сила?

— Или, если вы как мы с Ноксом, то потребуется зубило и молоток, чтобы уйти дальше стадии «Ты горяч, давай займёмся сексом», — добавила Наоми.

— Мне нравится этот слой, — призналась я.

— А что тут может не нравиться? — поддразнила она.

— Могут ли более глубокие слои вообще сравниться с этим? — я лишь наполовину шутила.

Она одарила меня ослепительной улыбкой.

— О, дорогая. Всё становится лишь лучше и лучше. Чем больше ты знаешь, любишь и уважаешь своего партнёра, тем более уязвимыми вы становитесь вместе, и тем лучше всё становится. И я реально имею в виду всё.

— Звучит... ужасающе, — решила я.

— Ты не ошибаешься, — согласилась она. — Я выждала подобающее количество времени, прежде чем потребовать знать, кто вызывает у тебя все эти чувства?

— Это всё гипотетически.

— Точно. Потому что ты не сидишь тут с собакой Нэша. И вы с Нэшем не пытались подпалить мой обеденный стол теми искрами, что летели между вами за ужином. И Нокс не закатил истерику из-за того, что Нэш потом зажал тебя в углу.

— У вас в паре всё в порядке с коммуникацией, — заметила я.

Наоми пристально смотрела на меня, повелевая мне сломаться, но я держалась.

— Уф. Ладно, — сказала она. — Но просто знай, если тебе понадобится поговорить, гипотетически или нет, я рядом. И я болею за тебя.

— Спасибо, — сказала я, гладя ладонью жёсткую шёрстку Пайпер. — Я это ценю.

— Для того и нужны друзья, — сказала она, затем взглянула на наручные часы. — А теперь прошу прощения, мне пора пойти и позволить Слоан уговорить меня использовать деньги от продажи дома на благо общества, потому что мой будущий муж категорически отказывается позволить мне заплатить за свадьбу, медовый месяц или колледж Уэйлей.

— Почему не отложить в сбережения?

— Я отложу часть. Но я использовала наследство от моей бабушки в качестве первоначального взноса за дом, и кажется правильным инвестировать это в нечто важное для меня. Слоан говорит, что у неё есть идеальная идея, — она взяла свой огромный стакан кофе и встала. — Не забудь про наш поход за платьями.

Мы попрощались, и я смотрела, как Наоми выскальзывает за дверь в прохладное осеннее утро.

Я взглянула на Пайпер. Её собачьи «усы» перепачкались во взбитых сливках.

— Думаю, мне надо сказать твоему папе правду, — произнесла я.

Собачка склонила голову набок, удерживая дискомфортно долгий зрительный контакт.

— Советы будут? — спросила я.

Её розовый язычок показался наружу и слизал сливки с её морды.

Если Люсьену не удастся убедить Нэша за завтраком, что я манипулирующая и замышляющая что-то роковая женщина, может, я сумею сказать ему за ланчем, что я типа, вроде как заинтересована в нём.

— Знаешь, даже если он изначально разозлится на меня, у меня всё равно есть ты, — сказала я собаке. — Может, я захвачу тебя в заложники и потребую в качестве выкупа его прощение.

Пайпер чихнула взбитыми сливками на стол. Я посчитала это за подтверждение и, закончив вытирать её чих, написала Нэшу сообщение.

Я: Как насчёт пообедать сегодня? Мне надо кое-что сказать тебе.

Я положила телефон, повелевая трём точкам появиться. Но они не появились.

Наверное, он занят. Или уже принял решение, что от меня одни проблемы, и никакая запоздалая честность это не исправит. Что я вообще делаю? Я приехала сюда выполнить свою чёртову работу и придумать способ перестать принимать рискованные решения.

— Проклятье, — пробормотала я себе под нос.

Я снова взяла телефон.

Я: Только что поняла, что у меня нет времени на обед, так что забудь, что я что-то предлагала. Мне надо съездить по делам, так что я оставлю Пайпер с миссис Твиди.

Вот так. Хорошо.

Мудрым решением будет покончить со всем сейчас. Неважно, что Нэш думал обо мне. Я не задержусь тут достаточно долго, чтобы разбираться с последствиями.

— Привет, очаровательная, — Таллула, жена Джастиса, появилась передо мной, держа большую дорожную кружку кофе и пакетик с выпечкой. — Просто хотела сказать тебе, что если твоей секси машине надо поменять масло, пригони её ко мне. Я люблю американские масл-кары.

— Я бы и не доверила её никому другому, — заверила я её.

Она подмигнула и ушла.

Я застыла, не донеся кружку до рта.

Таллула знала, какую машину я водила. Я состояла в групповом чате с забавными и дружелюбными женщинами, которые решительно настроились включить меня в свой круг общения. Владелец местной кофейни знал моё имя и то, какой кофе я любила. У меня имелись приятели по спортзалу — конечно, все они были членами Американской ассоциации пенсионеров, но это не мешало им тягать штангу.

Я оглянулась по сторонам и узнала половину лиц.

Я знала, где найти свою любимую еду в продуктовом магазине, и помнила, что не надо проезжать по Четвёртой Улице между 15 и 15:30, потому что тогда заканчивались занятия. Меня пригласили на свадьбу. Я присматривала за чужой собакой. Два утра подряд я просыпалась в постели с Нэшем.

Незаметно для меня самой Нокемаут затянул меня на свою орбиту. И уже мне решать, хотела ли я вырваться. Достаточно ли я храбра, чтобы взглянуть на другие слои.

— Ну чёрт возьми, — пробормотала я.

Я: Снова я. Обед снова в силе. Буквально и метафорически. Ну если ты свободен, имею в виду. Надеюсь, мы скоро поговорим.

— О Боже. Надеюсь, мы скоро поговорим? — я бросила телефон и провела обеими руками по лицу. — Что со мной не так? Что со мной делает этот парень?

Пайпер тихонько заскулила. Я взглянула на неё.

— Спасибо за обратную связь. Я оставлю тебя с миссис Твиди, а сама пойду поговорю кое с кем ужасным.

***

— Посмотрите, кто вернулся, — Тина Уитт выглядела ужасно самодовольно для женщины в тюремном комбинезоне цвета хаки.

Когда я впервые встретила эту женщину, её сходство с её сестрой-близнецом, Наоми, было жутковатым. Такое чувство, будто я буквально увидела злобного клона. Только вместо дьявольской козлиной бородки Тина щеголяла высокомерными повадками криминального не-очень-то-гения.

— Тина, — произнесла я, сидя напротив неё на складном металлическом стуле.

Я побывала здесь уже дважды, и оба раза уходила с большим жирным «ничего». Или Тина хранила некую странную верность Дункану Хьюго, или она реально ничего не знала о... ну, ни о чём. Поскольку она сдала своего бывшего федералам, я полагала, что правдив второй вариант.

— Я пятьдесят миллионов раз говорила тебе и твоим дружкам-федералам, я не знаю, где Дунк.

Пришло время опробовать новую тактику.

— Я не работаю на федералов, — сказала я ей.

Её глаза прищурились.

— Ты сказала...

— Я сказала, что я следователь.

— Какого чёрта ты расследуешь, если не то, куда подевался этот сбежавший придурок без мозгов?

— Я работаю на страховое агентство, — объяснила я.

— Пытаешься продать мне какую-то хреновую страховку на машину? Я за решёткой, сучка. Думаешь, я тут за рулём катаюсь?

Сразу ясно, кто был мозгом операции.

— Я не продаю страховку, Тина. Я нахожу застрахованные вещи, когда они пропадают.

— А?

— Я как охотник за головами, только вместо поиска людей я ищу вещи, которые они украли. Я думаю, что Дункан украл нечто ценное у моего клиента, и я думаю, что он украл это, пока замышлял доминирование над криминальным миром вместе с тобой.

— Насколько ценное?

Вполне в духе Тины не париться о деталях, только о сути.

— Для моего клиента? Бесценно. Рыночная стоимость? Пол-миллиона.

Тина фыркнула.

— Бесценно в смысле сентиментальный мешочек с хернёй вроде детских зубов? Никогда не понимала это дерьмо. Зубная фея. Эльфы на полке.

Я испытала укол грусти за Уэйлей и то, как её воспитывали. Мои родители хотя бы душили меня своей любовью. Активное безразличие нанесло бы гораздо больше урона. Слава Богу за Наоми, Нокса и их родственников. Теперь у Уэйлей за спиной стояла целая армия близких.

— Бесценно в смысле кабриолет Порше 356, 1948 года выпуска, который принадлежал семье на протяжении трёх поколений.

— То есть, ты хочешь сказать, что этот ушлый хорёк бросил меня, свалил всю чёртову вину на меня, а вдобавок ещё и лишил возможности прокатиться с ветерком?

— По сути, да.

— Вот сукин сын!

— Не ори, Тина, — окликнул охранник от двери.

— Я буду орать, если я хочу бл*дь поорать, Ирвинг!

— Ты помнишь, был ли Дункан с тобой в эти августовские выходные? — спросила я, показывая ей календарь на своём телефоне.

Когда я была здесь в последний раз и задала этот вопрос, она посоветовала мне «спросить у её секретаря», а потом послала меня нах*й.

— Тогда угнали твою навороченную тачку?

Я кивнула.

— Я повспоминала с прошлого раза. Дунк и его дружки в те выходные отправились в загул. Вернулись с шестью машинами. Но никакого старого Порше. Однако Дунк приехал позднее всех остальных. Я помню, потому что наехала на него из-за того, что его придурки приехали без него и выпили всё моё чёртово пиво. Затем приходит Дунк, вышагивая как одна из тех птиц с большими пафосными хвостами.

— Индейка?

Тина закатила глаза.

— Иисусе. Нет. С синими перьями, орущие такие, — она запрокинула голову и издала пронзительный вопль.

Охранник Ирвинг открыл дверь.

— Ещё одно предупреждение, и ты возвращаешься в камеру, Тина.

— Павлин! — перебила я.

Тина показала на меня.

— Да! Он самый. Так о чём мы говорили?

Ирвинг со страдальческим вздохом закрыл дверь обратно.

— Дункан приехал домой поздно после угона шести машин, — подсказала я. — Насколько он задержался?

Она пожала плечами.

— Достаточно, чтобы эти мудаки выпили целую упаковку «Натти Лайт». Примерно на час или два?

Я подавила нарастающее ощущение триумфа. Я знала. Я была права. Он припрятал Порше где-то в пределах часа езды от изначального местонахождения его мастерской. Возможно, машина уже не там, но если я найду первую зацепку, то смогу найти и вторую.

— И ты никогда не видела винтажный Порше в его авторазборке? — спросила я.

Она покачала головой.

— Неа. Он придерживался дерьма в духе «Форсажа».

— Дункан когда-нибудь водил тебя знакомиться с его отцом? — спросила я.

— С Энтони? — она презрительно скривилась. — Мы с Дунком были скорее на стадии «потрахаться в переулке», а не «познакомиться с родителями», а потом он меня подставил.

— Но он говорил о нём, — подтолкнула я.

— О да, бл*дь, он говорил о нём. Этот парень был помешан на том, чтобы получить одобрение папочки. По крайней мере, пока Дунк не облажался с тем покушением.

Моё тело напряглось от того, как небрежно она упомянула ранение Нэша. Я изо всех сил старалась сохранить нейтральное лицо, но внутри моё сердце билось о грудную клетку.

Некоторые люди просто не понимали, что у их действий есть последствия. Другим было попросту всё равно.

— Знаешь, я даже не знала, что он попытается застрелить того парня Моргана. Я бы его отговорила, — сказала Тина, прикуривая сигарету.

— Почему?

— Ну, во-первых, полицайские штаны отменно смотрятся на его заднице.

Тина Уитт, может, и была ужасным человеком, но в этом она не ошибалась.

— Во-вторых, он неплохой парень. И не только внешне. Он никогда не обращался со мной как его брат-кусок дерьма и все остальные. Даже когда он арестовал меня в тот раз, он очень аккуратно заставил меня пригнуть голову перед посадкой в машину, — её ожесточённое лицо приняло мечтательное выражение.

— Он хороший парень. И симпатичный к тому же, — подтолкнула я.

— Тут ты не ошибаешься. Учитывая то, как я в целом избегаю копов, то ясно, что парень должен быть горячим, если я не бегу в противоположном направлении даже в магазине, когда у меня в лифчике неоплаченная нарезка из индюшатины. Готова поспорить, член у него тоже огромный, — тоскливо добавила она.

Супер. Теперь я думала о Нэше и его невероятной утренней эрекции, а также о том, что я могу больше ни разу её не испытать.

— Вернёмся к Дункану, — отчаянно произнесла я.

Тина пренебрежительно махнула рукой.

— О, у него средний размер. Толком не умеет им пользоваться. Он из тех, кто тупо тычется, а не двигается, если ты понимаешь, о чём я.

Я не понимала. Должно быть, моё лицо это выдало, потому что Тина встала и затеяла непристойную демонстрацию толчков, пока из её рта свисала сигарета.

— Как думаешь, Энтони Хьюго помог бы спрятать своего сына? — спросила я, прерывая шоу.

Тина фыркнула и села обратно.

— Ты меня дуришь? После того, как Дунк прое*ался?

— Родители прощают самые разные ошибки, — подметила я. Например, родители самой Тины.

Тина покачала головой.

— Только не Энтони Хьюго. Дунк пришёл домой взбешённый и перепуганный. Сказал мне, что пытался убить копа, и всё пошло не по плану. Я ему всё высказывала, когда пришли два головореза Энтони, чтобы забрать Дунка «поболтать». И я была там, когда он притащил домой свою избитую и окровавленную задницу.

— Что произошло во время того разговора?

— О, ну ты знаешь. Крики. Унижения. Угрозы. Энтони сердился, что Дунк привлёк «нежелательное внимание» к их бизнесу. Дунк сказал, что отец обзывал его, избил. И это стало настоящей пощёчиной, в прямом и переносном смысле. Ходят слухи, что Энтони давненько не пачкал ручки, чтобы побить кого-то. Для этого у него есть свои парни. Но для Дунка он сделал исключение.

— И что Дункан чувствовал по этому поводу?

Она посмотрела на меня как на дуру.

— Он почувствовал, что их отношения вышли на новый здоровый уровень. Сама-то как думаешь, чёрт возьми?

— То есть, ты считаешь, что папа Дункана точно не помог бы ему залечь на дно?

— Я удивлюсь, если старик сам не выслеживает его, чтобы грохнуть, пока его не нашли копы, — сказала она.

Вот это новости. Я отложила эту информацию.

— Вот как?

— Ну типа, Дунк был идиотом. Слишком импульсивным. Но его отец откровенно страшный. После того, как Энтони набросился на него, весь такой могучий шишка, из-за того, что Дунк испортил его планы и подверг опасности семейный бизнес, я знала, что случится дальше. Старик пошлёт кого-нибудь убрать бардак. И под «убрать бардак» я имею в виду, что он всадил бы пару пуль в башку Дунка. И в мою наверняка тоже.

— Так что случилось?

— Ну, позволь тебе сказать, нет ничего сексуального в мужике, который грустит из-за того, что папочка его не любит. Я ему говорила, что пора двигаться дальше. Создать себе репутацию. Так что я убедила его, что нам надо залечь на дно. Он сделал пару звонков, мы перебрались на тот склад в Лоулервиле и начали составлять план. Нам нужно было быстро найти деньги. Дунк посчитал, что лучший способ делать это — перепродать копию списка. Многие люди здесь и в округе Колумбия были бы заинтересованы в списке копов и их шептунов.

— Значит, тогда ты и похитила свою дочь и сестру.

Мои плохие решения в сравнении с поступками Тины Уитт выглядели как крохотные ошибки в суждениях. Я своими глазами видела немедленные последствия. Куча истекавших кровью плохих парней. Нокс на полу с Наоми и Уэй. Нэш, героически прислонившийся к стене, с пистолетом в руке и кровоточащим плечом, выглядящий измождённым и взбешённым. Моё сердце совершило жалкий кульбит.

— Это был ещё один бардак, в который затащил меня этот ушлёпок. Похищения вообще не планировалось, знаешь? Он должен был немножко напугать их. Заставить отдать список. А потом мы отправили бы их восвояси. Но неееет, ему же надо сделать по-своему. Дунк был идиотом, но он не был глупым. Он умел быть хитрым и умным, когда хотел, но он был импульсивным. В один момент он планирует какую-то аферу, а в следующий уже отвлёкся и играет в видеоигры до четырёх утра.

— Так кто работал с ним после того, как вы разбежались? В ночь, когда тебя арестовали, на складе были мужчины. Это были люди Энтони? Другие члены семьи? Друзья?

«Для того и нужны друзья». Слова Наоми этим утром вновь всплыли в моей голове. Никто не был поистине одинок в этом мире. Всегда найдётся человек, к которому можно обратиться, когда нужна помощь.

— О. Типа, его известные сообщники, верно? Я запоминаю полицейский сленг, смотря «Морская полиция: Спецотдел» и прочее дерьмо на случай, если шеф Морган придёт меня навестить, — с гордостью сказала она.

Интересно, что почувствовал бы Нэш, если бы узнал, что Тина Уитт запала на него. А ещё интересно, означало ли это, что он никогда не приходил навестить её в тюрьме.

— Да. Известные сообщники, — согласилась я.

— Слышала, большинство из них арестовали копы, — сказала Тина.

— Большинство, но не всех. Кто-то, должно быть, помог ему унести ноги.

— В авторазборке на него работала пара головорезов. Парень с Татухой на Лице и Толстяк с Бородкой. Этот чувак мог умять тридцатисантиметровый стейк меньше чем за десять минут. Они были приятелями Дунка по школе, пока он не бросил учебу. Они все примерно в одно время начали работать на старика, но они изначально были друзьями Дунка.

Я прилежно записала и понадеялась, что описаний хватит, чтобы продвинуть меня к чему-то.

— Больше никто не приходит на ум?

Она поджала губы и затушила сигарету.

— У него был один тип, с которым я никогда не встречалась. Чувак с Одноразовой Мобилой⁴. Не думаю, что они были приятелями. По крайней мере, общались они не как дружки. Но именно ему Дунк позвонил, когда нам пришлось убираться куда подальше после того, как эта тупая задница подстрелила шефа Моргана.

— И как помог Чувак с Одноразовой Мобилой? — спросила я.

Тина пожала плечами.

— Не знаю. Я была занята тем, что орала на Дунка за его тупость, и не обратила внимания.

Я закрыла свой блокнот и убрала в карман куртки.

— Ещё один вопрос. Что заставило Дункана начать с Нэша Моргана?

Тина пожала плечами.

— Может, дело в том, что я однажды упомянула, как отменно выглядит задница шефа, а может, я сказала ему, что шеф не сделал мне ничего плохого в отличие от всех остальных бл*дских жителей Нокемаута. Он никогда не смотрел на меня как на отбросы.

Она накручивала на пальцы прядь своих волос, имевших структуру соломы. Она подстригла и покрасила волосы, чтобы больше походить на свою сестру перед похищением. Теперь у пробора виднелись седые корни, и ей отчаянно был нужен хороший кондиционер.

— Конечно, внимание Дунка могли привлечь две звёздочки возле его имени в списке.

Я подавила желание побарабанить пальцами по столу.

— Он сказал, что означали эти звёздочки?

Тина пожала плечами.

— Не знаю. Спроси у Дунка.

— Что ж, спасибо за уделённое время, Тина, — сказала я, поднимаясь на ноги.

— Из-за этого мудилы у меня теперь только время и осталось. Найдёшь его — скажи, что я тебя послала.

***

Я вышла на яркое осеннее солнце, чувствуя себя так же, как я всегда чувствовала себя после визита в тюрьму. Будто мне нужно в душ.

Но хотя бы в этот раз у меня наконец-то появились зацепки.

Я задержала дыхание, заглянув в телефон. От Нэша не было сообщений или пропущенных. Я шумно выдохнула и позвонила в офис, шагая по парковке и оставляя позади колючую проволоку и высокие заборы.

Мой любимый исследователь, Зельда, ответила после второго гудка.

— Хеллоу?

— Привет, это я. Мне нужно, чтобы ты нарыла всё, что только возможно, на известных сообщников Дункана Хьюго. Сосредоточься на тех, кого он знал дольше всего. В особенности на тех, у кого есть татуировки на лице, и кто поупитаннее.

Я услышала шуршание пакетика чипсов.

— Поняла, — сказала Зельда, громко хрустя мне в ухо. — Как жизнь в Нокемапе? Уже готова с криком бежать в сторону ближайшего метрополиса?

— В Нокемауте, — поправила я, шагая к своей машине.

— Да пофиг. Эй, ты слышала про Лью?

Я остановилась посреди парковки.

— А что с ним?

— С завтрашнего дня возвращается к офисной работе.

— У него всё нормально? — спросила я.

— Он в порядке. Сказал, что сломанная задница его не сломит. К тому же Дейли сказала, что ему лучше притащить свою побитую задницу обратно, если он хочет продолжать зарабатывать.

Я ждала, когда придёт облегчение, но оставалось лишь чувство вины.

Глава 20. Признания в машине

Нэш

Добравшись до участка, я всё ещё злился из-за засады за завтраком. Я не знал, на кого сердился сильнее: на Люсьена за вмешательство, на Нокса за то, что он упрямый придурок, или на Лину за то, что она до сих пор утаивала что-то от меня, тогда как я был с ней абсолютно откровенен.

Она прислала три сообщения, сказав, что хочет поговорить.

Видимо, она беспокоилась о том, что сказал мне Люсьен. Прямо сейчас я был в настроении позволить ей беспокоиться.

А может, эта бушующая внутренняя злость направлялась на меня самого.

К данному моменту это было уже не важно. Все вокруг меня бесили.

— Ты должен говорить мне, где ты будешь, Морган.

Я развернулся и нашёл не менее раздражённого федерального маршала, нёсшегося по тротуару к двери участка.

Я был не в настроении.

— Я уже взбешён на двух засранцев, которые вытащили меня из кровати сегодня утром. И на твоём месте я бы не спешил добавлять твоё имя в список.

— Слушай, мудак. Я тоже не в восторге от этого назначения. Ты думаешь, мне нравится тусить на какой-то территории в духе «Избавления»⁵ и прикрывать твою неблагодарную спину от какой-то опасности, которой наверняка даже не существует? — рявкнул Нолан в ответ.

— Божечки, ну извини, что тебе скучно, Грэхэм. Дать тебе фломастеры и раскраску? Я куплю, когда пойду выбирать тебе благодарственную открытку с бл*дскими воздушными шариками.

Нолан покачал головой.

— Иисусе, ну ты и мудак. Если бы я не видел, как ты вчера повёл себя с теми детьми и заставил этого копа-ушлёпка наделать в штаны, я бы подумал, что это твоё перманентное состояние.

— Ну может, так оно и есть.

Подтверждая свои слова, я не придержал для него дверь.

Я ответил на хор «доброе утро, шеф» отрывистым кивком и направился прямиком в свой кабинет, где я мог захлопнуть чёртову дверь и отгородиться от всего чёртова мира.

Никто ничего не сказал Нолану, когда он протопал следом за мной.

— Где Пайпер? — спросил Грейв, поднимая пакетик с гурманскими собачьими вкусняшками из зоомагазина.

Бл*дь.

Собака у Лины. Возможно, я не хотел эту чёртову псинку, но я совершенно точно не позволю Лине оставить её себе.

— Она с соседкой, — сказал я.

Офицер Уилл Бёртл остановил меня прямо у двери моего кабинета. Он был первым чёрным офицером, которого я нанял как шеф полиции. Учтивый и спокойный, он пользовался уважением в департаменте и нравился гражданам.

— У вас посетитель, шеф. Ждёт в вашем кабинете, — сказал он.

— Спасибо, Уилл, — сказал я, стараясь подавить свою раздражительность. Казалось, мир не желал сегодня оставить меня в покое.

Я направился в кабинет и остановился как вкопанный, заметив посетителя.

— Папа?

— Нэш. Рад тебя видеть.

Дьюк Морган когда-то был самым сильным и весёлым мужчиной из всех, что я знал. Но годы буквально стёрли этого мужчину.

Не нужно было сильно присматриваться сквозь чистую мешковатую одежду и аккуратно подстриженные волосы и бороду, чтобы увидеть правду о мужчине в моём кресле для посетителей.

Он выглядел старше своих шестидесяти пяти лет. Его кожа выглядела обветренной и морщинистой от долгих лет запущения и контакта с окружающей средой. Он был слишком худым — тень того мужчины, что когда-то носил меня на плечах и без проблем швырял в ручей. Под его голубыми глазами того же оттенка, что и мои, пролегли мешки такого тёмного фиолетового цвета, что они почти казались синяками.

Его пальцы снова и снова нервно водили по шву его брюк. Это был характерный признак, который я научился узнавать ещё в детстве.

Вопреки всем моим попыткам спасти его, мой отец был бездомным наркоманом. Принять этот провал с лёгкостью мне не удастся никогда.

Я испытывал искушение развернуться и выйти за дверь. Но я узнавал не только характерный признак, но и необходимость посмотреть в лицо плохому. Это часть моей работы, часть того, кем я являлся.

Я снял с себя поясной ремень и повесил его вместе с курткой на вешалку за столом, затем сел. Мы, Морганы, по весомой причине не любили объятия. Долгие годы разочарований и травмы превратили физическое выражение привязанности в незнакомый для нас язык. Я всегда обещал себе, что когда обзаведусь своей семьей, всё будет иначе.

— Как у тебя дела? — спросил я.

Дьюк отрешённо потёр местечко между бровями.

— Хорошо. Я вроде как поэтому и пришёл.

Я приготовился к просьбе. К отказу, который мне придётся озвучить. Я давно перестал давать ему деньги. Чистую одежду, еду, номера в отеле, лечение — да. Но я давно понял, на что именно тратились деньги, как только он их получал.

Это уже не злило меня. Уже давно. Мой отец такой, какой он есть. Я не мог сделать что-либо и изменить его. Ни через получение хороших оценок. Ни через победы на футбольном поле. Ни через выпуск с почётом. И определённо не через вручение ему денег.

— Я на какое-то время уеду, — сказал он наконец, поглаживая свою бороду.

Я нахмурился.

— У тебя проблемы? — спросил я, уже пошевелив мышкой компьютера. Я настроил уведомления, которые выскакивали, когда его имя промелькивало в системе.

Он покачал головой.

— Нет. Ничего такого, сынок. Я, ээ, начинаю программу реабилитации на юге.

— Серьёзно?

— Да, — он провёл ладонями по коленям и обратно по бёдрам. — Давненько подумывал. Какое-то время не употреблял и чувствую себя весьма хорошо.

— Сколько это — какое-то время? — спросил я.

— Три недели, пять дней и девять часов.

Я моргнул.

— Сам по себе?

Он кивнул.

— Да. Такое чувство, что пора меняться.

— Молодец, — я знал, что не стоит надеяться. Но я так же знал, каких усилий зависимому человеку стоило прийти к такому настрою.

— Спасибо. В любом случае, это место отличается от тех, в которых я бывал раньше. Там есть психологи, план медицинского лечения. Даже соцработники, помогающие с жизнью после. У них есть программы поддержки бывших пациентов, помощь с трудоустройством.

— Похоже, хороший потенциал, — прокомментировал я.

Я не был оптимистом. Только не в отношении его реабилитации. Слишком много разочарований за долгие годы. Я понял, что иметь ожидания в отношении него гарантированно приводило лишь к моему разочарованию. Так что я намеренно старался признавать то, на каком этапе он находился, а не на каком этапе я хотел его видеть. И не на том этапе, на котором он был когда-то.

Это помогало мне и в работе. Относиться к жертвам и подозреваемым с уважением, а не с осуждением. Пусть Дьюк Морган и был токсичным родителем, но он сделал меня более хорошим копом. И за это я был благодарен.

— Тебе что-то нужно перед отъездом?

Он медленно покачал головой.

— Неа. Я обо всем позаботился. Тут билет на автобус, — сказал он, похлопав себя по нагрудному карману. — Уезжаю сегодня после обеда.

— Надеюсь, это станет для тебя хорошим опытом, — сказал я совершенно искренне.

— Так и будет, — он сунул руку в тот же карман и достал визитку. — Вот номер и адрес этого места. Первые несколько недель они ограничивают звонки, разрешая связываться лишь в случае чрезвычайной ситуации, но ты можешь слать письма... если захочешь.

Он положил визитку на мой стол и подвинул её ко мне.

Я поднял визитку, посмотрел на неё, затем убрал в карман.

— Спасибо, пап.

— Ну, мне лучше пошевеливаться, — сказал он, поднимаясь на ноги. — Надо повидаться с твоим братом, прежде чем отправляться в путь.

Я встал.

— Я тебя провожу.

— Нет необходимости. Не хочу позорить тебя перед твоим департаментом.

— Ты не позор, пап.

— Может, через несколько месяцев и не буду позором.

Я не знал, что с этим делать. Так что хлопнул его по плечу и сжал.

— Ты нормально выздоравливаешь? — спросил он.

— Ага. Парой пуль меня не уложить, — сказал я с притворной уверенностью.

— С некоторыми вещами справиться сложнее, чем с остальными, — настаивал он, не сводя с меня голубых глаз.

— Действительно, — согласился я.

Например, с дырками от пуль и разбитыми сердцами.

— Я неправильно обошёлся с тобой и твоим братом.

— Пап, нам не нужно вдаваться в это. Я понимаю, почему всё получилось так, как получилось.

— Просто мне хотелось бы, чтобы я продолжал пытаться и искать свет, а не погрузился во тьму, — сказал он. — Человек может научиться жить в той тьме, но это не жизнь.

***

Следующий час я разбирался с отчётами об инцидентах, запросами отгулов и распределением бюджета, пока слова моего отца эхом отдавались в голове.

Может, тьма — это пустое, бессмысленное существование, но именно свет мог тебя обжечь. Мне было нужно от Лины нечто, что она, похоже, не желала давать. Нечто столь же необходимое мне, как кислород. Честность.

Конечно, она поделилась отдельными частицами. Но то, чем она поделилась, было уклончивым и рассказывало ту историю, какую ей нужно. Она обставила всё так, будто наткнулась на Люсьена случайно, и у них состоялся нейтральный разговор. Она не говорила мне, что мой самый давний друг выследил её и угрожал из-за того времени, что она проводила со мной.

Тот факт, что она решила разобраться с этим сама, бесил меня почти так же сильно, как и излишне оберегающие ослиные поступки Люсьена.

Но хоть я и точно знал, что Лина не говорит всей правды, я чувствовал нечто, что не мог опознать, и что чертовски походило на нужду. И если она не нуждалась во мне в ответ, то чаши весов не будут уравновешены.

Лина Солавита на такое не запрограммирована.

Я сам не готов такое выполнить. Кто может нуждаться во мне, когда я в таком состоянии? Я в раздрае, бл*дь.

Чёрт, да я только что написал своё имя с ошибкой, пока подписывал заявление на отгул.

— Бл*дь, — пробормотал я и оттолкнулся от своего стола.

Я чувствовал себя слишком неспокойно, чтобы прятаться от мира. Мне надо сделать что-нибудь, что ощущалось продуктивным.

Я схватил куртку и ремень с крючка и направился в общее офисное пространство.

— Ухожу, — объявил я помещению в целом. — Принесу вам обед из «Дино», если вы все напишете мне свои заказы. За мой счёт.

Раздался гомон предвкушения, которое все копы испытывали при обещании бесплатной еды.

Я задержался у стола Нолана.

— Не хочешь прокатиться?

— Смотря куда. Собрался вывезти меня в лес и бросить на милость туземцев?

— Пожалуй, не сегодня. Подумываю нанести визит к заключённой.

— Возьму пальто.

***

— С чего вдруг такая перемена? — спросил Нолан, когда я выехал на шоссе.

— Может, я забочусь об окружающей среде и сокращаю выброс выхлопных газов, посадив тебя в одну машину со мной.

— А может, ты решил поболтать с Тиной Уитт и не хочешь, чтобы у твоих офицеров были проблемы с федералами.

— А ты не такой тупой, каким кажешься из-за усов, — сказал я.

— Моей жене... бывшей жене... очень нравился «Топ Ган», — сказал он, проводя указательным и большим пальцами по усам.

— Чего мы только не делаем для женщин.

— Кстати...

— Упомянешь имя Лины, и я брошу тебя туземцам, — предупредил я.

— Принято к сведению. Что насчёт её подруги? Блондинки-библиотекарши?

— Слоан? — уточнил я.

— Она свободна?

Я подумал о Люсьене сегодня за завтраком. Моё лицо озарилось медленной, мстительной улыбкой.

— Тебе стоит пригласить её на свидание.

Мы ехали молча, пока я не свернул к тюрьме.

— Те детишки вчера, — сказал Нолан. — Ты отговорил менеджера от выдвижения обвинений.

— Отговорил.

— А потом надрал задницу Офицеру Мудоёбу.

— Ты просто так треплешь языком или к чему-то ведёшь, Грэхем?

Он пожал плечами.

— Просто говорю, что ты неплохо делаешь свою работу. Некоторые местные просто привлекли бы тех ребят по закону и закрыли бы глаза на того офицера.

— Мой город повидал достаточно руководства в духе кумовства. Они заслуживают лучшего.

— Видимо, ты умнее, чем кажешься из-за этих дырок от пуль.

***

Женская Исправительная Колония Баннион была типичной для тюрьмы общего режима. Построена где-то в жопе мира, периметр охраняется высокими заборами, милями колючей проволоки и смотровыми башнями.

— Ты побежишь и настучишь федералам об этом? — спросил я, вставая на парковочное место возле входа.

— Наверное, зависит от того, как всё пройдёт, — Нолан отстегнул ремень безопасности. — Я зайду с тобой.

— У тебя будет меньше проблем, если ты не будешь знать, что я там делаю.

— Мне нечего делать, кроме как гадать, сколько засранцев выстроилось в очередь, чтобы подкатить к моей бывшей, раз она переехала в округ Колумбия, да ждать, когда какой-то низкопробный преступник снова пригласит тебя потанцевать. Я зайду с тобой.

— Смотри сам.

— Ты уже получил от неё что-то полезное? — спросил он.

— Не знаю. Это мой первый визит.

Он бросил на меня взгляд.

— Видимо, Секси-Паинька всерьёз относится к приказам.

— Я очень надеялся, что это прозвище отвалится.

— Это вряд ли. Но серьёзно, Идлер говорит тебе дать большим девочкам и мальчикам разобраться самим, и ты просто сидишь на жопе ровно? Будь я на твоём месте, я бы точно затеял своё расследование. Чёрт, да это же местные игроки. Они с большей вероятностью поговорят с тобой, чем с кучей федералов.

— Кстати, — сказал я, выразительно показывая на его правительственный костюм. — Сними пиджак и галстук.

Нолан только-только бросил свой пиджак между сиденьями и закатывал рукава, когда из тюрьмы на парковку вышла длинноногая брюнетка.

— Да вы издеваетесь, бл*дь.

— Так-так-так. Похоже, следователь Солавита всё же что-то задумала, — протянул мой пассажир. — Каковы шансы...

— Ноль на миллион, — сказал я, сердито глядя на её отражение в моём зеркале заднего вида. Я наблюдал, как она завершила вызов и села в машину.

Я нашёл в телефоне последнее сообщение Лины.

— Ты не собираешься её подловить? — спросил Нолан.

— Неа, — ответил я, пока мои пальцы порхали над экраном.

Я: Обед — отличная идея. Встречаемся в Дино в десять?

Через несколько секунд мой телефон зазвонил. Лина.

— Привет, — ответил я, стараясь сохранять нейтральный тон.

— Привет, — сказала Лина.

— В десять в Дино устроит? — спросил я, прекрасно зная, что её не устроит. Нолан захихикал на пассажирском сиденье.

— На самом деле, я тут катаюсь по делам. Мы можем встретиться через час?

Она лгала мне в лицо... ну, в ухо. Моё давление подскочило.

— Я не думаю, что буду тогда свободен, — соврал я. — Где ты там катаешься?

— О, ну знаешь, типичная ерунда по мелочам. Продукты. Аптека.

Визит в женскую исправительную колонию.

— Как прошёл сегодняшний завтрак? — спросила она, сменив тему.

— Завтрак прошёл нормально, — соврал я. — Пайпер с миссис Твиди?

— Ага. Отсыпается после своего «щенячино»⁶ на диване миссис Твиди.

Эта женщина купила моей собачке лакомство, а теперь врала мне. Лина Солавита поистине сводила с ума.

— Эй, слушай, если ты ещё не была в аптеке, можешь прихватить мне бутылочку ибупрофена? — попросил я.

Он потом понадобится нам обоим.

— Конечно! Это я могу. Нет проблем. Всё в порядке? — она казалась нервничающей. «Вот и хорошо».

— Ага. Порядок. Надо идти делать полицейские дела. Увидимся позже, — я сбросил вызов.

Через тридцать секунд вишнёво-красный Чарджер просвистел мимо нас и с визгом шин вылетел с парковки.

Я вышел и захлопнул дверцу с большей силой, чем требовалось.

Нолан вышел и трусцой нагнал меня.

— Это было сурово, друг мой, — сказал он с нотками злорадства.

Я хмыкнул и ткнул в кнопку интеркома возле главного входа.

Когда массивная дверь отворилась с звуковым сигналом, мы шагнули в идеально чистое лобби. Охранники взмахом рук указали нам на металлодетектор, а после направили к регистратуре за защитным стеклом. Я бывал здесь для слушаний и допросов, но на сей раз повод был личным.

— Ну приветствую, джентльмены. Что вас привело сегодня в моё славное заведение? — Минни работала в регистратуре этой тюрьмы столько, сколько я себя помню. Последние пять лет она угрожала выйти на пенсию, но утверждала, что её брак этого не переживёт.

Правда в том, что тюрьма без неё наверняка развалится на куски. Она была своего рода бабушкой для заключённых, посетителей и представителей правоохранительных органов.

Я предъявил свой жетон.

— Рад снова видеть тебя, Минни. Мне нужен список всех посетителей, приходивших к Тине Уитт.

— Мисс Уитт сегодня популярна, — сказала Минни, покосившись на нас. — Дайте мне поговорить с леди-боссом и узнать, чем я смогу вам помочь.

Глава 21. Вентилятор, познакомься с дерьмом7

Нэш

Я весьма официально постучал в дверь Лины и стал ждать.

Наконец, дверь приоткрылась, Лина выглянула, затем улыбнулась и открыла дверь шире.

— Привет. Я как раз купалась.

Я проскользнул мимо неё и вошёл внутрь.

— Ээ, проходи, — произнесла она оторопело. На ней было лишь полотенце и пушистые шлёпанцы. Её кожа блестела от капелек воды. Мне пришлось отвернуться, поскольку я не доверял себе. Я чувствовал себя вулканом, готовым извергнуться. Предательство и нужда. Две противоположные силы смешивались в моей крови, подогревая потребность взорваться.

Мне не стоило приходить, будучи настолько на взводе.

— Твой ибупрофен на столе, — сказала Лина уже более робким голосом.

Коробка с файлами привлекла моё внимание. Она была открыта, и внутри аккуратными стопками лежали бумаги.

Я направился к ней.

— Нэш. Подожди!

Она нагнала меня в тот самый момент, когда я потянулся к первой папке. Её грудь встретилась с моей спиной, и Лина потянулась вокруг меня, но я отодвинул её и раскрыл папку. Моё нутро совершило кульбит. Я принял это как физический удар.

— Я могу объяснить, — тихо сказала она.

Я швырнул папку на стол, и на меня смотрело имя Дункана Хьюго.

— Говори. Немедленно.

— Нэш.

— Можешь начать с того, зачем ты сегодня навещала Тину Уитт. А может, стоит начать с того, почему в твоих файлах есть парень, который в меня стрелял. Выбирай, — я хотел холода, тьмы. Но Лина разблокировала во мне что-то, и вместо привычного ничего я заживо горел от ярости.

Она с неповиновением скрестила руки на груди.

— Это не имеет никакого отношения к тебе.

«Неверное решение».

— Бл*дь, не ври мне, Ангелина. Это очевидно связано со мной. И я не уйду, пока ты не расскажешь мне, как именно.

— Это допрос, шеф? Мне нужен адвокат?

Мой взгляд был жёстким, неуступчивым.

— Это ты мне скажи, — ответил я. Я настраивался на ссору. Я нуждался в этом сильнее, чем в следующем вдохе.

Она ответила на мой взгляд собственной злостью.

Я поддался нужде и обхватил пальцами её локоть. Ненавидя то, как я реагировал на ощущение её под своей ладонью, я выдвинул стул и усадил её туда.

— Сядь. Говори.

Её подбородок непокорно задрался.

— Если следующие слова не будут объяснением, почему, бл*дь, ты навещала Тину Уитт и искала Дункана Хьюго, тогда богом клянусь, я немедленно потащу тебя в участок, и остаток ночи ты будешь сидеть в камере, одетая в одно лишь банное полотенце.

— Ты поднимаешь шумиху на ровном...

— Я доверял тебе, Ангелина. Я открылся тебе, а ты играла со мной.

Я увидел, как она вздрогнула, а потом скрыла это за оскорблённой злостью.

— Я не играла с тобой. Извини, что твои чувства оказались задеты. Это не входило в мои намерения.

— Господи, извиняешься ты ещё хуже, чем Нокс, — заметил я.

— Я просто делаю свою работу! Это не преступление.

Я хлопнул ладонью по столу.

— Проклятье! Зачем ты ищешь Хьюго?

Она должна была испугаться, но не испугалась. Она выглядела готовой врезать мне.

— Что заставило тебя приехать сюда? Что заставило тебя втереться ко мне в доверие, спрашивать о стрельбе? Что загнало тебя в мою постель разговорами о бл*дских панических атаках и потере памяти?

— Вот тут тебе лучше сдать назад, — произнесла она с ледяным спокойствием.

— Не пытайся говорить мне, что я сейчас могу и не могу делать, Лина. У меня был пи**ец какой долгий день, и ты делаешь его ещё дольше.

— Я собиралась сказать тебе.

Я окинул её взглядом с головы до пят и велел себе не реагировать на то, как её грудь вздымалась от каждого вздоха.

— Вот как ты собралась это разыграть?

— Я не играю. Поэтому я написала тебе сегодня, идиот.

— О, так ты не беспокоилась, что Люсьен настроит меня против тебя с помощью правды?

— Он не знал правды. А я по глупости посчитала, что я должна сказать тебе сама.

Я толкнул в её сторону листок с лицом Дункана Хьюго.

— Говори. Немедленно.

Лина замолчала, и я буквально слышал, как она просчитывает варианты.

— Будь по-твоему, — я двигался так быстро, что она не ожидала моего приближения. Я опустил плечо пониже, здоровой рукой обхватил её за талию и взвалил себе на плечо. Её пушистые тапочки полетели в разные стороны.

— Нэш!

— Я дал тебе шанс сделать это здесь, — сказал я, направляясь к двери.

— Не смей! — провизжала Лина, сопротивляясь, и я шлёпнул её по заднице, чтобы лежала смирно. Другая моя ладонь сомкнулась на её голом бедре. Я мгновенно затвердел, и это взбесило меня ещё сильнее. Но мой член, похоже, не переживал о таких вещах как предательство.

Я добрался до двери и только потом услышал то, чего хотел.

— Ладно! Иисусе. Твоя взяла, гигантский ты засранец.

— Как там твоё сердцебиение? — спросил я, едва увернувшись от пинка в пах.

— Клянусь Богом, я заставлю тебя петь сопрано, — произнесла она как будто сквозь стиснутые зубы.

Я снова двинулся к двери.

— Тебе придётся ехать на заднем сиденье, и мне определённо придётся надеть наручники, — сообщил я будничным тоном. — Надеюсь, это полотенце удержится. Слухи наверняка разнесутся очень быстро. Не могу обещать, что твои фото при задержании не попадут в газеты.

— Ладно! О Господи! — она обмякла на моём плече. — Просто опусти меня, и я расскажу тебе всё.

— Этого я и хотел, Ангел.

Я согнулся в талии и позволил ей соскользнуть с моего плеча, пока её ноги не соприкоснулись с полом.

К этому моменту её полотенце едва держалось. Один хороший вдох или один лёгкий рывок с моей стороны, и оно упадёт к её лодыжкам. Её глаза, искрившие огнём, ничуть не унимали давление, нараставшее в моих яйцах.

— Бл*дь. Иди надень халат, — приказал я, отвернувшись.

Лина развернулась на пятках и унеслась в спальню.

— Если это займёт у тебя дольше тридцати секунд, я зайду туда следом за тобой, — крикнул я ей вслед.

Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть средний палец, который она показала через плечо.

В те двадцать восемь секунд, что Лина отсутствовала, я фантазировал о том, как врываюсь в ту комнату, пригвождаю её к кровати и срываю полотенце на пол.

Халат был ненамного лучше полотенца. Он прикрывал её получше, но шёлковая ткань ни капли не маскировала дерзкие соски, умолявшие меня оказать им внимание.

Сверкая глазами, Лина вернулась за стол и села.

Я выдвинул соседний стул и взял папку Хьюго.

— Говори.

— Ты спрашиваешь как представитель закона?

— Я совершенно точно спрашиваю не как друг. Сколько раз ты навещала Тину Уитт? Имей в виду, что у меня есть список её посетителей, так что не утруждай себя ложью.

Она выдохнула сквозь зубы.

— Три.

— О чём вы двое разговаривали?

— Я пыталась получить информацию о местонахождении Дункана Хьюго, — сказала она кирпичной стене по другую сторону стола.

Я взял ещё одну папку из стопки и открыл её. Лина потянулась к ней, но я отодвинулся.

— Ты не можешь смотреть их без ордера, — настаивала она.

Я вскинул бровь.

— Хочешь, чтобы я пошёл и получил ордер? Ибо я получу его. Твой приятель маршал Грэхэм, возможно, даже поможет мне. Он обрадовался ничуть не меньше меня, когда увидел твоё имя в списке посетителей. Более того, почему бы нам троим не встретиться в участке и не прояснить ситуацию, пока судья одобряет ордер?

— Проклятье, Нэш!

— Зачем ты ищешь Хьюго?

— Я не ищу его. Я ищу кое-что, что он украл, — сказала она.

Я откинулся на стул.

— Я слушаю.

Убийственный взгляд, которым меня наградила Лина, мог бы испепелить любого, у кого не такая толстая шкура.

— Я никогда не прощу тебя за это.

— Взаимно, детка. А теперь говори.

Я буквально видел пар, валивший из её ушей.

— Ты уже знаешь, что моя компания страхует имущество богатых клиентов. Когда застрахованные активы украдены, мы проводим параллельное расследование с правоохранительными органами. Один из наших клиентов живёт в пригороде округа Колумбия. Его машину угнали за несколько дней до того, как тебя подстрелили. Я была назначена на дело и начала копать.

— Машина. Ты выслеживаешь потенциального убийцу из-за бл*дской машины.

— Ты делал бы то же самое как коп.

— Я бы делал это, чтобы защищать и служить. Ты делаешь это, чтобы уберечь свою компанию от необходимости выплачивать компенсацию и заработать бонус.

— Ну не всем же нам быть героями, верно? — под всем тем льдом, что она швыряла в меня, жило пламя.

— Почему ты решила, что это Хьюго угнал машину?

— Методом исключения. В радиусе десяти миль от склада Хьюго участились случаи угона. В тот же день было угнано шесть других машин, две из них — из того же района, что и мой клиент. Все эти машины, точнее, их детали, были найдены на складе Хьюго после того, как он унёс ноги.

— Так что ты заявляешься в место захвата заложников, без оружия и с гражданским лицом, чтобы найти бл*дскую машину?

Она заявилась туда со Слоан. Я до сих пор мысленно видел, как она входит в дверь будто в замедленной съёмке. Она подошла прямиком ко мне. И как только она прикоснулась ко мне, я знал, что хочу и дальше ощущать её руки на себе.

Ну и разве это не бл*дский пинок по моим проклятым зубам?

Это официально. Мои инстинкты испарились. Я не смог разглядеть правду в этой длинноногой искусительнице с секретами в глазах.

— Во-первых, я не знала, что Дункан Дебил Хьюго не только заправлял авторазборками, но ещё и увлекался похищениями людей. Но я бывала в рискованных ситуациях и с правоохранительными органами, и без них. И если бы я не села в машину Слоан, она приехала бы туда сама и наверняка подвергла бы себя опасности.

— Ты не просто приехала сюда и случайно оказалась в разгаре преступного загула Хьюго.

— Угоны случились менее чем в часе езды отсюда. План сводился к тому, чтобы заскочить в город и по дороге повидаться со старым другом. Я собиралась остаться в городе ровно настолько, чтобы пообщаться, а потом всё полетело псу под хвост на следующий день, когда они похитили Наоми и Уэйлей.

— И почему я должен в это верить? — спросил я.

— Мне плевать, во что ты веришь, — рявкнула Лина.

— Да, это я тоже понял, милая. Ты всех своих информаторов разводишь на сведения так же, как ты делала это со мной? — спросил я.

— Деликатность вам не идёт, шеф.

Я подался вперёд.

— Я доверял тебе, Лина.

Она непокорно скрестила руки на груди.

— Ты ведёшь себя как обиженный любовник, тогда как на самом деле мы всего лишь...

— Что? Кто мы, Ангелина? Ты хотела сказать «соседи»? Знакомые? — я хлопнул папкой по столу, демонстрируя гнев. — Ты знаешь мой самый тёмный секрет, бл*дь. Ты позволила мне рассказать тебе.

Она всплеснула руками.

— Думаешь, кто-то помимо моей семьи знает моё прошлое? Ты не один открылся, Нэш.

— Тогда ты либо хладнокровная особа, либо это как минимум делало нас друзьями.

— Делало?

— Я говорил тебе, что не терплю лжецов. Всё, что у нас было или могло бы быть, теперь кончено.

На её челюсти дёрнулся мускул.

— Ты намеренно соврала мне, — сказал я.

— Я не врала. Я опустила часть правды.

— Ты использовала мою уязвимость против меня.

— Я тебя умоляю, — рявкнула она. — Я выгуливала твою собаку, когда нашла тебя на полу. Не я организовала тебе паническую атаку.

— Нет, но ты ей воспользовалась, чёрт возьми.

— Как? — выплюнула она. — Я выведала у тебя правительственные секреты? Я шантажирую тебя твоими секретами?

— Может и нет. Но ты получила доступ ко мне, к моему жилью. Ты начала выпытывать у меня, что случилось той ночью, — подметил я, складывая частицы воедино.

— Ради твоего же блага, засранец. Если хочешь вечно блокировать эти воспоминания, это не моя проблема. Но ты так и будешь оказываться на полу, если не сможешь в итоге это проработать.

Я покачал головой.

— У меня есть своё чутьё. Мне кажется, что ты притворялась, будто тебе не всё равно, по одной причине — ты думала, что можешь что-то получить от меня. Что-то, что приведёт тебя к Хьюго и той чёртовой машине, — я взял ещё одну папку и открыл её, но не сводил взгляда с Лины. — Готов поспорить, ты не могла не заглянуть в те файлы, что лежат у меня на столе, верно?

Её лицо обратилось в камень, но я всё же увидел проблеск чувства вины.

— Ага. Поэтому ты согласилась на наши маленькие ночёвки. Чем больше у тебя доступа ко мне, тем больше времени ты сможешь провести у меня дома.

Лина уставилась на меня с огнём в глазах и горько рассмеялась.

— А я-то думала, что из вас двоих засранец — это Нокс.

— Видимо, это у нас семейное. Впредь ты будешь держаться от всех них подальше, — предостерёг я.

— Это будет весьма проблематично, поскольку Нокс попросил меня участвовать в его свадьбе, — огрызнулась она.

— Я тебе не доверяю, и я не хочу, чтобы ты приближалась к моей семье. Ты беспечная, и ты используешь людей, чтобы получить желаемое. Из-за тебя непременно кто-нибудь пострадает.

Она побелела, но тут это скрыла.

— Мой брат, может, и засранец, — продолжил я, когда Лина промолчала. — И возможно, мы не всегда ладим. Но действительно ли ты хочешь побороться против меня и испытать его верность? Потому что я без колебаний сделаю так, чтобы ты лишилась своего самого давнего друга.

— Убирайся, — прошептала она.

— Я с тобой ещё не закончил, — предостерёг я.

Она шарахнула ладонью по столу.

— Убирайся. Отсюда. Немедленно.

Я посидел ещё несколько секунд, изучая её.

— Если я услышу, что ты пытаешься выведать информацию у моей семьи или вмешиваешься в официальное расследование, я без колебаний швырну твою задницу за решётку.

Она ничего не сказала и лишь смотрела на меня каменным взглядом, пока я не встал.

— Я серьёзно, Лина.

— Иди домой, Нэш. Оставь меня в покое.

Я пошёл, но лишь потому, что от взгляда на неё моя грудь болела. Как будто она нанесла больше урона, чем те две пули, что я получил.

Когда я открыл дверь, Пайпер не ждала меня. Она сидела под столом и смотрела на меня так, будто всё это каким-то образом моя вина.

Глава 22. Противостояние на футбольном поле

Лина

Наоми: Экстренное собрание свадебного мозгового комитета. Все смогут завтра прийти на футбольный матч Уэйлей?

Стеф: Почему она не может играть в вечерний вид спорта? Эти ранние встречи по субботним утрам мешают моим пятничным вечерним планам.

Наоми: Каким таким планам? Ты всё ещё не пригласил Джера на свидание. *смайлик курицы*

Стеф: Никому не нравятся невестозиллы ⁸ , Уитти.

Слоан: Я могу прийти, если мы будем прятать Кровавую Мэри в стаканчиках.

Я: Извините, ребята. Я не смогу.

Наоми: *нахмуренный смайлик* Лина, ты была слишком занята для ланча и пропустила поход за платьями на этой неделе. Боюсь, мне придётся утвердить свою невестину власть и настоять, чтобы ты присоединилась к нам... если только ты не занята чем-то реально более важным, чем обсуждение свадебных нарядов и традиционного торта против шведского стола с выпечкой. Тогда я абсолютно понимаю, и тебе стоит забыть, что я пыталась предъявлять к тебе какие-то требования.

Стеф: Прости Уитти. Она получила пожизненную награду в умасливании людей.

Слоан: Могу подтвердить, что вчера вечером, когда мы одновременно забирали свои заказы на вынос из Дино, у Лины не было планов на утро субботы.

Наоми: Всё официально. Лина нас избегает.

Стеф: Давайте похитим её и узнаем, почему. Подождите. Слишком рано для шуток про похищение?

Я: О, в ЭТУ субботу. Я думала, ты имеешь в виду другую субботу. Кто ещё придёт?

Слоан: Поддерживаю этот вопрос. Я устала приходить куда-то и натыкаться на Высокого, Мрачного и Взбешённого.

Стеф: Ты хотела сказать, Грешный Папочка Костюм.

Наоми: Мои родители, Лиза Джей и Нокс будет там. Других членов семьи или друзей не ожидается.

Я: Наверное, я смогу прийти. Если вы не шутили про Кровавую Мэри, конечно.

***

— Эти листья, — рокотал голос моего папы через динамики в моём внедорожнике. — Ещё никогда не обзаводились такими красками. Тебе стоит прилететь на выходные и полюбоваться.

Я свернула на гравийную парковку перед футбольными полями и стала аккуратно проезжать сквозь толпу игроков и семей.

— Тут тоже осень в самом разгаре, — сказала я ем. — Ты ни за что не угадаешь, что я сейчас делаю.

— Выигрываешь награду на работе? Нет, подожди. Берёшь уроки бальных танцев? О! Я знаю, ешь суши и бронируешь билет домой, чтобы сделать мне сюрприз на день рождения?

Я содрогнулась.

— Хорошие догадки, но нет. Я иду на детский футбольный матч.

— Серьёзно?

— Готов поспорить, ты не скучаешь по тем ранним субботним утрам на холоде, — легко сказала я, наблюдая, как семья из пяти человек, закутавшаяся в несколько слоёв одежды, трусцой бежала к полю.

Папа всегда любил футбол. Он агитировал местный спортивный бар в нашем квартале показывать британские футбольные матчи задолго до того, как Дэвид Бэкхем ступил своей золотой ножкой в Америку. Его любовь к этому виду спорта и стала причиной, по которой я в детстве начала играть в футбол. Мы часами тренировались на заднем дворе. Он по именам знал всех моих товарищей по команде и был тем самым папой в команде, который следил, чтобы все благополучно добирались домой после матчей и тренировок.

«Инцидент» повлиял на всех нас по-разному.

Мама трепетала вокруг меня, убеждённая, что от смерти меня отделяет всего один удар сердца.

Моё возвращение к «нормальности» заняло так много времени, что у меня больше не было места, к которому я бы чувствовала принадлежность. Так что я сосредоточила всю свою энергию на учёбе, поставив себе цель начать с чистого листа где-нибудь в другом месте.

Что касается моего отца, я никогда не видела, чтобы он снова смотрел футбол.

— Судя по всему, общение здесь часто сочетается с детскими спортивными мероприятиями. Мой друг Нокс попросил меня участвовать в его свадебном приёме, так что я встречаюсь с невестой, чтобы обсуждать торт на трибунах.

— Свадьба? Как долго ты планируешь там оставаться?

— Не уверена. Этот рабочий проект реально растянулся.

— Ну, если ты не можешь приехать к нам, мы всегда можем приехать к тебе.

— Пока что всё под вопросом, но возможно, скоро я поеду домой. Я дам вам знать.

— У тебя всё хорошо? Кажешься немного расстроенной.

— Я в порядке, — ответила я, не желая вдаваться в детали того, почему последние несколько дней я колебалась между злостью и грустью. — Мне пора. Похоже, матч вот-вот начнётся.

— Ладно, милая. О, и ещё одно. Твоя мама убьёт меня, если я не спрошу. С «мотором» все в порядке?

— Всё нормально, — сказала я, заталкивая раздражение в одну коробку с злостью и грустью.

Мой «мотор» всего лишь получил несколько эмоциональных уколов от раненого, взбешённого офицера правопорядка.

— Я люблю тебя, пап.

— И я тебя, Линс.

Я сбросила вызов и откинулась на сиденье с подогревом. Я заранее позвонила ему, чтобы это не беспокоило меня весь день. Мне постоянно приходилось балансировать между заверением моих родителей, что я жива и способна о себе позаботиться, и сохранением достаточной свободы, чтобы я чувствовала себя независимым взрослым человеком.

Я не могла воспринимать как должное своих излишне любящих родителей, но в то же время я пребывала не в восторге.

Я неохотно выбралась из машины и направилась в сторону поля, сканируя толпу в поисках мужчины, которого надеялась больше никогда не увидеть.

Я успешно избегала Нэша с тех пор, как он пригрозил арестовать меня. Моя команда исследователей изучала известных сообщников Хьюго и следила за аукционами винтажных машин. Я до сих пор вычёркивала из своего списка объекты недвижимости. На досуге я умудрилась пережить ещё одну тренировку с миссис Твиди и выступила консультантом по двум другим рабочим расследованиям.

Прорыв должен был случиться, и как можно скорее, иначе я совершу ещё один поступок, которого никогда не совершала прежде: сдамся и отступлю.

Я нашла Наоми и Слоан, усевшихся на складных стульчиках и закутавшихся в одеяла.

— Вот и она, — сказала Наоми, когда я приблизилась. В одной руке она держала большой стакан кофе, а во второй невинную с виду походную кружку-термос. — Мы принесли тебе стульчик.

— И алкоголь, — сказала Слоан, протягивая мне невысокую красную кружку-термос.

— Спасибо, — я приняла напиток и стульчик. — Где Стеф?

— Он пошёл покупать, цитирую, «весь кофе в мире». У него был созвон с инвесторами из Гонконга, фиг знает по какому поводу, — сказала Наоми.

— Чем Стеф зарабатывает на жизнь? — спросила я, изучая толпу. Папа Наоми и Нокс стояли возле Рэйфа, страшного с виду байкера и весьма сомнительного кандидата на должность девочковой футбольной команды. Сегодня единственные его заметные татуировки выглядывали из-за воротника кожаной куртки. Он стоял на краю поля, расставив ноги так, будто готовился подраться с конкурирующим мотоклубом.

Я заметила, что Нокс не потрудился поздороваться. Он лишь посверлил меня гневным взглядом и отвернулся.

Дурацкий Нэш и его дурацкий длинный язык.

— Никто толком не знает. Он как Чэндлер из «Друзей», — ответила Наоми.

Слоан изучала меня, сидя в своей шапке с помпоном. Та была чёрной, в тон её варежкам.

— Ты всегда выглядишь, как крутая героиня видеоигры, готовая вышибить дверь с ноги или схватить сексуального вооружённого парня и затрахать его до забвения.

Наоми прыснула кофе в прохладный воздух, а я рассмеялась.

— Ээ, спасибо? Наверное.

— Расскажи ей про платье, — настаивала Слоан.

— Мы оденем тебя в алое, — сказала мне Наоми. — Прямо-таки секс-бомба.

— В этом платье ты определённо переспишь с кем-нибудь на свадьбе, — не унималась Слоан.

— С тобой всё в порядке? — спросила я у неё.

Библиотекарь драматично застонала и запрокинула голову. Что позволило мне увидеть Люсьена Роллинса, подходившего к ней сзади. Полы его кашемирового пальто хлопали на ветру как какой-то вампирский плащ. Его взгляд не был дружелюбным. Особенно когда наткнулся на меня.

— Уф. Мне нужен секс, — объявила Слоан, не осознавая, что её заклятый враг в пределах слышимости. — Куда ни посмотрю, везде вижу потенциальный секс. У Наоми это раздражающее, постоянное оргазменное сияние, а ты выглядишь так, будто можешь войти в любую комнату и через пять минут уйти с мужиком.

— Тогда почему бы тебе не трахнуть его по ненависти? — я показала пальцем, и мы все повернулись, уставившись на Люсьена, который выглядел как манекенщик в джинсах, свитере и шапке.

— Проклятье! Наоми, ты сказала, что он не придёт! — прошипела Слоан.

— Он не говорил мне, что придёт. Я понятия не имею, почему он здесь, — настаивала она.

— Этот мужчина так много времени проводит в соседнем доме и в городе, что я начинаю сомневаться, есть ли у него вообще работа, — пожаловалась Слоан.

— В соседнем доме? — спросила я.

— Судя по всему, Слоан и Люсьен выросли по соседству друг с другом. Слоан выкупила её дом у своих родителей, когда они переехали, а Люсьен сохранил дом своей матери, — объяснила Наоми.

— Одному Богу ясно, зачем, — пробурчала Слоан.

— Может, он здесь для того, чтобы заняться сексом с тобой. Как какая-то тёмная и сексуальная фея, исполняющая грязные желания, — поддразнила я.

Я заметила, что Нокс не потрудился поздороваться с Люсьеном, когда тот присоединился к нему. Похоже, взбешённость была заразной.

— Да я лучше схожу в один день и к гинекологу, и к стоматологу, — сказала Слоан. — И вообще, у меня свидание.

— У тебя свидание? — Наоми проорала этот вопрос так громко, что все мужчины повернулись к нам.

Люсьен выглядел так, будто готов был поджечь весь мир своим испепеляющим взглядом.

— Ну спасибо, рупор на ножках, — пробормотала Слоан. — Да, у меня свидание.

— Свидание или перепих? — спросила я на нормальной громкости.

Ладонь Люсьена сжалась в кулак, смяв его стакан на вынос и разбрызгав кофе всюду.

Я улыбнулась, когда он перевёл этот тёмный и опасный взгляд на меня. «Упс», — самодовольно произнесла я одними губами.

— Не на что тут смотреть, — сказала Наоми, изображая руками шугающие движения. По крайней мере, мне так показалось. Сложно было сказать, когда у неё в каждой руке по напитку. — Занимайтесь своими делами, джентльмены.

Нокс коварно подмигнул своей невесте, наградил меня холодным взглядом, затем переключил внимание на поле, где уже разогревалась команда.

— Ээ, с чего вдруг игнор и стальные взгляды? — спросила Слоан.

— Ты просто пытаешься сменить тему. С кем ты собралась перепихнуться?

Слоан обернулась через оба плеча, затем жестом подозвала нас наклониться поближе. Когда мы образовали круг, полный водочного дыхания, она улыбнулась.

— Дам вам подсказку. У него есть усы и жетон.

— Ты идёшь на свидание с Ноланом? Ноланом Грэхэмом? Федеральным маршалом Ноланом Грэхэмом? — потребовала я.

— Он очень симпатичный, — сказала Наоми.

— Он отличный парень, — добавила я.

— Вы двое встречались? Мне нужно знать о чём-то до того, как я допущу его к самому главному после третьего свидания? — спросила у меня Слоан.

— У нас была очень непродолжительная интрижка несколько лет назад. Он правда славный парень и хороший танцор.

— Может, он пойдёт со мной на свадьбу, — протянула Слоан.

Мужчины снова уставились на нас. Весьма гневными взглядами. Люсьен выглядел так, будто не мог решить, кого он ненавидел больше — меня или Слоан. Выражение Нокса лучше всего описывалось как «пассивно взбешённое лицо».

— Ладно, я понимаю, что у Слоан и Люсьена вечный фестиваль ненависти, но что у вас с Ноксом? — спросила Наоми, хмуро глядя на своего мужа. — Он же не сказал тебе ничего злого и оскорбительного? Он старается быть лучше в этом отношении.

Я посмотрела в свой стакан.

— Насколько я знаю, всё в порядке.

— Ой, смотрите. Нэш идёт. Я думала, он занят на работе.

Я чуть не свалилась со стула и не пролила свою Кровавую Мэри, когда разворачивала голову.

— Проклятье, — пробормотала я и сползла ниже по стулу, заметив его. Он был в униформе, вёл Пайпер на розовом поводке и выглядел ещё более разъярённым, чем Люсьен и Нокс вместе взятые. Нолан вышагивал следом за ним, держа телефон у уха.

— Дамы, — рыкнул Нэш. Его взгляд остановился на мне, и я не предпринимала никаких попыток замаскировать ярость, которую он во мне вызывал.

— Доброе утро, Нэш, — чирикнула Наоми.

— Привет, шеф, — сказала Слоан.

— Я думал, я сказал тебе не приближаться к моей семье, — сказал мне Нэш.

О божечки. Мы затронем эту тему. На публике. При свидетелях.

— Я бы на твоём месте хорошенько подумала, прежде чем затевать этот разговор сейчас. Если, конечно, ты не хочешь обнародовать все грязные секреты, — сказала я, взглядом бросая в него отравленные кинжалы.

Все уставились на нас так, будто мы с Нэшем превратились в живой сериал для них.

— Я сказал оставить её в покое, а не вести себя с ней как мудак, — рявкнул Нокс.

— Мне не нужно, чтобы ты меня защищал. Особенно когда ты сам со мной не разговариваешь, — напомнила я ему.

— Да уж, мне надо немедленное объяснение, — сказала Слоан.

— Я рад, что ты образумился, — сказал Люсьен Нэшу.

— Отъе*ись, Люси, — рыкнул Нэш. — И ты тоже отъе*ись, Нокс.

Аманда подвинулась ко всем бочком.

— Я чую драму. Что происходит?

— Все друг на друга злятся, — сказала Слоан. — Кто-нибудь, пожалуйста, объясните, что на вас всех нашло, чтобы я могла выбрать, на чьей я стороне? Спойлер: Точно не в команде Люсьена.

Люсьен перевёл на неё стальной взгляд.

— У меня сегодня нет на тебя энергии, Слоан.

Наоми выставила руку, чтобы не дать Слоан вскочить со стула.

— Слушайте, я могу справиться лишь с одной парой воюющих друзей за раз, — она повернулась ко мне. — Что происходит между тобой и Нэшем? И тобой и Ноксом. И Люсьеном и, ну, всеми.

Они все уставились на меня. Женщины смотрели выжидающе. Мужчины смотрели с хмурыми гримасами разной степени тяжести. Одна из мам девочек в команде навела телефон в нашу сторону, видимо, снимая всё происходящее на видео.

Стеф выбрал именно этот момент, чтобы подойти к нам со стаканом кофе размером с ведро. Увидев противостояние, он остановился.

— Что я пропустил?

— Лина врала всем, — объявил Нэш.

Что ж, мой выход. И я очень хорошо умела это делать. Я не из тех людей, которым лучшие реплики приходят в дУше через несколько дней после стычки. Я из тех, кто давал резкий отпор.

Лишь одна проблема — я не хотела выдавать его секрет. Нэш, может, и вёл себя как знатный придурок, но под поверхностью я видела настоящую боль, и совесть не позволяла мне подорвать это доверие. Если, конечно, он не выбесит меня до нужной степени, но тогда он сам будет виноват.

Наоми поставила один из своих напитков и сжала моё запястье.

— Если Лина не договаривала что-то, тогда, я думаю, у неё имелись на то весомые причины.

Это была такая типичная для Наоми реакция. И она говорила абсолютно искренне. По крайней мере, сейчас, пока не услышала правду. Но если кто и поделится моей правдой, это должна быть я.

— Я ищу Дункана Хьюго, — сказала я.

Мама Наоми, Аманда, театрально ахнула. Ноздри Нокса раздувались, и он выругался себе под нос. Люсьен, само собой, не выказал никакой внешней реакции.

Слоан оправилась первой.

— Зачем? Что ты задумала, Лина?

— Это работа. Я не продаю страховку. Я возвращаю украденные активы. Хьюго украл кое-что у нашего клиента, и я отследила его до здешних мест, не зная, что он также замешан в других делах. Я приехала в город буквально на день, чтобы увидеться с Ноксом. Но потом случилось всё остальное.

— Что он украл? — спросила Аманда. — Готова поспорить, это драгоценности. Ведь драгоценности?

— Машина, — призналась я.

— Какая машина? — захотел узнать Нокс.

— Кабриолет Порше 356, 1948 года выпуска.

Он тихо присвистнул.

— Классная тачка.

— Она соврала всем нам, — сказал Нэш, каждым словом припечатывая как молотком. — Она заставила тебя поселить её по соседству со мной, чтобы она получила доступ ко мне и моим файлам.

Я чувствовала адреналин, хлынувший в мой организм. Моё сердце тут же затрепетало при одном ударе, затем при следующем. Я прижала основание ладони к грудной клетке и приказала себе не открывать рот, чтобы не выпускать поток ругательств, подступивший к горлу.

— Какого хера? — потребовал Нокс.

Я приготовилась к завершению моей самой долгой дружбы. Но он смотрел на своего брата.

— Она не заставляла меня поселить её в ту квартиру. Я заехал за ней в отель, чтобы вместе позавтракать, и увидел, что она заливает лаком для волос таракана размером с бл*дского бобра, — продолжал он. — Я сказал ей собрать вещи, и она отказалась. Мы орали друг на друга добрых полчаса, параллельно топча целый фестиваль из разных поколений тараканов, и только потом она согласилась переехать.

— Тайм-аут, — сказала Наоми своему будущему мужу. — Викинг, если ты не поэтому злишься на Нэша и Лину, тогда почему?

Нокс погладил её ладонью по волосам — такой нежный жест на контрасте с его гневным выражением.

— Я взбешён, потому что эти два идиота не прислушались к здравому смыслу, о котором я говорил.

Я сделала три больших глотка Кровавой Мэри и стала замышлять бегство.

— Какой здравый смысл? — спросил Стеф, подтаскивая стул и располагаясь как можно ближе к происходящему.

— Серьёзно? Да бросьте! — Нокс показывал то на меня, на Нэша.

— Тебе придётся выразиться более многословно, дорогой, — сказала ему Аманда.

— Да ёб вашу мать. Они не могут сойтись, — он показал на Нэша. — У этого идиота на бл*дской заднице буквально вытатуировано «надень ей бл*дское колечко», — затем он дёрнул подбородком в мою сторону. — А у этой занозы на заднице набито «поматросить и бросить».

— Это он буквально или образно? — прошептала Наоми, наклонившись ко мне.

— Образно. Но у меня на лопатке есть татуировка солнца.

Нэш прищурился, уставившись на меня.

— Они сойдутся, потом ей пора будет уезжать, его дурацкое сердце будет разбито, и она будет чувствовать себя виноватой. Потом они оба в итоге выместят это на мне. Так что я сказал Нэшу не лезть, а потом я узнаю, что он забирается к ней в постель.

— Все занимаются сексом, кроме меня, — пробормотала Слоан себе под нос.

— Вот теперь начинается самое интересное, — сказала Аманда и протянула руку к Стефу.

— Согласен, — отозвался он, передав ей свою Кровавую Мэри.

— Мы не занимались сексом, и определённо не будем им заниматься. Ты мог поговорить со мной об этом, — сказала я Ноксу.

Он поморщился, будто я предложила ему вырвать себе ногти на ногах и разбрасывать их как конфетти.

— Ну да, конечно, Лин, — фыркнул он. — А потом мы поговорили бы по душам о наших чувствах и всё такое.

Логично.

— Не лучшее время? — Нолан подошёл к нам в ветровке, держа стакан кофе нормальных размеров.

— Да, — хором сказали мы с Нэшем, в результате наградив друг друга ещё более недовольными взглядами.

Он подмигнул Слоан.

— Эй, кексик. С нетерпением жду ужина.

Библиотекарь игриво улыбнулась. Люсьен зарычал.

— Итак, если Лина и Нэш не... — Наоми помедлила, когда мимо нас пробежала часть команды Уэйлей, — не развлекаются взрослыми вещами, между прочим, к этому мы ещё вернёмся, почему ты всё равно злишься на них?

— Потому что он ведёт себя так, будто это не моё дело, а она не была со мной честна. Ты могла сказать мне, зачем ты здесь, — сказал мне Нокс.

Я кивнула.

— Могла бы. И стоило сказать, наверное. Открыться непросто, — призналась я.

— Но ты явно не возражаешь, когда открываются тебе, — сказал Нэш.

— Продолжай давить, шеф. Они явно ещё не докопались до правды с тобой, — предупредила я.

Если бы этим утром я использовала чуть больше лака для волос, его гневный взгляд точно подпалил бы меня.

— Это что значит, чёрт возьми? — спросила Слоан театральным шёпотом.

— Погодите. Мы ещё не закончили. Мы не дошли до того, почему Папочка Костюм, то есть, Люсьен, ввязался в такие инфантильные эмоциональные переделки, — подметил Стеф.

— Давай, залезай, Люсьен. Водичка тёплая, — сказала я ему.

— Ну, теперь придётся, — приободрила Наоми.

— Я знал, что в истории Лины что-то неладно. И когда Нокс озвучил своё беспокойство насчёт неё, я начал копать. Тогда я выследил её и угрожал.

Он сказал это всё так небрежно, будто описывал забавную встречу в супермаркете.

— Невероятно, — пробормотала Слоан себе под нос.

— Люсьен, мы не решаем проблемы вот так, — отчитала его Аманда, будто он шестилетка, закативший истерику.

— То есть, Люсьен формально прав, но ты всё равно зол на него? — уточнила Наоми.

Ответом Нэша стало раздражённое пожатие плечами.

Она повернулась к Ноксу.

— А ты был прав насчёт того, что Нэшу будет больно, и теперь вы оба злитесь друг на друга.

— Ну, завтрак не помог делу, — признался Нокс.

Наоми закрыла глаза.

— Ты поэтому вчера был такой невестозиллой у флориста?

— Гипсофила — это фигня. Докажи мне обратное, — заявил он.

— Что случилось за завтраком? — спросил Стеф.

— Я пригласил Нокса и Нэша на завтрак, чтобы обсудить всё как взрослые, зрелые люди, — объяснил Люсьен.

— Ты заявился без предупреждения и вытащил меня из постели в шесть утра, — поправил Нэш.

— Не благодари, — огрызнулся он.

— Подождите, — перебила Слоан. — Ты, Люсьен Роллинс, добровольно пожелал что-то обсудить?

Его ледяной взгляд остановился на нём.

— Я обсуждаю проблемы, когда это нечто важное.

Она встала на ноги, вибрируя так сильно, что помпон на её шапочке дрожал.

— Ты худший человек из всех, что я встречала, — прошипела она. Обычно Слоан выбирала куда более резкие оскорбления.

Чувствуя надвигающееся применение силы, я вскочила со стула и встала между ними, пока Слоан не успела атаковать.

— У него куча адвокатов, — напомнила я ей. — И как бы ни было приятно врезать кулаком по его усмешке, мне ненавистно будет смотреть, как его команда юристов разоряет тебя.

Слоан зарычала. Люсьен обнажил зубы, и это определённо не было улыбкой.

— Не поможете, маршал?

Нолан обвил рукой талию Слоан и оттащил её назад.

— Почему бы нам не стать вон там? — предложил он дружелюбным тоном.

Люсьен испустил свирепое рычание, и его грудь врезалась в мою уже выставленную ладонь. Даже когда я упёрлась ногами, он сумел сдвинуть меня практически на полметра, прежде чем Нэш протиснулся между нами.

— Сдай назад, — рявкнул Нэш, напирая на Люсьена.

— Нас вот-вот вышвырнут с детского футбольного матча, — сказала я, не обращаясь ни к кому в особенности.

— Так каков был секс? — спросил Стеф с коварной улыбочкой.

— Ради всего святого! Мы не занимались сексом. Мы даже никогда не целовались, — рявкнула я.

— Так вы просто спали вместе? — спросила Аманда. — Это фишка такая среди молодёжи? Друзья с частичными привилегиями? Нетфликс и обнимашки?

— Определённо не друзья, — сказала я, сердито глядя на Нэша. — И в отличие от некоторых, я уважаю приватность чужой личной жизни, особенно когда это касается вещей, которыми они поделились конфиденциально.

Чёрт, так приятно было не опускаться до его уровня. Особенно зная, что семья Нэша клещами вытянет из него правду. От этого всё приносило ещё больше удовлетворения.

Залп вопросов немедленно был перенаправлен на этого мужчину.

— Вы серьёзно просто спали? Это что такое?

— Это как-то связано с твоей депрессией?

— У тебя депрессия? Почему ты ничего не сказал?

— Вы были голые или в пижаме?

— Прошу прощения, народ!

Все повернулись и увидели Уэйлей, стоявшую на краю поля и упёршую руки в бока. Её команда встала позади неё, стараясь сдержать смешки, но в основном терпя провал.

— Мы тут пытаемся играть в футбол, но вы, ребята, всех отвлекаете! — сказала она.

Мы все хором промямлили извинения.

— Если мне придётся снова вернуться сюда, у вас всех будут проблемы, — сказала Уэйлей, по очереди устанавливая зрительный контакт со всеми нами.

— Боже, когда она успела стать страшной? — прошептала Слоан, когда Уэйлей и её команда вернулись на поле.

— Это всё ты, — хором сказали друг другу Нокс и Наоми. Затем они оба широко улыбнулись.

Моё сердце снова запнулось, и я сделала глубокий вдох, медленно выдыхая, пока трепетание не унялось.

— Ты в порядке? — спросил Нэш, говоря таким тоном, будто ему не особо есть дело. — Или это тоже была ложь?

— Не начинай, — предостерегла я его.

— Что сейчас происходит? — прошептала Наоми.

Мне надо убираться отсюда. Пойти куда-нибудь, где я смогу нормально дышать и думать, не желая врезать дурацки сексуальным мужчинам по их дурацки сексуальным лицам. Мне надо позвонить своей начальнице и отказаться от этого расследования. По сути я скомпрометировала себя, да и мысль о том, чтобы задержаться в Нокемауте (теперь ставшем ещё одним местом, к которому я не принадлежала), причиняла реальную боль.

— Сядь, Ангелина, — приказал Нэш. Он всё ещё был взбешён, но его голос сделался на один-два тона нежнее.

— Что не так? — потребовал Нокс.

— Уверена, Нэш с радостью введёт тебя в курс дела, — сказала я, затем повернулась к Наоми и Слоан. — Вы двое были просто великолепными с тех самых пор, как я приехала сюда, и я всегда буду за это благодарна. Вы заслуживаете лучшего от меня, и за это я прошу прощения. Спасибо за вашу дружбу, и удачи со свадьбой, — я передала Слоан свою Кровавую Мэри.

Моё сердце снова и снова запиналось в своём ритме. Перед глазами на мгновение пошли пятна, и пульс не сразу вернулся в нормальный ритм.

Больше никакого кофеина. Или красного мяса. Или стресса из-за мужчин, пообещала я себе. Открою то приложение для медитаций, буду заниматься йогой после каждой пробежки. Буду делать дыхательные упражнения каждый час и гулять на природе. Уберусь к чёртовой матери из Нокемаута и ни разу не обернусь.

Я не доверяла себе произнести официальное прощание, так что просто двинулась к парковке.

— Лина, — окликнул меня Нэш. Не Ангелина. Не Ангел. Теперь уже просто Лина.

Я проигнорировала его. Чем скорее я забуду о существовании Нэша Моргана, тем лучше.

Я прибавила шагу и пересекла теперь уже пустующее футбольное поле. Я не проделала и половину пути, как чья-то ладонь схватила меня за локоть.

— Лина, стой, — приказал Нэш.

Я рывком высвободилась.

— Нам нечего сказать друг другу, и у нас не осталось причин беспокоиться друг о друге.

— Твоё сердце...

— Не твоя чёртова проблема, — прошипела я.

От серии трепетаний в сердце перед глазами начинало темнеть, но я велела себе не выдавать этого внешне.

— Так, я с особой неохотой вмешиваюсь в это, — сказал Нолан, подбежав к нам трусцой.

— Отвянь, Грэхэм, — рявкнул Нэш.

Нолан снял солнцезащитные очки.

— Моя работа — защищать тебя, тупица. И буквально через 0.5 секунд ты получишь по роже от очень взбешенной женщины.

— Я не позволю тебе сесть за руль, если ты не в порядке, — сказал мне Нэш, игнорируя стоящего между нами федерального маршала.

— Чувствую себя как никогда прекрасно, — соврала я.

Он попытался сделать ещё шаг ко мне, но Нолан упёрся рукой в его грудь.

Я повернулась и направилась к парковке. Я была уже на полпути к машине, когда ощутила на себе чьё-то внимание. Я заметила парня с усами, в кепке с эмблемой полиции Нокемаута, со скрещёнными руками и злобным взглядом опиравшегося на трибуны.

Глава 23. Команда Лины

Лина

Я пыталась затолкать последний свитер в свой переполненный чемодан, когда в дверь постучали. Я бы проигнорировала это, как и все остальные стуки в дверь после вчерашней бомбы правды на футбольном матче, если бы это не сопровождалось натиском сообщений.

Слоан: Это мы. Впусти нас.

Наоми: Мы пришли с миром.

Слоан: Поспеши, пока мы не наделали шума и не привлекли внимание твоего ворчливого соседа.

Я была не в настроении для компании, эмоционального шантажа или очередного раунда извинений.

Наоми: Мне стоит добавить, что Нокс дал мне универсальный ключ, так что мы войдём, несмотря ни на что. Ты можешь сама принять это решение.

Проклятье.

Я бросила свитер на кровать и направилась к двери.

— Привет, — бодро заявили они, когда я открыла.

— Привет.

— Спасибо, мывсё же зайдём, — объявила Слоан, толкнув дверь.

— Если вы пришли ссориться, у меня нет на это сил, — предупредила я.

Я полночи размораживала овощи на моей груди, слушая медитации и стараясь прогнать стресс из своего тела.

— Мы пришли сказать тебе, что мы выбрали команду, — заявила Наоми. На ней были облегающие джинсы и шёлковая блуза изумрудного цвета. Её волосы были уложены мягкими волнами, обрамлявшими её красивое лицо.

— Какую команду?

— Мы много думали и решили, что мы в Команде Лины, — сказала Слоан. Она тоже была слишком хорошо одета для обыденного воскресенья. На ней были рваные джинсы, каблуки и чертовски хороший макияж «смоки айз». — Я хотела сделать футболки, но Наоми решила, что будет лучше, если мы просто придём и вытащим тебя отсюда.

— Вытащите меня? — переспросила я. — Чтобы убить, что ли?

— Никаких убийств, обещаю, — сказала Наоми, направляясь в мою спальню. — Почему тут собранный чемодан?

— Потому что я не могу нести всю свою одежду в охапке.

— Ты права, не надо было ждать футболок, — сказала Слоан, заходя за Наоми в комнату.

Наоми принялась рыться в моём чемодане.

— Вот это миленькое. О, и определённо эти джинсы.

— Вы грабите меня? — я знала, что Нокемаут был грубоватым городком, но это уже перебор.

— Ты одеваешься, и мы устраиваем послеобеденную встречу девочек плюс Стеф, которая возможно перетечёт в вечер для девочек плюс Стеф, смотря сколько алкоголя и жареной еды мы употребим, — сказала Слоан, вручая мне джинсы и красный свитер с глубоким вырезом.

— Мы всё ещё придумываем название для этого мероприятия, — добавила Наоми.

— Но я не была честна с вами. Я утаивала от вас вещи, — заметила я, гадая, может, они забыли мою измену.

— Друзья дают друзьям презумпцию невиновности. Может, у тебя были весомые причины не быть честной. А может, у тебя никогда не было изумительных подруг, как я и Слоан, — сказала Наоми, швырнув мне гигантскую косметичку. — В любом случае, какие из нас друзья, если мы бросим тебя, когда ты нуждаешься в нас больше всего?

— То есть, вы не злитесь на меня? — медленно спросила я.

— Мы беспокоимся, — поправила Наоми.

— И мы реально хотим узнать подробности о том, почему ты спишь с Нэшем, — добавила Слоан, игриво шевеля бровями.

— Между прочим, он несчастен, — сказала Наоми, показывая в направлении ванной.

— Его несчастное состояние — не моё дело, — настаивала я.

Вчера, после катастрофы на футбольном матче, он дважды стучал в мою дверь. В третий раз он пригрозил взломать её, если я хотя бы не подтвержу, что я в порядке.

Чтобы не тратиться на замену двери, я написала ему краткое «Я в порядке. Отъе*ись».

— Поспеши и собирайся. Мы не можем пить весь день, если не начнём сейчас же, — сказала Слоан, изучая очередной свитер. — Эй, могу я одолжить это для моего свидания с Ноланом?

***

И вот так воскресным днём я с Командой Лины оказалась в «Адской Гончей», сомнительном байкерском баре.

Музыка была громкой. Полы были липкими. Все бильярдные столы были заняты. И тут было больше бумажников на цепочках, чем без.

— Это место до сих пор вызывает у меня желание залить всё «Доместосом», прежде чем садиться, — пожаловалась Наоми, пока мы устраивались за баром.

Стеф поморщился и закатал рукава своего свитера от Александра Маккуина, после чего аккуратно положил предплечья на древесину.

— Ну привет, горячий бармен, — сказал он себе под нос.

Джоэл, бармен-джентльмен, был высоким, мускулистым, с лицевой растительностью и с ног до головы одетым в чёрное. Его волосы представляли собой серебристую гриву, убранную от загорелого лица.

— С возвращением, дамы, — сказал он, усмехнувшись с узнаванием. — Вижу, вы привели нового друга.

Наоми представила Стефа.

— Что сегодня будет? Шоты? Ликер? Вино?

— Шоты, — сказала Слоан.

— Вино? — спросила Наоми.

— Определённо вино, — согласился Стеф.

Взгляд серых глаз Джоэла скользнул ко мне.

— Мне воду.

— Бууууу! — хором выдали Наоми и Слоан.

Стеф нахмурился.

— У тебя травма головы?

— Я начну готовить напитки. Тем временем постарайтесь никому не врезать, — предупредил Джоэл в основном меня.

— Ты не пьёшь, — сказала Слоан.

— Вода — это напиток.

— Слоан имеет в виду, почему ты поддерживаешь водный баланс вместо того, чтобы вести себя безответственно и заказывать взрослые напитки? — спросила Наоми.

— Кому-то из нас надо сесть за руль, — подметила я.

— У кого-то из нас есть чертовски сексуальный жених, ждущий наготове, чтобы забрать нас пьяненьких, — объяснила Наоми.

— Нокс не ворчал на тебя за возвращение сюда? — спросила я.

В последний и, ну, единственный раз, когда мы были здесь, я только приехала в город. Нокс и Наоми были в разгаре расставания, хотя ни один из них этого не хотел. Я утащила Наоми с её смены в Хонки Тонк и привезла её сюда, в самый дешёвый из дешёвых баров.

Слоан присоединилась к нам, и день едва не закончился барной дракой, когда более тупые и более пьяные посетители решили, что у них есть шанс на что-то с нами.

— Поэтому здесь Стеф, — объяснила Наоми.

— Он заставил меня пообещать присылать ему отчёты каждые тридцать минут.

— Он всё ещё злится на меня? — спросила я, стараясь сделать вид, будто мне всё равно.

— Он будет зол, когда узнает, что ты планировала уехать из города, не сказав никому из нас, — ответила Наоми.

Вот почему у меня не было друзей. Любые отношения были слишком липкими. Все считали, что имеют право говорить тебе, что ты поступаешь неправильно, и давать тебе инструкции, как всё исправить в соответствии с их пожеланиями.

— Я не уезжала из города. Я собиралась въехать обратно в мотель и потом уехать из города.

— Как твоя подруга, положа руку на сердце, я не могу позволить тебе заразиться чем-нибудь от тараканов, когда для тебя доступна абсолютно нормальная и чистая квартира, — настаивала Наоми.

— Я лучше буду жить с тараканами, чем по соседству с Нэшем.

Джоэл вернулся с нашими напитками. Два шота Бог весть чего для Слоан, два полных до краев бокалов вина и вода с лимонной долькой.

Слоан потянулась к шотам.

— Спасибо, Джоэл, — сказала я, когда он поставил передо мной воду.

— Всё хорошо? — спросил он у меня.

— Я в порядке.

— Бззззз! — Слоан, уже вылакавшая один шот, издала громкий жужжащий звук. — Врать на послеобеденной встрече девочек и Стефа запрещено законом.

Наоми кивнула.

— Согласна. Правило номер один: здесь никакой лжи. Мы здесь не для того, чтобы притворяться, что всё в порядке. Мы здесь для того, чтобы поддерживать друг друга. Я слишком много раз сказала слово «здесь». Теперь это не похоже на слово. Здесь. Здесь?

— Здесь, — попробовала Слоан, нахмурившись.

— Они уже пили? — спросил у меня Джоэл, выгнув сексуальную седую бровь.

Я покачала головой.

— Неа.

Он мудро наполнил ещё два стакана водой и поставил их перед моими друзьями, затем скрылся в другой части бара

— Здееееесь, — протянула Наоми.

— О Господи. Ладно! Я не в порядке, — призналась я.

— Наконец-то, чёрт возьми. Я боялась, что ты заставишь нас продолжать, — сказала Слоан, поднимая вторую стопку и осушая её.

— Первый шаг — это признать, что ты катастрофа, — мудро произнёс Стеф.

— Я не в порядке. Я катастрофа. Даже моя семья не знает, чем я зарабатываю себе на жизнь, потому что они не могут вынести мысли о том, что я приближусь хоть к небольшой опасности. Если бы они знали, насколько опасна моя работа, они бы прилетели сюда, образовали вокруг меня защитный щит и заставили меня переехать к ним домой.

Моя крохотная персональная аудитория наблюдала за мной поверх кромок их бокалов.

— И я пью воду, потому что у меня были проблемы с сердцем, которые чуть не убили меня, когда мне было пятнадцать. Я пропустила все нормальные подростковые штуки из-за операций и статуса странной девочки, которая умерла на глазах у целого стадиона людей. Теперь всё нормально, но я всё равно испытываю ПЖС, когда у меня стресс. И сейчас у меня ужасный стресс. Каждое дурацкое трепетание напоминает мне, каково это — чуть не умереть, а потом жить удушающей полужизнью с домашним обучением, визитами к врачу и излишне опекающими родителями, которых я даже не могу винить в излишней опеке, потому что они по сути видели, как я умерла на футбольном поле.

— Воу, — протянула Слоан.

— Больше алкоголя, Джоэл, — взмолилась Наоми, поднимая пустой бокал от вина.

— Так что уж извините меня, если я не рассказываю каждому встречному детали моей жизни. Меня достаточно контролировали на каждом шагу и напоминали, что я не нормальная, и у меня никогда не будет нормальности. Пока я не приехала сюда и не встретила Засранэша.

— Хорошо придумала слово, — сказала Слоан, одобрительно кивнув.

— Что произошло, когда ты приехала сюда и встретила Нэша? Прошу прощения. Я имела в виду Засранэша? — спросила Наоми, ловя каждое моё слово.

— Я один раз взглянула на него и всю его раненую, мрачную штуку...

— Под штукой ты имеешь в виду пенис? — спросил Стеф.

— Нет.

— Прекрати перебивать её, — прошипела Наоми. — Ты один раз взглянула на его раненый, мрачный не-пенис и что?

— Он мне понравился, — призналась я. — Он мне очень понравился. Он заставил меня почувствовать себя особенной, и не потому, что у меня был странный сердечный приступ на виду у всех. Он создал у меня ощущение, будто он нуждается во мне. Никто и никогда во мне не нуждался. Меня всегда защищали, сюсюкались со мной, избегали меня. Боже, да мои родители пытаются забронировать билеты на самолёт, просто чтобы протиснуться нахрапом на мой следующий визит к кардиологу и услышать, как мой доктор скажет, что я по-прежнему в порядке.

Перед Слоан и Наоми появились новые порции напитков. Ко мне Джоэл подвинул миску с орешками.

— Они только что из пакетика. Никто не лапал их своими пальцами, — заверил он меня.

— Спасибо за нелапанные орешки, — сказала я.

— Итак, Нэш признался (после некоторого отчитывания) в панических атаках, которые у него происходят, и как ты ему помогла, — сказала Наоми.

— Я им не пользовалась, — настаивала я.

— Милая, мы знаем. Никто так не думает. Даже Нэш. Он же Морган. Они говорят глупые вещи, когда злятся. Но должна тебе сказать, что здорово видеть его злым, — призналась Наоми.

— Почему?

— До тебя он не был злым, счастливым или каким-то ещё. Он был ксерокопией прежнего себя. Просто плоский и безжизненный. А потом появилась ты, и ты дала ему нечто, о чём он переживает достаточно, чтобы разозлиться.

— Я соврала ему. Я соврала вам всем.

— И теперь ты будешь вести себя лучше, — сказала Наоми, будто всё было так просто.

— Буду?

— Если хочешь оставаться друзьями, будешь, — сказала Слоан. После трех шотов она уже заваливалась на одну сторону, будто находилась на палубе корабля.

— Друзья делают своих друзей лучше. Мы принимаем плохие части, празднуем хорошие части, и мы не терзаем тебя за твои ошибки, — сказала Наоми.

— Простите, что я не была честна с вами, — тихо сказала я.

— Теперь это хотя бы имеет смысл, — заметила Слоан. — Если бы мне приходилось врать моим родителям вообще обо всём, чтобы иметь некое подобие нормальной жизни, то я понимаю, как легко это может превратиться в привычку.

— Я это понимаю, — сочувственно сказала Наоми. — Я тоже обо всём врала своим родителям, когда только приехала сюда, потому что пыталась защитить их от моего бардака и от бардака Тины.

— Мне знакомо это чувство, — я помешала свою воду трубочкой. — Я на самом деле позволила себе задаваться вопросом, а что, если?

— Что если что? — уточнил Стеф.

— Что, если всё сложится с ним? Что, если я останусь здесь? Что, если этот тот самый знак, которого я ждала, чтобы уволиться с работы и попробовать что-то новое? Что, если я могу получить нормальность?

Наоми и Слоан уставились на меня широко распахнутыми мокрыми глазами.

— Не надо, — предостерегла я.

— О, Лина, — прошептала Наоми.

— Я знаю, тебе не нравится, когда к тебе прикасаются, и я это уважаю, — сказала Слоан. — Но думаю, тебе стоит знать, что мысленно я тебя обнимаю.

— Окей. Хватит тебе шотов, — решила я.

Они обе продолжали смотреть на меня большими оленьими глазами, как у мультяшного персонажа, которому что-то надо.

— Сделай так, чтобы это прекратилось, — взмолилась я к Стефу.

Он покачал головой.

— Есть лишь один способ это прекратить.

— Уф, ладно. Вы можете меня обнять. Только не проливайте на меня ничего.

— Еёей! — воскликнула Слоан.

Они обняли меня с обеих сторон. И там, зажатая между пьяным библиотекарем и слегка поддатым директором по связям с общественностью, я почувствовала себя немножко лучше. Стеф неловко похлопал меня по макушке.

— Ты заслуживаешь быть счастливой и обрести нормальность, — сказала Наоми, отстраняясь.

— Я не знаю, что я заслуживаю. Нэш надавил практически на каждую мою кнопку вины и стыда.

— Ранее в этом сезоне он сбросил на меня бомбу правды на одной из игр Уэйлей, — посочувствовала Наоми.

— Слава Богу, сезон почти закончился, — пошутил Стеф.

— Ты же знаешь, почему честность так важна для него, да? — спросила меня Наоми.

Я пожала плечами.

— Наверное, это важно для всех.

— Папа Нокса и Нэша — наркоман. Дьюк начал принимать наркотики (в основном опиоиды) после смерти их матери. Нокс говорил, что каждый день с их отцом ощущался как ложь. Он клялся, что протрезвеет, обещал, что больше не будет употреблять. Он брал на себя обязательство забрать их после школы или говорил, что придёт на их футбольные матчи. Но он просто продолжал их подводить. Снова и снова. Одна ложь за другой.

— Отстойно, — признала я. В моём детстве были свои трудности... например, смерть на глазах всех моих друзей и их семей. Но это не сравнить с тем, как росли Нокс и Нэш. — Однако выскажу непопулярное мнение. Человек не ответственен за то, как его воспитывали, но он всё же ответственен за свои поступки и реакции во взрослом возрасте.

— Это верно, — признала Наоми, после чего снова приложилась к вину.

— Прекрасная женщина с очень длинными глазами дело говорит, — сказала Слоан. — Какой у тебя вообще рост? Давай измерим!

Я подвинула к ней бокал воды.

— Возможно, тебе стоит сделать перерыв с шотами.

— Давайте разовьём эту мысль, — объявил Стеф. — Ты в подростковом возрасте пережила дерьмовый период, хотя тебе и так было несладко из-за пубертата.

— Справедливо.

— Следи за моей мыслью, — продолжал он. — Так что ты вырастаешь, съезжаешь, становишься свирепо независимой и устраиваешься на опасную работу. Зачем?

— Зачем? — переспросила я. — Наверное, чтобы доказать, что я сильная. Что я не та же слабая, беспомощная девочка, которой была раньше.

— Ты крутая, — согласился Стеф.

— За крутых, — сказала Наоми, поднимая свой почти пустой бокал вина.

— Прибереги тост, Уитти. Я сейчас вынесу вам мозг, — упорствовал Стеф.

— Жги, — Слоан подпёрла подбородок руками.

— Кому ты пытаешься что-то доказать? — спросил у меня Стеф.

Я пожала плечами.

— Всем?

Стеф показал на Слоан.

— Сделай снова тот звук.

— Бзззззззз!

Половина посетителей в баре повернулась и уставилась на нас.

— Я так понимаю, ты не согласен? — подтолкнула я Стефа.

— Сейчас будет моя гениальность. Если твоя семья не знает, чем ты зарабатываешь на жизнь, они не в курсе твоей профессиональной крутизны. И если твои коллеги не знают твоё прошлое, они понятия не имеют, насколько ты впечатляющая, поскольку они не знают, что тебе пришлось преодолеть, чтобы прийти к этой точке.

— К чему ты ведёшь?

— Получается, единственная, кому ты что-то доказываешь — это ты сама. И если ты не осознаёшь, какая ты сильная и способная крутышка, то ты не уделяла внимание самой себе.

— Это немного разочаровывает. Но он не ошибается, — сказала Наоми.

— Я ещё не закончил, — сказал Стеф. — Я думаю, на самом деле ты не пытаешься доказать, что ты крутышка. Я думаю, ты всю свою энергию тратишь на попытки заглушить любой намек на уязвимость.

— Оооооо! А Нэш заставляет тебя чувствовать себя уязвимой, — злорадно догадалась Слоан.

— Так что ты саботируешь любые шансы на настоящую близость, потому что ты не хочешь снова быть уязвимой, — добавила Наоми. — Окей. Вот это не разочаровывает.

Стеф шутливо поклонился.

— Спасибо, что оценила мою гениальность.

Я была уязвимой прежде. Лежала на спине посреди футбольного поля. На всех этих больничных койках. В той операционной. Я не могла защитить себя или спасти. Я находилась в распоряжении других людей, моя жизнь была в их руках.

Я покачала головой.

— Погодите. Уязвимость — это слабость. С чего вдруг мне хотеть снова быть слабой? Поддержи меня, Джоэл.

Взгляд бармена скользнул ко мне, пока он ставил две стопки перед посетителем с розовым ирокезом.

— Быть уязвимой не означает, что ты слаба. Это означает, что ты веришь, что ты достаточно сильна, чтобы справиться с болью. На самом деле, это сила в самом чистом её проявлении.

Слоан пошевелила пальчиками у висков и изобразила звук взрыва.

— Мозг официально вынесен, — произнесла она заплетающимся языком.

— Прекрасно, бл*дь, сказано, Джоэл, — вклинился байкер с ирокезом и промокнул глаза салфеткой.

Всю свою взрослую жизнь я доказывала, что я неуязвимая, способная, независимая. Я жила одна, работала одна, ездила в отпуск одна. Единственный способ, каким я сумела бы стать ещё более независимой — это если бы я вступила в моногамные отношения со своим вибратором. И слышать, что это путь трусости, меня вовсе не устраивало.

— Слушайте, я оценила супер-весёлую игру «давайте проанализируем, что не так с Линой». Но правда в том, что всякий раз, когда мне приходится действовать в рамках каких-либо отношений, будь то личные или профессиональные, кто-то от этого страдает.

— Это не означает, что ты не можешь быть в отношениях. Это просто означает, что у тебя плохо получается, — сказала Наоми, показывая на меня винным бокалом.

— Божечки, ну спасибо, — сухо отозвалась я.

Наоми подняла палец и допила вино.

— Ни у кого не получается хорошо с самого начала. Ни у кого нет естественного таланта в отношениях. Всем приходится учиться, как хорошо их поддерживать. Для этого требуется много практики, прощения и уязвимости.

— Чёрт, — пробормотал Стеф, вставая и расправляя плечи. — Дамы, прошу меня извинить, мне надо сделать телефонный звонок. Ты не мог бы присмотреть за ними, Джоэл?

Бармен шутливо отдал ему честь.

— Дело не только в том, что я плоха в отношениях, — сказала я, вернувшись к изначальной мысли. — Я не хочу быть связанной. Я хочу иметь свободу делать то, что хочу. Стремиться к жизни, которая мне подходит.

— Я не думаю, что одно другому мешает.

— Бум! — воскликнула Слоан, хлопнув ладонью по бару. Чем больше она пила, чем громче становились спецэффекты библиотекаря.

— Я не найду мужчину, который будет готов разъезжать за мной по стране, удалённо работать из дерьмовых мотелей, пока я ищу украденное добро. И даже если бы нашла, я бы наверняка его не хотела.

Наоми икнула.

— Серьёзно? И ты тоже? Вы, ребята, уже поддали до того, как прийти ко мне? — спросила я.

Она пожала плечами и улыбнулась.

— Уэйлон стащил ланч с моей тарелки, когда я отвернулась. А на пустой желудок я быстро пьянею.

Я подвинула к ней миску орешков.

— Этому алкоголю нужно во что-то впитаться.

К нам вальяжно подошел высокий байкер с повязкой на глазу и банданой.

— Нет, — сказала я, когда он открыл рот.

— Да вы даже не знаете, что я хотел сказать, — пожаловался он.

— Нет, мы не хотим сходить на свидание, прокатиться или услышать, каким прозвищем ты называешь свой пенис, — пояснила я.

Слоан подняла руку.

— На самом деле, я хочу узнать прозвище пениса.

Байкер выпятил грудь колесом и поддернул свои штаны.

— Длинный Серебряный Джон... потому что в нём есть пирсинг. Кто хочет познакомиться лично?

— Теперь счастлива? — спросила я у Слоан.

— Я испытываю и счастье, и отвращение.

Я повернулась к байкеру.

— Уходи, если не хочешь ввязаться в групповую психотерапию.

— Вали, Паук, — сказал Джоэл из-за бара.

— Стоит проявить себя, и сразу все бесятся, — пробормотал Паук, топая прочь.

— Погодите, кажется, я собиралась сказать супер-умную фразу, — сказала Наоми. Она сморщила нос, погрузилась в раздумья и всосала в себя остатки вина. — Ага!

— Ага! — эхом повторила Слоан.

Наоми поёрзала на своём стульчике и откашлялась.

— Как я и говорила, ты сравниваешь то, что ты делаешь сейчас, с тем, что ты могла бы делать в будущем.

— Эмм, разве не все так делают?

— Есть небольшая разница, — упорствовала она, и её язык слегка заплетался на слове «разница». — Но я забыла, какая.

Слоан наклонилась ко мне с другой стороны. Ну, практически завалилась на барную стойку.

— Моя многоуважаемая коллега пытается сказать, что если ты хочешь свободу принимать свои решения, это не означает, что ты должна быть одна.

Наоми щёлкнула пальцами перед лицом Слоан.

— Да! Вот это! Вот что я забыла. Что ты делаешь или имеешь, и что ты чувствуешь — это две разные вещи. Например, люди говорят «я хочу миллион долларов», но на самом деле они хотят чувствовать финансовую стабильность.

— Окееей, — протянула я.

— Ты хочешь чувствовать, что у тебя есть власть принимать свои решения. Это не означает, что ты должна навеки оставаться независимой охотницей за головами. Или что ты не можешь найти отличного парня, с которым будешь заниматься сексом и есть еду на вынос в постели. Это просто значит, что тебе надо найти отношения, в которых ты сможешь быть самой собой и удовлетворять все свои потребности.

— Я рада, что ты вспомнила, потому что это очень умная мысль, и ты очень красивая, — сказала Слоан Наоми.

— Спасибо. Я думаю, ты тоже делаешь ум красивым!

— Ооо! Групповые обнимашки!

— Ребята, я думаю, вы злоупотребляете своими привилегиями на объятия, — пожаловалась я, когда они обе снова повалились на меня.

— Мы ничего не можем с собой поделать. Мы очень тобой гордимся, — сказала Наоми.

— Хочешь, окачу их? — предложил Джоэл, поднимая шланг, через который он наливал газировку.

Я вздохнула.

— Да пусть насладятся моментом.

Глава 24. Удар пеканового пирога и острые локотки

Лина

— Я не хочу домой, — ныла Слоан, пока я вела её к моей машине на парковке.

— Я кушать хочу, — пропела Наоми.

— Ты-то куда собрался? — спросила я у Стефа, когда он начал отстраняться от нас.

Он выглядел виноватым и нервничающим.

— Я, ээ, позвонил Джеремайе и спросил, не хочет ли он поужинать. И он сказал, что хочет. Так что... я на ужин с горячим барбером.

Наоми накинулась на него.

— Я. Так. Тобой. Горжусь, — произнесла она, с каждым словом ударяя его по груди.

Он потёр грудные мышцы.

— Ой.

— Пиши нам каждые 30 секунд. А ещё лучше, сделай прямую трансляцию вашего свидания! — сказала Слоан, подпрыгивая на носочках.

— Оооо! Да! Мы будем комментировать и дадим тебе знать, если всё пойдёт хорошо, — вклинилась Наоми.

— Ты уверена, что сможешь справиться с поддатыми двойняшками? — спросил у меня Стеф.

— Нет. Но...

— Я притворюсь, что ты сказала «да», — он попятился с коварной улыбкой.

— Повеселись и постарайся не отпугнуть его, — крикнула я ему вслед.

Может, Стеф и готов быть раздавленным как замеченный светлячок, но я всё равно не была убеждена, что уязвимость — это наивысшая сила. Звучало скорее как гарантированная дорога к растоптанному сердцу.

Слоан схватила Наоми за руку, и они обе чуть не грохнулись.

— О Господи. Мы забыли сказать ей ещё одну вещь.

— Кому что сказать? Ей в смысле мне? — спросила я, поддерживая их на ногах.

Наоми ахнула, испустив облачко дыхания с сильным запахом шардоне.

— Я совсем забыла! У нас была идея, у кого ты можешь спросить, где Дункан Хьюго мог спрятать машину.

— Правда? У кого?

— Грим, — сказала Наоми.

— Что такое грим?

— Он лидер мотоклуба... или босс? Может, премьер-министр? В любом случае, он знает всё, что происходит, — сказала Наоми.

— Он знал, где была Наоми, когда её похитили, потому что он следил за Дунканом Хьюго, — просветила меня Слоан.

— А ещё он очень милый и научил меня играть в покер, — добавила Наоми.

— И как мне связаться с этим премьер-министром мотоклуба Гримом? — спросила я.

— У меня есть его номер. Ну или какой-то номер. Я по нему никогда не звонила, но он дал его мне, — объяснила Наоми.

Глаза Слоан вспыхнули, будто её только что озарило вдохновением.

— Ребят! Я знаю место, где подают лучший пекановый пирог во вселенной.

Наоми завизжала.

— Я люблю пирог.

— Оно хоть в пределах соседних штатов? — поинтересовалась я.

***

Я вернулась за столик как раз в тот момент, когда официант принёс три куска пирога, который, надо признаться, выглядел как чертовски хороший пекановый пирог.

— Ты поговорила с сексуальным и опасным байкером? — спросила Слоан.

— Нет, — я позвонила по номеру, который дала мне Наоми, но после трёх гудков раздался сигнал. Я оставила неопределённое сообщение с просьбой перезвонить, даже не зная, записалось ли то, что я сказала.

— О божечки-божечки, — сказала Наоми, не выпуская вилку изо рта. — Это лучший пирог на свете.

Я села и как раз бралась за вилку, когда зазвонил мой телефон. Я взглянула на экран.

— Чёрт.

— Это он? — синхронно и пронзительно потребовали мои подруги.

— Нет, — заверила я и снова встала со своего места.

— Привет, Льюис, — ответила я, проходя мимо стойки хостесс в вестибюль. — Как дела?

— Супер. Хорошо. Нормально. Ну, вообще-то дерьмово, — сказал мой коллега.

Чувство вины проявилось мгновенной напряжённой головной болью.

— Я слышала, ты вернулся к работе.

— К офисной работе, — уточнил он. — И это часть проблемы. У меня тут ситуация, и мне нужна твоя помощь.

Ещё одна причина, по которой я не завязывала отношения.

— Что тебе нужно, Лью?

— Помнишь тот раз, когда я спрыгнул с крыши и сломал свою задницу?

Я содрогнулась.

— Помню, — очень ярко.

— И помнишь, что ты сказала, что сделаешь что угодно, если будет возможность помочь мне?

— Смутно, — произнесла я сквозь стиснутые зубы. Позади меня Наоми и Слоан завязали разговор с пожилой парой в одинаковых толстовках.

— Сегодня твой счастливый день, — объявил Льюис.

Я вздохнула.

— Что тебе нужно?

— У меня есть НВС, который только что засветился в твоей жопе мира.

НВС — это сокращение охотников за головами, образованное от «Неявка В Суд». Такой ярлык вешали на людей, которые не явились в суд и тем самым подвергли опасности залоговые деньги, которые компании выложили за их свободу.

— Ты знаешь, что я не просто так переключилась на активы, — напомнила я ему.

Я выполняла свой долг на протяжении одного долгого года, работая в должности агента по взысканию залога, после чего переключилась на расследования по возвращению активов.

— Да, но ты так хороша в этом. Что более важно, ты совсем рядом. Я не могу никого пригнать туда ранее завтрашнего дня.

— У меня сейчас на попечении две пьяные женщины. Я не могу просто оставить их самих по себе. Они в итоге сделают себе одинаковый татуаж век.

— Возьми их с собой. Этот парень не опасен. Он просто дурак. Ну, формально, он ужасно умён, и это делает его дураком.

Я была знакома с таким типажом.

— Покажи своим подружкам, как Ножки Солавиты догоняют плохого парня.

— Что у него там?

— Залог два миллиона.

— Два миллиона? Что, чёрт возьми, он натворил?

— Взломал базу местной автоинспекции, создал кучу фальшивых водительских прав, продавал их в интернете.

Приближаться к компьютерным задротам обычно было не так опасно, как, скажем, к убийцам и лицам, совершившим другие насильственные преступления. Надо всего лишь схватить их ноутбук и с его помощью заманить их на заднее сиденье твоей машины. Но я всё равно не собиралась рисковать своими очень новыми, очень пьяными подругами.

— Я не думаю, что это хорошая идея, Лью.

— Слушай. Мне ненавистно разыгрывать эту карту, но ты передо мной в долгу. Я разделю с тобой выплату.

— Я ненавижу тебя и твою сломанную задницу, — простонала я. — Я сделаю это завтра.

— На самом деле, надо успеть в ближайший час. Он проездом, и я не знаю, где он окажется потом. Мне надо, чтобы его задержали.

— Проклятье, Лью, — я посмотрела через стекло на Наоми и Слоан. — Ты клянёшься, что он не опасен?

— Я послал бы за ним свою бабулю, если бы она жила поближе.

Я вздохнула.

— Ладно. Но это означает, что мы квиты.

— Абсолютно квиты, — пообещал он.

— И больше никаких шуток о том, что я расквасила тебе задницу, — добавила я.

— Я пришлю тебе адрес и фото. Спасибо. Ты лучшая. Я вешаю трубку, пока ты не передумала. Пока! — быстро выпалил он, после чего бросил трубку.

Выругавшись себе под нос, я направилась внутрь, и моя головная боль расцветала как чёртова роза.

— Эй, Лина Бо-Бина! Хочешь картошечки? — спросила Слоан.

Я посмотрела на столик. Наоми и Слоан умяли свои пироги, мой пирог и переключились на картошку фри, оставленную пожилой парой.

Я жестом подозвала официантку.

— Могу я предложить сто баксов чаевыми, чтобы ты присмотрела за ними, пока я сбегаю по делам?

Она сдула каштановую чёлку с лица.

— Извини, дорогая. Я на такое больше не поведусь, — она показала на табличку на стене. Та гласила «Пьяницы без присмотра будут арестованы».

Чёрт.

— Что такое, Лина-Уина? — спросила Наоми. — Ты выглядишь грустной.

— Или страдающей от запора, — добавила Слоан. — Тебе нужно есть больше клетчатки?

— Мне надо на часик отлучиться по работе, и я не знаю, что делать с вами двумя. Как вы смотрите на то, чтобы заселиться в отель и тихо посидеть в номере, пока я не вернусь?

Слоан показала большой палец вверх, затем перевернула его вниз и выставила язык.

— Посчитаем за отрицательный ответ.

— Ты нашла Хункана Дьюго? — спросила она. Её очки покосились.

— Нет. Мне надо найти другого человека для коллеги.

— Давай мы поможем! Я хорошо умею находить вещи. Вчера Нокс десять минут искал кетчуп в холодильнике, а я нашла его за полсекунды! — объявила Наоми.

— Спасибо, но я не хочу вашей помощи. Я хочу, чтобы вы не мешались, пока я пойду ловить чувака, не явившегося в суд. Как думаете, вы сможете притворяться трезвыми столько времени, сколько понадобится Ноксу, чтобы приехать сюда и забрать вас?

Они переглянулись, покачали головами и захихикали.

— Посчитаем за отрицательный ответ.

— Мы поедем с тобой, — твёрдо сказала Наоми.

— Нет, не поедете, — сказала я так же твёрдо, но без заплетающегося языка.

***

— Я же сказала вам оставаться в машине, — произнесла я, силой ведя своего НВС по тротуару. Моё лицо болело, бедро ныло, я обильно вспотела, и мой любимый свитер был испорчен.

— Извини, — сказала Наоми, стараясь выглядеть раскаивающейся.

— Мы помогли тебе поймать его, — непокорно заявила Слоан. Наоми пихнула его рукой. — Ой, я имела в виду, извини.

— Надо было уезжать из города, пока была возможность, — пробормотала я, хромая по тротуару.

— Ой! Эти стяжки делают мне больно!

Мелвин Мурта, так же известный как ЖнецТеней, не был агрессивным преступником. Стоило ему увидеть, как я потянулась к кабельным стяжкам, чтобы связать его, он рванул с вечеринки, которую затеял его кузен. Я последовала за ним, сбежав по шаткому крыльцу и забежав в переулок.

На парнишке были кеды, а на мне — ботинки на каблуках, но моё атлетичное проворство и выносливость куда лучше пригождались при беге, чем его навыки с клавиатурой.

Он также совершил колоссальную ошибку, помедлив у входа в переулок и отвлёкшись на что-то.

Под «что-то» здесь имелись в виду Наоми и Слоан, игравшие роль пьяных помощниц.

Это дало мне достаточно времени, чтобы повалить его на землю. Я теряла хватку. Раньше я точно знала, как повалить объекта на пол, используя этот самый объект в качестве подушки для приземления. На сей раз моё бедро и плечо напрямую и болезненно соприкоснулись с асфальтом, а моё лицо буквально отскочило от острого локтя Мелвина.

Вот поэтому я переключилась с охоты за головами на активы. Люди были занозами в заднице... и синяками на лице.

— Где мои очки? Я ничего не вижу без очков!

— Надо было подумать об этом перед тем, как убегать, хотя я сказала тебе не убегать, — ответила я, ведя себя как раздражённая мать, чей сын-подросток не подбирал свои трусы с пола.

Я вцепилась рукой в его рубашку сзади и пошла обратно к машине. Слава Богу, этот район не кишел угонщиками, потому что мои пьяные подопечные оставили дверцы Чарджера распахнутыми.

— Упс, — протянула Наоми, заметив машину. — Кажется, мы забыли закрыть дверцы.

— Это всё восторг погони, — сказала Слоан.

— Вы не должны были быть частью погони. Вы должны были ждать в машине. А ты, — сказала я, крепче стискивая дергающегося хакера, — должен был явиться в суд.

— Если я пойду в суд, меня посадят в тюрьму, — проскулил он.

— Ну да. Так и бывает, когда ты совершаешь преступление.

Он застонал.

— Моя мама меня убьёт.

— Ты так круто сшибла его с ног в полете, — сказала Слоан, вмешиваясь в разговор. — Научишь меня, как это делается?

— Нет, — сурово сказала я и затолкала Мелвина на заднее сиденье, держа его за голову. — Сидеть, — я захлопнула дверцу и повернулась к своим подругам, которые далеко не выглядели раскаивающимися. — Это опасная работа. Вы не обучены справляться с такими ситуациями. Так что когда я говорю вам оставаться в машине, вы остаётесь в машине.

— Друзья не бросают друзей в опасности, — сурово сказала Наоми. — Когда нас с Уэйлей похитили, вы со Слоан пришли за нами. Слоан и я только что пришли за тобой.

— Разница в том, что меня не похитили, Наоми. Я делала свою работу. Ну, я делала работу Льюиса. Но меня такому обучали. У меня есть опыт с такими ситуациями. А у вас нет.

Слоан надулась.

— Ты даже не хочешь знать, как мы его отвлекли?

— Я бросила в него пакетик собачьих какашек, который нашла на тротуаре, — пыжилась Наоми.

Это объясняло запах. Мне точно придётся заказать чистку салона.

— А я заорала и показала ему сиськи, — гордо объявила Слоан.

Будь на их месте любые другие гражданские лица, это произвело бы на меня впечатление. Но я могла думать лишь о том факте, что Наоми и Слоан добровольно подвергли себя опасности из-за меня. И сейчас мне нужно совершить телефонный звонок, который мне совсем не хотелось совершать.

Я вздохнула.

— Мне надо позвонить. Стойте тут и присматривайте за Мелвином. Не садитесь в машину. Не уходите. Не заводите дружбу с маньяками, бродящими по улице.

— Она просто злится, потому что ей не досталось пирога, — прошептала Слоан Наоми, пока я набирала номер.

Нокс ответил после первого гудка.

— Что случилось? Почему Стеф больше не докладывается, и почему моя невеста не отвечает на мои сообщения?

— Ничего не случилось. Стефу пришлось уехать пораньше, а что касается Наоми... — я обернулась через плечо, где Наоми и Слоан позировали для селфи. — Она не отвечает тебе, потому что они со Слоан заняты тем, что пробуют все возможные фильтры для фото.

— Почему ты звонишь? Мы разве не злимся друг на друга?

— Не знаю точно. Я запуталась.

— Хорошо. Тогда если мы ссорились, давай покончим с этим.

Вот почему мне нравилось дружить с мужчинами. Это намного проще.

— Согласна. Окажи мне услугу. Даже две. Мне нужно, чтобы ты не взбесился на меня по праву, и мне нужно, чтобы ты подвёз двух пьяных женщин, которые меня не слушаются.

— Что не так с твоей машиной?

— В данный момент там сидит криминальный гений, связанный кабельными стяжками.

— Бл*дь.

***

— Если отпустишь меня, я взломаю базу налоговой, и тебе больше никогда не придётся платить налоги, — предложил Мелвин с заднего сиденья.

— Не разговаривай, — прорычала я.

Ветер врывался через опущенные окна со всех сторон, пока мы неслись по шоссе. Это помогало от запаха собачьего дерьма.

— Тот бородатый татуированный тип выглядел так, будто собирался оторвать мне руки и избить меня ими же. Я думал, он разобьёт стекло, чтобы добраться до меня.

Как и ожидалось, Нокс был не в восторге. Сначала злился на меня за то, что я позволила Наоми и Слоан уговорить меня и взяла их с собой; потом злился на Наоми и Слоан за то, что они намеренно подвергли себя опасности; и наконец на Мелвина за то, что поставил мне синяк на лице.

Я ещё не присматривалась в зеркало, но судя по реакции Нокса и горячему, опухающему ощущению под глазом, выглядела я не очень.

— Он всегда так выглядит, — заверила я его.

— Он винил меня в твоём синяке. Ты можешь в это поверить? Я тебя не бил, — фыркнул Мелвин.

— Твой сопротивляющийся локоть меня ударил.

— Это твоё лицо ударило мой сопротивляющийся локоть. У меня наверняка тоже будет синяк.

Я надавила на газ и понадеялась, что ответный рёв заглушит моего пассажира. Чем скорее я сдам этого парня, тем быстрее обложу льдом всё своё тело.

— Я непременно пошлю доктора в твою камеру, — сухо пообещала я.

— Куда ты меня везёшь?

— Департамент полиции Нокемаута.

Неидеальный вариант, но НВС-ок положено передавать в полицию, а Нокемаут был ближайшим департаментом с нормальным штатом полицейских. А ещё я, возможно, позвонила заранее, чтобы предупредить... и убедиться, что у Нэша сегодня выходной.

Мне меньше всего надо было столкнуться с ним.

— Мы можем хотя бы послушать музыку? — проворчал Мелвин.

— Да, можем, — я включила магнитолу и свернула по направлению к Нокемауту.

До города оставалось две мили, когда в зеркале заднего вида появились красно-синие мигалки.

Я глянула на спидометр и содрогнулась.

— Ха! Попалась, — захихикал мой пассажир.

— Заткнись, Мелвин.

Я съехала на обочину, включила аварийный сигнал и выудила документы к тому моменту, как офицер подошёл к окну с водительской стороны.

Когда Нэш Морган посветил мне в глаза фонариком, я знала, что сегодня просто не мой день.

Глава 25. Штраф за превышение скорости

Нэш

— Выходи из машины.

— Ты же не должен сегодня работать, — пробурчала она, стискивая руль.

— Выходи. Из. Машины. Ангелина, — приказал я сквозь стиснутые зубы.

— Помогите! Эта женщина меня похитила! — заорал идиот на заднем сиденье.

— Заткнись, Мелвин, — рявкнула Лина.

Я распахнул её дверцу.

— Не шути со мной, Ангел.

Она отстегнула ремень безопасности и вышла из машины, встав вплотную к моему телу. Я знал. Я знал, что не могу доверять себе в такой близости к ней. Но разве это не было решённым вопросом с того самого момента, как Грейв уведомил меня о ситуации?

Почему-то я знал, что всё кончится так.

— Ты отойдёшь или так и будешь всю ночь зажимать меня тут? — прошипела она, изо всех сил стараясь стоять передо мной с вызовом, но всё же избегать физического контакта. Это убивало меня.

Её джинсы порвались на одном колене. Свитер и куртка были все в грязи. И мне показалось, что я заметил лёгкую хромоту. Но именно от её лица моё кровяное давление угрожало зашкалить.

— Это он сделал? — потребовал я, сжав её подбородок и повернув её голову так, чтобы иметь возможность осмотреть синяк. Злость напоминала живое существо под моей кожей. Она поедала меня, и требовалась каждая унция моего самоконтроля, чтобы не сорваться с поводка.

Лина подняла руку и сжала запястье той моей руки, что держала её лицо, но я не отпустил.

— Единственное, в чем он виновен, помимо взлома баз штата — это в том, что у него острые локти.

— Почему ты доставляешь НВС?

Она дерзко закатила глаза.

— Можем мы пропустить ту часть, где ты притворяешься, будто тебе не всё равно, и я уже поеду? У меня был долгий день.

— Не слушайте её! Я не скрываюсь ни от какого суда! Я сегодня читал книжки собачкам в приюте и потом невинно шёл домой, когда она набросилась на меня в переулке и стала угрожать, — проныл её пассажир.

— Заткнись, Мелвин, — хором сказали мы с Линой.

Я вывел её перед капотом машины и осмотрел в свете моих фар.

— Ты ещё где-то пострадала? — синяк на её щеке был нелицеприятным и опухшим. Я ненавидел его каждой фиброй своей души.

Лина отпихнула мои руки.

— Это так теперь гаишники осматривают всех остановленных ими водителей?

От её близости у меня не просто случалось короткое замыкание. У меня просто исчезали все рациональные мысли.

Злость, бурлившая внутри, хотела продраться через моё горло и обрушиться на мир. Теперь я не был холодным. Теперь я не был пустым. Я был вулканом, готовым к извержению.

— Это был несчастный случай, — тон Лины был спокойным, почти скучающим. Её голос был прекрасным ядом в моих венах.

— Ты сказала, что занимаешься возвращением украденных активов, а не выслеживаешь людей, — напомнил я ей.

— Так и есть. И прежде чем ты снова назовешь меня лгуньей, коллега попросил об одолжении. Не то чтобы это твоё дело.

Она продолжала повторять такие вещи. Вещи, которые формально были правдой.

Но пусть я был разъярён, пусть я настаивал, что покончил с ней, мне нужно было убедиться, что она в порядке. Мне нужно было знать, что случилось. Бл*дь, мне нужно было позаботиться об этом.

Она — моё дело, и я с ней не закончил. Я только начинал. Я принял правду, сделав вид, будто у меня есть выбор.

— Кто попросил об одолжении? Кто попросил тебя сделать это?

— Иисусе, Нэш. Расслабься. Никакие законы не были нарушены, и твои невестка и подруга в безопасности, хоть они и были пьяными занозами в заднице, которые отказывались слушаться. Нокс забрал их и увёз домой.

— Я это понимаю, — тот факт, что мой брат посчитал мудрым поступком оставить Лину одну разбираться с преступником — это другая проблема, требующая решения. Наверняка кулаками.

Бл*дь.

Эмоции, которые она вызывала во мне, были опасными. Исчез сдержанный страж правопорядка с жетоном. Исчезла пустая шелуха прежнего мужчины. На их месте появился огнедышащий дракон, желавший испепелить всё.

Я гадал, чувствовал ли Нокс себя всё время так.

Я протянул руку и снова взял Лину за подбородок, поворачивая её красивое лицо так, чтобы осмотреть синяк. Когда я прикасался к ней, даже вот так, во мне что-то вспыхивало.

— Тебе нужен лёд.

— Я быстрее добралась бы к нему, если бы ты меня не задерживал.

Я раздражённо выдохнул.

— Выведи его из машины.

— Что?

— Выведи его из машины, — медленно и выразительно произнёс я.

— О нет. Я на такое не поведусь. Я отвезу его задницу в участок и получу чек. А потом он твой.

— Я не хочу, чтобы ты его перевозила, — сказал я. Волна собственничества смыла всё здравомыслие. Мне было плевать. Я лишь хотел, чтобы она находилась в безопасности и поблизости.

— Меня не волнует, чего ты хочешь, — прорычала она.

— А я буду волноваться за нас обоих. Вытаскивай его задницу из твоей машины.

Лина скрестила руки на груди.

— Нет.

— Ладно, — я сделал шаг назад и начал обходить машину. — Я сам это сделаю.

Она схватила меня за руку, и я упивался прикосновением.

— Сделаешь ещё шаг к моему НВС и я...

— Ты что? — бросил я вызов, когда она умолкла. Я хотел, чтобы она давила в ответ. Хотел, чтобы мы встретились посреди комка злости и похоти.

— Зачем ты это делаешь? — прошипела Лина, резко запуская пальцы в свои волосы.

— Хотелось бы мне знать, милая.

Но я знал. Она могла врать мне. Она могла подвергать себя опасности. Она могла избегать меня или ненавидеть. Но я всё равно не смогу оставить её в покое. Потому что я с ней не покончил.

Я ненавидел себя за то, как сильно хотел её.

— Я тебе не принадлежу. Я не нарушила закон. Единственная опасность, которая мне грозила — это травмировать моё эго, нейтрализуя этого идиота. Так что если ты не хочешь злоупотребить властью и задержать меня, я предлагаю тебе позволить мне сделать мою работу.

— Я не хочу переживать, знаешь ли.

— Бедный Нэш. Тебя заставляют играть в героя для злодейки?

Я пригвоздил её к машине своими бёдрами. Её зрачки расширились. Её изящные ноздри раздувались как у оленя, почуявшего опасность. Но её ладони жили своей жизнью. Они стиснули мою рубашку и крепко держали.

— Ты ведёшь опасную игру, Ангел.

— С моей точки зрения кажется, что ты единственный, кто тут пострадает, — огрызнулась она.

Я стоял на обочине дороги и прижимал сердитую женщину к скоростному автомобилю. Моё сердце колотилось в груди, и размеренный ритм вторил пульсации в моём члене. Она не была безопасным вариантом, мудрым вариантом. Но по какой-то электризующе глупой причине моё тело считало, что эта женщина, проживавшая свою жизнь в серой зоне — это правильный выбор.

Я накрыл ладонью её щёку и провёл большим пальцем по её нижней губе. Свет в её глазах сменился с ярости на нечто не менее опасное. Я вибрировал от нужды. Я не мог доверять себе в такой близости к ней.

Но как раз когда я почти уговорил себя отстраниться, Лина куснула зубами подушечку моего большого пальца.

Крохотный укол боли пронесся по мне, вниз по позвоночнику и остановился в моих яйцах.

Я чувствовал её сердце, бешено стучащее возле моей груди.

Мы оба двигались одновременно. Я слегка согнул колени, а она развела ноги, давая мне место.

«Вот это. Сейчас. Она».

Моя кровь требовала большего. Любые страхи насчёт своей состоятельности в этом вопросе испарились в ночи, сожжённые жаром похоти. Мне нужно сделать её моей. Доказать ей, что она принадлежит лишь мне. Скользнув ладонями под её колени, я дёрнул вверх и в стороны, разводя её ноги, пока моя эрекция не прижалась прямо между её бёдрами. Даже когда мы полностью одеты, ощущение её тела, приветствующего моё, было почти невыносимым.

— Мне нужно, чтобы ты...

— Я не хочу нуждаться в тебе, но нуждаюсь, — сказал я, утыкаясь лицом в шелковистую кожу её шеи.

— Проклятье, Нэш, — выдохнула она. — Мне нужно, чтобы ты сдал назад и дал мне возможность дышать.

Я замер возле неё, но не отодвинулся. Я не мог. Пульс на её горле трепетал прямо под моими губами.

— Нэш. Пожалуйста? Просто отойди и дай мне дышать.

Именно «пожалуйста» прокляло меня. Я бы дал ей всё, лишь бы она давала мне всё.

Я сдержал ругательство и сделал шаг назад, позволив ей соскользнуть на землю.

— Если я не трахаю тебя ради эмоциональной поддержки, я совершенно точно, чёрт возьми, не буду трахать тебя по ненависти.

— Ангел.

Она подняла руку.

— Мы уже доказали, что не можем доверять друг другу. И я практически уверена, что мы только что доказали, что не можем доверять себе друг с другом.

— Я не знаю, как долго я смогу бороться с этим, — признался я.

Она наградила меня бесстрастным взглядом.

— Так постарайся получше.

— Я стараюсь. Я в ярости на тебя. Ты предала моё доверие.

— Ой, я тебя умоляю, — она фыркнула. — С тобой я была честнее, чем с кем-либо. Просто ты отказываешься признавать, что мир не ограничивается чёрным и белым.

— Как я и говорил, я не могу перестать думать о том, как я зол на тебя. Но мне хочется лишь опуститься на колени и уткнуться лицом между твоих...

Она зажала мне рот ладонью.

— Не заканчивай это предложение. Мы опасны друг для друга. Я не могу думать связно, когда ты ко мне прикасаешься. Мы друг для друга — худшее решение, которое только можно принять. И если я говорю такое, это кое-что да значит.

Но впервые в жизни меня не волновали последствия. Я не думал на шесть шагов вперёд. Я лишь точно знал, что хочу её. Даже если она соврала. Даже если она причинила мне боль. Даже если она собиралась сопротивляться мне во всём.

Я хотел Ангелину Солавиту.

— Прошу прощения? Я знаю, вы там в разгаре ссоры, но мне очень надо пописать.

— Заткнись, Мелвин!

***

Я ехал за красным Чарджером до самого участка, не отставая ни на метр. Когда мы прибыли, я выскочил из внедорожника и открывал дверцу её машины ещё до того, как она успела заглушить двигатель.

— Сдай назад, красавчик, — предостерегла Лина.

Но я уже вытаскивал тощего преступника с заднего сиденья.

— Пошли, засранец, — сказал я.

— Мне кажется, можно было бы обойтись без оскорблений, — пожаловался он.

— Обойтись можно было без синяков на её лице, — ответил я, разворачивая его к Лине. Вид её пострадавшей выпустил нечто уродливое в глубине моей души. Нечто, что хотело спустить все её проступки на тормозах. Нечто, что хотело держать её поближе ко мне, чтобы больше никто не мог к ней приблизиться.

— Говорю вам, это она на меня напала после того, как брюнетка швырнула в меня собачьи какашки, а блондинка показала сиськи. Не моя вина, что она пострадала.

Я бросил взгляд на Лину. Она пожала плечами.

— Наоми и Слоан, — сообщила она в качестве объяснения.

— Слушайте, я очень голодный, — заныл Мелвин. — Я выбежал из дома моего кузена до ужина. Как думаете, можно мне хрустящих наггетсов или тех драников в виде улыбающихся рожиц? Ну знаете, утешающая еда. Я испытываю стресс.

Иисусе. Его мать что, до сих пор обрезала корочки с его хлеба?

— Если извинишься перед дамой за то, что напал на неё, я тебя накормлю.

— Я сожалею, что твоё лицо врезалось в мой локоть, Лина. Честно. Моя мама надрала бы мне задницу, если бы я хоть подумал о том, чтобы навредить даме.

— Извинения приняты, — сказала Лина и повернулась ко мне. — А теперь выдай мне чек.

— Пошли, — пробормотал я, толкая Мелвина перед нами.

— Чёрт возьми, великолепная. Что с тобой случилось? — спросил Грейв, когда мы ввалились внутрь.

— Острые локотки, — пояснила она.

— Мне они достались от папы. Большинство частей его тела острые и жёсткие, — объявил Мелвин. — Так вот, насчет наггетсов...

Я толкнул Мелвина Грейву, пока не поддался искушению заехать ему по лицу моим локтем.

— Сделай мне одолжение и займись им. Я позабочусь о бумагах.

Лина выглядела так, будто вот-вот раскроит меня надвое взглядом-лазером.

— Мне нужно позвонить, — сказала она и вышла в коридор.

— Неплохая такая хромота, — заметил Грейв, как будто я и без него не подмечал каждое её движение.

К тому времени, когда Лина вернулась, как можно лучше скрывая свою хромоту, я уже разобрался с бумагами.

— Это для Мурты, — сказал я, передавая ей первый бланк. — А это для тебя.

Она взяла второй листок бумаги, затем наградила меня распалённым убийственным взглядом.

— Штраф за превышение скорости? Ты шутишь.

— Я остановил тебя, когда ты превысила допустимую скорость на 22 км/ч, — напомнил я ей.

Она так разозлилась, что аж задыхалась.

— Ты... ты...

— У тебя есть две недели, чтобы оплатить штраф или оспорить его. Хотя если подумываешь об оспаривании, я бы на твоём месте этого не делал. Поскольку это я тебя остановил, и я без проблем возьму выходной, чтобы посидеть в транспортном суде.

Она сделала глубокий вдох, а когда это её не успокоило, втянула ещё один. Ярость буквально исходила от неё, она показала на меня пальцем, покачала головой, затем попятилась и вышла за дверь.

— Ты уверен, что знаешь, что делаешь, шеф? — спросил Грейв.

— Не имею ни малейшего сраного понятия, Хоппер.

***

Вместо того чтобы ехать домой, где я не доверял себе оставить Лину в покое, я выместил своё дурное настроение на городе. Мои шины поднимали облако пыли в ночной воздух, пока я ехал по земляной дороге. В большом доме горел свет, так что я ударил по тормозам и вышел из машины.

Я с топотом поднялся по крыльцу и тарабанил по входной двери, пока она не открылась.

— Иисусе. Какого чёрта...?

Я не дал своему брату шанса закончить предложение. Мой кулак встретился с его челюстью, и его голова запрокинулась.

— Ты ё*аный е*лан! — прорычал он.

Одного удара как будто не хватило. Я был счастливее свиньи, извалявшейся в грязи, когда он заехал мне плечом в живот. Мы полетели, кувыркаясь по крыльцу, и приземлились в кустарник.

Я заехал ему коленом куда-то в район паха и перевернулся, очутившись сверху.

Он позволил мне ещё раз ударить его по лицу, после чего прошмыгнул сквозь мои защиты. Я ощутил вкус опьяняющего коктейля из крови, злости и раздражения.

— В чём, бл*дь, твоя проблема? — потребовал Нокс, когда я впечатал его лицо в ветки кустарника.

— Ты оставил её одну разбираться с преступником.

— Господи Иисусе, ты идиот. Ты его вообще видел? Лина таких ест на завтрак.

— Бл*дь, он причинил ей боль.

Я ударил его кулаком по рёбрам. Мой брат охнул, затем скинул меня с себя каким-то хитрым движением ног.

Он схватил меня за волосы, и моё лицо впечаталось в мульчу.

— Он поставил ей синяк. Это ты придурок, который причинил ей боль.

Я резко двинул локтем за своё плечо и почувствовал, как локоть врезался в его подбородок.

Нокс охнул, затем сплюнул.

— Если кто и должен надирать кому-то задницу, так это я тебе за то, что ты морочил ей голову. Она мой друг.

— А я твой брат, бл*дь, — напомнил я ему.

— Так чего мы дерёмся?

— Мне с х*я ли знать? — злость так и не уходила из меня. Беспомощность. Необходимость прикоснуться к ней, хотя я знал, что больше не имел права.

— Нокси? — пьяно пропела Наоми где-то в доме.

— Он на улице, дерётся с дядей Нэшем во дворе. Они сломали крыльцо, — доложила Уэйлей.

— Супер. Теперь у меня будут проблемы из-за тебя, — пожаловался он.

Мы оба повалились на спины поверх смятой растительности. Звёзды были яркими точками на чернильно-чёрном небе.

— Ты оставил её одну, — повторил я.

— Она может о себе позаботиться.

— Это не означает, что она обязана это делать.

— Слушай, чувак, что ты хочешь от меня услышать? Ей было нужно, чтобы я забрал Маргаритку и Слоан, которые обе наклюкались в ничто. Я на всю свою жизнь наслушался их исполнения «Спайс Гёрлз» в караоке.

Лина нуждалась в Ноксе. Я позволил этому факту вращаться в моей голове.

Когда у неё возникли проблемы, она позвонила Ноксу, а не мне. По весомой причине. Я не настолько туп, чтобы это не увидеть. И тем не менее, вот он я, лежу в грязи, взбешённый из-за того, что создал мир, в котором Лина обращалась за помощью к кому-то другому.

— Как ты всё похерил? — спросил Нокс.

— Почему ты решил, что я что-то похерил?

— Ты тут катаешься со мной по газону вместо того, чтобы донимать её. Что ты сделал?

— А ты как думаешь? Я остановил её на дороге, выписал штраф за превышение и наговорил дерьма на десерт.

Он долго молчал, затем сказал:

— Обычно ты лучше ведёшь себя с женщинами.

— Иди на*уй.

— Если хочешь моего совета...

— Зачем, чёрт возьми? Ты не мог признаться в любви Наоми, пока её не похитили её сестра и тот придурок, надевшие на неё наручники для секса.

— Я прорабатывал своё дерьмо, ясно?

— Ага, ну, я тоже.

— Мой совет — прорабатывай быстрее, если хочешь шанс с ней. Она сегодня паковала вещи. Наоми сказала, что ей и Слоан пришлось практически вынудить её остаться достаточно надолго, чтобы они пошли выпить.

— Паковала?

— Сказала, что переедет обратно в мотель, пока кто-нибудь не заменит её на деле. Потом поедет домой.

«Уезжает?»

Исключено, бл*дь.

Лина никуда не поедет. Пока мы не решим это меж собой. Пока я не разберусь, почему она проникла под мою кожу и в мою кровь. Пока я не найду способ или изгнать её оттуда, или оставить её поближе к себе.

Но такие вещи мужчины Морганы не говорили вслух.

Так что я придерживался нашей зоны комфорта.

— То есть, теперь ты не возражаешь против того, что я сойдусь с твоей подругой? Иисусе, чувак, ты такой непостоянный.

— Выкуси, придурок. По словам Наоми, Лина чувствует к тебе что-то настоящее. Что-то, что ты ещё не похерил окончательно. Если только тот штраф за превышение не стал последним гвоздём в крышку гроба. И раз ты тут выставляешь себя идиотом из-за неё, я думаю, возможно, тут стоит попытать удачи.

Я отодрал лист кустарника от своего лица.

— Лина что-то чувствует? Что она сказала?

— Да не знаю я, бл*дь, — раздражённо ответил Нокс. — Маргаритка и Слоан пели это с британским акцентом между куплетами Wannabe. Спроси их, когда протрезвеют, а меня не вмешивай, чёрт возьми.

На какое-то время мы притихли. Просто два взрослых мужика лежат в помятой клумбе и смотрят на ночное небо.

— Слышал, Наоми швырнула собачье дерьмо в парня, за которым гналась Лина, а Слоан отвлекла его, показав ему сиськи, — сказал я.

Нокс фыркнул рядом со мной.

— Иисусе. Больше никаких вечеров для девочек. Впредь когда эти трое решат сходить куда-нибудь, это будет с чёртовым сопровождением.

— Согласен.

Мы услышали, как скрипнула дверь-сетка, но не ожидали, что последует ведро воды. Оно вылилось прямо нам обоим в лицо.

Отплёвываясь и матерясь, мы вскочили на ноги, чтобы столкнуться с врагом, но обнаружили на крыльце лишь Наоми, Уэйлей и Уэйлона, смотрящих на нас.

— Больше никаких драк, — царственно заявила Наоми. А потом икнула.

Уэйлей захихикала и навела на нас шланг.

Глава 26. Какой такой Нэш?

Лина

Нэша Моргана больше не существовало для меня.

Эту мантру я повторяла про себя, пока силой заставляла себя выполнить последний подход приседаний. Я могла целиком сосредоточиться на тренировке, а не на вспотевшем шефе полиции, который, если судить по покалыванию у основания моего позвоночника, не переставал сверлить меня взглядом с тех пор, как пришёл сюда.

Физическая тяга этого мужчины ошеломляла и, если честно, выбешивала меня.

— Опускай попку ниже, — гаркнул Вернон, возвращая меня в настоящие страдания.

— Сам... опусти... попку... ниже — просвистела я, приседая и готовясь истратить последние молекулы энергии в моих ногах.

— Давай, Солавита, — крикнул Нолан со скамейки для штанги позади меня. Видимо, они с Нэшем пришли к некому перемирию и теперь тренировались вместе.

Я сумела отлепить от штанги оба средних пальца, а потом силой поднять себя в стоячее положение.

Одобрительные вопли моих престарелых товарищей по тренировкам эхом отдавались в моих ушах, когда я поставила штангу обратно на стойку и согнулась пополам, чтобы перевести дыхание.

К сожалению, я забыла закрыть глаза и мельком увидела Мужчину, Который Не Существовал и с голодом пялился на мою задницу.

Нокс, потный и ворчливый после своей утренней тренировки, подошёл к своему брату, заметил направление взгляда Нэша и заехал ему локтем в живот.

У них обоих на лицах были заживавшие синяки, но я настолько покончила с Нэшем, что ни капельки не интересовалась тем, что случилось.

Ладно, может, интересовалась на 10%. Ну хорошо. Максимум 40%.

Не то чтобы я собиралась спросить у кого-то из них. Мы с Ноксом поддерживали робкое перемирие, пока оба не упоминали Нэша. А Нэш, похоже, наконец-то понял, что его не существует. После того, как я три дня отказывалась открывать дверь или отвечать на звонки, он перестал стучать и звонить.

Так лучше. Мы несколько раз доказывали, что не можем доверять сами себе, когда мы рядом.

С моей стороны вовсе не было трусливым планировать свои приходы и уходы так, чтобы мы не встретились на лестнице. Я вовсе не была трусихой из-за того, что на цыпочках проходила мимо его двери. В кои-то веки я принимала безопасное, мудрое решение.

Я выпрямилась и долго пила из бутылки с водой, притворяясь, будто вовсе не ощущаю внимание Нэша на физическом уровне.

Точно так же я выбирала игнорировать тихую вибрацию осознания, которая искрила в моих венах, когда я знала, что он находится по соседству, буквально за стенкой.

Ну, я до сих пор прислушивалась к звукам воды в его душе.

Но я всего лишь человек, ясно?

Я решительно придерживалась этой новой и улучшенной, более здоровой, чуть более скучной, но определённо более здравомыслящей Лины. Я сократила потребление кофе и алкоголя, ела больше овощей и медитировала уже четыре дня подряд. Мои ПЖС по большей части прекратились. И теперь ничто не отвлекало меня от расследования.

Я оставила ещё три сообщения на странном отвечающем устройстве Грима, но ещё не получила ответ.

К счастью, моя команда исследователей меня не подвела. Морган сумела сотворить свою магию и опознать двух его приспешников по смутным описаниям Тины. Парень с Татухой на Лице — это Стиви Крабб, дважды судимый парень с татуировкой кинжала под левым глазом. Толстяк с Бородкой — это Венделл Бейкер, дородный белый парень с бритой головой и усами в стиле фу манчу, которые соединялись с бородкой. Он отсидел всего один раз за нападение.

Оба работали на Энтони Хьюго ещё с подросткового возраста благодаря своей дружбе с Дунканом. Морган не сумела опознать загадочного Чувака с Одноразовой Мобилой, но хотя бы у меня были наводки по Краббу и Бейкеру.

Я отложила свой поиск недвижимости ради наблюдения. К сожалению для меня, наблюдение за мелкими преступниками, которые знали, что федералы наверняка наблюдали за ними, сводилось к сидению на парковках стрипклубов.

— Отличная работа, — просипел Стеф. Его футболка промокла от шеи до подола, а чёрные волосы от пота вздыбились почти ирокезом.

— Спасибо, — ответила я, всасывая ещё больше воды. — Я всё жду, когда станет легче, но каждый раз всё равно такое чувство, будто я умру.

Стеф хмыкнул.

— Так ты собираешься рассказать мне, как прошло твоё свидание в воскресенье после того, как ты бросил меня с поддатыми двойняшками?

Он закрыл глаза и облил себя водой, но я всё равно заметила, как изогнулись его губы.

— Всё было... нормально.

— Нормально? — повторила я.

— Хорошо, — вопреки всем его усилиям изгиб губ становился всё заметнее. — Я вовсе не ужасно провёл время.

Я пихнула его локтем.

— Он тебе нрааааааааавится. Ты хочешь целовааааться с ним.

— Не веди себя как третьеклашка.

— Пора петь тили-тили-тесто? — поддразнила я.

— Ну, он положил ладонь на мою поясницу, когда мы заходили в ресторан.

— Это горячо.

— Очень горячо, — он сделал глоток воды. Тень улыбки до сих пор играла на его губах.

— Ты пойдёшь с ним на свидание снова?

— Может быть, — самодовольно сказал он.

— Значит, та сессия барной психотерапии на самом деле предназначалась не для меня, а для тебя.

Стеф покосился на хмурого шефа полиции.

— Я подумал, что хоть одному из нас надо набраться мужества и рискнуть.

— Прошу прощения, засранец. Этот мужчина остановил меня на дороге, наорал на меня и выписал штраф за то, что я делала свою работу.

— Я уверен, что ты превысила скорость.

Стеф снова посмотрел на Нэша, на меня и усмехнулся.

— Нравится это тебе или нет, между вами назревает нечто вулканическое. И мне не терпится увидеть, кто из вас взорвётся первым.

— Ты сходил на одно свидание. Ты не имеешь права раздавать мне самодовольные советы из долгосрочных отношений.

— Два свидания. Мы вчера пообедали. Я бы с удовольствием остался и понаблюдал, как ты притворяешься, будто не умираешь от желания забраться в штаны к Нэшу Моргану, но мы с Джером договорились выпить кофе. Не борись с этим слишком долго. Ты можешь упустить нечто великолепное.

— Ой свали, у тебя уже глазки сердечками.

Он пошёл к раздевалкам и оставил меня киснуть в одиночестве.

— Йоу, ЛДНБ! — миссис Твиди подошла ко мне с полотенцем на шее. — Твоё лицо выглядит получше.

— Спасибо, — сухо сказала я. Мой подбитый глаз наконец-то выцветал до тошнотворного жёлто-зеленоватого цвета. Через несколько дней мне больше не придётся маскировать его макияжем.

— Ты сегодня везёшь меня за продуктами, — объявила миссис Твиди.

— Да?

— Да! Будь готова через десять минут, — она схватила своё полотенце с шеи и шлёпнула им меня по заднице.

Потирая горящую ягодицу, я собирала свои вещи. Наверное, хорошо, что плохие парни не выбирались из койки раньше полудня.

— Лина, — Нолан мотнул головой, подзывая меня к себе.

Я обошла Нэша за километр и присоединилась к Нолану перед зеркалом.

— Что такое?

Нэш прошёл мимо меня, чтобы убрать гантели на стеллаж, и я ощутила волнение его близости.

Наши взгляды встретились в зеркале, и я нарочито отвернулась, не желая видеть, что жило в этих неспокойных голубых глазах.

— Хочешь сегодня вечером выпить после того, как я уложу ребёнка баиньки? — он показал большим пальцем на Нэша.

— Это мы ещё посмотрим.

— Что посмотрим?

— Выпить — это просто выпить, поскольку ты только что водил мою подругу на свидание.

Он закатил глаза.

— Я не пытаюсь забраться в твои трусики, Солавита.

Выпить с другом-парнем — это, похоже, единственный вид общения, к которому я готова. Это означало никаких разговоров о чувствах. Никакого сексуального напряжения. И не надо нянчиться с пьяными подружками.

— Тогда увидимся вечером.

— До свидания, — заявил он и усмехнулся.

— Засранец ты, — любовно отозвалась я.

Температура в спортзале внезапно понизилась на десять градусов. Я осознала, что проблема не в кондиционере. Это Нэш стоял рядом со мной. Мы не смотрели друг на друга, не соприкасались, но мой мозг посылал сигналы об опасности, будто я только что свалилась в вольер с гориллами в зоопарке.

— Ты собираешься сегодня работать чем-либо помимо языка? — спросил он у Нолана.

— Слушай, приятель. Тебе не обязательно так беситься, потому что я надрал тебе задницу в жиме стоя, — сказал Нолан.

У меня были вещи поважнее, чем наблюдать за развитием броманса. Например, свозить пожилую бодибилдершу за продуктами.

— Увидимся, — сказала я Нолану, демонстративно игнорируя Нэша.

Я дошла аж до фонтанчика с водой, и тут снова ощутила темное присутствие Засранэша.

— Ты не можешь игнорировать меня вечно, — сказал он, встав передо мной. Я резко остановилась, чтобы не врезаться в его потную грудь. Я не могла позволить себе фантазии.

— Мне и не нужно игнорировать тебя вечно, — ответила я сладким тоном. — Как только я завершу это расследование, мы больше никогда не увидимся.

— А как же свадьба?

«Чёрт». Свадьба.

— Не могу говорить за тебя, но я взрослый человек. Если один лишь вид тебя вызывает у меня желание врезать тебе складным стульчиком по роже, это не означает, что я не могу один день притворяться, будто терплю тебя.

Он оскалил зубы, и я гадала, не померещилось ли мне низкое, опасное рычание.

— Ты продолжаешь давить на все мои кнопки.

— А ты просто продолжаешь меня бесить, — пристальное соревнование в гляделки продлилось добрых тридцать секунд, после чего я наконец спросила: — Что случилось с твоим лицом?

— Оно налетело на мои кулаки. Несколько раз, — сказал Нокс, с топотом проходя мимо нас к водному фонтанчику.

— Серьёзно? Когда вы двое это перерастёте?

— Никогда, — хором ответили они.

Я не знаю, кто из нас подвинулся ближе, но теперь мы с Нэшем стояли так, что носки нашей обуви соприкасались. Я находилась достаточно близко, чтобы провести пальцами по его потному торсу, и эта мысль должна была вызывать отвращение. Но естественно, не вызывала. Я начинала думать, что со мной что-то всерьёз не так.

— Нам надо поговорить, — сказал Нэш. Такими темпами я обгорю под его испепеляющим взглядом как на солнце.

— Извини, шеф. Я уже наговорилась. Тебе придётся найти себе другой объект для раздражения.

— Проклятье, Ангелина.

На сей раз я определённо не вообразила себе рычание. Или горячую, твёрдую ладонь, которая распласталась по моему животу и оттеснила меня в тёмную, пустую студию. Тут пахло потом и промышленным дезинфицирующим средством.

— Ты что делаешь? — прошипела я, когда Нэш захлопнул дверь за собой и встал перед ней.

Тут имелось потенциальное оружие — гантели по 2 кг и большие спортивные мячи. И то, и другое может отлететь от его чугунной башки.

— Прекрати морозить меня, — приказал он.

Я не знаю, чего я ожидала, но совершенно точно не этого, чёрт возьми. Определённо выберу гантели.

Нрав пылал под моей кожей подобно пожару.

— У тебя есть два варианта. Либо я буду морозить, либо испепелять тебя адским пламенем. И позволь сказать, шеф, я буду так счастлива, если ты выберешь адское пламя.

— Что, бл*дь, я должен делать? — потребовал он. — Ты злоупотребляешь моим доверием, предаёшь меня, а я должен просто смириться?

На сей раз уже я сократила расстояние между нами.

— Ты себя вообще слышишь? Я тобой воспользовалась? Я тебя предала? Да мы едва знакомы. Определённо не настолько близки, чтобы я провернула подобное. И как бы мне ни было болезненно это признавать, ты не настолько тупой, чтобы позволить кому-то едва знакомому воспользоваться тобой. Ты пришёл с этим багажом, и тебе так и не терпелось вывалить его на меня. Ну и угадай что, мудачина? Я была с тобой честнее, чем кем-либо другим в моей жизни, и ты тут же заставил меня пожалеть об этом.

Я ударила его ладонью по потной груди и толкнула. Он не поддался. Даже ни на дюйм. Но его ладонь сжала моё запястье, и он дёрнул меня к себе.

Он был стеной жара, мышц и злости. Моя ярость сливалась с его яростью, и всё во мне плавилось.

— Я ненавижу то, как сильно я всё ещё хочу быть рядом с тобой, — его голос был низким, сердитым хрипом, подобным тому, как гравий ранит босые ноги. Именно то, что мечтала услышать каждая девушка.

— А я ненавижу, что когда-либо открывалась тебе, — прошипела я.

Это правда. Я ненавидела то, что поделилась с ним какой-то частью себя. Что теперь он владел частью моей истории. Которую я никому не доверяла в течение очень долгого времени. Я ненавидела то, что как бы я ни злилась, как бы мне ни было больно, я всё равно просто хотела, чтобы он прикоснулся ко мне. Это похоже на мою соседку по комнате в колледже, у которой была непереносимость лактозы и токсичные отношения с чизкейком.

Мы оба тяжело дышали, дышали одним и тем же воздух, вдыхали один и тот же гнев, разжигали один и тот же огонь. Музыка и какофония звуков спортзала казались такими далекими.

Мне хотелось ударить его. Поцеловать его. Кусать его губу, пока он не потеряет контроль.

Он наклонил голову, затем остановился в нескольких миллиметрах от моего рта, и его нос коснулся моей щеки.

Его руки обхватили мои бицепсы и скользнули вниз к запястьям.

— Тогда почему прикасаться к тебе кажется таким правильным? — прохрипел он.

Я почти растаяла в его объятиях. Чуть не выбросила все принципы в окно и не прыгнула в его злобные объятия. Я понимала это не лучше, чем он. В моей ДНК был изъян, из-за которого его прикосновения казались мне родными.

Моё сердце бешено колотилось о рёбра. Борись или беги. Я хотела выбрать борьбу. Я хотела отдаться гневу и позволить ему выплеснуться наружу. Я хотела посмотреть, что произойдёт, если мы взорвёмся вместе.

Но я больше не хотела быть такой.

Как бы сильно моё тело ни желало кипящего от злости мужчину передо мной, мой разум понимал, что это ошибка.

— Держись от меня подальше, Нэш, — сказала я, собрав в своём тоне лёд Антарктиды.

— Я пытался, — признание было похоже на недозволенную ласку.

— Попытайся получше, — я высвободила руки. В моменте мелочной злобы, которая была чертовски приятной, я пихнула его плечом, направляясь к двери.

***

— Не могла не заметить, что в последнее время вы с Нэшем не устраиваете никаких ночёвок, — объявила миссис Твиди, бросая коробку вина в тележку рядом с упаковкой консервированного тунца и дюжиной почти просроченных пончиков.

О человеке многое можно сказать по содержимому его продуктовой тележки. Тележка миссис Твиди кричала «хаос».

— Вы явно многое видите свой этот глазок, — сказала я. Я всё ещё чувствовала жар, беспокойство и ярость после стычки с Нэшем в спортзале. И я сомневалась, что пяти минут в морозилке с мороженым будет достаточно, чтобы остудить меня.

— Не увиливай. Мой нос уже полностью инвестирован в ваши дела. Вы двое стоите рядом друг с другом в комнате, и внезапно возникает ощущение, что что-то вот-вот взорвётся. В сексуальном смысле, — она добавила к своему продуктовому набору упаковку из шести банок светлого пива.

— Ну, что ж. Мы не из тех людей, которым стоит хоть пытаться быть вместе, — сказала я. Мы не могли даже стоять рядом друг с другом, не слетая с катушек.

Физическое влечение, которое я испытывала к Нэшу, было подобно гравитационному полю. Неизбежное. У него была сила преодолеть все очень веские причины, по которым мне следовало держаться от него подальше, и причина номер один заключалась в том, что он был приказывающим, эмоционально травмированным придурком.

— Что тут может не нравиться? У него хорошая голова на плечах, он умеет стрелять как ковбой, он спасает собак, и у него такая задница в этих форменных штанах. Моя подруга Глэдис роняет сумочку каждый раз, когда видит его, только для того, чтобы он наклонился и поднял её.

— Он также видит всё в чёрно-белом цвете, ведёт себя так, будто имеет право указывать мне, что делать, и грубо обращается со мной.

— Я знаю, что это неполиткорректно, но я люблю хорошее рукоприкладство по обоюдному согласию, — сказала миссис Твиди, многозначительно изогнув бровь.

Ладно, я тоже это не ненавидела. Если бы кто-нибудь, кроме Нэша, затащил меня в ту комнату в спортзале, он бы дышал через соломинку в приёмной пластического хирурга. Но мне не хотелось думать об этом. Вместо этого я схватила банку арахисового масла и бросила её в тележку.

— А ещё он сейчас весь такой мрачный. Как будто у этого человека в голове грозовые тучи, и он просто ищет немного солнечного света.

— Да, ну, он может пойти поискать свой витамин D где-нибудь в другом месте.

И я тоже. Ха. Неплохая мысленная шутка про член⁹.

Моя престарелая партнёрша по покупкам хмыкнула.

— Два человека, которых тянет друг к другу, как магнитами, не могут быть неподходящими друг другу. Это закон природы.

— На этот раз природа совершила ошибку, — заверила я её и добавила в нашу тележку упаковку газированной воды.

Миссис Твиди покачала головой.

— Ты неправильно на всё это смотришь. Иногда тело распознаёт то, чего голова и сердце не видят, ибо слишком глупы. Это и есть настоящая правда. Тело не лжёт. Хм. Может, мне стоит сделать это наклейкой на бампер? — размышляла она.

— Я бы скорее доверилась своей голове, чем своему телу.

Тем более, что моё тело, казалось, было настроено на режим самоуничтожения. Меня никогда раньше так не привлекал мужчина, приводящий меня в бешенство.

Это дезориентировало, раздражало и граничило с садомазохизмом. Ещё один признак того, что мне нужно решительно изменить свой образ жизни. Именно такое сообщение посылала мне Вселенная, а не «Эй, вот горячий парень. Разденься с ним, и всё получится».

Миссис Твиди неделикатно фыркнула.

— Если бы у меня было твоё тело, я бы слушала все, что оно говорит.

— Кажется, я припоминаю, как полчаса назад ваше тело надрало моему задницу в спортзале, — напомнила я ей.

Она поправила волосы, когда мы свернули в отдел с хлопьями.

— Я действительно неплохо выгляжу для своего возраста.

В противоположном конце прохода стоял мужчина, толкавший тележку в нашем направлении.

— Если ты так решительно настроена против Нэша, как насчёт того, чтобы я свела тебя с ним? — предложила миссис Твиди.

Он был крепким парнем лет тридцати в очках и с короткими тёмными волосами.

— Не смейте, — прошептала я уголком рта.

Но было слишком поздно. Миссис Твиди остановилась перед секцией с зефиром и хлопьями с героями мультфильмов и демонстративно потянулась к верхней полке. Полке, до которой я могла бы легко дотянуться.

— Извините, молодой человек. Не могли бы вы достать мне коробку зефирных конфет? — спросила миссис Твиди, хлопая ресницами.

Я притворилась, что очарована отсутствием питательной ценности в коробке «Спаркл Пинки О».

— Без проблем, мэм, — сказал он.

— Это так мило с вашей стороны, — сказала она. — Разве это не мило, Лина?

— Очень, — сказала я сквозь стиснутые зубы.

Мужчина схватил коробку и одарил меня понимающей ухмылкой.

Он был почти на 40 см выше миссис Твиди. Вблизи он выглядел как бухгалтер, который часто ходит в спортзал. Судя по его тележке, Здоровяк серьезно относился к своему питанию. У него был цыпленок-гриль, все ингредиенты для пары салатов, упаковка из шести протеиновых коктейлей и... большой пакет мармеладных конфет. Ну, никто не был идеальным.

— Вы женаты? — спросила миссис Твиди.

— Нет, мэм, — сказал он.

— Какое совпадение. Моя соседка Лина тоже не замужем, — сказала она, подталкивая меня вперед.

— Так, миссис Твиди. Давайте оставим в покое милого мужчину с длинными руками, — сказала я.

— Обломщица, — пробормотала она.

— Извините, — одними губами сказала я мужчине, таща свою назойливую соседку и нашу тележку по проходу.

— Такое случается сплошь и рядом, — сказал он, подмигнув.

— Что-то не так с твоим либидо? — спросила миссис Твиди, когда мы, вероятно, всё ещё были в пределах слышимости.

Я подумала о том, как проснулась с Нэшем и его стояком у меня между ног.

— Определённо. А теперь идём. Мне нужно сунуть голову в холодильник для мороженого.

Глава 27. Змейки и шейки

Нэш

— Я сожгу этот дом дотла, — ворчала мэр Хилли Свонсон, пока я убирал из её шкафа в прихожей обувь и садовые калоши.

— Пожалуй, не стоит говорить такое перед офицером правопорядка, — сказал я, вытрясая зимние ботики и отбрасывая их в сторону.

Она стояла позади меня на стульчике в прихожей и заламывала руки.

Офицер Трой Уинслоу прислонялся к входной двери и держал дробовик 12 калибра, который мы по прибытии забрали у мэра. Он выглядел так, будто готов был дать дёру.

— Мне стоит подать в суд на ту чёртову риелторшу. Если бы она на каком-то этапе оформления покупки упомянула миграцию змей, моя задница сказала бы «нет, спасибо», — продолжала Хилли.

Она жила в этом доме двадцать лет, и полиция Нокемаута проделывала этот ритуал дважды в год. Весной змеи ползли от песчаниковых утёсов к болотистой местности близлежащих парковых земель штата, чтобы провести там лето. Осенью они ползли обратно к утёсам, чтобы переждать долгую зиму.

Дом Хилли Свонсон находился прямёхонько в центре их миграционного пути. За годы она потратила целое состояние, чтобы сделать фундамент непроницаемым для змей, но одна-две всегда умудрялись проскользнуть внутрь.

Я отодвинул в сторону теперь уже опустевшую полку для обуви и проверил за ней.

— Это всё равно что сидеть и ждать, когда вылетит пробка из бутылки, — сказал Уинслоу. — Ты знаешь, что это случится, но это не означает, что ты готов к этому, — Уинслоу недолюбливал змей. Этот парень без проблем мог прогнать медведя из палаточного лагеря, но если это ползучий гад, то он к нему не приблизится.

Я же, напротив, вырос у ручья и в ручье, что дало мне чертовски много опыта со змеями.

— Я же говорила Микки не оставлять дверь открытой, пока он заносил внутрь пакеты с продуктами. Но он сказал, что я чокнутая. А потом он смотался на гольф, и мне приходится разбираться с последствиями. Будь я более храбрым человеком, которому не грозило бы вот-вот описаться, я бы положила эту чёртову змею на его половину кровати, чтобы преподать ему урок.

Я потянулся к поясу от пальто в углу, но тут осознал, что он шевелится.

— Попалась.

— О Господи. Я убью Микки.

Я навёл луч фонарика на рептилию и молниеносно вытянул руку, чтобы схватить её пониже головы. Она была холодной и противно скользкой в моей ладони, будто как бы крепко я её ни держал, мышцы под всей этой гладкостью всё равно выскользнут.

— Да она практически детёныш, — сказал я, заталкивая взбешённую полутораметровую крысиную змею в наволочку, которую держал в своём Крузере для таких целей.

Я выбрался из шкафа и поднялся на ноги.

Хилли отшатнулась.

— Господи, помилуй.

Уинслоу выглядел так, будто очень старался попятиться сквозь дверь, при этом не открывая её.

— Думаю, мы тут закончили, — сказал я, держа в одной руке извивающуюся наволочку.

— Спасибо, спасибо, спасибо, — затараторила Хилли, выходя следом за нами на крыльцо и всё ещё заламывая руки. — Есть минутка поговорить о другой змеиной проблеме?

— Конечно. Можешь устроить нашу новую подружку в машине, Уинслоу? — я передал ему змею в наволочке, чисто ради забавы. — Смотри куда ступаешь. Земля в это время года скользкая, — предупредил я.

Он с трудом сглотнул, аккуратно взял наволочку в вытянутую руку и на цыпочках пошёл к внедорожнику.

— Что последнее слышно о Дилтоне? — спросила Хилли, входя обратно в свою привычную роль стервы теперь, когда змеи уже не было поблизости.

— Расследование продолжается, — сказал я.

— Это стандартная реплика, — пожаловалась она.

— Официально всё так.

— Ну так скажи мне неофициально, чтобы я могла начать готовиться к тому, что, чёрт возьми, мне придётся сказать городскому совету.

— Неофициально — пока что мы копнули лишь в последние несколько месяцев, опросив жертв и подозреваемых по его делам.

— Но?

— Но по вызовам, на которые он ответил в одиночку после моего ранения, прослеживается тенденция. Нехватка одного сотрудника предоставила ему окно возможности, и он воспользовался этим. После такого ему не вернуться к службе.

— Какова ответственность города в этом всём? Как нам всё исправить?

Я ожидал первого вопроса и чертовски уважал её за второй.

Я шумно выдохнул.

— Мы делаем всё по правилам, чтоб было не подкопаться. Он не отделается за счёт какой-нибудь формальности. Но вот та часть, которая вам не понравится.

— Так и знала.

— Я связался с четой Кеннеди, мужем и женой, которых Дилтон остановил и докопался. Я поговорил с обоими без адвоката.

Она вскинула свои рыжевато-каштановые брови.

— И как прошло?

— Это субъективное решение. Я скажу вам то же, что сказал им. Дилтон — моя ответственность. Это случилось под моим руководством. Муж был более понимающим, чем должен был быть. Жена не так охотно шла на уступки, её можно понять. Я много извинялся и взял всю ответственность на себя.

— Солиситор будет в восторге, — сказала Хилли.

— Ну что ж поделать. Иногда попросить прощения важнее, чем прикрыть свою задницу. В любом случае, это был правильный поступок. Миссис Кеннеди позвонила мне вчера и дала контактные данные обучающей организации, которая работает с департаментами над деэскалацией и принятием многонациональности. Недешёвая штука, но необходимая, по моему мнению. И дешевле иска, по которому пришлось бы платить компенсацию.

— О каких суммах мы говорим?

Я кивнул в сторону своей машины, где Пайпер высунула голову из окна с водительской стороны.

— Скажем так, это единственная полицейская собака, которую мы сможем позволить себе в ближайшее время.

Она покачала головой.

— Бл*дский Дилтон. Хватает всего одного плохого копа, и вот.

— Знаю. Это стопроцентно моя вина, ведь я его оставил в штате. Подумал, что сумею его изменить.

Она положила руки на бёдра и посмотрела в лес.

— Да, ну, теперь ты знаешь, каково это — быть женщиной, влюблённой в дурака с потенциалом. В 99% случаев этот потенциал никогда не реализуется.

— У Микки есть потенциал? — поддразнил я.

Её усмешка не заставила ждать.

— О да, был. И я не дала ему выбора насчёт реализации.

— Я тут подумал, — начал я.

— Каждый раз, когда официальное лицо говорит такие слова, дело приобретает дорогостоящий оборот.

— Необязательно. Раз мы уже добавляем некоторое обучение, то что вы думаете о том, чтобы социальные работники тоже пришли обучать нас?

— Обучать чему?

— Вызовам, связанным с психическим здоровьем. Знаете Ксандру Ремпальски?

Она бросила на меня взгляд, который сообщал, что я говорю глупости.

— Медсестра, которая спасла жизнь моего шефа полиции? Неа. Никогда не слышала. И совсем не имею у себя четыре её подвески и три пары серёжек.

— Ладно. Ясно. У её племянника аутизм.

— Да, конечно. Я знаю Алекса.

— Он не разговаривает, ростом метр восемьдесят, и чёрный, — продолжил я, покачиваясь на пятках.

Хилли шумно выдохнула.

— Я понимаю, к чему ты ведёшь. Матери чёрных детей много разговаривают со своими детьми о том, как взаимодействовать с копами.

— И я хочу, чтобы с нами, копами, говорили о том, как безопасно и уважительно взаимодействовать с такими детьми. Со всеми детьми. Особенно с теми, кто не может ответить. Мне не нравится, что некоторые наши жители до сих пор не чувствуют себя в безопасности. Именно поэтому я занял свою должность, и мне по-прежнему надо многому научиться и проделать немало работы.

— Разве это касается не всех нас, шеф? Так как нам это сделать?

— Я бы хотел поговорить с Иоландой Суарез. Она долго работает соцработником, и у неё будут идеи. В данный момент я думаю, надо организовать обучение в департаменте и выезды с соцработниками на вызовы, касающиеся психического здоровья. В департаментах более крупных городов есть подобные программы, и у них уже видны результаты. Возможно, мы могли бы подключить Наоми Уитт, раз она координатор по связям с общественностью.

— Чертовски хорошая идея.

— Я тоже так думаю.

— Почему бы тебе сначала не организовать встречу для тебя, меня и Иоланды? А там будем действовать по ситуации.

— Я это ценю. Наверное, мне лучше отвезти вашего ползучего соседа в его новый дом.

Хилли передёрнулась.

— Шеф, когда закончу сжигать этот дом дотла и убивать своего мужа, я выпишу тебе прибавку к зарплате.

Я помедлил. Если Хилли что-то и оберегала ценой своей жизни, так это бюджетные средства Нокемаута.

— Мне это не показалось бы правильным. Учитывая всё, что происходит в последние несколько месяцев.

Она протянула руку и потрепала меня по щеке.

— Вот именно поэтому тебе и полагается прибавка. Ты заботишься. Ты берёшь на себя ответственность. И ты создаёшь решения. Этому городу повезло иметь тебя. Я чертовски горда тем, каким мужчиной ты вырос.

Обычно я не испытывал ком в горле из-за нескольких комплиментов, но детство без матери, которая одаривала бы меня ими, оставило после себя бездну. Глубинную бездну, которую я только теперь начинал осознавать.

Я давным-давно не имел близкого человека, который гордился бы мной.

Я удивил нас обоих, наклонившись и поцеловав её в щёку.

— Спасибо, мэр.

Она сделалась ярко-красной.

— Иди уже. Увези эту чёртову змею с моей территории и возвращайся к работе. Нам надо служить людям.

Я отдал честь и направился к машине.

— Проследите, чтобы у вас было алиби на период поджога и убийства.

— Будет сделано, шеф.

Глава 28. Дерьмовый Час Акульей Недели

Лина

Я рано пришла на своё несвидание с Ноланом. Это делалось не из-за энтузиазма, а в попытках избежать встречи с Нэшем, когда они с Пайпер вернутся с работы. Но после долгого дня сидения в машине и наблюдения за тем, как приспешник низшего уровня посещает спортзал, китайскую забегаловку и стрипклуб, мне действительно не терпелось поболтать с маршалом.

Толпа в «Хонки Тонк» в основном состояла из женщин, и на столиках стояли маленькие таблички «Предупреждение: Акулья Неделя». Я усмехнулась. С Нолана станется выбрать вечер, в который менструальные циклы сотрудниц бара синхронизировались.

Зная правила, я заняла пустой столик на двоих и не пыталась подозвать официантку Макс, которая была занята — одной рукой поправляла грелку, приклеенную к животу, второй заталкивала в рот шоколадный кексик.

Макс примет мой заказ, когда будет готова, а получу я свой напиток, когда бармен Сильвер закончит бить током пресс дородного байкера с помощью мини-устройства для электротерапии.

Это было нововведение в Дерьмовый Час Акульей Недели¹⁰. Электрические импульсы от электродов симулировали спазмы при месячных. Обитатели Нокемаута не привыкли отступать перед вызовом, и надо признать, довольно весело было смотреть, как татуированные байкеры и мускулистые фермеры выстраиваются в очередь, чтобы попытаться ходить со спазмами на 10 уровне мощности.

Прошло где-то минут пять, и Макс наконец-то приковыляла к моему столику и плюхнулась на стул напротив. На подбородке у неё виднелся крем от кексика.

— Лина.

— Макс.

— Твой глаз выглядит получше.

— Спасибо.

— Слышала, ты одолела двух убийц, которые пытались напасть на Слоан и Наоми, и параллельно сняла пилотный эпизод сериала про охотников за головами.

К чёрту профессиональную анонимность... и туда же такие ничтожные мелочи, как правдивость.

— Ничего настолько захватывающего, — заверила я её.

— Что будешь? Не хочешь попробовать спецпредложение Дерьмового Часа? У нас Кровавая Мэри за полцены и коктейль, который Сильвер назвала Красная Смерть. На вкус дерьмо, и тебе потом пи**ец.

— Думаю, ограничусь бурбоном, — мне хватит одной порции, пока я не взяла свой уровень стресса под контроль.

— Сама смотри, — Макс вздохнула и кое-как поднялась на ноги. — Я вернусь, когда подействует обезбол.

Она пошаркала обратно к бару, а я воспользовалась этой возможностью, чтобы просмотреть кое-какие рабочие письма на телефоне, пока в углу не взорвался буйный мужской хохот.

Я много времени проводила в барах, наблюдая за взаимодействием людей. Я понимала, когда атмосфера не та. И в моём мозгу не оставалось сомнений, что среди этих четырёх мужчин что-то назревает. Их столик был усеян пустыми пивными бутылками и стопками. Язык их тела был буйным и агрессивным, как у акул, выбирающих момент для нападения.

Макс подошла к их столику и начала собирать пустую посуду на поднос. Один из мужчин, пожилой тип с пивным брюхом и белыми кустистыми усами (далеко не такими красивыми как у Вернона), сказал что-то, что не понравилось Макс. Собравшиеся за столиком снова взорвались хохотом.

Макс накренила поднос, отчего пустая посуда скатилась обратно на стол, затем показала средний палец и потопала обратно к бару.

В одном из более молодых чинителей проблем я узнала того мужчину, который пялился на меня, когда я уходила с футбольного матча Уэйлей.

— Да ладно, Макси Прокладка, не будь такой чувствительной. Мы просто дразнимся, — проорал он ей вслед.

Все четверо склонились друг к другу, наверняка для очередной безвкусной шутки, и снова заржали.

— Прижми зад, Тэйт, — предупредила Таллула из-за соседнего столика. Она сидела с тремя другими постоянными посетителями, и похоже, что проделки мужчин веселили их ничуть не больше, чем меня.

Так это Тэйт Дилтон, провинившийся плохой коп и старина.

— Ужасно сложно прижать что-то, когда на тебя так и встаёт, — заявил один из приятелей Дилтона, похотливо показывая на свой пах.

Мужчины за столиком снова взвыли, и напряжение в помещении сгущалось.

Я пристально уставилась на Дилтона через всю комнату и ждала. Много времени не потребовалось. Люди обычно чувствовали угрозу, если они были достаточно трезвы.

Он окинул меня долгим взглядом, затем сказал что-то своим дружкам. Они все повернулись и посмотрели на меня. Я вытянула ноги и скрестила их в лодыжках.

Он встал и направился в мою сторону, используя свой лучший запугивающий взгляд. Он шёл с уверенностью мужчины, который достиг пика славы в старших классах и не осознавал, что те деньки уже закончились.

Добравшись до моего столика, он остановился и продолжил пялиться.

— Какие-то проблемы, милая? Надо унять кое-какой зуд?

У него были короткие усы как у Гитлера, подёргивающиеся при каждом движении челюсти, пока он жевал жвачку.

— Сомневаюсь, что ты можешь что-то для меня сделать.

— Ты сучка Моргана, так? — на нём была футболка с эмблемой полиции Нокемаута, и это взбесило меня сильнее оскорбления.

— Нет. Может, ты его сучка? — сладко поинтересовалась я.

Его глаза сощурились, почти скрывшись за покрасневшими щеками, пока он выдвигал стул напротив меня. Он развернул стул спинкой вперёд (жест, который не должен производить впечатление на женщину любого возраста) и уселся без приглашения.

— Видел, как вы ссорились на футбольном поле. Скажи своему бойфренду-копу, что среди нас полно тех, кому не нравится то дерьмо, что он заталкивает нам в глотки. Может, дашь ему знать, что если он не будет осторожен, мы собьём с него спесь.

— А ты не думал довести до вышестоящих лиц твоё неприятие к социальной норме регулярных гигиенических процедур?

— А? — он моргнул, затем несколько секунд ожесточённо чавкал жвачкой.

— О. Возможно, твоя проблема имеет отношение скорее к связям с общественностью. Дай угадаю. Ты не считаешь, что должен надевать штаны, когда выходишь в супермаркет купить шесть бутылок дешёвого пива.

Он наклонился ближе, и я чувствовала запах алкоголя в его дыхании.

— Какими умными словечками ты разбрасываешься?

— Тебе трудно воспринимать такие многосложные слова?

— Продолжай в том же духе, и найдёшь нешуточные сожаления на свою сучью задницу, — его взгляд скользнул к моему глазу. — Похоже, кто-то уже научил тебя манерам.

— Пытались. А теперь почему бы тебе и твоим друзьям не пойти домой, пока один из вас не сделал что-нибудь глупее обычного?

— Хочешь, чтобы я отвёз тебя в участок за то, что оскорбляешь копа? — он сделал акцент на последнем слове, и я едва не закатила глаза.

— А шеф Морган знает, что ты бегаешь и притворяешься офицером полиции? Потому что я уверена, что чтобы быть копом, надо иметь жетон. А я слышала, что твой жетон заперт в ящике стола Нэша.

Он вскочил на ноги и шарахнул мясистыми ладонями по столу передо мной. Я не шевельнула ни единым мускулом, когда он вторгся в моё личное пространство, заполняя мои ноздри запахом дешёвого алкоголя.

Фи, Макс и Сильвер направились в нашу сторону, выглядя готовыми развязать войну. Но им не нужно было сделать себя мишенями. Только не тогда, когда это я здесь ненадолго.

Я подняла ладонь.

— Я разберусь, — заверила я их и медленно поднялась на ноги, оказавшись лицом к лицу с опухшим задирой.

— Иди домой, Тэйт, — сказала Фи, доставая изо рта леденец и используя свой страшный мамский голос.

Сильвер стискивала зубы, прижимая одну руку к своей матке, а другую сжимая в кулак. Макс держала поднос на плече как бейсбольную биту.

— Хочешь замахнуться на меня, Дилтон? — тихо прошептала я.

Он обнажил зубы... а вместе с ними и жвачку.

Я одарила его коварной улыбочкой.

— Бросаю тебе вызов. Потому что если сделаешь это, то не уйдёшь отсюда нетронутым. Не только мне так и хочется добавить «разбитый нос» к твоему перечню физических черт вместе с «пивным брюхом» и «залысинами», но и всё женское население Нокемаута катается на кровавом приливе. Я готова поспорить, что за годы ты рассердил немало местных женщин.

Он презрительно скривился, и его лицо становилось ещё ожесточённее и уродливее от натуги.

— Так что давай, засранец. Воспользуйся своим шансом, но он будет единственным. Когда мы с тобой закончим, то и жетон не к чему будет пристегнуть, — сказала я.

Он выпрямился и сжал обе руки в кулаки вдоль боков. Я видела, как он в своём крохотном пьяном мозгу взвешивает варианты. Но прежде чем он успел сделать мой день, приняв неверное решение, на его плечо легла большая ладонь.

— Думаю, тебе пора домой, приятель.

Я поднимала и поднимала взгляд, пока не уставилась в лицо подошедшего мужчины. Парень из Отдела Хлопьев прибыл на помощь.

Дилтон повернулся к нему лицом.

— Не лезь не в своё чёртово...

Остальное его предложение оборвалось через долю секунды после того, как Дилтон осознал, что разговаривает с кадыком мужчины, а не с его лицом.

Я усмехнулась, и вокруг нас раздалось нервное хихиканье.

— Договаривать собираешься? — спросил Парень из Отдела Хлопьев.

Дилтон сверлил его сердитым взглядом.

— Иди на*уй, — выплюнул он.

— На твоём месте я бы не устраивал из себя зрелище. Это привлекает нежелательное внимание, — сказал Парень из Отдела Хлопьев.

Дилтон выглядел так, будто хотел сказать что-то ещё, но его перебил другой засранец из его свиты.

— Давай заскочим в другой бар. Такой, где сучек поменьше, — предложил один из его идиотов-друзей.

Я не шучу, женщины за соседними столиками буквально зашипели.

Кто-то швырнул остатки картошки фри, попав прямиком в грудь Дилтона.

— Сейчас не время, Тэйт, — сказал пожилой мужчина с усами. — Веди себя с умом.

Было что-то зловещее в том, как он это сказал.

— Если ты не вытащишь его отсюда, Уили, я вызываю копов. Настоящих, — прорычала Фи.

— Уже здесь, — весь бар повернулся и увидел позади меня федерального маршала Нолана Грэхэма, с жетоном и пистолетом на виду. — Какие-то проблемы?

— Думаю, это сигнал тебе уходить, милый, — сказала я залитому кетчупом Дилтону.

— Почему бы нам не выйти наружу? — предложил Нолан. Его тон был почти дружелюбным, но глаза напоминали холодную сталь.

— Ещё увидимся, — пообещал мне Дилтон, когда его друзья взяли его под обе руки и пошли за Ноланом к двери. Пожилой мужчина с усами остановился передо мной, смерил меня взглядом с головы до пят, фыркнул и с усмешкой вышел за дверь.

Те дамы, что не были заняты прижиманием обеих рук к болящим животам, разразились ликующими воплями, как только дверь за ними закрылась.

Я достала кредитку и подняла её в воздух.

— Фи, этот раунд за мой счёт.

Шумиха уже достигла уровня истерии, а потом кто-то врубил Шанию Твейн и её песню «Man! I Feel Like a Woman!»¹¹

Я повернулась к мужчине, который уже дважды спас меня как рыцарь на белом коне.

— Парень из отдела с хлопьями, — произнесла я.

Его губы изогнулись в почти-улыбке.

— Незамужняя подруга старушки.

— Твоё прозвище лучше.

— Я мог бы прозвать тебя Проблема.

— И ты оказался бы не первым.

Он кивнул в сторону двери.

— Тебе не стоит так травить мужчин.

Даже Парень из Отдела с Хлопьями имел мнение о моих жизненных решениях.

— Он первый начал.

— Похоже, у него проблемы с местными копами. Тут ведь шефа полиции подстрелили пару недель назад, так? — спросил он.

— Так.

Парень прискорбно покачал головой.

— А я-то думал, что в маленьком городке тихая жизнь.

— Если хочешь тишины, то Нокемаут — не то место, где стоит её искать.

— Наверное, нет. Они нашли того парня, который подстрелил копа? Ибо тот тип, которого вывели, похоже, не возражал бы всадить в кого-то пару пуль, — сказал он.

— ФБР проводит расследование, но арестов пока не было. Уверена, тот, кто это сделал, давно смылся. Ну, если у него есть хоть немножко мозгов.

— Я слышал, шеф даже не помнит, что произошло. Странно, наверное.

Мне не хотелось говорить с кем-либо о Нэше. Особенно с незнакомцем, так что я просто приподняла бровь.

Он сверкнул смущённой улыбкой.

— Извини. Сплетни тут расходятся быстро и далеко. Дома я даже не знал соседей по именам. А здесь все как будто уже знают твой номер социального страхования и девичью фамилию прабабушки.

— Добро пожаловать в Нокемаут. Могу я купить тебе выпить за твоё геройство?

Он покачал головой.

— Мне пора.

— Ну, спасибо, что вступился. Хотя я полностью контролировала ситуацию.

— Никаких проблем. Но может, стоит быть осторожнее в следующий раз. Ты же не хочешь сделать себя мишенью.

— Я уверена, что у этого жуткого типа есть проблемы поважнее, чем беспокойство обо мне. Например, сегодня ему наверняка будут сниться кошмары о тебе.

Улыбка вернулась.

— В другой раз выпьем.

— Непременно, — отозвалась я, провожая его взглядом, пока он уходил.

— За счёт заведения, — сказала Макс, появляясь возле меня с заказанным мной бурбоном.

— Спасибо. И отдельное спасибо за то, что не сказала мне не лезть не в своё дело.

Макс фыркнула.

— Я тебя умоляю. Ты героиня «Хонки Тонк». Тэйт понятия не имеет, как ему повезло. Мы бы сегодня порвали его на тряпочки. А потом Нокс взбесился бы из-за урона, нанесённого его заведению. А Секси-Паинька злился бы из-за крови и кучи бумажной работы.

— Братья Морганы в долгу перед нами, — согласилась я.

Нолан вернулся внутрь, проводя большим и указательным пальцами по усам и хмурясь.

— Что случилось? — спросила я.

— Думаю, мне придётся избавиться от усов.

Мои губы подёргивались.

— А я думаю, тебе стоит их оставить. Бороться за позитивные ассоциации с усами.

Он занял стул, освобождённый Дилтоном, и взмахом руки привлёк внимание Фи.

— Я бы на твоём месте этого не делала, — предупредила я, показывая на табличку об Акульей Неделе.

— Акулья Неделя же летом, разве нет?

— Не такая Акулья Неделя. Эта страшнее.

Фи пришла уже с новым леденцом. Она бросила мою кредитку на стол передо мной, затем надавила основаниями ладоней на свою поясницу.

— Боже. Такое чувство, будто мои почки пытаются пробурить себе дорогу сквозь мою плоть. Почему природа такая сука?

— А, эта Акулья Неделя, — сообразил Нолан.

— Ага. Так лучше бы любые твои слова стоили того, что я потратила время и в страданиях притащилась сюда, — сказала Фи.

— Я просто хотел вежливо и уважительно предложить, чтобы ты взяла сегодняшние записи камер и где-нибудь сохранила.

— И на то есть причина?

— Я не знаю, что известно публике, а что нет, — уклонился Нолан.

— Ты имеешь в виду то, что Нэш уволил Тэйта за то, что он плохой коп и дерьмовый человек? — подсказала Фи.

— Вести здесь разносятся быстро. Иногда это даже правда, — сказала я.

— Просто на тот случай, если будет эскалация конфликта, не помешает иметь доказательства тенденции, — пояснил Нолан.

— Я не удивлюсь, если он затеет эскалацию этого дерьма, — простонала Фи. — Немалая часть его искусственно раздутой самооценки опирается на этот жетон. Кто знает, что он вытворит, чтобы почувствовать себя крутым и без жетона?

— Будьте настороже, — посоветовал Нолан.

— Принято. А теперь извините, мне надо десять минут полежать на заднем сиденье моего минивэна. Макс принесёт ваш напиток, маршал.

Мы наблюдали, как она хромает прочь.

— Я не представляю, каково это — переживать подобное каждый месяц, — сказал Нолан, качая головой.

— Ты не думаешь, что мы такие же со своей работой, а? — спросила я.

— Какие такие же?

— Ну, что мы черпаем самооценку и чувство цели из своих карьер.

— О, ты хочешь, чтобы я соврал тебе. Окей. Нет, мы вовсе не такие, Солавита.

— Да брось.

— Детка, я потерял брак из-за этой работы, и мне даже не нравится моя работа.

— Так почему не уволишься?

— И что мне тогда делать?

— Не знаю. Завоюешь жену обратно?

— Ну да. Что может быть сексуальнее мужчины, женатого на своей работе? Безработный бывший муж, умоляющий о втором шансе, — сухо пошутил он. — Нет уж. Некоторым из нас просто суждено жить на работе.

— Ты не думаешь, что есть нечто получше этого? — спросила я.

— Конечно, бл*дь, есть вещи и получше. Просто, может, не для нас с тобой. по крайней мере, не для меня. Если ты думаешь, что я не готов уволиться и посвятить остаток жизни тому, чтобы массировать стопы моей бывшей и собирать ей обеды на работу, лишь бы она приняла меня обратно, то ты ошибаешься. Но когда ты постоянно отгораживаешься от кого-то, рано или поздно этот человек прекращает попытки до тебя достучаться.

— Но стоит ли это того? Подпустить кого-то к себе, когда ты понимаешь, что так им будет намного проще порвать тебя на куски? Ну типа, серьёзно, что может быть настолько хорошим, чтобы стоило идти на такой риск?

— Ты спрашиваешь не того парня. Я не знаю, что ждёт по ту сторону, но я бы точно готов был рискнуть и узнать, если бы мне представился второй шанс.

Слова Нолана заставили меня почувствовать себя слегка трусихой. Я без проблем могла дать отпор пьяному задире, но мысль о том, чтобы открыться кому-то, заставляла мои колени подкашиваться.

— Так как прошёл ужин со Слоан?

— Хорошо. Она отличная девушка. Умная. Офигенно очаровательная. Немножко дикая.

— Но? — подтолкнула я, прочитав выражение его лица.

— Но не покажусь ли я большим нытиком, если скажу, что возможно, ещё не забыл свою бывшую?

— Да, — поддразнила я. — Если тебе станет лучше, думаю, наша маленькая библиотекарша просто хочет хорошо провести время. А не скакать под венец.

— Я не люблю трепаться о личном, но после того, как я рассказал ей о своей бывшей, она сказала, что ей нужен лишь секс после третьего свидания.

Я поперхнулась своим бурбоном.

— Ну, главное, что вы оба понимаете свои цели.

— Ваш заказ, Маршал. Это Красная Смерть, — сказала Макс, поставив квадратный стакан с мутным красным напитком.

— Вообще-то, можно мне...

Я пнула его под столом и покачала головой, когда Макс угрожающе сощурилась.

— Прошу прощения? — произнесла она ледяным тоном.

— Я хотел сказать, выглядит отлично. Большое спасибо. Вот двадцать долларов за ваши усилия, — сказал Нолан, быстро сунув ей купюру.

Макс царственно кивнула и схватила банкноту.

— Вот и я так думала.

Нолан сделал глоток и тут же поморщился.

— Господи Иисусе. На вкус как похмелье.

— Ты случайно не хочешь испытать спазмы месячных? — спросила я.

***

Позднее тем вечером я устроилась на диване с очередной библиотечной книжкой про убийство, стараясь не думать о том, что сказал Нолан. И по двери что-то гулко стукнуло. Было поздно, уже двенадцатый час, и обычно именно в это время происходили плохие вещи.

Я соскользнула с дивана и тихо подошла к двери.

Чтобы попасть в здание, нужно было иметь ключ, но по своей работе я знала, что даже крепкая наружная дверь и соседство с шефом полиции не удержит пьяного и решительного идиота, чьё эго задели.

Я задержала дыхание и выглянула в глазок. Там никого не было. Дверь миссис Твиди на противоположной стороне коридора оставалась закрытой. Я колебалась, не надо ли прихватить свою верную бейсбольную биту, но тут услышала тихий скребущий звук внизу двери. Он сопровождался знакомым позвякиванием.

Открыв дверь, я обнаружила Пайпер, тревожно пританцовывавшую на одном месте. Рядом с ней был Нэш, сползший на пол и привалившийся к стене. Он был без рубашки, весь вспотел и дрожал.

Этот парень точно умел организовать девушке американскую горку из эмоций.

— Привет, — пропыхтел он, поднимая голову, чтобы взглянуть на меня. — Не можешь... немножко... присмотреть... за Пайпер?

Я ничего не сказала и помогла ему подняться на ноги. Нечего было говорить. Мы причинили друг другу боль, но он пришёл ко мне, когда нуждался в помощи. И я не настолько стервозна, чтобы отправить его восвояси. Нэш без единого слова закинул руку на мои плечи, тогда как я обняла его за талию.

Это ощущалось знакомым. Но я не должна была заводить рутину с кем-либо, и тем более с ним.

Дрожь сотрясала всё его тело, пока мы шаркающими шагами заходили в квартиру. Пайпер нервно семенила у нас под ногами.

— Кровать или диван? — спросила я. Его кожа ощущалась горячей и липкой.

— Кровать.

Я направила нас к спальне и, зная его предпочтения, повалила его на ту сторону, что ближе к двери. Пайпер героически запрыгнула на диван и маршировала вперёд-назад, осматривая Нэша с головы до босых ног.

— Я схожу за льдом, — сказала я. В морозилке не было замороженных овощей, а холодная еда на вынос не окажет должного эффекта.

Ладонь Нэша сжала моё запястье.

— Нет. Останься, — эти голубые глаза манили меня. В них не осталось стен или старых ран. Там жила лишь честная мольба, и я оказалась беспомощна перед ней. — Пожалуйста.

— Ладно. Но это не означает, что я больше не разъярена на тебя.

— Аналогично.

— Не будь мудаком.

Я попыталась обойти кровать в изножье, но он остановил меня и притянул обратно. Он резко сел, подхватил меня под руки и затащил на себя сверху.

— Нэш.

— Просто надо, чтобы ты была близко, — прошептал он.

Бухнувшись обратно на подушки, он устроил меня под боком так, что моё бедро лежало на его бёдрах, а моя голова покоилась на его груди прямо под шрамом на плече.

Я слышала грохот его сердцебиения и положила ладонь на его грудь. По Нэшу пронеслась волна дрожи, а потом его застывшие мышцы будто выпустили часть напряжения.

Он испустил колоссальный вздох, затем обхватил меня обеими руками, уткнулся лицом в мои волосы и крепко обнял.

Пайпер заняла место в ногах Нэша, положив голову на его лодыжку и бросая на нас грустные взгляды.

Поскольку делать было больше нечего, я дышала вместе с ним.

Четыре. Семь. Восемь.

Четыре. Семь. Восемь.

Снова и снова, пока напряжение не покинуло его тело.

— Теперь лучше, — прошептал Нэш в мои волосы. Мы лежали, дышали вместе, были вместе, пока сон не окутал нас обоих.

Глава 29. Победа на Дне Карьеры

Нэш

Я проснулся от тусклого света рассвета и того звука, который преследовал меня — назойливого хрупкого хруста, который доводил меня до безумия во сне. Этим утром он сопровождался тихим щелчком закрывающейся двери квартиры Лины.

Простыни рядом со мной до сих пор были тёплыми — отголосок женщины, которая была тут всю ночь, под моим боком, успокаивала меня подниманием и опаданием её груди.

Она была рядом со мной, когда я сильнее всего нуждался в ней. А потом она демонстративно покинула собственную проклятую кровать, чтобы я проснулся один.

Я провёл ладонями по лицу. Кому-то из нас придётся уступить, и у меня складывалось подозрение, что этим кем-то буду я.

На матрас упал некий вес, и секунду спустя Пайпер запрыгнула на мою грудь. Я охнул. Её белая мордочка была покрыта пылью от сухого корма, а значит, Лина накормила её завтраком.

— Доброе утро, дружок, — прохрипел я, потирая глаза со сна.

Она тыкалась в меня, пока я не почесал её вполсилы.

— Не смотри на меня так. Я в порядке, — сказал я.

Пайпер, похоже, мне не поверила.

Но это ощущалось правдой. Конечно, у основания шеи как будто до сих пор скопилась головная боль, и каждая мышца в теле ощущалась так, будто я вытерпел несколько раундов на ринге. Но я крепко спал и проснулся с ясной головой.

Я поднял Пайпер на вытянутых руках над моей головой.

— Видишь? Всё в порядке, — её маленький хвостик так и метался туда-сюда от энтузиазма, пока она игриво загребала лапками воздух. — Ладно. Давай начинать этот чёртов день.

Собачка посеменила за мной в ванную, где я обнаружил записку, приклеенную к зеркалу.

Н,

Накормила и выгуляла Пайпер. Уйди к тому времени, как я вернусь.

Л.

Суровая записка Лины веселила меня до тех пор, пока я не вернулся в спальню и не заметил её открытый чемодан, лежащий на полу. К счастью, он был пустым. Но у меня возникло чувство, что раз она оставила его тут, то до сих пор подумывала уехать. И если Лина Солавита думала, что уедет куда-то, то её ждал большой сюрприз. Нам нужно было разобраться с нашими делами. Уравнять чаши весов. Заключить сделки.

Прошлой ночью любые сомнения в моих чувствах к ней оказались стёрты. Она не обязана была открывать дверь. Она не обязана была впускать меня. И она совершенно точно, чёрт возьми, не была обязана засыпать в моих объятиях. Но она сделала это, потому что заботилась обо мне, пусть я и бесил её.

И я собирался использовать это себе на руку.

— Пошли, Пайпс. Пойдём домой. Нам нужно пораскинуть мозгами, — сказал я, зевая.

Я всё ещё зевал, когда мы вышли из квартиры Лины и обнаружили Нолана, поднявшего руку, чтобы постучать в мою дверь.

— Принёс тебе кофе, — сказал он, окидывая меня взглядом. Я был одет в одни спортивные трико и отчаянно нуждался в душе. — Видимо, надо было тащить целое ведро, — заметил он.

Я взял кофе и отпер свою дверь.

— Долгая ночка? — спросил он, заходя за мной следом, пока я лакал кофе.

Я хмыкнул.

— Зачем ты здесь? Помимо того, что ты подрабатываешь феей кофе.

— Наткнулся в кофейне на твою будущую невестку, которая как раз заказала ведро кофе. Она сказала, что Нокс выложится по полной на Дне Карьеры.

— Да бл*дь. Это же сегодня?

— Сегодня, через... — он помедлил и взглянул на часы. — Через два часа и двадцать семь минут. Подумал, что раз мне всё равно тебя сопровождать, мы можем составить стратегию. Нельзя допускать, чтобы правоохранительные органы проиграли какому-то барберу с баром, выигравшему в лотерею. Без обид.

— Он же мой брат, — сухо ответил я. — Никаких обид. И как он сделает бумажную работу интересной?

— Наоми не осознаёт масштабы мужского соперничества. Она рассказала мне весь план. Он позволит детям смешивать безалкогольные коктейли, а потом побреет голову завучу.

— Чёрт. Это круто.

— Мы справимся лучше, — уверенно заявил Нолан.

***

— Включай сирену, Уэй, — приказал я, крепко сжимая руль.

Уэйлей коварно улыбнулась и нажала на кнопку. Сирена взвыла, пробуждаясь к жизни.

— Никого в машине не укачивает? — спросил я пассажиров на заднем сиденье.

— Нет! — отозвался восторженный хор.

— Тогда держитесь крепче.

Я резко выкрутил руль, отчего задняя часть Крузера плавно вильнула, огибая последний дорожный конус. Затем я надавил на газ.

— Давай! Давай! Давай! — визжала Уэйлей.

Я пересёк импровизированную финишную прямую на несколько дюймов раньше Нолана в его Крузере, тоже набитом детьми.

Заднее сиденье взорвалось восторженным ликованием.

Я остановил машину, и мышцы моего лица натягивались и болели от такой непривычной в последнее время широкой улыбки.

Можно с уверенностью сказать, что мы размазали дурацкую презентацию Нокса по стеночке.

— ОМГ! Это лучше всего! — выдала подруга Уэйлей, Хлоя, когда я открыл для неё заднюю дверцу. Она и две других шестиклассницы выбрались наружу, тараторя все разом.

— Я бы обогнал тебя на последнем конусе, если бы мистер Блевун не попросил меня опустить окна, — сказал Нолан, показывая в сторону рыжего веснушчатого парня и направляясь ко мне.

— Научись проигрывать и не вини Кейдена. Этот парень по выходным ездит на карте.

— Думаешь, мы победили?

Мы осмотрели парковку возле школы.

Дети просто бушевали, умоляя моих офицеров прокатить их следующими. Учителя улыбались от уха до уха. А Нокс показывал мне средний палец.

— О да, чёрт возьми. Надо сказать, полоса препятствий для автомобилей была не такой уж ужасной идеей.

— Да и твоя игра с раскрытием убийства тоже неплоха, — сказал он.

— Я не ожидал, что Уэй будет такой драматичной в сцене своей смерти.

— Кстати, о недавно скончавшихся, — сказал Нолан, кивая в сторону моей племянницы, скакавшей к нам.

Она остановилась перед нами и задрала голову.

— Дядя Нэш?

— Да, Уэй?

— Спасибо, — она больше ничего не сказала, просто обняла меня за талию и убежала к своим хихикающим подружкам.

Я прочистил горло, удивлённый эмоциями, которые я испытал. Объятие от Уэйлей Уитт — это всё равно что объятие от Лины. Неожиданное, заслуженное тяжёлым трудом и чертовски значимое.

— Ты до сих пор любишь свою работу, — заметил Нолан.

— Ага. Наверное, люблю, — признался я.

— Держись за это, — посоветовал он.

— Что? Тебе не нравится нянчиться с моей задницей?

— Ни капельки.

— Может, тебе стоит что-то предпринять по этому поводу.

— Именно об этом мы с Линой говорили вчера вечером.

— Ты вчера виделся с Линой? — но я не успел продолжить допрос, потому что нам помешал учитель Уэйлей.

— Поздравляю, джентльмены. С уверенностью скажу, что на данный момент это наш самый запоминающийся День Карьеры, шеф, — сказал мистер Майклз, передавая мне поводок Пайпер.

Оказалось, что хоть Пайпер и стесняется взрослых, детей она обожала, и чем громче и безумнее, тем лучше. Я никогда прежде не видел эту собачку такой счастливой.

— Рад помочь, — сказал я.

— У меня такое чувство, что вы только что вдохновили следующее поколение офицеров полиции Нокемаута, — сказал он, жестом руки обводя хаос шестиклассников.

Мистер Майклз отошёл поговорить с другими проигравшими на Дне Карьеры, а его место занял Нокс.

— Хорошо переплюнул меня на глазах моего ребёнка, придурок.

Я усмехнулся.

— Что поделать, если моя работа круче твоей.

— Твоя работа — на 90% бумажная.

— Кто бы говорил, Мистер Ад Инвентаризации и Графиков Смен.

Мой брат хрюкнул и повернулся к Нолану.

— Благодарен за вчерашнюю помощь с Дилтоном и его компашкой. Может, ты не совсем отстойный.

— Лина сделала большую часть грязной работы. Я пришёл как раз вовремя, чтобы помочь с уборкой.

— О чём вы говорите, чёрт возьми? — потребовал я.

Нолан посмотрел на мня.

— Ты сегодня утром вышел из её квартиры полуголый и взъерошенный, но не знаешь?

— Говори. Немедленно, — рявкнул я.

— Ты расхерил ситуацию с ней? — поинтересовался Нокс.

— Что произошло с Дилтоном? — повторил я, игнорируя своего брата.

— Он и его дружки начинали бузить в Хонки Тонк. Они выбесили официантку Макс, что было пи**ец как глупо, учитывая время месяца. Затем его внимание привлекла Лина, — объяснил Нолан.

Ну естественно. Она привлекала внимание любого мужчины.

— Что произошло? — я потянулся к телефону. Я выслежу Дилтона и надеру ему задницу. А потом выслежу Лину и буду орать на неё примерно час за то, что она не рассказала, как спуталась с моей проблемой.

— Притормози, Ромео. Фи сказала, что Лина растерзала этого придурка словами. А теперь вернёмся к тому, почему ты выходил из её квартиры. Она ни хрена не сказала о тебе сегодня утром, когда позаимствовала мой грузовик, — сказал Нокс.

— Проклятье. Зачем ей понадобился твой грузовик?

— Лина справлялась и сама, — продолжал Нолан. — Но другой посетитель, здоровяк, вмешался, когда создалось впечатление, что Дилтон был слишком пьян, чтобы принимать хорошие решения. Твоя управляющая пригрозила вызвать копов, и тут пришёл я. Так что мне довелось вывести этого мудачину из заведения.

— Что он ей сказал?

— Не знаю. Она просто сказала, что он был мудаком, — сказал Нолан. — Поболтав с ним, я пришёл к выводу, что это была пьяная мизогиния. Эй, ребят, как думаете, мне стоит сбрить усы?

— Да, — сказал Нокс. — Они вызывают у меня желание врезать тебе по роже.

— Проклятье. Они должны были стать лицевой растительностью моей свободы. Ну знаете, развестись, отрастить волосы, волшебным образом стать новым человеком.

— У меня есть барбершоп и бритва. Скажи лишь слово.

Я оставил этих двоих обсуждать лицевую растительность и ушёл, уже набирая номер.

Глава 30. Наблюдение и драма на десерт

Лина

Запах пиццы проникал через открытые окна грузовика Нокса. Я устроилась на парковке торгового центра в Арлингтоне. По другую сторону тянулись дома блокированной застройки, видавшие лучшие деньки.

Я ждала Венделла Бейкера, он же Толстяк с Бородкой. Он был крепко сложенным, белым и лысеющим воротилой семьи Хьюго, который носил слишком много золотых цепочек и вечно держал во рту зубочистку. Согласно сомнительным сведениям Тины, Бейкер получал зарплату от Энтони Хьюго, но достаточно тесно общался с Дунканом, и потому его верность разделялась надвое.

Власти не сумели связать Бейкера с похищением и перестрелкой, а значит, он был волен заниматься своими делами. А я была вольна проследить за ним... в идеале до безупречного кабриолета Porsche 356 выпуска 1948 года.

Однако пока что Бейкер вылез из постели в 11 утра, взял кофе гранде в «Буррито с собой», затем нанёс визит девушке своего брата — такой визит, при котором он расстегнул ширинку на крыльце, когда она ещё даже не открыла дверь.

Воспитанный мальчик.

Мой телефон снова зазвонил.

— Серьёзно, люди? Когда я сделалась такой популярной?

Мне уже позвонили: мама насчёт подарка на папин день рождения; Стеф, спрашивающий, планирую ли я потеть со старичками на этой неделе; Слоан, которая заставила меня стать волонтёром на каком-то мероприятии под названием «Книга или Сладость» следующим вечером в библиотеке. Не говоря уж о сообщении Наоми, сообщавшей, что она дала мой номер Фи и уточняла, не против ли я. Далее возник групповой чат, где Фи, Макс и Сильвер из «Хонки Тонк» излагали лучшие вымышленные версии моей стычки с Тэйтом Дилтоном.

Видимо, я разбила бутылку об его голову, а потом толкнула его спиной в ёмкость с маслом для фритюра. Никто не знал, откуда взялось масло для фритюра, но все согласились, что уморительно было наблюдать, как он выползает из бара, напоминая человека-улитку.

Затем я увидела имя звонившего контакта.

Я чуть не отправила на голосовую почту, но потом решила, что это трусость.

— Я так понимаю, ты нашёл выход из моей квартиры, — сказала я вместо приветствия.

— Почему, чёрт возьми, я слышу о тебе и Дилтоне от федерального маршала и моего брата-тупицы, а не от тебя? — потребовал Нэш.

— Во-первых, я бы хотела получить подтверждение, что ты всё же покинул мою квартиру. Во-вторых, когда именно у нас прошлой ночью было время поговорить? В-третьих, и это самое важное, так что удели внимание — в каком месте это твое дело?

— Мы провели ночь вместе, Ангелина, — его голос сделался суровым на моём имени, и я проигнорировала приятную дрожь, пробежавшую по моей спине. — Это дало тебе полно времени, чтобы сказать: «Эй, Нэш. Придурок, которого ты отстранил, публично докопался до меня».

Его пародия на мой голос звучала ужасно.

— И что потом? Ты бы сказал: «Не волнуйся, юная леди. Я позабочусь о том, чтобы большой пьяный волк больше никогда не мог быть мудаком по отношению к тебе»? И я что-то не помню, чтобы атмосфера располагала к беседе, когда ты заявился ко мне на порог в разгаре панической атаки.

— Дилтон — моя проблема, а не твоя. Если он пытается сделать себя твоей проблемой, мне надо знать.

В этом хотя бы имелся смысл.

— Ладно.

Моё согласие временно заткнуло его.

— Ну, тогда ладно. А теперь, я слышал, что он подошёл к тебе, а ты швырнула его через витринное окно, — добавил он развеселившимся тоном.

Я фыркнула.

— Правда? Ибо я слышала, что я окунула его в масло для фритюра.

— Мне больше всего интересует то, что он подошёл к тебе и начал трепать языком. Почему и о чём?

— Я установила с ним зрительный контакт. Он был пьян, начинал буйствовать, так что я посмотрела на него, пока он не посмотрел на меня в ответ.

— Надо ли мне напомнить тебе, что с великой женской силой приходит великая женская ответственность?

Я закатила глаза.

— Я не пыталась сделать себя мишенью или развязать что-то, шеф. Я просто пыталась отвлечь его, чтобы он не донимал персонал. Макс определённо поджарила бы его задницу во фритюре.

— Мне это всё равно не нравится, но справедливо.

— Как щедро с твоей стороны.

— Скажи мне, что он тебе сказал.

— Он спросил, являюсь ли я твоей сучкой, и потом сказал передать тебе сообщение. Сказал, что пора сбить с тебя спесь. Я, естественно, оскорбила его интеллект.

— Ну естественно, — сухо поддакнул Нэш.

— Потом он попытался притвориться копом, который может забрать меня в участок, если я не вспомню про манеры. Я, возможно, упомянула, что мне известно про отсутствие у него жетона, и задалась вопросом, что ты подумаешь о том, что он выдаёт себя за офицера полиции. Затем он оскорбил меня и женщин Нокемаута, и как раз когда дело начало принимать интересный оборот (то есть, в ход полетела жареная еда), вмешались посторонний мужчина и Нолан.

На линии слышалось лишь каменное молчание Нэша.

— Ты всё ещё там, красавчик?

— Ага, — сказал он наконец.

Я не знала, что можно вложить столько гнева в такое крохотное слово.

Я опустила голову на подголовник сиденья.

— Всё было нормально, Нэш. Он не перешёл бы к физической драке. Только не там. Не со мной. Он был пьяным дураком, но не настолько пьяным и не настолько дураком, чтобы забыть, что нападение на женщину в публичном месте станет концом его карьеры.

Снова последовало молчание.

— Нэш? Ты сейчас трёшь то место между бровей?

— Нет, — соврал он, как будто немного смутившись.

— Эта привычка тебя выдаёт. Тебе стоит что-нибудь с ней сделать.

— Ангелина?

— Да.

— Я говорил серьёзно. Дилтон — моя проблема. Если он попытается снова связаться с тобой, мне нужно знать.

— Поняла, — мягко сказала я.

— Хорошо.

— Как ты себя чувствуешь? Не то чтобы мне было до этого дело, — поспешно добавила я.

— Лучше. Стабильно. Надрал Ноксу задницу на Дне Карьеры, — самодовольно сказал он.

— Буквально или образно? Потому что с вами двумя возможны оба варианта.

— Немного и того, и другого. Ты нормально спала? — спросил Нэш.

Я спала как убитая. Как и всякий раз, когда я была в постели с Нэшем.

— Ага, — ответила я, не желая давать ему больше.

— Что там психология говорит о девушке, которой не нравятся прикосновения, если только они не исходят от парня, который просто продолжает её выбешивать?

— Что у неё серьёзные эмоциональные проблемы, с которыми надо разобраться.

Его смех был мягким.

— Пообедай со мной, Ангел.

Я вздохнула.

— Не могу.

— Не можешь или не хочешь?

— По большей части не могу. Я не в городе.

— Где ты?

— Арлингтон.

— Зачем?

Я не повелась на тон «брось, ты можешь рассказать мне всё, что угодно». Но мне также нечего было скрывать.

— Жду Венделла Бейкера, — сказала я ему.

— Чего ты делаешь? — он снова перешёл на свой полицейский тон.

— Не будь таким драматичным. Ты знаешь, что я имею в виду, и кто он такой.

— Ты наблюдаешь за воротилой криминального синдиката? — потребовал он.

И вот он, моя взбешённая, гиперопекающая-без-причины соседская заноза в заднице.

— Я не спрашиваю разрешения, Нэш.

— Хорошо. Потому что я совершенно точно его не дал бы, — сказал он.

— Ты невероятно раздражаешь, и я хочу сойти с этих качелей.

— Убеди меня, что это хорошая идея.

— Я не обязана. Это моя работа. Моя жизнь, — настаивала я.

— Ладно. Тогда я приеду с сиренами и мигалками.

— Иисусе, Нэш. Да я провожу тренинги по стратегиям наблюдения. Я чертовски хороша в этом. Мне не нужно оправдывать свою работу перед тобой.

— Это опасно, — парировал он.

— Надо ли мне напоминать, что это тебя подстрелили на работе?

На линии раздался какой-то звук.

— Ты только что зарычал на меня?

— Чёрт, — буркнул он. — Не знаю. Каждый день с тобой — это новый сюрприз бл*дь.

Я самую чуточку сжалилась над ним.

— Слушай, учитывая то, какую жару федералы устроили, наблюдая за активностью Энтони Хьюго, никто ничего не делает. Я уже несколько дней следила за этими двумя ребятами. Они только едят, занимаются сексом с женщинами, которым лучше с ними не связываться, и ходят в спортзал. Может, заглядывают в стрипклуб. Я не пытаюсь засечь их за совершением преступления. Мне всего лишь нужно, чтобы они привели меня к их месту заначки. Даже если Дункан давно смотался, машина до сих пор может быть там.

— Я всё ещё не могу поверить, что ты делаешь это из-за чёртовой машины.

— Это не просто какая-то чёртова машина. Это кабриолет Porsche 356, 1948 года выпуска.

— Ладно. Всё это ради маленькой старой машины.

— Эта маленькая старая машина стоит более полумиллиона баксов. И как всё остальное, что мы страхуем, денежная стоимость — это одно. А вот сентиментальная ценность — это совершенно другое. Эта машина — часть семейной истории. Последние три поколения женились и уезжали в этой машине. В багажнике лежит прах их дедушки.

— Чёрт. Ладно. Проклятье. Я хочу, чтобы ты докладывалась мне каждые полчаса. Если опоздаешь хоть на минуту, я сам приеду и так быстро испорчу тебе прикрытие, что аж голова закружится.

— Я не обязана соглашаться на всё это, — заметила я. — Ты продолжаешь вести себя так, будто мы состоим в каких-то отношениях, хотя это явно не так.

— Детка, мы с тобой оба знаем, что между нами что-то есть, даже если ты слишком боишься это признать.

— Боюсь? Это я-то боюсь?

— Думаю, из-за меня ты трясёшься в своих секси-туфлях на высоких каблуках.

Он не ошибался, и это лишь взбесило меня ещё сильнее.

— Ага. Трясусь от ярости. Спасибо, что заставил меня пожалеть об ответе на звонок.

— Я хочу получать сообщение каждые тридцать минут.

— Что я получу из этой сделки?

— Я просмотрю все файлы с места преступления на складе. Посмотрю, не приведёт ли что-нибудь к твоей чёртовой машине.

— Правда?

— Да, правда. То, что удастся найти, отдам тебе сегодня за ужином.

Мы как будто застряли в одном танце. Два шага вперёд, два шага назад. Притянуться друг к другу. Выбеситься. И начать всё с начала. Рано или поздно кто-то из нас должен оборвать танец.

— Мне не нравится, что ты думаешь, будто я не могу справиться со своей работой.

— Ангел, я знаю, что ты чертовски хороша в своей работе. Я знаю, что ты лучше большинства можешь постоять за себя. Но в итоге кто-то проберётся за твои защиты. И в твоей сфере работы последствия будут чертовски серьёзными.

Он говорил по личному опыту.

— Мне пора.

— Каждые тридцать минут. Ужин сегодня вечером, — сказал он.

— Ладно. Но лучше бы ты принёс мне что-то полезное, и лучше бы еда была вкусной.

— Не вмешивайся. Никак не привлекай к себе внимание, — предупредил он.

— Я не чайник в таких делах, Нэш. А теперь оставь меня в покое.

***

— Никак не привлекай к себе внимание, — передразнила я Нэша. Я сидела на том же самом месте, только спустя час скуки и в усиливавшемся дискомфорте. Я дважды отправляла этому мужчине дурацкие необходимые подтверждения жизни — селфи со средним пальцем. Он отвечал фотографиями Пайпер. Бейкер пока не показывал свою рожу наружу. А у меня затекла задница.

Я начинала задаваться вопросом — может, погоня вызывала восторг лишь потому, что остальная работа была чертовски скучной в сравнении. Стоит ли оно того?

Я подумала о вакансии, открывавшейся в отделе по работе с состоятельными клиентами. Больше риска, больше вознаграждения, больше волнения погони. Но действительно ли я хотела посвятить остаток своей рабочей жизни погоне за этим волнением? С другой стороны, мысль о том, чтобы работать на руководящей и надзирающей должности, вызывала у меня аллергическую сыпь. Куча людей, которыми нужно управлять? Уф.

Но что ещё я могла делать? В чем ещё я буду хороша?

Эти вопросы придётся отложить до другого дня, потому что мужчина, одетый в кожу и деним и вооружённый дешёвым букетом цветов, только что поднялся на крыльцо дома так, будто это место принадлежало ему.

Видимо, так и было, поскольку он достал ключ и отпер дверь.

Я выпрямилась и схватила бинокль, когда брат Венделла Бейкера вошёл внутрь.

— О чёрт. Не к добру это.

Вскоре после этого начались крики.

Окей. Не хорошо это всё. Но если они ограничатся словесными...

Брат вышел из его дома... через окно... которое было закрыто.

— Бл*дь, — простонала я и схватила телефон, как раз когда стекло разбилось.

Абсолютно голый Венделл Бейкер с топотом вышел через входную дверь. Женщина, одетая лишь в футболку с эмблемой рок-группы и ничего больше, появилась позади него и начала кричать. Брат в коже и дениме вскочил на ноги как раз вовремя, чтобы получить правый кросс-удар по челюсти.

— 911. Что у вас случилось?

— Это Лина Солавита. Я следователь «Притцгер Страхование». Тут голый мужчина избивает кого-то на тротуаре, — я назвала диспетчеру адрес, она повторила его мне. Но тут женщина перемахнула через перила, приземлилась на спину Бейкера и обхватила рукой его горло. Он рванулся вперёд, стараясь скинуть нападавшую, отчего я, к сожалению, явственно увидела их голые задницы.

— Теперь уже женщина нападает на голого мужчину.

— Два юнита поблизости едут на вызов, — сказала диспетчер. — Женщина тоже голая?

— На ней футболка с эмблемой Whitesnake и ничего больше.

— Ха. Неплохая группа.

Брат снова поднялся на ноги и заехал плечом в живот Бейкера, отчего мужчина упал спиной на бетонные ступени. Я подумала о синяках на челюсти Нэша и подбитом глазе Нокса и задалась вопросом, может, все братья так дерутся.

— У них есть оружие? — спросила диспетчер.

— Нет, насколько я вижу. Голый точно не вооружён.

Братья разошлись, а леди Whitesnake сползла со спины Бейкера. Брат завёл руку за спину и достал большой нож.

— Чёрт, — пробормотала я. — Теперь в игру вступает нож.

В этот самый момент два ребёнка вышли из дома по соседству и заворожённо уставились на зрелище перед ними.

— И теперь на это смотрят двое детей.

— Офицеры в пути. Прибудут через две минуты.

За две минуты можно проделать немало дырок в человеке.

Брат прыгнул вперёд и совершил любительский замах.

Слова Нэша снова пропели в моей голове. Но тут либо ничего не делать, либо позволить двум идиотам поубивать друг друга на глазах у детей.

Я бросила телефон на сиденье, открыла дверцу и нажала на гудок.

Завладев их вниманием, я встала на подножку автомобиля и прокричала:

— Сюда едут копы.

Оба брата двинулись в мою сторону.

— Серьёзно? — пробормотала я. — Почему преступники такие тупые?

Я снова жала на гудок, пока они переходили улицу, и тут я наконец-то услышала вдалеке сирены.

Братья остановились посреди улицы, пытаясь решить, хватит ли им времени добраться до меня.

Я услышала позади себя визг шин. Белый фургон остановился за грузовиком Нокса, и дверца сдвинулась, открываясь.

Оттуда выпрыгнул мужчина в балаклаве, схватил меня за запястье и побежал к фургону.

Братья теперь уже бежали к нам.

— Забирайся, — сказал Балаклава, вытаскивая пистолет из-за пояса штанов. Но он целился не в меня. Он целился в приближающихся братьев.

— Эм. Ладненько.

Глава 31. Луковых колец хотите?

Лина

— Народ, вы же не похитили меня только для того, чтобы убить? — спросила я у обитателей фургона. — Потому что если так, вы могли бы просто позволить этим ребятам сделать вашу грязную работу.

Водитель и пассажир, который меня схватил, переглянулись через дырки в балаклавах.

— Никто никого не убивает, — заверила меня водитель. Сирены позади нас становились громче.

— Лучше держись за что-нибудь, — посоветовал пассажир. В этот самый момент водитель выполнил резкий поворот влево, от которого я грохнулась на пол.

— Ой.

— Извиняюсь за это.

По меркам похитителей они были довольно вежливыми.

— Слышала, ты пыталась встретиться с Гримом, — сказала водитель.

— Это проблема или вы встречающая делегация? — спросила я, перекатившись в сидячее положение и прижавшись к стеночке.

Фургон резко мотнуло вправо, когда водитель пересекла две полосы трафика, чтобы свернуть на въезд на магистраль.

— Мы оторвались, — доложил пассажир.

Они оба стянули балаклавы.

— Погодите. Разве вы не хотите остаться в них, чтобы я вас не опознала? Или вы врали, когда говорили, что не будете меня убивать?

Водитель оказалась женщиной с густыми натуральными волосами, которые роскошными волнами окружали её голову.

— Расслабься, — сказала она, глядя в зеркало заднего вида. — Балаклавы были для камер уличного наблюдения, а не для тебя.

Пассажир, худой татуированный парень с бритой головой и светлой бородой, достал телефон и набрал номер.

— Йоу. Через пятнадцать минут будем.

Он повесил трубку, закинул ноги на приборную панель и включил радио.

Салон заполнился песней Coldplay.

Они не отвезли меня на холодный заброшенный склад или в мутный дом мотоклуба. Нет. Мои дружелюбные похитители привезли меня в «Бургер Кинг».

Водитель свернула на парковку, и они оба выбрались из машины. Секундой спустя дверца отъехала в сторону, и парень с притворным поклоном пригласил меня выйти.

Я последовала за ними в помещение, и мне тут же захотелось луковых колечек.

Мы прошли мимо касс к туалетам.

Там за крайним столиком и оказался не кто иной, как Грим. Он был татуированным от костяшек пальцев до шеи. Серая футболка облегала его тело как вторая кожа. Седые волосы были уложены от лица, и он носил солнцезащитные очки, хотя день был пасмурным, и он находился в помещении. Он ковырял пластиковой вилкой салат.

Он вилкой показал на сиденье напротив него, и я села. Затем он мотнул головой, отпуская моих дружелюбных похитителей.

— Что я могу сделать для тебя, следователь Солавита? — его голос напоминал один из тех царапающих как наждачка баритонов.

— Для начала можешь сказать мне, как вы меня нашли.

Его губы весело изогнулись.

— Мои ребята как раз замыкали хвост парада.

— Какого парада?

— Мы наблюдали, как ты и федералы наблюдали за человеком Хьюго. Надо контролировать, что происходит на моей территории.

— А где были федералы?

— Устроились в пустом магазине в квартале оттуда.

— И они собирались позволить парням Бейкерам порезать друг друга на улице?

Он пожал своими массивными плечами.

— Я не трачу своё время на попытки понять, почему закон делает то, что он делает. Мне куда интереснее, какой у тебя интерес к этому делу.

— Я ищу кое-что, что Дункан Хьюго украл и наверняка припрятал здесь, прежде чем смыться из города.

— Порше. Отличная тачка.

— Ты хорошо информирован.

— Полезно знать, что происходит у тебя на заднем дворе.

— Полагаю, ты не можешь сказать мне, где найти эту машину? — поинтересовалась я.

Грим наколол на вилку томат и съел.

— Она не попала в его разборку до облавы и не засветилась на складе при его маленьком похищении. Не знаю, куда он её дел.

Я раздражённо вздохнула.

— Что ж, спасибо за потраченное время. Для галочки на будущее — это похищение можно было заменить смс-кой или электронным письмом.

Он отодвинул остатки салата к краю стола. В считанные секунды появился байкер, забравший посуду.

— В чём тогда веселье? — спросил Грим. — Кроме того, у меня есть нечто поважнее инфы по машине.

— И что же это?

— Слухи. Шепотки.

— Да не окунала я этого парня во фритюрницу. Я не знаю, что не так со слухами в этом городе, но они серьёзно искажаются, — упорствовала я.

Его губы снова изогнулись.

— Я не об этом. Я о том, что Дункан Хьюго до сих пор торчит поблизости и замышляет кое-какие большие шаги.

Я моргнула.

— Хьюго до сих пор здесь? Но это было бы...

— Глупо? — подсказал Грим. — Необязательно. Не в том случае, когда все, включая его отца, думают, что он смылся из страны. Не в том случае, когда он залёг на такое глубокое дно, что никто не видел его с тех пор, как он удрал с того склада.

— Но зачем ему оставаться? Все, включая его отца и ФБР, ищут его.

— Будь ты на его месте, зачем бы ты осталась?

Я пожевала губу, прогоняя очевидные сценарии.

— Или я идиотка и думаю, что шумиха уляжется, или...

— Или, — повторил Грим.

— О чёрт. Или я вижу в этом возможность завладеть семейным бизнесом. Если я сумею избавиться от папочки, то займу его место на троне.

Грим одобрительно кивнул.

— Умница. Ему даже не придётся развязывать войну. Он может просто посидеть и подождать, пока федералы сделают свой ход. А потом останется лишь зачистить хвосты.

У меня в животе зародилось противное тянущее ощущение.

— Что за хвосты?

— Нэш Морган.

«Да так тебя растак». Я глянула на часы, затем вздрогнула.

— Можно позаимствовать твой телефон?

Глава 32. Любезное предупреждение

Нэш

Я хотел врезать по чему-нибудь. По чему угодно.

Я глянул вправо. Нокс всё ещё щеголял остатками фингала, который я ему поставил. Люсьен держался слева от меня, расставив ноги и скрестив руки на груди. За все годы нашей дружбы я никогда не бил его. Я также никогда не видел, чтобы он пускал в ход кулаки. Я знал, что он на это способен. Я видел последствия. Но я никогда не видел его в действии.

В последнее время он предпочитал выпускать подавляемую мальчишескую ярость иными способами.

Но для меня имелся лишь один известный способ прогнать это из моего организма.

— Вот и они, — сказал Нокс.

Полукруг седеющих байкеров перед нами расступился, когда на парковку с рёвом влетел мотоцикл. Я сразу же узнал Грима, но именно его пассажирка заставила меня стиснуть руки в кулаки.

Байк остановился прямо передо мной. Лина убрала руки с талии байкера и перекинула одну ногу через мотоцикл, грациозно спешившись.

Она едва успела снять шлем, как я уже дёрнул её к себе, а затем задвинул за себя.

— Нэш...

— Не начинай, — приказал я.

Нокс, Люсьен и Нолан сомкнули ряды, и вместе мы образовали стену между ней и Гримом.

Секунды утекали прочь, пока я сверлил его взглядом.

— Дай мне одну причину, по которой я не должен сейчас тебя арестовывать, — прорычал я.

— Для начала, я спас твою девочку от надирания задницы, — самодовольно заявил Грим.

Когда она пропустила первое время отчёта, мы с Ноланом направились к моей машине. Мы даже не покинули парковку, когда Грейв уведомил меня о звонке в 911 в Арлингтоне. Я уже был в дороге к тому моменту, когда Лина позвонила мне... с телефона Грима.

Нокс и Люсьен заявились в штаб-квартиру байкеров примерно на пять минут позже нас.

— Джентльмены, мне ненавистно срывать соревнование по гляделкам, — сказала Лина. — Но мне очень надо пописать, а у Грима есть информация, которой он великодушно готов поделиться.

— Давайте сделаем это внутри, — сказал Грим. — Только без него, — все взгляды повернулись к Нолану. — Один коп — уже плохо. Мне не нужно, чтобы вы двое провоняли мне всё помещение.

Нолану, похоже, эта идея не понравилась.

— Всё нормально, — заверил я его.

— Не делай там глупостей, — пробормотал он.

Я кивнул.

— Итак, мальчики и девочки, что будем делать, пока ждём? Постреляем по бутылочкам? Поиграем в города? — сказал Нолан оставшимся байкерам, когда мы двинулись за Гримом внутрь.

Нокс схватил меня за руку.

— Постарайся не быть там законопослушным мудаком, ладно? Ты не хочешь, чтобы Грим стал твоим врагом.

— Вы оба нормально себя ведите, — прошипела Лина.

Я взял её за руку и притянул её к себе. Никто к ней не приблизится.

Надо признать, не этого я ожидал от штаб-квартиры мотоклуба. Вместо прокуренных гипсовых стен и залитых пивом полов интерьер одноэтажного здания больше напоминал клуб и галерею. Полы были из крашеного бетона. На стенах чередовались ослепительно белый и тёмно-серый цвета, а большие хаотичные холсты добавляли яркие акценты цвета.

Грим показал Лине в направлении туалета, а я встал снаружи на страже, пока остальные входили, похоже, в некое подобие конференц-зала.

Когда дверь туалета открылась, и вышла Лина, я выпрямился, отходя от стены.

— Ты в порядке?

— Нормально. Клянусь. Грим и его приспешники-байкеры на самом деле весьма милые. И прежде чем ты это скажешь, всё это — не моя вина.

Каждый раз, когда я смотрел на неё, её красота била по мне подобно удару молота. Каждый раз, когда мои глаза находили её, что-то внутри меня зажигалось. Я хотел прикоснуться к ней, прижать её к стене, поймать в ловушку и провести ладонями по каждому сантиметру её тела. Но я не был уверен, что мне хватит сил остановиться, если я сделаю это. Так что я держал руки вдоль боков.

— Нэш? — подтолкнула Лина.

— Я знаю, — ответил я.

Она замерла, затем в неверии потрясла головой.

— Ты знаешь? Что ты знаешь?

Я заскрежетал зубами.

— Что это не твоя вина.

— Буду честна. Этого я не ожидала.

— Это не означает, что я охренеть как счастлив из-за того, что ты изначально оказалась в этой ситуации. Даже если я получаю право сказать «Я же тебе говорил». Ибо я же тебе говорил, бл*дь. И это совершенно точно не означает, что мне понравилось ни хрена не знать о том, что случилось с тобой после звонка в 911. И ты можешь поспорить на все свои дорогие туфли, что я был вообще не в восторге, узнав, что из этой ситуации тебя вытащили мужики в балаклавах.

— Вообще-то, водитель оказалась женщиной, — подметила она.

Но я не закончил.

— И у меня определённо есть претензии по поводу того, что ты приезжаешь в чёртов мотоклуб на байке чёртова известного преступника.

— Ну посмотри на плюсы ситуации, красавчик. Помнишь, как ты ненавидел ощущение онемения? И посмотри, какие красочные эмоции ты испытываешь теперь.

Я начал потирать большим пальцем местечко между бровями, затем остановился.

— Кажется, я хочу вернуться к онемению.

— Нет, не хочешь, — её мягкая улыбка исчезла, глаза посерьёзнели. — Тебе нужно выслушать Грима. Я не просто так тебе позвонила.

В этот раз она позвонила мне. Это что-то да значило.

— Я выслушаю его, но не могу гарантировать, что не врежу ему и не надену на него наручники.

— Я практически уверена, что когда президент мотоклуба добровольно приглашает офицера правопорядка в своё логово — это большое событие. Возможно, стоит обойтись без наручников, — предложила она.

Мы нашли остальных в помещении, которое действительно оказалось конференц-залом — они расселись за длинным деревянным столом с необработанным краем и чёрными металлическими ножками.

Грим сидел во главе, позади него стояли двое его людей — невысокий татуированный белый парень с грудью-бочкой и высокая поджарая чёрная женщина с кроваво-красными ногтями.

Лина помахала женщине, и та кивнула в ответ.

Нокс и Люсьен сидели за столом слева от Грима. Я занял место напротив, справа от него, и выдвинул соседний стул для Лины.

— Давайте покончим с этим. Не люблю я копов в своём доме, — объявил Грим.

— Мне тоже как-то не фонтан, — сказал я.

Нокс закатил глаза, а Лина пнула меня под столом.

Я предупреждающе сжал её бедро.

— Нэш хотел сказать, что ценит твоё желание поделиться этой информацией, — выразительно произнесла Лина.

Грим хмыкнул.

— Что у тебя есть? — спросил я относительно более вежливым тоном.

— Мой клуб интересовался делами Дункана Хьюго с тех пор, как он отделился от семейного бизнеса. Мы прислушиваемся и присматриваемся к таким непредсказуемым типам вроде этого мелкого придурка, — начал Грим.

— Особенно после того, как он решил открыть разборку на твоей территории, — заметил Нокс.

Изначальную авторазборку Хьюго накрыли в ходе рейда. Он основал другую на складе, куда привезли и где терроризировали Наоми и Уэйлей. Это Грим сообщил Ноксу, где их держат.

Это в сочетании с тем фактом, что Лина осталась невредимой, служило причиной, по которой мой кулак ещё не встретился с его лицом.

— Это тоже фактор, — признался Грим. — Наш интерес сохранился даже после его исчезновения. И когда кое-какой настойчивый страховой следователь явно дала понять, что хочет поболтать о Хьюго, наш интерес усилился, и мы начали прислушиваться к шепоткам.

У меня не хватало терпения на это хождение вокруг до около.

— Что за шепотки?

Грим поставил локти на стол и переплёл пальцы домиком.

— Официально на улицах считается, что Дункан Хьюго покинул город сразу после той заварушки и купил билет в один конец до Мексики.

— А неофициально? — впервые заговорил Люсьен.

— Он никогда и не уезжал. Он залёг на дно и начал думать.

— Это было бы весьма тупым поступком с его стороны, — сказал Нокс.

— Федералы до сих пор ищут его. К моей заднице приклеился федеральный маршал, а Хьюго решает остаться? — подтолкнул я. — В этом нет никакого смысла.

— Смысл есть, если он планирует перенять семейный бизнес, — сказал Грим.

Люсьен и Нокс переглянулись.

Ладонь Лины нашла мою на её бедре и сжала.

— Мы говорим о войне в сфере организованной преступности. Нельзя собрать армию так, чтобы никто не проболтался. Никто не проворачивает всё настолько тихо, — сказал я.

— Необязательно, — перебила Лина. Все взгляды устремились к ней. — Дункану всего лишь нужно отсидеться, пока федералы не разделаются с его отцом. Для этого ему не нужна армия. Всего лишь несколько верных солдат, чтобы облегчить организацию передачи власти.

«Бл*дь».

— Федералы об этом знают? — спросил я.

— Согласно моим источникам, они получали анонимную информацию, которая помогала им выстроить дело против Энтони Хьюго, — сказал Люсьен.

Я не хотел думать о том, откуда у Люсьена источники в ФБР.

— Эта информация могла исходить напрямую от Дункана, — заметила Лина.

— Бл*дь, — мой брат провёл рукой по своей бороде. — То есть, он скармливает федералам инфу по папочкиной операции, а когда они арестуют его, Дункан займет папкино место?

— Похоже на то.

— Почему федералам не взяться за обоих этих засранцев? — спросил Нокс.

— Энтони Хьюго десятки лет управлял криминальной империей. Его сын в сравнении — мелкая сошка, — заметил Грим.

— Он пытался убить моего брата, — гаркнул Нокс.

— Федералы постоянно заключают сделки, чтобы получить желаемое. У них уже много лет стояк на Хьюго-старшего. Они не будут тратить ресурсы на мелкого угонщика, особенно если он является для них ценным активом, — сказал Грим.

— Так что, чёрт возьми, мне делать с этой информацией? — потребовал я.

— Ты должен соблюдать бл*дскую осторожность, — сказал Грим. — Если Дункан Хьюго решит, что хочет встать во главе семьи, ему придётся всего лишь зачистить несколько хвостов.

Нога Лины напряглась под моей ладонью.

— И что это за хвосты? — спросил я, уже зная ответ.

Грим посмотрел на меня.

— Ты, — затем он перевёл взгляд на моего брата. — И твои девочки.

Нокс зарычал.

— Ужасно сложно выстроить дело, если ни один свидетель не может говорить, — зловеще произнёс Грим.

Глава 33. Книга или сладость

Лина

Я: Как поживает мой любимый исследователь в мире?

Зельда: Оставь меня в покое, если только у тебя нет ничего на Чувака с Одноразовой Мобилой.

Я: Я так понимаю, ты его ещё не нашла?

Зельда: Даже у моих суперспособностей есть пределы. Без данных одноразового мобильника Хьюго, без имени или хотя бы описания, у меня целая гора кукишей.

Я: Опиши гору кукишей.

Зельда: У меня есть список из 1217 чел (856 из них мужчины), которые связаны с этим парнем через семью, школу, спорт или другие каналы. Это включает соседей по всем адресам, которые я у него нашла, продавцов в соседних алкогольных магазинах, сотрудников его отца (и сидящих, и тех, что на свободе), почтальонов и всё такое. Если у тебя нет способа сузить этот список, нам не повезло.

Зельда: Как успехи с получением отчёта с места преступления? Может, там есть что-то полезное.

Я: Пока нет. Нэш куда-то подевался после вчерашнего визита в Байкерский Мир. А сейчас мне придётся наряжаться как Нэнси Дрю.

Зельда: У меня столько вопросов.

***

Ежегодное библиотечное мероприятие «Книга или Сладость» оказалось поводом, чтобы Нокемаут собрался поесть хэллоуинских закусок и выпить, но без хаоса с хождением по домам и воплями «сладость или гадость», однако и это случится весьма скоро.

Каждый октябрь улица перед библиотекой перекрывалась на одну ночь, чтобы дать место для живой музыки, танцпола, закусочных на колёсах и, конечно же, передвижного бара. Посетители библиотеки покупали билеты на вечеринку, спонсоры, которых донимала Слоан, поставляли еду и напитки, а прибыль доставалась библиотеке.

К сожалению для меня, запахи свежего попкорна с тыквенными пряностями и крепкого сидра не помогали мне забыть то, насколько я взбешена. Нэш не только кинул меня вчера с ужином, но и не дал никакого отчёта с места преступления.

А ещё он не звонил, не писал и даже не стучал в мою дверь с требованием очередной ночёвки. От которой я точно отказалась бы.

Согласно системе слухов Нокемаута, он, Нокс, Нолан и Люсьен забурились в секретное логово-офис Нокса.

Это нечто колоссальное, поскольку на данный момент единственной, кого Нокс пускал в свои священные земли, была Наоми.

Конечно, у сплетников также имелись теории о том, почему эта четвёрка неожиданных союзников изолировалась от всех. В теории входили: тайное избавление от трупа, 24-часовая партия в покер с высокими ставками, или (лично моё любимое) Нокс наконец-то выбесил Наоми цветочными композициями и пережидал её гнев.

Но я была практически уверена, что знаю правду. Мужики строили стратегии, а меня к этому не подключили.

Ладно, хорошо. Я предпочитала действовать самостоятельно. И да, я не любила быть частью команды. Но я уже ввязалась в это дело. Я единственная, кто тут проводил активное расследование. А эти четыре мачо-говнюка всё равно не подумали включить меня.

Я осознала, что только что скомкала бумагу в кулаке.

— Ээ, вот чек. Извиняюсь за комканье. Спасибо за твоё пожертвование, — сказала я, передавая скомканную бумагу Стейше. Стилистка из «Виски Клиппера» только что пожертвовала библиотеке большую сумку книг в твёрдом переплёте.

— У тебя всё хорошо, Лина? — спросила она, убирая чек в свою сумочку.

Проклятье. Мне надо поработать над поддержанием покерфейса.

— Я в норме, — настаивала я.

— Если ты беспокоишься за Нокса и компанию, то не стоит, — сказала она. — Я слышала, они берут тайные уроки бальных танцев, чтобы удивить Наоми на свадьбе.

Я широко улыбнулась.

— Знаешь, что я слышала? — я помедлила и покосилась в обе стороны, после чего наклонилась через стол.

Стейша тоже подалась вперёд.

— Что? — прошептала она.

— Я слышала, они ставят танец-флэшмоб. Что-то, что включает сдирание с себя штанов на липучках.

— О. Мой. Бог. Мне не терпится увидеть эту свадьбу.

Через несколько минут от обязанности принимать книжные пожертвования меня избавила Дорис Бейкон из Конюшен Бейкон, которая пришла в наряде Заклинателя Лошадей.

Я решила, что своей общественной службой заработала себе бокал пряного вина. А насладившись им, я отправлюсь в офис Нокса и буду тарабанить по двери, пока Четыре Придурка Апокалипсиса не пустят меня к себе.

Я только нашла себе вино, как смутно знакомая симпатичная блондинка остановилась прямо передо мной.

— Лина? Лина Солавита? Это Энджи из старших классов.

Энджи Леви, вторая по количеству голов в моей футбольной команде и причина, по которой в старших классах я начала представляться как Лина, поскольку две Энджи в команде вызывали путаницу¹². Она шарила в биологии и водила отцовский Форд Экскуршн, на котором совершалась половина вылазок команды за мороженым. Она выживала на диетической коле и крекерах с арахисовой пастой.

Теперь она стала старше и симпатичнее. Её некогда длинные светлые волосы теперь были подстрижены в симпатичную стрижку боб. На ней были джинсы, кашемир и внушительный бриллиант на левой руке.

— Энджи? Что ты тут делаешь? — ошеломленно спросила я.

— Мой муж и я работаем в округе Колумбия. А ты что тут делаешь?

— Да я просто... проездом, — уклонилась я.

— Ты выглядишь изумительно! — сказала она, раскрывая руки так, будто собиралась меня обнять.

— Спасибо, — ответила я, отгородившись от объятий жестом с бокалом вина. — Ты тоже.

— Нет, правда. Ты выглядишь чудесно. Даже сногсшибательно.

И это из уст девушки, которая отменила своё приглашение на мои постоянные ночёвки у неё дома.

— Спасибо, — повторила я.

Она покачала головой и улыбнулась, показывая давно забытую ямочку на щеке.

— Я слишком много болтаю. Извини. Просто я так много думала о тебе в эти годы.

Я не могла вообразить себе ни единой причины для этого. Она и остальная команда, остальные мои друзья по факту забросили меня.

Не то чтобы пороки сердечных клапанов были заразными, но видимо, связь со мной была губительной для подростковой репутации.

— Мам! — мальчик с огненно-рыжими волосами и пятнами от молочного коктейля на куртке вторгся в наш разговор. — Мам!

Энджи закатила глаза, но каким-то образом даже это умудрилась сделать с любовью.

— Эй. Помнишь наш разговор о манерах, который состоялся вчера, и позавчера, и поза-позавчера? — спросила она.

Мальчик закатил глаза в точности как его мать. Испустил тяжкий вздох, после чего повернулся ко мне.

— Здрасьте. Я Остин. Извините, что перебиваю.

— Приятно познакомиться, Остин, — ответила я, не совсем сумев подавить улыбку.

— Круть, — он повернулся обратно к своей матери. — А теперь я могу задать свой очень важный вопрос, ради которого стоило перебить?

— Давай, — сказала Энджи.

Он сделал глубокий вдох.

— Так вот, Дэйви сказал, что я ни за что не сумею побить его в игре с дротиками и воздушными шариками. И это глупости, потому что я лучше швыряюсь вещами, чем он. Вот только я не очень хорошо справился с первым раундом, потому что он точно жульничал и тыкал меня в щекотное место. А это несправедливо. И мне нужен реванш.

— То есть, тебе нужно больше, чем те десять долларов, что я дала тебе в машине, прямым текстом предупредив не просить большего, потому что ты не получишь от меня больше ни доллара, — подытожила Энджи, бросив на меня забавляющийся взгляд.

— Ага! — он с энтузиазмом закивал.

— Почему ты не попросил у своего отца?

— У него реванш с Брейденом в «Ударь Крота».

Энджи закрыла глаза и потом посмотрела в ночное небо.

— Ну неужели нельзя дать мне немного эстрогена в моём доме? Неужто я о многом прошу? — вопрошала она к вселенной.

— Мам, — с отчаянием заныл Остин.

— Ты вчера вечером вынес мусор?

— Да.

— Ты сделал всю домашнюю работу на понедельник?

— Ага.

— Ты готов выполоть сорняки с клумбы перед домом, не жалуясь и не прося больше денег?

Его кивки сделались ещё более рьяными.

— Я даже неделю сам буду складывать своё постиранное бельё.

— Пять баксов, — сказала Энджи, доставая кошелёк из сумочки.

— Да! — Остин победоносно вскинул кулак.

Она протянула купюру, но отдёрнула в последний момент.

— Погоди, вымогатель. Когда Дэйви будет бросать дротик, помаши ручкой и скажи «Привет, Эрика».

Остин нахмурился.

— Зачем?

— Потому что твой брат запал на неё, и он будет отвлекаться, — она снова протянула пять долларов.

Он выхватил банкноту из её руки, и его веснушчатое лицо просияло.

— Спасибо, мам! Ты лучшая.

Я смотрела, как он скрывается в толпе, триумфально держа деньги над головой.

— Прошу прощения за это. Вся моя жизнь в последнее десятилетие состояла из сплошных отвлечений, — сказала Энджи. — Трое мальчишек, которые каждое утро просыпаются так, будто за ночь все приличия стираются из их сознания, и тебе приходится начинать сначала с дикими отпрысками. Так вот. О чём я говорила?

— Да мне, пожалуй, пора, — сказала я, ища возможность сбежать.

— О! Знаю. Я говорила, что много думала о тебе.

И мы вернулись к неловкому.

— А. Да. Это, — отозвалась я.

— Я всегда жалела, что не постаралась усерднее пробиться сквозь те стены после... ну, ты знаешь.

— Моего сердечного приступа на глазах у половины города? — бойко подсказала я.

Та ямочка на щеке вновь появилась.

— Да, это. Так вот, даже в своём подростковом нарциссизме я понимала, что надо было постараться получше. Я должна была заставить тебя позволить мне быть рядом.

— Заставить меня? — мои плечи напряглись. — Слушай, это было давным-давно, и я уже забыла. Я не собираюсь винить кучу девочек-подростков за нежелание тусить с «мёртвой девчонкой».

— Уф. Будь я матерью Уэйна Шлокера, он был бы наказан до колледжа.

Уэйн был спортсменом, Божьим даром для футбола и для девчонок, но куском дерьма. Меня не удивило, что именно он придумал прозвище.

— Ты же знаешь, что Синди за это врезала ему посреди столовой, да? А Регина потом выдавила на него всю бутылку кетчупа. После этого вся команда начала называть его Уэйн Шлако-Чпокер.

— Серьёзно?

— Ну естественно. Ты была нашей подругой, и ты лежала в больнице. То, что случилось с тобой, для нас не было поводом для шуток.

Я вынуждена была спросить. Я нуждалась в ответе на свою первую загадку без ответа.

— Тогда почему вы просто исчезли?

Энджи склонила голову набок и окинула меня мамским взглядом.

— Мы не исчезли. По крайней мере, поначалу. Ты разве не помнишь? Мы приходили каждый день, пока ты выздоравливала. Сначала в больницу, потом к тебе домой.

Я смутно припоминала толпы девочек-подростков, плакавших, затем смеявшихся в моей больничной палате, а потом и в моей спальне. Но эти толпы становились всё меньше и меньше, пока визиты не прекратились.

— Знаешь, что? Это неважно. Это было давным-давно.

— Вина на мне. Подростковая версия меня ожидала, что ты сразу вернёшься в норму, — призналась Энджи.

Но нормальность оставалась для меня недоступной. Даже через много лет.

— Я вроде как тоже ожидала этого, — призналась я.

— Вместо ожидаемой мной «нормальности» ты погрузилась в весьма тёмное состояние. И теперь, после Остина, я это понимаю. Но тогда не понимала. И остальные девочки тоже не понимали. И поскольку мы не понимали, мы позволили тебе оттолкнуть нас.

Всплыло другое воспоминание. Энджи и наша подруга Синди лежали на моей кровати, листали журналы и обсуждали, какое декольте будет слишком вызывающим для школьных танцев. А я сидела на окне с повязками на груди и знала, что не только не смогу позволить себе декольте, но и вообще не пойду на танцы.

Вместо этого мне предстояло ехать в другой город для визита к специалисту.

Хуже того, никто вообще не пригласил меня на танцы.

«Боже, и это всё, что вас волнует, идиотки? — рявкнула я на них. — Свиданки и клейкая лента для сисек? Вы понимаете, какие вы поверхностные?»

Я вздрогнула от этого давно подавленного воспоминания.

Я чувствовала себя брошенной, но не принимала ответственность за ту роль, что сыграла я сама. Я практически выселила друзей из своей жизни.

— Что случилось с Остином? — спросила я.

— Лейкемия, — ответила она. — Ему было четыре. Теперь ему семь, всё ещё получает поддерживающую химиотерапию. Но этот ребенок изумителен, если не считать того, что он засранец с близнецами. У меня случился момент прозрения во время игры с другими детьми, которую мы навязали Остину. Мы с мужем старались создать как можно больше «нормальности».

— Мои родители пошли противоположным путём, — сухо отозвалась я.

— Я помню. Твоя бедная мама заглядывала в спальню каждые пятнадцать минут, пока мы были там. Тогда я подумала, что она перебарщивает с опекой. Но теперь? — она шумно выдохнула. — Я не знаю, как ей удавалось сдерживать себя. Я думала, мы потеряем его. А твоя мама действительно потеряла тебя на несколько минут.

— Ну, я рада, что твой сын справляется лучше, — сказала я, чувствуя сразу несколько сортов неловкости.

— С помощью его друзей. Он и его два лучших друга бросали камушки в ручей. Остина что-то расстроило, и он закатил знатную истерику. Обзывал их. Сказал им, что больше не хочет с ними играть. И знаешь, что они сделали?

— Начали кидаться камнями друг в друга?

Энджи улыбнулась и покачала головой. Её глаза заблестели.

— Эти маленькие балбесики обняли его, — слезинка скатилась по её щеке. Энджи поспешно вытерла её. — Они сказали ему, что ничего страшного, если ему сегодня плохо, и что они будут его друзьями, как бы плохо ему ни было.

Я ощутила пощипывание в глазах.

— Ну блин.

— Уф. Вот именно, да? Можно подумать, что маленькие мальчики не могут быть более эмоционально зрелыми, чем девочки-подростки, но так и было, — Энджи стёрла очередную слезинку. — Так вот, это стало поворотным моментом для Остина. Он перестал так противиться процедурам. Его истерики стали более редкими. И он снова начал наслаждаться «нормальностью». Тогда я поняла, как сильно мы облажались с тем поворотным моментом для тебя. Мы не настояли. Мы не приняли плохое, и мы не оказались достаточно терпеливыми, чтобы дождаться, когда вернётся хорошее. И об этом я очень сожалею. То, что случилось с тобой, было несправедливо, и мы плохо с этим справились. Но благодаря тебе, я смогла стать более хорошей мамой для моего сына, когда он нуждался во мне сильнее всего.

Я не могла моргать, потому что если я моргну, то слёзы потекут и размажут мою идеально нанесённую подводку.

— Вау, — выдавила я.

Энджи выудила кучу салфеток из своей мамской сумки.

— Вот, — она протянула мне половину.

— Спасибо, — я приняла салфетки и промокнула глаза.

— Что ж, я не ожидала этого разговора сегодня, — сказала она, всхлипнув и усмехнувшись.

— Я тоже, — я высморкалась и отпила вина.

К нам подошёл привлекательный парень в бейсболке.

— Эй, детка, мальчишки развели меня на то... о, чёрт, — он посмотрел на Энджи, затем на меня, потом обратно на Энджи. — Это та ситуация, когда «мне-нужен-алкоголь-и-обнимашки-немедленно», или это ситуация, которую можно исправить пирожным муравейник?

Энджи рассмеялась сквозь слёзы.

— Определённо пирожное муравейник.

— Сейчас всё будет, — сказал он, показывая на неё обеими руками. — Я тебя люблю. Ты прекрасна. И нам с мальчиками очень повезло с тобой.

— И побольше сахарной пудры сверху, — крикнула ему вслед Энджи, затем повернулась ко мне. — Это был мой муж. Он весьма суперский.

— Я догадалась.

— Можно мне теперь тебя обнять? Или, точнее, можешь ты меня обнять? — спросила она.

Я поколебалась на кратчайшую долю секунды, затем решила:

— Ага.

Я развела руки в стороны, и она шагнула ко мне. Странно то, насколько нестранно было обнимать давнюю подругу, которую, как мне казалось, я потеряла. Десятки воспоминаний о хороших временах всплыли на поверхность, и я осознала, как глубоко я их похоронила.

— Эй, Лина! Тащи сюда свою жопку. Ты нужна нам в фотозоне, — крикнула Слоан с тротуара. Она нарядилась как Робин Гуд, и длинное перо на её зелёной фетровой шляпе уже сломалось.

— Поспеши, пока я не отморозила себе пальцы, — крикнула Наоми, помахивая алкогольным молочным коктейлем. Она нарядилась как Элизабет Беннет из «Гордости и предубеждения», надев платье с завышенной талией и внушительным декольте.

— Или пока мы не затащили сюда мальчиков, — добавила Слоан.

Как по заказу байкер Харви подбежал к ним и принялся отплясывать.

Я рассмеялась и отпустила Энджи.

— Мне пора.

— Да, мне тоже. Кто знает, на что близнецы развели моего мужа.

— Близнецы? Бедняжка ты, — поддразнила я.

— Это хуже всего. Никогда так не делай, — пошутила она. — В любом случае, мы живем в 45 минутах езды отсюда. Как думаешь, может, я дам тебе мой номер, и мы как-нибудь встретимся в месте, в которое детей не пускают?

— Я бы с радостью.

— Так здорово видеть тебя. Я рада, что ты нашла настоящих друзей, — сказала Энджи с гордой материнской улыбкой.

Мы обменялись номерами и пошли по своим делам.

Я подверглась двум раундам позирования в фотозоне и попробовала коктейль Наоми. Слоан протянула мне копию распечатанных фото, и мы посмеялись над своими выходками.

«Настоящие друзья». Так назвала их Энджи. Наоми и Слоан принимали меня всю, включая менее идеальные части.

Неужели я до сих пор держала всех на расстоянии вытянутой руки? И не пора ли измениться?

— Надо потанцевать, — объявила Слоан.

— Я не уверена, смогу ли танцевать. Эти рёбра жёсткости в платье усложняют процесс дыхания, — сказала Наоми, теребя жёсткие вставки под грудью.

У меня возникло покалывающее ощущение между лопатками. И существовало всего две вещи, которые вызывали это ощущение: проблемы и Нэш Морган.

Я обернулась и обнаружила Нэша в окружении Нокса, Нолана и Люсьена, которые приближались к нам как команда стоических стражников, невосприимчивых к веселью вокруг. Чем ближе они подходили, тем чаще колотилось моё сердце.

Наоми бросилась в объятия Нокса. Его глаза закрылись, когда он уткнулся носом и губами в её волосы и вдохнул. Слоан сердито посмотрела на Люсьена, будто он был шерифом Ноттингема, затем улыбнулась и помахала Нолану.

Я же тем временем притворилась, будто не замечаю, как взгляд Нэша сверлит во мне дырки.

— Я скучала по тебе, — сказала Наоми, когда Нокс её отпустил. — Всё хорошо?

— Просто разбирался с делами. Не хотел волновать тебя, Маргаритка, — сказал Нокс почти нежно.

— Вы же на самом деле не прятали труп, нет? — поддразнила она.

— Ангелина, — тихо сказал Нэш, проходясь взглядом по моему телу. — Кем ты нарядилась?

— Я Нэнси чёртова Дрю, а ты опоздал, — я уперла руки в бока и пыталась решить, то ли наорать на него, то ли игнорировать, но тут вселенная решила за меня. Музыканты заиграли вступление к «That’s My Kind of Night» Люка Брайана, и мне внезапно захотелось оказаться как можно дальше отсюда.

— Давай потанцуем, — я схватила Слоан, та схватила Наоми, и мы удалились, оставив мужчин пялиться нам вслед.

— Я не знаю движения, — сказала Наоми.

— Это легко, — пообещала я, вытаскивая своих подруг в центр толпы танцоров, где все уже выстраивались линиями. — Кроме того, с твоей-то грудью никто не обратит внимания, если ты собьёшься с темпа. Просто подражай.

Мы вклинились между Джастисом и Таллулой Сент-Джон слева и Фи с её мужем справа. Зажав Наоми между нами, Слоан и я подстроились под шаги остальных танцоров.

Я полюбила танцы в линию в двадцать с небольшим лет, поскольку возле кампуса универа был такой бар. Кантри-музыка до сих пор напоминала мне о тех ранних годах свободы, когда я могла быть просто девушкой на танцполе, а не каким-то медицинским чудом.

Нас окружали деним, кожа и парад хэллоуинских костюмов. Резкий топот сапог эхом отдавался от асфальта. Цвета размывались вокруг, пока мы крутились туда-сюда. Я забыла про Дункана Хьюго. Про Нэша Моргана. Про работу и про то, что будет дальше. Я сосредоточилась на смехе Наоми и на платиновом блеске волос Слоан, пока мы танцевали.

Но я могла лишь временно отгородиться от реального мира. Особенно когда эти голубые глаза смотрели на меня.

Каждый раз, когда я выполняла поворот, мой взгляд притягивался к Нэшу и компании на краю толпы — ноги расставлены, руки скрещены. Вместе они образовывали стену бессовестно горячей мужественности. Это должно противоречить законам природы, когда столько отменных образчиков альфа-самцов собиралось на одной территории.

Все они хмурились.

— Почему они так сердито смотрят на нас? — поворчала я между серией топающих шагов.

— О, это счастливое лицо Нокса, — упорствовала Наоми, шагнув не в ту сторону, но потом исправившись.

Слоан хлопнула одновременно со всей толпой.

— А у Люсьена обычное мудачье лицо.

Танцоры завершили танец ликующими воплями. Но как только мы начали расходиться, началась следующая песня, и Джастис поймал меня, закрутив и утянув обратно. Рассмеявшись, я присоединилась к нему в двухтактном танце, пока не появилась Таллула. Джастис раскрутил меня в повороте и схватил свою жену. Я взвыла со смеха, когда меня подхватила другая пара рук. Это была Блейз, одна половина моей любимой лесбийской байкерской пары.

Мы вместе энергично отплясывали и пели с остальной толпой. Сквозь хор я едва услышала возмущённый вскрик. Но вот «Убери от меня свои руки, придурок» уже невозможно было пропустить. Мы с Блейз остановились посреди танцплощадки, и я заметила Слоан, оскалившуюся и вырывавшуюся из хватки одного из дружков Тэйта Дилтона.

Глава 34. Неизбежность

Лина

Он был большим, потным парнем, явно выпившим немало пива. Он также не походил на того, кто хоть раз открывал книгу, так что я готова была поспорить, что он заявился на эту вечеринку без приглашения.

Я протолкнулась сквозь толпу.

— Я же сказала, отвали, — прорычала Слоан, когда я подошла к ней.

— И куда же ты убегаешь, дорогая? — протянул здоровяк, сверкнув улыбкой с золотым клыком. Он попытался выполнить какое-то танцевальное движение, но добился лишь того, что выкрутил руку Слоан и сшиб её очки с носа.

— Так, ну всё. Гуляй отсюда, микро-пенис, — рявкнула я, втиснувшись между ними и разорвав его хватку на руке Слоан.

Его внимание переключилось на меня.

— Пощупай сама, милая, — пропел он заплетающимся языком. Он жалящей хваткой схватил меня за запястье и по дурости дёрнул мою руку к своему паху.

— Я бы на твоем месте не делала этого, если не хочешь брать больничный на пришивание яичек обратно, — сказала я, сопротивляясь траектории, по которой меня тянуло вниз.

— Ууууу-ииии! Мне нравятся дикие, — сказал Пьяница Плоховыборович, больно выкручивая моё запястье и оставляя себя совершенно открытым. — Ты кем нарядилась?

Я сжала свободную руку в кулак.

— Вот тебе подсказка, — сказала я, замахиваясь. Но вместо удовлетворительного удара по лицу, который я ожидала нанести, я осознала, что освободилась от его хватки и взмыла в воздух из-за сильной руки, обвившей меня за талию.

— Эй! — вскрикнула я.

— Держи её, — раздалась суровая команда, когда шеф Нэш Морган вручил меня своему брату.

— Отпусти меня! — потребовала я, сопротивляясь хватке Нокса.

В своей ярости я заметила, что Люсьен держит Слоан в схожей хватке. Этот мужчина бросал зрительные кинжалы в Большую Байкерскую Ошибку.

— Ты сам справишься? — спросил Нокс Нэша, прижимая мои руки к бокам, чтобы я не могла прыгнуть обратно в драку. Морганы были и упрямыми, и сильными.

— Я справлюсь.

Сталь в голосе Нэша и арктический холод в его голубых глазах заставили меня замереть. Я никогда не видела его таким разъярённым.

Обиженным? Ага.

Развеселившимся? Конечно.

Очаровательным? Непременно.

Упрямым до идиотизма? Тысячу раз да.

Но эта ледяная маска ярости, появившаяся у него сейчас, была чем-то новеньким.

Со мной определённо что-то не так, потому что от одного лишь выражения его лица мне стало горячо. Настолько горячо, что требовались сменные трусики.

Я трепыхнулась ещё разок напоследок, но хватка Нокса была непоколебимой.

— Я сама хотела врезать ему, — заныла я.

— Вставай в очередь, Линс, — сказал Нокс.

Я осознала, что тут реально очередь. Нэш впереди, за ним Нолан, а за его спиной Люсьен, по-прежнему держащий Слоан. Мы с Ноксом замыкали процессию.

— Ты арестован, — в голосе Нэша звенел авторитет.

— Арестован? Если бы я врезала ему, было бы куда больше удовлетворения, — пожаловалась я.

— Имей терпение, — сказал Нокс.

Слоан заёрзала в хватке Люсьена.

— Если не уберёшь от меня свои руки, я...

— Ты что? — перебил её Люсьен. — Будешь пинать меня по лодыжке и обзывать?

Она зарычала в ответ.

— Может, передашь Слоан Грэхэму? — запоздало предложил Нокс.

— Нет, — сказал Люсьен, и его тон был холоднее айсберга.

— Ты не можешь меня арестовать! Я ничего не сделал, — заныл мистер Дыхание Перегара.

Рядом с нами появилась Наоми с пакетиком попкорна в руках.

— Думаю, ты уже можешь её отпустить, Викинг, — сказала она.

— Маргаритка, я знаю, что ты так думаешь. Но это не первое моё родео с Линой в Барной Драке. Стоит её отпустить, и она пойдёт разбивать лица.

— Ой да ладно! Один раз, — выплюнула я, начиная снова сопротивляться.

— Два раза, — возразил он, крепче стискивая руки. — Ты забываешь про нос того придурка в Питтсбурге.

Я получила достаточно свободы, чтобы заехать ему локтем в живот. К сожалению, его железный пресс нанёс больше урона моему локтю, чем наоборот. Что за фишка у мужчин этого города с их мышцами?

— Ой! Проклятье! Это ты швырнул его в окно.

— Успокойся нахер, Лина, — прорычал он.

— Дорогой, ты же знаешь, что с женщинами такое не работает, верно? — поинтересовалась Наоми, зачерпывая горсть попкорна.

— Нокс, если ты меня не отпустишь, я начну с твоего лица, — предупредила я.

— Ты лапал двух женщин, которые явно дали понять, что не желают твоих прикосновений, — говорил Нэш байкеру с невредимым (всё ещё) лицом. — Ты арестован.

— В чём тут проблема?

— Бл*дь, — пробормотал Нокс, когда к компании вальяжно подошёл Тэйт Дилтон.

— Так, вот теперь тебе лучше отпустить меня, — прошипела я.

— Я разберусь, — бросил Нолан через плечо.

— Это не имеет к тебе никакого отношения, Дилтон, — властно гаркнул Нэш.

Дилтон презрительно скривился.

— А мне кажется, что ты злоупотребляешь своей властью. Кто-то должен вступиться за правое дело.

— Ты уверен, что знаешь, как это выглядит? — спросил Нэш.

— Понеслось, — пробормотал Нокс, поднял меня с пола и передал Харви, гигантскому байкеру, у которого бицепсы были толщиной с мою голову. — Подержи-ка.

— Без проблем, Нокс. Как дела, Лина? — спросил Харви, обхватывая меня своими татуированными питонами. Я умудрилась пнуть Нокса по заднице, пока он отходил, но это был всего лишь удар вскользь, и это не особо утихомирило мой нрав.

Люсьен поставил Слоан рядом с Наоми.

— Сдвинься с этого места, и у нас будут проблемы, — предостерёг он, нависая над ней и держа палец перед её лицом.

— Укуси меня, Люцифер.

Нокс и Люсьен встали рядом с Нэшем и Ноланом.

— Практически уверен, что это ты под следствием за злоупотребление властью, дурень ты этакий, — протянул кто-то из толпы в адрес Дилтона.

— Захлопни свою грязную, лживую пасть, иначе я сам тебя захлопну, — прорычал он.

Он был пьян, что делало его гораздо опаснее. Я заметила, что сержант Хоппер и другой офицер подходят сзади первой линии обороны, готовые вмешаться, если потребуется. Поняв, что мне не представится шанса отомстить за Слоан или за себя, я обмякла в хватке Харви.

Он выпустил меня, похлопал меня ладонью по макушке, затем подошёл к Хопперу.

Я раздражённо присоединилась к Наоми и Слоан. Наш обзор заслоняло кольцо граждан Нокемаута, прикрывавших спину Нэшу.

— Идёмте, — сказала я, подметив опустевший столик для пикника.

— Но Люсьен сказал Слоан не сдвигаться с этого места, — сказала Наоми, приподнимая подол своего платья.

— Люсьен может поцеловать меня в задницу, — заявила Слоан и последовала за мной.

Мы втроём взобрались на столику.

— Я практически уверена, что он бы не ограничился поцелуями, — предположила я.

Она проигнорировала мои комментарии и сощурилась, всматриваясь в толпу.

— Я вижу лишь взбешённые размытые пятна.

— Мы найдём твои очки сразу же, как только Нэш закончит забалтывать эти придурков до полусмерти, — пообещала я.

Наоми покачала головой.

— О, он не забалтывает их до полусмерти. Он разводит их на ложное ощущение самонадеянности. Просто наблюдай.

— Тэйт? — хорошенькая блондинка на краю толпы заламывала руки.

— Возвращайся в машину, Мелисса, — рявкнул Дилтон.

— Мама звонила. У Рикки температура...

— Возвращайся в бл*дскую машину!

Женщина спешно смылась, скрывшись в толпе.

— Ты арестован, Уильямс, — сказал Нэш парню, который схватил Слоан. — Ты имеешь право на адвоката.

Но Нэш не тянулся к наручникам, и он также не принимал оборонительную стойку. Со своей хорошей точки обзора я видела, что Уильямс готовится сделать нечто очень глупое. Он подождал, пока Нэш почти закончил зачитывать его права, и потом начал действовать.

Я будто в замедленной съёмке смотрела, как кулак мужчины врезается в лицо Нэша. У меня вырвался очень женственный всхлип, когда его голова отлетела назад от силы удара. Но он не пошатнулся и не поднял руки, чтобы защититься.

Я двинулась, чтобы спрыгнуть со стола, но Наоми остановила меня. Никто в толпе и пальцем не шевельнул.

— Что, чёрт возьми, он творит? — прошипела я. — Нэш только что позволил этому парню ударить его.

— Так задумано, — сказала Наоми. — Если тот ударил первым, это самооборона, и если верить Люсьену, расходы на адвоката будут меньше.

— К тому же, это считается за сопротивление аресту, — добавила Слоан.

— Что ж, сдаётся мне, Бронте Уильямс только что напал на офицера, сопротивляясь аресту, — проорал Харви, приложив ладони ко рту как рупор.

— Я это видела, — согласилась женщина в фланелевой рубашке.

— Я тоже.

— Я не чувствую себя в безопасности, когда такие преступления происходят у меня на глазах. Возможно, мне придётся защищать себя.

По толпе пронёсся хор соглашающихся воплей.

— Ты получил свой один удар. Теперь или разворачивай свою задницу, заведя руки за спину, или попробуй провернуть такое дерьмо ещё раз, — сказал Нэш Уильямсу.

Уильямс и Дилтон переглянулись, затем ударили одновременно. Уильямс замахнулся на Нэша, но получил по лицу кулаком от шефа полиции. Он рухнул как наковальня. Никакого покачивания. Никакого спотыкания. Один удар, и он завалился назад, потеряв сознание ещё до того, как упал на пол. Это было прекрасно.

— Да! — воскликнула я, победоносно вскинув руку.

Кулак Дилтона врезался в челюсть Нолана. Нолан сплюнул, затем улыбнулся, поднимая кулаки.

— Что происходит? Толстое пятно только что ударило Нэша? А два других пятна — это кто? — потребовала Слоан.

Наоми пересказывала происходящее Слоан, а Нолан выполнил быструю комбинацию из двух ударов по лицу Дилтона, отчего тот отшатнулся и споткнулся о свои чёртовы ноги. Он с силой грохнулся на задницу, и вся толпа расхохоталась.

Всё закончилось быстро.

— Классный удар, Нолан, — проорала Слоан.

— Демонстрация агрессии вызывает у тебя нарушить твоё правило трёх свиданий? — поддразнила Наоми.

В мгновение ока Хоппер и второй офицер уже грузили двух окровавленных и закованных в наручники ублюдков на заднее сиденье Крузера. Уильямс был немного осоловелым после своего путешествия в страну снов, а я испытала мстительное удовлетворение, когда задница Дилтона плюхнулась на сиденье, и он взвыл от боли.

Я заметила, что Люсьен остановился посреди улицы, чтобы поднять что-то с пола. Он осмотрел предмет, затем убрал в свой карман. Его взгляд просканировал толпу, затем сощурился, когда он заметил нас на столике для пикника.

— Ой-ой, — прошептала Наоми.

— Что ой-ой? — потребовала Слоан. — Я нихрена не вижу!

— Люсьен идёт в нашу сторону, — сказала я.

— И он выглядит злым, — добавила Наоми.

Слоан фыркнула.

— Я вас умоляю. Он всегда так выглядит. Это перманентный ПМС.

— О нет. Я вынуждена согласиться с Наоми. Он выглядит так, будто хочет кого-то убить, и этим кем-то можешь быть...

— Я сказал тебе стоять на месте, — рявкнул Люсьен на Слоан.

— А я сказала тебе поцеловать меня в задницу. Видимо, мы оба не делаем то, что нам сказано, — ответила она, наслаждаясь тем, что стоит выше него.

— О божечки, — прошептала Наоми, наклоняя ко мне пакетик с попкорном.

Я взяла себе горсть.

Люсьен вытянул руки, просунул ладони под мышки Слоан и подхватил её со стола. Она взвизгнула, затем принялась сопротивляться, пока он несколько секунд подержал её на уровне своих глаз и только потом поставил на пол.

— Люблю, когда парень так делает, — сказала я.

— Будь осторожнее, — прорычал Люсьен. Этот мужчина был на добрых 30 сантиметров выше неё, и он использовал этот рост, чтобы нависать над ней.

Слоан, однако, не собиралась запугиваться.

В её глазах горел огонь, когда она вплотную придвинулась к нему.

— Ну конечно. Ибо если я танцую, это провокация. Я практически напрашивалась на то, чтобы какой-то пьяный идиот меня лапал.

Наоми рядом со мной громко хрустела попкорном.

— Если не хочешь, чтобы я вмешивался, прекрати делать это невозможным, — прорычал он.

— Читай по губам, Люсьен. Ты вообще не нужен в моей жизни. Так что прекрати притворяться, будто тебе не всё равно. Мы оба знаем правду.

— Проклятье, — прошептала я, угощаясь ещё одной порцией попкорна Наоми. — Его глаза только что поменяли цвет и сделались ещё опаснее?

— О, определённо, — согласилась Наоми.

— Он выглядит так, будто хочет выгнать из неё всю дерзость, — заметила я. Тот факт, что они до сих пор не корчились на земле, пронзаемые электрическим током из-за испускаемых ими искр — просто чудо какое-то.

— Вот и я о том. Поверить не могу, что они ещё не содрали друг с друга одежду и не потрахались по ненависти.

— Готова поспорить, когда это случится, это сместит ось земли, и все мы укатимся в глубины космоса, — предсказала я.

Нэш отвлёк наше внимание от противостояния перед столом, хлопнув в ладоши в центре бывшего танцпола.

— Так, ладно. Это по-прежнему вечеринка. Чего вы все встали?

Он подал музыкантам нетерпеливый сигнал, и те мгновенно заиграли песню Томаса Ретта Die a Happy Man.

Перед нами появился Нокс. Потянув Наоми за руку, он завалил её себе на плечо.

— Пошли, Маргаритка, — он положил ладонь на её задницу и унёс её, смеющуюся, на танцпол.

К ним присоединились другие пары. Я осталась одна на столе для пикника, думая, что мне не помешало бы выпить ещё бокальчик, но тут кто-то схватил меня за запястье. Нэш Морган смотрел на меня снизу вверх.

— Спускайся сюда, — приказал он. Его глаз слегка опух от удара Уильямса, а в уголке рта виднелась капелька засохшей крови. Две костяшки его пальцев треснули и кровоточили. Он выглядел таким чертовски героическим, что я бы поплыла... если бы остальная его часть не раздражала так сильно.

— Мне и тут нор...

Для парня, всё ещё восстанавливавшегося после пулевых ранений, он двигался быстро. Прежде чем я успела воспротивиться, он поднял меня со столика и поставил на ноги перед собой.

— Я не буду с тобой танцевать, — сказала я, когда его руки легли на мою талию.

— Это меньшее, что ты можешь сделать после всех этих проблем, — сказал он, снова потянув так, что мои бёдра встретились с его. Эти голубые глаза обжигали, и я задалась вопросом, не могут ли мои трусики воспламениться.

— Ты не выглядишь так, будто хочешь потанцевать со мной, — сказала я, когда мои руки сами сцепились за его шеей.

— А как я выгляжу?

— Будто ты хочешь меня придушить.

— О нет, Ангел. Я думал кое о чём намного худшем.

Впервые в жизни я не собиралась играть с огнём. Я видела слишком много его, чувствовала слишком много всего к нему. Я стояла на краю пропасти, в которую совсем не хотела падать.

Мы покачивались из стороны в сторону в ритме песни, не нарушая зрительный контакт. Нэш притягивал меня ближе, тогда как я с помощью локтей отталкивала его, и мы оба прикладывали всё больше и больше силы.

— Как твоё лицо? — спросила я, когда мои руки уже начинали дрожать.

— Болит.

— Я справлялась сама, знаешь ли. Я могла сама его ударить, — сказала я, когда мои локти проиграли битву, и он привлёк меня к своей груди. И снова Нэш Морган оказался ближе, чем я хотела.

Он провёл кончиком носа по раковине моего уха.

— Я знаю, что ты могла, детка. Но я находился в лучшей позиции, чтобы нанести больше урона.

— Ты явно не получал по роже от меня.

Мы покачивались, вплотную прильнув друг к другу. Мои локти уже лежали на его плечах, а ладони были сцеплены за его шеей.

— У Уильямса стеклянная челюсть. Все это знают. Хватит одного удара по нужному месту, и он падает как груда кирпичей. Стоит ударить его туда после того, как он нападает на офицера, уже имея в прошлом два схожих обвинения, и ситуация быстро разрешается.

Я отстранилась, чтобы заглянуть ему в лицо.

— Ладно. Возможно, это произвело на меня небольшое впечатление.

— Что именно?

— Ты. Я злилась. Я просто хотела пустить ему кровь. Но ты был движим яростью, и всё равно обладал способностью произвести такие расчеты.

— У меня была весомая причина сделать это правильно.

— И что за причина?

— Он прикоснулся к тебе.

Нэш сказал это так просто, будто не обрушил правду с мощью молота. Будто он не чувствовал это внутри меня подобно тысяче крохотных ударов током. Будто моё дурацкое сердце не выпало из моей дурацкой груди прямо к его чёртовым ногам.

«Он прикоснулся к тебе».

И вот так просто я свалилась с края той пропасти в свободное падение.

Коротенькая блондинка Робин Гуд подскочила к нам.

— Эй, Лина? У нас заканчиваются лотерейные билеты, а я ни хрена не вижу. Ты знаешь, где...?

— Я их принесу, — вызвалась я, буквально выпрыгнув из объятий Нэша... из его гравитационного поля.

Не дожидаясь ответа, я поспешила к библиотеке. Внутри я прижала ладонь к груди и направилась к лестнице. Мне нравились мои стены. Мне нравилось быть в безопасности за ними. Но Нэш пробивался внутрь, и это пугало меня до усрачки.

Я взбежала по лестницам и обнаружила, что второй этаж погружён в темноту, но я не хотела света. Я не хотела видеть правду того, что происходит. Я никак не могла влюбляться в Нэша. Я едва с ним знакома. Ссор у нас было больше, чем цивилизованных разговоров. Два шага вперёд. Два шага назад.

Мы даже не занимались сексом.

Я направилась к офису в задней части, но тут услышала шаги на лестнице позади меня, и я знала.

Это было неизбежно.

Мы были неизбежными.

Но это не означало, что я готова была посмотреть в лицо данному факту.

Я как можно тише поспешила к офису. За ним находилась большая кладовка, где хранились лотерейные билеты. Где я буду загнана в угол.

Он быстро приближался, и мне нужно было принять решение, но паника сделала меня глупой. Я свернула в маленькую комнатку отдыха для сотрудников.

Я не сделала и два шага в комнату, как Нэш настиг меня. Эти большие грубые ладони легли на мои бёдра, будто заявляя права.

Моя спина вплотную прижалась к его груди, к каждому великолепному дюйму его тела. И правильность этого ощущения заставила меня задаться вопросом, почему я вообще утруждалась попытками сбежать от этого.

— Я разверну тебя, Ангел. И когда я сделаю это, ты перестанешь убегать, а я перестану бороться с этим, — его голос звучал душераздирающим хрипением у моего уха. — Ты меня поняла? — подтолкнул он.

По моей спине пробежала дрожь. Я поняла его. Я прекрасно его понимала.

Я кивнула, и он без колебаний развернул меня лицом к себе. Мои груди прижались к его груди. Его эрекция вжалась в мой живот. Его бёдра твёрдо прильнули к моим. Единственным расстоянием были крохотные сантиметры между нашими ртами.

Мой мир был полон Нэша. Его чистого запаха, жара и твёрдости его тела. Магнетического поля его внимания.

— Ты откроешь для меня рот.

— Прошу прощения? — я пыталась говорить оскорблённо, но получилось как-то с придыханием.

Он склонил голову, привлекая меня ещё ближе.

— И я тебя поцелую.

— Ты не можешь просто ожидать...

Но этот мужчина ожидал. И будь я проклята, если я не открыла рот в ту же секунду, как его губы прикоснулись к моим.

Неизбежность.

Глава 35. Довести до предела

Нэш

Я не чувствовал холода внутри. Не сейчас. И возможно, уже никогда не почувствую. Я превратился в инферно злости, раздражения, нужды.

Она держала ключ ко всему, что я хотел, и я всю жизнь ждал возможности открыть это.

Я смял её губы своими. Жарко. Влажно. Горячо. Это был не поцелуй, а акт отчаяния. Эти мягкие губы, дразнившие меня неделями, уже приоткрылись, и я вдохнул тот сексуальный всхлип, который она издала, когда я прижал её к стене.

Я завладевал и брал. Я наказывал её своим языком. И когда она капитулировала передо мной, я ощутил, как сила рябью пронеслась по моим венам.

На долю секунды я сумел отлепиться от её губ.

— Я причиняю тебе боль?

— Не обращайся со мной как с хрупкой, — прохрипела она, после чего её зубы впились в мою нижнюю губу.

Моя кровь вскипела. Моё тело взревело, оживая нуждой, не знавшей сравнения с чем-либо. Я не знал, сумею ли пережить это, и мне было всё равно, бл*дь.

По крайней мере, в этот раз выживание было выбором.

Мы поглощали друг друга, вдыхали друг друга, затем снова и снова ныряли под поверхность.

Мои ладони бродили по её бёдрам, по талии, затем перешли к самому интересному.

Пульсация в моём члене сделалась болезненной, когда мои ладони легли на её груди. Мягкая, приглашающая плоть. Её соски напряглись под моими грубыми ладонями сквозь ткань её одежды.

Её стон от контакта был прерывистым. Звук, прокатившаяся по ней дрожь, ощущение этих горошин, напрягшихся от желания большего, сводило меня с ума. Это моих прикосновений она желала. Ничьих других. В этом жила власть. И благодарность.

Лина резко потянула за пряжку моего ремня. Скрип кожаного ремня по металлу пряжки вызвал у меня отчаянное желание большего и напомнил, что означало это «большее».

— Подожди, — я стиснул её пальцы на своей ширинке.

— Что? — прошептала она, и её грудь вздымалась под другой моей рукой.

— Мне нужно, чтобы это было хорошо. Чтобы тебе было хорошо.

— Не думаю, что тебе есть о чём беспокоиться.

Я покачал головой и постарался выдавить слова.

— Я ни разу... с тех самых пор. Я не знаю, смогу ли... И мне очень надо сделать так, чтобы тебе было хорошо.

Это очаровательное личико смягчилось в тени. Не от жалости, а от сладкого умиления. Она накрыла ладонью мою щёку.

— Красавчик, поверь мне. Ты уже сделал мне хорошо.

— Ангелина, я серьёзно.

— Я тоже, — она искренне посмотрела на меня. Затем содрогнулась. — Проклятье. Ты заставишь меня сказать это, да?

— Сказать что? — мне сложно было сосредоточиться, когда её пальцы находились в дюйме от моего ноющего члена.

— О Господи. Ты уже удовлетворил меня. Ясно? — она зажмурилась, спешно выпалив эти слова. Когда я ничего не сказал, она приоткрыла один глаз.

— Детка, я практически уверен, что запомнил бы это.

— Нет, если ты спал. Тот первый раз, когда мы спали вместе? Когда мы проснулись, практически потираясь друг о друга?

Я держался за её взгляд, и её слова напоминали спасательные тросы.

Она закатила глаза.

— Да ради всего святого. Я кончила. Ясно? Нечаянно. Моя футболка задралась, ты был твёрд и как раз в нужном месте. Тебе хватило разок двинуть бёдрами и...

— И что?

— Я... я разлетелась на куски.

«Да чтоб меня».

Мне больше ничего не нужно было слышать. Я просунул ладони под её руки и поднял её. Она нервно хихикнула, когда я усадил её на столешницу кухонного шкафчика и обернул её длинные стройные ноги вокруг своей талии, заставив её сцепить лодыжки на моей спине.

Я расстёгивал пуговки её блузы, а она наконец-то справилась с моей ширинкой.

Весь мир остановился, когда эти тонкие сильные пальцы нашли мой ствол.

— Боже. Я так долго этого ждала, — со стоном произнесла она.

Я тоже. Всю мою жизнь.

Мои челюсти сжались, дыхание застряло в груди. Меня гипнотизировало то, как её полные, торчащие груди приподнимались и опускались. Я хотел пробовать на вкус, сосать. Я хотел забыть всего себя и взять всё, что она предлагала.

Её хватка на моём члене сжалась крепче, и всё перед моими глазами начала застилать дымка. Желание. Жажда. Нужда. Это лихорадочным ритмом пульсировало в моём члене под её рукой. Что-то царапало мою грудь, умоляя о свободе, и я осознал, что это моё задержанное дыхание.

Лина превращала меня в нечто примитивное, первобытное — животное, движимое необходимостью спариваться. После такого долгого онемения эта приливная волна эмоций пугала меня до чёртиков. И в то же время мне ничего так не хотелось, как ринуться в омут с головой. Но мне нужно быть с ней осторожным.

Лина свободной рукой накрыла мою щёку.

— Нэш, посмотри на меня, — её глаза остекленели от желания. Её губы опухли и приоткрылись, пока она дышала частыми неглубокими вдохами. — Я не хочу, чтобы сейчас ты был хорошим нежным парнем. Я хочу то, что живёт внутри тебя.

Да поможет мне Бог. Я хотел дать ей это. Хотел вскрыть себя и позволить боли и холоду вытечь наружу, чтобы она могла наполнить меня огнём и снова собрать воедино.

— Это вовсе не симпатично, — предостерёг я, куснув основание её горла.

Она крепче стиснула ногами мои бёдра.

— Я не беспокоюсь о том, что сломаю тебя, красавчик. Окажи мне такую же услугу.

С этими словами я рванулся вперёд, взял один тёмно-розовый сосок в рот и запустил ладонь под её короткую клетчатую юбочку.

Иисусе. Это были не колготки. Это чулки. Между моими пальцами и её пылающим нутром не было ничего, кроме шёлковых трусиков. Я вознаградил нас обоих долгим и крепким сосущим движением, и её сосок набух в моём рту.

Лина испустила хныканье, от которого из моего члена выступила влага, покрывшая её пальцы. Я находился на пределе. Моё первое возвращение в седло, и я вот-вот кончу, не успев начать.

Я отпустил её грудь и отстранился, чтобы посмотреть на неё, упиваться ею.

На ней были простые белые стринги. Невинность этого вида сводила меня с ума. Я заворожённо провёл пальцами по влажному пятну, сделавшемуся прозрачным.

— Да, — прошипела Лина, пятками давя на меня и привлекая ближе, пока мой член не уткнулся во влажное пятно её трусиков.

Мы оба задрожали. Единственным барьером между нами был слой белого шёлка. Ведомый нуждой, я потянул материал стрингов вверх, отчего эти мягкие влажные губы разомкнулись по обе стороны от полоски ткани. Затем я провёл костяшкой пальца между ними.

Её ноги спазматично содрогнулись вокруг меня, а её голова запрокинулась, ударившись о навесной шкафчик.

Я сделал это снова и снова, опустил голову, чтобы лизнуть другой напряжённый сосок.

Я не мог насытиться ощущением этих мягких, приглашающих изгибов её груди на моей щеке и подбородке.

Но мы в публичном месте.

Кто угодно может зайти застукать нас вот так.

Нам нужно было утрясти кое-какие вещи.

Но всё это сейчас не было важным. Единственное, что имело значение — это вонзиться в неё и трахать до тех пор, пока мы оба не слетим с катушек. И почему-то я знал, что после этого все обретёт смысл.

Я водил головкой члена между её половыми губами. Вверх и вниз по шёлку её стрингов.

— О боже, — повторяла она снова и снова. — О Боже.

Мои бёдра совершили короткий, жёсткий толчок вперёд, и мы оба посмотрели вниз, заворожённые зрелищем того, как моя головка скрылась между её складочками. Единственное, что не давало мне войти дальше — это полоска белого шёлка.

— Нэш, ты мне нужен, — прошептала Лина, хватая меня за плечи и впиваясь ногтями.

Я толкался снова и снова, давя головкой члена на её клитор. Её груди подпрыгивали от каждого небольшого толчка моих бёдер, отчего у меня выступила ещё одна капелька предэякулята.

— Бл*дь, не смей кончать, пока я не окажусь в тебе, — приказал я.

— Тогда поспеши, чёрт возьми, — выдавила она сквозь стиснутые зубы.

Ей не пришлось просить дважды. Я не помню, чтобы когда-либо в жизни был таким твёрдым, как в тот момент, когда сдёрнул в сторону влажный шёлк её трусиков. Я никогда в жизни не хотел этого так сильно. Моя рука дрожала, пока я направлял свой ноющий член между её шелковистых мокрых складочек.

Я хотел действовать неспешно, постепенно входить в неё, давая нам обоим время привыкнуть. Но стоило мне ощутить, как её жар затягивает меня, все благие намерения сгорели дотла.

Держа её за шею сзади и за бедро, я вонзился до упора.

Её вскрик и мой вопль были триумфальными. И достаточно громкими, чтобы Лина зажала мне рот рукой. Наши глаза встретились и не отрывались друг от друга. И в её глазах я видел своё будущее.

Тесная. Такая тесная, что я едва мог видеть, едва мог дышать. Её внутренние стеночки сжимали меня смертельной хваткой, которая ощущалась как агония и экстаз в одном флаконе. И я не хотел это покидать.

— Бл*дь! Презерватив, — выдавил я через её ладонь.

Я никогда не забывал про защиту. Лиза Джей хорошо воспитала своих мальчиков. Мы, может, и играли с правилами, но всегда были осторожны с тем, что было самым важным.

Мышцы Лины стиснули меня, будто она боялась, что я выйду. Хотя я не смог бы, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

— Думаешь, я позволила бы этому зайти так далеко без презерватива, если бы я не принимала противозачаточные? — пропыхтела она.

— Ты уверена? Ты в порядке? Я делаю тебе больно?

Пульсация моего члена с каждой секундой становилась всё более настойчивой. Если она скажет мне выйти, я кончу прямо на её мокрые трусики.

Я закрыл глаза, чтобы прогнать этот образ. Мои яйца поджались так сильно, что ныли. Но тут было нечто ещё. Нечто волшебное, бл*дь.

Меня окружал жар. Скользкий, влажный жар, стиснувший меня в своих тисках. Я наконец был тёплым. Насквозь тёплым. Вот в чём я нуждался, чтобы вернуться к жизни, возродиться. Лина была той молнией, что рассекла холод и тьму. Что прогнала тот ледяной туман, который ко мне цеплялся.

Лина пульсировала вокруг меня — неоспоримое напоминание, что я жив. Что я мужчина.

— Нэш, пожалуйста. Дай мне больше, — надломленный шёпот, сорвавшийся с этих припухших губ, был музыкой для моих ушей. Все мои чувства резко вернулись и вспыхнули. Саван онемения исчез, будто его никогда и не было.

Это всё из-за неё. Близко. С Линой я был ближе, чем с любым другим человеком в моей жизни. Не просто потому, что я погрузился в неё до упора, а потому что она притягивала меня, дразняще раскрывала и каким-то образом умудрилась собрать все повреждённые части воедино.

— Держись за меня, — это была и команда, и мольба.

Когда её хватка сделалась крепче, я упивался этим. Она была якорем, не дававшим мне дрейфовать в бездне. Истинным севером. Дорогой домой. И я любил её за это. У меня не было выбора.

Испытывая нас обоих, я медленно вышел на дюйм, второй, и погрузился обратно.

Рай и ад переплетались вместе, превращая удовольствие в изысканную пытку. Я не переживу этого. Но я уже знал, что не выживу без неё.

Её карие глаза полыхали похотью, но там было и нечто другое. Нервозность.

— Ангел.

Она покачала головой, прочитав мои мысли.

— Не смей останавливаться.

— Я причиняю тебе боль? — снова спросил я.

— Скорее уж пугаешь меня до чёртиков, — призналась она, впиваясь пальцами в мои плечи. — Это не... я никогда не чувствовала такого.

— Детка, если от этого тебе станет лучше, я сейчас до смерти боюсь, что не сумею сделать ни единого вздоха, если ты не будешь обхватывать меня вот так.

Я нуждался в той, что не нуждалась во мне. В той, которая не собиралась задерживаться. В той, которую гарантированно потеряю. И я всё равно не мог себя остановить.

Лина приподняла свои колени повыше на моих бёдрах, и я зарычал.

— Продолжай пугать меня, Нэш, — прошептала она. Её тело дрожало, прижимаясь к моему, и я начал двигаться.

Я хотел действовать медленно. Я хотел контроля. Но оба этих варианта не были доступны, когда мой член впервые погрузился в Лину Солавиту. Наверное, потребуется пятьдесят или шестьдесят раз, и только потом я смогу действовать медленно.

Её глаза не отрывались от моих, эти чёртовы длинные ноги крепко обвивали меня. Её пальцы впивались в мою плоть. И я двигался. Жёстко и быстро. Сходя с ума, упиваясь скользким жаром, который она мне предлагала.

Это было слишком. Мои мышцы кричали, пока бёдра совершали безжалостные толчки. Моя кожа покрылась потом.

Мне нужно сдвинуть её. Нужно проникнуть глубже. Так что я подхватил её с кухонного шкафчика и, будучи всё ещё глубоко в ней, понёс её к столу. Там я навис над ней, вынуждая податься назад ровно настолько, чтобы изменить угол проникновения.

И потом я почувствовал это. Её конец. Пригвоздив её к столу, я отпустил её и принялся трахаться как дикое животное. Стол врезался в стену.

Но её взгляд не отрывался от моего. Меня захватило удовольствие столь интенсивное, что я знал — я не переживу, но мне было похер. Единственное, что имело значение — Лина меня впустила. Она капитулировала передо мной. Отдала себя. Доверила своё тело.

С каждым моим жёстким толчком стол ударялся о гипсовую стену.

Её стеночки трепетали вокруг меня всё быстрее, эти мышцы втягивали меня каждый раз, когда я отстранялся, и сопротивлялись каждому толчку. Я чувствовал себя могущественным.

— Ангелина, — её имя было рычанием, царапнувшим моё горло.

— Сейчас, Нэш. Сейчас!

Повинуясь инстинкту, я зажал её рот ладонью и вбился до упора.

— Бл*дь. Бл*дь. Бл*дь. Ангел!

Я не мог остановиться. Бушующее ощущение в моих яйцах взяло верх. Жар хлынул вниз по моему позвоночнику, затем по стволу и вырвался наружу.

Как раз когда я эякулировал, Лина сжала меня будто тисками. Наши разрядки (слава богу, бл*дь) детонировали одновременно.

Её крик приглушился моей ладонью, но я ощутил его в глубинах своей души.

Лина не кончала изящно. Всё её тело напряглось, выжимая из меня ещё больше спермы. Снова и снова. Она требовала всего, хотя её руки и ноги обмякли.

Я продолжал кончать, продолжал вбиваться в неё, пока она окружила меня, прижимая к себе, в себе. Бескрайняя. Тёплая. Великолепная. Просто прекрасная, бл*дь.

Я никогда такого не испытывал. Никогда не терялся вот так в женщине.

Ангелина была моим проклятым чудом. И я совершенно точно пересеку черту чёрного и белого, ступив на серую территорию, чтобы защитить её.

Глава 36. Дай пять и оргазмы

Лина

— Доброе утро, — прохрипел голос Нэша позади меня.

Мои глаза распахнулись, и вся прошлая ночь накатила на меня в высоком разрешении с звуковым сопровождением.

Пять оргазмов.

«Ты перестанешь убегать, а я перестану бороться с этим».

Нэш на коленях между моих ног. Его язык творит чудеса.

«Ты нужна мне».

Неизбежность.

И потом возвращаемся обратно к пяти оргазмам.

И это не просто какие-то обычные, я-бы-с-вибратором-лучше-справилась оргазмы. Нет. Нэш Морган вышвырнул в форточку все мои предыдущие топовые моменты в сексе. Да что там в форточку — в стратосферу.

Такое ощущение, будто как только его пенис показывался наружу, моё тело было запрограммировано взрываться.

И вот какого чёрта я должна с этим делать.

О, и ещё вся та ситуация с тем, что я влю...

Да, мой мозг не желал даже думать об этом слове. Это не может быть реально. Это должно быть какое-то заблуждение. Может, во всём городе проблемы с радоном? Или в воде присутствует какой-то галлюциноген?

В груди, прижимавшейся к моей голой спине, зарокотала усмешка. Моё глупое тело упивалось этим ощущением.

— Я чувствую, как ты паникуешь.

— Я не паникую, — соврала я.

— Ангел, твоё тело так напряжено, что я в следующий раз могу найти своим членом бриллиант, — сказал он, пальцем обводя края моей татуировки.

— Не будет никакого следующего раза, — решила я, пытаясь отползти к краю его кровати.

Простыни смялись от нашего секс-марафона, после которого мы вырубились от обезвоживания и перенасыщения оргазмами.

Его рука крепче обвила мой живот, и он притянул меня обратно к себе в аппетитной демонстрации силы. Я замышляла оборонительные маневры, а он уткнулся лицом в мои волосы и вздохнул.

— Я был прав.

Я поставила на паузу свои замыслы.

— Насчёт чего?

— Лучший способ проснуться утром.

Я обмякла.

Супер. После ночи Нэша Бога Секса мне теперь приходилось иметь дело с Милым Нэшем. У меня не было вооружения, чтобы обороняться против одного из них, что уж говорить про обоих.

— Ты не можешь удерживать меня здесь, — предостерегла я его, вытягивая ногу прямо, пока ступня не нашла край матраса. — В итоге кто-то придёт искать нас, и я буду вынуждена сказать, что ты держал меня в плену.

Тяжёлая, волосатая нога скользнула по моей. Он подцепил мою лодыжку своей пяткой и потянул назад.

В следующую секунду я оказалась на спине, и развеселившийся Нэш Морган устраивался надо мной. Его бёдра пригвоздили мои к матрасу с помощью того, что я опознала как его обычный впечатляющий утренний стояк.

— Ангел, любой мужчина, который вошёл бы и увидел тебя такой, не стал бы меня винить.

План побега испарился из моей головы.

Эти голубые глаза были сонными и удовлетворёнными. Его волосы были взъерошенными. Свежие синяки пятнали его привлекательность типичного американского хорошего парня и придавали ему ещё более сексуальную плутовскую внешность. Самодовольная усмешка, игравшая на его губах, превратила меня в извивающуюся лужицу нужды.

Не подумав, я провела пальцами по его грудным мышцам, где меня щекотал лёгкий покров его волосков. Боже, я любила волосы на мужской груди.

Два розовых рубца выделялись на фоне остальной гладкой кожи, напоминая мне, что мужчина надо мной был самым настоящим героем. У него такое красивое тело.

— Что происходит в твоей голове, красавица? — спросил он.

— Как твоё плечо? — спросила я. — Прошлой ночью я не была осторожна.

— Плечо в норме, — сказал он. — Я тоже не был с тобой осторожен.

Я невольно улыбнулась. Нет, Нэш не обращался со мной как с деликатным цветочком, который нельзя затоптать. Я не чувствовала себя стеклянной статуэткой. Он использовал меня. Жёстко. И чёрт возьми, я это обожала.

— Пожалуй, я не возражала.

Нэш скользнул ниже по моему телу и оставил лёгкий поцелуй на каждом из трёх хирургических шрамов вокруг моей груди. Это было до боли мило. Мои пальчики на ногах подогнулись, скользнув по волоскам на его ногах.

— Скажи мне, что тебе нужно, — попросил он, после чего принялся дразнить мой сосок ртом.

— Кофе. Плотный завтрак. Немного ибупрофена.

Его голова поднялась, и те голубые глаза теперь смотрели серьёзно.

— Скажи, что тебе нужно, чтобы чувствовать себя в безопасности с этим. С нами.

Если бы я уже не лю... если бы он мне ещё не нравился, то я бы влюбилась по уши чисто из-за этого. Никто прежде не задавал мне такого вопроса. И я не была уверена, что у меня есть ответ.

— Я... не знаю.

— Я скажу тебе, что нужно мне, — предложил он.

— Что?

Нэш соскользнул с меня на бок и подпёр голову ладонью. Пальцы второй руки бродили по моим грудям и животу. Его набухший член прижимался к моему бедру, путая мои мысли.

— Мне нужно знать, что тебя устраивает случившееся прошлой ночью, и что ты хочешь это повторить.

— Да и да. Вау. Это было легко. А теперь насчёт кофе...

— Мне нужно знать, что ты со мной настолько, насколько это всё продлится, — продолжал он. — Что ты готова признать, что между нами есть нечто чертовски большее, чем просто химия и искры.

— Практически уверена, что прошлой ночью мы испытали весьма искромётную химическую реакцию, — напомнила я ему.

Он водил этими талантливыми пальцами по моей шее, по волосам, убирая их от моего лица.

— Мне нужно больше кусочков тебя. Так много, как ты готова дать. И мне нужно, чтобы ты честно разговаривала со мной. Даже если ты думаешь, что мне не понравится слышать то, что ты собираешься сказать.

Я неуютно поёрзала.

— Нэш, мы не знаем, к чему это приведёт, и что ждёт нас в будущем.

— Ангел, я просто счастлив вернуться в мир живых. Мне сейчас важнее насладиться этим, а не беспокоиться о завтрашнем дне. Но мне нужно, чтобы мы пришли к согласию.

Он просил не о многом.

Я провела кончиком пальца по шраму на его плече.

— Звучит всё так, будто ты пытаешься превратить это в отношения.

Его улыбка ощущалась как первый луч рассветного солнца.

— Детка, мы уже в отношениях, нравится это тебе или нет.

— Я никогда не заводила отношения. Во всяком случае, во взрослом возрасте.

— А я раньше никогда не занимался сексом в общественной библиотеке. Всё бывает в первый раз.

Я обдумала свои варианты, и в кои-то веки сказать правду казалось самым прямым путем к тому, чего я хотела.

Мне нужно, чтобы Нэш понимал, во что ввязывается. Осознавал проблемы, поджидавшие впереди.

— Я живу одна, и мне это нравится. Я ненавижу делиться пультом. Мне не нравится необходимость консультироваться с кем-то перед заказом ужина. Я не хочу подвигать сиденье машины под себя каждый раз, когда сажусь за руль. Идея о том, чтобы пропускать мои решения через фильтр «мы», вызывает у меня лёгкую тошноту. Я люблю своих родителей, но их постоянная потребность проведывать сводит меня с ума, и эта проблема может стать твоей, если это зайдёт дальше. Мне нравится тратиться на одежду, сумочки и туфли, и я не желаю это оправдывать. Я встаю рано и много работаю. Я не хочу, чтобы мне приходилось меняться и подстраиваться под кого-то.

Нэш выждал мгновение.

— Ну ладно. По телевизору я лишь периодически смотрю футбол. Всё остальное время пульт может быть твоим. Я могу готовить еду сам, но если ты скажешь, что хочешь заказать доставку бургеров, я закажу тебе доставку бургеров. Я обещаю передвигать твоё сиденье в обратное положение после того, как сяду за руль. Я не возражаю, если обо мне ради разнообразия будут беспокоиться настырные родители. Мне нравится, как ты одеваешься, так что у меня никаких возражений против твоего шопинга. Лишь бы ты позволяла мне время от времени баловать тебя. А что касается рабочего графика, тут ты уже притягиваешь за уши, Ангел, ибо я коп. Этим всё сказано. А что касается принятия совместных решений, мне нужно право голоса в вопросах твоей личной безопасности. Я ожидаю, что ты захочешь право голоса в вопросах моей безопасности. Любые решения, которые касаются нас обоих, мы принимаем вместе.

Он говорил такие правильные вещи, и это пугало меня до усрачки.

— Я много путешествую по работе, — напомнила я ему.

— А я могу провести рождественское утро на месте инцидента. Детка, дай нам шанс справиться с этим. Хотя бы согласись временно. Мы можем пересмотреть всё, когда я засажу Хьюго за решётку.

Он реально хотел этого. И я была откровенно шокирована тем, что я тоже хотела. Надо точно сдать местную воду на анализ.

— Есть ещё одно, — сказала я.

— Назови.

— Мне нужно знать, что ты, Нокс, Нолан и Люсьен затеяли после нашего разговора с Гримом.

Он не колебался.

— Мы прорабатывали план о том, как выманить Хьюго.

Я села.

— Что за план?

— Такой план, который использует меня как наживку.

— Что?

Я вскочила на колени, готовая к битве, но Нэш атаковал и повалил меня обратно на матрас. Его руки удерживали мои плечи. Его бёдра пригвоздили мои. А его эрекция оказалась как раз в нужном месте. Как ключ, вошедший в замок.

Мы оба замерли.

Мой разум, может, и перешёл в боевой режим, но моё тело было готово к оргазму номер шесть.

Он улыбнулся мне.

— Знаю, что от этого я буду выглядеть засранцем, но мне нравится, что ты обо мне беспокоишься.

Я попыталась спихнуть его с меня, но моя возня привела лишь к тому, что первые дразнящие пару сантиметров его члена проникли в меня. Я перестала возиться и постаралась сосредоточиться на проблеме, а не на том, как сильно я хотела остальные сантиметры.

— Нэш! Ты беспокоился о том, что я занималась наблюдением, но ты ожидаешь, будто меня устроит, что ты будешь играть роль наживки для мужчины, который пытался тебя убить?

— Я был бы разочарован, если бы тебя это устроило. И позволю себе заметить, во время наблюдения тебя похитили.

Я оскалилась.

— Если ты думаешь, что я не поссорюсь с тобой, пока твой член во мне, тебя ждёт большой сюрприз.

— Давай попробуем кое-что новое, — предложил он. — Вместо того чтобы ссориться, вылетать за дверь и притворяться, будто друг друга не существует, давай решим проблему прямо сейчас.

Мои ноги начинали мелко дрожать от хватки на его бёдрах. К этому моменту я уже не знала, то ли я пыталась не дать ему скользнуть глубже, то ли не давала ему выйти.

— Ладно. Говори.

— Если Хьюго даёт информацию ФБР, чтобы помочь им выстроить дело против его отца, то чертовски высока вероятность, что они будут весьма дружелюбны к нему. Может, достаточно дружелюбны, чтобы предложить неприкосновенность. Но как бы там ни было, я для него — незавершённое дело. Как и Наоми с Уэйлей. Прямо сейчас он ждёт, когда федералы сделают свой ход. Но рано или поздно ему придётся подчистить хвосты.

— И ты хочешь, чтобы он попытался пораньше?

— Верно. И я хочу, чтобы он сосредоточился на мне.

— Ты думаешь, что если он совершит очередное покушение на тебя, его сделка (если таковая есть) отменится.

— В этом и задумка.

Клянусь, я слушала, но моё тело работало на два фронта. С каждой секундой я становилась всё более влажной, и мои внутренние стеночки продолжали сокращаться вокруг головки его пениса.

Нэш прикрыл глаза и низко застонал.

— Ангел, если ты хочешь продолжить разговор, тебе надо перестать умолять о большем.

Чисто из вредности я как можно крепче сократила свои мышцы влагалища.

— Как ты собираешься его вынудить?

Он заскрежетал зубами.

— Чёрт, милая. Я расскажу тебе что угодно, лишь бы ощутить, как ты вот так сжимаешь мой член.

— Так расскажи мне, — потребовала я.

— Я собираюсь вернуть свои воспоминания.

Я замерла под ним, когда на меня накатило понимание и одобрение.

— Ты собираешься симулировать.

— Таков план, — сказал он, уткнувшись лицом в мою грудь. — Мы закончили говорить?

Я скользнула руками вниз по его спине и впилась ногтями в эту идеальную задницу.

— Ещё нет. Выкладывай детали.

Его глаза были наполовину прикрыты, щетинистые челюсти сжались.

— Мы распустим слухи о том, что ко мне вернулась память, и что у нас есть зацепка о местоположении подозреваемого.

Мой пульс участился. Он наваливался на мои бёдра. Я не продержусь долго. Особенно учитывая то, что я не хотела держаться.

— Какие меры предосторожности ты предпринимаешь?

— Ангелина, я прошлой ночью три раза кончил в тебя. Так что никаких.

Я ущипнула его за задницу.

— Я имела в виду, что ты делаешь, чтобы удостовериться, что Дункан Хьюго не подстрелит тебя во второй раз?

Он начинал потеть. А в этих голубых как джинсы глазах полыхал жар.

— Всё ещё работаю над этим.

— Я тоже хочу.

— Что? — выдавил он.

Мои бёдра задрожали, и он погрузился в меня ещё на пару сантиметров.

Я вся горела. Перед глазами всё начинало размываться. Я хотела его всего. Нуждалась во всём нём. Но сначала мне нужно было это.

— Я хочу быть в курсе.

— Ты хочешь быть в курсе, потому что хочешь найти ту чёртову машину, или потому что беспокоишься за меня?

— И то, и другое.

— Меня устраивает. Я буду держать тебя в курсе. По рукам? — сказал он.

— По рукам, — повторила я и позволила своим коленям раздвинуться.

Он погрузился в меня до упора, наполняя с долгим, протяжным стоном.

У меня с прошлой ночи всё восхитительно ныло. Но от этого всё не перестало ощущаться чертовски приятным.

— Когда ты позволишь мне быть сверху? — потребовала я, когда Нэш вышел почти полностью, а потом вонзился обратно.

— Когда буду точно знать, что любование твоими идеальными грудями, подпрыгивающими перед моим лицом, не заставит меня кончить наперёд тебя. Я давно не практиковался.

Но то, как он вонзал этот член в меня, вовсе не говорило об отсутствии практики.

— Практика приводит к совершенству, — сказала я, толчком заваливая его на бок.

Нэш перекатился, забирая меня с собой, и я оседлала его, насадившись и упёршись коленями в простыни, а руками в его плечи.

Его взгляд остановился на моих грудях. Его эрекция дёрнулась во мне, и его пальцы впились в мои бёдра.

— Ага. Так я не продержусь. Если только ты не будешь действовать очень медленно.

Я наклонилась, скользнув сосками по этим великолепным волоскам на его груди.

— Не бывать этому, — я куснула его нижнюю губу и начала скакать.

— Иисусе. Бл*дь. Проклятье, — матерился он, выгибаясь подо мной.

Но даже когда я была сверху, Нэш всё равно умудрился перехватить контроль. Его руки сжимали мои бёдра, и он задал новый темп. Он вскидывал бёдра вверх и дёргал меня вниз навстречу своим толчкам. Жёстко. Быстро. Моё сердце подскочило к горлу, каждая мышца во мне замерла перед нарастающим оргазмом.

Я схватилась за изголовье и держалась изо всех сил, пока Нэш двигался подо мной, снова и снова с безжалостной точностью ударяя по тому заветному местечку. Зародилось трепетание, мои внутренние мышцы сокращались, сжимая этот толстый, горячий ствол.

— Такая тесная, бл*дь, — бормотал он мне в грудь. — Каждый чёртов раз приходится пробиваться.

— Нэш, — это получилось надломленным шёпотом, и мои стеночки сомкнулись на нём.

— Отпусти себя, детка. Дай это мне, — жилы на его шее отчетливо выступали. Его челюсти сжались, ноздри раздувались, пока он вбивался сквозь мой оргазм.

Я не могла дышать, не могла видеть. Не могла делать ничего, лишь чувствовать.

Мне нужно было победить. Нужно было довести его до предела. Пока моё нутро всё ещё сокращалось эхом разрядки, я с силой насадилась на него.

— Проклятье, Ангелина, — зарычал он.

Пот покрывал и мою кожу, и его. Его глаза казались дикими, пока мои бёдра крепче стискивали его, а его пальцы впивались в мои бёдра. Он знал, что я делаю, и позволил мне. Я жёстко скакала, заставляя мои мышцы гореть. Затем Нэш внезапно согнулся в сидячее положение и застыл подо мной с выражением агонического экстаза.

Я чувствовала, как он кончает, ощутила первый горячий всплеск его оргазма глубоко внутри меня. Неизбежно. Идеально.

Мы оба рухнули — моя голова покоилась на его плече, его пальцы нежно поглаживали мои волосы.

Не этого я искала. Не в этом я нуждалась, как мне думалось. Но тело не лгало. Я не смогла бы чувствовать такую связь с мужчиной, если бы между нами не было чего-то жизненно важного, фундаментального, на чём можно выстроить всё остальное.

— Давай все наши ссоры будут проходить так, — пропыхтел Нэш.

— Через неделю мы оба не сможем ходить, — предсказала я.

— Спасибо, — сказал он после долгого молчания.

— За что? — спросила я, сдвигаясь, чтобы посмотреть на него.

— За то, что пошла со мной на риск. За то, что сейчас ты со мной. Об остальном мы побеспокоимся потом.

— Потом? — повторила я, поглаживая ладонью его грудь.

— Значит, по рукам? — подтолкнул он.

Этот мужчина до сих пор был во мне.

— Ладно. По рукам.

— Дай пять? — предложил он, улыбаясь.

Глава 37. Дыра в стене

Нэш

Я вошёл в участок пружинистым шагом, неся с собой дюжину шоколадных эклеров. Пайпер семенила рядом со мной, держа в зубах свою новую любимую игрушку — один из носков Лины.

У меня имелись свои сувениры. Неглубокие царапины покрывали мою спину подобно полоскам тигра. А ещё имелся крохотный фиолетовый засос, по большей части скрывавшийся воротником моей рубашки.

— Доброе утро... шеф? — приветствие Бёртла звучало скорее как вопрос.

— Доброе, — отозвался я и поставил коробку из пекарни на столешницу рядом с кофеваркой.

Пайпер начала свой привычный обход с обнюхиванием офиса.

— Вы что-то сделали со своим... лицом? — спросила Таши, выглядя обеспокоенной.

Я провёл ладонью по теперь уже гладкому подбородку.

— Побрился. А что?

— Выглядит иначе.

— Хорошо иначе или «Господь милостивый, пожалуйста, отрасти волосы обратно, чтобы прикрыть уродство» иначе?

Она посмотрела на меня так, будто я прискакал на единороге, перед которым маршировал оркестр лепреконов.

— Ты заставляешь меня сомневаться в моём умении следить за собой, Баннерджи.

— Хорошо иначе, — быстро ответила она.

Грейв не тратил времени впустую и открыл коробку эклеров.

— Как всё прошло с нашими ночевавшими гостями? — спросил я у него.

— Они ныли и жаловались, пока не пришла жена Дилтона, внёсшая залог, — доложил Грейв. — Ты выдвинешь обвинения?

— Если Дилтон не утихомирится, выдвину.

Грейв кивнул.

— Мы уже поймали его с поличным на трёх делах, а ведь мы просмотрели всего восемь недель работы. Письменные показания у тебя на столе. Если он не уйдёт по-тихому, то он ещё больший идиот, чем мы думали.

Я радовался, что у нас есть необходимые доказательства для выстраивания дела, но в то же время злился, что я дал ему возможность злоупотребить властью. Никак нельзя сказать, какой урон он уже нанёс, пользуясь жетоном. Но на этом всё закончится.

Грейв присмотрелся ко мне повнимательнее.

— Почему твоё лицо выглядит так, будто ты перепихнулся? И это засос у тебя на шее?

— Заткнись и жуй свой эклер.

***

Я целый час занимался бумажной работой, включая отчёт о вчерашнем инциденте и показания трёх жертв Дилтона. Его присутствие в штате полиции на данный момент было лишь формальностью. Он больше никогда не будет носить жетон. Я об этом позабочусь.

Я налил себе новую порцию кофе, прошёлся по офису, затем нацарапал коротенькое письмо папе.

Вернувшись в свой кабинет, я обнаружил, что Пайпер вырубилась на собачьей лежанке под моим столом. Я потянулся к телефону, сфоткал её, затем открыл сообщения.

От Лины ничего не было, но я этого и ожидал.

Я воспользовался её удовлетворённым состоянием и опущенными стенами, чтобы получить желаемое. Согласие на отношения. По крайней мере, временное. Теперь, получив её, всю её, я не собирался отпускать. Мне нужно лишь держаться крепко и ждать, когда она придёт к тому же.

Я послал ей фото Пайпер и добавил сообщение.

Я: Всё ещё паникуешь? Или ты до сих пор в постели, слишком измотана оргазмами и не можешь пошевелиться?

Я задержал дыхание, затем выдохнул, когда под моим сообщением забегали три характерные точки.

Лина: Ты что со мной сделал? Я попыталась выйти на пробежку, а у меня ноги не работают.

Я улыбнулся, и моя тревожная натура мгновенно успокоилась.

Я: Хоппер только что сказал мне, что моё лицо выглядит так, будто я перепихнулся.

Лина: Джастис сказал, что я сияю, а Стеф спросил, не ходила ли я на те процедуры для лица с плацентой.

Я: Надеюсь, ты не планировала хранить это в секрете.

Лина: Такое вообще возможно в этом городе?

Я: Неа. Именно поэтому я сегодня вечером веду тебя поужинать.

Если бы я задал вопрос, это дало бы ей слишком много времени на раздумья. Чем больше она чувствовала и чем меньше думала, тем лучше.

Лина: «Поужинать» в смысле без наготы и оргазмов?

Я: Да. Если только ты не планируешь, чтобы нас арестовали на первом свидании.

Лина: *вздох* Как быстро гаснет искра. Что дальше? Вечер настолок?

Мой измотанный член напрягся под ширинкой. Двенадцать часов назад меня беспокоило, смогу ли я вообще довести акт до конца. Теперь мне приходилось беспокоиться о перегрузке.

Я: Я могу придумать несколько «настольных игр», в которые хотел бы сыграть с тобой.

Лина: Раз ты ведёшь меня поужинать вместо того, чтобы затрахать до бесчувствия, могу предположить, что ты имеешь в виду шарады или шашки.

Я: Будь готова в 7. Надень что-нибудь, отчего мне сложно будет не думать о том, что у тебя под одеждой.

Позаботившись об этом вопросе, я двинулся к следующему пункту в списке дел.

***

— Я так и знала!

Попался. Слоан стояла на пороге библиотечной комнаты отдыха, скрестив руки на груди и сверкая триумфальной улыбкой на её хорошеньком личике. Сегодня на ней были другие очки. У этих была ярко-синяя черепаховая оправа.

Пайпер спряталась за моей спиной, не зная, что делать со злорадствующей женщиной, перегородившей выход.

— Знала что? — спросил я, помешивая шалфейно-зелёную краску. Вмятину в стене не заделать всего лишь слоем краски, но пока я не заделаю её, краска хотя бы сделает её менее заметной.

— Ты, шеф Морган, поцарапал мне стену настольным сексом!

Я бросил на нее раздражённый взгляд.

— Иисусе, Слоан. Не ори. Это же библиотека.

Она закрыла дверь, затем возобновила свою победоносную стойку.

— Я знала, что прошлой ночью между вами двоими что-то было. Мой секс-радар никогда не подводит!

— Лина не... упоминала ничего? — небрежно спросил я.

Слоан сжалилась надо мной.

— Ей и не нужно было. Она ушла отсюда какой-то странноватой походкой, выглядела такой ошеломлённой и слегка лихорадочной. Я даже без очков заметила.

Я переключил внимание на вмятину в стене, чтобы она не заметила мою мужскую гордость.

— Может, у неё живот болел.

— Ты думаешь, я не отличу женщину, раскатанную оргазмом, от женщины, старающейся удержать свой ужин в желудке? Я знаю, что я видела. А потом ты вылетел отсюда буквально тридцать секунд спустя, выглядя потным и голодным — и не в плане еды, заметь. Ты выглядел так, будто собирался сожрать что-то... или кого-то.

— Может, у меня тоже живот болел.

— Я говорю это с любовью. Но чушь собачья.

— Меня ждали официальные полицейские дела.

Слоан побарабанила пальцем по подбородку.

— Хмм. С каких это пор обнажение считается официальным полицейским делом?

Я макнул кисточку в краску, затем шлёпнул ей по стене. Может, если я проигнорирую её, она уйдёт.

— Ты выбиваешь её из колеи, — сказала Слоан позади меня.

Я перестал красить и обернулся к ней.

— Что?

— Лину. Ты выбиваешь её из колеи. Этого не так просто добиться.

— Ага, ну, это чувство взаимно.

Её улыбка была ослепительной и самодовольной.

— Я это вижу.

Надеясь, что разговор окончен, я переключил внимание на стену.

— Рада, что ты вернулся, Нэш, — мягко сказала Слоан.

Вздохнув, я опустил кисточку.

— Что это должно значить?

— Ты знаешь, что это значит. Я рада видеть, что ты возвращаешься в мир живых. Я беспокоилась. Думаю, все мы беспокоились.

— Ну что ж, наверное, некоторым из нас нужно больше времени, чтобы оправиться. Так что у тебя с Люсьеном? — спросил я, меняя тему и тыкая кисточкой в самую глубокую часть вмятины.

— Ты имеешь в виду Нолана? Который, между прочим, сейчас сидит в моём кабинете и ест все мои конфеты.

— Нет, я имею в виду Люсьена. Ты и Нолан, может, и развлекаетесь, но он не Люсьен.

Она слишком притихла. Я поднял взгляд и увидел, что она старательно превращает своё лицо в маску.

— Я не знаю, о чём ты говоришь, — сказала она.

— Ты не должна врать копу, — напомнил я ей.

— Это официальный допрос? Мне позвонить адвокату?

— Ты знаешь мой секрет, — сказал я, кивком показывая на стену.

Напряжение ушло из её плеч, и она закатила глаза.

— Это случилось давным-давно. Всё в прошлом, — упорствовала она.

Пайпер тихонечко вышла из-за меня, чтобы робко понюхать кроссовки Слоан. Библиотекарь присела и предложила собаке ладошку.

Я вернулся к стене.

— Знаешь, что я помню из прошлого?

— Что?

— Я помню, как вы с Люси обменивались долгими, многозначительными взглядами в коридорах между уроками. Я помню, что он сорвал шлем с Джоны Блата и сшиб его на задницу во время футбольной тренировки, потому что Джона сказал про твоё тело кое-что, что я как взрослый мужчина с бескрайним уважением к женщинам не буду повторять.

— Это про мои сиськи, да? — пошутила Слоан. — Приходится платить такую цену, когда они рано появляются.

Я наградил её долгим, ровным взглядом, пока она не вздрогнула.

— Люсьен правда это сделал? — спросила она наконец.

Я один раз кивнул.

— Сделал. А ещё я помнил, как однажды ехал домой уже после комендантского часа, ибо особенно долго целовался с Милли Вашингтон, и увидел как кое-кто, чертовски похожий на Люсьена, карабкался по дереву возле окна твоей спальни.

Слоан училась в десятом классе, а живший по соседству Люсьен — в двенадцатом. Они были такими же противоположностями, как и сейчас. Угрюмый плохой парень и симпатичная, энергичная заучка. И насколько я знаю, в священных коридорах Старшей Школы Нокемаута они не удостаивали друг друга ничем, кроме «привет».

Но вот за пределами школьных стен — другая история. История, которую они оба не рассказывали.

Слоан сосредоточилась на том, чтобы подманить Пайпер поближе к своей руке.

— Ты никогда ничего не говорил.

— Вы оба, похоже, не хотели обсуждать это, так что я оставил это в покое. Подумал, что это ваше дело, — выразительно произнес я.

Она откашлялась. От этого собачка отскочила обратно, поближе ко мне.

— Ага, ну что ж, как я и сказала, это было давно, — ответила она, поднимаясь.

— Неприятно, когда люди суют нос в твои дела, да?

Она наградила меня холодным библиотекарским взглядом и скрестила руки.

— Если я сую куда-нибудь мой нос, это означает, что кто-то не делает то, что должен.

— Да? Ну с моей точки зрения эта враждебность между тобой и Люси не является здравой. Так что, может, мне пора вмешаться. Помочь вам двоим прийти к разрешению конфликта.

Она шумно выдохнула через ноздри, как бык перед красной тряпкой. Пирсинг в её носу сверкнул. Это противостояние продлилось аж тридцать секунд.

— Уф, ладно. Я не буду лезть в твои дела, ты не лезешь в мои, — сказала она.

— Как насчёт такого? — парировал я. — Я уважаю твою приватность, ты уважаешь мою.

— Как по мне, то же самое.

— Это может прозвучать как то же самое, Слоани-Болони. Но мы друзья. Дружим много лет. Насколько я могу сказать, наши жизни и дальше будут переплетаться. Так что, может, вместо того чтобы влезать и быть пронырливыми, нам лучше сосредоточиться на том, чтобы быть рядом, когда другому это надо.

— Мне никто не нужен, — упрямо заявила она.

— Ладно. Но мне может понадобиться друг, если я не смогу убедить Лину дать шанс тому, что есть между нами, — она открыла рот, но я поднял ладонь. — Наверное, я не захочу поговорить об этом, если потерплю провал, но мне совершенно точно понадобится друг, который поможет мне не исчезнуть снова.

Лицо Слоан смягчилось.

— Я буду рядом.

— И я буду рядом с тобой, если и когда я тебе понадоблюсь.

— Спасибо, что подлатал мою стену, Нэш.

— Спасибо, что ты это ты, Слоани.

Я как раз закрывал банку краски, когда диспетчер вызвал меня по рации.

— Вы в городе, шеф?

— Да.

— Из Конюшен Бейкон снова сбежала лошадь. Есть пара отчётов о том, что большой чёрный жеребец скачет на юг по шоссе 317.

— Еду, — ответил я со вздохом.

***

— Поверить не могу, что ты очаровала его морковкой, — сказал я, когда Таши Баннерджи передала поводья здоровенного Хитклиффа в руки Дорис Бейкон, которая прижимала к своей заднице лёд.

Мы стояли по пояс в сорняках, на восточном пастбище закрывшейся фермы «Красный Пёс» — пятьдесят акров земли, отведённой под лошадей, но теперь уже два года простаивающей, потому что затея владельца с сетевым маркетингом косметики не выгорела.

Жеребец Хитклифф сегодня решил, что ему не нравится бегать по арене, лягнул Дорис по заднице и ускакал на юг.

Этот сукин сын весом 700 с лишним кг лягнул пассажирскую дверцу моего внедорожника и попытался укусить меня за плечо, пока Таши не отвлекла его морковкой и не схватила поводья.

— Вы разбирайтесь со змеями, шеф, а я позабочусь о лошадях.

— Я, кажется, припоминаю, что в свой выпускной год ты проехала на одном из родственников Хитклиффа через автокафе, — поддразнил я.

Она улыбнулась.

— Ну и это пригодилось.

Я держался на расстоянии, пока Таши и Дорис уговаривали здоровенного коня зайти по склону в трейлер.

Какое-то ощущение защекотало меня между лопатками, и я развернулся. Два оленя дёрнулись и скрылись в лесу. Больше ничего не было. Лишь сорняки, деревья и проломленные заборы, но я всё равно не мог отделаться от ощущения, что кто-то или что-то наблюдает за нами.

Дорис захлопнула дверцу трейлера. Зазвенел стук копыт по металлу.

— Прекрати выпендрёжничать, дуралей ты здоровенный.

— Может, пора продать Хитклиффа на ферму с заборами повыше, — предложил я.

Она покачала головой и, хромая, двинулась к водительскому месту.

— Буду иметь в виду. Спасибо за помощь, шеф, офицер Баннерджи.

Мы помахали ей, пока она выруливала грузовик и трейлер на дорожку и ехала к шоссе.

Жеребец издал пронзительное ржание.

— Кажется, он только что вас проклял, — поддразнила Таши, когда мы направились к моему помятому автомобилю.

— Пусть только попробует.

Мой телефон завибрировал в кармане, и я вытащил его.

Лина: Ты не поверишь, о чём сообщает сеть сплетен. Согласно ненадёжному источнику, ты весь день пытался загнать лошадь своим внедорожником.

Я: Это была не просто лошадь. Это был Хитклифф Ужасный.

Я прикрепил фото упомянутого коня и снимок помятой дверцы.

Лина: Лучше бы ты не вонял лошадьми, когда будешь забирать меня на ужин.

Я: Постараюсь выкроить время на душ. Ты уже выбрала платье, которым будешь меня мучить?

Глава 38. Первое свидание

Нэш

— Это такое клише, — сказала Лина, открывая свою дверь.

— Первое свидание — это не клише, — я порадовался, что успел произнести слова, потому что как только я заметил, во что она одета, моя способность разговаривать испарилась.

Её красные губы флиртующе надулись.

— Клише, когда вы уже переспали.

Мне нужна была минутка, чтобы перевести дух, который она из меня вышибла.

На Лине было короткое чёрное платье. Рукава были длинными, но юбка открывала ноги настолько, что мне хотелось нагнуть её над первой же плоской поверхностью, чтобы посмотреть, какого цвета на ней нижнее бельё. Её туфли на шпильке «трахни меня» имели текстуру крокодильей кожи, которая с гордостью заявляла «сердцеедка». Она нанесла более заметный макияж, сделав бронзовые смоки-айз на веках, отчего её глаза выглядели более большими и грешными.

Она была прекрасной. Уверенной. И слегка раздражённой из-за того, что я вёл её на ужин вместо постели.

Я был самым везучим сукиным сыном в мире.

— Ты побрился, — сказала Лина, когда я промолчал.

Я провёл ладонью по своему подбородку и улыбнулся.

— Подумал, что это сделает процесс более гладким.

Её глаза коварно сверкнули, а на щеках выступил лёгкий розоватый румянец.

— Я не возражаю против грубости, — напомнила она мне.

— В доказательство этого у меня остались царапины, Ангел, — поддразнил я.

— Почему бы нам не пропустить всё свидание и не перейти сразу к испытанию этого твоего гладкого как попка младенца личика? — предложила она.

Мой член среагировал как марионетка, которую кукловод дёрнул за ниточки.

— Хорошая попытка, детка. Но ты получишь полный комплект первого свидания.

— Уф, ладно, но я хотела бы заметить, что по мнению общества я не должна спать с тобой на первом свидании, — напомнила она.

— С каких это пор ты следуешь правилам? — поддразнил я.

— Только когда мне это на руку.

И вот поэтому я не мог позволить себе играть по-честному.

Я извлёк маленькую подарочную коробочку, которую держал за спину.

— У меня для тебя кое-что есть.

Она покосилась на коробочку как на бомбу.

— Давай же. Не бойся.

— Не бойся? — она фыркнула и выхватила коробочку из моей руки.

Когда она приподняла крышечку, её лицо на мгновение смягчилось. Затем её старательная маска вернулась на место. Она впускала меня, но буквально дюйм за дюймом, и я не собирался сдавать позиции.

— Я не должна спать с тобой на первом свидании, а ты определённо не должен дарить мне ювелирные украшения.

Я снова заглянул к Ксандре, чтобы поговорить о той инициативе, которую я затеял, и подарить Алексу игрушечный полицейский жетон.

Я посмотрел на серёжки, лежавшие в коробочке. Изящные золотые цепочки заканчивались яркими, искрящимися розетками солнечных лучей.

— Я увидел их и подумал о тебе. Изготовленные женщиной, которая спасла мою жизнь; носимые женщиной, которая напомнила мне, почему стоит жить.

Маска снова соскользнула, и я увидел лишь чистое женское наслаждение.

— Ну и как я должна отказаться от такого?

— Это просто серёжки, Ангел. Не обручальное кольцо. Кроме того, часть средств от продажи идёт в местный благотворительный фонд для аутистов.

Она сделала вдох и протянула коробочку обратно мне.

— Почему у меня такое ощущение, что ты играешь со мной? — спросила она, снимая серёжку-обруч с правого уха, затем освобождая серёжку из футляра.

Она умело нашла дырочку в мочке и продела серёжку на место, затем сделала то же самое с левым ухом.

— Как они смотрятся? — спросила Лина, покрутив головой.

— Великолепно, бл*дь.

***

Я выбрал пафосный итальянский ресторанчик в Лоулервиле. Не только потому, что у них был лучший домашний хлеб в пределах соседних штатов, и не потому, что я надеялся сохранить «нас» в секрете. Я просто хотел провести тихий вечер без отвлечений. Если бы я повёл Лину куда-то в Нокемауте, мы бы имели дело с городскими сплетнями, а если бы я решил приготовить ей ужин дома, то мы бы оказались голыми ещё до закусок.

К сожалению, это означало, что мне пришлось подкупить Нолана отдельным ужином для него за баром, поскольку маршал не желал взять выходной.

Ну, хотя бы он находился достаточно далеко от нашего столика, чтобы я мог притвориться, будто его здесь нет. Нам дали круглый столик в тихом уголке обеденного зала а значит, вместо того чтобы сидеть друг напротив друга, мы устроились рядом на одном диванчике. Под безупречной скатертью моё бедро интимно прижималось к её ноге. Её ступня по-дружески подцепила мою лодыжку.

— Ты невосприимчива к тому факту, что каждый мужчина в ресторане смотрел, как ты входишь и садишься? — спросил я, пока она обмакивала кусочек хлеба в блюдечко с оливковым маслом.

Она подняла взгляд, и в этих прекрасных глазах сверкнула искра.

— Если ты спрашиваешь, замечаю ли я внимание — замечаю. Если ты спрашиваешь, нравится ли мне оно, это зависит от ситуации. Сегодня это не ненавистно.

Мне нравилось, что она не притворялась. Я начинал понимать её сорт честности. Она не врала или говорила правду. Она или открывалась, или закрывалась от тебя. И я начинал понимать разницу.

— Ты так красива, чёрт возьми, что иногда мне сложно смотреть на тебя в упор, — признался я.

Ломтик хлеба упал на её тарелку и упал смоченной в оливковом масле стороной вверх.

— Проклятье, Нэш. Прекрати заставать меня врасплох.

Я усмехнулся и потянулся к своему куску, удивившись, когда не испытал знакомого укола боли в плече. Я весь вечер особо не чувствовал ранение. Видимо, чудеса Лины не ограничивались психическим здоровьем.

— Я придумала ещё кое-что, что мне нужно от тебя, — объявила она.

— Назови.

— Я не хочу сидеть на обочине, пока вам с мальчиками достаётся всё веселье. Я хочу быть в команде. Я хочу помочь найти Хьюго.

— Ангел, ты получишь свою машину, — настаивал я.

Она сощурилась, взяв свой бокал и сделав глоток.

— Я знаю, что я получу машину. Я хочу убедиться, что ты получишь своего парня. Что тебе не придётся жить в страхе, что Дункан Хьюго в любой момент может проснуться однажды утром и решить, что именно сегодня он устранит свидетелей.

Я ничего не говорил. Главным образом потому, что боялся спугнуть её. Может, она не осознавала, что говорит. Но я осознавал. Она хотела, чтобы я был в безопасности. И она хотела этого достаточно сильно, чтобы играть ради этого в команде.

Хоть понимала она это, хоть нет, она заботилась обо мне, и я готов был эксплуатировать это, чтобы получить желаемое.

— Я уже пообещал держать тебя в курсе, — напомнил я ей.

— А теперь я хочу, чтобы ты пообещал мне больше. Я спланировала более двадцати операций по возвращению активов, — продолжала Лина. — Я присутствовала при проведении половины этих операций. Я профессионально работаю в тандеме с правоохранительными органами. И я никогда не сдаюсь.

— Ты собрала чемодан, — заметил я.

Она пригвоздила меня взглядом.

— Что? — спросил я.

— Я колеблюсь.

— Насчёт чего?

— Сказать тебе правду или нет.

— Не трать энергию на раздумья, Ангел. Всегда говори мне правду.

— Ладно, — сказала она, деликатно пожав плечами. — Я собрала чемодан, потому что было слишком больно находиться так близко к тебе, когда ты ненавидел меня. Я собиралась переехать в мотель, подождать, пока с работы не пришлют замену, а потом покинуть город.

Это ощущалось как нож в живот — понимание, как близко я подошёл к тому, чтобы потерять её навсегда. Если бы Наоми и Слоан не остановили её, прошлой ночи не случилось бы. И этот разговор не был бы возможен. Я задолжал им цветы и, может, подарочный сертификат в спа.

— Прости, Ангел, — сказал я. — Чувства захлестнули меня слишком быстро, и я хватался за любое оправдание, чтобы это остановить. Прости, что заставил тебя почувствовать, будто ты не можешь мне доверять. Я не повторю такую ошибку дважды.

Её густые и тёмные ресницы опустились на щёки, а когда эти тяжёлые веки приподнялись, и она взглянула на меня, весь воздух вылетел из моих лёгких.

— Когда ты говоришь «чувства», — мягко произнесла она.

— По уши, Ангел. Я очень жалею, что повёл тебя на ужин вместо того, чтобы снова затащить тебя в кровать.

Её смех был хриплым, и когда она наклонилась ближе, её грудь мягко и соблазнительно прижалась к моей руке.

— Миссия выполнена. А теперь скажи, что используешь меня, Нэш.

Мои пальцы стиснули ножку винного бокала. Я знал, что она имеет в виду, но мой член не мог проигнорировать двусмысленность этой фразы. Пора вернуть себе контроль.

— Во-первых, я хочу снова услышать от тебя эти слова, когда я буду в тебе. И я хочу, чтобы ты правда имела это в виду.

Её губы приоткрылись, дыхание участилось.

— По рукам.

— Во-вторых, если ты хочешь быть в команде, мне нужно, чтобы ты предприняла все меры предосторожности, которые я сочту необходимыми для твоей безопасности. Это не обсуждается, — сказал я.

— По рукам, — повторила она.

Я окинул её волчьим взглядом.

— Знаешь, когда мы в последний раз заключили сделку, я был внутри тебя.

— Но вместо того, чтобы быть голыми в кровати, мы пошли на первое свидание за ужином. Видимо, тебе придётся довольствоваться жестом «дай пять», — самодовольно ответила она.

***

Это было первое свидание, положившее конец всем первым свиданиям. Я чувствовал это нутром. В Лине Солавите было нечто такое, что захватывало меня. Я хотел узнать все её секреты, получить всё её доверие. И я хотел, чтобы она добровольно отдала мне всё это. Навеки.

Это не просто влечение. Это нечто большее.

Мы разговаривали, мы смеялись, мы флиртовали, мы немножко пробовали блюда друг друга. Чем дольше затягивался ужин, тем ближе друг к другу мы подвигались.

К тому моменту, когда официант начал описывать десерты, моя правая ладонь лежала на её бедре чуть ниже подола её короткого платья. Мои пальцы рисовали крохотные кружки на её тёплой коже.

Лина выглядела так, будто была заворожена описанием хлебного пудинга с бурбоном, но под столом моя плохая девочка раздвинула колени пошире для меня.

Приглашая меня, испытывая меня, дразня меня.

Я хотел посмотреть вниз. Знал, что если сделаю это, то наконец-то увижу цвет её трусиков и познаю совершенно новый уровень пыток. Однако пора мне затеять свои пытки.

Она не думала, что я сделаю это. Но Ангелина Солавита могла соблазнить меня на многое.

Пока официант нахваливал чизкейк с фундуком, я провёл кончиками пальцев до самого интимного её местечка. Лина подпрыгнула и попыталась свести колени, но было слишком поздно. Я нашел то, что искал. Влажное пятнышко на шёлке, которого я ещё не видел. Но я его чувствовал.

Её бёдра дрожали вокруг моей ладони.

— Что тебе нравится, Ангел? — спросил я у неё.

Взгляд, который она на меня бросила, представлял собой прекрасную комбинацию шока и неприкрытого желания.

— Ч-что?

— Десерт, — сказал я, прижимая два пальца к тому аппетитному влажному местечку. — Скажи мне, чего ты хочешь.

Она дважды моргнула, затем покачала головой. Улыбка, которой она одарила официанта, вовсе не походила на её обычную роль сердцеедки.

— Ээ, я бы хотела кусок чизкейка с фундуком. С собой.

— А вам, сэр? — спросил он у меня.

Я указательным и средним пальцами сжал её половые губы через стринги.

— Только чек.

Кивнув, официант скрылся, а Лина сжала скатерть в кулаках.

— Раздвинь ноги, — моя команда прозвучала резким шёпотом.

Она без колебаний развела бёдра.

— Шире, — скомандовал я. — Я хочу увидеть.

Она подчинилась, сдвинув попку на край сиденья, давая мне разрешение и свободу поиграть. Мой член был каменно-твёрдым и умолял, чтобы его выпустили из штанов.

Красные. Её стринги были красными как у плохой девочки. Я запустил пальцы под полоску, прикрывавшую её влагалище.

— Нэш, — прошептала она дрожащим голосом.

Я любил то, как она произносила моё имя, когда нуждалась во мне.

— Думаешь, ты можешь играть в свои игры плохой девочки в вычурном ресторане, и я ничего не сделаю?

— Ну... да, — призналась она, прерывисто рассмеявшись. Под столом она двинула бёдрами вперёд, умоляя о более сильном давлении.

Я хотел нагнуть её над столом и задрать её платье до талии.

Кончиками пальцев я обводил её маленький скользкий бугорок.

— Если я сниму твоё напряжение, прямо здесь, прямо сейчас, пообещай мне...

— Что угодно, — проскулила она, извиваясь на моей руке.

Боже, я любил звуки её капитуляции. От этого мой член изнывал.

Я наклонился ещё ближе, так что её грудь сминалась о мою руку, а мои губы задевали её ухо.

— Пообещай, что когда мы приедем домой, ты всё равно примешь меня так глубоко, как только возможно.

— Да, — мгновенно прошипела она, затем коварно улыбнулась. — Если сумеешь заставить меня кончить до того, как принесут мой десерт, я непременно окажу тебе ответную услугу.

«Вызов принят».

— Разведи ноги так широко, как только можешь, Ангел.

Для этого она закинула колено на моё бедро, но как только она раскрылась, я ввел два пальца в её скользкий, влажный канал.

Её низкий стон заставил мой член болезненно содрогнуться. Так что я добавил третий палец.

— О Господи, — простонала она.

— Не насаживайся, — предостерёг я, оставив как будто невинный поцелуй на её плече. — Сиди смирно, иначе все в этом ресторане догадаются, что происходит под этим столом.

Она закусила губу и перестала двигаться.

— Хорошая девочка, — прошептал я и провёл большим пальцем по её клитору.

— О Боже, — проскулила она.

Характерные сокращения, дразнившие мои пальцы, говорили мне всё, что нужно знать.

— Ты уже готова кончить. Не так ли, Ангелина?

— Это ты виноват, — прошипела она. — Ты в своём чёртовом костюме хорошего парня. С твоим чёртовым первым свиданием и твоими чёртовыми «я увидел их и подумал о тебе» серёжками.

Она едва заметно покачивалась навстречу толчкам моей ладони, её бёдра с трудом оставались раскрытыми. Мои пальцы покрылись её влагой. Я добавил немножко давления большим пальцем, и это было всё равно что нажать на курок.

Она закрыла глаза, и я получил привилегию ощутить всё, что происходило внутри неё, и как она крепко сжалась перед тем, как отпустить. Лина взорвалась фейерверком на моих пальцах, заставив почувствовать меня чёртовым героем. Я продолжал двигать пальцами в ней, продолжал проводить большим пальцем по чувствительному бутону. Её ноги дрожали, и она тяжело прислонилась ко мне, кончая, кончая, кончая.

Я прижал вторую ладонь к своей эрекции, молясь, чтобы я не оказался так близко к разрядке, как это ощущалось.

— Ох, бл*дь, — выдавила Лина, всё ещё задыхаясь, всё ещё сжимая мои пальцы внутри неё.

— Ваш чизкейк и ваш чек, — сказал официант.

***

— Я неправильно тебя читаю, или ты сердишься? — спросила меня Лина, когда я скользнул за руль её машины.

Мне пришлось наполовину волочь, наполовину нести её до парковки, потому что её ноги до сих пор дрожали после того, как я оттрахал её пальцами. К счастью, Нолан вышел в туалет и пропустил наш уход.

— Я не сержусь, — рявкнул я. Её влага до сих пор оставалась на моей ладони, что не помогало моему бл*дскому положению.

— Я просто дразнила тебя. Я не планировала заходить так далеко. Но чёрт возьми, красавчик. Ты продолжаешь меня удивлять.

— Детка, единственное, что сейчас сердится — это мой член, который зол из-за того, как мы далеко от дома, бл*дь.

Я чувствовал его пульсацию даже в голове. Как, чёрт возьми, я должен выдержать получасовую поездку до дома?

— Ооооооо, — Лина протянула этот звук, пока я переключал передачи и давил на газ. Машина резко вильнула, когда я выехал с парковки на дорогу.

— Разве мы не должны подождать Нолана? — спросила она.

Моим ответом стало рычание. Я беспокоился, что если в ближайшее время не получу разрядки, то потеряю бл*дский рассудок. Она так широко раскрылась для меня. Так сильно кончила. В полном людей ресторане. И теперь след молнии ширинки останется на моём члене вечной татуировкой.

— Думаю, я могу с этим помочь, — сказала Лина, отстёгивая свой ремень безопасности.

— Ты что делаешь? — хрипло потребовал я. — Пристегнись обратно.

— Но ведь тогда я не смогу сделать это.

Она потянулась через консоль, и когда её пальцы сомкнулись на моём ремне, я знал, что у меня серьёзные проблемы.

Я втянул вдох, и мой член превратился в сраный гранит.

— Ангелина, — предостерёг я.

Эти проворные пальчики за считанные секунды расстегнули мой ремень и ширинку.

— Ты сегодня не собираешься соблюдать все законы, нет? — поддразнила она.

— Сними лифчик, — рявкнул я, отпуская педаль газа.

— А я его и не надевала, — она вывалила эту информацию, уже обхватывая ладонью мою пульсирующую эрекцию.

— Проклятье!

— Просто смотри на дорогу, красавчик.

Это будет невозможно. Особенно когда я правой рукой подцепил вырез её платья и дёрнул вниз, чтобы видеть её идеальные груди.

Лина с коварной улыбкой опустила голову к моим коленям. Как только эти горячие губы обхватили мою головку, я пропал. Этот горячий язык, этот скользкий ротик, и как она сжимала меня в тесном кулаке. Ангелина Солавита собиралась подарить поистине религиозный опыт.

Я испустил долгий прерывистый стон, пока она ласкала меня ртом и ладонью. Стеснённый своими штанами, ремнем безопасности, рулём, я не мог сделать ничего, лишь позволять ей трудиться надо мной. Перед нами простиралось одинокое, освещённое луной шоссе, но я едва видел его.

Моё внимание было украдено горячим ротиком на моём члене.

Я просунул руку под неё, чтобы сжать обнажённую грудь. Её стон вибрацией прошёлся по моему стволу. Мой затылок опустился на спинку сиденья. Мои колени вжимались с одной стороны в дверцу, с другой стороны в консоль.

Она вошла в идеальный ритм, и я знал, что вот-вот сорвусь и прольюсь в неё. Разрядка опасно близко собиралась в моих яйцах, вынуждая их поджаться.

— Бл*дь.

Мне хотелось толкаться. Мне хотелось двигаться. Но я не мог.

Лина без предупреждения выпустила мою эрекцию изо рта, причмокнув. Она посмотрела на меня, выгнув бровь, и её красные губы влажно блестели.

— Серьёзно, красавчик? 55 км/ч при лимите в 90?

Я не слишком нежно схватил её за волосы и заставил опуститься обратно.

— Заткнись и соси, детка.

Как только мой член оказался у неё во рту, я вывернул руль вправо и свернул на обочину. Потребовалось извернуться, чтобы дотянуться через Лину до рычага переключения передач, но я сумел полностью остановить машину. Переключив на нейтральную, я поставил на парковочный тормоз. Пыль всё ещё клубилась вокруг нас, когда я нажал на рычажок, откидывавший моё сиденье.

Обе мои руки опустились на её голову, и я задавал темп. Лина постаралась перебраться дальше через консоль, её груди подпрыгивали в свете от приборной панели, её рот не отрывался от моего ствола.

Оргазм нарастал.

Я хотел предупредить её, но не мог выдавить ни слова. Я не мог даже сделать необходимый для этого вдох. Паника ощущалась в чём-то схоже с этим. Но это совершенно иное. Ради этого я отдал бы всё. Лина была той, ради которой я бы отдал всё.

С этой ужасающей мыслью я эякулировал. Сильно. Всё пронеслось по моему стволу как огонь и вырвалось в её ждущий ротик. Должно быть, я кричал. Должно быть, я надавил на педаль газа, потому что двигатель взревел. Я слишком крепко стискивал её волосы в кулаке, но не мог остановиться. Не мог, пока продолжал кончать.

Это длилось бесконечно. Её рот продолжал сосать, ловя каждую каплю моей разрядки, будто она не могла жить без этого.

— Детка, — пропыхтел я, рухнув на спинку сиденья.

Её рот не отрывался от чувствительной головки, пока я не отодвинул её. Её волосы были совершенно взъерошены. Глаза широко распахнуты и остекленели. Её полные груди гипнотизирующе покачивались с каждым вдохом. Её губы, её бл*дские губы припухли, порозовели и влажно блестели.

Я никогда в жизни не видел ничего столь прекрасного.

Подхватив Лину под мышки, я перетащил её через консоль к себе на колени и уложил её голову на мою грудь. Она свернулась на мне, и мы оба дышали так тяжело, будто только что пробежали целую милю.

— Иисусе, детка. Тебе надо зарегистрировать этот твой ротик как оружие, — сказал я.

Она издала низкий, томный смешок.

— Считай это расплатой за то, что заставил меня кончить посреди ресторана.

Я гладил её ладонью по волосам.

— Не знаю, как ты, но я бы сказал, что первое свидание вышло весьма успешным.

— Я бы не отказалась от второго.

Я накрыл ладонью её грудь и сжал.

— Мы закажем еду с доставкой, — решил я.

В этот самый момент я заметил мигалки, сверкавшие в зеркале заднего вида.

— Бл*дь.

Глава 39. Вся банда здесь

Лина

— Ты плохо влияешь, — пожаловался Нэш, возясь с ключами.

— Ну, хотя бы это был всего лишь Нолан, — напомнила я ему, дожидаясь, когда он отопрёт дверь своей квартиры.

Нянька Нэша, федеральный маршал, был не в восторге, когда вернулся из туалета и обнаружил, что нас нет. И ситуация показалась ему лишь немного забавнее, когда он подошёл к окну с водительской стороны. Не надо быть гением, чтобы понять, чем мы занимались.

Нэш отпер дверь квартиры и жестом показал мне заходить первой. Пайпер встретила меня у двери, гордо неся во рту маленькую мягкую игрушку в виде полицейской собаки.

— Это новая, — заметила я, наклоняясь, чтобы потрепать её жёсткую шёрстку.

— Увидел на Амазоне, — сказал Нэш, закрывая дверь и вешая ключи на крючок.

— Ты когда-нибудь бываешь не твёрд? — спросила я, подмечая очевидную ситуацию в его штанах.

Его ухмылка была откровенно злобной, когда он потянулся ко мне.

— У тебя есть выбор.

— Объясни.

— Или я поласкаю тебя ротиком прямо здесь у двери, или в спальне, — его руки уже тянулись к подолу моего платья.

— Подожди. Подожди. Подожди.

Надо отдать ему должное, он тут же остановился.

— Что такое?

— Мне бы очень, очень хотелось устроить тест-драйв твоему новому гладкому личику но... — я покачала головой. — Поверить не могу, что говорю это. Но думаю, нам надо поговорить.

Губы Нэша изогнулись.

— Что, чёрт возьми, они там подмешивают в вино?

Я резко провела руками по своим волосам.

— Очевидно, меня похитили пришельцы и подменили не очень убедительным клоном. Но мы были слишком заняты оргазмами и не поговорили.

— О чём?

— О плане, как разделаться с Хьюго. Я говорила серьёзно, когда сказала, что хочу участвовать. И как бы мне ни хотелось снова и снова забираться в твои штаны, это важно. Достаточно важно, чтобы не позволять тебе отвлечь меня своим волшебным пенисом.

Полыхание пламени в его глазах сменилось весельем.

— Ты единственная в своем роде, Ангел.

— Не-не, Секси-Паинька. Ты не отвлечёшь меня комплиментами. Собирай отряд, а я выгуляю Пайпер.

— Сейчас?

Я схватила поводок Пайпер с крючка.

— Да. Сейчас, — твёрдо сказала я.

***

Я вернулась после прогулки с Пайпер и назойливыми угрызениями совести.

— Нэш? Пока все не пришли, я кое-что должна тебе рассказать.

Нэш крепил фото Дункана Хьюго к белой доске для маркеров, которую он поставил у стола.

— Что случилось?

Я была практически уверена, что поступила правильно, но у меня складывалось ощущение, что он может посмотреть на это иначе.

— Окей. Так вот, в школе после остановки сердца я не особо вписывалась в круг общения. И не считая работы, у меня вообще не было круга общения.

Теперь он напряжённо наблюдал за мной.

— Наверное, я пытаюсь сказать, что всё это ново для меня. Для меня ново то, что происходит между нами. Для меня ново иметь друзей вроде Наоми и Слоан.

Нэш медленно закрыл глаза и открыл обратно. Потёр местечко между бровями.

— Что ты сделала, Ангелина?

— Просто выслушай меня, — начала я. Но меня перебил громкий стук. Пайпер спешно метнулась к Нэшу.

— Время девять, а завтра учебный день, — пожаловался Нокс, когда я его впустила.

— Цитаты одомашненного Нокса Моргана, записываем, — пошутила я. Стоило мне начать закрывать дверь, как появился Люсьен. — Как, чёрт возьми, ты так быстро добрался сюда? — спросила я у него.

— Я сегодня удалённо работал отсюда.

— Ты работал удалённо в костюме?

— Красивые серёжки, — сказал он.

Я подозрительно прищурилась.

— Ты чего такой добренький со мной?

— Из-за этого, — он кивнул поверх моего плеча в сторону Нэша, который предлагал своему брату пиво и улыбался. — Не облажайся.

Он пошёл к своим друзьям, и я виновато закрыла дверь.

— Итак, ребят. Прежде чем мы начнём, мне, наверное, стоит сказать вам...

Меня перебил очередной стук.

Люсьен прекратил попытки выманить Пайпер из-за ног Нэша и нахмурился.

— Это Грэхэм?

— Мы знаем, что вы там, — из-за двери донесся голос Слоан.

Нэш двинулся в сторону меня и двери.

— Вот что я хотела тебе сказать, — выпалила я, схватив его за руку.

Он посмотрел в глазок, затем бросил на меня взгляд, говоривший «Скажи мне, что ты этого не сделала».

— Сделала, — призналась я.

— Сделала что? — спросил Нокс, скрещивая руки на груди.

— Это, — ответил Нэш, открывая дверь перед Наоми, Слоан и миссис Твиди.

— Окей. Для галочки — я не писала миссис Твиди, — сказала я.

Нокс выглядел обеспокоенным. Люсьен выглядел готовым совершить убийство. А Нэш... ну, Нэш глянул на меня и закатил глаза.

— Маргаритка, детка, какого хера ты тут делаешь? — потребовал Нокс, сокращая расстояние между ними.

Она скрестила руки поверх своего хорошенького сиреневого свитера.

— Лина написала нам.

Слоан, одетая в клетчатые пижамные штаны и такой же верх, упёрла руки в бока.

— Вы, пенисы, не отгородите нас от того, что тут происходит, чёрт возьми.

— Я здесь просто потому, что из моего глазка всё выглядело как вечеринка. Я принесла бухло, — объявила миссис Твиди, поднимая бутылку бурбона.

Я вздрогнула, когда на мне остановились три недовольных мужских взгляда.

— Ангелина, — начал Нэш.

Я подняла ладони.

— Выслушайте меня. Это так или иначе касается всех нас, за исключением миссис Твиди. И Наоми со Слоан имеют право знать, что происходит. Чем больше голов будет работать над этим, чем больше глаз и ушей мы будем иметь в городе, тем более подготовленными мы будем.

Мужчины продолжали сверлить меня сердитыми взглядами.

— Никто не знает этот город и всё, что в нём происходит, лучше, чем Слоан. А Наоми заслужила своё место здесь, будучи мишенью. Её не нужно оставлять в неведении. Чем больше она знает, тем безопаснее ей будет, и тем лучше она сможет защитить Уэйлей, — настаивала я.

— Ты не скроешь от меня это. Если это как-то связано с моей сестрой или её дерьмовым бывшим, я имею право знать, что происходит, — упорствовала Наоми, обращаясь к Ноксу.

— Тебе не нужно беспокоиться об этом, Маргаритка, — заверил он её, мягко сжимая её бицепсы. — Я позабочусь об этом. Я позабочусь о тебе и Уэй. Тебе нужно довериться мне в этом.

Лицо Наоми на мгновение смягчилось, но потом снова сделалось недовольным.

— А тебе надо довериться мне. Я не ребёнок. Я имею право на полную информацию и открытые каналы коммуникации.

Слоан показала большим пальцем в сторону Наоми.

— Да. Всё как она сказала.

— Тебя это никак не касается. Когда ты научишься не лезть не в своё дело? — потребовал Люсьен, обращаясь к Слоан таким ледяным тоном, что я почти задрожала.

Ну, хотя бы этот здоровяк в кои-то веки злился на кого-то, помимо меня.

Однако Слоан, похоже, была невосприимчива к морозу Роллинса.

— Захлопнись, Сатана. Если это касается моего города и близких мне людей, это касается меня. Но я не ожидаю, что ты это поймёшь.

Началось соревнование в гляделки, и я гадала, чья шея устанет первой, учитывая их разницу в росте.

Нэш подошёл и взял меня за запястье.

— Прошу нас извинить, — объявил он и утащил меня в спальню. Он закрыл дверь, прислонил меня к ней, затем поймал в ловушку, упёршись ладонями по обе стороны от моей головы. — Объяснись.

— Ты кажешься рассерженным. Может, поговорим потом?

— Мы поговорим сейчас, Ангел.

— Они имели право знать.

— Объясни, почему ты сначала поговорила с ними, а не со мной.

— Честно?

— Давай ради разнообразия попробуем так, — сухо сказал он.

— Я не уверена, как выглядит иерархия верности в данной ситуации. Наоми и Слоан — мои первые настоящие подруги за долгое время, и я разучилась, как это делается. Но я знаю, какую боль это причинило тебе, когда я держала тебя в неведении. И я испытала это на себе, когда ты ушёл строить планы без меня. И...

Он с глухим ударом пригвоздил мои бёдра своими к двери.

— Они там трахаются? — спросил Нокс по другую сторону двери.

— И что? — спросил у меня Нэш.

— И им стоит знать. И я понимаю, что ты злишься, и я прошу прощения за то, что не обсудила это сначала с тобой.

— Я это ценю, и ты не ошибаешься, — сказал он, смахнув мои волосы со лба жестом столь нежным, что у меня подкосились колени.

— Не ошибаюсь?

Уголок его рта приподнялся в улыбке.

— Нет. Но в следующий раз давай сначала поговорим.

Он был таким чертовски привлекательным и таким чертовски... хорошим. Неудивительно, что я испытывала Л-слово к этому мужчине.

Я сумела кивнуть.

— Ага. Поняла.

Он накрыл мою щёку ладонью.

— Мы с тобой вместе с этих отношениях. Когда наши решения влияют друг на друга, мыпринимаем их вместе. Поняла?

Я рьяно закивала.

— Хорошо, — сказал он, отводя меня от двери, затем звонко шлёпнул по заднице. — Считай это нижним «дай пять».

— Ой!

— Или она отвесила ему пощёчину, или он её шлёпнул, — прокомментировала Слоан в соседней комнате.

— А теперь давай вернёмся туда и разберёмся с этим дерьмом. Вместе, — твёрдо сказал Нэш.

— Окей.

Он помедлил.

— Тебе ещё что-то нужно сказать мне перед тем, как мы выйдем туда?

Я открыла рот, и тут во входную дверь снова постучали.

— Клянусь, это уже не я, — заверила я.

Он улыбнулся и открыл дверь спальни.

Нолан неспешно вошёл внутрь, и Нокс закрыл дверь за ним. Маршал остановился, обвёл взглядом собрание, доску для маркеров и миссис Твиди, смешивающую коктейли.

— Я это возненавижу, не так ли?

— Не так сильно, как ненавижу это я, — сообщил Нокс.

— Привет, Нолан, — сказала Слоан, мило улыбнувшись.

— Привет, кексик.

Люсьен промолчал, но аура «я вот-вот взорвусь» осязаемо витала в воздухе.

— Я принесу ещё пива, — сказала я, намеренно проходя между Люсьеном и Ноланом, который как будто не осознавал, что его жизнь висит на волоске.

— Ты знаешь суть. Это твой последний шанс свалить, пока дело не приняло серьёзный оборот, — сказал Нэш Нолану, пока я двинулась на кухню. — Либо в деле, либо уходишь.

— В деле, — сказал он без колебаний.

— Нолан, это может создать тебе серьёзные проблемы, — предупредила я, доставая из холодильника упаковку из шести бутылок пива. — Твоим боссам не понравится твоё участие в этом.

Нолан развёл руками.

— Не знаю, заметила ли ты, но моя работа — отстой. Из-за неё развалился мой брак. Из-за неё разрушилась любая надежда на лучшее в мире. А ночёвки в однозвёздочных тараканьих мотелях испортили мою спину. Я уже набросал черновик заявления на увольнение. Я просто жду, когда напьюсь достаточно сильно, или когда моё терпение лопнет, чтобы послать его начальству. И вообще, мне надоело нянчиться.

Мы с Нэшем переглянулись, и он кивнул. Я вручила Нолану пиво.

— Добро пожаловать в команду.

— Не знаю, о чём вы говорите, ребятишки, но я тоже в команде, — объявила миссис Твиди.

Я пожала плечами, глядя на Нэша, а он закатил глаза. Мы оба знали, что её не так-то просто выставить за дверь.

— Ладно, — сказал ей Нэш. — Но вы не можете пересказывать услышанное этим вечером. Ни вашим приятелям по спортзалу. Ни вашим дружкам по покеру. Никому.

— Пфф. Это я поняла. Давайте уже трепать языками.

— Давайте покончим с этим, — пробормотал Нокс и выдвинул стул для Наоми.

Мы уселись за столом с бурбоном и пивом и слушали, как Нэш пересказывает события последних нескольких дней, затем объясняет суть плана, который они придумали.

— Я это ненавижу, — заявила Слоан, когда он закончил.

Наоми широко распахнула глаза и вцепилась в ладонь Нокса.

— Ты же не серьёзно, Нэш. Ты не можешь просто подвесить себя как наживку. Он чуть не убил тебя.

— И в этот раз я буду готов, — мягко сказал Нэш.

— Мы все будем готовы, — пообещала я.

Наоми перевела умоляющий взгляд на Нокса.

— Но если Нэш — мишень, незачищенный хвост, то и Уэй тоже.

— И ты тоже, — добавил Люсьен.

Нокс притянул её к своему боку.

— Послушай меня, Маргаритка. Никто не приблизится к вам обеим. Я тебе это обещаю. Сначала им придётся пробиться через меня, а через меня никто не пройдёт.

— Он подстрелил Нэша, — сказала она, и её глаза наполнялись слезами.

— Там он тоже второго шанса не получит, — пообещал Нокс. Он посмотрел на брата, и они обменялись долгими взглядами.

Наоми закрыла глаза и прильнула к груди Нокса.

— Поверить не могу, что это происходит из-за моей сестры. Такое чувство, будто я навлекла на вас это всё.

— Ты не можешь брать на себя ответственность за дурные поступки другого взрослого человека, — сказал ей Нэш, и его взгляд скользнул ко мне. — Ты можешь лишь попытаться сама совершать хорошие поступки.

— Я хочу прояснить одно, — сказал Нокс. — Ничего из этого не происходит до свадьбы в субботу. Ничто не похерит этот день для Маргаритки.

— Это и твой день тоже, Нокс, — сказала Наоми, прижимаясь к нему.

— Вот именно, чёрт возьми. Никто и ничто его не испортит. Согласны? — он обвёл взглядом собравшихся за столом, убеждаясь, что все мы кивнули в знак согласия.

— Мы начнём действовать с понедельника, — сказал Нэш.

— Ладно. Тогда надо поговорить о подготовке, — предложила я.

Нэш кивнул.

— Мы все часть команды. У нас всех есть своя часть работы, иначе зачем мы здесь?

— Потому что Лина трепала языком и затащила их сюда, — сказал Нокс.

— Лина уберегла тебя от недели ночёвок на диване, которую ты заслужил бы, если бы сумел оставить меня в неведении. Так что ты должен благодарить её, — заметила Наоми.

Нокс посмотрел на меня и средним пальцем почесал уголок глаза.

— Спасибо, Линс, — произнёс он.

— Не стоит благодарности, — сладко ответила я, поднимая бокал с оттопыренным средним пальцем.

— Давайте вернёмся к назначениям, — предложил Нолан.

— Давай, — подтолкнул Нэш меня.

Я моргнула.

— Да я не особо... мне неудобно...

— Но ты знаешь, что должно быть сделано, — настаивал он.

— Верно, — сказала я. — Тогда ладно. Нэш, ты получишь доступ к документам по делу, которое завела полиция Лоулервиля до того, как вмешались федералы. Может, что-то там подскажет нам, куда подевался Хьюго.

Он кивнул в знак согласия, и я шумно выдохнула.

— Продолжай, — подтолкнул он.

Я повернулась к Нолану.

— Нолан, ты используешь свой шарм и связи, чтобы получить всё, что сможешь узнать о деле, которое федералы выстраивают против Энтони Хьюго. Кто подкидывает им информацию, и как они её получают?

— Понял, — ответил он, поглаживая свои усы.

— Слоан?

— Внимаю, — сказала она, держа ручку над блокнотом, который она выудила из сумочки.

— Нам нужно, чтобы люди в городе высматривали Дункана Хьюго и его приспешников. Чем раньше мы получим предупреждение, тем больше времени у нас будет подготовиться. Грим уже согласился присматривать за людьми Хьюго. Если один из них направится в нашу сторону, мы узнаем. Но нам и здесь нужны люди, которые будут держать глаза и уши открытыми, а рты — на замке.

— Оооо! Выбери меня! Выбери меня! — воскликнула миссис Твиди, подпрыгивая на краешке стула и поднимая руку, как полная рвения ученица.

— Окей. Миссис Твиди — наш первый официальный шпион, — согласилась Слоан.

— Это означает, что вы не можете болтать об этом, — напомнил Нокс своей пожилой постоялице.

— Я знаю, когда болтать, а когда держать варежку на замке, — огрызнулась она.

— Выбирай тех людей, которые точно не будут болтать об этом. Нам меньше всего нужно, чтобы весь город нарывался на драку, — предупредил Нэш Слоан.

— Может, нам стоит запустить пару историй самым большим сплетницам, чтобы они были настороже, но не знали, зачем именно, — предложила миссис Твиди.

— Как это будет выглядеть? — спросила я.

— Возьмём Парня с Татушкой на Лице. Я могу небрежно упомянуть Ниси в «Дино», что я слышала, что парень с татуировками на лице собирается купить акры фермерской земли, чтобы построить там хипстерские жилые комплексы и магазины с вейпами.

— Неплохая идея, — сказали одновременно Люсьен и Слоан. Затем обменялись долгими, испепеляющими взглядами.

— Нокс, — продолжила я.

Он всё ещё одной татуированной рукой прижимал Наоми к своему боку, обнимая её за плечи.

— Слушаю, босс.

— Местная охрана. Усиль охранную систему в вашем жилье и здесь у Нэша. Люсьен, ты можешь найти способ отслеживать местоположение Нэша, Наоми и Уэйлей на случай, если они расстанутся со своими телефонами?

Взгляд Нэша метнулся ко мне.

— Так, погоди минутку. У меня и так есть федеральная тень...

— Не утруждайся спорить, — сказала ему Наоми. — Если мне и Уэйлей придётся принять такие меры, то и тебе тоже.

— У меня есть доступ к интересной технологии, которая может помочь, — вызвался Люсьен.

— Супер. Нокс, поработай с Люсьеном над этой частью, — сказала я.

— Чего ты хочешь от меня? — спросила Наоми. — И даже не думай оставить меня в стороне.

Я взглянула на Нэша в поисках помощи.

— Самооборона, — сказал он. — Вы с Уэйлей запишетесь на индивидуальные уроки к инструктору, у которого Фи обучается джиу-джитсу, — Нокс открыл рот, но Нэш покачал головой. — Хьюго не доберётся до вас обеих. Но мы не будем рисковать.

— Мне уже не терпится расширить свой репертуар колено-яйца-нос, — сказала Наоми.

Слоан зевнула и глянула на наручные часы.

— Ладно. Мы получили свои назначения. Давайте поймаем этого ублюдка.

За столом раздалось согласное бормотание.

Миссис Твиди шумно всасывала в себя остатки бурбона.

— Пошли, Маргаритка. Пора уложить тебя в кроватку, — сказал Нокс.

То, как он это сказал, и как она на него посмотрела, навело меня на мысль, что сон — это последнее, что было у них на уме.

Слоан затолкала блокнот обратно в сумочку.

— Я создам чат в Ватсапе, чтобы держать всех в курсе.

— Хорошая идея, — сказал Нэш.

— Грэхэм, — обратился Нэш к Нолану, мотнув головой в сторону кухни.

— На пару слов, — сказал Люсьен, появившись возле меня.

— Что такое?

— Каково моё настоящее задание?

Моя улыбка была медленной и самодовольной.

— Я не хотела просить перед федеральным маршалом, даже если он вступил в нашу команду.

— Я так и понял.

— Ты можешь поручить своей жуткой мутной сети по сбору информации найти мужчину без имени и фото? — я объяснила ситуацию с безликим дружком Дункана и его одноразовым телефоном. — Он единственный, кого я не смогла выследить, и это наводит меня на мысль, что его-то нам и нужно найти.

— Пришли мне всё, что у тебя есть, и я немедленно поручу это моей команде.

— Хорошо. О, и ты не против присмотреть за Слоан? Все остальные среди нас или обучены иметь дело с подобным, или живут с тем, кто обучен. Слоан сама по себе, и поскольку ты живёшь по соседству с ней, пока находишься в городе, то ты самый удобный кандидат.

В глазах Люсьена плясал ледяной огонь.

— Никто к ней не приблизится, — пообещал он.

— Ей наверняка не понравится твоё внимание, — предупредила я.

Что-то почти похожее на улыбку играло на его привлекательном лице. Но потом это исчезло.

— В этот раз она не прогонит меня так легко.

Я лично умирала от желания узнать, о каком другом разе он думал, и как женщина ростом около 157 см могла прогнать Люсьена «Люцифера» Роллинса. Но сейчас, похоже, не время для таких вопросов.

Мы попрощались, когда все, кроме Нолана, покинули квартиру, вибрируя целеустремлённостью и предвкушением.

Слоан напоследок задержалась на пороге.

— До сих пор согласен быть моим спутником на свадьбе в субботу? — крикнула она Нолану, который стоял возле кухонного островка.

— Не пропущу это ни за что на свете, кексик.

— Забери меня в...

Люсьен захлопнул дверь, обрывая Слоан на середине предложения.

— Эти двое однажды взорвутся. Верно, Пайп? — спросила я у собачки, которая игриво приплясывала у моих ног.

— Ангел, мне нужен твой ключ, — окликнул Нэш.

— Дверь не заперта, — сказала я ему, присоединяясь к нему и Нолану на кухне.

— Отлично. Иди возьми свои вещи и принеси ключ, — сказал он.

— Мои вещи?

— Грэхэм поселится в твоей квартире, пока всё не закончится. Будет лучше иметь его под боком — ближе, чем в мотеле.

— Не буду врать. Мне не терпится спать в настоящей кровати и не топтать орду тараканов перед душем, — бодро отозвался Нолан.

— Ээ, ты будешь на диване, дружок, — сказала я ему.

— Нет. Он поселится в твоей квартире, — парировал Нэш. — Ты останешься со мной.

— Ты ожидаешь, что я перееду к тебе? — мой голос повысился на целую октаву. Я мгновенно покрылась потом.

— Поеду-ка я за своими вещами. Вернусь через столько времени, сколько потребуется, чтобы выгнать всех крыс из моего чемодана, — объявил Нолан и рванул к двери.

— Поспорь со мной в этом, — бросил мне вызов Нэш.

— Я не могу просто переехать к тебе, Нэш. Это безумие. Мы едва можем прожить один день без ссор, а ты хочешь делить со мной ванную? Не надо улыбаться мне так, будто это я тут чокнутая! — я слышала истеричные нотки в своём голосе, но сдать назад было невозможно.

Он продолжал улыбаться, но теперь уже направлялся ко мне.

Я подняла ладони и начала пятиться.

— Одно дело — нечаянно заснуть после секса, но принести сюда мою одежду и... У тебя вообще есть место в шкафу? Я не могу просто оставить свои вещи в чемодане. Им нужно дышать.

Мне нужно дышать.

Нэш поймал меня, положил ладони на мои бёдра и притянул ближе. Я ненавидела тот факт, что мгновенно почувствовала себя спокойнее.

— Сделай вдох, — настоял он.

Я втянула маленькую, бесполезную порцию воздуха.

— Ты очаровательна, когда паникуешь.

— Я не паникую. Я... перевариваю твоё абсурдное предложение.

— Если тебе станет лучше, это лишь временно, — сказал он раздражающе спокойным голосом.

Временно. Временно. Временно. Как и наши отношения. По одному дню за раз до того как... потом.

Нэш закинул мои руки себе на плечи, затем начал покачиваться.

— Почему ты продолжаешь медленно танцевать со мной?

— Потому что мне нравится быть поближе к тебе, даже когда мы полностью одеты.

— Это не может быть лучшим решением, — настаивала я. — Почему бы нам всем не переехать в мотель?

— Он не шутил про крыс, — заметил Нэш.

— Ладно, хорошо. Мы все переедем к Наоми и Нэшу. У них есть место.

— Думаешь, от этого весь город не начнёт кишеть сплетнями? Весь смысл в том, чтобы извне всё выглядело как можно нормальнее.

— Что тут нормального? — потребовала я. — Кроме того, разве люди не начнут судачить о том, что Нолан поселился в моей квартире? Ну то есть, они подумают, что я сплю с вами обоими. Или что у нас странный тройничок.

— Или они подумают, что мой федерально назначенный телохранитель поселился со мной, чтобы защитить меня. Или они подумают, что у нас с тобой всё серьёзно, а Нолан мечтал смыться из тараканьего отеля.

Проклятье. Он обо всём подумал. Вот ведь коварный, хитрый сукин сын.

Это производило на меня впечатление.

И вызывало ужас.

— Я не сделаюсь хозяюшкой и не открою в себе внезапный кулинарный талант, — предостерегла я.

— Принято к сведению.

— И тебе лучше не использовать пол ванной вместо корзины для грязного белья. Я видела гору Грязный Эверест, когда мы привели Пайпер домой.

— Мне достать брокколи из морозилки? — спросил он, потираясь щекой о мою макушку.

— Нет. А может, и да.

Глава 40. Улыбнись на камеру

Лина

— Поверить не могу, что ты заставляешь меня делать это, — сказал Нэш, пока визажистка наносила пудру вокруг его брови. Он нетерпеливо уклонился от её руки. — Мы можем закончить? Пожалуйста?

Я сидела на уголке стола в его кабинете, чертовски наслаждаясь его дискомфортом под жаром ламп фотографа.

Последние несколько дней я сама страдала от дискомфорта, поскольку пришлось переехать к нему... временно, напомнила я себе. Но это означало, что пока что я, моя одежда, моя косметика, даже моё чёртово комнатное растение жили в квартире Нэша.

Последние сорок восемь часов я спала в постели Нэша, чистила зубы у его раковины и одевалась в его ванной. Затем сидела за его столом и ела завтраки и ужины, которые он готовил мне.

Я провела грань перед хождением в туалет по большому, пока он дома. Для гарантии даже сократила потребление клетчатки.

Честно говоря, не считая моего страха общей уборной, совместное проживание оказалось не таким страшным, как я ожидала. Но это, наверное, потому что большая часть нашего совместного времени проводилась в обнажённом виде, а остальное посвящалось проработке деталей плана по мнимому возвращению воспоминаний Нэша, чтобы выманить Дункана Хьюго из укрытия.

Визажистка собрала свои принадлежности и поспешила покинуть кабинет. Я соскользнула со стола и подошла к Нэшу. Он был в своей униформе и хмурился, и это сочетание казалось мне чрезвычайно привлекательным.

— Надо ли мне напомнить тебе? Это была твоя идея, — сказала я, проводя ладонями по его широкой груди. Он постепенно набирал вес обратно, наращивал мышцы. И я заметила, что он всё меньше морщился, используя повреждённое плечо. Моё сердце почти отказалось от своих нервных ПЖС, и я гадала, может, сногсшибательный секс лечит всё.

— Моя идея заключалась в том, чтобы пустить слухи о возвращении моей памяти. А не орать об этом из национального онлайн-журнала с чёртовой фотосессией, — пожаловался он.

— Бедный малыш. Но нам же надо удостовериться, что новости распространятся далеко, если Дункан вдруг прячется на другом конце страны.

— Как Стеф вообще провернул такое? — потребовал Нэш, раздражённо дёргая свой воротник.

— У него постоянный контракт с пиар-фирмой. Наоми позвонила ему, он позвонил им, и вуаля.

— Напомни мне уронить ему на ногу блин от штанги, когда я в следующий раз увижу его в спортзале.

Я улыбнулась.

— Что?

— Мне вроде как нравится, когда ты угрюмый. Это мило, — призналась я.

— Я не угрюмый, и это не мило, бл*дь.

— Ладно. Ты хмурый, и это сексуально.

На его челюсти дёрнулся мускул, пока он обдумывал такой вариант.

— С этим можно жить.

— Ты беспокоишься? — спросила я, прижимаясь к нему.

Нэш запустил пальцы в задние карманы моих брюк.

— Он непредсказуемый. Я могу подвесить себя как наживку, а он может всё равно проигнорировать меня и нацелиться на кого-то другого.

— Нокс в обозримом будущем не выпустит Наоми и Уэйлей из поля зрения. Это ты привлечёшь внимание Дункана. Ты самая большая угроза. Он не сумеет устоять и не попытаться завершить начатое, — я покачала головой и закрыла глаза.

— Что? — спросил Нэш.

— Поверить не могу, что утешаю своего любовника с проживанием тем фактом, что мужчина, однажды пытавшийся его убить, совершит вторую попытку, — сказала я. — В этой ситуации нет ничего нормального.

— Любовника с проживанием?

— Мальчика-игрушку? Друга мужского пола? Партнёра по потрахушкам для эмоциональной поддержки?

— Бойфренда, — решил Нэш и улыбнулся, когда я вздрогнула. — Ты такая крутышка, но явно легко пугаешься.

— Я не пугаюсь, — соврала я.

— Думаешь, я не вижу, когда моя девушка паникует?

— Теперь ты уже ведёшь себя как Засранэш, — пожаловалась я, отстраняясь из его объятий. — Давай отложим выбор ярлыков на потом.

Он прислонился к своему столу, продолжая улыбаться.

— Мне нравится знать, что я могу выбить тебя из колеи.

— Да? Ну, а мне больше нравится, когда ты паникуешь из-за макияжа и фотосессии для национального журнала.

Он вздрогнул.

— Ну и кто тут злой, Злюкалина?

— Вот, на тебе мятную конфетку, — сказала я, протягивая ему одну из конфет, которые я прихватила со стойки хостес в ресторане, куда мы ходили на первое свидание.

— Я не хочу мятную конфетку. Я хочу... — он умолк, когда обёртка зашуршала в его ладони. Он хмуро уставился на неё, погрузившись в мысли.

— Что? — спросила я.

Он встряхнулся.

— Ничего. Просто я как будто что-то вспоминал.

— Из момента стрельбы? — подтолкнула я.

— Возможно. Теперь уже ушло.

— Если будешь хорошим мальчиком, я свожу тебя поесть мороженого, — предложила я, меняя тему.

Его пальцы подцепили пояс моих брюк и подтянули меня ближе.

— Твой перцовый спрей вжимается мне в живот, — предупредила я.

— Как насчёт того, чтобы вместо фотосессии и мороженого я усадил тебя на мой стол и широко развёл твои длинные, сексуальные ноги? Я опущусь на колени и проложу дорожку поцелуев вверх до твоих бёдер.

Восхитительная дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда он опустил одну руку ниже, чтобы накрыть мою задницу. Его ладонь была тёплой, хватка — собственнической.

— Ты будешь умолять меня, пока я не высуну язык и...

— Окей! Извините за задержку. Мы готовы начинать, — фотограф, похоже, не замечал, что мои колени перестали работать, а Нэш сверлил его гневным взглядом с мощностью в тысячу солнц.

— Отложим на другой раз? — прошептала я.

— Что, чёрт возьми, я должен делать со стояком? — прорычал он мне на ухо.

Я посмотрела вниз и улыбнулась.

— Спрячь за перцовым спреем. И за фонариком. И за шокером. Но что бы ты ни делал, не думай о том, как я кричу твоё имя, пока ты трахаешь меня языком.

— Бл*дь.

***

Нэш прострадал целых двенадцать минут фотосессии (на большинстве снимков у него была плохо скрываемая эрекция), затем положил конец съёмке как угрюмый медведь. Он продержался на шесть минут дольше, чем я думала.

Я перехватила Пайпер, сидевшую у меня на руках, и достала телефон.

Я: Ты должен мне 20$. Нэш только что выпнул фотографа.

Стеф: Проклятье! Я думал, он дотерпит до 15 мин.

Я: Лох. Переведи мне деньги. И ещё спасибо, что организовал это, даже будучи занятым чем-то там в Нью-Йорке. Я у тебя в долгу.

Стеф: Можешь вернуть долг, сообщая мне инфу о Джеремайе.

Я: Ты разве не на связи с ним?

Стеф: Конечно, на связи. Просто я хочу знать, поднимает ли он штангу как грустная сексуальная панда, пока меня нет.

— Эй. Готова уйти отсюда? — спросил Нэш, заглядывая в свой кабинет с порога. Вся пудра визажистки была смыта с его лица. Он выглядел в точности как американский герой. Пайпер тоже так думала, если судить по её виляющему хвостику.

— Куда мы направляемся? — спросила я, убирая телефон в сумочку и ставя собачку на пол.

— Повидаться с девушкой по поводу задницы, — загадочно сказал он.

— После тебя, — сказала я, жестом показывая ему идти вперёд. Я любовалась его задницей в этих адски сексуальных форменных брюках, пока он вёл меня в общее офисное пространство.

— Они фотографировали твоё лицо, или только задницу? — спросил Нолан, надевая куртку и следуя за нами к двери.

— Выкуси, — ответил Нэш.

Это был прекрасный осенний денёк для поездки. Нэш включил плейлист с кантри, и мы втроём (плюс Пайпер) поехали в его служебном внедорожнике. Я сосредоточила внимание на новостях в чате ватсапа. Наоми и Слоан серьёзно отнеслись к своим заданиям.

Слоан создала многоуровневую сеть шпионов, ищущих Хьюго и его приспешников.

Наоми и Уэйлей сегодня вечером записались на первый урок джиу-джитсу. Нокс и Люсьен заказали семь миллионов килограмм охранного оборудования, которое они будут устанавливать на этой неделе.

— Забавная поездочка, шеф, — сказал Нолан с заднего сиденья.

Я подняла взгляд и увидела, что перед нами возвышается женская исправительная колония.

— Посчитал, что мне давно пора пообщаться с ней, — сказал Нэш, глядя на тюрьму через ветровое стекло. — Мне нужно что-то знать перед тем, как мы войдём туда?

— Она не будет говорить в присутствии Нолана, и она запала на тебя.

— Тина? На меня? — Нэш выглядел так, будто я только что выхватила ракетку для бадминтона и врезала ему по роже.

— Всё дело в заднице, не так ли? — спросил Нолан.

— В моей или её?

— Да бросьте, шеф, — поддразнила я. — Вы знаете, что каждая женщина в Нокемауте любит смотреть, как вы выходите из комнаты.

Уши Нэша обрели очаровательный розовый оттенок.

— Можем мы перестать говорить о моей заднице?

— Мы-то можем перестать, но я не думаю, что ты заткнёшь весь город, Секси-Паинька, — предупредил Нолан.

Бурча себе под нос, Нэш выбрался из внедорожника и бросил ключи Нолану.

— Оставайся тут и развлекай Пайпер. Мы скоро вернёмся.

— Постарайся не допустить, чтобы тебя пырнули заточкой, — крикнул Нолан.

Я напряглась, когда Нэш закинул мне руку на плечи, и мы двинулись через парковку.

— Что не так? — спросил он.

— Мы работаем, — подчеркнула я.

— И?

— И с нашей стороны непрофессионально наваливаться друг на друга и сосаться.

— Думаю, нам надо пересмотреть твоё определение понятия «сосаться».

— Ты понял, что я имела в виду, — сказала я, ненавидя то, как стервозно это прозвучало.

Нэш остановил меня прямо перед входом.

— Ты весь день подкалывала меня, а когда ты меня не подкалываешь, ты меня заводишь. А когда ты не делаешь ни того, ни другого, ты уходишь глубоко в свои мысли. А теперь я ткну пальцем в небо и предположу, что ты всё ещё загоняешься из-за этой ситуации с затянувшейся ночёвкой.

— Я не загоняюсь.

— Ты осознаёшь, что делаешь излишний акцент на словах, когда паникуешь?

— Неправда, — ладно. Тут он меня подловил. Я никогда прежде не проводила с мужчиной столько времени, чтобы он распознал мои повадки. Это раздражало.

И теперь я делала это мысленно. Супер.

— Послушай меня, детка. Можешь паниковать, сколько захочешь. Я всё равно буду рядом, когда ты закончишь. Это затянувшаяся ночёвка. Вот и всё. Ты не заперта в темнице. Тебя не удерживают против твоей воли. Ты просто хранишь одежду в другом шкафу. С реальными решениями мы разберёмся потом. Окей?

Теперь я уже кивала с излишним акцентом. Маленькими шажками.

— Окей. Да. Окей.

— Хорошая девочка. А теперь помоги мне расколоть Тину как орешек.

Я помотала головой, чтобы привести мысли в порядок.

— Ладно. Дай мне подумать. Ей нравится, что ты всегда был к ней добр. Она говорила, что ты никогда не обращался с ней плохо, даже когда арестовывал её.

— Тогда почему она позволила своему бойфренду всадить в меня несколько пуль?

— Она говорит, что узнала только постфактум. А я гадаю, может, Хьюго решил начать с тебя, потому что Тина пялилась влюблёнными глазками на твою задницу.

Нэш обернулся через плечо.

— Она реально настолько хорошая?

— Да. Да, реально настолько.

***

Тина вальяжно вошла в комнату в своей обычной манере, но резко остановилась, когда заметила рядом со мной Нэша. Она поспешно пригладила волосы руками, затем подошла к столу с осанкой плечи-назад, сиськи-вперёд.

Нэш ни разу не глянул на бюст под тюремной униформой, но всё же улыбнулся.

— Привет, Тина.

— Шеф, — тапочка Тины запнулась за ножку стула, и она чуть не упала, ухватившись за стол.

— Ты в порядке? — спросил Нэш.

— Просто охеренно. То есть, да. Я в порядке, — крутая девочка старалась быть сильной и сопротивляться очарованию симпатичного парня. Я игнорировала очевидные параллели.

— У Нэша к тебе несколько вопросов, — сказала я.

Взгляд Тины метнулся ко мне, когда она села. Она выглядела опешившей, будто не осознавала моего присутствия.

— О, ээ, привет, Лона.

— Лина, — поправила я, бросая на Нэша взгляд «я же тебе говорила».

Он откашлялся.

— Тина…

— Слушай, я ничего не знала о том, что он собрался в тебя стрелять, — сказала Тина. — По крайней мере, заранее. А потом я ему всё высказала. Он говорил, что сделал это, чтобы заставить его отца воспринимать его всерьёз. Какое людям дело до мнения их родителей, мне никогда не понять. Пустая трата времени, если хотите знать моё мнение.

И это из уст женщины, у которой изумительные родители, всего лишь желавшие, чтобы Тина обрела счастье... и перестала вести себя как преступница.

— Я это ценю, — сказал Нэш.

Она кивнула.

— Как я и сказала, я в этом никак не была замешана.

— И почему же? — спросила я.

Она пожала плечами.

— Не знаю.

Нэш подался вперёд, и Тина зеркально повторила его позу.

— У тебя есть идеи, куда он мог отправиться, если бы ему понадобилось спрятаться, но он всё равно хотел бы оставаться поблизости?

— Я ей говорила, что никогда не встречала этого парня, но всякий раз, когда ему было нужно новое место, он всегда звонил Чуваку с Одноразовой Мобилой, — сказала Тина, кивнув в мою сторону, но не отводя глаз от Нэша. — Он всегда находил нам место перекантоваться или же тайник, где Дунк мог хранить угнанные машины.

— Как он платил Чуваку с Одноразовой Мобилой? — спросил Нэш.

— Налом. Он клал бабки в такие узкие почтовые коробки для пересылки документов и отправлял.

— Ты очень помогла, Тина, — сказал Нэш, сделав несколько заметок в блокноте, после чего опустил ручку.

— Если у тебя есть вопросы о той ночи на складе, спроси Уэйлей. У ребёнка память как капкан. Никогда не упоминай поход за мороженым, если не поведёшь её на самом деле, потому что если передумаешь, следующие два года только и будешь слушать об этом.

И вот так запросто Тина снова мне разонравилась.

Мы с Нэшем поднялись на ноги.

— Мы ценим, что ты уделила нам время, — сказал Нэш.

На секунду Тина как будто запаниковала, затем на её лице появилось лукавое выражение. Она как кошка сшибла ручку Нэша со стола.

— Упс. Я уронила твою ручку.

Нэш побледнел и посмотрел на меня в поисках помощи.

— Ты ближе, — сказала я.

Мне едва удалось сдержать смешок, когда он присел, стараясь не поворачиваться задом к Тине.

— Хорошего дня, — пожелал он, убирая ручку в карман.

— Увидимся, Тина, — сказала я, затем последовала за Нэшем, пока он старался оставаться задницей к стене и шмыгнул за дверь.

***

Мы нашли Нолана и Пайпер, усевшихся на залитом солнцем клочке травы и игравших в перетягивание игрушки в виде полицейской собачки.

— Я покажу вам свои карты, если вы покажете мне свои, — предложил Нолан.

Нэш протянул руку, чтобы взъерошить шёрстку Пайпер.

— Неопознанный приспешник Хьюго может быть не столько приспешником, сколько управляющим недвижимостью или риелтором. Ему платили грязными деньгами по почте.

— Почтовое мошенничество. Класс.

— Я поручу своему исследователю сузить поиск до известных сообщников со связями в сфере недвижимости, — сказала я.

— Твоя очередь, — сказал Нэш Нолану.

— Я связался со старым другом в Бюро. И нет, я не стану разглашать его имя. Но у него имелась инсайдерская информация, которой он готов был поделиться. Говорит, что анонимная информация поступает по почте, адресованной специальному агенту Идлер. Это написанные от руки заметки по операциям Энтони Хьюго. Пока ничего огромного, но всё оказывается правдой. Этот не-совсем-анонимный отправитель намекал, что у него есть нечто большее в обмен на его неприкосновенность.

— Это сходится со сведениями Грима. Похоже, Дункан Хьюго хочет работать с федералами, если это поможет убрать с дороги его отца и завладеть семейным бизнесом, — сказал Нэш.

— Должна ли я беспокоиться о нашей национальной безопасности, если в ФБР только утечек? — протянула я.

— Нее. Всё нормально, — подмигнул Нолан.

Я открыла чат в ватсапе, чтобы ввести всех в курс дела.

— О, хорошо. Нокс и Люсьен установили больше камер снаружи здания и добавили ещё несколько внутри. Завтра они установят сенсоры на окна и двери, а Люсьен оставил для тебя в участке отслеживающее устройство, выглядящее как презерватив, — прочла я.

— Не знаю, как вы, ребята, но я проголодался от всего этого прогресса, — объявил Нэш.

— Я бы не отказался от горячего сэндвича с индейкой, — сказал Нолан.

— Эй, Нолан. Тина уронила ручку, просто чтобы посмотреть, как Нэш её поднимет, — наябедничала я, пока мы садились в машину.

Глава 41. Мудрые слова

Лина

Девяносто шесть часов. Мы с Нэшем официально пережили четверо суток совместного проживания, а также пристальное внимание к нашим расцветающим отношениям. Вчера утром я даже не поперхнулась латте, когда Джастис спросил, как дела у моего «бойфренда».

До свадьбы оставалось четыре дня (моё платье подружки невесты было чертовски сногсшибательным), а статья о Нэше должна быть опубликована в следующий понедельник.

Если всё пойдёт по плану, то новости о том, что к Нэшу вернулась память, выманят Дункана Хьюго из укрытия, он угодит в ловушку, и всё закончится.

Просто я не была уверена, что из этого «всего» мне хотелось закончить.

Неопределённое «после» внезапно сделалось огромным и нависающим, а это означало, что придётся принимать решения. Если мы найдём машину, когда найдём Дункана, работа будет закончена, и мне надо будет вернуться в Атланту, чтобы ждать следующего назначения.

Я сбавила темп своего бега и остановилась на парковке «Хонки Тонк».

Согнувшись в талии, я постаралась перевести дыхание, втягивая прохладный утренний воздух. От моего вспотевшего лица валил пар.

Всё двигалось так быстро. По мере того, как дни утекали прочь, возникала инерция, ощущение спешки, которое чувствовали мы все. От этого я нервничала, и мне казалось, что я капельку не контролирую ситуацию.

— Никогда не понимал людей, которые бегают забавы ради, — произнёс голос позади меня.

Я выпрямилась и обнаружила Нокса со спортивной сумкой на плече.

— Ты чего не спишь так рано? — спросила я, всё ещё пыхтя.

— Подбросил Уэй до школы. Забрал вчерашнюю выручку и подумал, что после банка заеду в спортзал.

— Не спится? — предположила я.

— Глаз не сомкнул, бл*дь.

— Свадьба или Хьюго? — спросила я, снимая налобную повязку и подолом футболки вытирая лицо.

— Нахер Хьюго. Этот придурок окажется или за решёткой, или в могиле.

— Значит, свадьба.

Он провёл ладонью по волосам.

— Она будет моей. Официально. Я всё жду, когда она образумится.

— Ты боишься, — удивлённо произнесла я.

— Да, бл*дь. Я боюсь. Я трясусь как проклятый осиновый листочек. Мне нужно привязать её к себе, пока она не осознала, что может найти кого-нибудь намного лучше.

— Не может, — сказала я. — Никто в этом мире не сможет любить её сильнее, чем ты. И я не говорю, что её невозможно любить. Я говорю, что ты любишь её настолько сильно.

— Да, — хрипло сказал он.

— И она тоже любит тебя настолько сильно.

Его губы изогнулись.

— Правда, да?

Я кивнула.

Нокс закинул свою спортивную сумку в кузов грузовика, а я прислонилась к бамперу.

— Скажи мне, что оно того стоит, — выпалила я.

— Что чего стоит?

— Впустить кого-то. Подпустить кого-то так близко, что он мог бы уничтожить тебя, если бы захотел.

— Возможно, я прозвучу как чёртова открытка, но это стоит всего на свете, — прохрипел он.

По моей быстро остывающей коже поползли мурашки.

— Я не шучу. То, что у меня было, в сравнении с тем, что у меня есть сейчас? — он покачал головой. — Это не идёт ни в какое сравнение.

— В смысле?

— Не знаю, как это объяснить. Я лишь знаю, что нет ничего дерзкого или храброго в том, чтобы всю жизнь прятаться за стенами. Настоящая хорошая херня начинается, когда эти кирпичи рушатся, и ты приглашаешь кого-то внутрь. Если ты не напугана до усрачки, то ты делаешь что-то неправильно.

— Но что, если мне нравятся стены? — спросила я, пиная камушек носком кроссовка.

— Не нравятся.

— Практически уверена, что нравятся.

Он покачал головой.

— Если бы тебе так нравились стены, ты бы сейчас не боялась до усрачки.

Я закатила глаза.

— Так как это работает? Я просто должна вываливать всем свои самые глубинные и тёмные секреты, самые уродливые части меня и надеяться, что всё не пойдёт псу под хвост?

Он наградил меня усмешкой плохого мальчика.

— Не будь идиоткой. Всех впускать не надо. Только тех, кто важен. Кому ты хочешь доверять. Тех, от кого ты хочешь, чтобы они впустили тебя. Это дерьмо с уязвимостью подобно доверию. Его надо заслужить.

Я гадала, может, поэтому я раньше не умела быть членом команды. Я никому не доверяла прикрыть мне спину и не давала им причин доверить мне свои спины.

— Думаю, отношения с Наоми увеличили твою дневную норму слов в четыре раза, — поддразнила я.

— Отношения с Наоми заставили меня понять, каким несчастным я был раньше. Всё, чего я якобы хотел — это были мои попытки защитить себя от настоящей жизни. Например, отталкивание людей, — выразительно произнёс он.

Я посмотрела на свою обувь и позволила его словам отражаться эхом в моей голове. Хотела ли я продолжать жить так же, как и всегда? Или я готова к большему? Готова ли я перестать отталкивать?

Я шумно выдохнула.

— Я очень горжусь тобой, Нокс.

— Да, да, — проворчал он. — А теперь перестань спрашивать меня о дерьме с отношениями, бл*дь.

Я пихнула его своим плечом.

— Из тебя получится отличный муж и папа. Ворчливый и сквернословящий, но отличный.

Он хмыкнул, и я двинулась к входу в здание.

— Лина?

Я обернулась.

— Да?

— Я никогда не видел его таким с другими женщинами. Он настроен серьёзно и надеется, что и ты тоже.

Мне хотелось улыбнуться и в то же время блевануть. Для подстраховки я снова согнулась в талии.

Нокс усмехнулся.

— Видишь? Напугана до усрачки. Хотя бы так ты знаешь, что делаешь всё правильно.

Я показала ему дружеский средний палец.

***

У меня был целый день, чтобы обдумывать это в своих мыслях. К послеобеденному времени меня так затошнило от своих мыслей, что я пошла в продуктовый магазин и купила ингредиенты для сэндвичей с индейкой.

Сэндвичи не считались за приготовление ужина, успокаивала я себя.

Вернувшись в квартиру Нэша, я полила свой комнатный цветок, проверила рабочую почту и (после короткого поиска в интернете) умудрилась приготовить бекон в духовке, не превратив его в уголь.

Я собрала два сэндвича с такой аккуратностью, будто это было произведение искусства, затем села и уставилась на часы. Нэш должен вернуться домой почти через час. Я серьёзно просчиталась со временем приготовления еды.

Повинуясь импульсу, я достала телефон и позвонила маме.

— Ну, это приятный сюрприз, — сказала мама, появляясь на экране. Чистая радость на её лице из-за того, что я спонтанно позвонила ей, ощущалась как миллион крохотных дротиков вины, впившихся в мою кожу.

Я прислонила телефон к банке с собачьими лакомствами, которую Нэш держал на столешнице кухонного шкафчика.

— Привет, мам.

— Что случилось? Ты выглядишь... Погоди. Ты выглядишь счастливой.

— Да?

— Ты светишься. Или это фильтр?

— Никаких фильтр. На самом деле... я встречаюсь кое с кем, — сказала я.

Моя мама на экране не шевелила ни единой мышцей.

— Мам? Сигнал прервался? Ты как будто застыла.

Она подалась ближе.

— Я не застыла. Я просто стараюсь не спугнуть тебя резкими движениями.

— Так вот, есть один парень, — сказала я, решив вывалить всё. — Он...

Как я должна объяснить Нэша Моргана?

— Особенный. Думаю. Ну то есть, он правда особенный, и он мне очень нравится. Типа, очень. Очень-очень. Но мы только-только познакомились, а у меня жизнь в Атланте и работа, требующая путешествий, и я совершенно схожу с ума, думая, что может быть, ради него стоит всё это поменять?

Я выждала мгновение, затем ещё одно. Челюсть моей мамы отвисла.

— Мам? — подтолкнула я.

Она начала часто моргать.

— Прости, милая. Я просто перевариваю тот факт, что ты добровольно позвонила мне, чтобы поговорить о личной жизни и любви.

— Я не говорила про любовь. Это ты сказала «любовь», — возразила я, чувствуя, как паника поднимается к моему горлу.

— Прости. О твоих симпатиях, — поправилась мама.

— Он мне очень нравится, мам. Он просто такой... хороший. И настоящий. И он знает меня, хотя я пыталась не дать ему узнать меня. И я ему всё равно нравлюсь вопреки всему, что он обо мне знает.

— Звучит серьёзно.

— Это может быть серьёзным. Но я не знаю, могу ли я решиться на серьёзное. Что, если он узнает меня всю, а потом решит, что я перебор, или меня недостаточно? Что, если я недостаточно доверюсь ему, и он устанет от этого? Чем я буду зарабатывать на жизнь, если уволюсь с работы и перееду сюда ради него? У него далеко не достаточно места в шкафах.

— Пойди на риск.

— Что? — моргнула я, уверенная, что не так расслышала свою мать.

— Лина, есть лишь один способ узнать, тот самый он или нет — это обращаться с ним так, будто он тот самый. Он или заслужит этот титул, или потеряет его. Это зависит от него, но ты должна дать ему шанс заслужить тебя.

— Я не понимаю. Ты всегда была так настроена... против рисков.

— Дорогая, после случившегося с тобой я многие годы пребывала в раздрае.

— Ээ, вот уж точно, мам.

— Я винила себя. Я винила твоего отца. Педиатра. Футбол. Стресс старших классов. Так что я посвятила себя попыткам защитить тебя от всего. И я думаю, что помещение тебя в этот пузырь нанесло больше долгосрочного урона, чем твои проблемы с сердцем.

— Ты не нанесла мне урон, — я не выросла маленькой трусишкой, избегавшей рисков. Моя работа подразумевала настоящую опасность.

— С тех пор ты воспринимала каждые отношения как потенциальную тюрьму.

Окей, это звучало правдиво.

— Если тебе реально нравится этот парень, тогда тебе надо дать ему настоящий шанс. И если это означает переезд в Нокемундер...

— Нокемаут, — поправила я.

— Что происходит? Мы ставим эту игру на паузу или что? — проревел мой отец на фоне.

— У Лины появился бойфренд, Гектор.

— О, супер. Давайте расскажем всем, — сухо произнесла я.

Мой отец втиснулся в кадр.

— Привет, ребёнок. Что за дела с бойфрендом?

— Привет, пап, — неловко сказала я.

— Ты где? Это не твоя кухня, — сказал папа, наклоняясь к экрану и заслоняя практически всё в кадре.

— О, я... ээ...

Я услышала поворот ключа в замке.

— Знаете что, мне пора, — быстро сказала я.

Но оказалось слишком поздно. Входная дверь позади меня распахнулась, и вошёл Нэш, выглядящий превосходно в своей униформе, и Пайпер в новом оранжевом свитерке.

Я развернулась к нему.

— Привет, Ангел, — тепло произнес он. — Срань Господня. Ты приготовила еду?

— Ээ, — я развернулась и уставилась на два лица с отвисшими челюстями на экране моего телефона. — Ох блин.

***

— Думаю, всё прошло хорошо, — сказал Нэш, набив рот сэндвичем с индейкой.

Я положила голову на стол и застонала.

— Тебе обязательно было быть таким обаятельным?

— Ангел, это в моём ДНК. Это всё равно что просить Опру перестать любить книги.

— Тебе обязательно было давать им свой номер? Они мне звонят каждый день!

— Я не мог придумать вежливого повода отказаться, — признался Нэш. — Что плохого может быть?

Я выпрямилась и закрыла лицо ладонями.

— Ты не понимаешь. Они сядут на самолёт и прилетят сюда.

— Мне не терпится с ними встретиться.

— Ты не понимаешь, о чём говоришь. Ты бредишь. Я явно не доготовила бекон, и свиные амёбы в этот самый момент поедают твой мозг.

— Если они важны для тебя, они важны для меня. Они приедут, и мы разберёмся с этим вместе. Ты, я и амёбы.

— Ты понятия не имеешь, на что подписываешься, — предупредила я его.

— Почему бы нам не побеспокоиться об этом потом? — предложил он, и в его голубых глазах блестело раздражающее веселье.

— Потому что нам надо беспокоиться об этом сейчас.

— И вот ты снова делаешь акценты.

Мои глаза сощурились.

— Не заставляй меня отвешивать тебе пощёчину сырым беконом.

Нэш доел свой сэндвич и взял половину моего.

— Знаешь, пока ты говорила своим родителям, что просто гостишь у меня, я кое-что испытал.

— Судороги от свиных амёб?

— Очень смешно. Нет. Я говорил про честность.

— Ладно. Я всё хотела сказать тебе, что использовала твою зубную щётку, чтобы чистить зубки Пайпер, — пошутила я.

— Это объясняет собачью шерсть в зубной пасте. А теперь моя очередь. Тебе надо перестать врать своим родителям.

Я напряглась на стуле.

— Проще сказать, чем сделать. И у меня нет энергии объяснять тебе, почему.

— Неа. Не получится, детка. Я не позволю тебе дать отпор в этом. Выслушай меня. Ты должна достаточно доверять своим родителям, чтобы быть с ними честной.

Я закатила глаза.

— О, конечно. Получится примерно так: «Привет, мам. Я врала вам годами. Да, я вроде как охотница за головами, и эта работа подразумевает опасные расследования и проживание в грязных тараканьих мотелях с хлипкими дверьми. Я очень хороша в своём деле, и азарт помогает мне почувствовать себя живой после стольких лет удушающей заботы. А ещё я не отказалась от красного мяса, как говорила тебе. Что такое? О, ты так расстроена, что у тебя случился сердечный приступ? И теперь у папы снова вскрылась язва, и у него внутреннее кровотечение? Круть».

Он улыбнулся мне.

— Ангел.

Я оттолкнула этого вора сэндвичей.

— Уходи. Я зла на тебя.

— Вот сейчас ты отталкиваешь меня, а я никуда не ухожу, — подметил он.

— Я передумала, — решила я. — Мне нравится держать всех на расстоянии вытянутой руки.

— Нет, не передумала. Нет, не нравится. И я понимаю, что моё предложение кажется откровенно страшным. Но Ангел, тебе надо верить, что твои родители могут справиться со своим дерьмом, включая их реакции на тебя и твоё дерьмо, и не только.

— В этой метафоре слишком много дерьма. Аж воняет.

— Ха-ха. Слушай, я не говорю, что это будет просто. И я не говорю, что их реакция будет безупречно правильной. Но тебе нужно сделать лучшее, на что ты способна, и верить, что они поступят так же.

— Ты хочешь, чтобы я призналась им во всём, о чём врала?

— Нет, черт возьми. Никакому родителю не нужно слышать, как его ребёнок украдкой сбегал ночами и крал алкоголь. Начни с нынешнего времени. Расскажи им о работе. Расскажи им о нас.

— Я рассказала им о нас. Поэтому я и позвонила им.

Нэш замер на месте, не донеся сэндвич до рта. Его глаза сверлили меня с таким жаром, от которого моё сердце совершало нервные кульбиты.

— Что? — бросила я ему вызов.

— Ты рассказала своей маме обо мне.

— И что?

Он бросил сэндвич и кинулся ко мне.

Я взвизгнула, а Пайпер игриво тявкнула.

— И то, что это заслуживает награды, — объявил он, поднимая меня на руки.

Глава 42. Шоколадно-шоколадный десерт

Лина

— Когда ты говорил про мороженое, я думала, ты имеешь в виду свидание, — поддразнила я Нэша, когда он опустил задний откидной борт своего грузовика, стоявшего на парковке «Холода Нокемаута»¹³, элитного заведения с мороженым.

Я целый день изучала отчёты с мест преступлений — и со стрельбы в Нэша, и со склада. Я также ответила на несколько вопросов от детектива полиции Арлингтона, который завершал отчёт по голой поножовщине братьев Бейкеров. Вдобавок я просмотрела запись видеорегистратора с покушением на Нэша, ища какие-то улики.

После первого просмотра я пребывала в раздрае, а после третьего меня настолько тошнило, что я с разбегу накинулась на Нэша практически сразу, как он переступил порог.

— Смотрите, кто научился любить свидания, — самодовольно сказал он, после чего поставил одетую в свитер Пайпер в кузов грузовика вместе с ванильным стаканчиком для собак. — Считай это двойным свиданием с пятым колесом.

Я вернула ему его рожок.

— Сложно перейти к самому интересному, когда у нас есть зрители, — я убедилась, что он смотрит в мою сторону, и затем лениво лизнула своё мороженое с солёной карамелью.

— Не надо было брать тебе рожок, — проворчал он.

Я самодовольно улыбнулась и запрыгнула на край кузова с откинутым бортом. Нэш встал между моих ног и оставил прохладный шоколадный поцелуй на моих губах.

— Гадость. Вы не лучше Нокса и тёти Наоми, — пожаловалась Уэйлей. Её окружали Нолан и Слоан (на их втором свидании), и она несла высокий рожок с мороженым.

— Сколько там шариков, Уэй? — спросил Нэш.

— Три, — ответила она.

— Наоми нас убьёт, — прошептала я.

— У вас проблемы, — пропела Слоан, пока она и Нолан подходили к его внедорожнику.

Уэйлей уселась на край кузова рядом со мной.

— Ладно. Вы, ребята, забрали меня с футбольной тренировки и купили мороженое до ужина. Я не дура. Чего вы хотите? Вирус в ноутбуке? Ибо у меня поднялись расценки, — заявила девочка, с энтузиазмом уминая шоколадное мороженое с шоколадной крошкой.

— Нам нужно поговорить с тобой о той ночи, когда твоя мама и Дункан Хьюго похитили тебя, — сказал Нэш.

— Это потому, что он всё ещё на свободе, и вы хотите его поймать? — спросила она.

— По сути да, — сказал он.

Мне нравилось, что он не подслащал пилюлю. Что он верил, что Уэйлей может справиться с правдой, даже если та уродливая и страшная. Мои родители многое пытались скрывать от меня, потому что боялись, что я недостаточно сильна, чтобы вынести плохое. Но каждый раз, когда реальная правда всплывала на поверхность, это ощущалось как ещё одно крохотное предательство.

Я это ненавидела... и срань господня, сейчас я делала то же самое с ними. Я не доверяла им в том, что они способны справиться с правдой, и поэтому врала, чтобы защитить их.

А значит, Нэш прав. Опять.

— Проклятье, — пробормотала я.

Нэш и Уэйлей обеспокоенно посмотрели на меня поверх своих рожков.

— Не обращайте на меня внимания. Отморозила мозг мороженым¹⁴, — сказала я.

Отморозила мозг, испытала прозрение, меняющее жизнь — одно и то же, верно?

— Мы поговорили с твоей тётей и Ноксом, и они разрешили задать тебе несколько вопросов о той ночи, — продолжал Нэш. — Тебя это устраивает?

Уэйлей беспечно пожала плечами и поймала языком стекающую капельку мороженого.

— Конечно. Почему нет?

— Что ты помнишь? — спросила я.

Она бросила на меня взгляд, выражающий сомнение в моих умственных способностях.

— Эм, всё? Не каждый день тебя похищает твоя мама и её чокнутый бойфренд. Это вроде как выжглось в моём мозгу.

— Давай сосредоточимся на той части, где ты была одна на складе с Дунканом, — предложил Нэш. — Он что-нибудь говорил или делал до того, как твоя мама вернулась с твоей тётей?

— Ну, он накормил меня отвратительной пиццей. Типа, она была одновременно подгоревшей и холодной. Потом, когда я попыталась вылезть в окно вместе с Уэйлоном, он привязал наш обоих.

Плечи Нэша, извечного героя, едва заметно напряглись. Я протянула руку за Уэйлей и стала поглаживать его по спине той рукой, что не держала рожок с мороженым.

— Что он делал, пока ты была связана? — спросила я.

— В основном играл в видеоигры. Много ел. В основном дерьмовую... то есть, фиговую пиццу и конфеты. Думаю, он ел от нервозности. Тётя Наоми впала бы в ужас, если бы увидела его рацион.

— Он не говорил по телефону, пока ты была там? — спросил Нэш.

Уэйлей сморщила нос.

— Я так не думаю. В основном орал, пока играл в «Квест Драконьего Подземелья», — она переводила взгляд между нами, затем добавила: — Это видеоигра, где ты стреляешь в людей стрелами и взрываешь всякую х... фигню.

— Кто-нибудь заходил в комнату, пока ты была там?

— Наверное, пара... как называются плохие парни, которые работают на главного плохого парня?

— Приспешники? — подсказала я.

— Ага. Приходила пара приспешников. Каждый раз, когда Дункану приходилось снимать наушники, он злился и орал на них за то, что они ему мешают.

Уэйлей подробно рассказала всё, что помнила с той ночи, включая то, как Наоми метнулась по воздуху, чтобы спасти её, и как Нокс раскатал их всех «как блинчики», и как дядя Нэш спас всех.

— У моей мамы худший вкус в парнях, — подытожила Уэйлей, сардонически покачав головой. — Не то что у тебя и тёти Наоми, — добавила она, взглянув на меня.

— О, ээ, мы просто... — я взглянула на Нэша. — На помощь?

— Да, мы с Ноксом весьма суперские. Ну, в первую очередь я. Нокс нормальный. Если тебе нравятся рычащие ворчуны, которые постоянно дуются, — сказал Нэш, поддев Уэйлей локтем.

Так мило было наблюдать за ним с замкнутой девочкой. Он умел обращаться с детьми. И почему, чёрт возьми, я думаю об этом? «Хорош с детьми» никогда не было для меня критерием.

— Ещё раз спасибо за День Карьеры. Не говори Ноксу, потому что он обязательно надуется, но ты и усач определённо выиграли.

— Да! Я так и знал! — явно подслушивавший Нолан выпрямился у бампера своего внедорожника и отпраздновал свою официальную победу, вскинув кулак в воздух.

— У тебя мороженое на усах, — сообщила я.

***

Слоан: Вопрос. Если мы сопровождали Нэша, Лину и Уэйлей на их допросе с мороженым, это считается за второе свидание для меня и Нолана? Спрашиваю для подруги, которая даёт только после третьего свидания.

Наоми: Определённо считается. Ты в одном свидании от Сексвилля!

Я: Когда ты снова увидишься с ним?

Слоан: Только после того, как сделаю восковую депиляцию, нанесу толстый слой автозагара, оправлюсь после вышеупомянутой депиляции, поменяю постельное бельё и куплю трусики.

Наоми: В смысле купишь трусики? Ты имеешь в виду купишь сексуальные трусики?

Я: Бог мой. Наша чудаковатая библиотекарша предпочитает ходить без белья?

Слоан: Я выдала слишком много.

***

Когда мы вернулись в квартиру Нэша, я налила Пайпер свежей водички и дала вкусняшку перед сном. Затем пошла в спальню и переоделась в сексуальную шёлковую сорочку, которая обнажала больше, чем скрывала.

Я нашла Нэша в столовой, держащим фото интерьера склада.

— Что у тебя тут? — спросила я, скользнув к нему.

— Уэйлей навела меня на мысль... Срань Господня, — сказал он, заметив мой наряд.

— На мысль о чём?

— Твои сиськи, — он покачал головой. — Нет, я не думал о твоих сиськах. В смысле, я думаю о них практически постоянно. Но не в извращённом смысле. Скорее, в благоговейном.

Я взяла фотографию из его руки и взглянула на неё.

— Это игровая консоль.

Нэш ничего не говорил, и я осознала, что он всё ещё таращится на мою грудь. Я заслонила свою грудь фотографией склада.

— Сосредоточься, красавчик. Поговори со мной.

— Игровая консоль Хьюго, — произнёс Нэш, медленно выходя из сисечного транса.

— Похоже, её расстреляли в мясо. Думаешь, кто-то получит из неё что-то стоящее?

— Возможно, нам и не понадобится.

Я посмотрела ему в глаза, и до меня дошло.

— Потому что он орал не на телик. Он орал на других игроков.

— Потому что он играл в интернете, — произнёс Нэш, медленно расплываясь в улыбке.

— И кто у нас тут Нэнси Дрю? — поддразнила я. — Это хорошо. Очень хорошо. Мы можем отследить его локацию, ведь так?

Нэш вытащил телефон и набрал номер.

— Привет. Мне нужно одолжение.

Он немного послушал и закатил глаза.

— Разве ты не должен приберечь это на первую брачную ночь?

Очередная небольшая пауза, и Нэш подмигнул мне.

— Тогда надень штаны обратно и иди спроси у Уэй, какой у Хьюго был ник в «Квесте Драконьего Подземелья», — Нэш выждал мгновение. — Да, три шарика мороженого — это моя вина.

Нэш вытянул руку и притянул меня к себе. Но вместо того чтобы сжать мою грудь, как я ожидала, он взял мою ладонь и поцеловал каждый из моих пальчиков, пока дожидался ответа своего ворчливого брата.

— Да, я тут, — сказал Нэш в телефон. — Она помнит?

Его взгляд удерживал мой. Я гадала, видела ли я когда-нибудь такие голубые глаза.

— Ага. Понял. Спасибо... Нет. Можешь снимать штаны обратно. Я вот собираюсь снять свои.

— Она помнит, да? — спросила я, когда он сбросил вызов.

— Конечно. КоролевскийШланг85.

— Гадость.

Нэш открыл свои сообщения.

— Если он использует тот же ник, то жутковатая команда Люсьена должна суметь отследить его айпи-адрес.

— Боже, ты так горяч, когда идёшь по следу.

— А ты адски сексуальна, когда ведёшь расследование в нижнем белье.

Он бросил телефон на стол и сделал шаг в мою сторону с опасным, решительным блеском в глазах.

Я подняла ладони и начала пятиться.

— Погоди. У нас только что случился прорыв. Разве мы не должны подождать, что скажет Люсьен?

— Никто не говорит, что мы должны ждать в одежде, — ответил Нэш, продолжая наступать.

Я выдвинула обеденный стул и поставила его между нами.

— Но нас ждёт работа, — напомнила я ему.

— И работа никуда не денется после того, как я стяну с тебя эту крохотную тряпочку, — дьявольски протянул он.

Я с визгом развернулась, чтобы убежать, но Нэш оказался быстрее. И я ничуть не возражала, когда он закинул меня на плечо и двинулся в спальню.

***

Громкий стук выдернул нас обоих из глубокого сна. В какой-то момент после впадения в кому после секса, я буквально заползла на Нэша сверху, что было мягко говоря позорным. Но хотя бы не было времени загоняться по этому поводу, когда в дверь кто-то настойчиво долбился посреди ночи.

Нэш среагировал быстрее меня. Он натянул спортивные штаны и поспешил к двери, пока я сонно тёрла глаза и надеялась, что не пускала слюни ему на грудь.

Мне удалось поковылять вслед за ним, хотя я чуть не наступила на встревоженную Пайпер, которая одновременно рычала и дрожала.

— Три часа бл*дского утра. Надеюсь, кто-то истекает кровью, — сказал Нэш, распахивая дверь.

Нолан вошёл внутрь, одетый в пижамные штаны, кеды и... ну, и всё.

— Думаю, это предназначалось тебе, — сказал Нолан, передавая мне пакет для заморозки, в котором лежал большой камень и бумажка.

— Мне?

Нэш выхватил у него пакет, но я успела прочесть записку.

«Сдай назад, сука».

— Где, чёрт возьми, ты это нашёл? — потребовал Нэш.

— Посреди славного салата из стекла на полу в её столовой, — доложил Нолан.

— Чего? — я уставилась на него, пытаясь сообразить.

Он драматично воздел глаза к потолку, когда я не догадалась достаточно быстро.

— Это прилетело в чёртово окно две минуты назад.

Нэш бросился действовать и босиком выбежал за дверь.

— Проклятье, — пробормотала я.

— Славная ночнушка, — сказал Нолан, усмехнувшись и шутливо отдав честь, затем побежал следом. — Там никого нет. Смылись через пять секунд после того, как разбили окно, — крикнул он Нэшу.

Я забежала обратно в спальню, надела обувь, спортивный лифчик и толстовку Нэша поверх сорочки, затем побежала за ними.

Ночной воздух был сырым и холодном. Фонари купали зловеще тихую улицу в золотисто-жёлтом свете, окрашивавшем сгущающийся туман. Я заметила перед зданием следы шин от резко газанувшего авто.

— Зайди внутрь, — прорычал Нэш, когда я нагнала их посреди улицы.

— Это предназначалось мне...

— И это делает тебя чёртовой мишенью. Так что убери свою задницу с улицы немедленно, — гаркнул он.

— Ну и кто теперь делает акценты на словах? — бурчала я себе под нос, возвращаясь обратно.

Я раздражённо ждала, дрожа в вестибюле, пока Нэш и Нолан прочёсывали улицу с обеих сторон.

— Ну? — потребовала я, когда они наконец-то вернулись.

— И след простыл, — натянуто сказал Нэш, проскользнув мимо меня и двинувшись вверх по лестнице.

— Похоже, шефу не нравится, когда его девушке угрожают, — сказал мне Нолан, пока мы тащились следом.

— Я не его девушка. Я... Мы... да пофиг.

— Вы живёте вместе, и ты надеваешь такую фигню в постель. Я практически уверен, что по закону некоторых штатов вы вообще считаетесь женатыми.

Мы добрались до верха лестницы, и тут распахнулась дверь миссис Твиди.

— Тут как будто пробежала рота слонов. С чего такой топот? Вы мешаете моему сну, — сказала миссис Твиди. Она была в халате и держала что-то, подозрительно похожее на мартини.

— Вы спите с мартини? — спросил Нолан.

— Это моя полночная рюмка перед сном.

Глава 43. Плохой день, плохой совет

Нэш

После камня, брошенного в окно Лины, и визита Грейва, взявшего у нас показания, я час лежал без сна и смотрел в потолок, слушая размеренное дыхание Лины рядом. Но вместо утешения, которое обычно дарила мне её близость, я испытывал лишь гложущую тревожность.

Кто-то угрожал ей.

«Если с ней что-то случится... Если я не смогу её защитить...»

Мне наконец-то удалось задремать, но потом мне привиделись сны о тёмном асфальте, угрожающем хрусте и эхо выстрелов.

Проснувшись как от толчка, с бешено стучащим сердцем и раскалывающейся головой, я отказался от попыток поспать и выскользнул из кровати.

Это было безрадостное серое утро с медленно накрапывавшим ледяным дождём, который будто просачивался в сами твои поры.

Я выпил первую кружку кофе, стоя перед белой доской в гостиной и прогоняя тревожность, которая угрожала меня задушить.

Или Тэйт Дилтон решил не уходить по-тихому, или бардак с Дунканом Хьюго каким-то образом зацепил Лину. В любом случае, я не собирался ждать и смотреть, что будет дальше.

Я взял телефон и открыл сообщения.

Я: Встречаемся в участке. Как можно быстрее.

Нокс: Иисусе, ты вообще когда-нибудь спишь? Люсьену нужен минимум час, чтобы натянуть свой пафосный костюмчик и прилететь сюда на вертолёте.

Люсьен: Я уже одет и за это утро провёл два созвона-совещания из приватной комнаты в Кафе Рев.

Нокс: Жополиз.

Люсьен: Нытик в трико.

***

Я добрался в участок наперёд их обоих и отрывисто кивнул в знак приветствия ночной смене.

Я покинул свою квартиру, не прощаясь, просто чтобы доказать себе, что мне не нужно начинать свой день с неё.

В голове всё как будто затуманилось, желудок горел от кофе и нервов. Беспокойство ползало по моим венам подобно тысяче пауков.

Чтобы отвлечь себя, пока я дожидался Нокса и Люсьена, я открыл почту, ждавшую меня на столе. Только вскрыв и развернув содержимое конверта, я осознал, что это письмо от моего отца.

Один лишь вид его подписи внизу усилил мою тревожность.

Сколько раз я хотел чего-то от него, нуждался в чём-то от него? Сколько раз он подводил меня, потому что его зависимость была сильнее его любви ко мне? Дьюк Морган нуждался в таблетках, просто чтобы пережить день. Чтобы выжить. Чтобы притупить себя, пока мир и его реалии ещё не загнали его в могилу.

Несмотря на утреннюю прохладу, я покрылся лёгким потом.

«Я делаю то же самое?»

Я провёл ладонью по губам и невидящим взором уставился на почерк моего отца.

Даже спустя только времени он был таким же узнаваемым, как и мой собственный. Мы писали маленькую букву е с одинаковым резким наклоном. У нас были одинаковые глаза, одинаковые буквы е. Что ещё было схожим?

Моё сердце громче колотилось как будто в голове. Но теперь меня угрожал задушить не страх. А злость.

Злость на себя за то, что пошёл по его стопам.

Я же знал, что не стоит. Я знал, что опираться на костыль, чтобы пережить день — это начало конца.

И разве не это я делал с Линой? Использовал её? Обращался к ней, чтобы помочь оттолкнуть боль и страх? Это необязательно должны быть наркотики, алкоголь или что там ещё люди использовали, чтобы приглушить боль существования. Это может быть что угодно, кто угодно, в ком ты нуждался, просто чтобы выживать, просыпаться и начинать ужасный цикл заново.

— Всё в порядке? — Люсьен вальяжно вошёл внутрь, и я убрал непрочитанное письмо отца в ящик стола.

— Нет, не в порядке. Но я предпочту подождать Нокса, прежде чем приступать.

— Тут он я, — сказал Нокс, издавая ревущий зевок.

— Прошлой ночью кто-то закинул это в окно Лины, — я бросил на стол камень и записку в пакете.

— Ну бл*дь, — выдал мой брат.

— Видимо, внешние камеры становятся приоритетом, — сказал Нокс Люсьену после того, как я закончил вводить их в курс дела.

— Я так понимаю, Лине нужно выдать её личный трекер, — предложил наш друг.

Нокс усмехнулся.

— Она будет в восторге.

— Хорошо. Тогда ты ей его и доставишь, — сказал я.

— А ты почему не можешь, бл*дь? Ты же с ней спишь. Или, если верить Уэй, делаешь глазки-сердечки.

— Я сегодня занят. Просто отдай ей трекер и ори на неё, пока она не согласится носить его при себе, — сказал я.

Нокс сощурился.

— Кто-то нассал тебе в сухой завтрак с утра, солнышко?

— У меня нет на это времени. Просто сделай это.

К счастью, с утра Нокс бывал не таким упрямым, так что вышел из моего кабинета, матерясь себе под нос.

Люсьен, однако, остался сидеть.

— Ты ещё не покрылся сыпью? — спросил я у него. Он недолюбливал копов и полицейские участки, причём по весомой причине.

— Ты сегодня утром особенно взбешённый. Что случилось?

— Не считая камня в окно в три часа утра?

Люсьен сидел и невозмутимо смотрел на меня. Я решил взять его измором и переключил своё внимание на электронную почту. Наше противостояние продлилось на протяжении трёх с половиной писем.

— Как думаешь, мы все обречены повторять грехи наших отцов? — спросил я наконец.

— Да.

Я моргнул.

— Ты не хочешь обдумать это с минутку?

Он раздражённо скрестил руки на груди.

— Последние несколько десятилетий я практически только об этом и думал. Убежать от генов невозможно. Нас породили на свет мужчины с изъянами. Эти изъяны не исчезают из родословной вот так запросто.

По окнам тарабанил дождь, будто убеждавшийся, что я не забуду про страдания снаружи.

— Тогда какой вообще смысл во всём этом, бл*дь? — спросил я.

— Откуда мне знать, чёрт возьми? — он отрешённо похлопал по карману пиджака, где он хранил свою единственную ежедневную сигарету. — Моя единственная надежда заключается в том, что если я продолжу каждое утро выбираться из постели, то всё это однажды обретёт смысл.

— Знаешь, я чувствовал себя довольно дерьмово и до того, как ты притащил сюда своё облако угрюмости, — сообщил я ему.

Люсьен поморщился.

— Извини. Я мало спал прошлой ночью.

— Ты не обязан из-за этого полностью переезжать сюда, ты же знаешь, — дом его родителей для него был полон призраков прошлого.

— Я останусь там, где захочу остаться, и буду работать там, где захочу работать.

— Должно быть, сегодня кто-то нассал в сухие завтраки всех жителей города, — пошутил я.

Именно в этот момент дверь моего кабинета распахнулась.

— Почему, чёрт возьми, я нахожу тебя здесь, а не в твоей проклятой квартире? Богом клянусь, Морган. Присматривать за тобой ещё хуже, чем за той церковной старушкой в бл*дской Алабаме, — объявил взъерошенный Нолан, ворвавшийся в комнату и для пущего эффекта пнувший мусорную корзину. — С тобой вечно два шага вперёд и тридцать семь тысяч шагов назад, и мне недостаточно платят, чтобы я терпел такое дерьмо.

— Тогда почему бы тебе не уволиться? — рявкнул я, слишком увязнув в жалости к себе, чтобы жалеть кого-то другого.

— Я уволюсь, а тебя изрешетят пулями. И тогда мне придётся жить с чувством вины? Зае*ись план.

— Возможно, у меня найдётся для тебя должность, — объявил Люсьен. У него было то коварное ублюдочное выражение, которое должно заставить любого, кто заработал такой взгляд, очень сильно занервничать.

— Да что ты? — произнёс Нолан, всё ещё сердясь.

— Серьёзно.

— В чём подвох?

— Подвох — это такое уродливое слово. Давай назовём это «условием».

На Нолана это не произвело впечатления.

— Перестань встречаться со Слоан, и работа твоя.

— Да ты издеваешься, бл*дь, — сказал Нолан.

— Так, вот серьёзно? Ты ненавидишь её всем нутром, но не хочешь, чтобы она встречалась с кем-то ещё? Даже ты должен понимать, насколько это нездоровое поведение, — сказал я.

— А я и не утверждал, что здоровое, — произнёс Люсьен своим пугающим голосом.

— Тогда зачем, чёрт возьми, я выслушиваю советы от тебя? — потребовал я.

— А мне откуда знать, чёрт возьми?

— Кучка диких засранцев, — пробормотал Нолан, вылетев из моего кабинета.

***

Лина: Привет. Всё в порядке? Я проснулась, и тебя нигде не было. Не то чтобы ты должен докладывать мне обо всех своих передвижениях. Или типа того.

***

Дождь делал дороги скользкими, а скользкие дороги приводили к авариям. Первый вызов был не таким уж плохим. Лёгкое столкновение с участием молодой матери, которая спешила отвезти своего младенца к педиатру.

Баннерджи успокоила и маму, и малыша, пока мы ждали прибытия эвакуатора. Я тем временем разбирался с дорожным движением и наведением порядка, заставляя себя не думать о женщине, которую оставил в тепле своей постели.

Мы даже не обсохли после первого вызова, как нас вызвали на второй инцидент.

Все сотрудники экстренных служб умели переключаться в некий рабочий режим, чтобы травмы, которые они видят, их не задевали. Это работало. По большей части.

Но учитывая настроение, от которого я не мог избавиться, обстоятельства, жестокое совпадение... Я знал, что уже слетал с катушек ещё до того, как всё стало хуже.

Было темно, и я основательно замёрз к тому времени, когда кое-как волочил ноги по лестнице к своей квартире. Моё плечо и голова воевали за то, кто может болеть сильнее.

Я просто хотел в горячий душ, чтобы стоять под струями воды, пока моя душа не оттает. А потом я хотел завалиться в постель и погрузиться во тьму, пока не удастся забыть о боли, от которой мне никого не получалось спасти.

Прямо сейчас муж и два маленьких мальчика ждали у реанимации и надеялись, что их жена и мама очнётся.

Я прибыл на место уже после случившегося. Обычно так и бывало. Случалось что-то плохое, потом приезжали копы. Я помог пожарным и медикам высвободить её из тюрьмы покорёженного металла, держал накидку над её неподвижным телом, пока они пристёгивали её к каталке, и чувствовал себя беспомощным, бл*дь.

Я должен был спасать людей, но не сумел спасти даже себя. Тупо повезло, что я до сих пор здесь. По счастливой случайности Ксандра оказалась там в идеально подходящий момент.

Я отпёр дверь замёрзшими пальцами, тревожно ожидая темноты, тишины.

Вместо этого меня встретил свет, тепло и запах еды на плите.

Играла громкая весёлая музыка — что-то из классического кантри. Воспоминания о том, как она вовлекала меня, Нокса или папу в танцы на кухне, атаковали меня, вызывая ноющую боль в груди.

Джайла Морган была светом и смехом для всей нашей маленькой семьи.

Когда в тот день она не вернулась домой, часть меня умерла. Часть всех нас умерла. И мы уже не были прежними.

Пайпер посеменила ко мне, игриво рыча и держа в пасти плюшевую змейку.

— Привет! — бодро окликнула Лина с кухни. — Прежде чем ты начнёшь паниковать, я на самом деле не готовила. Миссис Твиди приготовила тройную порцию чили, и я нашла у тебя в кладовке готовую смесь для кукурузного хлеба, который я сумела не сжечь. Я подумала, что это будет идеальный несчастный день для такой еды.

На ней были леггинсы и белая укороченная кофта с длинными рукавами, на спине состоявшая из перекрещенных лямок. Её кожа покрылась лёгким слоем пота, короткие тёмные волосы были взъерошены. Подаренные мной серёжки болтались в её ушах.

В этот момент я познал столь стильную тоску, что почувствовал, как подкосились колени.

В этот момент я понял своего отца.

В этот момент я осознал, что я и есть мой отец.

— Тебе нравится новая игрушка Пайпер? Её привезла мэр. Сказала, что ты поймёшь шутку, — продолжала она.

Я хотел снять обувь, стянуть с себя мокрую одежду и стоять под душем, пока не почувствую себя вновь человеком. Но я будто примёрз к одному месту. Потому что я не заслуживал почувствовать тепло. Пока не отпущу её.

— Нэш? Ты в порядке? — её голос доносился будто издалека. Будто пробирался ко мне сквозь кантри-музыку и запах свежеиспечённого кукурузного хлеба.

Что-то поднималось во мне. Что-то тёмное и решительное. Я не мог это сделать.

Если я останусь, если оставлю её себе, если продолжу опираться на неё, то буду не лучше моего отца.

А если буду любить её слишком сильно, то потеряю.

— Думаю, тебе лучше уйти, — мой голос звучал слабым и дрожащим, как у моего отца, когда он нуждался в дозе.

Черпак выпал из её руки и приземлился на пол.

— Чего ты там думаешь? — потребовала Лина, встречая моё ледяное онемение пламенем.

Поэтому мы ссорились? Чтобы я мог провоцировать её и забирать её огонь? Это были лишь новые способы использовать её?

— Это не работает, — настаивал я. — Думаю, тебе лучше уйти.

Эти глаза цвета виски осмотрели меня с головы до пят, будто искали травму. Но она её никогда не увидит. Травма слишком глубоко под поверхностью. Рана, которая никогда не заживёт.

Она швырнула черпак в раковину и скрестила руки на груди.

— Что случилось? — повторила она.

Я покачал головой.

— Ничего. Просто... Мне нужно, чтобы ты ушла.

— У тебя опять случилась паническая атака? — Лина приближалась ко мне, и я знал, что если она прикоснётся ко мне, то всё будет кончено. Я поддамся. Я уткнусь в её тело и возьму то, в чём я нуждался от неё.

— Не было у меня бл*дской панической атаки. Ясно? — взорвался я.

Она вздрогнула, но продолжила подходить ко мне.

— Что случилось? Ты в порядке?

— Я просто больше не хочу видеть тебя здесь. Я не могу выразиться ещё яснее. Мне надоело. Ты была права. Это была реально тупая идея. Мы едва знакомы.

Она остановилась как вкопанная, и взгляд её глаз едва не сравнял меня с землей. Шок. Боль. Это я их вызвал. Но так лучше. Лучше, чем затаскивать её на дно за собой. Лучше, чем если она меня бросит.

— Ты серьёзно, да? — прошептала она.

Пайпер заскулила, бросив плюшевую змейку к моим ногам. Я отбросил её пинком.

— Не сейчас, Пайп, — тихо сказал я. — Ты всё равно собиралась уйти. С таким же успехом можно сделать это сейчас, — продолжил я.

Она приподняла подбородок и прерывисто вдохнула.

— Окей.

— Просто окей?

Почему я не мог оставить её в покое? Я получал то, чего хотел. Лина уйдёт. Она будет в безопасности от всех тех вещей, от которых я не мог её защитить. А я смогу вернуться в тот ад, в котором пребывал до неё. И всё же я подначивал её, пытался заставить её разделить ответственность за этот колоссальный провал.

Она не сказала мне ни слова, не клюнула на наживку. Она просто ушла.

Я последовал за ней в спальню и смотрел, как она достаёт чемодан из моего шкафа.

— Мне жаль из-за того, как всё сложилось. Ты, наверное, испытываешь облегчение.

Её челюсти сжались, отчего впадины под скулами сделались ещё более выраженными. И всё равно она ничего не сказала, умело расстёгивая молнию чемодана и кладя его на постель в раскрытом виде.

Пайпер запрыгнула на скамеечку в изножье, затем на матрас, где принялась обнюхивать чемодан Лины.

— Её тоже лучше забери. Я сейчас не могу ей заниматься, — сказал я, показывая на собаку.

Взгляды, которыми они обе меня наградили, заставили меня почувствовать Королём-Засранцем всей Планеты Засранцев.

Лина положила руки на свои бёдра.

— Ладно. Я почти поверила. Я купилась на твои слова вот до этого самого момента.

— Какого момента?

Она показала на Пайпер.

— Ты любишь её, идиот.

— Нет.

Лина открыла ящик тумбочки и достала небольшую стопку бумаг.

— Ты купил ей скамеечку, чтобы она могла запрыгивать на кровать. У тебя есть целая корзина игрушек для её развлечения. Ты одеваешь её в свитерки, чтобы ей было тепло на улице. Ты её любишь.

— Это не любовь. Это забота, и я исчерпал свои возможности. У меня нет сил заботиться о ком-то или о чём-то.

«Включая меня самого», — безмолвно добавил я.

— Хрень собачья.

— Разве ты не понимаешь? — мой голос хлестнул подобно удару кнута. — Я не могу о ней позаботиться. Я не могу защитить тебя. Чёрт, я даже себя не смог защитить.

Лина бросила бумаги на кровать и с вызовом шагнула в мою сторону.

— Для галочки, сейчас ты отталкиваешь меня, а я никуда не ухожу.

— Я не хочу, чтобы ты оставалась, — эти слова обжигали мой язык подобно кислоте.

— Кого ты не защитил, Нэш? — тихо произнесла она.

Пайпер свернулась тесным комочком в чемодане и прикрыла хвостиком нос.

— Ты забыла про камень, который кто-то бросил в твоё окно прошлой ночью?

— Никто не пострадал.

— Нельзя сказать то же самое про женщину на бл*дском ИВЛ в реанимации. У неё есть муж и два сына, гадающие, что они будут делать, если она не очнётся.

Лина сделала ещё один шаг вперёд. Она была слишком близко. Мне пришлось сжать руки в кулаки вдоль боков, чтобы не схватить её и не прижать к себе.

— Это напомнило тебе о твоей маме? — тихо спросила она.

— А как, бл*дь, это могло не напомнить? Это случилось на том же участке дороги, буквально в двухсот метрах от того места.

— Детка, — прошептала она, медленно пододвигаясь ближе, как будто я был какой-то перепуганной бл*дской лошадью.

— Не надо, — прошипел я.

— Ты не можешь добраться вовремя, чтобы спасти всех, — сказала она.

— Я никого не могу спасти. Мне правда нужно, чтобы ты ушла, Лина. Пожалуйста.

Её глаза выглядели остекленевшими, и когда она кивнула, её серёжки блеснули, как золотистые вспышки солнечного света.

— Хорошо. Ты устал. У тебя был ужасный день. Я дам тебе немного уединения. Я сегодня останусь с Ноланом в соседней квартире. Мы поговорим завтра, когда ты немного поспишь.

— Ладно, — прохрипел я. Я пообещал бы ей что угодно, лишь бы она ушла, пока я не сломался и не прикоснулся к ней.

Я оставался на прежнем месте, будто прирос к полу, пока она собирала в чемодан немного вещей, затем катила его мимо меня. Я слышала, как она вошла на кухню и выключила конфорку. А затем я слушал, как входная дверь открылась и тихо закрылась.

Она ушла.

И я остался один.

Но вместо облегчения меня накрыла волна паники, сокрушившая меня под собой и загоняющая в свои глубины.

Она ушла.

Я заставил уйти женщину, в которой нуждался, которую я любил.

Я вышел из спальни — вид постели, которую мы делили, вызывал у меня тошноту. Я любил её. Я знал это уже некоторое время. Может, с того самого момента, как обнаружил её на лестнице. Я хотел её. Нуждался в ней. А теперь я выбросил её прочь.

Но это было правильно, не так ли? Она заслуживала лучшего, чем просто быть чьим-то костылём, перепихом для эмоциональной поддержки. Она заслуживала чего-то настоящего и хорошего. А я этого предложить не мог. Не вот так.

Пайпер сидела у входной двери и жалобно скулила.

Я накрыл ладонями голову и пошёл в спальню, пока тиски на моей груди сжимались уже до боли. Я заметил бумаги, оставленные Линой, и поднял их. Они были из собачьего приюта. Это было заявление на заведение питомца¹⁵. На клейком листочке сверху размашистым почерком Лины было написано: «Она твоя. Сделай это официальным».

Это ощущалось как удар кулаком под дых. Я бросил бумаги и вышел обратно в гостиную. Растение на окне привлекло моё внимание. Растение Лины. Когда она въехала, растение состояло лишь из глянцевых листьев, но теперь оно покрылось изящными белыми бутонами-колокольчиками.

Ландыш, сообразил я.

Мамин любимый.

— Бл*дь.

Глава 44. Глазная вода

Лина

Я толкнула наружную дверь и вышла в дождливую ночь на главной улице. Капли ударяли меня по голове, пропитывали мою кофту. Но мне было плевать. Я была сердитой, обиженной, расстроенной и сбитой с толку. И ещё голодной. Поэтому в кино женщины с разбитыми сердцами всегда едят мороженое прямо из контейнера?

Чувствовать холодные жалящие удары каждой капли было лучше, чем чувствовать, как моё дурацкое сердце раскалывается на щепки.

Вот. Вот что я получила за то, что была уязвимой. Я открылась. Я сделала первый шаг. И меня ударили кулаком по проклятому сердцу. И именно это я и предсказывала. Я винила Наоми. Самодовольным женщинам, выходящим замуж, нельзя доверять. Как и сексуальным угрюмым соседям с отличными задницами и героическими шрамами.

Я знала это. И всё же вот она, я, прогуливаюсь под ледяным дождём после того, как испекла бл*дский кукурузный хлеб.

Нэш страдал, и это опустошало меня в такой манере, с которой я не была готова справиться. Но я не могла его исправить. Я не могла вскрыть эти его раны и заставить его исцелиться.

Я могла лишь пойти на дурацкую прогулку под дурацким дождём, чтобы моя дурацкая глазная вода смешалась с дурацкой водой с неба.

Прерывистое рыдание вырвалось из моего горла.

Если он не передумает, если он не осмелится выбраться из своего чёрно-белого мышления и не встретится со мной в серой зоне, я потеряю его навсегда. И мысль о такой вероятности была ужасающей. И глупой. Мы едва знакомы, и я плакала под проклятым дождём из-за мужчины, который вышвырнул меня из своей квартиры.

«Или же мы знали друг друга лучше всех остальных?» — перебил тот назойливый внутренний голосок.

— Ненавижу испытывать чувства, — пробормотала я, обращаясь к пустой сырой улице.

Все остальные находились дома или в помещении, грелись, были счастливы и ели горячую еду. А я снова осталась снаружи.

Я двинулась вперёд, скрестив руки на груди и сгорбив плечи от холода. Я едва успела миновать тёплое свечение витрины «Виски Клиппера», когда услышала, как дверь, ведущая к квартирам, распахнулась.

— Ангелина.

О нет. Нет, спасибо. Нетушки. Я не позволю мужчине, который довёл меня до буквальных слёз, увидеть меня в этих самых слезах. Я сейчас слишком уязвимая. Я не переживу.

Вытирая своё влажное лицо рукавами, я перешла на бег.

Он не последует за мной. Этот мужчина только что пытался расстаться со мной. Не погонится же он...

Позади меня раздались быстрые шаги.

Я прибавила скорости, мои ноги шлёпали по лужам на тротуаре, пока я благодарила свои счастливые звёзды за то, что это была тёмная и несчастная ночь, а значит, больше никто не увидит моё слёзное унижение.

Он устал, замёрз и слетал с катушек. В любую секунду он решит, что за мной не стоит гнаться.

Моё сердце гулко стучало в груди, руки активно работали. Я быстрее его. Я могла продержаться дольше, пробежать более длинную дистанцию. Если сумею добежать до угла, то не придётся становиться свидетелем того, как он отказывается от меня. От нас.

На материале моей кофты сомкнулась ладонь, дёрнувшая меня назад. Затем сильные руки крепко обняли меня, приковывая к нему.

— Остановись, — пропыхтел Нэш мне на ухо, привлекая меня к себе. Он уткнулся лицом в мою шею сзади. — Просто остановись.

Во мне зародилась новая паника.

— Отпусти меня!

— Я пытался. Не могу.

Я замерла в его руках, пока новые слёзы катились по моим щекам.

— Я... ничего не понимаю.

— Я идиот. Засранец. Идиотский засранец, который не заслуживает тебя, Ангел.

Я попыталась отодрать его руки, но этот мужчина не поддавался ни на дюйм. Он сжимал так, что выдавливал из меня весь воздух.

— Если ты ожидаешь возражений с моей стороны, то тебя ждёт разочарование.

— Весь день я только и думал об одном — что, если бы с тобой что-то случилось?

— Ничего со мной не случилось. И ничего со мной не случится, — прошептала я, хотя моё дыхание сбивалось. Сколько у меня было разговоров с родителями, которые начинались точно так же, а заканчивались обещаниями, которые я, как все мы знали, не могла сдержать?

— Люсьен сказал, что мы обречены повторять ошибки наших отцов.

Я воспротивилась его хватке, и Нэш наконец-то позволил мне развернуться в его объятиях. Взглянув в его лицо, я тут же об этом пожалела. Так много боли. Так много печали. Я изнывала за него.

— Ты пошёл за советом к Люсьену? Этому парню самое место в «Сиянии», только печатной машинки не хватает. Ну то есть, здорово, что он принимает свою похеренность, но он парень, к которому ты идёшь за советом по акциям, или когда надо, чтобы кто-то исчез. Он не тот, к кому надо идти за советом по женщинам.

Губы Нэша изогнулись, пока дождь продолжал хлестать по нам.

— Повторяю. Идиотский засранец. Думаю, я искал кого-то, кто подтвердит мои темнейшие страхи.

— Ну, ты обратился по адресу.

— В тот день моя мама попросила меня пойти с ней в магазин. Мне не хотелось. Я был слишком занят каким-то дерьмом, которым обычно занимаются дети. Я мог бы быть там. Но меня не было. Так что она умерла одна в той машине. Я мог бы помочь ей, если бы был там. Может. я бы даже предотвратил это. Но меня там не было.

Моё сердце ныло, когда его голос надломился.

— Потом я старался быть рядом каждый бл*дский день, и я всё равно не смог спасти своего папу.

Слёзы прожигали дорожки на моих щеках. Видя их, Нэш положил ладонь на мою шею сзади и заставил меня уткнуться в его грудь. Я обвила его руками и крепко стиснула.

— Мы потеряли и его тоже, — продолжал он. — Какими бы хорошими ни были мои оценки, как бы усердно я ни работал на футбольном поле, ничего не оказывалось достаточно, чтобы заставить его выбрать нас. Он хотел чего-то сильнее, чем нас.

Я издала прерывистый всхлип, и моё сердце разрывалось из-за мальчика, который хотел спасти всех.

Его руки крепче стиснули меня, и я едва была дышать.

— Меня не было рядом, когда Люсьена арестовали. Мы узнали уже после времени. Он не заслуживал наказания за то, что защищал себя от своего же бл*дского отца. Я думал, стать копом будет значить, что я наконец-то смогу всё исправить. Я смогу защитить тех, кто нуждался в защите.

— Именно это ты и делаешь. Каждый чёртов день, Нэш, — пробормотала я, не отрываясь от его сырой форменной рубашки. Его жетон под моей щекой ощущался ледяным.

Он издал горький смешок.

— Кого я защищаю? Я даже самого себя спасти не смог. Если бы не тупая бл*дская удача, меня бы вообще здесь не было.

Я высвободила свои руки, чтобы обхватить его лицо ладонями.

— Даже в твои самые тёмные дни ты вытаскиваешь себя из постели и делаешь выбор защищать свой город, своих людей. Так и поступает герой, идиот ты этакий. То, что ты делаешь — это и есть героизм.

Закрыв глаза, он склонил свою голову к моей.

По моим щекам продолжали катиться слёзы, такие обжигающе горячие в сравнении с ледяными каплями дождя.

— Я так горжусь тобой, Нэш. Ты каждый чёртов день смотришь в лицо своим демонам, чтобы прийти и быть рядом для всех остальных. Ты собственноручно сделал весь твой город безопаснее. Чёрт, даже Тина тебя уважает.

— А моя семья — нет.

Моё сердце разрывалось за него.

— Детка. Твой брат и бабушка хуже всех на свете умеют выражать свои чувства. Может, Нокс и не понимает, почему ты делаешь то, что делаешь, но он пи**ец как гордится тобой за то, что ты это делаешь. Совсем как ты гордишься им за то, что он использовал свои деньги, чтобы помочь поддержать тех же людей, которых ты защищаешь. Не то чтобы ты ему об этом говорил. Но ты тот, кто стоит между твоими людьми и опасностью. Ты тот, кто немедленно приезжает восстановить порядок. Ты тот, кто делает всё возможное, чтобы такого больше не повторилось.

Нэш снова притиснул меня к себе, пока дождь хлестал по нам.

— Я скучаю по ней, — прошептал он. — Я... думаю, может быть, она бы гордилась.

Я держалась за него так, будто он болтался над пропастью.

— Она уже гордится тобой.

Он сделал прерывистый вдох, и его грудь приподнялась рядом с моей.

— Они танцевали на кухне. Мои родители. Они были счастливы. Он так сильно её любил. А когда она умерла, он не любил нас достаточно. Он снова и снова выбирал бухло и таблетки. Он нуждался в них.

— И это отстойно, но это никогда не было из-за тебя. Это не было из-за чего-то, что ты сделал или не сделал.

— Я хочу тебя точно так же. Я нуждаюсь в тебе точно так же.

— Ты не твой отец, красавчик. А я — не какая-то вредная привычка, от которой нужно избавиться. Мы все — совершенно другие люди по сравнению с теми, кто породил нас на свет. Ты не обратился ко мне, чтобы приглушить боль. Ты обратился ко мне, чтобы помнить, что ощущается хорошо. Дать себе причину бороться с болью.

— Иисусе. Зачем, бл*дь, я поговорил с Люсьеном, а не с тобой?

Мой смешок слегка напоминал всхлип.

— Думаю, это как-то связано с идиотским засранцем.

Он начал покачиваться вместе со мной, из стороны в сторону под дождём, пока отсветы фонарей плясали в ручейках дождевой воды, стекавших в ливнёвки.

— Ты же знаешь, что это безумие, да? Вот из-за этого мы должны паниковать, а не из-за нашего багажа прошлого. Я знаю тебя всего несколько недель, — напомнила я ему.

Нэш положил подбородок на мою макушку.

— Это не означает, что это не по-настоящему. Мои родители познакомились, влюбились и обручились за три месяца.

— Они были счастливы? Раньше? — спросила я.

Его ладони сместились на моей спине, покрепче прижимая меня к нему.

— Да. Мы все были счастливы. Ещё до того, как они поженились, папа сделал на руке татуировку 0522. 22 мая. Дата их свадьбы. Он сказал, что заранее знал, что это будет самым счастливым днём его жизни.

— Вау.

— Когда мы были детьми (до того), мы праздновали этот день как национальный праздник. Чёрт, да дата их свадьбы — это мой пин-код. Я никогда его не менял. Такое чувство, что это единственный способ, которым я мог удержаться за те хорошие времена.

— Может быть... — начала я, но слова застряли в горле из-за эмоций. Я откашлялась и попробовала ещё раз. — Может, твои хорошие времена ещё ждут впереди.

— Если я ещё не похерил свои шансы.

— Нэш...

— Нет. Послушай меня, Ангел. Я пи**ец как сожалею. Я позволил тебе выйти за дверь, но это максимальное расстояние, на которое я готов тебя отпустить. Пожалуйста, больше не отходи от меня ни на шаг. Пожалуйста, будь терпелива со мной.

— Нэш, я не пыталась тебя бросить. Я пыталась дать нам обоим немного времени наедине с собой.

— Ты убегала, — заметил он.

— Я очень быстро пыталась дать нам обоим немного времени наедине с собой, — поправилась я.

— Ты замёрзла, — сказал он, подметив мою дрожь. — Пойдём домой.

Я почувствовала, как он перешёл из режима «раненая душа» в режим «героя, берущего на себя инициативу».

— Окей.

— Слава Богу, — пробормотал он. — Я боялся, что мне придётся проворачивать фокус в духе Нокса и тащить тебя обратно на плече.

***

Он повёл меня прямиком в душ. Аккуратно раздев меня, затем себя, Нэш направил меня под горячие струи. Он последовал за мной, и мы оба стояли там, моя спина к его груди, позволяя горячей воде прогнать холод из наших костей.

Его ладони нежно перебирали мои влажные волосы и скользили по моему телу. Успокаивая. Заверяя.

Я чувствовала себя открытой, уязвимой. А когда я ощутила его эрекцию, вскользь задевшую меня, то по моему телу разлилось уже новое тепло. Я хотела протянуть руку и прикоснуться к нему, сделать ему так же хорошо, как он делал мне. Но я понимала, что ему сейчас нужно отдавать. Так что я капитулировала перед его касаниями.

Нэш гладил и прокладывал дорожки поцелуев вверх, а потом вниз по моему телу. А когда он развернул меня лицом к себе, я обнаружила его на коленях передо мной.

Эти мозолистые ладони прижали меня к кафельной стене.

Он серьёзными глазами наблюдал за мной, проведя одной ладонью от моей лодыжки до бедра. Наши взгляды встретились в такой интимной манере, от которой я задрожала. Подхватив меня под колено, он закинул мою ногу себе на плечо, раскрывая меня для него.

Мой затылок ударился о стену, разрывая зрительный контакт.

Вокруг нас клубился пар, но я едва замечала, потому что Нэш двумя пальцами раскрыл мои половые губы.

— Такая красивая киска, Ангел, — произнёс он едва слышным за шумом воды голосом.

Уф. Кто бы знал, что законопослушный мужчина с блестящим жетоном может любить грязные разговорчики в постели?

Это была последняя связная мысль перед тем, как его язык прошёлся по всему, что только что обнажили его пальцы. Моё колено ослабело и едва не подкосилось от первого касания его языка. Каждая мышца в моём теле как будто разом сократилась, а сознание сузилось до нервных окончаний между бёдрами.

Он лизал меня вверх и вниз, сводя с ума своим ртом — нежным и любящим, но всё же готовым завоевывать. Когда моя опорная нога снова затряслась, он просто втиснул своё плечо под моё колено, так что я сидела на нём верхом, спиной прислоняясь к кафелю.

Я испустила низкий протяжный стон, пока он пожирал меня.

Мои бёдра дрожали, пока его язык то врывался в меня, то лизал мой клитор с каким-то свирепым благоговением. Он был волшебным. Мы создавали какую-то магию. И в глубине души я знала, что нечто, ощущающееся столь хорошо, не может быть неправильным.

— Нэш, — надломленно прошептала я, когда всё внутри меня начало капитулировать.

Он застонал, не отрываясь от моего естества, будто слышать его имя с моих губ было невыносимо. Уже ничего не соображая, я выгнулась навстречу и ахнула, когда он снова ввёл в меня пальцы. Его язык сосредоточился на той отчаянной нужде, которая продолжала нарастать и нарастать.

Безо всякого предупреждения я кончила. Мои внутренние стеночки сжали его пальцы, пока он лизал и сосал мой набухший комочек на протяжении всего оргазма.

Я бесстыже насаживалась на его лицо, упиваясь тем, как его язык заставлял удовольствие всё длиться и длиться. Я до сих пор испытывала его отголоски, когда Нэш отстранился от меня и развернул лицом к стене.

Он поймал меня в ловушку своих рук, распластав ладони по кафелю. Его горячая и твёрдая эрекция прижималась к моей спине.

Нужда Нэша заставляла меня чувствовать себя одновременно беспомощной и могущественной.

Его голова опустилась, и я почувствовала, как его губы проходятся по моей татуировке.

— Ты нужна мне, — пробормотал он, царапнув зубами мою кожу.

И я тоже нуждалась в этом.

— Поспеши, — прошептала я. — Пожалуйста.

Он не заставил меня ждать. Эти большие, грубые ладони скользнули по моим бёдрам, расположив их под идеальным углом. Он направил большую головку своего пениса между моих ягодиц. Я замерла и напряглась, когда он провёл головкой по моему анусу, напоминая, насколько интимно уязвима эта позиция. Он издал гортанный стон, затем направил головку ещё ниже, между моих разведённых бёдер, скользнув по моим половым губам.

Я чувствовала, как он пульсирует, и меня накрыла новая волна томления.

— Я теряю рассудок, когда беру тебя так, — пробормотал он, проведя одной ладонью по моему животу вверх, чтобы накрыть грудь.

Я опустила голову на его плечо. Не только он тут терял рассудок.

Мои ноги дрожали. Мои ладони распластались по кафелю. Мои бёдра жили своей жизнью, вжимаясь в него, умоляя о большем, будто я не испытала оргазм считанные секунды назад.

Его ладонь мяла мою грудь, сжимая и приподнимая.

— Я не могу тебя отпустить, Ангел.

— С чего бы тебе меня отпускать? — мои колени уже тряслись. От предвкушения. От нужды. От веса его тела, придавившего меня.

— Просто даю тебе знать, что впредь это не вариант. Ты переедешь сюда, или я перееду вместе с тобой. Может, мы найдём место, где оба начнём с чистого листа. Но я. Не могу. Тебя. Отпустить.

— Нэш, — прошептала я, когда горячая слеза скатилась по моему носу сбоку.

— Ты вновь вдохнула в меня жизнь. Ты вернула меня обратно к свету. Позволь мне иметь тебя рядом. Позволь мне взять тебя. Скажи, что ты моя, — потребовал он.

Он протолкнул свою эрекцию сквозь мои скользкие складочки.

— Д-да, — выдавила я. О последствиях обещанного я побеспокоюсь потом. Я нуждалась в этом, в нём немедленно.

— Слава Богу, — сказал он, целуя моё плечо приоткрытыми губами. То, как сместился его вес, заставило меня выгнуть бёдра ради большего.

— Нэш! — ахнула я.

Его хватка на моей шее сзади сжалась сильнее, когда он отвёл эрекцию назад и снова рванулся вперёд, отчего головка его члена уткнулась в мой клитор.

Он нуждался в этом. А мне нужно было дать ему это.

— Я никогда не могу решить, каким способом взять тебя, — прохрипел он, продолжая эти короткие, размеренные толчки. — Бл*дь, я люблю смотреть, как ты кончаешь. Смотреть, как подпрыгивают твои груди, пока я двигаюсь в тебе. Но и такой я тоже тебя люблю. Когда ты отдаешь всё и просто капитулируешь.

«Такой я тоже тебя люблю».

«Я не могу тебя отпустить».

Его слова отдавались эхом в моей голове как мантра. Мантра, которую я не имела права повторять. Он имел в виду вовсе не это, сказала я себе. А потом я перестала что-либо повторять себе, потому что Нэш приставил головку своего члена к моему изнывающему входу и ворвался в меня.

Наши крики эхом отразились от кафеля.

Наполненная. Такая наполненная. Одной рукой он обвил мой живот. Вторая зарылась в мои волосы, прижимая меня к нему. А потом он начал двигаться.

Горячая вода лилась на меня сверху. Но именно жар Нэша согревал меня изнутри. Он вбивался в меня, заставляя привставать на цыпочки от каждого движения его бёдер, пока мы оба не кончили, дрожа и задыхаясь, пока каждая волна сбивала нас с ног. Каждая тёплая волна его разрядки клеймила меня, успокаивала изнутри.

Глава 45. Абсолютно хороший парашют

Нэш

Я проснулся, и ко мне прижималась тёплая женская плоть.

— Просыпайся, красавчик. Пора повеселиться, — пробормотала Лина мне на ухо.

И я, и мой член сосредоточили на ней всё своё внимание.

Она крепко поцеловала меня, покусывая мою нижнюю губу.

— Прости, красавчик. Сегодня утром у нас нет времени на такое веселье. Пора вставать.

Я направил её руку к моей эрекции под одеялом.

— Я встал.

Её хриплый смешок обдал теплом моё плечо.

— Потом, — пообещала она. — Пошли. Вытаскивай эту симпатичную жопку из постели.

Она соскользнула с меня прежде, чем я успел поймать её и убедить остаться. Мой стояк вздыбил неплохую палатку под одеялом.

— Никакое веселье не переплюнет возможность остаться в постели со мной, — предостерёг я, потирая глаза со сна.

Мне в лицо прилетели спортивные штаны.

— Это мы ещё посмотрим, — самодовольно сказала она. — Одевайся. У нас запись.

***

— Бл*дь, Лина, ни за что.

Она улыбнулась, сидя за рулём, и ничего не сказала, направляя Чарджер на полосу дороги за вывеской, гласившей «Просто Прыгай: Авиация и Парашютизм».

Мощёная дорога тянулась параллельно маленькой взлётно-посадочной полосе, пристроившейся между кукурузными полями к югу от границы между Вирджинией и Мэрилендом. В отличие от мрачного вчера, сегодня утреннее солнце ярко светило на безоблачном небе, озаряя оранжевые и золотые осенние листья.

Лина лихо припарковала машину на парковке возле просторного красного ангара с бело-синим логотипом.

Продолжая улыбаться, она опустила солнцезащитные очки, чтобы взглянуть на меня. С этими красными губами она выглядела как искусительница, сирена, пытающаяся заманить меня на верную погибель.

— Самолёты должны приземляться, — настаивал я.

— Он и приземлится. Просто нас в нём не будет, когда это случится, — сказала она, заглушая двигатель и отстёгивая свой ремень.

Я отказывался сдвигаться с места. Ничто не выманит меня из этой машины и не заставит приблизиться к чёртову парашюту.

— Выпрыгивать из движущегося транспортного средства — безответственно. Особенно если оно в тысячах метров над бл*дской землёй.

Лина опустила руку между ног и сдвинула сиденье назад.

Прежде чем я осознал её намерение, она умудрилась перебраться через консоль ко мне на колени.

— Я не буду заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь, Нэш.

— Супер. Давай позавтракаем, а потом купим герметик, чтобы подклеить тот отваливающийся кафель в душе.

Она покачала головой, продолжая улыбаться этой улыбкой сирены.

— Я иду туда. И я была бы очень рада, если бы ты пошёл со мной.

«Бл*дь».

— Ты не будешь выбрасываться из чёртова самолёта, — в моих подмышках выступил холодный пот.

Она приподняла мои очки на макушку и обхватила мое лицо ладонями.

— Нэш, я делала это много раз. Это одно из моих любимых занятий, и я хочу разделить его с тобой.

«Дважды бл*дь».

Как, чёрт возьми, я должен отказаться от такого?

— Давай, красавчик. Повеселись со мной, — увещевала она.

Вчера я протащил её сквозь ад, и вот моё наказание. Смерть от гравитации.

Менее минуты спустя я (неохотно!) следовал за ней к огромной открытой двери в боку здания. Её ладонь сжимала мою в такой манере, которая намекала — она не примет отрицательный ответ.

— Разве на это не требуется лицензии или каких-то сложных документов, оформление которых займёт недели? — с отчаянием спросил я.

Она обернулась через плечо, усмехнувшись.

— Для тандемного прыжка не требуется.

— Что такое тандемный прыжок, чёрт возьми? — моя спина вспотела настолько, что по ней можно было скатываться как по водяной горке.

— Новички прыгают, прикреплённые к профи, — сказала Лина, показывая на гигантский постер прямо возле открытой двери ангара. На фотографии парень (слишком тупой, чтобы бояться) улыбался как ненормальный. Похоже, сзади к нему был прикреплён другой мужчина.

— Я ни за что не умру, пока к моей спине пристёгнут другой мужик.

— Конечно нет. Ты прыгаешь со мной.

Я остановился как вкопанный, упёршись пятками в землю и остановив движение Лины вперёд. Она по инерции отскочила, налетев на мою грудь.

— Я сертифицирована, — сказала она.

Ну естественно.

— Нэш, — в её тоне слышался смех.

— Ангел.

— Скажи мне, что ты сейчас чувствуешь, — настаивала она.

Абсолютную панику. Лёгкую степень бреда.

— Просто посмотри обучающее видео и потом решишь. Ладно?

Обучающее видео. Если оно достаточно длинное, то я мог бы помолиться, чтобы налетела гроза. Или облако саранчи. Или чтобы случилась некая механическая поломка, которая обнаружится, пока мы ещё в безопасности на земле. «О, две пробитые шины и дыра в пропеллере? Какая жалость. Пошли позавтракаем».

— Пожалуйста?

«Да. Чтоб. Меня».

У меня было два варианта. Я мог упереться и отказаться, но в таком случае мне придётся сидеть одному на земле и паниковать, пока Лина спускается на землю. Или же я мог подписать собственный смертный приговор, бросить вызов гравитации в крохотной жестянке, а потом выброситься оттуда с ней. Ради неё.

Я испытывал лёгкую тошноту и чрезвычайно сильно вспотел. Но эти карие глаза не отрывались от моего лица. Её прохладные ладони прижимались к моей груди.

Она хотела этого от меня. И в моей власти было дать ей это.

— Ладно. Но если мы стремительно рухнем на землю и создадим тандемный кратер на кукурузном поле, я тебя никогда не прощу.

Она тихонько взвизгнула и бросилась в мои объятия. Она, может, и заставила меня отшатнуться на шаг, но я всё равно сумел поймать её и удержать, так что её ноги болтались над землёй.

Её губы крепко прижались к моей щеке, и она наградила меня звучным поцелуем.

— Ты не пожалеешь об этом. Я обещаю.

***

Я был занят тем, что жалел обо всём в сегодняшнем дне, начиная с решения выбраться из постели, когда парень в шортах карго небрежно отодвинул хлипкую дверь в фюзеляже самолёта.

— Пора, — сказала Лина мне в ухо. Мы оба оседлали скамейку, прикрученную болтами к полу. Меня привязали к ней серией нейлоновых ремней, которые выглядели неспособными удержать даже Пайпер, что уж говорить о взрослом мужчине.

Каждая клеточка в моём теле орала мне держаться за скамейку. Вместо этого я по глупости заставил себя на корточках подойти к зияющей дыре в боку самолёта. На данный момент это самое глупое, что я делал для женщины.

— Ты в этом уверена? — проорал я ей, перекрикивая шум воздуха.

— Абсолютно, красавчик, — я слышал улыбку в хриплом голосе Лины.

Мы балансировали на пороге, держась за рукоятки возле двери, и я совершил ошибку, посмотрев наружу и вниз.

Моя рука стиснула рукоятку до побеления костяшек пальцев.

— Ты можешь отпустить. Доверься мне, Нэш, — сказала она.

Так что я отпустил. По одному пальцу за раз. Надеюсь, Нокс не напишет что-то идиотское на моём надгробье.

А потом Лина наклонила нас вправо, и мы провалились в никуда.

Я зажмурил глаза и стал ждать паники, но уже слишком поздно для сожалений. Об этом говорил ветер, бивший мне в лицо, и желудок, ухнувший куда-то вниз как на бесконечно уходящих вниз американских горках.

— Открой глаза, красавчик.

Не знаю, откуда ей известно, что я держал их закрытыми. Ещё одно проявление её магии.

— Я не хочу видеть собственную смерть, — проорал я в ответ.

Я почувствовал её смешок телом, и её веселье заставило меня разлепить один глаз, затем второй.

Моё сердце совершило медленный кульбит в груди.

Мы повисли над землей. Осень расстилалась ковром из красных, оранжевых и золотых оттенков, бесконечно простиравшимся под нами. Ленты рек, сетки дорог, мягкие изгибы гор — всё это образовывало лоскутное одеяло из природы и цивилизации в сотнях метров под нами.

Не было ощущения, что мы падаем на верную погибель. Скорее казалось, будто мы замерли во времени. Как боги, созерцавшие созданный ими мир. Над ним. В стороне от него.

Вид с высоты птичьего полёта. Картина в целом. Не было ничего между мной и целым миром, и от этого просто захватывало дух, бл*дь.

Мир не был тёмным или ужасающим. Всюду вокруг нас простиралась красота.

— Ну и? — потребовала Лина мне в ухо, ладонями сжимая мои руки.

Я дал ей единственный ответ, который только возможен.

— Срань Господня, — мой рёв смеха тут же оказался заглушён ветром.

— Я знала, что ты это полюбишь!

Я обхватил ладонями её руки на лямках и сжал.

— Это просто охеренно. Ты просто охеренная!

Лина издала торжествующий вопль.

Я последовал её примеру, упиваясь тем, как ветер буквально выхватил звук из моего горла.

— Готов к лучшей части? — спросила она.

— Что за лучшая часть? — проорал я в ответ.

Я едва успел произнести слова, как свободное падение резко прекратилось, и нас дёрнуло назад и вверх. В одну секунду мы летели будто лёжа на животе, а в следующую повисли как марионетки, когда над нами расправился большой красный парашют.

Шум ветра в ушах мгновенно прекратился, не оставив ничего, кроме неземной тишины.

Мы находились так далеко от всего, что на земле казалось таким важным. Здесь, наверху, мы были удалены от мелочей повседневной жизни. Здесь были лишь тишина, умиротворение и красота.

Эмоции, которые я давно считал мёртвыми, взбурлили во мне, вставая комом в горле и вызывая жжение в глазах за защитными очками.

— Я хотела, чтобы ты увидел это. Почувствовал это, — сказала Лина.

Я мог пропустить это. Я мог умереть той ночью. Я мог отказаться от неё, от нас. Я мог сказать «нет» на земле. Но вместо этого всё привело меня к этому моменту. К Лине Солавите.

Я проникся благоговением.

— Это... Поверить не могу, что говорю это, но я рад, что этим утром ты не занялась со мной сексом.

Её смех был музыкой в тишине.

— Хочешь узнать секрет? — спросила она.

— У тебя есть ещё секреты? — пошутил я.

— Я не прыгаю ради адреналина. Я прыгаю ради этого. Здесь всё обретает смысл. Всё всегда прекрасное и тихое. И я помню это даже после того, как мои ноги соприкоснутся с землёй.

Тогда я понял. Реально понял.

Я любил её. Я не использовал её как какой-то костыль, чтобы избегать мира. Она заново знакомила меня с миром по одному впечатлению за раз.

Моё сердце принадлежало этой женщине, и я куплю ей самое большое кольцо, которое только смогу найти, бл*дь.

Глава 46. Во всём виноваты конфетки-пенисы

Лина

— И ты не пнула его по яйцам за это? — потребовала Слоан. Она со скрещёнными ногами сидела на полу в гостиной Наоми и раскладывала пакетики семян цветов в миниатюрные холщовые мешочки.

В попытках быть более хорошей и более уязвимой подругой я пересказывала свою драму в отношениях Наоми, Слоан, Лизе Джей и Аманде в ходе, похоже, самого скучного девичника в истории человечества.

Репетиция церемонии и последующий ужин остались позади. Меньше чем через 24 часа Наоми станет Миссис Нокс Морган, а мы с Нэшем (надеюсь) будем заниматься пьяненьким сексом в кладовке во время свадебного застолья.

Но пока что мы вносили последние штрихи в подарки-комплименты для гостей и наблюдали, как невеста паникует из-за гостей, принявших приглашение в последнюю минуту. Пайпер и остальные собаки были снаружи, сжигали вечерний приступ безумия вместе с Уэйлей.

— Я не могла, — призналась я. — Он и без того страдал, и от этого было больно мне. По сути, всё было ужасно. Зачем люди вообще заводят отношения, ума не приложу. Без обид, — сказала я Наоми.

Она улыбнулась.

— Никаких обид. Так было и с Ноксом. Я знала, что у него проблемы с тем, что я не могу исправить. Даже пинком по яйцам.

— Что ты сделала? — спросила я, завязывая один из холщовых мешочков ленточкой цвета ржавчины. Я приехала в город после их расставания, в разгар их разлуки, и не знала деталей.

— Он так резко порвал со мной, что у меня голова шла кругом. Я уже знала, что люблю его, но ему надо было в одиночку проработать кое-какие вещи. Я не могла принудить его. Но я также не могла сидеть и ждать, пока он образумится, — она глянула на своё помолвочное кольцо и мягко улыбнулась. — К счастью, он образумился прежде, чем стало слишком поздно.

Слоан шумно выдохнула, отчего её очки запотели.

— Я не думаю, что во мне есть такой ген.

— Какой ген? — спросила я.

Она пожала плечами.

— Не знаю. Способность принять удар и не замахнуться в ответ. Я не могу просто простить кого-то за багаж прошлого, который он или она за собой таскают. Особенно если мне врезали по башке этим самым багажом.

— Однажды, с подходящим человеком, ты придёшь к этому, — заверила её Аманда.

— Да уж. Категорически воздержусь, — сказала Слоан.

— Мои мальчики на редкость упрямы, — сказала Лиза Джей. — Нокс всегда пытался дистанцироваться от любой проблемы, тогда как Нэш лез в самую гущу и пытался всё исправить. Он всегда хотел сделать всё правильно, даже когда ни черта не мог предпринять.

Она переводила взгляд между мной и Наоми.

— Вы двое хорошо подходите моим внукам. Может, даже лучше, чем они заслуживают. И я говорю как женщина, которая любит этих мальчиков до усрачки.

— Я подумываю уволиться с работы, — выпалила я.

Все взгляды устремились на меня.

— Серьёзно? — с надеждой спросила Наоми.

Слоан нахмурилась.

— Разве ты не зарабатываешь дофигища денег?

— Да. Я зарабатываю дофигища денег. Но... — я умолкла. Нэш воспользовался моментом пред-оргазменной слабости, чтобы заставить меня признаться, что я хотела большего с ним. Но реально ли я подумывала уйти с работы и оставить свой «выбирай-своё-собственное-приключение» стиль жизни, чтобы осесть и пустить корни?

Я подумала о Нэше, стоявшем под дождём и крепко обнимавшем меня.

О свободном падении перед тем, как раскрылся парашют.

О цокоте маленьких коготков Пайпер по полу, пока она семенила куда-то с новой игрушкой.

О самых голубых глазах на свете.

О самом большом сердце.

Я шумно выдохнула. Ага. Я реально подумывала об этом.

— Это означает, что ты официально переедешь сюда? — подтолкнула Наоми.

От необходимости отвечать меня спасла Уэйлей, вошедшая в комнату. Она топала своими резиновыми сапогами и несла дрожащую Пайпер.

— Собаки залезли в ручей, и Пайпер попыталась последовать за ними, — объявила она. — Похоже, ей вполне нравилось, пока её не подхватило течение.

— Храбрая девочка, — проворковала я, забирая у неё собачку. Несмотря на дрожь от сырости, маленький хвостик Пайпер радушно вилял. — Спасибо, что вытащила её.

Уэйлей пожала плечами.

— Нет проблем. Что вы тут делаете?

— Дорабатываем план рассадки гостей, заканчиваем подарки-комплименты и выбираем между тремя вариантами декора столов, которые одобрил Нокс, — сказала Наоми, показывая на изображения, которые она прикрепила к стене рядом с её планом рассадки гостей, состоящим из клейких листочков. — Что думаешь насчёт денима и маргариток?

— Так вот что такое девичник? — пренебрежительно спросила Уэйлей. — Я так и знала, что Дженни Кавальери врала, когда говорила, что её тётю арестовали в Нэшвилле на девичнике!

— На самом деле, это правда, — сказала Слоан. — Она слишком много выпила, показала всем сиськи, пока скакала на механическом быке, а потом её застукали писающей в сточную канаву.

— Думаю, у вас какой-то неправильный девичник, — заметила Уэйлей.

— Это на самом деле не девичник, — объяснила Наоми. — Мы с Ноксом не захотели делать девичник и мальчишник.

— Но парни пошли куда-то, — сказала Уэйлей.

— Они просто немножко выпьют и поедят жареной еды, — ответила я.

— Ребёнок права, — заявила Лиза Джей, хлопнув себя ладонью по бедру. — Это отстой.

Наоми симпатично надулась.

— Но как же быть с рассадкой гостей?

Аманда схватила с журнального столика оставшиеся клейкие листочки и налепила их на стену в свободные места.

— Вуаля! У всех есть места.

Наоми прикусила нижнюю губу.

— Но ты даже не прочитала имена. Что, если кому-то нужно сесть поближе к уборной, или что, если они не ладят со своими соседями по столу? Мы не можем вот так наобум принимать такие большие решения.

Я протянула руку и сжала её ладонь.

— Вообще-то ты можешь так сделать.

— А как же декор столов? — спросила она.

— Наоми, маргаритки — уже решённый вариант, — сказала я ей.

Она прикусила губу и долго смотрела на фото, а потом её глаза заблестели.

— Это правда, так ведь?

Я кивнула.

— Иногда не надо взвешивать каждый плюс и минус. Иногда ответом становится то, что просто ощущается правильным.

Я не была уверена, ей я это говорю или себе.

Она поджала губы, затем улыбнулась.

— Выберем маргаритки.

Мать Наоми хлопнула в ладоши.

— Ладно, народ. Нам нужно вино, вкусняшки, маски для лица и одна-две романтические комедии.

— Беру на себя вкусняшки и вино, — вызвалась я.

— Если ты покупаешь вкусняшки, я еду с тобой, — заявила Уэйлей.

— Если ты покупаешь вино, я еду с тобой, — объявила Лиза Джей.

— Команда «Шопинг» готова приступить к исполнению, — отозвалась я.

— Идеально, — сказала мама Наоми. — Слоан, поможешь мне превратить гостиную в зону для ночёвки. Нам нужны все подушки и одеяла, которые не принадлежат собакам.

— А мне что делать? — спросила Наоми.

— Тебе надо выпить большой бокал вина и просмотреть список вещей, которые надо собрать в медовый месяц, — я подтолкнула в её сторону розовую записную книжку с заголовком «Медовый месяц», лежавшую на журнальном столике.

***

— Я не думаю, что в супермаркете продаются мармеладные пенисы, Лиза Джей, — сказала я, хватая тележку, когда мы вошли в недавно покрашенный продуктовый магазин. Время было позднее, до закрытия оставалось несколько минут, и парковка почти пустовала.

— Фу! Я думала, мы приехали за вкусняшками, — пожаловалась Уэйлей.

— Мармеладные пенисы — это вкусняшка, — сказала бабушка Нэша.

— Эй, ну я же не сказала «брокколи», — ответила я девочке.

— Вчера за ужином тётя Наоми заставила меня есть свеклу, — передёрнулась Уэйлей. — Свеклу!

— Ну, сегодня свеклы не будет, — пообещала я, направляясь к ряду с конфетами. — Налетай.

Лицо Уэйлей просияло, и она начала бросать пакетики конфет в тележку.

— Мы возьмём пирожные для бабушки, а Слоан нравятся кисленькие червячки.

— Я пойду спрошу, где у них лежат пенисы, — сказала Лиза Джей и поковыляла прочь.

— Оооо! Вот эти классные. Ты их пробовала? — она передала мне пакетик ярких разноцветных мармеладок в индивидуальной упаковке.

— «Санкист Фрут Джемс», — прочла я. Никогда их не пробовала, но они выглядели смутно знакомыми.

— Ага. Похищение было не таким уж плохим. Парень Хьюго был одержим этими конфетками. Съел, наверное, пол-пачки, прежде чем мама вернулась с тетей Наоми. Обёртки были всюду. Он позволил мне тоже взять немножко. Жёлтые — мои любимые.

Всё в моей голове моментально сложилось. Я знала, где видела эти конфеты прежде, и я знала, кто их купил.

Я похлопала себя по карманам и выудила телефон.

— Что случилось? Ты выглядишь гипер-на-взводе. Ты же не собираешься позвонить тёте Наоми и спросить, сколько пакетиков нам можно купить?

Я покачала головой и набрала Нэша.

— Неа. Я звоню твоему дяде, чтобы сказать, что ты только что опознала нашего приспешника.

— Да?

В телефоне шли гудки.

— Давай. Давай. Чёрт, — пробормотала я, когда звонок ушёл на голосовую почту. — Нэш. Это я. Парень с Одноразовой Мобилой — это Парень из Отдела Хлопьев. Миссис Твиди была со мной, когда мы наткнулись на него в продуктовом. Он покупал те же конфеты, которые Уэйлей назвала любимыми конфетами Дункана Хьюго. На фото с места преступления пол склада был завален фантиками. Я снова видела его в «Хонки Тонк», когда Тэйт Дилтон устроил сцену. Я знаю, что это слабое основание, но я чувствую это нутром. Перезвони мне!

— Воу, — выдала Уэйлей, когда я сбросила вызов. — Это было много слов за мало времени. Ты говоришь как моя подружка Хлоя.

Я сжала ладонями её плечи.

— Ребёнок, я куплю тебе целую тележку конфет.

— Круто. Так кто такой Парень из Отдела Хлопьев?

— Надеюсь, ты говоришь не обо мне, — от низкого рокота мужского голоса позади меня моё нутро затопило ужасом.

Я сжала плечи девочки.

— Уэйлей, иди найди Лизу Джей и выйдите на улицу, — сказала я как можно тише.

— Но...

— Иди. Сейчас же, — сказала я, затем развернулась и нацепила на лицо флиртующую улыбку.

Парень из Отдела Хлопьев был одет в спортивные штаны и футболку с длинными рукавами. Его тележка снова была полна полезных продуктов и «постных белков». Не хватало только конфет.

— Итак, мы встретились снова, — лукаво протянула я. — Я как раз рассказывала своей невысокой подружке, как я встретила симпатичного парня в отделе с хлопьями.

— Да? Потому что мне показалось, что ты сообразила кое-что, чего не надо было понимать.

Ну блин. Вот как всё будет? Ладно.

— Не знаю, о чём ты говоришь. А теперь, если ты меня извинишь, мне нужно разочаровать стоматолога одной двенадцатилетки, — сказала я.

Крупная мясистая ладонь сжала мой бицепс.

— Стоматологу придётся подождать, Лина Солавита.

Моё сердце не совершало кульбиты; оно буквально пыталось выбраться через моё горло.

— Я не любитель прикосновений без согласия, — предупредила я.

— А мой друг не любитель того, что ты следишь за его мальчиками и приводишь к аресту одного из них.

— Эй, не я решила, что это хорошая идея — трахнуть жену моего брата. Возможно, тебе стоит поговорить об этом с ним.

— Я бы поговорил, но он в тюрьме, потому что ты вызвала копов.

— В свою защиту скажу, что нагота реально выбила меня из колеи.

— Пошли, — прорычал он.

Его хватка передавила циркуляцию крови в моей руке.

— Я дам тебе один шанс убрать от меня свои медвежьи лапы и уйти. Один шанс на фору, прежде чем я надеру тебе задницу, а потом мой бойфренд, шеф полиции, заявится и доделает работу. Ты законопослушный. По крайней мере, частично. Если вытащишь меня из этого магазина, то этой жизни конец. Ты станешь полноценным преступником.

— Только если меня поймают. Ты создала слишком много проблем, и теперь пора столкнуться с последствиями. Ничего личного. Просто бизнес.

— Оставь её в покое, здоровенный мудозвон! — Уэйлей появилась у входа в торговый ряд и свирепо швырнула в моего похитителя банку консервированных бобов.

Та угодила ему прямо в лоб с удовлетворительным стуком. Я воспользовалась фактором консервированной неожиданности и заехала коленом ему в пах. Он выпустил мою руку, одной ладонью схватившись за свои яйца, а второй за лоб.

— Бл*дь! — просипел он.

— Беги, Уэй! — я не смотрела, послушалась она или нет. Вместо этого я ударила парня кулаком в челюсть. Костяшки моих пальцев взвыли в агонии. — Проклятье! У тебя лицо бетонное, что ли?

— Ты за это заплатишь, милая.

Он всё ещё не восстановил равновесие, так что я упёрлась руками в его грудь и толкнула изо всех сил. Он отшатнулся прямо в торцовый стеллаж с диетической колой, и банки разлетелись всюду. Покупательница, державшая в обеих руках по коробке сухих завтраков, заорала, бросила коробки в разные стороны и убежала.

Из ниоткуда появилась Лиза Джей на одном из магазинных скутеров. Она въехала в него сзади на полной скорости. Это отбросило его достаточно близко ко мне, чтобы я могла предпринять следующий шаг. Я резким пинком обрушила ногу на его бедро, следя, чтобы удар пришёлся шпилькой.

Он взвыл от боли.

— Вот тебе, сукин сын! — завопила Лиза Джей.

Менеджер магазина, Большой Никки, появился, держа швабру так, будто это была пика для рыцарского турнира.

— Оставьте даму в покое, сэр.

— Да ёб вашу мать, — пробормотал плохой парень, потянулся за пояс своих спортивных штанов и достал пистолет.

Я подняла руки.

— Полегче, здоровяк. Давай поговорим.

Видимо, говорить он больше не хотел. Потому что поднял ствол к потолку и дважды выстрелил.

В магазине на мгновение сделалось тихо, а потом начались крики. За ними последовал топот ног и беспрестанный писк открывающихся автоматических дверей.

— Пошли, — сурово скомандовал Парень из Отдела Хлопьев. Он поднял пакетик «Фрут Джемс» и схватил меня за руку.

— Эээ, — менеджер всё ещё стоял с шваброй, но растерял уверенность теперь, когда в дело вошло огнестрельное оружие.

— Всё хорошо. Со мной всё будет в порядке. Проследите, чтобы все остальные выбрались, — заверила я его.

Парень из Отдела Хлопьев поволок меня к выходу, и мы оба хромали — он от травмы, которую я нанесла своим ботинком, а я потому, что его бетонное бедро отломило мой каблук.

Я провела мысленную инвентаризацию ситуации. Когда тебя забирали во вторичную локацию, это почти всегда плохо. Но в данном случае я наконец-то увижу логово Дункана Хьюго. Мой телефон был в джинсах, а в кармане куртки лежал этот нелепый трекер Люсьена, сделанный в виде презерватива. Я оставила голосовое сообщение Нэшу и пропустила звонок от мамы во время репетиции свадебного приёма.

Помощь скоро будет в пути.

Мы вышли на тёмную парковку, и он приставил пистолет к моей шее.

— Какой маленький у тебя пистолет, — подметила я.

— Слишком сложно носить оружие незаметно. Большой ствол наполовину упирается в жопу. Это непиятно.

— Проблемы плохих парней, да? — пошутила я.

Глава 47. Без штанов и жопой кверху

Нэш

Дорогой Нэш,

это так неловко. Писать тебе письмо. Но, наверное, большая часть наших отношений в последнее время была неловкой. Так зачем останавливаться сейчас?

Здесь всё хорошо. Три плотных приёма пищи в день, а значит, я набираю вес. У меня впервые за двадцать лет есть своя комната.

Групповой психолог выглядит так, будто ему двенадцать лет, но он заверил нас, что действительно получил медицинское образование.

В любом случае, это он предложил, чтобы мы писали письма семьям или людям, которых мы подвели сильнее всего. Похоже, это ты и твой брат. Повезло вам. Это упражнение на то, чтобы просить прощения и принимать ответственность. Ну, знаешь, найти слова и написать их на бумаге. Нам не обязательно отправлять их. Наверное, я это не отправлю.

И раз не отправлю, я могу хоть раз быть честен, бл*дь.

Я не знаю, смогу ли я побороть эту привычку, зависимость или болезнь. Я не знаю, смогу ли я выживать в мире, ничем не приглушая боль существования. Даже спустя столько лет я не знаю, как «быть» в этом мире без вашей мамы.

Но я до сих пор здесь. И ты тоже. И я думаю, я должен постараться по-настоящему ради нас обоих. Может, по ту сторону всей этой боли есть что-то ещё. Может, я сумею это найти. Что бы случилось или не случилось, я хочу, чтобы ты знал — моя сломленность никогда не была проблемой, которую должен исправлять ты. И пока твоя мама была здесь, поддерживать меня цельным не было её работой.

Мы все ответственны каждый за свой чёртов бардак. И на каждом из нас лежит ответственность делать то, что требуется, чтобы стать лучше. Я начинаю понимать, что может, жизнь — это не то, через что надо пройти с минимальным дискомфортом. Может, нужно испытать всё. Хорошее, плохое и всё, что между ними.

Надеюсь, ты в порядке. Не то чтобы это должно что-то для тебя значить, и не то чтобы я вправе об этом спрашивать. Я чертовски горжусь тем, каким мужчиной ты стал. Я годами беспокоился, что ты и твой брат последуете моему паршивому примеру. Прячась от света. Но ты не такой. Ты каждый проклятый день отстаиваешь то, что правильно, и люди уважают тебя за это. Я уважаю тебя за это.

Будь храбрее меня.

Да уж. Я определённо это не отправлю. Я говорю как тот доктор Фил, которого смотрела твоя мать.

С любовью,

папа

***

— Скукота, — объявил Стеф со своего барного стула.

— Я бы лучше посидел дома с Маргариткой и Уэй, — проворчал мой брат.

— Ты не женишься без мальчишника, — сказал Люсьен. — Даже если ты не позволяешь мне нанять стриптизеров или флэшмобы.

— Или флэшмобы стриптизеров, — добавил Нолан.

Мы все сидели за баром в «Хонки Тонк», пили пиво и бурбон в рамках самого скучного мальчишника в истории Нокемаута. Мне однажды пришлось арестовать половину пресвитерианской конгрегации, когда бойцовский клуб мальчишника Генри Видла слишком разбушевался и распространился на улицы.

Лу, будущий тесть Нокса, фыркнул.

— Вот в мои времена нам не нужны были мальчишники, ледяные скульптуры или бранчи в честь помолвки. Мы приходили в церковь в субботу, говорили «согласен», кто-то кормил нас сэндвичами с ветчиной и салатом, а потом мы топали домой. И что с этим стало, чёрт возьми?

— Женщины, — сухо ответил Люсьен.

Мы подняли стаканы в безмолвном тосте.

У меня был долгий денёк, и вернуться домой к Лине казалось чертовски более заманчивой идеей, чем всё остальное. Сегодня утром я официально уволил Дилтона, убедившись, что все нюансы и формальности соблюдены. Всё прошло так же неприятно, как ожидалось, но времени праздновать не было, потому что на 317 шоссе фура разлила весь свой груз с соусом альфредо.

После обеда я помогал убирать этот бардак и едва успел заскочить в душ, после чего прибежал на репетицию свадебного приёма, опоздав на несколько минут. Мне еле хватило времени утащить Лину в столовую моего брата и зацеловать её до потери сознания, а потом пришла пора отправляться на «мальчишник».

Я хотел провести время с ней. Я хотел нормальности с ней. Я хотел загладить почти-катастрофу, которую я учинил. Но завтра свадьба. Я до сих пор не знал, кто бросил камень в окно Лины. И часики тикали, отсчитывая время до публикации статьи про «местного героя» в понедельник.

«После» почти наступило. Единственное, что стояло между нами и «после» — это Дункан мать его Хьюго. Я положу этому конец. Я засажу его за решётку. И я сделаю всё возможное, чтобы убедить Лину, что я заслуживаю место в её будущем.

Я подумал о письме отца, которое я прочёл после официального увольнения Дилтона.

— Папа послал тебе письмо? — спросил я Нокса.

— Ага. Тебе?

— Ага.

— Эта открытая семейная коммуникация так трогает, — пошутил Стеф, притворяясь, будто вытирает фальшивые слёзы.

— Он может прийти завтра, — сказал Нокс.

Я моргнул.

— Правда?

— Ага.

— И тебя это устраивает? — у нас обоих были свои версии натянутых отношений с отцом. Нокс каждые несколько месяцев стриг его и давал деньги. Я проведывал его и давал самое необходимое, что он не сможет обменять на окси.

Он пожал плечами.

— Ну не то чтобы он в прошлом куда-то приходил.

Сильвер принесла нам очередные порции напитков. Она нахмурилась и сморщила нос.

— Кто-то ещё чует чеснок и сыр?

— Это наверняка от меня, — сказал я.

Все наклонились поближе, принюхиваясь ко мне.

— Мне внезапно захотелось итальянской кухни, — протянул Люсьен.

— Это соус альфредо. Целая фура опрокинулась на шоссе.

— Извините, я опоздал, — Джеремайя подошёл к нам, проведя ладонью по своим тёмным вьющимся волосам. — Почему мы нюхаем Нэша?

— От него пахнет соусом альфредо, — подсказал Стеф.

Джеремайя чмокнул Стефа в щёку, и они оба застенчиво улыбнулись.

— Воу. Эти-то когда успели? — потребовал Нокс, показывая пальцем то на одного, то на другого.

— А что? До них тоже будешь докапываться? — спросил я у своего брата.

Нокс пожал плечами.

— Может быть.

— И почему ты не хочешь, чтобы кто-то был счастлив? — поддразнил Стеф.

— Плевать мне, если вы счастливы. Я просто не хочу разбираться с вами, когда вы несчастны, бл*дь, — пояснил Нокс. — Возьмём этого тупицу. Он смотрит на Лину, и у него в глазах виднеются обручальные кольца, а она вырвет ему сердце и нечаянно растопчет его шпильками, пока будет топать к выходу.

— Возможно, я выйду вместе с ней. Если она не будет припоминать мне мой тупизм.

Тишина сделалась оглушающей, когда на меня уставилось семь пар глаз.

— Что? — переспросил Джеремайя, оправившись первым.

Я поднял пиво.

— Я облажался после дерьмового дня.

— Как ты облажался? — потребовал Нокс.

— Я попытался порвать с ней, — признался я.

— Ты идиот, — услужливо подсказал Нолан.

— Нет. Он бл*дский идиот, — поправил Нокс.

Люсьен лишь закрыл глаза и покачал головой.

— Интересный подход, — озвучил Джеремайя.

— Я думала, у вас в семье тупица он, — сказала Сильвер, ставя напиток перед Джеремайей и кивая в сторону Нокса.

— Мне надо напомнить, кто платит тебе зарплату?

— Видимо, тупица номер один из двух, — пошутила она.

— Но после репетиции свадебного приёма ты вдохновенно заталкивал язык в горло Лины, — подметил Стеф.

— Она не позволила мне оттолкнуть её. Она осталась. А потом заставила меня выпрыгнуть из самолёта.

— Иисусе. Зачем, чёрт возьми, тебе выпрыгивать из абсолютно нормального самолёта? — озадаченно спросил Нокс.

— Потому что когда женщина, на которой ты собираешься жениться, просит тебя о чём-то, ты просто делаешь это, бл*дь.

Люсьен потирал свои виски.

— Ты едва её знаешь.

— Я её знаю. Она для тебя слишком хороша, — сказал Нолан.

— Я соглашусь с порно-усами, — сказал мой брат.

— Лина славная. Ты планируешь затевать дерьмовые дни в будущем? — потребовал Лу.

— Нет, сэр, — заверил я его.

Он кивнул.

— Хорошо. Вот в мои времена дерьмовые дни случались, и мы не пытались вышвырнуть своих дам. Мы просто напивались, отрубались на диване перед теликом, а на следующий день старались не быть такими отстойными.

— Боже, храни Америку, — буркнул Стеф в свой стакан.

— Она та самая, — сказал я, не обращаясь ни к кому конкретному.

— Ты никак не можешь этого знать, — возразил Люсьен. — Признаюсь, она весьма красива. Но мужчины и получше нас каждый день ведутся на красивую картинку.

— Не говори о моей девушке, если не готов встретиться с последствиями, Роллинс, — предупредил я. — Кроме того, Нокс же женится. Чего ты не наезжаешь на него?

Мой брат нахмурился.

— Погодите. А почему ты не наезжаешь?

— Помимо того факта, что Наоми идеальна во всех отношениях, и ты самый везучий мужчина на земле, раз заполучил её, — добавил Стеф.

— Аминь, — согласился Лу.

Люсьен закатил глаза.

— Дело не в Лине. Дело в тебе.

— А с ним что не так, бл*дь? — потребовал Нокс с раздражающей братской верностью.

— Он в тяжёлом эмоциональном состоянии. И когда мужчина пребывает в такой тьме, он не может доверять себе, и уж тем более тем, кого он едва знает. Стоит довериться не тому, и от предательства практически невозможно оправиться.

— Без обид, Люси, но похоже, ты применяешь своё дерьмовое прошлое к счастливому настоящему твоего друга, — сказал Джеремайя.

— Послушай горячего барбера. Он практически психолог, — сказал Стеф.

— Ты ничего не знаешь о моём прошлом, — мрачно ответил Люсьен.

— Может, нам лучше сменить тему, пока это не превратилось в мальчишник Генри Видла, — предложил я.

— Она правда осталась? — спросил у меня Нокс.

Я кивнул.

— Да. И как только я подготовлю её к идее «навсегда», мне понадобится номер телефона твоего ювелира.

— Иисусе, — буркнул Люсьен, жестом прося новую порцию бурбона.

— А что мешает подготовить её? — спросил Джеремайя.

— Помимо того, что он едва её знает и оправляется от эмоциональной травмы? — произнёс Люсьен в свой новый стакан с бурбоном.

— Я облажался менее 48 часов назад. Мне надо придумать грандиозный жест, который заставит её поверить в меня. В нас.

«Она твоя. Сделай это официальным», — раздались в голове слова Лины.

— Ты настроен серьёзно? — поинтересовался Стеф.

— Достаточно серьёзно, чтобы заставить Баннерджи показать мне, как пользоваться Пинтерестом, чтобы я мог сохранить несколько десятков дизайнов колец.

Люсьен в ужасе потёр лицо руками, но промолчал.

— Как по мне, серьёзно, — решил Лу.

— Так что считается грандиозным жестом? — спросил Джеремайя.

— Цветы? — предложил Нокс.

Стеф фыркнул.

— Это противоположность грандиозного. Это маленький жест. Вот когда ты ворвался на склад Дункана Хьюго, чтобы спасти дам в беде — это грандиозный жест.

Мой брат самодовольно кивнул.

— Это было весьма эпично.

— Когда я удивил Мэнди круизом на три недели, это было грандиозным жестом, — сказал Лу.

— Хороший вариант. Свози её в отпуск, — предложил Нолан. — Моя жена любила, когда мы ездили куда-то вдвоём.

— Разве твоя жена не развелась с тобой? — напомнил Люсьен.

— Во-первых, иди нах*й. Во-вторых, может и не развелась бы, если бы я почаще возил её в отпуск, а не работал постоянно, бл*дь.

— Это хорошо, но мне нужно что-то, что можно сделать прямо сейчас. Пока мы ещё не разобрались с Хьюго.

— Поменять масло в её машине? — предложил Джеремайя.

— Слишком мелко, — сказал я.

— Привезти её семью, чтобы удивить её?

— Это уже лезть не в своё дело.

— Купи ей одну из тех сумочек, которые стоят бл*дское состояние, — предложил Нокс.

— Не у всех есть выигрыш в лотерею, которым можно разбрасываться.

— А вот у тебя тоже был бы, если бы ты сохранил то, что я тебе дал, а не вывешивал моё бл*дское имя на чёртовом полицейском участке, тупица.

— Справедливо.

— Почему просто не набить татуировку её имени на твоей заднице? — сухо пошутил Люсьен.

Мы с Ноксом переглянулись.

— Ну, это же семейная традиция, — протянул мой брат.

***

И вот так я оказался без штанов и жопой кверху на кресле в тату-салоне «Спарк Плаг». Нокс сидел на соседнем кресле без рубашки и получал татуировку с датой его свадьбы на сердце.

— Ты же осознаёшь, что моё предложение было сарказмом, — пробормотал Люсьен из угла, где он маячил как рассерженный вампир.

— Это от меня не укрылось. Но это всё равно чёртовски классная идея.

— Ты будешь чувствовать себя дураком, когда она бросит тебя, а у тебя останется постоянное напоминание на заднице.

Но даже пессимизм Люсьена не мог испортить мне настроение.

Нолан листал альбом с дизайнами вместе с Лу, пока Стеф и Джеремайя открывали по новой порции пива для всех.

— Я много лет мечтала потрогать эту задницу, — радостно объявила татуировщица. Её звали Салли. Она была забита татуировками от шеи до колен, а в двадцать с небольшим была национальной чемпионкой в конном спорте.

— О, милая, и ты, и все женщины этого города, — сказал Стеф.

— Будь нежной. Это мой первый раз, — сказал я.

Она только-только приступила, когда я услышал щелчок камеры и наградил гневным взглядом Нолана.

— Что? Я просто документирую события вечера.

— Может, тебе стоит обменять усы на татуху, — предложил Нокс.

— Думаешь? — спросил Нолан. Я буквально слышал, что он поглаживает свои усы как кота.

— Я думаю, тебе бы пошло что-то крутое. Например, волк. Или как насчёт топора? — предложил Лу.

— Дам вам групповую скидку, если решишься, — сказала Салли, перекрикивая гудение татуировочных машинок.

Я слушал их парное гудение, но тут Стеф издал вопль.

— Чёрт. Вот чёрт, — выдал он.

— Что такое? — потребовал я.

— Прекрати напрягаться, — приказала Салли.

Я изо всех сил постарался расслабить ягодицы.

— Помнишь статью, которая не должна была выйти до понедельника? — сказал Стеф, всё ещё глядя в телефон.

— Что за статья? — хором спросили Джеремайя и Лу.

В моё нутро начал просачиваться ужас.

— Что насчёт неё?

Стеф повернул свой телефон так, чтобы я увидел экран. Там было фото изрядно взбешённого меня в моём кабинете, рядом с американским флагом, под заголовком «Возвращение героя маленького городка».

— Её опубликовали раньше, — сказал он. — Видимо, они потеряли материал, который должен был выйти сегодня, и вместо него два часа назад опубликовали твою статью.

— Дай мне мой телефон. Немедленно, — рявкнул я. — Сал, нам придётся закончить в другой раз.

— Принято, шеф. Я не буду жаловаться из-за того, что снова увижу этот шедевр.

Я нетерпеливо ждал, пока она приклеивала марлю поверх недоделанной татуировки.

— Срань Господня. Тут уже пятьдесят тысяч лайков, — прокомментировал Стеф, взглянув на меня. — Ты чёртов любимец Америки.

Мой телефон уже зазвонил к тому моменту, когда Люсьен выудил его из кармана моих брюк.

Это была специальный агент Идлер.

— Не это я имела в виду, говоря залечь на дно, — рявкнула она, когда я ответил.

— Понятия не имею, о чём вы говорите, спецагент, — подчёркнуто произнёс я, соскакивая со стула и хватая свои штаны.

Нолан рубанул ладонью перед своим горлом, показывая универсальный жест «Меня тут нет».

— Шеф полиции оправляется от огнестрельных ранений и потери памяти, чтобы избавить свой штат от грязного копа, — зачитала она вслух. — Я смутно припоминаю, как говорила вам, что хотела бы узнать, если и когда к вам вернётся память. И где, чёрт возьми, приставленная к вам охрана?

Я просунул ногу в джинсы.

— А знаете, чего я не припоминаю? Я не припоминаю, чтобы вы говорили мне, что собираетесь заключить сделку с преступником, который пытался прикончить меня, мою племянницу и мою невестку.

— А кто говорил что-то о сделке? — уклонилась она.

— В ФБР больше утечек, чем в чёртовом Титанике. Вы готовы закрыть глаза на похищение и попытку убийства, чтобы засадить более важную шишку. Ну так вот, спецагент, шокирующие новости. Я не подвергну опасности свою семью, потому что вы не можете выстроить дело по старинке.

— А теперь слушай меня, Морган. Если ты как-то подвергнешь опасности это дело, я сама засажу тебя за решётку.

Я застегнул ширинку.

— Ну удачи с этим. Я сейчас грёбаный любимец Америки, — я сбросил вызов прежде, чем она успела сказать хоть слово, и набрал Лину. Вызов ушёл на голосовую почту.

Нокс тоже был на телефоне, наверняка звоня Наоми.

— Она не отвечает, — сказал он натянутым голосом.

— Я позвоню Мэнди, — вызвался Лу.

Люсьен смотрел в телефон.

— Согласно трекерам, Наоми дома. Уэйлей и Лина на парковке у продуктового магазина.

У меня был пропущенный от Лины и новое сообщение на голосовой почте.

Я нажал «Воспроизвести» и двинулся к выходу, а остальной состав мальчишника хлынул за мной.

Из динамика донёсся голос Лины.

— Нэш. Это я. Парень с Одноразовой Мобилой — это Парень из Отдела Хлопьев. Миссис Твиди была со мной, когда мы наткнулись на него в продуктовом. Он покупал те же конфеты, которые Уэйлей назвала любимыми конфетами Дункана Хьюго. На фото с места преступления пол склада был завален фантиками. Я снова видела его в «Хонки Тонк», когда Тэйт Дилтон устроил сцену. Я знаю, что это слабое основание, но я чувствую это нутром. Перезвони мне!

Обёртки от конфет.

И тут как будто кто-то щёлкнул пальцами, и меня перенесло на обочину дороги в ту жаркую августовскую ночь.

Бам.

Бам.

Два выстрела прогремели в моих ушах, а в плече и торсе зародилось странное покалывающее ощущение. Я падал... или же земля устремлялась ко мне.

Я распростёрся на асфальте, и тут распахнулась водительская дверца. Что-то тонкое и прозрачное плавно упало на землю, поблёскивая в свете фар моего крузера. А потом это исчезло. Хруст пластиковой обёртки зазвенел в моей голове, когда чёрный ботинок смял её подошвой.

— Давненько я ждал такого шанса, — сказал мужчина в толстовке. Он скривился, его усы подёргивались.

Бл*дская обёртка от конфеты. Вот что за звук преследовал меня неделями. Не Дункан Хьюго. Обёртка от конфеты и палец Тэйта Дилтона на курке.

— Перезвони ей, бл*дь, — зарычал Нокс, выдёргивая меня из мыслей.

— А я что делаю, чёрт возьми? — я снова набрал её номер.

— Я хочу узнать текущее положение дел, немедленно, — гаркнул Люсьен в телефон.

— Никто не хочет мне сказать, какого чёрта тут происходит? — поинтересовался Лу.

У Лины пошли гудки.

— Давай же. Возьми трубку, Ангел, — пробормотал я. Что-то пошло всерьёз не так, и мне нужно было услышать её голос.

Гудки прекратились, но вместо её бодрого сообщения на автоответчике раздался голос.

— Нэш?

Но это была не Лина. Это была Лиза Джей.

— Он схватил её, Нэш. Он её похитил.

Глава 48. Не на ту напали, похитители

Лина

Из-за работы я попадала в весьма интересные ситуации, но такое было впервые. Парень из Отдела Хлопьев не только связал мои руки за спиной с помощью кабельных стяжек, но также выбросил мой телефон, часы и куртку (вместе с отслеживающим устройством Люсьена) на парковке продуктового магазина.

Затем он затолкал меня в багажник седана последней модели.

Ну удачи теперь жуткой команде Люсьена с отслеживанием моего сигнала. Я крепко зажмурилась и подумала о Нэше. Он весь город на уши поставит, чтобы найти меня. Нокс и Нолан тоже. Даже Люсьен поможет. А если они не справятся, то моя мать меня выследит.

Мне всего лишь нужно сохранять хладнокровие и найти способ сбежать. Этот засранец похитил не ту женщину.

Закончив подбадривать себя, я провела первые несколько минут багажникового плена в поисках запасной кнопки открывания багажника, но обнаружила, что её отсоединили.

— Проклятье, — пробормотала я. Машина сделала резкий поворот направо. Я ударилась головой и неуклюже перекатилась на спину, поморщившись из-за связанных запястий. — Ой! Водить научись, мудак! — для пущего эффекта я пнула крышку багажника.

Сквозь шум дорожного движения я слышала, как он с кем-то говорит, но не могла разобрать слова.

— План Б, — решила я.

Я могла выбить фару и показать другим водителям, что у этого придурка заложница в багажнике.

Дорога сменилась. Вместо гладкого скольжения асфальта я услышала хруст гравия под шинами, пока нас потряхивало. Это не к добру. Или Дункан Хьюго притаился ближе, чем мы думали, или Парень из Отдела Хлопьев вёз меня в лес, чтобы устроить экскурсию по интерьеру свежевырытой могилы.

Я пыталась нащупать край обивки багажника и при этом не потянуть мышцы шеи, но тут машина резко остановилась.

Я плюхнулась на живот. Определённо не к добру.

Крышка багажника открылась, и прежде чем я успела перекатиться в позицию для удара, меня бесцеремонно рванули наружу.

— Иисусе. Ты где водить учился? На аттракционах с машинками? — пожаловалась я, сопротивляясь.

— Прекращай ныть и шагай уже, — сказал он, подтолкнув меня вперёд.

Мы оказались на том, что раньше было гравийной подъездной дорожкой, но теперь капитулировало перед природой. Перед нами находилось огромное, похожее на амбар здание, обросшее высоким бурьяном. За ним я едва могла различить очертания невысокого забора.

— Мы всё ещё в Нокемауте? — спросила я, подавляя дрожь. От отсутствия куртки и из-за здравой дозы страха ночной воздух казался ещё холоднее.

Приспешник не потрудился мне отвечать. Вместо этого он снова толкнул меня вперёд.

— Если отпустишь меня сейчас, наверное, не придётся сидеть в тюрьме, — сказала я, хромая в тени амбара.

— Теперь уже нет пути назад, милая. Были свидетели. Поздно отступать.

В тенистой ночи мой похититель уже не выглядел как привлекательный бухгалтер, регулярно посещающий спортзал. Он выглядел как мужчина, которому нравилось доводить детей до слёз.

— Ты так говоришь, будто винишь в этом меня.

Он покачал головой.

— Я предупредил тебя в баре. Я сказал «Ты же не хочешь сделать себя мишенью».

— Я припоминаю что-то такое, — ответила я, пока он отпирал массивную внешнюю дверь амбара. Это был мой единственный шанс, так что я им воспользовалась.

Я развернулась и бросилась бежать в темноту, но из-за сломанного каблука и неровного гравия бежать было невозможно. Я чувствовала себя так, будто угодила в один из тех кошмаров, где ты пытаешься убежать, но забыл, как это делается.

Большая мясистая ладонь сомкнулась на моём плече, и меня дёрнуло назад.

— Ты настоящая заноза в заднице, ты это знаешь? — сказал он, закидывая меня себе на плечо.

— Я часто это слышу. Так ты занимаешься недвижимостью, да?

— Заткнись.

Он понёс меня обратно к двери, затем бросил на пол в помещении.

Там было абсолютно темно, и я застыла, пытаясь сориентироваться.

— Знаешь, из-за недвижимости людей редко сажают в тюрьму. Вот похищения женщин из супермаркетов — это другое дело, — сказала я, поднимаясь на ноги.

— Чем больше риск, тем больше награда, — ответил он в темноте.

Эта фраза являлась неофициальным девизом «Притцгер Страхования».

Я услышала щелчок, затем потолочное освещение залило светом пространство. Тут имелась весьма славная по меркам амбара прихожая. Пол из трамбованного бетона и обшитые деревом стены были даже лучше, чем в моём жилье в Атланте. Это хорошо. Это могло означать, что тут где-то найдётся телефон.

На стене прямо напротив меня имелась большая металлическая вывеска со словами Ферма «Красный Пёс».

Меня накрыло осознанием. Это та самая закрывшаяся ферма, где Нэш нашёл сбежавшего коня. Хьюго торчал тут всё это время?

Я находилась всего в нескольких милях от города. При нормальных обстоятельствах я могла бы пробежать это расстояние, но мне нужна другая обувь, и придётся держаться подальше от дороги.

Неидеально, но возможность определённо есть. Я просчитала другие варианты.

Тут имелись три двери, ведущие в разных направлениях, и лестница, поднимавшаяся, похоже, к тёмному лофту. Явно не лучший вариант для бегства, решила я.

Приспешник сжал ладонью моё плечо и повёл меня к одной из массивных деревянных дверей.

— Пошли, — сказал он, открывая её.

За ней оказалась деревянная лестница в подвал.

— Серьёзно? Подвальное логово? Какое клише, — на самом деле, это по-своему гениально. Найти заброшенный участок достаточно далеко от города, чтобы никто не заметил активность на нём? Может, мой похититель всё же не был полным идиотом.

— Шагай, — сказал он мне.

Я не спешила, ковыляя по пятнадцати ступенькам.

Мне надо действовать с умом. Тянуть время. Чем дольше я буду отвлекать их, тем больше у Нэша будет времени, чтобы найти меня.

Парень из Отдела Хлопьев направил меня влево от низа лестницы и через открытую дверь.

Там, беспечно закинув грязные ботинки на прекрасный дубовый стол, сидел Тэйт мать его Дилтон.

Бл*дь.

— Так, так, так. Посмотрите, кто тут у нас. Длинноногая сучка из бара.

Я готова была встретиться с лицом с низкопоставленным членом криминальной группировки, а не с грязным копом в отставке.

Дилтон бросил телефон на стол, самодовольно жуя жвачку.

— Что такое, милая? Не тот, кого ты ожидала?

— Погоди-ка. Позволь прояснить. Это ты тут криминальный гений? — сказала я Дилтону, гадая, насколько сложно будет разлучить его с телефоном.

— Именно, чёрт возьми.

Мой похититель выразительно откашлялся позади меня.

Дилтон перевёл взгляд на него.

— Хочешь что-то сказать, Никос?

Никос, похититель из продуктового магазина.

— Где он? — ответил Никос.

— Это сообщается только по необходимости, а тебе это незачем знать, сынок, — ответил Дилтон.

Окей. Плохие парни ссорятся. Это обернётся или очень хорошо для меня, или очень, очень плохо. В любом случае, мне нужен план.

На тумбочке за столом стоял древний с виду монитор. К сожалению, тут не имелось ни телефона, ни ноутбука, ни удобно расположенного сигнального пистолета.

На противоположной стороне висел огромный плоскоэкранный телик с диваном перед ним.

— Вы разве не знаете, что вы выглядите более устрашающими, когда притворяетесь. будто вы настолько синхронные, что читаете мысли друг друга? Никогда не смотрели кино про Джеймса Бонда?

— Иди и приведи его, — сказал Никос, игнорируя меня.

— Иди нах*й, — огрызнулся Дилтон. — Я тут главный. Сам за ним сходи.

— Вы не можете держать меня здесь, — сказала я, привлекая их внимание ко мне.

Дилтон злорадно чавкал своей жвачкой.

— Похоже, я могу делать всё что захочу и с тобой, и с твоей сучьей пастью.

— Очаровательно. Зачем я здесь? Ты так поступаешь с каждой женщиной, которая говорит тебе повзрослеть и быть мужиком? Ну то есть, это объясняет, зачем тебе понадобилось такое большое помещение.

— Ты здесь потому, что ты и твои бл*дские дружки закончили меня выбешивать.

Судя по тому, как Никос закатил глаза, я здесь не совсем из-за этого.

— Погоди. Ты похитил меня, потому что тебя уволили из-за того, что ты расист и женоненавистник? Ты из числа тех вечных жертв, которые вечно винят всех остальных за то, что они сами оказались паршивыми гондонами?

— Я же говорил, что камень в окно не поможет, — буркнул Никос.

— Ты, бл*дь, здесь потому, что трепала своим сучьим языком не в то время, не в том месте, — прорычал Дилтон. — План был сначала похитить двух других сучек. Девку Тины и её чопорную двойняшку. Но тебе же обязательно было сделать себя блестящей мишенью, отправившись за покупками и обо всём догадавшись.

Я глянула на Никоса. Он видел Уэйлей со мной. Он мог бы легко похитить нас обеих. Ну, не легко. У меня остался ещё один каблук, а у него осталась ещё одна нога. Но он решил не похищать ребёнка. Возможно, он не самый плохой парень в помещении.

Никос избегал моего взгляда, и я решила, что нам обоим будет лучше не упоминать этого.

— Так что мы начнем с тебя, а потом позаботимся о трёх других проблемах, — продолжал Дилтон, показывая на меня пальцем и изображая выстрел из пистолета.

— Нам необязательно обсуждать с ней план.

Дилтон фыркнул.

— Почему нет? Она же не выберется отсюда живой, — он смотрел на меня с больным восторгом в глазах.

— Эй, мудак, как ты собираешься заставить её заманить сюда её копа-бойфренда, если ты только что сказал, что в любом случае убьёшь её? — потребовал Никос. — Иисусе, ты вообще понимаешь, как работает мотивация?

— Ты реально работаешь на него? — спросила я у Никоса, мотнув головой в сторону Дилтона. — Я бы выбрала недвижимость.

— Я на него не работаю, — рявкнул Никос.

Дилтон ухмыльнулся.

— Это мы ещё посмотрим, — он переключил внимание на меня. — Что касается меня, я не тот мужчина, с которым можно играть в бигудюльки. Твой бойфренд должен был это знать.

— В бирюльки, — поправил Никос. — Бигуди — это херня для волос, бл*дский ты идиот.

— Заткнись, мудак.

Дилтон убрал ноги со стола и демонстративно обошел его. Небрежно прислонившись к столу, он вытянул ноги передо мной.

— И что теперь? Что ты собрался со мной делать?

Он угрожающе наклонился вперёд, и я почувствовала запах затхлого пива в его дыхании. Толстый палец подцепил вырез моей кофточки и потянул.

— Всё, что захочу, бл*дь.

Ярость взбиралась вверх по моему позвоночнику, заставляя дрожать.

Боднуть, потом коленом в пах, порвать стяжки на запястьях, бежать.

— Так, так, так...

Мы все повернулись, когда только что вышедший из душа Дункан Хьюго появился в комнате. На нём была чёрная футболка и джинсы с пистолетом, заткнутым за пояс. Его волосы, изначально бывшие огненно-рыжими, теперь были покрашены в тёмно-каштановый. Но веснушки, татуировки, всё остальное, что я запомнила по фото — всё было прежним.

— Твой мальчик уже использовал эту реплику плохого парня, — сообщила я ему.

От меня не ускользнуло то, как глаза Хьюго сощурились при виде того, что грязный коп уселся задницей на стол, а на столешнице виднелись крошки засохшей грязи. Он прошёл в комнату и поймал пакетик конфет, который бросил ему Никос.

— Убери жопу со стола, Дилтон.

Дилтон неспешно подчинился.

— Ты в последнее время доставила мне немало головной боли, — сказал мне Хьюго, занимая место за столом.

— Кто, я? — невинно переспросила я. Мои запястья начинали ныть от связанного положения за спиной. Мне надо освободиться, но я ни за что не доберусь до двери, когда все трое в комнате.

— Ты не только следила за моими людьми, но и одного из них арестовали из-за тебя. Нам сейчас не нужно такое внимание. И всё же ты не вняла предупреждению.

— Как я и сказала твоему дружку возле полок с конфетами, тот арест — не моя вина. Твой парень пытался убить родного брата среди бела дня. Голышом.

— Хороших помощников сложно найти, — сказал Хьюго, беспечно пожимая плечами.

— Да уж, не знаю, сколько ты платишь этому типу, но тебе стоит потребовать свои деньги обратно, — сказала я, кивнув в сторону Дилтона.

Я предвидела удар и приготовилась. Костяшки Дилтона встретились с моей скулой, отшвырнув мою голову назад. Моё лицо как будто горело, но я отказывалась издавать хоть какой-то звук.

Вместо этого я добавила консилер в мысленный список покупок и представила, что Нэш скоро сделает с лицом Дилтона.

— Пора научить тебя манерам, — прорычал он мне в лицо. Его глаза смотрели дико, губы кривились под усами. Непредсказуемый безумец, желающий что-то доказать — это намного хуже, чем расчётливый плохой парень.

— Ты от этого чувствуешь себя большим мужиком? — прошипела я сквозь стиснутые зубы.

— Довольно, — рявкнул Хьюго. Он снял обёртку с конфетки и закинул её в рот. — Нам надо сделать работу. Никос, проследи, чтобы мы были готовы к прибытию нашего друга шефа Моргана.

Зловеще кивнув, Никос вышел из комнаты.

Против меня оставалось два плохих парня, но мне всё равно не нравились мои шансы.

— Ты на зачистке, — сказал Хьюго Дилтону.

— Я знаю, бл*дь.

— Возьми себя в руки, мать твою. Когда займёшь позицию, позвони и жди моего сигнала. В этот раз ты не облажаешься.

— Мне хотя бы хватило смелости нажать на курок, — выплюнул Дилтон.

— Ты облажался, вот что ты сделал. Тебе повезло, что тебе дали второй шанс.

— Однажды тебе придётся самому нажать на курок, — предостерег его Дилтон.

— И когда я сделаю это, я непременно доведу бл*дскую работу до конца, — зловеще ответил Дилтон.

Они долгое время сверлили друг друга гневными взглядами, после чего Дилтон сдал назад. Он наградил меня последним сальным взглядом, затем вылетел из комнаты.

— Фрут Джем? — предложил Хьюго, наклоняя пакетик в мою сторону.

— Это был Дилтон, так? — произнесла я тихо.

— Что именно?

— Ты нанял Дилтона, чтобы застрелить Нэша, — запись видеорегистратора была мутной, на стрелке была толстовка и перчатки. Но Тэйт Дилтон и Дункан Хьюго имели схожее телосложение и примерно одинаковый рост.

Хьюго пожал плечами.

— Лидеры делегируют. И именно лидером я планирую быть.

— Хороших помощников сложно найти, — ответила я, повторяя его слова.

— Я угнал машину, дал ему пистолет и сказал, где и когда это сделать. Он должен был выманить твоего бойфренда-копа подальше за город, сделать работу в тихом месте.

— Вместо этого он хладнокровно застрелил его на шоссе, — закончила я.

— Теперь уже ничего не поделаешь. Он получит один шанс на искупление, и если не сделает всё правильно, с ним будет покончено, — сказал Хьюго, разворачивая новую конфетку.

«Ест на нервах».

— Ты планируешь использовать меня, чтобы заманить сюда Нэша. И что потом?

Он посмотрел на меня и ничего не сказал. Ему и не нужно было.

Я покачала головой, и меня накрыло волной тошноты.

— Наоми завтра выходит замуж, а Уэйлей — ребёнок. Тебе необязательно это делать.

Он пожал плечами.

— Слушай, ничего личного. Ну, точнее, стояк Дилтона на твоего бойфренда — это очень личное. Видимо, ему не понравился тот сорт закона и порядка, который продвигает твой мальчик. Думаю, он бы и бесплатно его застрелил. Но всё остальное? Это не личное. Вы все просто сопутствующий урон.

Наоми, Уэйлей, Лиза Джей, Аманда... Даже если Хьюго удастся заманить Нэша сюда, все остальные будут в том доме. На линии огня.

К моему горлу подступала паника.

— И всё это для чего? Чтобы ты мог оттолкнуть своего отца с дороги и присвоить семейный бизнес? Почему не начать свой? Не выстроить что-то своё?

Его кулак шарахнул по столу.

— Потому что я заберу всё, чем владеет мой отец, и буду смотреть, как он гниёт за решетками, пока я наслаждаюсь всем этим. Я хочу, чтобы он знал, что его «чувствительный трус-сынок», «пустая трата ДНК» оказался тем самым, кто возмужал и забрал у него всё.

Мой мозг лихорадочно искал выходы из ситуации.

— Ты не можешь доверять Дилтону. Он сорвиголова и думает, что это он должен заправлять тут всем. Он попытался развязать дерьмо в баре, полном женщин, и Никосу пришлось его остановить. Тебе нужно от него избавиться.

Хьюго встал из-за стола.

— Что мне нужно, так это чтобы ты села и заткнулась, пока не придёт время быть полезной.

Я сейчас блевану. А потом помру.

— Зачем Нэш? Зачем его имя было в том списке? Он не имел никакого отношения к бизнесу твоего отца.

Хьюго пожал плечами.

— Может, он взбесил не того человека.

— То есть, твоего отца или того, кто составлял список?

— Видимо, ты никогда не узнаешь этого наверняка, — он пошёл к потёртому дивану перед теликом и надел на себя игровую гарнитуру. — Можешь устраиваться поудобнее.

Экран телевизора заливал комнату ядерно-зелёным светом.

Я прислонилась к столу, мои колени дрожали, желудок бунтовал.

Надо действовать сейчас. Я должна найти способ предупредить Нэша до того, как Дилтон уедет. До того, как он приблизится к Наоми и Уэйлей.

— Счастливой пятницы, бл*дь. Давайте постреляем сраных ковбоев, — сказал Хьюго.

Я моргнула и уставилась на экран. Он играл онлайн... а значит, говорил с другими игроками.

Моё сердце ударялось о рёбра. На нём гарнитура, но мне всего равно нужно быть тихой. У меня имелся всего один шанс сделать всё правильно.

Я медленно выдохнула и наблюдала за экраном, выжидая момент.

— Слева от тебя. Нет! Слева от тебя, тупица. Тебя в детском саду этому не научили? — вопрошал Хьюго, ёрзая и наклоняясь на диване с джойстиком.

Персонажи на экране сражались с огром, брызжущим соплями, и огнедышащим драконом. Лучшей возможности не представится. Я не могла облажаться.

Я отвела руки как можно дальше от своей спины и слегка наклонилась вперёд.

Адреналин достиг пика, и я опустила запястья так сильно и резко, как только смогла. Пластиковые стяжки лопнули, и мои руки освободились.

— Прекрати шароёбиться, Бреклин, и пырни его в бл*дскую ногу, — успел сказать Хьюго перед тем, как я набросилась на него сзади.

Глава 49. Сравнять счёт

Нэш

Двадцать семь минут.

Вот сколько времени прошло с тех пор, как мужчина затолкал Лину в багажник своей машины и уехал.

Грейв пробивал номерной знак, который частично запомнила Уэйлей.

Нокс отвёз Уэйлей и Лизу Джей домой к Наоми.

А я нёсся по улице Тэйта Дилтона, пока начинал моросить мелкий дождь. Я выкрутил руль и с визгом шин затормозил у начала его бетонной подъездной дорожки. Перед гаражом на новеньком трейлере стояла сверкающая красная рыбацкая лодка.

Я не потрудился закрывать дверцу и просто рванул к входной двери белого дома, озаряемого синим и красным от мигалки на моей машине.

Дверь распахнулась ещё до того, как я миновал тюки сена и тыквы на крыльце. Позади меня завизжали шины, когда ещё один автомобиль выполнил резкую остановку.

Мелисса Дилтон, хорошенькая светловолосая жена Тэйта, стояла на пороге и одной рукой сжимала ворот голубого халата.

Её щёки были залиты слезами, а губа подбита.

Бл*дь.

— Где он, Мисси?

Она покачала головой, и на глаза снова навернулись слёзы.

— Я не знаю, но клянусь, что сказала бы, если бы знала.

Я хотел протолкнуться внутрь, обыскать дом снизу доверху, но знал, что она не лжёт.

Нолан и Люсьен с мрачными лицами поднялись на крыльцо.

— Как долго его нет? — спросил я, игнорируя их.

— Пару часов. Он собрал сумку, как будто собрался уехать на какое-то время. Я... я видела, как он взял пачку налички из технического подполья в комнате Софии.

— Что ты делаешь, Морган? — тихо спросил Нолан.

— Где он был в ночь, когда меня подстрелили?

Мелисса с трудом сглотнула, и по её щекам покатились две слезинки.

— Он с-сказал, что работал.

— Нет. В тот день он взял отгул по болезни, — я проверил по дороге сюда.

— Он сказал, что работал. Пришёл домой поздно и я... я видела, что он пил. Я спросила его о тебе. Я услышала о стрельбе от моих родителей. Я спросила у него, всё ли с тобой будет хорошо, а он... — она стыдливо посмотрела на свои босые ноги. — Он меня ударил, — прошептала она.

Я услышал, как Люсьен позади меня грязно выругался.

— Всё хорошо, Мелисса. Тебе не грозит никаких проблем. Но мне нужно найти Тэйта.

Она посмотрела на меня со слезами в глазах.

— Я не знаю, где он. Прости, Нэш.

— Ты не виновата, — сказал я ей. — Всё это не твоя вина. Но мне нужно, чтобы ты взяла детей и сегодня поехала к своим родителям. Мне нужно, чтобы ты оставалась там, пока я не скажу тебе, что можно безопасно вернуться домой. Поняла?

Она поколебалась, затем кивнула.

— Иди разбуди детей. Скажи, что у вас будет ночевка с бабушкой и дедушкой. Люсьен вас отвезёт. Я приставлю офицеров к дому твоих родителей.

— Всё кончено, да? — прошептала она.

— Сегодня ночью всё закончится, — поклялся я.

Она расправила плечи и кивнула. И я впервые увидел в её красивых зелёных глазах искру решительности.

— Удачи, Нэш.

Я повернулся и показал большим пальцем через плечо. Люсьен кивнул и пошёл за Мелиссой внутрь.

— Не хочешь рассказать мне, какого хера происходит? — потребовал Нолан, следом за мной спускаясь с крыльца.

— Хьюго не нажимал на курок. Это сделал Дилтон, — сказал я, садясь за руль своего внедорожника. — Ой! Проклятье, — я забыл про свой новый шедевр на заднице.

Ругнувшись, Нолан обежал капот и забрался на пассажирское сиденье.

— Что это значит?

— Это значит, что Дилтон либо сделал это сам, либо спутался с Хьюго. В любом случае, ему конец.

Я тронул автомобиль с места и выполнил U-образный поворот. Мои фары рассекали лёгкий белёсый туман.

— Куда дальше? — спросил Нолан.

— В участок.

***

— Мы координируем усилия с полицией штата и организуем пункты остановки автомобилей здесь, здесь и здесь, — сказала офицер Баннерджи, показывая на карту, пока мы входили в участок. Похоже, что все сотрудники экстренных служб уже были здесь. — Всем юнитам даны указания искать Лину Солавиту, несуба¹⁶ и коричневый Форд Фьюжн 2020 года выпуска.

Лина сейчас где-то там, в темноте, на холоде. И я не собирался отдыхать, пока не найду её, бл*дь.

Я открыл папку на столе Грейва и схватил оттуда первый лист бумаги, затем двинулся к доске. Таши отошла в сторону, когда я прикрепил фото Тэйта Дилтона рядом с фото Лины.

По толпе пробежались шепотки.

— Все офицеры также будут высматривать Тэйта Дилтона, бывшего офицера полиции. Он разыскивается за попытку убийства офицера правоохранительных органов, домашнее насилие и нападение. Любой, у кого есть информация о местонахождении Дилтона, должен поговорить со мной.

Я не дожидался вопросов. Я направился прямиком в оружейную. Нолан по-прежнему следовал за мной по пятам.

— Каков план? — спросил он, когда я передал ему дробовик.

— Будем стучать в двери каждого из бл*дских дружков Дилтона, пока не найдём кого-нибудь, кто знает, где он. Найдём его — найдём Лину.

— Что насчёт Хьюго?

Я покачал головой и бросил в спортивную сумку два магазина и пару коробок пуль.

— Не знаю, является ли он частью всего этого, или же это с самого начала затеял Дилтон. Но нутро подсказывает мне, что они увязли в этом дерьме вместе.

Нолан спокойно зарядил дробовик и кинул в сумку ещё одну коробку пуль.

— Думаешь, она уже заставила их пожалеть? — спросил он.

Мои губы изогнулись, когда я бросил внутрь ещё две коробки боеприпасов.

— Гарантирую, чёрт возьми.

— После этой ночи в штате резко подскочит спрос на операции по пришиванию оторванных яичек, — предсказал он.

Я застегнул сумку и взглянул на него.

— Ты не обязан ехать со мной, — сказал я ему.

— Отъе*ись.

— Я не делаю это по правилам. Я не буду следовать бл*дскому протоколу. Я сделаю всё, чтобы вернуть её.

— Тогда показывай дорогу.

Мы пересекли офисное пространство и почти добрались до двери, когда та открылась. Вошёл Уили Огден, одетый в один из старых дождевиков с символикой департамента.

— Нэш. То есть, шеф, — произнёс он. Я никогда не видел, чтобы он выглядел таким старым. Его лицо осунулось и побледнело. — Я только что поговорил с Мелиссой, и она рассказала мне, что происходит, — он покачал головой. — Я не знал. Понятия не имел. Мы были друзьями, но... Наверное, никогда нельзя быть уверенным, что знаешь кого-то. Это неправильно. То, что он сделал с тобой, с его женой.

— Нет, неправильно, — сказал я каменным тоном.

— Я здесь, чтобы помочь, чем смогу, — сказал он. — Исправить ситуацию.

— Обратись к Баннерджи за заданием, — ответил я, затем обошёл его и двинулся на парковку.

Я открыл багажник внедорожника, и пока Нолан бросал внутрь сумки, я зарядил второй дробовик и пристегнул два полных магазина к поясному ремню.

Мой телефон зазвонил.

Люсьен.

— Какие-то проблемы с тем, чтобы отвезти Мелиссу и детей к её родителям? — спросил я.

— Нет. Они в безопасности, а на подъездной дорожке уже стоит патрульная машина. Но я подумал, тебе стоит знать, что КоролевскийШланг85 только что вошёл в «Квест Драконьего Подземелья», — сказал Люсьен. — Моя команда отслеживает айпи-адрес. Они сузили его до места в пяти милях отсюда.

Бл*дь. Если Дункан Хьюго близко, это не может быть совпадением.

Я вставил магазин в свой глок и убрал его в кобуру.

— Дай мне знать, когда найдёшь его.

— Если мы найдём его таким способом, в суде это не прокатит, — предупредил Люсьен.

— Мне плевать. Я не выстраиваю дело. Я сравниваю бл*дский счёт. Найди его, — приказал я.

Глава 50. Бреклин хуже всех

Лина

Моя первая попытка придушить кого-то прошла не очень хорошо. Но мне удалось украсть гарнитуру, нанести некоторый урон трахее и выбраться из комнаты прежде, чем он возьмёт меня на прицел пистолета, так что это не полный провал.

Я услышала его вопль, когда побежала по лестнице на второй этаж, и понадеялась, что он зовёт Никоса и Дилтона. Если эта троица будет занята поисками меня, они не пустятся убивать всех подряд.

Я выбежала в фойе, куда изначально вошли мы с Никосом, и осмотрелась. Я могла бы выбежать наружу, но мне нужен не столько план побега, сколько телефон или какой-то способ связаться с Нэшем. Я распахнула дверь наружу, чтобы они подумали, будто я сбежала, а потом наобум выбрала дверь. Она вела в длинный тёмный коридор.

Я шарила руками вокруг, чтобы как можно быстрее пройти по коридору, но тут услышала что-то.

Далекий голос, исходивший... из моей руки.

Срань.

Господня.

Игровая гарнитура Дункана до сих пор была соединена с вай-фаем.

Я надела её на голову и распахнула дверь, которая находилась ближе всего к офису внизу. Если я смогу остаться в укрытии и сохранить связь с вай-фаем, то смогу позвать на помощь.

— Алло? Вы меня слышите? — прошептала я в микрофон.

— Чё за пыхтение? Кто пустил жуткого извращенца в квест? — произнёс незнакомый детский голос в моём ухе.

Я услышала, как дверь, через которую я вошла, с грохотом распахнулась.

— Чёрт, — пробормотала я.

Мои ладони нашли ещё одну деревянную дверь как раз в тот момент, когда в коридоре зажёгся свет.

Я мельком увидела разъярённого Хьюго, бегущего ко мне, прежде чем я вломилась за дверь.

На двери (слава вам, мои счастливые звёзды) имелся засов. Он его долго не удержит, но хотя бы замедлит. Я сдвинула засов как раз в тот момент, когда дверная ручка затряслась.

— Чем дольше ты заставляешь меня гоняться за тобой, тем дольше я позволю Дилтону мучить тебя, — прорычал он по ту сторону древесины.

Я поспешила отойти от двери, прижимая микрофон поближе ко рту.

— Алло? Есть тут кто? — произнесла я так громко, как только осмелилась.

Здесь было другое напольное покрытие. Оно походило на кирпич, окна на обоих стенах располагались высоко. Это было тёмное просторное помещение, и я сообразила, что тут расположена дюжина лошадиных стойл, разделённых широким кирпичным проходом посередине.

— Ты перестанешь дурачиться, КоролевскийШланг, и поможешь нам убить огров, или мне опять использовать против тебя заклинание оглушения?

Это был детский голос. Судя по всему, принадлежавший раздражающей девчонке.

— Меня зовут Лина Солавита, и меня держат на прицеле Тэйт Дилтон и Дункан Хьюго на ферме «Красный Пёс» в Нокемауте, штат Вирджиния, — прошептала я в микрофон, спеша по проходу между стойлами.

Дверная ручка позади меня задёргалась, и раздался глухой удар.

Я побежала в дальний конец тёмного помещения и врезалась в деревянную перегородку высотой по грудь, вышибив весь воздух из своих лёгких.

— Ой. Бл*дь, — просипела я.

— Серьёзно? — потребовал заносчивый девчачий голосок.

— Да КоролевскийШланг наверняка нас дурит, Бреклин, — сказал другой ребёнок.

— Слушай, Бреклин, а твои родители знают, что ты играешь в видеоигры с преступником? — прошипела я, поднимаясь на ноги.

В дальнем конце комнаты снова раздался громкий удар, за которым послышался треск дерева. Ужасно похоже на тело, пытающееся проломить дверь.

Он приближался, и у меня не оставалось времени искать выход. Мой единственный вариант — как можно дольше прятаться, а потом противостоять ему прямо здесь.

— Стукач, — буркнул ребёнок в моём ухе.

— О Господи. Клянусь вам Джастином Бибером, или Билли Айлиш, или кто там вам сейчас нравится, я говорю правду. Мне нужно, чтобы один из вас немедленно позвонил в 911.

Раздался очередной громкий удар, и древесина снова затрещала.

Громкий звук динь-дон в гарнитуре заставил меня дёрнуться.

— Иисусе. Это что такое, чёрт возьми? — прошептала я.

— Остынь, дамочка. РозоваяУитти только что присоединилась к нашему квесту, — сказала Бреклин.

— Остыну после того как ты позвонишь в 911!

— Лина?

От знакомого голоса у меня чуть не навернулись слёзы на глаза.

— Уэйлей?

— Ты где?

— Я близко. Ты в безопасности? Наоми в безопасности? Ты что тут делаешь, чёрт возьми?

— После того, как дядя Нэш позвонил и спросил у меня, какой был ник у Дункана Хьюго, я подумала, что могу помочь найти его через игру.

— Уэйлей, ты прекрасный маленький гений! Я очень, очень горжусь тобой, и у тебя наверняка будут огромные проблемы.

— Да. Я догадалась, — сказала она так, будто эта концепция нагоняла на неё скуку.

— Послушай, тебе надо позвонить твоему дяде Нэшу и сказать ему, что Дункан Хьюго посылает Тэйта Дилтона к вам домой, чтобы...

Как я должна сказать двенадцатилетнему ребёнку, что кто-то хочет её убить?

— Чтобы разделаться со мной и тётей Наоми? — предположила она.

— Воу, — ахнул кто-то из детей.

Когда Хьюго на сей раз ударил по двери, на пол упали отломившиеся куски дерева.

— Чёрт, да. Слушай, я пытаюсь их отвлечь, но Нэшу нельзя приезжать сюда, потому что они готовят ему ловушку. Ему надо поехать к вам домой и убедиться, что вы в безопасности.

— Ты где? — потребовала Уэйлей.

— Это неважно. Просто скажи ему, что я люблю его.

— Она на ферме «Красный Пёс», — сообщил чванливый голосок Бреклин.

— Заткнись, Бреклин! — прошипела я.

Прогремело два выстрела.

— Кто не спрятался, я не виноват, — пропел Хьюго, когда дверь с грохотом распахнулась.

Я выбрала рандомное стойло и как можно тише закрыла за собой нижнюю часть дверцы.

— Слушай, мне пора. Дункан идёт сюда. Тэйт Дилтон с ним, — прошептала я, отступала глубже в стойло, чтобы спрятаться за стопкой пластиковых контейнеров. — Скажи Нэшу, что я люблю его.

— Чт...

— Расст...

Чёрт. Сигнал вай-фая слабел. Я поползла на четвереньках к двери стойла.

— Ты должна сказать ООК, — чванливо сообщила Бреклин в моём ухе. — Это означает «отошла от клавиатуры».

— У меня нет проклятой клавиатуры, Бреклин! — прошипела я.

Но в моём ухе слышалась лишь тишина, поскольку сигнал опять прервался.

Супер. Я потратила свои последние слова, наорав на ребёнка. Ну что ж. Она это заслужила.

— Ты не сможешь прятаться вечно, — голос Хьюго зловещим эхом разносился по пространству.

Я распласталась по стене и осознала, что она прохладная и гладкая. Как кафель.

В голове всплыли воспоминания о моём коротком опыте в летнем лагере с лошадьми. Я была в стойле для мытья — по сути, душевая кабинка для лошадей.

Пока подошвы обуви Хьюго шаркали по кирпичу, мои пальцы нашли то, что искали. Лошадей купали из шланга с насадкой, но в некоторых стойлах имелись устройства, подававшие воду под высоким давлением и использовавшиеся для мытья самого стойла.

Оглушительный грохот перепугал меня до чёртиков. Это был звук дерева и металла, врезавшегося в камень. Я повозилась со шлангом и ударилась локтем о кран подачи воды. Всю руку прострелило болью.

Тьму рассёк луч фонарика.

— Не в этой, — пропел про себя Хьюго.

Раздался очередной грохот, на сей раз чуть ближе.

Он распахивал двери стойл одну за другой, пока не найдёт то, что искал.

Моё сердце изо всех сил пыталось вырваться из груди.

Я присела, стараясь успокоить дыхание. Мне нужно оставаться в живых, оставаться в укрытии. Именно в таком порядке.

Я бесшумно схватила гарнитуру и бросила в переднюю часть стойла, надеясь, что она снова подключится к вай-фаю. Мне очень не хотелось травмировать детей, заставляя их слушать звуки моей смерти. Ну, не считая Бреклин. Она казалась ужасной. Но оставалось надеяться, что кому-то из них хватит ума записать аудио, чтобы Дункану не сошло это с рук.

Я сжала ладонью рукоятку крана и задержала дыхание. Дверца соседнего со мной стойла врезалась во внешнюю стену. Я воспользовалась шумом как прикрытием, чтобы повернуть кран.

«Пожалуйста, пусть тут будет вода. Пожалуйста, пусть тут будет вода».

Он был так близко, что я слышала его тяжёлое дыхание.

Сейчас или никогда. Мне надо безупречно выгадать момент, иначе у меня никогда не будет шансов сказать Нэшу в его дурацки красивое лицо, что я его люблю.

Дверь в моё укрытие распахнулась и ударилась о внешнюю стену, разлетаясь щепками. Я не колебалась. Когда луч фонарика скользнул по мне, я стиснула шланг высокого давления и нажала на «курок».

Прогремел выстрел.

Глава 51. Когда ты успела пырнуть его вилами?

Нэш

Знакомый грузовик-пикап с визгом залетел на парковку перед участком, разбрызгав воду во все стороны и осветив нас фарами. Нокс выбрался и захлопнул дверцу. Он зашагал ко мне, стискивая челюсти.

— Ты что тут делаешь? Тебе нужно остаться с Наоми и Уэй, — сказал я.

Он покачал головой.

— Я с тобой.

— Я это ценю, но тебе нужно защитить их. Хьюго может решить нацелиться на них сегодня.

Нокс скрестил руки на груди.

— У Лу два дробовика. Лиза Джей смахнула пыль с дедовской винтовки. Стеф смешивает коктейли и раздаёт перцовые спреи. Джеремайя и Уэйлей расхаживают с нашими старыми бейсбольными битами.

— Ты завтра женишься.

— Только не без тебя и не без Лины. Позвони Наоми, если мне не веришь. Эта свадьба случится лишь в том случае, если там будем мы все.

— Шеф? — Грейв появился на пороге. — Форд Фьюжн принадлежит Марку Никосу. Парень занимается лизингом коммерческих объектов здесь и в округе Колумбия. У него есть местный адрес. Зарегистрирован там с лета. Прямо сейчас к нему едут две патрульные машины.

Я кивнул.

— Спасибо, Грейв.

Его там не окажется, как и Лины, так что я не потрудился реагировать.

Я повернулся обратно к своему брату.

— Это твой шанс на нечто хорошее. И ты не похеришь это, играя в старшего брата. Не сегодня.

Он стиснул моё здоровое плечо.

— Ты прикрыл мне спину в прошлый раз. Ты не пойдёшь туда без меня.

— Похоже, все мы втроём сядем в тюрьму, — подытожил Нолан.

— Да ёб вашу мать, — пробормотал я, доставая телефон и набирая номер.

— Что? — потребовал Люсьен.

— Мне надо, чтобы ты поехал к Ноксу и сохранил всех там в живых.

— Команда охраны уже в пути.

— Супер. А теперь мне надо, чтобы ты приехал сюда, поскольку мой брат-идиот стоит со мной на парковке.

Люсьен красочно выматерился, и я услышал характерный щелчок зажигалки.

— Буду через пять минут.

Я услышал сигнал и взглянул на экран. Наоми.

— Мне пора. У меня другой звонок, — сказал я Люсьену и отсоединился. — Наоми, у меня нет новостей, но мы делаем всё...

— Дядя Нэш? Я знаю, где Лина.

***

— Я вижу рабочий грузовик с трубами и золотой Форд Фьюжн, припаркованный у амбара, — доложил Нолан. Он лежал на брюхе у края леса и смотрел в бинокль.

Благодаря наводке Уэйлей, мы подошли к ферме через лес, сзади дома и амбара. Дождь принёс с собой густой туман, стелющийся будто одеяло и создававший призрачную атмосферу.

— Дилтон и машина, на которой увезли Лину, — сказал я, стараясь сдерживать кипящие во мне эмоции.

Мы с Ноксом переглянулись. Хорошо это или плохо, но мужчины, которых мы искали, были здесь. И ни один из них не получит ещё одного шанса навредить нашим близким.

— Вижу движение, — тихо сказал Нолан.

Мы замерли и всматривались сквозь дождь и мрак.

— Крупный парень. Только что вырвался через распахнутую боковую дверь. С оружием. Осматривается по сторонам.

— Нас ищет? — спросил Нокс.

Мы находились почти в двухстах метрах от него, но мои уши всё равно уловили слабый звук. Будто кто-то кричал. Мы наблюдали, как мужчина забежал внутрь.

— Лина, — сказал я.

Нолан улыбнулся. Даже губы Нокса изогнулись.

— Готов поспорить, она им устраивает знатное пекло, — предсказал он.

— Передай Люсьену, что Дилтон до сих пор здесь, — сказал я брату. — Я вызову подкрепление.

Я как раз набирал номер Грейва, когда прогремел выстрел.

Моё сердце остановилось. Мой мозг опустел. Единственное, что осталось — инстинкт. Я был уже в движении, бежал через бурьян, доходивший до пояса.

Я слышал позади себя Нокса и Нолана, но не собирался ждать. Не тогда, когда Лина внутри.

Я быстро преодолел расстояние до амбара, перемахнул через забор и не забыл ударить здоровым плечом, когда проломил собой дверь.

Та легко поддалась, и я помедлил ровно настолько, чтобы убедиться, что прихожая пустует, затем двинулся дальше. Две двери были открыты. Одна вела вниз, вторая — в другой длинный коридор.

Лина не позволила бы загнать себя в угол в подвале, откуда нет легкого пути к бегству, так что я побежал по коридору. Что-то вдруг защекотало в моём нутре. Я пригнулся как раз в тот момент, когда дверь справа от меня открылась, и на меня замахнулся огромный кулак.

Своим не очень здоровым плечом я врезался в Марка Никоса — мужчину, который вытащил мою женщину из продуктового магазина и швырнул её в багажник своей машины — ударил его по рёбрам и отшвырнул обратно в косяк.

— Разберусь. Иди, — сказал мой брат позади меня. Я даже не оборачивался. Если Нокс сказал, что разберётся, значит, разберттся.

Я двинулся дальше по коридору, пока не добрался до открытой двери. Сама дверь была помятой и поломанной, засов без толку валялся на полу.

Я пошарил в поисках выключателей и нашёл целый ряд. Включил их все и побежал в освещённые стойла. Все ворота в стойла слева были открыты и болтались на шарнирах.

Я быстро осмотрел все кабинки, спеша вперёд. Она здесь. Она близко. Должна быть. Я это чувствовал.

— Это что? — потребовал Нолан, нагнав меня. Мы оба посмотрели на жидкость, вытекавшую на кирпич из последнего стойла. Посреди лужи валялась одна гильза.

Буквально на долю секунды моё сердце остановилось. Затем я услышал слабое шипение и увидел шланг, до сих пор разбрызгивавший воду мелким туманом.

— Вода, — просипел я.

— Два разных следа, — заметил Нолан.

Мы пошли по ним до места, где они перепутались и соединились у каменной стены. Посреди мокрых следов валялись вилы. Их зубцы окрасились красным. На полу виднелись ржавые красные капли.

— Готов поспорить на сотню баксов, что Лина пырнула его вилами, — предсказал Нолан.

— Не буду я спорить против такого, — нечто сродни гордости взбурлило в моей груди, приглушая страх. Лина могла за себя постоять, и она справится, пока я её не найду.

Мы пошли по следу крови и воды до конца помещения. Высокий деревянный забор с воротами оставлял проход в другое тёмное помещение.

Свет из конюшен простирался в темноту, и я видел, что пол покрыт толстым слоем опилок.

— Думаю, это их крытая арена для езды на лошадях, — сказал Нолан. — Тут где-то должен быть выключатель...

В темноте раздался шум. Какой-то сдавленный вопль, затем глухой удар и оханье. Мне плевать, что я ничего не видел. Я знал, что она там, и я её найду.

— Бл*дь, ты пырнула меня вилами! — взвыл бесплотный мужской голос.

— Ты сам напросился, тупой сраный придурок! — едко огрызнулась Лина.

Она в порядке. По крайней мере, достаточно в порядке, чтобы огрызаться.

— Ангелина! — мой голос рассёк тьму подобно дротику.

— Нэш! Убирайся отсюда! Ой! Сукин ты сын...

Я подбирался ближе. Я понимал это, потому что звуки борьбы становились громче. Я обошёл какой-то большой тёмный объект. Наверное, машина или фермерская техника под брезентом. Между мной и ней находилось ещё больше таких, образовывая своего рода полосу препятствий.

Я почти их настиг. Я слышал её рядом. И моё нутро скрутило от звуков удара кулаком по плоти. Но последовавший вопль принадлежал не ей.

Зажглось освещение, озарившее всю арену. Я стоял в паре метров от неё. Хьюго бухнулся перед ней на колени, из его ноги хлестала кровь, из носа тоже.

— Бл*дская сука, — завизжал он, поднимая руку с пистолетом.

Я не думал. Не планировал. Не просчитывал. Я просто действовал.

— Нэш! — крик Лины эхом отдался в моей голове, когда я бросился вперёд по воздуху.

Голова Хьюго будто в замедленной съёмке повернулась ко мне, а за ней и рука. Но для него было уже слишком поздно. Я врезался в него с мощью грузового поезда, выставив перед собой дробовик. Его пистолет отлетел в сторону, и мы покатились по опилкам. Я перекатил его, пригвоздил под собой и врезал кулаком по лицу. Один раз. Два. Три.

— Ладно, красавчик, — прозвучал рядом мягкий и спокойный голос Лины. — Думаю, ему хватит.

Но этого недостаточно. Ничего не будет достаточно, если только не прикончить его. Я снова замахнулся кулаком, но её руки легли на меня.

— Морган! — предостерегающий вопль Нолана заставил нас обоих поднять головы вовремя, чтобы увидеть Тэйта Дилтона, целившегося в нас с расстояния десяти метров.

Дилтон повернулся к бегущему Нолану, и оба мужчины выстрелили почти одновременно.

Я осознал, что Нолан рухнул на колени, что Лина испустила вопль ужаса, а сам подхватил её под руки и затащил за большой синий трактор.

Я затолкал её за колесо и дважды выстрелил поверх него, чтобы привлечь внимание Дилтона. Лина вцепилась в меня и утащила обратно вниз. Её прикосновение вернуло меня назад в собственное тело.

Моё дыхание вырывалось резкими вспышками. По спине стекал пот. Кулак пульсировал. Сердце грохотало в груди.

— Нэш, — произнесла она, прижимаясь ко мне. — Ты видишь Нолана?

Я осмотрел арену и покачал головой.

— Должно быть, он нашёл укрытие, — я глянул вниз, осматривая её на предмет травм. — У тебя кровь идёт, детка.

Она подняла левую руку, где отсутствовала часть рукава. Ткань вокруг пропиталась красным.

— Я ударила Хьюго прямо в лицо струёй воды под давлением, а когда он выстрелил, применила приём Нэша Моргана.

Я оторвал рукав от своей рубашки и перевязал её бицепс.

— Что такое приём Нэша Моргана?

Она широко улыбнулась мне, и я никого не любил так сильно, как её в данный момент.

— Я сделала то же самое, что сделал ты, когда подошёл к той машине. Увидела пистолет и повернулась боком. Пуля едва задела меня вскользь. Сомневаюсь, что это можно назвать хоть поверхностным ранением, но ужасно жжёт.

— Иисусе, Ангел.

— Это царапина, — заверила она меня.

— Когда ты успела пырнуть его вилами?

— После того, как он в меня выстрелил.

— Он не выстрелил в тебя. Он тебя подстрелил, — перед глазами всё застилало красным. — Думаю, мне нужно подстрелить его, — решил я.

— Если ты стреляешь в Хьюго, то я получаю право пристрелить Дилтона. Это он стрелял в тебя, — сказала она.

— Знаю, — я рискнул выглянуть из-за колеса трактора и увидел, как Дилтон прячется за горой пластиковых контейнеров. Нолана нигде не было видно.

— Знаешь? — прошипела она.

— Память вернулась, когда я получил твоё голосовое.

— Погоди минуту. Ты что тут делаешь? Ты должен защищать Наоми и Уэйлей.

— Их охраняют Люсьен и частная команда охраны.

— Вы двое весь день болтать будете или выйдете, чтобы я мог всадить пули в ваши башки? — крикнул Дилтон.

Пуля отскочила от металлического корпуса трактора.

Я толкнул Лину ниже и показал на прикрытый брезентом автомобиль рядом с трактором. Он был покороче и пониже.

— Иди, — приказал я.

Она рьяно помотала головой.

— Нет.

— Уноси отсюда свою задницу, Ангел.

— Я тебя не брошу, — прошипела она, пихнув меня и лишив равновесия.

Я вздрогнул, когда моя задница налетела на бугристую шину трактора.

— Что такое? — прошептала она. — Ты ранен? Если этот парень выстрелил в твою идеальную задницу, я сама его прикончу.

— Меня не ранили. Потом объясню.

Над нашими головами просвистела пуля, взметнувшая край брезента.

Я мельком увидел что-то синее и выстрелил наобум.

— Я тебя не брошу, — повторила она.

— Ангел?

— Что?

Я взял её за подбородок и развернул её голову.

— Нашёл твой Порше.

Её рот приоткрылся и испустил пронзительный писк.

— Отгони отсюда машину. Я позабочусь о неоконченных делах.

Она посмотрела на машину, затем обратно на меня.

— Проклятье. Я не могу. Я тебя не брошу.

— Ты меня любишь.

Лина моргнула.

— Прошу прощения.

— Ты, бл*дь, меня любишь, — сказал я ей.

— О? А ты меня как будто нет?

— Я, бл*дь, люблю тебя в ответ. Так сильно, что мы не будем дожидаться никакого «после».

— Чего?

— Мы женимся.

— По нам тут стреляют, а ты решил предложение сделать?!

Прозвенел очередной выстрел. Я низко перекатился и тоже выстрелил в сторону Дилтона.

— Какие-то проблемы? — спросил я, доставая новый магазин и вставляя его в оружие.

— Это типичное твоё поведение. Ты ждёшь, пока мы не окажемся в разгаре накалённой ситуации, и уговариваешь меня сделать так, как ты хочешь. Нам надо обсудить примерно тысячу решений. Где мы будем жить? Чья работа важнее? Кто выносит мусор?

— И всё это начинается с одного. Ты выйдешь за меня замуж, Ангел?

— Уф, ладно. Да. Но когда адреналин схлынет, и ты осознаешь, что связал себя со мной с этого момента и до самого конца, сам будешь виноват. Я не желаю выслушивать нытьё.

Моё сердце совершило кульбит, и я улыбнулся своей прекрасной девочке.

— Я тебя потом очень крепко поцелую.

— Надеюсь на это, чёрт возьми, — сказала она.

Я услышал свист и лязг. Я повалил Лину на пол, когда Дункан Хьюго упал лицом в опилки к нашим ногам. Нокс появился перед трактором, держа в руках лопату. У него на лбу виднелся порез, костяшки пальцев были окровавленными.

— Теперь мы квиты, — заявил он.

— Дунк! Ты там? — заорал Дилтон.

Нокс опустился на колени рядом с Линой.

— Нолан истекает кровью. Я припрятал его за тюком сена, но нам нужно вытащить его отсюда, причём быстро.

Я переводил взгляд между моим братом и девушкой.

— Вытащите его отсюда. Я позабочусь о Дилтоне, — мрачно сказал я.

— Нэш, нет, — Лина стиснула мою руку.

— Детка, я сразу за тобой, — пообещал я ей. — Мне есть ради чего жить.

— Тебе ещё кольцо покупать, — напомнила она.

— Ты серьёзно сделал предложение в день моей бл*дской свадьбы? — потребовал Нокс.

Лина треснула Нокса по груди, и он дёрнулся.

— Ой!

— Иисусе, да что с вами обоими не так? — потребовала она.

Мой брат усмехнулся.

— Ты ей не сказал?

— Да я был немножко занят, — сухо отозвался я. — Вытащи её и Нолана. Мне надо покончить с этим.

Нокс кивнул и поднял пистолет Хьюго, валявшегося без сознания.

— Увидимся снаружи.

— Проклятье, Нэш. Я не могу бросить тебя здесь, — произнесла Лина срывающимся голосом.

— Ангел, это моя битва. Я должен положить этому конец, и я рассчитываю, что ты сможешь вытащить моего брата и друга отсюда невредимыми. Доверься мне в том, что я сделаю свою работу, как и я доверяю, что ты сделаешь свою.

Она потёрла лицо ладонями и тихонько ругнулась.

— Ладно. Но не смей попадать под пули, — сказала Лина наконец.

— Не буду, — пообещал я.

Нокс взял её под руку и начал отводить.

Её карие глаза встретились с моими и не отрывались.

— Я тебя люблю.

— Я тебя тоже люблю. А теперь убирайся отсюда к чёрту, чтобы я смог побыть героем.

— Я переезжаю сюда, — сообщила Лина Ноксу, когда они пригнулись.

— Супер. А что с рукой? — спросил Нокс.

— Парень, которому ты врезал лопатой по роже, подстрелил меня.

— Да ты шутишь, бл*дь? — прорычал мой брат.

Я подождал, пока Лина снимет брезент с Порше, а Нокс погрузит бледного Нолана на пассажирское сиденье.

Мой брат шутливо отдал мне честь, затем развернулся и, низко пригнувшись, побежал к двери амбара в дальнем конце арены.

Нолан слабо показал мне средний палец, пока Лина забиралась за руль Порше. Я мрачно ответил тем же.

— Увидимся после, — произнесла она одними губами.

Я послал ей воздушный поцелуй, затем прицелился, когда Порше взревел двигателем.

Дилтон высунулся из укрытия, целясь в направлении Лины. Я выстрелил за долю секунды до того, как он нажал на курок. Он снова скрылся за контейнерами, схватившись за руку.

Он неплохо стрелял. Но я был лучше, и я знал его слабости.

— Никос? Ты где, бл*дь? — проревел Дилтон, когда Лина вдавила педаль газа в пол, и Порше рванул вперёд. Триумфальный вопль моей девочки донёсся до меня, когда машина оставила после себя облако пыли и опилок. Я улыбнулся и воспользовался этим как прикрытием.

Держась пониже к полу, я выбрался из-за трактора и двинулся в сторону Дилтона. Мне нужно было видеть его.

Я пригнулся за трактором поменьше, с ковшом экскаватора, и выглянул между колес.

Дилтон потел и жевал жвачку так, что его челюсть работала как пистон. Он стоял на коленях, прижимаясь животом к невысокой стопке соломенных тюков. Его руки (одна кровоточила) были вытянуты поверх соломы. В руках он сжимал свой драгоценный шестизарядный пистолет Smith & Wesson.

Я его поймал, бл*дь.

Я прицелился и выстрелил, отчего гниющая солома взметнулась в воздух в считанных сантиметрах от него.

Он сделал ответный выстрел в направлении трактора.

— Дилтон.

Он спешно развернулся, стоя коленями в опилках, когда я встал.

Я смотрел в глаза мужчины, который однажды пытался лишить меня жизни, и глядя в них, я понимал, что он не получит второго шанса.

— Ты знаешь, что теперь мне придётся тебя убить, — сказал он, нервно жуя жвачку.

— Я знаю, что однажды ты попытался.

— Видимо, к тебе реально вернулась память, да? — он поднялся на ноги.

— Чего я не понимаю, так это почему.

— Почему? — он фыркнул. — Ты украл работу у настоящего мужика и превратил весь бл*дский департамент в сборище трусливых баб. Я должен был стать шефом. Я сделал для этого чёртова города намного больше, чем ты.

— Тогда зачем ждать столько лет, прежде чем что-то предпринять? — я сделал шаг ближе.

Он потел, как моя двоюродная бабка Марлин на барбекю в честь Дня Независимости.

— Я не знаю, бл*дь. Оставайся на месте, чёрт возьми, — сказал он, держа пистолет обеими руками. Длинное блестящее дуло выдавало дрожь его рук.

— Может, ты и не думал что-либо делать, пока не появился Дункан Хьюго, который напел тебе на ушко.

— Почему ты решил, что это не я ему напел на ушко?

— Потому что в твоём мозгу размером с горошинку никогда не зарождалось оригинальных идей. Я знаю, что это исходило не от тебя.

Дилтон скривил губы, от чего его усы приподнялись.

— Ты реально понятия не имеешь, бл*дь.

— Почему бы тебе не просветить меня?

Его прицел сползал ниже, дуло опускалось под весом пистолета.

— Чёрт. Ты ожидаешь, что я признаюсь во всём прямо перед тем, как прикончу тебя.

— А почему нет? Расскажи мне, какой ты умный, прежде чем снова нажимать на курок.

— Я расскажу тебе, пока ты будешь истекать кровью, потому что в этот раз я сумею задержаться.

Я был к этому готов. Я заметил подёргивание и как в замедленной съёмке смотрел, как его палец нажимает на курок. Раздался щелчок, затем последовал недоуменный взгляд, когда Дилтон понял, что уже выпустил свою последнюю пулю.

Этот сукин сын никогда не следил за количеством пуль.

Спустя долю секунды на торсе Дилтона расцвели три кровавых пятна. Эхо трёх быстрых выстрелов прозвенело в просторном помещении и в моей голове.

Потное лицо Дилтона обмякло, когда он посмотрел на меня, затем на дырки в своей груди. Его губы шевелились, но не издавали ни звука. Краснота до сих пор расползалась, когда он рухнул на колени, затем повалился лицом вперёд.

Позади него стоял пепельно-бледный Уили Огден. Его руки дрожали, пока он держал пистолет наведённым на него.

— Он с-собирался убить тебя, — произнёс Уили едва слышным шёпотом.

— У него закончились пули, — сказал я. Не знаю, услышал ли он меня, потому что он смотрел на Дилтона так, будто боялся, что мужчина поднимется обратно.

Затем я вспомнил. За двадцатилетнюю карьеру в полиции Уили ни разу не приходилось выстрелить из пистолета при исполнении.

— Опусти оружие, Уили. Мы все тут друзья, — сказал я, медленно подходя к нему.

— Он собирался это сделать, — повторил он.

Затем я услышал сирены, протяжный и торопливый вой становился всё ближе.

— Теперь всё закончилось, — сказал я ему.

— Всё закончилось, — прошептал он. Он позволил мне забрать пистолет из его рук, а затем опустился коленями на окровавленные опилки рядом с телом Тэйта Дилтона.

***

Закат только-только начинал зарождаться над деревьями к тому моменту, когда я вышел из амбара. Долгая тёмная ночь закончилась. Начинался новый день.

Вся территория кишела копами, федералами и другими сотрудниками экстренных служб.

Я удивился, увидев моего брата, оттолкнувшегося от стены амбара и направившегося в мою сторону. Порез на его лбу был заклеен пластырем, костяшки пальцев — тоже.

Мы встали плечом к плечу у открытой двери и посмотрели на всё это.

— Ты хорошо там справился, — сказал он наконец.

— Что?

— Ты меня слышал. Ты, похоже, хорошо делаешь свою работу. Когда не засунул себе в задницу свод правил.

Это был самый хороший комплимент, который мой брат сказал мне со времен футбольного мата в моём двенадцатом классе, когда он пришёл посмотреть игру и сказал, что я «не слишком отстойно» играл на поле.

— Спасибо, — сказал я. — И спасибо, что прикрыл мне спину.

Он одарил меня коронной усмешкой Нокса Моргана.

— Когда эти засранцы уже запомнят, что не надо связываться с братьями Морганами?

— Эй, счастливого дня свадьбы, кстати.

— Это будет лучший день в моей жизни.

Как по заказу, явилась причина этого самого лучшего дня.

— Нокс! — Наоми и Уэйлей пробились сквозь кольцо полиции штата и бросились бежать к нему.

— Не опаздывай, бл*дь, — сказал Нокс, на прощание хлопнув меня по спине. А затем трусцой побежал по гравию в их сторону. Я наблюдал, как мой брат подхватывает двух самых важных женщин в его жизни и кружит их по воздуху.

— Видимо, вы не знаете значение фразы «залечь на дно», — сухо сказала специальный агент Идлер, подходя ближе. Заиндевелые листья хрустели под её ботинками, пока она отходила от Нолана.

Его пристегнули к каталке, на груди виднелись окровавленные повязки, но он держал у уха телефон. Заметив мой взгляд, он показал пальцем на телефон.

— Жена, — произнёс он одними губами, выглядя абсурдно счастливым.

Мои губы изогнулись, и я отдал ему честь. Он улыбнулся и дружелюбно показал средний палец.

— С ним всё будет хорошо? — спросил я.

— Нормально. Внутренние органы не задеты. Но знаете, что только что сделал этот сукин сын? Уволился.

— Да ладно?

— Не знаю, зачем он говорит это мне, поскольку я ему не начальница. Но похоже, его переманили в частный сектор, — сказала она, бросив выразительный взгляд в сторону Люсьена, который со скрещёнными руками стоял в кругу агентов.

— Похоже, вы не настолько расстроены случившимся, чтобы увольнять мою задницу, — заметил я.

— Может, это потому что иногда всеобщее благо обходится слишком дорогой ценой, — сказала она, наблюдая, как мой брат целует свою будущую жену, а она льнёт к нему. — Конечно, это может быть потому, что Дункан Хьюго знал об операциях своего отца даже меньше, чем сотрудник среднего уровня, — продолжала она. — А может, потому что ваш друг Люсьен согласился предоставить нам свои обширные ресурсы, чтобы помочь раз и навсегда устранить Энтони Хьюго. Так что, как видите, я слишком занята, чтобы беспокоиться о том, сохранит ли работу какой-то шеф полиции в маленьком городке.

— Отойдите от моего шефа, спецагент, — потребовала мэр Свенсон. Получилось бы более грозно, если бы она не была одета в пижаму с хэллоуинскими тыквами и не держала кофе в походном стакане с пёсиком Снупи.

— Мы просто разговариваем, мэр, — сказала Идлер.

— Смотрите, разговаривайте дружелюбно. Мне было бы ненавистно, если бы семьдесят две тысячи людей, лайкнувшие статью про нашего местного героя, узнали, что ФБР сделало его козлом отпущения, — она протянула стопку распечаток и помахала ими в воздухе.

Я выхватил листы из её руки, затем тут же пожалел, когда увидел первые комментарии.

«Он в любой момент может служить и защищать мою задницу».

«Подумываю совершить мелкий проступок в Вирджинии. Скоро вернусь».

— Иисусе, — пробормотал я.

— Если вы думаете, что у ФБР есть время и деньги разбираться с пиар-скандалом, то прошу, валяйте. Но я тем временем сделаю своей личной миссией появиться в каждом утреннем шоу по всему округу Колумбия и Нью-Йорку...

— Мэр Свенсон, работе шефа Моргана ничего не угрожает. По крайней мере, с моей стороны.

Скорая с Ноланом отъехала, и мне открылся вид, который ни один мужчина не забудет.

Ангелина Солавита.

Она прислонялась к боку этого чёртова тёмно-синего Порше, вытянув перед собой свои длинные ноги и сунув руки в карманы. Её лицо было покрыто синяками, одежда перепачкалась в грязи, и она стояла в позаимствованных у какого-то пожарника¹⁷ сапогах.

Она выглядела как прекрасная оторва. Моя прекрасная оторва.

Я прошёл между мэром Свенсон и специальным агентом Идлер, не видя их.

— Давно пора ему вытащить голову из задницы, — услышал я комментарий мэра, пока отходил от них.

Лина оттолкнулась от машины и бросилась мне на шею.

Я поймал её и подхватил повыше. Она обвила ногами мою талию.

— Привет, кра...

Я не дал ей договорить. Я привлек её рот к своему и поцеловал как в первый раз. Как в последний раз. Как в единственный раз.

Она смягчилась в моих руках, а я затвердел. Её вкус, ощущение её, реальность её — всё это было чересчур. Я никогда не сумею насытиться.

Я отстранился от поцелуя.

— «После» наступило.

— Да, и ты всё равно купишь мне кольцо.

— Ты не передумала?

— Я же тебе сказала. Ты застрял со мной. Я набросала в телефоне черновик заявления на увольнение, пока ждала, когда ты надерёшь задницу Дилтону.

— Как твоя рука? — спросил я.

Она закатила глаза.

— Порядок. Мне даже не нужно накладывать швы.

— Я сказал, что вам наверняка не помешает наложить несколько стежков, — проорал один из парамедиков из открытого окна машины.

Лина пожала плечами и улыбнулась мне.

— Пфф. То же самое.

— Бл*дь, я люблю тебя, Ангел.

Её лицо смягчилось.

— Я тоже тебя люблю, красавчик.

— Ты выйдешь за меня замуж?

В её глазах жило столько любви, что я почти не мог дышать.

— Ага, — прошептала она.

— Хорошая девочка.

Я привлёк её для очередного поцелуя, затем вздрогнул, когда она пяткой придавила мою ягодицу.

— Ты уверен, что тебя не подстрелили в твою идеальную задницу?

— Подстрелили? Нет.

— Что случилось?

— Я тебе потом покажу. А пока почему бы тебе не подвезти меня домой?

Она тихонько взвизгнула и убрала ноги с моей талии.

— Я уж думала, ты не попросишь.

Мой телефон завибрировал в кармане, и я извлёк его.

Затем улыбнулся и показал Лине экран.

— Зачем тебе звонит моя мама?

— Видимо, ты пропустила несколько звонков.

— Я подумала, что мы могли бы вместе рассказать им про эту ночь, — виновато протянула она.

— Ты моя прекрасная большая трусиха, — поддразнил я.

А потом выхватил ключи из её руки и бросил ей мой телефон.

— Я поведу. Ты говори.

— Ладно, но я надеюсь, что ты как мой жених готов к родителям, которые не уважают личные границы или право на уединение и которые точно скоро заявятся в Нокемаут знакомиться с тобой.

— Мне уже не терпится, Ангел.

Эпилог. Нэш

Просто чёртово чудо, что мы до сих пор стояли... и тем более стояли здесь. Тэйт Дилтон мёртв. Дункан Хьюго арестован. Я не потерял работу. И все, кого я любил, были в безопасности и здесь. Некоторых немножко потрепало. Но мы были здесь, и это главное.

Задний двор у дома моего брата по такому поводу был украшен не без помощи Матери Природы. Солнце сияло. Небо было голубым. Осенние деревья осыпали гостей яркими красками, пока ручей журчал по камням и поворотам, добавляя знакомой музыки к живой гитаре.

Ряды скамеечек в деревенском стиле, заполненные радостными гостями, смотрели к деревянной беседке, которую Нокс и Лу построили вместе.

Мой брат стоял лицом к проходу, обрамлённому тыквами, и выглядел так, будто вот-вот заблюёт свой костюм и галстук. У него был порез на лбу, синяк под одним глазом, а несколько костяшек пальцев были заклеены пластырем. Я сам щеголял несколькими синяками, а плечо сильно ныло.

Под беседкой стоял Джастис Сент-Джон, приготовившийся регистрировать свадьбу и для такого случая сменивший свой обычный комбинезон на угольно-серый костюм.

Усмехающийся Люсьен и Джеремайя заняли места возле меня. Мы вместе поддерживали моего брата.

Мама Наоми в симпатичном золотистом платье с энтузиазмом показывала большие пальцы вверх из первого ряда. Напротив неё Лиза Джей достала фляжку из-под коричневого кардигана цвета детской неожиданности и сделала глоточек. Рядом с ней я с удивлением увидел нашего отца. Он выглядел... хорошо. Здоровым. Присутствующим здесь. Он надел костюм и галстук, который постоянно теребил. Рядом с ним сидел незнакомый мужчина.

У меня не было времени делать выводы, потому что музыка изменилась, и появилась она.

Лина ступила в проход между скамейками, одетая в алое платье, которое струилось по ней как мазок кисти заворожённого художника. Её фингал не совсем скрывался макияжем, на руке виднелась повязка, губы были накрашены красной помадой, а в волосы вплетался нимб цветов.

Я в жизни не видел ничего красивее.

Моё горло сдавило, пока она неспешно шла в мою сторону. И я точно знал, что мне не терпится увидеть, как она пойдёт по другому проходу ко мне. К нашему алтарю.

Я хотел пойти к ней. Прикоснуться к ней. Подтащить её к Джастису и сделать всё официальным. Но для этого будет время. После. Теперь у нас есть всё время в мире.

Её глаза не отрывались от меня, и эта её лукавая, знающая улыбка согревала каждый уголок моей души.

Моя.

Она оторвала от меня взгляд и остановилась перед Ноксом.

— Поздравляю, Нокс, — прошептала она. Он потянулся и привлёк её в крепкие объятия, а его кадык с трудом дёрнулся от глотка.

Толпа умиленно ахнула, когда мой брат выдавил надломленное «Спасибо, Линс».

Она отстранилась.

— Они обе такие красивые, — добавила Лина, а потом встала передо мной. — Отлично выглядишь, красавчик.

В её волосах был ландыш. Впервые за долгое время я почувствовал присутствие обоих моих родителей.

Я чертовски шокировал её и всех остальных, положив ладонь на её шею сзади и притянув к себе для быстрого крепкого поцелуя. В толпе послышались вздохи и смешки.

— Взаимно, Ангел, — сказал я, оборвав поцелуй.

Она улыбнулась мне с тысячью обещаний в глазах, после чего предложила жесты «дай пять» Люсьену и Джеремайе. Люсьен подвинулся, давая ей встать между нами двоими, и я почувствовал, как ладонь Лины поглаживает меня по спине.

Следующей по проходу двинулась Фи в облегающем золотистом платье, вышагивая так, будто это был подиум. Её густые тёмные волосы были распущены, а дикие кудри усмирялись ободком с цветами. Она послала Ноксу воздушный поцелуй, после чего встала с противоположной стороны беседки. Стеф и Слоан были следующими в процессии. Стеф в костюме флиртующе подмигнул Джеремайе, затем двумя пальцами показал на свои глаза и на Нокса.

Слоан в платье цвета ржавчины с пышной юбкой плыла к нам, выглядя как лесная фея. Её светлые волосы были убраны в высокую причёску. Ободок с белыми цветами виднелся на голове. Она смотрела прямо перед собой, пока не дошла до нас.

Затем она одарила Нокса улыбкой сквозь слёзы, в которой было так много любви и надежды. Я услышал, как Люсьен резко втянул воздух позади меня, и гадал, не пробила ли эта улыбка его броню.

А потом вышла Уэйлей. Эта храбрая, прекрасная девочка выглядела как никогда счастливой, практически вприпрыжку идя по проходу в жёлтом платье с юбкой из тюля. Её волосы были завиты в тугие кудряшки, и в них виднелись вплетённые маргаритки.

Плечи Нокса передо мной слегка затряслись, пока он подавлял волну эмоций. Он держался как можно дольше и сломался только тогда, когда его дочь дошла до первого ряда. Нокс поднял её и стиснул в сокрушительном медвежьем объятии. Ручки Уэйлей обвили его шею и крепко держали. По её щекам скатилось две слезинки, и она уткнулась лицом в плечо Нокса.

Этот ребёнок столько всего пережил, но сегодня я впервые увидел её плачущей.

Аманда издала икающее рыдание и начала раздавать бумажные салфетки как конфеты, направо и налево.

— Люблю тебя, ребёнок, — пробормотал Нокс срывающимся голосом.

Он поставил её на ноги, и Уэйлей вытерла слёзы.

— Ага. Наверное, я типа люблю тебя тоже и всё такое.

Фи шумно высморкалась, а Слоан смотрела вверх на деревья и старалась не моргать.

— Ты и твоя тётя — это две лучшие вещи, что когда-либо случались со мной, — сказал Нокс, приподнимая её подбородок, чтобы Уэйлей посмотрела на него.

На секунду мне показалось, что она разрыдается, но тут Уэйлей призвала свою внутреннюю упрямую силу и задавила эмоции. Из неё выйдет славная Морган.

— Не раскисай. Если ты раскиснешь, это всё займёт целую вечность, а я хочу торт, — приказала она.

— Понял, — прокаркал Нокс.

Уэйлей начала отходить, но потом поддалась какому-то порыву и обвила его руками за талию.

Я не был уверен, правильно ли я расслышал, но похоже, она сказала что-то в духе:

— Спасибо, что любишь меня.

Люсьен, Джеремайя и я по очереди прочистили горло в очень мужественных попытках скрыть любые чувства.

— Чёрт, — пробормотала Лина позади меня. Я вытащил из кармана пиджака несколько бумажных салфеток и передал ей. Её глаза блестели от непролитых слёз. — Спасибо, — произнесла она одними губами.

Моя девочка плакала на свадьбах.

Лина Солавита полна сюрпризов.

Когда Уэйлей наконец-то отпустила Нокса и заняла своё место, мой брат посмотрел на небо, пытаясь взять себя в руки. Папа робко поднялся со своего места. Он поколебался (дважды), затем преодолел короткое расстояние до беседки, вложил что-то в ладонь Нокса, затем вернулся на своё место.

Это был носовой платок. Впервые в жизни Дьюк Морган оказался рядом, когда в нём нуждались.

Нокс посмотрел на платок, затем кивнул в знак благодарности.

Атмосфера разрядилась дозой веселья, когда Уэйлон в собачьем смокинге пронесся по проходу между скамейками как официальный подноситель колец.

Как только пес плюхнулся на задницу у моих ног (благодаря вкусному собачьему лакомству, которым я его подкупил), музыка вновь изменилась. Когда гитарист заиграл первые аккорды «Free Fallin’» в исполнении Tom Petty, толпа поднялась на ноги.

Я услышал, как среди гостей раздались вздохи, когда Наоми, видение в белом, появилась под руку с Лу.

Нокс взглянул на неё один раз, тут же согнулся в приседе, и его руки тряслись, прижимая носовой платок к его лицу.

После этого во всём дворе не осталось ни единого сухого глаза, бл*дь.

Даже Лизе Джей пришлось вытереть нос рукавом между глотками из фляжки. Когда Нокс буквально вырвал Наоми из рук её отца, когда он притянул её к себе так, будто она была самой драгоценной вещью в мире, мне тоже пришлось отвернуться, чтобы смахнуть слезинку.

Лина просто махала ладонями перед глазами, будто ветерок поможет высушить слёзы.

Люсьен стоял с покрасневшими глазами и выглядел так, будто его сердце разбилось на куски. Но он смотрел не на жениха и невесту. Он смотрел мимо них на Слоан, которая открыто плакала.

— Не смей, бл*дь, плакать, Маргаритка, — приказал Нокс своей невесте.

Наоми улыбнулась сквозь слёзы радости.

— Поздно, Викинг. Я так чертовски люблю тебя.

Мышцы на челюсти и горле Нокса напряглись.

— Ты всё, чего я всегда хотел и никогда не думал, что заслуживаю.

Надломленному всхлипу Наоми вторили Лина и Слоан. Я больше не мог это терпеть. Я сдвинулся и обнял одной рукой Лину, притянув её к себе. Изящные бутоны в её волосах щекотали моё лицо подобно ласке.

Наоми взглянула на Джастиса, который тоже смахивал одну-две слезинки, и улыбнулась.

— Я так и знала, что затащу тебя под венец в той или иной роли, Джастис.

***

Когда все клятвы были произнесены, слёзы высохли, а напитки были поданы, осталось лишь наслаждаться этим днём.

Уэйлей восседала возле ручья, с огромным куском торта, своими подругами из футбольной команды и собаками.

Лина опять оказалась в фотобудке со Слоан и Фи. Фотограф до сих пор лихорадочно разыскивала Наоми и Нокса, которые подозрительно отсутствовали последние двадцать минут или около того. Никому не хватало духу сказать ей, что жених и невеста наверняка уединились где-то в доме.

— Хочешь покружить старушку на танцполе? — спросила Лиза Джей, появившись у моего локтя, когда музыканты заиграли «All My Ex’s Live in Texas» в исполнении George Strait. Это была одна из любимых песен мамы, а потому и моя любимая.

— Сочту за честь, — сказал я, предлагая ей руку.

Мы нашли место на танцполе в окружении друзей и членов семьи. Я знал все лица здесь и понимал, какое это чудо. Какая привилегия — не просто быть частью этого города, но и служить ему.

— Итак, я просто выложу всё как есть, — объявила моя бабушка. — Во время церемонии, пока все выплакивали глаза как дети малые, я думала. Если бы всё сложилось иначе, без тебя этого дня свадьбы не состоялось бы. Если бы тот засранец Дилтон стрелял получше, мы бы не стояли тут и не смотрели, как твой брат женится на женщине, которая настолько чересчур хороша для него, что лучше бы ему не прекращать попытки заслужить её. Ты научил Нокса быть храбрым. И я чертовски горжусь вами обоими.

Я так опешил, что аж сбился с шагу в танце. Морганы не говорили о чувствах, особенно с другими Морганами.

— Ну блин, Лиза Джей.

— Заткнись. Ещё не закончила. Спасать твою маму не было твоим бременем, Нэш. Просто пришло её время. Ни ты, ни кто-то другой не смог бы ничего поделать, чтобы это остановить. Она жила так крупно, громко и красочно, как только могла в то недолгое время, что она была с нами. Нам чертовски повезло получить эти годы с ней. А мне чертовски повезло получить внуков, которых она родила на свет. Не знаю, в курсе ли ты, но твоя мама в детстве хотела быть копом. В итоге у жизни оказались другие планы на неё. Но я точно знаю, что Джайла где-то там сейчас писает кипятком, наблюдая, как ты служишь и защищаешь всех здесь.

Во второй раз за день мои глаза помутились.

— Не возражаете, если я вмешаюсь? — Рэйф в его официальном жилете мотоклуба протянул руку Лизе Джей.

— Да, мы тут определённо закончили, — объявила моя бабушка и утанцевала прочь с дородным байкером прежде, чем я успел сказать хоть слово.

— Выглядишь так, будто тебе не помешает выпить, — передо мной появилась Лина.

— Как насчёт потанцевать вместо этого? — я притянул её в свои объятия. — Ты выглядишь счастливой, — заметил я, уводя нас в более тихий уголок танцпола.

— Ну то есть, надо быть бессердечным монстром, чтобы сегодня не испытывать счастья, — сказала она, покачиваясь со мной в ритме музыки. — Я только что говорила по телефону с бывшей женой Нолана.

— Да что ты? — я покружил её, затем притянул обратно к себе.

Лина рассмеялась.

— Она с ним в больнице. Он поправится. И я думаю, есть вероятность, что между ними тоже всё будет хорошо. Особенно когда он сказал ей, что переходит работать в частный сектор.

— Люсьен предложил ему работу. Я до сих пор не знаю, может, он сделал это чисто для того, чтобы не дать Нолану встречаться со Слоан.

Лина сделала вдох для храбрости, а потом призналась.

— Мне он тоже предложил работу.

— Вот как?

— В его исследовательской команде. Это подразумевает зарплату повыше. Никакой работы в опасных ситуациях. Единственные командировки будут между местом моего проживания и округом Колумбия один-два раза в неделю.

— Похоже, неплохое предложение, — ответил я.

Её глаза заискрили.

— Наоми и Слоан также спросили, не заинтересована ли я в том, чтобы помочь им с их новой затеей.

— Правда? И что ты будешь делать? — спросил я.

— Думаю, я сначала возьму время на отдых. У меня есть бойфренд, которого я бы хотела узнать получше, прежде чем увязать в новой работе.

— Жених, — поправил я.

— Пока что не передумал?

Я покачал головой.

— Если ты планируешь остаться, наверное, нам лучше начинать искать дом, — протянул я.

Лина побледнела и наступила мне на ногу. Я широко улыбнулся, надеясь, что никогда не утрачу возможность выбивать её из колеи.

— Ты хочешь купить общий дом? — пискнула она.

— Весь твой гардероб ну никак не влезет в мой шкаф. Почему бы не найти жильё, где хватит места для всех твоих классных сумок и туфель?

Её глаза сощурились, и она приняла вызов.

— Знаешь, если уж мы покупаем дом вместе, то, наверное, и свадьба не помешает, — рассуждала она.

— Я тоже так думаю, — охотно согласился я.

— И глядя на Нокса и Уэйлей... может, один ребёнок — это не так уж кошмарно.

— Один ребенок — это определённо не кошмарно.

Она закатила глаза к небесам.

— Как ты можешь быть таким невозмутимым? Мы тут говорим обо всём твоём будущем. Недвижимость, брак, дети.

— Ангел, пока ты рядом со мной, всё это меня не пугает.

Она покачала головой и посмотрела на кроны деревьев и небо над нами.

— Ну, а я практически в ужасе, чёрт возьми. Что, если ты передумаешь?

Я драматично наклонил её, заставляя прогнуться в танце, и упивался тем, как её руки крепче стиснули меня.

— Слишком поздно.

— Нет, не поздно. На самом деле, сейчас идеальное время, чтобы ты передумал, пока мы не сделали ничего перманентного.

Я выпрямил нас обоих и обхватил её лицо ладонями.

— Давай я покажу тебе, насколько это всё перманентно.

— Показывай, — согласилась она.

Я как раз вёл её сквозь толпу гостей, но тут кто-то окликнул меня по имени.

— Проклятье, — буркнул я.

Повернувшись, я обнаружил перед собой отца. Мужчина, который сидел рядом с ним на церемонии, стоял позади него.

— Я просто хотел попрощаться, — сказал папа, переступая с ноги на ногу. Он держал пиджак повешенным на сгибе руки, а рукава его рубашки были закатаны до локтей. Татуировка 0522 до сих пор была видна, хотя выцвела до серовато-синего цвета на коже.

— Это Кларк, кстати. Он мой спонсор, — продолжил папа, представив нас.

Удивившись, я протянул руку для рукопожатия.

— Приятно познакомиться, Кларк.

— Взаимно. Ваш отец добивается позитивного прогресса, — ответил он.

— Рад это слышать.

Папа взглянул мимо меня и слегка улыбнулся Лине.

— Пап, это Лина. Моя невеста, — мне не терпелось сменить этот титул на «жена». Моя жена.

— Это я понял ещё на церемонии, — поддразнил папа. — Поздравляю вас обоих.

— Приятно познакомиться, мистер Морган. Ваши сыновья получились весьма славными, — сказала Лина, пожимая его руку. Она взглянула на его руку и вытатуированные там цифры, затем взглянула на меня, и её глаза смягчились.

— Зови меня Дьюк. И я не могу присваивать заслуги за воспитание своих сыновей. Всё хорошее в них от Джайлы.

Я много лет не слышал, чтобы папа произносил мамино имя. Возможно, надежда и правда есть.

— Ну не прям уж всё, — парировала Лина.

Он ответил небольшой благодарной улыбкой.

— Ну, мне пора в дорогу. Думаю, я ещё не готов видеть бесплатный бар, — сказал он.

— Рад был видеть тебя, пап.

— И я рад был повидаться, Нэш. Приятно познакомиться, Лина, — он начал уходить, затем помедлил. — Я очень горжусь тобой, сын. Очень горжусь. Знаю, это наверняка мало что значит. Но я также знаю, что твоя мама была бы на седьмом небе.

Я не мог найти слова, так что довольствовался кивком.

Мы проводили их взглядами.

— Ты в порядке? — спросила Лина, слегка царапая ногтями мою спину.

— Да. В порядке. Пошли, — я завёл её в дом и вверх по лестнице. На заднем дворе только что раздался взрыв ликования, так что я предположил, что Нокс и Наоми вернулись после пост-свадебного секса.

— Куда мы идём? — спросила Лина.

— Надо тебе что-то показать, — сказал я, открывая дверь и подталкивая её внутрь.

— О Господи. Это твоя комната? — спросила она, подмечая узкую кровать под клетчатым покрывалом, полки с трофеями и другие мальчишеские безделушки.

— Это было моей комнатой. Я сказал Наоми, что она может сделать тут ремонт, но видимо, у неё ещё не дошли руки.

Я закрыл дверь и запер замок.

— Секс на свадьбе твоего брата? — лукаво протянула она. — Вау, вау, красавчик. Производишь на меня впечатление.

Я расстегнул ремень, а она облизала губы. Одного лишь вида этого розового язычка и влажных губ хватило, чтобы я затвердел.

— В последнее время много думал.

— Когда у тебя было время думать? Большую часть последних двадцати четырёх часов мы уворачивались от пуль, — поддразнила она.

— Да в каждый момент бодрствования с тех пор, как я нашёл тебя на лестнице у моей квартиры, — я подтолкнул её, чтобы она уселась на мою старую кровать.

— Это немало размышлений.

— А ты непростая женщина. Нужно много размышлений и планирования, когда дело касается того, как убедить тебя выстроить жизнь со мной, — я спустил брюки по бёдрам.

Её глаза не отрывались от моего паха, и я почувствовал пульсацию, зародившуюся в моём члене от её внимания.

Я подцепил большими пальцами резинку боксеров-брифов.

— Если ты думаешь, что твой член (каким бы великолепным он ни был) считается за некий грандиозный жест, показывающий, что ты настроен серьёзно, то тебе надо ещё раз засесть за планирование.

Она уже разводила колени на краю матраса. Я мечтал задрать весь этот шёлк до её талии и взять её. Показать, как сильно я в ней нуждался. Напомнить, как сильно она меня хотела.

Но сначала надо сделать кое-что ещё.

Я развернулся.

— Возможно, я буду готова принять твою задницу как гранди...

Её слова оборвались, когда я дёрнул своё бельё вниз.

— Нэш! — ахнула она.

Я попытался обернуться через плечо, чтобы оценить, что она думает.

— Проклятье, это было глупо. Надо было набить в другом месте. Где-нибудь так, чтобы я мог тебя видеть.

Чем я думал? Женщина вроде Лины заслуживала полночного предложения руки и сердца посреди сафари с фейерверками и бл*дскими львами. А не...

— Ангельские крылышки, — прошептала она, проводя пальцами по свежей татуировке.

Я вздрогнул.

— Бедный малыш, — поддразнила она. А затем я ощутил, как её губы скользнули по моей ягодице.

Мой член среагировал соответствующим образом.

— Поверить не могу, что ты набил для меня татуировку. На заднице. Ты же понимаешь, что теперь всё официально. Твоя задница принадлежит мне. Все женщины этого города будут безутешны. Ибо я непременно расскажу им об этом. На самом деле, мне нужен телефон. Я хочу сделать фотку.

— Ангел, — произнёс я.

— Что?

— Она ещё не закончена.

— Я это вижу.

— Кое-кому приспичило быть похищенной в процессе набивания татуировки. Но я не это имел в виду.

— А чего не хватает? — спросила она.

— Нашей даты. Самого счастливого дня в моей жизни.

Она притихла так надолго, что я повернулся, всё ещё придерживая штаны на бёдрах.

— Нокс набил сегодняшнюю дату на сердце. Семейная традиция, — сказал я.

Эти прекрасные карие глаза блестели от слёз. Её полные красные губы дрожали.

— Создай жизнь со мной, Ангелина. Можешь бояться так сильно, как только хочешь, потому что я не боюсь. Я буду сильным за нас двоих.

Она кивнула, и единственная слезинка скатилась по её щеке. Я присел перед ней на корточки, стёр её большим пальцем, затем потянулся за поцелуем.

Но Лина остановила меня.

— Но я же всё равно получу кольцо, верно? — в её глазах искрили радость и озорство, смешивающиеся со слезами.

Я улыбнулся.

— Я уже договорился о встрече с ювелиром на завтра.

Лина наклонилась ближе, пока наши рты не оказались на расстоянии одного вздоха.

— Наверное, мне тоже лучше договориться о своей записи.

— Записи куда?

— На моё тату Нэша. Я подумывала, может, уместно будет набить твой жетон копа.

Я рванулся вверх, пригвоздив её к матрасу.

— Я, бл*дь, люблю тебя, Ангел.

— Я люблю тебя, Секси-Паинька, — прошептала она, гладя меня по щеке.

Дверь затряслась от громкого стука, и меня на мгновение как будто отбросило в подростковые годы.

— Лина? Ты там? — окликнул голос.

Лина резко рванулась в сидячее положение.

— Это моя мать?! — прошипела она.

— Чёрт, — я встал, лихорадочно пытаясь подтянуть штаны.

— Лина? Ты там? Этот парень Нокк сказал, что вы наверняка здесь.

— Пап? — пискнула она, выглядя потрясённой.

— Может, они сексом занимаются, — предложила её мать из коридора.

— Зачем ты говоришь такую хрень, Бонни? — возмутился её отец.

— Почему мои родители здесь? — потребовала Лина, лихорадочно поправляя своё платье.

— Забыл тебе сказать. Я вроде как пригласил их... после того как попросил их разрешения жениться на тебе... после того как уже сделал предложение.

Она положила ладони на мою грудь и взглянула мне в глаза.

— Приготовься, что тебя до конца дней твоих будут душить заботой.

И я ждал этого с нетерпением.

КОНЕЦ

П.С. от автора

Книга Люсьена?

*смахивает пот со лба*

*заталкивает ноутбук в морозилку, чтобы не перегрелся*

¹На английском имя Пайпер (Piper) и слово труба (pipe) очень созвучны и различаются буквально на одну букву.

² Соревнование «кто дальше пописает» — это метафора, означающая то же самое, что и наше «мериться членами».

³ФАА — Федеральная авиационная администрация.

⁴Под одноразовым мобильником имеется в виду простенький телефон с предоплаченными минутами/смс. То есть, тут нет договора с провайдером и ежемесячной абонентской платы, и по истечению предоплаченных минут/смс телефон становится бесполезным. Зато его можно купить анонимно, без указания личности, и потому такие телефоны часто используются для совершения преступлений.

⁵«Избавление» — фильм 1972 года, в котором четыре туриста из городской местности отправляются в Аппалачи сплавляться на каноэ и подвергаются нападению местных агрессивных туземцев. Короче говоря, Нолан говорит, что Нокемаут — это жопа мира.

⁶Щенячино (от слов «щенок» и «капучино») — лакомство, которое предлагают в некоторых кофейнях для собак. Обычно это просто несладкие взбитые сливки в стаканчике.

⁷Отсылка к идиоме shit hits the fan (дерьмо падает на вентилятор), означающей, что начинает происходить всякая жесть. Мысленный образ, породивший эту идиому, можете сами себе представить :))

⁸Невестозилла (от сочетания слов «невеста» и «годзилла») — невеста, которая слишком помешана на своей свадьбе и выдвигает неадекватные требования к гостям и участникам торжества. А смайлик курицы упоминается ранее потому, что курица в английском — символ трусливости (как у нас трусишка-зайка серенький).

⁹Член на английском — dick. Отсюда шутка про витамин D(ick).

¹⁰Дерьмовый час — антоним «счастливого часа», т. е. период, в который бар предлагает напитки со скидкой. Акулья Неделя — шутливое название менструации, пошедшее от слухов о том, что если женщина во время менструации пойдёт плавать в море/океане, то менструальная кровь привлечёт акул. Уже доказано, что это не так (крови не так много), но название прижилось.

¹¹Название песни дословно читается как «Мужчина! Я чувствую себя как женщина!», хотя первое слово стоит понимать не как «мужчина», а как абстрактное восклицание в духе «блин, чёрт».

¹²Имя Angelina можно сократить и до Angie (Энджи), и до Lina. В переводе выбран вариант Ангелина, а не Энджелина, потому что так логичнее выглядит прозвище, данное ей Нэшем — Ангел.

¹³Опять игра слов. В оригинале Knockemout Cold абсолютно созвучно с фразой knock them out cold, «вырубить (их) до потери сознания/нокаута».

¹⁴Лина говорит о том, что в шутку называется «заморозка мозга» — если быстро есть мороженое, и особенно если оно контактирует с нёбом, это может вызвать кратковременную головную боль от резкого сужения сосудов в голове.

¹⁵Имеется в виду заявление, которое пишет человек, когда забирает себе питомца из приюта на совсем, а не на передержку и не временно.

¹⁶Несуб — сокращение от «неизвестный субъект», полицейский жаргон.

¹⁷Американские пожарные отвечают на более широкий спектр экстренных вызовов, а не только на пожары (можно сравнить с нашим МЧС, пожалуй), поэтому вполне нормально, что тут ничего не горело, а приехали в том числе и пожарники.