КНИГА: Аутбэк

КНИГА: Аутбэк

АВТОР: А. Браяр

СЕРИЯ: –

Всем моим шлюшкам из романтики МК, папа Ретт здесь. Теперь вы можете встать на колени.

Предупреждения

Табу (отец и дочь)

Огромная разница в возрасте (57 и 20)

Романтика МК (мотоклуб)

Действие происходит в Аутбэке. (Аутбэк (англ. Outback, с англ. — «задворки, глушь, необжитая территория») — отдалённая пустынная местность в Австралии.)

Езда по лицу

Игра с плевками

Откровенный язык

Новелла (Полная версия романа + самостоятельная серия скоро выйдет)

Игра с кровью

Оральный секс

Фингеринг (Фи́нгеринг — это способ достижения полового возбуждения при воздействии пальцами на наружные половые органы, клитор, влагалище, или на задний проход.)

Удушение

Шлепки

Сквиртинг

1

Ретт

Впервые за несколько дней у нас появилась возможность побыть наедине. Киа, моя двадцатилетняя дочь, которую я не видел и не слышал уже три года, сидит в моей комнате с этим проклятым выражением лица. С тем самым, когда она хочет извиниться за то, что все испортила. За то, что отвернулась от меня и от всего, что осталось от нашей семьи. Она обещала мне, что не сделает этого.

Она также знала, что без нее я не выживу. Но даже не это заставляло меня тикать от ярости.

Там, в глуши, каждый сам за себя. Мы живем в суровом, мать его, мире, и Ки забыла почти все, чему я ее учил. Она не просто отвернулась от меня. Она предала меня. Она предала мое доверие.

Я не ожидал большего от своей бывшей жены Терессы, но Ки? Разговаривать с людьми, оставаться с ними и, скорее всего, трахаться с людьми, которых я ненавидел? Это переходило все границы.

Я принял ее обратно только потому, что когда она вошла в эти двери, покрытая кровью с ног до головы, во мне проснулся отец. Это моя девочка. То, что она вся в крови, ранило мою душу. Я готов убить всех и бросить все ради нее.

Она так важна для меня, и она знает. В глубине души она знает, что ради нее я готов поставить весь мир на колени. А это уже о чем-то говорит. Мне было плевать на всех, даже на Терессу. Мы с ней давно расторгли свои клятвы. Еще до рождения Ки. Я остался только из-за Ки. Она - мой мир. Я не могу представить его без нее.

Что делает нашу связь еще более поганой, так это тот факт, что я не могу сдержать свой член каждый раз, когда она рядом.

Я смотрю на нее сейчас. Она сильно изменилась за три года нашей разлуки. Она выросла из своего детского подросткового образа.

Я замечаю, как материал ее футболки обтягивает ее соблазнительную талию. Шорты, в которые она одета, едва прикрывают ее задницу. Интересно, каково бы ей было сидеть у меня на коленях и тереться о мой член. Когда моя жена перестала меня любить, я ушел в работу, погрузился в темноту, и единственное, что помогло мне выбраться из нее, - это Ки. Когда она начала расти, все между нами изменилось. Я знаю, что это хреново - хотеть свою дочь, но я ничего не мог с собой поделать. Я был предан своей семье. Я ни за что на свете не стал бы изменять или спать со шлюхой. Но она была рядом. Она всегда была рядом. Как ангел. Ки стала моей жизнью. Ее мягкие розовые губы, ее заразительная улыбка могли растопить мое сердце.

Звуки ее тихих стонов в комнате, когда я наблюдал за ее прикосновениями, не раз заставляли меня кончать. Мне нравилось смотреть, как она трогает себя. Мне не раз хотелось, чтобы она стонала именно от меня. Я бы уничтожил ее тугую киску и заставил бы ее умолять о большем. Но все это было раньше. Теперь я не знаю, чего она хочет и что думает обо мне. Она даже почти не сказала мне правды. Если я о чем-то и думал, так это о том, чтобы погрузить свой член глубоко в ее киску, а затем в ее попку, пока я шлепал и душил ее за то, что она была плохой маленькой шлюшкой. Я собираюсь потребовать ее, трахнуть ее и устроить ей хороший прием дома.

2

Киа

Я в его комнате. Комната моего отца. Я едва могу смотреть ему в глаза, зная, что я сделала с ним три года назад. Между нами слишком много боли и истории, чтобы даже начинать с этого.

Но он принял меня обратно в одно мгновение, как я и знала, потому что он мой папа и защищать меня - его главная задача. Он дал это понять моей маме в день моего рождения. Он говорил это и мне миллион раз. Несмотря ни на что, я принадлежала ему. Мы были плотью и кровью, душами, связанными друг с другом, пока сама смерть не разорвала нас. Он вырастил меня, научил стрелять и чистить мой первый пистолет. Он научил меня законам Аутбэка.

И хотя ему уже пятьдесят семь, он все еще правит здесь. Ретт Слотер. Его имя означает смерть в большинстве этих мест. Быть безжалостным президентом столь же безжалостного мотоклуба - ох как непросто, но мой папа справился. Он создал его с нуля, когда ему было всего восемнадцать лет. Кровью, потом и слезами он сделал себя одним из лучших преступников, заправляющих в Аутбэке. Буш - это огромная территория, и сделать себе имя там, где все знают, кто ты такой, - это очень непросто.

Теперь я смотрю на него и вижу, что он стоит напротив меня. Я здесь уже несколько дней, и мы почти не разговаривали с тех пор, как я приехала вся в крови. Половина - мамина, половина - моя.

Мои глаза встречаются с его темными глазами, такими же, как у меня. У меня только его глаза. В остальном я похожа на маму. У меня такие же грязные светлые волосы, только коротко остриженные, чуть ниже уха и рваные. Я уже давно не отращивала волосы. Ее парень Джек ненавидел наши волосы, потому что они напоминали ему его бывшую жену, поэтому каждый месяц он обязательно подстригал нас обеих.

У моего отца, напротив, темные непокорные волосы, в некоторых местах слегка присыпанные солью и перцем, что свидетельствует о его возрасте, постоянный хмурый взгляд между густыми бровями, загорелая кожа от сурового солнца и свежие синяки на костяшках пальцев, которые являются его частью. Я не помню времени, когда на нем не было синяков. Когда была моложе, я уже привыкла к тому, что он приходит домой весь в крови и ранах. Это напоминает мне о тех временах, когда я приходила к нему и протирала его порезы теплой влажной тряпкой, а потом обнимала его, потому что мамы никогда не было рядом.

—Ты в порядке? - первое, что вырывается из его уст, - глубокий, хриплый австралийский говор, от которого по моему телу пробегают мурашки.

Вместо ответа я встаю с края его кровати и направляюсь в прилегающую ванную комнату, где нахожу белую мочалку возле раковины, беру ее и запускаю под горячую воду, после чего возвращаюсь в комнату, где стоит мой отец, пока я не оказываюсь прямо перед ним.

Сейчас, находясь рядом с ним, трудно игнорировать то, что я чувствую к нему. То, что я всегда чувствовала к своему отцу. Он высокий, грубый мужчина с широкими плечами, и он заставляет меня чувствовать то, что я не должна чувствовать.

Я не знаю, знает ли он о моих чувствах, но перед тем, как я ушла от него к маме, я клянусь, что мы чуть не сделали то, о чем не должны были даже думать.

Стоя здесь и сейчас, я не могу игнорировать жар его взгляда или то, как бабочки порхают в моем животе, когда я беру его правую руку в свою и прижимаю ткань к порезам на его костяшках.

–Ки, - произносит он мое прозвище.

Единственное прозвище, которое я когда-либо обожала, и он единственный мужчина, который когда-либо называл меня так.

—Больно? - спрашиваю я, чувствуя его пальцы и их шероховатость по отношению к моим.

Интересно, каковы они на ощупь внутри меня? Мои щеки разгораются от этой мысли, и я безмолвно молюсь, чтобы он не знал, о чем я думаю.

Он качает головой. Однажды он сказал мне, что насилие так глубоко засело в его костях, что он больше не чувствует боли. Он не часто говорил о своем прошлом, но все, что с ним произошло, сформировало его таким, какой он есть сейчас. Из-за этого мама никогда не могла с ним жить. Она все время ссорилась с ним, постоянно наказывала его за все неправильное в нашей жизни, но я росла, никогда не обвиняя его. Я смотрела на него как на источник вдохновения. Мой папа был героем. Он не был чудовищем, каким его называла мама.

Я смотрю в его темные глаза, слегка прижимаясь к нему всем телом, ощущая твердую стену мышц его торса. —Спасибо, что приютил меня.

Я опускаю мочалку и поднимаю руку, чтобы коснуться его лица. Все в моем отце такое большое. Он буквально гигант. Моя рука маленькая по сравнению с его скулой.

Я пускаю пальцы вверх, пока не захватываю его волосы и не вдавливаю кончики пальцев в кожу головы.

Ретт хватает меня, словно не в силах сдержаться, и я наклоняю голову, чтобы его губы успели поймать мои. Его рот силен и неумолим, он втягивает мои губы между своими, а затем проникает своим горячим языком в мой рот. Это мой первый поцелуй в жизни, и я ждала его целую вечность.

Я не могу удержаться от стона, когда он впивается зубами в мои губы. Я никогда не думала, что потеряю дыхание во время своего первого в жизни поцелуя, но когда отец скользнул своей массивной рукой по моей шее и приблизил мое лицо, мне показалось, что я больше не могу дышать. Я настолько потерялась в этом моменте, что сердце колотится в груди, в ушах, так громко, так горячо. Все, что я чувствую и ощущаю, - это он. Запах кожи и моторного масла, смешанный с пряным одеколоном и дневным потом, который стал его собственным уникальным ароматом, к которому я привыкла за эти годы. Ощущение биения его сердца в моей груди и шероховатости его пальцев на моей коже. Вкус виски на его языке.

Это все, чего я когда-либо хотела, - все сразу, но почти сразу мы отходим друг от друга, задыхаясь.

3

Киа

—Мы не должны, - говорит он и отталкивает меня от себя.

—Но ты только об этом и думаешь с тех пор, как я переступила порог бара, - говорю я, придвигаясь к нему и закрывая пространство между нами, прежде чем схватить подол его серой футболки и прижать руки к теплой коже нижней части его торса.

Честно говоря, это все, о чем я думала. Я не должна хотеть трахаться с человеком, который помог мне жить, но я не могу перестать думать о нем. Даже когда я уехала, я только о нем и думала. Он занимал все мои мысли. И если уж признаваться, то у меня всегда была одержимость Реттом. Единственное, что заставляет меня хотеть его еще больше, - это то, как его голодные глаза постоянно раздевают меня. Я знаю, что он хочет этого так же сильно, как и я. У нас все было хорошо, слишком хорошо. Папа не был рядом с другой женщиной с того дня, как я родилась. Даже когда мама перестала его любить. Он всегда был верен.

Я наклоняюсь к нему и встаю на носочки, но мои губы лишь едва встречаются с его губами.

—Я знаю, что ты хочешь, чтобы я сосала твой член, папочка, - шепчу я и поднимаю на него глаза, наблюдая за тем, как мои слова действуют на него.

В нем как будто что-то щелкает, потому что в следующий момент я понимаю, что меня толкают на колени, а большая рука обхватывает мою шею сзади.

—Не думай, что я забыл, как ты просто ушла, - говорит он таким едким тоном, что я едва узнаю человека, стоящего надо мной.

Когда я поднимаю на него глаза, он смотрит на меня сверху вниз, в его взгляде сквозит чистое отвращение, и слезы, которые хотят вырваться на свободу, немедленно вырываются наружу. Я никогда не хотела причинить ему боль. Я никогда не хотела, чтобы он меня ненавидел. Но этот взгляд уже есть, и я знаю, как непростителен мой отец. Я долгие годы равнялась на него.

—Ты хочешь стать шлюхой, Ки? Поэтому ты сбежала с ней?

Его пальцы запутались в моих волосах, и с моих губ сорвался стон, когда я увидела, как он расстегивает ремень и пуговицу на джинсах, а затем выпускает на свободу свой толстый венный член. Это первый раз, когда я вступаю в столь интимный контакт с мужчиной.

—Мне давно надо было сделать тебя своей шлюхой, - говорит он. —Мы оба знаем, что ты только об этом и думаешь. Хочешь быть папиной шлюхой, потому что не знаешь, кем еще быть. Открой рот, Ки.

Я качаю головой. Нет.

Он наклоняет голову в сторону. —Нет? Минуту назад ты хотела сосать мой член. Что изменилось? Открой свой гребанный рот, Ки.

–Папочка.

Слезы текут по моим щекам, и я открываю ему рот. Не так. Я не хотела, чтобы это произошло, чтобы он ненавидел меня.

—Хорошая...

Он засовывает свою толстую длину мне в рот, пока не упирается в заднюю стенку горла. Он такой большой, что весь не помещается. —Чертова девочка, - заканчивает он.

Ретт берет меня за голову и начинает вводить свой член мне в рот. Он начинает медленно, но затем постепенно ускоряет темп до такой степени, что я начинаю задыхаться от его члена.

—Вот так, малышка, - говорит он. —Соси мой большой член, как хорошая маленькая шлюшка.

Он запутывает пальцы в моих волосах так, что я ощущаю их жесткое натяжение на коже головы, и от этого по моим щекам текут новые слезы. Другой рукой Ретт сжимает мою челюсть, надавливая сильнее, проталкивая свой большой член в мое горло.

Я не могу сдержать рвотных позывов и задыхаюсь, пытаясь отдышаться. Когда я только приехала сюда вся в крови, единственное, что было повреждено, это мой нос, и я уверена, что здесь что-то не так, потому что я не могу нормально вдохнуть через ноздри.

—Соси мой член так, как ты хотела, Киа, - говорит Ретт низким голосом. —Покажи мне, как ты ценишь то, что я взял тебя обратно.

Я так и делаю. Я сосу его сильно, втягивая щеки и проводя языком по кончику его головки. Я даю слюне стечь в рот, прежде чем покрыть ею всю его длину.

Ретт стонет и упирается в стену позади себя, его хватка на моих волосах ослабевает. Я набираюсь смелости и провожу руками по его бедрам, глядя на него сквозь густые ресницы, давая ему понять, как ему нравится, когда его собственная дочь стоит перед ним на коленях и сосет его член.

В его глазах что-то вспыхивает. Конфликт? Чувство вины? Я не могу сказать, но знаю только, что теперь уже слишком поздно поворачивать назад. Мы начали это, и пути назад нет. Один шаг в темноту - это все, что нам нужно. Ретт знает, что я к нему чувствую. Это ни для кого не секрет. И в глубине души я знаю, что он тоже чувствует ко мне. Он чувствует к своей дочери больше, чем должен чувствовать отец. И я уверена, что какая-то часть его чувствует себя больным за то, что он такой, но я не жалею об этом.

—Чеерт!

Заряд Ретта заливает мой рот, когда он сильно кончает, его руки хватают меня за голову, когда он пытается восстановить контроль над собой.

Он прислоняется к стене, а я облизываю губы, проглатывая каждую каплю его спермы.

4

Киа

Ретт прижал меня к полу. Мои шорты и трусики лежат рядом. Кондиционер практически ничего не меняет в этой глуши. Пот стекает по моим бедрам и по киске, как будто я уже не намокла от одной мысли о том, что сейчас произойдет. Он раздвигает мои ноги и встает передо мной на колени. Большой, плохой Ретт Слотер на коленях передо мной.

Его прекрасный рот находится в нескольких сантиметрах от моей ноющей киски, и я просто жду, когда он поглотит меня.

Но вместо этого папа легонько дует на мою киску, не сводя с меня своих темных глаз.

—Эта киска такая чертовски розовая и мокрая, - говорит он с рычанием, а затем шлепает ладонью по моей киске.

От этого легкого прикосновения по мне пробегают толчки желания. —Эту красивую киску когда-нибудь ели, Ки?

Я качаю головой, и глаза Ретта темнеют от вожделения, когда он высовывает язык и слегка лижет её.

Мои ноги дрожат от этого прикосновения, но он хватает своими огромными руками обе стороны моих бедер и продолжает смотреть на меня.

—Хорошо, потому что вот эта киска? Она принадлежит мне.

Его теплые, грубые пальцы впиваются в мою кожу. —Ты не сводишь с меня глаз, пока я трахаю эту киску своим языком, поняла, малышка?

Я киваю, прикусывая нижнюю губу, едва в состоянии говорить, наблюдая, как он проводит языком по моей киске, а затем проникает внутрь и всасывает в рот мой клитор.

—Черт! - ругаюсь я, приподнимая бедра и испытывая желание прижаться к его лицу киской.

Он на секунду поднимает голову, его полные губы уже блестят от моего возбуждения. —Хочешь покататься на моем лице?

Я даже не успеваю ответить, потому что в следующее мгновение Ретт хватает меня за талию и в считанные секунды оказывается подо мной, и вот я уже над ним, моя киска в нескольких сантиметрах от его лица.

—Я хочу, чтобы ты скакала на моем лице, пока не кончишь так сильно, что соки твоей киски зальют мой рот, - говорит он, его голос темный и низкий.

Это не утверждение. Это приказ.

Мои щеки пылают от жара, но я опускаюсь на его лицо, желая унять боль между ног. Я хватаю его за волосы, когда он проникает языком в мои складочки, а весь его рот сосет и поглощает мою киску так, словно от этого зависит его жизнь. Я двигаю бедрами вперед и назад, его мозолистые руки обхватывают мои бедра и удерживают меня в устойчивом положении, когда я прижимаюсь к его теплому рту. Ощущение его языка, ласкающего меня, заставляет меня терять голову. Я хватаю его за волосы и сильнее прижимаюсь к его лицу, уже не чувствуя смущения. Я хочу кончить ему в рот. Я хочу, чтобы он проглотил мою сперму.

—Тебе нравится, Принцесса? - спрашивает он, слегка приподнимая голову, и я киваю, прежде чем опустить его голову обратно.

—Блять, не останавливайся, папочка, - откидываю я голову назад, когда он засасывает мои складочки в рот, а его язык работает над узелком.

Он снова и снова погружает свое лицо в мою пизду, как будто у него пересохло в горле, и единственное, что может утолить его жажду, - это моя киска.

Все мое тело начинает содрогаться, и я кончаю в считанные секунды. Я откидываю голову назад, и мое тело бьется о теплый пол в конвульсиях наслаждения, но Ретт еще не закончил.

Он быстрыми движениями укладывает меня на спину, и я уверена, что он собирается трахнуть меня прямо здесь и сейчас, с этим диким взглядом в его глазах, и я знаю, что этот взгляд означает. Если он чего-то хочет, его трудно переубедить, и сейчас я - все, что ему нужно.

Он хватает мою футболку и голыми руками разрывает ее, обнажая мою маленькую, дерзкую грудь. Оказавшись между моих ног, Ретт просовывает свою руку под меня, между лопаток, немного приподнимает меня и зарывается головой в мою шею, медленно мучая меня теплыми влажными поцелуями, пока не добирается до моей груди.

—Твои сиськи когда-нибудь сосали, Принцесса? - спрашивает он, посасывая нежную плоть вокруг мягких выпуклостей моих грудей.

Я качаю головой. —Я девственница.

—Это не имеет значения. Ты никогда раньше не позволяла никому прикасаться к себе?

—Нет, - шепчу я.

Ретт рычит на мой ответ и засасывает мой правый сосок в рот, одновременно проводя двумя пальцами по входу в мою киску.

Он проводит языком по мягкому бутону, круг за кругом, посасывая и покусывая каждый сосок, пока я не чувствую, как давление в моем клиторе снова нарастает.

—Я буду трахать твою пизду пальцами, пока не заставлю тебя кончить, - говорит Ретт, отпуская мой сосок, и в этот момент он вводит в меня оба пальца. Сначала медленно. Медленно и немного болезненно, пока моя киска привыкает к ощущению его больших пальцев внутри меня.

—О Боже, - шепчу я, задыхаясь, когда он растягивает меня. —Блять, папочка.

Ретт вынимает пальцы и снова входит в меня, пока не выстраивает устойчивый ритм.

Я откидываю голову назад, и он поддерживает мою спину ладонью, все еще расположенной между лопатками. Я растягиваю себя, двигаясь вперед-назад, а затем круговыми движениями, когда он начинает сильнее трахать мою пизду. Это так приятно. Это лучше, чем если бы я делала это сама.

Раздвинув ноги пошире, я даю Ретту больше пространства, чтобы он мог войти в меня. Его теплый лоб прижимается к моему, и я снова смотрю в его темные дикие глаза.

Он придвигается для очередного поцелуя, и он не нежный. Это жестко и сурово, по-животному грубо, когда он прикусывает мою нижнюю губу настолько сильно, что вскоре мой рот наполняется металлическим привкусом. Но мы не останавливаемся. Мы продолжаем.

—Открой рот, Ки.

Я делаю, что мне велено, открываю рот, и он сплевывает мне на язык, прежде чем снова прижаться своим ртом к моему.

Ретт продолжает трахать меня пальцами и целовать до самозабвения, давление в моей пизде почти невыносимо.

Ретт слегка вынимает из меня пальцы, и я жду, что вот-вот кончу, но - о! Это даже лучше, чем просто оргазм. Я открываю глаза и опускаю взгляд вниз, чтобы увидеть, как я кончаю.

—Ты так мило выглядишь, разбрызгивая сок из своей киски, принцесса, - шепчет Ретт мне на ухо, касаясь того самого сладкого места, и моя пизда сжимается между тем, как я снова разбрызгиваю ее по всей руке Ретта.

—Блять! - кричу я.

Отец перелезает через меня и хватает обе мои руки, а затем заводит их мне за голову.

—Это только начало, Ки, - говорит он, когда я возвращаюсь к реальности, мое тело извивается от удовольствия. —Твоя пизда принадлежит мне. Ты принадлежишь мне, и я, блять, убью любого, кто встанет на пути к этому, ты поняла?

Прежде чем я успеваю кивнуть, Ретт поднимает руку и сильно бьет меня по щеке. Теплые слезы затуманивают мое зрение, когда боль оседает на моем лице, поднимаясь к виску. —Ты моя. Всегда и навсегда.