Кей Си Кин

Испорченный Найт-Крик

СЕРИЯ "Звезды"#2

Я устала позволять людям в этом городе обескровливать меня, мне больше нечего дать. Ни грамма.

Иден Грейди

Без названия

ПРОЛОГ

ПРОЛОГ

Пустота.

Один

Иден

Иден

Стоя на краю обрыва с неровными камнями внизу, я позволяю ветру растрепать пряди выбившихся волос вокруг моего лица, пока соленый морской воздух наполняет мои легкие.

Я плотнее натягиваю свою серую толстовку с капюшоном, наблюдая, как волны разбиваются и пузырятся внизу, звук немного успокаивает мою душу, когда я слышу хихиканье вдалеке. Нахождение здесь создает ощущение спокойствия, которого я, кажется, больше нигде не получу. Океан — мое убежище, но это не мешает мрачным мыслям затуманивать мой разум.

Интересно, каково это — погрузиться в глубины океана, позволить приливу толкать и утягивать меня за собой, не оставляя выбора, в каком направлении мне двигаться и всплыву ли я вообще.

Я могла жить с этим.

Я слишком эмоционально опустошена, в моей голове полный бардак из-за всего этого дерьма, навалившегося на меня. Я бы хотела снова стать семнадцатилетней, любящей веселье девушкой, которой нужно было беспокоиться только о том, чтобы практиковать безопасный секс и следить за тем, чтобы ее телефон был заряжен.

Теперь я потерялась в метафорическом море лжи, секретов и придурковатых "Звезд". В Найтс-Крик, кажется, есть все, просто на самом деле я не хочу ничего из того, что он может предложить.

— У меня есть брат, — шепчу я себе под нос.

После того, как я всю жизнь была единственным ребенком в семье, эти слова кажутся мне чужими на моем языке. Но это не кто-нибудь другой, это Арчи.

Арчи Фримонт — мой брат. Брат-близнец.

Если я думала, что моя жизнь пошла прахом в Уайт-Ривер, когда умер мой отец, то Найтс-Крик подтолкнул меня к грани здравомыслия. У меня такое чувство, что моя жизнь мне больше не принадлежит.

И они знали, они все знали, включая Арчи.

Вот так просто мое доверие к нему исчезло. По крайней мере, это то, что я продолжаю говорить себе, но моя душа уже скучает по нему. Вина в его глазах, когда Рокси подстрекала меня, а Ксавье подбадривал ее, навсегда запечатлелась в моей памяти.

Тобиас отвез меня домой после того, как кто-то попытался похитить меня во время футбольного матча "Звезд". Я проснулась в постели Ксавьера, обнаружив свои фотографии, развешанные по стене, когда я лежала, завернутая в его темно-синие и серые простыни, но когда я вышла, чтобы увидеть его у костра на пляже субботним вечером, он был уже не тем парнем, что был всего несколько часов назад.

Нет. Он был кем-то совершенно другим. Официально он был Ксавье Найтом, о котором меня предупреждали. Парень, у которого стена была увешана моими фотографиями, ушел, а на его месте остался сам гребаный дьявол.

Однако замешательство на лицах Тобиаса и Хантера сказало достаточно. Они тоже понятия не имели, что послужило причиной подмены, но я отказалась оставаться рядом, чтобы это выяснить.

Прочитав чью-то дерьмовую попытку написать мой некролог, я заставила себя подняться с пола в ванной и набрала единственный номер человека, с которым я чувствовала себя в достаточной безопасности.

— Де-де, давай!

Убрав волосы с лица, я оглядываюсь через плечо и вижу Коди, протягивающего ко мне руки, его светлые кудри развеваются на ветру, когда он улыбается мне. Бетани крепко прижимает его к груди, с беспокойством в голубых глазах наблюдая за мной.

Если сейчас и есть кто-то почти такая же сумасшедшая, как и я, то это Бетани-Райан, по умолчанию. Она единственная из Эшвилла, кого я на данный момент не считаю мудаком, но технически она все равно Картер, поскольку замужем за Райаном, и это определенно повышает мое доверие к ней. Я также рада, что она не настаивает на каких-либо разговорах, связанных с ее братом.

Я не могу сдержать мягкой улыбки, которая инстинктивно преображает мое лицо, разгоняя морщинки беспокойства и печаль в глазах, когда я изображаю храбрость перед Коди. Как будто он чувствует, когда что-то не так, и последнее, чего я хочу, это чтобы этот маленький мальчик почувствовал мою боль.

— Ты готова отправиться обратно? — Спрашивает Бетани, указывая на свой внедорожник на парковке, и я киваю, когда она опускает Коди на землю, и он мчится прямо ко мне.

Быстро подхватив его, пока он не подошел слишком близко к краю, я удерживаю его на бедре, следуя за Бетани. Коди прижимается ко мне, и я с удовольствием впитываю его невинность и радость, купаясь в его комфорте.

Прошло три дня с тех пор, как все пошло прахом, и этот маленький человечек отвлекал меня как сумасшедший. Бетани отказывается позволять мне кипятиться наедине, не позволяя моему гневу взять надо мной верх, вот почему мы вообще здесь с самого начала. Она сказала, что это как-то связано с тем, что мой организм нуждается в витамине D и свежем воздухе, но я знаю, что это потому, что она понимает, как сильно я люблю океан по тому, как много я о нем говорила.

Хотя, это не тот тип "витаминов", который мне нужен прямо сейчас, но я этого не говорю, хотя уверена, что она видит язвительность в моих глазах.

Бетани придерживает заднюю дверь открытой, позволяя мне усадить Коди в его автокресло, прежде чем я забираюсь с другой стороны и устраиваюсь рядом с ним. Мне ничего больше не нужно, когда рядом сидит этот красивый маленький мужчина. По-видимому, теперь мы попутчики на всю жизнь, и я просто не могу заставить себя спорить с этим.

— Де-де, бо-бо, — бормочет он, когда я пристегиваю его, и я знаю, что он хочет свое голубое мягкое одеяло и вздремнуть.

Это безумие, как я могу понять двухлетнего ребенка, у которого нет полного словарного запаса, больше, чем девяносто пять процентов населения этого токсичного города..

Я откидываюсь на спинку сиденья, когда Бетани трогается обратно к своему дому, и я уже чувствую, что ей нужно снова расспросить меня, поскольку Коди уже наполовину спит.

Мне каждый раз удавалось вставить что-то или кого-то между нами, останавливая любое серьезное обсуждение, но я знаю, что она близка к тому, чтобы вызвать меня на дуэль. Самое безумное, что я знаю, что она не пытается выпытывать, она просто заботится обо мне, когда рядом нет никого, кто мог бы это сделать, включая мою мать, но я пока не могу вдаваться в подробности.

Мой телефон вибрирует в кармане, прерывая зрительный контакт с Бетани в зеркале заднего вида. Я неохотно вытаскиваю его. Это один из двух человек, тех самых двух людей, которые неоднократно звонили мне с тех пор, как я ушла, — Чарли и Арчи.

Я не могу поговорить ни с кем из них, даже с Чарли, поскольку знаю, что она очень близка с Арчи. В ее сообщениях обещалось поговорить только девочками, что я для нее в приоритете, но я уже достаточно обожглась в этом чертовом городе. Все это чертово место запятнано скандалом, и я оказываюсь в его центре.

Лу-Лу мелькает на экране, заставая меня врасплох. Мой взгляд возвращается к Бетани, хмурое выражение омрачает мое лицо, когда я подношу телефон к уху, удивленная тем, что она звонит.

— Алло? - спросила я.

— Давно не разговаривали, девочка. Что происходит? — В трубке раздается ее жизнерадостный голос, и меня охватывает знакомое чувство.

— Сразу к делу, да? — Отвечаю я, уже скучая по ее ощущению сумасшествия. Моя нынешняя неспособность улыбаться так, словно мир соткан из радуг, очевидно, заметна, поскольку она молчит, когда не слышит моей обычной язвительности, побуждая меня заговорить снова. — Так много, Лу-Лу. — Я вздыхаю. — Нет слов, чтобы описать, насколько все сейчас перевернуто с ног на голову.

— Что может быть такого дерьмового в том, чтобы жить так близко к океану, Иден? Неужели нет никаких горячих парней, которыми ты могла бы насладиться? Я знаю, ты не делаешь повторов, но, по крайней мере, это отвлекает.

Это гораздо более сложный вопрос, чем она думает. Я не разговаривала с ней с тех пор, как высадилась возле дома Арчи, и хотя это было не так уж давно, многое, блядь, произошло.

Сжимая переносицу, я делаю глубокий вдох и закрываю глаза. — Нам нужно наверстать упущенное, Лу-Лу. Я даже не знаю, с чего начать.

— Иден? Все в порядке? — Спрашивает Лу-Лу, когда я откидываю голову на подголовник и смотрю в окно-Найтс-Крик проплывает мимо нас. Я чувствую, как Бетани переводит взгляд на меня, пока Коди тихонько похрапывает рядом, пока я пытаюсь найти правильный способ ответить на вопрос Лу-Лу.

— Все будет хорошо, Лу-Лу. Я проходила и через худшее. Слушай, я должна идти, но нам нужно поскорее организовать выходные для девочек, хорошо?

— Конечно. Ты знаешь, что я собираюсь быть там на выходных в твой день рождения. Пришли мне свой адрес, хорошо?

Прежде чем я успеваю ответить, линия обрывается, и я остаюсь пялиться на черный экран, пока Бетани хихикает с переднего сиденья.

Когда я бросаю взгляд в ее сторону, роняя телефон на колени, она скрывает свое веселье.

— Подруга? — спрашивает она с улыбкой на губах, и я киваю.

— Откуда, где я жила раньше, — отвечаю я, бросая взгляд на свой телефон, когда приходит текстовое сообщение от Лу-Лу с требованием моего адреса, но я отключаю его, не зная, какой из них на самом деле дать ей.

— Ты имеешь в виду хорошего человека, а не какую-то с-у-к-у из этого дурацкого города? — замечает она с усмешкой, и я хихикаю над тем фактом, что она все еще произносила это ругательство по буквам, когда Коди спал.

— Ну она близка к этому, — отвечаю я, когда она въезжает на изогнутую подъездную дорожку, которая ведет к потрясающему трехэтажному особняку с огромным фонтаном из гальки перед входом. Кремовый фасад и терракотовая крыша создают ощущение, что мы находимся в Европе, в то время как цветы лаванды, кипарисы и ступени, выложенные керамической плиткой, только усиливают атмосферу Средиземноморья.

Выпрыгивая из внедорожника, я замечаю припаркованную слева ярко-красную спортивную машину, которой там не было, когда мы уезжали. Я наблюдаю, как Бетани осторожно отстегивает Коди от его автокресла, стараясь не разбудить его, когда из динамиков системы безопасности, спрятанных у главного входа, доносится голос.

— Кто идет? — Голос глубокий, рычащий и оглушающий, но никто из нас не пугается.

— Этот чертов ублюдок действует мне на нервы, — ворчит Бетани, когда Коди моргает, просыпаясь.

— Вот дерьмо, — быстро раздается из динамиков, когда Райан понимает, что разбудил Коди.

Смех вырывается из моей груди при виде их выходок и того, что Райан втайне большой придурок под всей своей жесткой внешностью защитника. То, как он вздрагивает от раздраженного тона Бетани, великолепно. Они так любят друг друга, это красиво и нелепо одновременно.

— Меня от вас, ребята, тошнит. Я собираюсь убежать и спрятаться, пока не подхватила ваших милых микробов. — Я улыбаюсь, когда Райан открывает входную дверь и сбегает по ступенькам, заключая Бетани и Коди в объятия и осыпая их поцелуями. Они само совершенство. Все, что их связывает, и та связь, которую они разделяют, просто идеальна.

— О, кое-кто ждет тебя у бассейна, — кричит Райан, как только я подхожу к двери, и я замираю.

Это не могут быть они. Этого не может быть. Я вообще ничего не слышала ни от Ксавьера, ни от Тобиаса, ни даже от Хантера. Хотя Бетани сказала мне, что они знают, что я здесь, они хранили радиомолчание, и я не готова к тому, что они внезапно появятся сейчас. Не тогда, когда я довольна тем пространством, которое у меня есть.

Мне нравилось прятаться здесь и не ходить в школу. Учителя присылают мои задания по электронной почте, хотя интуиция подсказывает мне, что это разрешено только потому, что "Звезды" разрешили это. Я до сих пор ничего не слышала от своей мамы, которая не сообщила никаких подробностей, даже когда я написала ей сообщение. Я попросила ее подтвердить правду об Арчи, и теперь мне вдруг кажется, что мой маленький пузырь спокойствия, в котором я жила, официально лопнул.

Здесь кто-то есть, и я уже знаю, какой будет тема разговора — тот факт, что я не Иден Грейди, а Иден Фримонт. Что бы это, блядь, ни значило.

Когда я прохожу по коридору, уютная атмосфера манит меня включить фильм и расслабиться, но я продолжаю путь на открытую кухню, прежде чем выйти за двери из тонированного стекла. Мой взгляд мгновенно падает на блондина, который сидит у бассейна, обхватив голову руками, и нервно ерзает, запустив пальцы в волосы.

Арчи.

Должно быть, это его машина снаружи. Что-то явно сработало в его пользу, если у него снова есть машина. Качая головой, я останавливаю ход своих мыслей. Меня это не касается.

Здесь намного теплее, чем было на утесе у океана, поэтому я снимаю куртку, оставаясь в леггинсах и белой футболке, связанной крючком, которую позаимствовала у Бетани.

Мои сандалии стучат по мощеным ступеням, привлекая внимание Арчи, и мое сердце болит в ту секунду, когда наши взгляды встречаются. Предательство, одиночество и пульсирующее напоминание о том, что он, по-видимому, моя семья, мой близнец, отдаются у меня в голове.

Быстро поднявшись на ноги, он делает шаг ко мне, но застывает на месте, передумав приближаться, и ему следовало бы. Часть моего мозга хочет препарировать его, разобрать на части и сравнить наши так называемые сходства, но другая часть меня не может вынести, чтобы это стало реальностью.

Я складываю руки на груди и смотрю на него сверху вниз, пока он таращится на меня, пытаясь найти, что сказать.

— Что ты здесь делаешь, Арчи? — Спрашиваю я, решив избавить его от страданий, и он вздыхает.

— Ты не отвечала на мои звонки или сообщения, и я не знал, что еще делать, — бормочет он, его руки беспомощно свисают по бокам, и я усмехаюсь.

— Для этого есть причина, Арчи.

— Я знаю. Я знаю, Иден. Я просто... я сходил с ума, беспокоясь о тебе, и не знал, что еще можно сделать.

— Ты, блядь, ждешь моего ответа, даже если я решу никогда больше с тобой не разговаривать. Ты не можешь меня заставить. Тебе не кажется, что со меня уже достаточно это дерьма? — Кричу я, съеживаясь от своих слов, когда знаю, что Коди в доме.

— Я знаю. Мне жаль, Иден. — Я наблюдаю, как он делает глубокий вдох и сцепляет руки на затылке, глядя в небо и крепко зажмурившись.

Четыре дня назад я бы сделала все, что в моих силах, чтобы стереть эту боль из его глаз, что угодно, но я ничего не вижу за собственной красной пеленой гнева из-за его лжи и предательства.

Он мой брат. Мой брат-близнец. Он знал. Я не знала. Все очень просто.

Кто наша настоящая мать? Или наш отец? Мой отец умер или он прячется в доме Фримонтов и ничего не делает, чтобы связаться со мной?

Опускаюсь в ближайшее плетеное кресло и провожу рукой по лицу.

— Мне понадобится немного времени, Арчи. Не думаю, что я когда-либо доверяла кому-либо так, как доверяла тебе, и хотя теперь понятно почему, ты все равно лгал мне, скрывая секрет, достаточно большой, чтобы разбить мою душу. — Мои слова заставляют его лицо сморщиться от дискомфорта, но он не спорит, зная, что я не ошибаюсь, поскольку мои глаза наполняются слезами, и я борюсь с желанием расплакаться. — Легкость, безопасность и комфорт, которые я чувствовала рядом с тобой, исчезли. Если я когда-нибудь буду готова выслушать то, что ты хочешь сказать, я дам тебе знать.

— Пожалуйста, Печенька, я...

— Не надо, Арчи. Просто... не надо, ладно? Я не могу справиться с этим прямо сейчас, — перебиваю я, закрывая глаза и запрокидывая голову, чтобы подставить лицо солнцу, пытаясь очистить свой разум.

— Ничего не должно измениться, Иден, я...

Гнев закипает у меня внутри, и я мгновенно вскакиваю на ноги, крепко сжимая кулаки, когда ногти впиваются в ладони.

— Все изменилось, Арчи. Все! Ты был моей опорой в этом отравленном городе, но теперь все испорчено. Ты ничем не отличаешься от них со своей ложью и секретами, — кричу я, отказываясь дать волю слезам, когда эмоции берут надо мной верх.

— Нет, нет, нет, нет, — повторяет он, делая шаг ко мне, но я протестующе поднимаю руки, и он останавливается всего в футе от меня. — Пожалуйста, Иден, позволь мне объяснить, — шепчет он, его лицо и шея покрываются пятнами, когда он пытается контролировать свои эмоции.

Я качаю головой. — Что бы ты сейчас ни сказал, это ничего не изменит. Мое заявление является окончательным, решительным и не оставляет места для обсуждения.

Опустив голову и уперев руки в бедра, он выдерживает паузу, прежде чем снова встретиться со мной взглядом, в его глазах ясно читается поражение.

— Мне очень жаль, Иден. Я буду здесь, когда ты будешь готова поговорить. — Пока он медленно движется к дому, мой мозг кричит мне попросить его остановиться, но слова отказываются слетать с моих губ. Берясь за ручку двери во внутренний дворик, он оглядывается через плечо. — Я увижу тебя завтра в школе?

— Это маловероятно, — быстро отвечаю я, и он кивает.

— Я с ними не разговаривал, но не могу представить, что они позволят тебе скрываться долго.

— Я, блядь, не прячусь, — рычу я, и он нервно поджимает губы, глядя в землю. — Так что, если ты увидишь этих ублюдков, дай им понять, что мне насрать на то, что дети повторяют беды своих родителей. Я уверена, что одного Найта-диктатора достаточно для этого города. Я не буду пешкой в играх Иланы, и уж точно не буду пешкой в играх Ксавьера.

С этими словами я поворачиваюсь к нему спиной, так как мои пальцы дрожат.

Черт. Весь мой охлаждающий дзен от прогулки с Коди и Бетани по пляжу теперь испарился.

Парни этого города меня чертовски раздражают.

Два

Иден

Иден

Я нажимаю "Отправить" на своем электронном письме, отправляя свое эссе по английскому на тему "Убить пересмешника" миссис Лич, а затем плюхаюсь обратно на кровать, вздох срывается с моих губ.

Пришло электронное письмо от мистера Бернарда как раз перед тем, как я нажала кнопку отправить. Директор школы Эшвилла сообщает мне самым высокомерным образом, что завтра в школе ожидается мое присутствие.

— Ты не закончишь школу.…Вопрос об исключении на повестке дня.…Не относись к этому предупреждению легкомысленно. Черт. Пошли вы, — со вздохом ворчу я себе под нос, перечитывая его дерьмовые слова.

Пошел он и пошли к черту "Звезды" за то, что они дергают его за ниточки как чертову марионетку. Это неловко.

Моргая, смотрю на белый потолок своей комнаты у Бетани и понимаю, что мне нужно разобраться во всем этом дерьме, но с чего мне вообще начать? Арчи — мой брат. Кто мои родители? Почему Илана затеяла против меня вендетту? И кто, черт возьми, убил моего отца?

Кажется, что всякий раз, когда я становлюсь на шаг ближе к пониманию того, почему меня привезли в Найтс-Крик, пр итогу делаю два шага назад.

Я ненавижу, что вчера еще больше оттолкнула Арчи, но я просто не могу смириться с болью, которую он мне причинил. Я знаю, что у него есть ответы на некоторые вопросы, и выражение его лица сказало мне, что он готов поделиться, но насколько я на самом деле могу ему поверить? Я боюсь думать о том, о чем еще он мог мне солгать, даже если часть меня все еще хочет доверять ему без вопросов.

Мне также нужно выяснить, что я на самом деле собираюсь делать со своей жизнью в ближайшем будущем. Я не могу продолжать оставаться здесь. Какими бы милыми ни были Бетани и Райан, я стою у них на пути, а у них полно дел с Коди. Им не нужно беспокоиться о заботе о подростке или о драме, с которой я пришла.

Черт. У меня сильное желание спрятать голову в песок и притвориться, что моя жизнь не становилась все хуже и хуже, но мой отец перевернулся бы в могиле, если бы я позволила Илане или "Звездам" сломать меня.

Они явно пытались сломить его, моя мама, Боже, даже родители Арчи — или мои родители? Я не знаю, но я не позволю себе стать еще одной из их жертв. Меня нелегко сломить, и это не изменится для этих психованных ублюдков.

Мой телефон вибрирует на прикроватном столике, и я поворачиваю голову набок, уставившись на вызывающее устройство, пока нахожу в себе силы встать. Схватив телефон, я чувствую, как мое сердце замирает в груди, когда на экране появляется — Мама.

Пытаясь ответить на ее звонок, я спускаю ноги с кровати и сажусь. Как бы сильно я ни хотела услышать ее голос, часть меня в ярости, что ей потребовалось так много времени, чтобы связаться со мной.

Я молчу, нажимая на зеленую кнопку, ожидая, пока она заговорит первой. Она у меня в долгу. Тишина заполняет линию, пока я осматриваю комнату вокруг меня. Бледно-желтые стены придают помещению ощущение домашнего уюта, а белая мебель и двуспальная кровать в центре комнаты делают ее идеальной комнатой для гостей.

Боже, здесь больше похоже на дом, чем в доме Фримонтов, даже если это не пляж.

— Иден? Ты здесь? — Голос моей матери доносится из трубки, в ее тоне слышится смесь раздражения и беспокойства.

— Это правда? — Спрашиваю я, скрещивая ноги, поскольку сразу перехожу к делу, не обращая внимания ни на какие любезности. Я уверена, что она видела множество моих сообщений и слышала, как в моих голосовых сообщениях повторялось одно и то же, причем моя интонация варьировалась от тихого гнева до яростных воплей.

— Иден, что происходит? — спрашивает она после долгой паузы, изображая застенчивость, и это чертовски меня бесит.

— Мама, мне нужно, чтобы ты сказала мне, правда ли это, — медленно повторяю я в изнеможении, слова давят мне на язык, а пульс отдается в ушах. Меня встречает тишина, которая длится, кажется, целую вечность, пока она не произносит одно-единственное слово.

— Да.

Это едва громче шепота, но последствия сотрясают землю. Я с трудом сглатываю, задыхаясь от любого ответа, который мог у меня получиться. Наконец-то услышать от нее часть правды ошеломляет меня больше, чем я ожидала.

Переводя дыхание, я сильно прикусываю губу, когда мои глаза сосредотачиваются на своей дрожащей руке.

— Итак, просто для пояснения, ты вынудила меня переехать в твой ядовитый родной город и оставаться в доме какого-то незнакомца, пока я не узнаю, что живу со своим гребаным братом-близнецом, и все это ты держала при себе? — Прежде чем она успевает ответить, я обнаруживаю весь гнев, который копился во мне. Продолжаю, прежде чем она успевает вымолвить хоть слово. Я встаю с кровати и прохаживаюсь рядом с ней. — Ты знаешь, что кто-то написал гребаный фальшивый некролог в мою честь, а я даже не знаю, верны ли детали? Кто на самом деле мои мать и отец, мам?

— Мне так жаль, Иден, — бормочет она, повторяя те же извинения, что и Арчи, и это меня задевает.

— Если бы тебе было жаль, ты бы объяснила это мне, Дженнифер, — выпаливаю я, и она тяжело вздыхает в трубку.

— Все не так просто, Иден. Я мало что могу сказать.

Я в гневе хлопаю рукой по комоду, опускаясь в изножье кровати, поскольку она не рассказывает мне больше никаких подробностей о моей реальной жизни.

— Ты лжешь! К черту последствия, мам. Скажи мне что-нибудь, что угодно... Пожалуйста, — отчаянно умоляю я.

— От последствий зависит твоя жизнь, Иден. Я могу мириться с твоей ненавистью ко мне до тех пор, пока это позволяет тебе дышать.

Я замолкаю от грубости в ее словах. Я могу понять ее рассуждения, но лучше от этого мне все равно не становится. Падая обратно на кровать, я чувствую себя еще более одинокой, чем когда-либо прежде. Я подумала…Я думала, что это положит конец секретам с моей мамой, но она ничего мне не рассказывает.

— Расскажи мне что-нибудь реальное о том, кто я и почему мы порознь, — шепчу я, отчаянно нуждаясь в чем-нибудь, за что можно было бы ухватиться.

— Ты знаешь, кто ты, Иден. Несмотря ни на что, мы с твоим отцом навсегда останемся твоими родителями. Ричард и Анабель потрясающие. Я так по ним скучаю. Я знаю, что с ними ты в безопасности. С ними ты всегда будешь в безопасности.

Подожди? Разве она не знает?

— Мама, Анабель умерла... от рака. В доме Фримонтов только Арчи и Ричард. — Я слышу, как у нее перехватывает дыхание, когда до нее доходят мои слова.

— О Боже, нет, — всхлипывает она, ее голос хриплый от эмоций, и я даже отсюда чувствую ее боль. — Бедный Ричард, и Арчи тоже. Боже милостивый. Я люблю тебя, Иден, очень, очень сильно. Прости, что я была ужасным человеком. Мне жаль, что я не доказала тебе этого раньше. — Ее крики становятся громче по мере того, как мои собственные глаза затуманиваются.

Я не знаю, что сказать или как утешить ее, и у меня в голове не укладывается, почему смысл этого звонка полностью перевернулся с ног на голову. Я знаю, что бесполезно настаивать на большем, когда она в таком состоянии, полная отвращения к себе и жалости.

— Я отпущу тебя, мама. Я знаю, что это так сложно осознать, но могу я задать тебе еще один вопрос, прежде чем мы закончим?

— Конечно, я просто не могу обещать, что смогу ответить. — Я напрягаю слух, надеясь услышать что-нибудь вокруг нее, но в трубке нет ничего, кроме тишины.

— Я знаю, что в этом городе всегда происходит что-то большее. Тебя заставили разлучить нас с Арчи?

Меня встречает тишина. Мне даже приходится проверять свой телефон, чтобы убедиться, что она все еще там, когда она предлагает мне еще один односложный ответ, который имеет большой вес.

— Да.

Когда я, наконец, тащу свою унылую задницу вниз, я слышу Бетани в огромной открытой кухне. Это ее любимое место в доме, поэтому я всегда знаю, где ее найти, но на этот раз мне просто хотелось прокрасться внутрь, поесть и вернутся обратно в свою комнату.

Эта кухня - кухня моей мечты, со всеми белыми шкафчиками и мраморными столешницами, первоклассной бытовой техникой из нержавеющей стали и центральным островом, который является идеальным центром внимания, где все инстинктивно собираются вместе. На дальней стене расположены окна, открывающие прекрасный вид на улицу и одновременно освещающие комнату.

— Привет, Иден. Я тайком ем "Ben and Jarry", пока Коди дремлет. Хочешь? — спрашивает она, и мое желание улизнуть мгновенно сменяется необходимостью съесть мороженое вместе с ней.

— О каком вкусе идет речь? — Спрашиваю я, когда нахожу ее согнутой, с головой, засунутой в морозилку. Она появляется с нераспечатанной коробкой Phish- Food. — Я думаю мы договоримся. — Я ухмыляюсь, мое тело уже расслабляется, когда я беру две ложки из ящика сбоку от себя. Я не хочу, чтобы Бетани видела мой гнев или печаль, я и так уже поставила ее в достаточно тяжелую ситуацию, и я не хочу вызывать раскол между ней и Хантером, поэтому я упорно работаю над тем, чтобы держать свои эмоции под замком. Иногда, однако, это просто легче сказать, чем сделать.

— Иди сюда, сядь, — шепчет Бетани, взмахивая рукой, и я забираюсь на табурет напротив нее, вздох слетает с моих губ, когда я пытаюсь расслабиться. — Итак, я имела удовольствие получить восхитительный телефонный звонок от моего брата ранее, — заявляет она, отправляя ложку мороженого в рот, в то время как я замираю на месте.

Я пытаюсь сделать вид, что упоминание Хантера меня не трогает, но ничего не могу с собой поделать. Боль и тепло наполняют мои вены при одном упоминании его имени. Облизывая губы, я пытаюсь незаметно глубоко вздохнуть, но, видимо, у меня ничего не получается, потому что Бетани качает головой, закатывая глаза.

— Звучит мило, — наконец говорю я, сразу же запихивая в рот слишком много мороженого, от избытка шоколадного вкуса у меня мгновенно замораживается мозг.

Она усмехается в ответ. — Это было что угодно, только не мило. Я когда-нибудь упоминала, что он придурок? — Я чуть не давлюсь мороженым, когда она практически рычит, и я боюсь спросить, что случилось, но в этом нет необходимости, потому что она продолжает. — Ты можешь поверить, что он позвонил мне, чтобы сказать, что я должна отправить тебя обратно в дом Фримонтов? И что я должна удостовериться, что ты знаешь, что тебя ждут завтра в школе?

Ее слова меня нисколько не удивляют, особенно после того, как я ранее получила электронное письмо от директора.

— Все в порядке, — бормочу я, раздраженно морщась и пытаясь не реагировать.

— Нет, черт возьми, это не так, — выпаливает она, в гневе откусывая огромную порцию мороженого, а я просто смотрю на нее, разинув рот. — Тебе лучше поверить, в то что я сказала этому маленькому засранцу, что он может считать себя хозяином этого города только потому, что он Эшвилл, и эти его двое друзей-идиотов, но он никогда, я имею в виду, никогда, не будет контролировать меня или тебя.

С тяжелым вздохом я кладу ложку на столешницу. — Я не хочу вставать между вами двумя, Бетани. Я знаю, вы много значите друг для друга. Я соберу свои вещи и...

— Ты что, не слышишь меня? Я сказала этому гребаному самородку отвалить. Я здесь старший брат или сестренка, и это важнее всего. — Разговаривая, она размахивает ложкой, разбрасывая повсюду мороженое, но я держу рот на замке, пребывая в полном благоговении перед ней.

— Я слышу тебя, Бетани, но он твой брат. Выслушай это от той, кто еще три дня назад не знала, что он у нее есть, — доверяйте друг другу и будьте рядом, несмотря ни на что. У вас с Хантером есть связь, и я не хочу ее разрушать. Я чувствую, себя преданной, — признаюсь я, наблюдая, как она мягко улыбается мне.

— Честное слово, то, что я стою на своем, не является чем-то новым в наших отношениях. Хантер всегда пытается меня переубедить, но у нас обоих было одинаковое детство. Во всяком случае, он ушел раньше, и я веду себя не так, как он. — В этом заявлении есть нечто большее, чем я могу понять прямо сейчас, и я не желаю больше ничего знать о Хантере или его тупых братьях "Звездах". — Должна же быть какая-то причина, по которой он позвонил прямо сейчас. Это же Найт-Крик, понимаешь? Среди всего этого будут какие-то запутанные секреты и ложь, которые, как обычно, заставят всех действовать, — я ворчу, закатывая глаза, но я знаю, что это правда.

— Это чертовски верно, Иден.

Крик пугает меня, когда радионяня на тумбочке эхом разносит его по комнате. Бетани выглядит разочарованной и измученной одновременно, когда с тоской смотрит на мороженое, явно надеясь, что у нее было больше времени разобраться в моих проблемах.

Прежде чем она успевает что-либо предпринять, я встаю со своего места и направляюсь в детскую Коди, а она поет у меня за спиной слова благодарности с снова набитым мороженым ртом.

Входя в сине-зеленую детскую Коди, наполненную всевозможными игрушками и картинками, я сразу же смотрю на красивого маленького блондина, который сонно улыбается и протягивает ко мне руки.

— Привет, Коди, — бормочу я, поднимая его на руки, и он прижимается ко мне, как обезьянка - его фирменный прием, когда он еще не проснулся, - и я наслаждаюсь этим.

Ничто не заставляет меня чувствовать себя лучше, чем объятия этого маленького парня. Кажется, что я почему-то забываю все свои тревоги, когда он в моих объятиях. Мне нужно придумать, как его успокоить. Я никогда раньше по-настоящему не общалась с маленькими детьми, но его чистая невинность взывает к моей омраченной душе.

Я сажусь в кресло-качалку у окна и молча наблюдаю, как Коди просыпается. Пока я смотрю на кипарисы, колышущиеся на ветру, я пытаюсь осознать тот факт, что приношу неприятности к двери Бетани.

Это никогда не входило в мои намерения.

— Эй, я слышал, как мой малыш плакал, — говорит Райан, входя в комнату. Маленькие голубые глазки Коди расширяются от радости, когда он видит своего папу, и он тут же спрыгивает с моих колен.

— Я оставила Бетани есть мороженое, чтобы украсть его объятия, — бормочу я с улыбкой, наблюдая, как они обнимаются. Райан смотрит поверх головы Коди, чтобы встретиться со мной взглядом, и улыбается, прежде чем прочистить горло. Они похожи как две капли воды, когда вот так вместе.

— Я вроде как знаю, что происходит между тобой и тупыми гребаными "Звездами", но я просто хочу повторить, что ты можешь оставаться здесь столько, сколько тебе нужно. Я ненавижу этот город, и я знаю, каково это - не вырасти в нем. Мы видим это не так, как другие, все манипуляции и полное дерьмо показывают, что это за город .

Его слова вертятся у меня в голове. Я никогда не думала, что другие будут смотреть на вещи так, как я. Вся ложь, секреты и приказы естественны для людей, которые всю свою жизнь ходят в розовых очках.

— Спасибо, Райан. — Я благодарно улыбаюсь ему, прежде чем выскользнуть из комнаты.

Прямо сейчас я чувствую себя застрявшей между молотом и наковальней.

Я знаю, что должна уйти, и мне нужно составить план, но я хочу провести еще один день в пузыре, который является домом Бетани, притворяясь, что внешнего мира не существует. Когда я сбегу, я снова буду совсем одна.

Перепрыгивая через две ступеньки за раз, я захожу в свою комнату и закрываю за собой дверь, в то время как мой телефон вибрирует на тумбочке. Как бы мне ни хотелось ни с кем разговаривать, я не могу удержаться и смотрю, от кого это, и нахожу три новых текстовых сообщения от Чарли.

Чарли: Пожалуйста, вернись, Иден. Я скучаю по тебе.

Чарли: Никто не говорит мне, где ты. Пожалуйста, ты можешь просто сообщить мне, что ты в безопасности?

Чарли: Я порвала с Арчи. Я ждала, чтобы сказать тебе, но подумала, ты должна знать, что я не в согласна со всем этим.

Черт.

Теперь я и для нее все порчу. Как мне удается всегда все портить, даже когда я изо всех сил стараюсь этого не делать?

Три

КСАВЬЕ

КСАВЬЕ

Шум и суета в "У Пита" никак не улучшают мое психическое состояние. Смеющиеся люди, плачущие дети и звяканье кастрюль раздражают меня до чертиков. Я хочу заорать во всю глотку, чтобы каждый ублюдок убрался, чтобы я мог подумать. Подумать в тишине, без всего этого шума и отвлекающих факторов.

Сидя в нашей обычной кабинке, я пытаюсь подавить свое раздражение, вспоминая, когда мы были здесь в последний раз. Иден сидела напротив меня, отвечая на звонок своей мамы, которая предупреждала ее о Найтах. Про меня. Мою мать. Мою семью. Она почти не колебалась, игнорируя предупреждения своей матери, и в то время это что-то всколыхнуло во мне.

И что я сделал? Я обосрал все это. Я разнес все это по кусочкам, прежде чем смог понять, что я чувствую. Ей следовало послушать свою гребаную мать. В конце концов, я дитя своей матери.

— Три стакана воды и по двойной порции блинчиков для каждого из вас. Ты уверен, что ничего не хочешь, Ксавье? — Спрашивает Линда, ставя нашу еду на стол, отрывая меня от моих мыслей.

Я качаю головой. — Я в порядке. Спасибо, Линда, — бормочу я, протягивая руку за водой, и от меня не ускользает беспокойство, написанное на ее лице, когда ее голубые глаза пристально смотрят на меня, когда она хмурится.

— Не беспокойся об этом, Линда. Он корит себя за то, что был абсолютным мудаком. Он переживет это. Он всегда так делает. Не так ли, Найт? — Подначивает Тобиас, прежде чем с самодовольным видом запихнуть в рот пропитанный сиропом блинчик. Я не отвечаю, так как не могу найти достаточно веских аргументов, чтобы остаться в стороне.

Прочищая горло, Линда взъерошивает свои короткие светлые волосы, стрижка "пикси" делает ее по меньшей мере на десять лет моложе своих лет.

— Ну, ты же знаешь, я всегда здесь, если тебе нужно поговорить, но я очень надеюсь, что это не связано с той симпатичной блондинкой Иден. Она мне нравится. — Я уже видела боль в ее глазах. Нам не нужно ничего добавлять к этому, не так ли?

Она неторопливо уходит, не осознавая, какой удар нанесла мне своими словами, но я ничего не делаю, ничего не говорю.

Хантер продолжает смотреть в свою тарелку, ничего не предлагая к разговору, но, по крайней мере, он не бросается оскорблениями в мою сторону, хотя его молчание никогда не является хорошим знаком.

Входная дверь распахивается, стекло вибрирует, когда смех и крики наполняют всю закусочную, и гогот, который я слышу, точно говорит мне, кто это — КитКат и Рокси. Отлично.

— О, смотри, твоя новая девушка здесь, — усмехается Хантер, наконец нарушая молчание, и я отмахиваюсь от него, когда делаю глоток воды. Мне не нравится, как он говорит, твоя девушка, а не наша девушка, как он говорил про Иден, и это чувствуется, как еще один удар в живот.

— Что случилось, Ксан, не нравится правда? Разве ты не заявил на нее права на вечеринке в эти выходные? Помнишь, когда ты осуществил свой дерьмовый план, не обсудив его ни с кем из нас? — Добавляет Тобиас, тыча вилкой в мою сторону, чтобы донести свою мысль, и я вздыхаю.

— Мы это уже обсуждали, — возражаю я, но это только заставляет его усмехнуться. Прежде чем он успевает ответить, хихиканье становится громче, поскольку прибывает гребаная вечеринка во главе с двумя худшими золотоискательницами в городе.

— Ксавьер, детка, ты снова избегаешь меня в школе. Мне это не нравится, — поет Рокси, опускаясь ко мне на колени с едва прикрытыми сиськами и задравшейся до бедер юбкой. Я пристально смотрю на нее, прежде чем оттолкнуть от себя, и почти смеюсь над ее комичным выражением лица, когда она падает задницей вперед на пол, при этом с ее губ срывается вскрик.

Закусочная вокруг нас затихает, когда другие посетители бросают взгляды в нашу сторону, а точнее, в сторону Рокси. Она распластана на полу в мини-юбке, задранной до талии, из-под которой видны трусики, а укороченный топ почти обнажает ее сиськи. Она представляет собой настоящее зрелище.

— Ксавьер, — скулит она, в то же самое время, что и КитКат, но парни с ними только хихикают, что меня не удивляет. Билли и его друзья по футбольной команде не входят в наш ближний круг по веской причине.

— Отвали, — рычу я, не глядя, как КитКат помогает Рокси подняться на ноги, прежде чем она кладет свои ладони на стол.

Я собираюсь ответить, но Хантер опережает меня. — Ты что, блядь, не понимаешь намека? — он рычит с огнем в глазах, в нем нарастают раздражение и злость. Редко можно увидеть Хантера в таком состоянии, но все знают, что в их интересах отвалить к чертовой матери.

Я безжалостен в повседневной жизни, в то время как Хантер сдерживает весь свой гнев, пока не становится слишком поздно, а Тобиас... ну, Тобиас отыгрывается беспощадными шутками и оскорблениями, когда это необходимо, но я не думаю, что когда-либо видел, чтобы он набрасывался раньше.

Не говоря ни слова, они все хмуро отходят к столику на другой стороне закусочной, где их ждет Линда, твердо сохраняя хмурый вид, но я отворачиваюсь от них, не предлагая этой группе больше своего внимания.

— Что случилось, Ксавье? Неприятности в раю? — Тобиас насмехается, отодвигая пустую тарелку с невинным выражением лица.

Я качаю головой. — Ты ведешь себя как придурок. Если ты так сильно хочешь Иден, я тебя не останавливаю, — выдавливаю я, заставляя его прищуриться.

— Ты что, блядь, совсем тупой? Мы держимся вместе, брат. До конца. Это скорее твой девиз, чем наш, — выплевывает он, прежде чем усмехнуться. — Просто меня немного бесит, что ты застелил эту кровать, Ксавье, и теперь нам всем, блядь, приходится в ней лежать. — Он свирепо смотрит на меня, его челюсть сжата.

— Разве это не правда, — бормочет Хантер, и мои руки сжимаются в кулаки на коленях, когда я замечаю неприкрытые эмоции, написанные на их лицах.

— Я не знаю, что еще ты хочешь от меня услышать.

— В этом-то и проблема, Ксавье. На самом деле я не хочу, чтобы ты нес какую-то чушь. Каждый раз, когда ты это делаешь, все становится только хуже. — Он ударяет кулаком по столу, гремя посудой и расплескивая воду из стаканов. — Все всегда решалось группой, командным планом, но твоя мать сказала прыгать, и ты спросил, как высоко, — продолжает Хантер.

Упираясь локтями в стол, я опускаю голову на руки и потираю виски.

— Ты хочешь уехать из этого города? Ты хочешь оставить все это позади, не оглядываясь назад? Потому что это то, что она предлагала. Она знает о штате Огайо. Либо я соглашусь с ней, либо навсегда застряну здесь, в Найт-Крик.

— Это чушь собачья, и ты это знаешь, — возражает Хантер. Один и тот же аргумент, снова и снова, начинает действовать мне на нервы. — Ты выбрал легкий выход. Почему? — бросает он вызов, и меня раздражает, что я позволяю своим эмоциям проявляться.

Откидываясь на спинку стула, я убираю руки от лица и смотрю в окно, ведя себя, как всегда, бесстрастно, и Тобиас хихикает.

— Ты снова заставил его замолчать, Хантер. Теперь он ни в чем не признается.

— Что ты хочешь этим сказать? — Я рычу.

— Это значит, что ты даже не замечаешь, как играешь в Бога с нашими жизнями, как это делает твоя мать, — отвечает Тобиас с улыбкой, наклоняясь вперед над столом, его слова режут, как нож по груди, именно так, как он и хотел.

Любой мой ответ прерывается звонком моего телефона на столе рядом со мной, на экране высвечивается имя моей матери.

— Вспомни о дьяволе, и она появится, — бормочет Хантер, пока я обдумываю ответ, но я бы предпочел иметь дело с ее гневом, чем с их обиженными чувствами прямо сейчас.

Я нажимаю зеленую кнопку, чтобы принять вызов, и подношу телефон к уху.

— Мама, — приветствую я, ожидая, когда ее голос проскрежещет в трубке.

— Ксавьер, ты не хочешь объяснить, почему Иден Грейди все еще не там, где я хочу, чтобы она была? Игрушка - это не игрушка, если ты с ней не играешь.

Грозные выражения на лицах Хантера и Тобиаса говорят мне, что они слышат каждое ее слово, даже несмотря на весь шум закусочной, окружающий нас. По крайней мере, мне не придется повторяться.

— Мы точно знаем, где она, — вежливо отвечаю я, хотя сердце бешено колотится в груди.

— Хм, я тоже. Как дела у Бетани и малыша Коди?

Моя кровь стынет в жилах от скрытого тона в ее голосе, а лицо Хантера начинает краснеть от гнева. Никто им не угрожает. Никто. Даже моя собственная мать.

Может быть, мне тоже следовало вести себя так с Иден, когда дело касалось этой сучки, но, как сказал Тобиас, я уже в спешке заправил свою постель. Теперь я должен придерживаться этого.

— Чего ты хочешь, мама? — Выпаливаю я, потирая затылок, пока Тобиас остается мертвенно неподвижным.

— Я хочу, чтобы она вернулась в школу Эшвилла, и я хочу посмотреть, как она сломается под твоими прикосновениями. Кстати, как она восприняла новость о своем дорогом брате?

— Я возьму это под контроль, — выдавливаю я, и она напевает в трубку.

— Не подведи меня, Ксавье. Ты знаешь, что поставлено на карту.

Линия обрывается, но мне требуется мгновение, чтобы отвести телефон от уха, поскольку я пытаюсь взять свои эмоции под контроль.

Я ненавижу быть у нее под каблуком, но мы здесь.

— Богом клянусь, Ксавье. Если она приблизится хоть на шаг...

— Она не сделает этого, — рычу я, прерывая тираду Хантера, когда поднимаю руку. — Я, черт возьми, позабочусь об этом, хорошо? Я не позволю, чтобы с ними что-нибудь случилось.

— Как будто ты не позволишь, чтобы с Иден что-нибудь случилось? — Вмешивается Тобиас, раздраженно хихикая, и мне хочется выбить из него все дерьмо. Он ни хрена не помогает ситуации прямо сейчас.

— Будем надеяться, что она поймет намеки, которые мы уже послали через мистера Бернарда и Бетани, и появится завтра.

— А если она этого не сделает? — Спрашивает Хантер, и я качаю головой.

— Тогда мы, блядь, поедем к Бетани и вытащим ее оттуда, брыкающуюся и кричащую, нравится ей это или нет, — отвечаю я, и они оба понимающе кивают - вероятно, потому, что они просто хотят, блядь, увидеть ее. У них вообще нет самоконтроля.

Я все равно для нее мертв. Выражение ее глаз, когда она пробормотала мне эти слова, прежде чем повернуться и уйти от всей этой драмы, которая нас окружала, навсегда запечатлелось в моем мозгу.

Я встаю, собираясь уйти, но следующий посетитель, входящий в двери закусочной, заставляет меня остановиться, и я откидываюсь еще дальше на спинку стула, когда он направляется прямо к нам, опускаясь рядом с Тобиасом, когда тот без приглашения подходит к столу.

Этот ублюдок знал. Он знал все это время. Что, на самом деле, многое объясняет.

— Мы все в такой жопе из-за тебя, Найт, — рычит Арчи, его руки упираются в стол, когда он смотрит на меня сверху вниз, в его голубых глазах плещется боль, которая очень напоминает мне глаза Иден. Еще один кусочек головоломки, которого нам всем не хватало.

— Мне не о чем переживать, Арч...

Он хлопает ладонью по столу, заставляя тарелки и чашки дребезжать, он еще больше наклоняется вперед, пытаясь приблизиться ко мне, его лицо при этом краснеет.

— Заткнись нахуй, Ксавьер. Ты хоть понимаешь, что ты натворил? Я сказал тебе в тот день, когда ты появился в моем доме, что я выбираю ее. Каждый. Чертов. Раз. Ни ты, ни команда, ни моя собственная гребаная жизнь. Она. Знал ли я об этом за пять минут до того, как она появилась в моем доме? Да, да, знал. Видел ли я гребаное отчаяние в ее глазах? Да, именно поэтому она важнее всего остального. Моя сестра на собственном горьком опыте узнает, насколько извращенные и долбанутые люди во всем этом городе, и ты должен был позволить этой информации исходить от кого-то другого. Твоя мать сказала тебе это сделать? — В конце его голос немного срывается, эмоции берут верх, когда я смотрю на него сверху вниз.

Я наблюдаю, как на его лбу вздувается вена, как гнев и отчаяние разыгрываются на его лице. Хантер и Тобиас просто переводят взгляд между нами, не вмешиваясь и не останавливая его за то, что он так разговаривает с одним из нас, и я знаю, в глубине души это потому, что я, черт возьми, заслуживаю этого. Но ему не нужно этого знать. Мне нужно напомнить ему о его месте, как и всем остальным. Очевидно, что Иден сделала нас всех чертовски слабыми, и я не позволю этому продолжаться.

— Я предлагаю тебе убраться к чертовой матери из-за моего стола и с глаз долой, прежде чем я напомню тебе, с кем ты разговариваешь, — спокойно заявляю я, принимая его позу и наклоняясь вперед, опираясь на руки. — Мне наплевать на тебя или твою так называемую сестру, Арчи. Ты сказал то, что хотел, и это гораздо больше, чем получили бы другие, но теперь тебе нужно уйти. Ты тоже знал. Помни это, Арчи. Ты сам это сказал. Ты можешь винить меня, мне наплевать, но ты тоже виноват.

Он свирепо смотрит на меня, как и Хантер и Тобиас, и когда он видит, что я имею в виду каждое слово, слетевшее с моих губ, он ударяет кулаками по столу, прежде чем встать.

— Я намерен стать барьером между тобой и ней. Я предупредил ее о тебе, когда она приехала. Теперь я защищу ее от тебя. Даю тебе мое гребаное слово, Найт.

Я смотрю, как он выбегает из закусочной, расправляясь плечом со всеми на своем пути, и все, о чем я могу думать, это о том, как я надеюсь, что он говорит серьезно, потому что с пути, который я выбрал сейчас, уже не свернуть. Ей кто-нибудь понадобится.

Четыре

Иден

Иден

— Еще, еще, Де-де! — Коди кричит, расплескивая воду, пока его рука удерживает его на плаву в бассейне, и я ухмыляюсь. Мне нравится здесь, с пальмами и бассейном свободной формы, которые подчеркивают средиземноморскую атмосферу на заднем дворе.

В ту секунду, когда этот маленький светловолосый голубоглазый негодяй проснулся, он полностью сорвал мой сеанс принятия солнечных ванн, но, кажется, я даже не могу жаловаться. У него есть этот заразительный способ вызвать улыбку на моем лице, поднять мне настроение, и прямо сейчас я чувствую себя очень хорошо.

Сегодня я не пошла в школу, как того явно хотели "Звезды", и поддержка Бетани придала мне сил. Мы провели день абсолютно ничего не делая, только сплетничали, читали, и попросили кое-кого прийти и сделать нам одинаковый бледно-розовый маникюр-педикюр и нежились в лучах солнца.

Я хотела провести с ней как можно больше времени, особенно с тех пор, как решила, что больше не могу здесь оставаться. Она важна для меня. Я не хочу подвергать их риску, и я не подчинюсь этому проклятому городу, поэтому сегодня вечером я уезжаю. Не оглядываясь назад и не беспокоясь о последствиях.

— Скажи, пожалуйста, Коди. — Бетани смеется, когда я беру его на руки, и он встряхивает своими светлыми кудрями, разбрызгивая воду повсюду.

— Пожалуйста! Пожалуйста! —визжит он, и я с радостью подчиняюсь, поднимая его из воды, держа под мышками, прежде чем опустить в бассейн. Нарукавники не дают ему полностью погрузиться в воду, из-за чего небольшая волна воды со свистом накрывает его голову, и он вскрикивает от восторга, лихорадочно протирая глаза, чтобы снова найти меня.

— Пришло время сделать перерыв, малыш. Мы можем поесть мороженого, — кричит Бетани с того места, где она примостилась на краю бассейна, и он изо всех сил пинает своими маленькими ножками, чтобы добраться до нее. На его губах нет ни слова жалобы, потому что он должен выйти, так как мороженое уже на столе.

Убирая волосы с лица, я пользуюсь моментом, чтобы насладиться солнцем. В бассейне идеальная температура, не слишком жарко и не слишком холодно, но я определенно готова обсохнуть на шезлонге с ледяным десертом, а мороженое кажется идеальным вариантом, поскольку мы здесь уже некоторое время.

— Я возьму мороженое, если ты оставишь мне место на шезлонге, Коди, — предлагаю я, и он хлопает в ладоши, когда Бетани подсаживает его к себе на выложенный плиткой бортик.

— Я бы сказала, что это сделка, — говорит Бетани со смешком, и я не могу не согласиться.

Выбираясь из бассейна, я выжимаю как можно больше лишней воды из волос и надеваю шлепанцы. В противном случае я бы поскользнулась и приземлилась на задницу, как только ступила бы мокрыми ногами на кухонный пол.

В доме тихо, когда я захожу внутрь. Я знаю, что Райан на работе, проводит какое-то важное совещание по безопасности, а их личный шеф-повар уже ушел на весь день, так что нас только трое. Интересно, могли бы мы выгнать Райана, и я оставила бы их двоих при себе?

Улыбка, появляющаяся на моем лице, мгновенно исчезает, когда я вспоминаю все остальное, происходящее за пределами этого пузыря, и почему это на самом деле было бы небезопасно для них. Безопасно для меня? ДА. Райан великолепен в том, что он делает, но я не хочу подвергать их риску.

Открываю тяжелую дверцу морозилки и с благоговением смотрю на разнообразие вкусов фруктового мороженого. Наверное, мне следовало спросить их, что они хотят, до того, как я вошла, но я не ожидала, что на выбор будет более десяти вариантов. Шоколад, клубника, малина. Как ни крути, у них это есть.

Заметив синий холодильник рядом с морозилкой, я решаю взять по несколько штук каждого, чтобы Коди и Бетани могли выбрать сами. Это тоже даст мне минуту на принятие решения.

Я закрываю крышку холодильника и перекидываю ее через руку, одновременно толкая ногой дверцу морозилки, затем тем же путем возвращаюсь к бассейну.

Когда я подхожу к открытым стеклянным дверям, ведущим на улицу, мою кожу покалывает, а по рукам бегут мурашки, когда я слышу смех Коди неподалеку. Не похоже, что он в опасности, так с чего бы мне чувствовать...Я замираю на месте, причина реакции моего тела смотрит на меня в ответ.

Хантер. Тобиас. Ксавьер.

Черт. Я должна была догадаться, что "Звезды" не позволили бы мне пойти против их правил и не появиться на публике. Я была наивной, чувствуя себя здесь в безопасности и под защитой.

Я тяжело сглатываю, обводя взглядом каждого из них, останавливаясь на трех горячих парнях, которые медленно начали проникать мне под кожу, прежде чем продолжить поворачивать мою жизнь вокруг своей оси. Снова.

Я отказываюсь чувствовать себя уязвимой в своем черном купальнике-двойке, когда чувствую на себе их взгляды.

Тобиас сидит на шезлонге, к которому я направлялась, без футболки, которая заправлена за пояс джинсовых шорт. Его черная шапочка плотно сидит на месте, когда он потягивается, его голубые глаза прожигают каждый дюйм моего тела, когда он смотрит на меня, но я не могу точно определить, что он чувствует.

Ксавье стоит, скрестив руки на груди, его светоотражающие очки-авиаторы на месте. Его бицепсы бугрятся под рукавами темно-синей футболки, и я наблюдаю, как он скрежещет зубами. Он явно недоволен мной, но что тут нового?

Светлые волосы Хантера откинуты назад с лица, как будто он провел по ним пальцами. Его белая рубашка прилипает к телу, а джинсы опасно низко сидят на бедрах. Я наблюдаю, как он переводит взгляд с Бетани на меня, держа Коди на руках, пытаясь решить, куда направить свой гнев, но я не могу не растаять, когда он улыбается Коди, не позволяя нынешнему противостоянию повлиять на маленького парня.

Выпрямив спину и слегка задрав нос кверху, я неторопливо выхожу на улицу, держа в руке маленький холодильник, когда иду справа от бассейна. Я чувствую на себе их взгляды с каждым шагом, который я делаю, поскольку намеренно выбираю долгий путь в обход, чтобы добраться до Бетани.

— Я просила тебя не приходить, Хантер, — бормочет Бетани, пытаясь сохранить улыбку на лице, чтобы не расстраивать Коди, но он просто усмехается. Она смотрит в мою сторону с чувством вины в глазах, но это не ее вина.

— И я совершенно уверен, что говорил тебе, что ее заднице лучше быть сегодня в школе, но вот мы здесь. — Говоря это, он не сводит глаз с Коди, позволяя тому пощекотать его руку, не замечая окружающего его напряжения.

— У нее есть имя, и я уже высказала тебе все, что думаю о твоем тоне. Это не дает тебе права появляться здесь. Это мой дом, Хантер, мой. Ты не имеешь права приходить сюда и проявлять ко мне неуважение.

Бетани во время разговора тычет пальцем куда-то вокруг, стоя на своем, и как бы мне ни нравилось, что она защищает меня, я не хочу вызывать между ними напряжение. Может быть, однажды я смогу быть эгоисткой и позволю людям разрушать свои отношения с другими, чтобы защитить меня, но я просто не могу этого сделать. Я такая, какая есть. Может быть, это потому, что моей опорой всегда был мой отец. Мы даже не спорили, а теперь его нет.

У меня уже так много сожалений, что я даже не знаю, с чего начать.

Бросив холодильник к своим ногам, я протягиваю руку и сжимаю плечо Бетани, но она не двигается с места.

— Все в порядке, Бетани, честно. Они могут сказать все, зачем пришли сюда, а потом могут уйти. Их эго не позволит им оставить нас в покое, пока мы не услышим их мысли и мнения, так что мы можем продолжать в том же духе.

— Ты уверена? — Спрашивает Бетани, складывая руки на груди и продолжая смотреть Хантеру в лицо. Она смотрит на меня краем глаза, и я киваю, заставляя ее обеспокоенно вздохнуть, прежде чем она переводит взгляд на Хантера. — Хорошо. Я отведу Коди внутрь, но сама буду стоять у двери. Одно неверное движение с твоей стороны, мистер, и я вышвырну вон твою б-л-я-т-ь гребаную задницу. Понял?

Она пристально смотрит на него, пока он, в конце концов, не кивает и не шепчет Коди что-то на ухо, прежде чем передать его Бетани, которая щиплет Хантера за руку, передавая Коди. Он хмурится, когда она мило улыбается, и мне приходится сдержать смешок. Вполне возможно, что она лучшая старшая сестра, которую я когда-либо видела за все время существования.

Никто не произносит ни слова, пока мы смотрим, как она уходит в дом с холодильником в руке, и, верная своему слову, она подтаскивает высокий стульчик Коди к двери и садится рядом с ним.

— О какой ерунде ты хотел бы поговорить сегодня? — Подсказываю я, небрежно пожимая плечами и пытаясь сохранять спокойствие, хотя мое сердце бешено колотится в груди, а нервы пытаются взять надо мной верх.

— Я имею дело только с фактами, Иден. Если они тебе не нравятся, это не моя проблема, не так ли? — Ксавье ухмыляется, и мои руки тут же сжимаются в кулаки по бокам. Предательски впивающиеся в ладони ногти успокаивают меня, поэтому я не начинаю замахиваться на него.

Ублюдок.

Его позиция нисколько не изменилась с тех пор, как я впервые ушла. Я практически чувствую ледяную стену, которую он возвел вокруг себя, поскольку его слова продолжают ранить глубже, чем я хочу признать.

Прочищая горло, игнорирую его вопрос точно так же, как он мой. — Ты собираешься просветить меня относительно того, почему ты здесь, или мне придется догадываться? Я никогда по-настоящему не уверена в тебе, тем более что ты сообщаешь информацию только тогда, когда она тебе подходит, и никогда по доброте душевной .

— Что ж, я вижу, вы двое все еще любите вцепляться друг другу в глотки. Превосходно, — комментирует Тобиас, хлопая в ладоши и улыбаясь нам. — Но мы здесь для того, чтобы вернуть тебя в школу Эшвилла, начиная с завтрашнего дня, Иден. Если тебе неудобно возвращаться к Арчи, ты могла бы остаться у нас.

Я смотрю на него так, словно у него выросла вторая голова, слегка удивленная, увидев проблеск надежды в его глазах. Взрыв смеха срывается с моих губ, прежде чем я успеваю его остановить. — Это гребаная шутка? Я не знаю, какое из двух зол худшее. Я уже ответила тебе относительно возвращения в школу. Нужно ли мне повторяться? Потому что, если да, я запишу свои слова и нажму кнопку воспроизведения в будущем. У меня нет ни времени, ни сил ходить с вами по кругу в очередной вашей игре, ребята, и мне определенно не нужно тратить лишнее время в вашем присутствии. — Оглянувшись через плечо, я вижу, что Бетани все еще наблюдает за нами, уперев руки в бедра, когда она кивает мне, давая понять, что она здесь.

— Нахально. Как оригинально. Я не думаю, что тебе так уж понравятся последствия, если ты этого не сделаешь, Иден, — заявляет Ксавье скучающим тоном, и это заводит меня сильнее, чем рычание. Его беспечное отношение раздражает меня. Я знаю, что это гребаная ложь.

— Я думаю, что с меня хватит последствий в "Найт Крике", не так ли? Я не могу быть со своей мамой, кто-то здесь несет ответственность за смерть моего отца, и, к моему удивлению, у меня также есть брат-близнец и кто-то угрожает мне. Три удара, и я выхожу из игры, верно? По крайней мере, это то, к чему я стремлюсь, так что, если ты закончил, можешь уходить.

Хантер вздыхает и тянется, чтобы положить руку мне на плечо, точно так же, как я это сделала с Бетани, но я быстро отстраняюсь, наблюдая, как его рука опускается, мгновенно теряя его тепло.

— Иден, тебе не кажется, что это хорошая идея - делать то, что тебе говорят, поскольку ты буквально только что сказала, что кто-то здесь несет ответственность за убийство твоего отца? Мне кажется, что с твоей стороны неразумно играть с огнем, особенно в твоем положении.

Уставившись на него, я прикусываю губу, пытаясь обуздать свой гнев, но к черту все.

— Почему? Ты собираешься сделать со мной то же, что сделали с моим отцом? Тебе нужно воспроизвести то, что мне сказали, или ты был там? Хм? — Подначиваю я, подходя к нему ближе, мой пульс стучит в ушах, когда я смотрю, как он качает головой.

— Иден, не будь...

— Может быть и так. Ты готова рискнуть, Иден Фримонт? — Вставляет Ксавье, обрывая Хантера своим резким тоном, лишая меня дара речи.

Был ли он... неужели он... Мне кажется, меня сейчас стошнит. Я хочу подтолкнуть его рассказать больше, но я знаю, что он будет давить в ответ только сильнее, и темная часть меня хочет этого, утонуть в боли.

Мои руки дрожат, когда я делаю шаг вперед, ставя нас лицом к лицу, и его рука мгновенно тянется к моему горлу, сжимая ровно настолько, чтобы попытаться утвердить надо мной господство.

— Ты больной ублюдок, — рычу я, моя грудь быстро вздымается, когда я чувствую, что начинаю учащенно дышать, в голове крутятся бесконечные возможности. — Тогда сделай это. Покажи мне, что сделали с моим отцом. Это кажется гораздо лучшим вариантом, чем быть у тебя под каблуком, — выпаливаю я, в моих глазах собираются слезы, но я отказываюсь доставлять им удовольствие видеть, как мои эмоции берут надо мной верх.

Я практически дрожу с головы до ног, когда Ксавье удивленно смотрит на меня, но прежде чем он успевает ответить, Тобиас обхватывает Ксавье рукой за грудь сзади, останавливая его движение, и Ксавье отпускает меня.

— Хватит, Ксан, — предупреждает он, прежде чем переводит взгляд на меня. — Завтра в школу, Иден, или я приду сюда и заберу тебя сам, с угрозой или без угрозы. Не дави на меня. Это твое последнее предупреждение, прежде чем мы возьмем дело в свои руки. Ты поняла меня? — Его тон не оставляет места для непонимания, но я ничего не говорю, наблюдая, как они неторопливо направляются к Бетани. Ни один из них не оглядывается назад, настолько уверенные, что я у них именно там, где они хотят.

Ну и пошли они нахуй. Никто не пытается вселить в меня страх, чтобы заставить меня делать то, что они хотят. С меня хватит. С меня хватит.

Сегодня вечером я бегу.

Пять

Иден

Иден

В последний раз проверяя свою комнату на предмет разбросанных вещей, я перекидываю спортивную сумку через плечо и закрываю за собой дверь. Сейчас чуть больше семи вечера, и Коди уже в постели. Я уже поцеловала его в щеку на ночь, и я знаю, что Райан и Бетани будут в кабинете, расслабляться под фильм.

Медленно спускаюсь по лестнице, мои эмоции борются в голове, я бросаю свою спортивную сумку у входной двери и отправляюсь на поиски вечно счастливой пары. Их любовь подобна волшебству. Они настолько синхронизированы друг с другом и понимают потребности своего партнера. Так на самом деле выглядит любовь. Даже мои родители не были на этом уровне, как будто всегда чего-то не хватало.

Направляясь по коридору, я бросаю взгляд на семейные фотографии, развешанные по стенам, я слышу их смех, который ведет меня в кабинет, как я и ожидала. Я выглядываю из-за двери и вижу, что они растянулись на диване, а Бетани использует Райана в качестве своей личной гигантской подушки.

— Привет, извините, что прерываю. Я собираюсь уходить, — бормочу я, заставляя себя улыбнуться, когда они смотрят в мою сторону. Я больше ничего не объясняю, но замечаю подозрительную складку между бровями Райана, когда Бетани улыбается мне.

— Все в порядке. У тебя есть все коды, верно?

— Да, - отвечаю я, засовывая руки в задние карманы и нервно оглядываясь по сторонам. — Спасибо, Бетани. Несмотря ни на что, для меня ты удивительная, — добавляю я, заставляя ее сесть и качая головой.

— Всегда, девочка. Я хотела сестру, а не какого-то тупого гребаного брата, который думает, что он дон, — говорит она с усмешкой, и я хихикаю вместе с ней.

Неловко кивнув, я поворачиваюсь на каблуках, мои конверсы скрипят по деревянному полу, когда я еще раз прощаюсь через плечо. Я останавливаюсь у входной двери, вздыхая и перекидывая спортивную сумку через плечо, когда меня пугает звук того, как кто-то прочищает горло.

Резко обернувшись, я обнаруживаю Райана, прислонившегося к стене с понимающим выражением лица, когда он кивает на сумку в моей руке, его поведение на удивление расслабленное.

— Значит, ты не вернешься сегодня вечером, да? — комментирует он без осуждения в голосе, встречаясь со мной взглядом, и я едва заметно качаю головой. Его глаза загораются пониманием. — Ну, просто знай, я не собираюсь менять здесь детали безопасности. Так что, если тебе когда-нибудь понадобится вернуться, это будет так же просто, как зарегистрировать номер твоей машины или код безопасности, хорошо?

— Она рассердится? — Спрашиваю я, ненавидя саму мысль о том, что могу расстроить ее из-за меня, но он качает головой.

— На тебя? Нет. На общую ситуацию? Черт возьми, да. Ты же знаешь ее? — Я улыбаюсь его словам, зная, что они на сто процентов правдивы, и открываю дверь. — Я серьезно, Иден. Это всегда будет для тебя безопасным местом. Мы все слишком хорошо знаем, на что способен этот город и как действуют ответственные люди.

— Спасибо, Райан, — шепчу я, выходя на прохладный ночной воздух. Я никогда не была так уверена в своем решении, как сейчас. Это хорошие люди. Они явно получили свою долю драмы в Найт-Крик, и моя им тоже не нужна.

Дверь со щелчком захлопывается за мной, когда я спешу к своему G-Wagon, забираюсь внутрь и бросаю сумку на пол пассажирского сиденья. Мои руки немного дрожат, нервы пытаются взять надо мной верх, когда я думаю о любых последствиях со стороны "Звезд" или Иланы, с которыми я столкнусь за то, что ослушалась.

Заводи машину, Иден, и просто поезжай. Поезжай.

Я не собираюсь возвращаться к Арчи, и уж точно не собираюсь оставаться с гребаными "Звездами". Это только заставит меня выглядеть слабее. Я позвоню своей маме, как только пересеку границу и выберусь из этого гребаного города.

Сделав глубокий вдох, я завожу двигатель, облегченно вздыхаю, преодолевая свою внутреннюю борьбу, и медленно еду по гравийной дорожке. Ворота открываются, когда система распознает мой номерной знак, и я поворачиваю налево, не совсем уверенная, лучший это способ или нет, но я полностью за то, чтобы выяснить это.

Подключив свой телефон к Bluetooth, я нажимаю кнопку — "Пуск", быстро бормоча "Позвонить маме", прежде чем дождаться соединения. Мое сердце немного замирает, когда сообщение мгновенно переходит на голосовую почту, и ее голос разносится по машине. Отъезжая от дома Бетани, я пробую еще несколько раз, продолжая снова и снова набирать мамину голосовую почту, и каждый раз мое сердце немного замирает.

Солнце медленно начинает садиться вдалеке, и мне почти хочется повернуться к нему и еще раз посмотреть, как оно садится над домом Фримонтов, но я должна оставаться сосредоточенной. Останавливаясь на следующем светофоре, я быстро включаю звуковую систему, моя учетная запись Spotify мгновенно подключается, и мой последний плейлист — Fuck the Allstar, продолжает греметь из динамиков, переключаясь на Dancing with the Devil Demi Lovato, которая проникает сквозь меня, находя такой глубокий отклик в моей душе, что, кажется, я готова расплакаться от боли в ее голосе. Я замечаю внедорожник в зеркале заднего вида, но не придаю этому значения, когда загорается зеленый, и я выезжаю на дорогу, которая ведет вверх и вокруг города, недалеко от Маунт-Джеймс и водопадов. Выбирая извилистые улочки, я избегаю ехать напрямую через город, чтобы меня никто не увидел.

В этом направлении довольно тихо, вдоль дороги растут красивые цветы и деревья, пока я подпеваю радио. Единственные машины в округе, скорее всего, отправляются на позднюю вечернюю прогулку или просто возвращаются с нее домой, за исключением... внедорожника, который все еще следует за мной.

Я стараюсь уделять ему чуть больше внимания, зная, что это тот же черный внедорожник Jaguar, на котором я видела Ксавье и Илану, — точно такой же, как тот, что был припаркован возле нашего дома в Уайт-Ривер, когда я практически сбежала из города. Очевидно, у Найтов очень дорогой вкус, но сейчас меня больше всего беспокоит, один ли это из них и следят ли они за мной.

Не будь такой смешной, Иден. Это всего лишь гребаный внедорожник.

Продолжая ехать по дороге, я прибавляю скорость, проезжая мимо одного из моих любимых мест у водопада. Жаль, что этот город такой потрясающий. Мне мог бы понравиться этот район, но только не люди в нем.

Я немного набираю скорость, поскольку передо мной нет ни одной машины, и внедорожник делает то же самое. Поворачивая налево, я направляюсь к другим водопадам, поскольку я знакома с этой дорогой, чтобы посмотреть, делают ли они тот же поворот, что и я. Это может быть полным совпадением. Возможно, это даже не Найт. Вероятно, это какая-то пара, отправляющаяся на прогулку со своей милой собачкой или что-то в этом роде, но они недостаточно близко, чтобы я могла сказать, мужчина это или женщина за рулем, не важно, кажутся они знакомыми или нет.

Перестань так остро реагировать, Иден. Ксавьер не это имел в виду... верно?

Волосы у меня на затылке встают дыбом, когда я вспоминаю его недавнюю насмешку. Ты готова рискнуть, Иден Фримонт? Вопросы и эмоции, которые возникают у меня, эхом отдаются в голове, отвлекая меня, когда мне действительно нужно сосредоточиться на здесь и сейчас. Следят за мной или нет, важнее, чем то, что заставляют меня чувствовать "Звезды".

Я снова проверяю внедорожник, когда сворачиваю со стоянки. Мои ладони вспотели, а сердце замирает, когда внедорожник делает то же самое, следуя за мной по извилистой дороге, которая ведет направо.

Я не слишком знакома с этой частью города, но дорога продолжается по дальней стороне национального парка, деревья, цветы и грунтовые дорожки начинают выглядеть одинаково. Я не чувствую себя так уверенно, как раньше, но я вижу развилку на дороге и ищу дорожный знак, не упуская из виду всю иронию сложившейся ситуации.

Запах калифорнийских астр проникает во внедорожник, когда они тянутся вдоль обочины, напоминая мне о тропинке, по которой я ехала с Чарли и Арчи, и я снова смотрю в зеркало заднего вида, надеясь, что внедорожник исчезнет, но, к сожалению, это не так.

Меня подташнивает. Интуиция подсказывает мне, что что-то не так, когда я пытаюсь увеличить скорость, набирая сорок пять миль в час, но внедорожник остается рядом. Мой взгляд продолжает мелькать в зеркале заднего вида, пока музыка гремит вокруг меня на повторе.

Заметив указатель прямо впереди, я читаю, что левая ведет к шоссе на Тихоокеанском побережье, а правая приведет меня обратно к Найт-Крик.

Мне нужно принять решение. Поворачиваю ли я назад и смотрю на их фасад идеального города с идеальными людьми? Я была бы вынуждена иметь дело с их полуправдой и обманом, и что бы это ни было, что они запланировали для меня. Или мне бежать? Это был бы мой шанс сбежать из этого долбаного города и людей, и от последствий, с которыми я, кажется, всегда сталкиваюсь из-за того, что я Грейди... или Фримонт... или кто я там еще, блядь, такая.

Я снова пытаюсь разглядеть водителя через зеркало заднего вида, но теперь вижу, что стекла тонированы, и я не могу сосредоточиться на них, а также следить за дорогой.

Сделав глубокий вдох, я в последнюю минуту выбираю направление, дергая G-Wagon влево, оставаясь при своем решении бежать. Это продолжается по красному стальному мосту, который пересекает одну из рек Маунт-Джеймс, решив взять свою жизнь в свои руки и убраться к чертовой матери из этого места.

Мои пальцы дрожат, когда я крепко сжимаю руль, давлю ногой на педаль газа и набираю скорость, поскольку дорога свободна. Сфокусировав взгляд на асфальте впереди, я вижу, как стрелка спидометра показывает пятьдесят пять. Страх и паранойя берут верх, когда я впадаю в панику, убирая ногу с педали газа, прежде чем потеряю контроль из-за того, что не могу полностью сосредоточиться на дороге.

Продолжая двигаться к мосту, я стараюсь объехать небольшой проселок на дороге, немного сворачивая вправо, когда музыка стихает и звук моего рингтона наполняет машину. Я бросаю взгляд на приборную панель и вижу имя моей мамы, мелькающее на экране, поэтому спешу нажать кнопку ответа на руле, продолжая ехать к мосту.

— Мама? Мама! — Я кричу, страх в моем голосе слышен в каждом слоге, который срывается с моих губ, когда внедорожник приближается к моему бамперу.

— Иден? Иден! Что происходит?

— Я... я больше не могу здесь оставаться. Я не могу ничего из этого делать. Кто-то, блядь, преследует меня, и... и мне страшно, мам, пожалуйста. Я рядом с автомагистралью между штатами. Скажи мне, где повернуть, куда ехать... просто что угодно.

Внедорожник рвется вперед, задевая мой задний бампер и отбрасывая меня вперед, пока я пытаюсь держать машину прямо. Крик вырывается из моего горла, когда я начинаю пересекать мост в направлении федеральной автомагистрали. Я понятия не имею, как долго длится эта чертова металлическая смертельная ловушка, но чем быстрее я выберусь из нее, тем в большей безопасности буду чувствовать себя.

— Черт, — слышу я, как бормочет моя мать, и меня охватывает паника, пока я жду, что она скажет что-нибудь еще. Сделав глубокий вдох, она зовет меня по имени. — Иден, мне нужно, чтобы ты выслушала меня. Тебе нужно развернуть машину и вернуться в дом Фримонтов, хорошо?

— Ты что, меня не слушаешь? — Я кричу. — Я не могу этого сделать, и уж точно не могу, когда какой-то внедорожник пытается столкнуть меня с дороги.

— Все будет хорошо, милая, — шепчет она, и это звучит так, как будто она пытается прикрыть трубку, но я все равно слышу ее слова громко и отчетливо. — Ты должен отвязаться от моей дочери прямо сейчас. Мне похуй, кто следит за ней. Если что-то случится с моей девочкой, я заставлю тебя пожалеть о том дне, когда ты родился. Мы все играем в ваши гребаные игры. Хватит, значит, хватит. — Ее голос звучит убийственно, полный контраст с мягкой и чрезмерно эмоциональной женщиной, к которой я привыкла, но что смущает меня еще больше, так это то, к кому она обращается. Тем более что я могу поклясться, что слышу мужчину на заднем плане.

Страх заставляет меня еще немного сбавить скорость, и я сбрасываю ее менее чем до сорока миль в час. Паника продолжает душить меня, когда я практически вдавливаю себя обратно в сиденье, вцепляясь в руль изо всех сил.

— Мама, где ты? Я могу приехать к тебе, только, пожалуйста, не заставляй меня возвращаться туда.

Прежде чем я слышу ее ответ, внедорожник поворачивает справа от меня, как раз в тот момент, когда мы съезжаем с другой стороны моста и направляемся к съезду на автомагистраль между штатами, и я практически ощущаю вкус победы. Я так близко.

Внезапно внедорожник поворачивает влево, намеренно врезаясь в бок моего G-Wagon, и я сворачиваю слева направо, шины визжат по асфальту. Я нажимаю на тормоза, надеясь скорректировать направление движения, но понимаю, что уже слишком поздно, когда внедорожник снова задевает бампер моего G-Wagon, и я теряю контроль. Моя голова размытым пятном ударяется о стекло со стороны водителя, когда срабатывает подушка безопасности на руле, ударяя меня прямо в лицо и заглушая крик, застрявший у меня в горле.

Я беспомощно позволяю автомобилю играть со мной, как тряпичной куклой, пока он катится, и, наконец, останавливаюсь со стороны водителя. Приоткрывая глаза, когда я чувствую, что G-Wagon больше не движется, я обнаруживаю, что мои руки прижаты к груди, а нога все еще прижата к педали тормоза, и я застываю на месте.

Моя голова раскалывается, и я чувствую, как жидкость стекает по щеке, когда я пытаюсь сделать успокаивающий вдох. Я изо всех сил пытаюсь разглядеть что-нибудь, кроме подушки безопасности и гравия рядом с моей головой. Слава богу, что это произошло не мгновением раньше, иначе я была бы внизу, в ущелье.

Я пытаюсь отпустить руль, чтобы поднести руки к голове, но это бесполезно. Они словно приклеены к месту, и я чувствую, что мое дыхание становится все более прерывистым. Я ничего не вижу, мое тело онемело от боли, и хаос, творящийся вокруг меня, вызывает у меня желание отключиться, но я пытаюсь пройти через все это. Я слишком напугана, чтобы упасть в обморок.

Заставляя себя открыть глаза еще раз, я не вижу ничего, кроме полной темноты, как за моими веками несколько мгновений назад. У меня больше нет сил справляться с последствиями столкновения. Я закрываю глаза, склоняя голову набок, расслабляя тело и пытаясь сбежать от этого кошмара любым возможным способом.

Даже если это произойдет через смерть.

Когда мир погружается во тьму, все, что я слышу, - это как мама выкрикивает мое имя. Внезапно я чувствую иронию, слыша ее голос, когда погружаюсь в умиротворение. Мои мысли возвращаются к песне, звучавшей ранее, в надежде, что раз и навсегда мой собственный танец с дьяволом закончился.

Шесть

ТОБИАС

ТОБИАС

Черт. Нет.

Нет. Нет. Нет. Нет. Нет. Нет.

Я провел последний час, призывая Ксавьера и Хантера к молчанию, поскольку они решили, что для нас было бы хорошей идеей вернуться в дом Бетани и вежливо призвать Иден выслушать еще раз, как будто мы не угрожали ее гребаной жизни, когда видели ее в последний раз. Мы смешны.

Теперь... Теперь я не думаю, что когда-либо в жизни буду так благодарен за то, что в конце концов мы вернулись, чтобы снова ее увидеть. Хотя я нутром чую, что не стоило поднимать такой шум, потому что тогда мы были бы там раньше, и она никогда бы не села в свой внедорожник — по крайней мере, я надеюсь.

Мое сердце бешено колотится в груди, когда я сижу, зажатый между двумя передними сиденьями. Ксавьер и Хантер впереди в "Jaguar" Ксавье, пока мы продолжаем набирать скорость позади внедорожника, следующего за Иден.

— Позвонить Илане, — кричит Ксавье в третий раз, когда телефон звонит по всему салону, но на самом деле неудивительно, что она снова не отвечает. — Блядь. Блядь. Блядь, — скандирует он, в отчаянии хлопая руками по рулю, когда мои руки сжимаются вокруг подголовников.

Что, черт возьми, здесь вообще происходит?

— Это твоя мама, Ксавье. Тебе не нужно слышать, как она это говорит, чтобы понять, что это гребаная правда, — рычит Хантер, наклоняясь вперед на своем сиденье и упираясь локтями в приборную панель, его пальцы вцепляются в волосы, пока он смотрит на дорогу.

— Сейчас все это, блядь, не имеет значения. Нам нужно придумать, как заставить внедорожник отъехать, — кричу я, и Ксавье рычит.

— Было бы чертовски полезно, если бы мы знали, куда она на самом деле направляется.

Некоторое время никто ничего не говорит, но когда она поворачивает налево, ответ прямо перед нами.

Она убегает.

От нас. От этого города. От всего.

Я не виню ее, но, похоже, Илана готова пойти на крайние меры, чтобы удержать ее здесь.

— Мы бы не оказались в таком гребаном положении, если бы ты не был такой сучкой, когда хотел вернуться, — возражает Ксавье, глядя на меня в зеркало заднего вида, и я показываю ему средний палец. Пошел он нахуй. Я и так достаточно себя наказываю, мне не нужно, чтобы он еще и это делал.

— Что за хуйня? — Рычит Хантер, наклоняясь еще дальше вперед, прежде чем нажать кнопку, чтобы полностью опустить стекло.

— Что? — Спрашиваю я, наблюдая, как он высовывается из гребаного окна, как сумасшедший.

— Они просто, блядь, протаранили ее, — шипит он, откидываясь на спинку сиденья и сжимая руки в кулаки, пока мы с Ксавьером смотрим на него, переваривая то, что он только что сказал.

Глядя в окно, я наблюдаю, как Иден направляется по старому красному мосту, ее скорость, кажется, замедляется, как будто она стала более напуганной. Я бью кулаком по подголовнику Хантера снова и снова, пытаясь выпустить напряжение, нарастающее внутри меня. Я чувствую себя беспомощным, чертовски беспомощным, и я нутром чувствую, что все будет становиться все хуже и хуже, если это вообще возможно.

— Нам придется попытаться убрать их с дороги, прежде чем они сделают это с ней, — говорит Ксавье, его тон почти лишен каких-либо эмоций, поскольку он озвучивает единственный план, который у нас может быть.

— Сделай это, — требует Хантер.

Не говоря больше ни слова, Ксавье еще сильнее нажимает ногой на педаль, отбрасывая меня назад на сиденье, но мы опоздали. Внедорожник отъезжает влево, и Ксавье следует за ним, но поскольку Иден сбросила скорость, это дает этим придуркам шанс снова подойти к ней и врезаться в заднюю часть ее G-Wagon.

Все происходит так чертовски быстро, что кажется размытым пятном. В одну минуту внедорожник перед нами, в следующую обе машины переворачиваются на бок. Машина Иден находится всего в нескольких футах от моста, и вокруг нее начинает клубиться дым.

Ксавьер с визгом останавливает машину, и мы все выпрыгиваем из нее. Мое сердце учащенно бьется в груди, когда адреналин разливается по венам. Солнце едва село, и его убывающие лучи - единственный источник света, который у нас есть, когда мы рассматриваем открывающуюся перед нами сцену.

Я проношусь мимо разбитого внедорожника, за которым мы следили, того, который следовал за Иден, надеясь, что либо Ксавьер, либо Хантер позаботятся о них, пока я буду искать Иден. Должно быть, они врезались в шлагбаум на правой стороне дороги. Ублюдки это заслужили.

Я подбегаю к передней части G-Wagon Иден, лобовое стекло треснуло в одних местах и разбилось вдребезги в других. Иден обмякла, ремень безопасности прижимает ее к сиденью, а ее голова прислонена к земле там, где разбито ее окно. Струйка крови стекает по левой стороне ее лица, ярко выделяясь на фоне бледной кожи Иден, а вокруг глаз быстро образуются черно-синие синяки.

Моя яростная, прекрасная душа.

Хантер позвонил Райану, как только мы поняли, что происходит, так что я надеюсь, что он вызовет сюда службу спасения как можно скорее.

Пожалуйста, пожалуйста, пусть все будет хорошо. Мне нужно, чтобы с ней все было в порядке.

Я вздрагиваю, когда женщина выкрикивает имя Иден. Должно быть, у нее подключен телефон, но у меня нет времени ответить ей. Мой приоритет - Иден, но я не знаю, как безопасно извлечь ее из внедорожника, и я боюсь, что если попытаюсь вытащить ее, то причиню ей боль.

Чья-то рука опускается мне на плечо, заставляя меня подпрыгнуть, и я поворачиваюсь с поднятым кулаком, готовый драться, но останавливаюсь, когда вижу Райана, стоящего позади меня.

— Мне нужно, чтобы ты отошел с дороги, Тобиас, — кричит он, как будто он повторяется несколько раз, а я не слышал, но даже сейчас это звучит как шепот в моих ушах, когда я отодвигаюсь в сторону, наблюдая, как парамедики окружают внедорожник, мои глаза прикованы к ней, поскольку она не двигается.

Я отчаянно ищу Хантера и Ксавьера, нуждаясь в их поддержке, и нахожу их возле внедорожника, который сбил Иден. Там двое мужчин, одетых с ног до головы в черные костюмы, пытаются бороться с моими братьями.

Эти ублюдки.

Если я не могу помочь Иден, тогда я помогу им.

На автопилоте я двигаюсь к ним, наблюдая, как Хантер несколько раз бьет одного из мужчин, прижимая его ногами к земле, в то время как Ксавьер нависает над другим парнем, который стоит перед ним на четвереньках. Кровь стекает с лица мужчины, но он не выглядит так близким к смерти, как Иден, что только злит меня еще больше.

Она этого не заслуживает. Ничего из этого.

Я ускоряю шаг, и Ксавье, должно быть, слышит мое приближение, потому что в последнюю минуту отходит в сторону, давая мне пространство поднять ногу и нанести удар, как будто я собираюсь сыграть в футбольный мяч. Я слышу треск, когда моя нога соприкасается с головой этого больного ублюдка.

Он оседает на землю, когда моя грудь тяжело вздымается. Я ловлю взгляд Ксавье, отмечая, что он выглядит примерно так же дико, как, я предполагаю, я. Звук удара плоти о плоть привлекает мое внимание к Хантеру, который все еще безжалостно избивает другого парня, поэтому я спешу к нему, обхватывая его рукой за плечи, чтобы заставить отступить.

Он напрягается, пытаясь продолжить атаку, но я не ослабляю хватку, и он постепенно успокаивается настолько, что перестает сопротивляться.

— Нам нужны эти красивые ручки, брат, — напоминаю я ему, кладу голову ему на плечо и тоже пытаюсь успокоиться.

— Где она? — наконец говорит он, его голос хриплее обычного, и я медлю с ответом. Я оставил ее с Райаном, но немного отвлекся на помощь в избиении, которого заслуживали эти ублюдки.

Оглядываясь на поврежденный внедорожник Иден, я вижу, как они осторожно укладывают ее на носилки, фиксируя шею, и я в отчаянии разеваю рот.

— Черт, — хрипит Хантер рядом со мной, пока мы смотрим, как они загружают ее в машину скорой помощи без опознавательных знаков. Подходит Райан с мрачным выражением на лице.

— Она едет домой с нами, — заявляет Ксавьер, уперев руки в кулаки, когда Райан останавливается перед ним, глядя на него сверху вниз.

— Да, потому что отвезти ее туда, где у Иланы будет легкий доступ, - лучшая идея. — Райан закатывает на нас глаза, как на идиотов, прежде чем переводит взгляд на мужчин на земле. — Твоей матери? — спрашивает он, сосредоточившись на Ксавье, который даже не огрызается в ответ на саркастическое замечание Райана, потому что мы все знаем, что он прав.

С тяжелым вздохом Ксавье проводит рукой по лицу. — Честно говоря, я не знаю, но на данном этапе это кажется весьма вероятным.

— Я позабочусь о них, — просто отвечает Райан, скрещивая руки поверх кожаной куртки, и Хантер кивает. Я понятия не имею, что это на самом деле влечет за собой, и у меня нет интереса выяснять, хотя, похоже, Хантер знаком с повадками своего шурина. Я хочу быть с Иден. Нахуй наш братский кодекс прямо сейчас. Ей нужен кто-то, нравится ей это или нет, и я хочу быть этим человеком.

— Я хочу поехать с ней, — выпаливаю я, и Райан тут же качает головой.

— Вы можете вернуться с нами в наш дом, но вы, ублюдки, объясните мне, что вы сказали сегодня днем, что заставило ее решить, что ей нужно бежать. — С этими словами он разворачивается на каблуках, и я счастлив последовать за ним. Я бы предпочел быть с Иден, но пока меня не отталкивают, я не собираюсь спорить.

— Я поеду за тобой на своей машине, — кричит Ксавье. — Мне нужно позвонить маме.

— К черту это, она все равно ни хрена не скажет, — бросаю я через плечо, обнаруживая, что Хантер тоже направляется ко мне. Если Ксавье и удивлен, что мы оба лезем к Райану, он этого не показывает, но тик на его челюсти говорит мне, что он осознает, что в нашей тесной связи сейчас определенно есть трещина. И все это ради дерзкой, красивой блондинки с блестящими голубыми глазами.

Я молча опускаюсь на заднее сиденье черного пикапа Райана, позволяя Хантеру сесть впереди рядом с ним, и пытаюсь осознать, что, черт возьми, только что произошло.

Кто-то, по-видимому, Илана, только что столкнули Иден с дороги. Столкнули. Ее. С. Дороги.

Ярость продолжает нарастать во мне, пока в моей голове прокручивается картина того, как внедорожник врезается в ее G-Wagon. Мне все равно, что за хуйня здесь происходит, мне просто нужно, чтобы с ней все было в порядке.

К счастью, Райан остается прямо за машиной без опознавательных знаков, где, я надеюсь, парамедики ухаживают за Иден, так что мне не нужно так сильно беспокоиться о ее местонахождении. Но мои глаза продолжают шарить по дорогам, убеждаясь, что за ней не гонится еще одна сумасшедшая машина. Однако сейчас, когда солнце зашло, трудно что-либо разглядеть, и я могу ориентироваться только по огням машины.

— Итак, кто хочет начать? — громыхает Райан, его глаза устремлены на дорогу, пока он ждет, что кто-нибудь из нас ответит. Я точно знаю, что он хочет знать, но на самом деле это не в наших правилах — делиться подробностями за пределами нас троих. Технически он семья Хантера, так что я оставляю это решение за ним. Когда Хантер тоже ничего не говорит, Райан вздыхает. — Вы же знаете, что я установил наблюдение вокруг бассейна, верно? Вы можете сказать мне, или я могу просто послушать это, когда вернусь. В любом случае, я узнаю, почему она улизнула сегодня вечером со страхом в ее больших голубых глазах, как будто она была совершенно потерянной душой.

Его слова сильно ударили меня в живот, но меня слегка раздражает, что эта девушка каким-то образом проникла глубоко под мою кожу. Я смеюсь, я шучу, но не впускаю никого внутрь. То, что она наконец оказалась подо мной, никак не утолило мою потребность в ней. Предполагалось, что это будет секс, просто секс, но прямо сейчас, когда на пути появилось новое препятствие Ксавье, я на самом деле не знаю, стоит ли что-то менять.

Я думаю, все зависит от того, насколько на самом деле сильна связь Ксавьера со своей матерью.

Не то чтобы все это уже имело значение. Она не захочет даже смотреть на меня снова, не после этого, потому что это определенно связано с Иланой, которая связана с Ксавьером, что ведет к Хантеру и ко мне. Я чертовски облажался.

— Мы вежливо сказали ей быть завтра в школе, прежде чем, взять дело в свои руки, — бормочу я, и оба, Хантер и Райан, поднимают брови, глядя на меня. Хантер, потому что он знает, а Райан, потому что он может точно сказать, что это было сказано невежливо, и это было не самое худшее.

Прочистив горло, Хантер, наконец, заговорил. — Она спросила, причастны ли мы к убийству ее отца, и мы не подтвердили и не опровергли это. Если уж на то пошло, Ксавье поощрял эту идею, пытаясь заставить ее подчиниться. — Ну, это кажется более точным, я просто пытался немного подсластить это.

Райан усмехается, переводя взгляд с меня на него. — Я не думаю, что ей нравится вся эта история с подчинением, поскольку она лежит на носилках в машине скорой помощи моей компании. Ты обращаешься с ней точно так же, как обращались с тобой, но ты, вместе с Иланой гребаной Найт, делаешь это публично. У нее нет безопасного убежища, нет спасения, а теперь вы, ублюдки, даже не позволяете ей сбежать.

Костяшки его пальцев белеют, когда он крепче сжимает руль, и меня удивляет, насколько сильно вся эта ситуация, кажется, беспокоит его, но на самом деле я мало что знаю о его прошлом. Все, что я знаю, это то, что они вместе прошли через много дерьма, Бетани и он, и Хантер относится к нему как к члену семьи, говорит, что он заслужил место рядом с ней.

Никто из нас не отрицает его заявления, но я никогда не упоминал историю своей семьи. Никогда. Поэтому я держу рот на замке, наблюдая, как мир проносится мимо в размытом пятне, пока мы не подъезжаем к охраняемым воротам дома Бетани и Райана.

Затемненный фургон продолжает объезжать слева от их дома, когда Райан припарковывает машину на подъездной дорожке. Я мгновенно ненавижу дополнительное расстояние от Иден, но держу рот на замке, пытаясь сохранять спокойствие, когда мы выходим из грузовика и Ксавье паркует свой "Jaguar" рядом с нами.

Он прижимает телефон к уху, его глаза плотно закрыты, а лицо красное, как помидор, когда он разговаривает с кем-то на другом конце провода. Я предполагаю, что это его мать, но когда он распахивает дверь и рычит: — Рез, — так зовут его отца, мои глаза расширяются от удивления.

Его семейная жизнь совсем не похожа на мою. Мой отец - правитель, а моя мать - идеальная степфордская домохозяйка, в то время как мама Ксавьера управляет всем гребаным городом, не говоря уже о своем доме.

— Это чертовски далеко, и ты это знаешь, отец, — выпаливает он, прежде чем убрать телефон в карман, едва взглянув на нас, пока крадется к передней части дома.

Мы быстро следуем за ним, не нуждаясь в указаниях, куда идти, поскольку крики Бетани слышны снаружи дома.

— Ты в полной заднице, — бормочет Райан, и Хантер вздыхает, качая головой, как будто знает свою судьбу, и идет рядом со мной.

Мы поворачиваем налево, коридор ведет к широко открытым дубовым дверям в конце, где припаркован фургон с двумя дверями, ведущими из коридора по обе стороны. Свет в комнате справа позволяет нам еще раз взглянуть на Иден, пока парамедики творят свое волшебство.

— Вы, долбаные куски дерьма. Вы это сделали? Вы, блядь, это сделали?

Бетани выбегает из комнаты, направляясь прямо к Хантеру, несколько раз ударяя его кулаком в грудь, слезы наворачиваются на ее глаза, когда эмоции берут верх над ней, в то время как Ксавьер, Райан и я все стоим и смотрим.

Хантер не сопротивляется, позволяя ей выплескивать на него свое разочарование, пока слезы не потекут по ее лицу, и она не уткнется лбом ему в грудь.

— Райан, этот ублюдок имеет какое-либо отношение к аварии?

— Я имею в виду, в глубине души я хочу сказать "да", просто чтобы ты могла врезать ему еще пару раз, но нет. Это они позвонили мне. Они этого не делали, Бетти.

— Не называй меня, блядь, Бетти прямо сейчас, — ворчит она в ответ, ее настроение мгновенно расслабляется, когда Райан подходит к ней сзади, обнимает за плечи и притягивает к себе вместо Хантера. Его шестифутовая фигура бросается в глаза рядом с ее небольшим пятифутовым ростом.

— Я сказала им провести полное обследование. Кажется, с ней все в порядке, и ее жизненные показатели в норме. Будем надеяться, что она потеряла сознание только от сотрясение мозга. Если с ней что-нибудь еще... Я не могу даже подумать о чем-то большем прямо сейчас, — шепчет она, ее лицо покрыто пятнами от слез, но она вытирает щеки, разворачивается на каблуках и направляется в комнату, когда Райан отпускает ее заниматься своими делами.

Я понятия не имею, что у нее за дела и даже где Коди, если подумать, все, что я знаю, это то, что мне нужно проведать Иден.

— Мне нужно ее увидеть, — бормочу я, обходя Райана и заходя в комнату, стараясь никому не мешать.

— Нет, не ты, — ворчит Хантер, и я в замешательстве смотрю на дверь, но хмурюсь еще сильнее, когда вижу Хантера, стоящего в дверном проеме спиной ко мне, а Ксавье стоит перед ним. — Пошел ты со своими дурацкими дерьмовыми решениями. Если бы ты не стал таким угрожающим раньше, намекая, что мы как-то причастны к смерти ее отца, этого бы не случилось. Ничего из этого не случилось бы. Это все на твоей совести. Можешь подождать снаружи.

Его тон затравленный, надломленный и наполненный яростью, в то время как я просто стою и глазею на них. Редко можно увидеть, как Хантер набрасывается на нас, еще реже - когда это направлено на кого-то из нас, но вот мы здесь, и я должен признать, я рад, что он, кажется, чувствует то же, что и я.

Бетани хихикает, но в этом звуке нет радости, когда она направляет свой яростный взгляд на всех нас. — Нет. И вы пошли нахуй отсюда, маленькие засранцы. Я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас находился в этой комнате, если она проснется. Никто из вас не заслуживает того, чтобы находиться здесь. А теперь убирайтесь нахуй.

Семь

Иден

Иден

Чувствуя траву под ладонями, я свешиваю ноги с края обрыва, позволяя морскому бризу окружить меня. Это обнимает меня, пробирая до костей и согревая в то же время, когда я нахожу здесь свой внутренний покой.

Я не знаю, почему я здесь и где именно это место находится, но, как всегда, океан зовет меня. Яркое солнце сияет в небе, отражаясь от воды, которая внизу пенится и разбивается о камни. Этот звук почти гипнотизирует, поскольку успокаивает меня.

— Мне следовало догадаться, что я найду тебя здесь.

Моя голова резко поворачивается вправо, и я чуть не напрягаю мышцы, когда иду на звук его голоса. Мой рот разинут, когда я смотрю на него.

— Папа?

Знакомая улыбка расплывается на его лице, когда он занимает место рядом со мной, в уголках его глаз появляются морщинки, когда его рука сжимает мое плечо, и кажется, что все мое внутреннее смятение улажено одним этим прикосновением.

— Как ты... Где... Я мертва? — Выпаливаю я, потирая лоб и пытаясь освежить свою память.

Мой отец фыркает в ответ. — Судя по тому, как ты поступаешь, ты недалека от истины. Ты, кажется, играешь в "жизнь на грани" не слишком ли ты много на себя взяла, ты так не думаешь? — Его тон мягкий, почти игривый, но выражение лица серьезное. Эту сторону моего отца мне никогда по-настоящему не приходилось видеть, поскольку я редко попадала в неприятности.

— Столько всего происходит, папа. Как ты вообще выжил в этом городе?

Кажется, проходит целая вечность, прежде чем он, наконец, отвечает, его взгляд устремлен к горизонту, совсем как мой, но я могла бы сидеть здесь с ним весь день, даже вечность.

— Любовь. Любовь помогает нам пройти через все.

Смех срывается с моих губ, когда я смотрю на него. — Это звучит как совершенно дерьмовая реплика из совершенно дерьмового романтического фильма. — Мой отец смеется вместе со мной, это звучит как музыка для моих ушей, когда он ерошит мне волосы, как делал, когда я была маленькой.

— Значит, у меня есть брат-близнец, да? — Спрашиваю я, смех обрывается, оставляя невысказанные слова висеть между нами, убивая счастливый момент. Но даже сейчас, когда я смотрю на своего отца, я не могу представить, чтобы он когда-либо лгал мне в таких грандиозных масштабах.

— Я думаю, тебе нужно подумать о том, чем я зарабатывал на жизнь, и, возможно, взглянуть на один-два фотоальбома.

— Это все, что ты можешь мне дать?

— Иден Грейди, я мертв и являюсь плодом твоего подсознания, ты отвечаешь за меня. — Я смотрю на него с широко открытым ртом, совершенно не в силах возразить.

— Ну, а если я умру, я останусь с тобой? Тогда ты сможешь дать мне ответы на все вопросы, которые никто другой не предлагает. — Я поворачиваюсь к нему лицом, и он обхватывает мою щеку ладонью, совсем как тогда, когда я была расстроенной маленькой девочкой.

— Мне жаль, милая, но сегодня этого не произойдет. Мне нужно, чтобы ты выжила, процветала и преодолела все трудности. Ты найдешь свой путь. Ты всегда находишь.

Мои глаза закрываются сами по себе, а когда я пытаюсь их открыть, перед глазами не видно ничего, кроме темноты.

— Я люблю тебя, Иден, — шепчет он рядом со мной, пока я пытаюсь цепляться за образ своего отца, но внезапный удар ослепительного света стирает все это прочь.

— Иден? Эй, Иден?

Во рту у меня пересохло, в голове туман, движения вялые, пока я пытаюсь понять, что происходит вокруг меня.

— Эй, все в порядке. Успокойся.

Подожди, это что?..Бетани?

Делая успокаивающий вдох, я сосредотачиваюсь на чем-то одном за раз. Я пытаюсь сглотнуть, несмотря на сухость, и тут чувствую прикосновение пластиковой соломинки к своим губам. Медленно потягивая воду, я мгновенно испытываю некоторое облегчение, а когда отпускаю соломинку, пытаюсь открыть глаза.

Это занимает мгновение, свет вызывает жгучую боль в моей голове, когда я моргаю, приоткрывая веки. Я стону, оказавшись лицом к лицу с Бетани.

Ее лицо сияет, а голубые глаза блестят от слез. Ухмыляясь мне сверху вниз, она зовет Райана, заставляя меня съежиться от дискомфорта при этом звуке, когда он внезапно появляется у нее за спиной.

Осторожно поднимая руку к голове, я прижимаю пальцы к виску, пытаясь ослабить давление, но это бесполезно, и я чувствую повязку на лице.

— Иден, ты знаешь, где ты? — Спрашивает Райан, его голос похож на скрежет гвоздей по классной доске, но я мягко киваю. Я видела эту комнату на днях, когда нам нужен был пластырь для Коди, и была ошеломлена, обнаружив полностью оборудованную больничную палату — еще один из их многочисленных секретов.

— Я у вас дома.

— Совершенно верно. Ты помнишь, что произошло сегодня вечером, Иден? — Спрашивает Бетани, беря меня за руку, и я пытаюсь сосредоточиться на последнем, что помню.

— Я, э-э, была в своем G-Wagon...Я... я бежала, Бетани, я так...

— Не извиняйся, ладно? Я понимаю. Мы понимаем. Я просто рада, что с тобой все в порядке, — перебивает Бетани, снимая тяжесть с моей груди, когда я признаю, что делала.

— Потом...там был внедорожник, - - выпаливаю я, мое сердцебиение резко учащается, когда фрагменты воспоминаний просачиваются в мой мозг. Мои глаза смыкаются, когда я снова ощущаю удар от столкновения машин.

Моя рука опускается к груди, пока я лихорадочно обыскиваю остальную часть своего тела, страх охватывает меня, когда я проверяю, нет ли травм.

— Эй, эй, Иден. Все в порядке, ты в порядке. К счастью, это всего лишь сотрясение мозга, и с тобой все будет в порядке, — протягивая руку Бетани, поглаживает меня по руке и успокаивая, пока я смотрю ей в глаза.

— Это были они? — Спрашиваю я, эмоции захлестывают меня, когда я пытаюсь подавить свой страх.

— Кто они? — Спрашивает Райан, но по выражению его лица я могу сказать, что он знает, о ком я говорю.

— Они были там, — бормочет он, и с моих губ срывается вздох. — Нет! Нет, но это были не они, — быстро добавляет он, в его глазах беспокойство, поскольку он явно переживает, мой мозг не успевает угнаться сам за собой, и я хочу упасть в обморок от облегчения, что это были не "Звезды".

Я ненавижу их, они чертовски мертвы для меня, но я все равно могу признать, что это вывело бы меня из себя, если бы это они попытались убить меня.

— Мы знаем, кто это был? — Наконец спрашиваю я, чувствуя тошноту в животе, и разочарованный взгляд на лице Бетани говорит сам за себя.

— Нет, — отвечает Райан, качая головой. — Я уверен, ты можешь догадаться, кто, по твоему мнению, это был, но на самом деле во внедорожнике была не Илана Найт.

Меня это нисколько не удивляет.

— Кто там был? Кто? — шепчу я, не в силах удержаться от вопроса.

— Не беспокойся о...

— Пожалуйста, Райан, ты знаешь, в каком неведении я пребывала в последнее время, поэтому, пожалуйста, не добавляй к этому ничего лишнего.

Он смотрит на меня с пониманием во взгляде, когда переводит взгляд на Бетани, которая кивает в знак согласия со всем, о чем они молча говорят.

— Они выглядели как наемники, но причина, по которой я говорю "не беспокойся об этом, заключается в том, что от них не останется ничего, о чем стоило бы беспокоиться", — со вздохом отвечает Райан, схватившись за шею, поскольку он, похоже, беспокоится о том, чтобы сказать мне правду. Мне приходится прикусить губу, чтобы остановить судорожный вздох, готовый сорваться с моих губ.

То, как он это сказал, заставляет меня почувствовать, что все может оказаться немного безумнее, чем я ожидала, и в глубине души я знаю, что это та информация, которую я на самом деле не хочу раскрывать подробнее относительно Найт-Крик. Мне также отчаянно хочется узнать, в чем на самом деле заключается работа Райана, но сейчас действительно не время.

— А почему там были "Звезды"? — Наконец спрашиваю я, пытаясь сесть в кровати. Бетани суетится у меня за спиной, поправляя подушки, когда я двигаюсь.

— Би на самом деле не дала им возможности объясниться, но я полагаю, что они все еще в гостиной, ожидая новостей о твоем самочувствии.

Я внимательно смотрю на Райана, его слова застают меня врасплох. Они здесь? Все еще здесь? Я не знаю, как к этому относиться.

— Как долго я была без сознания?

— Недолго, ты в порядке. Ты то приходила в себя, то уходила в течение последнего часа или около того, — отвечает Бетани, бросая взгляд на Райана, который просто поднимает на нее брови.

— Ты хочешь, чтобы они объяснились сами, или ты предпочла бы, чтобы я выяснил детали и вернулся с ответом? — Спрашивает Райан, и я улучаю минуту, чтобы обдумать свой выбор.

— Впусти их.

ХАНТЕР

Постукивая пальцами по бедрам, я пытаюсь отвлечься от пульсации в голове, играя последний ритм, над которым я не мог перестать работать. С тех пор как я наблюдал, как Иден разваливается на части, когда Тобиас довел ее до экстаза во внутреннем дворике нашего дома, это постоянно повторялось у меня в голове.

— Я понимаю, почему они не хотели, чтобы ты был там, Ксавье, но я понятия не имею, почему нас тоже оставили в стороне, — снова ворчит Тобиас, его нога дрыгается, когда он постоянно оглядывает гостиную, прежде чем его взгляд останавливается на двери, которая ведет к Иден. Тем не менее, никто не спешит сказать, что все в порядке, что с ней все в порядке.

— Может быть, это потому, что мы тупые гребаные "Звезды", и Бетани знает, что мы стоим вместе. Она защищает Иден даже от меня, а я ее брат, — отвечаю я, свирепо глядя на Ксавьера, который усмехается.

— Как какая-то девчонка с неправильной фамилией и большей драмой, чем во всем этом городе, втянула нас в такой гребаный бардак? — Что-то бормочет Ксавьер, закрыв глаза и откидываясь на спинку коричневого кожаного дивана, его руки сжаты на коленях, такие же избитые и в синяках, как у меня. Будем надеяться, что этот ублюдок все еще сможет кинуть мяч утром, но в любом случае оно того стоит.

— Я бы сказал, что проблема в том, что ты отрицаешь, что вообще что-либо чувствуешь, и полностью возвращаешься под влияние своей матери. Я прав, Хантер? — Тобиас рычит, но прежде чем я успеваю ответить, в комнату входит Райан с зазвонившим телефоном в руке.

— Мама Иден продолжает звонить. Как ее зовут? — спрашивает он, глядя на нас в ожидании ответа, и я хмуро смотрю на устройство в его руке.

— Откуда у тебя ее телефон? — Спрашивает Ксавье, наклоняясь вперед, и Райан закатывает глаза.

— Один из парней достал его из машины, когда они вытаскивали ее.

Тобиас внезапно встает, бросается к Райану и выхватывает телефон у него из рук, прежде чем кто-либо из нас осознает, что он делает.

— Алло? Да, это телефон Иден...Э-э, сейчас это не имеет значения...Тобиас. Меня зовут Тобиас... Нет, я не Найт, — отвечает он, поднимая брови на Ксавьера, пока мы все наблюдаем, как он расхаживает перед огромным телевизором на стене. Даже Райан просто глазеет на него. — Я надеюсь, что с ней все в порядке, но никто ничего не объясняет... Минутку. — Прикрывая телефон, Тобиас смотрит прямо на Райана. — В каком состоянии Иден? Мама Грейди хочет знать.

— Она в сознании, всего лишь сотрясение мозга и несколько порезов и ушибов, но она помнит все, что произошло, — бормочет Райан, проводя рукой по лицу, и мое сердце замирает в груди.

— Как долго она в сознании? — Громыхает Ксавьер, поднимаясь на ноги вместе со мной, и Тобиас снова подносит телефон к уху.

— Я приношу свои извинения, мама Иден... О, Дженнифер, простите. Могу я называть вас Дженнифер? Спасибо. Ну, я только сейчас узнал, что у Иден сотрясение мозга, но нет ничего такого, о чем я не мог бы позаботиться... Я на сто процентов уверен что могу сейчас отнести ей телефон, да, прямо сейчас. Пожалуйста, одну минутку, Дженнифер.

С ухмылкой на губах он выбегает из комнаты, направляясь прямиком к Иден, а Ксавье, Райан и я следуем за ним по пятам. Врываясь в комнату справа от холла, где мы в последний раз видели Иден, я останавливаюсь у двери, когда Иден и Бетани бросают на нас кинжальные взгляды, а Тобиас прижимает телефон к уху Иден.

Она в порядке. Иден действительно в порядке.

Наблюдение за тем, как она сидит передо мной, бодрствующая, дышащая, даже пристально смотрящая на меня, наполняет меня огнем.

Ее светлые волосы собраны в свободный пучок на макушке, а вокруг голубых глаз синяки, которые, должно быть, остались от подушки безопасности. Мне неприятно видеть ее изуродованную кожу и голову в повязке, но пока она, черт возьми, дышит, мы можем справиться с остальным.

Я не слышу, что она говорит своей маме, так как слишком занят, запечатлевая в памяти каждый дюйм ее лица, но когда телефон падает на кровать рядом с ней, я знаю, что все внимание Иден вернулось в комнату. На нас.

— Не могла бы ты, пожалуйста, дать мне минутку с этими придурками, Бетани? Это не займет много времени, — говорит Иден, и Бетани кивает в знак согласия, одаривая нас троих своим классическим убийственным взглядом, прежде чем шагнуть к двери, Райан следует вплотную за ней.

— Только скажи слово, Иден, и я разорву этих маленьких засранцев в клочья, — бормочет Бетани, и я делаю глубокий вдох, не позволяя своим братским инстинктам взять верх, что заставляют меня хотеть оставить за собой последнее слово. — Глупые, маленькие придурки, с ебанутой дрянью вместо мозгов, — ворчит она, когда дверь со щелчком закрывается за ней, и я не упускаю из виду ухмылку на губах Иден в ответ на маленькую тираду Бетани.

Неловко переминаясь с ноги на ногу, я снова перевожу взгляд на Иден, наблюдая, как она сжимает виски.

— Итак, кто-нибудь из вас собирается объяснить, почему вы оказались рядом, когда меня сбили с дороги? Вы это организовали? Или вы были там, чтобы убедиться, что все прошло по плану?

Мой рот открывается от ее безумных вопросов и безумного разума, когда я пытаюсь ответить, но Ксавье опережает меня.

— Если бы мы были там, чтобы организовать это или довести дело до конца, ты бы не сидела здесь с одним лишь сотрясением мозга, не так ли?

— Может, ты заткнешься, черт возьми? — Тобиас орет, свирепо глядя на Ксавьера. — Твой рот начинает действовать мне на нервы. Ты просто продолжаешь делать все хуже прямо сейчас. Так что заткнись или подожди снаружи, Ксавьер. — Повернувшись к Ксавьеру спиной, он подходит к кровати Иден. — Мы были там, потому что направлялись сюда, чтобы снова поговорить с тобой, но, знаешь, как бы более вежливо. Мы видели, как ты мчалась через весь город, и когда поняли, что внедорожник преследует тебя, было уже слишком поздно вмешиваться.

Иден выдерживает его взгляд, ища правду в его глазах, и подсознательно кивает, переваривая взгляд Тобиаса на события.

— Как... удобно, — отвечает Иден, стараясь скрыть какие-либо эмоции на лице, переводя взгляд с нас троих.

— Очень. Ты бы видела, как Хантер избивал ублюдка с пассажирского сиденья, а я совершил лучший в своей жизни пробег и финишировал прямо в лицо водителю. Они понесли последствия за то, что они сделали. Что они сделали с тобой, — добавляет Тобиас, подробно описывая, как мои первобытные инстинкты взяли верх и как ему пришлось оттаскивать меня от этого ублюдка. Разминая костяшки пальцев с засохшей кровью на них, я все еще не чувствую боли, но знаю, что пожалею об этом утром.

Что ж, я не пожалею о том, что сделал, но я пожалею, что не обработал их раньше.

— Что вы, ребята, сделали? — Восклицает Иден, нахмурившись, когда я подхожу немного ближе к кровати, Ксавье обходит ее и встает с другой стороны.

— На самом деле это не имеет значения. Важно то, что ты собираешься сделать, чтобы отвязаться от моей матери, — бормочет Ксавье, и за его заявлением следует тишина, пока все смотрят на него. Как нам вообще на это реагировать? Это не ложь.

— А, ты имеешь в виду свою мать, для которой убить каждого Грейди так же просто, как сделать маникюр-педикюр?

— Для нее это тоже самое, — выдавливаю я, складывая руки на груди и пытаясь придумать способ защитить Иден от всего этого - от гнева Иланы, Найт-Крик, от всего этого.

— Кто-нибудь из вас хоть немного представляет, как тяжело хотеть защититься, только когда кто-то продолжает разрывать тебя на части, кусочек за кусочком, в то время как ответный удар, кажется, только приближает тебя к смерти? — Иден вздыхает. — На самом деле, знаете что? Ах, да. Это ничего не значит, верно?

— Сейчас это все не имеет значения. — Тобиас пытается отмахнуться от ее слов, но это только еще больше раздражает Иден.

— Такими темпами от меня ничего не останется! — Иден кричит. Очевидно, что она немного ошеломлена всем происходящим, и она крепче сжимает виски, когда Бетани, вальсируя, возвращается в комнату, несчастная Иден вся на взводе.

— Все, этого достаточно. Вы трое можете убираться, — приказывает Бетани, но никто из нас не двигается.

— Мы не уйдем, пока не разработаем план возвращения Иден в школу. Это, по крайней мере, на какое-то время удержит Илану на расстоянии, — возражаю я, свирепо глядя на сестру, пока она прожигает дыры у меня во лбу.

— Ты все еще можешь остаться здесь, — предлагает Тобиас, но Ксавье подходит ближе к кровати, качая головой в знак несогласия.

— Она не может.

— Черта с два она не может, — парирует Бетани. — Мне насрать на то, что скажет твоя мама. Илана Найт может отсосать мне за титьку, мне все равно. Иден может остаться здесь.

Все начинают говорить одновременно, и никто на самом деле не замечает, какое огорчение это причиняет Иден. Ее голубые глаза находят мои, и даже когда она ненавидит меня, я вижу в ее взгляде мольбу помочь ей.

— Заткнитесь нахуй! — кричу я, и в комнате воцаряется тишина, пока я наблюдаю за Иден, протягивая руку, чтобы она заговорила. Кажется, она вот-вот поблагодарит меня, но между нами проходит мгновение, и она слишком быстро вспоминает, что ненавидит нас.

— Я не могу здесь оставаться, Бетани.

— Нет, ты...

— Бетани, пожалуйста. Ты для меня самая удивительная, это невозможно выразить словами, но сегодня вечером я сбежала, потому что не могла смириться с тем фактом, что втягивала Коди во все это. Я знаю, ты можешь постоять за себя, как и Райан, но Коди...Я просто не могу, Бетани. — Меня застают врасплох непролитые слезы в глазах Иден, когда она пытается сохранять спокойствие, но что удивляет меня еще больше, так это то, что Бетани делает то же самое.

Решимость в голосе Иден, когда она говорит о желании защитить моего племянника, ошеломляет меня. Бетани это тоже ошеломляет, если судить по выражению ее лица.

— Ты же знаешь, что ты не... — пытается возразить Райан, но замолкает, когда Иден начинает качать головой. Я бросаю взгляд на парней, которые стоят и беспомощно наблюдают, как Иден делает свой собственный выбор.

— Ради моего душевного спокойствия, я не могу. Сегодня вечером я собираюсь вернуться в дом Фримонтов, а завтра буду в школе.

Восемь

Иден

Иден

Стоя на своем балконе в доме Фримонтов, с видом на знакомый пляж внизу, я закрываю глаза и слушаю шум волн, когда морской бриз обдувает мое лицо, запах соленой воды окружает меня, а солнце продолжает подниматься в небе.

Я никогда не думала, что вернусь в эту спальню, но я здесь с фальшивым видом, что подчиняюсь их воле, чтобы никто не попытался лишить меня жизни или, по крайней мере, напугать до смерти, столкнув с дороги. Если их целью было вселить в меня страх Божий, то они были чертовски близки к этому.

Мне пришлось сглотнуть желчь, когда прошлой ночью я открыла дверь, вошла в дом Фримонтов и обнаружила Арчи на диване. Он вскочил в ту же секунду, как увидел меня, его челюсть упала на пол, когда он увидел мое избитое и покрытое синяками лицо, но выражение моих глаз гарантировало, что он не сделает ни шага ко мне. Даже если я двигалась намного медленнее, чем обычно.

Его поникшие плечи, усталые глаза и беспомощное выражение лица сказали мне, что он опустошен и отчаянно хочет заговорить, но я уже достаточно натерпелась, и его желания не стояли на первом месте в моем списке того, к чему я стремилась. Он может ждать и, черт возьми, страдать, как пришлось мне.

Звук захлопнувшейся за мной двери отвлек меня от разглядывания Арчи, когда Хантер поднимался по лестнице в мою комнату. Я охотно последовала за ним, чтобы увеличить расстояние между мной и Арчи.

Как только все крики в доме Бетани стихли, она не позволила мне уйти без сопровождения на ночь, поручив это дело своему верному брату. Я неохотно согласилась, но мне пришлось стоять на своем.

Мне надоело убегать, надоело прятаться, и я готова сразиться с этим чертовым городом. Что бы это ни значило на самом деле.

Телефон жужжит у меня в руке, возвращая меня в настоящее и привлекая мой взгляд к экрану.

Чарли: Я приеду за тобой через пять минут.

Я не утруждаю себя ответом, засовывая телефон в задний карман, но в ту же секунду он снова начинает вибрировать.

Вздохнув, я снова смотрю на экран и обнаруживаю, что на нем высвечивается имя моей матери. Я, должно быть, разговаривала с ней раз шесть с момента аварии, которая произошла всего двенадцать часов назад. Кто знал, что для того, что бы подтолкнуть мою мать к гребаному разговору, мне нужно было почти что умереть?

— Алло? — Отвечаю я, закрывая глаза, когда до меня доносится ее голос.

— Привет, детка. Ты в порядке?

— Да. Я уже говорила тебе об этом сегодня утром.

— Я знаю, но тебе не кажется, что тебе следует отдохнуть хотя бы сегодня, прежде чем возвращаться в школу? Ты еще не оправилась от сотрясения мозга.

Оглядываясь через плечо, я замечаю теперь пустое сиденье, на котором прошлой ночью лежало тело Хантера Эшвилла, когда он смотрел, как я сплю, и убеждался, что со мной все в порядке. Когда я проснулась этим утром, его уже не было, как он и обещал мне. По крайней мере, в одном он смог сдержать свое слово. Я уверена, что сегодня в школе ситуация будет совсем другой, но в глубине души я ценю, что он здесь. У меня от этого мурашки бегут, когда кто-нибудь из "Звезд" удивляет меня, особенно когда это в позитивном ключе.

— С моим мозгом все в порядке, я в порядке, и я отказываюсь больше быть сломленной. Это только заставит меня казаться слабее и более легкой мишенью. Я думаю, что нам нужно обсудить тот факт, что у тебя вдруг появилось столько времени для меня по телефону, когда я отчаянно хотела поговорить с тобой последние несколько недель. Что происходит? Твой похититель внезапно отдал тебе твой телефон?

Мой сарказм встречает тишина, пока она не бормочет: — Что-то вроде этого.

Я замираю от ее слов. — Мам, я пошутила, ты что... — Я чувствую что мое сердце внезапно как-будто вырывают из груди, когда страх закрадывается на задворки моего сознания.

— Не беспокойся обо мне, Иден. Я тоже в порядке. Будь в безопасности, ладно?

— Я так и сделаю.

— Я люблю тебя, Иден.

— Я тебя тоже, мам, — шепчу я, заканчивая разговор.

Я беспокоюсь о ней, о нас обоих, но я не могу позволить себе впасть в отчаяние прямо сейчас. Я должна доверять ее слову, даже если в данный момент доверие кажется труднодостижимым.

Возвращаясь внутрь, я закрываю за собой балконную дверь, мгновенно ощущая тишину. Прошлой ночью я почти не спала. Я не уверена, заметил это Хантер или нет, но каждый раз, когда я закрывала глаза, я чувствовала, как воздух со свистом выходит из меня, точно так же, как это было в моем внедорожнике. Мои чувства постоянно были переполнены звуком бьющегося стекла и визгом шин.

Теперь у меня вообще нет машины. Ничего. Вот почему я сегодня утром связалась с Чарли, попросив подвезти меня, и она была рада помочь. На самом деле Чарли ничего не знала об Арчи и мне, если то, что она сказала, было правдой, и я помню шок на ее лице, когда я узнала об этом.

Мне нужно поговорить с мамой об использовании моей карты Amex для покупки новой машины или попросить ее перевести мне немного денег, но я отложу этот разговор на другой день. Мне потребуется некоторое время, чтобы снова сесть за руль. Прошлой ночью, когда мы ехали сюда на машине, у меня чуть не случился приступ паники, хотя Хантер вел машину так, словно я могла разбиться вдребезги, если он слишком сильно нажмет на тормоза.

Схватив бутылку с водой, я проглатываю одну из таблеток растительного лекарственного средства, которое Хантер дал мне, когда играл маленького рыцаря в сияющих доспехах, пока у меня были месячные. Они нужны мне, чтобы снять остроту с того, что может быть приготовлено сегодня, поэтому я беру дополнительные на всякий случай.

Заходя в гардеробную, я еще раз оглядываю себя, насмехаясь над состоянием своего лица. У меня пара царапин и синяков на левой щеке и два синяка под глазом. Моя левая рука поцарапана, как и лицо, но, к счастью, все поверхностно.

Я нанесла легкий макияж, едва прикрыв беспорядок на лице, но пусть они видят. Пусть они видят шрамы, которые они оставляют на мне. Мне все равно.

Я выбрала укороченный белый топ без рукавов, узкие джинсы с завышенной талией, белые кроссовки и просторную клетчатую рубашку поверх них, чтобы она не так сильно раздражала мои руки. После того как я заплела французскую косу, чтобы убрать волосы от лица, я настолько готова, насколько это вообще возможно, встретить этот день лицом к лицу.

Я спускаюсь вниз со своей сумкой, перекинутой через плечо, и не удивляюсь, когда никого здесь не нахожу. Я слышала, как Арчи ушел сегодня утром, вероятно, на футбольную тренировку, и Ричард, вероятно, прячется от меня сейчас больше, чем когда-либо.

Белый джип Чарли подъезжает к дому, и я делаю глубокий вдох, прежде чем открыть входную дверь и обнаружить улыбающуюся Чарли, практически свисающую из ее окна. Когда она видит мое лицо, в ее глазах вспыхивает шок, когда она видит мое состояние. Я упоминала ранее, что произошел инцидент, но она, вероятно, не ожидала этого.

К счастью, она ничего не говорит, когда я обхожу машину и как можно быстрее и мягче опускаюсь на пассажирское сиденье с закрытыми глазами, пока отказываясь смотреть в переднее окно. Если я это сделаю, страх охватит меня слишком быстро, и у меня начнется паническая атака.

— Значит, выражение твоего лица подсказывает мне, что эту поездку на машине следует посвятить только светской беседе, да? — бормочет Чарли с мягкой улыбкой на губах, и я киваю в знак согласия, пока не в силах подобрать слов.

Я ожидаю, что она будет немного приставать, желая чего-нибудь от меня, чего угодно, но вместо этого она заводит машину и направляется в школу, пока я сдерживаю свое беспокойство.

Опустив взгляд на свои колени, я пытаюсь спросить ее о сообщении, которое она отправила о себе и Арчи, но чувствую, что эта тема другого дня.

Drivers License Olivia Rodrigo играет через музыкальную систему, мое сердце разрывается рядом с ее, из-за нее. То, как Чарли откашливается, говорит мне, что для нее это слишком близко к сердцу, и в этом есть какая-то ирония, что она только что забрала меня от Арчи.

Желая отвлечь ее так же сильно, как и себя, от наших эмоций, я сажусь выше и смотрю в ее сторону. — Так есть какие-нибудь школьные сплетни, о которых мне следует знать? Мы обе знаем, что там есть несколько сучек, которым, вероятно, есть что сказать .

Бросив взгляд в мою сторону, она прикусывает губу, прежде чем кивнуть, и снова переводит взгляд на дорогу, прежде чем ответить.

— Я знаю, ты любишь переходить прямо к делу, поэтому я сделаю то же самое. Ты шлюха. Ты спала с Арчи вместе с тремя "Звездами". Твоя мама предала тебя, и теперь тебе нужно продавать свое тело, чтобы выжить, и самая безумная из них, я думаю, это то, что ты спишь с Ричардом, чтобы быть самой себе мачехой.

Ну, тогда ладно. Я имею в виду, что некоторые из них креативны, но все не так плохо, как я ожидала.

— Это самая низкая и отвратительная чушь, которую я когда-либо слышала, — выпаливаю я, и Чарли не может сдержать взрыв смеха.

— Ничто не может быть забавней как игры на детской площадке, в инцест, верно? — добавляет она, делая последний поворот перед школьной парковкой, и я изумленно качаю головой.

— Эти люди чертовски сумасшедшие. Это Пинки и Перки распустили слухи? — Спрашиваю я, и она хмуро смотрит на меня.

— Пинки и Перки?

— Да, две сучки, которые на самом деле тролли, с их ярко окрашенными волосами и желанием уничтожать людей. Рокси и КитКат.

— Это чертовски здорово, — говорит она сквозь смех, и хотя мы говорим о сумасшедшем дерьме, которое люди говорили обо мне, я чувствую себя немного легче в компании Чарли.

Мне действительно жаль, что она, кажется, установила некоторое расстояние между собой и Арчи, и я как-нибудь решу этот вопрос с ней, но все вылетает у меня из головы, когда она сворачивает на парковку. Я мгновенно вижу "Звезд", мой взгляд прикован к ним, как к маяку.

Ксавьер, Хантер, Тобиас, Арчи и еще несколько парней из футбольной команды стоят на дорожке, ведущей к школьной лестнице, все в своих футболках, окруженные спортсменами в чирлидершами в форме, что заставляет меня остановиться.

— Эй, если они в своих нарядах болельщиц, то почему ты нет? —Спрашиваю я, когда Чарли паркует машину двумя рядами дальше, и хмурится.

— Потому что я ушла.

— Ты ушла? — Я повторяю, поворачиваясь к ней лицом, чтобы убедиться, что правильно расслышала.

С тяжелым вздохом Чарли смотрит на меня, ее карие глаза изучают мои, пока она находит в себе силы объяснить, раздраженно поправляя очки на носу. — Я должна была либо остаться в команде и принимать участие в издевательствах над тобой, пытаясь унизить тебя, либо я покидаю команду и поддерживаю единственного порядочного человека в этом гребаном городе. Я выбрала вариант Б.

Я удивленно смотрю на нее. Она едва знает меня, не то что этих людей, а у них, очевидно, здесь большое влияние.

— Чарли, я...

— Я знаю, что ты собираешься сказать, но клянусь тебе, положа руку на сердце, нет ни одной вещи, которую я знаю о тебе в том или ином виде, чего ты уже не знаешь о себе. У меня нет секретов, никакой семейной лжи, о которой я знаю, и нет желания участвовать в том, чтобы сломить тебя.

Вау. Искренность в ее взгляде застает меня врасплох, и я не могу не верить каждому ее слову, но все же не понимаю, почему из всех присутствующих здесь людей я инстинктивно уважаю и доверяю ее слову.

— Вообще-то я собиралась сказать, что я всегда буду вариантом А, никогда Б, — отвечаю я, пытаясь преуменьшить то, чем она только что поделилась, и она закатывает глаза.

— Что ж, это чистая правда, но должна признать, я была полностью готова к тому, что ты спросишь меня, почему я так решила.

Она собирает свои каштановые волосы в хвост, на ее губах легкая усмешка, и я прикрываю рот рукой, пытаясь решить, умеет она читать мысли или нет.

— И это тоже, — наконец бормочу я, и она поворачивается ко мне лицом.

— Иден, мои родители хорошие люди, и мы живем хорошей жизнью, без драм, но я отказываюсь выбирать легкий путь, как это делали они. Я не буду стоять в стороне и позволять этим троллям продолжать причинять вред порядочным людям. И поскольку единственный надежный человек, который был на твоей стороне, оказался большим засранцем, чем ты ожидала, тебе нужен кто-то, и этот кто-то - я.

Ошарашенная, я понимающе киваю, когда она выходит из машины, сдерживая свои эмоции, заставляя себя быть абсолютно спокойной, как будто она только что всего этого не говорила.

Сделав глубокий вдох, я выхожу из джипа, мгновенно чувствуя на себе взгляды.

— Ты не выглядишь так, будто нуждаешься в ободряющей речи, но я могу подбодрить тебя, если нужно, — говорит мне Чарли, обходя машину в джинсах и футболке Metallica.

Я качаю головой. Она права. Я не нуждаюсь в ее ободряющих речах. Я прекрасно справляюсь с собой. Кажется, проблема в том, чтобы просто оставаться такой в данный момент. Мои мысли постоянно витают где попало. Кто знал, что смерть моего отца приведет к такой цепочке событий? Как будто справиться с этой сердечной болью в одиночку недостаточно.

Идя по заросшей травой дорожке, я чувствую на себе взгляды с каждым нашим шагом, но держу голову высоко поднятой и смотрю вперед.

— Итак, приближаются выходные, и у меня день рождения, и я подумала, не хочешь ли ты все еще прийти на наше семейное барбекю? — Спрашивает Чарли, ударяясь своим плечом о мое, пока мы идем, и я киваю.

— Да, я бы действительно воспользовалась шансом распустить волосы и забыть о своей жизни на минуту.

— Я не виню тебя, девочка, и мы поработаем над моей бабушкой. Если никто другой не желает говорить, все, что она может знать об имени Грейди, может оказаться полезным.

— Спасибо, Чарли, — бормочу я, когда "Звезды" и все их маленькие приспешники поворачиваются к нам лицом.

Арчи смотрит на меня с чувством вины и отчаянным желанием поговорить со мной в глазах, в то время как Хантер наблюдает за мной так, словно я снова новенькая — бесстрастный, с руками в карманах джинсов, как будто он не спал прошлой ночью в кресле в моей комнате. Его волосы отчаянно просят, чтобы кто-нибудь запустил в них пальцы, и это только сильнее возбуждает меня.

Тобиас стоит рядом с ним, шапочка на месте, он проводит языком по зубам и смотрит на меня так, словно хочет съесть живьем, несмотря на то, что я выгляжу такой помятой. Он чертовски горяч в своей майке и шортах для бега трусцой, мышцы его ног напрягаются, как будто он удерживает себя на месте.

Закатывание моих глаз прекращается, когда я встречаюсь взглядом с Ксавье. Любой другой, вероятно, рухнул бы под его взглядом, обладая способностью убить человека на месте своим смертоносным взглядом, но я отказываюсь позволять ему проникать в мою голову, даже если отсюда я вижу, как вздуваются жилы на его предплечьях.

Да пошел он. Да пошли они.

— О Боже мой! Что, черт возьми, случилось с твоим лицом? Я слышала, тебе нравится грубость... Но это уже следующий уровень, — кричит Рокси, привлекая всеобщее внимание, и я заставляю себя сдержать свой ответ. Мне хочется ударить ее по лицу, но в последний раз, когда я это делала, меня отправили домой, и у меня болит рука.

Вообще-то...это хорошая идея.

Развернувшись, я делаю шаг к ней, но Чарли протягивает руку, останавливая меня на полпути.

— Не позволяй ей победить еще до того, как переступишь порог, Иден, — шепчет она мне на ухо, и мне приходится собрать все свои силы, чтобы развернуться и направиться к лестнице, пока они смеются и шутят у меня за спиной.

В конечном счете, она права. То, что меня отправят домой, только отбросит назад мой план разыграть эту грандиозную партию в шахматы, прежде чем я свалю к чертовой матери из города, и мне нужно, по крайней мере, сделать вид, что я пытаюсь следовать дурацким гребаным правилам Иланы.

Услышав вдалеке звонок, я ускоряю шаг, Чарли идет рядом, и я преодолеваю две ступеньки за раз. Я делаю глубокий вдох, вхожу в коридор и направляюсь к своему шкафчику. Наступает новый день. Это новый старт и новый шанс взять все под контроль.

Они могут попытаться сбить меня с ног, я ожидаю этого, но у них ничего не получится.

Девять

Иден

Иден

Английский и классная комната на удивление тихие. Я жду, когда кто-нибудь продолжит то, что Рокси пыталась начать раньше, но пока ничего не произошло. Я прикрываю спину, моя защита поднята, и я готова наброситься в ту же секунду, как кто-нибудь попытается нажать на мои кнопки.

Я была в состоянии повышенной готовности с тех пор, как проснулась этим утром, зная, что мне придется увидеть "Звезд", но я стала еще более настороженной, когда заняла отведенное мне место на английском, полностью окруженная ими тремя. Я заметила самодовольную ухмылку на лице Ксавьера, но, думаю, тот факт, что я подыграла их маленькой игре во власть и появилась, дала мне небольшую передышку. Даже если я отказывалась смотреть в глаза кому-либо, кроме Чарли. Я также не хотела проверять Тобиаса и Хантера, на случай, если они воспримут это как приглашение поговорить.

Теперь мне просто нужно разобраться с наукой и историей. Оба урока не будут включать в себя "Звезд", поскольку ранее было объявлено, что все футболисты проходят дополнительные тренировки перед предстоящей игрой против своих главных соперников, "Вайперс".

Я не могу не подумать о том, чтобы прийти на игру и занять место на трибунах гостей, крича им всем "идите вы нахуй".

Взяв Чарли под руку, мы заходим в научную лабораторию, и я сажусь на стул рядом с ней, поскольку в классе гораздо меньше народу, чем обычно, из-за отсутствия футболистов.

Миссис Даффи стоит перед классом, ее густые каштановые волосы убраны с лица повязкой, очки водружены на нос, и она робко ждет, когда все займут свои места.

Из всех моих учителей она самая мягкая, кроткая, но и самая суровая, и я не понимаю, как никто не пытался подчинить ее своей воле. Может быть, мне следует попросить у нее совета.

— Итак, все, сегодня мы собираемся сосредоточиться на создании сульфата меди. Я чувствую, что сейчас самое подходящее время для этого, поскольку мы потеряли половину парней-качков, так что мне будет легче справиться с вами.

Я не могу удержаться от смеха над ее словами, когда КитКат и Рокси хихикают позади меня, явно скучая по зрелищу, вместо того чтобы учиться чему-то в жизни, независимо от того, полезно это или нет.

Научная лаборатория состоит из десяти рядов парт, расположенных парами, с дорожкой посередине и окнами справа от меня. Отсюда видна часть спортивного поля. Пока я не вижу никого из игроков, но, может быть, сучки за моей спиной могут пялиться на весь класс, потому что чувствовать их присутствие за спиной мне не по душе.

— На ваших столах для всех есть лабораторные халаты и защитные очки. Пожалуйста, наденьте их сразу, чтобы я могла начать, — приказывает миссис Даффи, и все молча надевают их, пока она продолжает. — Вы также должны найти лабораторный пинцет, подставку для колец, железное кольцо, горелку Бунзена, медную проволоку, серную кислоту, стакан с водой и батарейку. Мы собираемся проделать это шаг за шагом. Есть вопросы?

— Да, нам действительно обязательно носить эти очки? Они действительно отвратительны, — скулит Рокси позади меня, и я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза при виде рыжеволосой Барби. В жизни есть нечто большее, чем то, что выглядит хорошо. Ни хрена себе мозги у этой девчонки.

— Вам не хотелось бы слишком сильно наклониться над горелкой Бунзена и опалить свои накладные ресницы, мисс Монтгомери? — учительница мгновенно парирует, не получая ответа из-за моей спины, и я мысленно ставлю ей пять. — Отлично, мы продолжим. Если вы все хотите сначала запустить свои горелки Бунзена — я полагаю, вы все прекрасно знаете, как это сделать, — тогда мы можем приступить к отмериванию жидкостей. Девочки, я попрошу вас только один раз убрать волосы с лица, если вы этого еще не сделали .

Повернувшись к нам спиной, миссис Даффи позволяет нам устраиваться, и Чарли тут же ныряет, чтобы разжечь огонь, пока я сижу и смотрю, позволяя ей делать свое дело, пока я слушаю жалобы Рокси и КитКата.

— Какого хрена я стягиваю волосы резинкой. Эта сучка хоть знает, сколько времени я потратила, завивая их сегодня утром?

— Ладно, нахрен эту сучку. — Я не могу удержаться от смеха над их мелочным, эгоцентричным отношением, когда закатываю рукава своего лабораторного халата.

— Какого хрена мы вообще здесь делаем? — Рокси насмехается у меня за спиной, и я подавляю улыбку, когда оглядываюсь через плечо, чтобы взглянуть на них, мои очки надежно надеты, когда я засовываю руки в большие карманы лабораторного халата.

Сдвинув головы и нахмурив брови, КитКат удается разжечь пламя, прежде чем поставить его перед ней. Впечатляет. Мне почти хочется предложить ей золотую звезду за старания, но насмешка на ее губах, когда она ловит мой взгляд, останавливает это.

— На что, черт возьми, ты уставилась, сиротская шлюха? — Не в силах на этот раз сдержать закатывание глаз, я оборачиваюсь, но не раньше, чем она продолжает. — Не закатывай на меня свои гребаные глаза, сука. Ты здесь никому не нужна. Я не хочу, чтобы ты была здесь, Рокси не хочет, чтобы ты была здесь, "Звезды", блядь, не хотят тебя. Черт, даже твой собственный отец мертв, потому что он тоже не хотел тебя.

Кровь отливает от моего лица, когда до меня доходят ее слова, и мое сердце разрывается от гнева и боли.

— Хватит! — кричит миссис Даффи, но я ее не слышу.

— Что, черт возьми, ты только что сказала? — бормочу я, поворачиваясь к ней лицом, и ехидная ухмылка на ее лице только сильнее раздражает меня. Она не отвечает, и я оказываюсь на ногах, упираясь руками в их стол, даже не осознавая, что пошевелилась, но они не дрогнули. — Я сказала. Что. Ты. Никому. Здесь. Не. Нужна.

Каждое слово звучит почти как шипение, когда она ведет себя так, словно полирует ногти. Моя кровь кипит. Я чувствую, что вот-вот вспыхну пламенем. Как она, блядь, смеет упоминать моего отца?

— Я просто говорю, что "Звезды" сказали, что ты даже не знаешь, кто твои настоящие мама и папа, а Арчи - твой брат. Я имею в виду, что вместо того, чтобы сказать тебе правду, твой отец решил покончить с собой. Тебе, наверное, было бы лучше умереть вместе с твоим отцом.

Вот и все. Я, блядь, устала от того, что эта сука лезет мне под кожу.

Протягивая руку, я хватаю в пригоршню ее фиолетовые волосы, наращенные и все такое, и притягиваю ее к себе. Страх и удивление смешиваются на ее лице, когда я притягиваю ее ближе. — Слушай сюда, ты, маленькая сучка, ты ни хрена не знаешь ни обо мне, ни о моем отце, ни о ком другом, если уж на то пошло, так что тебе следует придержать свой гребаный рот...

— Пожар! Пожар! — Рокси кричит, и я хмурюсь, оглядываясь вокруг, когда она визжит, подпрыгивая на месте, и Чарли тянет меня обратно.

Где, черт возьми, тут может быть...

Срань господня, я быстро отпускаю волосы КитКат, наблюдая, как пламя вспыхивает на ее фиолетовых кончиках. Что за черт? Когда я дернула ее к себе, я, должно быть, подтащила ее слишком близко к гребаной горелке Бунзена.

Ошеломленно уставившись на нее, я удивленно фыркаю, но быстро меняю выражение лица, поскольку туннельное зрение берет верх, и я сосредотачиваюсь на том, что я сделала. Я ничего не делаю, ничего не говорю, в то время как класс охвачен криками. КитКат хватается за волосы, вопя как банши, но они продолжают гореть. Сернистый запах мгновенно насыщает воздух.

— Отойдите, — кричит миссис Даффи, держа в руках противопожарное одеяло, готовая накинуть его на КитКат, но Чарли встает рядом с ней, направляет огнетушитель на КитКат и выпускает пену прямо на нее.

— Нет, Чарли. Черт! — кричит миссис Даффи, выбивая огнетушитель у нее из рук, прежде чем накинуть противопожарное одеяло на КитКат. — Ты можешь ослепить ее, — предупреждает миссис Даффи, бросая взгляд на Чарли, которая в ответ просто пожимает плечами.

В классе воцаряется тишина, пока по КитКат стекает пена с груди вниз, ее волосы, когда-то чуть выше талии, теперь едва доходят до ушей.

Твою мать.

Мое сердце учащенно колотится в груди. Я этого не делала...Я не хотела этого делать, я просто...

Черт.

Сплетая пальцы вместе, я сцепляю их на макушке, глядя на сцену передо мной. Я не буду извиняться, она гребаная сука, сеющая смуту и пытающаяся унизить меня, и я, конечно, не собираюсь ждать нотаций от учительницы.

Я ухожу.

Бросаю взгляд на Чарли, стоящую рядом со мной, и она, должно быть, понимает мои намерения, потому что понимающе кивает. Подхватив с пола свою сумку дрожащими пальцами, я перекидываю ее через плечо, пока все переводят взгляды с КитКата на меня, и выбегаю оттуда, прежде чем кто-либо успевает что-либо сказать.

Я отказываюсь сосредотачиваться на всем, что только что произошло в том классе, кроме ее слов. То, что она сказала о моем отце... Я собираюсь причинить боль тому, кто сказал ей эту несусветную чушь и ложь.

Мне нужно высвободить весь этот сдерживаемый гнев и отчаяние, и единственные люди, которые заслуживают моего гнева, находятся на футбольном поле. Развернувшись на каблуках, я бросаюсь в другом направлении, бегу прямо на них.

Они даже не поймут, что их ударило.

Мои ноги стучат по туннелю к полю, указывая путь, в то время как мой разум повторяет то, что только что произошло в научной лаборатории. Я знаю, что из-за этого все становиться все хуже и хуже, но она, черт возьми, это заслужила.

Выходя из туннеля, я провожу рукой по своим заплетенным в косу волосам и внезапно понимаю, что на мне все еще гребаные очки и лабораторный халат. Сорвав с лица защитные очки, я перекидываю их через плечо, проделываю то же самое с халатом и выхожу на траву, глядя на футбольную команду, сгрудившуюся в центре поля.

Отсюда я не слышу тренера, но он хлопает в ладоши, и ребята разбиваются на небольшие группы, вероятно, выполняя какие-то упражнения. Бросив сумку на боковую линию, я наблюдаю за "Звездами", идущими вместе по полю, их шлемы у ног, когда они небрежно перебрасываются мяч между собой.

Ускоряя шаг, мой гнев усиливается при виде них, я сжимаю руки по швам, когда внезапно в поле зрения появляется Арчи.

У меня тоже нет времени на его дерьмо. Ни за что.

Он поднимает руки, но я не замедляю шаг. — Не сейчас, Арчи, — предупреждаю я, и он делает шаг в сторону, пока я продолжаю приближаться к гребаным придуркам, которые продолжают портить мою жизнь. В любое другое время было бы чертовски жарко наблюдать за ними в их стихии, но сейчас я ничего не вижу за своим гневом.

Ксавьер отступает от Хантера и Тобиаса, его рука откинута назад, когда он выкрикивает приказы двум другим. Они рассредоточиваются, увеличивая расстояние между собой по мере того, как Ксавье готовится бросить мяч.

— Десять, двадцать два, — зовет Ксавье, и Хантер срывается с места, оставляя меня с идеальной мишенью - Тобиасом Холмсом.

Он стоит ко мне спиной, наблюдая, как Ксавье направляет мяч в воздухе к Хантеру, поэтому я хватаю его за руку и завожу ее ему за спину, заставляя повернуться ко мне лицом. Удивление в его глазах длится недолго, когда я бью его кулаком в живот, его лицо морщится от боли, когда весь воздух со свистом выходит из его легких.

Он наклоняется вперед, стон срывается с его губ, и я не могу удержаться, чтобы не пнуть его сзади по икре, заставляя пошатнуться и упасть передо мной на колени.

— Какого хрена, Иден? — он хрипит, но может сразу отваливать.

Присев на корточки рядом с ним, мое сердце колотится в ушах, я пристально смотрю на него. — Пошел ты нахуй за то, что сказал КитКат, Рокси и кому там еще тебе нравится нести чушь обо мне и моем отце. Просто пошел ты.

— Эй, что, черт возьми, происходит? — Ксавьер кричит, и я поднимаюсь на ноги, слыша его шаги позади меня.

Когда я поворачиваюсь к нему лицом, я замечаю, что другие игроки пялятся на нас, но я не обращаю на них внимания, я сосредоточена на этих придурках.

— И ты, — рычу я, тыча пальцем в грудь Ксавье, когда он стоит передо мной. — Я чертовски устала от тебя и твоего дерьма. Скорее всего, это ты наврал Рокси и КитКат о моем отце, когда рассказывал им все о моем давно потерянном брате-близнеце, но вы все можете почувствовать мой гнев, потому что вы, ребята, просто одна большая счастливая семья. — Мое сердце бешено колотится в груди, и моя ярость достигает предела. Я вообще не чувствую облегчения от своего напряжения.

Глядя на меня сверху вниз, Ксавьер хмурится, стискивая челюсть, пот стекает по его шраму сбоку от уха. Он ничего не говорит, и это только еще больше бесит меня.

Я поднимаю руку, чтобы влепить ему пощечину, но рефлексы у этого ублюдка быстрее, чем я хочу, и его рука обвивается вокруг моего запястья. Он отступает от меня на шаг, его хватка усиливается, когда его пальцы впиваются в мою кожу, и я вздрагиваю.

Наклоняясь вперед, он притягивает меня к себе, так что мы оказываемся лицом к лицу, его губы у моего уха, затем он шепчет: — Хочешь попробовать это снова, Нафас?

Мое тело дрожит, когда слова застревают у меня на языке. Я в ярости от того, что он может так легко проникнуть мне под кожу.

— Как насчет того, чтобы испытать меня, придурок? Отпусти мое запястье, и я швырну тебя на твои гребаные колени. Что ж, для тебя это будет болезненно, но мне это доставит только огромное удовольствие.

Я толкаю его в грудь, и он отступает назад, его брови хмурятся, хотя он понимающе ухмыляется и с благодарностью отпускает мое запястье.

— У тебя хватает наглости штурмовать это поле с уверенной, стервозной развязностью, как будто это твоя территория, — скалится Ксавье, и я смеюсь над дерзостью этого парня.

— Ну и хрен с тобой, я не позволю тебе управлять мной, как всеми твоими пешками на столе, придурок, — рычу я. — И К твоему сведению, если ты думаешь, что моя уверенность в себе делает меня стервой, то я и буду стервой, потому что я не изменю себя. Ни для кого, и уж точно не для тебя.

Уперев руки в бедра, я ищу Хантера и обнаруживаю, что он направляется к Тобиасу, который все еще стоит на коленях позади меня. Сейчас все смотрят на нас, включая тренера, но даже он ничего не говорит.

— Хочу ли я знать, что здесь происходит? — Спрашивает Хантер, в его зеленых глазах тревога, но мне не нужны их мягкие выражения или фальшивое беспокойство.

— Как будто ты не знаешь, что КитКэт и Рокси считают, что мой отец покончил с собой. Они сказали, что "Звезды" рассказали им об этом как раз в то время, когда они предложили мне присоединиться к нему, — фыркаю я, наблюдая, как брови Хантера почти касаются линии роста волос. Он открывает рот, собираясь ответить, но я прерываю его. — Оставь эту чушь себе, — огрызаюсь я и отворачиваюсь от них, пытаясь успокоиться.

Мне нужно убраться от них подальше. От палящего солнца у меня разболелась голова, и это совсем не помогает. Мне нужно уходить сейчас.

— Эй, — бормочет Хантер, хватая меня за плечо, но это неверный шаг.

Разворачиваясь, я целюсь ладонью ему в лицо, надеясь достать хотя бы одного из них своей рукой, Хантер отталкивает меня, и я отшатываюсь, его глаза чернеют, когда он отслеживает мои движения.

— Никогда больше не пытайся это сделать, — выдавливает он, и мои глаза расширяются от ярости в его голосе.

Заикаясь над ответом, Тобиас наконец встает, придвигаясь ближе к нам, когда Ксавье тоже делает шаг вперед, и они втроем прижимают меня друг к другу.

Они поглощают меня, не слушают, и играют с моими эмоциями. Черт возьми. Мои ладони потеют, когда ногти впиваются в них, и мне приходится приложить все усилия, чтобы не зажмуриться и не сделать глубокий вдох.

— Вы трое, блядь, держитесь от меня подальше. Вы меня слышите? С меня хватит.

— Это смешно, — небрежно комментирует Ксавье, смахивая невидимую травинку со своего плеча, когда он оглядывает меня, оценивая, и я не могу понять, то ли для того, чтобы представить меня голой, то ли чтобы стереть меня со своих бутс, как дерьмо. — Возможно, в будущем тебе действительно следует обдумать свои факты, прежде чем врываться на нашу тренировку и устраивать сцену.

— Если ты думаешь, что это я устраиваю сцену, то ты еще ничего не видел, — мгновенно парирую я, выпрямляясь, поскольку чувствую взгляды игроков вокруг нас, наблюдающих за переполохом, который мы устраиваем.

Он качает головой. — Тебе нужно смириться с этим. Если уж на то пошло, ты должна благодарить меня за то, что я посвятил тебя в некоторые секреты, которые имеют отношение к тебе.

Гнев разливается по моим венам, когда он бросает это так небрежно.

— Я никогда не видела, чтобы настолько красивый человек вел себя так отвратительно, — шиплю я, чувствуя, как слова проникают глубоко в мою душу. — Ты не героичен. Ты чертовски трагичен.

С этими словами я поворачиваюсь и направляюсь обратно в том направлении, откуда пришла, с высоко поднятой головой прохожу мимо команды. Никто не произносит ни слова, но их взгляды все время остаются прикованными ко мне. Я бы предпочла быть внутри и разбираться с последствиями сожжения волос КитКат, чем пытаться поговорить с этими тремя придурками прямо сейчас.

Будем надеяться, что судьба отправит меня домой. Я знала, что мне не следовало приходить сюда сегодня.

Десять

КСАВЬЕ

КСАВЬЕ

— Что она сделала? — Я спрашиваю снова, и миссис Даффи только закатывает глаза.

— Просто... следуй за мной, — ворчит она, похоже, ей надоело повторяться, но мой мозг просто не понимает.

Иден сожгла волосы КитКат? Как? Я имею в виду, я, вероятно, могу догадаться почему. Вся ее демонстрация гнева и яда на поле напрямую связана с маленькими золотоискателями, но намеренно сжечь кого-то? Это кажется немного экстремальным даже для нее, особенно после того, что она пережила вчера.

Вскоре после того, как Иден покинула поле, тренеру позвонили, и тренировку прервали, чтобы Тобиас, Хантер и я могли прийти и разобраться с ситуацией. Они не сказали, каковы были обстоятельства и кто был в этом замешан, но я жалею, что так быстро вышел из душа. У меня не хватает терпения на драматические события, которые, я знаю, вот-вот последуют.

Идя по коридору, я позволяю миссис Даффи вести меня, а сам смотрю на Хантера и Тобиаса справа от меня. Я проверяю, не смущены ли они так же, как и я, и выражение их лиц говорит мне, что я не один, поскольку они тоже смотрят на меня в замешательстве.

Идя бок о бок, когда все остальные еще в классе, я рад, что миссис Даффи, а не директор, проходит через это вместе с нами. У меня нет времени на его сопливый тон и желание со всем обращаться прямо к маме.

— Это действительно было не нарочно, и, между нами говоря, не совсем незаслуженно. Ты же знаешь, какими стервозными и неуважительными могут быть эти девушки. Они распускали какие-то сплетни о ее отце и вас, ребята, и Иден просто отреагировала. Но когда она перегнулась через стол, схватив ее за волосы, чтобы притянуть КитКат к себе, они загорелись о Бунзеновскую горелку .

Тобиас хихикает рядом со мной, и я с удивлением вижу, как Хантер проводит рукой по губам, скрывая свое веселье, когда миссис Даффи бросает на нас взгляд через плечо.

— А где Иден сейчас? — Спрашиваю я, следуя за миссис Даффи за угол к кабинету медсестры.

Как будто нам нужно разбираться с этим прямо сейчас.

— Как будто Иден привлекает это дерьмо, даже не пытаясь, — бормочет Хантер, и Тобиас усмехается.

— Или мы как будто ставим ее в положение, когда ей постоянно приходится защищаться, — добавляет Тобиас, искоса поглядывая на меня, но я не отвечаю, глядя прямо перед собой, когда миссис Даффи останавливается, чтобы постучать в дверь медсестры.

У меня нет на это времени. Подойдя к двери, я толкаю ее и вхожу внутрь, чтобы обнаружить КитКат, безудержно рыдающую на кровати, ее фиолетовые волосы были опалены до ушей, а только с утра они коснулись ее задницы.

Твою мать.

— Это великолепно! — Тобиас смеется, хлопая в ладоши, а КитКат просто смотрит на него, прежде чем разрыдаться еще громче. Рокси стоит рядом с ней, метая в него кинжалы глазами. Сучка должна радоваться, что больше ничего не сгорело.

— Это, блядь, не смешно, Тобиас Холмс. Я хочу, чтобы эту шлюху выгнали. Ты меня слышишь? Я хочу, чтобы она ушла. Навсегда. Ни второго шанса, ни возвращения в школу Эшвилл. Ничего.

Она стоит, уперев руки в бедра, платье едва прикрывает ее задницу, когда она надувает губы, и я почти смеюсь над ее попыткой получить то, что она хочет.

— Тогда жаль, что ты здесь не главная, не так ли? — Возражает Хантер, закатывая глаза на их нытье, и я оглядываюсь в поисках чертовой медсестры.

— Ксавье, послушай меня, я...

— Мы закончили, — прерываю я, мое тело напрягается, поскольку я избегаю необходимости слушать ее мольбы и попытки соблазнить меня ее жалобным голосом.

Я ничего так не ненавижу, как когда кто-то из моих братьев высказывается, и этот человек думает, что может прийти ко мне, и я отменю это. Можно было бы только надеется, что эти золотоискательницы уже должны были бы научиться. Мы действуем по-другому.

Когда говорит один из нас, говорим мы все.

— Что теперь будет с Иден? — Спрашивает миссис Даффи со своего места у двери, прикрывая губы рукой, сдерживая смех, и я вздыхаю, подходя к ней.

— Ничего.

— Ничего? — КитКат повторяет с криком, и я продолжаю идти. Вся эта ситуация нелепа, но я не собираюсь повторяться перед ней.

Я слышу шаги Тобиаса и Хантера, которые следуют за мной из кабинета медсестры, когда сзади раздается глухой удар, заставляющий меня остановиться.

Оглядываясь через плечо, я смотрю на Рокси, которая теперь босиком, с одной сандалией в руке, а другая... другая лежит у ног Тобиаса, пока он потирает затылок.

Эта сука только что...?

Прорвавшись мимо Хантера, я врываюсь обратно в комнату, наблюдая, как Рокси мгновенно прижимается спиной к стене, в ее зеленых глазах читается страх, когда я хлопаю ладонями по обе стороны от ее головы, загоняя ее в клетку.

— Я, блядь, буду пытать тебя до полусмерти, ты меня понимаешь? — Я рычу, вены выступают на моих предплечьях, когда я пытаюсь обуздать свой гнев. Ее рот шевелится, сморщиваясь, как у рыбы, но ничего не выходит, поэтому я бью кулаком рядом с ее головой, отчего дребезжат рамки с фотографиями на стене, и Рокси потрясенно ахает.

— Пожалуйста, Ксавьер, она не... — КитКат пытается придумать какую-нибудь чушь, чтобы заставить меня отступить, но ее голос только сильнее раздражает меня.

— Заткнись нахуй, КитКат, или ты, блядь, будешь молиться, чтобы единственное, что с тобой случилось, было немного сгоревших волос, — рычит Хантер позади меня, но я не оборачиваюсь, продолжая пристально смотреть на Рокси.

Наклоняясь ближе, я оказываюсь грудь к груди с ней, моя кожа мгновенно покрывается мурашками от соприкосновения, но я знаю, как привести эту слабую сучку к ложному чувству безопасности только для того, чтобы снова сломать ее. Приблизив губы к ее уху, я успокаиваю ее нежно, как ребенка, и ее руки находят мою грудь, пытаясь унять огонь, горящий внутри меня, но она не подозревает, что от этого становится только хуже.

Я почувствовал прикосновение женщины, которую хочу, и даже если я не могу в этом признаться, я знаю разницу. Руки Рокси похожи на когти, впивающиеся все глубже и глубже в мою плоть, в то время как Иден...Иден ощущается как шелк, скользящий по моей коже и приводящий каждое нервное окончание в неистовство.

— Ты слушаешь, Рокси? — Спрашиваю я, мой голос едва громче шепота, и она напевает в ответ. — Хорошо. — Я провожу пальцами по ее волосам одной рукой, держась другой за стену.

Выгибаясь мне навстречу, она практически мурлычет, как котенок. Бросив быстрый взгляд через плечо, я вижу, что КитКат больше не плачет, а смотрит на нас, разинув рот. Тобиас и Хантер стоят бок о бок, скрестив руки на груди, как телохранители, а миссис Даффи нигде не видно.

Идеально.

Прежде чем она успевает полностью понять, что происходит, мои пальцы сжимаются в ее волосах, когда я оттягиваю ее голову назад, и ее соблазнительный стон мгновенно превращается в болезненное хныканье.

— Если ты когда-нибудь, я имею в виду, когда-нибудь еще раз устроишь подобную игру по отношению к "Звездами", я обязательно заставлю тебя пожалеть о том дне, когда ты вообще обратила на нас внимание. Еще одно слово из твоих уст об Иден или даже в ее адрес, и я позволю ей самой обрушить на тебя адский дождь, и я поддержу каждое ее движение.

Я отпускаю ее, и она драматично падает на пол, прижимая руку к груди. Я отворачиваюсь, не оглядываясь, но не пропускаю звук ее всхлипа. Теперь мне нужно найти занозу в своей заднице, которая, кажется, притягивает драму, как пчелу цветок.

Она борется со мной при каждой возможности, и после того, как я увидел ее прошлой ночью, едва не попав в более серьезную аварию, я все еще не знаю, помыкать ли ей, как хочет моя мать, или бросить вызов всемогущей Илане Найт и защитить Иден своей душой. Синяки вокруг ее глаз и царапины на лице заставили меня чуть не сжечь этот чертов город дотла в отместку.

Все, что я знаю, это то, что Иден - прекрасный цветок, а я - медоносная пчела, пытающаяся ужалить ее при каждом удобном случае, хотя знаю, что в процессе это может убить меня.

Распахивая дверь "у Пита", я сразу же замечаю ее. Она сидит в моей кабинке напротив Чарли, подперев голову руками, а Чарли успокаивающе поглаживает ее по руке.

Запах хот-догов и бургеров наполняет воздух, когда я делаю глубокий вдох. Мой взгляд останавливается на Иден, когда она проводит пальцами по своей косе, в ее глазах появляется отчаяние, когда я вспоминаю гнев, который она сдерживала ранее на поле.

— Если ты огорчишь ее еще больше, чем она и так выглядит, я возьму тебя за голову и сдавлю кадык, пока Хантер засовывает ножку от одного из этих стульев так глубоко тебе в задницу, что у тебя защекочет миндалины. Понял? — бормочет Тобиас, проходя мимо меня, и Хантер хлопает меня по спине, следуя его примеру.

Я наблюдаю, как Чарли наклоняется еще дальше, ее глаза не отрываются от моих, когда она бросает кинжальный взгляд через закусочную. Вероятно, она предупреждает Иден, что мы здесь и направляемся в ее сторону, потому что Иден выпрямляется и, закатывая глаза, смотрит в нашу сторону.

Чарли обходит кабинку и садится рядом с Иден, которая сидит в конце, создавая пространство и доступ для нас. Хантер заходит первым, и Тобиас быстро делает то же самое, оставляя меня сидеть прямо напротив Иден.

Сегодня ее лицо выглядит хуже, чем вчера, вероятно, потому, что все голубые и фиолетовые пятна потемнели вокруг ее глаз, а порезы на одной стороне лица начали покрываться коркой.

Надеюсь, у нее не останется таких шрамов, как отметина рядом с моим правым ухом. При виде ее порезов мои собственные шрамы горят от сочувствия, воспоминание отчаянно пытается проникнуть в мой разум, но я сдерживаю его, нарушая тишину вокруг нас, чтобы отвлечься.

— Мы только что были у КитКат, — заявляю я, и она прикусывает нижнюю губу, отказываясь смотреть на меня. — Я надеюсь, тебе понравилась стрижка, в которой она отчаянно нуждалась.

Ее глаза устремляются на меня, рот приоткрывается, когда она смотрит на меня.

Хантер усмехается, прерывая наш зрительный контакт. — Я прошу прощения. Но это была попытка Ксавьера пошутить. Возможно, ты не еще не знакома с этим, поскольку он редко пытается это сделать. Подожди, пока он улыбнется или рассмеется, и ты подумаешь, что в комнате находится инопланетянин.

Чарли и Тобиас хихикают вместе с ним, но Иден молчит, барабаня руками по столу.

Прочищая горло, я вытягиваю ноги под столом, случайно задевая ее ноги, но она не отодвигается, поэтому я сохраняю свою позицию. Ощущение ее ноги рядом с моей заставляет меня остро ощущать ее близость, и мое сердце трепещет от того факта, что она не отстраняется.

— Я здесь, чтобы объявить перемирие.

Нахмурившись, она смотрит на Тобиаса и Хантера, которые, я чувствую, смотрят на меня точно так же, поскольку я ничего не сказал об этом по дороге, но я знаю, что поступаю неправильно, следуя указаниям моей матери. Я просто не знаю, как по-другому. Сжимающий страх, что она разрушит мои мечты о штате Огайо, взял надо мной верх, но я достаточно большой и сильный, чтобы не подпрыгнуть, когда она скажет.

Я не откажусь от всего ради этой девушки, это не в моем характере, но я могу хотя бы попытаться сделать... что-нибудь. Я не знаю, что, просто... больше, чем то, что я уже делал. Я не хочу напряжения в отношениях с моими братьями, и я не хочу видеть ненависть в ее глазах, которая появилась из-за меня.

— Ты хоть понимаешь, что это значит? — Спрашивает Иден, наконец отвечая, и я сдерживаю грубый ответ, вертящийся у меня на кончике языка, когда она скептически смотрит на меня.

— Тебе просто придется довериться мне.

— Ты собираешься снова внушить мне ложное чувство безопасности, а у меня на это нет времени, — заявляет она с фырканьем, складывая руки на груди и наклоняясь вперед, опираясь на стол.

Мой взгляд опускается на выпуклость ее сисек, и я борюсь с желанием облизать губы, когда впитываю ее в себя. Я знаю, что Хантер и Тобиас будут смотреть на нее точно так же, и прикосновение ее ноги к моей заставляет мой член дернуться, требуя внимания.

Боже, как бы я хотел сжать в кулаке ее светлые локоны и смотреть, как она распадается на части, точно так же, как это было до того, как мы поняли, что происходит. Чувствуя на себе ее взгляд, пока она ждет ответа, я отрываюсь от своих внутренних мыслей и поднимаю руки в знак капитуляции.

— Я сказал, что остыну.

Она переводит взгляд на Тобиаса и Хантера, которые пожимают плечами, не желая ничего говорить, когда они, вероятно, так же удивлены, как и она.

Разжимая руки, она барабанит пальцами по столу, и я отсюда чувствую, как тикает ее мозг.

— Ладно, скажи мне, чего от меня хочет твоя мама.

Вздыхая, я глубже вжимаюсь в свое кресло и качаю головой.

— Видишь? Одни разговоры и никаких действий, — добавляет она, вставая.

Я скучаю по ощущению ее ноги на своей, как только она двигается, и это единственное объяснение, которое у меня есть, почему я уступаю и отвечаю.

— Она хочет, чтобы ты заплатила за то, что сделали с ней твои родители. Больше я ничего не знаю. Я такая же пешка в руках своей матери, как и ты.

Я практически чувствую, как глаза Тобиаса вылезают из орбит, когда я, кажется, теряю контроль, и мне приходится прикусить язык, прежде чем сказать ей что-нибудь еще.

— Так, значит, это я виновата в том, что твою маму обидели? —выпаливает она, но я просто пожимаю плечами. Убирая с лица выбившиеся волосы, она вздыхает. — Ты случайно не знаешь, кто из родители?

Я не знаю, но я знаю кое-кого, у кого могло бы быть больше информации по этому вопросу, поскольку он узнал об этом раньше меня, но я этого не говорю. Ей нужно самой разобраться во всем этом дерьме. Я могу сказать, что у нее и Арчи непростые отношения, и если я хочу хоть какого-то шанса на искупление, я не могу ввязываться в эту неразбериху.

— Нет, — отвечаю я, и она встает.

Она не произносит ни слова в знак признательности и выходит из закусочной, даже не оглянувшись.

Чарли откашливается, на ее губах появляется вымученная улыбка, когда она выскальзывает из кабинки и следует за ней.

— Что ж, все прошло хорошо, — с усмешкой комментирует Тобиас, и я хмуро смотрю на него.

— Ты шутишь? Она только что ушла, — ворчу я, и он качает головой.

— Да, но она не проклинала тебя перед этим.

— Это потому, что она не сказала ни слова, — рассуждает Хантер, перекидывая руки через спинку кабинки, пока мы смотрим, как она забирается в джип Чарли.

— Тем не менее, это прогресс, — поет Тобиас. — Я почти хочу сказать тебе, как я горжусь тобой за то, что ты хороший мальчик, — добавляет Тобиас, и я знаю, что он обращается ко мне.

— Заткнись нахуй, Тобиас, — ворчу я. — Где Линда? Мне нужен гребаный бургер прямо сейчас, — бормочу я, меняя тему, и ни один из них не произносит ни слова, когда я машу ей рукой.

Поправление джинсов никак не успокаивает мой член, когда я потираю место, где мы соприкасались, другой рукой.

Она делает меня слабым. Я знаю это. Но, черт возьми, если меня это сейчас волнует.

Одиннадцать

Иден

Иден

Uber подъезжает к дому Чарли, на здание падают лучи вечернего солнца. Я одариваю водителя полуулыбкой, выходя из машины и глядя на милый дом передо мной. Это все еще чертов особняк, они все здесь поблизости, но он меньше, причудливый и закрытый, что меня удивляет.

Жара все еще не спадает, а поскольку Чарли живет дальше вглубь материка, без морского бриза становится еще жарче, вот почему я выбрала летнее мини-платье в бело-голубую полоску. Благодаря тонким бретелькам, глубокому вырезу, и льняному материалу затянутом на талии, это настолько круто, насколько я могу себе представить, не приходя голышом на барбекю в честь дня рождения Чарли.

Мои волосы собраны на макушке в неряшливый пучок, несколько выбившихся прядей обрамляют лицо, а солнцезащитные очки надежно закреплены на месте, обеспечивая скрытность от самых сильных моих ушибов и других присутствующих здесь людей. Царапины на одной стороне моего лица хорошо зажили, но они все еще заметны. Моя рука такая же, но слишком жарко, чтобы прикрыть и ее.

Я уже представляю, как папа нашептывал бы мне на ухо, что свежий воздух пойдет мне на пользу, и даже сейчас закатываю глаза.

Когда я подхожу к кованым железным воротам, они тут же начинают открываться. Здесь нет маленькой будки охраны, и я не вижу камер наблюдения, но она должна кем-то контролироваться.

Я иду по дорожке к дому, где все машины припаркованы перед входом. Это настоящий загородный дом с дорогими, но не роскошными автомобилями снаружи, мощеной дорожкой, окаймленной идеально подстриженной травой, и классическим белым фасадом. Это очень напоминает мне Уайт-Ривер.

У меня болит сердце из-за того, что я не могу сесть за руль моего G-Wagon. Райан пообещал, что вызовет механика, чтобы тот взглянул на него, и я лелеяла надежду. Я не знаю, как долго я смогу продолжать пользоваться своей картой Amex, но что более важно, G-Wagon был подарком от моего отца на мой день рождения, который еще даже не настал, а его состояние уже близко к плачевному.

Проводя руками по платью, я стараюсь не напрягаться. Мне нужно сосредоточиться на том, что происходит здесь и сейчас. Вокруг меня происходит столько всего, что потребуется целая жизнь, чтобы переварить это - например, тот факт, что я снова живу в доме, где отчаянно не хочу видеть других людей. К счастью, Ричард совсем не изменился, избегая меня любой ценой, и, по крайней мере, Арчи был достаточно мудр, чтобы дать мне немного пространства. Я пока не готова к этому дерьмовому шоу.

Удивительно, но у меня не возникло негативной реакции на то, что произошло с КитКат. Я не видела ее или Рокси в школе, так что это может измениться, когда я это сделаю, но, очевидно, когда Ксавьер сказал, что объявляет перемирие, он имел в виду именно это. Я знаю, что его влияние на школу означает, что он, вероятно, выбирает для меня наказание, а у меня его не было.

Если "Звезды" думают, что от этого у нас внезапно все станет хорошо, то они глубоко ошибаются.

Другие студенты сплетничали об этом, но не прямо мне в лицо, поскольку они, кажется, вполне счастливы обходить меня стороной, когда я прогуливаюсь по кампусу. Я не уверена, почему именно, но я полностью за это. Даже "Звезды" оставили меня в покое. Целых два дня безмолвного блаженства, когда я лишь поглядываю по сторонам, но в остальном мне действительно дается секунда, чтобы отдышаться.

Очевидно, что если я буду следовать правилам Иланы, ходить в школу и жить в доме Фримонтов, моя жизнь действительно станет немного легче, но надолго ли? Вот что меня беспокоит.

Издалека доносится смех, вероятно, с другой стороны дома Чарли, когда я подхожу к ярко-красной двери. Прежде чем я стучу, она распахивается, и я сразу понимаю, что смотрю на маму Чарли.

У нее те же каштановые волосы и большие глаза за стильными очками, даже улыбка та же.

— Иден, большое тебе спасибо, что пришла. Чарли без умолку рассказывает о тебе. Я Элейн, — приветствует она с улыбкой, и напряжение, которое я чувствовала, немедленно спадает, когда ее спокойный характер окутывает меня.

— Так приятно познакомиться с вами. Спасибо, что пригласили меня, — отвечаю я, вежливо протягивая руку, но она заключает меня в короткие объятия, оставляя меня немного ошеломленной, когда она внезапно отпускает меня и поворачивается, чтобы я следовала за ней.

Тогда ладно.

Ускоряя шаг, я быстро иду рядом с ней, когда мы спускаемся по бледно-желтому коридору и заходим на кухню. Это выглядит почти так, как я ожидала бы увидеть в милом маленьком фермерском доме — деревянные столешницы и шкафы с островком посередине.

— Все уже на улице, если ты хочешь присоединиться к ним. Я просто наливаю всем напитки, а Чарли пытается помочь своему отцу готовить на гриле, чтобы у него все не подгорело. — Улыбка на ее лице не выдает настоящей жалобы в ее голосе, только любовь, которую она, кажется, испытывает к нему.

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я сначала с чем-нибудь помогла? — Предлагаю я, впечатленная собственной способностью быть вежливой, но она качает головой.

— Нет, не говори глупостей. Кроме того, если бы Чарли увидела, как я заставляю тебя работать, она бы высказала мне всю эту ненужную дерзость, а у меня сегодня просто нет на это сил. — Я хихикаю вместе с ней, когда выхожу на улицу, вытаскивая из сумочки поздравительную открытку Чарли, чтобы передать ей, прежде чем отброшу ее в сторону.

Чарли говорила об этом так, будто это будет небольшое мероприятие, только для семьи. Я явно недооценила размер ее чертовой семьи. Здесь, должно быть, по меньшей мере двадцать человек. Несколько маленьких детей бегают по траве в дальнем конце заднего двора, играя в пятнашки, в то время как взрослые сидят вокруг огромного стола с напитками в руках, смеясь и болтая между собой.

Странно видеть дом без бассейна на заднем дворе, но это действительно испортило бы пространство и расслабляющую атмосферу, которая в нем царит. Это так необычно.

Замечая Чарли слева во внутреннем дворике с парнем, который, должно быть, ее отец, и направляюсь в их сторону. Когда я подхожу ближе, я улыбаюсь розовой пластиковой диадеме на ее голове, ослепительной и все такое, а когда она полностью оборачивается, я замечаю огромный значок — 18 прямо посередине ее фиолетового платья в цветочек.

— С днем рождения, Чарли, — говорю я с улыбкой, привлекая ее внимание, когда она встречается со мной взглядом, и она визжит.

— Спасибо, и спасибо что пришла. Это спасает меня от смерти от скуки из-за этих неудачников. — Она смеется, когда ее отец бросает на нее притворный свирепый взгляд. Боже, они все такие классные, это безумие, и это заставляет меня завидовать. Мой отец все время так смотрел на меня.

— Привет, Иден. Я Саймон. Пожалуйста, забери у меня этого сержанта-гриль, — говорит он с притворно озабоченным выражением в глазах.

Волосы цвета соли с перцем обрамляют его лицо, а улыбка доходит до самых карих глаз. Он определенно излучал бы флюиды горячего папаши, если бы прямо сейчас не был одет в ярко-оранжевую гавайскую рубашку.

— Да ладно, ты бы спалил весь задний двор дотла, если бы за тобой не присматривали, — мгновенно парирует Чарли, и я не могу удержаться от улыбки вместе с ними, заметив другой стол, уставленный разнообразными гарнирами и праздничным тортом.

— Серьезно, мишка Чарли, уходи. Я даже дал тебе доступ к шкафчику с алкоголем, а ты все еще стоишь здесь и распоряжаешься мной на микроуровне, — восклицает он с широко раскрытыми глазами, как будто недоумевает, почему она до сих пор не напилась где-нибудь в углу.

Саймон смотрит на меня в поисках помощи, поэтому я беру Чарли под руку и тащу ее прочь, и она неохотно следует за мной.

— Не вини меня, когда еда подгорит и ты ничего не можешь съесть, — ворчит Чарли, но я игнорирую ее слова, замечая, как качает головой ее отец, когда слышит ее.

— Мишка Чарли, покажи мне алкоголь, — говорю я с надутыми губами, повторяя прозвище ее отца, и она закатывает на меня глаза.

Учитывая все дерьмо, происходящее в моей жизни, в сочетании со сладкой семейной любовью, витающей в воздухе, мне понадобится много алкоголя, чтобы пережить сегодняшний вечер, особенно если ее бабушка не расскажет никаких подробностей.

С момента прибытия в Найт-Крик я уже нахожусь на нисходящей спирали. Я молча молюсь, чтобы ничто из того, что я обнаружу, не отправило меня еще глубже в мрачную черную дыру.

Мы присоединяемся ко всем за столиками, выстроенными в ряд под беседкой, и Чарли представляет меня, их имена звучат прямо у меня в голове, за исключением того момента, когда она указывает на бабушку Джей, и мое сердце бьется немного сильнее, когда в ее глазах, кажется, мелькает узнавание, но она ничего не говорит, когда мы занимаем свои места - Чарли единственный человек между нами.

— Еда готова! — Отец Чарли кричит во всю глотку, и стол внезапно ломится от еды и людей.

Откинувшись на спинку сиденья, я наблюдаю за ними вместе. Вся семья находится в гармонии друг с другом, и я чувствую себя совершенно не в своей тарелке. Я помню каждый раз, когда мой папа находил предлог воспользоваться грилем, и мы всей семьей проводили часы за часами на улице, смеясь, шутя, играя в карты и просто... существуя. Я скучаю по тем моментам, даже если иногда они сводили меня с ума. Теперь я жалею, что этого не было еще больше.

— Тсс. Тсс.

Взглянув налево, следуя за звуком, я обнаруживаю, что бабушка Джей смотрит прямо на меня. Ее седые волосы идеально прямые до подбородка, на лице нет никакой косметики, и она с истинной гордостью щеголяет своими морщинами. Ее карие глаза сверкают, как будто ей есть что рассказать, и я готова послушать.

Она смотрит на меня, когда Чарли наклоняется над столом, берет два бокала бурбона и предлагает мне один, а сама опускается на свое место с другим. Я определенно не скажу "нет".

Как только у меня в руках оказывается стакан, в ее руках появляется еще один, и она протягивает его, чтобы мы чокнулись, и в ту секунду, когда звук звенит у меня в ушах, она наклоняется вперед.

— Ты так похожа на свою бабушку, девочка. У нее были такие же светлые волосы и блестящие голубые глаза.

Мое сердце почти останавливается от ее заявления, когда она одним глотком допивает свой бурбон. Повинуясь инстинкту, я допиваю свой, и жидкость обжигает мне горло, пока я снова и снова мысленно повторяю ее слова.

Чарли внезапно откидывается на спинку стула, ее рот набит едой, когда она смотрит на меня, и ее глаза вылезают из орбит, нарушая момент.

— О Боже мой, Иден. Тебе нужно поесть сейчас, пока все не съели. Они дикари, — бормочет она с набитым ртом, и я не могу не посмеяться над ней.

— Я думаю, нужно быть дикарем, чтобы узнать дикарей, — парирую я, в голове все еще крутятся слова бабушки Джей, но когда я снова смотрю в ее сторону, она разговаривает с мамой Чарли.

Ставя стакан на стол, я понимаю, что дрожу. Мне нужно, чтобы она рассказала мне больше, хоть что-нибудь. Оба моих родителя сказали мне, что мои бабушка и дедушка скончались. Это правда, или просто еще один факт из их многочисленной лжи? В любом случае, я отчаянно хочу большего, хочу цепляться за каждое слово, слетающее с ее губ.

Чарли сует мне в лицо бургер, политый кетчупом, и я неохотно беру его, натягивая улыбку на губы и заставляя себя съесть его. Мне действительно нужно лучше следить за собой, тем более, что сейчас чуть больше шести вечера, и это первое, что я съела сегодня. Кроме того, я немного раньше ходила на пробежку по пляжу. Черт. Я просто не умею вспоминать о еде, когда вокруг столько всего происходит.

Я сижу тихо, улыбаюсь, когда это необходимо, и заставляю себя рассмеяться, когда кто-то рассказывает анекдот, отстраняясь от всей здешней атмосферы. Я погружаюсь в воспоминания о своем отце, наслаждаясь их семейной обстановкой. У меня болит голова. Мое сердце тоже.

В какой-то момент кто-то заменяет мой пустой стакан из-под бурбона коктейлем "Секс на пляже", за которым следует еще один, и еще, приторно-сладкая смесь легко разливается, когда Чарли выпивает ее, как воду.

Кто-то уже навеселе, невнятно произносит слова и бормочет имя Арчи себе под нос, пока она стучит по своему телефону. Похоже, что она, возможно, отправляет ему пьяные сообщения, но я не хочу во все это ввязываться. Мы так и не поговорили об Арчи, но я знаю, что она не простит его, пока я этого не сделаю. Я вижу преданность, сверкающую в ее взгляде.

— Я вернусь через минуту, — внезапно бормочет она с чувством вины в глазах, и я знаю, что она собирается позвонить Арчи, но я ничего не говорю и киваю, позволяя ей уйти. Ее мама смотрит, как она уходит, с легким беспокойством на лице, но ничего не говорит. Вместо этого она протягивает мне еще один коктейль, сжимая мое плечо, прежде чем продолжить обход стола, унося пустые тарелки в дом.

Глядя в свой стакан, я теряюсь в безумии, происходящем вокруг. Я здесь ради Чарли, но такое чувство, что мы едва сказали друг другу два слова. Я надеялась, что она поможет наладить разговор со своей бабушкой, как мы договаривались, но, похоже, она забыла, а у нее сегодня день рождения, так что я не хочу быть грубой.

— У тебя потерянный вид, девчушка.

Вздыхая, я сажусь прямо, только чтобы обнаружить бабушку Джей на месте Чарли, ее пристальный взгляд прикован ко мне, и у меня пересыхает во рту, когда все вопросы, на которые я потратила последние несколько часов, внезапно забываются.

Прочищая горло, я делаю огромный глоток своего напитка, прежде чем произношу первые слова, которые приходят на ум.

— Ты знала мою бабушку?

Мягкая улыбка играет на ее губах, когда она делает еще глоток бурбона.

— Я хорошо знала эту цыпочку. Она была чертовски сумасшедшей, всегда окружене мужчинами, трясла задницей на танцполе, как королева, и приводила мир в порядок всякий раз, когда слишком сильно затягивалась травкой.

Мои глаза расширяются с каждым словом, слетающим с ее губ. Рассказ о моей бабушки звучит чертовски потрясающе, и боль от того, что я никогда не знала ее, поднимается во мне.

— По видимому она была крутой, — наконец отвечаю я, и она что-то напевает в ответ, довольная тем, что сидит рядом со мной молча, - но мне нужно больше. Я помню, что видела фотографию моей мамы с ее родителями, когда она была ребенком, но у них были каштановые волосы, прямые и тусклые, а также везде хмурые выражения на лицах. Так что я могу только предположить, что она была мамой моего отца.

— Кажется, все в Найт-Крик знают, кто я. Ты знала моих родителей? — Спрашиваю я, стиснув зубы. Она может не отвечать или даже вообще не знать их, но, по крайней мере, так я не буду потом корить себя за то, что ничего не спросила.

Она отводит от меня взгляд, ее глаза затуманиваются, как будто она погрузилась в свои мысли, пока она, наконец, не кивает, ее взгляд отстраненный, а на губах появляется тень улыбки.

— Да, да, я их знала.

Мое сердце бешено колотится в груди, а руки потеют, когда я впиваюсь ногтями в ладони. Ее честный ответ наполняет меня надеждой, поскольку я пытаюсь сохранять спокойствие и вести себя непринужденно, даже несмотря на то, что алкоголь течет по моим венам.

— Спасибо, что была со мной откровенна, — бормочу я, допивая остатки коктейля, прежде чем снова встретиться с ней взглядом. — Но ты случайно не знаешь, кем на самом деле были мои родители? Очевидно, что у меня есть близнец, и нас обоих растили разные родители, словно в каком-то ремейке "Ловушка для родителей".

Она хихикает над моим сравнением и качает головой. — Девочка, ты очень похожа на своего папочку, не играй со мной так.

Я не моргаю. Я не шевелю ни единым мускулом. Мне кажется, я даже не дышу, когда читаю по ее лицу и глазам, ища ложь, но все, что я вижу, - это правда, даже в ее нахальной язвительности.

Мой отец был моим отцом. У него были светлые волосы, моя улыбка, мои глаза...Глаза Арчи.

Крепко зажмурив глаза, я заставляю себя не плакать. Слышать, как кто-то подтверждает, что мой отец на самом деле был человеком, который вырастил меня, потрясающе в лучшем из возможных способов.

Сделав глубокий вдох, я открываю глаза и обнаруживаю стакан, почти доверху наполненный бурбоном. Я бросаю взгляд на бабушку Джей, и она кивает, поощряя меня утонуть в огне. Я делаю два больших глотка, прежде чем мне приходится сделать паузу, мои губы покалывает, когда жидкая храбрость разливается по моим венам.

— Кто-то прислал мне некролог обо мне, в котором говорится, что моей мамой была Анабель, и я не знаю, насколько это правда, — говорю я ей, глядя вдаль, пока делюсь с ней дополнительной информацией. Если это застает ее врасплох, она этого не показывает.

— Ну, она определенно была той, кто выносил детей, я это точно знаю.

Я чуть не задыхаюсь от свежего воздуха, когда она охотно рассказывает мне мою историю. Я чувствую тошноту внизу живота, но заставляю себя улыбнуться, когда Элейн забирает мою тарелку, и звуки детского смеха проникают в наш пузырь, когда я делаю глубокий вдох.

— Бабушка Джей, иди помоги на кухне, — зовет кто-то, и она встает.

— Пожалуйста, пока не уходи. Я о стольком хочу спросить, я...

— Мне жаль, девчушка, — бормочет она, успокаивающе поглаживая меня по спине. — Мы с тобой оба знаем, что я сказала слишком много, но я вижу твою боль, и ты заслуживаешь часть правды, даже если это не в радость.

С этими словами она разворачивается на каблуках, берет под руку члена семьи и неторопливо заходит внутрь.

Схватив стакан с бурбоном, я допиваю остатки, не обращая внимания на жжение, когда смотрю на настоящую бутылку на столе, решив снова наполнить свой бокал.

Моя мама ... это не моя мама.

Моя мама, моя биологическая мама, мертва.

Мертва.

Прямо как мой отец.

Официально я сирота.

Допив бурбон, я быстро наполняю его, не чувствуя жжения, как раньше. Все мое тело онемело от боли и отчаяния, но сейчас не время и не место плакать. Нет. Это на потом.

А пока я пью.

Передайте мне бурбон.

Двенадцать

Иден

Иден

— Ты уверена, что с тобой все будет в порядке, Иден? Я могу проводить тебя до дома, если хочешь, — предлагает Саймон, отец Чарли, но я качаю головой, от этого движения мир раскачивается еще больше.

— Нет. Со мной все в порядке, спасибо, — невнятно произношу я, прежде чем вылезть с его внедорожника и бедром захлопнуть дверцу, не оглядываясь. Красивые фонари, окаймляющие дорожку, —единственное освещение, если не считать полной луны в небе.

Направляясь к входной двери Арчи, я каким-то образом ухитряюсь не споткнуться о собственные ноги, пока роюсь в своей маленькой черной сумочке в поисках ключей.

Где они? Где, черт возьми, эти чертовы ключи? Они должны быть где-то здесь, но я просто не чувствую их, и слишком темно, чтобы разглядеть. Даже при включенном свете на крыльце я борюсь с собой.

Может быть, мне стоит зайти с черного хода. Они вообще когда-нибудь запирают двери во внутреннем дворике? Я не уверена, но я могу это выяснить, вместо того чтобы часами стоять здесь и бездельничать. Алкоголь, бегущий по моим венам, делает все в десять раз сложнее.

Оглядываясь через плечо, я вижу, что Саймон все еще сидит в своем внедорожнике, в салоне горит свет, он наблюдает за мной с беспокойством в глазах, но я натягиваю на лицо широкую улыбку, показывая, что делаю. Не дожидаясь, пока он остановит меня, я так быстро, как только могу, направляюсь к задней части пляжного домика, немного спотыкаясь на ходу.

Как только я заворачиваю за угол и скрываюсь из виду, я замедляю шаг, мне кажется, что мир вращается вокруг своей оси. Сзади горит свет, и звуки мягкой классической музыки наполняют воздух, заставляя меня остановиться.

Я не хочу сталкиваться с Ричардом, только не в таком состоянии. Маловероятно, что я смогу держать рот на замке, и я не хочу, наконец, вести с ним этот разговор, когда выпила слишком много алкоголя. Мне следовало бы остановиться у Чарли, но я знаю, что не осталась бы там.

В последнюю минуту я решаю пройти мимо ступенек, ведущих к заднему дворику и бассейну, и вместо этого позволяю своим ногам нести меня дальше, к пляжу. Как только я ступаю на песок, я сбрасываю сандалии и стою на месте, погружая в него пальцы ног и позволяя ему успокоить мою душу.

Я не вижу вокруг ни души, хотя обычно в это время ночи, здесь определенно, всегда бывают люди. Вокруг полная тишина, если не считать шума волн, разбивающихся о берег, — колыбельная природы. Странно, что сегодня субботний вечер, а все выходные было тихо. Вчера Арчи даже не устроил вечеринку, и я так же не знаю, чем закончилась их игра. Но, к счастью, они были далеко, и я заставляю себя не обращать на это внимания.

Кажется, что сегодня вечером все становилось все хуже и хуже. Я наконец-то узнала часть правды о своей жизни, но, узнав это, я также немного разбила свою душу. Я была готова сделать все, что в моих силах, но забыла, какой эффект это может оказать, вот почему я не могла перестать подносить бурбон к губам. В конце концов, в какой-то момент я объявила бойкот бокалу и пила его прямо из бутылки. Весь алкоголь, который я пила в последнее время, явно улучшил мою способность лучше воспринимать спиртное.

Я понятия не имею, куда ушла Чарли, она так и не вернулась, но в конце концов Элейн пришла сказать мне, что она упала пьяной в своей постели, и тогда отец Чарли предложил подвезти меня домой.

Все, что я могу слышать в своей голове, — это имена Анабель и Дженнифер, которые повторяются снова и снова - моя биологическая мама и женщина, которая вырастила меня. Ни той, ни другой здесь сейчас нет. Мой отец мертв, а Ричард наверху, но он оказался примерно таким же полезным, как гитара без струн.

Я не понимаю, что добралась до кромки воды, пока холодная вода не плещется у моих ног, заставляя меня подпрыгнуть. Черт, это холодно, но все равно мне это нравится. Бросив сумочку на песок позади себя, вне досягаемости воды, я делаю еще один шаг, надеясь, что вода заглушит мою боль так же, как и мое тело.

Я ничего не могу с собой поделать, но пробираюсь сквозь холод, пробирающий до костей, отрезвляющий меня, когда вода достигает середины бедра прямо под платьем. Запрокинув голову, я смотрю на чистое ночное небо, жалея, что не могу увидеть мерцающие звезды, пока над головой мерцает луна, а огни домов вдоль океана отбрасывают слабый свет.

Независимо от времени суток и того, что происходит вокруг, это всегда мое счастливое место, где песок проникает между пальцами ног, а вода покрывает мою кожу.

Ничто на берегу не приносит мне ничего, кроме боли, и я просто не понимаю, как пройти мимо всего этого. Секреты. Ложь. Этот город.

Делая еще один шаг, я вздрагиваю, когда вода касается внутренней поверхности бедра, платье прилипает к коже, когда я преодолеваю волны. Я держусь на ногах, когда меня отбрасывает на шаг назад. Сразу же в меня ударяет другая, снова толкая меня, но на этот раз я спотыкаюсь и теряю равновесие, и это единственная возможность, которая нужна воде, чтобы окончательно сбить меня с ног.

Попадая под прилив, я проглатываю полный рот соленой морской воды, прежде чем крик срывается с моих губ. Я верчусь и пытаюсь найти опору, зная, что если я смогу просто опустить одну ногу, то смогу встать, но волны продолжают обрушиваться на меня, заставляя меня кружиться в воде, течение делает невозможным найти опору.

Отчаянно нуждаясь в воздухе, мне удается нащупать ладонью песчаное дно, и я пытаюсь поставить ногу рядом с ней, чтобы подняться, но это гораздо сложнее, чем я ожидала.

Почему я на самом деле сопротивляюсь?

Здесь нет ничего для меня, и если я позволю океану поглотить меня, я воссоединюсь со своим отцом. Возможно, это лучшее, что можно сделать в конце концов. С ним я была бы в безопасности. Но если меня это устраивает, тогда почему я все еще пытаюсь пробиться сквозь поверхность?

Слова моего отца из моего сна постоянно звучат в моей голове. Ты нужна мне, чтобы выжить, процветать и преодолевать трудности. Ты найдешь свой путь. Ты всегда находишь.

Я цепляюсь за них, когда начинаю слабеть, но затем внезапно сильные руки хватают меня за талию и вытаскивают из глубин моего отчаяния.

Задыхаясь и отплевываясь, я чувствую, как кто-то двигает меня, но я не могу открыть глаза, так как меня непрерывно рвет, мое платье полностью промокло, а вода пытается затянуть меня. Соленая вода обжигает заднюю стенку моего носа и горла, когда мне удается перестать задыхаться достаточно надолго, чтобы сделать вдох.

Мои легкие горят, когда я продолжаю немного отфыркиваться. Сделав еще один глубокий вдох, я открываю глаза, оказываясь лицом к лицу с чьей-то спиной, и именно тогда я оцениваю свое тело. Должно быть, меня перекинули через чье-то плечо. Я крепко сжимаю человека за талию, чувствуя, как его руки обвиваются вокруг моих ног, когда он выводит нас из океана на песок.

Мои глаза горят от морской воды, волосы липнут к лицу, но я слишком напугана, чтобы отпустить своего спасителя и смахнуть их.

Внезапно меня стаскивают с моего места у него на плече, но я продолжаю цепляться за него, пока он меня передвигает.

Мои пальцы скользят по песку под нами, и я смотрю вверх сквозь ресницы, чтобы обнаружить, что Хантер смотрит на меня сверху вниз. Я практически чувствую, как от него исходит гнев, когда я крепче сжимаю его шею, цепляясь за него и безмолвно смотрю на него в ответ.

— Какого черта, черт возьми, ты здесь делаешь одна, Иден? — он рычит, но все, что я могу сделать, это таращиться на него. У меня нет слов, совсем никаких, но я не уклоняюсь от ярости в его глазах. Вместо этого это все, на чем я сосредотачиваюсь, пытаясь успокоиться.

Мое дыхание все еще прерывистое, и я вдруг вспоминаю, что промокла до нитки — холодно. Я дрожу под пристальным взглядом Хантера, и он вздыхает, когда понимает, что у меня нет для него ответа. По крайней мере, не сейчас.

— Позволь мне согреть и высушить тебя, но тебе придется кое-что объяснить, черт возьми. Я почувствовал запах спиртного за много миль, — ворчит он, снова поднимая меня на ноги и неся по-свадебному. Крепко держа руки на его шее, я закрываю глаза и прижимаюсь к нему, впитывая его тепло, пытаясь сдержать озноб.

Я почти засыпаю, но в ту секунду, когда я чувствую, как он несет меня вверх по ступенькам, я паникую, понимая, что он решил отвезти меня обратно в особняк "Звезд". У меня нет ни умственных, ни физических возможностей, чтобы справиться с ними троими прямо сейчас.

Словно почувствовав мое внутреннее смятение, я ощущаю легчайшее прикосновение его губ к моему лбу, но оно проходит так быстро, что кажется почти сном. Однако мягкость его шепота мне на ухо подтверждает его прикосновение.

— Не волнуйся, любимая. Остальные спят.

Я мгновенно расслабляюсь от его слов, открывая глаза как раз в тот момент, когда он открывает дверь, чтобы войти в свой дом с помощью распознавания ладони. Пинком захлопнув за нами дверь, он молча несет меня вверх по лестнице, прежде чем войти в комнату, которую я помню как его, когда они решили поиграть в пятнашки несколько недель назад.

Включив свет, он пытается уложить меня на кровать, но я не могу заставить себя отпустить его. Как бы сильно я ни ненавидела "Звезд" и все, за что они выступают, глубоко в душе я знаю, что могу доверять ему. Доверять Хантеру. Особенно после того, как он только что вытащил меня из воды. Я боюсь, что могу снова уплыть, если отпущу тебя.

— Всего две секунды, Иден. Мне нужно тихо закрыть дверь, хорошо?

Поднося руки к моим запястьям, он медленно пытается развести их, и я всхлипываю, не отпуская его, пока не встречаюсь с ним взглядом и не вижу, что он будет быстрым.

В ту секунду, когда я отпускаю его, он оказывается у двери и в мгновение ока возвращается обратно, опускаясь передо мной на колени и пытаясь оглядеть меня.

— Ты пьяна, — просто замечает он, упираясь руками в кровать по обе стороны от моих ног, когда я смотрю на него сверху вниз и киваю. — Я пытаюсь понять, с какой стати тебе лезть в воду в таком состоянии, любимая, мне правда жаль. Но я ничего не понимаю, и в первую очередь нам нужно позаботиться о тебе. Так ты хочешь быстро принять душ или просто вытереться?

Дрожа, я указываю на ванную, надеясь, что теплый душ поможет, и он кивает в знак согласия. Он протягивает свою руку к моей, и я мгновение смотрю на нее, прежде чем переплести наши пальцы, затем он медленно поднимает меня на ноги.

Он ведет меня в ванную. Я твердо стою рядом с ним, когда он включает свет и нажимает несколько кнопок, душ внезапно оживает у меня на глазах.

Здесь все гладко. Стены, пол и потолок выложены угольной плиткой, отчего хромированная душевая кабина и туалетный столик выглядят потрясающе. Все это просто кричит о Хантере. Ванна находится слева, открытая, на когтистых лапах, и если бы я была в лучшей форме, то однозначно предпочла бы ее, но прямо сейчас мне просто нужно принять душ.

Неохотно отпуская его руку, я стягиваю платье со своей кожи, позволяя ей со шлепком упасть на пол, пока я пытаюсь расстегнуть лифчик.

— Э-э-э, я не знаю, предложить тебе помощь или оставить тебя наедине, — бормочет Хантер, глядя в потолок, и я понимаю, что просто небрежно начала раздеваться, не заботясь ни о чем на свете.

— Пожалуйста, помоги мне, — прохрипела я, мой голос звучит хрипло, и он медленно встречается со мной взглядом. Я подставляю ему спину, и проходит мгновение, прежде чем он расстегивает застежку. От прикосновения его пальцев к моей коже по спине пробегает дрожь, которая не имеет ничего общего с холодом.

Я снимаю бретельки с рук и трусики, совершенно не стыдясь. Он уже все видел с тех пор, как защитил меня во время моей позорной прогулки голышом по школе.

— Не мог бы ты остаться, пока я... — Мой голос замолкает, когда я указываю в сторону душа, и он кивает, мягко улыбаясь мне.

Войдя в огромную душевую кабину, струи которой направлены во все стороны, и в ней легко могут разместиться четыре человека, я подставляю руку под струю, ощущая температуру, и по сравнению с моими холодными руками она кажется почти как иголки.

Медленно ступая все дальше под струи, я задерживаю дыхание, позволяя боли от воды утихнуть, по мере того как мое тело привыкает к теплу. Я чувствую, что гораздо лучше контролирую свое тело, чем раньше.

— Ты в порядке? — Я слышу, как он спрашивает, и, оглядываясь через плечо, обнаруживаю, что он смотрит на меня с беспокойством. — У тебя все лицо сморщено, как будто тебе больно.

— Я в порядке. Просто она ощущается кипятком на моей коже, вот и все, — бормочу я, протягивая руку, чтобы попытаться распустить волосы из растрепанного пучка.

Все перепуталось, и я, кажется, не могу распутать резинку для волос, но, бросив один умоляющий взгляд через плечо, Хантер оказывается рядом со мной в душе, запустив руки в мои волосы, пытаясь помочь. Я смотрю на него, пока он расчесывает мои локоны. На нем трикотажные шорты, которые теперь прилипают к телу, бледно-голубая футболка и кроссовки. Он полностью отвлекает меня от всего остального, что происходит прямо сейчас.

— Волшебство, — говорит он, держа мою резинку для волос между нами с довольной улыбкой на лице, когда я чувствую, как мои волосы касаются плеч. — Ты будешь в порядке, пока я принесу тебе одежду? — спрашивает он, наклоняясь, чтобы встретиться со мной взглядом. Я прикусываю губу, кивая в ответ.

Он уходит, не сказав ни слова, а я поворачиваюсь, откидывая голову назад, чтобы вода струилась по моим волосам, и нежно массирую пальцами кожу головы. Быстро втирая в волосы его мужской шампунь и кондиционер "два в одном", я ополаскиваю и повторяю процедуру, заканчивая как раз в тот момент, когда он возвращается в ванную в свежих шортах и белой футболке.

Он протягивает мне большое пушистое полотенце цвета древесного угля, широко расправленное, так что я подхожу к нему, позволяя ему укутать меня в него, и у меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что оно тоже горячее.

— Спасибо тебе, — шепчу я, закрепляя полотенце на груди, прежде чем он снова берет меня за руку и ведет к своей кровати, где меня ждут футболка и боксеры.

Присаживаясь на минутку рядом с одеждой, я вздыхаю, пока мой мозг медленно пытается осмыслить все, что только что произошло. Хантер садится рядом со мной, не произнося ни слова, когда я опускаю голову на руки и слезы текут по моему лицу.

Я не знаю, как долго я плачу, но когда он кладет руку мне на плечо и притягивает к себе, я охотно подчиняюсь, полотенце все еще плотно облегает мое тело. Он не заставляет меня замолчать и не пытается разговорить. Он просто держит меня, пока мои эмоции выплескиваются перед ним.

Когда мои слезные протоки пересыхают и мне больше нечего отдавать, я сажусь прямо, мои глаза опухли.

— Прости, — бормочу я, вытирая лицо, внутренне злясь на себя за то, что вот так сломалась, но теперь мой мозг полностью осознает, что я была очень близка к смерти из-за собственной глупости.

— Ты хочешь поговорить о том, что произошло? Или предпочитаешь поспать? — Спрашивает Хантер, проводя пальцами по своим светлым волосам.

Я смотрю на него как идиотка, пытаясь принять решение. — Я, э-э, узнала кое-что сегодня вечером, вещи, которые ранили глубже, чем я ожидала, что привело к тому, что я слишком много выпила, и ты видел, что произошло дальше, — мой рот выпаливает это, прежде чем мой мозг успевают обдумать слова.

Он кивает в знак согласия. — Ты хочешь поговорить об этом?

— Я думаю, это зависит от того с кем я говорю, с обычным Хантером или с Хантером который принес мне закуски и лекарства, когда у меня были месячные?

Он смотрит на меня с чистой искренностью в глазах, совсем как парень, который практически заботился обо мне, когда я была очень капризной, и, не раздумывая, я решаю выложить все мысли и эмоции, надеясь, что он снова будет так же заботиться обо мне.

ХАНТЕР

Боль в ее глазах - вот что заставляет меня осторожно подходить к ней, вместо того чтобы заставить ее дать мне ответы, которых я так отчаянно хочу. Мне нужно знать, какого черта она делала там, в воде, когда перед этим явно выпила слишком много.

Если бы я мог заснуть, то не сидел бы в полночь на террасе со своей гитарой, снова и снова играя одну и ту же мелодию. Ей невероятно повезло, что я увидел, как она, спотыкаясь, спускается к кромке воды, и именно тогда мои ноги двинулись сами по себе, зная, что она в опасности.

Сейчас, когда она сидит рядом со мной на кровати, мне хочется заключить ее в объятия и сделать так, чтобы все ее проблемы исчезли.

— Тогда давай оденем тебя. У меня в мини-холодильнике есть вода, и ты можешь залезть под простыни, чтобы согреться, хорошо? — Предлагаю я, и она благодарно улыбается.

Мне неприятно, что она спросила, какой Хантер сейчас перед ней. Я просто хочу быть самим собой рядом с ней — без барьеров и секретов, — но это сложно в таком городе, как этот, особенно когда Ксавье делает выбор за всех нас, но он обещал перемирие. Мне просто придется убедить ее в этом сейчас.

Схватив футболку, я встряхиваю ее, прежде чем надеть ей на голову, и вытаскиваю из-под нее влажные волосы. Она продевает руки в рукава, ее щеки краснеют, пока я помогаю ей одеться. Ее макияж почти стерт, обнажая фиолетовые и синие синяки вокруг глаз, а струпья на одной стороне лица выглядят чувствительными.

Встав, она самостоятельно натягивает боксеры, и я беру полотенце с кровати, ожидая, когда она закончит. Как только она это делает, я аккуратно вытираю полотенцем остатки туши с ее лица, прежде чем выбросить его в корзину для белья. Иден бормочет слова благодарности, но я только улыбаюсь в ответ. Прямо сейчас она уязвима, почти нежна, и я не хочу, чтобы она чувствовала, будто я злоупотребляю своим шансом увидеть ее такой.

Откидывая простыни, я жестом приглашаю ее лечь, пока беру две бутылки воды из холодильника, и когда я оборачиваюсь и вижу ее лежащей в моей кровати в моей футболке, мой внутренний пещерный человек сходит с ума.

Мое сердце бешено колотится в груди, а кожа горит, от того как я хочу почувствовать как она прижимается ко мне, мои желания переполняют мои чувства, когда я вижу ее именно там, где я хочу, — как свою.

Она мягко улыбается мне, когда я протягиваю ей воду и сажусь на кровать рядом с ней, слишком напуганный, чтобы лечь, на случай, если это заставит ее снова выставить защиту, но она удивляет меня, похлопывая по подушке, без слов говоря, что ей удобно, когда я присоединяюсь к ней.

Опускаясь на кровать, я подпираю голову рукой и смотрю на нее сверху вниз, наблюдая, как шестеренки в ее голове работают сверхурочно, подбирая нужные слова.

— Я узнала, что мой отец был моим биологическим отцом, но моей биологической мамой была мама Арчи, Анабель. Ну, наша мама и папа, наверное, правильный термин. Итак, я поняла, что мои биологические родители оба мертвы. Просто... мертвы. Что оставляет меня с братом-близнецом, на которого я сейчас даже смотреть не могу, и двумя родителями, которые не являются нашими родителями и не ведут себя так, как подобает родителям. Это вообще имеет смысл? — Она вздыхает, закрывая руками лицо, пока что-то бормочет, и какими бы удручающими ни были ее слова, она выглядит чертовски очаровательно.

— Это звучит как жестокий удар, с какой стороны на это ни посмотри, — наконец отвечаю я. Родители - щекотливая тема для меня. У меня нет ни любви, ни заботы, ни привязанности в этом отношении, но если бы это была Бетани, Коди или даже Райан, я был бы разбит изнутри.

Она все еще прячется за своими руками, когда я провожу большим пальцем по ее пальцам, пока она медленно не отводит их от лица.

— Мне так жаль, я просто... все это смущает, — бормочет она, не встречаясь со мной взглядом, но я приподнимаю ее подбородок, пока она не встречается со мной глазами.

— Ничто из этого не смущает, ни капельки, любимая. Но мне нужно, чтобы ты рассказала мне, что ты делала в воде. — Я задерживаю дыхание, ожидая ее ответа, беспокоясь, что перешел границы дозволенного, пока она, наконец, не кивает.

— Честно говоря, я... я даже не знаю. Отец Чарли высадил меня, и я не могла найти свой ключ, чтобы отпереть входную дверь дома Арчи. Поэтому я обошла дом сбоку, но вместо того, чтобы направиться во внутренний дворик, не желая видеть Ричарда, меня просто потянуло к воде.

Я наблюдаю, как она пытается подобрать правильные слова, но молчу, давая ей время переварить произошедшее, облизываю губы, прокручивая сцену в голове. Страх проникает под поверхность моей кожи, когда я вспоминаю, с какой силой мои ноги отталкивались от песка, когда я бежал к ней.

— Я люблю океан, прям л-ю-б-л-ю. Я бы вышла замуж за эту чертову штуку, если бы могла. В детстве я всегда хотела быть русалкой, — делится она, заставляя меня улыбнуться, когда она делает глубокий вдох. — Это взывает ко мне все время, как и сегодня вечером, но сегодня вечером я была не в том настроении, чтобы мыслить ясно, даже без выпивки. Просто все очень быстро пошло наперекосяк, когда я зашла слишком далеко .

Убрав руку с ее подбородка, я глажу ее по руке, набираясь смелости задать ей самый важный вопрос из всех, пока проглатываю комок в горле.

— Когда я бросился к тебе, был момент, когда ты перестала плескаться, как будто перестала бороться или что-то в этом роде. — Я больше ничего не говорю, надеясь, что она понимает, что я хочу знать, и она закусывает губу, опустив глаза и избегая моего взгляда.

— Так и было, — шепчет она, зажмуриваясь на самое короткое мгновение, прежде чем встретиться со мной взглядом, ее голубые глаза сверкают решимостью. — На мгновение я не увидела ничего плохого в том, чтобы присоединиться к моему отцу. Это казалось самым безопасным вариантом, но какая-то часть меня все еще отчаянно хотела снова дышать.

Напряжение покидает мое тело, когда она говорит чистую правду. Слава Богу.

— Я рад, что ты не прекратила бороться, — бормочу я, и она улыбается.

— Я тоже. Мне еще многое предстоит узнать о своих родителях. Чрезмерное употребление алкоголя и походы в воду были неправильным способом справиться с этим. Я знаю, что слишком остро отреагировала.

— Я не думаю, что ты слишком остро отреагировала, Иден. — Глубоко вздохнув, я решаю, что она заслуживает узнать более глубокую сторону меня. Я хочу поделиться с ней этой стороной себя. Океан зовет ее, манит ближе, и она - мой океан. — Мои родители не были хорошими людьми, Иден. Есть ли люди хуже их? Возможно, но им никогда не следовало разрешать иметь детей. Все это чертово семейное наследие следовало пресечь много поколений назад. То, что они сделали со мной и Бетани... Нет слов, совсем никаких, но я чувствую к ним полное безразличие. Я видел, как они умирали прямо у меня на глазах, и, как бы сильно это ни травмировало меня, ничто не травмировало меня так сильно, как боль, через которую они меня заставили пройти.

Я чувствую, как с моей груди свалилась тяжесть. Я не могу удержаться от разговоров о своей собственной боли, пытаясь убедить ее, что не хочу, чтобы она чувствовала, будто я использую ее уязвимость против нее.

— О, Хантер, — бормочет она, обхватывая мою щеку и удерживая мой взгляд, между нами кружится наша собственная боль. — Неужели в этом городе все сломлены?

— Честно говоря, я недостаточно забочусь о многих других, чтобы узнать, — отвечаю я, замирая, когда ее большой палец поглаживает мою нижнюю губу.

— Думаю, для одной ночи достаточно тяжелых разговоров, не так ли? — шепчет она, и я киваю. — Я не хочу быть одна, и каким-то образом мое подсознание знает, что я могу доверять тебе, даже когда я наиболее уязвима, — признается она, и я улыбаюсь.

— Это мило, что ты подумала, что я оставлю тебя в покое, — поддразниваю я, и она слегка смеется, прежде чем прижаться своими мягкими, пухлыми губами к моим. Все заканчивается слишком быстро, когда она толкает меня на спину и прижимается ко мне сбоку, ее голова на моей груди, когда она расслабляется.

Мое тело успокаивается от ее прикосновений, расслабляясь так же, как и ее. Я понял одну вещь: она опасна, когда ей больно. Она может легко разрушить все вокруг, но не делает этого. Вместо этого она разрушает себя.

Тринадцать

КСАВЬЕ

КСАВЬЕ

Очередной глоток черного кофе никак не помогает мне унять дрожь внутри. Я измотан, физически и морально, и все это из-за них.

Забавно, что Хантер всегда пытается тихо выскользнуть из дома на задний дворик, когда ему не спится, похоже, забывая, что при открывании двери срабатывает сигнализация на всех устройствах, и хотя он быстро ее отключает, этого никогда не бывает достаточно быстро, чтобы не потревожить меня.

Я не был удивлен, когда услышал, как мой телефон завибрировал в качестве индикатора, экран ожил от ночного видения, показывающего его с гитарой в руке, направляющегося на улицу. Когда я услышал, как он снова сработал, давая мне знать, что он вернулся, я почти проигнорировал, но какая-то часть моего мозга заставила меня это сделать, и вот тогда я их увидел.

Промокший до нитки, Хантер баюкал Иден в своих объятиях, пока она прижималась к нему. Видение обожгло мне сетчатку. Что, черт возьми, произошло за то время, пока его не было? Каждая клеточка моего тела умоляла меня пойти и выяснить это, но в глубине души я знал, что этим только ухудшу ситуацию.

Что бы ни произошло, Хантер явно был рядом с Иден во всем, в чем бы она ни нуждалась.

Хотя эта часть информации на самом деле не пришлась мне по вкусу. Я вообще почти не спал, зная, что она была дальше по коридору. Я ворочался несколько часов, пока не сдался и не спустился вниз. Других сообщений о тревоге не поступало, так что я знал, что она все еще здесь, прячется с ним в комнате Хантера, и это просто чертовски разозлило меня в этот момент.

Почему Хантер не отправил сообщение в групповой чат, объяснив ее присутствие? Какого черта они до сих пор не спустились сюда? Снова взглянув на часы, я сжимаю челюсть, когда замечаю, что уже больше десяти утра. Мои гребаные воскресенья должны быть расслабляющими.

Вот почему я сижу здесь, жду на кухне, жду, когда кто-нибудь появится. Звук шаркающих шагов позади меня привлекает мое внимание, и когда я оглядываюсь через плечо, то вижу Хантера, который беззаботно идет на кухню, потирая руками волосы и зевая. У меня возникает едва сдерживаемое желание врезать ему кулаком по члену.

— Привет, — ворчит он хриплым голосом, обходя меня у центрального столика и направляясь прямо к свежесваренному кофе. Он стоит ко мне спиной, в одних трикотажных шортах, и я раздраженно смотрю на него, ожидая чего-то, вообще чего угодно, но он не издает ни единого гребаного звука.

Прочищая горло, я пытаюсь успокоиться, но знаю, что это будет труднее, чем просто вздохнуть. — Мы собираемся обсуждать слона в комнате? — Наконец спрашиваю я, и Хантер смотрит на меня через плечо, в его глазах замешательство, когда он качает головой.

— Какой слон в комнате?

— Ну, не конкретно в этой комнате, но, ну, в общем, в твоей. — Осознание появляется на его лице, и он бросает взгляд на открытые двери, ведущие на лестницу. — Ты ведь знаешь, что никогда не отключаешь сигнализацию вовремя, верно? — Добавляю я, делая еще глоток кофе, и он вздыхает.

— Извини, я не мог уснуть, я...

— Ну, очевидно, я знаю эту часть. Это другая часть, которая меня больше заинтриговала, — перебиваю я, когда он заканчивает готовить кофе, но когда он оборачивается, я замечаю в его руках две дымящиеся кружки. — О, теперь кофе в постель, да? Тогда, должно быть, она достаточно утомила тебя прошлой ночью, — замечаю я, чувствуя, как у меня поднимается температура, но он просто качает головой и не реагирует на ссору, которую я намеренно пытаюсь затеять, чтобы он, блядь, его разлил.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, Ксан, — бормочет он, подходя ко мне и ставя обе кружки на столешницу. Я бросаю на них яростный взгляд, как будто это все их вина, даже если на самом деле я не знаю, из-за чего я злюсь.

— Я видел, как ты нес ее прошлой ночью. Она бы не цеплялась за тебя так, если бы не хотела быть там с тобой, — заявляю я, и он бросает на меня многозначительный взгляд.

— Как я уже сказал, ты не знаешь, о чем говоришь, Ксавье, — повторяет он, и это, кажется, только еще больше раздражает меня. Этот ублюдок точно знает, что делает.

— Тогда, черт возьми, как насчет того, чтобы ты мне это объяснил? — выпаливаю я, разводя руки в стороны, не в силах сдержать волнение, и он со вздохом откидывает голову назад.

— На самом деле это не мое дело...

— Прошлой ночью он спас мне жизнь, Ксавье. Этого достаточно?

Слова Хантера прерывает звук Иден позади меня, мое тело напрягается, когда ее усталый голос окутывает меня.

Сначала я смотрю на Хантера, чувствуя себя не в своей тарелке. Он положил руки на стойку, опустив голову, но смотрит на нее с мягкой улыбкой на губах. Поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее, я вижу Иден, прислонившуюся к дверному косяку в футболке Хантера, доходящем до середины бедра. Я сжимаю руки, когда ревность пронзает меня, когда она запускает пальцы в свои растрепанные светлые волосы. Очевидно, что она в таком состоянии по какой-то причине, и этой причиной должен быть Хантер.

Улыбнувшись Хантеру, она переводит взгляд на меня, и ее губы мгновенно опускаются, мой желудок опускается вместе с ними. В этот момент, сидя у себя на кухне и наблюдая, как она смотрит на меня с таким презрением, я понимаю, что действительно облажался. Но я Найт, поэтому я не извиняюсь, никогда. Мне придется смириться с выбором, который я сделал, но, может быть, найдется способ заставить ее смотреть на меня так, как она только что смотрела на Хантера. Я никогда не хотел этого раньше, но при виде их что-то во мне пробуждается.

Я не отвечаю, но я действительно не знаю, что сказать, потому что я знаю, что бы это ни было, это полностью разрушит отношения между нами еще больше.

— Он не мог отнести меня домой в том состоянии, в котором я была, и он был достаточно мил, чтобы позаботиться обо мне, когда я была наиболее уязвима. Прости, что не смогли прибежать, чтобы сказать тебе, — выдавливает она, подходя к Хантеру и беря кружку кофе, которую он предлагает ей. Она бормочет слова благодарности, прежде чем снова оборачивается и свирепо смотрит на меня.

— Где Тобиас? — Спрашивает Хантер, пытаясь сменить тему.

— Он поехал повидаться со своими родителями, — бормочу я. Как бы я сейчас ни злился, Тобиасу встречаться со своими родителями никогда не к добру, и Хантер тоже заслуживает того, чтобы быть в курсе.

Наблюдая за ними, я наблюдаю, как Хантер успокаивающе кладет руку на плечо Иден, и она делает глубокий вдох. Он убеждается, что с ней все в порядке, и они молча общаются одними глазами. Я больше не могу сидеть здесь и смотреть, как они вместе, особенно когда он прикасается к тому, что принадлежит мне.

Мы делимся, мы всегда делимся, а сейчас я даже близко не могу прикоснуться к ней снова, и это наполняет меня таким сильным разочарованием и гневом.

Я хлопаю руками по столешнице, и они смотрят на меня, когда я царапаю стулом по мраморному полу, не беспокоясь о том, что оставлю след, хватаю свою полупустую кружку с кофе и вылетаю из комнаты.

Мне не нужно видеть их вместе ни в каком виде прямо сейчас. Топая вверх по лестнице, я направляюсь прямо в свою комнату, захлопывая за собой дверь, прежде чем поставить кружку на тумбочку.

Мне нужно переодеться, пойти на стадион и немного потренироваться. Мне нужно оставаться сосредоточенным на том, что важно прямо сейчас, и, надеюсь, это поможет прояснить мой разум и снять все напряжение, которое копилось внутри меня с тех пор, как я посмотрел запись прошлой ночью.

Я стягиваю футболку через голову и бросаю ее к ногам, прежде чем стянуть шорты и небрежно бросить их на пол. Я предпочитаю одеваться более уместно за пределами моего личного пространства. Отшлифованно, собранно, как и ожидает моя мама.

Я рывком открываю дверцу шкафа, и она отскакивает от стены, но мне насрать, мой гнев достигает полной силы, когда я хватаю пару джинсов и Хенли.

Раздается стук в дверь моей спальни, и это прерывание только еще больше выводит меня из себя.

— Отвали, — рычу я, бросая свежую одежду на стул за своим столом, когда снова раздается стук. Направляясь к двери, я распахиваю ее. — Я только что сказал...

— Отвали, я знаю, но мне нужно с тобой поговорить, — прерывает Иден, заставая меня врасплох, тем более что я ожидал найти там Хантера.

Прочищая горло, я опираюсь одной рукой на дверной косяк, а другой на ручку, пристально глядя на нее сверху вниз. — Я не знаю, о чем тебе нужно поговорить, но прямо сейчас действительно ничего не получится. Итак... — Я оставляю предложение открытым для интерпретации, призывая ее отступить, но вместо этого она складывает руки на груди и свирепо смотрит на меня. Она сегодня дерзкая. Мне это нравится.

— Мне действительно не нужно это дерьмо прямо сейчас, — бормочет она, почти про себя, и прежде чем я успеваю что-либо ответить, она протискивается мимо меня, заходя в мою комнату, как будто это место принадлежит ей, и я не упускаю из виду, как она бросает взгляд на дальнюю стену.

Ее глаза немного расширяются от удивления, когда она обнаруживает, что ее фотографии все еще заполняют мою стену, но она ничего не говорит по этому поводу, поворачиваясь ко мне лицом, и я отчаянно хочу спросить, видела ли она новые дополнения, но я этого не делаю.

— Я хочу поговорить с твоей матерью.

Мне требуется минута, чтобы понять, что она только что сказала, но она не может просто так... Я хмуро смотрю на нее, но она не двигается. Во всяком случае, она становится выше, уперев руки в бедра и ожидая моего ответа.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной.

— Я не боюсь, — быстро отвечает она, и я качаю головой.

— Ну, стоило бы. Илана Найт безжалостна, и я спрятал тебя, когда ты была здесь в первый раз. Ты должна быть сумасшедшей, если бы действительно захотела встретиться с ней лично, — возражаю я, захлопывая дверь, поскольку она, похоже, намерена остаться.

Я чувствую ее присутствие каждой клеточкой своей души, и мне требуется слишком много усилий, чтобы вести себя так, будто это ничего для меня не значит, особенно когда она в моем пространстве, в моей комнате.

— Ксавьер, единственная причина, по которой я здесь, в Найт-Крик, - это из-за этой женщины, и после прошлой ночи я больше не хочу бродить в темноте. Мне нужно знать, чего она на самом деле хочет от меня, чего намерена добиться.

Я смеюсь над ее заявлением, наблюдая, как она прислоняется к моему столу рядом со своими фотографиями, скрещивает ноги в лодыжках и смотрит в потолок. У меня вертится на кончике языка спросить ее о прошлой ночи, но я знаю, что ничего от нее не добьюсь.

— Нет.

Ее глаза вылезают из орбит, когда я наклоняюсь к ней, хватая со стула свой Хенли, но она хватает его за другой конец прежде, чем я успеваю отойти, останавливая мое движение.

— Что значит "нет"?

— Я имею в виду именно то, что сказал. Нет, я не буду устраивать тебе встречу с моей мамой, — отвечаю я, пытаясь вырвать свою рубашку из ее рук, но она тянет так же сильно, поэтому я делаю шаг ближе к ней.

— Но ты должен. — Вызов сияет в ее глазах, когда она бросает мне вызов, хотя я вижу, как она устала, как будто я высасываю из нее всю энергию.

— Нет, это не так.

— Ксавьер, не будь мудаком. Я только что сказала тебе, почему я должна с ней встретиться.

— Я ни хрена не должен, Нафас. Ни черта, а теперь отпусти. Мне нужно выбраться отсюда. — Я снова дергаю за рубашку, и она сжимает ее крепче, ее лицо морщится от раздражения, когда она смотрит на меня.

— Ксавье, пожалуйста...

— Какую часть "нет" ты не понимаешь? — Я рычу, ослабляя хватку на футболке, когда подхожу ближе к ней, прижимая ее к столу, и слегка наклоняюсь, чтобы мы были на одном уровне, при этом мой нос касается ее носа.

— Я прекрасно понимаю это слово, но это не тот ответ, которого я хочу, поэтому я отказываюсь уходить, пока ты мне не поможешь. Ты сказал, что объявил перемирие. Я поверю в это, когда ты, блядь, действительно поможешь мне.

Она опьяняет так близко, и я едва могу ясно мыслить, когда ее запах поглощает меня, но это все равно не меняет моего решения, даже если мой член напрягается под шортами. Во всяком случае, запах шампуня Хантера на ней только усиливает мою решимость уйти от нее подальше.

— Я оказываю тебе услугу. Просто ты пока этого не видишь.

— У меня такое чувство, будто я сижу в камере смертников, Ксавье, и жду, когда твоя мама решит, когда мое время истечет.

Я хочу сказать ей, чтобы она не была смешной, не реагировала слишком остро, но с моей матерью, кто, черт возьми, знает, насколько это может быть правдой?

Я ударяю кулаком по столу, раздраженный тем, что она не опускает руки, поэтому делаю шаг назад, но ее рука вырывается и тянет за пояс моих боксеров, пытаясь удержать меня на месте, и я замираю.

— Помоги мне, Ксавье. Пожалуйста.

Ее слова едва улавливаются в моем мозгу, когда я медленно перевожу взгляд с ее голубых глаз туда, где ее рука держит меня в плену. Она стягивает пояс с моих бедер, и мой член стоит высоко и гордо, на кончике блестит преякулят.

— Черт, — бормочет она, я поднимая на нее взгляд, только чтобы обнаружить, что ее внимание приковано к моему члену. Ее язычок скользит по нижней губе, и это движение посылает толчок желания прямо к моему члену.

— Иден, мне нужно, чтобы ты отпустила меня, — выдавливаю я, не двигаясь, когда она медленно переводит взгляд на меня.

Я застываю на месте, когда ее ледяные голубые глаза сверкают передо мной, ее рука притягивает меня ближе, и, словно взрыв, наши губы соприкасаются.

Я не знаю, кто двигается первым. Я не знаю, чьи губы сильнее наказывают, пока мы оба боремся за контроль. Мои пальцы запускаются в ее волосы, наматывая длинные светлые пряди на кулак, когда я откидываю ее голову назад, снова прижимаясь губами к ее губам, но внезапный укус в мою нижнюю губу заставляет меня зашипеть от сильной смеси удовольствия и боли.

Крепче сжимая ее волосы, я притягиваю ее ближе к своей груди, пока ее пальцы стягивают мои боксеры, спуская их до лодыжек, прежде чем ее рука обхватывает мой член.

— Я тебя ненавижу, — шипит она, снова впиваясь зубами в мою губу и глядя на меня полуприкрытыми глазами.

— Я тоже тебя ненавижу, — рычу я, и она усмехается, крепче сжимая мой член, и я стону ей в рот.

— Ты уверен в этом? — поддразнивает она.

Я подношу другую руку к ее сердцевине, обхватываю ее киску, дергаю ее за волосы, и она стонет. — Чертовски уверен.

— Ну, я на самом деле тебя чертовски ненавижу, — бормочет она, не так язвительно, когда другой рукой сжимает мой затылок, прежде чем прижаться своими губами к моим. Я прижимаю ее спиной к стене.

Запрокинув голову, она пытается отдышаться, когда я наклоняюсь вперед и кусаю ее сосок через футболку. Она шипит, проводя рукой вверх и вниз по моей длине, словно сжимая его в тисках. Черт возьми.

— Ты играешь с огнем, Нафас. — Мой голос подобен стали, скрывающей эмоции, которые она бессознательно вытягивает из меня.

— Тогда сожги меня на хрен, — мгновенно парирует она, и мое тело движется само по себе.

Я поднимаю ее на ноги, и она теряет хватку на моем члене, когда я хватаю подол футболки Хантера и стягиваю ее через ее голову, перекидывая через плечо, одновременно снимая с нее боксеры. Я удаляю каждую частичку него, чтобы пометить ее как мою.

Она стоит передо мной полностью обнаженная, и я наблюдаю, как ее грудь поднимается с каждым вздохом, а кожа розовеет от возбуждения.

Мы сталкиваемся, и ее ноги обвиваются вокруг моей талии, пока я удерживаю ее на месте, сжимая ее бедра, когда я отодвигаю нас к краю стола и прижимаю ее к стене, наслаждаясь звуком ее вздоха, как и я.

Мой член касается ее складочек, отчаянно желая растянуть ее, вместо того, чтобы подготовить, и она, кажется, настроена на ту же волну, когда пытается подтолкнуть мой член к своему входу.

— Как мы перешли от...

— Заткнись нахуй, Ксавье, и трахни меня, — рычит она, ее глаза горят от желания, поэтому я откидываю бедра назад, прижимаясь членом к ее киске и чувствуя ее желание между ног. — Никакой пощады, Ксавье, — добавляет она, уставившись на меня, и я киваю.

— Никакой пощады, — бормочу я, прежде чем сделать именно то, что она хочет, и погрузиться в нее глубоко до самого предела.

Прижимаюсь своим лбом к ее, она протяжно и хрипло стонет, пока я пытаюсь отдышаться, ощущение ее напряженного центра посылает покалывание по всему моему телу, которого я никогда раньше не чувствовал. Я не хочу давать ей время отдышаться, но мне самому это нужно, когда по моему лицу стекает пот.

Сжимая ее бедра, я медленно выхожу из ее тела, пока только кончик не остается у ее входа, затем я резко вхожу обратно, наслаждаясь тем, как она стонет еще громче.

Я долго не протяну. Из-за всего этого сдерживаемого напряжения и нужды я уже близок к тому, чтобы кончить.

Прижимаясь своими губами к ее губам, я проглатываю ее стоны, трахая ее сильнее и быстрее с каждым толчком, изо всех сил пытаясь вложить в нее свой гнев. Я чувствую, как ее сиськи соприкасаются с моей грудью, когда прижимаю ее бедрами к стене, чтобы одной рукой погладить ее прелестный розовый клитор, требующий внимания.

— Ах, Ксавьер. Черт.

Ее ноги крепко сжимаются вокруг моей талии, а ее киска сжимается вокруг моего члена, и я наблюдаю, как она распадается на части в моих объятиях, когда ее тело реагирует на мое. То, как ее стенки прижимаются к моему члену, преодолевая каждую волну экстаза, заставляет меня переливаться через край прямо рядом с ней. От оргазма меня покалывает от кончиков пальцев на ногах, когда мой рот прикасается к нежной коже там, где ее плечо встречается с шеей, и я прикусываю — не так сильно, как хотелось бы, но достаточно, чтобы оставить след.

В ушах звенит, сердце пытается вырваться из груди, и я закрываю глаза, пытаясь отдышаться.

Святое. Дерьмо.

Приоткрывая глаза, я смотрю вниз, туда, где мы соединены, и до меня медленно доходит, почему это было так приятно — без презерватива. Без гребаного презерватива. Иден хихикает, и я поднимаю на нее взгляд.

— Страх в твоих глазах великолепен, — мурлычет она с ухмылкой, и мое сердце замирает от ее небрежных слов. — У меня есть имплантат, — продолжает она, прежде чем я успеваю ответить, и с моих губ со свистом срывается глоток воздуха.

Я киваю, когда ее слова медленно доходят до меня и успокаивают, надеясь, что это правда, пока я медленно веду нас в ванную, мой член все еще полутвердый внутри нее. Усадив ее на туалетный столик, я нажимаю кнопки на стене, чтобы дистанционно включить душ.

— Я чист, — бормочу я, прежде чем она успевает поджарить меня. Ее глаза ищут правды в моих, но это все, что она получит.

Когда я выхожу из нее, она встает, и я смотрю, как моя сперма стекает по ее бедру. Не могу поверить, насколько сексуально это выглядит. Я оглядываюсь на Иден, и то, как ее брови сведены вместе, говорит мне, что момент сексуального блаженства между нами прошел, даже если мой член встает при виде открывшегося передо мной зрелища.

Быстро схватив тряпку, я опускаю ее под воду и протягиваю ей. Она поворачивается, чтобы взглянуть в зеркало, затем пристально смотрит на мое отражение.

— Ты, блядь, укусил меня.

Я просто пожимаю плечами, довольный красным пятном на ее шее, когда она проводит по нему пальцами.

— Что это значит? Что, черт возьми, на самом деле означает пожатие плечами прямо сейчас? — спрашивает она, и я снова пожимаю плечами.

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать.

Ущипнув себя за переносицу, она вздыхает. — Что, черт возьми, это такое, Ксавье? Чего ты от меня хочешь? До того, как я приехала в Найтс-Крик, я никогда не возвращалась ни на секунду назад. Никогда. Это третий раз, когда мы оказываемся в подобной ситуации .

Меня бесит, что она не смотрит на меня, потому что я не могу оценить ее эмоции с закрытыми глазами. Поэтому вместо того, чтобы обнажать свою душу, я улыбаюсь, довольный тем, что наши тела, по крайней мере, знают, чего они хотят, даже если наши умы сейчас находятся на другом уровне. Я чувствую, что хочу с ней всего, но кажется, что она хочет отрезать мой член и засунуть его мне в глотку.

— Ты та, кто заявилась в город со словами: "Я не пробуду здесь достаточно долго, чтобы это имело значение", бормочу я, цитируя ее собственные слова в ответ, и она закатывает глаза. — Что ты хочешь, чтобы я сказал? Мы трахались, Нафас. Чего ты еще хочешь? Обручальное кольцо или что-то в этом роде?

Она усмехается, проходя мимо меня, направляясь к двери в мою комнату. — Только если это означает, что ты пообещаешь отвалить, — огрызается она, и я следую за ней, наблюдая, как она натягивает рубашку Хантера обратно через голову, и моя челюсть сжимается от раздражения.

— Куда ты теперь направляешься? Обратно к Хантеру? Если бы я знал, что расслабляю тебя ради него, я бы не позволил тебе кончить до сих пор, — поддразниваю я, заставляя ее улыбнуться мне через плечо, явно узнав моего зеленоглазого монстра.

— Не то чтобы я должна перед тобой оправдываться, но, поскольку ты не хочешь сводить меня со своей мамой, мне нужно повидаться с Арчи.

О, это совсем не то, что я ожидал от нее услышать.

Она не произносит больше ни слова в мою сторону, когда открывает дверь моей спальни и неторопливо выходит, направляясь прямо к лестнице, в противоположную сторону от комнаты Хантера, чего я не ожидал.

Как, черт возьми, этой девушке удается удивлять меня на каждом шагу? Что еще важнее, что мне на самом деле делать с ее желанием познакомиться с моей матерью?

Черт.

Четырнадцать

Иден

Иден

Глупая, глупая, глупая Иден!

Черт. Блять. Иди. Помастурбируй. Дура.

Я мысленно ругаю себя всю дорогу обратно к Арчи в только что украденной футболке - вместе с парой боксеров, которые, как я думаю, принадлежат Ксавье, — не желая признавать, что землистый аромат Хантера дарит ощущение спокойствия, которое я отказываюсь расшифровывать.

Я хочу чертовски разозлиться на него за то, что он был так добр ко мне, даже после того, как он услышал нас с Ксавьером, что совершенно не изменило его поведения.

Вчерашний день стал для меня совершенно поворотным моментом, особенно с Хантером. Я была максимально разбита, буквально тонула в своей боли, и он физически вытащил меня из воды, а затем мягко вытащил из темной дыры в моем сознании. Он каким-то образом вспомнил забрать мою сумочку с пляжа, но мои сандалии были давно забыты.

И что я сделала? Я спорила с его другом, по сути, с его братом, и в итоге трахнула его у стены без защиты. Так держать, Иден. Я не жалею об этом, я просто... не знаю.

Мое сердце чуть не пропустило удар, когда он попросил проверить меня позже, оставив меня кивать, как идиотку, со спермой Ксавье, все еще находящейся внутри меня, но он нежно погладил мои волосы за ухом и поцеловал в висок.

Ступая по песку, пока вода мягко плещется у моих ног, я заставляю себя успокоиться, расслабляю плечи и делаю глубокий вдох. По общему признанию, секс был феноменальным. Просто жаль, что энергией его большого члена буквально управляет гигантский член.

Когда я прохожу мимо пожилой пары, прогуливающейся по пляжу рука об руку, я чувствую, как они оглядывают меня с ног до головы, осуждая, но я отказываюсь обращать на них внимание, отходя от кромки воды с сумочкой в руке и медленно поднимаясь по ступенькам, ведущим к бассейну Арчи.

Добравшись до вершины, я не могу не оглянуться в ту сторону, откуда только что пришла, и меня не удивляет, что Хантер и Ксавье стоят бок о бок на вершине своего утеса и наблюдают за мной.

Я даже в голове не могу уразуметь, что, черт возьми, там происходит, и сейчас не время разбираться. Прямо сейчас мне нужно укрепить свои яичники и найти Арчи. Я не могу избегать его вечно, и прошлой ночью, узнав кое-что о своих родителях, наших родителях, я поняла, что возведение этого барьера между нами ничуть не облегчило ситуацию.

Зона у бассейна пуста, что для полудня не так уж удивительно, и, войдя внутрь, я обнаруживаю, что на первом этаже тоже тихо. Я даже не знаю, дома ли он, но я не могу представить его все еще в постели, поэтому я решаю спуститься в игровую комнату, идя прямо туда, вместо того чтобы сначала зайти в свою комнату. Это только даст мне время отступить, а я не могу.

На цыпочках спускаясь в игровую комнату, я вижу свет, пробивающийся из-под двери, и тут же задаюсь вопросом, стоит ли мне подождать еще немного. Черт. Даже тот факт, что я стою здесь в одежде "Звезд", не может оторвать меня от этого разговора. Это должно произойти, никаких оправданий, и это должно произойти сейчас.

Стисни зубы, Иден.

Проглатывая комок в горле, я стучу костяшками пальцев в деревянную дверь, но толкаю ее, вместо того чтобы дождаться ответа. Медленно выглядывая из-за двери, я нахожу его погруженным в игру Apex, наушники на месте, он наклоняется вперед, упершись локтями в колени.

Я тихо закрываю за собой дверь и прислоняюсь к ней, наблюдая, как он играет, пока я пытаюсь собраться с мыслями и оглядываю знакомое пространство. Я не знаю, с кем он играет, но они - дерьмо. Он практически несет команду, поэтому я не удивлена, что он швыряет свой контроллер Xbox на пол, когда они финишируют вторыми, поток ругательств срывается с его губ, когда команда чемпионов заполняет экран.

Сняв наушники, он бросает их на стол и проводит пальцами по волосам, и я наконец заговариваю.

— Я бы сказала, хорошая игра, но ты силен настолько, насколько твое самое слабое звено, и, что ж...у тебя их было двое.

Его голова поворачивается так быстро, что я уверена, он потянул мышцу, но как только его взгляд останавливается на мне, он не двигается, даже не моргает, как будто я могу исчезнуть, если он меня напугает.

С тяжелым вздохом я подхожу ближе и сажусь в игровое кресло рядом с ним, поворачиваясь к нему лицом и крепко сжимая подлокотники. Он выглядит усталым, почти таким же опустошенным, как и я, и это заставляет меня задуматься, сколько своих эмоций ему пришлось подавить рядом со мной.

— Привет, — бормочу я, нервно прикусывая губу, и он немного расслабляется на своем сиденье.

— Привет.

Оглядывая комнату, я пытаюсь найти нужные слова, чтобы сказать, но элементарное общение, кажется, ускользает от меня. — Я зла на тебя, — наконец заявляю я, и он понимающе кивает.

— Я бы удивился, если бы это было не так, Иден. Особенно когда я тоже ненавижу себя.

— Я не говорила, что ненавижу тебя. Я сказала, что злюсь на тебя. Это огромная разница, — указываю я, но он ничего не говорит, опустив взгляд на свои колени. — Мне нужно услышать все, что ты знаешь, Арчи. Никаких секретов. Никакой лжи. Просто честность.

Наклонившись вперед, он упирается руками в бедра и опускает голову, упираясь подбородком в грудь, когда делает глубокий вдох.

— Клянусь, больше никаких секретов, Иден, — бормочет он, прежде чем встретиться со мной взглядом. — Примерно за двадцать минут до твоего появления мой отец вызвал меня к себе в офис, ведя себя очень срочно и неистово. Когда я спустился туда, он просто сказал, что к нам приедет погостить девушка — девушка, которая так уж случилось, моя сестра-близнец. — Мое сердце бешено колотится, когда он смотрит на меня с чувством вины, написанным на его лице, но он качает головой и продолжает. — Его сердце было разбито, Иден, почти так же сильно, как когда умерла моя мама, но я должен был пообещать, что не скажу ни слова, ни единого, иначе были бы последствия, даже если бы это разбило и мое сердце.

Черт. Конечно, в этом дурацком городе были бы какие-то последствия, и я уверена, что они ведут обратно к Илане — так всегда кажется. Хотя я очень на это надеялась. Я молилась, чтобы была причина, по которой он держал это при себе. Хотя больно осознавать, что над его головой что-то, что было для него явно важнее, чем честность со мной.

— Каковы были последствия? — Я спрашиваю, пытаясь оставаться нейтральной, но он видит меня насквозь.

— Печенька, я вижу, как твой мозг прямо сейчас работает на пределе, беспокоясь о том, что было важнее тебя, и это почти смешно, потому что даже тогда, еще до того, как я встретил тебя, последствиями была твоя безопасность. Твоя безопасность значила для меня тогда так же много, как и сейчас. Ты слышала, как я сказал Ксавье, и я повторю это для тебя — я выбираю тебя, Иден. Я всегда буду предпочитать тебя этому городу и этим людям. Мне просто жаль, что, защищая тебя, я также обманул твое доверие.

Я таращусь на него. Моя челюсть практически достает до пола, когда я вижу чистую честность в его взгляде. Он не просил меня защищать его.

Я крепче вцепляюсь в подлокотники, пытаясь держать свои эмоции под контролем. Сосредоточившись на его похожих глазах, я вспоминаю тот день, когда Чарли впервые увидела нас вместе за обедом, и она спросила, не родственники ли мы из-за наших глаз.

Ярко-голубой, как океан, достаточно широкий, чтобы казаться слишком широким для наших лиц, с нелепо длинными ресницами. Теперь я вижу сходство.

Наши светлые волосы тоже очень похожи. Его волосы немного светлее моих, но в остальном кажется, что мы просто парень и девушка. Затем мой разум возвращается к тому моменту, когда мы, кажется, ментально понимаем чувства и эмоции друг друга, имея при этом схожие интересы.

— Пожалуйста, скажи что-нибудь, Иден, — шепчет он, на его лице отражается боль, и я облизываю губы, наблюдая, как он нервно покачивает ногой.

— Я не часто теряю дар речи, но сейчас как раз такой момент, — признаю я, и это немного снимает напряжение с его лица. — Я прощаю тебя, но не могу забыть, по крайней мере, пока. Мы не там, где были, даже если это было сделано для моей защиты. Ты знал, в каком стрессе я находилась больше, чем кто-либо другой, и я не могу просто так это оставить .

— Я понимаю это, Иден. Правда понимаю. Я просто хочу, чтобы ты действительно была моей сестрой, а я - твоим братом. Я не знаю, кто мы на самом деле, кроме этого. Мой отец отказался давать мне что-либо еще, так что я в таком же неведении, как и ты, — говорит он, убирая волосы с лица, и я тяну время, потому что мне нужно рассказать ему, что я узнала прошлой ночью.

— Вчера вечером бабушка Чарли Джей рассказала мне, кто мои, наши родители, — бормочу я, и его глаза расширяются, когда он медленно откидывается на спинку стула. — Ты хочешь знать, или...

— Да, пожалуйста, да. — Эмоции отражаются в его глазах, и это единственный признак того, что мне нужно понять, что он не знает.

Прочищая горло, я заставляю себя поддерживать зрительный контакт с ним. — Мой папа, Карл, и твоя мама, Анабель, были нашими родителями. — Я изо всех сил пытаюсь выплюнуть это, мой голос, кажется, усиливает слово "были", и не требуется много времени, чтобы реальность дошла и до него.

Наблюдая за тем, как боль и печаль разыгрываются на его лице, мои собственные эмоции немного выходят из-под контроля, и мои глаза снова наполняются слезами, но на этот раз я чувствую себя намного сильнее - намного сильнее, чем прошлой ночью, - и я знаю, что это шаг в правильном направлении. Мне грустно, очень грустно где-то внизу живота, но я знаю, что теперь я не одна.

— О, Иден, — шепчет он, прежде чем внезапно подняться на ноги и подхватить меня на руки.

Я позволяю ему обнять меня, мои пальцы едва касаются пола, когда он прижимает меня к своей груди. Я не знаю, как долго мы так стоим, эмоции витают в воздухе, когда я тихо всхлипываю ему в шею и тоже чувствую его слезы.

Мы два сломленных подростка, у которых нет живых биологических родителей, но мы есть друг у друга, и у нас есть еще двое родителей, которые, похоже, тоже попали под перекрестный огонь. Нам нужно разобраться в этом, во всем этом. Теперь убит не только мой отец, но и отец Арчи. Он уже потерял свою маму, и я чувствую, что это может разбередить старые раны.

— Прости, — бормочу я. — Я знаю, это тяжело, мне просто нужно, чтобы ты знал.

— Нет, конечно, Иден. Я рад, что ты мне рассказала. — Сжав меня в последний раз, он наконец отпускает меня, и мы останавливаемся на мгновение, чтобы перевести дыхание. — Куда мы пойдем отсюда?

— Что ты имеешь в виду? — Спрашиваю я, наблюдая, как на его лице вспыхивает решимость.

— Ну, ты хотела справедливости для своего отца. Я тоже хочу справедливости для него. Что бы тебе ни понадобилось от меня, я это сделаю.

Сжимая его руку, я заставляю себя мягко улыбнуться. — Я попросила Ксавьера организовать встречу с его мамой, но он очень упорствует, — заявляю я, пропуская ту часть, где мы полностью отвлеклись и я понятия не имею, действительно ли он поможет или нет.

— Все, что тебе нужно, хорошо? — он повторяет, и я киваю. — И, э-э, если ты когда-нибудь захочешь поговорить о моей маме, пожалуйста, просто скажи об этом. Мне нужно немного времени, но я хотел бы узнать больше о твоем отце, о том, каким человеком он был, и о том, как он сделал тебя такой сильной женщиной, какая ты есть.

— Сейчас ты ведешь себя слишком сентиментально, — ворчу я, не в силах принять его похвалу, и он ухмыляется.

— О, тебе лучше привыкнуть к этому, Печенька. Я также думаю, что пришло время обсудить тот факт, что я знаю, что у тебя в той комнате есть отвратительные секс-игрушки. Нам обязательно разговаривать о птицах и пчелах? Тем более, что я знаю, что это не твоя футболка. Могу я угадать, кому из "Звезд" она принадлежит?

Мое лицо морщится от отвращения, когда он упирает руки в бедра, глядя на меня сверху вниз, но не может сдержать смех. Давление у меня в груди ослабевает, и я очень ценю его способность расслаблять напряженный разговор.

— Не смущайся, Арчи. Тебе это не идет, — говорю я, закатывая глаза, мои щеки пылают, когда он хихикает. Мне нравится, каково это - быть с ним в такой нормальной обстановке.

— Не хочешь выпить и перекусить, чтобы мы могли сыграть в несколько игр? Ты видела команду, с которой я имел дело, мне бы не помешала твоя помощь.

Я мгновение смотрю на него, обдумывая его предложение, и, как бы я не хотела забыть, я могу расслабиться с ним до конца дня. По крайней мере, до тех пор, пока не прийдет Хантер.

— Конечно, но ты принесешь напитки, и сначала мы сосредоточимся на моих еженедельных задачах. Согласен?

Кивая, как возбужденный щенок, он устремляется к двери, прежде чем снова повернуться ко мне лицом.

— Что ты хочешь выпить? Что-нибудь покрепче, вроде бурбона или рома? — спрашивает он, и я замираю, делая глубокий вдох, прежде чем покачать головой.

— Нет, э-э, только немного воды, пожалуйста. Вчера у меня была плохая ночь, и я думаю, что для меня было бы хорошей идеей избегать употребление алкоголя в качестве средства преодоления трудностей, по крайней мере, на некоторое время .

Мое сердце стучит у меня в ушах, пока я жду его решения, но он просто широко улыбается, а в его глазах вспыхивает понимание.

— Отлично, дай мне две минуты.

Я разворачиваю свой стул к другому пульту, гордясь собой, когда он снова зовет.

— И не думай, что я не знаю, что на тебе сейчас футболка Хантера. Не заставляй меня становиться абсолютным большим братом-защитником .

Я закатываю глаза, хотя он меня не видит. Мудак.

— Мы не знаем, кто родился первым, это могла быть я.

— Пожалуйста, мы оба знаем, что это невозможно, давай будем честными.

Застонав, я закрываю лицо. Я уже не могу иметь с ним дело. Как будто мой отец прямо здесь со своими язвительными защитными манерами, и моя грудь горит от сравнения. Все это немного тяжеловато. Мне нужна увлекательная игра, чтобы отвлечься, и, очевидно, брат, с которым я могла бы поиграть, не сильно поспособствует успеху, я буду постоянно находить сходство между ним и нашим отцом.

— О, и нам нужно побольше совместных фотографий, чтобы наверстать упущенное время. Лица прижаты друг к другу, любовь льется с экрана, весь этот джаз, — бормочет он, возвращаясь в комнату с двумя стаканами воды в руке, и я закатываю глаза.

— Забудь об этом. Мы не собираемся быть одной из тех пар братьев и сестер, которые в конечном итоге попадают в одну из этих игр "Брат и сестра или свидание", потому что мы выглядели бы отвратительно и все это дерьмо, придурок, — ворчу я, забирая у него из рук воду и пакет с горячими доритос. Он притворяется обиженным, выпячивая нижнюю губу. Я правда не могу с ним справиться. — Ты, блядь, перегибаешь палку.

— Тебе это нравится, — мгновенно парирует он, и я не отвечаю.

Он прав. То, как мы подружились с первой секунды нашей встречи, и его защитная сторона, когда он не желает оставлять меня разбираться со всем, что на меня сваливается, показывает мне, каким братом он был все это время.

Пятнадцать

Иден

Иден

Чарли: Боже мой, Иден. Мне очень, очень жаль, что я напилась прошлой ночью. Я обещаю загладить свою вину. Пожалуйста, скажи мне, что тебе хотя бы удалось поговорить с моей бабушкой Джей!

Иден: Честно, не переживай из-за этого. И я поговорила, она почти ничего не сказала, но завтра я расскажу тебе больше.

Кладу телефон на прикроватную тумбочку, быстро завязываю волосы в хвост и переодеваюсь в шорты и мою любимую футболку Miami Dolphins.

Я не виню Чарли за то, что она распустила волосы и зашла слишком далеко. Черт возьми, я сделала то же самое. Вероятно, нам следует найти механизмы преодоления трудностей получше, если мы хотим выжить в этом месте без собраний анонимных алкоголиков в дальнейшем. Я также не хочу совать нос не в свое дело. Я знаю, что она переписывалась с Арчи, но она может рассказать мне, что было у нее на уме прошлой ночью, если и когда она будет готова. Сейчас почти семь вечера, так что я предполагаю, что ей потребовалось некоторое время, чтобы протрезветь сегодня и быть готовой к завтрашней школе. Ей не нужно, чтобы я еще и поджаривала ее на гриле.

Я уже переложила все свои проблемы на Хантера, и прямо сейчас я не могу сказать, что сожалею об этом. И снова, у него каким-то образом получалось заставить меня чувствовать себя в безопасности, даже если мы были в одном доме с Ксавье - но я тоже не могу пойти туда с этим. Я введу ее в курс дела, когда увижу, просто сегодня я не чувствую необходимости в разговоре по душам.

С тяжелым вздохом я хватаю телефон и пытаюсь снова дозвониться маме, но не удивляюсь, когда он переключается на голосовую почту. Однако на этот раз я оставляю сообщение.

— Привет, мам, это я. Мне-мне просто нужно поговорить с тобой кое о чем, как только у тебя будет свободная минутка. Пожалуйста.

Завершив разговор, я бросаю телефон на матрас, как будто он вот-вот загорится. Насколько я знаю, мне нужно поговорить с ней, это не значит, что я на самом деле хочу обсудить с ней всю эту ситуацию. Например, хочет ли она вообще быть моей мамой? Не то чтобы сейчас казалось, что она делает это блестяще, но все же семнадцать лет - чертовски долгий срок, чтобы быть чьим-то родителем.

Расправляя свои мягкие серые простыни, я нервно оглядываю комнату, чтобы убедиться, что все относительно чисто. Я немного волнуюсь из-за того, что Хантер придет. Не похоже, что что-то случится, но он все еще каким-то образом обладает способностью заставлять меня нервничать, особенно после вчерашнего. Мысль о том, чтобы быть в его присутствии после прошлой ночи, выводит меня из себя, и я не могу сказать, хорошо это или плохо.

Стук в дверь моей спальни заставляет меня застыть на месте. Я заламываю руки, пытаясь каким-то чудом разглядеть сквозь дверь, кто это. Однако моим нервам не хватает времени, чтобы прийти в себя, поскольку дверь распахивается, показывая Хантера, который прислонился к дверному косяку, разглядывая меня. Его глаза мгновенно находят мои, и я думаю, что меня, наверное, тошнит от того, как мой желудок скручивается от сомнений в себе после того, как он увидел меня совершенно с другой стороны.

— Ты собираешься впустить меня, любимая? — спрашивает он с ухмылкой, расплывающейся по его лицу, и мои глаза превращаются в щелочки, когда я пристально смотрю на него, наблюдая, как он оглядывает меня с головы до ног. Видя, как он стоит передо мной в темно-синих шортах и свободной белой майке, прислонившись к дверному косяку, я хочу превратиться в огненный шар.

Кто, черт возьми, этот парень? Сплошные милые морщинки с дерзким блеском в зеленых глазах? Где, черт возьми, тот молчаливый, но смертоносный Хантер Эшвилл, которого я привыкла видеть? Мне почти хочется спросить, когда же проявится его дерзкая сторона, но я воздерживаюсь.

— Что в сумке? — Наконец спрашиваю я, глядя на спортивную сумку в его руках и пытаясь избежать его взгляда, мое тело вздрагивает, когда я слышу, как за ним закрывается дверь моей спальни. Звук щелкающего замка удивляет меня, и я, блядь, забываю, как себя вести.

— Еда, — просто отвечает он, и я снова поднимаю на него взгляд, стоя в изножье кровати.

— Еда? — Я повторяю, нуждаясь в пояснении, но он просто бросает на меня многозначительный взгляд.

— На самом деле это не считается просмотром фильма, если нет перекуса, не так ли?

Он беззаботно падает на мою кровать, и я вспоминаю ту ночь, когда он остался со мной, когда я была капризной и у меня были месячные. Он чувствует себя как дома, точно так же, как и тогда, и я использую это время, чтобы по-настоящему принять его.

Он, кажется, совершенно ничего не замечает, когда кладет свои поляризованные очки на мою тумбочку, взъерошивая при этом свои светлые волосы.

Боже, этот мужчина такой соблазнительный. Но я тут же вспоминаю тот факт, что сегодня утром я трахалась с Ксавьером. Возможно, это было наполнено ненавистью, мой раскаленный оргазм - результат пожара между нами, но это все еще заставляет меня чувствовать себя немного виноватой рядом с Хантером.

Я мысленно повторяю первые слова Хантера, пытаясь успокоить нарастающее внутри меня напряжение. Видишь ли, у нас все общее: у Ксавьера, Тоби и меня. Так что, если у тебя был один из нас... Должно быть, он сказал это не просто так, и я могу сказать, что в этом есть доля правды.

— Ты собираешься стоять здесь весь день, Иден, и продолжать вести себя странно, и превращать это в неловкое первое свидание, на котором ты не можешь смотреть мне в глаза?

Ах ты засранец. Вызов принят.

Когда я задергиваю тяжелую штору на балконе, чтобы закат не слепил нас, я все время чувствую на себе его взгляд. Я приглушаю прикроватную лампу, и мое бедро почти касается его, но я стараюсь держаться на расстоянии, забираясь в свою кровать с другой стороны.

— Я не странная, и это не первое свидание, серфингист, — ворчу я, хватая пульт, который лежит между нами, и пролистываю фильмы, доступные по запросу.

— Конечно, нет, была еще ночь сварливой промежности. Так же прошлой ночью я спас тебе жизнь, так что это определенно засчитывается для второго свидания, и вот это станет третьим.

Его глаза находят мои, и в них мелькает самодовольный огонек. У меня буквально нет ответа. Ни единого замечания или колкости, и это только злит меня еще больше.

— Заткнись нахуй, Эшвилл, — бормочу я, поворачиваясь обратно к телевизору, когда слышу, как он хихикает.

— Ты же понимаешь, что я знаю, когда ты обращаешься к нам по фамилиям, это когда ты чувствуешь, что мы становимся слишком близки, верно? — замечает он, и мои глаза расширяются, когда я прикусываю губу, отказываясь смотреть в его сторону, но я знаю, что он что-то замышляет.

К счастью, он больше ничего не говорит, расстегивая спортивную сумку и доставая оттуда разнообразные шоколадные конфеты и чипсы. Я больше ничего не беру, наблюдая, как он достает четыре пакета моих любимых шведских рыбных хвостов, и у меня сразу же текут слюнки при виде ананасовых и арбузных. Самодовольная усмешка на его губах говорит мне, что ему помогла его сестра, потому что Бетани — единственный человек, который действительно знает о моей одержимости.

Когда он достает банку "Dr. Pepper" из сумки, я почти растекаюсь лужицей счастья, быстро выхватывая его у него из рук, наслаждаясь шипением, когда открываю, и залпом выпиваю половину шипучего напитка. Наклоняясь, я ставлю его на тумбочку со своей стороны кровати.

— Я бы предпочла "Аватар" или "Властелин Колец". Я знаю, что они совсем не похожи, поэтому, пожалуйста, не сомневайтесь в этом. Просто скажи мне, что тебе нравится хотя бы один из них, — заявляю я, продвигаясь дальше по кровати, чтобы положить голову на подушки, и на этот раз наступает его очередь пялиться на меня, его челюсть отвисает, когда он ищет мои глаза. — Что? — Выпаливаю я, свирепо глядя на него, и он моргает.

— Ты будешь Фродо для моего Сэмуайза Гэмджи?

— Детка, мои светлые волосы делают меня Леголасом, и ты это знаешь. Я не повезу кольцо ни в какой Мордор, понял? Я собираюсь быть чертовски элегантным эльфом с плавными движениями. Если кто и Фродо, так это Ксавьер, хотя из него получился бы Голум получше, — говорю я, надув губы, и он широко улыбается.

— Продолжай в том же духе, и ты сможешь быть Гимли, — дразнит он, и я не могу сдержать смех, срывающийся с моих губ.

— Прекрати, — говорю я со смехом, нажимая "Play" на "Властелине колец", и он ложится на кровать рядом со мной, расслабляясь в уютной тишине, которая нас окружает.

Он скрещивает руки за головой, и я стараюсь не следить за каждым его движением, за тем, как мягко поднимается и опускается его грудь при каждом вдохе.

— Кем бы мог быть Тобиас? — Я размышляю вслух, и Хантер хихикает.

— Этот ублюдок возомнил бы себя Арагоном только для того, чтобы сыграть сцену открытия двойных дверей. — Я не могу удержаться от смеха, насколько это правда. — Просто чтобы ты знал, Тоби не знает, что я сейчас здесь. Так что, если он позвонит, я не возьму трубку.

— Почему? — Спрашиваю я, отрывая взгляд от вступительной сцены, чтобы увидеть, что он уже смотрит на меня. Если я сейчас протяну руку, то смогу легко провести пальцами по его лицу.

— Потому что он был бы здесь, если бы знал, — отвечает он, как будто это говорит само за себя.

— Это проблема? — бормочу я, когда мое сердцебиение учащается. Я волнуюсь, что только что уговорила себя смириться только для того, чтобы он не смирился с тем, что это за хуйня такая.

— Нет, это не проблема. Я просто хотел, чтобы ты побыла со мной еще немного. Особенно после прошлой ночи, — признается он, его голос едва громче шепота, и меня обдает волной, как будто меня только что обсыпали волшебной пылью или что-то в этом роде. Бабочки сходят с ума у меня в животе, а руки покрываются мурашками.

Сжав губы, я храню молчание, снова переводя взгляд на телевизор. Прошлая ночь явно чертовски многое изменила между нами двумя. Мы разрушили наши стены и предложили друг другу наши более уязвимые стороны. То, что я чуть не утонула, сделало это со мной, и даже несмотря на то, что в эту минуту вокруг нас так много всего происходит, я не могу ничего поделать, но меня тянет к нему все больше и больше.

Хантер защитил меня, когда украли мою одежду. Он взбежал по ступенькам в середине футбольного матча, чтобы посмотреть, что происходит, когда я получила свое первое текстовое сообщение с угрозами. Он даже заботился обо мне в самые трудные моменты, снабжая закусками, напитками и лекарствами. Даже когда я узнала о своих отношениях с Арчи, Хантер не был в курсе. Он был так же удивлен, как и я, но, в конечном счете, он был рядом со своим другом, со своим братом, и, если я до конца честна сама с собой, я уважаю такой уровень преданности.

Лежа на боку, подложив руки под лицо, я наблюдаю за ним краешком глаза, в то время как мое сердце бешено колотится в груди. Зачем ему все это делать? Зачем ему вытаскивать меня из воды прошлой ночью, а потом, услышав, как я трахаюсь с его другом, настаивать на том, чтобы прийти сюда? Чего он ожидает добиться? Хочу ли я, чтобы он что-нибудь получил?

— Я практически слышу, как вращаются шестеренки в твоей голове, любимая. Ты собираешься наслаждаться фильмом или будешь все время лежать в напряжении?

Прежде чем я успеваю сообразить, как ответить, мои губы уже шевелятся. — Я пытаюсь понять, почему ты здесь и чего ты от меня хочешь.

Когда он не отвечает, я медленно наклоняю голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и даже я не настолько глупа, чтобы не заметить его жар.

— Просто в тебе есть что-то такое, Иден, что заставляет меня хотеть убаюкать тебя в своих объятиях и лелеять твою нежность, я все это время наблюдаю, как ты сражаешься против всего в этом мире яростно, безрассудно, но от всего сердца. Это просто притягивает меня. Ты притягиваешь меня. С твоими красивыми светлыми волосами и мерцающими голубыми глазами, в которых смешана боль и нужда. Я нахожу в себе желание быть тем, кто тебе нужен.

Твою мать.

В моем мозгу практически происходит короткое замыкание снова и снова, пока я пытаюсь переварить его слова, мои глаза прикованы к нему. Это совсем не то, что я ожидала от него услышать. Вовсе нет. Но правда в его тоне, когда он потрясает мой гребаный мир, буквально лишает меня дара речи, а мои соски становятся твердыми.

Как мне вообще на это реагировать?

— Это...это были довольно милые слова, но я все еще не понимаю, чего ты от меня хочешь, — наконец бормочу я, и его зеленые глаза пристально смотрят на меня.

Поворачиваясь на бок, повторяя мою позу, он наклоняется ближе, так что наше дыхание смешивается. — Я не знаю. Я просто знаю, что хочу быть рядом с тобой, я хочу, чтобы ты доверяла мне, я хочу защитить тебя, но больше всего я хочу прикоснуться к тебе, попробовать тебя на вкус, почувствовать тебя.

Каждое слово пропитывает мою кожу потребностью, желанием, и когда он заканчивает говорить, он поднимает руку, чтобы провести пальцем по моей щеке, заставляя меня сразу почувствовать себя желанной.

— Я не возвращаюсь ни на секунду, — бормочу я слабым голосом. Он знает, что я трахалась с Ксавьером не один раз, но я передала ему то же самое сообщение.

— Это было еще до "Звезд", любимая. Мы оба это знаем, — отвечает он, когда мое тело на дюйм приближается к его.

— Я трахнула обоих твоих друзей. Ксавье и Тобиаса. Мне нужно...

— Кого ты пытаешься отговорить от этого, Иден? Меня или себя? Я уже знаю все эти вещи. Я уже знаю, что Тобиас увлечен тобой так же, как и я, Ксавье тоже, просто у нас у всех совершенно разные способы показать это.

Он проводит пальцем от моей щеки к ключице, и моя кожа горит от его прикосновения, пока он не сводит с меня взгляда.

— Прошлой ночью ты увидел часть моей души, которой больше ни у кого нет, Хантер. Это кажется другим, это...

Мои слова прерывает прикосновение его губ к моим, и я мгновенно издаю стон в его рот, когда его рука обводит мой затылок, притягивая меня ближе, когда моя грудь прижимается к его.

Его губы мягкие, нежные и требовательные одновременно, когда он неторопливо исследует мой рот. Я обхватываю ладонями его лицо, отчаянно желая большего, почти не оставляя места между нами.

Я не могу думать. Он поглощает меня, оставляя задыхаться в ожидании следующего вдоха.

Упираясь ему в грудь, я скатываюсь с кровати, когда он ослабляет хватку на моей шее, приземляясь на ноги, когда я провожу рукой по лицу.

Я не впускаю людей, не в таком виде. Мы трахаемся, а потом расходимся. Это совершенно новая территория, и она путается у меня в голове.

— Черт, — бормочу я, мгновенно сожалея о потере его прикосновений, но это было так много всего сразу, что мне просто нужна была секунда.

—Я сожалею...

— О Боже мой, не извиняйся, правда, просто не надо, — перебиваю я, расхаживая по краю кровати и пытаясь успокоиться. — Мне просто нужна минута или около того, может быть пять. Или, может быть, для меня было бы хорошей идеей пойти помастурбировать в ванную на пять минут, а потом вернуться, и я не буду чувствовать себя гребаным подростком, принявшим виагру или что-то в этом роде, — бормочу я, и он садится на край кровати, пытаясь незаметно привести себя в порядок и ухмыляясь мне.

— Приятно знать, что ты так же взволнована, как и я.

Подожди, что? Меня беспокоит, что я ловлю его на слове, поскольку "Звезды" и их слова до сих пор не сослужили мне хорошей службы. Могу ли я верить, что все изменилось?

Я разворачиваюсь к нему лицом, но моя рука хватается за банку "Dr. Pepper" на тумбочке, и в замедленной съемке она приземляется Хантеру на колени. Мы в шоке смотрим, как шипучая жидкость продолжает заливать его шорты и серую простыню рядом с ним.

— Черт, черт, черт. Мне так жаль, — выпаливаю я, наконец хватая банку, но это чертовски бессмысленно, когда она практически пуста. Не помогает, когда он просто продолжает, блядь, сидеть там, уставившись на беспорядок, который я устроила.

Когда он, наконец, поднимает на меня глаза, я с облегчением нахожу в его взгляде только юмор, но мне все равно нужно найти что-нибудь, чтобы вытереть его, особенно лужицу Dr. Pepper вокруг его гребаного члена. Черт. Проследив за моим взглядом, он издает смешок, прежде чем я вспоминаю, что, черт возьми, нужно что-то поискать, но затем Хантер внезапно берет жидкость в руку и выливает ее мне на майку.

На моей гребаной любимой футболке Miami Dolphins разбрызган доктор Пеппер.

Отрываю взгляд от пролитой содовой, чтобы посмотреть на него, и нахожу его взгляд готовым и ожидающим моего, когда он приподнимает бровь, на его лице ясно читается вызов. Прежде чем я успеваю ответить, он хватает меня сзади за бедра и притягивает к себе, и моя задница приземляется прямо ему на колени, жидкость просачивается в мои шорты и смачивает бедра.

Я поворачиваюсь и удивленно смотрю на него, но не осознаю, насколько он близко, пока мой нос не соприкасается с его носом. Мои руки обвиваются вокруг его шеи, удерживаясь по инерции.

Широкая, мегаваттная улыбка, растянувшаяся от уха до уха на его лице, растапливает все, что осталось от барьера, который я держала между нами, когда я снова прижимаюсь губами к его губам. Мои глаза закрываются, когда я запускаю пальцы в его волосы на затылке, дразня его губы языком, но когда я пытаюсь прижаться к нему бедрами, липкая субстанция прилипает к моей коже.

— Ах, черт. Черт, нам нужно это смыть, — жалуюсь я, медленно слезая с его колен, и он поднимается вместе со мной, кружа меня в своих объятиях.

— Показывай дорогу, любимая, — шепчет он мне в губы, и я вздрагиваю от этого прикосновения, киваю в знак согласия и прикусываю губу.

Он переплетает свои пальцы с моими, и я на мгновение опускаю взгляд на наши руки, прежде чем, наконец, вспоминаю, что мне нужно в ванную. Я тащу его за собой, чувствуя при каждом шаге его взгляд на своей заднице.

Он отпускает мою руку, когда я быстро включаю душ и отступаю, чтобы вода нагрелась, но у Хантера на уме совершенно другая идея, он подталкивает меня к открытому пространству для душа, на которое вода не попадает напрямую.

Запуская пальцы в мой растрепанный пучок, он поворачивает мою голову лицом к себе, и это движение посылает толчки желания прямо в мою сердцевину. Должно быть, он видит это в моих глазах, потому что сжимает руку еще крепче.

— Черт. То, что я хочу сделать с тобой, — бормочет он, отпуская мои волосы, чтобы снять свою футболку, пока я стою и смотрю. Его лицо полно желания, когда он смотрит на меня в ответ.

— Не дразни меня, Хантер, просто сделай это, — отвечаю я, и он делает паузу, его глаза ищут мои и темнеют, когда он видит, что я говорю серьезно.

— Ты не понимаешь, что говоришь, — выдавливает он, его руки вытягиваются по бокам, и я ухмыляюсь.

— Почему бы тебе не позволить мне самой судить об этом? — Возражаю я, но он качает головой.

— Мне нравится быть грубым, агрессивным и иметь тебя полностью в моей власти. Как я уже сказал, ты не понимаешь, что говоришь.

Твою мать. Да, пожалуйста.

— Да, хочу.

— Видишь ли, ты так говоришь, но я хочу, чтобы ты была обнаженной. Я хочу поставить тебя на колени, чтобы ты могла слизать каждую каплю содовой с моего члена, пока я контролирую темп, запустив руку в твои волосы, — рычит он, его голос полон вызова, и это, пожалуй, самая горячая вещь, которую я когда-либо слышала.

Не говоря ни слова, я снимаю майку и быстро сбрасываю шорты на пол, слыша, как они шлепаются все в газировке, не сводя глаз с его лица, пока он наблюдает, как я раздеваюсь. Его руки снова сжимаются по швам, когда его взгляд застывает на моих напряженных сосках, и я пользуюсь его отвлечением, чтобы опуститься перед ним на колени, звук душа — единственный звук в комнате.

Кладу руку ему на бедро, чуть выше колена и чуть ниже шорт, я смотрю на него сквозь ресницы, слегка сжимая его ногу, ожидая, когда он сделает следующий шаг. Он продолжает искать мои глаза еще мгновение, но когда видит в ответ только потребность, он сжимает челюсть и кивает. Его зеленые глаза становятся темно-изумрудными, когда я медленно развязываю пояс его шорт и смотрю, как ткань падает на пол.

Срань господня. Я умерла и попала в рай больших членов.

Пар медленно начинает заполнять ванную комнату из-за включенного душа, отчего мне становится еще жарче. Что, черт возьми, происходит с этими "Звездами" и их энергией больших членов, полностью подкрепленной буквально большими членами? И почему, черт возьми, они почти всегда коммандос?

Вена, выступающая по всей длине его члена, умоляет меня провести по ней языком, в то время как фиолетовая головка просит, чтобы ее облизали, как леденец на палочке. Прежде чем я успеваю решить, с чего начать, Хантер остается верен своим словам и запускает пальцы в мои волосы, направляя мой рот к своему члену. Я охотно открываюсь, когда возбуждение разливается по моим венам.

Когда кончик его члена касается моих губ, я высовываю язык, медленно провожу им по нижней части его члена и наслаждаюсь ощущением его вены, пульсирующей от желания. Отрываясь от моего рта, он проверяет, сколько я могу выдержать, продвигаясь все дальше вперед с каждым толчком, и я мычу напротив его члена.

Когда он начинает касаться задней стенки моего горла, его прикосновение становится немного нежнее, поскольку он готовится к тому, что я закашляюсь, но когда он не видит сопротивления, его глаза расширяются. Восприняв это как вызов, он внезапно усиливает хватку за мои волосы, удерживая меня на месте, пока вытаскивает свой член почти до конца, упираясь кончиком в мой язык, а затем проникая так глубоко, как только может.

Мои глаза слезятся, хотя я не давлюсь, и мне чертовски нравится ощущение растяжки. Я сглатываю, обхватывая его толстую длину, и он неудержимо стонет — нежное напоминание о том, что, возможно, он и задавал темп, но не он здесь главный.

Жар поднимается по моей груди и шее, когда каждый толчок его члена касается задней стенки моего горла, и это похоже на рай - не чувствовать беспокойства или страха, только раскаленную сексуальную химию.

Поглаживая моими руками внутреннюю поверхность его бедер, он извивается под моими чувствительными прикосновениями и внезапно отстраняет меня.

— Черт возьми, Иден. Черт, — выдыхает он, когда я перевожу дыхание, слюна капает с моих губ, когда я смотрю на него, моя грудь вздымается, когда моя киска требует внимания.

Я медленно просовываю пальцы между ног, но мое намерение прерывается, когда Хантер отводит мою руку, одним быстрым движением поднимая меня на ноги.

— Я не говорил, что ты можешь прикасаться к себе, — бормочет он хриплым от желания голосом, и это заставляет меня отчаянно желать большего.

— Что ты собираешься с этим делать? — Я поддразниваю его, и он сжимает челюсть, заглядывая мне в глаза. Я киваю, на самом деле не зная, что принимаю, но все равно нуждаясь в этом.

Подталкивая меня дальше в сухую душевую кабину, вода фактически не касается меня, он кружит меня, пока не оказывается позади меня, брызги ударяют ему в спину, когда он прижимается ко мне. Его член устраивается между моих ягодиц, когда он шепчет мне на ухо.

— Наклонись и возьми себя за лодыжки.

Дрожь пробегает по моей спине от его слов, и я обнаруживаю, что наклоняюсь вперед, поглаживая руками ноги, пока они не обвиваются вокруг лодыжек. Моя задница приподнята, открывая ему прямой вид, и часть меня задается вопросом, должна ли я чувствовать себя неловко из-за того, что так обнажена, но, если уж на то пошло, мне это нравится еще больше.

Его кончики пальцев скользят от моей шеи к нижней части позвоночника, и я практически стону, хотя он прикасается ко мне не там, где я хочу этого больше всего.

— Такая красивая и бледная, любимая. Представь, как горячо могла бы выглядеть твоя кожа все розовая и чувствительная, — говорит он достаточно громко, чтобы я могла слышать его сквозь шум душа, поглаживая мои ягодицы, и я точно понимаю, о чем он только что думал.

— Пожалуйста.

Мне не нужно повторяться. Его правая рука внезапно покидает мое тело, одно только предвкушение зажигает мое тело, пока его ладонь не соприкасается с моей кожей, и стон срывается с моих губ, когда его рука опускается под углом, не давая мне упасть от его прикосновения. Приняв мой ответ за единственный, который ему нужен, он проделывает это снова с левой стороны, прежде чем кончиками пальцев медленно провести по отмеченной плоти.

Твою мать. Это так чертовски приятно. Он повторяет действие — по одному шлепку по каждой ягодице, за которыми следует нежная ласка, — и каждое нервное окончание в моем теле воспламеняется, моя киска умоляет о большем.

— Пожалуйста, Хантер, мне нужно больше, — умоляю я, и он крепко сжимает мою талию, чертыхаясь.

—Черт возьми, я ничего не брал с собой, Иден, я...

— У меня есть имплантат, Хантер. Тобиас и Ксавьер сделали то же самое, но больше никто. Никогда раньше, но это твое решение, — заявляю я, все еще согнувшись с задранной задницей, и он внезапно отступает назад, мое сердце замирает, когда я пытаюсь вспомнить, осталось ли у меня что-нибудь после того, как Тобиас был здесь.

Прежде чем я успеваю сказать ему, чтобы он проверил ящик в моей тумбочке, Хантер поднимает меня за волосы, запрокидывая мою голову, чтобы встретиться с его пристальным взглядом, пока он смотрит на меня сверху вниз.

— К черту это, — бормочет он, прежде чем развернуть меня лицом к стеклу, мои руки опускаются на панель, готовясь к тому, что он раздвинет мои ноги.

Смахивая пар со стоящего перед нами стекла, Хантер прокладывает дорожку поцелуев вдоль моей ключицы, медленно потирая свой член между моих бедер, легко скользя по тому, насколько я влажная.

— Черт возьми, Иден. Что ты, блядь, со мной делаешь. Я хочу дорожить тобой, прикасаться к тебе с нежностью и страстью, но еще больше я хочу разрушить тебя. Заявить на тебя права. Сделать тебя центром "Звезд", и мои метки докажут это. Я хочу трахнуть тебя так сильно, что ты будешь чувствовать меня несколько дней.

О черт. Почему это звучит так хорошо?

— Уничтожь меня, — умоляю я, оглядываясь через плечо, когда наклоняю свою чувствительную задницу в его сторону, и это словно высвобождает его истинную плотскую сущность.

Одна рука сжимает мою талию, в то время как другая поглаживает ключицу и обвивает шею, напрягаясь, когда я стону от этого прикосновения. Слегка согнув ноги, он идеально совмещает кончик своего члена с моим входом, а затем жестко и быстро входит в меня, когда я вскрикиваю от удовольствия.

— Черт, — ворчит он мне прямо в ухо, когда я отрываю одну руку от стекла, чтобы крепче сжать его ладонь вокруг своего горла. — Ты сведешь меня в могилу, любимая, — выпаливает он, прежде чем сжать еще немного и входит в меня снова и снова.

Мои дыхательные пути затруднены, но именно это ограничение так легко и быстро приближает меня к оргазму. Я знаю, что если бы я оттолкнула его или закричала, он бы отпустил меня через секунду, и это, кажется, только усиливает нарастающее внутри меня удовольствие.

Опуская руку вниз по телу, доверяя ему не ослаблять хватку на моем горле, я сжимаю сосок, одновременно сжимая грудь, усиливая все ощущения, которые испытываю прямо сейчас. Его член неумолим, врезаясь в мою киску снова и снова, в то время как мое естество только сжимается вокруг него, наслаждаясь каждой секундой его натиска.

Скользя рукой ниже, я провожу подушечкой пальца по своему клитору, и оргазм без предупреждения обрушивается начиная с пальцев ног, крик обжигает горло, когда мое тело сотрясается от оргазма.

— Черт возьми, Иден! Черт, — рычит Хантер, его член пульсирует внутри меня, пока мы вместе катаемся на волнах наших оргазмов, удовольствие длится вечно, когда я впадаю в блаженное состояние, даже когда мои руки разжимаются, и я падаю на стекло под весом Хантера позади меня.

Пытаясь отдышаться, я чувствую, как пот между нами буквально склеивает нас воедино. Я кладу голову на стекло, и тихий смешок срывается с моих губ, за ним следует другой, и, кажется, я не могу остановиться.

— Почему ты смеешься, когда мой член внутри тебя? — бормочет Хантер с ноткой веселья в голосе, и я ухмыляюсь.

— Я даже не знаю. Я просто чувствую себя такой спокойной, свободной и полной блаженства, — честно отвечаю я, и он целует меня в шею чуть ниже уха, и от этого мою кожу снова начинает покалывать.

— Тогда давай примем душ, чтобы ты могла насладиться всеми этими ощущениями, пока мы смотрим фильм.

Напевая в ответ, я поворачиваюсь к нему лицом, его член выскальзывает из моего естества, когда я обвиваю руками его шею. — Нам придется перезапустить его, и мне определенно нужна пицца или тако, а лучше и то, и другое. Перекусов будет недостаточно, учитывая все те калории, которые ты только что помог мне сжечь.

Он улыбается мне сверху вниз, его светлые волосы откидываются с лица, когда он обхватывает мою щеку и нежно целует в уголок губ.

— Прямо сейчас я бы согласился практически со всем, что ты скажешь, — отвечает он, и в груди у меня теплеет, когда я наклоняюсь, чтобы поцеловать его так же, как он поцеловал меня.

Я не знаю, почему я чувствую себя такой беззаботной и полной света, но это связано с этим мужчиной, стоящим передо мной. Окруженный всей моей драмой и тьмой, этот маленький проблеск света подобен волшебству, и я не могу отрицать этого - я зависима.

Шестнадцать

Иден

Иден

По радио играет очередной раскрученный танцевальный трек, которым все увлечены, пока я ерзаю на своем месте, отчаянно сдерживаясь, чтобы не пропустить песню. Это не моя машина, поэтому я не могу выбирать музыку, хотя иногда я позволяла ему управлять радио в моем G-Wagon.

Арчи ухмыляется, сидя рядом со мной на водительском сиденье, барабаня пальцами по рулю в такт песне, посыпая мои раны солью, когда я складываю руки на груди, игнорируя вызов в его глазах. Этот ублюдок включает чертову штуковину погромче, и мне приходится смотреть в боковое окно, наблюдая, как солнце проглядывает сквозь рассеянные облака, но смешок, слетающий с его губ, говорит мне, что он знает, как сильно меня раздражает.

Гребаный тупой братец.

Боже, это странно. Кажется, я до сих пор не могу уложить эти слова в голове, но я здесь и пытаюсь.

Пока мы едем по городу, я на удивление впечатлена его навыками вождения. Я окидываю взглядом все маленькие магазинчики и кафе, но мой взгляд останавливается на музыкальном магазине, как и каждый раз, когда мы проходим мимо - напоминание о том, что мне нужно зайти, но я пробуду там весь день, поэтому мне нужно соответствующим образом это спланировать.

Я отчаянно хотела узнать, почему его отец снова разрешил ему водить машину, с тех пор как увидел его машину, припаркованную возле дома Бетани, но это было далеко не так захватывающе, как я надеялась. Ричард просто пожалел его после того, как прозвучал слух о сюрпризе для нашей расширенной семьи, что совершенно сбивает меня с толку, потому что этот засранец знал до того, как я пришла сюда, и он все еще тот, кто получает какие-то извинения. Все, что я получаю, - это радиомолчание. Думаю, это к лучшему.

Отстойно.

Закинув ногу на спинку сиденья, я затягиваю шнуровку своих белых конверсов, испытывая новое ощущение нервного покалывания под кожей при мысли о предстоящем дне. Вернуться в школу и увидеть "Звезд"- это издевательство надо мной. Вчера с Хантером было... что-то, я просто не знаю, что конкретно, но это заставило меня уделять немного больше внимания тому, как я выгляжу.

После того, как он разорил меня в ванной, мы помылись, и он перезапустил фильм. Пока мы ждали тако, он втирал какие-то масла в мою чувствительную кожу, и мне это понравилось почти так же сильно, как потрясающий секс. Я не знаю, как Хантеру удается так пробираться мне под кожу. Он такой мягкий, глубокий и почти чувствительный, но я не забываю о том, каким бессердечным ублюдком он был в школе. И на поле на прошлой неделе, когда я была полна ярости и подняла на него руку, его слова и тон поразили меня до глубины души.

Мы погрузились в уютное молчание, досмотрев весь первый фильм из серии "Властелин колец", прежде чем он нежно поцеловал меня и ушел. Просто. Мне. Это. Нравится. Я, блядь, чуть не попросила его остаться. Остаться. Как будто это было так буднично и совершенно естественно, когда все было полной гребаной противоположностью. Неуверенность и, по общему признанию, страх быть отвергнутой заставили меня придержать этот вопрос при себе, и я думаю, что именно это выбивает меня из колеи. Снова напоминает мне о моем первом парне и о том, почему я не делаю ничего, кроме как трахаюсь и убегаю.

Я не целую людей на прощание и не расслабляюсь с ними после секса. Я не занимаюсь ничем из этого дерьма, но здесь я переживаю из-за того, какой наряд на мне надет. Мне потребовалась целая вечность, чтобы остановиться на джинсовых шортах с высокой талией и потертым подолом и рубчатом бледно-розовом укороченном топе, который сидит чуть выше моего пупка.

Мои волосы собраны в беспорядочный пучок на макушке, а солнцезащитные очки прочно сидят на месте. Мои синяки и струпья сейчас почти не заметны, поэтому я немного подправила свои черты с помощью макияжа. Но что вызывает у меня сейчас больше всего стресса, так это то, как я, черт возьми, должна вести себя, когда увижу их.

Черт возьми, Иден. Возьми себя в руки.

Мне не нужно вести себя как какая-то слабачка. Мне просто нужно вести себя естественно. Что бы это ни было.

Когда Арчи начинает подпевать музыке, я достаю телефон, чтобы отвлечься, и хмуро смотрю на него, но он не обращает на меня внимания. Мой телефон загорается, и я вижу сообщение от Лу-Лу.

Лу-Лу: Девочка, дай мне свой адрес. Ты же знаешь, я не собираюсь пропускать твой день рождения. Ты хочешь, чтобы я приехала туда в пятницу или субботу? В любом случае, тебе лучше быть готовой к вечеринке.

Я чувствую ее энергию в ее словах, и это вызывает во мне небольшое волнение, заставляя меня улыбнуться.

— Эй, у нас есть свободные комнаты? Друг из Уайт-Ривер хочет приехать на выходные на мой, извини, наш день рождения. — Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на Арчи, и вижу, что он кивает, снова убирая музыку.

— Конечно, есть две комнаты для гостей. Я прослежу, чтобы Стивенс приготовил одну. Так этот друг относится к женскому полу, или мне нужно подготовиться к тому, что "Звезды" будут трахаться как пещерные люди из-за парня?

Закатывая глаза, я ничего не могу поделать, но на самом деле ощущаю долю правды в его словах.

— У Лу-Лу, наверное, лучшие сиськи, которые я когда-либо видела, но также и самые большие яйца, так что все зависит от того, с какой стороны на это посмотреть, — говорю я с усмешкой, и он хихикает. — И еще, Стивенс, я, блядь, не видела этого чувака с того дня, как появилась. Где, черт возьми, он прячется?

— Он прячется в тени, Печенька. Он практически хозяин в доме, заботится буквально обо всем, — отвечает он с улыбкой на губах, и я снова закатываю на него глаза. — Кроме того, я подумывал о том, чтобы снова устроить вечеринки в эти выходные, ну, ты знаешь, в честь нашего дня рождения.

Он сидит молча, ожидая моего ответа, и я чувствую вопрос в его словах.

— Тебе не нужно мое разрешение, чтобы устраивать вечеринки у себя дома, Арчи. — Выражение его лица говорит мне, что да, и я вздыхаю. — Устраивай вечеринки, Арчи. Честно говоря, они на самом деле приличные, и я люблю хорошо провести время. Если это будет слишком, я ускользну в свою комнату. Ты же знаешь, что у меня это хорошо получается.

— Идеально, — бормочет он в ответ, его плечи расслабляются, когда он поворачивает.

Выглянув в окно, я вижу впереди школу и быстро отвечаю Лу-Лу.

Я: Сейчас пришлю тебе адрес. Арчи устраивает вечеринку в пятницу, если ты хочешь быть здесь.

Я кладу свой телефон в сумку у ног как раз в тот момент, когда Арчи сворачивает на школьную парковку, направляясь прямо к входу, где находится его выделенное место, и мои глаза мгновенно находят "Звезд".

Во сколько они, блядь, на самом деле сюда добираются? Я никогда не появлялась здесь раньше них, и это не может быть для тренировки, потому что сегодня утром со мной Арчи.

Стоя бок о бок, они выглядят сексуальнее, чем когда-либо, благодаря подходящим солнцезащитным очкам-авиаторам, благодаря которым они выглядят намного круче, чем есть на самом деле. Окруженные футбольной командой, они выделяются по всем правильным причинам - горячие, плохие парни-спортсмены, о которых мечтает каждая девушка. Жаль, что на первый взгляд они на самом деле придурки. Хотя может быть и по-другому, но, возможно, мне это просто нравится.

Все их взгляды прикованы к красному Mercedes Benz SLR McLaren Арчи, когда мы подъезжаем к месту, но я больше сосредоточена на том факте, что "преследовательницы бутц" стоят на траве по другую сторону дорожки.

— Пошли, Печенька, — бормочет Арчи, распахивая дверцу своей машины, и я следую за ним, делая глубокий вдох, когда обхожу машину спереди. Я повыше перекидываю сумку через плечо, и у меня пересыхает во рту, когда Хантер делает шаг вперед, оттесняя товарища по команде с дороги. — Хм, кажется, некий Хантер Эшвилл воспылал чувствами, когда пришел вчера.

— Заткнись, — шиплю я, толкая его локтем в бок, и он стонет от боли, когда я замечаю Чарли, стоящую на верхней ступеньке лестницы, ведущей в школу. Когда я быстро машу ей рукой, улыбка облегчения появляется на ее лице, когда она заправляет свои каштановые волосы за ухо, ее взгляд перебегает с Арчи на меня.

Взглянув на Арчи, я вижу, что он смотрит в том же направлении. — Она звонила тебе пьяной в субботу вечером? — Спрашиваю я, и он кивает, уставившись себе под ноги, а я напеваю.

— Пожалуйста, пойди и убеди эту девушку, что ты не такой уж полный мудак, каким мы тебя знаем, — бормочу я, и он удивленно смотрит на меня. — Арчи, тебе столько всего нужно сделать, что это даже не смешно, но не только передо мной тебе нужно ползать на коленях.

Притягивая меня к себе, он обнимает меня одной рукой и целует в макушку. — Ты, блядь, лучшая, Печенька, — заявляет он, и я улыбаюсь, слегка смущенная его внезапным публичным проявлением привязанности, но я отказываюсь замечать все взгляды, которые я чувствую на нас.

— Знаю, знаю. А теперь иди за своей девушкой.

Сжимая мое плечо, он устремляется к лестнице, проходя мимо, отдает честь "Звездам". Когда я приближаюсь к Хантеру, его губы кривятся в усмешке, но внезапно между нами встает парень с усмешкой на губах и смотрит на меня сверху вниз. Я понятия не имею, кто этот парень. Он кажется знакомым, но я не знаю его имени.

— Это чертовски отвратительно, когда ты разгуливаешь со своим гребаным братом под руку. Он тоже хорош в постели? Тупой гребаный чт...

Прежде чем я успеваю понять, что на самом деле происходит, Хантер разворачивает его и заносит кулак прямо в лицо этому парню. Я таращусь на Хантера, мое раздражение растет, когда парень падает на землю. Я никогда в жизни не разговаривала с этим ублюдком, но у него хватает наглости лезть ко мне с какими-то дурацкими слухами?

Хихиканье справа от меня заставляет меня взглянуть на "преследовательниц футболистов", и тогда я впервые после аварии смотрю на КитКат. Она свирепо смотрит на меня, и ее фиолетовые волосы подстрижены в короткую стрижку чуть ниже ушей. Я почти хочу сказать ей, чтобы она подправила свои гребаные корни, потому что ее натуральный светлый цвет становится все более заметным, чем фиолетовый, но на это нет времени, так как парни устраивают сцену у меня на глазах.

Поворачиваясь обратно к "Звездам", я поражена, обнаружив, что Тобиас и Ксавьер теперь стоят позади Хантера, когда он нависает над парнем на траве, на губах Тобиаса смешок, а из носа засранца капает кровь. Остальная часть команды стоит вокруг, наблюдая, как "Звезды" отстаивают свою позицию из-за этого члена.

Медленно присев на корточки, Хантер хватается за вырез футболки этого говнюка и притягивает его ближе, рыча: — Если ты еще раз, блядь, вздохнешь в ее сторону, я вышибу тебе гребаные мозги.

Чувствуя, что все взгляды устремлены на нас, я оглядываюсь по сторонам и замечаю Арчи, застывшего на ступеньках рядом с Чарли, пока они наблюдают за происходящим, не зная, что делать, и я прямо там вместе с ними.

Действительно ли все это необходимо? Это не первый слух или насмешка, которые я слышу, и я уверена, что они не будут последними.

— Меня до смерти тошнит от людей, защищающих эту суку! — Рокси кричит, и я нахожу ее справа от себя, сплошные ноги и сиськи в черной мини-юбке и топе с глубоким V-образным вырезом, когда она стоит, уперев руки в бедра, свирепо смотря на меня, оскалив губы и сморщив нос. Должно быть, она подошла ко мне, пока я смотрела на игроков.

Превосходно. Все это просто охренительно.

Мои инстинкты "бей или беги" бьются под поверхностью моей кожи, но все это отключается, когда рука обнимает меня за плечи, притягивая ближе к теплому мужскому боку, и я останавливаюсь, когда обнаруживаю, что это Хантер. Его хватка на моей руке усиливается, когда он пытается утешить меня, но я не нуждаюсь в его утешении. Мне не нужно ничье утешение, особенно в чем-то настолько нелепом. На самом деле меня все это не расстраивает, я привыкла отмахиваться от этого.

— Если ты закончил играть в пещерного человека, я бы хотела пойти в класс, — говорю я, повышая голос достаточно громко, чтобы услышали остальные. Все трое "Звезд" смотрят на меня с удивлением. — Что? Это дерьмо меня не возбуждает, а его комментарий был чертовски скучным, — замечаю я, пожимая плечами.

— Кто-нибудь еще хочет что-нибудь сказать? — Хантер напрягается, заставляя себя казаться невозмутимым, но я чувствую дрожь в его прикосновениях, и это делает меня чертовски горячей для него, когда он оглядывает толпу.

Этого не должно быть, действительно не должно. Но то, что Хантер демонстрирует свою альфа-сторону на публике, вызывает у меня мурашки, даже если это какая-то неубедительная попытка защитить то, что не нуждается в защите. Неважно почему, но я хочу оседлать его прямо здесь и сейчас, публично или нет.

Все поблизости встают и в шоке смотрят на Хантера, защищающего меня, а некоторые даже отодвигаются под его взглядом, когда никто не отвечает. Даже Рокси ничего не говорит, хотя она практически трясется от гнева, стоя в одиночестве, в то время как все остальные "преследовательницы бутс" только увеличивают дистанцию между нами.

Хантер подталкивает меня вперед, обнимая за плечи, и я сглатываю от незнакомого прикосновения, пока все наблюдают за нами, но я смотрю прямо перед собой, когда Тобиас идет в ногу со мной, а Ксавье с другой стороны.

Когда мы оказываемся достаточно далеко от всех, направляясь к лестнице, Тобиас легонько толкает меня локтем, чтобы привлечь мое внимание.

— Хантер был очень спокоен и хладнокровен. Теперь очевидно, что ты как-то причастна к этому, особенно если судить по выражению лица Ксавье, — комментирует он с усмешкой, и мои глаза невинно расширяются, но он явно знает, что произошел сдвиг.

Я разглядываю Ксавьера и обнаруживаю, что выражение его лица действительно подобно грому, челюсть сжата, брови нахмурены, когда он пытается скрыть эмоции на лице, но у него это дерьмово получается.

— Пошел ты. С моим лицом ничего не происходит, придурок, — рычит Ксавье, когда мы спускаемся по ступенькам.

Тобиас усмехается. — Не обращай внимания на Ксавьера, дорогая. Он просто не в форме, потому что его трахнули с ненавистью, а я получил горячий секс с загибанием пальцев на ногах и кино. В конце концов, он это переживет. — Он улыбается мне сверху вниз, и мне приходится бороться с румянцем, заливающим мои щеки при его словах.

— Я так и знал. Вы, ублюдки! Как все это на самом деле происходило без меня? Я чувствую, себя обделенным. Шарик, почему ты тратишь на них свое время, когда я бы с радостью ускакал с тобой навстречу закату прямо сейчас? — Тобиас надувает губы, взбегая по ступенькам, чтобы первым добраться до верха и протянуть мне руку. — Но я должен сказать, я очень впечатлен, что Хантер проявляет какие-либо публичные проявления привязанности. Это заставляет меня задуматься, что это был действительно горячий секс, сводящий с ума, — дразнит он, подмигивая, и я закатываю глаза. Моя рука инстинктивно тянется к его руке, но Хантер в последнюю секунду отдергивает ее, заставляя меня сердито посмотреть на него.

— Заткнись нахуй, Тоби, — ворчит Хантер с ухмылкой на губах.

— Это потому, что она позволила тебе засунуть его ей в задницу? Я знаю, что ты сумасшедший ублюдок. Он засунул его тебе в задницу? — Тобиас шепчет, переводя взгляд между нами, потирая руки, и Ксавьер отталкивает его. Взрыв смеха срывается с моих губ от его откровенных высказываний. Я прикрываю свой смешок рукой, и Тобиас понимающе улыбается мне.

Вместо того, чтобы направиться прямо к дверям, Хантер выводит меня на середину балкона наверху лестницы, откуда открывается вид на парковку и дорожку, затем убирает руку с моих плеч, чтобы повернуться ко мне лицом. Я прищуриваюсь, глядя на него, но не могу сказать, о чем он думает не видя его глаз, поэтому натягиваю ему авиаторы на макушку.

Его зеленые глаза искрятся новым озорством, которое я обычно вижу только во взгляде Тобиаса, но оно смешано с решимостью, когда он берет меня за подбородок.

— Ты готова сделать заявление, любимая? — спрашивает он, и я хмуро смотрю на него. Прежде чем я успеваю ответить, его губы оказываются на моих, когда он притягивает меня к своей груди. Мне требуется мгновение, чтобы прийти в себя, шокированная интимностью на публике. Когда он крепче прижимается своими губами к моим, я охотно подчиняюсь, прижимаясь губами к его губам, как я хотела сделать с тех пор, как он ушел вчера, особенно после его маленького альфа-выступления там, внизу, и я крепко обнимаю его руками в ответ.

— Горячо. Как. Черт, — бормочет Тобиас, прежде чем губы Хантера отрываются от моих.

Пораженная, я открываю глаза, не уверенная, когда они на самом деле закрылись. Тобиас стоит передо мной, проводит рукой по моей щеке, и я удивляюсь, насколько нежным оказывается его прикосновение.

— Пожалуйста, позволь мне тоже тебя поцеловать, — бормочет он, и тот факт, что он всегда ищет моего согласия, ударяет меня в грудь. Он никогда ничего не берет у меня без моего разрешения, и я не могу отрицать, что я так же зависима от него, как и от Хантера, просто совершенно по-другому.

Приподнимаясь на цыпочки, я мягко прикасаюсь губами к его губам, и он осторожно исследует мой рот, не заботясь о том, что все смотрят, как я целуюсь более чем с одним парнем. Но если это заявление, которое они хотят сделать, то это заявление, частью которого я очень хочу быть. Мои руки обвиваются вокруг его шеи, мои пальцы мгновенно находят волосы у него на затылке под шапкой, и я отпускаю все запреты, которые у меня есть, когда другие люди видят меня такой.

Они уже называют меня шлюхой, что еще хуже они могут сделать?

Когда я медленно отстраняюсь, мое тело отчаянно требует большего, я отказываюсь смотреть вниз на других студентов, которым, несомненно, теперь будет о чем посплетничать. Посмотрев в сторону двери, я обнаруживаю, что Арчи смотрит на меня, приподняв брови, в то время как Чарли ухмыляется.

— Что это будет, Ксан? — спрашивает Тобиас, отступая назад, и я снова поворачиваюсь к ним лицом.

— Н...

— Иден, сейчас речь идет не только о твоих чувствах. Речь идет о контроле и о том, чтобы показать всем, что мы имеем в виду, когда говорим, что ты наша и под нашей защитой, — бормочет Хантер, напряжение в его руках и сжатые в кулаки ладони подчеркивают правдивость его слов, и я вздыхаю.

Ксавьер встает передо мной, его челюсть сжата, когда он смотрит на меня сверху вниз.

Я не знаю, как все перешло от секса к сексу и фильмам, а теперь еще и к публичным заявлениям на меня. Мой мозг не хочет иметь с этим ничего общего, в то время как мое тело отчаянно нуждается в большем. Я не могу руководиться своей гребаной киской, это не обеспечит моей безопасности.

— Я понимаю, но, во-первых, мне не нужна твоя защита, и, во-вторых, ты бы хотел поцеловать кого-то, кто выглядит таким чертовски взбешенным из-за этого? Я бы предпочла...

Мои слова снова прерываются, но на этот раз губами Ксавьера. Поцелуи - это не совсем наш конек, поэтому меня застает врасплох, когда его мягкие, полные губы нежно пробуют мои на вкус. Его руки сжимают мою талию, а мои пальцы неуверенно находят его плечи, прежде чем скользнуть к шее.

Вау.

В моем мозгу происходит короткое замыкание, когда я впиваюсь ногтями в его шею, и мое тело превращается в желе в его объятиях, когда он так нежно держит меня - полная противоположность вчерашнему жесткому траху с ненавистью.

Слишком скоро он отстраняется, и я остаюсь, тяжело дыша. Глядя на них троих, совершенно непохожих друг на друга, но так идеально сливающихся воедино, я понимаю, что у меня проблемы.

Неважно, что люди этого города бросают в меня, включая "Звезд", кажется, я не могу удержаться от того, чтобы снова не оказаться в их объятиях.

Выглядывая с балкона и видя, что все смотрят на нас, я чувствую истинную мощь "Звезд". Тобиас стоит слева от меня, Ксавьер справа, в то время как Хантер стоит прямо позади меня, прижимаясь грудью к моей спине, обнимая меня за талию и кладя подбородок на мою голову. Я замечаю, что парень, из-за которого началось все это дерьмо, все еще вытирает кровь с лица рукавом куртки.

Я чувствую себя так, словно меня окружают короли, смотрящие сверху вниз на свой народ. Я просто понятия не имею, кем я должна быть, как с "Звездами", так и в Найт-Крике в целом, и часть меня ненавидит то, что я хочу остаться здесь достаточно надолго, чтобы это выяснить.

Семнадцать

ТОБИАС

ТОБИАС

Итак, Иден наконец позволила Хантеру оказаться у нее между ног, и все же она все еще стоит. Черт возьми, эта девушка была создана для нас. Я видел, как этот парень трахался. Тихий мужчина, к которому все привыкли, исчезает, оставляя за собой доминирующего мужчину. Я не могу отрицать, что хотел бы быть там и наблюдать, как она рассыпается в его объятиях. Мне нужны подробности, но выражение их лиц говорит мне, что мне чертовски не повезло.

С тех пор, как мы были окружены одноклассниками, Хантер, Ксавьер и я толком не разговаривали, но когда мы выходим на поле на футбольную тренировку, я знаю, у нас, надеюсь, будет хотя бы пять минут наедине, чтобы убедиться, что мы все на одной волне.

Мне нравится ощущать, как мои футбольные бутсы погружаются в траву, я держу свой белый шлем в руке, а другой поправляю черную шапочку, насколько это возможно. Позади меня раздается смех, привлекающий мое внимание, и я замечаю, что девочки выбегают на поле либо для черлидинга, либо для легкой атлетики.

Мои глаза мгновенно находят Иден, идущую бок о бок с Чарли, когда они направляются к краю поля. Черт возьми, она прекрасна, у нее идеальная фигура песочных часов и загорелая кожа. Я взволнован перспективой того, что Ксавье, возможно, наконец-то вытащил свой гигантский фаллоимитатор из задницы, чтобы мы могли вернуться в нужное русло с моим Шариком.

Иден замечает, что я смотрю на нее, и заправляет выбившуюся прядь волос за ухо, привлекая мой взгляд к ее обнаженной стройной шее. Дразнит меня. Я хочу укусить ее, пометить и целовать всю шею, называя ее своей. Я никогда ни к кому не испытывал ничего подобного. Никогда. Я никогда в жизни не хочу видеть другую киску, кроме ее милых розовых складочек. Эта мысль даже не пугает меня, что заставляет задуматься.

— Эй, Хантер, — бормочу я, оглядываясь налево, чтобы обнаружить его и Ксавье, стоящих вместе и наблюдающих, как Иден проходит мимо нас на расстоянии, даже не взглянув в нашу сторону. — Если ты не собираешься рассказывать мне, каким извращенцем ты стал, то можешь хотя бы рассказать, как ты пометил ее? Потому что мы оба знаем, что ты это сделал, — говорю я с усмешкой, но он просто показывает мне средний палец. Ублюдок. — Я имею в виду, ты можешь сказать мне, или я могу прокричать вопрос Иден сейчас, это твой выбор. — Я пожимаю плечами, заставляя Ксавье тоже уставиться на меня. — Ксан, не говори мне, что ты не хочешь знать. Я вижу нужду в твоих глазах.

— Ради всего святого, Хантер, просто скажи ему, потому что я не собираюсь ее злить. Ну, во всяком случае, не нарочно, — ворчит Ксавьер, похлопывая Хантера по плечу, в ожидании пикантных подробностей.

— Вы оба придурки, вы знаете это? — Хантер ворчит, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что в пределах слышимости никого нет, и подходит ко мне. — Это была ее задница, когда она наклонилась, держась руками за лодыжки, прежде чем я прижал ее к стене душа и трахнул, обхватив рукой ее горло.

— Черт.

Я не знаю, кто это был - я или Ксавьер, но ухмылка на лице Хантера, когда он отступает, говорит мне, что он хотел позлить нас, и он определенно это сделал. Мой член напрягается в обтягивающих штанах, ремень причиняет боль, когда я пытаюсь перестроиться, но что удивляет меня больше всего, так это то, как Ксавье стремительно отходит на несколько футов, проводя руками по волосам.

— Ты такой же придурок, как и мы, Хантер. А теперь иди успокой зеленоглазого монстра, который зреет у него внутри, пока он не начал втоптывать нас в землю на протяжении всей тренировки, — говорю я со смехом. Хантер закатывает глаза и подходит к Ксавьеру, пока я снова ищу Иден, но ее тренер по легкой атлетике держит их глубоко в группе.

— Ладно, "Звезды", подводим итоги. Если мы собираемся выступить против "Вайперс" в эту пятницу, то нам нужно хорошенько потренироваться и убедиться, что мы на вершине нашей игры, — выкрикивает тренер Кармайкл, и мы все собираемся вокруг.

Я неохотно присоединяюсь к группе, становлюсь около тренера, пока он рассказывает о упражнениях, которые мы собираемся выполнять, и он быстро подсказывает нам, как действовать. В мгновение ока мы выполняем спринтерские упражнения по боксу, челночные упражнения и тасовки, прежде чем начинаем проигрывать его тактики, слушая, как он выкрикивает номер за номером, пока каждый раз у нас не получается идеально.

Мой взгляд продолжает несколько раз останавливаться на Иден, и я не могу дождаться, когда все это закончится, чтобы я мог увидеть ее. Пот стекает у меня по спине, когда я ловлю бутылку с водой, которую Ксавье бросает в мою сторону, пока тренер повторяет свою обычную речь о том, что нужно быть решительным и целеустремленным как команда, и все, о чем я могу думать, это о том, как я хочу быть решительным и целеустремленным как часть команды, чтобы Иден стала нашей.

Хлопнув в ладоши, Тренер направляется к зданию, а остальные расходятся. Я смотрю, как все направляются внутрь, а легкоатлетическая команда продолжает бежать, когда мой взгляд падает на Билли, и это заставляет меня остановиться.

— Эй, Хантер. Что Райан сделал со старшим братом Билли после того, как тот попытался похитить Иден? — Спрашиваю я, мои брови хмурятся, когда я понимаю, что мое внимание не было сосредоточено ни на чем, кроме нее, с тех пор, как она приехала. Обычно я бы потребовал принять участие во всем, что бы ни случилось, но знание того, что она в безопасности, дает немного душевного спокойствия. Я понятия не имею, чем на самом деле занимается Райан, но должен признать, это меня заинтриговало.

Я не хочу идти по стопам своих родителей, поэтому всегда могу подзадорить его, чтобы он позволил мне пойти по его стопам.

Прочищая горло, он смотрит в сторону Билли, который сердито смотрит на нас через плечо. — Он больше не проблема.

Хм. Хорошо.

Все знали, что мы выбежали с игры, чтобы спасти Иден, особенно с тех пор, как тренер погнался за нами, и когда он обратился к команде, допрашивая нас, несмотря на то, что мы защищали ее, он проговорился, что она была у Грэма, поэтому Билли с тех пор не спускает с нас глаз.

— Что ж, тогда нам, возможно, придется не спускать глаз с Билли. Кажется, он не слишком рад пропаже своего брата, — бормочет Ксавье, и я киваю в знак согласия. — Но как бы ни были печальны умершие члены семьи, — продолжает Ксавье скучающим тоном, — как насчет того, чтобы обсудить более насущные вопросы, например, что Хантер делает громкие заявления, в одиночку. Опять.

Я не могу удержаться, чтобы не посмеяться над его бредом, пока он выжидающе смотрит на Хантера, который одновременно смотрит на меня с выражением "какого хрена", пока мы направляемся в здание.

— Я не шучу, Ксавьер, но я полностью поддерживаю решения, которые Хантер принимает за группу без какого-либо предварительного обсуждения. Это совсем не похоже на то дерьмо, которое ты, блядь, решаешь, придурок.

Отметая все, что собирается сорваться с его губ, я поворачиваюсь и направляюсь прямо к шкафчикам. Чем быстрее я войду туда, тем быстрее буду готов. Я хочу быть готовым и ждать Иден, когда она выйдет из раздевалки, чтобы я мог пойти с ней на математику, как какой-нибудь влюбленный гребаный щенок.

Я ловлю ее взгляд, когда ухожу с поля, подмигиваю на ходу, и я почти уверен, что она закатывает мне глаза, но любая реакция остается реакцией на данном этапе, и это наполняет меня волнением.

Торопливо принимая душ и одеваясь, я натягиваю на голову черную шапку, шрам на голове горит сильнее, чем когда-либо сегодня. Я поправляю свою белую футболку и трясу головой, прогоняя это воспоминание из головы, пока зашнуровываю кроссовки.

— Трахни меня, Тоби, что заползло тебе в задницу и заставляет бегать как сумасшедшего? — Спрашивает Арчи, но когда я смотрю на него, понимающая ухмылка на его лице говорит мне, что он точно знает, что, или, скорее, кто. Ублюдок.

Я просто улыбаюсь в ответ, перекидываю сумку через плечо и направляюсь к двери, даже не дожидаясь Хантера или Ксавьера. В коридоре довольно тихо, но когда группа девушек выходит из женской раздевалки, идеально срежиссированная улыбка и манера поведения "Звезд" помогают мне понять, что Иден все еще внутри, так что у меня есть еще нескольких секунд. Идеально.

Прислонившись к стене напротив того места, где она будет выходить, я упираюсь спиной в стену, закидываю ногу, и смотрю на свой телефон, игнорируя пропущенный звонок от моей матери. Она может даже не думать об этом. Я появился на выходных, и этого было достаточно, чтобы оставить шрам в моей душе, как это происходит каждый раз, когда я приезжаю. Мне не нужны их пытки в ближайшее время. Если мой отец еще раз пригрозит посадить меня в тюрьму, я пойду сам и выброшу ключ, просто чтобы заткнуть ему рот к чертовой матери.

— Я не буду выглядеть идиоткой, если я предположу, что ты ждешь меня? — Я слышу бормотание Иден, и я быстро убираю телефон в карман, когда поднимаю взгляд и вижу, что она стоит передо мной в джинсовых шортах и бледно-розовом укороченном топе. Она выглядит как чертова эротическая мечта.

— Я бы сделал практически все, чтобы увидеть твою задницу, Шарик, так какой ответ будет правильным для меня, чтобы приблизиться к тому, чтобы сделать именно это? — Я отвечаю с усмешкой, заставляя ее со смешком покачать головой.

— Проводи меня до класса, и я подумаю об этом, — флиртует она в ответ, ее поддразнивания доходят прямо до моего члена, и я стону.

— Как скажете, миледи.

— Не будь дрянью, или я пойду сама, — отвечает она с язвительным выражением на лице, и я закрываю рот, вместо этого улыбаясь и обнимая ее за плечи. Наблюдать за тем, как Хантер делал это раньше, было слишком заманчиво, и когда она не отталкивает меня, я прижимаю ее к себе боком, наслаждаясь тем, как хорошо она чувствуется рядом со мной, и этот исходящим от нее аромат кокоса. Восхитительно.

Я ненавижу, как быстро в поле зрения появляется класс математики, портящий момент, даже если все, блядь, смотрят на нас, но я не обращаю на них внимания. Я почти подумываю о том, чтобы попросить ее пропустить урок, но она выскальзывает у меня из-под руки и заходит в класс прежде, чем я успеваю сказать хоть слово.

К черту это. Математический анализ.

Оглядываясь через плечо, я вижу Ксавьера и Хантера, марширующих по коридору и пристально смотрящих на меня, когда я захожу в класс следом за ней. Я смотрю, как покачивается ее задница в этих крошечных шортиках, и мне приходится сдерживаться, чтобы не прикусить костяшки пальцев.

Мне нужно немного времени, только она и я, мне все равно, чем мы вообще займемся, но осознание того, что Хантер проводил время с ней наедине, вызывает у меня кислый привкус ревности на губах — очень похоже на то, что Ксавье, должно быть, чувствует каждый день. Любое чувство ревности к моим братьям странно, но она, черт возьми, того стоит.

Проскальзывая на сиденье рядом с ней, я бросаю сумку на пол и быстро достаю телефон из кармана, пока мистер Прайс разбирает какие-то бумаги на своем столе.

Я: По шкале от одного до десяти, насколько я близок к тому, чтобы коснуться твоей пышной задницы?

Краем глаза я вижу, как она достает свой телефон и быстро смотрит в мою сторону, прежде чем нажать на свой экран, пока Хантер и Ксавьер занимают свои места слева от нее.

Иден: Ты сидишь прямо рядом со мной.

Я: Это не ответ, Шарик.

Иден: Семь.

Я: Всего семь? Твою мать. Ты безжалостна, Иден.

Я слышу тихий взрыв смеха, звук, к которому я определенно мог бы привыкнуть, и меня удивляет, как мало она на самом деле смеется.

Иден: Если ты хочешь меня, ты должен заслужить меня, Тобиас.

Это чертовски сексуально. Горяча. Как. блядь.

Тобиас: Принято к сведению, Шарик. Как насчет небольшого свидания? Тебе еще предстоит посетить ни одно из наших ободряющих мероприятий. Готова сделать исключение?

Кажется, проходит целая вечность, прежде чем она отвечает. Мистер Прайс встает, готовый обратиться к классу, когда мой телефон наконец вибрирует.

Иден: Okay. Но не заставляй меня сожалеть об этом.

Прикусив нижнюю губу, я пытаюсь не завизжать, как гребаная школьница. Мистер Прайс начинает говорить, но я ничего не замечаю, мое внимание сосредоточено исключительно на Иден. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, но останавливаюсь, когда вижу, что она в ужасе смотрит на свой телефон.

— Эй, Иден...Иден? — бормочу я, сбитый с толку тем, что, черт возьми, только что произошло за долю секунды, но когда она даже не смотрит в мою сторону, я быстро встаю и нависаю над ней, мгновенно находя причину боли и шока, написанных на ее лице.

Картинка занимает почти весь экран. Лицо мужчины. Спящего. Бледного. Белее белого. С пулевым ранением в центре лба.

Кто это?

Взглянув в верхнюю часть экрана, я нахожу слова, которые, вероятно, будут преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

НЕИЗВЕСТНЫЙ: ПОСМОТРИ НА НЕГО. ТВОЙ ОТЕЦ СОВСЕМ ПОБЛЕДНЕЛ В ТУ СЕКУНДУ, КОГДА РАССТАЛСЯ С ЖИЗНЬЮ. ДУМАЕШЬ, ТЫ БУДЕШЬ ТАКАЯ ЖЕ?

Она наконец поворачивается, чтобы посмотреть на меня, краска отхлынула от ее лица, а затем она заикается, прежде чем сделать глубокий вдох и облизать губы, ее телефон со звоном падает на стол.

— Забери меня отсюда к чертовой матери прямо сейчас.

Восемнадцать

Иден

Иден

Я ничего не вижу, ничего не слышу и ничего не чувствую, кроме Тобиаса, который нежно берет меня за руку и помогает подняться на ноги, прежде чем обнять за плечи и потащить к парковке, не оглядываясь.

Кажется, меня сейчас стошнит. Тошнота подкатывает к моему животу, когда я пытаюсь осознать, что, черт возьми, я только что видела, но я не могу посмотреть еще раз в поисках разъяснений. Ни за что, черт возьми.

Мои пальцы впиваются в ворот белой футболки Тобиаса сзади, когда он распахивает главные двери и ведет меня вниз по ступенькам так быстро, как только может. Солнце на мгновение ослепляет меня, пока мои чувства медленно приходят в себя, но я позволяю Тобиасу вести меня. Я не осознаю, что Хантер, Ксавьер и Арчи с нами, пока мы не достигаем земли, и Хантер забирает у меня сумку, в то время как Ксавьер вытаскивает мой телефон из заднего кармана джинсовых шорт.

Глядя по другую сторону от Тобиаса, я вижу Арчи, его глаза полны беспокойства, когда я слышу, как они все разговаривают, но мой мозг не может обработать их слова, неспособная понять, о чем они говорят. Мои защитные стены высоки и отгораживают меня от всего, но прикосновения Тобиаса помогают мне оставаться на земле.

Арчи останавливается прямо передо мной, вынуждая меня остановиться, и я чувствую, как напряжение между ними усиливается, когда он отказывается двигаться, сгибая колени, чтобы встретиться со мной взглядом с грустной улыбкой на губах.

— Иден, мне нужно, чтобы ты сосредоточилась на минуту, хорошо? — шепчет он, кладя руки мне на плечи, но Тобиас притягивает меня ближе к себе, заставляя Арчи сердито посмотреть на него. Когда он снова переводит взгляд на меня, я наконец киваю, и он продолжает. — Я могу отвезти тебя домой или куда ты захочешь...

— Я только что сказал тебе, что справлюсь, — шипит Тобиас, и я крепче сжимаю его рубашку, пока он говорит.

— Я даю ей выбор, придурок, — рычит Арчи. Я кладу руку ему на грудь.

— Пожалуйста, Арчи, — бормочу я, чувствуя, как рука Тобиаса выскальзывает, когда я подхожу к Арчи. Я сосредотачиваюсь прямо перед собой, позволяя ему вести меня к его машине.

Я слышу рычание "Звезд" позади меня, но я слишком потрясена, чтобы воспринимать это как нечто большее, чем фоновый шум.

— Ты действительно, блядь, шутишь?

— Заткнись нахуй, Ксавье, это плохо. Чертовски плохо, чувак.

Не говоря ни слова, Арчи открывает для меня дверцу со стороны пассажира, и я опускаюсь на сиденье, без усилий пристегиваясь ремнем безопасности, пока он обходит машину спереди и садится за руль.

— Я быстро отвезу нас домой, Печенька, ладно? — Говорит Арчи, заводя машину и трогаясь со своего места.

Моя голова откидывается на подголовник, когда я пытаюсь сделать глубокий вдох, но это бесполезно. Приоткрыв веки, я выглядываю в окно, и мой взгляд падает на боковое зеркало, где я обнаруживаю, что "Звезды" все еще стоят там, где я их оставила.

Мое сердцебиение замедляется, каждый удар отдается во всем теле, я чувствую головокружение.

Ба-бум. Раз. Ба-бум. Два. Ба-бум. Три.

— Останови машину, — кричу я, отстегивая ремень безопасности, прежде чем он резко останавливается, на его лице отражается замешательство. — Прости, Арч. Они нужны мне прямо сейчас.

Мои глаза мечутся между его, не желая иметь дело с каким-либо осуждением, когда моя душа молит о них. Но, к моему удивлению, он просто кивает со вздохом.

— Все, что тебе нужно, Иден. Пока ты в порядке, — наконец бормочет он, и я выпрыгиваю из машины, держась за дверной косяк, пока отвечаю ему.

— Я в порядке, Арч. Мне просто нужно проветрить голову. Ты объяснишь Чарли? Я просто...

— Конечно, Иден, — заверяет он меня с неохотным вздохом, прежде чем дать задний ход, но на самом деле не трогается с места.

Оглядываясь через плечо, я замечаю, что "Звезды" смотрят на меня со смесью замешательства и надежды, и по одному моему кивку они спешат в мою сторону, когда Арчи выходит из машины, совершенно не обращая внимания на то, как машина припаркована прямо сейчас.

— Если хоть один волосок упадет с ее головы...

— Мы, блядь, знаем, Арчи, — перебивает Ксавье, отпуская его, когда он направляется к своему внедорожнику, по-видимому, испытывая неудобства из-за всего этого. Я натянуто улыбаюсь через плечо, пока Тобиас провожает меня к задней пассажирской двери.

Проскальзывая внутрь, Ксавьер садится за руль, и я ожидаю, что кто-нибудь из остальных сядет рядом с ним на пассажирское сиденье, но я удивлена, когда Хантер и Тобиас оба проскальзывают на заднее сиденье по обе стороны от меня, подталкивая меня в середину, когда они запихивают меня внутрь.

— Ты заставила меня заволноваться на секунду, Шарик, — бормочет Тобиас с мягкой улыбкой, но я не отвечаю.

— Просто поезжай потихоньку, Ксан, ей нужно отвлечься, — предлагает Хантер, и я ловлю кивок Ксавье в зеркале заднего вида. Он на мгновение задерживает на мне взгляд, прежде чем сдвинуть солнцезащитные очки с головы на нос и завести внедорожник.

Хантер нежно гладит мое колено слева от меня, в то время как Тобиас обхватывает мою руку своей, и я пытаюсь расслабиться, желая, чтобы этот образ исчез из моей головы и никогда не возвращался, но этого никогда не случится. Кто, черт возьми, фотографирует лицо мертвеца, мертвое лицо моего отца или любую его часть, если уж на то пошло? Его угрюмые глаза, плотно сжатые губы, бледная кожа. Я практически чувствовала его прохладное прикосновение через экран.

Это отвратительно и извращенно, и я знаю, что это будет связано с этим чертовым городом, портя все, как кажется всегда.

— Пожалуйста, включи музыку, — бормочу я, и, не говоря ни слова, Ксавье нажимает несколько кнопок на сенсорной информационно-развлекательной системе, и на экране появляется его плейлист Spotify, мгновенно продолжающийся с того места, где он его оставил. Из динамиков доносится песня — Flames Mod San end Avril Lavin.

Черт, какая ирония в этом дерьме. В любое другое время я бы покатилась со смеху, но прямо сейчас текст песни задел мою душу, идеально описывая все, что, черт возьми, происходит между мной и "Звездами".

— Ты хочешь, чтобы я сделал погромче? — Спрашивает Ксавье, и я киваю, нуждаясь в том, чтобы это прозвучало достаточно громко, чтобы заставить свой разум замолчать, и он именно это и делает.

Мои глаза закрываются, когда я сжимаю пальцы Тобиаса и Хантера, позволяя тексту песни отвлечь меня. Я никогда не думала, что скажу это, но я бы предпочла, чтобы меня отвлекли "Звезды", после этого последнего сообщения с угрозами.

Движение внедорожника в сочетании с музыкой, играющей на заднем плане, убаюкивает меня, вызывая чувство спокойствия, но вместе с этим приходит сильное чувство просто... пустоты. Боже, как бы я хотела обладать тем волшебством, которое было у меня в тот день, когда ничто не имело значения, кроме погони за своим оргазмом с Хантером.

Я устала позволять жителям этого города обескровливать меня. Мне больше нечего отдать.

Чувство пустоты начинает исчезать по мере того, как внутри меня нарастает разочарование, и я вытаскиваю свои руки из рук Хантера и Тобиаса и провожу ими по своим волосам, сжимая кожу головы, пытаясь сделать успокаивающий вдох.

Я ненавижу показывать слабость, быть уязвимой, и сейчас я чувствую себя совершенно иначе, чем прошлой ночью, особенно после того, как все трое наблюдают, как я ломаюсь. Мои ладони потеют, сердце бешено колотится в груди, а слезы жгут глаза.

— Ты недостаточно отвлекаешься, любимая, — заявляет Хантер рядом со мной, и он прав. Как только на меня накатывает спокойствие, в голову приходит кое-что еще, что снова выводит меня из себя. Мои эмоции - сплошные гребаные американские горки.

— Где моя сумка? Я хочу принять одну из тех таблеток, которые ты мне дал, — бормочу я, надеясь, что это подействует волшебно, как тогда, когда я была сучкой-пмс. Хантер хватает мою сумку с подставки для ног и без вопросов ныряет внутрь, вытаскивая "Зверобой" вместе с бутылкой воды, и я умудряюсь благодарно улыбнуться.

Проглотив их, я пытаюсь сделать еще один глубокий вдох, но волнение все еще горит во мне.

— Скажи нам, что мы можем сделать, Иден, — умоляет Тобиас, и я поворачиваюсь к нему лицом, беспомощность внутри меня отчетливо проступает через мои глаза, когда он оглядывает меня.

— Что должен делать человек, когда кто-то присылает тебе фотографию твоего покойного отца? — В полной растерянности бормочу я, и он хватает меня за подбородок.

— Я не позволю этому сломить тебя, Шарик. Поэтому я спрошу еще раз — что тебе нужно от нас? Я могу отвлечь тебя, я могу попытаться заставить тебя забыть, или я могу быть сумасшедшим и глупым, чтобы заставить тебя улыбнуться. Я могу буквально сделать все, что тебе нужно, но мне нужно, чтобы ты сказала мне, чего ты бы хотела.

Я никогда не видела отчаяния в ярко-голубых глазах Тобиаса. Я никогда не видела такого выражения на их лицах ни для кого, кроме как друг для друга, не говоря уже обо мне, и это лишает меня дара речи почти так же, как и само сообщение.

Что мне от них нужно? Что может облегчить мою боль, гнев и разочарование? Ответ мгновенно слетает с моих губ.

— Мне нужно, чтобы ты заставил меня забыть. Заставь меня почувствовать магию, как я это сделала на днях, когда все это не имело значения, и я была просто цельной, — отвечаю я, удерживая взгляд Тобиаса, прежде чем посмотреть на Хантера и увидеть, как понимание вспыхивает на его лице. Выражение его лица меняется с тихого Хантера на альфа-Хантера в мгновение ока.

— Ксавьер, направляйся к Маунт-Джеймс, — приказывает Хантер, заставляя Ксавьера хмыкнуть, но я предполагаю, что он делает то, что ему говорят, и мои глаза возвращаются к Тобиасу.

Его пальцы гладят меня по щеке, когда он медленно запускает руку в мои волосы, заглядывая в глаза, и я облизываю губы в предвкушении. Скольжение моего языка по нижней губе - единственное действие, которое нужно Тобиасу, чтобы наклониться ближе и прижаться своим ртом к моему.

Я делаю глубокий вдох, поднимая одну руку к его шее, в то время как другой сжимаю бедро Хантера.

— Конечно, я, блядь, за рулем, — выпаливает Ксавьер, звук удара ладонью по рулю сопровождает его жалобу.

Хантер проводит пальцами по моей руке, оставляя за собой дорожку из мурашек, но мне нужно больше. Тобиас прикусывает мою нижнюю губу, заставляя меня стонать ему в рот, когда он углубляет наш поцелуй. Его рука находит край моих джинсовых шорт, и он просовывает палец под материал, дразня меня.

— Пожалуйста, — умоляю я у его губ, пока Хантер расстегивает мои шорты.

Отпуская мой рот, Тобиас смотрит на меня жарким взглядом, затем прикусывает нижнюю губу, прежде чем повернуть меня лицом к Хантеру, который захватывает мой рот в требовательном поцелуе. Еб твою мать. Это именно то. Это именно то, что мне нужно. Мое тело поет под их прикосновениями, приближаясь к ослепляющему оргазму, который заглушит мой разум.

Я отрываю бедра от сиденья, и мои шорты и трусики сбрасываются, когда мы выезжаем с дороги на гравий, отрывая свои губы от губ Хантера. Я пытаюсь отдышаться, когда выглядываю в окно. Все как в тумане, так как мой разум отказывается фокусироваться на чем-либо, кроме того, что находится внутри внедорожника, моя голова затуманена желанием.

К счастью, задние стекла тонированы. Я смотрю вниз на свои голые ноги, прежде чем звук справа от меня привлекает мое внимание, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть, как Хантер сдвигает переднее пассажирское сиденье вперед, чтобы сзади было больше места для ног.

Опускаясь на колени в только что созданном пространстве, Хантер поворачивается ко мне лицом, усаживает на освободившееся место и раздвигает мои ноги перед собой, когда Тобиас тоже придвигается.

— Тот, кто устроит беспорядок на этих сиденьях, может заплатить за чертову уборку, — предупреждает Ксавье, когда я наблюдаю, как он устраивается поудобнее на водительском сиденье, его твердая длина видна сквозь джинсы, когда губы Тобиаса находят мою шею.

— Вызов принят, — отвечает Хантер, не глядя на Ксавье, в его взгляде тепло, когда он смотрит на меня снизу.

— Согласен, — шепчет Тобиас мне в шею, и это ощущение заставляет меня задыхаться от желания, когда его рука поглаживает мое бедро.

Я закрываю глаза и запрокидываю голову, когда Хантер проводит по моему центру, лениво поглаживая языком от моего входа до клитора, пока Тобиас сильно раздвигает мои ноги. Как будто мое тело мгновенно осознает, что с ним безопасно, даже с Тобиасом, и я практически растворяюсь в сиденье по их желанию.

Хантер задевает зубами мой клитор, и я снова задыхаюсь от удовольствия, слыша, как Ксавье ругается с переднего сиденья, прежде чем Тобиас накрывает мой рот своим. Он втягивает мою нижнюю губу в свой рот, когда Хантер медленно вводит два пальца в мою киску, и моя спина выгибается дугой, когда мое тело начинает покалывать.

— Я вас чертовски ненавижу, ребята, — рычит Ксавье, и это только усиливает мои чувства.

То, что Хантер и Тобиас прикасаются ко мне одновременно, наэлектризовывает меня. Они синхронно воздействуют на мою кожу, приводя меня в отчаяние, когда взгляд Ксавье продолжает метаться между дорогой и зеркалом заднего вида.

Воздух проносится по моей груди, заставляя открыть глаза. Тобиас приподнимает мой укороченный топ, обнажая грудь, опускает чашечку лифчика, чтобы увидеть мой сосок, тугой и жаждущий.

Он прерывает поцелуй, нависая над моей грудью, прежде чем поднять на меня взгляд. Наверное, я выгляжу ужасно с полностью затуманенными от их прикосновений глазами, но знойный жар в его взгляде, прежде чем он проводит языком по моему соску, говорит мне, что ему нравится то, что он видит.

Как раз в тот момент, когда моя голова готова снова запрокинуться от наслаждения, я замечаю Ксавье в зеркале заднего вида, его сжатые челюсти при виде моей обнаженной кожи — это только усиливает мои ощущения. Наблюдение за тем, как он сжимает руль, пока Хантер и Тобиас ласкают меня, поражает меня прямо в самое сердце.

Мир вращается вокруг нас как в тумане, пока Ксавьер продолжает вести машину, в то время как Хантер трахает меня своими длинными толстыми пальцами, а Тобиас покусывает мои соски.

Еще один стон срывается с моих губ, когда мой разум становится совершенно пустым, не оставляя ничего, кроме желания и жара, горящего в моих венах.

— Позволь мне посмотреть, как ты распадаешься на части, Нафас, — бормочет Ксавье, его рот слегка приоткрывается, когда он наблюдает, как моя кожа краснеет под их умелыми прикосновениями.

Я прижимаюсь к лицу Хантера, когда он снова и снова ласкает мое естество, и мои глаза почти закатываются, когда по спине начинает пробегать покалывание.

— Ты слышала его, любимая. Приди за нами. Кончи для нас, — шепчет Хантер мне в киску.

Моя грудь вздымается, сердце бешено колотится, и мой взгляд падает на Тобиаса, когда он обхватывает мою грудь и возвращает свои губы к моим.

— Сделай это, Иден. Дай мне посмотреть на тебя.

Слышать поддержку от всех троих - это слишком, и первая волна оргазма прокатывается по моему телу, крепко сжимая меня, пока я медленно распадаюсь на части снова и снова перед ними.

Мои волосы похожи на спутанное птичье гнездо, а моя киска выставлена на всеобщее обозрение, мои сиськи торчат из лифчика, а по вискам стекает пот. Я горячая штучка, совершенно горячая штучка, но самая лучшая.

Когда я медленно спускаюсь, Тобиас возвращается на свое место, поощряя меня подвинуться вместе с ним, в то время как Хантер возвращается на место справа от меня, вытирая мои соки со своего лица. Прежде чем я успеваю осознать, что происходит, пальцы касаются моих влажных складочек, и я дрожу, наблюдая, как Ксавье подносит руку ко рту и пробует меня на вкус, облизывая их дочиста.

Твою мать.

Уставившись на него, я теряю дар речи, но когда его взгляд указывает мне посмотреть направо, я перевожу взгляд и обнаруживаю член Хантера, когда он обхватывает себя ладонями, его пальцы все еще блестят от моего оргазма, когда он это делает.

Как будто я не просто взрываюсь от их прикосновений, я отчаянно нуждаюсь в них, моя киска жаждет трения снова и снова. Я наклоняюсь к его члену, но Хантер качает головой, заставляя меня прекратить движение. Замешательство и смущение поглощают меня, пока он не поднимает подбородок, жестом показывая мне оглянуться.

— Ты нужна ему больше, Иден.

Оглядываясь через плечо, я вижу Тобиаса в шортах, спущенных до бедер, с членом в руке, и сжимающим яйца, но мое внимание привлекает жгучее желание в его голубых глазах. Я двигаю бедрами, и его глаза расширяются, когда я двигаюсь к нему — я хочу дать ему больше, чем свой рот.

Черт возьми, я даже с Ксавьером трахалась недавно, и чаще, чем с Тобиасом, а Ксавьер - придурок. Мое тело тоскует по нему. Перекидывая ногу через его бедра, я располагаю его член на одной линии с вершиной своих бедер и опускаюсь на его твердую длину одним быстрым движением. То, как он замирает, его пальцы впиваются в мои бедра, когда он пытается замедлить движение, заставляет меня улыбнуться, даже когда мое собственное дыхание сбивается, а глаза прикованы к нему.

— Иден, твою мать. Блядь, блядь, блядь, — повторяет Тобиас, пытаясь отдышаться, но я хочу его всего, и я хочу этого сейчас. Я попросила его вытащить меня оттуда к чертовой матери, и он сделал это без вопросов, даже не взглянув на двух других "Звезд".

Положив руки ему на плечи, я трусь об него, насаживаясь на его член и ударяясь клитором об лобковую кость, повторяя движение снова и снова. Он хватает меня за бедра, удерживая на месте, и приподнимается, чтобы врезаться в меня.

Это горячо. Это быстро. Это все, что мне нужно, когда его хватка усиливается, и наши движения становятся беспорядочными, достигая кульминации вместе. Хантер кряхтит рядом со мной, привлекая мой взгляд к себе, и я наблюдаю, как сперма вытекает из его члена, его глаза прикованы к Тобиасу и мне.

Тобиас покрывает меня легкими поцелуями по моей груди и шее, находя собственный оргазм, и мой лоб прижимается к его лбу, пока я пытаюсь отдышаться.

— Ты нечто, Шарик, — бормочет Тобиас, прижимаясь к моей коже, и я мычу в ответ.

— Ты, блядь, мне это говоришь, — добавляет Ксавье, и я чувствую, как напряжение покидает его, даже не глядя.

Медленно слезая с колен Тобиаса, я обнаруживаю Хантера без футболки, когда он протягивает мне ее. — Позволь мне вымыть тебя, любимая, — шепчет он, и я просто киваю в ответ, вспоминая, как сильно ему нравилось заботиться обо мне после того, как он отшлепал, а затем трахнул меня.

Откидываясь на спинку сиденья, откидывая голову на мягкую спинку, я перевожу дыхание, пока он вытирает меня - даже сперму Тобиаса, которая капает из меня, - пока Тобиас поправляет мой лифчик и топ. Хантер предлагает мне мои трусики и шорты, я приподнимаю задницу, чтобы он мог натянуть их мне на ноги, и благодарно улыбаюсь.

Наконец выглянув наружу, я хмурюсь, когда понимаю, что мы все еще едем по кругу, Ксавье продолжал ехать, пока мы трахались на его заднем сиденье. Но когда я вижу впереди ярко-красный металл, я наклоняюсь вперед.

— Притормози, — бормочу я, и Ксавье хмуро смотрит на меня, продолжая вести машину. — Ксавьер, притормози, — повторяю я, и на этот раз он слушает, останавливая внедорожник. Прежде чем кто-либо из них успевает что-либо сказать, я перелезаю через Тобиаса, чтобы выбраться наружу.

Как только я выхожу на улицу, мои ноги двигаются сами по себе, приводя меня к краю красного моста, по которому я чуть не съехала, когда в меня врезался внедорожник. Боже, насколько по-другому все могло бы быть, если бы это произошло всего несколькими футами раньше.

Мне кажется, что я стою там целую вечность, и только шум шоссе вдалеке и пение птиц наполняют мои уши. Ксавье подходит и встает рядом со мной, засунув руки в карманы и небрежно глядя вниз, на глубокий овраг, по которому течет вода под мостом.

— Я не могу представить, что ты, должно быть, чувствовала в тот день. Все, о чем я думал, пока ехал к тебе, - это о том, как я вел себя с тобой как последний ублюдок, и что угрозы тебе, возможно, были последними словами, которые я оставил между нами.

Я смотрю налево и встречаю его пристальный взгляд, его солнцезащитные очки на голове. Я ошеломлена его признанием. Полностью теряя дар речи.

— Я знаю, ты ненавидишь меня, я даже не виню тебя, но ты должна знать, что я сделаю все возможное, чтобы ты больше никогда не была так близка к смерти, потому что я солгал, когда сказал, что тоже тебя ненавижу.

Кажется, я не могу оторвать свою челюсть от земли, пока перевариваю то, что, черт возьми, только что сказал мне всемогущий Ксавьер Найт. Мне даже не нужно спрашивать, шутка ли это, потому что его карие глаза искренни и полны правды.

— Ты так сильно все испортил, Ксавье, и все это ради спасения собственной шкуры. Ты не падал на колени и не молил о прощении, но я и не могу себе представить что ты делаешь это, — наконец отвечаю я со вздохом, снова глядя на воду. — Обычно я не склонна к ультиматумам, но ты, кажется, вытягиваешь из меня эту сторону, так что, возможно, все это совершенно ерунда, но тебе нужно решить, выбираешь ли ты меня. В противном случае ты просто потеряешь меня. Я не запасной вариант, и я ценю себя слишком сильно, чтобы быть вторым вариантом.

— Я приму это к сведению, — бормочет он, и я не могу не усмехнуться классическому ответу Ксавье.

— Конечно, примешь, — киваю я. — Насколько там глубока вода, внизу? — Спрашиваю я, мое сердце бешено колотится в груди, когда я смотрю через барьер на воду, медленно текущую под мостом с травянистыми берегами по обе стороны.

— Глубина воды, я думаю, футов двадцать. А что?

— Это достаточное количество воды, чтобы прыгнуть с такой высоты? — Я продолжаю, не отвечая на его вопрос, продолжая свой собственный, и чувствую, как он хмурится, глядя на меня.

— Возможно, но я никогда...

Я не слышу остальных его слов, поскольку перелезаю через край барьера и спрыгиваю с выступа. Адреналин бурлит в моих венах, когда я лечу сквозь воздух, погружаясь в воду ногами вперед. Все происходит слишком быстро, но когда я оказываюсь на дне оврага, я получаю ответ.

ДА. Да, воды точно достаточно, чтобы поймать меня.

Звук очередного всплеска наполняет мои приглушенные уши, и когда я отталкиваюсь от дна и выныриваю на поверхность воды, я сталкиваюсь лицом к лицу с промокшим Ксавье Найтом.

Он прыгнул за мной. Этот ублюдок еще безумнее, чем я думала.

— Ты чертовски бесишь, женщина. — Свирепо глядя на меня, пока я слегка брыкаюсь ногами, чтобы удержать голову над водой, он убирает свои каштановые волосы с лица. — Я выбираю тебя, хорошо? Я выбираю тебя.

Девятнадцать

КСАВЬЕ

КСАВЬЕ

Я не знаю, что я, блядь, сделал, чтобы заслужить такой уровень безумия от женщины, которая внезапно завладела всем моим вниманием, но, черт возьми, она следующего уровня.

Я только что почти тридцати минут, наблюдал, как они трахаются на заднем сиденье — могу добавить, на моей только что отделанной кремовой коже - и ничего не сказал. Ничего. Ну, ничего мудацкого. Возможно, я и стер свои коренные зубы в пыль, но мне удалось придержать язык. Мой член кричал, требуя хоть капельки ее внимания, но в тот момент, когда она вернулась на свое место, раздвинув ноги, я не мог не попробовать ее на вкус сам.

Затем, в мгновение ока, ее глаза остекленели, и я слишком поздно понял, где мы находимся, и мне некуда было свернуть. Как только она заметила красный мост, требуя, чтобы мы съехали на обочину, я понял, что должен это сделать, даже если мне этого не хотелось. Я знал, что ее эмоции все еще были свежи, катастрофа все еще была свежа в наших умах.

Иден стояла и смотрела вниз, на ущелье, казалось, целую вечность, мы трое пытались дать ей пространство, в котором она нуждалась, но с нас было достаточно. Если я хотел проявить мужество и быть частью того, что происходило между ней, Тобиасом и Хантером, это был мой шанс.

Потому что я солгал, когда сказал, что тоже тебя ненавижу.

Это было преуменьшением века, и когда я смотрю на нее сверху вниз, где она сидит рядом со мной на заднем сиденье внедорожника, я жалею, что не смог объяснить лучше. Но это всегда трудно, когда ты из тех людей, которые выражают только гнев и ведут себя безразлично.

— Я чувствую, что ты смотришь на меня, — бормочет Иден, поднимая на меня взгляд, ее светлые волосы намокли и прилипли к голове, и я пожимаю плечами в ответ, когда дрожь пробегает по моему телу.

— Ты также чувствуешь, как я дрожу из-за того, что прыгнул в ущелье вслед за тобой? — Возражаю я, и она одаривает меня самым невинным взглядом, на который только способна, но мы оба знаем, что это чушь собачья.

Мои слова ошеломили ее, теперь я это знаю, но не то чтобы я мог их контролировать. Они просто слетели с моих губ. Однако теперь я могу оглянуться назад и увидеть страдание в ее глазах и румянец, заливший ее шею после моего признания, поэтому, когда она сказала, выбрать ее или потерять, я сразу же последовал за ней, на этот раз руководствуясь действиями, а не словами, и пока это работало в мою пользу.

Я не могу точно определить, что именно в ней пленяет меня, может быть, это покачивание ее бедер или постоянное нахальство, слетающее с ее губ. Но в глубине души я знаю, что ее душа трогает мою так, как я не могу объяснить, точно так же, как это произошло в тот момент, когда я впервые увидел ее, когда у меня перехватило дыхание.

После того, как я увидел, как она естественно двигается синхронно с Тобиасом и Хантером, я почти могу признать, что она дополняет нас. Почти. Теперь мне просто нужно убедить ее дать мне шанс.

Чувствуя, что Хантер смотрит на нас, я ухмыляюсь. Черт, я и забыл, насколько он хорош в чтении лекций людям, и, черт возьми, он практически надрал мне задницу за то, что я был так глуп, что прыгнул в воду. Его слова были почти такими же резкими, как и то, что он допрашивал Иден, но она просто поднялась на цыпочки и нежно поцеловала его в уголок рта, и он заткнулся на хрен.

Мне очень повезло, что в багажнике оказалось несколько одеял, иначе мы бы замерзли до смерти.

— Здесь так чертовски холодно, — шепчет она, плотнее закутываясь в одеяло, пока Хантер ведет машину, а Тобиас листает свой любимый плейлист на пассажирском сиденье. Танцевальные треки просачиваются сквозь звуковую систему, когда я раскрываю одну из своих рук, чтобы притянуть ее ближе, и она охотно подчиняется. Ее голова покоится на моем плече, и я застываю от неожиданности, прежде чем заставляю себя расслабиться и кладу подбородок на ее голову, делая глубокий вдох.

— Ты буквально только что прыгнула в самую грязную воду, которую я когда-либо видел, но все равно пахнешь кокосом, — бормочу я, сжимая ее плечо, и она хмыкает в ответ. Наклонив голову, я приближаю губы к ее уху. — Ты собираешься объяснить, почему ты это сделала? — Спрашиваю я, и она смотрит на меня сквозь ресницы.

— Что сделала?

Я не отвечаю. Вместо этого я приподнимаю бровь, бросая на нее многозначительный взгляд, терпеливо ожидая, пока она сдастся, и, словно по волшебству, она вздыхает, садясь, и я мгновенно скучаю по ее близости.

— Я хотела узнать, каково это - падать по воздуху, ощущая, как адреналин струится по моим венам, когда я ныряю в воду. Мне было интересно, как бы я себя чувствовала, если бы оказалась запертой внутри своего G-Wagon .

Вау. Это... это не то, что я ожидал от нее услышать. Я подавляю свой шок и печаль от ее признания, зная, что этот город может сделать с твоим разумом, но я не стану делиться тем, что подобные мысли посещали меня на протяжении многих лет.

— Ты раньше когда-либо была близка к смерти? — Спрашиваю я, чувствуя себя идиотом в ту же секунду, как вопрос слетает с моих губ, но она качает головой.

— Не совсем, но с тех пор, как я приехала в этот чертов город, я, кажется, начала оказываюсь в подобных ситуациях.

Я ненавижу то, насколько это правдиво, насколько это точно для каждого из нас, поскольку другие диктуют, как нам действовать и что нам делать. Я только усугубил всю ее драму, но сейчас я ничего не могу с этим поделать. Прошлого не изменить, я могу изменить ситуацию только в будущем. Мне просто нужно перестраховаться и продолжать играть ожидаемую от меня роль, одновременно защищая ее и моих братьев.

Но сначала Хантер сказала, что, если я поделюсь с ней своим прошлым, покажу ей, что я тоже могу быть немного уязвимым, это может что-то изменить. И хотя я чувствую, как желчь подступает к горлу, я сглатываю ее и стискиваю зубы.

— Я чуть не умер, — сообщаю я, и она смотрит мне в глаза, и, как бы тяжело это ни было, я выдерживаю ее взгляд.

— Когда? — Ее голубые глаза скользят по моему лицу, выискивая какие-либо признаки эмоций, но я не могу позволить своей маске упасть. Даже сейчас.

— В который из раз? — Я отвечаю, и она отшатывается от моих слов, поглядывая на парней впереди, которые торжественно кивают. — Мы все танцевали со смертью, Нафас. Все это от рук людей в этом городе, и все это намеренно. У нас есть роли, которые мы должны играть, поэтому мы продолжаем играть их соответственно.

Я не упоминаю, что ситуация Хантера полностью изменилась, когда Райан появился на сцене, изменив свой курс вместе с курсом Бетани, потому что до этого он прошел через столько дерьма. Вставать по утрам для всех нас по-прежнему является внутренней борьбой.

— Подожди, что? — Краска отливает от ее лица, сильнее, чем когда она вспоминала свою собственную встречу со смертью, и это меня удивляет. Она продолжает оглушать меня самыми случайными из возможных способов.

Я прочищаю горло, не желая делиться какими-либо историями о других ребятах, но я думаю, что привести пример, который повлиял на всех нас троих, было бы лучшим вариантом прямо сейчас.

— Ты уже видела "Исправительное учреждение Холмса"? — спрашиваю я, и она в замешательстве хмурится и качает головой, прежде чем взглянуть на Тобиаса, но он ничего не говорит. — Это по другую сторону Маунт-Джеймс. Это местная тюрьма.

Она поворачивается к Тобиасу и высказывает предположение: — Я полагаю, это называется "Исправительное учреждение Холмс", чтобы обозначить что-то в городе твоей фамилией? — Тобиас кивает в подтверждение. Кто-то доходчиво объяснил, как все здесь работает, со всей этой дурацкой ерундой с названиями достопримечательностей. — Какое это имеет отношение к твоему околосмертельному опыту? — она продолжает, оглядываясь на меня, и я вздыхаю, замечая знак, который приведет нас обратно к пляжу.

— "Исправительное учреждение Холмса" состоит из двух отделений: колонии для несовершеннолетних и тюрьмы для взрослых, и, к сожалению, это наш опыт. Наши родители считают уместным помещать нас туда, когда мы не ведем себя соответственно, — вежливо отвечаю я, и почему-то она хмурится еще сильнее.

— Пожалуйста, объясни.

— В этом нет ничего особенного. Мы все знаем, что Илана управляет этим городом, выше мэра и всего остального, но мама Тобиаса работает на правительство. Она назначила его отца начальником "Исправительного учреждения Холмс". Меня помещали в отделение для несовершеннолетних четыре раза, Хантера дважды, а Тобиаса... ну, Тобиаса...

— Одиннадцать. Меня заставляли отправляться туда одиннадцать раз.

Глаза Иден чуть не вылезают из орбит, когда она смотрит на нас троих.

— Никто не знает, кроме наших родителей, потому что они все скрывают. Но в один из таких случаев, когда мы все были там, они были крайне недовольны тем фактом, что мы записались играть в футбол. — Я делаю паузу, почти ощущая воспоминание, как будто это происходит в эту самую секунду. Я чувствую, что Хантер готов взяться за эту историю, но я должен показать ту часть себя, которую позволяю видеть очень немногим, и я это сделаю.

— Мой разум не может постичь, в чем их проблема с тем, что ты играешь в футбол. Ты потрясающий.

— О, они знают, что у нас есть талант. Им просто не понравилось, что мы записались на школьный футбол без их разрешения, хотя в этом и не было необходимости. Так что, если мы хотели принимать решения как мужчины, с нами должны были обращаться как с мужчинами, что привело к двухнедельному заключению в четырнадцать лет. В первую ночь нас вытащили из постелей и потащили в открытый тренажерный зал, где нас ждали восемь молодых парней, почти годных для размещений во взрослой секции .

Всякое ощущение холода исчезло. Моя кожа горит от гнева и раздражения, и я могу сказать, что дрожь Иден утихла, поскольку она практически вибрирует от ярости.

— Хочу ли я вообще знать, чем это закончилось? — Иден хрипит, ее голос намного слабее, чем раньше, и я почти жалею, что был с ней откровенен, когда вижу, как сильно это на самом деле влияет на нее.

— Они избили нас до полусмерти. Мы можем постоять за себя, учил нас Райан, но не тогда, когда мы в меньшинстве и полностью застигнуты врасплох посреди ночи, — честно отвечаю я. — Мы провели оставшиеся две недели, восстанавливаясь после травм в наших камерах. На самом деле, именно там я получил свой шрам, но, по крайней мере, мы смогли играть в футбол.

Позитивность, за которую мы цепляемся из этого опыта, нисколько не успокаивает Иден, когда она качает головой.

— Нет слов, чтобы описать, насколько это дьявольски.

— Этого больше никогда не будет, любимая. Но мы делали то, что нам нужно, чтобы выжить и оставить это место позади, — бормочет Хантер, но она этого не понимает, и я могу это понять.

Некоторое время никто ничего не говорит. Мы все сидим в тишине, обдумывая то, с чем на самом деле имеем дело, наблюдая, как мир проходит мимо нас, пока Хантер ведет машину вдоль побережья, а солнце отражается от океана вдалеке. Я чуть не выпрыгиваю из собственной кожи, когда что-то гладит мои пальцы на коленях.

Я опускаю взгляд, и у меня перехватывает дыхание, когда Иден переплетает свои пальцы с моими, лаская большим пальцем костяшки моих пальцев. Я поднимаю взгляд, чтобы встретиться с ней, но она наблюдает за проплывающим мимо миром через окно.

Что это?

Это сочувствие? Поддержка? Жалость?

Я поднимаю глаза, встречаюсь взглядом с Хантером в зеркале заднего вида, и он кивает с усмешкой, заставляя меня нахмуриться, когда Иден нежно сжимает мои пальцы. Я не знаю, что, черт возьми, это такое, но прямо сейчас мне все равно. Ее прикосновения каким-то образом успокаивают меня, в то время как ее рот приводит меня в бешенство. Она словно играет с огнем.

— Ты хочешь, чтобы я подвез тебя до дома, или предпочтешь вернуться вместе с нами? — Спрашивает Хантер, и мой гнев возвращается, когда она убирает свою руку из моей.

— Это не мой дом, но да, пожалуйста, отвези меня в дом Фримонтов. Я бы предпочла переодеться в свою одежду, и мне нужно минут пять. — Отказ вертится у меня на кончике языка, но ее глаза прикованы к моим, как будто она ожидает, что я откажу ей. — Не говори ни слова. Все эти эмоциональные выпады, которые вы мне устраиваете, вызывают гребаную головную боль. Я не могу думать, когда рядом кто-то из вас. У меня такое чувство, что я отказываюсь от всей своей морали и ценностей ради каких-то придурков.

— Но член то хорош, правда? — Вмешивается Тобиас, дуясь на Иден через плечо, но она просто отвечает тем же. Я знаю, что мы пробиваемся сквозь ее суровую внешность, даже если она сама этого не видит. Я могу быть терпеливым.

— Придаток между твоих ног превосходен. Проблема в твоей личности, которая пахнет как сырные шарики. Я не знаю, как справиться с негативом в этой ситуации, — парирует она, вызывая смех из моей груди без предупреждения, заставая ее врасплох.

Внедорожник останавливается возле дома Арчи, и как бы сильно я не хотел, чтобы она не уезжала, я знаю, что я главный источник всей ее неуверенности, поэтому я проглатываю свою гордость и открываю дверь.

— Ты можешь идти, но тебе придется выйти здесь, — говорю я ей с улыбкой, похлопывая себя по коленям, и она выгибает бровь.

— Я могу просто выйти со своей стороны, — возражает она, и я закусываю губу от ее нахальства.

— Ты могла бы, но ты любишь бросать вызов, Нафас, признай это.

Пыхтя, я наблюдаю, как решимость сверкает в ее красивых голубых глазах, когда она сбрасывает одеяло с плеч, обнажая мокрые шорты и укороченную футболку, сквозь материал виден лифчик, и мне приходится сдержать стон.

Медленно она переползает через мои колени, потираясь задницей о мой обтянутый джинсовой тканью член. Я отчаянно хочу прижать ее к себе, но сегодня не тот день.

— Я буду думать о тебе, — шепчу я ей на ухо и чувствую, как она дрожит, прежде чем выпрыгнуть из внедорожника, когда Тобиас протягивает ей сумку.

Мы трое смотрим на нее, пока она закрепляет ремень на плече, прежде чем прочистить горло.

— Ну, это неловко, когда вы все наблюдаете за мной, так что я просто пойду. — Повернувшись на каблуках, она разворачивается, но прежде чем сделать хотя бы шаг, оборачивается, чтобы посмотреть на нас. — Спасибо. Вам не обязательно было вытаскивать меня оттуда вот так, но вы сделали это, и я ценю это.

— Я собираюсь провести кое-какие проверки, когда вернусь. Если я что-нибудь найду, я дам тебе знать. Это был не брат Билли, это точно, — сообщает ей Хантер, и она рассеянно кивает.

С этими словами она снова поворачивается и на этот раз действительно уходит, закрыв за собой входную дверь в дом Арчи и бросив быстрый взгляд через плечо.

Когда Хантер начинает отъезжать, я тут же жалею, что не оставил ее с нами.

— Я почти злюсь, что Ксавье не стал пещерным человеком и не заставил ее пойти с нами, — говорит Тобиас со смешком, в его словах есть доля правды, и я хмыкаю в знак согласия.

— Еще не поздно передумать? — Спрашиваю я, когда мы сворачиваем за угол к нашей подъездной дорожке, и мое сердце мгновенно падает. — Неважно, все происходит по какой-то причине, верно? — Я огрызаюсь, когда моя мать прислоняется к своему внедорожнику, выжидающе постукивая пальцами.

— Что ты хочешь сделать, Ксан? — бормочет Хантер, но я не отвечаю. Мне нужно избавиться от каждой капли уязвимости, которую я только что выставил на всеобщее обозрение для Иден, и побыстрее. Моя мать воспримет это как слабость, а мне не нужно, чтобы она нависала надо мной еще больше, чем сейчас.

Хантер паркует машину по другую сторону каменных ступеней, ведущих к входной двери, и я, наконец, отвечаю ему.

— Вы двое идите внутрь. Вам не обязательно иметь с ней дело.

— Так это не работает, Ксавье. Мы - команда, даже когда дело касается нее. Ты пытаешься защитить всех и перекладываешь всю тяжесть мира на свои плечи, вот что в первую очередь вызвало проблемы с Иден, и я не собираюсь возвращаться к этому, — отвечает Тобиас, и я неохотно киваю, прежде чем мы втроем вылезаем из внедорожника.

Я ничего не могу поделать со своей мокрой одеждой, а то, что я накрыт одеялом, только даст ей некоторую амуницию, поэтому в чем я есть, заворачиваю за угол, и слепо отбрасываю одеяло и убирая волосы с лица.

Она снимает солнцезащитные очки с носа и смотрит на меня сверху вниз. Одетая, как всегда, безупречно в свой темно-синий брючный костюм в тонкую полоску, она насмехается надо мной с крайним отвращением, испортив свою последнюю порцию ботокса, но я ничего не говорю. С ней всегда так лучше всего; дай ей сказать свое слово и надейся, что она отвалит.

— Не потрудишься объяснить, почему ты не в школе? — требует она, ее голос раздражает меня, но я продолжаю вести себя невозмутимо.

— Не совсем, нет.

Проводя языком по зубам, она пытается обуздать свой гнев, но ее карие глаза уже практически полны яда.

— Не думай, что я не знаю, что ты ушел с девочкой Грейди. Похоже, ты забыл о нашем маленьком соглашении. Я могу убрать это со стола, если ты предпочитаешь.

Каждая клеточка моего тела кричит мне послать ее нахуй. Она все равно найдет другую причину, чтобы помешать мне поехать в штат Огайо. К черту соглашение. Нахуй ее. Нахуй ее дерьмо. Нахуй все это. Но я знаю, что прямо сейчас это нам не поможет. Поэтому вместо этого я делаю глубокий вдох и пристально смотрю на нее сверху вниз.

— У меня небольшая проблема с тем фактом, что кто-то другой, похоже, тоже нажимает на нее, в результате чего она буквально сбегает из школы. Я обнаружил, что она все равно не чувствует себя униженной детскими издевательствами в классе, поэтому мы пошли за ней. Я промок не просто так, ты же знаешь, — рычу я, и она наклоняет голову, пытаясь понять, насколько правдивы мои слова.

Когда она понимает, что больше ничего от меня не добьется, она кивает, делая шаг ближе, в то время как Хантер и Тобиас продолжают стоять по обе стороны от меня.

— Не морочь мне голову, парень. Если ты лжешь, я узнаю. Что касается другого человека, играющего с ней, не беспокойся об этом. Может быть, сосредоточься на выполнении своей части сделки. Понял? Моя кандидатура на пост мэра быстро набирает обороты, и я хочу, чтобы все было идеально на месте, когда это произойдет .

Прежде чем я успеваю вымолвить хоть слово, она поворачивается к своему внедорожнику. Задняя пассажирская дверь открывается еще до того, как она полностью приближается, а затем она проскальзывает внутрь, шины слегка визжат, когда они отъезжают. Мы остаемся на месте, наблюдая, как она уходит со своей охраной.

Когда внедорожник наконец исчезает из виду, я опускаю голову и вздыхаю, чувствуя, как начинает болеть голова.

— Что, черт возьми, мы собираемся делать, Ксан? — спрашивает Тобиас, и я пожимаю плечами.

— Я блять не знаю, но мы разберемся. Мы должны. Этим людям не победить. Несмотря ни на что. — Чувствуя решимость глубоко в своей душе, я перевожу взгляд на Хантера. - Скажи Райану, что я готов сделать все по-его, — бормочу я, ловя вспышку удивления и облегчения на лице Хантера, когда я наконец сдаюсь.

Мы никогда не выступали против моей матери, потому что я просил их не делать этого. Но теперь? Теперь я не вижу другого способа выжить, моя мать и этот город, особенно если я хочу, чтобы Иден была в безопасности рядом с нами.

Так и должно быть.

Двадцать

Иден

Иден

Звенит звонок, и стулья всех присутствующих со скрежетом передвигаются по полу еще до того, как он заканчивается, и я следую тому же примеру. Миссис Лич болтает о задании по английскому, которое должно быть в понедельник, но я уже сделала это вчера, так что почти не слушаю. Слава богу, у меня хорошие оценки - мне не нужно разбираться с этим вдобавок ко всему остальному.

Рука Чарли обвивает мою, и мы выходим в коридор, ноги сами несут нас к кафетерию, прежде чем наши мозги успевают за нами.

— Девочка, я умираю с голоду, — бормочет она, когда мы проходим мимо группы поддержки, идущей в противоположном направлении. Их глаза прищуриваются, когда они насмехаются надо мной, оглядывая меня с ног до головы, но для разнообразия здесь нет КитКат и Рокси, поэтому они на самом деле ничего не говорят.

— Я тоже, — отвечаю я, провожая их взглядом, когда они проходят мимо, следуя за толпой, направляющейся в том же направлении.

Я была в состоянии повышенной готовности, образ моего отца все еще мелькал у меня в голове, пока я оглядывала толпу. Хантер нашел сотовый телефон, который прислал мне фотографию в кафетерии, лежащим в мусорном ведре , и Райан проверил устройство на наличие отпечатков пальцев, но ничего не нашел. Я знаю, что они все еще пытаются получить доступ к камере и играют с sim-картой, но какие-либо дополнительные детали выглядят незначительными.

Я знаю, что кто-то следит за мной в школе Эшвилл, вероятно, из-за Иланы, но я больше беспокоюсь о том, что кто бы это ни был, он попытается снова схватить меня, как это сделал брат Билли. Мог ли это быть Билли? Он не сделал ничего, что могло бы вызвать подозрения, но он мог быть замешан в тех же делах, что и его брат. Я не знаю, но мне нужно быть особенно бдительной.

В классе и коридорах воцарилась тишина, поскольку у футбольной команды, оркестра и команды поддержки сегодня закончились занятия, поскольку они готовятся к грандиозному митингу бодрости духа, который состоится сегодня вечером. Я всегда думала, что митинги поддержки проводятся только в начале сезона, но, по-видимому, здесь, в Найт-Крик, они также проводят это во второй половине дня перед игрой со своими местными соперниками - "Вайперс".

Шум и возбуждение буквально витают по всей школе, и я должна признать, что даже я чувствую прилив энергии сегодня, или, может быть, это просто потому, что занятия заканчиваются рано, чтобы успеть к митингу.

Заходя в кафетерий, я следую за Чарли, когда мы присоединяемся к очереди, мои глаза изучают меню, когда я чувствую на себе чей-то взгляд.

Так было с тех пор, как я попала в Найт-Крик, но стало еще хуже с тех пор, как меня увидели выбегающей из школы с рукой Тобиаса на плечах, а двое других "Звезд" и Арчи у нас на хвосте. Очевидно, это не то, что они делали раньше. Вообще. Что сейчас, кажется, только подливает масла в огонь, когда дело касается "охотниц за бутсами" и их лидеров.

Но "Звезды"... Они вели себя на удивление тихо, сосредоточившись на предстоящей игре и предоставив мне достаточно пространства, чтобы разобраться во всем дерьме, как я и просила. Я думаю, что это пространство удивляет меня больше всего. Такое ощущение, что "Звезды" иногда вмешивались, потому что у меня не было никакого дерьма, и никто от меня ничего не требовал. Может быть, публичное заявление действительно сработало?

Я знаю, что это ненадолго, так никогда не бывает, но я определенно собираюсь наслаждаться тишиной и покоем столько, сколько смогу.

— Ты готова к сегодняшнему вечеру? — Спрашивает Чарли, поправляя очки, и я смотрю на нее широко раскрытыми глазами.

— К какой части?

— Ну, начнем с митинга поддержки, далее игра, и потом следует вечеринка, по поводу празднования вашего с Арчи дня рождения. Так что ко всему этому, на самом деле, — говорит она со смешком.

Я закатываю глаза, оглядывая кафетерий, ожидая, когда двинется очередь. — Я просто хочу свернуться калачиком в постели и посмотреть несколько фильмов, если честно, — признаюсь я, и она изумленно смотрит на меня. — Но я, очевидно, не собираюсь этого делать, — быстро добавляю я, почти переосмысливая свои слова, когда она смотрит на меня с притворным отвращением.

Я определенно готова к игре. Я хочу увидеть, как "Звезды" разорвут "Вайперс", и я вроде как хочу провести с ними какое-то время, которое не контролируется чьими-то действиями или нападением на меня. Как я могу составить о них другое мнение, если мы никогда не могли просто… быть?

— Я купила самое милое платье персикового цвета для вечеринки, и Арчи попросил меня надеть его футболку на сегодняшнюю игру... — Ближе к концу ее голос становится нервным, но прежде чем я успеваю ответить, нас прерывает женщина, зовущая нас вперед, чтобы взять еду.

Выбрав тако, я быстро хватаю свой поднос и направляюсь к нашему обычному месту, падаю на свое место и ставлю сумку у ног, в то время как Чарли опускается на стул напротив меня. Я чувствую, что она намеренно смотрит куда угодно, только не прямо на меня, и вспоминаю, что она сказала несколько минут назад.

— Чарли, ты же знаешь, я не собираюсь расстраиваться из-за того, что вы с Арчи разбираетесь в своих отношения, правда? — Начинаю я, откусывая кусочек тако со свининой, пока жду ее ответа.

Она поднимает на меня виноватый взгляд. — Э-э, честно говоря, я не совсем уверена. После того, как он хранил от тебя такой огромный секрет, я не знаю. — Заправляя выбившуюся прядь волос за ухо, она покусывает нижнюю губу, не обращая внимания на еду, и я чувствую себя неловко.

— Чарли, я рада за вас, ребята. Я была удивлена, когда ты с самого начала все прекратила. Я не хочу, чтобы мои отношения с Арчи повлияли и на твои. Он мой...брат, и если я вообще что-то знаю о братьях и сестрах, так это то, что у них есть способность выводить друг друга из себя, — честно отвечаю я, вспоминая, как Лу-Лу и ее брат кричали друг на друга как сумасшедшие.

— Я просто не хочу, чтобы Арчи встал между нами, Иден.

— И он этого не сделает. Все хорошо. Я обещаю, — настаиваю я, наклоняясь ближе, чтобы сжать ее руку, прежде чем откусить еще кусочек от своего обеда.

Понимающе кивая, она, наконец, откусывает от своего саба, и когда я думаю, что мы собираемся расслабиться в уютной тишине, она улыбается мне с блеском в глазах.

— Итак, какую майку ты наденешь сегодня вечером? — спрашивает она, и мои брови в замешательстве хмурятся.

— А?

— Вот и мой маленький Шарик. Что происходит? — Зовет Тобиас, появляясь из ниоткуда, занимая место слева от меня, когда Арчи, Хантер и Ксавьер присоединяются к нему.

Пробегая глазами по каждому из них, мне приходится прикусить губу, чтобы не пустить слюни. Тобиас в своей обычной шапочке, майке "Звезд" и шортах, а Хантер в своей майке, джинсах прямого покроя и черной куртке. Ксавье садится справа от меня, и я жадно рассматриваю на нем черные узкие джинсы и майку.

Они чертовски сексуальны и чертовски сводят меня с ума.

Я чувствую, что несколько глаз смотрят в нашу сторону, когда они садятся за наш столик вместо того, чтобы сидеть с остальной футбольной командой в центре зала. Шепот усиливается, но Ксавьер наклоняется вперед на своем стуле, практически загораживая группу поддержки, когда они входят в столовую.

Его пристальный взгляд удерживает мой, зелень в его карих глазах сегодня сияет немного ярче, когда он облизывает нижнюю губу, не отрывая взгляда от моих губ. Я воздерживаюсь от того, чтобы снова не закатить глаза, пока они действительно не вывалились из орбит.

Откидываясь на спинку стула, я вижу, как Арчи что-то бормочет на ухо Чарли. Что бы он ни сказал, это вызывает у нее улыбку, и уголок моего рта тоже приподнимается. Хантер занимает место рядом с Тобиасом, и я едва ли могу думать о чем-то еще, кроме безумного момента на заднем сиденье внедорожника Ксавье.

Почему они так сильно поглощают меня?

— Я думаю, у нее сломаны уши, — бормочет Хантер с ухмылкой на губах, когда несколько сотрудников кафетерия подходят к столу, ставят тарелки с курицей и овощами перед четырьмя парнями, прежде чем снова умчаться.

— У меня не сломаны уши, вы просто ошеломляете меня, — возражаю я, но приподнятая его бровь говорит мне, что ему слишком нравится этот ответ. Придурок.

— Ты ведь все равно придешь на митинг поддержки сегодня днем, верно? — Спрашивает Тобиас с набитым курицей ртом, и Ксавьер оборачивается ко мне, чтобы с ворчанием толкнуть его в плечо. Что-то о грубом пещерном человеке, не умеющем вести себя за столом.

— Я буду там, — отвечаю я, возвращая свое внимание к еде, когда за столом воцаряется уютная тишина, но я не упускаю из виду взгляды, которые на нас все еще бросают другие студенты в столовой. Все они наблюдают за тем, какая драма разыграется сегодня.

Словно в замедленной съемке, один за другим, Звезды каким-то образом придвигаются ко мне. Тобиас прижимается ближе, так что его бедро соприкасается с моим, его голая нога трется о мою, поскольку на нас обоих шорты. Рука Ксавьера тянется к другому моему бедру, лениво вырисовывая круги на моей коже. Хантер расслабляет руку за креслом Тобиаса, чтобы положить ее на мою спинку, его большой палец также проводит по моему обнаженному плечу.

Блядь. Блядь. Долбаный блядь.

Если раньше я думала, что они подавляют меня, то это было ничто по сравнению с тем, что происходит сейчас. Мои мысли возвращаются к внедорожнику Ксавье, мою кожу покалывает от желания, а сердце учащенно бьется, заставляя меня почти нервничать.

Мне требуется вся моя сила, чтобы продолжать есть, не реагируя на их прикосновения, но я знаю, что это совершенно очевидно, особенно судя по ухмылке на лице Чарли, и когда она откашливается и кладет руку на плечо Арчи, я понимаю, что она замышляет недоброе. Я показываю ей палец еще до того, как она открывает рот.

— Итак, прежде чем вы пришли сюда, я спрашивала Иден, какую майку она наденет сегодня вечером.

Я чертыхаюсь себе под нос, заставляя себя не прятать голову в ладонях, но Тобиас, не раздумывая ни секунды, хлопает в ладоши.

— Ну, поскольку кто-то уже надевал на нее футболку на прошлой игре, — начинает он, глядя на Ксавьера с приподнятой бровью и грозя пальцем, — то остаемся мы с Хантером. Мы решили, что она может надеть мою футболку на митинг бодрости духа, а Хантера - на игру .

Я смотрю на него с открытым ртом, прежде чем перевожу взгляд на остальных, которые кивают в знак согласия, затем я бормочу что-то в ответ.

— Ты же знаешь, что я сижу прямо здесь. У меня что, вообще нет права голоса?

Я сжимаю край стола перед собой, на самом деле не такая уж и злая, если подумать, ожидая, когда кто-нибудь ответит.

— Если это потому, что ты просто хочешь надеть мою футболку, Нафас, просто скажи. Я...

— Не обращай внимания на Ксавьера, любимая. Это его дурацкая попытка пошутить, — перебивает Хантер, закатывая глаза, и дерзость почти заставляет меня рассмеяться, но я слишком сосредоточена на вздохах за столом и окружающих студентов.

Случайно взглянув на Арчи, я замечаю, что они с Чарли пялятся с открытыми ртами на нас с Хантером, и я сразу понимаю, что это потому, что он назвал меня любимой. Придурки. Я чувствую, что мои щеки слегка краснеют, но я отказываюсь позволять всеобщему вниманию к новому прозвищу Хантера причинять мне какой-либо дискомфорт.

— Ты же не собираешься вот так мне отказать, правда? — бормочет Тобиас, проводя пальцами по моей щеке, и я с трудом сглатываю комок, образовавшийся у меня в горле, когда он смотрит мне в глаза. — Если тебе нужно, чтобы я тебя возбудил, чтобы заставить сказать "да", тогда просто скажи слово, Шарик, и я согласен, — продолжает он, наклоняясь близко к моему уху, и я вздрагиваю от его нелепых слов, которые, к счастью, больше никто, кажется, не слышит.

— Я воздержусь, спасибо, — бормочу я в ответ, слыша пару смешков вокруг, но мое внимание сосредоточено на своих коленях, наблюдая, как Ксавье и Тобиас прикасаются ко мне, а ласки Хантера на моем плече только усиливают покалывание, распространяющееся по моему телу.

— Мы могли бы сделать это по-быстрому, — предлагает Тобиас, и я хихикаю.

— Ты имеешь в виду, как обычно? — Я парирую, смеясь над собственной шуткой, поскольку все за столом делают то же самое, в то время как Тобиас надувает губы. Его жест вызывает у меня отчаянное желание вонзить зубы в его пухлые губы.

— Возьми свои слова обратно, Иден Грейди, — говорит он громче, прежде чем придвинуться ближе и прикусить мочку моего уха. Стон срывается с моих губ, заставляя меня оттолкнуть его, когда мой взгляд устремляется к Арчи, который закрывает уши и немного зеленеет.

— Нет, нет, нет, нет, нет. Нет. Ни за что. Это уж слишком, — ноет Арчи, и я согласна, что это странно в компании других, но этот ублюдок слишком остро реагирует.

— Не делай вид, что ты не рылся в моих гребаных игрушках в первый день, когда я здесь появилась, — говорю я, и он съеживается, когда Чарли поворачивается и смотрит на него широко раскрытыми глазами.

— Арчи, это отвратительно, — упрекает она, и я показываю ему язык. Нормальность всего этого застает меня врасплох, отвлекая от этого момента.

— Что только что произошло? — Спрашивает Хантер, заставляя меня повернуться к нему лицом. Он выжидающе смотрит на меня, ожидая, что я отвечу, но я совершенно растеряна. — Ты перестала улыбаться и шутить, и краска практически сошла с твоего лица. Очевидно, что-то повлияло на твое настроение.

Мудак. Почему он так часто видит меня насквозь? Если он готов высказаться в окружении всех присутствующих, тогда у меня должно хватить смелости ответить честно.

— Меня бесит, что вы даете мне ложное чувство безопасности. Что мой разум просто забывает то дерьмо, которое вы уже сделали мне, на самом деле не стремясь отомстить и не ставя вас на колени. Я ненавижу, что ваши прикосновения имеют значение и что вы хотите все исправить, заставляя меня ненавидеть вас все меньше и меньше .

Я почти задыхаюсь при каждом вдохе, переводя взгляд с левой стороны на правую, чтобы посмотреть на них троих. Арчи и Чарли сидят, поджав губы, пока "Звезды" застывают на месте.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь подняться со своего места и увеличить столь необходимую дистанцию между нами, Ксавье обхватывает мою шею сзади и касается губами мочки уха, наклоняясь ближе.

— Сломай меня. Сломай нас. Мы это заслужили. Но ты заслуживаешь той преданности, которую мы не предлагаем никому, кроме как друг другу. Ты заслуживаешь, чтобы мы из кожи вон лезли, чтобы защитить тебя и доставить тебе удовольствие. Я не шутил, когда сказал, что выбираю тебя. Я все делал по-твоему, предлагал тебе пространство, в котором ты, казалось, нуждалась, но время вышло, Нафас. Время вышло.

Его губы нежно ласкают мою щеку, и мои глаза закрываются, когда я тону в его словах и прикосновениях. Затем, внезапно, он уходит. Когда я, наконец, открываю глаза, я вижу только Чарли, сидящую напротив меня, выражение ее лица показывает, что она так же смущена, как и я, когда она смотрит на дверь, к которой они, должно быть, направляются, но я не оборачиваюсь.

— Ты все еще хочешь следовать плану?

— Хочу, — бормочу я, сжимая руки.

— Ты в полной заднице, Иден, — комментирует Чарли, постукивая по столу, и я не могу не согласиться.

Я в полной заднице.

Двадцатьодин

Иден

Иден

Спортивный зал заполнен телами, голоса эхом разносятся по залу, пока все ждут начала митинга поддержки. Белые и зеленые воздушные шары и серпантин украшают все поверхности, и у половины студентов в толпе на лицах нарисованы те же цвета. Чарли посмотрела на меня раньше, когда мы увидели, как они все занимаются этим в женском туалете, на ее лице ясно читался вопрос, но в ту секунду, когда она увидела, как мои глаза расширились в панике, она поняла, что это не для меня.

Я никогда раньше не была в спортзале, тем более что игры всегда проходят на настоящем городском стадионе, но он на удивление большой, и, судя по всему, у нас тоже есть баскетбольная команда. Кто знал? Очевидно, что мы не можем быть известны благодаря другим нашим командным видам спорта, или они не получают такого же уровня поддержки, как футбольная команда.

Чарли убедила меня, что сидеть в первом ряду - хорошая идея, чтобы нам было прекрасно видно все происходящее, и я уже знаю, что в какой-то момент пожалею об этом.

Ботинки тренера скрипят по деревянному полу, когда он выходит в центр баскетбольной площадки, и все, кажется, приходят в еще большее возбуждение, их разговоры становятся громче, поскольку они предвкушают праздник командного духа, в котором мы собираемся принять участие. Вся комната представляет собой смесь первокурсников, второкурсников, юниоров и старшекурсников, так что мне неловко, что я едва узнаю чьи-либо лица.

— Я так жду этому, — восклицает Чарли, хлопая в ладоши рядом со мной, когда мы поднимаемся со своих мест, свет гаснет, когда тренер Кармайкл прочищает горло в микрофон.

— Школа Эшвилла, давайте поприветствуем нашу команду и команду поддержки, которые откроют сегодняшнее мероприятие. Затем мы покажем свою любовь к "Звездам", проведем пару игр и убедимся, что мы все настроены на сегодняшний вечер, — объявляет он своим монотонным голосом, его глаза бегают по комнате, пока он говорит. — Напоминаю, что при необходимости будут доступны школьные автобусы, которые доставят учеников на стадион. Но пока наслаждайтесь шоу.

Толпа хлопает и свистит, а парни, стоящие позади нас, слегка подталкивают меня вперед, но когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на них, они быстро успокаиваются.

Проводя руками по шортам, я сажусь на свое место, когда тренер уходит с корта, и барабаны группы мгновенно подхватывают ритм. Я узнаю мелодию, когда к нам присоединяются остальные участники группы, заполняя открытое пространство перед нами, когда они играют — We Will Rock You.

Я хлопаю в ладоши и притопываю ногами, когда это необходимо, и улыбаюсь, когда Чарли ловит мой взгляд, но мое суровое выражение лица остается на месте все это время. Обычно мне нравятся такие вещи, но мой предыдущий разговор с ребятами до сих пор не выходит у меня из головы.

Они меня наебали. Мне плевать, какие у них могут быть оправдания, но они меня наебали. Я вижу перемены в них, потребность проявить себя, но почему я вдруг стала такой покладистой, позволяя им снова и снова брать то, что они хотят, не давая мне ничего взамен?

Независимо от того, что я думаю, часть меня все еще тянется к темноте внутри них. Их беспощадный образ мыслей полностью находит отклик в моей душе. Может быть, мы предназначены друг для друга, чтобы вырывать души друг у друга и возвращать их поврежденными. Но сначала им нужно напоминание о том, что я, черт возьми, сама по себе.

Группа заканчивает играть только одну песню, и маленькая часть меня благодарна, что мне для разнообразия не нужно слушать инструментальные каверы на старые мелодии. Но в ту секунду, когда их заменяет команда поддержки, я беру свои слова обратно. Все лучше, чем наблюдать за этими сучками.

— О черт, вот и она, — бормочет Чарли, сбивая меня с толку, но в ту секунду, когда я слышу голос Рокси из динамиков, я съеживаюсь от понимания.

— Привет, мальчики, девочки и...шлюхи, — сладко приветствует она, ее взгляд падает на меня, когда она поет последнее слово. Мне почти хочется поаплодировать ей за ее яйца, но вместо этого я бросаю ей знак мира и показываю язык, подыгрывая титулу, который она, кажется, мне присвоила.

Меня не удивляет, что ни один учитель не вызывает ее на беседу, похоже, таков общий гребаный статус-кво здесь. Тем более что "Звезды", похоже, всегда контролируют дисциплину.

— Я бы сделал ее своей шлюхой, — кричит парень с другого конца зала. Я не вижу, кто именно, но вздохи и шепот, которые следуют за этим, говорят мне, что он не получил той реакции, которой хотел. Его слова меня не трогают, ни капельки, за исключением того, что я знаю, "Звезды" услышат это, и возьмут дело в свои руки. Опять. Я уже чувствую, как из-за этого растет мой стресс. Напоминание определенно необходимо.

— Спасибо за это, — выдавливает Рокси с фальшивой улыбкой на лице, продолжая смотреть куда угодно, только не на меня. — Народ, давайте сегодня почувствуем командный дух и возьмемся за руки ради моих девочек.

Она отступает от микрофона, и я наблюдаю, как она задирает юбку повыше, обнажая нижнюю часть ягодиц. Я воздерживаюсь от насмешек над ее отчаянной попыткой привлечь к себе внимание, когда вся команда поддержки начинает хлопать и расходится по корту, призывая толпу присоединиться.

Чарли подталкивает меня под руку, когда я не принимаю немедленного участия, и, закатив глаза, я неохотно хлопаю в ладоши, бросая на нее при этом многозначительный взгляд. Она ухмыляется, что, кажется, только раздражает меня. Она нарочно выводит меня из себя.

В ту секунду, когда чирлидерши начинают скандировать, я перестаю хлопать, наблюдая, как они двигаются синхронно, в то время как некоторые из них делают какие-то сумасшедшие прыжки руками и кувырки.

— Танцуйте для Звезд. — Хлоп в ладоши. — Давайте покажем им, на что мы способны. — Хлоп в ладоши. — Впееееред, Звезды. — Хлоп в ладоши.

Вау. Я совершенно уверена, что на похоронах моего отца было больше духа, чем на этих. Однако, по-видимому, мои мысли в меньшинстве, поскольку вся толпа сходит с ума, топает ногами, хлопает в ладоши и аплодирует на предельном уровне.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем все успокоились и Рокси вернулась к микрофону, упиваясь любовью, пока она не утихла.

— Вы готовы полюбоваться нашими мужчинами? — спрашивает она, наклоняясь вперед и прикладывая ладонь к уху, чтобы побудить всех говорить громче, и мне хочется блевать, когда остальная часть команды кричит вместе с ней. Я знаю, что веду себя по-детски, но, похоже, мне на это наплевать. — Я видела, как сегодня тренировались наши "Звезды", и, боже, они были о-о-о-очень горячие! Так что давайте возьмемся за руки и приготовимся к "Звездам".

На заднем плане включается музыкальная система, через динамики играет Riton, Nightcrawlers, Mufasa и — Friday Heymenay, и даже я должна признать, насколько приятная атмосфера сейчас.

Внезапно включаются прожекторы, освещая комнату, когда Рокси начинает выкрикивать имя каждого игрока. Все хлопают, когда каждый парень выходит, танцуя для толпы, прежде чем встать в очередь и хлопать вместе со всеми остальными.

Какой-то парень падает на пол, скользя по корту на коленях, и я не могу удержаться от смеха, раздражающе ощущая возбуждение. Предвкушение продолжает нарастать по мере того, как они проходят через команду, и когда Арчи выходит, перед "Звездами", он начинает покачивать ногами и бедрами, как будто он Элвис.

Чарли со смехом запрокидывает голову, ей нравится его маленькое шоу, и я быстро достаю телефон и записываю фрагмент, прежде чем он закончит свою минутку в центре внимания. Оглядываясь на Чарли, я вижу только любовь в ее глазах, и наблюдение за эмоциями на ее лице заставляет меня остановиться - они определенно совпадают с эмоциями Арчи.

Трахни меня. Это то, за чем я должна гоняться, как в каком-нибудь романе со старшеклассником, а не с тремя долбоебами, которые сводят меня с ума. Но, может быть, это и есть тот школьный роман, который предназначен мне судьбой.

— Пришло время для наших Звезд только для наших Звезд! — Рокси кричит, и я съеживаюсь от чрезмерного употребления слова - наших, в ее проклятом предложении, но мое сердцебиение учащается, и я закусываю губу, наблюдая за ними.

Хантер проходит через двери в дальнем конце зала, его шаги сильны, когда он смотрит прямо перед собой, и я почти смеюсь над тем, насколько он предсказуем, пока он не останавливается в центре комнаты, не кладет руки на бедра и не начинает вращаться.

Что за хуйня?

Все кричат, когда видят, как обычно тихий парень распускает волосы и трясет задницей. Я подношу руки ко рту, присоединяясь к ним. Его глаза находят мои, и он на мгновение улыбается, пока не понимает, что на мне нет майки, не говоря уже о футболке Тобиаса, как они хотели, но он просто присоединяется к шеренге футболистов, не давая мне больше никаких указаний на свои мысли. Его ухмылка, однако, сменилась хмурым взглядом.

Прежде чем я успеваю обдумать, что это заставляет меня чувствовать, песня повторяется снова, и Тобиас распахивает двери, позволяя им ударяться о стены, покачивая бедрами при каждом шаге. Улыбка на его лице заразительна даже для меня, но в ту секунду, когда он выходит на середину комнаты, его взгляд падает на меня, и он замечает мой укороченный топ. Решимость мгновенно наполняет его черты, и мгновением позже он прокладывает себе путь ко мне, заставляя меня успокоиться.

Его ухмылка становится шире, когда он останавливается передо мной, виляя бедрами у моего лица, когда он медленно стягивает через голову свою футболку, шапочка остается на месте, а под ней виднеется белая майка, и я не упускаю из виду и его пресс. Еб твою мать. Это горячо. Слишком горячо. Он крутит бело-зеленую материю над головой, как ковбой, и я слышу, как толпа вокруг нас смеется и еще громче подбадривает его выходки, в то время как мои щеки краснеют от всеобщего внимания.

Он протягивает мне футболку, и я выгибаю бровь, не шевеля ни единым мускулом, оставаясь потерянной в его пристальном взгляде.

— Не оставляй меня в подвешенном состоянии, Шарик. Я могу расплакаться на публике, а этого никто не хочет, — бормочет он, надув губы и наклоняясь вперед.

Я вздыхаю и беру ткань из его рук, в то время как мое сердце бьется быстрее от его близости. — Я ее не надену, — ухитряюсь сказать я, и он просто улыбается мне.

— Я так и предполагал, но буду считать это небольшой победой. Я бы подумал, что что-то не так, только если бы ты не заставила меня работать над этим, Иден.

Наклонившись вперед, он быстро чмокает меня в щеку, прежде чем убежать, чтобы присоединиться к другим членам команды. Без майки он выделяется, как бельмо на глазу, и мне неприятно признавать, что моя кровь закипает от осознания того, что все смотрят на то, что в конечном счете... мое.

Черт. Ревность - это не я, совсем нет, но она бесконтрольно течет по моим венам. От этого мне хочется кричать и пинать что-нибудь, заявить на него права, но вместо этого я сижу неподвижно, как статуя.

— И последний, но ни в коем случае не менее важный, - это наш квотербек, наш Найт, наша последняя Звезда. Пожалуйста, сложите руки вместе и пошумите в честь Ксавьера Найта! — Рокси кричит в микрофон, сбивая ход моих мыслей, когда я, как и все остальные, с надеждой смотрю на двери.

Две девушки из команды поддержки открывают ему дверь, обращаясь с ним как с членом королевской семьи, которым он не является, и он входит в зал, полный чванства, с мрачной ухмылкой на губах, когда зал сходит с ума. Я ничего не слышу из-за всего этого грохота, хлопков, одобрительных возгласов и воплей. Черт возьми, здесь безумие. Увидеть "Звезд" во всей их красе - это нечто другое.

Когда он поднимает руки в воздух, выходя на середину комнаты, я не могу не покачать головой от его высокомерия, сжимая при этом футболку в руке. Глаза Ксавьера встречаются с моими, и он подмигивает, облизывая губы. Я удивленно смотрю на него. Пожалуйста, пусть это будет все, что он сделает. Я не смогу смириться с тем, что он провернет выходки Тобиаса прямо сейчас. Это уже слишком - видеть, как он так публично флиртует со мной.

Он едва встряхивает задницей, прежде чем присоединиться к остальным, но когда он это делает, песня мгновенно меняется, и они начинают исполнять гребаный танец ренегатов, которым все одержимы, от которого уровень шума поднимается до такого уровня, что я думаю, у меня вот-вот лопнут барабанные перепонки.

Чарли сжимает мою руку, взволнованно подпрыгивая вместе со всеми, и я позволяю ей тянуть меня за собой, пока стою рядом с ней. Если что-то и способно поднять настроение в школе, так это оно. Пожалуйста, просто скажите мне уже, что это конец.

Когда я замечаю команду поддержки, я останавливаюсь. Я была слишком погружена в транс "Звездами", как и все остальные, чтобы заметить, что чирлидерши выстроились напротив них, и как в замедленной съемке все они выходят вперед и суют пироги с кремом в лицо каждому из них.

Я чертовски ненавижу охотниц за бутсами, но это превосходно. Шок на лицах футболистов говорит мне, что это определенно не было запланировано, и от этого становится только лучше - до тех пор, пока чирлидерши не направляются вперед, чтобы помочь убрать.

В ту секунду, когда кто-то оказывается рядом с Арчи, Чарли мгновенно вскакивает со своего места, не заботясь о том, что кто-то наблюдает, как она плечом оттесняет девушку с дороги и вытирает крем с его лица. Все это время я стою и наблюдаю, как КитКат сражается с Хантером, в то время как Рокси слизывает крем с лица Ксавье, пока другая любительница бутс помогает Тобиасу.

Все трое увидели, как Чарли бросилась на помощь Арчи, и перевели взгляды на меня, ожидая, что я сделаю то же самое. Но они не мои. Как бы сильно ни колотилось мое сердце и не потели ладони, они не мои. Конечно, мое тело и душа жаждут их, но мой разум знает, какое дерьмо они натворили. Ревность горит в моих венах, но на этот раз моя решимость побеждает.

Думаю, решать моему сердцу, но оно такое же темное, как и у них. Черт. Я знаю, что все еще хочу трахнуться с ними позже - они этого заслуживают. Я никогда не буду именно той, кем они хотят, я буду только собой, и они могут принять это или отвалить. Они также никогда не впишутся в рамки, которые я представляла для своего идеального парня. Вместо одного теперь их три, и они заставляют меня влюбляться в хорошее и в плохое.

С этими словами я кладу футболку Тобиаса на свое место и выхожу из зала, расталкивая всех, поскольку отказываюсь оглядываться на них.

Я хочу их, но они меня еще не заслужили.

КСАВЬЕ

Обернись, Иден. Обернись, мать твою.

Увидев вспышку ревности на ее лице, я подумал, что она вот-вот вскочит на ноги и пересечет корт, поэтому я остался на месте, позволив ей, наконец, заявить о своих правах. Но вместо этого с ее лица внезапно исчезли все эмоции, когда она направилась к дверям, оставив футболку Тобиаса на сиденье, которое она только что освободила.

Разочарование наполняет мои вены, когда я прошу ее обернуться, но она не оборачивается.

Рокси прижимается ко мне сбоку, желчь поднимается в моем горле от того, что она слизывает крем с моего лица, и я отталкиваю ее.

— Отвали, Рокси, — рычу я, смахивая крем с лица. Она поднимает руку к моей щеке, и я отбрасываю ее, поскольку во мне нарастает гнев. — Ты глухая или в отчаянии? Прикоснешься ко мне еще раз, и я выверну твои гребаные пальцы, — рычу я, слыша, как она что-то бормочет себе под нос, удаляясь, но я не обращаю внимания на то дерьмо, которое она на самом деле говорит.

— Убери от меня свою вонючую задницу, КитКат, и пока ты этим занимаешься, приведи в порядок свои гребаные корни, у тебя волосы в беспорядке, — выпаливает Хантер, и я почти смеюсь над его резкими словами, но мои мысли слишком сосредоточены на уходе Иден.

Вытирая лицо еще раз, я оглядываюсь в поисках парней, только чтобы обнаружить нас троих, одиноко стоящих посреди корта, в то время как все остальные смеются и шутят вокруг нас.

— Ей это не понравилось, — бормочет Тобиас, глядя на дверь, через которую ушла Иден.

— Она так же ничего не предприняла по этому поводу, — добавляю я, и нас охватывает грусть.

— Нам, блядь, еще многое предстоит наверстать, — ворчит Хантер, и я киваю. Очевидно, я еще больший придурок, чем думал, но я сделаю все, что потребуется.

— Эй, ребята, не хотите просмотреть это видео, прежде чем оно распространится? — Спрашивает Арчи, присоединяясь к нам вместе с Чарли.

Забирая телефон у него из рук, я вижу двух девушек, нервно стоящих позади него. Должно быть, они первокурсницы или что-то в этом роде, потому что я их не узнаю. Бросив взгляд на экран, я смотрю видео, как команда поддержки бросает нам в лица пирожные с кремом, а затем я вижу разочарованное выражение своего лица, пока Рокси облизывает мое лицо, а Иден уходит. Когда я отталкиваю Рокси, и слова Хантера, обращенные к КитКат, становятся слышны только перед тем, как она уже ушла.

— Я попрошу их удалить это, — бормочет Тобиас, его лицо искажается от отвращения при виде нависших над нами золотоискательниц, но я поднимаю руку.

— Нет, нет, я хочу, чтобы это было везде, и ты покажешь это Иден, Чарли.

— Я? — спрашивает она, подняв брови и выразительно глядя на меня, но я просто смотрю в ответ.

— Да, ты. Я хочу, чтобы она увидела, что мы, черт возьми, оттолкнули их.

— После того, как ты явно подстрекал ее заявить на тебя права в ситуации, которой, как ты понимаешь, не должно было быть.

Она не ошибается. Я знаю это. Убирая волосы с лица, я делаю глубокий вдох. — Пожалуйста, Чарли, — говорю я, игнорируя весь шум и толпу вокруг нас, пытаясь передать, как сильно мне нужно, чтобы она это сделала, и она со вздохом кивает.

— Посмотрика на это. У тебя есть хорошие манеры. Но если ты еще раз все испортишь, я ни с чем не буду помогать.

С этими словами она выхватывает телефон у меня из рук, разворачивается на каблуках и уходит, а Арчи висит у нее на хвосте, когда они вместе приближаются к девочкам.

Выяснить, как заставить Иден быть со мной, - это дерьмо следующего уровня. Обычно они все ссорятся из-за нас, поэтому, конечно, я ловлю себя на том, что принимаю вызов. Похоже, мы все так думаем.

Двадцатьдва

Иден

Иден

Сидя в море черного и красного, с Бетани и Чарли по обе стороны от меня, я чувствую каждую унцию предвкушения, витающего в воздухе. У команды гостей по-прежнему зарезервирована секция на другом конце поля, но лучшие места определенно зарезервированы для болельщиков хозяев, это точно.

Я - смесь нервов и азарта перед игрой. Я не знаю, сколько времени потребуется этим ублюдкам, чтобы заметить, что нас нет на наших обычных местах, и сколько времени им потребуется, чтобы найти нас на местах команды гостей.

Мы получили немало взглядов от окружающих, одетых в нашу бело-зеленую форму, но Райан взял за правило присылать к нам несколько парней, потому что он, очевидно, полностью поддерживает мою позицию, но он хочет защитить нас от ситуаций, в которые могут завести нас наши безумные заявления.

Мой телефон пищит в кармане, и я бросаю быстрый взгляд, чтобы увидеть, что это сообщение от Лу-Лу.

Лу-Лу: Привет, девочка. Я уже на полпути к тебе. Не могу дождаться вечеринки! Это было слишком давно.

Я: Не могу дождаться, когда увижу тебя! Я должна вернуться домой сразу после игры, но напиши мне, когда будешь рядом, чтобы я могла подстраховаться.

Я убираю телефон, когда Бетани хихикает рядом со мной, бросая взгляд на мой телефон. Просто ее присутствие успокаивает меня. Бросив взгляд через поле, я замечаю Райана, сидящего на наших обычных местах с Коди рядом с ним, и мне почти стыдно за то, что я разлучаю их с Бетани, но она казалась взволнованной из-за какого-то девчачьего времяпрепровождения, даже если это происходит с фанатами "Вайперс".

— Девочка, ты готова к этому дерьмовому шоу? — Спрашивает Чарли, толкая меня в плечо, и я закатываю глаза. — Подожди, ты уже смотрела видео?

Сморщив нос в замешательстве, я качаю головой. — Какое видео?

Она достает из кармана телефон и нажимает несколько кнопок, прежде чем сунуть его мне в лицо. — Видео того, что произошло после того, как ты ушла, — бормочет она, но я сосредоточена на экране.

Я помню момент, когда я больше не могла сидеть и смотреть на это, и покинула спортзал, на видео я могу увидеть по выражению лиц "Звезд" когда я ушла. Меня шокирует, насколько они были разочарованы, но я не знаю, чего они ожидали от меня.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь вернуть ей телефон, не желая смотреть, как эти гребаные "преследовательницы бутс" лапают их, я вижу, как Ксавье отталкивает Рокси. Когда она снова приближается к нему, тот, кто ведет запись, подходит ближе, улавливая по ходу больше звуков.

Мое сердце колотится в груди, когда я смотрю, как он рычит на нее, и она отстраняется от него, но голос Хантера внезапно привлекает мое внимание.

— Убери от меня свою вонючую задницу, КитКат, и пока ты этим занимаешься, приведи в порядок свои гребаные корни, у тебя волосы в беспорядке.

Уставившись на Чарли, я слышу, как Бетани смеется рядом со мной, и понимаю, что она наблюдала за происходящим вместе со мной.

— Ты не видела, как они разозлились, когда хотели, чтобы ты набросилась на этих сук, но ты просто встала и ушла. Ты, должно быть, владеешь какой-то магией, потому что они действительно уважали твое личное пространство и не бросились давить тебя бульдозером, как я ожидала, — замечает Чарли, когда я возвращаю ей телефон.

Это правда, и я почти впечатлена. Я уверена, что собираюсь вывести их из себя, когда они выйдут, но все это ради важного дела. Я сама себе хозяйка. Я буду делать то, что хочу, когда захочу, носить любую гребаную майку, какую захочу.

— Для всего этого еще есть время, — наконец отвечаю я, и Бетани смеется.

— Я думаю, нам с Чарли следует сделать ставки на то, кто первым затеет драку.

— Чур Ксавье. Он хуже всех, — быстро говорит Чарли, пока я в замешательстве смотрю на них обоих. Они, похоже, взволнованы такой перспективой.

— Нет, определенно Хантер. Он всегда сначала думает кулаками, когда раздражен, — возражает Бетани, и я начинаю немного сомневаться в своем решении. — Но я должна признать, мне нравится твоя решительность, Иден. Эти маленькие засранцы заслужили это.

— Они не собираются вести себя как гребаные язычники из-за того, что я сижу здесь. Они могут разозлиться, но они не будут начинать драку, — рассуждаю я, но это почти вопрос, и тот факт, что они обе смеются надо мной в ответ, - это единственный ответ, который мне нужен.

Я не несу ответственности за то, что они ведут себя как идиоты. Вовсе нет.

Толпа вокруг нас оживает, аплодируя и скандируя, когда "Вайперс" выходят на поле. Я не смотрела их статистику или навыки, но все они сложены как звери. Даже отсюда кажется, что все они семи футов в высоту и четырех в ширину. Это определенно хорошо, что я верю, что навыки "Звезд" перевешивают их собственные, хотя я пересматриваю то, насколько отвлекающим фактором я могу быть.

"Вайперс" стоят на поле, когда меняется музыка. — The Violence группы Asking Alexandria гремит из динамиков, когда группа сходит с ума от игры на барабанах, и на поле выходят "Звезды" во главе с Ксавьером, по бокам от которого Хантер и Тобиас. Их присутствие мгновенно доминирует на поле, и у меня мурашки бегут по коже от волнения. Это будет эпическая игра.

Я слежу за каждым движением "Звезд", наблюдая, как они в замешательстве поднимают глаза на трибуны, когда Хантер машет Коди рукой - он машет в ответ, как сумасшедший, и это растопляет мое сердце. Быстрый взгляд на Бетани, и я вижу, как она улыбается своему маленькому мальчику, ее безусловная любовь к нему сияет в ее глазах.

"Звезды" делают паузу, переводя взгляды друг на друга, изучая толпу, заставляя мое сердце стучать в ушах, когда звучит свисток, и они медленно присоединяются к остальной команде, готовые начать игру.

Мы наблюдаем в тишине, полностью поглощенные подбрасыванием монеты, как судья подает сигнал к началу матча "Звездам". После последней схватки Ксавье указывает, приказывая всем разойтись, и, как хорошо смазанный механизм, все занимают свои позиции. Раздается свисток, Ксавье называет номер, и все действие происходят одновременно.

Защитник блокирует удар, когда Ксавьер передает мяч Арчи, который молнией проносится между оборонами "Вайперс". Мои глаза обегают игроков, сдерживающих "Вайперс", давая Арчи достаточно места, чтобы нанести первый удар, как раз в тот момент, когда средний полузащитник "Вайперс" сбивает его.

— Черт, — шиплю я, когда Чарли прячет лицо, чтобы не видеть этого зрелища, но Арчи поднимается в считанные секунды.

— Это было быстро, — комментирует Бетани, улыбаясь Чарли, когда оборачивается, и Чарли расслабляет плечи от комплимента в адрес своего мужчины.

Наблюдая, как Тобиас наклоняется, чтобы помочь Арчи подняться на ноги, похлопывая его по шлему, когда он встает, я могу сказать, что они разговаривают друг с другом. Хантер и Ксавьер подходят, чтобы встать перед ним, вероятно, планируя следующий спектакль, когда внезапно Арчи указывает пальцем в нашу сторону, и мне приходится сдерживаться, чтобы кровь не прилила к моим щекам, когда "Звезды" в замедленной съемке поворачиваются, чтобы посмотреть на нас.

Я ненавижу, что они в шлемах, что я не могу видеть их эмоции на лицах, когда слышу, как Бетани бормочет резкое — О, черт возьми, — себе под нос.

Единственный признак того, что они действительно нашли нас, - это сжатые кулаки у каждого из них по бокам. Они не двигают ни единым мускулом, даже не реагируют на то, что тренер выкрикивает их имена, и вот тогда я точно знаю, что полностью завладела их вниманием.

Сидя в толпе красно-черных, я выделяюсь в своей бело-зеленой футболке, как и хотела. С моими волосами, собранными в пучок, задняя часть моей майки хорошо видна, и я надеюсь, что они поняли мое сообщение. Поворачиваясь, чтобы показать им имя, выглаженное на моей футболке, я наблюдаю, как Бетани улыбается рядом со мной, когда Чарли протягивает руку и дает ей пять.

Здесь не написано "Эшвилл", как они планировали. Там не написано "Холмс", как они хотели для ободряющего митинга. Здесь даже не написано "Найт", как на той что Ксавье натянул мне через голову на последней игре, на которой я присутствовала.

В моей голове проносятся воспоминания о каждом случае, когда они издевались надо мной, толкали меня или наказывали за что-то, что на самом деле не имело ко мне никакого отношения.

— Мы делимся, так что если у тебя был один из нас...

— Арчи - твой брат, твой брат-близнец.

— Пошла ты.

Видео, где я хожу голая по коридорам.

Именно поэтому я стою спиной к полю, поправляя майку с бьющимся в горле сердцем.

Там толстыми белыми печатными буквами написано: — ГРЕЙДИ.

Потому что я такая, мать твою, и есть.

ХАНТЕР

Она сидит на гребаных трибунах для гостей. Чертовы. Трибуны. Блять. Для. Гостей.

И ей каким-то образом удалось уговорить мою сестру пойти с ней, что только говорит мне о том, что мы это заслужили.

Этим утром я был взволнован, весь взбудораженный игрой с нашим соперником и видением ее в моей футболке, пока мы уничтожали их. Но в ту секунду, когда мы упомянули об этом за обедом, я понял, что ничего из этого не произойдет, особенно после того, как она не надела футболку Тоби на ободряющем митинге.

Когда крем попал мне в лицо, классический сюрприз для поднятия настроения, я с завистью смотрел, как Чарли бросилась к Арчи, и молился, чтобы Иден сделала то же самое, но нам следовало бы знать лучше.

Вместо этого она ушла, и мы не смогли увидеть ее до сих пор. Мое сердце остановилось, когда она не сидела с Коди и Райаном, но когда Тобиас упомянул об этом Арчи, поднимая его с травы, он указал прямо в ее сторону.

— Что за хуйня на самом деле? — Ксавьер рычит, его тело вздымается так же сильно, как и мое.

— Кто-нибудь, пожалуйста, может мне сказать, почему моя девушка сидит с этими гребаными Вайперами? — Тобиас хмыкает, застыв на месте справа от меня, как раз в тот момент, когда она медленно поднимается на ноги, ее зелено-белая футболка делает ее похожей на ангела среди дьяволов посреди всех этих черно-красных футболок Вайперс.

Наблюдая, как она медленно поворачивается, показывая нам шоу, я не могу удержаться от усмешки. — Я думаю, она села к Вайперам, чтобы доказать, что маленькая мисс Иден Грейди действительно самостоятельная женщина. — Как бы сильно я ни хотел, чтобы она была в футболке Эшвилла, я должен признать, что она выглядит чертовски сексуально, но в своей футболке Грейди она выглядит на ней как вторая кожа.

— Неужели она не могла сделать что-нибудь такое, что не лезло бы мне в голову, когда мне нужно сосредоточиться? — Ксавье шипит, и я поднимаю бровь, глядя на него, хотя он этого не видит.

— К сожалению, Ксавьер, она бы сказала, что нам на самом деле было насрать, когда мы трахались с ней, так что это действительно честная игра.

Арчи тихонько посмеивается и отступает назад, оставляя нас троих взять себя в руки.

— Если она сидит с Вайперс, это значит, что ей не все равно, ребята, — бормочет Тобиас, и вспышка надежды, которая закручивается внутри меня, подпитывает меня.

Для нас все изменилось, я это знаю, и все шло хорошо, пока мы, блядь, не завалили ее своим дерьмом. Я не буду извиняться за это. Мне не стыдно просить о том, чего я хочу, и теперь, я думаю, пришло официальное время заявить о своих правах на нее как на нашу.

Больше никакой путаницы. Больше никаких игр во власть. Больше никакого ощущения, что меня держат на расстоянии вытянутой руки.

— Как дела, пупсики, уже готовы к поражению? — Данте, капитан команды "Вайперс", подстрекательски выходит перед нами в сопровождении своих дерзких товарищей по команде, и моя кровь мгновенно закипает прямо под поверхностью. Я терпеть не могу этого засранца.

— Мы в порядке. Пойдем, — говорит Ксавье, прежде чем повернуться к команде и забрать мяч. Мы с Тобиасом молча следуем его примеру, готовые покончить с этим дерьмом.

Тренер выкрикивает наши имена, и когда мы смотрим в его сторону, я с удивлением обнаруживаю, что его лицо красное, на губах пенится слюна, и все его раздражение и злость, кажется, направлены на нас. Очевидно, кому-то не понравилось, что мы остановились, чтобы разобраться со своим дерьмом. Не повезло.

— Это для нее, Ксан, — бормочу я, проходя мимо него, чтобы занять свое место, и он понимающе кивает. Идеально.

— Двадцать один. Все на двадцать один, — кричит он так, что слышит вся команда, и мы занимаем свои места, готовые к контратаке, которую он хочет продолжить.

Ксавьер - король дезориентации, потому что он может перестроить свое тело за долю секунды, заставляя всех гадать, что, черт возьми, только что произошло, и двадцать один говорит мне, что я должен быть готов.

Отрываясь от схватки, я краем глаза наблюдаю, как Ксавье выстраивается в линию, как будто собирается бросить Тобиасу. Все прикрывают его, как и планировалось, но в последнюю миллисекунду мяч, кружась в воздухе, летит ко мне, и я идеально ловлю его руками, прежде чем броситься бежать по полю.

Ни один Вайперс не готов, особенно с тех пор, как мы работали над тем, чтобы перенести этот ход из двенадцатой игры. Ставя одну ногу перед другой, я топчу траву, чувствуя, как кто-то приближается справа от меня, как раз в тот момент, когда товарищ по команде сметает их с лица земли, и я продолжаю движение, едва успевая вырваться из их хватки.

Видя конечную зону прямо перед собой, я бегу быстрее, чувствуя, как горят мои легкие, когда я считаю шаги, которые потребуются, чтобы набрать очки, но как только я приближаюсь к линии, меня ударяют сбоку, и я падаю на спину. Я замираю, позволяя Вайперс без борьбы опуститься на меня сверху, и с глубоким вздохом вытягиваю руку.

Как только судья дает свисток, я знаю, что все это того стоило. Открыв глаза, я обнаруживаю мяч прямо над линией и улыбаюсь с облегчением. Было бы дерьмово посвящать это кому-то, если бы все это провалилось, это точно.

Вайперс чертыхается, скатываясь с меня, и я вскакиваю на ноги так быстро, как только могу. Мои глаза мгновенно находят Иден, и поскольку мы целимся в ее сторону, я подхожу ближе, чем раньше, достаточно близко, чтобы видеть, как она покусывает нижнюю губу.

Не раздумывая ни секунды, я указываю на нее, давая всем понять, для кого это было сделано. Я не обращаю внимание на свою сестру, которая хлопает в ладоши и прыгает вверх-вниз, как чертов тюлень, пока Иден пытается удержаться на месте.

Игра начинается, любимая. Ты можешь быть кем хочешь, а я все равно буду здесь.

— Кто эта симпатичная блондинка в нашей яме, Эшвилл? Ты подготовил ее для меня? — Данте кричит, его похожий на ящерицу язык высовывается, когда он облизывает губы. Наблюдая, как сверкают его зеленые глаза, когда он пытается сексуализировать Иден, я знаю, что я на пределе.

Поймав его справа от себя, я, не колеблясь, бросаюсь к нему, целясь прямо в талию, обхватываю руками его за талию и поваливаю на землю. Мы представляем собой скопище рук и ног, борющихся за то, чтобы оказаться сверху, но каким бы крупным ни был этот парень, у него нет шансов против меня.

Нависнув над ним, я бью ублюдка прямо в живот.

— Даже не смотри на нее, блядь, тупая пизда, — выплевываю я, чувствуя, как люди пытаются оттащить меня от него, и я надеюсь, что это его товарищи по команде, чтобы они все тоже смогли почувствовать вкус моей ярости. Мне нравится ощущение раскалывания черепов, когда я так зол.

— Я отрежу твой гребаный член и засуну его так глубоко тебе в глотку, что ты им подавишься, — рычу я, когда Тобиас прижимает меня к своей груди.

Ксавьер встает передо мной, оставляя Вайперс кружить вокруг нас, но очевидно, что они на самом деле не готовы к такому испытанию.

Тренеры и судьи подбегают к нам, разделяя команды, когда мне в лицо тычут бутылкой с водой. Оглядываясь на толпу, я замечаю, что Иден смотрит на меня сверху вниз, прикрыв рот рукой, и я ухмыляюсь.

Медленно я поднимаю руку, снова указывая прямо на нее.

Это тоже было для тебя, любимая.

Двадцатьтри

Иден

Иден

Я определенно заявила о себе на игре, и, слава Богу, они все равно победили. "Звезды" разгромили "Вайперс" со счетом 31:9, что только радует меня. От учащенного сердцебиения, которое я испытала, когда Хантер повалил того парня на землю, я чуть не потеряла сознание, но с моей стороны было наивно думать, что он не одержит верх.

То, как он указал на меня после этого, точно так же, как после того, как забил свой тачдаун, сказало мне, что это было для меня. Этот парень, должно быть, сказал что-то, что вывело его из себя, и, вероятно, это было обо мне. Если это правда, то парень, черт возьми, это заслужил.

С тех пор я практически вся промокла. Не то чтобы я нуждался в том, чтобы он защищал мою честь, ни капельки, но он выглядел при этом чертовски сексуально.

Я провожу пальцами по переду своего шелкового платья цвета хаки с открытыми плечами и улыбаюсь. Оно хорошо подчеркивает мою грудь, а разрез спереди делает его идеальным для выхода на пляж. Я сочетала его со своими любимыми босоножками с леопардовым принтом и пляжными завитками, сегодня вечером немного усилила макияж и накрасила губы в темно-красный цвет.

Я сдерживалась, делая свое заявление, но теперь я надеюсь, что слова Ксавье правдивы. Время вышло, Нафас. Официально мой день рождения только во вторник, но я не против любых подарков на день рождения пораньше в виде члена. Я практически чувствую, как моя душа смеется надо мной. Это больше, чем секс. Так и должно быть. Я никогда так сильно не боролась с тем, чтобы держаться подальше от парня, не говоря уже о троих, но я просто не готова это принять.

Не сейчас, а может быть, и никогда.

— Ради всего святого, Иден, почему так долго? Мы здесь умираем, — кричит Лу-Лу со смехом в голосе, а Чарли хихикает вместе с ней. — Ты должна рассказать мне о парнях в этом городе и о том, что с тобой происходит, — добавляет она, заставляя меня закатить глаза, когда я слышу, как Чарли хихикает.

— Девочка, она влипла по уши, — щебечет Чарли.

— Я не влипла! — Кричу я, запуская пальцы в волосы, когда слышу их смех.

— Иден, ты нашла себе мужчину? — Дразняще спрашивает Лу-Лу, и прежде чем я успеваю ответить, Чарли опережает меня.

— Только одного? Как тебе три.

Выйдя в спальню из гардеробной, я обнаруживаю, что они обе готовятся выпить по рюмочке, и, как бы сильно я ни чувствовала себя обделенной, мне лучше держаться подальше от спиртного. Я имею в виду, что на днях я прыгнула в овраг без капли в организме, и мне невыносимо думать о том, что я сделала, когда пила в последний раз.

— Вам, девочки, нужно остановиться, — ворчу я, заставляя их обеих захихикать, как детей.

— Кто эти парни? Расскажите мне подробнее, — настаивает Лу-Лу, прежде чем они выпивают по рюмке, съеживаясь, когда крепкий ликер попадает им в глотки.

— Они - "Звезды". Абсолютные придурки, если быть честной с тобой, Лу-Лу, но это, кажется, только поощряет ее, — говорит Чарли с усмешкой, подмигивая мне, когда я качаю головой.

— Неправда.

— О, это правда, не разыгрывай скромницу, Иден, — поддразнивает Чарли, и я чувствую, как легкий румянец заливает мои щеки.

— Иден Грейди, ты пошла и заразилась эмоциями? — восклицает Лу-Лу, задыхаясь и преувеличенно прижимая руку к груди, и я отворачиваюсь от них, отказываясь их больше развлекать. — Прекрасно. Чарли, давай повторим еще по одной, — говорит она, понимая намек, и я ценю это.

Хотя сегодняшний вечер все равно обещает быть веселым. Мне не нужен алкоголь, чтобы хорошо провести время, посмеяться или потанцевать, и именно это и произойдет.

Я перевожу взгляд с одной на другую. С ума сойти, как я привлекаю таких разных людей. Лу-Лу сообразительна, резковата и кричаще сексуальна, как грех, благодаря своему густому макияжу, короткому облегающему красному платью и гладким светлым волосам, собранным в пучок. Чарли прекрасно одета с небольшим количеством макияжа, ее волосы заплетены в косу сбоку, а струящееся платье персикового цвета ниспадает чуть выше колена.

Они похожи на дьявола и ангела, сидящих у меня на плечах.

— Ты чертовски сексуальна, девочка, — с усмешкой хвалит Лу-Лу, разглядывая мое платье, и я закатываю на нее глаза. — Ты уверена, что не хочешь выпить с нами? — снова спрашивает она, и я качаю головой. Ни одна из них не знает и не понимает моей потребности установить некоторую дистанцию между мной и трудными вещами, и сейчас действительно не время объяснять.

— Я определенно уверена. Мне просто не стоит выходить из-под контроля в данный момент, — предлагаю я в ответ, и они обе кивают, к счастью, оставляя все как есть.

— Ну, тогда это значит нам достанется больше, верно? — Чарли ухмыляется, а Лу-Лу смеется, наливая им еще.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты оставила здесь несколько свободных горячих парней. Я отчаянно нуждаюсь в хорошем времяпрепровождении без драмы, — заявляет Лу-Лу с умоляющими глазами, и я поднимаю брови.

— Когда я уезжала, не было никакой драмы, — говорю я как можно деликатнее, надевая в уши пару сережек-колец, дополняющих мой ансамбль, и она театрально закатывает глаза.

— Девочка, я даже не могу, но это обсудим в другой раз. Сегодня я хочу забыть обо всем этом.

Умоляющее выражение ее лица говорит мне не настаивать на большем, и я знаю, каково это - быть на другом конце этого взгляда, поэтому я притворяюсь, что застегиваю молнию на губах и выбрасываю ключ, и она немного расслабляется от облегчения.

— Иден, Иден! Где ты?

Мурашки пробегают по моему телу при звуке голоса Тобиаса, доносящегося с балкона, и я бросаюсь открывать занавеску как можно быстрее, только чтобы обнаружить там всех троих "Звезд".

— Охуенные сиськи, мать их так. Они чертовски классные мужчины, — шепчет Лу-Лу, когда у меня пересыхает во рту.

Мне кажется, что мой разум работает на пределе, когда я пытаюсь охватить их всех сразу, все еще не открывая дверь во внутренний дворик, когда чувствую на себе их взгляды.

Тобиас понимающе ухмыляется мне, одетый в джинсы, облегающую белую футболку с V-образным вырезом и открытую бледно-голубую рубашку поверх них, а его черная шерстяная шапка прочно сидит на месте. Хантер стоит, засунув руки в карманы своих потертых черных джинсов, его поношенная серая футболка плотно облегает его тело, как будто вторая кожа.

От Ксавьера у меня перехватывает дыхание. Он стоит передо мной в джинсах и облегающей темно-синей футболке, его волосы зачесаны назад, а загорелая кожа выглядит так, что ее можно облизать. Но что привлекает мое внимание, так это настоящие эмоции, читающиеся на его лице.

Для парня, который всегда замкнут, от которого не исходит ничего, кроме гнева и привилегий, но сегодня вечером он смотрит на меня так, словно я повесила гребаную луну. Желание, нужда и надежда кружатся в его глазах, и именно это заставляет меня сделать шаг вперед, чтобы открыть дверь.

— Лу-Лу, я люблю тебя, но если ты тронешь кого-нибудь из моих мужчин, я не отвечаю за свои действия, — предупреждаю я, не отрывая взгляда от "Звезд" через стекло, и слышу, как она тяжело дышит.

— Подожди, ты только что сказала... мужчины?

— Да, да, она это сказала, — отвечает Чарли с намеком на защиту в ее тоне, но она не знает Лу-Лу.

— Срань господня, ты везучая сучка, — со смешком отвечает Лу-Лу, когда я открываю дверь.

Хантер первым делает шаг вперед, отрывая меня от земли. Я вскрикиваю от неожиданности, но от поцелуя, который он оставляет прямо там, где моя шея встречается с плечом, звук превращается в стон.

— Ты и твои чертовы упрямые наклонности, любимая. Если я когда-нибудь снова увижу твою задницу на трибуне гостей, я, блядь, отшлепаю ее, — шепчет Хантер мне на ухо, и я дрожу.

— Соблазнительно, — бормочу я в ответ, когда он опускает мои ноги на пол.

— Ты закончила доказывать нам свою точку зрения, Шарик? Мы невыносимые ублюдки — мы знаем, ты знаешь, все знают. А теперь, пожалуйста, можем мы вернуться к тому, что мы тебе хотя бы отчасти нравимся? — Говорит Тобиас, когда я поворачиваюсь к нему лицом. Он надувает губы, и я не могу удержаться от улыбки. Прежде чем я успеваю ответить, Ксавье встает перед ним, поглощая мое зрение и толкая меня.

Слегка согнув колени и приблизив свое лицо к моему, он берет меня за подбородок, казалось бы, не обращая внимания ни на кого другого, когда прижимается своими губами к моим. Мои руки мгновенно ложатся на его плечи, держась изо всех сил, пока он пожирает мои губы, и я борюсь за доминирование, моя хватка на его плечах усиливается, когда я крепче прижимаюсь губами к его губам, но это бессмысленно.

Его другая рука скользит по моему позвоночнику, останавливаясь на пояснице, когда он прижимает меня к себе. Неохотно он отпускает мои губы, мои глаза распахиваются, и я обнаруживаю, что он смотрит прямо на меня.

— Ты самостоятельная женщина. Ты главная, бла-бла-бла. Но ты можешь все это делать, как моя. — Его глаза ищут мои, и я хмурюсь, пока он выжидает. — Скажи это, Нафас, — бормочет он, и мои брови хмурятся еще больше, когда он крепче прижимает меня к себе, удерживая все мое внимание.

— У меня нет...

— Скажи, что ты моя. Скажи, что ты наша. Не придумывай мне никаких оправданий или еще какой-нибудь ерунды. Не лги мне, нам или себе. Просто. Скажи. Что. Ты. Наша.

Я таращусь на него, ощущая тишину, пока все смотрят на нас.

— Я все еще не простила тебя. — Я пытаюсь отстраниться, толкая его в грудь, чтобы увеличить расстояние между нами, чтобы я могла ясно мыслить, но он не двигается с места.

— Мы это знаем. Ты можешь осуществить свою месть, выразить свой гнев или что-то еще, что ты запланировала для нас, пока ты наша. Скажи это, — настаивает он, в то время как мое сердце бешено колотится в груди, а пальцы дрожат.

Я чувствую, как кто-то подходит ко мне сзади, и у меня перехватывает дыхание, когда Хантер целует меня в шею в том же самом месте, которое он целовал ранее, в то время как Тобиас подходит ко мне сбоку и отводит мой взгляд от Ксавье. Когда они окружают меня со своими древесными, землистыми и пряными ароматами, смешивающимися воедино, это вызывает у меня сенсорную перегрузку, но в то же время я чувствую себя в безопасности.

Никто ничего не говорит, вообще ничего. У меня есть пара умерших родителей, мама, которая не общалась со мной, кажется, целую вечность, Илана, решившая контролировать и разрушить мою жизнь, брат-близнец и "Звезды", которые перешли от попыток разрушить меня к использованию всех своих ресурсов, чтобы восстановить меня.

В моей жизни все неправильно, а они сидели сложа руки и смотрели, как я отстаиваю свою позицию, не вмешиваясь и не останавливая меня, просто позволяя мне быть собой, и это то, что мне нужно больше всего на свете от окружающих меня людей.

Это может быть безумием, я могу быть глупой, и все это можно бросить мне в лицо, но я делаю глубокий вдох и расслабляюсь в их объятиях.

— Я ваша. — Мне следовало бы испугаться того, насколько правильными кажутся эти слова, но вместо этого мягкая улыбка изгибает мои губы.

— Да, девочка. Ты получила их. Много членов, детка. Много. Членов. Все это чертовски горячо, но мне нужно найти себе жесткий шест для танцев, если ты понимаешь, что я имею в виду, — кричит Лу-Лу, снимая напряжение в комнате, и это заставляет меня улыбнуться.

Хантер немного отступает, и я делаю то же самое, освобождаясь от их прикосновений, пока они все смотрят на меня со смесью удивления и потребности.

— Я ваша, и вы мои. А теперь пошлите повеселимся, пока я не вспомнила причину злиться на вас, — говорю я, и Тобиас ухмыляется, его рука на моей заднице, когда он ведет меня к двери.

— Ты, блядь, просто создана для нас, Шарик. Мне это нравится. Поехали.

Лу-Лу и Чарли смеются, идя впереди, и я цепляюсь за маленький пузырек счастья внутри меня.

Лу-Лу была права. Сегодня ночь забвения. Забыть все и просто быть Иден Грейди.

Я покачиваю бедрами на просторном импровизированном танцполе над бассейном, пока из динамиков доносится песня — Bed Dgoel Corey, и David Guetta. На пляже горит походный костер, освещая ночное небо, а на крыльце установлена декоративная подсветка, отчего здесь тоже становится немного светлее.

Смотреть, как подвыпившие Лу-Лу и Чарли танцуют рядом со мной, странно, когда я трезвая, но музыка сотрясает мое тело, и улыбка на моем лице, впервые за долгое время, не фальшивая. Это искренняя, естественная улыбка. Она кажется почти чужой, и у меня болит челюсть, но это того стоит.

Пот стекает по моей спине, когда я замедляю движения, ноги болят с тех пор, как мы танцевали большую часть часа, пока парни сидят у костра с Арчи и несколькими другими из футбольной команды.

Я все время чувствую на себе их взгляды, и мой взгляд постоянно скользит к ним. Я присоединилась к Чарли и Лу-Лу, оставив "Звезд" одних на пляже, чтобы доказать, что я делаю то, что хочу, когда хочу, но теперь я просто наказываю себя. Меня тянет к ним.

— Эй, я пойду посижу немного, — перекрикиваю я музыку, и Чарли мгновенно берет меня под руку, чтобы присоединиться ко мне, пока Лу-Лу качает головой.

— Я присоединюсь к тебе, когда у меня действительно будет свой член, на который я смогу сесть.

Усмехнувшись ее словам, я поворачиваюсь к ступенькам, ведущим вниз к пляжу, обходя по пути нескольких человек. Я незаметно пытаюсь высмотреть КитКат или Рокси и замечаю, что они слоняются возле столика с напитками дальше по пляжу, ближе к воде. Они слишком увлечены своим разговором, и я вздыхаю с облегчением, зная, что, похоже, сегодня вечером я не попадаю в поле их зрения, что меня удивляет, поскольку технически вечеринка в честь нашего с Арчи дня рождения.

Чарли слегка спотыкается удерживаясь за мою руку в своем подвыпившем состоянии, так что к тому времени, как мы подходим к парням, я с радостью позволяю Тобиасу усадить меня боком к себе на колени. Его рука обвивается вокруг моей спины, когда он сжимает мое бедро, намеренно просовывая пальцы под разрез моего платья, чтобы почувствовать мою обнаженную кожу, и я дрожу от его прикосновения.

— Эй, Шарик, что ты пьешь? — спрашивает он мне на ухо, прижимаясь губами к моей щеке.

— Содовая или вода, я не привередливая, — бормочу я, готовясь встать, но он крепко прижимает меня к себе, зовя Билли.

Я внутренне съеживаюсь от близости Билли, особенно после того, как теперь вижу сходство между ним и Грэмом, и от этого у меня по спине пробегают мурашки.

— Принеси три пива и бутылку содовой, — приказывает Тобиас, едва поднимая взгляд, чтобы взглянуть на Билли, но я все время смотрю на него, наблюдая, как он хмурится, глядя на Тобиаса, прежде чем впиться в меня взглядом.

— Билли, ты что, не слышал его? — рычит Ксавье с двух мест дальше. Хантер - единственный человек, разделяющий нас, поскольку Чарли сидит на коленях у Арчи на соседнем сиденье.

— Я говорил о футболе с ребятами, это не может подождать минутку? — Билли ноет, но это не очень нравится "Звездам".

— Ты можешь поговорить о футболе с парнями, когда вернешься, или съездить в отделение неотложной помощи, Билли, это полностью зависит от тебя, — отрезает Ксавье, которому явно не нравится, что его ослушались, и, выругавшись себе под нос, Билли уходит в поисках выпивки.

Хантер пренебрежительно закатывает глаза, глядя на удаляющуюся фигуру Билли, прежде чем снова переводит взгляд на меня, начиная с кончиков пальцев ног и медленно лаская мое тело вплоть до распущенных прядей волос, обрамляющих мое лицо. От одного его взгляда у меня практически перехватывает дыхание.

— Печенька, мы все еще не решили, что будем делать в наш настоящий день рождения, — кричит Арчи, прерывая момент, когда я перевожу взгляд на него. Чарли уютно устроилась в его объятиях, и я улыбаюсь тому, как мило они выглядят.

К счастью, музыка здесь звучит не так громко, но рев огня компенсирует это.

— Я не уверена, что ты имеешь в виду? — Я отвечаю, пытаясь сменить позу на коленях у Тобиаса, но он делает это невозможным, не ослабляя хватки.

— Я думаю, нам стоит зайти на завтрак к "у Пита", потом поиграть в видеоигры и, возможно, посмотреть фильм.

— То есть ты хочешь сказать, что мы должны провести день так же, как мы проводим наши воскресенья, — заявляю я, и он непримиримо пожимает плечами. Я уже знаю, что прогуливаю школу во вторник, но я готова на все.

— Проводим ли мы наши воскресенья, делая именно то, что мы хотим? — возражает он, и я не могу удержаться от улыбки, потому что мы определенно делаем это.

— Я так-же хочу как-нибудь сходить в музыкальный магазин в городе. Я все планирую это сделать, но это ускользает из моей головы .

— Я отведу тебя туда, Иден, — вмешивается Хантер.

Тобиас усмехается в ответ. — Хантер мог бы провести тебя по этому чертову музыкальному магазину с закрытыми глазами. Ему это так нравится. Вот почему Бетани и Райан купили его, когда он был на грани закрытия, просто чтобы сделать бедного, милого маленького Хантера счастливым. Разве это не так? — Он ухмыляется, глядя сверху вниз на меня, а не на Хантера, который в ответ просто говорит ему отвалить.

— Серьезно, любимая. Я отведу тебя.

Я встречаюсь с ним взглядом, и легкость, искрящаяся в его зеленых глазах, наполняет меня волнением.

— Я бы с удовольствием, — отвечаю я, покусывая нижнюю губу, когда он слегка улыбается мне, прежде чем поднести к губам почти пустую бутылку пива и снова посмотреть на пламя.

— Тебе также придется придумать, чем заняться со мной, Иден. Ты не можешь так небрежно устраивать эти свидания один на один, не пригласив меня, — говорит Ксавье, вставая и направляясь ко мне.

— Отвали, Ксан. Прямо сейчас она моя, — ворчит Тобиас, и я смотрю на него, пока он не исправляется: — Она самостоятельная, но прямо сейчас она у меня на коленях. — Словно в доказательство своей точки зрения, он каким-то образом умудряется обнять меня крепче, и я чувствую, что мои глазные яблоки вот-вот выскочат из орбит. Ощущение того, как его член твердеет подо мной, слишком опьяняюще, чтобы я могла жаловаться.

— Тобиас, это не соревнование по правописанинию, и ты собираешься заставить мой мозг взорваться, пожалуйста, прекрати, — ворчу я, и он мгновенно немного ослабляет хватку, на его губах появляется извиняющаяся, виноватая улыбка, но я, кажется, не могу на него злиться.

Зная, что я пока не собираюсь слезать с колен Тобиаса, Ксавьер поворачивается, хватает свой стул и ставит его прямо рядом с нами, его рука опускается на мое обнаженное бедро рядом с бедром Тобиаса.

Я зажмуриваю глаза, пытаясь сдержаться, мое тело мгновенно реагирует на прикосновения его и Тобиаса, и я слышу тихий смешок Ксавье. Это пугает меня, и я открываю глаза, чтобы обнаружить, что он улыбается мне. Мне приходится прикусить язык, чтобы удержаться от того, чтобы не послать к черту его и эту вечеринку и уйти с ними прямо сейчас.

— Я хочу сводить тебя на игру НФЛ. Только ты и я, — бормочет Ксавье, и я ловлю себя на том, что киваю, прежде чем осознаю, что делаю.

— Если ты возьмешь меня на игру 49ers, можешь рассчитывать на меня, — говорю я ему, заправляя волосы за ухо, и он кивает в ответ.

— Ты заключила сделку, Нафас.

— А как насчет...

Перед лицом Тобиаса проскальзывает бутылка, которую он молча берет, прежде чем Билли молча протягивает напитки Ксавье и Хантеру. Он возвращается, чтобы, наконец, передать мне содовую в своей руке, и мне с трудом удается удержаться от того, чтобы не закатить глаза от его дерьма.

— Что-нибудь еще? — рявкает он, и я вижу, как на лице Ксавье вспыхивает гнев, когда он проводит языком по зубам.

— Нет, ты закончил, — отвечаю я, поднимая на него взгляд, наблюдая, как он смотрит на меня сверху вниз.

— Что, черт возьми, ты только что сказала? — Билли рычит, прижимая руки к бокам, и я просто шире улыбаюсь ему, когда он застывает на месте. Из-за его гребаного отношения ко мне и попытки его брата похитить меня, у меня нет времени быть милой с этим мудаком.

— Я сказала, что ты закончил. Возвращайся к своим друзьям и болтай о футболе, как хороший маленький мальчик, или мы можем поговорить о футболе здесь, если хочешь, — предлагаю я, отказываясь смотреть куда-либо, кроме как прямо на него, пока говорю.

Однако он не оказывает мне такой же любезности, переводя взгляд с одной Звезды на другую. Они, должно быть, смотрят на него так же выжидающе, как и я, потому что, когда он снова смотрит на меня, он закатывает глаза.

— Ты ни хрена не смыслишь в футболе, но какая разница, — раздраженно усмехается он, поворачиваясь, чтобы уйти, но никто не смеет сделать подобное замечание и уйти без вопросов.

— Дорогой, я знаю о футболе больше, чем ты о логистике женской пизды, это точно, — дерзко заявляю я, и он поворачивается ко мне с рычанием, но прежде чем он успевает открыть рот, Ксавье и Хантер вскакивают на ноги, пытаясь разнять нас, и это почти смешно.

Кажется, Билли смотрит на меня целую вечность, взвешивая все "за" и "против" того, чтобы подойти ко мне прямо сейчас, прежде чем, наконец, встряхивает руками, чтобы снять нарастающее внутри него напряжение. Отступая назад, он опускает взгляд на мои колени, прежде чем повернуться, чтобы уйти, и я в замешательстве хмурюсь, прослеживая за его взглядом, затем замираю.

— Останови его, блядь, — рычу я, и Хантер смотрит на меня безумными глазами на краткий миг, прежде чем сделать именно это.

Билли в замешательстве хмыкает, когда Хантер удерживает его. — Какого хрена, чувак? — шипит он, но никто не отвечает, потому что они понятия не имеют, чего я хочу. Хантер просто слепо следовал до конца, доверяя моему суждению, и если бы я сейчас не была на автопилоте, это, вероятно, согрело бы мою душу.

Тобиас, должно быть, чувствует гнев, исходящий от моего тела, потому что, когда я поднимаюсь, он не пытается удержать меня на месте, когда я сжимаю кулаки, пытаясь избавиться от нервирующего чувства, бегущего по моим венам.

— Где сумочка Лу-Лу? — Спрашиваю я, заглядывая под сиденья, на которых они просидели всю ночь, и замечаю сверкающую серебряную сумочку под стулом Хантера.

— Что, черт возьми, происходит? — Арчи и Ксавье спрашивают одновременно, но я слишком занята рытьем в ее сумочке, чтобы ответить. Мои плечи расслабляются в ту секунду, когда я нахожу то, что ищу.

Я сую свою бутылку содовой в руки Ксавье, и он держит ее, хотя смотрит на меня как на сумасшедшую. Когда я быстро вскрываю упаковку и отрываю полоску от фольги, осознание медленно омывает его лицо, и я впервые вижу, как он бледнеет.

Крышка бутылки легко откручивается, отчего напряжение внутри меня растет, когда я опускаю тест-полоску в газировку на десять секунд, затем кладу ее на свободное место Хантера, пока все стоят вокруг меня, молча наблюдая, как я делаю свое дело.

— Теперь мы ждем, — объявляю я, мой взгляд скользит по лицам всех присутствующих, но останавливается на Билли. — Если только у тебя нет чего-то, что ты хотел бы сказать, — добавляю я, наблюдая, как языки пламени от костра подчеркивают, насколько бледным он, кажется, стал, ерзая в объятиях Хантера.

— Это гребаная шутка? — Тобиас рычит, его руки сжаты в кулаки. Он выглядит так, словно собирается разорвать Билли на части.

Билли тут же начинает визжать, как поросенок. — Я-я н-не знаю, что это. Честно. Они просто сказали, что это будет немного весело. Я-я... — Он замолкает, зная, что делает себе только хуже, когда я складываю руки на груди.

— Кто такие они на самом деле? — Я спрашиваю, и он нервно отводит взгляд. — Я, блядь, не буду повторяться, — спокойно говорю я, хотя моя кожа, кажется, становится только горячее от ярости.

— Я не знаю, я не...

Его слова прерывает Ксавьер, вставший перед ним, его кулак молниеносно касается лица Билли, и он откидывается на тело Хантера, державшего руки Билли за спиной.

— Сколько времени займет эта штука? — Спрашивает Арчи, бросая взгляд на полоску, но сейчас в этом нет особой необходимости. Не тогда, когда он открыто признает, что кто-то сказал, что это будет - весело.

Я делаю глубокий вдох, когда осознаю реальность происходящего. Кто-то пытался накачать меня наркотиками. Накачать меня.

— И каков был ваш план, когда я лежала бы безвольная на земле, хм? — Я размышляю, мой голос звучит намного спокойнее, чем я ожидала. Я смотрю на него сверху вниз, обдумывая, насколько близким это было на самом деле к пиздецу. Если бы он не посмотрел вниз, я бы этого не заметила.

— Ничего. Совсем ничего, — бормочет он, кровь капает у него из носа, когда он качает головой.

— Не лги ей, черт возьми, — рычит Хантер ему на ухо, и я даже отсюда чувствую острые лезвия в его голосе.

Билли опускает подбородок на грудь и нервно качает головой. — Честно говоря, я не знаю. Рокси сказала, что позаботится об этом, когда дело дойдет до этой стадии.

Мир замирает, когда я слушаю, как мое сердцебиение отдается в ушах, а дыхание застревает в горле на том уровне, на который готовы пойти эти сучки.

Ни секунды не колеблясь, я занимаю место Ксавьера перед Билли, отвожу руку назад и бью ублюдка ладонью прямо в нос. От удара его голова откидывается назад, и как раз в тот момент, когда я думаю, что для него этого достаточно, я слышу щелчок.

Моя голова поворачивается к Хантеру, но он смотрит на руки Билли, заложенные за спину, с бесстрастным выражением в зеленых глазах. Проследив за его взглядом, я замечаю, в каком неловком положении находятся руки Билли, и когда Хантер позволяет ему упасть на землю, я разеваю рот от удивления, когда понимаю, что он только что сломал его гребаное запястье. Он превратился из моего спокойного Хантера в хладнокровного ублюдка ровно за две секунды, но тот факт, что он сделал это, чтобы защитить меня, заставляет меня ценить этот шаг, а не бояться его.

— Иден, почему бы тебе не забрать Чарли и Лу-Лу и не подняться к себе в комнату? Мы можем позаботиться об этом, — бормочет Ксавье, подходя и становясь позади меня, его грудь вздымается у меня за спиной, когда он оберегающе проводит пальцами по моей руке.

— Я хочу, чтобы эти гребаные суки заплатили, Ксавье, — рычу я, оглядываясь в слепой ярости, но Хантер хватает меня за подбородок, чтобы я остановилась.

— Их уже давно нет, любимая. Мы не совсем тихо вели себя, когда начали его допрашивать, — бормочет он, и он прав, я знаю, что это так, но моя кровь все еще кипит от гнева. Даже мягкая улыбка, которой он одаривает меня, пытаясь сохранять спокойствие, нисколько не помогает.

— Не позволяй им больше портить тебе вечер, Иден. Бери девочек, и мы кое-что проверим. Встретимся завтра "у Пита", хорошо?

— Ладно, — вздыхаю я, ненавидя то, что он прав.

Этот чертов город будет заставлять меня оглядываться через плечо всю оставшуюся жизнь.

Двадцатьчетыре

Иден

Иден

Спускаясь вниз, я провожу пальцами по своим влажным волосам, держа телефон в другой руке. Прошлая ночь была полной потерей рассудка, и из-за этого я почти не спала. Мысль о том, что могло бы быть и что могло бы случиться, повторяется в моей голове. Поэтому, когда солнечные лучи пробились сквозь щель в занавесках, я вскочила с кровати и бросилась в душ, пытаясь смыть неприятное ощущение, охватившее мою кожу.

Наркотики для изнасилования на свидании - не новость, мы всегда знали о них. У нас даже такое случалось с людьми на вечеринках, на которых я бывала, вот почему я знала, что нужно заглянуть в сумку Лу-Лу. Мы уже тестировали наши напитки раньше, но они никогда не давали положительных результатов.

Технически, я недостаточно долго ждала прошлой ночью, чтобы выяснить, так ли это, но Билли сказал достаточно, чтобы подтвердить это. Я думала, что, возможно, получу известие от кого-нибудь из "Звезд" или даже от Арчи, но ничего не было, и я действительно не знаю, что бы я сказала, если бы позвонили они. Я просто надеялась на какие-то новости, я думаю.

Мне нужно отвлечение, желательно в виде еды, но сначала мне нужно посмотреть, действительно ли кто-нибудь еще проснулся. Прошлой ночью Чарли пошла в комнату Арчи, но я не знаю, присоединился ли он к ней, а Лу-Лу заняла свободную спальню.

Я останавливаюсь у подножия лестницы, и мое любопытство о местонахождении каждого получает ответ, когда я нахожу Лу-Лу и Чарли лежащими на огромном U-образном диване. Они обе едва заметно кивают в знак приветствия моему приходу, и когда я подхожу к ним ближе, я понимаю почему.

Несмотря на то, что вчера вечером я не пила, а также на то, что приняла душ и надела летнее платье в оливково-зеленый и белый горошек с рукавами-фонариками и галстуком спереди, я выгляжу свежей, как маргаритка. Эти двое, с другой стороны, выглядят немного потрепанными. Они одеты в пижамы, на глазах у них солнцезащитные очки, а шторы все еще задернуты, и я не знаю, кто из них больше жалеет себя.

— Как у вас с похмельем? — Спрашиваю я, присаживаясь рядом с ними на диван, и они стонут в ответ. Убирая влажные волосы с лица, я скручиваю их в пучок на макушке и закрепляю резинкой для волос с запястья.

— Заткнись на хрен, мать Тереза. Не приходи сюда в таком сказочном виде, самодовольство тебе не идет, — ворчит Лу-Лу, и я ухмыляюсь. Черт, как же я скучала по ее сумасшествию.

— Вот то, что она сказала, — бормочет Чарли, подбадривая Лу-Лу, и мне нравится, как эти двое ладят, как будто два моих мира сталкиваются, даже если для этого нужно объединиться против меня.

— Арчи вернулся прошлой ночью? — Я спрашиваю Чарли, и она мягко качает головой, вытирая рукой усталое лицо.

— Нет, но я проснулась от сообщения, в котором говорилось, что с ним все в порядке и не стоит беспокоиться.

— О, как чертовски зловеще с его стороны, — ворчу я, но, хотя часть меня рада, что она получила от него весточку, другая часть хочет знать, какого хрена он делал. Он со "Звездами"? Черт.

Задавая себе одни и те же вопросы снова и снова, я не получу ни одного гребаного ответа. И сидеть здесь - это не отвлекающий маневр. Мне нужно нечто большее.

Мой телефон вибрирует у меня на коленях, и когда я переворачиваю его, то вижу, что на экране высвечивается имя Бетани.

— Привет, — немедленно отвечаю я, поднося телефон к уху, и тут же слышу смех Коди на заднем плане, и это согревает мою душу.

— Привет, Иден. Я просто звоню чтобы убедиться, что ты не спишь. Мы примерно в двух минутах езды с подарком от Райана для тебя на день рождения. Так что тащи свою задницу на улицу. — Она заканчивает разговор, оставляя меня в замешательстве, когда я смотрю на пустой экран.

— В чем дело? — Спрашивает Лу-Лу, хмуро глядя на меня, и я качаю головой.

— О, ничего. Бетани почти здесь, и она сказала мне выйти наружу, — отвечаю я, поднимаясь на ноги и выполняю ее указания.

Когда я распахиваю входную дверь, мое сердце замирает, а слезы наворачиваются на веки.

Мой Большой универсал.

Я прикрываю рот рукой, застыв в шоке, наблюдая, как Райан останавливает мой G-Wagon на подъездной дорожке. Бетани пристраивается на своей машине прямо за ним, и я все еще не могу поверить своим глазам.

Райан открывает дверь со стороны водителя и выходит из машины с усталой улыбкой на лице, покачивая ключами в вытянутой руке в моем направлении. Не раздумывая, я бегу к нему, мои ноги отрываются от земли, я обвиваю руками его шею и крепко сжимаю, болтая ногами.

Он только что оживил самую последнюю вещь, которую подарил мне отец. И с помощью какой-то магии он собрал все это обратно или, по крайней мере, нашел кого-то, кто это сделал.

Его руки медленно обвиваются вокруг меня, когда я вижу, как Бетани выпрыгивает из машины со слезами на глазах, прижимая руки к груди, и я слышу визг Коди с заднего сиденья ее машины.

Переполненная эмоциями, я не могу точно определить, что я чувствую, но я знаю, что люблю их троих, как любила своего отца. Эти люди - моя семья.

— Спасибо тебе, Райан, — шепчу я, сжимая его еще крепче, и он издает легкий сдавленный звук, но на самом деле не произносит ни слова. Однако я понимаю намек и ослабляю хватку на его шее.

Ставя меня на ноги, он молча хватает меня за руку и вкладывает ключ от машины мне в ладонь, сжимая мои пальцы вокруг металла.

— Не за что, Иден, — отвечает Райан, когда Бетани появляется рядом с ним с Коди на руках, и я быстро вытираю слезы, которые капают из моих глаз, когда прочищаю горло.

Бетани и Коди делают шаг вперед, заключая меня в объятия, пока я прикусываю язык, заставляя себя не расплакаться перед маленьким парнем, и по большей части это срабатывает.

— Ты видела Хантера? — Спрашиваю я, когда Бетани отпускает меня, Коди неохотно цепляется за свою маму, когда она делает шаг назад, чтобы дать мне немного пространства. Я не пропускаю нервный взгляд, который она бросает в сторону Райана, прежде чем сосредоточиться на мне.

— Они, э-э-э...

— Им нужна была помощь, и мы просто немного разобрались с некоторыми другими вещами, так что да, мы их видели, и все они в порядке, — заканчивает Райан, когда Бетани умолкает.

Я облегченно вздыхаю и медленно киваю. — Это из-за них ты выглядишь так, будто еще не спал? — Я спрашиваю Райана, и он просто подмигивает в ответ, не отвечая на мой вопрос. Это единственный ответ, который я получаю, и я знаю, что это из-за Билли. Интересно, удалось ли им найти сучек, которые подбивали его на это, блядь.

— Большое вам спасибо, ребята, — повторяю я, когда мое сердце медленно начинает успокаиваться, и я пожимаю руки. — На самом деле нет слов, чтобы передать то, что я чувствую прямо сейчас. Вы буквально только что вернули мою жизнь. Я думала, что все кончено, и я потеряла последнюю частичку своего отца, — бормочу я, недоверчиво проводя пальцами по капоту.

— Ты заслуживаешь этого, Иден, — говорит Бетани с мягкой улыбкой на губах, и я наклоняюсь ближе, чтобы погладить Коди по щеке, чтобы отвлечься, прежде чем снова расплачусь. — В любом случае, мы оставим тебя наедине с этим. Я просто была немного взволнована, когда узнала, что все готово, и мы просто не могли дождаться вторника, чтобы подарить его тебе.

Я обнимаю ее еще раз, и когда отступаю назад, Райан ворчит: — Я просто хотел бы добавить, что это мой подарок тебе. Бетти не получает за это никакой оценки, — говорит он с улыбкой, и я закатываю глаза, смеясь над их ужимками.

— Что ж, большое тебе спасибо за то, что ты так хорошо ко мне относишься, — отвечаю я, похлопывая его по руке, и он улыбается.

— Эй, я тебя знаю, ты Райан Картер, — внезапно кричит Лу-Лу, переходя от наблюдения в окно к стоянию в открытом дверном проеме. — Мой брат говорил о тебе раньше, — добавляет она, и я хмурюсь, переводя взгляд с одного на другого, но Райан просто натянуто улыбается и кивает, что заставляет Бетани закатить глаза.

Я почти хочу спросить, откуда, черт возьми, она знает Райана, но меня это не волнует настолько, чтобы отвлечься от моего G-Wagon.

— Мне нужно выспаться, и побольше. Если мы тебе понадобимся, ты знаешь, где мы, или позвони нам, хорошо?

Я киваю в ответ на его слова, когда они втроем забираются в машину Бетани, машу рукой на прощание, и я не двигаюсь с места, пока они не отъезжают и полностью не скрываются из виду.

Вертя ключи в руке, я оглядываюсь на дом, нахожу Лу-Лу и Чарли в дверях, и делаю глубокий вдох, мне нужно время, чтобы оценить людей, которые меня окружают.

Мне определенно нужно выбраться отсюда прямо сейчас, и мне определенно нужно покататься на моей детке.

— Вы, ребята, не хотите заехать к "у Пита"? — Спрашиваю я, открывая дверь со стороны водителя, когда слышу крик Лу-Лу в ответ. Я хочу поехать, даже если мы ничего не услышали от "Звезд", мне вернули мои колеса.

— Дай мне десять гребаных минут, чтобы принять душ и переодеться, и я с тобой, сучка.

Наблюдая, как она взбегает по лестнице, я оглядываюсь на Чарли, которая выглядит немного зеленой. — Я буду так быстро, как смогу, но мне понадобится больше десяти минут, хорошо?

Я улыбаюсь ей, и она следует за Лу-Лу, пока я сажусь за руль G-Wagon. Мои руки немного дрожат, когда я поглаживаю руль, вспоминая, когда я сидела в нем последний раз, но я на удивление взволнована тем, что снова сижу за рулем. Все выглядит точно так же, как до аварии. Но все это не имеет значения, и ничто в этом мире не помешает мне снова ехать на ней.

Илана и ее извращенный гребаный разум уже достаточно отняли у меня. Она не понимает этого, как и всего остального, если уж на то пошло.

Зайдя в "У Пита", я обнаруживаю, что там больше народу, чем я когда-либо видела. Публика представляет собой смесь семей, пар и друзей, сидящих за столиками и во внутреннем дворике, но каким-то чудом кабинка, в которой я всегда сидела, пуста. Такое ощущение, что она чертовски зарезервирована или что-то в этом роде. Вероятно, для "Звездах".

— Привет, девчушка, — окликает Линда, подходя к нам, с широкой улыбкой на губах, поправляя свои короткие светлые волосы спереди.

— Эй, мы можем занять кабинку? — Спрашиваю я, и она машет нам в том направлении.

— Конечно, дайте мне две минуты, и я приму ваши заказы.

Я улыбаюсь в ответ, когда она направляется к столу, за которым сидит семья. Пробираясь между столиками, я наслаждаюсь хаотичными звуками разговоров, скрежетом столовых приборов о тарелки, а по телевизору на стене показывают спортивные новости. Здесь всегда идеальная атмосфера. Происходящего достаточно, чтобы отвлечь меня от собственных мыслей и от размышлений о том, что происходит. Я ненавижу чувствовать себя не в курсе событий.

— Что здесь вкусного? — Спрашивает Лу-Лу, когда мы садимся, она и Чарли садятся первыми, а я занимаю место в конце.

Взглянув на время, я обнаруживаю, что сейчас только начало одиннадцатого утра, поэтому решаю порекомендовать что-нибудь на завтрак. — Как насчет блинчиков с сиропом? Или тебе нужно что-нибудь посерьезней, чтобы впитать в себя весь тот ликер, который ты выпила вчера вечером? — Говорю я с усмешкой, и она отсылает меня, прежде чем взять меню, чтобы решить самой.

Я уже знаю, чего хочу, поэтому смотрю в окно, наблюдая, как океан блестит под ярким солнцем, пока Линда не возвращается, чтобы принять наши заказы.

— Что вам принести, девочки? — спрашивает она. Я позволяю остальным сделать заказ первыми, выбирая углеводы, чтобы они впитали алкоголь, прежде чем Линда переводит свой взгляд на меня.

— Я возьму "завтрак дня" и воду, пожалуйста.

Кивнув, она записывает это в свой блокнот, прежде чем снова посмотреть на меня. — Сегодня никаких мальчиков? — спрашивает она, и я почти съеживаюсь.

— Пока нет, — бормочу я, и она усмехается.

— Они скоро придут, девочка. Я видела выражение их глаз, — комментирует она с усмешкой, прежде чем отправиться обратно на кухню, пока я борюсь с румянцем, пытающимся расползтись по шее, когда Лу-Лу выгибает бровь, глядя на меня.

— Чем же здесь можно заняться? Мне нужно уехать к четырем, но я хочу чем то заняться до этого времени, — бормочет Лу-Лу, и мне становится немного грустно от осознания того, что она уезжает.

Прежде чем я успеваю что-либо ответить, у меня покалывает затылок, когда открывается главная дверь, и мой взгляд устремляется в том направлении, дыхание перехватывает, когда я наблюдаю, как входят "Звезды" и Арчи. Линда видела их на гребаной парковке или что-то в этом роде?

Они направляются прямо к нам, Ксавье, как всегда, возглавляет стаю, и я медленно осознаю, что они все еще во вчерашней одежде. Когда Ксавьер приближается к столу, он машет пальцем, показывая, что хочет, чтобы я подвинулась подальше, но я недостаточно быстро соображаю, поэтому он берет дело в свои руки. Он вытаскивает меня из кабинки, и я без усилий оказываюсь в его объятиях, наслаждаясь ощущением его рук на своих бедрах, когда он поднимает меня в воздух.

Мои глаза прикованы к его глазам, наблюдая, как ореховый оттенок переходит из преимущественно коричневого в изумрудно-зеленый. Я кладу руки ему на плечи, и ни один из нас не произносит ни слова, поскольку наши губы естественным образом тянутся друг к другу.

Его поцелуй наказывающий, как будто он пытается запечатлеть прикосновение в памяти, и я для разнообразия без вопросов позволяю ему взять контроль в свои руки, подчиняясь его рту, когда он дразнит мои губы, но я не могу точно определить, что заставляет меня так легко сдаться.

Прежде чем мои пальцы успевают вцепиться в волосы у него на затылке, Ксавье снова опускает меня на скамейку, полностью удерживая, пока я не оказываюсь зажатой между ним и Тобиасом с другой стороны от меня. Я почти чувствую себя дезориентированной из-за того, что происходит за столом. Арчи садится на другом конце столика, Чарли рядом с ним, за ним следует Лу-Лу, затем Хантер, заполняющий столик.

— Как дела? Все в порядке? — Спрашивает Хантер с улыбкой на губах, кладя руки на стол. Ксавье гладит мое обнаженное плечо, а Тобиас сжимает мое бедро.

— На самом деле вообще ничего не произошло, кроме того, что Райан и Бетани привезли мой G-Wagon домой, — говорю я ему, и он наклоняется мимо Тобиаса, чтобы переплести свои пальцы с моими.

Каждый из них прикасается ко мне прямо сейчас, и я чувствую, что могу воспламениться. Нахождение с ними на таком уровне, ощущение, что между нами есть общее взаимопонимание, делает меня более расслабленной, и я могу сказать, что они тоже расслабляются.

— Они хорошо поработали над ним, не так ли? — он замечает, что речь идет о G-Wagon, и я улыбаюсь и киваю в ответ.

— Потрясающе, — бормочу я, и за столом воцаряется тишина, поскольку все игнорируют огромного слона в комнате, поэтому я беру на себя смелость перейти прямо к делу.

— Вы, ребята, еще не спали? — Спрашиваю я, бросая взгляд на Ксавье справа от меня, прежде чем перевожу взгляд на остальных, включая Арчи, и они кивают.

— Нам удалось выкроить пару часов, но после того как мы закончили, направились прямо сюда, — отвечает Арчи, целуя Чарли в макушку и заставляя ее улыбнуться.

— Что закончили? — Я нажимаю. Арчи смотрит на Ксавьера, который смотрит себе на колени, в то время как Тобиас вздыхает, а Хантер прочищает горло. — Слушайте, мы либо будем абсолютно откровенны во всем, либо вообще ничего не будем говорить. Я отказываюсь продолжать заниматься с вами этой ерундой, когда речь заходит о вещах, которые касаются меня, — выпаливаю я, совершенно не контролируя свои эмоции.

— Мы были с Райаном, — отвечает Тобиас, и я заставляю себя не вздыхать, поскольку я уже знаю это по выражению лица Райана ранее.

— Делая что? — Спрашиваю я, мой ответ немного резковат, когда я поворачиваюсь к нему лицом. Он ищет в моих глазах Бог знает что, прежде чем, наконец, ответить.

— Разбирались с Билли, проводили тесты на газировке, взламывали записи телефонных разговоров так же записи с камер наблюдения, и скучали по тебе, — бормочет Тобиас, понизив голос, когда щелкает меня по носу, и я даже не могу заставить себя посмотреть на него.

— Я тебя умоляю, ты же не думаешь что это дает хоть какую то информацию, Тоби, — вмешивается Лу-Лу с многозначительным выражением лица, когда она смотрит на парней, и я ухмыляюсь.

— Я не понимаю, что ты имеешь в виду, — говорит он в замешательстве, и я качаю головой.

— Она имеет в виду, что ты дал самые простые ответы из возможных. Я хочу знать подробности. Например, что включало в себя "общение" с Билли? Какие тесты вы провели на газировку? Чей телефон вы взломали и почему? И о каких записях с камер наблюдения идет речь?

— Ах, ухх, ну... Ксавье или Хантер тебе это скажут.

Я бросаю на него сердитый взгляд, как на маленького слабака, но, к моему удивлению, Ксавье сжимает мое плечо и делает именно это.

— Разобраться с Билли означало выбить из него все дерьмо и заставить команду Райана подлатать его, потому что Хантер сказал, что убить его - это не вариант. — Он так небрежно закатывает глаза, что я просто таращусь на него. — Мы провели тесты газировки, чтобы узнать, что именно в ней было, и взломали телефоны КитКат и Рокси, чтобы найти больше возможной информации. — Он наблюдает за мной с легкой усмешкой на губах, как будто доволен собой. — Для тебя этого достаточно?

Я чувствую, что он знает, какой эффект производит на меня. Я едва могу сейчас трезво мыслить, но киваю в ответ, нутром чувствуя, что он говорит мне правду.

— Вам, ребята, удалось что-нибудь найти? — Спрашиваю я, но Ксавьер указывает на Хантера.

— Ну раз мы команда, то и отвечать должны все? Хантер может покончить с этим. — Самоуверенный ублюдок.

Хантер проводит большим пальцем по костяшкам моих пальцев, пока я выжидающе смотрю на него, и он морщится.

— В твоей газировке определенно был наркотик для изнасилования на свидании, и ни на одном из их телефонов ничего не обнаружили, что наводит нас на мысль, что у них может быть какой-то одноразовый телефон, но я не уверен. Запись с камер наблюдения велась из дома Арчи, что нам ничего не дало, поэтому они собираются просмотреть другие камеры наблюдения, потому что они откуда-то раздобыли это дерьмо, и мы хотим знать, откуда. Будь то до или на вечеринке.

Кивая в такт каждому его слову, я не знаю, ошеломлена ли я больше тем, чем они занимались, пока я пыталась заснуть, или тем фактом, что они мне рассказали.

— Значит, это все еще игра в ожидание? — Чарли заговаривает как раз в тот момент, когда Линда подходит с нашими напитками, прекращая разговор.

— Видишь, я говорила тебе, что эти маленькие засранцы скоро тебя найдут, не так ли? — говорит Линда, подмигивая, и я улыбаюсь вместе с ней. — Я думаю, этих мальчиков тоже нужно покормить и напоить, да? — добавляет она, и все они кивают, отдавая ей заказы, когда она достает ручку и блокнот, снова подмигивая мне, прежде чем уйти.

Тобиас хватает мою воду, быстро выпивает половину стакана, прежде чем повернуться ко мне с улыбкой. — Я поделюсь своей с тобой, Шарик, — говорит он с усмешкой, и я закатываю глаза.

— Но да, мы возвращаемся к игре в ожидание. Я думаю, это означает, что нам нужно повременить с охотой на КитКат и Рокси прямо сейчас, — бормочет Ксавьер, и я так быстро поворачиваю голову, чтобы посмотреть на него, что чуть не получаю удар хлыстом. Разочарованный взгляд на его лице застает меня врасплох, но он продолжает: — Я знаю, что ты хочешь этого, Иден. Поверь мне, мы тоже этого хотим. Но я думаю, что важно, чтобы мы сначала узнали, от кого они это получили.

Мои брови хмурятся, когда я смотрю на него в замешательстве, пытаясь осмыслить его слова. Я понимаю, о чем он говорит, но я все равно хочу выпотрошить их к чертовой матери, как только увижу.

— Я понимаю. Понимаю, но...

—Интуиция подсказывает мне, что моя мать имеет к этому какое-то отношение, — выпаливает он, прерывая меня, и я жду его объяснений. — У меня нет доказательств, вообще никаких, но во всем этом дерьме есть что-то такое, на чем повсюду написано ее имя. Я знаю, что у нее есть люди, которые следят за мной в школе, передают ей информацию, и я бы не исключил, что эти двое - ее сучки, особенно когда моя мать думает, что она баллотируется в мэры вместо отца Рокси.

Ну что ж.

Заглядывая ему в глаза, я вижу правду в его карих глазах, и не остается незамеченным, что он делится со мной своими внутренними инстинктами. Даже если это его мать, он открыт и честен со мной. С тяжелым вздохом я оглядываю сидящих за столом, пока все переваривают то, что он только что сказал, и, наконец, киваю.

— Тогда ладно. Мы ждем. Я могу это сделать. Но должно же быть время, когда я смогу их убить, черт возьми .

— Согласна, — добавляет Чарли, прежде чем все остальные пробормотали свое согласие.

Тяжелая тишина повисает над столом, лишая нас всякого веселья и радости, которые у нас были, пока Тобиас не хлопает в ладоши.

— Да пошли они к черту. Они не смогут испортить нам выходные. Они сделали достаточно, — заявляет он, обводя взглядом стол во время разговора. — Я предлагаю съесть нашу еду, переодеться и отправиться в Маунт-Джеймс. Сегодня хороший день. Мы можем расслабиться, поплавать и насладиться солнцем. Только мы семеро — никаких телефонов, никаких социальных сетей, только мы. Что скажешь?

Он обращается к столу, но его взгляд сосредоточен на мне, и я ловлю себя на том, что мгновенно киваю. Очевидно, не только мне нужно отвлечься. Все остальные делают то же самое.

— Давайте сделаем это.

Двадцатьпять

ТОБИАС

ТОБИАС

Выпрыгнув из внедорожника Ксавье, я бросаюсь к G-Wagon Иден, который уже припаркован, и распахиваю ее дверцу. У меня была отличная идея приехать сюда всем вместе на целый день, но я не учел тот факт, что нам придется ненадолго расстаться, прежде чем мы доберемся до Маунт-Джеймс, и мне не стыдно признаться, что я чертовски скучал по ней.

После прошлой ночи я просто хочу быть в ее присутствии любым возможным способом. Меня бесит, что она была так близка к тому, чтобы быть накаченной наркотиками, и если бы она этого не заметила, все было бы намного хуже.

Перегнувшись через нее, я отстегиваю ее ремень безопасности, прежде чем выжидающе смотрю на нее, ожидая, что она даст мне добро, и она кивает, закатив глаза, заставляя меня улыбнуться, поэтому я поднимаю ее с сиденья.

— Ты сегодня как гигантский Лабрадор, Тобиас. Весь такой требовательный и дерьмовый, — бормочет она с улыбкой, когда я целую уголок ее губ. Она гладит меня по затылку, прежде чем провести пальцами по краю моей черной шапочки.

— Тебе, блядь, это нравится, Шарик, — парирую я, крепче обнимая ее за талию, пока ее длинные стройные ноги болтаются над землей, и она выглядит чертовски сексуально в своем чертовски милом зеленом платье.

— Хм, не льсти себе! — Подруга Иден, Лу-Лу, кричит, выпрыгивая с пассажирской стороны внедорожника, притворно давясь, отчего Чарли и Арчи хихикают, выбираясь с заднего сиденья.

— Ей бы понравился мой член, не так ли, Иден? — Я поддразниваю ее, приподнимая брови, и улыбки, которую я ожидал увидеть на ее лице, не появляется, когда она хмуро смотрит на меня.

— Нет, она бы не стала, потому что он мой, — шепчет она мне на ухо, чтобы никто другой не услышал, и властный тон в ее голосе мгновенно заставляет мой член затвердеть.

— Мне нравится, когда ты предъявляешь на меня права. Сделай это снова, сейчас же, — шепчу я в ответ, и она усмехается, прежде чем толкнуть меня в грудь, поэтому я опускаю ее на гравий, но прежде чем она отходит от меня, она поднимается на цыпочки и шепчет мне на ухо.

— Как пожелаешь.

С этими словами она разворачивается на каблуках, хватает свою большую сумку из багажного отделения и вальсирует в направлении водопада, взяв под руку Лу-Лу, а Чарли и Арчи следуют за ней.

Я наблюдаю, как ее взгляд останавливается на Ксавье и Хантере, которые берут полотенца и холодильник из внедорожника, и мне хочется топнуть ногой, когда она подмигивает в их сторону.

— Эй, придурок, помоги, блядь, — требует Хантер, как только Иден проходит мимо него, и я спешу помочь с холодильником, набирая скорость, чтобы оставаться позади Иден, не заботясь о том, где Ксавье или Хантер, когда я ухожу без них.

Я насмотрелся на них достаточно прошлой ночью, когда все, чего я хотел, это оказаться глубоко внутри Иден или даже просто лежать рядом с ней, но все мои планы были к чертовой матери разрушены какими-то ублюдочными садистами, пытавшимися накачать моего Шарика наркотиками.

После того, как она действительно послушалась и поднялась в свою комнату, Хантер набрал номер Райана, и он был в доме Арчи в рекордно короткие сроки. Мы сказали Арчи оставаться дома, но никто из нас не мог с ним по-настоящему поспорить, когда он был непреклонен в желании обеспечить своей сестре безопасность, даже если это означало перейти на темную сторону вместе с нами.

Наблюдая, как он подходит к Иден, держа Чарли под другую руку, и ерошит волосы Иден. Не могу поверить, что никто из нас раньше не замечал этого сходства. Теперь так заметен разрез их голубых глаз и овал лица.

Возможно ли ревновать к тому факту, что ему удалось провести с ней девять месяцев в утробе матери? Типа, я не хочу быть с ней родственником, но, черт возьми, я хочу проводить каждую гребаную секунду с этой девушкой.

Смеясь над своими безумными мыслями, я провожу рукой по лицу и возвращаюсь к реальности. Я просто чертовски устал после прошлой ночи. Мы часами смотрели отснятый материал, прокручивали записи телефонных разговоров Рокси и КитКат и буквально выбивали дерьмо из Билли, потому что Райан сказал, что мы не можем повредить руки во время футбола - удары кулаками запрещены. Это было необходимо и стоило нашего времени и усилий, но это было просто не то, чем я хотел заниматься.

Я слышу водопад еще до того, как вижу его, звук текущей воды подобен музыке для моих ушей. Следуя по грунтовой тропинке, по которой идут остальные, я останавливаюсь как вкопанный, когда вижу, как вода переливается через выступ примерно в двадцати футах над землей и падает в кристально чистый бассейн внизу. Бассейн имеет каменистое дно и полностью окружен деревьями, кустарниками и валунами, что придает ему безмятежную атмосферу.

Солнце палит вовсю, отражаясь от воды, и я делаю глубокий вдох. Здесь так спокойно. Это лучшее место для того, чтобы расслабиться, и это именно то, что нам всем нужно сделать сегодня, пока мы ждем дополнительной информации о том, кто стоит за этим. Я имею в виду, мы знаем, что это гребаная Илана, но в этом городе ты ничего не добьешься без доказательств, и даже если они у тебя есть, ты, как правило, не продвинешься далеко.

Иден останавливается у большого валуна, кладет на него полотенце и сумку, прежде чем снять сандалии и платье, обнажив под ними белое бикини с завязками, и любой шанс на то, что мой член сдуется, улетучивается. Она просто чертовски красива.

— Не отставай, чувак, — говорит Хантер, проходя мимо, загораживая мне вид на нашу девушку, и мне требуется секунда, чтобы осознать, что я на самом деле остановился, чтобы посмотреть на нее.

— У тебя плохо это получается, — замечает Ксавье, останавливаясь рядом со мной, и когда я перевожу взгляд на него, то обнаруживаю, что он смотрит на нее точно так же, как и я.

— Я не единственный, — отвечаю я, и он кивает один раз, его челюсть сжата, когда он соглашается. Я просто хочу защитить ее и избавить от всех ее проблем. Оглядываясь через плечо, когда Хантер мимоходом проводит рукой по ее спине, она мягко улыбается нам. — Мы сделаем все что потребляется, чтобы сохранить ее, — добавляю я, и, к моему удивлению, Ксавье расслабляется.

— Чего бы это ни стоило, — повторяет он, прежде чем шагнуть к ней.

Глубоко дыша, я делаю последние шаги, чтобы присоединиться ко всем, когда они раскладывают свои полотенца и вещи, ставя холодильник так, чтобы до него было легко дотянуться нашей группе.

Я вслепую хватаю ближайший пустой пакет и встряхиваю его, заставляя всех смотреть на меня, пока я говорю. — Все, пожалуйста, положите свои телефоны, умные часы и все остальное дерьмо, которое у вас есть с собой и которое дает вам доступ к внешнему миру, в этот пакет прямо сейчас. На оставшуюся часть дня мы недоступны.

Лу-Лу закатывает глаза, но все молча складывают свои телефоны и девайсы в пакет, а я ухмыляюсь. У водопада сейчас больше никого нет. Мимо нас проходят несколько человек, но пока это только наше место, и я надеюсь, что так и останется.

Чарли достает мини-динамик, машет им в мою сторону, я свирепо смотрю на нее, но смягчаюсь, когда она подключает к нему свой телефон и начинают звучать расслабляющие пляжные флюиды. Никаких текстов, только инструментальные мелодии. Ладно, я вполне могу с этим смириться.

Прислонившись спиной к массивному камню, я складываю руки за головой и смотрю в небо, позволяя солнцу согревать мою кожу. Я слышу хихиканье Иден, и это привлекает мое внимание к ней, когда она лежит рядом с Хантером, его рука закинута ей за спину, а ее голова запрокидывается от смеха. Меня удивляет, насколько сильно мне нравится видеть, как он заставляет ее смеяться, и на самом деле видеть, как он тоже улыбается.

Черт, если кто-то здесь и заслуживает улыбки, так это он, но это не значит, что я не могу чертовски ревновать.

Решив, что она провела с ним достаточно времени, я поднимаюсь на ноги, скидываю кроссовки и бросаю футболку рядом с собой. Направляюсь в их сторону, к краю уступа, на котором мы находимся, игнорируя остальную часть группы, поскольку мои глаза сосредоточены исключительно на ней. Останавливаясь перед ними, я мгновенно вижу понимающий взгляд Хантера, когда Иден улыбается мне, моя тень закрывает солнце над ней.

— Шарик, пойдем поплаваем со мной, — говорю я, не надувая губ, вместо этого смотрю на нее своими лучшими щенячьими глазами, и она кивает в знак согласия. У меня почти кружится голова, когда она кладет свою руку в мою и позволяет мне поднять ее на ноги. — Ты готова немного повеселиться, Шарик? — Спрашиваю я, и когда она собирается открыть рот, я хватаю ее за талию и подталкиваю к краю, талкая в воду прежде, чем она успевает сказать хоть слово.

Я слышу, как Ксавьер и Хантер ворчат на меня, но остальные смеются, что, черт возьми, только подбадривает меня, поэтому, прежде чем она успевает вынырнуть, я ныряю в воду рядом с ней. Здесь прохладнее, чем я ожидал, но все равно это идеальная передышка от палящего солнца, и когда я выныриваю из воды, то обнаруживаю, что она уже смотрит в мою сторону.

— И толпа сходит с ума, когда Тобиас Холмс делает лучший подкат сезона, — приветствую я, улыбаясь ей и повторяя ее собственное поддразнивание того момента, когда она бросила меня в бассейн Арчи, и она улыбается, вспоминая.

— Ты придурок, Тобиас Холмс, — говорит она с ухмылкой, приближаясь ко мне, ее голова чуть выглядывает над водой, когда она встает на цыпочки, и я притягиваю ее в свои объятия, пытаясь поправить шапочку на голове.

Видя, что я с трудом справляюсь с многозадачностью, она протягивает руку и поправляет мне прическу, и я мгновенно узнаю вопрос в ее глазах, но если она хочет спросить, она должна произнести нужные слова. Я не собираюсь делиться этой информацией добровольно, я уже чувствую, как мое сердце бьется быстрее, просто думая об этом.

Ее пальцы обхватывают мое лицо, медленно поглаживая по щеке, пока она заглядывает мне в глаза, и я вижу момент, когда она собирается с духом, но все равно жду.

— Есть какая-то особая причина, по которой ты всегда носишь шапку? — спрашивает она, и я делаю глубокий вдох, чувствуя легкое головокружение, хотя и знал, что она собиралась произнести эти слова.

— Да. — Я на мгновение закрываю глаза, пытаясь сохранять спокойствие, но это трудно, когда это всплывает в разговоре.

— Ты не обязан мне говорить, я просто поинтересовалась, вот и все, — успокаивает она, но я качаю головой. В данный момент мы все хотим поделиться с ней нашими темными и порочными историями, так почему бы и нет?

— Я могу сказать тебе, только наедине, — бормочу я, оглядываясь по сторонам, и мой взгляд останавливается на водопаде. Я знаю, что под ним есть огромный выступ, и там было бы достаточно уединенно, чтобы мы могли поговорить.

Оглядываюсь на остальных, когда они расслабляются, слушают музыку и болтают. Ксавьер наблюдает за мной с беспокойством в глазах, замечая, что мы больше не смеемся и не шутим, вероятно, видя, как внутри меня разгорается огорчение. Я указываю большим пальцем за спину, показывая на водопад, и он кивает.

— Следуй за мной, — говорю я ей, переплетая свои пальцы с ее, и она идет в ногу со мной, переходя вброд воду рядом со мной, которая достигает ее ключиц.

Я не могу сказать, вспотели ли у меня ладони или это просто от воды, но когда мы оказываемся прямо перед низвергающимся водопадом, я с радостью отпускаю ее руку и ныряю под струи, стаскивая при этом шапку.

Выныривая с другой стороны, я убираю волосы с лица и бросаю шапку на влажный выступ в пяти футах от меня, ожидая появления Иден, и, как гребаная сирена, она выныривает из воды. Я наблюдаю за каждой каплей воды, стекающей по ее лицу и шее, когда она моргает и открывает глаза.

Ей требуется мгновение, чтобы оглядеть пространство, в котором мы сейчас находимся, и на этот раз именно она протягивает мне руку. Для меня совершенно непривычно, как легко переплетаются наши пальцы, словно два кусочка одной головоломки, и по мере того, как она ведет нас к выступу, я обнаруживаю, что все больше и больше готов открыться.

Не желая пока вылезать из воды, я упираюсь руками в камни, глядя на свою шапку вдалеке. Моя голова горит от этого напоминания, когда Иден тихо стоит рядом со мной, не торопясь, но каким-то образом демонстрируя свою поддержку.

— Когда я впервые попал в исправительное учреждение Холмса, мне было одиннадцать, — бормочу я, позволяя словам слететь с моих губ, постепенно расслабляясь, преодолев первоначальное препятствие при запуске воспоминаний. Иден ничего не говорит, но нежно сжимает мои пальцы, поощряя меня говорить в моем собственном темпе. — Я действительно не понимал, что я сделал не так. Я потратил все это время, пытаясь собрать воедино то, что я сделал, что так расстроило моих родителей, но только когда я стал немного старше, я понял, что на самом деле я был не виноват с самого начала.

Закрывая глаза, я чувствую, что снова возвращаюсь в темное бетонное замкнутое пространство. Один, но слишком упрям, чтобы бояться.

— Мне так жаль, — шепчет Иден, ее дыхание обдает мое плечо, когда она говорит, и я качаю головой.

— Тебе не за что извиняться, Иден. Я оказался в ловушке ситуации, из которой у меня не было возможности выбраться, потому что единственными людьми, которые могли спасти меня, были мои родители, и именно они поместили меня туда в первую очередь .

Я помню, как когда-то исследовал значение слова "родитель". Тот, кто рожает, или же воспитывает ребенка. Я, должно быть, напечатал это слово десятью разными способами, но каждый раз оно имело значение, к которому я не имел никакого отношения. Мои мать и отец никогда не воспитывали меня должным образом. Я всегда удивлялся, зачем они вообще побеспокоились о том, чтобы завести ребенка.

— Первый раз меня отправили туда на следующий день после моего одиннадцатого дня рождения. У меня не было ни вечеринки по случаю дня рождения, ни праздника, ни торта, но на следующий день я пришел домой из школы, и миссис Даффи испекла мне шоколадное печенье и открытку, поскольку накануне я проговорилась, что у меня ничего нет — ни вечеринки, ни подарков.

Я вижу понимание на ее лице, когда упоминаю учительницу, которая была так мила со мной в детстве. Теперь ей сходит с рук говорить любому из нас все, что ей заблагорассудится, потому что мы знаем, что она стоит тысячи людей в этом городе, за исключением Иден.

— Вот почему она чертовски крутая, потому что ей пришлось так долго терпеть тебя, — заключает Иден с улыбкой, и я ухмыляюсь в ответ.

— Да. Она классная. Но когда в тот день я пришел домой с угощениями, мой отец, Грант, только взглянул на них и слетел с катушек. Если честно, мои воспоминания об этом немного отрывочны, но он бил меня так же, как и тогда, когда я плохо себя вел, только на этот раз это не ограничилось ударами в туловище. Я помню, как он держал в руке спортивный трофей колледжа, направляясь ко мне, а моя мать, Мойра, стояла и наблюдала за происходящим в дверях. Следующее, что я осознал, - это то, что я очнулся в исправительном центре для несовершеннолетних с двадцатью двумя швами на голове.

Обхватив ее запястье рукой, я медленно подношу ее пальцы к шраму, который тянется от затылка к моему правому уху. Неровная приподнятая кожа сейчас так же заметна, как и в тот день, когда это произошло, поскольку она была грубо зашита, без всякой осторожности или экспертной точности, потому что мой отец хотел, чтобы это оставалось в тайне. Я вижу, как расширяются ее глаза, когда она ощупывает шрам от края до края, но выражение ее лица смягчается.

— Я могу только предположить, что это было потому, что он чувствовал, что я опозорил семью, приняв подарок от миссис Даффи, но об этом больше никогда не говорили, так что я никогда по-настоящему не понимал — добавляю я, пытаясь отвлечься от ее прикосновения.

Я чувствую, как она пытается заглянуть мне в глаза поглубже, хочет прочесть мои эмоции, но я давным-давно подавил это дерьмо. Сделав глубокий вдох, я наконец-то встречаюсь с ней взглядом, впервые с тех пор, как начал говорить. Я ожидал увидеть жалость или сочувствие, поэтому удивлен, увидев что-то совершенно другое. Такое чувство, что ей не все равно, как будто она видит меня в другом свете, в свете силы и признательности.

Поднимая руку к моей щеке, она не сводит с меня взгляда, в то время как другая ее рука остается в моих волосах.

— Ты гораздо больше, чем то что они в тебя вложили, Тобиас Холмс. Я от всего сердца уважаю то, что это часть тебя, которую ты хочешь сохранить в тайне, но никогда не позволяй этому определять тебя. Даже когда ты выводишь меня из себя, часть меня всегда жаждет тебя и того, как ты заставляешь меня улыбаться, или то, как ты освещаешь комнату своей улыбкой и индивидуальностью. Ничего из этого не исходит от них, и они не могут ставить себе в заслугу то, кем ты являешься, помни об этом.

Мне кажется, мое сердце вот-вот выскочит из груди, и я едва слышу ее слова сквозь звон в ушах, потому что никто никогда не говорил мне ничего даже отдаленно похожего на это. Никогда. И вот появляется какая-то девушка из ниоткуда, с четкой мишенью на спине, стойко противостоящая ей, отказывающаяся быть растоптанной или сломленной, с самыми добрыми словами, которые я когда-либо слышал.

Как я мог подумать, что я вообще смог бы ей противостоять?

— Ты нечто, Иден Грейди, — хрипло произношу я, полностью потерявшись в ней.

— А ты все еще так чертовски хорош, что у меня болят глаза, — парирует она с усмешкой, заставляя меня улыбнуться, и я не упускаю тот факт, что она сыграла со мной в мою же игру. Видя, что я исчерпал свой лимит в этой теме, она подняла настроение беззаботным комментарием.

Ее руки скользят вниз по моей груди, когда она смотрит на меня сквозь ресницы. Капли воды все еще стекают по ее вискам, и я провожу по ним пальцем, ее рот слегка приоткрывается, когда воздух вокруг нас нагревается.

Медленно я наклоняюсь вперед и приподнимаю ее подбородок, приближая свои губы к ее в дразнящем поцелуе. Я чувствую каждый дюйм ее губ на своих, когда ее руки прижимаются к моей обнаженной груди, а ногти впиваются в мою кожу самым лучшим из возможных способов.

Мне нужно, чтобы она была ближе. Мне нужно больше. Мне просто нужно, чтобы она поглотила меня, как она всегда это делает.

Проводя руками вниз по ее талии, я разворачиваю нас и медленно толкаю ее назад, оставаясь грудь к груди с ней, пока ее спина не достигает выступа, затем я наклоняюсь и поднимаю ее в воздух. Мне нравится, что ее ноги автоматически раздвигаются для меня, прежде чем обвиться вокруг моей талии, когда я крепче сжимаю ее бедра.

Голова Иден откидывается назад со стоном, отстраняя наши рты, поэтому я неторопливо провожу губами вниз по ее шее, проводя языком по мурашкам, покрывающим ее плоть. Я глажу ее грудную клетку, упираясь большим пальцем чуть ниже ее упругих сисек, и мне нравится, как она мгновенно сжимает свои ноги вокруг меня, безмолвно умоляя о большем.

Ее руки обхватывают мое лицо, и я не меняю позы, пока она мгновение смотрит мне в глаза, пытаясь что-то прочесть, и я не понимаю что, пока она не двигается. Наклоняя мою голову в сторону, она касается губами моего шрама, покрывая поцелуями мой затылок до уха, каждое прикосновение вызывает дрожь у меня по спине.

Никто другой никогда не прикасался к нему губами, кроме нее.

— Шарик, если мы не остановимся сейчас, я вообще не смогу остановиться, — признаю я, и она облегченно улыбается, оглядываясь на меня, ее глаза практически распахнуты, когда она встречается со мной взглядом.

— Не смей, черт возьми, останавливаться.

Поцелуй.

— Ты мне нужен.

Поцелуй.

— Прямо сейчас.

Поцелуй.

— Ты не можешь поделиться со мной частичкой своей души, а потом не трахнуть меня до беспамятства.

Поцелуй.

— Это не сработает, если я буду твоей, Тобиас.

Поцелуй.

Черт. Эта девушка - все. — Не думаю, что есть что-то, чего я бы не сделал для тебя, Иден, — хрипло произношу я, и она слегка кивает, как будто понимает это. Этот новый уровень взаимопонимания между нами заставляет меня желать ее больше, чем когда-либо. — Ты должна вести себя тихо, потому что я не знаю, слышно ли нас из-за водопада, но я не хочу, чтобы кто-нибудь нас беспокоил. Сейчас здесь только ты и я. Договорились?

Она облизывает губы, сохраняя молчание, и дергает за шнурок на спине своего бикини, за которым быстро следуют тот, что завязан у нее на шее. Иден отбрасывает кусок материи в сторону, и мой взгляд падает на ее грудь, но прежде чем я успеваю провести большим пальцем по ее соску, она поднимается на ноги с соблазнительной улыбкой на губах.

Я стою неподвижно, как статуя, и смотрю на нее снизу вверх, наблюдая, как она стягивает трусики от бикини вниз по бедрам, обнажая свою блестящую киску. Кто, черт возьми, создал эту девушку? Она единственная в своем роде, и я никогда ее не отпущу.

Упираясь руками в края, я отталкиваюсь от дна бассейна и быстро провожу языком по ее киске, оставляя ее изумленно пялиться на меня. Я вылезаю из воды и сбрасываю шорты в рекордно короткое время, притягивая ее ближе к себе, мой член прижимается к ее животу, когда я снова завладеваю ее губами.

— Сядь на выступ, опустив ноги в воду, Тобиас, — приказывает она, и я с радостью подчиняюсь. Поворачиваясь лицом к водопаду, я убеждаюсь, что отсюда нас никто не увидит. Каскад слишком густой, чтобы уловить даже мельчайший проблеск, если только кто-то специально не проплывет под ним.

Откинувшись назад, опираясь на руки, я смотрю, как Иден опускается на колени, оседлав меня, ее сиськи прижаты к моему лицу, когда она скользит своей влажной киской по всей длине моего члена, и я стону от удовольствия.

— Ты должен вести себя тихо, Тобиас, помнишь? — поддразнивает она с ухмылкой, и мне это нравится. Я мог бы кончить, просто наблюдая, как она, опустив стены, берет от меня то, что хочет.

Она устраивается так, чтобы мой кончик был у ее входа, затем опускается на мой член, ее тугая киска сжимает мой член так чертовски сильно, что я чуть зубами не прокусываю нижнюю губу до крови.

— Черт, — рычу я, когда она медленно прижимается ко мне, и когда я кладу руки ей на талию, она отталкивает меня.

— Держи свои гребаные руки там, где они есть, или это прекратится, — предупреждает она, желание в ее глазах сияет ярче с каждым словом.

— Ты слишком много времени проводила рядом с Хантером, Шарик, — бормочу я, заложив руки за спину, откидываясь еще дальше назад и позволяя ей взять контроль в свои руки. Снова сжимая ее бедра, я борюсь, чтобы удержать ноги в воде, отчаянно желая перевернуть ее и жестко трахнуть, но дать ей то, что она хочет, гораздо важнее. — Тебе лучше заставить себя кончить на мой член, Иден, — рычу я, уже чувствуя, как мое тело покалывает от ее прикосновений.

Она совершенно обнажена, во всех смыслах этого слова, и я хочу каждую ее часть. Положив одну руку мне на плечо, она просовывает другую себе между ног, и я в полном изумлении смотрю, как она поглаживает свой клитор, покачиваясь напротив меня.

Изо всех сил стараясь удержаться на ногах, я бросаюсь вперед, втягивая ее сосок в рот, и она вскрикивает, ее движения становятся сбивающимися.

— Блядь. Блядь. Блядь. Я... я кончаю. Блядь. ДА. Да, — она задыхается от удовольствия, ее спина выгибается дугой, и я прикусываю ее сосок, когда ее киска сжимает меня, как тиски, и она скачет на мне сильнее, чем когда-либо, погружаясь в свой оргазм.

Покалывание начинается с пальцев на ногах, и я пытаюсь сдержаться, но легчайшая дрожь, исходящая от нее, когда она опускается на мой член, заставляет меня опереться на руки, когда я толкаюсь в нее, мой собственный стон срывается с моих губ.

Когда удовольствие прокатывается по моему телу, я чертыхаюсь, когда, наконец, обнимаю ее, прижимая к себе. Когда кажется, что мы преодолели все волны экстаза, она прижимается ко мне с тихим вздохом на губах, а я медленно откидываюсь назад и позволяю ей лечь мне на грудь.

Я никогда не чувствовал себя ближе к другому человеку, чем сейчас, в этот момент с ней. Она разрушает меня до глубины души наилучшим из возможных способов. Ощущение биения ее сердца рядом с моим почти убаюкивает меня, пока она не наклоняется, чтобы посмотреть мне в глаза.

— И как мы должны привести себя в порядок? — шипит она со смехом, и я качаю головой. Не говоря ни слова, я подтягиваю нас в сидячее положение и прыгаю в воду, заставляя ее вскрикнуть от удивления.

— Все чисто, — нараспев произношу я, и она, закатив глаза, бьет меня по груди, когда я медленно выхожу из ее тела, мгновенно ощущая потерю.

— Тобиас, что ты будешь чувствовать теперь, когда твоя сперма в этом бассейне, готовая оплодотворить любого, кто войдет? — спрашивает она суровым голосом, и я замираю.

— Серьезно? — Спрашиваю я, мое лицо бледнеет, и она со смехом откидывает голову назад. — О, ты подлая сучка, — говорю я с усмешкой, притягивая ее ближе и осыпая поцелуями все ее лицо, пока она одобрительно мычит.

— Спасибо тебе, — бормочет она, откидываясь назад, чтобы встретиться со мной взглядом, и я хмурюсь в замешательстве. — За то, что рассказал мне кое-что личное. За то, что доверился мне, — уточняет она, и мое сердце переполняется.

— Я говорил тебе, что нет ничего такого, чего бы я не сделал для тебя, Шарик. Что бы ни потребовалось, моя главная задача - обеспечить твою безопасность. — Более правдивых слов никогда не слетало с моих уст, и есть другие слова, которые, я знаю, являются правдой, глубоко в моей душе, она еще не готова услышать. Шаг за шагом, и эта девушка будет нашей навсегда.

Двадцатьшесть

КСАВЬЕ

КСАВЬЕ

— Пятьдесят пять...пятьдесят шесть... пятьдесят семь...

— Посчитай в своей гребаной голове, Тобиас, — ворчу я. Попытка делать повторения с отягощениями, пока он, блядь, считает вслух свои отжимания, сводит меня с ума, и он это знает. Хантер бежит по беговой дорожке, его наушники надежно закреплены, когда он отгораживается от нас. Мудак.

Мы позаботились о том, чтобы в доме был достаточно большой тренажерный зал, чтобы всем нам было удобно заниматься, но Тобиас по-прежнему смотрит мне прямо в лицо, пока я пытаюсь тренироваться.

Ставя штангу обратно на стойку, я залпом выпиваю воду, пока мелодия Хантера наполняет комнату. Прежде чем он успевает остановить машину и спрыгнуть, я хватаю его телефон и отвечаю в ту же секунду, как вижу, что звонит Райан.

— Что у тебя есть? — Спрашиваю я, слегка задыхаясь, когда подношу телефон к уху и кладу руку на грудь Хантера, когда он приближается, игнорируя его ворчание.

— Мне тоже приятно с тобой поговорить, Ксавье, — отвечает Райан скучающим тоном, и я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Идиот. — Я как раз звонил Хантеру, чтобы держать вас всех в курсе, ребята.

— Тогда продолжай, — резко требую я. У меня сейчас нет времени на любезности. Я хочу знать больше, чтобы лучше контролировать ситуацию. Я ненавижу чувствовать, что мы стоим на месте, и когда мне кажется, что контроль ускользает у меня из рук, я начинаю нервничать и действую гораздо более опрометчиво.

Хантер опускается на мат рядом со мной, толкая Тобиаса на землю и прекращая его отжимания, но даже Тобиас, кажется, больше озабочен телефонным звонком, чем своими упражнениями в данный момент.

— К сожалению, ничего нового в отношении того, кто снабжал девочек наркотиками, но у меня есть кое-какая информация о твоем отце, хочешь что бы я переслал ее вам?

Его слова заставляют меня сделать паузу, и мой взгляд устремляется к парням, которые, должно быть, слышат его, потому что они смотрят на меня широко раскрытыми глазами, их челюсти слегка отвисли.

— Какую информацию? — Наконец отвечаю я, потирая затылок и размышляя, чем, черт возьми, занимался мой отец.

— Я думаю, будет лучше, если я пришлю тебе подробности. Дай мне тридцать минут, и у меня будет для тебя все.

Телефон отключается без какого-либо предупреждения или прощания, именно так мне это нравится. Ненавижу говорить больше, чем нужно, но и ждать тридцать гребаных минут тоже не хочу.

— Как ты думаешь, Ксан, что это может быть? — спрашивает Хантер, забирая у меня свой телефон, и я пожимаю плечами. Как бы мне ни было неприятно это признавать, я понятия не имею.

— Мы узнаем, когда Райан вытащит палец из своей задницы, — усмехаюсь я, хватая свой телефон со скамейки рядом со мной и направляясь к двери.

Если он не может сказать мне сейчас, я могу принять душ, потому что нам скоро нужно идти в школу.

Поднявшись наверх, я захожу в свою комнату и направляюсь прямиком в ванную, включаю душ, чтобы согреться, пока чищу зубы. Мои мысли снова возвращаются к субботе и к тому, какими беззаботными и расслабленными мы все были в Маунт-Джеймс. Было особенным увидеть Иден в совершенно другой обстановке.

В ту секунду, когда они с Тобиасом вышли из-под водопада, я понял, что они трахались. Это было написано на их лицах. Они вдвоем купались в лучах счастья, пока Тобиас поправлял верх бикини Иден. Однако в то же время между ними установился новый уровень взаимопонимания, и когда она поправила его шапку, я понял, что он рассказал ей историю, которую знали лишь несколько человек.

Черт возьми, она проникала нам под кожу, и мне нравилось чувствовать ее там. Просто у меня до сих пор ноющее предчувствие, что моя мать встанет между нами и все испортит.

С тяжелым вздохом я заставляю себя отодвинуть эту мысль на задний план, вместо этого сосредотачиваясь на вчерашнем дне. После того, как Иден попрощалась со своей подругой Лу-Лу, мы убедили ее вернуться сюда с нами. Мы ничего не делали, только ели и смотрели фильмы вместе, и она осталась на ночь. Что ж, мы все уснули на диванах и продолжили киномарафон до воскресенья.

Это были самые обычные двадцать четыре часа в моей жизни и именно то, в чем мы все нуждались. Быть вместе, без драмы или напряжения, было идеально. Я ненавидел то, что она вернулась к Арчи прошлой ночью. Я хотел заставить ее остаться, но я, блядь, пытаюсь ее слушать. А теперь нам нужно отправиться в школу и разобраться со всем дерьмом пятничной вечеринки, не вдаваясь в подробности.

Я и так на взводе из-за столкновения с Рокси и КитКат, так что я знаю, что Иден чувствует себя еще хуже, но если есть хоть какой-то шанс связать это с моей матерью, нам нужно сначала это сделать, прежде чем мы их уничтожим.

Быстро приняв душ, я оборачиваю полотенце вокруг талии и направляюсь к шкафу, поглядывая на время и увеличивая скорость. Сегодня утром у нас тренировка, так что мне нужно поторапливаться.

Надеваю свои черные узкие джинсы и простую белую футболку, хватаю спортивную сумку и спешу вниз, обнаруживая Хантера и Тобиаса готовыми к выходу. Не говоря ни слова, я открываю входную дверь, и они следуют за мной, мы втроем забираемся в мой "Jaguar", и я включаю систему безопасности дома со своего телефона.

Хантер сел на пассажирское, когда Тобиас плюхается на заднее сиденье, и когда я медленно начинаю выезжать с подъездной дорожки, мой телефон вибрирует в кармане, и я нажимаю на тормоза. Я вытаскиваю его, и мои глаза запоминают фотографию на экране, когда я нажимаю кнопку вызова на руле.

К счастью, мой телефон уже подключен, и гудки раздаются по всей машине, когда я снова трогаюсь с места, постукивая пальцами по рулю и передавая телефон Хантеру. Я слышу, как он ругается и передает телефон обратно Тобиасу, который делает то же самое.

— Ксавьер, — бормочет мой отец, отвечая на звонок, и я изо всех сил сжимаю руль, моя челюсть скрипит от гнева при простом звуке его голоса.

— Итак, я пытаюсь решить, знает ли мама, куда ты направляешься, и все это часть ее плана, или у тебя тоже есть свои маленькие грязные секреты, — заявляю я, имея в виду фотографию, которую только что отправил Райан, и спокойно жду его ответа.

— Ксавьер, ты можешь думать, что знаешь все, что здесь происходит, но позволь мне сказать тебе, что это определенно не так.

— Это говорит мне о том, что она не знает, как интересно, — размышляю я, мой разум работает на пределе, пока я обдумываю, как с этим справиться.

— И в интересах каждого, чтобы так и оставалось, Ксавье, — выдавливает он, наконец-то проявляя какие-то эмоции.

— Я смогу сохранить это в секрете, если ты дашь мне доступ в тот дом завтра.

— Нет! — кричит он, и я слышу, как Хантер ругается справа от меня, когда Тобиас хлопает рукой по кожаному сиденью сзади.

— Ты дашь мне доступ в дом завтра, или я пойду прямо к ней прямо сейчас, — рычу я в ответ, и он замолкает. Единственный звук, который я слышу на заднем плане, — это мигалка в его машине, а это значит, что он, скорее всего, прямо сейчас едет туда или обратно. Идеально.

— Мне тоже нужно, чтобы ты кое-что сделал для меня, сынок, — бормочет он, и я качаю головой, как будто он может меня видеть.

— Ни за что.

— Я не думаю, что ты понимаешь, как много я делаю для тебя за кулисами вместе с твоей матерью. Если ты хочешь доступ, тогда приходи на ужин через две недели со своей мамой и мной и приведи с собой Рокси Монтгомери.

— Ни единого гребаного шанса, — рычит Хантер, но потерпеть их одну ночь - ничто в общем плане вещей. Нет, если это даст мне доступ.

— Прекрасно, — рявкаю я, чувствуя, как оба парня впиваются в меня взглядами, - но это того стоит. Оно должно того стоить.

— Отлично, — отвечает он, напоминая мне о себе, и я заканчиваю разговор, останавливаясь на следующем светофоре и откидываясь на спинку сиденья.

— Какого черта ты только что согласилась на это? — Требует ответа Тобиас, и я смотрю на него в зеркало заднего вида.

— Ты знаешь почему, — бормочу я, беру телефон и стираю фотографию с экрана. — Никто не произносит ни единого гребаного слова. Ни единого, пока я не разберусь с этим дерьмом,— приказываю я, и они оба кивают в знак согласия. Единственная причина, по которой я знаю, что они доведут дело до конца, - это то, что результат будет для Иден.

Мне просто нужно пережить сегодняшний день и выбросить это соглашение из головы, потому что мысль об ужине с тремя людьми, которых я не люблю больше всего на свете, вреден для моего гребаного мозга, здравомыслия или благополучия.

Иден

Я не знаю, какой жук заполз в задницу Ксавье с тех пор, как я увидела его вчера, но мне так сильно хочется врезать по горлу этому угрюмому мудаку. Он был таким весь день, почти не разговаривал со мной, но я отказываюсь спрашивать его об этом в школе. Я не хочу, чтобы какая-либо дискуссия с ним была настолько публичной, нам не нужна больше никакая гребаная драма.

День близится к концу, и с меня определенно хватит ходить по яичной скорлупе. Между ним и гребаными "охотницами за бутсами" я на пределе своих возможностей.

Я не могу сказать ни хрена КитКат и Рокси, даже после того, как они пытались накачать меня наркотиками и провели большую часть дня, пялясь на меня, и я ничего не могу сказать Ксавье, так что заставлять все гноиться внутри меня не помогает.

Хантер и Тобиас были совершенно разными. Они как будто пытаются компенсировать Ксавье, что говорит мне о том, что они знают, в чем его гребаная проблема.

Когда я иду по коридору в сторону математического факультета, рука Хантера лежит у меня на плечах, а Тобиас идет с другой стороны, я чувствую, что все смотрят на нас. Официальное звание девушки "Звезд" вдруг стало привлекать ко мне внимание совершенно по другой причине.

Все вокруг меня кажутся настороженными. Слухи, похоже, утихают, если КитКат и Рокси не рядом, тогда ситуация обостряется, и мне приходится вести себя так, будто ничего не случилось. Слова Ксавье, сказанные этим утром, не выходят у меня из головы.

— У нас есть некоторые детали, но их недостаточно. Поэтому мы ведем себя нормально и полностью игнорируем их, пока у нас не будет более надежного плана, а для этого нам нужны доказательства .

Он пробормотал это мне, прежде чем уйти, и с тех пор я его почти не видела.

— Шарик, ты придешь к нам домой сегодня вечером? — Спрашивает Тобиас, касаясь тыльной стороной своей ладони моей, пока мы идем.

— Мне нужно наверстать все домашние задания, которые я не сделала в эти выходные, не говоря уже о том дерьме, которое нам задали сегодня, — бормочу я, и он качает головой.

— Ты можешь делать все это у нас дома, — рассуждает Хантер, и я поднимаю бровь.

— Подождите, ребята, вы действительно сами выполняете свои задания? Я предположила, что вы платите кому-то, чтобы это делали за вас, — говорю я с ухмылкой, и он притягивает меня ближе к себе, целуя в макушку.

— Если бы я хотел, чтобы кто-то другой делал мою домашнюю работу, я бы напугал его, чтобы он это сделал, а не тратил мои деньги впустую, любимая.

Я закатываю глаза, когда Тобиас смеется, входя в класс как раз в тот момент, когда Рокси произносит мое имя.

— ... Иден - гребаная шлюха, гребаная пиявка, и это невыносимо стыдно. Ни в этой школе, ни в этом городе для нее нет места. Я знаю это, ты знаешь это, мы все, блядь, знаем это. Так почему же никто ничего с этим не делает?

Я останавливаюсь в дверях, Хантер и Тобиас остаются со мной, когда я чувствую, как чья-то рука сжимает мое бедро, и когда я оглядываюсь через плечо, я обнаруживаю, что Ксавье смотрит на меня сверху вниз. В его глазах читается раздражение, но на этот раз оно направлено не на меня.

Я пока не вижу Чарли или Арчи, и я рада, потому что с них тоже хватит дерьма, связанного с этими сучками.

Несколько человек в классе бросают взгляды в мою сторону, но Рокси не обращает на них внимания и продолжает. — Мы можем заставить ее уйти. Мой папочка скрывал дерьмо похуже, чем возможность передозировки какой-то маленькой шлюшки, но это должны быть командные усилия. Посмотрите, что она сделала с КитКат, я этого не допущу. Мне нужно что все подняли руки, кто готов работать вместе, чтобы уничтожить эту шлюху раз и навсегда.

Вырываясь из-под руки Хантера, я удивляюсь, когда Ксавье отпускает мое бедро, но я также благодарна, потому что моя кровь так сильно кипит, что я готова перерезать эту суку.

Никто не произносит ни слова, наблюдая за моим приближением, их рты открываются все шире с каждым моим шагом, гнев струится по моим венам от слов, срывающихся с ее тупых гребаных губ. КитКат стоит рядом с ней, и она сначала оглядывается через плечо, замечая меня, но прежде чем она успевает предупредить Рокси, я подхожу ближе.

— Рассчитывай на меня! — Я кричу, поднимая руку. Она резко оборачивается, чтобы увидеть меня, но я уже бью ее по лицу, прежде чем ее глаза успевают расшириться.

Мою руку щиплет от удара, а сердце бешено колотится в груди, когда я смотрю, как Рокси выставляет руки вперед, ловя себя при падении, когда прислоняется к столу слева от меня. Краем глаза я вижу, как КитКат движется ко мне, но Тобиас молниеносно преграждает ей путь в попытке защитить меня.

— Я так не думаю, — рычит он, прижимая руки к бокам, и все, о чем я могу думать, это о том, как сильно я ненавижу мужчин, бьющих женщин, но в данном случае я бы, блядь, позволила это. Она сделала более чем достаточно, чтобы заслужить это.

Больше всего на свете я хочу знать, кто их подпитывает, подбадривает. Это должна быть Илана, я знаю это. Просто сначала мне нужны доказательства, но даже тогда я не знаю, что буду делать - безопасность моей матери все еще у меня на уме.

Когда Рокси встает из-за стола, я хватаю ее сзади за волосы и прижимаю к столу, когда входит мистер Прайс, пытаясь пробиться сквозь толпу, которая образовалась вокруг нас. Мне понадобится всего две минуты, чтобы избить эту сучку, мне не нужны никакие помехи.

— Что здесь происходит? — кричит мистер Прайс, но я игнорирую его. Никто здесь никогда не останавливался, чтобы помочь мне, и я не собираюсь позволять им делать это ради Рокси сейчас.

Рокси отводит локоть назад, пытаясь ударить меня в живот, но я просто вне досягаемости. Поднимая ее со стола за волосы, я пристально смотрю на нее, когда она маниакально улыбается мне, на ее щеке пылает розовая отметина, нанесенная ранее, макияж размазан, а волосы в беспорядке.

— Ты можешь создавать свою маленькую армию против меня, мне похуй. Но твои дни сочтены, и я приду за тобой, когда ты будешь меньше всего ожидать. Потому что. Я приду. Приду. Ради. Тебя. Я здесь, потому что должна быть, ты здесь, потому что тебе больше некуда идти, и в конце концов ты поймешь, что за пределами этого города ты никто. Ты почти ничего не значишь, — рычу я.

С этими словами я отпускаю ее, и она мгновенно толкает меня в грудь, отбрасывая на шаг или два, но когда я двигаюсь, чтобы напасть на нее, меня прижимает к груди Хантер.

— Этого достаточно, любимая, — бормочет он. Гнев затуманивает мне зрение, но я не упускаю из виду выражение лица Рокси, когда она слышит, как Хантер говорит - любимая. Выражение отвращения появляется на ее лице, и я усмехаюсь.

— Этого достаточно. Все, кто еще на ногах, могут выйти прямо сейчас.

Сделав глубокий вдох, я пытаюсь успокоиться, оглядывая комнату и обнаруживая, что стоит только Рокси, "Звезды" и я, и я качаю головой. Когда Хантер убирает руки с моего тела, чтобы поднять с пола свою сумку, я делаю шаг вперед и протягиваю ногу за ногу Рокси, отталкивая ее назад, наблюдая в замедленной съемке, как она падает плашмя на задницу. Несколько студентов смеются и ахают вокруг нас, им нравится эта постоянная гребаная драма.

— Она больше не стоит на ногах, ей можно остаться, — бормочу я, поправляю волосы и поворачиваюсь лицом к мистеру Прайсу, который смотрит на меня с полным шоком в глазах. — Но не волнуйся, я все равно уже ухожу, — добавляю я, направляясь прямо к двери с сумкой в руке, но только на полпути по пустому коридору оглядываюсь через плечо и вижу, что "Звезды" следуют за мной, на их лицах написана смесь гнева и беспокойства.

Не дожидаясь их, я направляюсь к парковке, раздраженная и разочарованная тем, как сложился сегодняшний день. Я думала, что если буду следовать правилам, как они просили, то больше никаких проблем не возникнет, но, очевидно, я ошибалась.

Когда я спускаюсь по ступенькам, я разворачиваюсь лицом к "Звездам".

— Вы, ребята, не обязаны идти со мной. Если уж на то пошло, я бы предпочла побыть одна, и я знаю, что у вас, ребята, после этого тренировка.

— Тебе не обязательно оставаться одной, Иден, мы...

— Я знаю, что не обязана, Тобиас, но я вдруг поняла, что не могу полагаться на вас во всем только потому, что сказала, что я ваша. Вот как я справляюсь, как я перевариваю. Я собираюсь вернуться к Арчи, переодеться в спортивную одежду и отправиться на пляж. Честно говоря, все в порядке. — Я машу рукой вокруг, отметая любые дальнейшие опасения, и вздыхаю.

Хантер подходит ближе, приподнимая мой подбородок, чтобы заглянуть мне в глаза. Я чувствую, что он что-то ищет, но я делаю глубокий вдох, инстинктивно закрывая глаза. Его губы мягко касаются моих, посылая электрический разряд по моему телу, что на самом деле помогает мне немного расслабиться, но прежде чем я успеваю подумать о том, к чему это может привести, он отстраняется.

Прежде чем я успеваю надуться, Тобиас занимает его место, убирает волосы за уши и целует меня. — Я просто хочу сказать, что ты была там чертовски горячей. Мне понадобится холодный душ перед тренировкой, это точно, — дразнит он с усмешкой, заставляя меня посмеяться над ним, а затем отступает, как всегда поправляя шапку, оставляя меня лицом к лицу с Ксавье.

— Ты сегодня вел себя как придурок, игнорируя меня и воздвигая стены между нами, и даже не начинай объяснять мне свое гребаное отношение. Я думала, мы прошли через все это, и это чертовски бесит, что на самом деле это не так, — заявляю я, скрещивая руки на груди и не сдаваясь, когда он со вздохом встает прямо передо мной.

— Ты права, — бормочет он, и мои глаза расширяются от удивления из-за того, что он только что согласился со мной. — Но у меня действительно есть веская причина для этого, клянусь. Ты прогуливаешь завтра школу, я это знаю. Мне просто нужно, чтобы твой день был и моим, хорошо? — он шепчет мне в губы, честность сияет в его глазах, и я ловлю себя на том, что киваю в ответ.

— Тогда тебе лучше взять себя в руки. — Я не могу мириться с его дерьмом вдобавок к тому, что только что там произошло, поэтому для разнообразия я отступаю, вместо того чтобы подталкивать его к большему.

— Я сделаю это, Нафас. Я сделаю.

Он прижимается своими губами к моим, и я хватаюсь за его рубашку, заставляя его дать мне контроль над нашим поцелуем, и через мгновение он так и делает, позволяя мне провести языком между его губами, прежде чем прикусить его нижнюю губу, и он стонет.

— Завтра, — бормочет он, и я снова киваю, бабочки порхают в моем животе, как будто я только что не шлепнула сучку в ярости.

— Или сегодня вечером. Я свободен, Шарик, — добавляет Тобиас, и я с усмешкой качаю головой.

Повернувшись к ним спиной, я быстро забираюсь в свой G-Wagon, а когда устраиваюсь поудобнее на своем сиденье, обнаруживаю, что они вообще не сдвинулись с места. Вместо этого они остаются точно там, где я их оставила, и смотрят, как я ухожу.

Нажимая на педаль газа, я снова уезжаю из школы пораньше. Тот факт, что я позволяю Рокси так чертовски сильно действовать мне на нервы, раздражает меня до чертиков, но я также ненавижу то, что мое чувство спокойствия, которое было несколько минут назад, внезапно исчезло, потому что я не рядом со "Звездами". Они пристрастили меня к себе.

Возвращаясь к пляжу, я не обращаю внимания ни на город, ни на пейзажи и в мгновение ока оказываюсь на подъездной дорожке. Выбираясь из внедорожника, я достаю из кармана телефон, чтобы найти текстовое сообщение от Чарли.

Чарли: Девочка, что я пропустила? Тебя здесь нет, а Рокси выглядит так, будто вот-вот превратится в Невероятного Халка.

Я почти смеюсь над ее сравнением, быстро набирая ответ, когда захожу в дом.

Я: Не удивлюсь, если кто-нибудь меня снимал. Еще раз. Я просто позволила ей действовать мне на нервы, как идиотка.

Убирая телефон в карман, я бегу вверх по лестнице, в доме так же тихо, как и всегда, я обнаруживаю, что моя дверь слегка приоткрыта, что странно, потому что я знаю, что Стивенс убирает в доме и все такое прочее, но моя дверь всегда закрыта. Всегда. Замерев на месте, я прислушиваюсь, не слышу ли я чего-нибудь, но не слышно ни единого звука.

Я толкаю дверь, открывая ее пальцем, и не замечаю ничего необычного, но только когда закрываю за собой дверь и иду к своей кровати, я вижу конверт с надписью "Иден" поперек него корявым почерком.

Сажусь на кровать и в замешательстве смотрю на конверт, медленно открывая его, чтобы увидеть, что внутри.

Оттуда выпадает небольшая записка, нацарапанная тем же почерком. Я переворачиваю ее, и мое сердце замирает, а ладони потеют.

Иден,

Мне жаль, что я ничего не могу предложить тебе в качестве ответов. Я делаю все, что в моих силах, для тебя, для Арчи. Смотреть на тебя - все равно что смотреть на нее, и у меня болит сердце. Однажды я все устрою для тебя. Но сейчас я подумал, что ты заслуживаешь этого больше, чем я. С днем рождения.

- Ричард

Какого хрена?

Я наклоняю конверт, чтобы заглянуть внутрь. Тонкая карточка - это все, что заполняет пространство, но когда я вытаскиваю ее и переворачиваю, рыдание срывается с моих губ, пальцы дрожат, а глаза крепко зажмуриваются.

Прямо передо мной фотография. Она датирована двадцать первым сентября восемнадцатилетней давности.

Двух младенцев, одного в голубом, другого в розовом, укачивает на руках Анабель Фримонт. Когда она сидит в своем кресле, мой папа, моя мама и Ричард окружают ее.

Их улыбки широки, и радости и счастья, видимых на всех их лицах, слишком много.

Все они были рады нашему приходу.

Все они.

Так что, черт возьми, пошло не так?

ДвадцатьСемь

Иден

Иден

Мои глаза распахиваются, но свет, проникающий сквозь балконные занавески, заставляет меня так же быстро закрыть их снова. Я чувствую, что меня что-то потревожило, но когда я снова ничего не слышу, я плюхаюсь на спину, раздраженно пыхтя из-за того, что меня разбудили.

— С Днем Рождения, Печенька, — поет Арчи, подпрыгивая на кровати, и я чуть не падаю от неожиданности.

— Какого хрена, Арч? — Я ворчу в ответ, перепроверяя, действительно ли на мне сейчас гребаная пижама, и он закатывает глаза. Он, блядь, слишком бодр для такого времени, и это уже раздражает.

— И тебя С Днем Рождения, Арчи. Лучший близнец номер один во всем мире, — говорит он с улыбкой, полностью игнорируя меня, когда протягивает маленькую коробочку между нами.

— С днем рождения, Арчи, — бормочу я, проглатывая комок в горле, когда слова слетают с моих губ. Это первый день рождения, когда мы знаем, что мы больше не единственный дети в семье. Близнецы. Чертовы близнецы. Быстро нашарив свой телефон, я проверяю время и удивляюсь, что уже почти половина десятого.

Когда Арчи вернулся домой прошлой ночью, он ворвался в мою комнату, размахивая точной копией фотографии, которая была оставлена на моей кровати. Он выглядел таким же потрясенным, как и я, и как только он наконец ушел, потерявшись в собственных эмоциях, я приняла душ и свернулась клубочком под простынями.

Мой первый день рождения без отца.

Еще один день рождения без моей биологической мамы, и первый тоже без моей мамы.

Что за жизнь предстоит прожить.

— Не грусти, Иден. Это наш первый совместный день рождения. Может, в нашей жизни и нет родителей, но мы есть друг у друга, и для меня этого достаточно. Ты, моя сестра-близнец, и ты всегда будешь делать меня счастливым.

Его улыбка смягчается, когда он заглядывает мне в глаза, и я сажусь на кровати, медленно обхватывая пальцами бархатную коробочку в его руке. Заглянув внутрь, я с удивлением обнаруживаю красивое, изящное ожерелье.

— Спасибо тебе, — тихо говорю я, проводя пальцем по кулону в виде сердца, когда достаю его из коробки. Это массивное золотое сердечко с маленьким бриллиантом в центре, и оно абсолютно красивое.

— Это принадлежало маме, — бормочет он, и мое сердце замирает, когда я смотрю на украшение, которое мгновенно подорожало после его признания.

Поднимая на него взгляд, я заглядываю ему в глаза, и он кивает, как будто понимает, что мне нужно, чтобы он подтвердил эту информацию.

— Арчи, я даже не знаю, что сказать. Это все, — шепчу я, зажмуривая глаза и крепче сжимая кулон.

— Хочешь, я помогу надеть его на тебя? — спрашивает он, и я ловлю себя на том, что киваю в ответ, отказываясь открывать глаза, позволяя эмоциям захлестнуть меня. Счастье так сильно бьется в моей груди, что причиняет боль, в то время как подкрадывающаяся печаль делает реальность ситуации еще более реальной.

Мне требуется мгновение, чтобы ослабить хватку на ожерелье, но в конце концов я позволяю ему забрать его у меня, пока убираю волосы с шеи. В ту секунду, когда я чувствую тяжесть кулона на своей груди, с моих губ срывается рыдание, и Арчи обнимает меня.

Это слишком эмоционально для меня прямо сейчас. Я не могу поверить, что он подарил мне что-то настолько особенное. Это символ женщины, с которой я никогда не познакомлюсь. Женщина, которая взрастила нас в своем теле, но я ничего о ней не помню. Это только придает мне решимости понять, какова моя история. Как получилось, что мой отец и Дженнифер оказались вместе, когда мы родились у него и Анабель? Почему мы с Арчи расстались и почему нашего отца убили? Наш папа.

Потирая руку Арчи, чтобы ослабить его хватку, я вскакиваю с кровати, вытираю слезы со щек и бросаюсь к своей гардеробной за подарком, который хотела подарить Арчи.

Когда я опускаюсь на кровать, кулон в виде сердца слегка подпрыгивает, и это вызывает грустную улыбку на моих губах. Качая головой, я прочищаю горло и протягиваю ему завернутый подарок.

— Тебе не нужно было мне ничего покупать, — говорит он с широкой улыбкой, разрывая бумагу, как ребенок на Рождество, и я закатываю глаза.

— Я этого не делала, — бормочу я, когда он опускает взгляд на материал, его глаза расширяются от удивления.

— Это не футболка Джерри Райса с автографом, — благоговейно шепчет он, и я не могу сдержать улыбку.

— Так и есть. У папы было две, одну я ношу постоянно с надписью РАЙС на спине, а другая с надписью ГРЕЙДИ. Если бы я почти не жила в той что с надписью РАЙС, я бы отдала тебе ее вместо ГРЕЙДИ, но она заставляет меня чувствовать себя ближе к нему, и я просто хотела предложить тебе что-то подобное.

Снова садясь рядом с ним, он снимает со спины свою Эшвиллскую футболку и надевает новую через голову, так что она идеально садится на нем. Глядя на него сверху вниз, я наблюдаю, как улыбка на его лице растягивается от уха до уха, пока я молча жду, когда он что-нибудь скажет.

— Я был неправ, — бормочет он, поднимая на меня взгляд. — Ты самый лучший близнец на свете.

Пытаясь сдержать свои эмоции, я скрещиваю ноги, когда еще одна слеза скатывается по моему лицу, но когда я смотрю на Арчи, я потрясена, увидев его в таком же состоянии.

— Арчи, ты в порядке? Я не хотела заставлять тебя плакать, — бормочу я, наклоняясь вперед, чтобы погладить его по руке, и он притворно смотрит на меня.

— У меня просто слезы на глазах, Иден. Я, блядь, не плачу, — ворчит он, и я смеюсь над его глупостью.

— Если вы оба закончили плакать, я хочу увидеть ее сейчас, — кричит Ксавье из-за закрытой двери моей спальни, и я хмурюсь в замешательстве.

— У тебя какие-то посетители. Мне каким-то образом удалось убедить их, что я заслужил увидеть тебя первым, но я думаю, что это было связано с тем, что Бетани уставилась на них, а не потому, что мы брат и сестра, — объясняет он, пожимая плечами, прежде чем подняться с кровати. — Я люблю тебя, Иден.

Мне почти кажется, что его слова проникают мне в душу. Теперь Арчи - моя семья. Моя. Кровь гуще воды, и я собираюсь сделать все возможное, чтобы этот парень остался в моей жизни.

— Мне действительно повезло, что ты здесь, Арч. Я могу простить тебя за секрет, когда вижу, как усердно ты работаешь, чтобы быть моей семьей. Я тоже тебя люблю, — говорю я с улыбкой, он кивает мне в ответ, прежде чем открыть дверь и выйти, как будто это не он только что заставил меня произнести три слова, которые я раньше произносила только своим маме и папе. Но безусловная любовь между нами - это совершенно новый опыт, и я пока даже не могу описать, что это заставляет меня чувствовать.

— Ты потратил больше двух минут, Фримонт, — ворчит Тобиас, вальсируя в комнату и ныряя на мою кровать. За ним быстро следуют Ксавьер, Хантер, Бетани и Коди, и я чувствую себя немного подавленной, когда все вторгаются в мое личное пространство.

Тобиас выглядит чертовски сексуально в своих серых шортах и белой футболке, он широко улыбается, устраиваясь поудобнее. Ксавьер одет в темно-синюю футболку-поло, узкие джинсы и черную куртку - он выглядит таким же напряженным, как и вчера, превосходно, - в то время как Хантер выглядит таким же расслабленным, как всегда, в серых спортивных штанах и толстовке в тон. Он абсолютно грешен.

— С Днем Рождения, Де-де! — кричит Коди, хлопая в ладоши, и бросается ко мне, минуя "Звезд", и я хватаю его на руки и сажаю к себе на колени. Он обнимает меня за шею, и я почти смеюсь, когда смотрю через его плечо и вижу, что все трое "Звезд" уставились ему в затылок. Ублюдки.

— Почему бы тебе не показать Иден, что ты приготовил, Коди? — Предлагает Бетани, протягивая мне конверт, и я одними губами благодарю, когда Коди берет листок бумаги из другой ее руки и тут же протягивает его мне.

— Вау, что это? — Спрашиваю я, переворачивая бумагу, чтобы найти рисунок четырех человек, нарисованный вручную. При ближайшем рассмотрении я обнаруживаю имена, написанные пунктиром под каждым из них.

— Это мы, Де-де. Смотри. — Он указывает на самого маленького человека посередине и девочку с желтыми волосами справа, и я замечаю, что два рисунка слева помечены как "Мама и папа".

— Мне это нравится, Коди. Большое тебе спасибо, — говорю я, кладу его на кровать и еще раз сжимаю его, чувствуя, как мое сердце переполняется.

— Где был мой рисунок, когда у меня был день рождения, Коди? — Хантер ворчит, выпячивая нижнюю губу, и мне приходится сдерживать улыбку, когда Коди машет пальцем вокруг.

— Ты ни с кем не разговариваешь, Дядюшка Ти-ти.

Тобиас и Бетани разражаются смехом, заставляя Хантера сердито смотреть на них, в то время как Ксавье прикрывает рот рукой. Я качаю головой, глядя на них всех.

Хантер внезапно стаскивает Коди с моих колен, перекидывает его через плечо и начинает щекотать, а Коди смеется и хихикает, наполняя комнату своим счастьем, когда Бетани кивает на конверт в моих руках.

Понимая ее намек, я срываю печать и вытаскиваю открытку из конверта, в то время как Тобиас кладет руку мне на бедро, вырисовывая маленькие круги на моей коже, и я дрожу от его прикосновения.

— С 18-летием, королева. Пусть ты не помнишь, что ты пила, но знаешь, где ты спала.

Я не могу сдержать улыбку, открывая открытку. Внутри нацарапано приглашение на уик-энд для девочек по моему выбору, и я ловлю ее взгляд, немедленно кивая в знак согласия, и она широко улыбается мне.

— Большое тебе спасибо. Это было бы потрясающе.

— Я подумала, что мы могли бы отправиться в какой-нибудь город, или на озеро, или в тематический парк, буквально все, куда ты захочешь. Я буду рядом, — восклицает она, вытаскивая Коди из рук Хантера и приподнимая бровь, и я киваю. Она как суперженщина и лучшая, черт возьми, мама для Коди. Она тоже заслуживает передышки, чтобы просто побыть Бетани, и я вне себя от восторга.

—Я, честно говоря, поеду в любое место куда ты захочешь, — говорю я с улыбкой, и она кивает, взглянув на часы.

— Мне жаль, что я так быстро, но мне сегодня нужно работать, а Коди нужно в детский сад, — говорит она мне, целуя в щеку, прежде чем направиться к двери.

— Спасибо тебе, — говорю я, когда она закрывает за собой дверь, и плюхаюсь обратно на кровать, уже уставшая за день.

Рука Тобиаса ползет выше по моему бедру, и у меня перехватывает дыхание, когда я чувствую, как кто-то с рычанием отбрасывает его руку.

— У нас нет на это времени, — ворчит Ксавьер рядом с нами, и я почти выпячиваю нижнюю губу, как это сделал Хантер всего несколько мгновений назад. Немного горячего секса помогло бы мне успокоиться прямо сейчас, а секс, в котором участвовали бы все трое, определенно заставил бы меня впасть в коматозное состояние, вызванное сексом, против чего я, думаю, не возражаю.

— Черт возьми, прекрасно, — бормочет Тобиас, когда Хантер протягивает руку, чтобы вернуть меня в сидячее положение, и я охотно соглашаюсь.

— С Днем Рождения, любимая, — бормочет он, прежде чем броситься к двери. Он выходит на минутку в коридор и возвращается с гитарой, обернутой гребаной лентой. Гитара. Завернутая. Лентой.

Я в шоке смотрю на него, когда он обходит кровать с моей стороны и осторожно кладет акустическую гитару мне на колени. Мои пальцы скользят по дереву, когда я с волнением смотрю на инструмент. Мой папа умел играть на гитаре, но я никогда не позволяла ему научить меня. Сколько бы он ни умолял, это было просто не для меня. Но сейчас, сейчас я хочу выучить каждую ноту.

— Хантер, у меня нет слов. Спасибо тебе, — шепчу я, запрокидывая голову, и его губы находят мои.

— Не за что. Поскольку ты хочешь сходить в музыкальный магазин, я подумал, что это может быть то, что тебе понравится. Когда мы пойдем в магазин, мы могли бы посмотреть учебные пособия и все такое, — предлагает он мне в губы, и я улыбаюсь, быстро целую его в губы еще раз, прежде чем он отстраняется.

— Вы, ребята, теряете время, — снова жалуется Ксавье, и я выворачиваю руку Тобиаса, чтобы посмотреть на часы. Я имею в виду, что сейчас почти десять утра и школьный день, но они бы уже опоздали, а я не собиралась выходить из дома, так как сегодня мой день рождения, так что я не вижу, в чем проблема.

— Не обращай на него внимания, Шарик. С Днем Рождения, это от меня. Что ж...на самом деле это от Ксавьера, но он бы оставил их при себе, и это просто нечестно, — говорит он с усмешкой, но быстрый взгляд на Ксавьера говорит мне, что он понятия не имеет, о чем говорит Тобиас.

Как злой фокусник, он вытаскивает коричневый конверт из-под футболки, достает содержимое, и протягивает что-то похожее на фотографии. Я чувствую, как Ксавье тянется к ним, но быстро поворачиваюсь и встаю с кровати, подставляя ему спину, прежде чем он успевает их выхватить.

Всего есть три фотографии. На одной я сидела на коленях у Тобиаса на той вечеринки, у костра, когда я повела его наверх, и он впервые прикоснулся ко мне. Наши глаза наполнены возбуждением, и нас окружает чувство счастья и предвкушения.

На второй мы с Хантером стоим на балконе наверху школьной лестницы и смотрим друг другу в глаза за мгновение до того, как Хантер прижался своими губами к моим. Я даже не могу точно вспомнить, что я чувствовала в тот момент, но на этой фотографии я похожа на весь его мир.

А третья, ну, третья - это я, лежащая в своей постели, мое тело прикрыто только простынями, а Ксавье лежит рядом со мной. У нас обоих остекленевшие глаза, когда он направляет камеру в нашу сторону. Это с той первой ночи, когда я была здесь, когда ничто не имело значения, кроме боли от потери моего отца, и он был идеальным отвлечением.

Я не припомню, чтобы было сделано хоть одно фото. Ни одного. Но это не единственное, что объединяет эти снимки. Основная тема каждой фотографии - выражение моих глаз. В них нет ни печали, ни вины, ни стыда, только потребность, волнение, надежда и страсть.

Мне неприятно это признавать, но эти трое усиливают мои эмоции. Кажется, я чувствую больше, когда нахожусь рядом с ними. Взглядом, поцелуем или словом они заставляют меня реагировать. Иногда это от гнева и раздражения, но другие - от желания, и когда они заставляют меня чувствовать себя так... черт.

Оборачиваясь, чтобы посмотреть на парней, я запинаюсь, когда вижу, что остался только Ксавьер. Черт возьми, как я не слышала, как они уходили? Я была так поглощена фотографиями, которые держала в руках.

— Где ты...

— Это не имеет значения, — бормочет он, прерывая меня, и я свирепо смотрю на него. Иногда он может быть просто таким гребаным придурком.

Сжимая переносицу, я вздыхаю. — Ксавьер, я действительно не...

— Одевайся, мы и так выбиваемся из графика.

Я бы хотела, чтобы он, блядь, перестал это делать. — Я никуда с тобой сейчас не пойду, — выпаливаю я, кладу фотографии на тумбочку и раздраженно сжимаю руки, но он только качает головой.

— Ты сядешь в эту гребаную машину, или я сам усажу тебя в нее и отвезу туда, — угрожает он, и я хмурюсь.

— В чем, черт возьми, твоя проблема, Ксавье? — Спрашиваю я, почти побежденная, и наблюдаю, как поднимаются его плечи, когда он делает глубокий вдох и направляется к двери. Когда его рука берется за дверную ручку, он оборачивается, чтобы взглянуть на меня через плечо, и решимость в его взгляде говорит мне не связываться с ним прямо сейчас. Но не конкретно от гнева, на его лице отражается целый спектр эмоций.

— Иден, мне нужно, чтобы ты оделась, и тащила свою задницу вниз ожидая меня во внедорожнике. Клянусь, все это не для меня. — Взглянув на часы, он открывает дверь. — У тебя есть десять минут. О, и С Днем Рождения, Нафас.

Слова едва слетели с его губ, а он уже ушел, полностью скрывшись из виду, и как бы мне ни хотелось топнуть ногой и устроить гребаную сцену за то, что он так со мной разговаривает я знаю, что бы он ни задумал, это должно быть важно, потому что, кажется, именно самые напряженные обстоятельства выявляют его склонности к мудачеству.

Жаль, что у меня не было времени спросить, по какому случаю надеть платье.

Двадцатьвосемь

Иден

Иден

Постукивая пальцами по скрещенным рукам, я смотрю в окно, отвернувшись от Ксавьера, я наблюдаю за проплывающим мимо миром. Я не знаю, сколько еще смогу сидеть в этом неловком молчании. Это сводит меня с ума, но я не знаю, как справиться с бурей, назревающей внутри Ксавьера, не споря, и у меня действительно нет сил спорить. Не прямо сейчас, не сегодня.

Мы в пути уже почти два часа, направляемся на север, и, похоже, следуем указателям на Бейкерсфилд. Чувствуя, что машина замедляет ход, я смотрю вперед, когда Ксавье съезжает с автострады, чтобы остановиться на заправочной станции.

Я понятия не имею, что происходит, и понятия не имею, почему мы на арендованной машине, а не на его "Jaguar", но он был закрытой книгой с тех пор, как мы отправились в путь. Он уклонялся или игнорировал каждый мой вопрос, так что я сдалась.

Останавливая машину, он вздыхает и сжимает руль так сильно, что белеют костяшки пальцев, прежде чем выпрыгнуть из машины и захлопнуть за собой дверь. Я таращусь на его удаляющуюся фигуру, раздраженно прикусывая нижнюю губу.

Я хватаю телефон, нахожу номер Тобиаса и нажимаю кнопку "Сообщение", набирая быстрый текст и разочарованно потирая лоб.

Я: Эй, ты можешь, пожалуйста, сказать мне, что, черт возьми, происходит с Ксавьером? Я собираюсь врезать ему по члену за его дерьмовое отношение, и я не собираюсь испытывать никаких угрызений совести из-за этого!

Через несколько секунд я вижу, что сообщение прочитано, и внизу появляются три маленькие точки, когда Тобиас отвечает.

Тобиас: Заставь его говорить, Шарик. Он пытается поступать правильно, но многое нужно обдумать и понять. В этом городе никогда не бывает все просто, но сегодня все еще хуже.

Что, черт возьми, это вообще значит? Заметив, что Ксавье возвращается к машине, я убираю телефон и делаю глубокий вдох, когда он садится на водительское сиденье и протягивает мне маленький пакет. Я беру его у него и заглядываю внутрь, чтобы найти пакет шведских рыбьих хвостов и бутылку чая со льдом.

Когда я перевожу взгляд на него, он уже смотрит на меня, и это только еще больше сбивает меня с толку. Он просто остановился, чтобы купить мне перекусить? Он надел свои очки авиаторы, но его сжатые челюсти говорят мне, что он серьезен.

— Что, черт возьми, происходит, Ксавье? — Спрашиваю я, доставая свой напиток из пакета, пока он заводит машину. Когда он не отвечает сразу, я чувствую, что становлюсь все более раздраженной, поэтому поворачиваюсь и свирепо смотрю на него. — Ксавьер, сегодня мой день рождения, и из всех дней именно сегодня мне наплевать на твое дерьмовое отношение. Ты меня так достал, и я вчера сказала тебе разобраться с этим к чертовой матери, но вот мы здесь.

— Я действительно не знаю, как это объяснить, и в глубине души я не знаю, правильно я поступаю или нет, потому что я знаю, что это укрепит тебя и сломает одновременно, — тихо признается он, и это застает меня врасплох, потому что я ожидала его обычного рычания.

Мои брови хмурятся, когда я смотрю на него в замешательстве. В его словах по-прежнему нет никакого смысла, и я не знаю, лучше это или хуже, чем молчание.

— Ксавье, я не понимаю, о чем ты говоришь. Что может сделать меня счастливой и причинить боль одновременно? — Спокойно спрашиваю я, пытаясь осмыслить то, что он пытается сказать.

— Мы примерно в двух минутах езды, мне просто нужна была минута, поэтому я притормозил, — бормочет он, бросая взгляд на меня, прежде чем посмотреть прямо перед собой.

— Итак, чтобы прояснить, твое настроение отражает то, куда мы направляемся? Я чертовски ненавижу, когда ты игнорируешь мои вопросы и не отвечаешь мне, — ворчу я, сжимая бутылку в руках, когда он натянуто кивает в ответ. Это все равно что брать кровь из гребаного камня. Общение не должно быть таким сложным. Что, черт возьми, его так взвинтило, что он не может подобрать нужных слов?

Снова съезжая с автострады, он лавирует в потоке машин, въезжая в захудалую часть города. Заброшенные здания с выбитыми окнами и граффити покрывают район, по которому мы проезжаем. Вдоль дороги припаркованы разбитые машины, у некоторых спущены шины, другие стоят на шлакоблоках. Палисадники заросли неухоженной травой и сорняками, и я не уверена, живут ли здесь вообще люди. Это почти напоминает мне где проводились вечеринки в Уайт-Ривер. Все было не так уж плохо, но и на самом деле было не за горами.

Я понятия не имею, где мы находимся, поэтому, когда Ксавьер сворачивает направо, останавливаясь перед полу-жилым домом с закрытыми ставнями на окнах и дверях, это заставляет меня нахмуриться.

Случайно взглянув на Ксавье, я наблюдаю, как он делает глубокий вдох и сжимает руки вместе, его пальцы покраснели от крепкой хватки.

— Мне нужно, чтобы ты доверяла мне, Иден, — наконец говорит он, глядя прямо перед собой, и мои глаза расширяются от удивления. — Мы не можем раскачивать лодку здесь. Это ради тебя, мы рискуем всем ради тебя. Сегодня не тот день, чтобы играть в спасителей, это никого не спасет. Мне просто нужно, чтобы ты знала, что когда мы уйдем, мы уйдем только вдвоем.

Я чувствую, как мое сердце колотится в груди, хотя я понятия не имею, что он, блядь, говорит. Где мы, блядь, находимся? Все это вообще не имеет смысла, и я никогда по-настоящему не знаю, к чему все идет с Ксавьером, особенно основываясь на моем прошлом опыте общения с ним.

— Ксавьер, ты говоришь гребаными загадками. Я здесь никого не знаю, и что ты имеешь в виду, говоря о безопасности других людей? Тебе не кажется, что у нас итак достаточно забот? Единственный человек, о котором я беспокоюсь, это моя...

У меня сводит живот, когда я бросаю взгляд на дом, прежде чем снова перевожу взгляд на Ксавье, и выражение его лица подтверждает это. Я не знаю, выбежать ли из машины или выбить из него побольше информации, но вместо этого обнаруживаю, что застыла на месте, прикусив язык.

— Ксавье, Я... ты... это...

Прижав руку к груди, я делаю глубокий вдох и пытаюсь успокоить бешено колотящееся сердце, в то время как мой разум работает на пределе. Он перегибается через центральную консоль, чтобы переплести свои пальцы с моими, оставляя меня просто выжидающе смотреть на него.

— Послушай, когда Райан копался в наркотиках и во всем остальном, он нашел кое-что совершенно другое. Кое-что, о чем я сам не до конца осознаю, но мне нужно, чтобы ты не задавала никаких вопросов. — Он проводит рукой по волосам, и я отсюда чувствую его напряжение. — То дерьмо, которое мне придется сделать из-за этого, является достаточным наказанием. — Напряжение на его лице очевидно, и вместо того, чтобы мой гнев усилился, он утихает, поскольку беспокойство переполняет меня.

— Ксавьер, моя мама в том доме? — Спрашиваю я, мое сердце стучит в ушах, пока я целую вечность жду его ответа.

— Я думаю, что да. На записи, которую нашел Райан, изображен мой отец, и после разговора с ним вчера утром я узнал, что моя мать ничего не знает об этом. Что говорит мне о том, что по какой-то безумной причине мой отец прячет твою мать от Иланы. Я еще не понял, хорошо это или плохо, но положительный момент в том, что она в безопасности .

Я потеряла дар речи. Полностью и бесповоротно потеряла дар речи.

— Я знаю, что это много, Иден. Привезти тебя сюда - это своего рода риск для всех, если моя мать узнает, отсюда и аренда машины, но я просто хотел привезти тебя сюда, особенно сегодня, — бормочет он, протягивая другую руку, чтобы погладить меня по щеке. — У нас не так много времени, максимум час, но ты должна помнить, что здесь она в большей безопасности, что бы мы ни думали, Нафас.

Кивнув, я проглатываю комок в горле, заглядывая в его карие глаза. — Отведи меня к ней, Ксавье. Пожалуйста.

— Я не пойду с тобой, Иден. Это для тебя. Я не могу представить, какие у тебя могут возникнуть вопросы, и я знаю, что ты кое-что узнала с тех пор, как оказалась в Найт-Крик, но она по-прежнему растила тебя, любила тебя, заботилась о тебе по-своему, и я хочу, чтобы вы провели это время вместе.

Я больше не могу сидеть здесь и переваривать его слова, мне просто нужно выбраться из этой чертовой машины и найти свою маму.

Вырывая свою руку из его, я нащупываю ручку, распахиваю дверь, прежде чем выйти. Я даже не потрудилась закрыть ее за собой, слепо бросаясь ко входу.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь ударить кулаком в деревянную дверь, она распахивается, и моя мама стоит передо мной с усталой улыбкой на губах, обнимая меня.

Моя мама обнимает меня.

Моя мама, блядь, обнимает меня.

Обхватив ее руками за талию, я крепко прижимаю к себе, чувствуя, как сотрясаются ее плечи, когда она всхлипывает. Ее объятия кажутся такими знакомыми. Если я закрываю глаза, мне почти кажется, что мы вернулись в Уайт-Ривер до того, как все изменилось. Я слишком ошеломлена, чтобы плакать, смеяться, улыбаться или злиться прямо сейчас, когда она отступает назад и затаскивает меня внутрь, закрывая и запирая за мной входную дверь.

Я делаю глубокий вдох, все еще пребывая в полной растерянности относительно того, что на самом деле происходит прямо сейчас, пока моя мама нервно потирает руки. Ее светлые волосы убраны с лица, одежда свободно болтается на теле, и она не пользуется косметикой. Это точно моя мама?

— Могу я предложить тебе что-нибудь выпить? — спрашивает она, и я смотрю на свои руки, чтобы показать ей свой чай со льдом, но у меня ничего нет. Должно быть, я оставила его в машине.

Я киваю, и она уходит вглубь маленького домика, направляясь прямо на кухню, пока я осматриваюсь. Внутри он не современный или что-то в этом роде, но, по крайней мере, в нем есть все необходимое. Коричневый диван стоит в центре комнаты, небольшой телевизор с плоским экраном установлен в углу, а свернутый коврик для йоги прислонен к сосновому журнальному столику.

Опускаясь на диван, я обхватываю голову руками, пытаясь осознать, где я, черт возьми, нахожусь и как все это возможно. Я не могу здесь поддаваться эмоциям. Я не могу. У меня было так много вопросов, которые я была готова задать, когда она позвонила бы в следующий раз, но мой мозг пытается вспомнить их все теперь, когда она действительно передо мной.

Я не слышу, как мама возвращается в гостиную, пока она не ставит мне бутылку воды на кофейный столик, и я поднимаю глаза, чтобы обнаружить, что она неловко нависает надо мной. Я думаю, после первоначального шока от встречи друг с другом она вспомнила общую картину, как и я.

— Это правда, что ты здесь у отца Ксавье? — Спрашиваю я, и она на мгновение хмурится, прежде чем кивнуть.

— Я здесь с Резом, да, но это самое безопасное место для меня прямо сейчас, — отвечает она, и я киваю, ненавидя то, что она пытается успокоить меня своими словами и уклоняется от прямого ответа. — С тобой все в порядке?

— Я в порядке, — пренебрежительно отвечаю я, когда она садится рядом со мной, проводит руками по джинсам и пристально смотрит на меня. Я не утруждаю себя тем, чтобы задавать ей тот же вопрос, я ясно вижу, что с ней все в порядке, и она, очевидно, не в такой большой опасности, как я думала. Но мне придется поверить ей на слово.

— Итак, — бормочет она, откашливаясь, и я качаю головой от того, что она даже не может казаться достаточно взрослой, чтобы вести тяжелый разговор, который нам нужен.

— Так ты не моя мама, — заявляю я, переходя прямо к делу, и ее глаза удивленно расширяются, как будто она забыла, кто я и как себя веду.

— Это верно, — шепчет она со слезами на глазах, и я почти жалею, что Ксавье привел меня сюда, чтобы разобраться с ее обычной рутиной жертвы. Это все, что она дала мне с тех пор, как я была вынуждена отправиться в Найт-Крик, но она быстро прогоняет печаль и сосредотачивается на мне.

— Что ты при этом чувствуешь?

Что я при этом чувствую? Я, блядь, не знаю. У меня не было времени осмыслить ни одну из тех бомб, которые обрушились на меня с той минуты, как я покинула Уайт-Ривер.

— Я, честно говоря, не знаю. На меня обрушилось так много информации, фактов и лжи, что я почти оцепенела от всего этого, — признаюсь я.

Она кивает, как будто понимает, но так ли это на самом деле? Я видела фотографию. Я знаю, что она была там, когда я родилась, но какую роль она сыграла? На самом деле все это не имеет смысла.

— Почему меня разлучили с Арчи? — Спрашиваю я, пытаясь расслабиться на диване, но мое тело остается напряженным.

Она качает головой и наклоняет ее влево, ее глаза скользят в том же направлении, и я следую за ее взглядом к маленькой черной камере в углу.

К черту этих любопытных ублюдков.

— Везде, куда бы я ни пошла, меня преследует блять "Старший Брат", — рычу я. — Кто, черт возьми, смотрит, и почему они не должны слышат, как ты рассказываешь мне, почему меня разлучили с моим братом-близнецом? Почему удовлетворение этих больных ублюдков важнее, чем рассказать мне, твоей так называемой дочери, почему ее прошлое оказалось таким дерьмовым?

Я встаю, в отчаянии расхаживая по небольшому пространству, мое сердце бешено колотится в груди, а гнев бежит по венам, пока я пытаюсь сохранять спокойствие.

— Мы не можем раскачивать лодку, Иден, — бормочет моя мама, беспомощно глядя на меня, и я останавливаюсь на полушаге, оборачиваясь, чтобы свирепо посмотреть на нее.

— Почему все, блядь, продолжают это повторять? — Я огрызаюсь, вспоминая, как Ксавье говорил это ранее. Выглядывая в окно сквозь слегка опущенные жалюзи, я вижу черную машину, взятую напрокат, точно там, где она была, когда я ее оставила, но могу только предположить, что он все еще сидит там. Терпеливо жду.

— Мне жаль, Иден. Мы вообще ничего этого не хотели. Но все вышло из под контроля, и мы сделали то, что считали правильным, чтобы обеспечить безопасность всех.

— Но сейчас любой, кто еще жив, не в безопасности, так что сейчас это кажется чертовски бессмысленным. Как будто вся серьезность ситуации в настоящее время ложится на мои плечи, а не на твои, как это должно было быть изначально, — говорю я ей, и она откидывает голову назад со вздохом на губах. Она даже не спорит со мной, что только расстраивает меня. Какой смысл Ксавье привозить меня сюда?

Она не дает мне ответа, потому что я чертовски права. Что бы мои родители ни думали, что они делают, чтобы защитить себя, это только сделало их проблемы моими. Даже Арчи. Почему это? Почему Арчи не ждет та же участь, что и меня?

Я провожу руками по волосам, мое тело покалывает от всех накопившихся эмоций, бушующих внутри меня.

— Что, черт возьми, случилось, что заставило Илану так себя вести? — Я размышляю про себя, но звук, с которым моя мать прочищает горло, дает мне понять, что она это услышала. — Я бы хотела, чтобы ты перестала защищать себя, притворяясь, что защищаешь меня. Ни один из этих секретов не защищает меня, они загоняют меня в угол и ставят в совершенно невыгодное положение.

Делая глубокий вдох, я прижимаю пальцы к вискам, желая ослабить давление, но она по-прежнему сидит и ничего не говорит. Совсем ничего. Это чертовски бесит. Оглядываясь на нее, я вижу, как слезы текут по ее лицу, но этого недостаточно.

— Ты мне ответишь? Скажи что-нибудь, хоть что-нибудь, только перестань хранить молчание. Неужели у тебя больше нет желания быть моей мамой теперь, когда я знаю...

— Нет, нет, конечно, нет. Ты всегда будешь моей дочерью, я буду любить тебя вечно, но ты не понимаешь, — умоляет она, поднимаясь на ноги и кладя руки мне на плечи.

От ее слов мое беспокойство немного успокаивается, но, как всегда, мы так и не продвинулись вперед. — Тогда дай мне что-нибудь, мама, пожалуйста, — умоляю я, мои руки обвиваются вокруг ее запястий, пока она смотрит мне в глаза.

—Иден, Илана, ну, она...

Входная дверь внезапно распахивается, с грохотом ударяясь о стену, и на открытом пространстве появляется мужчина. Он одет с ног до головы в черное, на лице солнцезащитные очки в тон, руки сложены на груди.

— Пора, — ворчит он, прерывая мою маму, и ее руки опускаются с моих плеч, а лицо бледнеет.

— Еще пять минут, — выпаливаю я, но он уже качает головой.

— Нет, сейчас. Рез будет здесь через минуту, и согласно правилу, к тому времени, как он вернется, ее уже не должно было быть.

Кто, черт возьми, этот парень? Я делаю шаг к нему, готовая высказать свое мнение, но Ксавье опережает меня.

— Следи за своим гребаным языком, — рычит он, протискиваясь плечом мимо мудака, пока ищет меня. Как только его взгляд падает на меня, пытаясь разобраться в ситуации, мое бешено колотящееся сердце немного успокаивается. — Нафас, мне жаль. Этот придурок прав, он просто не умеет вежливо излагать свои слова. — Он свирепо смотрит на парня, который никак не реагирует, и я чувствую, что тону.

— Но, Ксавье, я...

— Иден, мне нужно, чтобы ты вспомнила, о чем мы договорились, прежде чем ты вышла из машины. Я знаю, ты ненавидишь это, и это заставляет меня ненавидеть это тоже, но я обещаю, что это правильный поступок, — спокойно говорит он, протягивая мне руку, и я просто смотрю на нее.

— Тебе пора идти, Иден, — бормочет мама, пытаясь подтолкнуть меня к Ксавье, и я в отчаянии прикусываю губу изнутри.

—Ксавьер, она как раз собиралась рассказать мне, что случилось с Иланой...

— Я не думаю, что она бы это сказала, Иден. Судя по тому, как этот парень летал вокруг дома, я могу только предположить, что она сказала что-то, что включило охрану, и теперь мы здесь. — Его голос мягкий, как будто он беспокоится о том, как я отреагирую.

Я перевожу взгляд на маму, но она не смотрит мне в глаза, опустив взгляд на свои ноги. Когда, черт возьми, моя мама стала такой слабой сукой? Они хотят, чтобы я ушла. Они все хотят. Так почему я стою здесь и готова бороться? Очевидно, она не хочет, чтобы я боролась за нее, и она тоже не выглядит готовой бороться за меня.

Прижав руки к бокам, я закрываю глаза и делаю глубокий вдох, а когда открываю их, обнаруживаю Ксавье, все еще протягивающего руку в мою сторону. Очень медленно я протягиваю свои дрожащие пальцы к его, и его рука крепко обхватывает мою, когда он притягивает меня ближе и целует в висок.

Стараясь не выглядеть так, будто меня придется вытаскивать из дома, я ставлю одну ногу перед другой и тащу Ксавьера к двери. Когда он открывает передо мной пассажирскую дверь, я слышу голос моей мамы. Оглядываясь через плечо, я замираю на месте, когда она смотрит на меня умоляющими глазами.

— С Днем Рождения, Иден.

Почему кажется, что ее слова слишком запоздали? Никаких объятий, никаких "Я люблю тебя". Если бы я не чувствовала себя такой оцепеневшей прямо сейчас, ее действия вывели бы меня из себя.

Отпуская руку Ксавье, я забираюсь на пассажирское сиденье, позволяя ему захлопнуть дверцу и пробежаться к водительскому сиденью. Когда он плюхается на сиденье рядом со мной, перед нами паркуется внедорожник, и я слышу, как Ксавье чертыхается себе под нос, но он не жмет на педаль газа и не мчится прочь, как я от него ожидаю. Вместо этого он пристально смотрит на меня.

Его карие глаза изучают мои, и кажется, что его руки дрожат, когда он продолжает смотреть на меня.

— Мне очень жаль, Иден. Я привел тебя сюда, чтобы заставить тебя улыбнуться, помочь тебе забыть обо всем дерьме и просто дать тебе время увидеть свою маму и заставить тебя улыбнуться в твой день рождения. Ты такая храбрая, такая сильная, и я не хочу, чтобы это сыграло какую-то роль в причинении тебе боли.

— Это не твоя вина, Ксавье. Давай просто уедем, — бормочу я, но он не двигается.

Я чувствую оцепенение, полное оцепенение. Мои эмоции отключаются, потому что я не хочу признавать, насколько мне больно. Лучше ничего не чувствовать, чем боль, причиняемую теми, кому должно быть не все равно. Поэтому я ничего не чувствую.

— Я сделаю все возможное, чтобы все исправить. Мы вернемся за ней, Иден. Я клянусь в этом. — Я не уверена, пытается ли он убедить меня или себя, но я слегка киваю ему, опустив взгляд на свои колени. Он приподнимает мой подбородок, заставляя встретиться с ним взглядом, и делает глубокий вдох. — Я сделаю все, что потребуется, Иден, потому что я люблю тебя.

Он что?

Когда я падаю обратно на свое место, пальцы Ксавье соскальзывают с моего лица. Он пристально смотрит на меня, ожидая ответа, но что мне сказать на это, когда я знаю, что это неправда?

С тяжелым вздохом я поворачиваюсь к нему лицом. — Ксавье, ты меня не любишь. Любить кого-то означает отказаться от контроля, пойти на компромисс, а это просто не тот, кто ты есть, — тихо бормочу я, складывая руки на коленях, пока он таращится на меня.

— Я бы все отдал ради тебя, Нафас. Все, — шепчет он в ответ, и я вздыхаю.

— Почему мне кажется, что у нас уже все отняли?

Я уже отдала все в своей жизни, и ради чего? Ничего.

Двадцатьдевять

КСАВЬЕ

КСАВЬЕ

Прошло больше недели с тех пор, как я отвез Иден навестить ее маму, и сколько бы она ни говорила, что с ней все в порядке, я знаю, что это не так. Она была отстраненной и замкнутой. Я не могу перестать думать об этом. Весь день в целом был полным отупением.

Даже сейчас, когда мы проводим матчи на поле, я не могу сосредоточиться на игре, потому что мне интересно, что, черт возьми, пошло не так за той закрытой дверью. Она молчала о том, что произошло с ее мамой, сказав только, что Дженнифер ничего не объяснила и ничего не знала о минном поле, которое Иден пытается миновать, устроенное моей матерью и этим городом. Меня бесит, что ее мать, похоже, ничем не лучше моей.

— Найт, погрузись с головой в игру. Давай поработаем с твоей рукой, — рычит тренер, и я качаю головой, пытаясь прояснить мысли, но это трудно, когда она здесь, бегает по дорожке справа, выглядя такой же красивой, как всегда.

Мы провели выходные вместе, Чарли и Арчи тоже. Мы пытались вести себя сдержанно и непринужденно для Иден, но, как бы она ни старалась, она все еще была погружена в свои мысли.

— Я с тобой, чувак, — бормочет Тобиас, похлопывая меня по руке, направляясь к полю с мячом в руке, готовый бросить его в мою сторону. Мы все чувствуем дистанцию с Иден, но я увидел боль на ее лице до того, как она ее скрыла, и с тех пор это не выходит у меня из головы.

— Я собираюсь пробежать спринт, крикни, если я тебе понадоблюсь, — говорит Хантер, и я киваю.

Расправляя плечи, я пытаюсь расслабиться, готовясь к мячу. Тобиас посылает его в полет по воздуху, и он идеально приземляется в моих руках, когда я готовлюсь к ответному броску. После того, как я отправил мяч обратно, я знаю, что переборщил с силой, когда Тобиас прижимает его к груди и складывается пополам от удара.

Черт.

Сообщение от моего отца сегодня утром также усугубляет ситуацию. На каждом углу столько дерьма, но он хотел просто напомнить, что у меня есть обязательства, которые нужно выполнить, с тех пор как он дал мне доступ к маме Иден на прошлой неделе. Текст прокручивается у меня в голове, как будто он зациклен.

Папа: Ты дома или в отъезде на футбол в эти выходные? В любом случае, я жду тебя на ужине в субботу вечером. Ты знаешь порядок действий и знаешь, кого привести. Никаких оправданий.

Часть меня просто хочет заорать "пошел ты", потому что мне не удалось увидеть счастье на лице Иден, как я ожидал. Все пошло прахом, и когда я не смог сдержать своих чувств и сказал ей, что люблю ее, она сказала мне, что я ошибаюсь.

Чертовски облажался.

Любил ли я когда-нибудь кого-нибудь раньше? Черт возьми, нет.

Знаю ли я, что такое любовь? Нет, но знает ли кто-нибудь на самом деле?

Но готов ли я сделать все, что в моих силах, чтобы уберечь Иден в безопасности, даже если для этого придется пожертвовать своей свободой воли ради правил моей матери? Черт возьми, да.

У меня под ложечкой появилось какое-то чувство, от которого я просто не могу избавиться. Всякий раз, когда я смотрю на нее, чувствую ее, вдыхаю ее запах или даже, черт возьми, думаю о ней, у меня перехватывает дыхание. От нее у меня буквально перехватывает дыхание, и теперь, когда я наконец взял себя в руки и понял это, она говорит мне, что я не могу любить.

Черт бы тебя побрал.

Потерявшись в собственных мыслях, я слышу, как Тобиас зовет меня по имени в последнюю секунду, и мне удается поймать мяч, который он бросил в мою сторону, прежде чем он попадает мне прямо в лицо.

Я ненавижу быть рассеянным. Я чувствую, что теряю контроль - что мне не нравится, как и сказала Иден, - но я готов чувствовать то же самое ради нее. Почему она этого не видит?

— Эй, подбрось мяч, Ксан! — кричит Тобиас, и я провожу рукой по лицу, прежде чем бросить его в его сторону. На этот раз он готов к моему ненужному гневу и ловит его без травм, пока пот стекает у меня по спине от послеполуденной жары.

Черт, у меня такое чувство, что в голове все перемешалось.

Как, черт возьми, я должен идти на ужин со своими родителями и брать Рокси вместо Иден? Она буквально выпотрошит меня ржавым ножом и позволит истекать кровью, пока Хантер и Тобиас будут смотреть. Я уже чувствую это, но я боюсь сказать ей о нашем соглашении, потому что тогда она будет настаивать на том, чтобы поехать со мной, а я не хочу ставить ее прямо на пути моей матери. Я даже не знаю, на что она на самом деле способна.

— Еще раз, — зовет Тобиас, и на этот раз я готовлюсь к мячу гораздо быстрее. Я машу ему, чтобы он отошел подальше, и он охотно идет.

Я не рассказал остальным, что я ей сказал, поэтому я определенно не рассказал им, как она меня оттолкнула. В тот момент я понял, что в душе она потерялась в себе, переполненная таким количеством разных эмоций одновременно. Я наблюдал, как она отключила свои эмоции. Мое подсознание явно думало, что я смогу вернуть ее, произнеся эти три слова, но я ошибался.

Я ненавижу это. Я ненавижу это больше, чем отсутствие контроля, но не так сильно, как я ненавижу невозможность это исправить. И вот почему я знаю, что люблю ее.

Я перекатываю мяч в руках, пока ищу ее. Это не занимает много времени, и я замечаю ее справа, полностью сосредоточенную, когда она бежит сама, обгоняя всех остальных рядом с ней.

Как мне заставить ее открыться нам? Или хотя бы одному из нас? Возможно, Хантеру? Он может влезть во все это дерьмо, вытянуть из нее все проблемы и очистить от боли ее душу. Это то, чего я хочу. Но какая-то ноющая часть меня знает, что я с самого начала так сильно все испортил, что она никогда не поймет, что я чувствую на самом деле. В ту секунду, когда я узнал ее фамилию и решил сделать ее нашей игрушкой, я все испортил.

Кажется, я просто не могу успокоиться. Я делаю глубокий вдох, но грудь сдавливает, а тело напряжено с головы до ног. Черт. Как мне избавиться от этого волнения? Я знаю, это потому, что завтра у нас выездная игра и мы не вернемся до субботы, когда мой отец ожидает моего визита, и я чувствую себя слишком дерьмово, чтобы рассказать ей об ужине сейчас - даже если бы он был для нее.

— Бросай гребаный мяч, Ксан, — кричит Тобиас, и, кажется, это заводит меня только сильнее. Отводя руку назад, я бросаю ее в его сторону изо всех сил, что у меня есть, при этом с моих губ срывается ворчание.

Я знаю, что проиграл, когда он начинает бегать задом наперед, но я не понимаю, насколько далеко, пока не становится слишком поздно, и он не натыкается на гребаную пирамиду команды поддержки, или как там они называют это дерьмо.

Крики и хныканье девочек привлекают всеобщее внимание, когда они поднимаются на ноги, и Тобиас среди них, и я наблюдаю в замедленной съемке, как КитКат намеренно бросается на него сверху, лежа на траве, прежде чем он успевает подняться.

— Черт, — ворчит Хантер, останавливаясь рядом со мной и указывая направо, когда Иден направляется к Тобиасу и чирлидершам.

Я мгновенно начинаю шагать в том же направлении, поправляя штаны, наблюдая, как на лице Иден нарастает гнев, потому что это чертовски сексуально.

Иден

Вдох, левой ногой. Выдох, правой ногой.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Пинки и Перки, они же КитКат и Рокси, близки к тому, чтобы их вырубили к чертовой матери. Такое чувство, что прошла целая вечность с тех пор, как они пытались накачать меня наркотиками, а я продолжала

игнорировать их, как и договаривались, но я на пределе своих возможностей с ними.

Райан, похоже, ничуть не приблизился к тому, чтобы снова связать их с Иланой, поэтому я хочу сказать: к черту все, давайте дадим им то, чего они заслуживают, независимо от того, кто их снабдил и сыграл большую роль. Очевидно, в этом отношении я в меньшинстве, но Райан пообещал, что если мы ничего не найдем в ближайшее время, я смогу поступить по-своему.

Однако мое обещание не связываться с ними близко к тому, чтобы отправиться в ад, поскольку каждое слово из их уст предназначено для того, чтобы вывести меня из себя. Я не знаю, чего они ожидают, когда зайдут со мной слишком далеко, но они близки к тому, чтобы это выяснить.

Когда я приближаюсь к их концу поля, они увеличивают громкость, чтобы я могла слышать каждое слово, которое они произносят, стоя прижавшись друг к другу.

— Но ты видела размер члена Тобиаса? Девочка, я могла бы кататься на нем несколько дней, — говорит КитКат, обмахивая лицо веером и сплетничая с командой поддержки, и мне приходится стиснуть зубы, чтобы держать рот на замке.

— Девочка, это ерунда, — вставляет Рокси. — Может, нам стоит напомнить им, чего именно они лишаются, тратя время с этой шлюхой. Папа говорит, что Ксавье скоро сделает мне предложение, и я полностью за то, чтобы сеять твой овес и все такое дерьмо, но хватит. Я не могу заставить себя кончить так, как кончаю с ним.

Я жалею, что сразу же бросила взгляд в ее сторону, потому что замечаю, что она улыбается в мою сторону, и ненавижу позволять ей вот так действовать мне на нервы. Гнев бурлит в моих венах, когда я прикусываю губу, чтобы сдержать свою ревность.

Следуя по дорожке, я отворачиваюсь от них и направляюсь обратно в противоположном направлении, пытаясь очистить свой разум, считая шаги и вдохи, чтобы успокоиться, пока не слышу крики и визг.

Бросив взгляд через плечо, я замедляю шаг и останавливаюсь, когда вижу команду поддержки, распростертую на земле грудой конечностей, и я почти улыбаюсь, пока не замечаю слишком знакомую майку и черную шапку. Какого хрена Тобиас там делает?

В поисках Хантера и Ксавьера я вижу, что они в шоке смотрят на Тобиаса. Мяч тоже лежит в куче тел, и я понимаю, что произошло. Я почти продолжаю свой бег, но потом вижу, как КитКат практически бросается на Тобиаса. Рычание вырывается из моего горла, когда я чувствую, что мои ноги двигаются сами по себе.

Шагая в их направлении, я прижимаю руки к бокам, чувствуя, как мои шаги становятся длиннее, поскольку мое тело пытается доставить меня к Тобиасу как можно быстрее, фактически не бегая.

— Отвали нахуй, шлюха, — огрызается Рокси, загораживая меня от КитКат, когда она ложится сверху на Тобиаса, буквально прижимаясь бедрами к его члену, и все, что я вижу, — это красный цвет.

Схватив ее за левую руку и вцепившись пальцами в ее кожу, я толкаю ее влево, отпуская, когда она спотыкается о собственные ноги и приземляется на задницу. Эти сучки полны решимости действовать мне на нервы, это уж точно.

Приближаясь к кучке чирлидерш, все еще пытающихся встать после того, как Тобиас сбил их с ног, как гребаные кегли для боулинга, я перелезаю через двух из них, чтобы добраться до самой большой мотыги часа. Почти смешно, что она переделала прическу после того, как Хантер что-то сказал по этому поводу, но в то же время это выводит меня из себя. Я ненавижу смотреть, как она пытается привлечь внимание Хантера. Он мой. Они все мои.

Тобиас выглядит совершенно сбитым с толку с выражением - что, черт возьми, происходит, когда КитКат прижимается к нему всем телом, прижимаясь грудью к его лицу. Это последняя капля.

Я не обращаю внимания на остальных членов команды поддержки, когда наклоняюсь, запускаю пальцы в ее фиолетовые волосы и резко притягиваю ее к себе. Ее крики боли наполняют меня только садистской радостью.

— Поднимайся нахуй, Тобиас, — рычу я, и он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, пока я продолжаю держать КитКат за волосы. Кивнув, он быстро вскакивает на ноги и с отвращением отряхивает свою футболку, когда я усиливаю хватку и разворачиваю КитКат лицом к себе.

— Отвали от меня нахуй, тупая пизда, — шипит она, когда я откидываю ее голову назад, и я не могу удержаться от усмешки.

— С меня, блядь, хватит, ты меня понимаешь? Я покончила с твоим дерьмом, и я покончила с дерьмом Рокси - со всем этим. Я сделала так, как хотели все остальные, и ничего не сказала тебе, пока ты продолжала трахаться со мной, но хватит, — бормочу я, глядя на нее сверху вниз, но, кажется, это только заставляет ее улыбнуться шире.

Я знаю, что люди смотрят на нас, но я понятия не имею, где кто конкретно находится, и я предполагаю, что это каким-то образом позже появится в социальных сетях в виде видео. Мне просто похуй, я сосредоточена исключительно на этой сучке передо мной.

— Ты чертовски облажалась, сучка, — говорит она, пытаясь убрать мою руку со своих волос, но я качаю головой.

— Ты не такая большая и сильная, когда не прячешься за спинами других, выполняя свою работу, не так ли? Мне похуй, что ты придешь за мной, но ты, блядь, не имеешь права прикасаться к тому, что мое.

Она смеется, когда я вибрирую от гнева, ее шея напрягается, когда я продолжаю оттягивать ее голову назад, становясь злее с каждой секундой, когда она думает, что это смешно.

— Здесь нет ничего твоего. Ни. Одной. Вещи. Так почему бы тебе просто не сделать нам всем одолжение и не упасть замертво? Это неизбежно, что все так закончится, так почему бы, черт возьми, не покончить с этим?

Я слышу возню позади себя, но прямо сейчас у меня тонельное зрение на эту сучку. Мое лицо словно горит, когда гнев поглощает меня. Поднимая правую руку назад, сжав костяшки пальцев в кулак, я вытягиваю руку вперед и бью сучку прямо в лицо, удерживая ее за волосы левой рукой.

Инерция слегка выводит меня из равновесия, поэтому, когда она размахивает руками, защищаясь, она бьет меня по руке и ноге, прежде чем я успеваю ее заблокировать. Тупая сука. Сильнее вцепившись в ее волосы, она бьет меня в грудь, моя грудь пульсирует, когда я замахиваюсь ногой и ударяю ее по икре, сбивая ее с ног.

Крепко держа руку в ее волосах, я падаю вместе с ней, но мне каким-то образом удается приземлиться на нее в схватке, и только сейчас я слышу пение и вздохи, смесь реакций на двух девушек, дерущихся из-за трахающегося парня - потому что, очевидно, именно этим я и занимаюсь.

— Отвали от нее нахуй! — Я слышу крик Рокси, но она может отсосать мой несуществующий член.

Сильные руки обвиваются вокруг моей талии, пытаясь оторвать меня от кричащего тела КитКат, но я отказываюсь отпускать.

— Давай, любимая, я держу тебя, — шепчет Хантер мне на ухо. Его голос заставляет меня остановиться, но эти гребаные сучки заслуживают большего, чем побои. Гораздо большего.

— Мне надоело играть в ожидание, Хантер. Они должны заплатить за все это дерьмо, — рычу я, все еще хватая ее за волосы, пока она впивается своими тупыми ногтями в мою руку, но из-за того, как Хантер держит меня, моя другая рука не может дотянуться, чтобы ударить ее снова. Черт.

— Они заплатят, Иден.

— Когда? Когда, черт возьми? — Я рычу, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы от злости, и я ненавижу то, как сильно все сейчас видят, как я ломаюсь.

Я наконец отпускаю КитКат, и она мгновенно втягивает ногти. Я падаю навзничь на Хантера, когда он прижимает меня к себе и вслепую убирает волосы с моего лица.

Я знаю, что он пытается успокоить меня, но я чувствую себя подавленной.

— Хантер, опусти меня, — бормочу я, и он ставит меня на ноги, когда я делаю глубокий вдох, уперев руки в бедра и глядя вниз на свои ноги.

Я чувствую, что за мной сейчас наблюдает так много глаз, но сосредоточенность на этом мне не поможет. Я действительно не знаю, что поможет. Я чувствую себя так, словно нахожусь на эмоциональных американских горках, мое сердце учащенно колотится в груди, когда у меня начинает немного кружиться голова.

Вау.

Делая еще один глубокий вдох, я пытаюсь унять прилив адреналина, который, должно быть, заставляет меня так реагировать. Наконец поднимая глаза, я вижу, что вся команда поддержки, легкоатлетическая команда и футбольная команда смотрят на меня широко раскрытыми глазами — все, кроме "Звезд", Арчи и Чарли, на лицах которых смесь признательности и беспокойства.

— Вы, блядь, уже закончили пялиться? — Рычу я. Я хочу выбраться отсюда, но мне кажется, что я всегда оказываюсь в ситуациях, которые требуют, чтобы я уходила, не сказав ни слова, и на этот раз я отказываюсь уходить тихо. Эти люди здесь, которые позволяют твориться всякому дерьму, отчасти являются причиной того, что в этом городе такой пиздец.

Затем на вершине пирамиды находится королева пизды Илана, с которой нужно бороться. Мне действительно нужно убедить Ксавье позволить мне посидеть с ней, но сейчас неподходящее время.

Тобиас подходит справа от меня, кладет руку мне на плечо и смотрит в глаза. — Я действительно верю, принцесса Шарик, что ты можешь защитить мою честь, — бормочет он с дурацкой ухмылкой на лице, и напряжение в моей груди начинает ослабевать.

Этот ублюдок и его способность разрядить ситуацию.

— Я ссылаюсь на пятую поправку, — отвечаю я, убирая волосы с лица и не сводя с него глаз.

— Ты можешь ссылаться на пятую по всему моему члену, когда будешь готова, — возражает он, и я в замешательстве щурюсь.

— Что за черт? — Я бормочу себе под нос, когда Ксавье подходит и встает передо мной, качая головой.

— Я думаю, это один из его эвфемизмов для обозначения работы рукой, Иден. Не обращай на него внимания, — говорит он, бросая на Тобиаса многозначительный взгляд.

Я оглядываюсь по сторонам, но ничего не вижу за тремя Звездами, каждый из которых загораживает меня от толпы, и мне не стыдно признаться, что я ценю их защиту, когда это дает мне минуту покоя, чтобы закрыть глаза и сделать успокаивающий вдох.

— Ксавье просто завидует, что я первый чью честь ты защитила, Шарик. Хочешь, я отвезу тебя домой и покажу, как сильно меня заводит смотреть, как ты, наконец, заявляешь на меня свои права на публике? — Шепчет Тобиас, наклоняясь так, что его губы касаются моего уха, и я дрожу.

Черт.

ДА. Да, я за.

Тридцать

Иден

Иден

Останавливая свой G-Wagon перед домом "Звезд", я откидываю голову на подголовник позади себя, не в силах избавиться от стресса и гнева, которые все еще горят во мне.

Тобиас спрыгивает с внедорожника Ксавье, огонек желания все еще вспыхивает в его ярко-голубых глазах, когда он направляется ко мне, и я не могу не улыбнуться ему. Когда я согласилась поехать с ним домой, он казался шокированным, ожидая, что я откажусь и помчусь в дом Фримонтов, но ему не понравилось, когда я отказалась позволить кому-либо из них поехать со мной. Мне нужно было несколько минут побыть наедине с собой, чтобы успокоиться после драки и разобраться в своих чувствах по поводу публичного заявления о своих Звездах, но, похоже, мое время вышло.

Распахивая дверь со стороны водителя, он опирается рукой на раму и угол двери, его руки напряжены, когда он запирает меня в клетку. Он облизывает губы, оглядывая меня, его взгляд задерживается на моей груди, и мне приходится прикусить губу, чтобы сдержаться.

Я не вижу остальных, когда пытаюсь заглянуть ему за спину, все мое внимание приковано к Тобиасу, который медленно перегибается через меня и расстегивает мой ремень безопасности. Его пальцы ласкают мое бедро, когда он отстраняется, и мои бедра изгибаются от чувствительного прикосновения, когда он улыбается мне, точно зная, что делает.

Протягиваю руку через центральную консоль, чтобы схватить свою сумку, и вскрикиваю от удивления, когда Тобиас просовывает руку мне под бедра и хватает за талию, вытаскивая меня из G-Wagon еще до того, как я успеваю сесть прямо.

Он резко разворачивается, и дверца моей машины захлопывается, когда слева от нас появляется Хантер, забирая у меня сумку, пока Тобиас несет меня в дом в свадебном стиле. Я не вижу Ксавьера, что говорит мне о том, что это он открыл дверь, и, вероятно, он умчался в сопровождении зеленоглазого монстра. Меня это не удивляет. Но именно эти ребята сказали, что они делятся, а не я, и теперь они пристрастили меня к этому.

Тобиас заносит меня внутрь и останавливается в коридоре, пытаясь решить, куда меня отнести.

— Тобиас, неси нашу девочку во внутренний дворик. Я хочу увидеть ее разложенной на столе, — бормочет Хантер, в его тоне ясно слышен приказ, и я дрожу в объятиях Тобиаса, когда вспоминаю, о чем говорит Хантер.

Скорее всего, он все еще не знает, что мы могли видеть, как он наблюдает за нами, но это делает момент еще более священным. Мне становится жарче от одной мысли об этом, но румянец ползет вверх по моей шее, когда Тобиас направляется прямо на кухню и молча открывает дверь, морской воздух обдает нас, как только он выходит на улицу. Никогда в жизни мне так не хотелось остыть, но даже легкий ветерок не может приглушить жар, который я ощущаю.

— О, я уже готов увидеть как Хантер доминирует над тобой, Шарик, так чертовски готов. Но сегодня ты публично заявила права на мою задницу, так что он не может выдвигать все требования. Поняла?

С моей челюстью, практически упирающейся в пол, я киваю в ответ, заставляя его широко улыбнуться, когда он опускает мою задницу на стол точно на том же месте, что и в прошлый раз. Все еще в спортивных шортах и майке, я чувствую прохладу поверхности сквозь лайкру, когда откидываюсь назад, опираясь на ладони, раздвигаю ноги и смотрю на него снизу вверх.

— Заставь меня расслабиться, Тобиас, — мурлыкаю я, нуждаясь в ком-то, кто унял бы все смешанные чувства внутри меня. Я хочу, чтобы кто-то взял контроль на себя, оставив мой разум пустым, а мое тело блаженствующим от удовольствия, чтобы мне не нужно было переживать из-за того факта, что я публично дралась со стервой из-за парня.

— Ты такая чертовски красивая, Иден. Ты знаешь это? — комментирует он, проводя пальцем по моей щеке, и у меня пересыхает во рту от предвкушения, когда он встает у меня между ног.

— Почему на тебе до сих пор так много одежды, любимая? — Спрашивает Хантер, появляясь рядом с нами с тюбиком смазки в руках, и мои глаза расширяются под его напряженным взглядом, полным обещания. Я ломаю голову в поисках ответа, но терплю неудачу, мой разум сосредоточен только на необходимости раздеться догола перед ним, как он хочет.

Наклоняясь вперед, я хватаюсь за край своей майки, готовая стянуть ее через голову, но рука Хантера ложится на мою руку, останавливая мое движение. Замирая от его прикосновения, он слегка качает головой и другой рукой похлопывает Тобиаса по плечу.

— Не сама, любимая. Мы сделаем это, — бормочет он, прежде чем забраться на стол, его ноги опускаются по обе стороны от меня, когда он прижимается к моей спине, удерживая меня между своих ног.

Я мгновенно чувствую его твердеющий член у себя на спине, заставляя мой позвоночник выгибаться от желания, когда он проводит пальцами вверх по моим бедрам.

— Ах, черт, — хрипит Тобиас, опускаясь передо мной на колени и развязывая шнурки на моих кроссовках, в то время как Хантер медленно поднимает мою майку, его пальцы скользят по моей грудной клетке, оставляя после себя мурашки.

Стягивая топ через мою голову, он целует меня в шею, и мои глаза закрываются, когда его руки сжимают мои бока чуть ниже спортивного лифчика, заставляя меня отчаянно желать большего. У меня такое чувство, что я могу воспламениться в любую секунду.

Я слышу стук моих кроссовок о землю, мои носки падают вместе с ними, прежде чем я чувствую губы Тобиаса на верхней части моей икры. Все кажется чувствительным, таким чертовски чувствительным.

Моя голова откидывается на плечо Хантера, когда он продолжает удерживать меня, слегка приподнимая, чтобы Тобиас мог стянуть с меня шорты и трусики. Я пытаюсь открыть глаза, наблюдая за голодом во взгляде Тобиаса, когда он сбрасывает с меня одежду, его глаза сосредоточены на моем естестве, когда Хантер кладет меня обратно на стол.

Тобиас поглаживает мое бедро, и предвкушение нарастает во мне, когда я готовлюсь к тому, что он коснется моего клитора, но как раз перед тем, как он достигает вершины моих бедер, Хантер блокирует его.

— Какого хрена, Хантер? — Я ворчу, заставляя Тобиаса кивнуть в знак согласия, когда он умоляюще смотрит на мою киску, но Хантер улыбается мне в щеку, покрывая поцелуями мою кожу.

— Раздень его, Иден, — бормочет он, лаская кончиками пальцев мой живот, и я дрожу от его прикосновения.

Тобиас без колебаний делает шаг вперед, убирая мои руки с бедер Хантера и просовывая их под его футболку, чтобы я могла почувствовать его твердый пресс. Черт. Больше всего меня заводит то, что мы не потратили время на переодевание перед отъездом, так что они все еще в своих футболках и все вспотевшие после тренировки.

Медленно ведя руками вверх по его груди, поднимая вместе с ними подол его футболки, я наблюдаю, как подергивается его пресс от моих прикосновений. Когда я хватаюсь за материал, чтобы стянуть его через его голову, он наклоняется, облегчая задачу, когда пальцы Хантера проскальзывают под мой спортивный бюстгальтер.

Стон срывается с моих губ, когда он проводит пальцами по моим соскам, в то время как я отбрасываю футболку Тобиаса в сторону, позволяя ему снять кроссовки, оставляя его передо мной только в шортах.

Как раз в тот момент, когда я собираюсь просунуть руки ему под шорты, Хантер стягивает мой спортивный бюстгальтер через голову, поднимая мои руки и скручивая материал, когда он доходит до запястий, чтобы удержать меня в нужном положении.

Тобиас отступает назад, с усмешкой любуясь работой Хантера, и мне нравится, какую силу я чувствую, наблюдая, как они реагируют на мое тело, на меня саму, и мои зубы задевают нижнюю губу.

— Ты — нечто особенное, Шарик, — бормочет Тобиас, переводя взгляд с моих раздвинутых бедер на вытянутые руки.

— Мне нужно, чтобы кто-нибудь, черт возьми, прикоснулся ко мне, — умоляю я, пытаясь потереться бедрами друг о друга, чтобы усилить трение, но Хантер останавливает меня другой рукой. То, как он сжимает мое бедро, пытаясь удержать меня на месте, его большой палец прижат к моему клитору, и я пытаюсь прижаться к нему бедрами, но он делает это слишком сложным. — Пожалуйста, Хантер, — умоляю я, когда он прокладывает дорожку поцелуев по моему горлу.

— Ты мне доверяешь? — Спрашивает Хантер, и я пытаюсь взглянуть на него через плечо, но он тянет меня за руки, чтобы удержать на месте. — Ты мне доверяешь? — он повторяет, когда я отвечаю недостаточно быстро.

— Да, да, я тебе доверяю.

— Хорошо, потому что я хочу быть внутри тебя одновременно с Тоби. Что ты об этом думаешь? — Его дыхание касается моей кожи, когда его слова омывают меня, и моя кровь бурлит от желания.

— Где?

— Здесь, — бормочет он, наконец-то поглаживая мою киску, и я стону от удовольствия. — И здесь, — шепчет он, проводя пальцем по моей заднице, и я дрожу от его прикосновения.

— Я не делала этого раньше, но я хочу, — отвечаю я, наблюдая, как голубые глаза Тобиаса расширяются от возбуждения, когда Хантер улыбается мне.

— Как будто ты никогда раньше не занималась аналом или обоими одновременно? — он спрашивает небрежно, как будто спрашивает, какая погода на улице, и если бы я не отчаянно желала, чтобы это произошло, я бы, наверное, что-нибудь сказала.

— Нет, — признаю я, но с их руками на моем теле я не чувствую себя вне своей зоны комфорта. Боже, если секс в душе с Хантером имеет какое-то значение, я определенно соглашусь на все, что он может предложить.

— Черт, это круто, — говорит Тобиас с усмешкой, наклоняясь, чтобы взять меня за подбородок и удерживая мой взгляд. — Я получу ее задницу, Хантер. Твой член слишком толстый для ее первого раза, ты разорвешь ее пополам. — В его словах слышится поддразнивающий тон, но они оба кивают в знак согласия, и я не в том положении, чтобы спорить.

— Может кто-нибудь просто, блядь, прикоснуться ко мне? Я чувствую, что вот-вот взорвусь, — умоляю я, нуждаясь в большем, чем их дразнящие прикосновения и слова.

— Это все, что они делают, Иден. Дразнят тебя, предлагая хорошо провести время, но потом терпят неудачу, когда это важнее всего.

Повернув голову направо, я обнаруживаю Ксавье, стоящего в конце стола, его глаза слегка прищуриваются, когда он оглядывает меня, на его лице написано отчаяние, солнце светит в глаза, когда я наблюдаю, как его пальцы подергиваются, чтобы присоединиться к нам.

— Тогда иди покажи им, как это делается, — подбадриваю я, прежде чем Тобиас и Хантер успевают защититься. Они замолкают при моих словах, уставившись на Ксавье так же, как и я, ожидая, что он, как обычно, уйдет.

— Тогда пусть он, блядь, смотрит, — ворчит Тобиас себе под нос, когда Ксавьер не двигается, но слова Хантера как будто зажигают что-то в нем, потому что в следующую секунду он встает между Тобиасом и мной и прижимается своими губами к моим.

Я стону в его губы, когда Хантер сжимает мои бедра и заставляет меня держать ноги раздвинутыми, хотя мне отчаянно хочется обхватить ими Ксавьера и выжать из него все, что можно.

— То, что ты решил показать свое лицо, не означает, что ты можешь оставить ее полностью для себя, придурок, — жалуется Тобиас, когда Хантер отпускает мои ноги, чтобы обхватить мою грудь, ущипнув за соски. Моя спина выгибается, когда я наконец прижимаюсь своим естеством к Ксавьеру, чувствуя, как его твердая длина напрягается под шортами.

— Заткнись нахуй, Тобиас, и тащи гребаный шезлонг, — рычит Ксавье, не отрывая своих губ от моих, пока я кружу языком по его открытому рту, наблюдая, как его карие глаза темнеют надо мной. — Если я сделаю это, ты не сможешь отвернуться от нас на следующей неделе, в следующем месяце или в следующем году. Вот и все, — предупреждает он, глядя на меня, и я хмурюсь в замешательстве.

— Я не понимаю, — бормочу я, и отвечает Хантер, когда Тобиас тащит к нам шезлонг.

— Ксавье так не делится со мной и Тоби, это не в его привычках.

— Но я не могу больше видеть, как они прикасаются к тебе без меня. Не после машины, не тогда, когда я видел, как они разбили тебя на миллион кусочков по всей моей коже. Я хочу поглотить тебя. — От его слов у меня перехватывает дыхание, но когда он продолжает выжидающе смотреть на меня, я понимаю, чего он ждет.

— Я не передумаю, — шепчу я, не испытывая сожаления, когда слова слетают с моих губ, и я мгновенно вознаграждена тем, что его пальцы погружаются в мою киску.

Моя голова откидывается на плечо Хантера, когда он прикусывает мою шею, и мой рот складывается в идеальную букву "О", когда я пытаюсь сделать глубокий вдох, но в ту секунду, когда мое тело снова начинает расслабляться, Ксавье вытаскивает пальцы, прежде чем ввести их прямо в меня, вращая пальцами, чтобы коснуться моей точки G, и моя задница отрывается от стола, когда я издаю протяжный горловой стон.

Мои глаза превращаются в щелочки, когда я пытаюсь держать их открытыми, но мое тело переполнено ощущениями. Прикосновения Ксавьера, запах Хантера и тихий стон, срывающийся с губ Тобиаса, - это слишком.

— Хватит, — слышу я шепот Тобиаса, прежде чем Ксавье убирает пальцы.

Меня поднимают в воздух и бросают на шезлонг, когда мой спортивный бюстгальтер падает с моих запястий. Я пытаюсь приподняться на локтях, но это оказывается трудным, когда Тобиас раздвигает мои ноги и наклоняется вперед, чтобы одним движением провести языком от моего центра к клитору. Я дрожу под его прикосновениями, чувствуя, как мои нервные окончания требуют трения из-за всех тех поддразниваний, которые они проделывали.

— Пожалуйста, не стимулируй мой клитор больше, черт возьми, если не собираешься довести меня до оргазма, — рычу я, с меня хватит их маленьких гребаных прикосновений. Я хочу развалиться на части из-за них троих одновременно. Особенно теперь, когда Ксавье здесь, я хочу этого больше, чем когда-либо.

— Она не кончит, пока не окажется на моем члене, — говорит Хантер с предупреждением в голосе, и я почти подумываю зарядить нахуй Тобиасу по лицу, просто чтобы доказать свою точку зрения, но останавливаюсь, когда вижу Хантера голым. Когда, черт возьми, это произошло? Прежде чем я успеваю пошевелиться, Тобиас хватает меня под мышки и тянет вперед, позволяя Хантеру лечь на шезлонг позади меня.

— Я, блядь, не тряпичная кукла, — огрызаюсь я, злясь на постоянные перемещения, когда я просто хочу кончить.

Ксавьер хихикает, и я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, пока он медленно обходит шезлонг. — Хантер, разозли ее. Она чертовски хорошо трахается, когда злится, — насмехается он с усмешкой, и у меня отвисает челюсть, когда Тобиас издает смешок позади меня.

— Это так? — Хантер отвечает почти слишком небрежно, и это должно было стать моим предупреждением. Схватившись за талию, я с радостью позволяю ему швырять меня, как тряпичную куклу, когда он размещает меня над своим членом, и в ту секунду, когда я чувствую его головку в своем центре, я опускаюсь всем телом вниз, вбирая его всего одним восхитительным, обжигающим толчком.

— Черт, — выдыхает Хантер, оскаливая зубы, когда я кладу руки ему на грудь.

Когда я поднимаюсь на колени, готовясь повторить все сначала, Хантер смотрит на меня, разинув рот, и качает головой, и это заставляет меня улыбнуться. Мистер Доминант немного не находит слов. Идеально.

— Мы не можем позволить Хантеру получить все удовольствие, не так ли? — бормочет Ксавье, стягивая через голову футболку, когда встает слева от меня, и я тянусь к очертаниям его члена, прежде чем он оказывается достаточно близко. Он как гребаный греческий бог, и я отчаянно хочу большего. Скорее всего, он Аид, но нахуй все это, отправь меня в ад.

— Тобиас, тебе лучше подготовить ее побыстрее, пока все это не закончилось слишком быстро, — хрипло говорит Хантер, когда я опускаюсь на его член, на этот раз медленнее, наслаждаясь растяжкой, когда его руки находят мою талию. Подушечки его пальцев впиваются в мою кожу, и я молюсь, чтобы он оставил на память несколько синяков.

Прижимаясь к нему, я замедляюсь, когда чувствую Тобиаса позади себя, его руку, поглаживающую мой позвоночник, и я дрожу от этой ласки.

— У тебя есть я, Шарик. Я собираюсь заставить тебя петь. Просто расслабься, — шепчет он мне на ухо, медленно дразня мою задницу.

— Я могу отвлечь тебя, Нафас, не волнуйся, — предлагает Ксавье, наконец приспуская шорты ровно настолько, чтобы обнажить свой член. Он направляет его к моим губам, и я охотно открываю рот, наслаждаясь его тяжестью на своем языке, когда Хантер входит в меня, а Тобиас размазывает смазку по моей коже.

Блядь. Блядь. Блядь. Блядь. Блядь.

Всего этого слишком много. Ощутить их все сразу - это невыносимо в лучшем виде. Прижимаясь к Хантеру, положив одну руку на талию Ксавьера, а другую на грудь Хантера, я позволяю ему контролировать свои толчки, и, как гребаный фокусник, он так охуенно трется о мой клитор. Но в ту секунду, когда Тобиас обводит мою задницу, вставляя палец, чтобы растянуть меня, я теряю всякий контроль.

Мой оргазм застает меня врасплох, захлестывая меня снова и снова, пока я разрываюсь на части между ними тремя. Я пытаюсь прогнуться вперед, но Хантер удерживает меня вертикально, пока Ксавье продолжает трахать мой рот, а когда Тобиас продолжает растягивать меня, моя кожа мгновенно снова нагревается.

— Похоже, у нас появился маленький анальный кролик, не так ли, Иден? — Тобиас что-то бормочет мне в плечо, а Хантер ухмыляется его словам.

— Мы увидим, правда ли это, когда мы оба окажемся глубоко внутри нее, — отвечает он, и одна эта мысль заставляет меня снова кончить.

— Сделай это, — бормочу я вокруг члена Ксавьера, впиваясь ногтями в его бедро, но когда я поднимаю на него взгляд, он совершенно невозмутим.

Мои движения сбиваются, когда Тобиас дразнит своим членом мою задницу, его обнаженные бедра прижимаются к моим, и уверенность, которая была у меня несколько мгновений назад, колеблется.

— Расслабься, Иден, — успокаивает Хантер, поглаживая пальцами мою грудь, когда Тобиас толкается внутрь, и ощущение их обоих внутри меня почти превращает меня в лужицу. — Впусти его, любимая. Обещаю, оно того стоит.

Попытка сделать глубокий вдох оказывается трудной из-за неумолимого члена Ксавьера, его рука вплетается в мои волосы, когда я делаю, как говорит Хантер, пока я полностью не оказываюсь прижатой к Тобиасу так же, как и Хантер. Даже Ксавьер на мгновение замедляет свои движения, позволяя мне сориентироваться. Мои глаза закрываются, когда я пытаюсь дышать сквозь боль, и все они, кажется, ждут, когда я сделаю следующий шаг.

Я пытаюсь подняться на колени, но Хантер удерживает меня в таком положении, когда я сажусь на полпути по его длине, медленно вытаскивая, пока не остается только кончик, а затем врезается в меня. Задыхаясь, я чувствую, как его член погружается глубоко в меня прямо рядом с членом Тобиаса, и Ксавье воспринимает это как сигнал снова трахнуть меня в рот.

— Блять, Иден. Ты такая чертовски тугая, — рычит Тобиас, постанывая, и я стону вместе с ним.

Мы попадаем в ритм, мое тело горит желанием еще большего. Я замираю, когда слышу, как начинает звонить телефон, но Ксавье крепче сжимает мои волосы.

— Черт. Не прямо сейчас, — шипит Хантер, и я не могу не согласиться, не сейчас, когда я так близка к оргазму и впадаю в сексуальную кому. Ни за что.

Мои глаза закрываются, когда Тобиас издает глубокий горловой стон, продолжая вонзаться, но голос Ксавьера прорезает туман в моем сознании.

— Мама, сейчас не лучшее время, — ворчит он, все еще упираясь своим членом мне в горло, пока парни трахают меня.

Мои глаза расширяются от шока, но когда я смотрю на него снизу вверх, рука в моих волосах сжимается сильнее, и он, кажется, трахает мой рот сильнее.

— Да, я в курсе того, что мой отец запланировал на эти выходные, — бормочет он, не встречаясь со мной взглядом, пока я хнычу вокруг его члена, потерявшись от ощущения Тобиаса и Хантера внутри меня, трахающих меня еще сильнее с тех пор, как он ответил на звонок. Каждая частичка моего тела болит, но я все еще жажду большего.

— Черт, — стонет Тобиас, и я рада, что я не единственная, кто слишком поглощен удовольствием, чтобы обращать внимание на звонок.

Какого черта никто не останавливается, пока он разговаривает со своей матерью? Илана. Вот сука. О, он думал, что было бы нормально ответить на ее телефонный звонок, пока он трахал мой рот? Ни за что.

Сжимая рот вокруг его члена, я провожу зубами по пульсирующим венам, слыша его резкий вдох, когда он туго тянет меня за волосы, но я продолжаю, пока не начинаю сильно посасывать головку его толстой длины.

Напевая в ответ в трубку, я люблю подталкивать его дальше, чем он ожидает, когда он удивленно смотрит на меня. Я заглатываю его, и его член ударяется о заднюю стенку моего горла, когда Тобиас входит в меня. Я громко стону вокруг его члена, вибрации заставляют его член пульсировать у меня во рту.

— Да, я буду там с гостем. Мне нужно идти.

Я даже не уверена, нажмет ли он красную кнопку, чтобы завершить разговор, когда опускает телефон в карман, прежде чем схватить меня за волосы обеими руками и жестко и быстро трахнуть в рот. Его движения замедляются, когда он напрягается, его сперма попадает мне в горло, когда он откидывает голову назад от удовольствия.

— Блядь, Нафас.

Прежде чем я успеваю закончить глотать его сперму, Тобиас тянет меня назад, заставляя Ксавье отпустить мои волосы, и его член выскальзывает у меня изо рта, когда он толкает меня вниз, чтобы лечь сверху на Хантера.

Сжимая мои ягодицы, он полностью контролирует толчки, заставляя мои груди тереться о Хантера, пока я держусь за него изо всех сил. Я не могу контролировать стоны, которые срываются с моих губ, мое тело напрягается, когда я жестко кончаю на них.

— Боже, о Боже, — повторяю я, когда слышу неразборчивые звуки, исходящие от Хантера и Тобиаса, но звон в ушах слишком громкий, чтобы я могла расслышать их как следует.

Мои мышцы сжимаются вокруг них, и я мгновенно чувствую, как они пульсируют внутри меня, проклятия срываются с их губ, когда я тащу их за собой через край.

Я безвольно прижимаюсь к груди Хантера, пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце, ритмичная мелодия его сердцебиения почти убаюкивает меня. Я всхлипываю, когда Тобиас выскальзывает из моего тела, прежде чем Хантер медленно перекатывает нас, так что я оказываюсь под ним. Когда он отходит, целуя меня в лоб, я с удивлением обнаруживаю Ксавьера, стоящего рядом с ним с мокрой тряпкой и полотенцем.

Не говоря ни слова, он садится в изножье шезлонга и проводит тканью по моей обнаженной, чувствительной коже. Это кажется почти более интимным, чем тот момент, который мы все разделили. Когда он, наконец, поднимает на меня взгляд, я вижу, как в его глазах назревает буря, и это мгновенно напоминает мне о звонке его матери.

— Что ты от меня скрываешь? — Спрашиваю я, и он поднимает брови.

— Что заставляет тебя так говорить? — уклоняется он, и я бросаю на него многозначительный взгляд, заставляющий его вздохнуть, когда я хватаю с земли футболку и набрасываю ее через голову.

Я чувствую необходимость прикрыться, пока он набирается смелости объяснить, что происходит.

— Чтобы доставить тебя к твоей маме, мой отец заставил меня согласиться кое на что. Я согласился без вопросов, потому что хотел дать тебе время с твоей мамой, в котором, как я думал, ты нуждалась. Но теперь я понимаю, что, вероятно, все пошло не по плану, как я ожидал.

Я ничего не говорю, желая, чтобы он рассказал мне сам, без того, чтобы я давила и вытягивала это из него. Он выглядит достаточно расстроенным, его тело напряжено, а руки прижаты к бокам в кулаки.

— Мой отец упомянул, что, по-видимому, он часто вмешивается в отношения между моей матерью и мной, поэтому я согласился поужинать с ними в субботу после того, как вернусь домой с выездной игры.

Ну что ж, это не так уж и плохо, правда? Но когда он проводит рукой по своему лицу, я знаю, что это еще не все.

— Просто скажи это, Ксавье, — бормочу я, и он прикусывает нижнюю губу, поглаживая мою ногу.

— Мы договорились, что ты увидишься со своей мамой, а я должен буду пойти на ужин...с Рокси.

Множество эмоций захлестывает меня, когда я смотрю на него с открытым ртом. Гнев и обида возглавляют список, когда я хмуро смотрю на него. — Нет. Черт возьми, нет. Ни хрена себе. Через. Мой. Гребаный. Труп, — рычу я, и он качает головой, как будто ожидал от меня подобной реакции.

— Я должен появиться там, Иден. У меня нет выбора.

— У тебя всегда есть выбор, Ксавье. Возьми меня. — Встав, я смотрю на него сверху вниз, скрестив руки на груди, в то время как он продолжает качать головой.

— Иден, я не могу...

— Да, да, ты можешь, Ксавье. Я просила тебя назначить ей встречу, а ты отказался. Сейчас самое время. Я заслуживаю знать, что, черт возьми, происходит.

Вздохнув, он проводит пальцами по волосам. — Все не так просто, Иден.

Крепче обхватывая себя руками, я смотрю на него сверху вниз, убеждаясь, что он видит, насколько я чертовски серьезна прямо сейчас. — Ксавьер, либо ты делаешь все так просто, либо я не могу этого сделать. Я не могу выбрать тебя, когда говорю тебе, чего хочу, а ты продолжаешь играть роль в том, чтобы держать меня в клетке.

С этими словами я разворачиваюсь на пятках и, схватив свою сумку, бегу через дом. К счастью, я не замечаю Тобиаса и Хантера, пока иду. Надеюсь, они разобрались в ситуации и решили дать нам минутку.

Я ненавижу ультиматумы, но, похоже, я часто ими разбрасываюсь, когда нахожусь в этом доме.

Черт.

Если он пойдет с ней, я никогда ему этого не прощу.

Никогда.

Тридцатьодин

Иден

Иден

Отъезжая от дома Арчи, я провожу рукой по лицу, чувствуя, как меня охватывает изнеможение. Сбежав вчера от "Звезд", я рухнула в постель и не спала до сегодняшнего утра, усталость взяла надо мной верх.

Похоже, это не принесло мне никакой пользы, потому что я все еще чувствую себя дерьмово, но я не знаю, была ли у меня перегрузка мозга и тела, из-за которой я себя так чувствую.

Я, блядь, предъявила на них права вчера, ввязавшись в глупую кошачью драку с КитКат, и именно так Ксавье решил обращаться со мной? Нахуй это. Пошел он нахуй. Я понимаю, что он согласился на ужин, чтобы дать мне шанс увидеть мою маму, но он ни за что на свете не пойдет с Рокси. Для меня это решающий момент, и независимо от того, сколько часов я проспала, ничего не изменилось. Весь накопившийся гнев, который мне удалось высвободить вчера, снова вернулся в полную силу.

Мой желудок скручивает, добавляя тошноту к усталости, которую я чувствую, и я почти жалею, что отправилась в школу этим утром. Я чувствую себя мертвой, но я ненавижу оставаться в этом доме, когда знаю, что дома только Ричард. Я все еще не готова увидеть его или поговорить с ним, что заставляет меня пересмотреть свои планы на вечер, поскольку Арчи останется в Санта-Монике на выездную игру с "Звездами" и остальными членами команды.

Я включаю стереосистему на полную громкость, делаю следующий поворот через город и еду долгой дорогой в школу. Арчи ушел рано утром на тренировку, и я скучаю по его присутствию в G-Wagon. То, что он взял на себя управление музыкой, теперь дает ощущение спокойствия.

Я поправляю солнцезащитные очки на лице, уже чувствуя, что на мне слишком много слоев одежды, но я просто хочу спрятаться от сегодняшнего мира. У меня должны были начаться месячные, а вчерашнее признание Ксавье только усугубило мои сумасшедшие гормоны, поэтому я решила надеть футболку с "папой Роучем" большого размера, подол которой доходил чуть выше колена, штаны для йоги и кеды Converse.

Этим утром я даже не потрудилась накраситься, вместо этого придав лицу свежий вид. Но солнце палит так, что у меня почти начинает болеть голова, поэтому я планирую весь день носить солнцезащитные очки.

Сворачивая на школьную парковку, я паркуюсь на месте Хантера, как он мне и говорил, особенно с тех пор, как они с Тобиасом выделили место, но, черт возьми, они никогда не ездят в школу сами, потому что ездят с Ксавьером.

Я замечаю их троих, стоящих вместе с другими футболистами, но их внимание сосредоточено исключительно на G-Wagon, когда я подъезжаю, ожидая, когда я выйду. Но я чувствую, что уровень моего стресса растет вместе с решимостью в глазах Ксавье и тем, как напрягается его челюсть, как я вижу отсюда.

К черту мою жизнь.

С тяжелым вздохом я беру свою сумку и выхожу из G-Wagon. Не успела моя нога коснуться земли, как Тобиас уже стоит передо мной, забирая сумку у меня из рук. В глубине души мой независимый разум хочет, чтобы я доказала, что могу стоять на своих ногах, но прямо сейчас у меня просто нет на это сил.

— Привет, Шарик. Ты в порядке? — он что-то бормочет, поглаживая мою руку и переплетая наши пальцы, когда останавливается лицом ко мне. Я мычу в ответ, но это не удовлетворяет его. — Ты заставляешь меня нервничать, потому что не ответила мне вчера вечером, а теперь появляешься бледная. Я серьезно, ты в порядке?

Я придвигаюсь к нему, и он обнимает меня за плечи, когда я иду в ногу с ним.

— Честно говоря, я просто чувствую себя разбитой и меня немного подташнивает. Со мной все будет в порядке, — честно отвечаю я. — Ты готов к сегодняшнему выездному матчу? — Спрашиваю я, пытаясь сменить тему, но он не клюет на наживку.

— Я не поеду ни на какую выездную игру, если ты так себя чувствуешь, Иден, — заявляет он, когда мы останавливаемся перед Хантером и Ксавьером, которые в замешательстве смотрят на нас.

— Что случилось? — Спрашивает Хантер, когда руки Ксавьера сжимаются в кулаки.

— Она плохо себя чувствует, поэтому я собираюсь отказаться от игры. Я...

— Нет, это не так, — перебиваю я, свирепо глядя на него, и он таращится на меня.

— Иден, я не хочу, чтобы ты оставалась одна, если тебе нездоровится.

— Все. Прекрасно. Наверное, это просто мои гормоны, я к этому привыкла. Беспокоиться не о чем, и определенно это не то, что может помешать тебе играть, — отвечаю я, и он вздыхает, обращаясь к остальным за помощью, но я качаю головой. — Честно говоря, я просто чувствую усталость и тошноту, но это, вероятно, потому, что я много спала, когда вернулась домой вчера вечером, и я ничего не ела со вчерашнего обеда, — признаю я.

— Ты уверена? — Тобиас шепчет мне в волосы, и я киваю.

Хантер обхватывает ладонями мою щеку, снимая очки с моего лица, чтобы увидеть мои глаза, ищущие Бог знает что, но в конце концов он опускает их обратно на переносицу и наклоняется, чтобы поцеловать уголок моих губ, прежде чем Ксавье откашливается.

— Тренер вообще-то освободил нас до конца дня, потому что он хочет, чтобы мы ушли сегодня утром и тренировались там, — бормочет он, встречаясь с моим настороженным взглядом.

— Тогда вам, ребята, лучше идти, — говорю я, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо.

— Ты уверена, что не хочешь пойти с нами? — Спрашивает Хантер, и я заставляю себя улыбнуться.

— Я уверена.

Я никогда не хочу быть той девушкой, которая путешествует с ними. Это просто заставит меня выглядеть неуверенно, и хотя я смехотворно новичок в этом эксклюзивном дерьме, это единственная кроличья нора, в которую я не прыгну.

— Если тебе что-нибудь понадобится, просто позвони или напиши. Бет также намекала на то, чтобы связаться с тобой, когда звонила сегодня утром, — говорит Хантер с улыбкой, и на этот раз это заставляет меня улыбнуться по-настоящему. Возможно, поговорить с Бетани - хорошая идея. Кроме того, мне нужно, чтобы ко мне прижался Коди.

— Спасибо. Будьте в безопасности и наберите все очки, — бормочу я, кладу руку ему на грудь, приподнимаюсь на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам. Этот поцелуй медленный и томный, и когда я отстраняюсь, то тут же жалею об этом, но Тобиас тут же оказывается рядом, наши губы сливаются, когда он нежно обнимает меня.

Когда они отступают, я оказываюсь лицом к лицу с Ксавье. Неловкость нарастает вокруг нас, и от этого моя тошнота усиливается. Моя рука опускается на живот, когда он смотрит на меня сверху вниз, мой дискомфорт растет по мере того, как он заглядывает мне в глаза.

— Дайте мне побыть с ней две минуты, ребята, — бормочет он себе под нос, и Хантер с Тобиасом неохотно направляются к тренеру, где сейчас собирается остальная команда.

Мы оба смотрим, как они неторопливо удаляются в том направлении, ни один из нас не хочет заговаривать первым, поскольку мы оба такие упрямые. Но я отказываюсь сдаваться.

С тяжелым вздохом Ксавье поворачивается ко мне лицом, заставляя меня посмотреть на него снизу вверх, пока он потирает затылок.

— Я сделаю все возможное, чтобы защитить тебя, вот что я тебе обещал. Если это заставляет тебя ненавидеть меня, я могу смириться, пока ты здесь и жива, чтобы, черт возьми, сделать это.

Его слова, вероятно, должны были успокоить меня, но они только разозлили меня еще больше. — Ты не видишь меня и того, чего я хочу или в чем нуждаюсь в этой ситуации. Это моя жизнь, Ксавьер. Моя. Ты мог бы играть в Бога со всеми в этом городе, но ты определенно не сможешь играть в Бога с моей жизнью. — Мое сердце неровно бьется, когда во мне нарастает раздражение, и я складываю руки на груди, создавая физический барьер между нами.

— Нет, ты не видишь, на что способна эта женщина, Иден, — рычит он, понизив голос, и умоляюще смотрит мне в глаза. — Я просто хочу обезопасить тебя, Нафас. Я говорю это самым приятным образом, но твой отец мертв, и мы оба знаем, что моя мать сыграла в этом определенную роль. Здесь происходит нечто большее, если мой отец, который все еще женат на Илане, прячет от нее твою мать. Я не могу обеспечить твою безопасность, когда ты находишься прямо в поле ее зрения. Разве ты этого не видишь?

Я не знаю, как ему удается говорить тихо, когда его лицо краснеет от отчаяния, но я не могу заставить себя отвести взгляд, чтобы посмотреть, не подслушивает ли кто-нибудь.

— Я действительно понимаю все это, Ксавье. Понимаю. Но я чувствую, что у меня на шее петля, и я не могу продолжать хранить все секреты и ложь, которыми управляет Илана. Я хочу спросить ее в лицо, какого хрена ей от меня нужно. — Моя грудь вздымается с каждым моим вздохом, но я не останавливаюсь. — Я сказала тебе, что это заставило меня почувствовать, и это не изменится. Я знаю, ты сделал это, чтобы отвезти меня к маме, и я не знаю, как тебя за это отблагодарить, но это важно для меня. — Мое раздражение нарастает, когда я чувствую, как слезы пытаются уколоть мне глаза.

Между нами повисает тишина, пока мы смотрим друг на друга. Я хочу его. Черт возьми, я хочу его. Я хочу их всех. Но для меня это жесткий предел.

— Я не знаю, смогу ли я это сделать, Иден, — честно отвечает он, глядя на меня снизу вверх, уперев подбородок в грудь.

Кивнув, я облизываю губы и делаю шаг назад.

— Не убегай, Иден. Дай мне ночь подумать.

— Я уже дала тебе время подумать, но мы, очевидно, все это время надеялись, что другой пойдет на компромисс, — усмехаюсь я. — Знаешь что? Не беспокойся об этом. Я разберусь сама, — добавляю я мягко, заставляя себя говорить так, будто мне все равно, даже если мне хочется плакать.

Я поворачиваюсь к лестнице, ведущей в школу, но не успеваю сделать и шага, как Ксавьер хватает меня за руку и разворачивает лицом к себе. Я открываю рот, чтобы накричать на него, но он прижимается своими губами к моим. Я не отвечаю на его прикосновения сразу, злясь на его постоянную потребность в контроле, но ничего не могу с собой поделать. Целуя его в ответ сильнее, бросая вызов его самоконтролю, я впиваюсь зубами в его нижнюю губу, и он стонет мне в рот, прежде чем отстраниться.

Когда я открываю глаза, не помня, что когда-либо закрывала их, я прочищаю горло и собираюсь с мыслями. — Вот что я имела в виду, когда сказала, что ты не имел в виду те слова, которые сказал, — бормочу я, желчь обжигает мне горло, когда мои собственные чувства к нему всплывают в моей голове. — Эта твоя потребность в контроле разрушает все, что есть между нами. Надеюсь, ты это знаешь, — предупреждаю я, не в силах удержаться от того, чтобы приподняться на цыпочки и поцеловать его в щеку, прежде чем направиться к лестнице, и на этот раз он не останавливает меня.

Я ищу Чарли, но не вижу ее в толпе, когда бегу вверх по лестнице. Я слышу, как несколько девушек бормочут себе под нос — Шлюха, когда я прохожу мимо, но у меня нет сил общаться с ними.

Доставая телефон, чтобы написать ей, я останавливаюсь как вкопанная, когда вижу неоткрытое сообщение со случайного номера на своем телефоне, и мое сердце замирает, когда я читаю начало текста, видимого в предварительном просмотре. Сделав глубокий вдох, я нажимаю на значок сообщения, мои глаза пожирают слова, заполняющие мой экран.

Неизвестный: Выбранный тобой сегодня наряд, похоже, не лучший вариант для поминок, не так ли? Оставшись без защиты, и теперь рядом нет никого, кто мог бы помешать. Как ты думаешь, сколько уроков пройдет, прежде чем, наконец, увидишь своего отца? Я наблюдаю. Ты готова?

Оглядываясь по сторонам, я пытаюсь понять, не выглядит ли кто-нибудь неуместно или ведет себя по-другому, хотя нахождение в окружении такого количества учеников и учителей, направляющихся на занятия, не дает мне никаких подсказок. Но я не собираюсь торчать здесь, чтобы разобраться во всем этом дерьме. Я уже не хочу быть здесь, и это просто дает мне идеальный повод уйти.

Спускаясь обратно по ступенькам, я не тороплюсь, стараясь не выглядеть испуганной, пока пробираюсь сквозь людей, идущих в противоположном направлении. Видя, как школьный автобус выезжает со стоянки, я подумываю обратиться к кому-нибудь из "Звезд", но решаю этого не делать.

Это мои проблемы, с которыми я могу справиться по-своему. Забираясь в свой G-Wagon, я пристегиваю ремень безопасности и убираюсь ко всем чертям со стоянки Эшвилл Хай. Доезжая до перекрестка, я принимаю решение за долю секунды и поворачиваю направо, к дому Бет, а не к дому Арчи.

Постоянно глядя в зеркало заднего вида, я немного успокаиваюсь, когда не кажется, что за мной следят, но тошнота внизу живота, кажется, только усиливается. Я пытаюсь дозвониться до телефона Бетани, но он переключается сразу на голосовую почту, и все же я слышу слова Райана в своей голове, продолжая ехать к их дому.

— Это безопасное место для тебя, Иден.

Они не прогонят меня, и, все еще зная код доступа к системе безопасности, я оказываюсь на их улице в рекордно короткие сроки.

Вот что я имею в виду, когда говорю Ксавьеру, что я не могу продолжать в том же духе, позволяя его матери диктовать мою гребаную жизнь. Заставляет меня оглядываться через плечо при каждом шаге, который я делаю. Мне нужно знать, с чем я на самом деле столкнулась, раз и навсегда.

Когда я притормаживаю у ворот владения Бетани, система мгновенно распознает номер моей машины, поэтому я продолжаю катиться по гравию, и стук в груди немного утихает, когда я вижу машину Бетани, припаркованную у входной двери.

Делая глубокий вдох, я пытаюсь успокоиться. Мне жаль, что я просто убежала, вместо того чтобы стоять на своем, но я могу признать, что на самом деле не знаю, на что способна Илана.

Я выхожу из G-Wagon и перекидываю сумку через плечо, направляясь к входной двери, мой телефон вибрирует от входящего звонка Бетани, и я улыбаюсь с облегчением.

Прежде чем я успеваю ответить, входная дверь распахивается, и я вижу Бетани, стоящую в дверном проеме в голубом платье, с озабоченностью, написанной на ее лице, когда она хмуро смотрит на меня.

— Мне так жаль. Я получила еще одно случайное смс с угрозами, и я действительно не знала, куда еще пойти, — признаюсь я, и она без вопросов заключает меня в объятия. От этого я мгновенно чувствую себя лучше, и мое сердцебиение замедляется с каждым моим вздохом, пока она неторопливо ведет меня внутрь.

Направив меня прямиком на кухню, она усаживает меня на табурет у кухонного столика, давая мне минуту, пока я пытаюсь собраться с мыслями, и именно тогда я понимаю, как сильно меня трясет. Черт. Ненавижу подобную реакцию. Даже если они этого не видят, мне кажется, что их попытки сломать меня становятся только сильнее.

— Где Коди? — Спрашиваю я, бросая сумку и телефон на столешницу, пока она берет кувшин с чаем со льдом и наливает мне стакан. Возвращаясь ко мне, она ставит стакан передо мной и берет мой телефон со стола. Повернув его в мою сторону, чтобы распознать лицо, она разблокирует телефон и находит сообщение.

— К счастью, сейчас время папочки, — отвечает она, хмуро глядя на телефон. — Что, черт возьми, это такое, Иден? Это становится смешным. Ты правильно поступила, придя сюда. Я просто позвоню Райану и отправлю это ему, хорошо?

Я киваю в знак согласия, и она, проходя мимо, сжимает мою руку. Я сижу молча, пытаясь взять под контроль свое воображение. Чего Илана рассчитывает добиться всем этим? Какие приспешники у нее есть, чтобы запугивать меня? Мне до смерти надоело, что вопросов все время больше, чем ответов.

Обхватываю пальцами стакан чая со льдом, подношу его к губам, но в ту же секунду, как до меня доходит запах, меня тошнит. Я отодвигаю табурет, со стуком ставлю стакан и бросаюсь к раковине, успевая как раз вовремя, чтобы меня вырвало.

Я нависаю над кухонной раковиной, меня рвет до тех пор, пока не остается ничего, мои глаза слезятся, а руки сжимаются в кулаки, когда меня рвет. Что за черт? К моему лицу прикладывают полотенце, и я вытираю рот, останавливаясь на мгновение, чтобы отдышаться, пока выпрямляюсь, прежде чем открыть кран.

— С тобой все в порядке?

Взглянув на Бетани, я извиняюще улыбаюсь и киваю. — Да, мне так жаль, я не знаю, что на меня нашло, — говорю я ей, забирая бутылку воды из ее рук. Я медленно пью на случай, если меня снова стошнит.

— Ты что-нибудь ела? — спрашивает она, садясь за столик, я следую за ней, пытаясь выровнять дыхание.

— Нет, ничего. Я просто чувствую усталость, головную боль и тошноту со вчерашнего вечера, — бормочу я, обхватив голову руками, непреодолимое желание вздремнуть.

Нервно постукивая пальцами по столешнице, она задумчиво смотрит на меня. — Иден, ты не могла быть, э-э-э... — Нахмурившись, я жду, когда она продолжит, совершенно потерянная, и она вздыхает. — Ты же не могла забеременеть, не так ли? — бормочет она, и с моих губ срывается смешок.

— Бетани, не будь смешной. У меня есть имплантат. Должно быть, у меня какой-то сбой или что-то в этом роде, — отвечаю я, пренебрежительно махнув рукой, но она продолжает наблюдать за мной.

— Возможно. Но ты не выглядишь так, будто на самом деле больна. У тебя боли и недомогание, которые больше похожи на симптомы. У меня в ванной несколько тестов, если ты передумаешь. — Я качаю головой, и она делает то же самое. — Не обращай на меня внимания, извини. Я уверена, что у тебя все равно недавно были месячные, так что не переживай. Перегнувшись через стол, она сжимает мою руку, в то время как я остаюсь застывшей на месте.

У меня были месячные несколько недель назад, когда Хантер ушел с вечеринки, чтобы составить мне компанию, тут же похитив первую частичку моей души и заставив меня по-другому взглянуть на отношения с мужчинами.

Это было, ну, это было... пять недель назад.

Тридцатьдва

КСАВЬЕ

КСАВЬЕ

Я смотрю, как пейзаж за окном автобуса проносится мимо, словно в тумане, мой мозг и сердце все еще болят от того, что мне предстоит сделать сегодня. Ужин с родителями находится в самом низу моего списка желаний. Это никогда не будет тем, чем я действительно хочу заниматься, но я все еще не могу заставить себя попросить Иден прийти.

Я понимаю ее желания и нужды, и я понимаю желание знать все, но пригласить ее на ужин к моей матери - практически то же самое, что бросить ее в змеиную яму. Мне неприятно, что Иден сердится на меня, но неужели она не видит, как сильно я пытаюсь защитить ее?

У нас есть еще тридцать минут, чтобы посидеть в этом автобусе, прежде чем мы вернемся в школу Эшвилл, и мне нужно позвонить либо Иден, либо Рокси. Я действительно не хочу звонить последней. Она - абсолютный переломный момент в моих неудачных отношениях с родителями, и я могу признать, что это похоже на предательство Иден.

— Ты уже разобрался в своем дерьме, Ксан? — спрашивает Тобиас, оглядываясь через плечо с переднего сиденья, где он сидит рядом с Хантером. Ни один из них не высказал мне своего мнения о ситуации, что говорит лишь о том, что они разрываются так же, как и я: хотят защитить Иден, но в то же время хотят дать ей то, что она хочет, но я единственный, у кого хватило смелости сказать что-то Иден. Мудаки.

— Я мог бы привести тебе список длиной в милю со всеми причинами, почему я не должен брать ее, но единственная причина, по которой имеет смысл брать ее, - это если моя мать действительно объяснит, черт возьми. Просто на самом деле не так уж вероятно, что она это сделает, и Иден не может этого понять, — рассуждаю я, тоже беспокоясь о характере Иден, поскольку Хантер тоже смотрит на меня через плечо.

— Мне хочется защитить ее, Ксавье, но, в конце концов, Иден - самый сильный человек, которого я знаю, кроме Бетани. Она упрямая, независимая и представляет собой силу, с которой нужно считаться. Может быть, то, что тебе нужно запомнить, - это слова, которые она сказала тебе, когда в последний раз выбегала из дома, — предполагает Хантер, и я вздыхаю, опуская подбородок на грудь.

— Ты либо на моей стороне, рядом со мной, либо на моем гребаном пути, я предоставляю тебе решать.

Я не забыл эти гребаные слова с тех пор, как они слетели с ее губ. Единственное будущее, которое я когда-либо видел, - это выбраться из этого города и оказаться в штате Огайо. Все просто. Никогда не предполагалось, что у нас будет девушка или все те фантазии и надежды, с которыми она приходит.

Но вот я здесь. Теперь я должен решить, где я хочу стоять. Я всегда буду на ее стороне в продвижении вперед, несмотря ни на что, даже если это означает делать то, что ей не нравится. Ее защита превыше всего. Этого достаточно? Мое сердце говорит мне, что это не так. Я хочу быть рядом с ней, и если я хочу остаться там, я должен понять и выслушать, когда она говорит мне, что для нее это разрыв сделки.

Крепко зажмурив глаза, я прижимаю кончики пальцев к вискам, прежде чем откинуться на спинку сиденья и посмотреть на своих братьев передо мной.

— Я не могу справиться с Иден один, — признаюсь я, и Тобиас грустно улыбается мне.

— Мы и не ожидали от тебя этого.

Кивая в ответ на его слова, я достаю свою сумку из багажника и вываливаю содержимое на пустое сиденье рядом с собой.

Большая часть команды спит, так как вчера вечером они веселились после игры. Мы выиграли со счетом 28: 21, что является гребаным чудом, поскольку моя голова была не в игре, и я знаю, что голова Хантера и Тобиаса тоже. Слава Богу, Арчи практически нес нас на руках. Но пока все они хорошо проводили время, Хантер, Тобиас, Арчи и я отправились обратно в свои комнаты. Тобиас спал с Арчи, оставив Хантера разбираться с моим унылым настроением, и в ту секунду, когда этим утром зазвонил будильник, я уже собрал вещи и был готова идти, так как не очень хорошо выспался. Я всю ночь ворочался с боку на бок, пытаясь прокрутить ситуацию в голове.

Оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не обращает на нас внимания, я достаю телефон из сумки, замечаю не отвеченные сообщения, которые я отправил Иден прошлой ночью, и добавляю еще одно.

Я: Встретимся в школе. Мы будем там через тридцать минут. Будь готова встретиться с самим драконом.

Я почти хочу добавить — Я люблю тебя, но знаю, что ей это пока не понравится, поэтому нажимаю "Отправить", прежде чем замешкаться с именем моей матери.

Я нажимаю кнопку вызова, прежде чем успеваю передумать, и звон наполняет мои уши, когда я сглатываю комок в горле. Она оставляет меня в ожидании до последнего звонка, и я готовлюсь оставить голосовое сообщение как раз в тот момент, когда в трубке раздается ее голос.

— Ксавьер, твой отец только что сказал мне, что ты решил пригласить Рокси на ужин. Должна признаться, я потрясена, но я рада, что ты наконец прислушался к тому, что от тебя требуется .

Никаких "привет". Никаких любезностей. Просто сразу к делу, как всегда. Идеально.

— Да, насчет этого я передумал. Хантер, Тобиас и Иден присоединятся ко мне вместо нее. — Я сохраняю свой тон расслабленным, почти скучающим, не желая, чтобы она видела, насколько я взволнован, и от последовавшего за этим молчания у меня подкашиваются ноги и потеют ладони.

— Ты придешь на ужин с Рокси, как ты ранее договорился со своим отцом, Ксавье. Ты не можешь выбирать, кого приводить, — скалится она, когда я провожу рукой по лицу.

— Очень забавно, что ты несколько минут назад подумала, что я захочу привести Рокси. Я так не думаю. Если папа хочет, чтобы я пришел на ужин, я решил, что приведу кого-нибудь, кто подойдет мне, а не семье Найт.

Я чувствую, что Тобиас и Хантер смотрят на меня, когда я говорю достаточно тихо, чтобы никто другой не мог услышать.

— Ты хочешь, чтобы я сказала твоему отцу, что ты нарушаешь свое соглашение? — рявкает она, и я сжимаю кулак в попытке успокоиться.

— Хочешь, я скажу тебе, что он дал мне взамен? — Я отвечаю прежде, чем срабатывает мой фильтр, и вытираю рукой лоб. Я слышу, как мой отец на заднем плане требует, чтобы я выполнил свою часть сделки, в то время как моя мать прокручивает мои слова в своей голове.

— У нас с твоим отцом нет никаких секретов, Ксавье.

— Ты уверена в этом? — Возражаю я, что, кажется, только еще больше злит ее, и мне приходится прикусить язык и понизить тон, прежде чем привлекать к нам внимание.

— Я привела тебя в этот мир, Ксавье, и я могу так же легко стереть тебя из него. Не стоит недооценивать меня и те знания, которыми я обладаю. Может, ты и ходил к матери Иден, но я знаю все. Я позволила твоему отцу поиграть в спасителя, Ксавье. Это я все позволяю. Тебе не мешало бы это запомнить.

Блядь. Блядь. Блядь.

Я бросаю взгляд на Тобиаса и Хантера, которые выжидающе смотрят на меня, когда видят выражение моего лица.

Мой отец замолкает на заднем плане, и у меня такое чувство, что для него эта информация тоже стала неожиданностью. Отлично. Возможно, это может омрачить мое не соблюдение правил, но я знаю, что это маловероятно. Я никогда не пойму, как устроены их отношения.

— Если ты хочешь, чтобы я присутствовал на ужине, это будут гости по моему выбору.

— Я устанавливаю правила, и если ты решишь им не следовать, то это будет твоя собственная вина, когда тебе придется столкнуться с последствиями. Я говорила тебе, что презирала Дженнифер Грейди и Иден Фримонт. Я говорила тебе, что она была испытанием. Испытанием, которое ты драматически проваливаешь. Это почти неловко, Ксавье.

Я не утруждаю себя вопросом, каковы будут последствия, я знаю, что это будет штат Огайо, я просто знаю это, но Иден того стоит.

Мое сердце бешено колотится в груди, а в ушах стоит легкий звон, когда я нахожу нужные слова.

— Иден, возможно, и была игрой, испытанием для тебя, но не для меня. И никогда не будет. Ты можешь использовать свой вес, ты можешь поставить семейный бизнес выше моей головы и даже рискнуть штатом Огайо, но это не остановит неизбежное. Она моя, — рычу я, наблюдая за проплывающим мимо миром через окно, отказываясь смотреть на парней.

— Ты забываешь, Ксавье, какое влияние я имею в этом городе. Ты что-нибудь слышал о ней с тех пор, как уехал вчера? Я слышала, что кто-то, возможно, угрожал бедняжке Иден, и я собираюсь убедиться, что тебе не удастся защитить ее, — говорит она понимающим тоном, и я мысленно представляю маниакальную улыбку на ее губах, прежде чем она заканчивает разговор.

Уставившись на свой телефон, я перевожу взгляд на парней, когда до меня доходят ее слова. — Кто-нибудь из вас получал известия от Иден с тех пор, как мы уехали вчера? Я просто предположил, что она холодно встретила меня за то, что я придурок, но Илана просто намекнула на еще одно сообщение с угрозами.

Они оба качают головами в ответ. — Я думал, нас всех игнорируют из-за вашего спора, — отвечает Хантер, когда Тобиас достает свой мобильный, набирает номер Иден и подносит его к уху, беспокойство на его лице растет.

Мы трое впадаем в еще большую панику, когда сообщение попадает прямо на голосовую почту.

— Что еще сказала Илана? — Хантер давит, и мое сердце падает.

— Она сказала: Я собираюсь убедиться, что тебе не удастся защитить ее.

Иден

Ксавьер: Встретимся в школе. Мы будем там через тридцать минут. Будь готова встретиться с самим драконом.

Тридцати минут было не так уж много для меня, чтобы разобраться со своим дерьмом, поэтому я забралась в G-Wagon, не сняв штаны для йоги и одну из футболок Хантера, которую он оставил в доме Бетани, и которую я надела после болезни.

Я была вялой, больной и меня чертовски подташнивало, поэтому, когда я упомянула Бетани о сообщении Ксавьера, она не хотела выпускать меня из виду, но я заслуживала ответов, и она это понимала.

Мне просто нужно было убедиться, что у меня есть минутка, чтобы поговорить с ними самой, прежде чем мы куда-нибудь пойдем. Наедине.

Откусывая имбирный бисквит, который Бетани заставила меня взять с собой, я опускаю взгляд на свои колени, и эмоции снова захлестывают меня. Я обмахиваю лицо, выглядывая в открытое окно и делая глубокий вдох. Я чувствую, что моя голова взвинчена. Так много всего произошло с тех пор, как они уехали. Райан отслеживал сообщение, пока Бетани заботилась обо мне.

У тебя все получится, Иден.

Я избегала всех звонков и текстовых сообщений от "Звезд" по очень веской причине, но в основном потому, что у меня нет слов, чтобы выразить, что, черт возьми, происходит, а теперь он прислал такое сообщение, которое меня взбесило.

Наблюдая за школьным автобусом, едущим по дороге в сторону школьной парковки, где я жду, я распускаю пучок на волосах и провожу по нему пальцами, прежде чем снова закрепить его на макушке. Я хочу, чтобы автобус поторопился и припарковался, но я также хочу, чтобы он развернулся и никогда не возвращался на одном дыхании.

Слезая с G-Wagon, я обхватываю себя руками за грудь и обхожу его спереди, ближе к тому месту, где остановится автобус. Кажется, меня сейчас стошнит. Наблюдая, как автобус медленно подъезжает к остановке, я вижу в окно Тобиаса, Хантера и Ксавьера. Они смотрят на меня широко раскрытыми глазами, призывая всех отойти с дороги, чтобы они могли выйти.

Я прислоняюсь к решетке своего G-Wagon и жду. Каждый дюйм моего тела окаменел, но мой внутренний кризис прерывается звуком сирен, наполняющим воздух. Оглянувшись через плечо, я с удивлением вижу три полицейские машины, мчащиеся по дороге, но это ошеломляет меня еще больше, когда они сворачивают на парковку.

Что, черт возьми, происходит?

— Иден! Иден! — Ксавьер кричит, и я оборачиваюсь в их сторону, чтобы увидеть, как они втроем несутся ко мне со страхом и замешательством на лицах.

Полицейские машины с визгом останавливаются прямо рядом со мной, как раз в тот момент, когда Тобиас бросается останавливаться передо мной, дико заглядывая мне в глаза и обхватывая ладонями мою щеку. Я чувствую себя потерянной в этот момент рядом с ним. Все эти сирены, красные и синие мигалки, люди, мои мысли - ничто из этого ничего не значит прямо здесь, когда я стою перед ним и смотрю в его встревоженные голубые глаза.

Когда я наклоняюсь, чтобы оглядеться вокруг в поисках Ксавьера и Хантера, я в шоке разеваю рот, когда двое полицейских оттаскивают Тобиаса от меня и начинают надевать на него наручники. Потрясенно оглядываясь, я вижу, что Ксавьер и Хантер борются с двумя другими полицейскими, и мое сердце бешено колотится в груди.

— Что, черт возьми, происходит? — Кричу я, подходя к Тобиасу, но один из полицейских отталкивает меня назад.

— Не прикасайся к ней, черт возьми, — рычит Тобиас, весь мрачный и угрожающий, и это меня удивляет, но он перестает сопротивляться полицейским, становясь более сговорчивым.

— Иден! Иден, ты должна бежать, — кричит Ксавье, и я перевожу на него взгляд, мои брови хмурятся, пока я пытаюсь понять, что происходит. — Иден, ты меня слышишь? Это дело рук моей матери. Мне нужно, чтобы ты бежала, покинула Найт-Крик и никогда не оглядывалась назад. Ответь мне, — кричит он, но я застываю в шоке, наблюдая, как копы начинают тащить их к машинам.

Хантер выглядит смирившимся и нисколько не удивленным тем фактом, что с ними так обращаются, и у меня болит сердце, когда я вспоминаю истории, которые они рассказывали мне об этом месте. Они не могут вернуться к этому. Я этого не допущу.

— Нет, нет. Отпустите их. Они не сделали ничего плохого! — кричу я, бросаясь к ним, но один из полицейских удерживает меня.

— Мне очень жаль, мисс. Я не могу позволить вам сделать это, — бормочет он, но я игнорирую его, пытаясь вырваться из его объятий.

— Убери от нее свои гребаные руки прямо сейчас, — огрызается Хантер, его зеленые глаза полны ярости, когда он вырывается из хватки полицейского. Когда офицер, державший меня, отпускает свою хватку, Хантер позволяет им продолжить его тащить.

Я бросаю взгляд на других игроков, отчаянно ища помощи, но один из полицейских загнал их всех в автобус, блокируя выходы, так что они не могут помочь. Я замечаю Арчи, с широко открытым ртом наблюдающего за происходящим перед ним, другие игроки удерживают его, когда он пытается добраться до меня.

В мгновение ока двери машин захлопываются, каждый из "Звезд" в отдельной, и полицейские машины, не теряя времени, жмут на газ, чтобы убраться отсюда.

Наблюдая за каждой проезжающей мимо машиной, я чувствую себя совершенно беспомощной. Любому другому выражение лица Хантера показалось бы бесстрастным, но я вижу скрытый гнев. Когда Тобиас проезжает мимо, мое сердце замирает, когда я замечаю боль в его глазах, зная, что их отвезут в исправительный центр. Но что пугает меня больше всего, так это отчаяние на лице Ксавье, когда он одними губами снова говорит мне: — Беги.

Выбегая на середину парковки, я смотрю, как три полицейские машины отъезжают вдаль, оставляя меня одну. Наедине со своими мыслями. Наедине со своими страхами. Этот город хуже, чем я думала, больше, чем я могла себе представить.

Эти копы даже не объяснили, почему они их арестовывают. Что мне теперь делать? К моему животу подкатывает тошнота, когда я провожу рукой по лицу. Все уже не так, как вчера. Стоя в полном одиночестве, я чувствую себя слабой и уязвимой.

Мне нужно кое-что выяснить. Для себя. Для нас.

Глядя на свои дрожащие руки, я проглатываю комок в горле. Бетани сказала, что слова будут легкими, так что я пробую их на вкус, и только ветер слышит меня.

— Я беременна.

Без названия

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

ТОБИАС

Охранник проверяет свой ключ, и характерный звук открывающейся двери разносится по небольшому пространству, в котором мы находимся. Потирая большие пальцы друг о друга, я смотрю на свой новый оранжевый комбинезон. Меня не пугает то, где я нахожусь. Я вырос, изменился. Я просто боюсь, что кошмары из моего прошлого вернутся и будут преследовать меня, как всегда.

Металл наручников впивается в запястья, они, как всегда, застегнуты очень туго, когда мы следуем за охранником по коридору. Белые цементные стены и яркий свет, падающий на нас сверху, - это все, что приветствует нас, когда мы идем дальше по коридору. Мы уже бывали во взрослом отделении исправительного учреждения Холмс. Они должны просто дать нам номер камеры, и мы могли бы сопроводить себя туда.

Нас раздели и обыскали, выслушав все те же старые права Миранды, и за что? Нападение на Грэма Браммера. Что за куча дерьма. У нас буквально нет причин находиться здесь. Все в точности так, как сказал Ксавье. Это дело рук Иланы, и она всегда старается наказать Хантера и меня вместе с Ксавьером, и у нас не было бы другого выхода. Но этот ублюдок мертв. М.Е.Р.Т.В. Если они собираются нас арестовать, могли бы, сделать это правдоподобным или, по крайней мере, правдивым.

Мой разум просто не может перестать воспроизводить лицо Иден на повторе, когда она наблюдала за всем происходящим. Она знала, насколько испорчен этот город, но только по тому, как он относился к ней, поэтому была ошеломлена, увидев, как все это разворачивается. Моя гребаная душа горит за нее, но она должна сделать то, что сказал Ксавье, и сбежать. Здесь для нее ничего нет, и мы не можем защитить ее из тюрьмы.

Ксавьер прочищает горло, заставляя меня оторвать взгляд от своих ног, когда мы подходим к последней комнате справа от коридора. Они поместили нас в общее крыло, двор которого наводнен бандами. Идеально.

Охранник открывает дверь, и Ксавье входит внутрь, совершенно спокойный, хладнокровный и собранный, как и все мы. Ваша кожа твердеет, как только вы переступаете порог этих дверей, по-другому это не описать, но мы знаем, в чем суть.

Мы с Хантером следуем за ним внутрь, и меня не удивляет, что я вижу три металлические кровати с тонкими матрасами, ограниченное пространство для хранения, туалет и раковину. Ничто так не нравится им, как раздевать нас до нитки. Даже окно меньше, чем все остальные, и выходит на мусорные баки.

— Привет, сынок, — слышу я позади себя, и когда оборачиваюсь, мне приходится приложить все усилия, чтобы не сморщить нос от отвращения при виде своего отца. Кофе пачкает его мятую белую рубашку, а его каштановые волосы растрепаны, когда он вытирает нос, вероятно, из-за кокаина, который он понюхал перед тем, как спуститься из кабинета начальника тюрьмы, чтобы почтить нас своим присутствием. — Устраивайтесь поудобнее, мальчики. Илана Найт хочет, чтобы вы немного побыли здесь. Спите с одним открытым глазом.

С этими словами охранник выходит, оставляя Гранта захлопнуть за собой стальную дверь.

Ну и черт с тобой.