Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот фай ...

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Автор: Кайли Кент

Название: «Сросшиеся с ним»

Серия: «Слияние». Книга вторая.

Перевод: Julia Ju

Редактура: Киара

Вычитка: Sunshine

Обложка: Ленчик Lisi4ka Кулажко

Оформление: Ленчик Lisi4ka Кулажко

Переведено для группы: https://vk.com/stagedive

18+

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Пролог

Пролог

ВИНОВЕН. Это слово повторяется в моем сознании, пока стук молотка судьи гулко разносится по залу суда. Я не могу поверить в то, что слышу. Виновен. Это слово снова повторяется. Я знаю, что судья выносит приговор, но не могу сосредоточиться ни на чем, кроме этого слова.

Я смотрю на свою сестру, Холли, мою близняшку, мою вторую половинку, и вижу, что по ее лицу текут слезы, а руки слегка дрожат. Холли поднимает глаза и встречается взглядом с моими. Слова не нужны. Я прекрасно понимаю, что сейчас творится у нее в голове. Что, черт возьми, нам теперь делать? Как мы переживем это?

Холли сидит по другую сторону от моей матери, и каждая из нас сжимает по одной ее руке в своей, зная, что, если отпустим ее хоть на минуту, она не справится. Слезы моей матери не прекращаются. Ее рыдания, я уверена, слышны по всему городу.

Сидя здесь, снова и снова повторяя в голове это слово, я задаюсь вопросом, сколько может выдержать одна женщина, прежде чем полностью сломается. Моя мама сильная, возможно, одна из самых сильных женщин, которых я знаю, но последний год был тяжелым — и это мягко сказано.

Мой младший брат Дилан погиб в автокатастрофе. Мама ехала домой после футбольного матча, когда пьяный водитель выехал на ее полосу. Она отделалась переломом ноги, а мой брат, мой младший брат, которому было всего пятнадцать лет, погиб при столкновении. Перекрестившись, посылаю вверх короткую молитву, думая о своем брате. Я никогда не была очень религиозным человеком; каждая молитва, которую я отправляла в небо за последние двенадцать месяцев, оставалась без ответа, и вместе с ней уменьшалась часть моей веры.

Был суд над пьяным водителем, и он вышел на свободу. Он убил моего брата и сумел избежать тюрьмы, где ему, черт возьми, самое место. Это уничтожило моего отца — знать, что человек, убивший его сына, разгуливает на свободе. Он не смог с этим смириться.

Мой отец решил взять дело в свои руки. Однажды он выследил убийцу до дома и выстрелил ему в голову в упор. Явно на поражение. Я не испытываю никаких сожалений в отношении этого человека, хотя, возможно, должна бы. Может, я ужасный человек, не беспокоящийся о том, что мой отец лишил жизни другого. Но этот сукин сын убил моего брата и привел к сегодняшним событиям. К тому, что моя семья будет страдать еще больше.

В свои семнадцать лет я только что окончила школу и должна наслаждаться и жить полной жизнью, прежде чем в следующем году поступать в университет. Но пока я прижимаю к себе плачущую мать и пытаюсь выслушать судью, все, о чем я могу думать, — как я переживу это? Как переживут это мои мама и сестра?

Мой отец только что был осужден за убийство. Он был моей опорой всю жизнь, и теперь мне предстоит научиться жить без него, без его поддержки и руководства, без его безусловной любви.

Крик матери вырывает меня из раздумий, и я наблюдаю, как она падает на пол, утягивая Холли за собой. Я вижу, как разрывается ее сердце. Они должны были состариться вместе. Мои мама и папа были определением родственных душ, настоящей любви.

Наблюдая за тем, как страдает моя мать, я даю себе обещание, что никогда не позволю мужчине так владеть мной. Я никогда не привяжусь к мужчине настолько, чтобы моя жизнь рухнула, как только его не станет. И я клянусь всеми святыми, что никогда не позволю себе влюбиться.

Глава первая

Райли

Я чувствую себя так, словно нахожусь в печи. Почему здесь так чертовски жарко? Стоп, а где это здесь? По мере того как туман сна медленно покидает мой мозг, и я просыпаюсь, ко мне приходит осознание того, что я нахожусь не в своей постели.

Моя слабая попытка вывернуться из-под тяжелой руки, обнявшей меня за талию, пресекается, когда эта рука обхватывает меня крепче и прижимает спиной к мужской груди. Я замираю, надеясь не разбудить того, кому принадлежит рука.

Опускаю взгляд на эту руку, очень мускулистую и татуированную, и с моих губ срывается тихий стон. События прошлой ночи медленно возвращаются в мое сознание, и я понимаю, кому она принадлежит. Тело, которое идет в комплекте с рукой, представляет собой 182-сантиметровую гору мускулов. Одна мысль о том, что это тело может сделать с моим, заставляет меня пересмотреть план побега.

Чем может навредить еще один раунд? Еще один великолепный момент, когда наши тела сольются воедино, прежде чем я уйду и никогда больше не поддамся соблазну. Я двигаюсь, упираясь задницей в его член. Чувствую его твердость, продолжая тереться о него.

Рука вокруг меня напрягается, каким-то образом притягивая мое тело еще ближе. Его хриплый голос рычит мне в ухо, заставляя мурашки разбегаться по всему телу.

— Знаешь, детка, если ты хочешь, чтобы младший вышел поиграть, все, что тебе нужно сделать, это попросить. Он готов стать твоим в любое время.

Повернувшись к нему лицом, я беру его член в руку и медленно поглаживаю его вверх-вниз.

— Ммм, думаю, я бы хотела поиграть с ним еще разок, прежде чем мне придется уйти, — заявляю я, опустив голову, не в силах смотреть ему в глаза.

Не знаю почему, но этот человек заставляет меня чертовски нервничать. Он вызывает бабочек, нет, не бабочек, скорее улей пчел, жужжащих в моем животе. Это нервирует, и обычно я оказываюсь за дверью раньше, чем он успевает моргнуть. Но его младший — это что-то особенное, и я хочу еще. Только один разок, говорю я себе.

— Детка, если ты решила, что я отпущу тебя после еще одного раза, подумай еще, — его голос такой строгий и серьезный, что я поднимаю голову и смотрю в глаза, которые внимательно изучают мое лицо. Черт, кажется, он действительно серьезен. Как раз в тот момент, когда я собираюсь опровергнуть его утверждение о том, что он может меня удержать, меня прерывает стук в дверь. Но именно слова, которые раздаются в доме, заставляют мое тело замереть, а разум — впасть в панику.

— Полиция, откройте!

Снова стук, снова требование открыть. Брэй ругается под нос, вскакивая с кровати и быстро надевая одежду. Оглянувшись на меня, он говорит:

— Что бы ни происходило, оставайся здесь. Не покидай эту комнату. Я хочу, чтобы ты была здесь, в этой кровати, когда я разберусь с этим дерьмом.

Да пошел он. Я стряхиваю оцепенение со своего переполненного похотью мозга и набрасываю на себя первое, что нахожу на полу. Это оказалась футболка, которая была на нем прошлой ночью.

Мой взгляд окидывает спальню и останавливается на телефоне. Взяв его, я направляюсь к двери. Как только моя рука оказывается на ручке, ладонь Брэя смыкается вокруг нее, останавливая мое поспешное бегство.

— Райли, ты сошла с ума, если хоть на минуту думаешь, что я позволю тебе уйти отсюда, особенно в таком наряде.

Освободив свою руку от его, я поворачиваюсь и пихаю его в грудь, в его каменно-твердую чертову грудь. Вместо того чтобы представлять, что я могу сделать с этой грудью, я позволяю гневу закипать внутри меня, досадуя на то, что сама поставила себя в такое положение. Я до сих пор помню, как в дверь дома моего детства постучали и сказали эти слова, только искали они не какого-то парня, с которым я только что познакомилась. Нет, они искали моего отца.

Я чувствую, как подступают слезы от нахлынувших воспоминаний, и это только сильнее злит меня. Я не слабая. Я не позволяю себе быть уязвимой девушкой. Я сильная, независимая и планирую оставаться такой.

Я отталкиваю его от себя, что он, очевидно, позволяет мне сделать, потому что, скажем прямо, я никак не могу сдвинуть с места эту мужскую громадину.

— Ты не имеешь права указывать мне, что я могу делать, а что нет. Мы с тобой отлично провели время прошлой ночью, но это все. Я ухожу. Надеюсь, тебе понравится время, проведенное в наручниках, — говорю я, отступая к двери.

Брэй делает шаг ко мне, и я протягиваю руку, чтобы остановить его.

— Если ты хоть пальцем дотронешься до меня или попытаешься помешать мне покинуть эту комнату, я закричу, как сумасшедшая, и эти копы выломают твою дверь, я уверена.

Я наблюдаю, как он делает шаг назад, его кулаки сжимаются и разжимаются, пока он смотрит, как я выхожу на улицу. Я чувствую его взгляд за спиной на протяжении всего пути через дом. Но не оборачиваюсь, чтобы посмотреть.

Распахнув дверь, я одариваю офицеров своей самой яркой улыбкой.

— Офицеры, думаю, что человек, которого вы ищете, находится прямо за моей спиной. Хорошего вам дня.

Идя по дорожке, я не останавливаюсь, не оглядываюсь и не плачу, пока не отхожу достаточно далеко и не скрываюсь из виду.

Наконец, смахнув предательские слезы с лица, я расправляю плечи. Я не позволю себе вернуться в тот момент, к воспоминаниям о том, как моего отца уводили в наручниках. Черт, я понятия не имею, где нахожусь. Как же я попаду домой?

— Ладно, ты справишься, Райли, просто позвони Холли. Она приедет и заберет тебя, — я знаю, что сейчас, наверное, выгляжу как сбежавшая из психушки. На мне мужская футболка и больше ничего, хотя футболка спускается почти до колен. Неважно, что на мне более закрытая одежда, чем прошлой ночью в клубе, но почему-то я чувствую себя почти голой. То, что я разговариваю сама с собой, тоже не добавляет уверенности в собственном здравомыслии.

Я звоню Холли, и та, прокричав свой привычный монолог о том, что ей снова придется забирать мою задницу из незнакомого района, соглашается приехать и забрать меня.

Итак, я сижу под огромным тенистым эвкалиптом и жду. Оглядывая окруженную деревьями улицу с огромными особняками, я испытываю как благоговение, так и шок от того, что именно на этой улице живет Брэй. Это не то место, где я представляла себе, он может жить. Эта улица кричит о семье, жене, муже, «двух с половиной детях» и собаке. А не горячем, как грех, татуированном плохом парне, с которым я была прошлой ночью.

Я визжу, когда меня стремительно перекидывают через плечо, большое широкое плечо. Цепляясь за его футболку, я чувствую, как под ней напрягаются мышцы, пока он несет меня через свой дом. Задрав голову, я даже не могу толком рассмотреть его дом, пока он несет меня куда-то, и я надеюсь, что в спальню.

— Брэй, отпусти меня. Я могу идти сама. Я слишком тяжелая, и ты, наверное, надорвешь себе спину или еще что-нибудь, а мне очень нравится эта спина. Я бы не хотела ее повредить.

— Ни за что на свете я тебя не опущу, тыковка. Не раньше, чем повалю тебя на свою кровать, что произойдет очень скоро, — он шлепает меня по заднице, прежде чем добавить: — Никогда, бл*дь, не пытайся снова сказать мне, что ты слишком тяжелая. Твое тело — определение совершенства.

Ммм, я не могу не поморщиться от жгучей боли в заднице. Как бы я ни старалась не позволить стону вырваться из моего рта, это происходит. Брэй замечает мою реакцию, стонет в ответ и шлепает меня еще раз, в этот раз сильнее.

— Любишь погрубее, да? Хорошие новости для тебя, детка, я люблю трахаться грубо и жестко. Приготовься, потому что тебя ждет ночь, которую ты не скоро забудешь.

Внезапно я лечу по воздуху и приземляюсь на спину, на то, что можно описать только как облако. Черт, это его кровать? Не думаю, что я когда-либо чувствовала что-то настолько мягкое и удобное. У меня нет времени размышлять о качестве матраса и постели Брэя, мое внимание сразу же привлекает фигура мужчины, который сейчас стягивает футболку, обнажая адски горячее тело.

Мой взгляд перемещается от его широких плеч и широкой груди вниз к его… подождите, это что, восьмерка? Мои попытки посчитать кубики прерывает его властный голос, выведя меня из оцепенения.

— Раздевайся сейчас же, Райли. Я больше не буду просить.

Я смотрю на него, не находя слов и смущаясь от влаги, которая только что появилась у меня между ног от его требования. Или это от того, что я вижу перед собой? Потому что, скажу я вам, одного вида Брэйдена Уильямсона без рубашки достаточно, чтобы любая девушка разрыдалась.

Следующее, что фиксирует мой мозг, — это звук рвущейся ткани. Черт возьми, я опускаю взгляд и вижу, что мое платье буквально разорвано пополам. Какого черта? Подняв глаза и встретившись взглядом с Брэем, я на мгновение теряюсь в этих изумрудных озерах.

— Какого черта, Брэй? Это было одно из моих любимых платьев!

— Я же сказал тебе раздеться. Ты была слишком медлительна, — он поднимает бровь, просто умоляя меня поспорить.

— Ну, может, предупредишь девушку, черт возьми, в следующий раз, когда соберешься снять футболку. Ничего не могу поделать, если я на мгновение потеряла голову от эффекта Брэя. Ты купишь новое платье, и, чтобы ты знал, оно было не из дешевых.

Брэй наклоняется, захватывает мои губы своими и не очень нежно раздвигает их, чтобы проникнуть языком в мой рот. Он буквально высасывает из меня все аргументы, пока целует до умопомрачения. Черт, я думала, что меня уже не раз целовали. Но это… этот поцелуй — тот, о которых снимают фильмы. Я хватаю его за шею и притягиваю ближе к себе, прижимаясь так сильно, как только могу.

Брэй прерывает поцелуй, проводит языком по моей шее, целует, покусывает и облизывает, спускаясь к груди. Со стоном он берет обе груди в руки, а затем втягивает в рот мой правый сосок. Мое тело выгибается от прикосновения, и я дрожу от удовольствия, проникающего в самое сердце.

Проходит совсем немного времени, и он уже стягивает мои трусики с ног. Я едва успеваю заметить его движение, как он широко раздвигает мои ноги, а его голова оказывается между ними. О Боже, смотреть на него было ошибкой. Голодного взгляда в его глазах, когда он облизывает губы, почти достаточно, чтобы отправить мое дрожащее тело за грань.

— Скажи мне, тыковка, ты такая же сладкая на вкус, как и на вид? Потому что это, должно быть, самая красивая киска, которую я когда-либо видел, — он рычит, кусая внутреннюю сторону моего бедра.

— О, Боже… О, Боже! — мои бедра сами по себе подрагивают, умоляя о трении, которого так отчаянно жаждет моя киска.

— Нет, я считаю, что «О, Брэй» — правильные слова, которые ты должна кричать, детка, — говорит Брэй за мгновение до того, как погрузить в меня свой язык, вылизывая меня снизу доверху. — Ммм, черт, тыковка, эта киска опасна. Один раз, и, кажется, я пристрастился, — Брэй быстро ныряет обратно.

Мгновением позже я выкрикиваю его имя, когда оргазм столетия охватывает меня. Каждое нервное окончание в моем теле трепещет, взрываясь ощущениями. Что, черт возьми, он со мной делает?

Должно быть, я на минуту потеряла сознание, потому что, когда открываю глаза, Брэй стоит перед кроватью. Голый. Совершенно, бл*дь, голый. Спасибо любым Богам, создавшим этот шедевр. Мои глаза жадно путешествуют по его телу, вниз по торсу, желая взглянуть на… подождите, черт возьми. Это… О, Боже, это так.

Мой рот наполняется слюной при виде его члена, его пирсингованного, красивого, огромного, мать его, члена. Я облизываю губы. Не могу дождаться, чтобы попробовать его на вкус. Я говорила о пирсинге? Да, это так. «Принц Альберт», блестящий металл на головке его члена.

Бип! Бип!

— Райли, вставай! Давай, у меня нет целого дня! — меня тут же вырывает из дневных грез или воспоминаний, называйте как хотите, голос сестры.

Соберись, Райли. Я пытаюсь взять себя в руки. Сейчас чувствую себя, как сучка в течке. Одно воспоминание о члене Брэя вызывает у меня желание повторить. Нет, я не могу пойти на это. Я не сделаю этого.

Поднимаясь с земли, я еще раз вспоминаю, на какую магию способен этот проколотый член, а в моей киске все горит и пульсирует от последствий прошлой ночи.

По дороге домой я делаю все возможное, чтобы не встречаться взглядом с Холли. Если я посмотрю на нее, она узнает о внутренней борьбе, которая происходит во мне. Как только я подумала, что Холли действительно собирается позволить мне молчать всю дорогу домой, она решила заговорить. Потянувшись, взяла мою руку и переплела свои пальцы с моими.

— Ладно, хватит уже грустить. Что случилось? — спрашивает она, сжав мою руку и затем отпустив ее.

Повернув голову и одарив сестру своим лучшим взглядом, я отвечаю:

— Я не грущу, ничего не случилось. Я не выспалась и устала, вот и все.

— Хорошая попытка, Рай, но я на это не куплюсь, — она отрицательно качает головой, используя свой учительский голос. Ненавижу признавать, что он на самом деле немного пугающий и требовательный, и почти заставляет меня признаться во всем, чтобы не чувствовать себя виноватой.

Переглянувшись с Холли, я уже знаю, что нет смысла пытаться что-то скрыть от нее. Мы никогда не могли ничего утаить друг от друга. Это какая-то странная особенность близнецов: мы всегда знаем, что чувствует другой.

Как бы мне ни хотелось довериться ей, сейчас я просто не могу. Конечно, она попытается понять, но она никогда не была в такой ситуации. У нее даже никогда не было отношений на одну ночь. Холли — девушка типа «все или ничего». Она ищет своего прекрасного принца, с которым разделит белый забор и «два с половиной» ребенка. Тем временем я давным-давно дала себе обещание, что никогда не позволю себе привязаться к парню.

Холли всегда была хорошим близнецом, в то время как я предпочитала размывать границы и нарушать правила. Ее характер — полная противоположность моему. Она работает учителем в младшей школе, любит детей, которых учит, как своих собственных, и плачет в конце каждого года, когда они переходят в следующий класс к новому учителю.

Хотя наши характеры могут быть противоположными, внешность у нас одинаковая. Только те, кто действительно нас знает, могут отличить нас друг от друга. У нас одинаковый рост, худощавое телосложение, длинные рыжие волосы, бледная кожа и зеленые глаза. Единственное отличие — у Холли есть крошечная веснушка под левым глазом.

Мое молчание не заставляет ее отступить.

— Рай, ты же знаешь, что я люблю тебя больше всего на свете. Пожалуйста, расскажи мне, что, черт возьми, произошло, иначе я могу просто развернуть эту машину и отправиться на поиски Брэя. Я не боюсь запачкать руки, если понадобится, ты же знаешь. Я уничтожу его, если он причинил тебе боль, — ее голос становится громче. Я знаю, что она действительно развернула бы машину.

— Тебе будет трудно добраться до него, Хол, учитывая, что копы его арестовали. Поэтому я и позвонила тебе, чтобы ты приехала за мной в такой ранний час.

Холли смотрит на меня с сочувствием, написанным на ее лице.

— Рай, мне очень жаль. За что его арестовали?

— Не знаю. Я надела футболку… — посмотрев вниз, я добавляю: — его футболку, схватила телефон и убралась к чертям собачьим. Я не стала задерживаться, чтобы выпить чашечку чая с офицерами, Холли. И, честно говоря, мне плевать, за что его арестовали. Это его проблема, а не моя.

Когда я заканчиваю свою тираду, меня осеняет. На мне его чертова футболка, неудивительно, что я не могу выкинуть его и его волшебный огурец из своей чертовой головы. Я чувствую его запах. Это экзотический, земляной аромат. Странное чувство: я разрываюсь между отвращением, потому что именно так я и должна себя чувствовать, и чувством комфорта и безопасности оттого, что могу чувствовать его запах. Ладно, теперь это точно. Я сошла с ума.

Когда мы подъезжаем к дому, Холли запирает дверь машины, пресекая мой план быстрого бегства.

— Райли, знаешь, что бы это ни было, это могло быть просто недоразумением. Не все, кого арестовывают, оказываются в тюрьме. Он тебе нравится, я вижу. Он нравится тебе больше, чем ты хочешь признать. Ты должна просто спросить его, — с этими словами Холли отпирает дверь, оставляя меня сидеть и размышлять над ее словами.

Прежде чем отправиться в душ, я звоню Алиссе и сообщаю, что Брэя увезли в наручниках. Скажем так, разговор был недолгим, и я сразу же прекратила его, когда она начала расспрашивать, откуда я знаю это. Не надо было ей звонить, конечно, он наверняка уже вызвал брата на помощь. И в самом деле, какое мне, черт возьми, дело до того, останется он гнить в камере один или нет? Мне все равно, по крайней мере, так я себе говорю.

Я только что приняла один из самых долгих душей в своей жизни. Мое тело нуждалось в горячей воде. Я чувствую себя так, будто пробежала марафон; мышцы болят в таких местах, о которых я даже не подозревала. Не говоря уже о том, что каждый раз, когда я сажусь, чувствую... нет, я больше не буду об этом думать.

Когда я возвращаюсь в спальню, мой телефон вибрирует на прикроватной тумбочке, где я оставила его заряжаться. Отключив его от зарядки, я пролистываю, кажется, миллион уведомлений о текстовых сообщениях. Большинство с неизвестного номера. Но есть и одно от Алиссы.

Любопытство по поводу неизвестного номера побеждает, поэтому я проверяю их в первую очередь.

Неизвестный: Где ты?

Неизвестный: Алло? Я даю тебе тридцать минут, детка. Если я не получу от тебя ответа, я пойду искать.

Неизвестный: Я серьезно. Я выслежу тебя, если понадобится!

Неизвестный: Райли, пожалуйста, просто скажи мне, что ты хотя бы благополучно добралась до дома.

Неизвестный: Осталось двадцать минут, тыковка.

Неизвестный: Пятнадцать минут, скажи мне, где ты.

Хорошо, очевидно, это от Брэя, но, если он думает, что я напишу ему ответ, пусть подумает еще раз. Я даже не знаю, откуда у него мой номер. Не задумываясь, я сохраняю его номер в своем телефоне, прежде чем перейти к сообщениям Алиссы.

Алисса: Райли, как сильно ты меня любишь? Вообще-то, не стоит отвечать на этот вопрос. Это неважно, потому что сейчас эта цифра увеличится в десять раз!

Алисса: Надеюсь, ты сидишь. Ты готова? Итак, вот новости. Я, да я, Алисса, только что нашла для тебя работу твоей мечты — пиарщика в самом горячем ночном клубе города. «Слияние», слышала о таком? Лол. В общем, Зак уволил свою сучку-пиарщицу вчера вечером, и я предложила ему поговорить с тобой. Он берет тебя без собеседования на испытательный срок; ты должна быть в клубе через два часа.

О, Боже! Подпрыгивая и исполняя счастливый танец, я беру себя в руки и пишу Алиссе ответное сообщение. Не могу поверить, что у меня есть работа в «Слиянии». Это как выиграть в чертову лотерею. Мне все больше и больше начинает нравиться этот Зак.

Я: Алисса! О, Боже! Я чертовски люблю тебя, девочка!!! Спасибо! Ты, должно быть, действительно взорвала мозги этому бедному парню прошлой ночью, раз он так просто дал мне работу. В любом случае, что бы ты ни делала с ним, продолжай в том же духе! Скажи ему, что я приду.

Алисса: Не волнуйся, я планирую оставить себе этот огурец. Мне кажется, он мне очень нравится, Рай. И не думай, что ты сорвешься с крючка. Я знаю, что у вас с Брэем что-то произошло прошлой ночью. Мне нужны подробности.

Я: Прости, я должна собираться. Мне нужно на новую работу.

Как раз в тот момент, когда я иду в гардеробную, мой телефон снова пищит. Когда я смотрю на экран, моя улыбка сходит на нет, так как я вижу уведомление от МПО, сокращенную версию моего предупреждения самой себе, что от этого человека мне нужно держаться подальше. Младший проколотый огурец. Нет, Райли, ты не позволишь ему испортить тебе этот счастливый момент. Не в силах сдержаться, я открываю сообщение.

МПО: Райли, я знаю, что ты сейчас на связи. Я вижу, что ты переписываешься с Алиссой. Ответь мне, пожалуйста. Мне просто нужно знать, что ты добралась до дома.

Не успеваю я написать ему ответное сообщение, предлагая место, куда он может засунуть свое беспокойство, как приходит другое сообщение.

МПО: Слушай, я знаю, что утром ситуация была неидеальной, но все уладилось. Мне жаль, что тебе пришлось проснуться из-за этого. Пожалуйста, ради Бога, скажи мне, что ты дома и что с тобой все в порядке.

Неидеальной? Это смешно. Когда в дверь стучатся копы, чтобы арестовать парня, с которым ты накануне занималась всякими компрометирующими вещами, это чертовски далеко от идеала. Моя кровь закипает. Я в бешенстве и собираюсь дать себе волю.

Я: Неидеальной??? Ты, должно быть, шутишь, да? Ты был АРЕСТОВАН, Брэй. Нет ничего идеального в том, что копы ломятся в дверь к парню, с которым ты трахалась накануне вечером! Засранец. Не пиши мне больше. Я в порядке. Прошлая ночь была веселой и все такое, но давай оставим все как есть.

Переключив телефон на беззвучный режим, я бросаю его на кровать и ищу идеальный наряд для первого рабочего дня.

Глава вторая

Брэй

После того как я просидел в полицейском участке два гребаных часа, последнее, что мне хотелось бы сделать, — это кататься по городу с братом, пока он изображает такси для своей подружки. Но, как всегда, когда моей заднице требовалась помощь, Зак всегда был рядом, всегда готовый бороться за меня.

С тех пор как пять лет назад умерли наши родители, Зак был рядом; он взял на себя опеку над Эллой и мной. Скажем так, я никоим образом не облегчал ему задачу. Мне было семнадцать, когда моих родителей ограбили на вокзале: мама упала на рельсы, когда грабитель выхватил у нее из рук сумку. Отец спрыгнул вниз, чтобы помочь ей, но они не смогли вовремя вернуться на платформу.

Зак не может говорить об этом инциденте; Элла до сих пор плачет, когда думает, что никто не видит. А что касается меня, я просто разозлился, очень сильно разозлился. Я затевал драки с кем попало. В конце концов, из-за этого меня выгнали из школы. Но драки мне помогали. Мне нужна была боль, адреналин, нужно было куда-то направить всю свою гребаную ярость, чтобы она не поглотила меня.

Я вступил в подпольный клуб уличных боев — и был хорош. Но Заку не потребовалось много времени, чтобы вытащить меня оттуда. Он записал меня в самый современный зал ММА¹ к отличному тренеру, а остальное уже история. Я до сих пор дерусь, у меня все тот же отличный тренер. С той лишь разницей, что теперь я дерусь в нашем собственном подпольном клубе.

Как только Зак понял, что бои — это часть меня и то, чем мне нужно заниматься, чтобы не терять здравомыслие, он снова взял все в свои руки и построил подпольный ринг в подвале своего ночного клуба «Слияние». Теперь он известен как лучший в городе, наши бои собирают полные залы, а ставки достигают сотен тысяч долларов. И даже больше, если в бое участвую я.

Я чертовски хорош в своем деле, непобедим и готов сразиться с любым ублюдком, который попытается надрать мне задницу. Какое у меня преимущество? У меня внутри все еще полно ярости, которую я ношу в себе с семнадцати лет; и единственное место, где я позволяю себе выплеснуть эту ярость, — это ринг.

Мои мысли прерываются, когда девушка Зака, Алисса, открывает дверь в гребаном полотенце. Черт, я знаю, что она девушка моего брата, но, черт возьми, она чертовски привлекательна. И хотя я могу оценить ее сексуальность, на этом все и заканчивается: нет ни искры, ни химии. Но есть какая-то странная тяга к этой девушке, которую я никак не могу понять. Как будто я хочу защитить ее, но от чего, я не знаю.

Может быть, дело в том, что это первая девушка, на которую Заку действительно не наплевать, и она ему подходит. Пока еще рано, но я вижу, что она никуда не денется; она тоже запала. Но это не значит, что я не могу повеселиться и немного позлить брата в процессе. В конце концов, для чего нужны младшие братья, если не для того, чтобы быть раздражающими маленькими засранцами.

Оглянувшись в сторону Зака, я поддразниваю его:

— Черт, теперь я понимаю, почему мой брат отдал свои яйца тебе, Лисса, — я вызывающе двигаю бровями вверх и вниз.

Проходит совсем немного времени, и Зак встает перед ней, загораживая мне вид на Алиссу, и захлопывает дверь перед моим носом.

— Я просто подожду в машине, дети! — кричу я в сторону двери. Возвращаясь к машине, я прислоняюсь к ней и достаю свой телефон.

С тех пор как Райли выскочила из моего гребаного дома, я не могу выбросить ее из головы. Мне нужно знать, где она, мать ее, находится. Она благополучно добралась до дома? Черт, я сейчас говорю, как мой гребаный брат.

Потирая рукой подбородок, я думаю о том, стоит ли мне написать СМС, позвонить или, черт возьми, просто выследить ее и заявиться к ней на порог. Может, с бантом, завязанным вокруг младшего, который она сможет развязать ртом. Младший сразу же отзывается, он согласен с этой идеей так же, как и я.

Глядя вниз, я говорю:

— Успокойся, приятель. Это не случится с нами прямо сейчас, — я стою на парковке и разговариваю со своим гребаным членом. Да, к черту мою жизнь.

Решив, что СМС — это, пожалуй, самый безопасный вариант для меня и моего члена, учитывая состояние гнева, в котором пребывает Райли, я набираю ее номер; тот самый, который мне пришлось украдкой подсмотреть в ее телефоне, пока она спала, заметьте.

Когда прошлой ночью в клубе я попросил у нее номер телефона, она рассмеялась мне прямо в лицо и ответила:

— Этого никогда не случится, жеребец, но что может случиться, так это то, что ты принесешь мне еще выпить, — после этого она стала пихать свой бокал мне в грудь, а затем поднялась на носочки и прошептала мне на ухо: — а в конце вечера ты можешь отвезти меня домой, чтобы провести одну чертовски приятную ночь, которую ты не забудешь в ближайшее время.

Нет нужды говорить, что я действительно принес ей выпить. Мой взгляд не отрывался от нее до конца ночи. Именно поэтому тот ублюдок, который ударил Алиссу по лицу, смог подойти к ней так близко. Ярость, охватившая мое тело, разум и душу при виде того, как какой-то урод бьет Алиссу, зашкалила. Я едва знаю эту девушку, но у меня возникла странная потребность защитить ее. Точно так же, как я хочу защитить Эллу от всего этого чертова мира.

Я сразу же бросился в бой, не думая ни о чем, кроме как убить парня на месте. Все вокруг стало красным, я увидел цель, и когда я настиг его, удар правой заставил его упасть на землю. Но разве я остановился на этом? Нет, я набросился на него, нанося удар за ударом по лицу, потом по ребрам. У этого мудака не было ни единого шанса, и если бы Дин не оттащил меня назад, я бы прикончил его нахрен. Кто, бл*дь, бьет женщину? Ничтожество, вот кто. Такого надо стереть с лица земли, и я с радостью сделал бы это.

Это тот самый гребаный мудак, который решил, что может выдвинуть против меня обвинения, но не факт, что эти обвинения выдвинули. Как только Зак появился в полицейском участке — с Дином в качестве поддержки и видеозаписью того, как парень ударил Алиссу, которую, заметьте, до этого момента Зак не видел, — меня отпустили. Когда Зак увидел эту запись, он вышел из себя, поднял стул, швырнул его через всю комнату и разбил зеркальное окно. Нет нужды говорить, что копы не выдвинули ему обвинения. Но даже без этой записи Зак просто потянул бы за ниточки выше в департаменте.

Отбросив мысли о прошлой ночи и сегодняшнем утре, я отправляю Райли сообщение, интересуясь, где она. Ожидая ответа, я, кажется, проверяю свой телефон дюжину раз, прежде чем Алисса выскакивает на улицу одна, одетая в чертов халат медсестры. Блин, может, мне нужно почаще бывать в больнице, если медсестры так выглядят в наши дни.

Подумав, что она просто направится к машине и будет ждать Зака, я был застигнут врасплох, когда она подошла ко мне, обхватила руками мою шею и обняла изо всех сил.

Черт, эта девушка умеет обниматься. Чертовски хорошо, что младший послушался моего совета и остепенился, иначе она получила бы от этих объятий больше, чем рассчитывала. Я обхватываю ее руками, возвращая объятия.

— Спасибо, что помог мне прошлой ночью, Брэй. Для меня очень много значит, что ты за меня заступился, — шепчет она мне на ухо.

— В любое время, сестренка, — говорю я ей в ответ, ухмыляясь через плечо Заку, который сейчас оскалился и рванул к нам.

— Какого хрена? — кричит Зак, оттаскивая Алиссу за спину и пытаясь нанести мне удар правой в лицо. Я легко уклоняюсь. Я знаю, что, если бы он действительно хотел нанести этот удар, у него бы получилось. Я просто смеюсь над ним, пока Алисса обхватывает его руками и успокаивает. У нее есть удивительная способность гасить его злость. Возможно, мне придется обратиться к ней за советом. Хотя, подозреваю, это как-то связано с анатомией между ее ног. С которой, очевидно, у младшего нет никаких шансов.

— Ты же знаешь, что это должно было случиться, верно? Ей не потребовалось много времени, чтобы одуматься и понять, что это я самый сексуальный брат, — говорю я ему.

— Отвали, идиот, — говорит он, шлепая меня по затылку. Каким бы большим я ни был, он всегда отчитывает меня за выходки именно таким образом. Я бы никогда не сказал ему об этом, но когда он так делает, он очень напоминает мне нашего отца. Иногда я специально говорю глупости, чтобы хоть на секунду увидеть его в Заке.

Сидеть на заднем сидении машины и слушать, как Зак и Алисса мило беседуют, чертовски тошно. Я слушаю вполуха, набирая все более разочарованные сообщения Райли. Какого черта она мне не отвечает? Где она, черт возьми, находится? Что, если с ней что-то случилось, когда она ушла от меня?

Я живу в хорошем районе, но все равно никогда не знаешь, кто живет по соседству с тобой, каким бы хорошим или дорогим ни был дом. И, черт возьми, на ней была только моя гребаная футболка.

Я на мгновение отвлекаюсь, вспомнив, как она смотрелась в одной футболке, ее длинные худые ноги выставлены напоказ, огненно-рыжие волосы в беспорядке разметались по спине. Она определенно выглядела как только что оттраханная. Только что тщательно оттраханная, если быть точным, и да, так оно и было.

Когда Алисса благодарит, что Зак подвез ее, я не могу удержаться от легкого смеха. Она поворачивается и смотрит на меня.

— Не хочешь поделиться, почему тебя арестовали сегодня утром и тебе пришлось вытаскивать Зака из постели, чтобы он внес за тебя залог?

Какого черта? Откуда, черт возьми, она об этом знает? Протянув руку, я шлепаю Зака по затылку.

Да, как тебе это нравится, ублюдок?

— Ты сказал ей? Что случилось с кодексом братьев, чувак, братья до…

Я не успеваю закончить фразу, как Зак снова начинает на меня орать.

Но то, что говорит Алисса, вызывает тошнотворно огромную улыбку на моем лице, которую я не могу сдержать.

— Ему не нужно было говорить мне. Райли прислала мне сообщение сегодня утром, беспокоясь о тебе и о том, что тебя увезли в наручниках, — говорит она, прищурив глаза.

Если она надеется, что я подтвержу, что Райли была у меня сегодня утром, когда меня арестовали, то она не дождется. Может, я не такой уж джентльмен, но я не рассказываю о своих победах. Значит, Райли беспокоилась обо мне настолько, что написала Алиссе. Похоже, надежда еще есть. Тогда вопрос: какого хрена она не отвечает на мои сообщения?

Я изо всех сил стараюсь притвориться, что занят телефоном. Алиссе совершенно не обязательно знать, почему меня арестовали. В принципе, нет особого смысла это скрывать, но поскольку меня арестовали за то, что я выбил все дерьмо из того парня, который ее ударил, я считаю лишним рассказывать ей. У меня такое чувство, что она будет чувствовать себя виноватой и все такое. Мне не нужно, чтобы она чувствовала себя плохо. Если ей плохо, то и Заку будет плохо, а когда Заку плохо, мы все, бл*дь, испытываем последствия этого.

Алисса, должно быть, понимает, что я не собираюсь комментировать ситуацию с Райли, и начинает угрожать моей мужественности, если я обижу кого-то из ее друзей. Мне хочется спросить, что она будет делать, если кто-то из ее друзей обидит меня, потому что, скажем прямо, это более вероятный сценарий. Не то чтобы я испытывал к Райли какие-то чувства, но я бы не отказался снова почувствовать ее под собой, и чем скорее, тем, бл*дь, лучше.

Когда Зак заводит разговор о необходимости нанять нового PR-менеджера для «Слияния», и Алисса рекомендует на эту должность Райли, я не могу не возразить. Находиться рядом с этим телом весь день или ночь будет пыткой, если она не позволит мне снова прикоснуться к ней. Конечно, Зак, ублюдок, любит устраивать мне испытания. Он говорит Алиссе сообщить Райли, что она получила работу на испытательный срок.

У меня смешанные чувства: с одной стороны, я буду знать, где она, и смогу видеть ее постоянно. С другой стороны, мои яйца. Мои бедные-бедные яйца; они будут чертовски синими. Одна мысль о ее теле сводит меня с ума. Как, черт возьми, я буду справляться с тем, чтобы быть постоянно рядом с ней?

Через плечо Алиссы я вижу, что она переписывается с Райли, и тот факт, что она отвечает на ее сообщения, а не на мои, выводит меня из себя. А еще это разжигает во мне огонь. Ты можешь бежать, тыковка, но только попробуй спрятаться от меня — я не позволю.

Я отправляю ей еще одно сообщение, давая понять, что знаю, что сейчас она держит в руках свой телефон, и знаю, что она видит мои сообщения. Я также думаю, что должен извиниться за события сегодняшнего утра. Уверен, она ожидала совсем другого. Когда копы ломятся к тебе в дверь в неурочный час, это не самое лучшее утро.

Ее ответ заставляет меня улыбнуться. Она злится, и я представляю себе ее лицо — представляю, как краснеет ее бледная кожа. Возможно, на самом деле все не так, но мысль о том, как она выглядит взбешенной, меня чертовски заводит. Решив пропустить ее сообщение мимо ушей и позволить ей думать, что она победила, я не отвечаю. Я знаю, что она будет в клубе через несколько часов, и мои планы на день только что прояснились. Возможно, мне просто придется зайти и немного помочь брату.

Как только я возвращаюсь домой, иду в душ. Мне нужно смыть с себя утренний стресс — не каждый день тебя арестовывают, особенно через несколько дней после того, как ты избавился от гребаного трупа. Я не так планировал провести свое утро.

Нет, я планировал позавтракать Райли, потом позавтракать с Райли, потом накормить Райли завтраком. Уверен, вы меня поняли; это должно было быть чертовски приятное утро. Я могу вспомнить ее вкус на своем языке — чертовски божественный. Никогда в жизни я так сильно не хотел съесть киску. Я мог бы провести всю жизнь, зарывшись головой между ее ног.

Младший тоже согласен с этим планом и сейчас напрягается при этой мысли. Взяв в руку немного геля для душа, я медленно поглаживаю свой член, скользя вверх и вниз, оказывая на него нужное давление и обводя рукой вокруг головки, прямо там, где расположен мой «Принц Альберт». Мне не требуется много времени, чтобы увеличить скорость. Мысли о вкусе Райли, ее запахе, стонах, ощущении ее мягкой бледной кожи под моими пальцами поглощают меня. Я громко стону. Черт. Не успеваю опомниться, как уже кончаю на чертову стену душа, выкрикивая ее имя.

Возвращаясь в спальню, я сразу же чувствую ее запах. Черт возьми, есть ли место, куда я могу пойти, чтобы ее не было в моей гребаной голове? Поскольку обожаю боль, я вдыхаю ее запах. Поднимаю с пола разорванное платье. Сфотографировав бирку и платье, я отправляю сообщение Элле.

Я: Элла, милая, сделай мне одолжение. Найди где-нибудь это платье и купи для меня два такого же размера, пожалуйста.

Поскольку ей восемнадцать и телефон приклеен к руке двадцать четыре часа в сутки, ответ приходит незамедлительно.

Элла: Почему ты хочешь купить платье, вернее два платья? Не думаю, что этот размер налезет даже на одну твою руку, Брэй.

Я: Потому что я испортил кое-чье платье и должен купить новое. Так что, пожалуйста, просто сделай то, что у тебя хорошо получается, и пройдись по магазинам. Мне нужны эти платья вчера. Пожалуйста?

Я добавил в конце «пожалуйста», чтобы убедить ее сделать это; это не та задача, которую я хочу решать сам. Где, черт возьми, они продаются?

Элла: Ладно, мне не нужно знать, как ты уничтожил платье. Просто чтобы ты знал, эта дорогая марка. Это будет недешево. И пока я буду тратить деньги с твоей карты, я добавлю кое-что для себя. Назовем это гонораром личного шопера.

Я: Я не собираюсь говорить тебе, как это произошло. И мне все равно, сколько оно стоит, просто найди и купи. Не перебарщивай с гонораром. Люблю тебя, сестренка. Ты лучшая!

В гостиной я замечаю на полу сверкающий предмет. Поднимаю его и улыбаюсь, рассматривая маленькую сумочку, которая была у Райли с собой вчера вечером. Похоже, она так торопилась уйти сегодня утром, что забыла ее.

Открыв ее, я вижу множество карточек, включая водительские права, на которых указан ее адрес. Я фотографирую их на свой телефон. Понимаю, что уже близок к преследованию, но мне на самом деле плевать. Она захочет вернуть эту сумочку, и ей придется прийти и забрать ее. А когда она это сделает, мне, возможно, придется привязать ее к своей кровати и показать, что она теряет, отказывая нам с младшим.

Глава третья

Райли

В последний раз взглянув на себя в зеркало, перед тем, как отправиться в «Слияние», где я с сегодняшнего дня работаю, я осталась довольна тем, что мне удалось сделать за такой короткий срок.

На мне черная юбка-карандаш, которая заканчивается чуть выше колен и имеет разрез до середины бедра. Я достала свою любимую белую прозрачную блузку. Высокая горловина обнимает шею, а рукава свободно спадают. Под нее я надела белый кроп-топ; на талии виден лишь намек на кожу между тем местом, где заканчивается кроп-топ и начинается юбка. Наряд дополнен парой черных туфель, которые добавляют еще немного роста к моему и без того высокому.

У меня нет времени что-то сделать с волосами, поэтому я решила собрать их в хвост — такой же, как обычно у Холли. Я довольна, что мне удается выглядеть профессиональной, крутой деловой стервой, что, признаться, мне и нужно, учитывая, что Зак — мой новый босс и новый парень моей лучшей подруги — видел во мне только пьяную, беззаботную тусовщицу Райли. Мне нужно доказать, что я еще и профессионал, который чертовски хорош в своем деле.

Взяв свою черную сумку Ted Baker Audrey, я начинаю искать клатч, в котором вчера вечером лежали все мои карты. И тут меня осеняет.

— Гребаный Брэй, — говорю я вслух пустой комнате. Я точно знаю, где я оставила этот клатч прошлой ночью — прямо на полу его гостиной, где он выпал из моих рук, потому что Брэй закинул меня на свое чертово плечо.

Я просто напишу ему позже и попрошу передать его Алиссе; тогда мне не придется встречаться с ним. Да, именно так я и поступлю.

Иду к своей машине и улыбаюсь, когда вижу ее: мой зверь, моя малышка, моя машина, единственная, на которой я не против ездить снова и снова. Поворачивая ключ зажигания, я слушаю, как ревет двигатель моего черного Mustang GT. Я не знаю, как он это сделал, но мой отец подарил машины и Холли, и мне в день окончания университета. Холли получила свою мечту — желтый VW bug, а я — эту машину.

Когда я подхожу к заднему входу в клуб, дверь открывается, и между мной и внутренним пространством клуба встает стена мускулов, одетых в черное. Мне приходится откинуть голову назад, чтобы встретиться с лицом стены. Я нахожу его лицо, а его глаза не очень уверенно скользят по моему телу. Прочистив горло, я привлекаю его внимание.

— Ты заблудилась? — спрашивает стена, приподняв бровь.

Наклонив голову, я недовольно смотрю на него. Я уже готова наброситься на него с кулаками, как вдруг вспоминаю, что теперь это мое место работы. Глубоко вздохнув, я беру себя в руки, прежде чем ответить ему. Протягивая руку, я говорю:

— Нет, я Райли. Зак ждет меня.

— Да все вы так говорите. Прости, милая, но Зак не заинтересован, — стена отступает назад, собираясь захлопнуть дверь перед моим носом. Я реагирую, не задумываясь, и выставляю ногу, чтобы поймать дверь, но та врезается во внутреннюю часть моей левой ноги.

— А-а-а, ублюдок! — это чертовски больно. Я прыгаю на месте, ругаюсь и матерюсь в течение добрых трех минут, прежде чем останавливаюсь и немного трясу ногой, осматривая повреждения. Да, это будет кошмарный синяк. — Возможно, ты захочешь подключиться к этой маленькой рации и сообщить Заку, что Райли, правильно произнеси это имя — Рай-ли, его новый PR-менеджер, здесь, — я не могу удержаться от того, чтобы не продемонстрировать этому грубияну свое отношение. Он прижал мою ногу этой чертовой дверью!

Он отходит в сторону, освобождая дверной проем.

— Ладно, милая, успокойся, проходи и садись за барную стойку. Я сообщу ему, что ты здесь.

— Во-первых, я Райли, а не твоя «милая» или любое другое уничижительное прозвище, которое ты любишь использовать, думая, что от этого все женское население упадет в обморок и забудет, что ты причинил им боль. Во-вторых, я сама дойду до бара, спасибо.

Хромаю по направлению к бару. Я уже почти дошла до него, когда бармен, который работал вчера вечером, огибает барную стойку и останавливается передо мной. Джеймс, кажется так его зовут.

— Что с тобой случилось? — спрашивает он. Прежде чем я успеваю ответить, его руки тянутся ко мне и обхватывают за талию, без труда поднимая меня и усаживая на барную стойку. Отлично, Райли, первый день на работе, а ты уже сидишь на барной стойке.

— Олух у черного входа попытался захлопнуть дверь у меня перед носом. Я остановила ее ногой, — я пожимаю плечами, как будто ничего особенного.

Глаза Джеймса расширяются.

— Парень чертовски хочет умереть, — бормочет он, прежде чем сказать мне не двигаться.

Я смотрю, как Джеймс берет немного льда и заворачивает его в полотенце, а затем возвращается ко мне. Он чертовски бережно берет мою травмированную ногу и снимает туфлю, а затем прикладывает лед к ноге. Я громко стону от того, как приятно ощущение льда.

— Тебе повезло, что я гей, милая, иначе этот стон привел бы тебя к большим неприятностям, хотя… — сделав паузу, он оглядывает меня с ног до головы, — нет, все еще гей, — говорит он, качая головой.

— Это большая потеря для женского рода, но, если ты когда-нибудь захочешь перепроверить эту теорию, позвони мне, парень, — говорю я, дразняще вздергивая брови.

— Я не настолько глуп и безумен, чтобы проверять это с тобой. Мне слишком нравится дышать, — отвечает он.

Я пытаюсь осмыслить то, что он только что сказал. Не очень понимаю, какое отношение я имею к его дыханию. Может, он что-то тестировал под барной стойкой?

— Что, нахрен, происходит? — глубокий, грубый голос прокатывается сквозь меня. О Боже, я знаю этот голос — мое тело слишком хорошо познакомилось с этим тембром прошлой ночью. Просто не поднимай глаз, Райли. Не смотри в его глаза. Будь сильной. Тебе не нужно все это дерьмо. Вспомни, как сегодня утром на его пороге появились копы. И это работает; моя решительность тут же возвращается.

Я смотрю на Джеймса, который выглядит так, будто увидел призрака. Он передает лед Брэю и говорит:

— Я просто помогал ей, парень. Она повредила ногу, — затем он поворачивается ко мне. — Извини, милая, дальше ты должна справиться сама. Как я уже сказал, мне нравится дышать, — Джеймс поворачивается и практически выбегает из бара.

Я придвигаю свою задницу ближе к краю, уже собираясь спрыгнуть вниз, но Брэй останавливает меня. Положив руки мне на колени, он говорит:

— Даже не думай об этом, тыковка, — затем он поднимает мою ногу, осматривает повреждения и аккуратно прикладывает лед обратно. — Как это случилось? — спрашивает он, поглаживая большим пальцем свод стопы. Господи, Святая Дева Мария. Мое тело словно пронзает тысяча игл. Искры. Я чувствую их повсюду. Здесь жарко? О Боже, мне действительно нужно заставить его прекратить это делать. Это буквально поджаривает мой мозг.

Подождите, он ведь задал какой-то вопрос, да? Я могу это сделать, я могу ответить на вопрос. Я могу спрыгнуть вниз и освободиться от его захвата. Решив, что это лучший план действий, я кладу руки ему на грудь, на его выступающие мышцы мускулистой груди. Слегка толкнув его назад, я спрыгиваю вниз.

— Я пыталась сказать ему, что приехала к Заку. Он не поверил мне и хотел захлопнуть дверь перед моим носом. Моя нога остановила дверь. Вот и все, ничего интересного. Итак, Зак в своем кабинете? Может, мне просто подняться туда? — вскидываю голову, чтобы встретиться с ним взглядом, и вижу, что ему не нравится то, что он услышал. Его лицо бесстрастное, но глаза стали как-то ярче, насыщеннее, чем минуту назад.

— Погоди, кто, бл*дь, захлопнул перед тобой дверь? — спрашивает он.

Ладно, может, не только глаза показывают, насколько он зол. Но на что ему вообще злиться? Это была моя чертова нога, а не его.

— Знаешь, я не стала уточнять его имя. В следующий раз, когда увижу его, обязательно скажу ему, что Брэй хотел бы знать, как его зовут, — надев туфли, я обхожу его и направляюсь к лифту, который, как я помню, ведет в кабинет Зака. Я чувствую взгляд Брэя на своей спине всю дорогу. По крайней мере, я больше не хромаю, нога онемела ото льда.

Сидя в кабинете Зака, в моей голове крутятся мысли и идеи. Я стараюсь сдерживать свое волнение и оставаться профессионалом. Зак основательный, знает, чего хочет, и возлагает большие надежды на свой клуб. Он провел мне экскурсию по зданию и показал, где будет находиться мой офис.

С блокнотом в руках сейчас я сижу на диване и делаю подробные заметки о многочисленных заданиях, которые он мне дает. Он как будто бросает мне вызов и ожидает, что я потерплю неудачу. Райли Рейнольдс не терпит неудач ни в чем. Ну, может быть, в отношениях, но чаще всего, я это делаю намеренно.

— По вторникам и четвергам у нас выступают новые и начинающие инди-группы. Ты увидишь в календаре, что на данный момент все расписано на месяц вперед; тебе придется начать бронировать группы на следующий месяц, — Зак вышагивает по кабинету, озвучивая задачу за задачей. Почти без передышки. — По пятницам и субботам мы также приглашаем живые группы на ограниченное время, а в остальное время выступают наши ведущие диджеи. Я ожидаю, что ты познакомишься с ними и будешь с ними работать. Их контактные данные направят тебе по электронной почте.

Наконец он переводит дух и делает паузу. Глядя на меня, он прищуривает глаза, как будто в чем-то не уверен. Как будто пытается меня раскусить. Я сижу и жду. Не позволю его взгляду напугать меня. Выпрямив спину, я вскидываю на него бровь, провоцируя сказать что-нибудь обо мне.

Зак только ухмыляется на мой молчаливый вызов, засранец.

— Есть и другие мероприятия, которые мы проводим здесь. Тебе не придется много для них делать. Они сами себя рекламируют и проводятся только по приглашениям.

Я не пропустила, как он сказал «другие».

— Что за другие мероприятия, Зак? — спрашиваю я, в голове крутятся самые худшие сценарии. Я не успеваю остановиться и начинаю нести чушь. — Потому что если твои другие события — это то, о чем я думаю, то я выхожу за дверь и делаю так, чтобы ты держался как можно дальше от моей лучшей подруги. Пожалуйста, ради Бога, скажи мне, что ты не продаешь женщин с аукциона. Проституция? О Боже, вы же не продаете здесь наркотики? Нет, ты не похож на такого человека. Хотя ты думаешь, что знаешь кого-то, а потом, БУМ, оказывается, что это не так.

Зак смотрит на меня, нахмурив брови.

— Что, бл*дь, с тобой не так? — спрашивает он, прежде чем покачать головой. — Вообще-то, не надо отвечать на этот вопрос. Нет, я не продаю женщин на чертовом аукционе и не занимаюсь проституцией.

Как раз в тот момент, когда он собирается сказать что-то еще, его телефон начинает играть «My Girl» группы The Temptations. Когда Зак отвечает на звонок так быстро, будто от этого зависит его жизнь, я не могу удержаться от легкого смеха. Очевидно, что этот парень влюблен.

Я сижу здесь и пытаюсь не быть любопытной подругой, подслушивающей его разговор с Лиссой, но тут он упоминает о розах и открытке. Он говорит ей, что они не от него. У меня кровь стынет в жилах, и все, что приходит мне в голову, — это то, что я должна срочно добраться до Лиссы.

Алисса — одна из моих лучших подруг. Я знаю ее и ее прошлое, и цветы от неизвестного отправителя вызовут у нее неприятные воспоминания. Два года назад один из бывших приемных братьев Алиссы начал ее преследовать. Она начала получать розы, странные подарки, а потом и угощения. Так продолжалось полгода, пока его наконец не поймали, когда он напал на нее в больнице, там она проходила практику в колледже.

Тут же реагируя, я вскакиваю и выхватываю телефон из рук Зака. Думаю, он настолько шокирован моими резкими движениями, что на мгновение замирает. Мне приходится надавить на его спину, чтобы он понял, что нужно двигаться, пока я разговариваю с Алиссой.

— Лисса, это Райли. С тобой все в порядке. Ты в безопасности. Ты в больнице; в больнице с тобой ничего не может случиться, — я стараюсь говорить, как можно ровнее, пытаясь успокоить ее. — Лисса, послушай меня. Не открывай эту карточку. Не прикасайся к ней. Мы уже едем к тебе, хорошо? Зак и я, мы едем за тобой, хорошо?

Ее голос тих, когда она соглашается. Черт, это нехорошо. Она сходит с ума. Я слышу, что ее голос тихий и дрожащий, а дыхание учащается.

— Я хочу, чтобы ты оставалась со мной на связи, пока мы не приедем. Иди и скажи, кому надо, что ты заболела и тебе нужно домой, хорошо? — я делаю все возможное, чтобы уверить ее, что это не он. Что ее не преследуют снова. Я бы знала, если бы его выпустили из тюрьмы.

Зак останавливается на парковке и пытается расспросить меня. Я вижу, что он напряжен, но сейчас у меня нет времени разбираться с ним. Если Алисса захочет поделиться с ним своим прошлым, это зависит от нее, а не от меня.

— Тебе нужно сесть за руль. Если Алисса тебе небезразлична, тебе нужно срочно ехать в больницу. Просто знай, что мы ей нужны. Я не могу сказать тебе почему, это не моя история, — ему не требуется много времени, чтобы машина с визгом вылетела с парковки и понеслась в сторону больницы.

Я стою в квартире Зака, вернее в пентхаусе Зака, в одиночестве и думаю, что, черт возьми, мне теперь делать. Когда мы нашли Алиссу на полу больничной уборной, Зак поднял ее, затем бросил мне ключи от машины и приказал вести. Повторюсь, он приказал мне сесть за руль своего модного бэтмобиля, потому что хотел быть рядом с Алиссой.

Он принес ее на руках в свою квартиру, а затем продолжил путь по коридору, а я шла следом за ними. Он даже не оглянулся, когда захлопнул дверь своей спальни. Решив, что Алисса в надежных руках и что ей, похоже, нужно быть с ним, я возвращаюсь в гостиную и смотрю на окна от пола до потолка.

— Что, черт возьми, мне теперь делать? — спрашиваю я у города внизу.

Достав телефон, я отправляю групповое сообщение Холли и Саре, сообщая им, чтобы они приехали сюда как можно скорее. Они обе сразу же отвечают, что уже в пути. Поспешив к Лиссе, я оставила свою сумку в офисе Зака, а машину — в клубе. Недолго думая, я звоню Брэю, и он отвечает на первом же звонке.

— Что случилось? — спрашивает он вместо приветствия.

— Ничего не случилось. Почему что-то должно быть не так, чтобы девушка тебе позвонила?

— Детка, во-первых, ты не девушка, ты женщина. Поверь мне, я близко и лично сталкивался с твоей женственностью. Я знаю. Во-вторых, женщины не звонят мне днем; обычно это происходит поздно вечером. Единственная девушка, которая звонит мне днем, — это моя младшая сестра. Так что я спрошу еще раз: что случилось?

Черт побери, почему упоминание о том, что другие женщины звонят ему только для того, чтобы потрахаться, заставляет мою кровь кипеть? Мне все равно, кто и зачем звонит ему. Если я повторяю это достаточно часто, значит, это правда, верно? Решив вести себя как взрослая и проигнорировать его упоминания о событиях прошлой ночи, я говорю ему, зачем именно звоню, надеясь, что могу доверять ему настолько, что он доставит мне машину в целости и сохранности.

— Ладно, дело в том, что нам с Заком нужно было забрать Лиссу с работы. Кое-что случилось, и, выбегая из офиса Зака, я забыла…

Меня прервал его рокочущий голос на другом конце телефона.

— Что, черт возьми, случилось с Лиссой? И почему ты не рассказала об этом сразу? Где она сейчас? Я уже еду!

— Подожди, Брэй, с Лиссой все в порядке. Мы в квартире Зака, и она с ним в спальне. Мне нужно, чтобы ты забрал мою сумку из офиса Зака — ключи от машины в моей сумке. Ты не мог бы перегнать мою машину сюда?

— Не беспокойся, детка, я буду там раньше, чем ты думаешь. Ты уверена, что с ней все в порядке? — похоже, он искренне переживает за нее. Я не совсем понимаю, как к этому относиться.

— Да, с ней все в порядке. Но ты не будешь в порядке, если на моей машине появится хоть одна царапина. Это черный GT на парковке.

— Ты ездишь на гребаном «Мустанге»? Скоро буду. И не строй планов на вечер. Ты занята, — он вешает трубку, прежде чем я успеваю пригрозить ему, что произойдет, если он повредит мою машину. Или сказать ему, что он сошел с ума, если думает, что я проведу вечер с ним.

Пока я жду приезда Холли и Сары, а теперь и Брэя, я придумываю оригинальный план, как сбежать из здания так, чтобы Брэй не заметил, что я ухожу. Ну, не совсем оригинальный, ведь мы с Холли всю жизнь менялись местами и дурачили людей. Никто, кроме наших родителей и самых близких друзей, не может сказать, что мы поменялись личностями. Я выйду из этого здания под именем Холли, а не Райли. К тому времени, как Брэй заметит это, если заметит, я буду уже далеко.

Глава четвертая

Брэй

Пригнать машину Райли к дому Зака — не проблема, а удовольствие. Эта машина просто гребаная мечта. Откуда, черт возьми, она у Райли? Я знаю, что она не так давно окончила университет, у нее была какая-то работа до того, как Зак нанял ее, а это случилось только сегодня.

Мне приходит в голову мысль, что машину купил ей парень или что-то в этом роде. От этой мысли я крепче, чем нужно, сжимаю руль. Хотя я не думаю, что Райли может принять подобный подарок от парня. Может, она ребенок с трастовым фондом — кто, черт возьми, знает? Я настроен узнать все, что возможно, об этой огненной искусительнице.

Зайдя в квартиру Зака, я словно попадаю домой. Сюда мы переехали после смерти родителей. Зак уже съехал из дома к тому времени и жил с Дином в идеальной холостяцкой квартире. Когда наши родители погибли, его траст стал доступен, и он купил пентхаус, переселив нас с Эллой к себе. Он также купил здание «Слияния». В 20 лет он взял на работу двух подростков и открыл то, что сейчас является самым горячим ночным клубом в Сиднее.

Я горжусь тем, что он мой брат; нет ничего, чего бы я не сделал для него. Зная его, он сейчас тихо сходит с ума от того, что с Алиссой что-то случилось. Я еще даже не знаю, что, черт возьми, произошло, а уже переживаю.

Гостиная пуста, поэтому я пробираюсь на кухню. Остановившись в дверном проеме, я остаюсь вне поля зрения, наблюдая за тем, как Райли разговаривает с Эллой.

Взяв руки Эллы в свои, она шепчет:

— Зайчик, если тебе нужна помощь, я помогу тебе. Я обещаю. Кто сделал это с тобой? Это был Зак? Брэй?

От ее вопросов я прихожу в бешенство, как будто мы с Заком когда-нибудь поднимем руку на женщину. Любой, кто знаком с нами, знает, что нет ничего, чего мы не сделали бы для Эллы. Парень, который сейчас кормит червей в лесу Вулломби, подтвердит это. Если бы он еще дышал и мог говорить. Это тот самый парень, который оставил синяки на лице моей сестры. От одной мысли о том, что он хотел с ней сделать, мне хочется вернуть этого засранца к жизни, чтобы убить его еще раз.

— Мне все равно, насколько они большие или страшные; я прикончу того, кто это с тобой сделал. Это ненормально. С тобой нельзя так обращаться! Я забираю тебя к себе, и ты можешь больше ни о чем не беспокоиться.

Райли продолжает нести чушь. Она действительно накручивает себя, и это меня одновременно забавляет и вызывает еще какое-то чувство, которое я пока не могу понять. Тот факт, что она беспокоится о благополучии моей младшей сестры и готова помочь ей, не думая о себе по меньшей мере восхищает.

Выражение лица Эллы просто бесценно. Видно, что она не знает, что делать. Нахмурив брови, она пытается убедить Райли, что с ней все в порядке.

— Подожди, ты думаешь, что Зак или Брэй сделали бы это со мной? Ты же знаешь, что они мои братья, не так ли?

— Мне все равно, кто они; если они виноваты в этом, то их яйца будут стоять у меня на каминной полке в маленьких стеклянных баночках, — Райли говорит это так убедительно, что я действительно верю, будто она попытается отрезать нам яйца.

Мы с младшим оба очень привязаны к этим яйцам и не собираемся расставаться с ними в ближайшее время, если я, конечно, смогу их сохранить.

Элла выглядит растерянной, не зная, как вести себя со стоящей перед ней огненной фурией. Я знаю, как бы я хотел с ней поступить; к сожалению, в присутствии сестры это не лучший вариант. Я уже собираюсь заявить о себе и избавить Эллу от страданий, когда она наконец начинает говорить.

— Ладно, ты, очевидно, совсем не знаешь моих братьев, если думаешь, что они способны так со мной поступить. На меня напали в «Слиянии». Можешь спросить у Лиссы. Это она оказала мне первую помощь, — лицо Эллы пустое, словно она рассказывает историю, к которой не имеет никакого отношения.

Не выдержав ее выражения лица, я захожу на кухню. И делаю это не очень тихо. Топая ногами по деревянному полу, я подхожу к Элле и Райли, вставая между ними так, чтобы оказаться спиной к Райли.

— Вот ты где, милая. Я искал тебя по всему этому проклятому замку, — говорю я, заключая Эллу в объятия и нежно целуя ее в лоб. Она тут же обхватывает меня за талию и кладет голову мне на грудь.

Я поворачиваюсь, не выпуская Эллу из объятий, и мой взгляд падает на шокированное лицо Райли, хотя она быстро приходит в себя и сменяет свой взгляд на хмурый, направленный прямо на меня. Подняв вопросительно бровь, она уходит из кухни. Мой взгляд сразу же притягивает ее идеальная, бл*дь, задница в форме сердца, которую сейчас обнимает обтягивающая юбка.

Я думал, что Райли была чертовски великолепна в том почти отсутствующем клубном платье, которое я сорвал с нее прошлой ночью. Но оно не сравнится с рабочей одеждой Райли и ее образом сексуального библиотекаря. Ммм, интересно, смогу ли я заставить ее надеть очки с этим нарядом, пока буду укладывать на стол.

Отойдя от Эллы, я освобождаю голову от мыслей о Райли, осматривая синяки на лице младшей сестры. Я не могу побороть ярость, которая охватывает меня, когда я вижу ее в таком состоянии.

Элла вырывается из моих рук.

— Я в порядке, Брэй. Мне уже не так больно.

— Ты моя младшая сестра. Ты знаешь, что я всегда буду о тебе беспокоиться.

Вздохнув, Элла поднимает на меня глаза и начинает смахивать пыль с и без того чистого стола.

— Я знаю и ценю это, но тебе действительно стоит побеспокоиться о себе. Теперь, когда Зак практически женат на Алиссе, я думаю, тебе пора найти кого-то достаточно глупого, чтобы терпеть тебя, и построить отношения. Ты же не хочешь быть вечным холостяком?

Мои глаза вылезают на лоб. Откуда, бл*дь, это взялось? Гребаный Зак нашел свою единственную, вот откуда; а теперь это навело Эллу на мысль, что и мне нужна девушка. Как раз в этот момент в голове всплывает образ Райли.

— Не беспокойся о моей личной жизни, сестренка. Поверь мне, у меня с ней все в порядке — это точно. Но что насчет тебя? Есть мальчики, довольно глупые, чтобы болтаться поблизости? — я спрашиваю, прекрасно понимая, что между ней и Дином определенно происходит что-то странное. Я не знаю, что именно, и я доверяю Дину ее жизнь, но в последнее время я замечаю в нем какую-то напряженность по отношению к Элле. Я не уверен, что он не будет настолько глуп, чтобы попытаться ухаживать за ней.

— Во-первых, фу, гадость. Мне не нужно знать, кто и как греет твою постель по ночам. Во-вторых, не будь дураком. Ты же знаешь, что я никогда не скажу тебе, если появится парень, который мне нравится. В любом случае, гораздо веселее скрываться, — Элла ухмыляется, собираясь выйти из кухни.

— Ну, возможно, тебе стоит научиться скрываться получше, сестренка. Пройдет совсем немного времени, и Зак заметит, что за хрень творится между тобой и Дином.

Я наблюдаю, как выпрямляется ее спина, и она спотыкается. Она уже собирается что-то сказать, когда Райли возвращается на кухню, глядя в свой телефон.

— Уже соскучилась по мне, детка? — спрашиваю я.

— Не в этой жизни, — отвечает она, поворачиваясь к Элле, которая сейчас вертит головой между нами двумя.

Я вижу момент, когда в ее голове загорается лампочка, и по ее лицу расплывается огромная ухмылка.

— Это будет оооочень хорошо, — восхищенно говорит Элла.

— Не знаю, что будет хорошо, но Зак попросил меня принести Лиссе поесть. Поправка: Зак приказал мне принести Лиссе поесть, — говорит Райли Элле.

В этот момент телефон, который она все еще сжимает в руке, начинает вибрировать.

— Черт, девочки здесь. Мне нужно сбегать вниз и встретить их.

— Не волнуйся. Я принесу Лиссе тарелку с едой, а ты иди и впусти их. Тебе нужно взять с собой карточку для лифта, чтобы подняться обратно.

Я наблюдаю за развитием отношений между Эллой и Райли и поражаюсь тому, как быстро Элла к ней привязалась. Не то чтобы это было сложно. Я имею в виду, что, черт возьми, стоит мне только посмотреть на нее, и приходится поправлять младшего, чтобы обеспечить ему необходимое место для роста, как сейчас.

— Подожди, ты сказала «девочки»? Давай я пойду их встречу, — предлагаю я, одаривая ее своей лучшей ухмылкой.

Райли оглядывает меня с ног до головы, и я вижу ярость в ее зеленых глазах, которую она так старательно пытается скрыть.

— Ни единого шанса, красавчик, — восклицает она, срываясь с места.

Элла смеется.

— Тебя отшили, брат. Кажется, она мне нравится.

— А что в ней может не нравиться? — спрашиваю я. Не дожидаясь ответа, я пробираюсь в кабинет Зака — именно там он прячет хорошее спиртное.

Выпив две порции виски, я иду обратно в гостиную в поисках Дина, но останавливаюсь на месте при звуке голосов — не очень тихий шепот Райли, просящей своих друзей заткнуться.

Я знаю, что, вероятно, не должен этого делать, но не могу удержаться и не подслушать разговор Райли и ее друзей. И тут я слышу, как одна из ее подруг заявляет:

— Если ты не хочешь снова прокатиться на этом проколотом огурце, я возьму его себе.

Райли отвечает:

— Давай, посмотрим, будет ли мне до этого дело.

Тогда я решаю заявить о себе.

— Посмотрим, будет ли тебе дело до чего, тыковка? — спрашиваю я, обхватывая ее за плечи.

Руку, которую она моментально стряхивает. Не обращая внимания на ее движение, я обращаю свою улыбку на ее сестру и подругу.

— Дамы, рад снова вас видеть.

— О нет, это я рада. Я Сара, если ты забыл, — говорит Сара, делая шаг ко мне.

Я смотрю на Райли, вопросительно поднимая брови. Неужели ее подруга всерьез пытается приударить за мной прямо сейчас? Однако Райли не обращает внимания на мой немой вопрос, а просто пристально смотрит на Сару. Что ж, интересный поворот событий.

Подумав, что могу сыграть на ее внезапно появившемся зеленоглазом чудовище, я поворачиваюсь и окидываю Сару взглядом с ног до головы, вверх-вниз, потом снова вверх-вниз. Нужно быть слепым, чтобы не заметить, что она горячая штучка. Мой разум говорит мне, что у нее десятка (оценка внешности 10 из 10), но младший не подает признаков жизни, даже слабых.

Ха, ну вот и все. Либо Райли сломала младшего прошлой ночью, либо он действительно знает, чего хочет. И у меня такое чувство, что он хочет огненно-рыжую девушку, стоящую рядом со мной.

Наклонившись к ее уху и убедившись, что ее подруги слышат, я говорю:

— Ты можешь убрать когти, тыковка. Похоже, младший нацелился исключительно на тебя.

У Райли на несколько секунд открывается и закрывается рот, прежде чем она расправляет плечи и отвечает:

— Младшему будет очень одиноко, если он не найдет себе друга для игр, потому что я точно не стану с ним знакомиться ближе.

— Конечно, нам придется остаться при своих, детка, — говорю я и ухожу, пытаясь выяснить, где же, черт возьми, прячется Дин.

Глава пятая

Райли

— Я не могу поверить, что Зак смог отличить нас. Как он мог узнать, Рай? Никто никогда не мог отличить нас друг от друга, — говорит Холли, глядя на свое отражение в зеркале лифта.

Она в бешенстве, потому что я уговорила ее переодеться и притвориться мной, чтобы я могла выйти из квартиры как Холли, избежав внимания Брэя и его проколотого огурца. Оказалось, что мне не нужно было об этом беспокоиться, потому что, когда мы вышли из спальни Зака, Брэя нигде не было видно.

— Ну, теперь это уже неважно. Брэй ушел раньше нас, а значит, кризис предотвращен.

— Скажи мне еще раз, если этот его проколотый огурец такой волшебный, то почему ты его избегаешь?

Она прекрасно знает, почему мне нужно держаться от него подальше. Она просто хочет, чтобы я признала это, а этого никогда не произойдет, никогда. Пытаясь преуменьшить его влияние на меня, я пожимаю плечами, когда мы выходим из лифта.

— Все было не так уж хорошо.

Я лгу, и я знаю, что она это знает. Это было не просто вкусно… это был лучший чертов огурец, который я когда-либо ела. И именно поэтому я не могу позволить себе привязаться к нему, именно поэтому мне нужно держаться далеко, далеко от…

Мои мысли прерывает вздох Холли. Заметив, что ее больше нет рядом со мной, я оборачиваюсь и сталкиваюсь лицом к лицу с шокированной и застывшей Холли, которую в данный момент обхватывает пара мускулистых татуированных рук. Черт возьми, Райли, соберись с мыслями. Сейчас ты не Райли, а Холли.

И если Холли сможет взять себя в руки достаточно быстро, чтобы мы смогли выбраться отсюда, это будет замечательно. Мне не нравятся мои шансы, судя по тому, что она похожа на мышь, пойманную голодной кошкой.

— Пытаешься сбежать от меня, детка? — говорит Брэй в шею Холли.

Черт, черт, черт, Холли выглядит так, будто вот-вот описается. Пока я ломаю голову в поисках способа вытащить нас, Брэй ругается и поворачивает Холли лицом к себе.

Он смотрит на нас двоих, пару раз туда-сюда, а затем ухмыляется мне — ухмылка, от которой у меня вздрагивают яичники. Прежде чем я успеваю понять, что происходит, Брэй подходит ко мне, берет мое лицо в свои руки и прижимается губами к моим.

Я изо всех сил сопротивляюсь, чтобы не впустить его. Но он чертовски настойчив. И эти губы, эти его полные мягкие губы просто чертовски хороши на вкус. Я не могу сдержать стон, который вырывается наружу, когда он проводит языком по линии моих губ.

На мгновение я поддаюсь, возвращая поцелуй так же жадно, как и он. Все вокруг меня исчезает, и все мои чувства сосредоточены на Брэе. Его экзотический, мужественный, земляной аромат окружает меня, заставляя чувствовать себя так, будто меня унесли в лес. Чего бы я только не сделала, чтобы этот мужчина прямо сейчас прижал меня к стволу дерева, и кора царапала мою спину, пока он будет входить в меня.

— Ммм, Рай, думаю, я просто подожду тебя дома.

Голос Холли выводит меня из состояния безумия, вызванного Брэем. Вот что он со мной делает — заставляет меня безумно возбудиться и забыть обо всем остальном. Оттолкнувшись, я отхожу от Брэя, который просто смотрит на меня с самой большой ухмылкой на лице. Что только подливает масла в огонь.

— Какого черта, Брэй? — спрашиваю я, скрещивая руки на груди. И тут до меня доходит, что я сейчас Холли. Неужели он думал, что целует Холли? — Какого хрена ты пытаешься поцеловать мою сестру? — спрашиваю я.

Он поднимает брови, словно не понимает вопроса. Я прямо вижу, как в его голове загорается лампочка, потому что на лице снова появляется улыбка во весь рот. Не реагируй на улыбку, Райли. Не позволяй этим аппетитным губам снова отвлечь тебя.

— Детка, я не пытался поцеловать твою сестру, — переглянувшись с Холли, он говорит: — Не то чтобы ты не была сексуальной, Хол, потому что очевидно, что это так.

— Спасибо? — спрашивает Холли, краснея. Она не воспринимает комплименты от мужчин так же легко, как я.

— Зачем вы вообще поменялись одеждой? — спрашивает Брэй.

— Это конфиденциальная информация. А теперь, если позволишь, нам нужно идти, — я пытаюсь обойти его, но он обхватывает меня за талию и останавливает.

— Не так быстро, лютик. Меня нужно отвезти домой, — говорит он, проводя большим пальцем по моей талии. Почему его простое прикосновение так влияет на меня? Одна только его рука на моей талии вызывает бурю мурашек, которые проносятся по мне. Я даже не буду упоминать о том, какой эффект это производит на мои трусики. Мне действительно нужно уйти от него.

— Не моя проблема, вызови Uber. Ты ведь знаешь о них, верно? — внутренне я говорю себе, что нужно оставаться сильной. Не позволяй ему влиять на тебя, Райли. Это ничем хорошим для тебя не закончится.

— Это стало твоей проблемой, когда ты попросила меня пригнать твою машину сюда, детка. Так что хватит спорить, поехали.

Брэй берет меня за руку, как будто у него есть на это полное право, как будто она каким-то образом принадлежит ему. Мне приятно держать его за руку, тепло, безопасно. Но нет, я на это не поведусь. Отдернув руку и стряхнув мурашки, я обнаруживаю, что все еще иду рядом с ним. Кажется, я сошла с ума.

Брэй внезапно останавливается и оборачивается.

— Холли, как ты доберешься домой? Тебя подвезти?

Можно было бы обмануться, что его действительно волнует, как моя сестра доберется до дома. Но я не такая.

— Нет, все в порядке, спасибо. Моя машина здесь, — говорит Холли, указывая на свой желтый «Фольксваген» на улице. Я наблюдаю за тем, как Брэй смотрит на машину, потом на Холли.

— Подожди здесь минутку, детка, — говорит он мне, забирает у Холли сумку и идет провожать ее до машины, дожидаясь, пока она сядет в нее, а затем поворачивается, чтобы вернуться назад.

Ладно, это было… Я не знаю, что это было, черт возьми. Зато я точно знаю, что нам нужно прояснить всю эту историю с «деткой». Клянусь, мои чертовы яичники делают маленькое сальто каждый раз, когда слышат это слово.

— Ты готова, сладкие щечки? — спрашивает Брэй и снова берет меня за руку, но я снова вырываю ее.

— Сладкие щечки? Нет, просто нет. И раз уж мы заговорили о прозвищах, то я ни сейчас, ни когда-либо позже я не буду ни твоей малышкой, ни твоим лютиком, ни твоей чертовой тыквой. Мое имя — Райли. Начинай его использовать! — к концу своей тирады я уже почти кричу.

Засранец смеется; именно так — он смеется надо мной.

— Еще один повод для разногласий. Ты знаешь, что чертовски милая, когда заводишься?

— Аргх, просто покажи мне, где моя машина. И лучше, чтобы на ней не было ни царапины.

— Конечно, Райли, сюда. Она в подвале, — он делает особое ударение на моем имени. Я думала, что если он не будет использовать прозвища, то моим яичникам будет легче, но я ошибалась, очень-очень ошибалась.

Брэй указывает мне дорогу к своему дому, и я останавливаюсь у ворот, ожидая, пока он выйдет. Он просто сидит и смотрит на меня. Это заставляет меня чувствовать себя неловко. Может, у меня что-то на лице? Я уверена, что нет.

— Знаешь, это момент, когда обычно говорят: «Спасибо за поездку, Райли. Увидимся», — подсказываю я ему, надеясь выгнать из машины.

— Знаешь, я был бы счастлив подвезти тебя, если бы ты поблагодарила меня за это, — говорит он, двигая бровями вверх и вниз. Прежде чем я успеваю ответить — потому что да, мне требуется немного времени, чтобы в голове перестали прокручиваться картинки того, какую именно поездку он предлагает, — он выводит меня из задумчивости. — Опусти стекло и введи код, детка. 2501.

Как идиотка, я так и делаю: опускаю стекло, ввожу код и проезжаю через ворота, когда они открываются. В этот момент я думаю, что это мои яичники ведут меня к гибели. Остановив машину в конце его подъездной дорожки, я говорю ему:

— Все, ты дома. Можешь выходить.

Смеясь, он качает головой.

— У меня твоя сумочка, которую ты оставила здесь вчера вечером. Хочешь зайти и забрать ее?

Я действительно хочу забрать этот клатч; в нем мои карты. Но стоит ли рисковать и снова входить в его дом? Я не уверена.

— А ты не можешь зайти, взять ее и принести мне обратно? — прошу я его.

— Ты боишься, что твоя дружелюбная киска захочет поиграть с младшим, если ты войдешь в дом?

Что за… подождите, он действительно это сказал?

— Моя дружелюбная киска? Правда, Брэй? Поверь мне, она не такая дружелюбная, как ты думаешь. Сейчас правильнее было бы назвать ее стервозной киской, и последнее, что она хочет делать, это играть с младшим сейчас или когда-либо! — если я буду повторять это как можно чаще, мы обе начнем в это верить.

— Ну, детка, твоя киска была очень дружелюбна к младшему прошлой ночью. Я ничего не могу поделать, если он думает, что нашел себе нового товарища по играм. Кроме того, нельзя сказать, что у него плохой вкус, потому что я все еще чувствую вкус твоей дружелюбной киски и жажду попробовать еще раз.

Святое дерьмо, ну и как, черт возьми, мне на это реагировать? Черт возьми, теперь моя киска действительно хочет поиграть или чтобы с ней поиграли.

— Этого не будет, Брэй. Пожалуйста, мне действительно нужно домой. Я могу забрать свой клатч в другой раз, или ты можешь принести его в клуб или еще куда-нибудь, — я даже не могу смотреть ему в глаза, так как практически умоляю его не заставлять меня идти внутрь.

Брэй молчит какое-то время, глядя на меня, а потом шокирует меня тем, что берет мое лицо в руки и заставляет встретиться с ним глазами.

— Райли, ты же знаешь, что я никогда не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь, верно?

Я киваю, потому что с ним я чувствую себя в безопасности. Я чувствую, что он никогда не причинит мне вреда. Но предсказуемый ход жизни в конечном итоге причинит мне боль. Копы, которые будут стучать в дверь в неурочное время суток и уводить его в наручниках, — вот что причинит мне боль.

— Ладно, подожди здесь. Я забегу в дом и принесу твои вещи, — прежде чем выйти из машины, он наклоняется и целует меня в лоб.

Поцелуи в лоб — мой криптонит. Господи, почему он должен быть таким чертовски идеальным? Не проходит и двух минут, как он выходит из дома, держа в руках мой клатч и несколько пакетов с одеждой.

Он открывает дверь со стороны пассажира, кладет клатч на сиденье, а затем оставляет на заднем сиденье пакеты с одеждой.

— Что это? — спрашиваю я, указывая на пакеты.

— Я сказал тебе, что куплю платье, которое порвал, и я это сделал, — он пожимает плечами.

— Спасибо? — я не хотела, чтобы это прозвучало как вопрос, но это так. — Ты ведь понимаешь, что там два пакета? Ты порвал только одно платье.

— Я знаю, и я намерен порвать конкретно это платье снова, когда увижу тебя в нем в следующий раз. Вот почему их два. Теперь, когда я порву новое платье, у тебя уже будет другое, — в конце он подмигивает.

Мне кажется, что сейчас он говорит серьезно.

— Ты больше не будешь срывать с меня платья, Брэй. Извини, но ты зря потратил свои деньги.

— Останемся при своих, детка, похоже, это становится для нас привычным делом. Езжай осторожно и напиши мне или позвони, когда доберешься домой, — он не дает мне ответить, прежде чем закрыть дверь и войти в свой дом.

Надеюсь, он терпеливый человек. Потому что он будет долго ждать этого сообщения.

Неделя. Мне удалось проработать в «Слиянии» целую неделю, ни разу не столкнувшись с Брэем. Я избегала углов и пряталась в туалетах, но я добилась своего.

Я успела познакомиться со многими сотрудниками. Персонал бара замечательный, особенно Джеймс. Мы с ним станем большими друзьями. С другой стороны, сотрудников службы безопасности трудно понять. Кроме Дина, все они, кажется, избегают меня как чумы. Когда я пытаюсь заговорить с кем-то из них или спросить о чем-то, они бормочут что-то под нос и оправдываются тем, что им нужно идти. Дин всегда быстро находит меня, чтобы узнать, что мне нужно. Не то чтобы мне не нравился Дин. Он мне нравится. Просто это чертовски странно. Никогда еще мужчины не избегали меня так; обычно все происходит наоборот, как, например, я избегаю Брэя.

— Райли, ты слушаешь? — спрашивает Зак.

Вот черт. Да, я полностью отключилась, пока была на встрече с Заком. Я должна была делать заметки и записывать бесконечный список дел, которые он мне поручает.

— Прости, я, наверное, пропустила. Что ты сказал? — я стараюсь говорить своим сладким, жеманным голосом. С Заком у меня ничего не получается. Он — человек с целью. Он знает, чего хочет, и добивается этого. На самом деле я уважаю его до чертиков, но я скорее сойду в могилу, чем признаю это.

Я восхищаюсь его деловой стороной. То, как он построил этот бизнес с нуля, и в таком молодом возрасте, достойно восхищения. И опять же, я никогда никому в этом не признаюсь.

— Ну, если ты закончила мечтать, и, пожалуйста, воздержись от того, чтобы поделиться мыслями, которые тебя занимали, мне нужно, чтобы ты сходила в магазин и купила платье, — говорит он.

Это привлекает мое внимание. Я не знаю, что мне сейчас делать — злиться или радоваться. Злиться, потому что я не его чертов личный шопер, или радоваться, потому что шопинг и кредитная карта Зака кажутся чертовски приятным времяпрепровождением.

— Во-первых, я не твой личный шопер. Во-вторых, приготовься потерять свои яйца, если платье, которое ты хочешь, чтобы я купила, не для Алиссы, — я сверкаю на него глазами.

Он вздергивает брови.

— Во-первых, ты мой сотрудник и работаешь на меня. Если я попрошу тебя выполнить поручение, ты его выполнишь. Во-вторых, как ты думаешь, для кого еще я могу купить это чертово платье?

— Хороший ответ, но зачем тебе нужно покупать платье Лиссе? — странная просьба, даже для него. Поверьте, за неделю у меня было несколько странных просьб.

— Сегодня вечером после ее смены будет бой. Она будет присутствовать, и я полагаю, что она не захочет идти в клуб или спускаться в подвал в своей одежде.

— Ты действительно собираешься показать ей подвал? Даже я еще не видела этот эксклюзивный подвал. Если я куплю платье, я тоже приду на бой.

— У меня нет выбора. Я должен быть там — это последний бой в этом году. И я точно не собираюсь оставлять Алиссу здесь одну, — встав, он достает из бумажника черную карточку и протягивает мне. — Вот, купи что-нибудь подходящее, но убедись, что это действительно ее прикроет. Мне не нужно, чтобы все эти ублюдки пялились на то, что принадлежит мне, — говорит он, как будто я собираюсь его слушать.

Осмотрев модную черную карточку, я спрашиваю:

— А есть лимит у этого плохого мальчика?

— Нет, не забудь купить ей туфли и возвращайся к девяти. Бой сегодня начнется в девять тридцать, и у меня такое чувство, что ты не захочешь его пропустить.

— Ты серьезно? Я всю неделю ждала, чтобы посмотреть, что там произойдет. Я вернусь, — когда я выхожу из его кабинета, туда заходит проколотый огурец. То есть Брэй, Брэй входит. В одних трениках, с голым торсом. И опять яичники. Прилагая все усилия, чтобы не выдать себя, я поспешно выхожу из кабинета и убираюсь к черту из здания. Думаю, мне понравится этот небольшой поход по магазинам.

Один взгляд на Брэя, и мне нужно перестроить свою систему на менталитет «я не хочу Брэя Уильямсона или младшего, то есть его проколотый огурец». Наверное, я единственная женщина на земле, которая когда-либо произносила эту фразу.

Спустя один адский поход по магазинам я стою рядом с очень взволнованной Алиссой и очень злым на меня Заком. Скажем так, он не был впечатлен платьем, которое я выбрала для нее; но, черт возьми, это платье идеально ей подходит. Ее тело просто убийственно, и у нее есть изгибы во всех нужных местах. Это преступление не показать это.

Толпа возбуждена. Мы уже посмотрели несколько боев и, видимо, ждем главного события. Хотя никто не комментирует, кто будет выступать. Ринг только что вычистили после последнего боя.

Я не удивлена, что даже здесь, в этом подпольном бойцовском клубе, у Зака все работает как отлаженная машина. Внезапно свет гаснет, затем прожектор освещает выход для бойца, и из динамиков звучит песня «T.N.T.» группы AC/DC.

Я вытягиваю шею, чтобы увидеть, кто этот боец, который выходит. Мне действительно, действительно не стоило смотреть. Конечно, он должен быть гребаным бойцом. В сопровождении двух женщин в бикини, по одной с каждой стороны от него, выходит не кто иной, как Брэй, мать его, Уильямсон.

Он выходит в черных шортах, которые выдает за черные шорты, хотя они больше похожи на нарисованные трусы-боксеры. Все его тело выставлено на всеобщее обозрение, и эти две развратные девицы в бикини, несомненно, уже насладились зрелищем.

Брэй танцует и заводит толпу. И хотя эти девушки пытаются встать рядом и потереться о него, я слегка улыбаюсь, когда вижу, как он качает головой, отказывая им, и отодвигает их на дюйм. Ха, это интересно. Девушки в бикини выглядят такими же шокированными, как и я, таким поворотом событий. Брэй выходит на ринг, и мне стыдно признаться, что мои глаза не отрывались от него все то время, пока он танцевал здесь.

Посмотрев на Лиссу, стоящую рядом со мной, я сразу поняла, что что-то не так. Она в панике оглядывает все помещение. Зак держит ее так, будто от этого зависит его жизнь; его лицо такое жестокое и яростное, каким я его никогда не видела.

— Что случилось? — спрашиваю я, перекрикивая шум толпы.

Он ничего не говорит, только протягивает мне телефон Лиссы с открытым сообщением. У меня кровь стынет в жилах, когда я вижу сообщение. Это не может случиться с ней снова. Я не знаю, как она сможет пережить, если к ней пристанет еще один преследователь.

Нельзя трогать то, что тебе не принадлежит! Он был моим раньше. Я первая его увидела! Я больше не буду тебя предупреждать, сучка. Он МОЙ. Он снова будет со мной, даже если мне придется самой тебя убрать. хxx

Я чувствую себя беспомощной. Не знаю, что сейчас делать. Я оглядываюсь на ринг, и мой взгляд падает на Брэя. Он смотрит на меня, прищурив глаза. Выглядит так, будто готов выпрыгнуть из ринга. Затем он смотрит на Зака и кивает, показывая рефери, что готов.

Я слежу за движениями Брэя, не в силах оторвать от него взгляд. Мое сердце словно замирает, когда звучит гонг к началу боя. Кажется, что прошло всего несколько секунд, и противник Брэя лежит на земле, сбитый с ног одним ударом. Брэй выпрыгивает из ринга, не обращая внимания на крики толпы, и направляется прямо к нам. Прямо ко мне.

Он обхватывает меня руками, и я позволяю ему это сделать. Я впитываю утешение, которое он предлагает, и беру все, что могу. Он что-то говорит Заку и Дину, прежде чем вывести меня вместе с остальными членами нашей группы из подвала. Он не отпускает меня, и, честно говоря, я не думаю, что хочу этого сейчас. Это сообщение напугало даже меня, а я не так легко пугаюсь.

Я боюсь не за себя. Я боюсь за свою лучшую подругу. Я боюсь за то, как это повлияет на нее. Я знаю, что ей нужно. А ей сейчас нужны ее девочки — это повод устроить вечеринку с ночевкой самых грандиозных масштабов. Сегодня вечером будет много алкоголя, закусок и еще больше алкоголя.

Глава шестая

Брэй

Я только что забрался в постель в своей старой спальне в пентхаусе Зака. Я не часто бываю здесь, но он ничего не изменил в моей комнате с тех пор, как я съехал несколько лет назад.

Я часами сидел в гостиной, слушая смех и визг девочек. Я рад, что они помогли Алиссе расслабиться и забыть об этой гребаной психопатке Кейтлин, посылающей ей эти чертовы сообщения. Хочу придушить эту суку. Если она думает, что может навредить моей семье, пусть подумает еще раз. Я не остановлюсь ни перед чем, чтобы защитить их, и Алисса теперь тоже под моей защитой.

Я знаю, Райли нравится строить из себя крутую, но я наблюдал за ней всю последнюю неделю. Я специально держался подальше от нее, к большому разочарованию младшего. По тому, какой разбитой и напряженной она выглядела в машине, когда подвозила меня, я понял, что она с чем-то борется. Как бы мне ни хотелось ей помочь, я также не хочу усложнять ей жизнь.

Я слышу, как поворачивается или пытается повернуться ручка моей двери. Я уже собираюсь вскочить с кровати, готовый и настороженный, когда вижу длинные ноги в паре с копной рыжих волос, пробирающиеся в комнату. В этот момент я чертовски надеюсь, что это Райли, а не Холли, случайно забредшая сюда.

В темноте это слишком сложно определить. Мне придется прикоснуться, чтобы узнать, кто это. Когда неделю назад я обнял Холли, то сразу понял, что что-то не так. Не было обычного ощущения электричества. Мое тело не ощущалось таким живым, как это бывает всегда, когда я прикасаюсь к Райли. Это был первый признак того, что они поменялись одеждой. Вторым был зеленоглазый монстр, которого Райли, переодетая в Холли, выпустила в мою сторону.

Я смотрю, как эта великолепная рыжая спотыкается и ругается.

— Черт, черт, черт.

Слава Богу, это точно Райли. Я смотрю, как она, запинаясь, проходит через комнату. Из ванной комнаты проникает достаточно света, чтобы я мог разглядеть ее черты. Также ясно, что она много выпила. И это не может не радовать младшего. Может, я и ублюдок, но никогда не пользовался и не буду пользоваться слабостью выпившей женщины.

Я молча наблюдаю, как она возится с молнией на платье. Когда ей, наконец, удается расстегнуть ее до конца, она просто позволяет платью упасть на пол. Пресвятая Богородица, она стоит — ну, может быть, больше раскачивается — в одних только трусиках. Она всю ночь была без лифчика. Черт возьми, мне нужно взять младшего под контроль. Он не понимает, что сейчас не время играть.

Райли откидывает простыню и забирается на кровать, наполовину заваливаясь на меня. В этот момент она замечает, что не одна в комнате.

— А-а-а, что за черт? — она пытается слезть с кровати, но я не даю ей далеко уйти. Обхватив ее рукой, я прижимаю ее к себе. Райли это ни капли не нравится: она пытается бить меня по груди. Мне действительно нужно отвести ее в спортзал и научить, как бить эффективно. Я не могу не смеяться над ее попытками.

Прекратив борьбу, она спрашивает:

— Брэй?

— Да, детка, это я. С кем еще, бл*дь, ты думала лечь в постель голой? — мысль о том, что она может лечь в постель голой с каким-то другим ублюдком, выводит меня из себя.

— Ни с кем, я думала… Элла сказала мне, что эта комната свободна, — она вздыхает, прижимаясь ко мне поближе. Я знаю, если бы не алкоголь, она бы ни за что не прильнула ко мне. Но разве я буду отказываться от ее объятий? Нет, к черту, я никогда не претендовал на звание святого, а она — грех, которому я готов потворствовать.

— Элла отправила тебя сюда? — спрашиваю я, гадая, что задумала сестра, ведь она знала, что я останусь на ночь. Похоже, Элла играет в маленькую сваху. Придется отправить ей огромную открытку с благодарностью за этот ход.

— Ага, я могу уйти. Уверена, в этом замке есть много поверхностей, на которых я могу спать, — говорит она, не делая ни малейшего движения.

— Ты больше нигде не будешь спать, милая. Ты там, где должна быть.

Она поднимает на меня глаза и проводит пальцами по моему лицу, отчего по телу пробегает электрический разряд.

— Я действительно хотела бы позволить себе быть с тобой, Брэй, — похоже, пьяная Райли — честная Райли, радостно слышать.

— Я уже у тебя есть, хочешь ты этого или нет, детка, — сомневаюсь, что утром она вспомнит об этом разговоре, так что я могу выложить все свои карты на стол, а вместе с ними и яйца.

Райли качает головой.

— Нет, я не могу этого сделать. Видишь ли, я дала обещание много, много, много лет назад, — говорит она.

— Какое обещание?

— Что я не стану такой же, как она.

— Как кто? — что, черт возьми, с ней случилось, что она не может позволить себе быть счастливой?

— Я не могу тебе сказать. Но я не такая сильная, как она. Я не могу сделать этого. Мне жаль. Я бы очень хотела, чтобы ты был моим, — она приближается к моим губам, собираясь поцеловать меня. Я останавливаю ее. Мне больно это делать, но я знаю, что она не контролирует себя, и не могу позволить ей сделать то, о чем она, скорее всего, пожалеет позже.

— Спи, детка. Я ничего не буду с тобой делать, пока ты в состоянии алкогольного опьянения. В следующий раз, когда твоя дружелюбная киска и младший будут играть, ты будешь трезвой и с ясным умом.

Райли недоверчиво смотрит на меня.

— Что? Почему? У меня ясная голова; я знаю, что ты можешь сделать этим своим проколотым огурцом, и я хочу, чтобы ты сделал это со мной. Сейчас же, Брэй!

Я не могу сдержать смех, и когда наконец успокаиваюсь, становится ясно, что она не впечатлена моей вспышкой.

— Тыковка, ты можешь получить этот проколотый огурец в любое время и в любом месте… — я опускаюсь совсем близко к ее лицу, наши губы едва ли находятся в миллиметрах друг от друга. — Только. Когда. Ты. Трезвая.

— Мы с тобой оба знаем, что я не захочу, чтобы твой проколотый огурец был рядом со мной, когда я протрезвею, — Райли обижается, надувая свои полные губы. Это чертовски очаровательно. Мне требуется вся моя воля, чтобы не наклониться и не поцеловать ее.

— Остаемся при своих, детка. Ты хочешь поиграть с младшим. Просто не признаешься в этом ни мне, ни себе. Разница есть, — говорю я ей, располагая ее тело так, чтобы она прижалась к моему боку. Моя рука лежит под ее головой, позволяя ей опираться на мое плечо, а ее длинные рыжие локоны разметались позади нее. Она так чертовски совершенна.

Я целую ее в лоб.

— Спи, Райли. Ты и так, скорее всего, будешь чувствовать себя дерьмово, когда проснешься; ты же не хочешь быть еще и невыспавшейся.

— Спасибо, Брэй. Я знаю, что завтра, наверное, пожалею, что сказала это, но ты один из самых лучших, — говорит она, прижимаясь ко мне.

Сомневаюсь, что сегодня мне удастся хоть немного поспать; младший, бл*дь, сильно буянит, не то чтобы я мог его в этом винить. У меня в руках практически голая Райли. Мне нужно придумать план, как выяснить, чего именно боится Райли. Что, черт возьми, произошло, что сделало ее такой? Если я смогу это выяснить и буду знать против чего сражаюсь, шансы будут в мою пользу, потому что я не могу проиграть ни одного сражения. У меня такое чувство, что борьба за Райли будет самой трудной, но и самой важной.

Я на кухне, готовлю кофе себе и пытаюсь решить, как приготовить кофе для Райли. Почему я до сих пор не знаю, какой кофе она любит? Я наблюдал за ней всю неделю. Я видел, как она пьет его каждый день, когда приходит в клуб.

Я выбираю между капучино и тем сладким латте, которое пьет Алисса. Какого хрена я вообще так переживаю из-за кофе? Ей он либо понравится, либо нет. Я уже почти принимаю решение, когда на кухне появляется Холли.

— Слава богу, ты проснулась. Какой, черт возьми, кофе пьет твоя сестра? — спрашиваю я ее.

Она выглядит немного растерянной, так как смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Умм, умм, — бормочет она, прежде чем наконец сказать мне: — она пьет простой черный, ничего необычного.

Обычный черный, это я могу. Повернувшись, я нажимаю на кнопку, чтобы машина приготовила кофе.

— Ммм, Брэй… — робкий голос Холли привлекает мое внимание. Трудно поверить, что они с Райли близнецы; кроме внешности, у них нет ничего общего.

— Да? — спрашиваю я, приподняв бровь.

— Как тебе удается всегда так легко отличать нас с Райли? Ведь я даже ничего не сказала, когда вошла, а ты сразу понял, что это я, а не Райли.

— Ну, может, вы и выглядите одинаково, но ваши манеры совершенно противоположны. А еще у тебя есть маленькая родинка под левым глазом, которой нет у Райли, — я пожимаю плечами, как будто это не имеет большого значения. Потом я вспоминаю главное, что помогает мне отличить их. — А еще я не чувствую от тебя электричества, как от Райли. Когда я смотрю на тебя, младший не реагирует. Но когда я смотрю на Райли, он буквально выпрыгивает из штанов, чтобы поиграть с ней, — я подмигиваю.

Я наблюдаю за тем, как Холли осмысливает мои слова, и тут ее лицо искажается.

— Фу, подожди, ты действительно называешь своего сам знаешь кого младшим? И еще, мы с Райли выглядим одинаково, так почему младшему нравится Райли, а не я? — говорит она, указывая на мой член и одновременно отключая настойчивые звуки, доносящиеся из ее телефона.

Я смеюсь над ее беспокойством. Знаю, что не должен, но она чертовски милая.

— Хол, наверняка у тебя были парни. У всех парней есть имя для их членов. И я не могу объяснить, почему младший хочет Райли, а не тебя. Я не говорю, что ты не сексуальна, Холли. Очевидно, что да. Я просто смотрю на тебя и вижу сестру. Я смотрю на Райли и вижу… ну, ты поняла.

Она пожимает плечами.

— У меня было несколько парней, но ни у одного из них не было имени для… ну, ты понимаешь, — она жестом показывает на мою паховую область.

— Поверь мне, Хол, у них были имена. Они просто не говорили тебе.

Телефон Холли продолжает издавать звуки, и она снова их игнорирует.

— Ты знаешь, что хороший способ заставить людей перестать звонить и писать сообщения — это отвечать на них. И тебе, и твоей сестре нужно научиться отвечать на сообщения.

Я прислоняюсь к кухонной стойке и жду ее ответа, пока она снова смотрит на свой телефон, и он снова замолкает. Ее лицо слегка напрягается. Я заметил, что у обеих близняшек одинаковые выражения лица, когда они думают.

— Я не могу ответить, пока не поговорю с Райли. Мне нужна ее помощь кое с чем. Кстати, где моя сестра?

— Она еще спит. С чем тебе нужна помощь? Может, я могу тебе помочь? — предлагаю я, потому что ни за что на свете не позволю никому вытащить Райли из моей постели этим утром.

— Если ты не готов к тому, что тебе придется идти на двойное свидание со мной и этим парнем, ты не сможешь помочь, — говорит она, размахивая перед собой телефоном.

— Детка, обычно у меня нет проблем с поиском пары. Когда это двойное свидание? — спрашиваю я. Тут меня осеняет, что она планировала пригласить Райли на это свидание, а значит, Райли должна была кого-то взять с собой, и этот кто-то — не я.

Прежде чем она успевает ответить, я набрасываюсь на нее.

— Погоди-ка, бл*дь, ты собиралась позвать Райли на это двойное свидание с тобой?

— Ну да, она всегда ходит со мной на свидания. Не то чтобы я часто ходила на свидания, но если хожу, то она ходит со мной. А что? — она понимающе ухмыляется.

Ха, похоже, я попал. Но мне, бл*дь, все равно. Я ухмыляюсь в ответ.

— Запиши нас обоих в компанию. Мы с Райли будем твоими партнерами по свиданиям. Кто этот парень?

— О, он учитель физкультуры из школы. Он уже давно приглашает меня, а я все отказываюсь. Я решила, что один раз скажу «да» и посмотрю, что из этого выйдет, — она пожимает плечами, а потом добавляет: — удачи, когда скажешь Райли, что ты будешь ее парой, — и со смехом выходит из комнаты.

Райли все еще нежится в моей кровати, когда я возвращаюсь в комнату. Оставив кофе на комоде, я встаю у стены, размышляя, стоит ли будить ее или нет. Решаю, что нет; возможно, это единственный шанс спокойно полюбоваться ей, без того, чтобы она одарила меня смертельным взглядом в ответ. Тот факт, что простыни спустились до талии, демонстрируя ее великолепную грудь, помогает принять это решение.

Чего бы я только ни сделал, чтобы прикоснуться ртом, руками, чем угодно к этим грудям. Черт, мой младший тоже хочет до них добраться. Что-то подсказывает мне, что она не одобрит мои идеи о том, как я могу разбудить ее, как я хочу будить ее каждое гребаное утро.

Черт, откуда берутся эти мысли? Мне действительно нужно перепихнуться. Единственная проблема — младший; с тех пор как я познакомился с Райли, он не реагирует на других женщин. Этот ублюдок чертовски привязан к ней, предан ей.

— Ты так и будешь стоять здесь весь день и пялиться, Брэй? Или ты все-таки собираешься дать мне кофе, запах которого я чувствую.

Сонный голос Райли выводит меня из задумчивости.

— Я выбираю первый вариант, детка; я мог бы пялиться на тебя весь день и не устать от этого вида. И я позволю тебе пялиться на меня столько, сколько ты захочешь, потому что, как ты знаешь, я очень щедрый, — я вызывающе поднимаю брови.

Райли медленно садится, натягивая простыню и прикрывая грудь, на которую я все никак не мог перестать смотреть.

— Боже, стань полезным и передай мне кофе, Брэй, — говорит она, потирая виски.

Как чертов потерянный маленький щенок, я делаю именно это. Я беру ее кофе и протягиваю ей. Она берет его и через несколько секунд уже стонет, потягивая горячий напиток. Даже от такой простой вещи, как Райли, пьющая кофе, у меня перехватывает дыхание: она чертовски великолепна.

— Так, твой пристальный взгляд начинает меня немного пугать. Тебе стоит немного сбавить обороты, — говорит она, глядя на мою промежность. На мою постоянно увеличивающуюся промежность, которая выставлена на всеобщее обозрение в этих облегающих шортах.

— Я не виноват, что ты чертовски красива. Ты же знаешь, что младший — твой фанат номер один, детка. Я не могу контролировать то, что ему нравится, — я опускаю глаза и машу младшему. — Знаешь, если бы ты была настоящим другом, ты бы помогла моему приятелю, — предлагаю я.

Райли смеется:

— Мы не друзья, Брэй, даже близко нет. А теперь повернись, чтобы я могла одеться.

— Оу, это больно, милая, — сетую я, держась рукой за сердце. Я подхожу к шкафу и беру футболку для нее, — надень это. Какие у тебя планы на сегодня? — спрашиваю я, стараясь не оборачиваться, пока она надевает футболку через голову.

— Я иду по магазинам с Алиссой. А что?

— А как насчет вечера? — спрашиваю я.

— Вымою волосы, — она пожимает плечами.

— Может, ты придешь ко мне, и я помогу тебе вымыть волосы, — предлагаю я.

— Не получится. Извини, — она встает и начинает оглядывать комнату, — ты не видел мой телефон?

Я подхожу к комоду и беру ее уже полностью заряженный телефон, протягивая его ей.

— Я зарядил его для тебя.

Райли наклоняет голову, открывает рот и выглядит ошеломленной. Она быстро приходит в себя и берет телефон, бормоча слова благодарности.

Просматривает уведомления и уже почти доходит до двери, как вдруг останавливается, поворачивается и смотрит прямо на меня.

— Какого черта Холли пишет, что завтра вечером у нас двойное свидание? И под «мы» я имею в виду тебя и меня? — говорит она, указывая между мной и собой.

Я улыбаюсь. Наконец-то я вытащу ее на свидание.

— Твоя сестра попросила меня помочь ей. У нее свидание с каким-то учителем физкультуры из ее школы. Она сомневалась, как будто даже не хотела встречаться с этим парнем. Мне это не понравилось, и я не собираюсь отпускать ее одну. Я хороший друг. Я помогаю своим товарищам.

Райли закатывает глаза.

— Неважно, я бы все равно не отпустила ее одну, — затем она выходит за дверь, захлопывая ее за собой.

Глава седьмая

Райли

Почему я продолжаю попадать в такие ситуации? Я не спала почти всю ночь, пытаясь понять, как мне пережить сегодняшнее свидание с Брэем. К счастью, это двойное свидание с Холли и этим жутковатым Саймоном, учителем физкультуры из ее школы.

Я встречала Саймона раньше, пару раз, когда гуляла с Холли и она сталкивалась с ним. От этого парня у меня мурашки по коже. Я не могу объяснить, в чем именно дело, но я просто чувствую от него эти флюиды. Если бы у Холли было свидание с кем-то другим, я бы, наверное, поборола все эти мысли о Брэе и нашла бы себе кого-нибудь другого, чтобы пойти с ним.

Я никогда никому не признаюсь в этом, но я испытываю странное чувство спокойствия, зная, что Брэй будет там. Не сомневаюсь, что для ее жуткого кавалера он будет выглядеть устрашающе и защитит Холли в случае необходимости. Какого черта она вообще согласилась пойти с ним на свидание, я никогда не узнаю. Но поскольку она моя сестра, и я люблю ее, а также потому, что она ходит на свидания очень редко, я соглашусь на это жуткое свидание сегодня вечером.

Кроме того, мне нужно вернуть свою уверенность. Нужно восстановить стены вокруг моего проклятого сердца. Каждый раз, когда я мельком вижу Брэя, рушится еще один кирпичик, позволяя ему проникнуть туда, где для него нет места. Я потратила последние пять лет на то, чтобы выстроить и закрепить эти кирпичи, чтобы они прочно держались на своем месте. Я не позволю Брэю разрушить их бульдозером.

Мне нужен план, чертовски хороший план, чтобы пережить целый вечер с ним. Вчерашний день был ужасным. Я провела день за покупками с Алиссой, Сарой, Холли и Эллой, и угадайте, кого Зак заставил пойти с нами? Да, вы угадали, Брэя, мать его, Уильямсона. Мне пришлось целый день терпеть его сумасшедшее обаяние и охренительную внешность.

Я не понимаю, как мужчина может быть настолько благословенным в плане внешности, как этот мудак. Весь день он постоянно находился рядом со мной или настолько близко, что я чувствовала его запах. Я думала, что сойду с ума; я была возбуждена весь этот чертов день, и, судя по его взглядам, он знал, что его близость делает со мной.

Потом была сцена в примерочной. Какой-то ублюдок незаметно пробрался мимо всех нас, умудрившись просунуть фотографию под дверь, за которой находилась Алисса. Душераздирающий крик, раздавшийся из-за ее двери, до сих пор звучит в моей голове. Я не могу выкинуть этот звук из своих мыслей. Я никогда в жизни так не боялась за своих подруг.

Мы с Сарой пытались заставить ее открыть нам дверь. Но тут прибежал Брэй и сразу же уговорил ее сделать это, а когда она открыла, впихнул ее обратно, зашел сам и закрыл за ними дверь. Я почувствовала странную смесь ревности и спокойствия.

Я ревновала, что он был в примерочной с моей подругой, в то время как она была в нижнем белье, моя горячая, как грех, подруга. В то же время я слышала его разговор с ней и понимала, что он уговаривает ее одеться и не паниковать. Я почувствовала спокойствие и облегчение от того, что ее поддерживают замечательные люди. Ей это необходимо; ей нужны такие люди, как Уильямсоны, в ее жизни.

Остаток дня мы провели в винном баре. Возможно, я опять немного перебрала. Я попросила Холли отвезти меня домой раньше всех под предлогом того, что у нас есть семейные дела. Сара и Алисса знали, что мы притворяемся. Они знают о наших дерьмовых семейных обстоятельствах. Они знают, что единственная семья, которая у нас сейчас есть, — это наша мама. Мы обе по-прежнему живем с ней дома, и никто из нас не хочет оставлять ее одну.

Она сильная, наверное, одна из самых сильных женщин, которых я знаю, и ей удалось выжить в последние пять лет. Пять лет назад она подняла себя с пола зала суда, смахнула пыль с платья, расправила плечи и сказала нам с Холли, что у нас все будет хорошо. Что мы справимся с этим вместе.

И мы справились. У нас прекрасные отношения, и обычно я говорю с ней обо всем. Но я воздерживаюсь от разговора с ней о Брэе, отчасти потому, что знаю, что она скажет. Она скажет, чтобы я открыла свое сердце для этой возможности. Что самое лучшее, что случилось с ней в жизни, — это встреча с моим отцом. Даже сегодня она хранит ему верность. У него еще как минимум десять лет тюрьмы, но моя мама ждет. Она не хочет даже думать о том, чтобы жить дальше.

Она не навещает его в тюрьме. Она говорит, что ее сердце слишком сильно болит, чтобы видеть его запертым, как животное. Они пишут друг другу каждый день, и именно так им удается поддерживать связь все эти годы.

Сегодня я увижусь с отцом. Может быть, он поможет мне избавиться от этих глупых чувств, которые я испытываю. Я единственная, кто навещает отца. В первое воскресенье каждого месяца я отправляюсь в исправительное учреждение «Сильвервотер». Сначала я навещаю отца, а потом брата, чтобы рассказать ему обо всем, что происходит.

Решив, что это именно тот день, который мне нужен, чтобы вновь обрести внутреннее «я», я сбрасываю одеяло и отправляюсь в путь. Сначала кофе, потом душ, потом машина. Я мысленно составляю себе список дел, которые нужно выполнить. Сегодня я не буду думать ни о проколотом огурце, ни о теле и разуме, которым он принадлежит.

А жаль. Я бы очень хотела подружиться с младшим — мы могли бы стать лучшими друзьями. Может, Брэй разрешит мне использовать один из этих наборов для лепки, с помощью которого можно сделать фаллоимитатор из слепка его пениса. Интересно, можно ли добавить пирсинг в эти вибраторы? Чем больше я об этом думаю, тем привлекательнее становится эта идея. Но я ни за что на свете не попрошу Брэя сделать для меня слепок его младшего.

Кофе, мне нужен кофе. Мне нужно думать о кофе, а не об этом чертовом проколотом огурце!

Все охранники в исправительном учреждении знают меня по имени. Я даже подружилась с одним из них, Дэйвом. Он большой, буйный и полный отморозок, но каким-то образом нам удалось завязать дружбу. Мы шлем друг другу дурацкие видео с кошками. Он заставляет меня присылать ему фотографии моих парней перед тем, как я иду на свидание, говорит, что для безопасности. Я просто соглашаюсь, потому что он никак не реагирует на количество фотографий, которые я отправляла ему на протяжении многих лет. А еще он всегда проверяет, жива ли я на следующее утро — это его слова, а не мои. Дэйв — еще один человек, которому я не упоминала о Брэе. Да и не то чтобы было о чем упоминать.

— Рай-Рай, ты рано, детка. Рад тебя видеть.

Дэйв приветствует меня, обнимая.

— Я тоже. У меня сегодня много дел, поэтому пришлось прийти немного раньше, — говорю я, начиная заполнять анкету посетителей.

— Подожди секунду. Мне нужно вызвать еще несколько человек для комнаты посещений. Я не ждал тебя так рано.

— Дэйв, тебе не нужны дополнительные охранники только потому, что я здесь. Я прихожу каждый месяц, и ничего не происходит. Что, по-твоему, может случиться?

Он вопросительно поднимает брови, ожидая моего ответа.

— О, пожалуйста, это было один раз, и то три года назад, — вызывающе говорю я ему.

— Один раз? Правда, Райли? Один раз, когда в комнате для посещений произошел буквально бунт, потому что один заключенный сделал замечание в твой адрес, заставив остальных наброситься на него. Потребовалось двадцать охранников, чтобы разнять ту драку. Двадцать.

— Все было не так плохо, ты преувеличиваешь.

— Неважно. Подожди здесь минутку и не лезь на рожон. Я вернусь и отведу тебя сам, — он оставляет меня ждать у стойки, а сам проходит через дверь, которая, как я знаю, ведет в комнату для посетителей. Я ненавижу это место, и я ненавижу, что мой отец застрял здесь. Здесь тоскливо и уныло. Но я нужна папе. Он не признается в этом, но я знаю, что он с нетерпением ждет моих ежемесячных визитов. Через пять минут Дэйв возвращается, держит дверь открытой и зовет меня по имени. Он ждет, пока я войду, а затем следует за мной. Два шага в комнату, и я замираю. Что-то не так. У меня странное чувство в животе, которое я испытываю в последнее время, когда рядом Брэй. Какое-то время я думала, что заболеваю, пока не решила, что это проколотый огурец сломал мой организм.

Я судорожно оглядываю комнату. Дэйв держит руку на электрошокере и смотрит на меня с беспокойством, написанным на его лице.

— Что случилось? — спрашивает он, осматривая комнату.

Я оглядываюсь, пытаясь избавиться от этого чувства, но тут мой взгляд находит причину. Я встречаюсь взглядом с Брэем. Я в шоке — это последний человек, с которым я думала столкнуться здесь. Какого черта он здесь? Я вижу, что он собирается встать, но качаю головой в знак отказа и продолжаю идти к столу отца. Как раз, когда я собираюсь сесть, Дэйв останавливает меня, обхватив мою руку.

— Рай, ты знаешь Брэя? И если да, то откуда? — шепчет он мне на ухо.

— Все в порядке, Дэйв. Я знаю его. Я работаю в клубе его брата. Я рассказывала тебе о своей новой работе.

— Ты забыла упомянуть, что она в «Слиянии», Райли, — обвиняет он.

— Разве? — я пожимаю плечами, как будто в этом нет ничего особенного. Я совершенно намеренно не сказала, что работаю в «Слиянии». Дэйв снова и снова говорил мне не ходить туда. Почему? Не знаю. Но предполагаю, что это как-то связано с тем, что Брэй здесь.

— Мы поговорим об этом позже, — говорит он, отходя к ближайшей к столу моего отца стене.

Я сажусь и наконец-то встречаюсь взглядом с отцом.

— Папочка, я скучала по тебе. Как ты поживаешь? — я использую самую сладкую версию голоса папиной дочки — тот, который мог вытащить меня из любой передряги, когда я была моложе.

— Не пытайся сидеть здесь и папкать, Райли Лили, — он кивает в направлении Брэя, пристально глядя на мужчину, сидящего позади меня. Волоски на моей шее встают дыбом, и я чувствую, как взгляд Брэя пронзает мне спину. — Не хочешь объяснить мне, почему этот парень выглядит так, будто хочет подхватить тебя и утащить отсюда, убив при этом всех мужчин в комнате? — он возвращает взгляд на меня и ухмыляется, что он делает только тогда, когда пытается не рассмеяться. Какого черта? Почему он смеется над этим?

— Он никто. Моя подруга Алисса встречается с его братом, а я только что начала работать в его клубе.

— Ммм, ты сказала ему, что он никто?

Я киваю головой.

— Он знает. В любом случае, расскажи мне, как ты поживаешь? — я пытаюсь сменить тему.

— Все хорошо. Я скучал по тебе. Как поживают твоя мама и Холли? — похоже, мы вернулись на безопасную территорию. С этим я справлюсь, несмотря на дрожь в животе.

Следующие тридцать минут я рассказываю отцу обо всем, что произошло за последний месяц. Я знаю, что мое время почти истекло. У меня всегда разрывается сердце, когда я оставляю его здесь.

Отец протягивает руку через стол и берет меня за руки.

— Дорогая, ты можешь долго говорить себе, что этот мужчина — никто. Но ты сможешь оттолкнуть только того, кто готов отступить. Ты понимаешь?

Я киваю, не в силах подобрать слова. Мой отец всегда умел читать меня. Он как будто знает мои мысли еще до того, как я их осознаю. Я не хочу, чтобы он знал, что я думаю о Брэе; я даже сама не хочу разбираться в этих мыслях.

— Райли, этот парень не сводит с тебя глаз все время, пока ты находишься здесь. Единственный раз, когда он отвел глаза, это когда он смотрел на всех остальных парней здесь с прямой угрозой в глазах.

Я качаю головой, отрицая это. Я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Я не хочу плакать. Не здесь, где все меня видят. Отец поднимает руку и смахивает одинокую слезинку, которая успела упасть.

Его взгляд становится напряженным, и он задает вопрос:

— Он сделал что-то, что причинило тебе боль?

— Нет, дело не в этом. Он никогда бы не причинил мне боль, папа. Во всяком случае, не намеренно, — признаюсь я.

— Ты боишься. Я понимаю это и знаю, что именно из-за меня ты боишься открыть свое сердце, — он опускает глаза. Ненавижу, когда он винит себя в моих глупых переживаниях.

— Нет, это не так. Просто мне не нужен мужчина в моей жизни. Я очень довольна тем, что есть сейчас. Зачем все портить?

Он наклоняет голову ко мне.

— Ты довольна, да? Значит, ты не будешь возражать, если Люси пойдет за этим твоим парнем, когда он выйдет отсюда?

Я быстро поворачиваю голову в сторону Люси, о которой он говорит, и вижу бомбу-блондинку из охраны, стоящую у дальней стены и трахающую глазами моего Брэя.

Подождите, подождите, он не мой. Я качаю головой и отворачиваюсь, чтобы снова посмотреть на отца, который теперь смеется.

— Я так и думал, — говорит он, — тебе нужно отпустить то, что случилось с Диланом, и выбор, который я сделал после того несчастного случая. Тебе нужно впустить мужчину в свое сердце, милая, и тот, кого ты выберешь, будет самым счастливым человеком на свете. Ты прекрасна внутри и снаружи, Райли. Любой парень будет счастлив заполучить тебя.

Папа смотрит на меня и добавляет:

— Даже если это будет Брэйден Джонсон.

Я вскидываю голову — Брэйден Джонсон — это имя, под которым Брэй выходит на бой.

— Подожди, ты знаешь, кто он?

— Сладкая, каждый заключенный знает, кто он такой. Здесь транслируют бои из клуба.

— Значит, ты видел его бои? И ты все еще считаешь, что я должна дать ему шанс? — спрашиваю я, потрясенная. Брэй не из тех парней, которых приводят домой знакомиться с отцом. Он весь покрыт татуировками. Он крупный, крепкий и чертовски самоуверенный. И все же вот он, мой отец, говорит мне, чтобы я дала ему шанс.

— Ну, конечно, он не первый парень, которого я бы выбрал для тебя, но я вижу, как он смотрит на тебя, — вот почему я не против, чтобы ты с ним встречалась.

— И что ты видишь?

Мой отец на мгновение задумывается, прежде чем сказать:

— Я вижу мужчину, который настолько ослеплен любовью, что готов в одиночку сразиться с целой комнатой охранников и заключенных ради одного-единственного человека. Я вижу мужчину, который настолько ослеплен любовью, что даже еще не осознает этого. Я вижу мужчину, который смотрит на тебя так, будто из-за тебя вертится Земля.

Мой рот открывается; не может быть, чтобы Брэй испытывал ко мне такие чувства. Это невозможно. Мы едва знаем друг друга. Мне кажется, мой отец, скорее всего, сошел с ума, будучи запертым здесь.

— Папа, мы едва знаем друг друга. Не может быть, чтобы я ему так нравилась, — отлично, теперь я говорю как подросток.

— Райли, я знаю, когда мужчина влюблен, и этот парень очень сильно влюблен в тебя, — упорствует он.

— Тогда нам придется остаться при своих, — говорю я ему и в тот же момент захлопываю рот. Как, черт побери, этот человек так сильно влияет на меня, что я теперь перенимаю его дурацкие фразы. Остаться при своих, черт возьми. В этот момент звенит звонок, оповещая меня о том, что мое время истекло. Я встаю и обнимаю отца, сжимая его так сильно, как только могу.

— Я люблю тебя, папа. Увидимся в следующем месяце.

— Я тоже тебя люблю, милая. Подумай о том, что я сказал, пожалуйста. Передай привет маме и сестре.

Я киваю.

— Обязательно.

Мне невыносимо видеть, как сильно его расстраивает упоминание о моей маме и Холли. Холли время от времени навещает его, но ей это не нравится. Обычно это происходит, когда проходит несколько месяцев, и я насильно тащу ее с собой. Она любит нашего отца. Она просто ненавидит тюрьму, и я ее понимаю — мне она тоже не нравится.

Когда я иду к двери, оборачиваюсь, чтобы посмотреть через плечо, и встречаю пару зеленых глаз. Брэй стоит прямо за мной, положив руку мне на поясницу.

— Повернись и иди дальше, Райли, — рычит он.

Я немного ошеломлена тем, как близко он находится, и тем, что он выглядит взбешенным. Что, черт возьми, с ним не так? Я оглядываю комнату, замечая, что все взгляды устремлены на нас. У меня что-то на лице? Я оглядываюсь на отца, который едва заметно кивает мне и бросает взгляд «я же говорил».

Я поворачиваюсь назад и продолжаю идти к двери. Дэйв стоит в дверях, сложив руки на груди. Он тоже не выглядит счастливым. Не знаю, что происходит с мужчинами в этом месте, но мне нужно убраться подальше от всех этих угрюмых задниц.

— Дэйв, как всегда, было приятно увидеться, — говорю я ему, когда подхожу к двери. Он не отвечает, а вместо этого смотрит через мое плечо на Брэя.

— Мне придется попросить тебя убрать руки от леди, — говорит Дэйв Брэю. Я чувствую, как тело Брэя напрягается позади меня, и слышу его рычание. Черт, я должна что-то сделать, чтобы погасить этот огонь, пока он не натворил глупостей, например, не начал драку с охранником, что наверняка приведет к тому, что он окажется в этой самой тюрьме.

Я делаю шаг вперед, оставляя небольшое пространство между мной и Брэем, но он тут же делает шаг вперед, приближаясь ко мне. Черт бы побрал его и эти замашки мачо. Отлично, другая тактика. Я делаю шаг в сторону и беру его за руку. Я жду, что на его лице появится шок от того, что я держу его за руку, но ничего не вижу. Он спокоен. Держать его за руку странно успокаивает, но сейчас у меня нет времени разбираться с этими чувствами.

— Дэйв, ты знаком с моим парнем Брэем? — спрашиваю я с огромной фальшивой улыбкой на лице.

— Твоим парнем? Правда, Райли? Ты так решила вопрос? — спрашивает Дэйв, качая головой.

— Да, Дэйв, парень. А теперь будь добр, открой дверь, чтобы я могла продолжить свой день.

— Как скажешь, принцесса, — отвечает Дэйв, открывая дверь. Я чувствую, как Брэй пытается высвободить руку. Ни за что, приятель, не сегодня. Я бросаю на него свой лучший взгляд и вытаскиваю его за собой. Я не останавливаюсь, чтобы попрощаться с дамами за стойкой, как я обычно делаю. Направляюсь прямо к двери и жду, пока нас выпустят. Я не отпускаю руку Брэя, таща его через парковку к своей машине.

Глава восьмая

Брэй

Я сижу в комнате для посещений исправительного учреждения «Сильверуотер», потому что навещаю своего приятеля Дэна. Он сидит здесь уже пять месяцев за какое-то мелкое нападение; он выбил дерьмо из того, кто, бл*дь, этого заслуживал. Правительство должно благодарить его, а не сажать за решетку. Я навещаю его так часто, как только могу, учитывая, что мы дружим еще с начальной школы. Хотя сейчас мой визит — это больше бизнес, чем удовольствие.

Я здесь, чтобы покончить с тем ублюдком, который решил, что может связаться с Алиссой. Даже если это было два года назад и тогда она не была членом моей семьи, сейчас она им является. А значит, ублюдок, который преследовал и нападал на нее, должен исчезнуть. Я заканчиваю рассказывать Дэну о том, что нужно сделать. Я говорю кодом, используя свои бои в качестве ключа, потому что это то, что нас объединяет, — Дэн никогда не пропускал ни одного моего боя.

— Помнишь тот бой между мной и парнем, который называл себя Stalk Attack? — спрашиваю я его, подворачивая рукава рубашки.

— Да, этот ублюдок даже не увидел, как ты приблизился, — отвечает он.

Я киваю, почесывая руку, на которой случайно оказался номер заключенного, нанесенный в виде татуировки.

— Да, хорошие времена, не могу дождаться повторения, — говорю я ему.

Я наблюдаю за тем, как он смотрит на цифры, которые, как он знает, нанесены временно. Дэн кивает и откидывается в кресле.

— Как семья? — спрашивает он.

— Хорошо, Зак практически женился на этой цыпочке Алиссе, с которой он познакомился совсем недавно. Элла готовится к поступлению в университет в следующем году.

— Бл*дь, чувак, Зак попался, да? Никогда не думал, что доживу до этого дня.

— Да, я тоже. Но он влип по уши. Хорошая девушка, слишком хорошая для этого ворчливого ублюдка, но что поделаешь, — я пожимаю плечами.

Хорошо, что я снова могу говорить с Дэном о всякой ерунде. Мне не хватало этого, той легкости, которая всегда была между нами. Я оглядываюсь по сторонам и замечаю, что в комнате в разы больше охранников, чем обычно.

— Что это за дополнительное мясо? — спрашиваю я.

Дэн оглядывается по сторонам, замечает пожилого мужчину, сидящего за столом, и снова поворачивается ко мне.

— Дочь этого парня приходит раз в месяц. Всегда в первое воскресенье месяца. Иногда их двое, но чаще всего одна. Они всегда выставляют дополнительную охрану, когда она приходит, — говорит он.

— Они что, знаменитости или что-то в этом роде? Это кажется экстремальным для одной цыпочки.

— Не знаменитые, но дочери у него горячие, обе, очевидно, они выглядят чертовски одинаково.

В этот момент волосы на моих руках встают дыбом. Что-то не так. Я смотрю в сторону двери, в которую только что кто-то вошел.

— Черт, что за хрень? — я говорю достаточно тихо, чтобы меня услышал только Дэн. Он поворачивается и видит ее.

— Да, это она. Я же говорил, что она чертовски сексуальна, — он ухмыляется.

Я бросаю на него смертельный взгляд.

— Следи за своим поганым ртом, никогда больше не говори о ней так.

— Вау, приятель, какого черта? Погоди, ты ее знаешь?

Я не отвечаю. Не могу отвести от нее глаз. Тот факт, что охранник, который проводил ее, кажется слишком близко знакомым с ней, выводит меня из себя. Что-то не так — почему она оглядывает комнату, словно ищет кого-то? Как только ее глаза встречаются с моими, она замирает, на лице появляется шок.

Придурок рядом с ней дотрагивается до ее руки, прежде чем что-то спросить. Я уже собираюсь встать со стула и вытащить ее обратно за дверь, через которую она вошла. Но останавливаюсь, когда она едва заметно качает головой в знак отказа и продолжает идти к тому, что, как я теперь знаю, является столиком ее отца.

Черт возьми, это не место для визита такой девушки, как она. Теперь я понимаю, зачем в зале нужны дополнительные охранники. Я оглядываюсь по сторонам, каждый гребаный мужчина прикован к ней взглядом. Мне хочется свернуть шею каждому из них. Я изо всех сил стараюсь привлечь их внимание; как только они замечают, что я бросаю на них взгляд жнеца, они отводят глаза.

— Похоже, кто-то тоже запал? — спрашивает меня Дэн.

— Я, бл*дь, ни на кого не запал, идиот, — отрицаю я.

— Ты в этом уверен? Потому что ты не слышал ни слова из того, что я сказал за последние десять минут, и не сводил глаз с той девушки.

— Она одна из лучших подруг Алиссы. Она также работает в клубе, так что я просто присматриваю за ней, вот и все.

— Отрицай это сколько угодно. Я знаю тебя лучше, чем ты сам. Ты, мой друг, по уши влюблен в нее, — Дэн ухмыляется.

— Бл*дь. Ладно, она мне нравится, младшему она нравится еще больше, но она не хочет быть со мной. Хватит ржать, ублюдок. Мы никогда раньше не сталкивались с такой проблемой. Ты знаешь не хуже меня — дамы никогда не отказывались от свиданий с младшим, — я пожимаю плечами, как будто это не имеет значения.

— Во-первых, перестань говорить со мной о своем члене. Во-вторых, перестань ныть, как маленькая сучка. Никогда не думал, что увижу день, когда Брэй Джонсон проиграет бой, — смеется Дэн. — Ты боец, Брэй. Сражайся за девушку, в которую влюблен.

Он прав. Мне нужно бороться изо всех сил, чтобы заставить Райли понять, что она моя.

— Ты прав. Я не сдаюсь, просто разрабатываю план боя.

— Сделай мне одолжение, подожди со свадьбой, пока я не выберусь из этого заведения, потому что это будет чертовски крутой мальчишник, и я хочу поучаствовать в этом дерьме, — смеется Дэн. Я игнорирую его и продолжаю наблюдать за Райли с ее отцом, который время от времени бросает на меня взгляд.

— Почему он здесь? — спрашиваю я Дэна.

— Кто? — спрашивает он, оглядываясь по сторонам. — О, отец твоей девочки?

— Да.

— Слышал, его сына сбил насмерть пьяный водитель. Система правосудия отпустила водителя, поэтому чувак пошел и застрелил его с близкого расстояния.

Какого черта? У Райли погиб брат, а ее отец попал в тюрьму. Что ж, теперь ее сопротивление сближению с мужчинами становится понятным. То, как она замкнулась в себе в то утро, когда копы появились у моей двери, — все это имеет смысл. Черт, я идиот. Почему я просто не сказал ей, за что меня арестовали? Она, наверное, думает о худшем из возможных сценариев. А как иначе?

Я смотрю, как ее отец поднимает к ней руку; кажется, он смахивает слезу с ее лица. Какого черта она плачет? Все мои силы уходят на то, чтобы не встать и не пойти к ней. Это я должен сейчас утешать ее, это я должен вытирать слезы с ее лица.

Я жду, пока прозвенит звонок, и вижу, как она начинает подниматься.

— Хорошо поболтали, приятель. Мне пора. Увидимся в следующий раз, — говорю я Дэну, вставая и направляясь к Райли.

Я позволил Райли вытащить меня из тюрьмы, как бы мне ни хотелось врезать охраннику, который сказал мне не трогать ее. Не трогать? У него хватило наглости сказать мне, что я не могу прикасаться к тому, что принадлежит мне. Да пошел он. Моя девочка все равно его отшила. Только не говорите ей, что она моя девочка, а то она тут же убежит как можно дальше.

Как только мы добираемся до ее машины, я разворачиваю ее и прижимаю спиной к двери. Не теряя времени и не давая ей времени на раздумья, я прижимаюсь губами к ее губам. В тот момент, когда наши губы соприкасаются, я чувствую себя так, будто только что вернулся домой, а ее прикосновение посылает молнии по всему моему телу.

Я целовался со многими женщинами, слишком многими, чтобы их можно было сосчитать. Но никто и никогда не вызывал у меня таких чувств, как поцелуй Райли. Именно в этот момент я думаю о том, что Дэн, возможно, прав. Я действительно могу полюбить эту девушку. Черт, теперь я говорю так, будто потерял яйца.

Прижимаясь к Райли сильнее, я убеждаюсь, что она чувствует, насколько счастлив младший от этого поцелуя. Он твердый, как гребаный камень. Райли стонет мне в рот и тянется к моей шее, притягивая меня еще ближе, если это возможно. Мы боремся за контроль над поцелуем, но я ни за что не отдам контроль прямо сейчас. Я мог бы сражаться нашими языками вечно и не заскучать. Она рычит, и я не могу удержаться от легкого смеха.

Отстранившись, я ухмыляюсь ей, когда она прижимается к моей груди. Я вижу момент, когда она осознает, что только что сделала.

— Какого черта, Брэй? Ты не можешь вот так просто целовать меня, когда тебе, черт возьми, захочется! — кричит она.

— Почему? Минуту назад ты вроде бы не жаловалась, детка, — приподняв брови, я одариваю ее лучшей ухмылкой, на которую только способен.

— Заткнись и перестань так на меня смотреть. Это нечестно, — она топает ногами и дуется. Буквально дуется, и это чертовски мило.

— Сладкая, ты сказала этому придурку, что я твой парень. У меня никогда не было девушки, но я уверен, что этот статус дает мне право целовать мою девушку, когда и где захочу. Каким бы я был парнем, если бы оставил тебя в подвешенном состоянии?

Я наблюдаю, как по ее бледной коже ползет румянец, начиная с верхней части груди и распространяясь по шее и лицу. Она краснеет — мне действительно удалось заставить ее покраснеть. Один балл в пользу команды Брэя, ноль в пользу команды Райли.

— Во-первых, он не придурок, а один из моих хороших друзей. Во-вторых, мы с тобой оба знаем, что ты точно не мой чертов парень, Брэй.

— Мы снова останемся при своих по этому поводу, пока ты не поймешь, что моя, Райли. Я не собираюсь от тебя отказываться. Хочешь сбежать? Отлично. Я буду преследовать. Хочешь спрятаться? Не сомневайся — я выслежу тебя. Хочешь жить в отрицании и говорить всем, что ты не моя? Я оплачу гребаный самолет, который объявит в небе о слиянии Брэйли на весь Сидней.

— Тебе кто-нибудь говорил, что ты совершенно сумасшедший, Брэй? И что, черт возьми, такое слияние Брэйли? — спрашивает она.

Я притягиваю ее тело к своему и крепко обнимаю ее. Сначала она замирает, но потом смягчается и прижимается, обхватывая меня за талию. Я замираю так на некоторое время, наслаждаясь тем, как она ощущается в моих объятиях. Именно этим мы и должны заниматься, а не спорить о том, что я ее парень.

Я целую ее в лоб и немного отстраняюсь, чтобы заглянуть в глаза, заправляю ее волосы за ухо, чтобы я мог беспрепятственно любоваться красотой Райли.

— Я рад, что ты спросила. Слияние Брэйли — это ты и я, детка, Брэй и Райли, слитые воедино. Теперь по всему Сиднею будут разбиты сердца, когда все дамы прочтут это объявление, и все их разбитые вдребезги мечты лягут на мои плечи. Но ради тебя я готов взять на себя это бремя.

Райли тихо смеется, прежде чем спросить.

— Если на свете так много девушек, которые не сводят с тебя глаз, что же тебе нужно от меня?

— Ну, может, в мире и есть куча других женщин, которых я мог бы заполучить, и мы с тобой оба знаем, что это правда, мы же не будем пытаться отрицать мою гребаную сексуальность, детка, — говорю я, проводя рукой по своему телу. Я не против выставить себя дураком, если это вызовет улыбку на ее лице, и именно это и происходит. — Однако для меня есть только одна. Мне нужна ты, а я всегда получаю то, что хочу. Каким бы трудным ни был бой, я побеждаю.

— Вообще-то, нас таких двое! — восклицает она.

— Нет, вы с Холли можете быть похожи, но вы разные люди. Ты единственная в своем роде, Райли. Я это вижу, и все вокруг тебя это видят. Я сделаю все, чтобы и ты это увидела.

— Это неважно. Мне есть чем заняться, с кем повидаться. Спасибо за еще один незабываемый поцелуй, — она поворачивается и разблокирует машину.

— Поеду за тобой. Я припарковался вон там, — говорю я, указывая на свою машину. Я открываю ее дверь и жду, пока она сядет, после чего закрываю ее и иду к своей машине.

Почему у меня такое чувство, что она только что отшила меня? Что бы она ни пыталась сказать мне и себе, я знаю, что она что-то чувствует. Нельзя так целоваться, если ты этого не чувствуешь.

Я завожу машину, выезжаю, объезжаю ее и останавливаюсь за ней; она еще не сдвинулась со своего места. Я жду мгновение, затем выпрыгиваю и направляюсь к ее окну. Я слышу, как машина пытается завестись, но не едет. Я стучу по окну, отступаю назад и жду, пока она выйдет.

— Нужна помощь? — спрашиваю я.

— Я не знаю, что произошло. Раньше с ней такого не случалось. Думаю, она заболела или что-то в этом роде, Брэй, — она с беспокойством смотрит на машину. Я немного смеюсь, потому что это чертовски забавно, как она говорит о своей машине.

Вытащив телефон, я отправляю сообщение знакомому парню из гаража неподалеку отсюда. Он сразу же отвечает, что приедет и заберет ее машину.

— Я знаю одного парня. Он приедет за твоей машиной и отбуксирует ее в свою мастерскую. Уверен, что к завтрашнему дню она будет в рабочем состоянии, — успокаиваю я ее. — Запри машину, а ключи мы завезем ему на обратном пути.

— Хорошо, спасибо, — соглашается она, запирает свою машину и подходит к моей с пассажирской стороны. Я немного завис, ее легкое согласие застает меня врасплох. Открываю ее дверь, Райли молча садится, после чего я закрываю дверцу и сажусь за руль.

Глава девятая

Райли

Сидеть на пассажирском сиденье машины Брэя очень волнительно. Я чувствую его запах повсюду. Он так близко, что я могу легко протянуть руку и дотронуться до него. Боже, как же я хочу прикоснуться к нему. Я хочу провести руками и языком по всем линиям его тела.

Но как бы мне ни хотелось прикасаться к нему, целовать его и делать с ним гораздо более грязные вещи, я не могу. По крайней мере, не сейчас. Мне нужно придумать, как я доберусь до кладбища, чтобы навестить Дилана. Я могу взять Uber после того, как попрошу Брэя подбросить меня домой, но тогда у меня не останется времени, чтобы подготовиться к этому дурацкому двойному свиданию сегодня вечером.

Брэй берет меня за руку. На мгновение я задумываюсь о том, чтобы стряхнуть его руку и отстраниться. Пока я смотрю на наши соединенные руки, размышляя о противоречивых чувствах, с которыми я борюсь в данный момент, голос Брэя прорывается сквозь туман моих мыслей.

— Детка, я отсюда слышу, как ты думаешь. Что случилось? — спрашивает он. Как он может быть так восприимчив к моим мыслям? Я все больше склоняюсь к тому, что это какое-то колдовское дерьмо. Я никогда не встречала парня, который бы так хорошо меня читал, кроме моего отца.

Я размышляю, что ему сказать. Может, попросить его подбросить меня до кладбища? Тогда мне придется ответить на все обычные вопросы и рассказать ему о Дилане. Не уверена, что готова к такому разговору. Другой вариант — отказаться от двойного свидания с Холли и подвести ее, чего я просто не могу сделать. Она почти не ходит на свидания, так что для нее это большое дело — выйти в люди, даже если я считаю этого парня придурком. Он не обязан мне нравиться.

— Как думаешь, ты можешь подбросить меня до кладбища? Мне нужно кое-что там сделать. Я попрошу Холли приехать и забрать меня оттуда, — я спрашиваю его такой скороговоркой, что даже не знаю, можно ли понять ту тарабарщину, которая только что вылетела из моего рта.

Он сжимает мою руку; это так утешительно, обнадеживающе и странно. Он не должен меня успокаивать. Я не должна хотеть, чтобы он меня утешал, но все же хочу.

— Конечно, на какое кладбище тебе нужно? — спрашивает он.

— На Роквудское? — почему это прозвучало как вопрос, я понятия не имею.

— Ты уверена? — спрашивает он.

— Да, уверена. Роквудское. Спасибо.

— Без проблем, — говорит он.

Я не понимаю. Почему он не задает вопросы? Почему ты хочешь туда поехать? А кто умер? Или обычное неловкое молчание и «мне жаль», когда люди узнают, что у меня был брат, который умер слишком рано.

Но Брэй не проявил никаких эмоций или удивления, когда я попросила о поездке на кладбище. Словно я попросила его заехать в «Макдоналдс» за бигмаком.

— Почему ты не задаешь вопросов о том, зачем я еду на кладбище? — выпаливаю я. Держи себя в руках, Райли.

Брэй смотрит на меня и, кажется, целую вечность изучает мое лицо.

— Ты хочешь, чтобы я расспросил тебя об этом?

— Нет, не хочу. Просто это странно. Большинство людей спрашивают меня, почему я хожу на кладбище, — я пытаюсь объяснить свой вопрос.

— Ну, я не большинство людей, детка. Мы с тобой оба знаем, что я лучше остальных, — он подмигивает мне.

Я смеюсь. Мне нравится, что он может заставить меня чувствовать себя менее неловко и стеснительно, просто говоря всякие глупости. Я знаю, что он делает это специально — в Брэе гораздо больше глубины, это не только красивое лицо и самоуверенность, которые он позволяет видеть всем остальным.

— Слушай, если ты хочешь поговорить об этом, я весь внимание. Если нет, я подожду, пока ты захочешь рассказать, — говорит он мне, и очередная куча кирпичей обрушивается со стены вокруг моего сердца. Черт бы его побрал вместе с его почти идеальностью.

Заехав на кладбище, Брэй глушит машину. Он выходит и идет к моей двери, открывая ее еще до того, как я успеваю сориентироваться.

— Спасибо, что подвез. Я ценю это. Думаю, увидимся вечером? — спрашиваю я.

— Детка, если ты хоть на мгновение подумала, что я оставлю тебя здесь, то ты сумасшедшая, как Харли Квинн. Иди и делай то, что тебе нужно. Я буду ждать здесь, — говорит он, прислоняясь к машине.

— Тебе не нужно этого делать. Холли приедет и заберет меня. Все в порядке, — спорю я.

— Я знаю, что не должен, но я хочу. Я не уеду, даже если ты позвонишь Холли. Я буду ждать тебя здесь, Райли.

Черт, он настойчив. Я даже не знаю, как с этим спорить.

— Ну, просто я не знаю, сколько времени это займет, — честно говорю я ему; мне нужно многое рассказать Дилану о прошедшем месяце.

— Неважно, не торопись. Мне все равно нужно сделать несколько звонков, — он наклоняется и нежно целует меня в губы, закрепляя нашу договоренность. Ладно, думаю, он подождет меня.

Я трачу немного времени на то, чтобы вырвать сорняки, которые выросли вокруг надгробия Дилана с момента моего последнего визита. Затем я устраиваюсь поудобнее и сижу, прислонившись к надгробию, и рассказываю брату о том, что произошло.

Я рассказываю ему о встрече Алиссы с Заком, о своей новой работе, о маме и Холли, а также о встрече с папой, которая только что закончилась. Я знаю, что сижу здесь уже давно, но есть еще один человек, о котором я должна ему рассказать. Откидываюсь назад и закрываю глаза; я вижу его лицо, даже с закрытыми глазами.

— Кажется, я встретила кое-кого, Дил. Он бы тебе понравился, я уверена. Его зовут Брэй, и он горячий, горячий до безумия. Не то чтобы ты хотел это знать. Но я не знаю, как его впустить. Я борюсь. Я хочу впустить его. Я хочу сказать, что к черту все, отбросить весь свой багаж и проблемы и начать с ним все с чистого листа. Но я просто боюсь. Я так чертовски боюсь, Дилан.

Меня пугает вероятность, что его тоже заберут, как забрали тебя и папу. Мне страшно, что в итоге я влюблюсь сильнее, чем он. Я боюсь, что он когда-нибудь проснется и увидит, насколько я сломлена, и решит, что заслуживает кого-то лучше меня. Что, если я сдамся и впущу его в свое сердце, а он его разобьет? Я не знаю, могу ли я так рисковать, чтобы мне было больно.

Я не такая сильная, как мама и Холли. Папа считает, что я должна попробовать. Ты можешь в это поверить? Папа. Наш папа знает, что Брэй — подпольный боец, и он сказал мне дать парню шанс. Вполне возможно, что папа достиг того возраста, о котором мы шутили, когда он начинает сходить с ума.

Хотела бы я, чтобы ты был здесь и сказал мне, что делать. Мне бы сейчас очень пригодилась твоя мудрость; ты всегда был более умным и дающим правильные советы братом. Я не рассказала о своих чувствах ни маме, ни Холли, хотя Холли наверняка знает — она всегда, черт возьми, знает.

Что мне делать, Дилан? Мне нужно, чтобы ты подал мне знак или что-то в этом роде. Это тот человек, которому я должна позволить разрушить мои стены? Потому что может быть слишком поздно, если это не он; эти стены рушатся быстрее, чем я успеваю их восстанавливать.

Я открываю глаза и сажусь ровнее. Мой взгляд находит мужчину, о котором идет речь. Он все еще стоит, прислонившись к своей машине, и смотрит прямо на меня. Отлично, теперь он, наверное, считает меня сумасшедшей. Он только что наблюдал, как я разговаривала сама с собой последние тридцать минут. Но он все еще здесь, а это должно что-то значить. Я поднимаю глаза к небу.

— Пожалуйста, скажи мне, что это твой знак, Дилан, — шепчу я, вставая и отряхивая пыль с одежды.

Я возвращаюсь к машине и подхожу к Брэю. Он не сводит с меня глаз. Как только я оказываюсь рядом, он притягивает меня к себе. Его объятия — это нечто особенное. Я не могу удержаться, чтобы не прижаться к нему, возвращая ему их. Я обхватываю его за талию и зарываюсь головой в его грудь. Я позволяю себе этот момент; принимаю утешение, которое он предлагает мне.

Брэй проводит руками по моим волосам и целует меня в лоб. Почему это так приятно? Это странно, почти по-отечески. Но я не возражаю.

— Ты в порядке? — спрашивает он, немного отстраняясь.

«Ну, мне было хорошо, когда твои руки обнимали меня», — думаю я про себя. Но ни за что на свете я не скажу ему об этом. Вместо этого я киваю, не доверяя своему языку.

— Тогда поедем. Я заеду к себе домой и быстро приму душ, а потом отвезу домой тебя. Я подожду, пока ты подготовишься к нашему сегодняшнему горячему свиданию, — он двигает бровями вверх-вниз.

— Это не горячее свидание. Меня вынудили, не забывай. И не ожидай многого от сегодняшнего вечера. Ты еще не знаком со спутником Холли, и поверь мне, двойные свидания с Хол обычно проходят не особенно весело, — предупреждаю я его.

— Ну, это будет весело, потому что я пойду на первое официальное свидание со своей новой чертовски горячей девушкой, — ухмыляется Брэй.

— Это не свидание, и я все еще не твоя девушка, Брэй, — сообщаю я ему.

— Конечно, моя, просто ты пока не хочешь громко заявить об этом, — он так чертовски уверен в себе, хотя если бы я выглядела, как он, то, наверное, тоже была бы такой. Я не могу не улыбнуться ему. — Тебе стоит облегчить себе задачу и просто признать это уже сейчас. Это судьба, детка. Брэйли уже случились.

— Я сомневаюсь, что верю в судьбу. Думаю, что люди сами выбирают свой жизненный путь, — я почти на сто процентов уверена, что не верю в судьбу.

— Ну, черт возьми, детка, ты думаешь, как пессимист. Но не волнуйся. У меня достаточно веры в нашу судьбу для нас обоих.

Почему мое сердце должно было затрепетать из-за этого парня? Почему не обычный тихий парень, который не будет бросать мне вызов? «Потому что тебе будет чертовски скучно, Райли», — говорит мне маленький дьявол в моей голове. Она права, мне было бы скучно. А еще на Брэя очень приятно смотреть.

Я разглядываю его с ног до головы. Он прекрасен; просто несправедливо, насколько чертовски хороши эти семейные гены. Его сильная челюсть, эти зеленые глаза, которые притягивают и завораживают меня, а о его теле даже не стоит говорить.

Как бы ни был совершенен его внешний облик, именно то, что находится внутри, не дает мне покоя. Его чертов характер заставляет меня сдаться и попробовать завязать постоянные отношения.

Он кажется искренним, его поступки говорят громче любых слов. Глядя на него, я думаю обо всем, что он уже сделал, обо всех тех маленьких способах, которыми он показывает, что ему не все равно. То, как он молча ждал на кладбище, не выпытывая у меня информацию, говорит о том, что он хочет дать мне время, которое мне нужно, чтобы открыться ему.

Но нужно ли мне больше времени? Я определенно не готова рассказать ему все о Дилане или моем отце. Не хочу видеть сочувствие в его глазах. Но я кажется готова дать ему шанс, дать шанс нам.

Как бы мне ни хотелось это признавать, он уже пробил брешь в моей защите, просочился в мою кровь. Я не могу выбросить его из головы. Когда я с ним, мне спокойно, я чувствую себя в безопасности, чувствую, что я дома, там, где должна быть. Все эти чувства пугают меня до смерти и вызывают желание убежать как можно дальше.

Я думаю о том, что сказал мне отец, как он убеждал меня дать любви шанс. Может быть, это не закончится трагедией. А если и закончится, то время, которое мы проведем вместе, того стоит. По крайней мере, так говорит мне мама. Годы, проведенные с моим отцом, были лучшими в ее жизни, и те годы, которые она проведет с ним, когда он выйдет из тюрьмы, тоже будут для нее лучшими.

Глубоко вдохнув, я быстро признаюсь, пока не растеряла храбрость:

— Ладно, возможно, ты мне немного нравишься, — по его лицу расплывается широчайшая улыбка, — но я не знаю, как мы с этим справимся. Я работаю на твоего брата, Брэй. Я не хочу потерять работу, когда ты решишь, что я недостаточно хороша для тебя. Я также не хочу, чтобы Алисса и Зак чувствовали себя неловко, когда у нас ничего не получится, — я только что рассказала ему обо всех своих страхах и причинах, по которым мы не должны быть вместе.

— Во-первых, Зак не уволит тебя из-за меня. Поверь мне, он не принимает эмоциональных решений, связанных с клубом. По крайней мере, не принимал до встречи с Алиссой. Во-вторых, ты недостаточно хороша для меня? Ты слишком хороша для меня и наверняка можешь встретить кого-то получше, но меня это не волнует. Я эгоист и все равно оставлю тебя себе, — он смотрит на меня, проверяя, осмелюсь ли я возразить ему.

Все происходит слишком быстро, и я не знаю, как с этим справиться. Я хочу последовать совету отца и попробовать. Но я не уверена, что готова к возможным потерям или боли, которые могут появиться в результате этого слияния, как называет его Брэй. И тут мне в голову приходит идея — попробовать, прежде чем купить.

— Может, мы попробуем и посмотрим, что из этого выйдет, но это должно остаться между нами. Я не хочу, чтобы кто-то из наших друзей или родственников знал, что мы встречаемся.

— Ты хочешь, чтобы мы прятались, как дети, а может, и поиграли в «семь минут на небесах²»?

— Ну, я всегда могу вернуться к тому, чтобы притвориться, что тебя не существует? — дразню я его, как будто это вообще возможно.

— Сурово, детка! Я не говорил, что не хочу поиграть с тобой. Если это то, чего ты хочешь, то мы так и поступим. Пока, — он смотрит на меня и улыбается. — Кроме того, насколько я помню, «семь минут на небесах» достаточно забавная игра.

— Не обижай младшего. Мы с тобой оба знаем, что ему понадобится больше, чем семь минут, — подождите, почему я называю его член младшим? Клянусь, этот человек слишком сильно на меня влияет.

Брэй очень быстро принял душ и собрался. Я постаралась не выходить из его гостиной, пока он принимал душ, иначе мы, вероятно, никуда бы не пошли. Глядя на свой телефон, я думаю, есть ли у нас время принять душ вместе у меня дома, потому что идея принять душ с Брэем — с его мокрой обнаженной грудью, чтобы я могла его потрогать и облизать — да, это очень соблазнительно.

Мы въезжаем на мою подъездную дорожку, и я стону. Может ли сегодня хоть что-то пойти так, как я хочу?

— Что случилось? — спрашивает Брэй.

— Ладно, слушай. Я знаю, что мы с Холли уже слишком взрослые, чтобы жить дома с мамой, но это все же так, поэтому тебе придется смириться с этим.

Он смеется так, словно собирается лопнуть.

— Это не смешно, Брэй. Ты не знаком с моей мамой. Я думала, она будет на работе, но, видимо, сегодня Вселенная ненавидит меня, поэтому она дома. Если ты хочешь подождать здесь, в машине, я пойму. Ты не обязан заходить внутрь и терпеть безумие моей семьи.

— Детка, если твоя мама будет такой же вздорной, как ты, или такой же милой, как Холли, я буду ее любить. Кроме того, все женщины любят меня! У меня никогда не было проблем с тем, что я кому-то не нравлюсь, — он подмигивает.

Самоуверенный ублюдок. Что ж, посмотрим, насколько ему понравится внимание Линн Рейнольдс, она же моя мать. У нее уже очень давно не было мужчины, за которым можно было бы поухаживать. Мы с Холли никогда не приводим парней домой, так что тот факт, что Брэй сейчас здесь, имеет большее значение, чем он думает.

— Хорошо, но не говори потом, что я тебя не предупреждала, — бросаю я ему, выходя из машины.

Когда я обогнула капот, меня встретил Брэй с кислым лицом.

— Что за последние пять секунд залезло тебе в задницу, что у тебя такое выражение лица? — спрашиваю я его. Клянусь, в этом парне гормонов больше, чем у беременной.

— Ты не дождалась, пока я открою тебе дверь, — он надувает губы и даже выпячивает нижнюю. Это так чертовски мило, что просто смешно.

— Привыкай к этому, детка. Я не жду, когда мне откроют дверь. Я открываю их сама. Я уже взрослая женщина, — заявляю я, направляясь к дому. Мне нужно с самого начала обозначить границы. Я не беспомощный цветочек, который позволит его альфа-заду все контролировать.

Прежде чем я успеваю открыть входную дверь, Брэй протягивает руку и хватает меня за талию. Он разворачивает меня и прижимает спиной к двери так быстро, что я теряю равновесие. Единственное, что удерживает меня в вертикальном положении, это руки Брэя, обхватившие мою талию. В следующую секунду его губы оказываются на моих, его язык проводит по ним, ища входа.

Я с жадностью впускаю его. Стону ему в рот, электрические разряды бушуют в моем теле. Мне нужен не только этот поцелуй, мне нужно все. Ухватившись за его шею, я подпрыгиваю, обвивая ногами его талию. Его руки передвигаются к моей заднице, лаская ее, пока он сильнее вжимает меня в дверь.

Вот что мне нужно. Я прижимаюсь к нему всем телом. Чувствую его член, твердый и готовый к игре. Я вспоминаю, как он был хорош в этом.

— Даже не представляешь, как ты мне чертовски нравишься, — шепчет мне на ухо Брэй, целуя мою шею. — Все в тебе чертовски идеально, Райли. Мне нравится, что ты сильная и независимая, верная и вздорная, как черт, — он продолжает целовать и покусывать мое ухо, а я продолжаю тереться о него, как собака с течкой. — Но, независимо от того, насколько ты самодостаточна, я всегда буду открывать для тебя двери, Райли. Не потому, что ты не можешь этого сделать, я знаю, что ты можешь сделать все, что угодно. Я буду открывать их, потому что хочу этого, потому что ты заслуживаешь того, чтобы с тобой обращались, как с королевой, которой ты являешься, и я был бы довольно дерьмовым парнем, если бы не справился с этой задачей.

Еще поцелуи, потом он сильно прикусывает мою шею.

— О Боже. Это. Да. Продолжай это делать, — требую я. Я так близка к тому, чтобы кончить, моя киска прижимается к нему, а кружевные трусики промокли насквозь. О Боже, я, наверное, оставляю мокрые следы по всей передней части его джинсов. Но сейчас мне все равно.

Брэй хихикает, продолжая свои пытки моего тела.

— Знаешь, ты лучшая девушка, которая у меня когда-либо была, Райли, — заявляет он.

— Я первая девушка в твоей жизни, идиот.

— Да, но ты все равно лучшая, — говорит он, возвращаясь своими губами к моим. Мне нужно переместить эту вечеринку в дом, предпочтительно в мою кровать, или в душ — любой из вариантов меня вполне устраивает.

О Боже, этот поцелуй — нечто иное. Я чувствую, как стена позади меня исчезает, и в следующую минуту я уже парю. Брэй отстраняется от меня, и его руки крепче обхватывают мою спину, когда он прочищает горло.

— Черт, почему ты остановился? — я не впечатлена произошедшими изменениями.

— Ну, это, наверное, из уважения ко мне, Райли Лили.

Вот дерьмо! Мои глаза расширяются на Брэя. Мама только что застала меня целующейся у входной двери, как подростка.

— Черт, дерьмо, черт, — проклинаю я свою удачу, отцепляясь от Брэя и возвращаясь на землю.

Глава десятая

Брэй

Ну, это неловко. Райли спускается и приземляется на ноги передо мной. Повернувшись, она делает шаг в сторону, но я обхватываю ее за бедра, удерживая на месте. Прямо передо мной. Есть вещи, которые ее мать никогда не должна видеть, и мой стояк — одна из них.

Райли оглядывается на меня через плечо и ухмыляется. Она прекрасно знает, почему я не хочу, чтобы она двигалась. Сначала нам нужно взять младшего под контроль. Перестав обнимать Райли, я протягиваю руку ее маме.

— Здравствуйте, миссис Рейнольдс, я Брэй. Приятно познакомиться, — я жду, пока она пожмет мне руку. Она отталкивает Райли в сторону, протискивается между нами и обнимает меня.

— Нет необходимости в таких формальностях. Можешь звать меня Линн. Добро пожаловать, — говорит она, отступая назад. — Заходи, заходи, — продолжает она, хватая меня за руку и затаскивая в дом. Я бросаю ошарашенный взгляд на Райли, которая смотрит на меня с выражением лица «я же говорила».

По крайней мере, младший узнал мамины объятия и быстро сдулся, избавив меня от неловкого момента. Давненько меня не обнимала мама, чертовски давно, а мама Райли обняла меня так, будто знала меня всю жизнь. Я бы не отказался от таких объятий снова — в детстве я был маменькиным сынком.

Сколько я себя помню, Зак всегда был стоическим и тихим, а Элла — зеницей ока, папиной дочкой, нашей принцессой. Здесь мало что изменилось. Она по-прежнему принцесса семьи.

Я позволяю Линн провести меня через весь дом. Это милый семейный дом. Пока меня тащат по коридорам, я вижу сотни фотографий на стенах. В основном на них изображены близнецы и, как я полагаю, их брат. Я прохожу мимо фотографий, на которых не успеваю разобрать, кто из близнецов кто. В конце концов мы оказываемся на кухне, где Линн усаживает меня за стол.

— Садись, дорогой. Райли не сказала мне, что приведет кого-то домой, так что извини за беспорядок и мою неподготовленность.

Я оглядываю чистую кухню, и здесь нет ни одной лишней вещи. Это большая кухня с дубовыми фасадами, белыми столешницами и фурнитурой из нержавеющей стали. Я ищу Райли, потому что, честно говоря, не могу подобрать слов. Впервые в жизни я не знаю, что сказать. Какого черта я так нервничаю? Моя нога начинает подрагивать под столом. Я дергаюсь, когда нервничаю, а это бывает редко. Обычно я просто иду в спортзал и сбрасываю напряжение, когда чувствую себя так, но сейчас такой возможности нет.

Когда мой взгляд встречается со взглядом Райли, что-то внутри меня успокаивается. Это странно, потому что обычно мне нужно драться, бегать или тренироваться до потери сознания, когда я себя так чувствую. А сейчас спокойствие наступает только потому, что я смотрю на нее, и я думаю, что, возможно, я слишком часто получал удары по голове, и это наконец-то дало эффект.

— Мама, мы не останемся. Я пойду переоденусь, а потом мы пойдем гулять с Холли, — объясняет она.

— Ерунда, Райли. Иди и переоденься. Я присмотрю за твоим другом здесь, — мама отмахивается от нее.

— Не корми его, мама. Мы не хотим, чтобы ему было здесь слишком уютно, — говорит Райли, поворачивается и выходит из кухни, оставляя нас наедине. Это смело с ее стороны. Если она думает, что я не собираюсь пускать в ход все свое обаяние, чтобы завоевать ее мать, то она явно плохо меня знает.

— Что бы ты хотел выпить, дорогой? У меня есть прохладительные напитки, кофе, чай? Пива у меня нет, извини. Если бы я знала, что ты придешь, я бы лучше подготовилась к визиту.

— О, вам не нужно меня обслуживать, Линн. Я выпью воды, если вас не затруднит, — говорю я, одаривая ее своей улыбкой с ямочками и прочим.

— Конечно, — она наполняет стакан льдом, а затем водой из холодильника. Линн ставит стакан передо мной, а затем возвращается к холодильнику и достает аппетитно выглядящий кусочек торта. — Осталось не так много, но я приготовила его сегодня утром, шоколадно-мятный. Вот, попробуй, — говорит она, выкладывая передо мной огромный кусок.

В обычной ситуации я бы на такое не решился: я очень внимательно слежу за тем, что ем. Но у меня не будет нового боя в течение нескольких недель, и я могу позволить себе немного расслабиться.

Я набираю огромную порцию и стону.

— Боже мой, как вкусно, Линн. Действительно чертовски хорошо, — говорю я, набивая полный рот.

И тут я замечаю, что только что выругался перед мамой Райли во время первого визита сюда.

— Черт, простите, я не хотел ругаться. Просто это очень вкусно, — говорю я, надеясь, что она не будет на меня обижаться.

Линн смеется:

— Не надо извиняться, дорогой. Я живу дольше, чем ты. Ты не сможешь сказать ничего такого, что могло бы меня шокировать, поверь мне.

Я улыбаюсь, откусывая еще кусочек. Я действительно могу привыкнуть к такому питанию.

— А Райли умеет так готовить? Потому что если да, то мне придется увезти ее в Вегас сегодня вечером и жениться на ней, — признаюсь я. Идея звучит заманчиво — я бы хотел посмотреть, как она будет пытаться убежать и спрятаться, когда я надену ей кольцо на палец.

Откуда, черт возьми, берутся эти мысли? Понятия не имею. Долбаные удары по голове, должно быть, настигают. Или, может, это слюнявый Зак на меня так действует. Его счастливое, влюбленное, ничем не пробиваемое настроение способно вывести из себя даже Гринча.

— Возможно, тебе стоит повременить с предложением, Ромео. Райли не готовит и не печет, — Линн смеется.

— Очень жаль, — расстраиваюсь я.

— Итак, ты и Райли. Как давно вы вместе? — спрашивает она. Я удивлен, что ей потребовалось столько времени, чтобы начать расспросы.

Ехать в ресторан с Райли, сидящей рядом со мной, — мучительно. Мне приходится мысленно напоминать себе, что я не должен отвлекаться от дороги. На ней черное платье, или носовой платок, который она выдает за чертово платье. Вырез высокий — декольте не видно, — но оно подчеркивает ее впечатляющие формы, а материал обнимает и ласкает ее грудь так, как жаждут сделать мои руки.

Платье короткое — ее длинные стройные ноги выставлены напоказ. А еще туфли. Я не могу дождаться окончания ужина, чтобы отвезти ее домой и трахнуть только в этих чертовых шпильках.

Моя рука лежит на ее бедре, пальцы рассеянно поглаживают гладкую кожу. Кожу, которую хочется лизать, сосать и кусать. Она покрывается мурашками под моими пальцами. Я не упускаю из виду ее легкие подрагивания и то, как она сжимает бедра.

— Тебе холодно, детка? — спрашиваю я.

Она смотрит на меня.

— Ты прекрасно знаешь, что мне ни черта не холодно. Я возбуждена, Брэй, так чертовски возбуждена, что если ты не остановишь машину и не расслабишь девушку, я пойду в туалет, когда мы приедем в этот ресторан, и сделаю это сама.

Я не знаю, серьезно она сейчас говорит или нет, но не собираюсь рисковать. Я нахожу съезд, сворачиваю и останавливаю машину. Я ничего не говорю.

Я отстегиваю свой ремень безопасности, затем наклоняюсь к ней и отстегиваю ее ремень. Я молчу, пока моя рука скользит по ее ногам; она не стесняется, раздвигая ноги так широко, как только может на своем сиденье. Моя рука скользит под ее платье, и я шокирован, когда встречаюсь с голой кожей.

— Черт, Райли, на тебе нет трусиков, — стону я.

— Ммм, я не хочу, чтобы под моим платьем были видны линии от трусиков.

Это ее ответ, она не хочет, чтобы были видны чертовы трусики.

— Как, по-твоему, я буду сидеть за ужином, понимая, что ты голая под этим платьем? И знать, что мой десерт уже готов и ждет меня?

Я ввожу два пальца в ее теплую, влажную киску. Мой рот наполняется слюной. Я помню ее вкус на своем языке. Райли выгибается на сиденье, прижимаясь к моей руке. Большим пальцем я обвожу ее клитор, проникая и выходя из нее. Ее стоны наполняют машину, ее запах окружает меня. Мой член чертовски тверд; младший хочет присоединиться к вечеринке.

— Я чувствую твой запах. Чувствую, какая горячая и влажная твоя киска. Как она сжимает мои пальцы, я не могу дождаться, чтобы почувствовать, как эта киска снова душит мой член.

Она так хорошо реагирует на мои слова, двигая тазом в такт движениям моих пальцев. Она трется о мой большой палец, который продолжает медленные мучительные круги вокруг ее клитора.

— Я собираюсь засунуть свой член так глубоко в эту киску, что ты не будешь знать, где кончаюсь я и начинаешься ты; мы сольемся воедино. Ты хочешь этого? Ты хочешь, чтобы мой член был в твоей маленькой голодной киске? — я не ожидаю, что она ответит, но она отвечает.

— Сейчас, я хочу этого сейчас, Брэй.

— Ты требовательная маленькая штучка, когда возбуждена, не так ли? Ты не можешь получить мой член сейчас. Сейчас ты кончишь от моей руки, Райли. А потом ты просидишь весь ужин, зная, что к концу вечера мой член будет глубоко похоронен в твоей киске.

— Черт, почему я не могу получить его сейчас? Он мне нужен, — возражает она. Она так близка к тому, чтобы кончить. Я чувствую, как дрожит ее тело, как оно трепещет, как усиливаются ее движения.

— Будь хорошей девочкой, Райли, и кончи для меня сейчас, — требую я, мой голос хриплый и наполненный похотью. Она не подводит меня. Кончает с моими пальцами внутри. Ее крики наслаждения — музыка для моих гребаных ушей. Я замедляю движения, пока она приходит в себя от оргазма.

Ее щеки розовеют, а на лице чистое блаженство и расслабленность. Я вынимаю из нее пальцы, направляя их прямо в рот. Теперь моя очередь стонать. Ее вкус такой же чертовски сладкий и восхитительный, как я помню. Я не спеша слизываю все ее соки со своих пальцев, наслаждаясь их вкусом.

— Спасибо, — говорю я ей, нежно целуя ее губы.

— Всегда пожалуйста? — отвечает она.

Я не могу удержаться от смеха, когда натягиваю ремень безопасности и пристегиваю ее обратно.

— Надеюсь, ужин пройдет быстро, и я смогу доставить тебя домой и раздеть в моей постели.

Когда я уже пристегнул ремень безопасности, Райли останавливает мое движение, хватая меня за руку.

— Подожди, разве ты не хочешь, чтобы я, ну, знаешь, вернула тебе услугу? — спрашивает она, махнув рукой в сторону моей очень очевидной эрекции.

— Как бы мне этого ни хотелось, но в следующий раз я кончу, когда мой член окажется в твоей киске, — заявляю я.

— А-а-а, тогда ладно, — она отпускает мою руку и опускается на сиденье, — кстати, у тебя это очень хорошо получается.

Я смеюсь.

— Каким бы я был парнем, если бы это было не так? Я не могу допустить, чтобы моя девушка осталась неудовлетворенной, не так ли? Это не лучшим образом скажется на моей репутации.

— Ты еще не устал от этих статусов парня/девушки? — она улыбается.

— Наверное, нам стоит поехать в Вегас и пожениться, тогда я смогу перейти к тому, чтобы называть тебя своей женой. К тому же я чертовски здорово выгляжу в смокинге, — мое предложение воспринимается не очень хорошо.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь и не сошел с ума. Я с трудом справляюсь с тем, что у тебя есть ярлык бойфренда, Брэй. Ни за что на свете ты не перейдешь в разряд мужа после одного дня реальных свиданий. Кто вообще так делает? Это безумие. Как будто с ума сошел. Может, мне позвонить Заку и сказать, чтобы он записал тебя на прием? Ты заболел? — она заканчивает свою бессвязную речь, прижав тыльную сторону ладони к моему лбу.

— Я не болен, детка. Успокойся, это была шутка, — я наблюдаю за тем, как ее тело начинает расслабляться, прежде чем добавить «в основном» в конец своего предложения. Она смотрит на меня. Думаю, мне нужно напоминать себе, что она — беглец; мне нужно думать, прежде чем говорить. Это была шутка, я бы не смог улететь в Вегас сегодня, чтобы жениться на ней. Я бы не смог забронировать самолет, по крайней мере, до завтра.

Глава одиннадцатая

Райли

Этот ужин — худшее двойное свидание, на котором я когда-либо была с Холли. Я сижу здесь и схожу с ума от скуки, слушая монотонное бормотание ее спутника о том, что он учитель физкультуры. Новость дня, моя сестра-близнец — чертова учительница. Мне неинтересен пошаговый рассказ о твоей работе, приятель.

Я также жду, когда Брэй достигнет своей точки кипения. Я вижу, что он сдерживается. Я видела смертельный взгляд, который он бросает на парня каждый раз, когда его глаза слишком долго задерживаются на моей груди. Почему он это делает? Понятия не имею. Грудь Холли буквально идентична — у нас одинаковый размер и форма.

Его пристальный взгляд пугает меня, но я стараюсь не показывать этого. Я пытаюсь отвлечь Брэя от того, что он хочет протянуть руку через стол и задушить этого идиота. По крайней мере, именно такие волны исходят от него. Судя по взглядам, которые бросает на меня Холли, у нее те же ощущения.

Я скольжу рукой по его бедру. Я все больше и больше начинаю приходить к мысли о том, что вся эта история — парень/девушка — мне нравится. Если Брэй мой парень, значит, я могу касаться его сколько угодно и где угодно, и это очень соблазнительно. Иметь доступ к его телу двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю — какой-то девушке сильно повезет. О, подождите! Я и есть та самая девушка. Мне уже повезло.

Моя рука продолжает двигаться вверх по его бедру, пока не достигает самой верхней точки внутренней части бедра. Он сдвигается со своего места. Моя рука продолжает медленно искать младшего. Наконец, я достигаю цели и провожу рукой по его промежности. Прикосновения легкие, едва ощутимые. Я чувствую, как его член твердеет под моими пальцами.

Брэй наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Ты играешь с огнем, детка.

Я улыбаюсь ему в ответ, провоцируя испытать меня. По крайней мере, моя техника отвлечения сработала. Не похоже, что он готов перепрыгнуть стол.

Свободной рукой я поднимаю свой бокал с вином и набираю полный рот. Не успеваю я проглотить, как пальцы Брэя вонзаются в меня. От неожиданности я задыхаюсь. Вино выплескивается из моего рта, пролетая через весь стол и попадая на рубашку парня.

Я все еще прихожу в себя, пальцы Брэя по-прежнему зарыты в моей киске, когда спутник Холли отодвигает свой стул и вскакивает.

— Какого хрена? Ты что, гребаная идиотка? — кричит он в мою сторону.

Так же быстро, как эти пальцы оказались внутри меня, они были вырваны, когда Брэй перепрыгнул через стол. Буквально, как чертов ниндзя, перепрыгнул через стол. Все произошло так быстро. Я даже не успела оправиться от приступа удушья, а Брэй уже держит спутника Холли за горло.

Отсюда я вижу, как вибрирует его тело. Холли обходит стол и встает рядом со мной; она плохо переносит конфронтацию и насилие.

— С кем, бл*дь, ты так разговариваешь, ублюдок? — Брэй рычит ему в лицо. Он не дает ему времени на ответ, если тот вообще мог бы ответить. Парень неподвижен, застыл, как олень, попавший в свет фар. — Я скажу тебе с кем, с моей гребаной девушкой, моей королевой, вот кем. Никто с ней так не разговаривает и остается невредимым.

Глаза Холли расширяются, когда он произносит эти слова. Девушка? Королева? Я пожимаю плечами в ответ, потому что, честно говоря, как на это реагировать? Думаю, этот ярлык моего парня определенно пришелся по вкусу его самолюбию.

— Ах, детка, тебе нужно сбавить обороты, — я включаю свой приторно-сладкий голос и обхожу стол. Приятно, что Брэй поспешил заступиться за меня, но я уже очень давно сама заступаюсь за себя и не собираюсь останавливаться только потому, что Брэй теперь рядом.

Я протискиваюсь между двумя мужчинами и встаю лицом к Брэю. Он смотрит на мои руки, сложенные на груди, и на его лице появляется растерянность, затем он переводит взгляд на меня.

— Брэй, мне нужно, чтобы ты отпустил этого придурка, пожалуйста.

Он отпускает его, но не отводит взгляда от парня. Он обхватывает меня правой рукой за талию и поворачивается, чтобы увести.

— Подожди секунду, мне нужно сделать одну вещь, — мило говорю я ему. Он отпускает меня. Я поворачиваюсь, подхожу к этому придурку и, не говоря ни слова, поднимаю колено, чтобы встретиться с его яйцами. Парень падает на землю, выкрикивая проклятия.

— Ладно, теперь я готова, — говорю я Брэю и прохожу мимо него к Холли, которая все еще стоит по другую сторону стола с широко раскрытыми глазами. Я беру ее за руку, подхватываю обе наши сумочки и иду к выходу. Я ожидаю, что Брэй идет за нами, но когда я выхожу на улицу, его там нет.

— Что это было, Рай? — спрашивает Холли.

— Твой кавалер повел себя как придурок.

— Нет, я не об этом. Тут мне все ясно. Что ты сделала с Брэем?

— Что ты имеешь в виду? Я ничего не делала, — я пожимаю плечами.

— Рай, ты очень нравишься этому парню, ну, типа, очень-очень нравишься, — она использует воздушные кавычки на слове «нравишься».

— Я знаю, — улыбаюсь. Потому что я ему действительно нравлюсь. И сейчас он мне нравится больше, чем я готова признаться.

— Рай, он думает, что ты его девушка. Ты не можешь играть с ним. Он теперь практически семья Алиссы, — я понимаю, к чему она клонит. Я сама виновата, что моя сестра-близнец считает меня неспособной на нормальные отношения. Но я собираюсь дать этому парню реальный, горячий шанс.

Только не хочу это афишировать.

— Я не шучу, Холл. Мы договорились попробовать все эти эксклюзивные свидания. Брэй хочет стать парнем впервые в жизни, и он очень старается, вот и все. Но мы держим это в секрете. Ты пока никому не можешь рассказать. Я еще не готова к этому.

Она кивает. Я знаю, что могу ей доверять, она единственный человек, кроме мамы и папы, которому я доверяю во всем.

— Конечно, я никому не скажу, — затем по ее лицу расплывается огромная ухмылка.

— Чему, черт возьми, ты так радуешься? — спрашиваю я.

— Ну, знаешь, просто тому, что у тебя наконец-то появился постоянный парень. Честно говоря, я никогда не думала, что доживу до этого дня. Брэй, ты встречаешься с Брэем, Рай. Ты видела его? — Холли вздергивает брови вверх-вниз.

Я смеюсь.

— Да, я видела его. Всего его. И позволь мне сказать тебе, если это тот комплект, которым будет оснащен мой будущий муж, то я не против, — говорю я ей.

— Подожди, твой будущий муж? О Боже, пожалуйста, скажи мне, что ты не беременна, Райли Лили! — Отлично! Прорезался голос учительницы.

Именно в этот момент Брэй решает догнать нас. Может ли мне везти еще меньше?

— Я уверен, что мои мальчики хорошо плавают, детка. Как же иначе, — он проводит руками вверх и вниз по своему телу, и я слежу за их движениями, — но они не настолько хороши, чтобы прорваться сквозь латекс.

Он обращается к Холли:

— Она на сто процентов не залетела, Холли.

— Подожди, с чего ты взял, что ты единственный парень, который приласкал мою киску за последние несколько недель? — спрашиваю я его. Это так, но он об этом не знает.

Челюсть Брэя сжимается и разжимается, глаза прищуриваются. О, он в бешенстве. Мне приходится очень постараться, чтобы сохранить покерфейс и не рассмеяться над его реакцией. Затем так же быстро, как он разозлился, появляется его наглая ухмылка.

— Я знаю, что у тебя никого не было. Любой другой член меркнет по сравнению со мной. Мы с тобой оба это знаем, детка, — в конце он подмигивает для пущей убедительности.

Я пожимаю плечами.

— Бывало и лучше, — я делаю скучающий вид.

— Вызов принят, — говорит он и поворачивается к Холли. — Холли, тебя подвезти домой?

— Нет, ни в коем случае. Я не могу придумать ничего хуже, чем застрять в машине с вами, голубки. Увидимся завтра, Рай, — Холли обнимает меня. — Пока, Брэй, удачи, — говорит она, направляясь к своей машине.

Брэй хватает меня за руку и ведет к своей машине.

— Нас с тобой ждет чертовски интересная ночь, детка. Ты усомнилась в моей мужественности — младший был очень обижен. Я собираюсь провести всю ночь, стирая память о любом другом члене.

Точно, я оскорбила его член, я поняла.

— Ха, тогда тебе стоит запастись энергетическими напитками, зайка.

Когда он собирается ответить, его телефон начинает играть «Hey Brother» от Avicii.

— Извини, это Зак. Я должен ответить, — говорит он и отвечает на звонок, одновременно открывая мою дверь. — Да? — так он отвечает на звонок, и больше я ничего не слышу. Он завершает разговор прежде, чем обойти машину. — Нам нужно заехать в клуб. Зак сегодня не может, так что мне нужно ему помочь. Я могу подбросить тебя ко мне домой или ты хочешь поехать со мной? — спрашивает он. От моего внимания не ускользнуло, что подбросить меня до моего дома — не вариант.

— Поехали в клуб. Мне есть, чем там заняться.

К тому времени, как мы добираемся до клуба, у меня уже целый список текстовых сообщений с поручениями от Зака. Судя по всему, он не собирается появляться несколько дней, и мне нужно убедиться, что Брэй не сожжет это место дотла.

— Зак часто берет отгулы? — спрашиваю я Брэя.

— Он никогда не делал этого раньше. А что?

— Лисса, должно быть, в худшем состоянии, чем я предполагала. Раз Зак остается с ней дома. Я должна ей позвонить.

— Я был у Зака прошлой ночью. Алисса еще не выходила из их спальни. Я думаю, может, просто дать им немного времени. Зак все равно сейчас никого к ней не подпустит.

— Забавно, что ты думаешь, будто он сможет помешать мне увидеть ее, — я смеюсь.

— Шшш, я не хочу, чтобы меня здесь поймали, Брэй, — шепчу я.

Последние несколько часов мы провели в клубе, каждый занимаясь своими делами. В итоге мы вернулись в комнату Брэя в квартире Зака. Он сказал что-то о том, что ему нужно остаться здесь, чтобы быть рядом, если он понадобится Заку. Вниз упало еще несколько этих чертовых кирпичей моей тщательно выстроенной брони вокруг сердца. Он, наверное, один из самых преданных людей, которых я встречала. Нет ничего, что он не сделал бы для своих брата и сестры. Впрочем, все трое Уильямсонов такие; они очень сплоченная команда. Не поймите меня превратно, я тоже готова на все ради Холли. Я просто постепенно открываю для себя, что в Брэе есть гораздо больше, чем его самоуверенность и привлекательная внешность, гораздо больше. Я не уверена, что мое сердце сможет с этим справиться. Чем больше времени я провожу с ним, тем больше мне нравится этот ярлык моего парня на нем.

— Детка, нас никто не услышит, поверь мне. А если и услышат, ты действительно думаешь, что они ворвутся сюда? — спрашивает он, расстегивая молнию на боку моего платья.

— Ты знаком со своим братом, Брэй? Конечно, он бы ворвался сюда.

— Да, скорее всего. Так что тебе придется вести себя тихо. Думаешь, сможешь не кричать, детка?

Я не уверена, что смогу. Мое тело уже пылает, а он пока только снимает с меня платье. Брэй медленно тянет платье вверх по моему телу.

— Подними, — приказывает он. Я поднимаю руки над головой, и платье следует за ними.

Брэй опускает платье на пол и отступает назад. Его глаза блуждают по моему телу вверх и вниз, медленно, очень медленно. По моей коже бегут мурашки: он даже не прикасается ко мне, а мое тело реагирует на него, для него.

— Черт возьми, детка. На тебе совсем ничего не было под этим платьем? Всю ночь? И я узнаю об этом только сейчас? В следующий раз мне придется проверять, что у тебя под одеждой, прежде чем мы выйдем из дома, — он качает головой.

— На мне было платье, Брэй, я не была голой всю ночь.

— Детка, меня не волнует, что на тебе не было нижнего белья — ты можешь носить все, что хочешь. Мне жаль любого ублюдка, который подумает, что может извлечь выгоду из твоего выбора одежды. Я без колебаний сделаю так, что все узнают, что ты моя, что именно со мной ты спишь в постели. И что именно я могу делать с твоим телом восхитительные вещи.

Он медленно приближается ко мне, проводя кончиками пальцев по внутренней стороне моей руки. Он все еще одет, а я полностью обнажена. В этом есть что-то очень эротичное. Но сейчас мне нужно не это, а его тело. Я запускаю руки под его рубашку, закрываю глаза и погружаюсь в осязание его кожи — теплой и твердой. Я провожу руками по кубикам его пресса, молча считая их, пока мои руки поднимаются к его груди.

— Эта рубашка должна исчезнуть прямо сейчас, — говорю я ему, опуская руки к его талии.

— Да, мэм, — говорит он, отступая назад и стягивая рубашку через голову. Почему это движение так чертовски сексуально, я понятия не имею. Но это так, его бицепсы вздуваются от движений. Ммм, я хочу облизать его со всех сторон. Мысль о том, что я лизну его, и он станет моим³, приходит на ум, и я слегка смеюсь.

— Не то чтобы мне не нравилось слышать твой смех, детка, потому что мне нравится. Но это не та реакция, на которую я рассчитывал, когда начал раздеваться перед тобой.

— О, а какую реакцию ты бы предпочел?

— «О Боже, Брэй, твое тело такое рельефное. Мне не терпится наброситься и трахнуть тебя», или «Вау, Брэй, ты самый сексуальный мужчина, которого я когда-либо видела». Что-то в этом роде вполне бы подошло.

— Честно говоря, моей первой мыслью было, что я хочу облизать тебя всего, а потом я подумала: я лизну его, и он будет моим. Мы с Холли обычно дрались из-за последнего печенья, леденца или чего-нибудь еще, и тот, кто лизал его первым, оставлял себе. Так что я хочу облизать тебя первой, чтобы ты остался у меня, — я захлопываю рот, не в силах поверить, что только что сказала ему, что хочу оставить его себе.

Брэй берет меня за шею, приближает свои губы к моим и говорит:

— Ну, я уже вылизал тебя, детка, так что ты моя. И я планирую вылизывать тебя еще много раз.

Я не успеваю ответить, как его губы оказываются на моих. Его язык проникает в мой рот, и я с жадностью принимаю его. Я хочу все, абсолютно все, что он может дать.

Мне нужно больше. Я взбираюсь на его тело, буквально запрыгиваю и обхватываю ногами его талию. Он не теряет ни секунды, кладет руки мне на задницу и прижимает к себе — шершавая джинсовая ткань на моем теле вызывает дрожь. Я набрасываюсь на его рот и притягиваю его голову так близко, как только могу. Как бы сильно я ни тянула и ни толкала себя в него, я просто не могу слиться с ним так, как мне это нужно.

— Черт, — стону я. Я хочу большего. Я не знаю, чего я хочу или что мне нужно в данный момент. Я просто знаю, что хочу больше его.

— Черт, детка, если ты будешь продолжать так тереться о меня, я кончу в штаны, как гребаный подросток.

— Мне все равно. Мне нужно больше, Брэй, — признаюсь я.

В следующее мгновение я уже лечу по воздуху и приземляюсь на матрас. Брэй ухмыляется, стоя около края кровати и глядя на меня сверху. Он расстегивает пряжку своего ремня.

— Насколько больше, Райли? Скажи мне, чего именно ты хочешь.

Он расстегивает джинсы и тянет молнию вниз. Я так отвлеклась на то, что он делает, и на мысли о том, что находится под джинсами, что забыла, о чем был вопрос.

— Скажи мне, Райли. Чего. Ты. Хочешь? — требует он.

Я облизываю губы, жаждая ощутить его вкус.

— Я хочу, чтобы ты исполнил все мои фантазии, Брэй. Я хочу всего.

Брэй наклоняет ко мне голову и некоторое время молча размышляет, прежде чем наконец заговорить.

— Ты доверяешь мне? — спрашивает он.

— Своим телом — да. Сердцем — нет, — честно отвечаю я.

Он кивает и ухмыляется.

— Над твоим сердцем мы поработаем в другой раз, потому что я его добьюсь. Я всегда побеждаю.

Брэй вынимает ремень из петли джинсов и держит его в правой руке, свесив набок. Сейчас он образец совершенства. Без рубашки, все эти загорелые, подтянутые мышцы на виду. Татуировки бегут вверх и вниз по его рукам и груди. На одной стороне его груди есть надпись. Я не настолько близко, чтобы понять, что там написано, но планирую обвести эту надпись языком как можно скорее. Его джинсы расстегнуты и висят свободно, под ними черные трусы, а кончик члена выглядывает из-под них — блестящий металл сверкает, умоляя прикоснуться к нему. Его голос прорывается сквозь мои мысли.

— Ты сделаешь все, что я скажу, Райли? — его вопрос повергает меня в смятение; это не то, чего я ожидала. Должно быть, он видит мое замешательство и быстро добавляет: — В спальне, прямо здесь и сейчас, ты будешь делать все, что я тебе скажу?

Я тут же отвечаю:

— Да, — кивая, может быть, даже слишком охотно.

Брэй ухмыляется, но затем черты его лица становятся жестче. В его глазах что-то мерцает.

— Хорошо, тогда на пол. На колени, живо!

Глава двенадцатая

Брэй

— На пол. На колени, живо! — требую я. Я наблюдаю, как ее тело заметно содрогается от этой команды. Затем, как хорошая послушная девочка, она встает, двигается к краю кровати и спускается вниз, садясь прямо передо мной на колени.

Жаль, что у меня нет фотоаппарата, потому что вот это — момент, требующий запечатлеть его на фотографии. Чертова красота, какой вы еще никогда не видели. Ее бледная кожа порозовела и покрылась мурашками. Ее полные груди вздымаются и опускаются, когда она тяжело дышит. Ее рыжие волосы в беспорядке рассыпались по спине. Ее зеленые глаза смотрят на меня со смесью возбуждения и желания.

— Руки за спину, — приказываю я.

Она немедленно повинуется. Не думаю, что она понимает, насколько сильно хочет подчиниться мне. Я не фанат игр в спальне. Я баловался с игрушками, связыванием и т. д., но обычно это просто ночь, когда можно потеряться в красивой женщине и расслабиться. С Райли все по-другому. Я хочу поглотить ее. Я хочу быть всем ее миром. Я хочу, чтобы она сходила с ума от потребности во мне.

Подхожу к ней сзади и беру за оба запястья. Наклонившись, я шепчу ей на ухо:

— Хорошая девочка. — Обматываю ремень вокруг ее запястий и затягиваю его, чтобы убедиться, что они надежно зафиксированы. В ближайшее время она от него не освободится.

Я провожу вверх по ее рукам и вниз по передней части плеч, пока мои ладони, наконец, не оказываются на ее груди. Наполнив их великолепной мягкостью, я пощипываю ее соски. Ее спина выгибается, когда она вдавливает свои груди в мои ладони. Из ее рта вырываются слабые стоны.

— Тебе нужно вести себя тихо, Райли. Ты же не хочешь, чтобы кто-нибудь вошел и застал тебя в таком положении?

Она молчит, но качает головой в знак отрицания. Откинув ее волосы на одну сторону, я наклоняюсь к ее шее и вдыхаю. Я не могу насытиться ее запахом: она пахнет чертовски вкусной смесью фруктовых ароматов. Я прикусываю ее шею, а затем зализываю след от укуса, чтобы успокоить боль.

Она такая охренительно отзывчивая, и то, как она изгибает шею, позволяет мне получить больше доступа к ее нежной коже. Перемещаю левую руку вниз по гладкой коже ее живота. Не останавливаюсь, пока не достигаю своей цели. Используя средний палец, я провожу им по губам ее киски. Она влажная, даже не просто влажная, она, бл*дь, мокрая насквозь.

— А-а-а, о Боже, — кричит она, пока я легкими движениями провожу по ее губам и обвожу клитор. Через каждые несколько движений я позволяю пальцу коснуться ее входа. Когда она пытается насадить бедра на мой палец, я отстраняюсь.

— Ты такая мокрая, детка. Мне чертовски нравится, как твое тело реагирует на мои прикосновения, — я продолжаю гладить ее киску еще несколько минут, одновременно покусывая ее шею и пощипывая сосок. Мои прикосновения легкие и дразнящие. Я знаю, что она медленно приближается к оргазму. Я чувствую, как ее тело начинает напрягаться и дрожать. — Ты хочешь кончить, Райли? — спрашиваю я.

— О Боже, да, Брэй. Не смей останавливайся.

— Я и не собирался, детка. Насколько сильно ты хочешь кончить прямо сейчас?

— Я хочу этого больше, чем ты можешь себе представить, — стонет она.

Я ухмыляюсь, мне не нужно представлять. Я наблюдаю за шоу с первого ряда.

— Умоляй, — говорю я ей.

— Что? — она поворачивает голову и смотрит на меня в замешательстве.

— Я сказал — умоляй. Ты хочешь кончить? Умоляй меня сделать так, чтобы ты кончила, — мой тон не оставляет места для споров.

— Я не умоляю тебя, — заявляет она. Я убираю палец с ее киски и провожу им по внутренней стороне ее бедра.

— Если хочешь кончить, умоляй, — напоминаю я ей.

Она выгибает бедра, снова пытаясь потереться о мой палец. Ничего не выходит. Я хочу услышать, как она умоляет меня; я хочу, чтобы она нуждалась во мне, а потом я хочу доставить ей удовольствие и доказать, что с этого момента именно я буду давать ей все, что ей нужно.

— О Боже. Пожалуйста, — выплевывает она.

Я снова ухмыляюсь. Я знал, что она не сможет продержаться долго.

— Что, пожалуйста, детка? Что тебе нужно? — я останавливаю свои движения, держа палец в миллиметрах от ее клитора.

— Ах, Боже, Брэй. Заставь меня кончить сейчас же, черт возьми! — кричит она.

Так громко для той, кого я просил быть тихой.

— Хорошая девочка, — шепчу я ей на ухо, прежде чем прикусить сладкую точку на ее шее прямо за ухом. Я тяну и щиплю ее за сосок, пока ввожу два пальца в ее влажную, теплую киску. — Ммм, мне чертовски нравится ласкать твою киску. Я мог бы держать свои пальцы здесь двадцать четыре на семь, — большим пальцем я обвожу ее клитор, оказывая на него нужное давление, на которое, как я уже понял, она реагирует. — Я хочу, чтобы ты намочила мою руку своими соками, Райли. Кончай, сейчас же, — совпадение это или нет, я не знаю, но ее тело повинуется. Она выкрикивает мое имя, ее тело бьется в конвульсиях, киска душит мои пальцы, и она сильнее вдавливает свой клитор в мой большой палец. Это прекрасное зрелище — наблюдать, как она испытывает оргазм. — Чертовски идеально, — говорю я ей, когда ее тело приходит в себя. Я убираю пальцы и подношу их к ее губам. — Оближи их.

Я жду, что она отпрянет или замешкается — но она не делает ни того ни другого. Она всасывает пальцы между губами, проводя по ним языком. Черт, она сосет мои пальцы, как будто это мой член.

— Видишь, как ты чертовски хороша на вкус? Мне не терпится вылизать твою киску дочиста, прежде чем я снова сделаю ее мокрой и грязной.

Встав, она замирает, пока я убеждаюсь, что она держит равновесие, прежде чем я обойду ее спереди. Она смотрит на меня, на ее лице написано удовлетворение.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, желая убедиться, что она готова продолжить нашу игру.

— Угу, — отвечает она с улыбкой и кивает.

— Хочешь продолжить?

— Абсолютно, — соглашается она.

Получив ее согласие, я снимаю туфли и одним махом стягиваю с себя джинсы и трусы. Младший подпрыгивает, освобождаясь, и указывает в сторону женщины, которая полностью завладела его вниманием.

Погладив несколько раз свой член, я подхожу к ней ближе.

— Черт, — бормочу я, глядя, как она облизывает свои полные, пухлые губы. Я хочу, чтобы эти губы обхватили мой член. — Я хочу засунуть свой член тебе в горло. Я хочу почувствовать заднюю стенку твоего горла, когда ты будешь его глотать.

Она кивает мне, давая понять, что согласна с этой идеей. Однако мне понадобится нечто большее, чем просто жест; я хочу услышать чертовы слова.

— Скажи мне, Райли, ты хочешь, чтобы мой член был в твоем горле? — спрашиваю я.

Она кивает вверх-вниз.

— Мне нужно, чтобы ты использовала слова, Райли. Скажи мне, насколько сильно ты хочешь, чтобы я засунул свой член тебе в глотку?

— Черт возьми, Брэй. Я хочу, чтобы твой член был у меня во рту, сейчас же. Пожалуйста, — она добавляет «пожалуйста» в конце, как бы невзначай.

Я улыбаюсь.

— Думал, ты никогда не попросишь, — говорю я ей, прижимая свой член к ее губам. Райли высовывает язык, облизывает кончик и проводит им вокруг пирсинга. Одно лишь легкое прикосновение ее языка вызывает во мне вспышки удовольствия. Мне приходится заставлять себя не засунуть член прямо ей в горло.

Вводя свой член в ее рот медленно, дюйм за дюймом, я понимаю, что это и есть рай. Теплый, влажный, гостеприимный рот Райли. Мои попытки расслабиться сходят на нет, когда она всасывает и скользит своим ртом по всему моему стволу.

— Черт, Райли, черт! — стону я, когда она заглатывает мой член. Что это за колдовство? Я выскользнул обратно и снова вошел в нее, удерживая ее голову, чтобы она оставалась неподвижной, постепенно наращивая темп. Черт, если я буду продолжать в том же духе, то кончу ей в горло, а я этого не хочу. Во всяком случае, не в этот раз.

Я замедляю движения и вынимаю член из ее рта. Ее губы набухли и манят, желая принять еще больше моего члена.

— Бл*дь, детка, твой рот — опасное оружие, — говорю я ей, поднимая ее и укладывая на край кровати лицом вниз.

Она поворачивает голову, чтобы оглянуться через плечо, и улыбается мне.

— Не за что.

Встав между ее ног, я раздвигаю их ступнями. Опускаюсь на колени позади нее, приближаясь лицом к ее киске. Я знаю, что должен немного потянуть с этим, но я чертовски хочу попробовать ее на вкус. Медленно провожу языком от передней части ее киски до задней.

— Ммм, ты самое вкусное, что я когда-либо пробовал.

Ее тело извивается, я держу палец прямо у входа в ее киску, а большим пальцем надавливаю на бутон ее попки. Проводя языком по ее клитору, я держу пальцы неподвижно, просто оказывая давление. Райли толкается в мою руку, усиливая давление на две ее дырочки, а я продолжаю пытку ее клитора.

Ее соки стекают по моей руке — она, бл*дь, вся течет.

— Пожалуйста, Брэй, мне нужно больше. Дай мне больше, пожалуйста, — теперь она умоляет по собственной воле. Мне чертовски нравится слушать, как она умоляет меня.

Встав, я поднимаю джинсы, достаю бумажник и вынимаю презерватив.

— Не волнуйся, детка. Я дам тебе все, что только тебе может понадобиться, — говорю я ей, раскатывая презерватив.

Поднеся член к ее входу, я жду, прежде чем ввести его.

— Эта твоя дружелюбная киска будет хорошо себя вести с младшим, Райли? — спрашиваю я со смехом, не дожидаясь ее ответа, прежде чем ворваться в нее. Я замираю, когда мой член полностью входит в нее. — Трахни меня, — хриплю я, — ты такая чертовски тугая, детка. Как будто твоя киска пытается задушить младшего.

Я делаю движение, медленно выходя и давая ее внутренним стенкам время привыкнуть к проникновению. Входя в нее снова, я хватаюсь за ее бедра.

— Держись крепче, детка, это будет быстро и грубо, — предупреждаю я, затем ускоряю темп и вбиваюсь в нее сзади так сильно и быстро, как только могу. Ее стоны — музыка для моих ушей, побуждающая меня двигаться сильнее и быстрее. — Черт, я сейчас кончу. Мне нужно, чтобы ты была со мной, детка, — говорю я ей. Протянув руку, я нахожу ее клитор и сильно стимулирую его, поглаживая, щипая и кружа.

— О Боже, Брэй. Я… — она не успевает закончить фразу, ее тело натягивается как струна, по нему пробегает дрожь. Ее киска становится еще туже, если это возможно, пульсируя и сжимая мой член, когда я кончаю вместе с ней.

Я двигаюсь еще несколько раз.

— Бл*дь, Райли.

Я теряю дар речи. Я почти падаю на нее, но успеваю поймать себя и перекатиться на кровать рядом с ней. Повернувшись ко мне лицом, она говорит:

— Это было… вау. Просто вау.

— Да, согласен, — отвечаю я, развязывая ремень на ее руках, потирая оба запястья и осматривая их на предмет глубоких следов. Ремень немного повредил ей кожу, но ничего такого, что не смогли бы исправить крем с арникой и несколько браслетов.

Я поднимаю ее на руки и кладу под одеяло, а затем устраиваюсь рядом с ней, прежде чем заключить ее в свои объятия. Целуя ее в лоб, я признаюсь:

— Мне чертовски нравится быть твоим парнем, Райли. Кажется, я уже освоил это амплуа.

— Мне нравится, что ты мой тайный парень, Брэй. С чего ты взял, что овладел искусством быть парнем за… ну не знаю, сколько там прошло? Пять часов?

Я игнорирую часть про «тайного», скрывающую мою задницу. Вокруг нет ни одного человека, от которого я хотел бы держать в тайне свой новообретенный статус.

— Ну вот, ты у меня в постели, полностью удовлетворенная после того, как тебя хорошенько трахнули. Теперь я собираюсь провести ночь, обнимая тебя и прижимая к себе так сильно, как только смогу, и не только для того, чтобы ты не смогла улизнуть от меня. Нет, я буду прижиматься к тебе, потому что я действительно хочу быть как можно ближе.

— Ммм, я и не собиралась ускользать, — говорит она зевая.

— Спи, детка. Я все еще буду обнимать тебя, когда ты проснешься, — я целую ее в лоб и устраиваюсь рядом с ней, вдыхая ее сладкий фруктовый аромат.

У меня будет одна из самых лучших ночей в моей жизни.

Я в спортзале, жму штангу в пять утра, когда заходит Зак и выключает музыку. Обычно я ее включаю, когда тренируюсь. Зак сделал звукоизоляцию в зале, когда ему надоело слышать, как я тренируюсь в неурочное время. Иногда, когда я был моложе, я проводил всю ночь тренируясь, просто чтобы выплеснуть накопившуюся энергию, которая то и дело накатывала на меня.

— Твой дом сгорел? — спрашивает он.

— Нет, — отвечаю я и продолжаю выполнять свои повторы.

— Тогда какого хрена ты делаешь здесь так рано? — он пытается изобразить, что это дерьмово, что я здесь. Но он не злится — я знаю, что он никогда не бывает против моего присутствия.

— Я хотел воспользоваться твоим спортзалом, поэтому остался здесь прошлой ночью, — вру я.

— Херня, в твоем собственном доме тренажерный зал намного лучше.

— Да, но я устал после работы в твоем клубе прошлой ночью и не хотел ехать домой, — я опускаю штангу.

Зак ничего не говорит, просто смотрит на меня своими жуткими всезнающими глазами.

— Ладно, я остался, потому что волновался за тебя и Алиссу, ясно? Теперь ты счастлив, ублюдок? Как она? — мое признание превращает его жуткий взгляд в оценивающий.

— Она напугана. Я попросил ее взять двухнедельный отпуск на работе. Мы останемся дома до окончания праздников. Думаю, самое безопасное место для нее сейчас — здесь.

— Хорошая идея. Я могу что-нибудь сделать? — спрашиваю я.

— Да, найди мне эту гребаную суку. В остальном — постарайся не спалить мой клуб дотла.

— Я сделаю все возможное, чтобы сохранить клуб в первозданном виде, как хорошо отлаженную машину, — я салютую ему в спину, пока он направляется к двери. Перед тем как открыть ее, он оборачивается ко мне.

— О, и Брэй?

— Да?

— В следующий раз, когда приведешь Райли домой, учти, что стены твоей спальни не звуконепроницаемые, как эти.

— О, я знаю, — я ухмыляюсь.

Зак качает головой.

— Я не буду защищать тебя от Алиссы, если ты причинишь боль ее подруге, Брэйдон.

Вот дерьмо, он использовал полное имя. На самом деле я немного боюсь того, как далеко он зайдет, чтобы помочь ей кастрировать меня, если она попросит. Скорее всего, он сделает это сам, ублюдок.

— Я не планирую причинять ей боль. Я хочу ее удержать, — говорю я ему.

— Конечно, это не одно и то же. Бедная девочка, если она застряла с твоей сумасшедшей гребаной задницей.

— Что я могу сказать? Все девочки хотят быть со мной, а мальчики — хотят быть мной, — я пожимаю плечами, вытирая полотенцем пот с лица.

Глава тринадцатая

Райли

Последние три недели мы с Брэем пытались скрывать то, что все свободное время проводим вместе. Тот факт, что он подменял Зака в клубе, очень помогал — мы находили всевозможные шкафы и кабинеты, чтобы лучше узнать друг друга.

Однажды он даже подхватил меня на руки, перекинул через плечо и потащил в подвал. Скажем так, из трех раундов, которые я провела с Брэем на ринге, мы оба вышли победителями. У этого человека такая выносливость, какой я еще никогда не встречала. Честно говоря, я не знаю, как ему это удается. Я знаю, что он проводит все утро, тренируясь в зале Зака. Потом он приходит в клуб, работает и все равно находит время, чтобы трахать меня до потери сознания каждый день.

Мне также удается избежать неловких встреч, когда я тайком вхожу и выхожу из квартиры Зака каждый вечер и утро. Я опасалась, что Зак более наблюдателен и поймает меня, но, видимо, он настолько сосредоточен на Алиссе, что не замечает того, что происходит вокруг.

За те пару дней на Рождество, когда я не была с Брэем, у меня было не меньше дюжины сообщений и звонков от него, не говоря уже о ночных видеозвонках. Он даже умудрялся возбуждать меня по телефону — ну, конечно, это мои руки и вибратор делали большую часть, — но именно его голос и грязные слова, которые он говорил, каждый раз доводили меня до оргазма.

Сейчас канун Нового года, самая напряженная ночь в клубе, которую я когда-либо видела. Я на взводе, и беспокойство сковывает мое тело. Сегодня вечером Брэй дерется; это первый бой, который мне придется смотреть с тех пор, как он стал моим парнем. Я разрываюсь между тем, как отношусь к этому. С одной стороны, он чертовски горяч, а с другой — я не хочу, чтобы он пострадал.

Его уверенная задница заверила меня в том, что он выиграет этот бой. Я сомневаюсь не в его способностях. В некоторые из тех ночей, которые я проводила в своей постели одна, я, возможно, тратила гораздо больше времени, чем нужно, на просмотр видеозаписей его боев на YouTube. Меня беспокоит то, что это нелегальные, подпольные бои. Как ему удается так долго не попадать в тюрьму, я понятия не имею.

Я не поделилась с ним своими опасениями, что однажды его заберут. Я пытаюсь отогнать эти мысли и сосредоточиться на настоящем. Вот, например, сейчас я сижу в своем кабинете и смотрю на чертову коробку пончиков.

Кто, черт возьми, посылает коробку пончиков? Брэй Уильямсон, вот кто. Джеймс, единственный парень в этом клубе, который не бежит в другую сторону, когда видит меня. Джеймс, бармен, который уже на полпути к получению статуса лучшего друга. Этот Джеймс, которого тоже скоро вышвырнут из моего кабинета, сейчас сидит на моем столе и хохочет во весь голос, надкусывая огромный пончик, покрытый розовой глазурью и посыпкой.

Он также держит перед собой карточку, прилагающуюся к пончикам, и издевается надо мной, читая ее вслух, не отрываясь от еды.

— Надеюсь, они такие же сладкие на вкус, как и ты. Теперь можешь есть свои сладости. Я буду есть свои сегодня вечером, — смеется он.

— Заткнись, засранец, или я больше не буду с тобой делиться, — предупреждаю я.

Он смотрит на коробку, потом снова на меня.

— Ты не сможешь съесть все это сама. Тебе нужна моя помощь, дорогуша.

Он прав. Не знаю, о чем думал Брэй. Не может быть, чтобы один человек съел столько пончиков. Это не просто обычные пончики с корицей — нет, это экстравагантные пончики. Они огромные, в форме сердец и кругов; некоторые наполнены джемом, а другие покрыты глазурью всех цветов и посыпкой. У меня слюнки текут при одном только взгляде на эту сладкую вкуснятину.

— Так кто же этот парень, который в последнее время вылизывает твою киску? — спрашивает Джеймс. — Жду не дождусь, когда Брэй узнает, что кто-то победил его в борьбе за банку с печеньем, — смеется он.

Я не успеваю скрыть ухмылку от его комментария. Мы с Брэем на удивление проделали огромную работу, чтобы сохранить наши отношения в тайне. Единственные, кто знает об этом, — моя мама и Холли.

— Не может быть, Райли Рейнольдс! — кричит Джеймс.

— Что? — моя невинная попытка изобразить непонимание на него не действует.

— Не надо! Это гребаный Брэй! В смысле, Брэй Уильямсон. Даже не пытайся мне врать, подружка, — трудно не рассмеяться, когда он направляет на меня свой наполовину съеденный пончик.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

Отрицай, отрицай, отрицай. Я повторяю эту мантру у себя в голове. Я еще не уверена, что готова покинуть тот маленький пузырь, который мы с Брэем создали для себя. Мне нравится, что это только для нас, только друг для друга. Никто больше не вмешивается в то, что происходит в наших отношениях.

Но, может быть, если бы мои друзья знали, что Брэй мой, они бы перестали делать замечания о том, как сильно хотят побаловаться с проколотым огурцом. Когда я говорю о друзьях, я имею в виду Сару — она единственная, кто действительно упоминает об этом. Алисса полностью поглощена Заком. Так и должно быть: этот мужчина обращается с ней, как с чертовой королевой.

Он даже дал мне бесконтрольный доступ к своей маленькой волшебной черной карточке на Рождество. Он хотел купить Лиссе новый гардероб, потому что старый уничтожила эта психопатка Кейтлин, которая преследует и мучает ее. Я бы очень хотела добраться до нее. Я знаю, что Дин отправил команду на поиски, но эта сучка — чертов таракан, прячется в укромных уголках, и мы не можем ее найти.

Брэй испытывает стресс и каждое утро проводит в спортзале гораздо больше времени, чем обычно. Он говорит, это потому, что он готовится к бою. Я несколько раз пробиралась в подвал, чтобы посмотреть, как он тренируется. Потный, практически голый Брэй — чертовски притягательное зрелище. Я слышала, как его тренер говорил ему, что он переусердствует, но Брэй отмахивался и говорил, что это временно.

Он не показывает этого, но Брэй очень беспокоится о своей семье. Именно по этой причине мы пробираемся в квартиру Зака, а не тусуемся в доме Брэя. Брэй хочет быть рядом, на случай, если он понадобится. Он не верит, что Кейтлин не попытается что-то сделать, даже когда Алисса остается в пентхаусе с Заком. Ни один из них не покидал здание в течение нескольких недель.

Сегодня они оба должны вернуться на работу, так что я ожидаю увидеть Зака с минуты на минуту. А это значит, что мне нужно заняться подготовкой и убрать Джеймса и эти пончики подальше от себя.

— Земля вызывает Райли! — Джеймс размахивает новым пончиком, который держит в руках — этот покрыт шоколадной глазурью и белой посыпкой.

— Что?

— Ты была не здесь. Думала о любимом мальчике Брэе?

— Я не сплю с Брэем, — я изо всех сил пытаюсь продолжать отрицать.

— Нет, спишь. Не знаю, почему ты это скрываешь. Если бы я спал с этим парнем, я бы хвастался им налево, направо и в центре перед всеми, кто только может слышать. Я имею в виду, посмотри на него. Он — тот, о ком мечтают. Пожалуйста, ради всего святого, скажи мне, что он так хорош в постели, как я себе представляю?

Ладно, я знаю, что Брэй на сто процентов натурал, но не могу побороть зеленоглазое чудовище, проснувшееся от комментария Джеймса. Он представил, как мой парень занимается сексом.

— Стоп, тебе нужно перестать думать о моем парне в таком ключе, если мы хотим остаться друзьями. Или, по крайней мере, никогда больше не говори мне о своих мыслях, — говорю я ему.

На его лице появляется улыбка, но он совершенно не выглядит испуганным, как я рассчитывала. Мне действительно нужно, чтобы Холли дала мне пару уроков своего учительского голоса.

— Я так и знал! — Джеймс прыгает вверх-вниз, как взволнованный ребенок в рождественское утро. И тут я понимаю, что совершила ошибку. Вот дерьмо! — Подожди, ты сказала «парень». Это больше, чем я думал. Я думал, что вы двое уже пару раз трахались, но я никогда не думал, что ты сделаешь невозможное и присвоишь Брэйдона Уильямсона. Черт возьми, твоя киска, должно быть, выложена золотом или еще каким-нибудь дерьмом.

— Ты закончил? — спрашиваю я, ожидая, пока он успокоится.

— О, зайка, у меня еще столько вопросов.

— Что ж, придется подождать. У меня есть работа, как и у тебя.

— Скажи мне хотя бы одну вещь: дюймы, о чем мы говорим? — Он вытянул руки перед собой, медленно разводя их в стороны, словно измеряя что-то.

— Хочешь знать, какого размера член Брэя? Иди и спроси его сам, извращенец.

— О, я спрашивал, много-много раз. Этот ублюдок никогда не дает мне прямого ответа.

Я встаю и придерживаю для него дверь, ожидая, что он поймет, что ему пора уходить. Это не занимает много времени. Он встает, берет еще два пончика и выходит в коридор.

— Этот разговор еще не закончен, девочка, — говорит он, когда я закрываю за ним дверь.

После часа, проведенного в моем кабинете, половину времени мечтая о Брэе и о том, что я хочу сделать с его телом сегодня вечером, я встаю и спускаю ноги на пол. Сегодня у нас выступает одна из самых горячих групп — Dawn. Они три недели подряд возглавляют австралийский чарт топ-30. Я знала, что они раскрутятся. Я увидела их на YouTube несколько месяцев назад и договорилась с ними на новогодний вечер.

Они выпустили свой сингл четыре недели назад, и он выстрелил. Мне пришлось попросить Дина организовать дополнительную охрану, потому что толпа, которую должна собрать эта группа, превышает ту, которую мы могли бы здесь обслужить. Я открыла продажу билетов на сегодняшний вечер две недели назад. Я рада, что придержала их, потому что с новым статусом лидеров хит-парада я подняла цену на билеты, и они были распроданы в течение часа после появления в открытом доступе.

Когда я спускаюсь в клуб, мимо меня проносятся Зак и Дин. Они не останавливаются, чтобы поговорить, они в ярости. Зак вообще выглядит взбешенным. Интересно, в чем дело на этот раз? И тут меня осеняет: Алисса, с Алиссой что-то не так.

Я бегу следом, чтобы догнать их. Двери лифта закрываются еще до того, как я оказываюсь рядом. Черт. Вытащив телефон, я пытаюсь позвонить Алиссе, но звонок не проходит. Следующей попыткой я звоню Саре. Она берет трубку с первого звонка.

— Райли! О Боже, что-то не так. Алисса пропала, — плачет она в трубку. У меня кровь стынет в венах, пальцы дрожат, и я изо всех сил стараюсь не уронить телефон.

— Что значит пропала?

— Мы должны были встретиться за обедом, но она не пришла, и я позвонила Заку, думая, что он снова монополизирует ее время. Вот только ее с ним не было. Я собиралась поехать в больницу, чтобы найти ее, но Зак посмотрел трекер и сказал, что ее там нет и что он сам ее найдет.

Это нелегко переварить.

— Что значит, он посмотрел трекер? Он что, следит за ней? — я возвращаюсь в свой кабинет, чтобы забрать свои вещи.

— Я точно не знаю; он что-то сказал о ее кольце. О Боже, Райли, что, если Кейтлин действительно добралась до нее? Я чувствую себя такой беспомощной сейчас.

— Зак найдет ее. Если кто и сможет ее найти, так это он, — я не уверена, пытаюсь ли я убедить в этом себя или ее. Одно я знаю точно: Зак сожжет город дотла, чтобы найти Алиссу. Нет ничего, на что бы он не пошел ради нее. — Сара, я должна завершить звонок. Мне нужно найти кого-нибудь, кто сможет подготовить клуб к вечеру, чтобы я могла уехать. Найди Холли. Я заберу вас обеих из вашего дома. Мы поедем ее искать.

— Хорошо.

— Скоро увидимся, — говорю я, прежде чем повесить трубку.

Я набираю номер Брэя. Он отвечает немного дольше, чем Сара.

— Детка, это я или младший, кого из нас ты потеряла? — он слишком весел для человека, который должен заниматься подготовкой к бою. По его словам, это целый день, состоящий из массажа глубоких тканей, растираний и йоги, после чего он уединяется в комнате в наушниках и очищает свой разум на час-другой. Часть с растираниями мне не очень нравится.

Но сейчас он, похоже, ничем этим не занимается; кажется, он в машине.

— Брэй, где ты?

Ему требуется минута, чтобы ответить, что говорит мне о том, что он пытается что-то придумать.

— А-а-а, мне просто нужно было выполнить одно поручение, детка. Я вернусь в клуб раньше, чем ты думаешь.

Выполнить поручение, черт возьми.

— Что, черт возьми, происходит с Алиссой, Брэй? Где она, бл*дь, находится? — требую я.

Он должен что-то знать; он бы не покинул клуб ни по какой причине, кроме чрезвычайной ситуации. Тот факт, что он не хочет мне говорить, еще больше выводит меня из себя.

— Успокойся, детка. Все будет хорошо. Я сейчас еду за Заком и Дином. Зак установил на ней маячок, он точно знает, где она. У Дина есть ребята, которые доберутся до нее быстрее, чем мы, и они уже на пути к ней. Как только я узнаю что-нибудь еще, я дам тебе знать. Обещаю.

— Брэй, где она? Куда ты направляешься? — я хочу точно знать, куда мне нужно попасть. Я выхожу из клуба и уже собираюсь сесть в машину.

— Детка, мне нужно, чтобы ты успокоилась. Ты никуда не поедешь, пока находишься в таком состоянии.

Я смеюсь. Неужели этот идиот думает, что сможет меня остановить?

— Или ты мне скажешь, или я найду другой способ, — говорю я, заводя машину.

— Черт, черт. Райли, пожалуйста, ты не можешь вести машину, пока паникуешь и психуешь. Заглуши машину.

Становится ясно, что он не собирается говорить мне, куда они направляются, поэтому я бросаю трубку.

Я снова набираю номер Сары.

— Они нашли ее? — спрашивает она.

— Они знают, где она, и направляются к ней. Брэй говорит, что у Дина есть несколько парней, которые уже близко и сейчас направляются туда.

— Черт, Райли, эта сука просто сумасшедшая… кто знает, на что она способна.

— Я знаю. Ты связалась с Холли?

— Да, она должна быть здесь примерно через пять минут.

— Хорошо, я буду на месте через пятнадцать. Будь у входа.

— Хорошо, — говорит она, когда я вешаю трубку.

Черт, теперь нужно придумать, как, черт возьми, мы узнаем, куда направляются эти засранцы. Я сдаю задним ходом, когда кто-то стучит в окно со стороны пассажира, заставляя меня подпрыгнуть на своем месте.

— Какого черта, Джеймс? — кричу я ему, когда он открывает дверь и запрыгивает внутрь.

— У меня строгий приказ обеспечить твое прибытие в Гленвейл в целости и сохранности. Приказ непосредственно от Брэя. Я слишком дорожу своей жизнью, чтобы не выполнить этот приказ.

— Гленвейл, какого черта? Это в двух часах езды, Джеймс.

— Я в курсе, так что поехали. Сейчас всего час, так что мы успеем вернуться до того, как в клубе начнется оживление.

— Мне нужно заехать к Саре и забрать ее и Холли, — я поворачиваюсь, мои руки слегка дрожат от страха и гнева. Страха, что с моей подругой что-то случится, и гнева, что я не могу ничего с этим поделать прямо сейчас.

Глава четырнадцатая

Брэй

Я сижу на этом пластиковом больничном стуле уже три часа. Он чертовски неудобный, и, если бы не Райли, прижавшаяся ко мне и перекинувшая свои ноги через мои, я бы, скорее всего, уже вышагивал по комнате ожидания. Мне чертовски трудно оставаться неподвижным, тело так и норовит пошевелиться. Каждый раз, когда мои ноги начинают дрожать, подпрыгивая вверх-вниз, Райли сжимает мою руку и смотрит на меня с беспокойством в глазах.

Я заставляю себя успокоиться. Я не хочу беспокоить ее еще больше, чем уже есть. Она влетела в больницу минут через тридцать после моего приезда. Она, должно быть, нарушила все правила дорожного движения, чтобы добраться сюда так быстро. То, что Джеймс не смотрел мне в глаза, подтверждало, что она ехала чертовски безрассудно. Он должен был следить за тем, чтобы она не наделала глупостей.

Зак уже час сидит там с Алиссой — ублюдок мог бы выйти и сообщить нам всем последние новости, чтобы мы не сидели и не сходили здесь с ума.

Дин уже час не отрывается от своего телефона, переписываясь бог знает с кем. Холли, Сара и Джеймс сидят напротив нас с Райли и смотрят на нашу публичную демонстрацию привязанности. Сара переключается между вопросами — нет, не вопросами, — а допросом нас об этом неожиданном развитии событий, и ходьбой по комнате, проклиная Зака за то, что он до сих пор не вернулся с информацией.

Холли молчит; она всегда была тихой и наблюдающей, ну а сейчас — тем более. Я хочу убедиться, что с ней все в порядке, но знаю, что спрашивать ее о чем-либо на глазах у всех нельзя — она будет делать вид, что все в порядке.

Наклонившись к Райли, я шепчу ей на ухо:

— Детка, я собираюсь пойти выпить кофе. Я возьму с собой Холли.

Райли смотрит на меня в замешательстве, затем переводит взгляд на сестру и кивает.

— Хорошо, — говорит она, освобождая меня.

— Холли, пойдем со мной. Выпьем кофе, — я встаю и разминаю затекшие ноги. Мне действительно нужен хороший массаж, чтобы расслабиться перед сегодняшним боем, если я вообще успею вернуться вовремя. Я не собираюсь покидать эту больницу, пока не узнаю, что с Заком и Алиссой все в порядке.

Холли встает и берет свою сумочку, молча следуя за мной. Видно, что ее что-то беспокоит, и мне это не нравится. Как только мы оказываемся вне пределов слышимости остальных, я говорю ей:

— Кто бы это ни был, назови мне имя, и я разберусь с этим.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает она.

— Я знаю, что ты беспокоишься об Алиссе, но ты сама не своя. Так что, кто бы ни привел тебя в такое настроение, скажи мне.

— Ты даже не знаешь меня, Брэй. Откуда тебе знать, может, я всегда такая?

— Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. С тобой что-то не так. Что случилось? — она такая же упрямая, как и ее сестра, но я настойчив.

— Вообще-то, дело в тебе, — говорит она, и я резко поворачиваю голову в ее сторону.

— А я что, бл*дь, сделал?

— Это из-за вас с Райли. Брэй, у нее не было таких отношений, как у вас, уже больше пяти лет. Она никого не подпускала к себе, потому что боялась, что ей причинят боль. Что произойдет, когда ты больше не захочешь быть в отношениях? Что будет с ней, когда ты разобьешь ей сердце? Или сделаешь какую-нибудь глупость и окажешься в тюрьме или еще где-нибудь?

Вот черт, этого я никак не ожидал. Я понимаю ее беспокойство за Райли, но к черту это. Я не собираюсь отпускать Райли. Если бы я смог убедить ее поехать со мной в Вегас прямо сейчас, я бы сделал ее миссис Брэй Уильямсон.

— Холли, я клянусь, что у меня нет никаких планов расставаться с Райли. Мы вместе.

Холли смотрит на меня с минуту.

— Хорошо, но если ты разобьешь ей сердце, я приду за тобой. Я кажусь тихой, но если ты устроишь какое-нибудь дерьмо с моей сестрой, я превращу твою жизнь в ад.

Я улыбаюсь при мысли о том, что маленькая Холли придет за мной. Не сомневаюсь, что она найдет способ испортить мне жизнь, если захочет. Всегда нужно опасаться тихих.

— Ты можешь приберечь свои угрозы для кого-нибудь другого, милая. Я не собираюсь разбивать ей сердце.

— Ну наконец-то, — восклицает Сара, вскакивая со стула. Я поднимаю глаза и вижу, как в комнату входит очень уставший Зак и смотрит на нее в ответ. Он достаточно умен, чтобы сдержать все, что хочет сказать.

— Она в порядке; пуля задела ее плечо. Вы все можете зайти на минутку, чтобы убедиться в этом, но потом вам придется уйти, — он не оставляет места для споров. Сара, Холли и Джеймс первыми направляются в палату. Зак говорит Дину идти с ними. — Проследи, чтобы они не набросились на нее.

Райли подходит к Заку и заключает его в свои объятия. Он замирает, не зная, что, черт возьми, делать. Он смотрит на меня в поисках помощи, но с этим ему придется справиться самому. Я просто пожимаю плечами. Я нахожусь достаточно близко, чтобы слышать, что она говорит, и это заставляет меня влюбиться в нее еще больше. То, как она заботится обо всех, просто очаровывает.

— Спасибо, что нашел ее. Я очень рада, что твоя властная задница установила маячок на ее кольцо. Я даже не злюсь из-за этого. Не знаю, что бы мы все делали без нее. Ей очень повезло с тобой, но, если ты кому-нибудь скажешь, что я тебе это говорила, я буду отрицать.

Зак возвращает ей объятия и благодарит, когда она отпускает его.

— Я догоню тебя, детка, — я даю ей понять, чтобы она шла вперед без меня. Я хочу убедиться, что с Заком все в порядке.

Я жду, пока Райли выйдет, прежде чем спросить:

— У тебя все хорошо, парень?

Зак проводит руками по волосам.

— Я никогда в жизни не был так напуган.

— Я знаю, но с ней все в порядке, верно? И о Кейтлин позаботились, — я не знаю, что еще сказать. Обычно это он меня подбадривает, а не наоборот.

— Да, спасибо, черт возьми. Но есть кое-что еще.

— Что?

— Алисса беременна, — говорит он с огромной, бл*дь, улыбкой на лице.

Ладно, очевидно, это хорошая новость. Спасибо, бл*дь, им бы не помешало немного радости.

— Поздравляю! Это здорово. Очевидно, что ты рад такому развитию событий, но как себя чувствует Лисса?

— Она в порядке. Когда доктор сказал нам об этом, у меня желудок свело. Она не хотела детей, Брэй. Единственное, что она мне сказала, что не хочет, а я все равно сделал ей ребенка.

Я поднимаю брови. Я не знал, что Лисса не хотела детей.

— Как это понимать? Ты намеренно сделал ее беременной? — спрашиваю я, потрясенный.

Я бы никогда не подумал, что он способен на такое, но он сходит с ума по этой девушке, так что кто знает, на что он способен.

— Нет, бл*дь, я бы никогда так не поступил. Это был несчастный случай. Случайность, от которой мы оба теперь в шоке, — утверждает он.

Да, мой идеальный, все планирующий, никогда не совершающий ошибок брат случайно обрюхатил свою невесту. Я все еще сомневаюсь, что это не было преднамеренным.

— Брэй, да пошел ты. Это произошло случайно. Я ничего не могу с собой поделать. Я теряю рассудок и всякое чувство ответственности, когда она рядом.

Да, это более вероятная история. Она действительно делает его чертовски глупым, но в самом лучшем смысле. Она — лучшее, что с ним случалось.

— Мне абсолютно все равно, как она от тебя залетела, — вру я.

Я бы точно надрал ему задницу, если бы он так поступил с Лиссой.

— Наконец-то я стану дядей. Господи, долго же ты, брат. Я думал, мне исполнится шестьдесят прежде, чем это случится.

— Заткнись, идиот. Пойдем к ней, чтобы я мог выгнать всех этих ублюдков.

Я бью его по голове.

— Какого хрена ты это сделал?

— Одна из них — моя девушка, и как ты о ней говоришь?

Он смеется.

— Твоя девушка? Когда это случилось?

— Несколько недель назад. Мы просто держали это в тайне. Ну, знаешь, встречались тайком, как подростки, — я двигаю бровями вверх-вниз.

— Хотел бы я, чтобы ты, бл*дь, скрывался, когда был подростком, сколько раз мне приходилось вызывать такси для девушек, которых ты оставлял спящими в своей постели. Какого хрена ты начал прятаться сейчас?

— Пожалуйста, ты видел только часть девушек, которых я приводил домой, большинство из них уходили еще до наступления утра. Кроме того, это Райли хотела держать вас на расстоянии, а не я. Я бы кричал на каждом углу, что она моя.

— Да, я понимаю, почему она не хотела, чтобы стало известно, что она встречается с твоей задницей, — смеется этот ублюдок; на что я снова бью его по затылку.

Мы добираемся до комнаты Лиссы. Войдя внутрь, я вижу, как все три девушки нависают над ней, а Дин пытается сказать им, чтобы они отошли. Все его игнорируют. Джеймс, однако, оказывается умнее всех: он стоит на противоположной стороне кровати и совсем не трогает Алиссу.

Я протискиваюсь сквозь троих, фактически отталкивая их с дороги.

— Отойдите, пустите меня, — объявляю я.

— Какого черта, Брэй! — возмущается Сара, а Холли и Райли одаривают меня смертельными взглядами.

— С чего ты взял, что можешь просто ворваться сюда? — спрашивает Райли.

— Я ее любимый зять. Поверь мне, детка, она хочет меня видеть. Правда, Лисса? — я смотрю на нее сверху вниз. Она улыбается, но я вижу в ее глазах боль от пережитого дня.

— Конечно, я хочу тебя видеть, — смеется она.

— Я же говорил! — сообщаю я Райли, которая лишь качает головой.

Я наклоняюсь и целую Алиссу в лоб, а Зак с шумом прочищает горло. Ревнивый ублюдок не выносит, когда кто-то прикасается к ней.

— У тебя все хорошо, милая? — спрашиваю я.

— Теперь да, — улыбается она.

— Хорошо. А теперь тебе что-нибудь нужно, пока твой сварливый жених не выгнал нас всех?

— Нет, все в порядке. Но вам пора идти. Разве тебе не нужно надрать кому-то задницу сегодня вечером?

— Да, нужно, — я смотрю на часы. До боя еще четыре часа, я успею вернуться вовремя.

Позади себя я слышу стон Райли. Но она ничего не говорит. Уверен, что бы это ни было, я узнаю об этом, как только мы останемся наедине.

Наклонившись, я шепчу Лиссе на ухо:

— Спасибо, что сделала меня дядей. Этого ребенка будут любить, как никого другого, я тебе обещаю, — поднимаясь, я вижу, что по ее лицу текут слезы. Черт, это из-за моих слов.

— Черт, Брэй. Я надеру тебе задницу за то, что ты заставил ее плакать, — рычит Зак. Я не успеваю ответить, как Райли и Холли встают между мной и Заком. Они одновременно говорят: — Только тронь его, и я отрежу твои чертовы яйца, Зак.

В комнате наступает полная тишина. Ну, все мужчины в комнате молчат. Сара и Лисса отчаянно пытаются не засмеяться. Я не знаю, почему им смешно — это дерьмо прямо из ужастика «Дети кукурузы». Я ошарашенно смотрю на них. Я не вижу их лиц, так как они стоят лицом к Заку. Но я уверен, что мне и не нужно их видеть. Я знаю, какое выражение лица у них обоих — одинаковое.

Зак смотрит поверх их голов на меня.

— Ну, удачи тебе, приятель, — смеется он.

Я все еще немного шокирован. Не думаю, что за меня когда-либо заступалась девушка, ну, кроме Эллы. И не одна, а двое.

— Ах, детка, — говорю я, притягивая Райли к себе, — я ценю, что ты заступилась за меня, но я могу справиться с ним сам.

Она смеется:

— Брэй, ты выглядишь так, будто увидел призрака.

— Ну, то дерьмо, которое вы двое устроили только что, это чертовски пугающе, ясно? — Райли и Холли смотрят друг на друга и улыбаются; затем они оба поворачиваются ко мне и говорят: — Пугающе? Правда? Боец Брэй боится нас, двух маленьких близнецов?

— Ладно, прекратите. Сейчас же. Это ни хрена не смешно, — я хватаю Райли за руку и тяну ее к двери, пока все остальные в комнате смеются. — Райли, мы уходим, — дойдя до двери, я достаю из кармана ключи и бросаю их Джеймсу. — Убедись, что Холли доберется до дома без единой царапины, а Сара… ну, просто убедись, что она доберется домой? — я смеюсь и уворачиваюсь от бутылки с водой, которую она бросает мне в голову.

Райли останавливается, подбирает бутылку с водой и бросает ее обратно в Сару.

— Не кидай в него всяким дерьмом, Сара, — говорит она, прежде чем выйти. Все в комнате смотрят на меня.

Холли смеется и говорит:

— Парень, у нее с этим все очень плохо, — на это я ухмыляюсь. Мне нравится, что моя девочка вздорная и защищает меня.

Райли молчала почти все два часа, пока мы ехали обратно в клуб. Прежде чем выпустить ее из машины, я должен выяснить, что ее беспокоит.

— Ладно, что случилось? — спрашиваю я.

— Ничего не случилось.

— Что-то не так. Скажи мне. Я не смогу это исправить, если ты мне не скажешь, и мы оба знаем, что я не перестану тебя доставать, пока не выясню в чем дело.

— Я беспокоюсь, вот и все, — говорит она.

— О Лиссе? С ней все будет в порядке, — я пытаюсь ее успокоить.

— Не об Алиссе, о тебе.

— Какого хрена ты беспокоишься обо мне? — спрашиваю я, ошарашенный.

— Ты собираешься драться сегодня вечером, но ты весь день где-то мотался, а не готовился и не выполнял свои предбоевые процедуры. Что, если ты не готов?

— Детка, это не первое мое родео. Поверь мне, я знаю, что делаю.

— Я знаю, что ты умеешь драться, но что, если именно сегодня все пойдет не так? Я просто не хочу, чтобы тебе было больно, вот и все.

Я тяну ее через центральную консоль и усаживаю к себе на колени так, чтобы она лежала на мне.

— Обещаю, что буду осторожен. Я буду сосредоточен. В этом мире нет ничего, что могло бы отнять меня у тебя, хорошо? Я всегда буду бороться за нас, Райли. Мы стоим того, чтобы за нас бороться.

Я нежно покрываю поцелуями ее лицо, и она расслабляется, лежа на мне.

— Я тоже буду бороться за нас, Брэй. Я никому не позволю отнять тебя у меня, — говорит она, прижимаясь своими губами к моим и захватывая все больше и больше моего сердца и души.

Глава пятнадцатая

Райли

Я сижу в первом ряду, возле ринга, по одну сторону от меня Дин, а по другую — громадный мужчина. Я не знаю, как его зовут, но он все равно не хочет со мной разговаривать. Я чертовски волнуюсь, ожидая, когда начнется бой Брэя. Его бой — последний этой ночью, главное событие, как он любит мне говорить. Он — гребаная звезда, это его слова, не мои.

На данный момент я посмотрела три боя. Каждый из них кровавый, грязный и всегда заканчивается тем, что кто-то падает на ринг. Я посылаю вверх короткую молитву — пожалуйста, Боже, пусть это будет не Брэй. Я только что нашла его. Я не могу сразу его потерять.

Последний бой закончился около пяти минут назад; подвал полон людей. Толпа шумит, люди кричат со всех сторон. Я сижу, застыв на месте, и жду.

Дин наклоняется ко мне, пытаясь успокоить.

— Ты ведь знаешь, что он буквально лучший боец? Тебе не о чем беспокоиться, Райли.

— Неудивительно, что его эго такого размера, вы все говорите о нем, как о каком-то боге, — кричу я в ответ.

— А разве это не так? — говорит Дин, нахмурив брови. — Потому что он говорит мне, что он бог, по крайней мере, уже десять лет. Он повторяет это так часто, что я думаю, он уже просто промыл нам всем мозги, и мы в это поверили.

Я смеюсь. Черт, Дин только что пошутил. Я знакома только с серьезной версией Дина, но никогда не видела, чтобы он шутил. Думаю, эта его сторона мне нравится больше. Должно быть, это то, что видит Элла.

Я знаю, они думают, что никто не знает об их маленькой зарождающейся дружбе, но я-то знаю. Брэй знает, но делает вид, что ничего не видит. Единственный, кто не знает, — Зак; он слишком ослеплен Алиссой, чтобы замечать что-то. Я очень надеюсь, что буду рядом, чтобы увидеть, как разворачивается это дерьмовое шоу.

Меня выводит из задумчивости гаснущий свет и музыка, которая начинает звучать — «T.N.T.» группы AC/DC. Это песня Брэя. Я помню, как услышала ее в первый раз, когда смотрела его бой здесь.

Он выходит на сцену, на этот раз на нем не висят девушки. Они появляются в нескольких шагах позади него. Но они его не трогают, что хорошо… для них. Я не очень-то умею делиться.

Я смотрю и не могу не улыбаться, как Брэй танцует и демонстрирует свои мускулы, пробираясь к рингу. Он уже почти дошел до места, когда остановился, повернулся и пробежал несколько шагов ко мне. Схватив меня за шею, он целует меня до потери сознания. Шум толпы и музыка стихают, и я теряюсь в нем. Прервав поцелуй, он наклоняется и шепчет мне на ухо:

— Я чертовски люблю тебя, Райли.

Мои глаза расширяются, а рот приоткрывается. Брэй ухмыляется и возвращается на ринг. Что, черт возьми, только что произошло? К тому времени, как я оправляюсь от шока, Брэй уже расхаживает по рингу, не сводя с меня глаз. Я улыбаюсь ему, и он подмигивает в ответ.

Его соперник уже тоже там, хотя и не получает такого внимания, как Брэй.

Звучит гонг, и не успеваю я опомниться, как бой уже идет: бойцы приветственно ударили перчатками. Сразу же противник Брэя наносит удар в голову, от которого Брэй уклоняется и наносит ответный апперкот в ребра.

Я наблюдаю за тем, как оба бойца двигаются вперед и назад, и стараюсь не визжать, когда Брэй получает удары по всему телу. Звучит гонг окончания первого раунда, и бойцы расходятся по своим углам. Я вижу, как тренер Брэя кричит на него, а Брэй качает головой, отказываясь. По его лицу стекает кровь, которую кто-то вытирает полотенцем.

Когда начинается второй раунд, все происходит примерно так же: каждый боец наносит и принимает удары, тычки и т. д. Противник берет верх, прижимает Брэя и наносит удар за ударом по всему телу. Я поднимаюсь, чтобы что-то сделать, я не знаю, что именно, но вижу красный цвет. Я хочу придушить этого придурка, который думает, что может причинить вред Брэю.

Дин быстро опускает меня обратно.

— Успокойся, Харли Квинн, твой мужчина более чем способен позаботиться о себе сам, — как только слова вылетают из уст Дина, Брэй отталкивается, прижимает противника к полу и бьет кулаком в его голову. Судья наклоняется и дает свисток, после чего что-то выкрикивает.

Толпа сходит с ума. Брэй встает, оставляя другого парня лежать на земле. Медики спешат помочь ему. Брэй поднимает руку и обходит ринг. Он победил. Слава богу, не он лежит на полу.

Брэй стряхивает с себя руку судьи и выпрыгивает из ринга. Он направляется прямо ко мне и поднимает меня. Я обхватываю его ногами и, прежде чем встретиться с его губами, говорю ему:

— Я тоже чертовски люблю тебя, Брэйдон Уильямсон.

Не знаю, как ему это удается, но Брэй выносит меня из подвала в свою раздевалку, даря при этом самые восхитительные поцелуи. Он включает душ и не опускает меня на пол. Вместо этого он впечатывает меня спиной в стену и вдавливает свой твердый член прямо в мой клитор.

— Аргх… Боже… это… продолжай делать это, — умоляю я. Мне больше не стыдно умолять его о том, что мне нужно. Я знаю, что он всегда сделает то, о чем я прошу, и ему приятно слышать, как я его умоляю. Так что для меня это беспроигрышный вариант.

Он прерывает поцелуй и опускает мои ноги на пол. Я стону:

— Правда? Теперь ты меня опускаешь?

— Ты мне нужна, бл*дь, голая, сейчас же, Райли. Раздевайся, — приказывает он.

Сделав шаг назад, он следит за каждым моим движением. Все мое тело дрожит, а киска пульсирует и сжимается от его властного тона. Не теряя времени, я стягиваю через голову платье. Расстегиваю черный кружевной бюстгальтер и позволяю ему упасть на пол. Затем я снимаю туфли и спускаю по ногам трусики, после чего выпрямляюсь и жду следующей команды, потому что я знаю, что она последует.

— Черт возьми, ты чертовски великолепна.

Брэй сбрасывает свои трусы на пол, освобождая твердый, как камень, член. У меня пересыхает во рту от этого зрелища. Я не смею пошевелиться, пока он не прикажет мне.

Мы играем так уже достаточно долго, чтобы оба знали правила. Я никогда не была ни с кем, кто бы хотел доминировать надо мной или командовать мной. Но когда это делает Брэй, черт возьми, это чертовски заводит.

Пока я провожу взглядом по его телу, мой разум регистрирует травмы, полученные им в драке. Его ребра в синяках с обеих сторон, на внешней стороне левого бедра есть неприятная отметина, а его лицо, что ж, оно видало и лучшие времена, это точно. Я уже собираюсь спросить его, может, ему стоит обратиться к врачу, когда он заговаривает первым, и я снова отвлекаюсь на этот чертов проколотый огурец.

— Хочешь поиграть, Райли? — спрашивает Брэй, поглаживая рукой свой член вверх и вниз. Это должна быть моя рука. Я должна трогать, гладить, облизывать этот член.

— Да, — отвечаю я и киваю, не в силах оторвать взгляд от его члена.

— Умница, иди в душ под воду, руки на стену, — я следую его указаниям, захожу под теплую воду и кладу руки на стену. Поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, и жду следующей команды. Я уже чувствую, как по бедрам стекает влага из моей киски.

Брэй молча подходит ко мне сзади, и вдруг раздается громкий шлепок прямо по моей заднице.

— А-а-а, бл*дь, Боже, — за звуком следует жжение, за жжением — удовольствие.

— Я говорил, что ты можешь повернуться? — спрашивает Брэй, нанося еще один восхитительный шлепок с другой стороны.

— А-а-а, о, трахни меня. Нет, ты не говорил, Брэй, — отвечаю я между стонами.

— Верно, не говорил. Лицом к стене. Не двигайся, пока я не скажу, или я не дам тебе кончить.

Я ухмыляюсь; мы оба знаем, что это единственное, с чем он ничего не может поделать, — он заставит меня кончить столько раз, сколько я смогу.

Брэй тянется ко мне и зажимает оба моих соска между пальцами, одновременно прикусывая мою шею. Он знает, где укусить, и это сводит меня с ума. Мое тело пылает, нервные окончания замыкает, а удовольствие пронзает меня. Мою кожу покалывает, киска пульсирует от потребности, жаждая то, что ей нужно — член Брэя, заполняющий ее.

— Бл*дь, Брэй, не останавливайся.

— И не собирался, детка, — заявляет он. Он отпускает мою правую грудь, проводя рукой вниз по животу. Как раз в тот момент, когда я думаю, что мне повезло и он собирается коснуться моего клитора, чтобы избавить меня от этой прекрасной пытки, его рука проходит по задней поверхности моего бедра. Он хватает мою ногу и тянет за нее, эффективно раздвигая мои ноги еще дальше.

— Я там нагулял аппетит, детка. И чертовски голоден.

— Угу, — я не знаю, что он ожидает от меня услышать. Я даже не знаю, способна ли я сейчас произносить связные слова.

— Ты будешь для меня хорошей девочкой, Райли, и не будешь шевелиться, пока я ем?

— Да, — я киваю. Я не совсем понимаю, на что я только что согласилась. Неужели он собирается оставить меня стоять здесь и ждать его?

— Идеально, ты чертовски идеальна, — говорит он, опускаясь ко мне сзади. Он прикусывает мою правую ягодицу.

— О, черт, — я еще сильнее выпячиваю задницу, прижимаясь к его коже. Это чертовски больно, но удовольствие, которое проносится сквозь меня в то же время, не похоже ни на что другое, что я когда-либо чувствовала.

— Ммм, я буду есть тебя до тех пор, пока тебе нечего будет дать, пока я не выжму всю тебя.

Брэй проводит языком вдоль моей киски до самой попки. Он держит меня неподвижно, его руки широко раздвигают мои ягодицы. Язык проникает в мою киску, кружась там, а его пальцы сжимают мою кожу. Он подносит свой рот к моему клитору и сильно сосет, время от времени проводя языком по нему. Я не очень-то справляюсь с тем, чтобы стоять на месте и сильнее вжимаюсь в его лицо.

Он вводит в меня два пальца, обводя точку G и заставляя меня вскрикнуть.

— О, бл*дь, Брэй, Боже. А-а-а… — я вижу звезды и изо всех сил пытаюсь удержаться на ногах.

Я чувствую приближение оргазма, мое тело начинает неистово трястись, и я стремлюсь к нему так, будто от этого зависит моя жизнь. Я на грани, он так близко.

— Я почти...

Один из его пальцев начинает теребить мой задний вход, кружась и посылая все новые и новые ощущения. Затем этот палец проникает внутрь, медленно продвигаясь все дальше и дальше, пока не оказывается полностью в моей попке.

Оба мои отверстия сжимают его, а его рот все еще посасывает мой клитор. Он медленно вводит и выводит пальцы. Я чувствую, что все мое тело сейчас взорвется. Я кончаю, выкрикивая его имя.

Единственное, что удерживает меня сейчас, — это рука Брэя вокруг моей талии. Я возвращаюсь на землю, когда одна его рука ласкает мою грудь, а другая продолжает медленно вводить и выводить пальцы из моей киски.

— С возвращением, — говорит мне на ухо хриплый голос Брэя.

— Ммм, спасибо, — я чувствую, как удовольствие снова нарастает, пока его пальцы продолжают двигаться внутри меня.

— Мой член должен быть в этой киске, сейчас же, — говорит Брэй, убирая пальцы и прижимаясь к моему входу.

Я не даю ему времени на то, чтобы медленно вводить свой член и мучить меня в процессе. Как только я чувствую его член, я толкаюсь назад и насаживаюсь на него полностью.

— Бл*дь, — говорим мы оба одновременно.

— Черт возьми, Райли. Предупреди парня в следующий раз, — я чуть не кончил мгновенно. Ты так чертовски хороша, детка.

Я смеюсь. Не может быть, чтобы мы сделали это один раз. Он — гребаная машина, может трахаться часами, как будто у него батарейки Energizer или что-то в этом роде. Как только он убеждается, что я успела привыкнуть к тому, что он глубоко во мне, начинает двигаться. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, пока не начинает врезаться в меня сзади на бешеной скорости.

Металл его пирсинга бьет в мою точку G, снова и снова. Я чертовски люблю этот пирсинг; он всегда попадает куда надо. Я бесчисленное количество раз кончала от него. Я чувствую, какая я мокрая, влага стекает по моим бедрам, пока Брэй продолжает входить в меня.

Его большой палец начинает ласкать мою попку. Я чувствую, как он проводит им вниз между нашими телами, покрывая его моими соками, а затем возвращается к моей попке и вводит его. Он держит его неподвижно, и это чертова пытка. Не знаю, что за одержимость он испытывает к моей заднице в последнее время, но не жалуюсь. Это странное новое ощущение. С его членом в моей киске и большим пальцем в моей заднице я чувствую себя наполненной, а ощущения в теле сводят меня с ума.

Но мне нужно, чтобы он двигал пальцем; я качаю бедрами вперед-назад, добиваясь незначительного трения. Но Брэй неумолим: он вонзает в меня свой член, но не двигает пальцем.

Когда через несколько минут он наконец начинает им двигать, я просто взрываюсь — с криком, оглашающим все вокруг. Снова. Брэй кончает, и я чувствую, как он выплескивается мне на спину.

— Бл*дь, бл*дь, бл*дь, Райли, — стонет он, кончая мне на спину, — я чертовски люблю трахать тебя, — продолжает он, выпрямляясь и поворачивая меня. Он обхватывает рукой мое горло, прижимая меня к стене, а его губы соединяются с моими. Наши языки борются за власть, и я пытаюсь одолеть его. Но он побеждает — он всегда побеждает. Я позволяю ему контролировать поцелуй.

Его рука сжимает и разжимает мое горло, и я стону ему в рот. Когда он поднимает меня, мои ноги обхватывают его талию, он поднимает свой член и входит в меня одним быстрым движением. Я же говорила, что он чертов кролик-энерджайзер.

Глава шестнадцатая

Брэй

Последняя неделя была охренительно прекрасной. Райли оставалась у меня дома, больше не нужно прятаться, не нужно ночевать у Зака. У Алиссы все отлично; каким-то образом Зак убедил ее бросить работу и помогать ему в клубе. Хотя, судя по тому, что я слышала от Райли, Зак вообще не позволяет ей многого делать, что сводит Лиссу с ума.

Райли прошла долгий путь в принятии наших отношений как чего-то стабильного и неизменного. Наконец-то ее стены полностью разрушены. Я думал, что мне придется применить чертову кувалду, чтобы справиться с ними.

Я пытался уговорить ее переехать ко мне, но она упорно отказывается. В конце концов, я ее измотаю. Я понимаю, что она не хочет оставлять маму и сестру, но все в конце концов должны покинуть гнездо. Я предложил купить дом на той же улице для ее мамы; она посмеялась надо мной и сказала, что я сумасшедший и не должен даже думать о том, чтобы делать такие глупости.

Учитывая, что их дом хранит множество теплых воспоминаний, я никогда не решусь перевезти оттуда ее маму. Однако я хочу забрать Райли и поселить ее в своем доме. Я купил этот большой гребаный дом не для того, чтобы вечно жить здесь в одиночестве.

Я купил его, зная, что однажды мне захочется остепениться, чтобы вокруг бегало десять детей. Думаю, я подожду, пока она согласится взять мою фамилию, чтобы затронуть эту тему. А на данный момент я чертовски счастлив от мысли, что стану дядей.

Я только что закончил тренировку в своем домашнем спортзале. Райли давно ушла на работу. Мне не нравится, когда она уходит, но я не такой контролирующий ублюдок, как Зак; я могу отпустить ее на несколько часов. Кроме того, я полюбил ее именно такой, какая она есть, а независимый трудоголик — это именно то, кто она есть. Зачем мне что-то менять в ней или пытаться заставить ее измениться? Кроме того, нельзя улучшить совершенство, а Райли — это чертово совершенство в самом лучшем виде.

Я захожу на кухню и обнаруживаю Эллу, сидящую за стойкой с чашкой чая в руках. Я удивлен, что встретил ее; в последнее время она редко появлялась здесь. Я подхожу, обнимаю ее и целую в макушку.

— Привет, принцесса, я скучал по тебе.

— Фу, Брэй, это отвратительно. Отвали от меня. Ты воняешь, — визжит она и отталкивает меня от себя.

— Ну, принцесса, если не хочешь долгих приветствий, не затягивай с визитом. Где ты была, кстати?

— Была занята, — отвечает она.

Я беру бутылку воды из холодильника и пью, не сводя с нее взгляда. Допив воду, я прислоняюсь к стойке рядом с тем местом, где сидит она.

— Расскажи подробнее, Элла. Что подразумевает твоя занятость?

— Ничего особенного. Просто гуляем с друзьями, готовимся к поступлению в университет, ну и все такое, — пожимает она плечами.

— Ага, так почему ты меня избегаешь? — я видел ее лишь мельком, то тут, то там. Обычно она проводила здесь со мной пару ночей в неделю. Даже когда я жил у Зака те несколько недель, я почти не видел ее рядом.

— Я не избегаю тебя, просто даю тебе пространство. Никто не хочет, чтобы их младшая сестра была третьим колесом в их новых отношениях.

Черт, она думает, что должна держаться подальше из-за моих отношений с Райли? Этого не будет.

— Элла, ты никогда не будешь третьей лишней, и ты никогда не будешь мешать. Ты ведь знаешь это, правда? Ты можешь приезжать сюда, когда захочешь. Ты моя любимая сестра, поэтому тебе всегда найдется место, где бы я ни был, — чем больше я об этом думаю, тем больше злюсь на себя за то, что не понял, что она чувствует себя так, будто ей здесь не место.

— Брэй, я твоя единственная сестра, идиот. И я знаю, что могу прийти сюда в любой момент, но, честно говоря, я действительно была занята.

— Ну, я рад, что ты знаешь, что я никогда не захочу, чтобы ты держалась подальше, потому что якобы тебе здесь не рады, — у меня такое чувство, что она чего-то недоговаривает. Что еще с ней происходит?

— Я знаю. Спасибо.

— Хочешь что-нибудь поесть? Я умираю от голода, а ты выглядишь так, будто уже целую вечность не ела домашней еды. Неужели наш брат-идиот не кормит тебя?

— Зак не идиот, и ты знаешь, что у него есть повар, который готовит нам еду. Боже, ты можешь представить его на кухне, готовящего что-то, кроме кофе?

Я смеюсь, потому что это правда. Зак может поджечь воду — настолько он бесполезен на кухне.

— Это правда, но если бы все были хороши во всем, тогда все были бы мной.

— Конечно, мастер на все руки. Как скажешь, — она отдает мне честь.

— Да ладно, Элла, мы с тобой оба знаем, что я твой самый талантливый и любимый брат; чем скорее ты это признаешь, тем скорее ты избавишь Зака от страданий, и он сможет перестать конкурировать за это место.

— Вообще-то, я думаю, что Зак занял место номер один. В конце концов, это он сделал меня тетей.

— Черт, как ты думаешь, Райли согласится с планом родить мне ребенка? — серьезно спрашиваю я.

— Не-а, — она выделила звук «А».

— Ты права, скорее всего, нет. Это очень здорово, что у нас скоро будет племянница или племянник.

— Да.

Я роюсь в холодильнике, доставая продукты, и в итоге готовлю для нас сэндвичи с курицей и салатом. Пока я собираю все вместе, Элла наконец рассказывает, что ее беспокоит.

— Брэй?

— Да?

— Почему парень может не хотеть меня? Может, во мне что-то не так, что отталкивает мужчин?

«Будем надеяться, что так и есть», — думаю я про себя.

— У тебя ведь есть зеркало? Я знаю, что есть. Ты чертовски красива, Элла, внутри и снаружи. Если какой-то придурок этого не замечает, то это его вина, а не твоя, — тут до меня доходит, что она сказала «мужчины», а не один конкретный парень. — Подожди, мужчины во множественном числе или один конкретный мужчина? О чем мы говорим? — спрашиваю я, желая уточнить, сколько именно мужчин, по ее мнению, игнорируют ее.

— Есть один парень, но он даже не смотрит в мою сторону. Я надеялась, что он что-то чувствует ко мне, но, видимо, мои чувства безответны, — она выглядит чертовски расстроенной. Мне хочется пойти и выбить все дерьмо из того ублюдка, который заставляет ее чувствовать себя недостойной.

— Кто это? Мне нужно имя, Элла, — требую я, протягивая ей ручку и бумагу.

Она пихает бумагу обратно ко мне.

— Я ни за что не скажу тебе, Брэй.

Она не собирается говорить мне.

— Ты же знаешь, я все равно узнаю. Ты должна облегчить нам обоим жизнь и признаться, сестренка.

Элла встает.

— Приятно было поболтать, Брэй, но у меня есть планы. Увидимся позже.

Следуя за ней к двери, я жду, пока она откроет ее, прежде чем сказать:

— Обязательно передай Дину привет от меня.

Элла замирает в полуоткрытой двери, а затем оборачивается с открытым ртом. Я получил реакцию, которую ожидал, — подтверждение того, что между ним и Эллой что-то происходит.

— Я убью его на хрен, — моя кровь закипает. Я подозревал, что у них с Эллой отношения уже несколько недель. Она только что подтвердила это.

— Нет, не убьешь. Ты закроешь свой рот и никому не скажешь ни слова, Брэйдон, — кричит на меня Элла.

Я смеюсь:

— Ты ждешь, что я буду бездействовать, пока моя восемнадцатилетняя младшая сестра будет тайком встречаться с лучшим другом моего брата, которому, бл*дь, двадцать восемь? — кричу я в ответ.

— Мы не прячемся, Брэй. Ничего не происходит. Как я уже сказала, я не настолько хороша, чтобы на меня обратили внимание, — я вижу, как в ее глазах появляются слезы.

— Погоди, Дин — тот ублюдок, из-за которого ты сомневаешься в себе? Что он сделал, Элла? — я изо всех сил стараюсь сдержать свою ярость, которая, как я чувствую, бурлит у меня под кожей.

— Ничего, вот в чем проблема, Брэй. Он. Не. Сделал. Ничего! Как бы я ни старалась, он не прикоснется ко мне. Он слишком предан Заку или какое-то дерьмо вроде этого.

Я притягиваю ее к себе.

— Элла, тебе восемнадцать. Тебе нужно пожить, прежде чем думать о серьезных отношениях. Не могу поверить, что говорю это, но Дин — гребаный идиот, если не видит, какой ты подарок. Ну, почти мертвый идиот, но все равно идиот.

— Брэй, ты не посмеешь его тронуть. Это и так достаточно унизительно. К тому же я люблю его, и если ты причинишь ему боль, я возненавижу тебя навсегда, — она вырывается из моих объятий. Она ведь не может так думать, правда? По выражению ее глаз я понимаю, что так и есть.

— Черт, Элла, ладно. Я не буду его трогать, но я хочу, чтобы ты пообещала мне одну вещь.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты поступила в университет, встретила новых друзей. Испытай все, что может предложить жизнь. Не трать время и энергию на мужчин, которые этого не стоят. А любой мужчина, который предпочитает тебе своего друга, этого не стоит.

— Я попробую, но у меня ведь нет выбора. Я не могу заставить кого-то полюбить себя.

Она выходит за дверь, захлопывая ее за собой. Чертов Дин, да что с ним такое?

Когда выхожу из душа, я вижу, что звонит Зак, но я не тороплюсь брать трубку. Я не отвечаю, предпочитая сначала одеться. Как только я захожу в гардероб, его рингтон, эта дурацкая гребаная песня, которую он установил в моем телефоне на свой контакт, снова начинает играть на всю комнату.

— Что тебе нужно? — отвечаю я.

— Где ты?

— Дома, а что?

— У нас проблема в клубе, хотел убедиться, что ты не где-то здесь.

У меня кровь стынет в жилах… Райли сейчас в клубе.

— Что за проблема и где, черт возьми, Райли?

Я снова захожу в свой гардероб и натягиваю пару серых брюк и белую рубашку. Захватив ключи и бумажник, я засовываю ноги в джоггеры. Я выхожу за дверь меньше чем через две минуты.

— Брэй, оставайся, бл*дь, на месте. Райли в порядке. Она в моем кабинете.

Как будто что-то удержит меня здесь. Он что, не знает, с кем, бл*дь, разговаривает?

— Что происходит, Зак? Начинай, бл*дь, уже рассказывать, — кричу я.

— Я завожу машину и переключаю его на Bluetooth.

— Господи, Брэй, я же сказал тебе оставаться, бл*дь, там, где ты есть. Тебе не нужно приезжать сюда. Мы все уладили.

Этот ублюдок до сих пор не объяснил, что происходит, и я теряю терпение. Я нахожусь как минимум в тридцати минутах езды от клуба.

— С чем ты разобрался, Зак?

— Стивен, солист группы Cyrus, тот самый, которого ты отправил в больницу несколько недель назад, явился с кучкой парней, желающих вернуть долги. Как я уже сказал, последнее, что мне сейчас нужно, это вытаскивать твою задницу из тюрьмы, так что оставайся на месте.

— Я не буду отсиживаться здесь, как долбаная киска, Зак. Если он ищет неприятностей, я, бл*дь, их доставлю.

— Какого хрена ты всегда такой упрямый, мудак? Как ты думаешь, что сделает Райли, когда увидит, что твою задницу снова уводят в наручниках?

Черт, я не могу этого допустить. Не после того, как мы так далеко продвинулись. Ей так трудно было ослабить бдительность. Но, черт меня побери, если я собираюсь сидеть здесь, пока моя девочка находится в этом здании с кучкой придурков.

— Я не сделаю ничего такого, за что на меня могут надеть наручники, Зак. Даю слово.

— Хотелось бы верить, Брэй. Слушай, мне пора. Дин и ребята все уладили. Не врывайся сюда с оружием наперевес!

Я добираюсь до клуба чуть меньше чем за двадцать минут и подъезжаю к заднему входу. Не теряя времени, я пробираюсь через подсобные помещения на главный этаж. От открывшейся передо мной картины мне хочется придушить кого-нибудь, кто бы, черт возьми, ни думал, что может прийти в наш клуб и сделать это.

Клуб разгромлен; похоже, здесь прошел чертов торнадо. Повсюду валяются сломанные стулья, столы перевернуты, все шторы, которыми завешены стены, изорваны в клочья. Стекло усеяло каждый дюйм пространства. Я замечаю Зака, который сидит за барной стойкой, потягивает виски и прикладывает пакет со льдом к правой стороне лица.

По крайней мере, он цел. Оглядевшись по сторонам, я нигде не вижу Райли.

— Где она, бл*дь, находится? — кричу я, адресуя вопрос Заку.

Он поднимает руку и указывает мне за спину.

— Вон там, цела и невредима, так что успокойся, бл*дь.

Повернувшись, я вижу Райли в дальнем конце бара с метлой в руках, убирающей осколки разбитого стекла. Я пробираюсь сквозь обломки мебели и стекла, пока не оказываюсь рядом. Выхватив у нее из рук метлу, я отбрасываю ее в сторону, а затем прижимаю ее к барной стойке и заслоняю собой. Я обнимаю ее лицо обеими руками, удерживая ее на месте, пока мои губы соединяются с ее губами.

Я вкладываю в этот поцелуй все: всю свою ярость, весь свой страх, что с ней что-то могло случиться, и благодарность за то, что она цела и невредима. Райли отдает этому поцелую столько же — теперь она совершенно открыта со мной. Мне удалось разрушить ее стены, между нами больше нет барьеров, и мне это чертовски нравится. Я чертовски люблю ее.

Оторвавшись от поцелуя, я прислоняюсь лбом к ее лбу.

— Я чертовски люблю тебя.

— Ммм, я тоже тебя люблю, — отвечает она, задыхаясь.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, осматривая ее с ног до головы. — Я не знаю, что бы я делал, если бы с тобой что-то случилось, детка. Вообще-то, я знаю. Я бы сжег этот город дотла, пока не нашел бы того ублюдка, которого мне нужно убить.

Ее тело напрягается в моих объятиях. Черт, я должен был держать эту мысль при себе, даже если это правда.

— Детка, прости меня. Я не должен был говорить это вслух.

— Брэй, я не хочу, чтобы ты из-за меня преследовал кого-то. Не смей ставить на кон свою жизнь из-за меня, никогда.

— У меня больше нет жизни без тебя, Райли. Я всегда буду бороться за нас, даже если мне придется искать новые способы.

— Я знаю, — она прижимается ко мне.

Я оглядываюсь по сторонам — это будет адский счет за уборку.

— Если вы, голубки, закончили, мне нужна Райли, — говорит Зак, подходя к нам.

— Зачем? — спрашиваю я. Ублюдок игнорирует меня, вместо этого обращаясь непосредственно к ней.

— Мы все едем на Гавайи. Забронируй самолет на завтрашнее утро. Мы с Алиссой собираемся пожениться.

Райли отпускает меня и поворачивается лицом к Заку. Мне это не нравится. С легким рычанием я притягиваю ее к себе, обхватывая руками ее талию. Зак ухмыляется.

— Подожди, а Алисса знает об этом? Ты не можешь просто решить, что завтра женишься, не обсудив это с ней. А что, если она не захочет жениться на Гавайях? А? Ты об этом подумал?

Зак поднимает палец, показывая ей, что нужно подождать, а сам достает телефон и включает громкую связь.

— Зак, этот ребенок меня чертовски возбуждает. Поторопись и возвращайся домой, пожалуйста, — отвечает Алисса.

Райли разражается хохотом. У Зака на лице страдание, еще большее, чем когда он прикладывал лед к своему разбитому лицу.

— Отлично, я на громкой связи, не так ли? Спасибо за предупреждение, Зак.

— Не обращай на них внимания, солнышко. Я приеду, как только смогу. Мне просто нужно уладить несколько дел в клубе, но я хотел бы кое-что у тебя спросить?

— Конечно, давай.

— Завтра утром мы летим на Гавайи, ты, я и, к сожалению, наши родные и друзья. Мы поженимся. У тебя есть возражения?

От визга Алиссы у меня заложило уши. Все парни вокруг нас, которые занимались своими делами, останавливаются и смотрят в сторону телефона Зака, из которого раздаются восторженные крики.

— О Боже! Зак! О Боже! Да, да, да! Давай сделаем это. Я не могу дождаться, когда стану миссис Зак Уильямсон, — продолжает визжать Алисса в трубку.

— Солнышко, я тоже не могу дождаться. Я скоро буду дома, — Зак кладет трубку, поднимая бровь на Райли с огромной улыбкой на лице.

— Ладно, не нужно быть таким чертовски самодовольным. Где примерно на Гавайях? Нужно ли мне бронировать отель? И почему у тебя нет помощника, который бы занимался подобным дерьмом? Это не входит в мои обязанности, знаешь ли, — Райли горячится. Я чувствую, как от нее исходит энергия.

— Успокойся, просто закажи самолет. Все остальное организуют без твоего участия, — говорит он, набирая текст на своем телефоне. Без сомнения, он делегирует задачи другим.

— Хорошо, я буду наверху. Обязательно загляни ко мне перед отъездом, — говорит Райли, наклоняясь, чтобы поцеловать меня на прощание.

— Я не покину это здание без тебя, детка. Я поднимусь через некоторое время.

Я смотрю, как она уходит, дразняще покачивая бедрами в облегающей юбке.

— Мне нужно, чтобы ты организовал перенос пятничного боя. Во-первых, тебя здесь не будет. Во-вторых, я закрываю клуб на ремонт, очевидно.

— Конечно, я займусь этим, как только ты расскажешь мне, что за хрень здесь произошла, — требую я.

— Около тридцати человек пришли с бейсбольными битами и принялись громить все вокруг. Дин вызвал кавалерию, и мы их зачистили.

— Итак, сколько тел нужно утилизировать?

— Ни одного.

— Ни одного? Ты хочешь сказать, что какие-то ублюдки пришли сюда и сделали это, — я указываю руками на царящий вокруг разгром, — и вы никого из них не убили? — я не верю.

— Что я могу сказать? Мы переходим на новый уровень, Брэй. Я не могу рисковать тем, что не смогу быть рядом с Алиссой и ребенком. Мы должны начать действовать более законными способами.

— Согласен, все меняется. А что насчет боев? — спрашиваю я. Честно говоря, я не знаю, что бы я делал без них. Смог бы я стать профессионалом? Возможно. Хочу ли я этого? Абсолютно нет. Но я также не хочу отказываться от боев.

— Я пока не уверен, но нам нужно подумать о том, чтобы изменить и это. Ходить по грани было нормально, пока я рисковал только собой. Я не могу так поступать с Алиссой, Брэй. У нее никогда не было нормальной, безопасной семьи, и я намерен ей это дать.

— Я понимаю это, чувак, понимаю. Я просто не знаю, как мне спускать пар, если не буду драться.

— Я знаю, но даже ты не можешь драться вечно, Брэй. Что бы тебе ни понадобилось, знай, что я буду рядом, несмотря ни на что.

— Да, спасибо, брат. Не беспокойся обо мне. Я сам разберусь. Кроме того, ты меня видел? Я гребаный король всех профессий, преуспеваю во всем, что делаю.

— Все, что помогает тебе спать по ночам, — Зак понимает, что я пока не готов обсуждать, что больше не буду драться. К счастью, он оставляет эту тему.

— Так что мы будем делать с этим бардаком?

— Все уже организовано. Мы едем на Гавайи, и я женюсь на гребаной богине. К тому времени, как мы вернемся, это место будет в порядке.

— Ладно, тогда увидимся завтра утром на взлетной полосе, — говорю я, уходя и оставляя его наедине с собой.

— Не опаздывай, Брэй. Я улечу без тебя, — кричит он мне вслед.

Повернувшись, я ухмыляюсь.

— Нет, не улетишь. Лисса ни за что не позволит тебе жениться без своего любимого шурина.

Я смеюсь над его ругательствами, пока ухожу.

Глава семнадцатая

Райли

— Я не могу поверить, что ты действительно это делаешь. Ты выходишь замуж, черт возьми, Лисса! — Я сжимаю ее в самых крепких объятиях, как только мы входим в свадебный магазин.

— Это если я найду платье. Не могу поверить, что завтра я выхожу замуж, а у меня даже нет платья.

— Пожалуйста, этот мужчина женился бы на тебе, даже если бы ты носила бумажный пакет, — Сара закатывает глаза.

— Мммм… Он бы женился, думаешь? Будем надеяться, что до этого не дойдет, — говорит Лисса, проходя в салон, и остальные следуют ее примеру.

— Итак, вот что мы будем делать. Каждая из нас выберет по одному платью, а Лисса выберет два, которые ей действительно понравятся, а затем примерит все платья, — когда мы все просто уставились на Сару, как будто она сошла с ума, она аплодирует нам. — Торопитесь, девочки, время не ждет.

Мы все отправляемся на поиски своей версии идеального платья для Лиссы. Я иду вдоль вешалок, Элла следует за мной.

— Ну что, как думаешь, скоро мы будем выбирать платье тебе? — спрашивает она.

Я едва не давлюсь воздухом.

— Боже, нет, — выдавливаю я из себя, а потом замечаю ее испуганное лицо.

— Не то чтобы я не любила Брэя, он замечательный, но брак — это не то, что мне нужно, — я пытаюсь объясниться, но получается не слишком хорошо.

— А Брэй знает об этом? Потому что я почти уверена, что ты его единственная, Райли.

— Я знаю. Поверь мне, Элла, он тоже мой единственный. Просто я не думаю, что нужно обязательно жениться, чтобы быть вместе.

— Ладно, я просто не хочу, чтобы Брэю было больно. Я знаю, что он выглядит так, будто ему все нипочем, но ты способна сломить его.

Вау, я восхищаюсь тем, как она его защищает. Интересно, а Лиссе досталась такая проповедь? Наверное, нет.

— Элла, я обещаю, что не сделаю ничего, что могло бы навредить твоему брату. Честно говоря, я никогда никого не любила так сильно, как его. Это совсем другое, те чувства, которые я испытываю к Брэю. Они поглощают меня, я даже не могу нормально дышать, когда его нет рядом. А когда он рядом, я чувствую себя как чертова собака в течке, потому что все, чего я хочу, — это наброситься на него. Я хочу влезть ему под кожу. Как будто я никогда не могу подобраться достаточно близко, понимаешь? Я не хочу никогда просыпаться без него рядом.

Элла скривила лицо.

— Во-первых, мне не нужно слышать о том, как вы с Брэем прыгаете друг на друга. Во-вторых, ты действительно его любишь. Я знаю это. Просто я беспокоюсь о нем больше, чем о Заке. Брэй тяжело перенес потерю наших родителей, он до сих пор немного сломлен и очень зол. Поэтому он и дерется. После встречи с тобой он изменился, и я беспокоюсь, что с ним будет, если ты его вдруг оставишь, вот и все.

Я понимаю, правда.

— Никогда не переставай заботиться о своих братьях, Элла. Жизнь коротка и может измениться в мгновение ока. Им обоим повезло, что у них такая замечательная сестра, как ты. А теперь, как насчет того, чтобы найти платье для Лиссы? — предлагаю я, меняя тему.

Мы идем выбирать платья, а я вспоминаю, через что мы с Холли проходили с девочками, которых Дилан приводил домой. В тот год, когда он умер, он только начал это делать. Мы не успели сильно помучить его своей чрезмерной заботой.

— Знаете, когда я решусь выйти замуж, я думаю, что просто сбегу в Вегас, — говорит Элла, когда мы все сидим на диване и ждем, когда Лисса выйдет из раздевалки в своем четвертом платье. Сара, Холли и я начинаем хохотать.

— Элла, милая, если ты когда-нибудь полетишь в Вегас, чтобы выйти замуж, обязательно предупреди меня, чтобы я была рядом, когда Зак и Брэй узнают. Потом смени имя и обратись в службу защиты свидетелей вместе со своим новым мужем, потому что твои братья наверняка убьют его, кем бы он ни был, — говорю я ей сквозь смех.

— Точно, для тебя единственный способ выйти замуж — это сбежать в Вегас, где два твоих брата-клоуна не смогут воспрепятствовать этому, — смеется Сара. На что я шлепаю ее по руке, а Холли в это же время шлепает ее по другой руке.

— Ой! Какого черта, Райли? — говорит она, потирая обе руки.

— Один из этих придурков мой, так что ты не можешь безнаказанно обзывать его, — я улыбаюсь ей.

— Ну а ты за что меня ударила, Хол? Он не твой парень.

Холли пожимает плечами:

— Прости, Сара, но я знала, что Райли собирается это сделать, как только слова слетели с твоих губ, и у меня возникло непреодолимое желание стукнуть тебя тоже. Но это ее вина, вини ее, — говорит она, указывая на меня пальцем.

— Спасибо, Хол. Как всегда, бросила меня под автобус, — я целую ее.

— Ладно, это то самое платье, и мне все равно, что вы скажете, я в него влюбилась, — говорит Лисса, выходя из гримерки. Она поднимает глаза и указывает пальцем на Эллу. — Не вздумай сбежать в Вегас. Ни одна моя сестра не выйдет замуж в Вегасе.

Элла вскакивает и обнимает Лиссу.

— Ты выглядишь великолепно, Алисса. Зак просто потеряет дар речи, когда увидит тебя завтра.

— Спасибо. А вы что думаете? — спрашивает Лисса у остальных.

Она выглядит просто потрясающе.

— Мне нравится, — говорим мы все одновременно.

— Идеально, так и есть. Теперь мы можем вернуться и понежиться на пляже до конца дня.

У меня в руках коктейль, и я лежу на шезлонге на пляже Гавайев. Может ли жизнь быть лучше, чем эта? Песок белый, вода идеально чистая и голубая. Это место похоже на рай. Я смотрю на Алиссу, которая одета в крошечное красное бикини, и у нее только-только начинает проступать ее животик. Она весь день пила безалкогольные коктейли и жаловалась, что не может выпить с нами. Тем временем Элла весь день украдкой пила мой напиток, потому что она еще недостаточно взрослая, чтобы пить алкоголь.

— Не могу дождаться, когда стану тетей. Ты знаешь, что я буду самой любимой; ты можешь уже сейчас назвать ее Райли. Сообщи новость остальным пораньше, Лисса, пусть привыкают, — говорю я ей.

Она смеется:

— Боже мой, ты слишком много времени проводишь с Брэем! — она показывает на меня, — именно это он и сказал мне на днях.

Я улыбаюсь, думая о том, что хочу проводить с Брэем еще больше времени.

— Он сказал тебе назвать ее Райли?

— Нет, он сказал, что я должна назвать его Брэй, в честь его любимого дяди.

— Ну, Брэй может встать в очередь. Я была первой. Кроме того, этот ребенок будет девочкой, — говорю я, размахивая соломинкой и разглядывая красавчиков, идущих к нам по пляжу.

Приложив пальцы к губам, я издаю самый громкий свист, на который только способна, привлекая внимание парней, которые направляются в нашу сторону. Хотя мой взгляд прилип к одному из них.

Он одет в шорты для плавания и больше ничего; ммм — я облизываю внезапно пересохшие губы. Слежу за капельками воды, стекающими по его гладкой, загорелой коже, к тем самым кубикам пресса, в которые я хочу впиться зубами. Когда мои глаза, наконец, возвращаются к его глазам, он дарит мне ухмылку, от которой плавятся трусики. Да, мои бикини теперь мокрые, и совсем не от морской воды.

Больше всего мне нравятся руки Брэя. Они сильные, могут держать меня так, будто я ничего не вешу, и украшены разноцветными татуировками. Я хочу, чтобы эти руки обхватили меня. Я хочу, чтобы эти руки были по всему моему телу. С каждой минутой мне становится все жарче и жарче. Мне нужно окунуться в воду, чтобы охладиться.

И тут меня осеняет мысль, да. Я пойду поплавать, но не одна. Словно прочитав мои мысли, Брэй оглядывается через плечо на воду, потом на меня и улыбается. Он слишком хорошо понимает, как работает мой разум.

Как только они подходят к нам, Зак сразу же направляется к корзине с полотенцами. Взяв одно из них, он накрывает им Алиссу, как чертовым одеялом, и она его тут же сбрасывает.

— Солнышко, а что если ребенок обгорит на солнце? Тебе действительно стоит прикрыться, — Алисса бросает на него раздраженный взгляд, и он в конце концов отступает, предпочитая сесть напротив в шезлонге, фактически закрывая вид на нее для всех, кто не входит в нашу маленькую группу.

Меня осеняет, что Брэй ни разу не критиковал то, что я ношу, и не пытался уговорить меня не надевать что-то откровенное. Это странно, учитывая, как против откровенной одежды выступает Зак. Я видела, как Брэй пытается заставить Эллу переодеться или отказывается выпускать ее из дома, пока она этого не сделает. Но со мной он так никогда не поступал.

Он становится на колени по бокам от меня, практически усаживаясь сверху, и наклоняется, чтобы поцеловать меня. Я отстраняюсь, на что он делает недоуменное лицо и вопросительно поднимает бровь.

— Почему тебя не волнует, что я ношу на людях? — спрашиваю я.

— Детка, ты можешь носить все, что хочешь. Ты чертовски великолепна в любом наряде, — пожимает он плечами. — К тому же я умею драться, — он такой серьезный.

— Какое отношение твое умение драться имеет к тому, как я выгляжу? — спрашиваю я, сбитая с толку.

— Любой ублюдок, который будет пялиться на тебя слишком долго или попытается дотронуться до того, что принадлежит мне, очень быстро узнает, как хорошо я умею драться, детка, — самоуверенный ублюдок, ну точно. Проблема в том, что это чертова правда, он умеет драться, и у него это хорошо получается.

Решив, что мне нравится его ответ, я притягиваю его лицо к своему — его рука быстро ложится на мое горло и удерживает меня в неподвижном состоянии. Я изо всех сил стараюсь не стонать вслух, но он знает, что со мной происходит, когда хватает меня за горло; по моему телу пробегают мурашки.

Я отталкиваю его руками; давайте скажем честно, мы все знаем, что он позволяет мне отталкивать его.

— Я хочу искупаться, и ты пойдешь со мной, — я не даю ему возможности сказать «нет», да он и не собирался. Не успеваю я опомниться, как он перекидывает меня через плечо и трусцой бежит к воде. Мне приходится придерживать верхнюю часть бикини, чтобы грудь не выскочила из ткани.

Когда он добегает до воды, я думаю, что он поставит меня на ноги, но нет, он идет до глубины по пояс и бросает меня в воду. Я всплываю, кашляя и отплевываясь.

— Засранец, я тебя убью, — кричу я ему, как только прихожу в себя и могу нормально дышать.

Он хватает меня и притягивает к себе.

— Нет, не убьешь. Ты слишком сильно любишь меня, чтобы сделать это, — говорит он, как обычно, уверенный в себе.

— Ммм, ты прав. Мне нужно сделать слепок младшего, прежде чем я смогу это сделать. По крайней мере, тогда мы с ним сможем устраивать свидания, не нуждаясь в остальных, — я ухмыляюсь ему.

— Сурово, детка. Это чертовски сурово. Без меня твоя жизнь была бы скучной, как дерьмо, признай это, — он начинает щекотать мои бока.

— Нет, Брэйдон Уильямсон, прекрати! — кричу я, но рядом нет никого, кто мог бы мне помочь.

— Я остановлюсь, когда ты признаешь это, — говорит он, продолжая свою пытку.

— Ладно, ладно, без тебя моя жизнь была бы отстойной, доволен? — я сдаюсь. Кроме того, это чертова правда.

Он останавливается. Я вскакиваю, обхватываю его ногами за талию, и его губы встречаются с моими в самом мягком, самом нежном поцелуе, который он когда-либо дарил мне. Отстранившись, я теряюсь в зеленых глазах.

— Я хочу запомнить этот момент навсегда, запечатать его в банку и хранить на полке, — говорю я ему.

— Не нужно, детка, у нас будет целая жизнь таких моментов.

— Обещаешь?

— Я позабочусь об этом. Я никогда не откажусь от нас, Райли, — он нужен мне сейчас, как никогда раньше. Потянувшись вниз между нашими телами, я расстегиваю его шорты, достаточно, чтобы освободить член. Я сдвигаю нижнюю часть бикини в сторону и позволяю его члену скользнуть в мой вход, — бл*дь! — он держит меня неподвижно, прижимая к себе, а мои ноги обхватывают его талию. Для тех, кто смотрит, если они вообще видят сквозь воду, мы выглядим как два человека, обнимающие друг друга.

Он входит и выходит, так нежно и медленно. Это самая сладкая форма пытки. Мы никогда не занимались любовью таким образом, каждый из нас всегда был слишком голоден до другого и делал это грубо и жестко. Но так мне тоже нравится.

— Я люблю тебя так, как никогда не любила, Брэй, — признаюсь я, пока он покрывает нежными поцелуями все мое лицо.

— Твое сердце в безопасности в моих руках, детка. Я обещаю, что бы ни подкинула нам жизнь, у тебя всегда будет возможность опереться на меня. Я всегда буду бороться за нас.

Следующие тридцать минут мы занимаемся любовью в водах пляжа Вайкики. Я запечатлела этот момент в своей памяти, как время, когда я на сто процентов, без сомнений, знала, что проведу остаток жизни с этим человеком. Страшная мысль: если бы он завтра предложил мне сбежать с ним, я бы, наверное, согласилась. Но я оставлю эту мысль при себе — мне не нужно поощрять его безумные выходки.

Глава восемнадцатая

Брэй

Последние несколько дней, проведенные в этом раю с Райли, были потрясающими. Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз был в отпуске. Это было до смерти моих родителей. Зак никогда раньше не оставлял работу на такое долгое время. Он брал отгулы, чтобы посетить школьные мероприятия Эллы или вытащить мою задницу из каких-нибудь неприятностей, но всегда сразу же возвращался к работе.

В школьные годы Зак никогда не уходил в клуб раньше, чем Элла уснет. Днем и вечером он обязательно оставался с ней дома. А когда он уходил на работу, то заставлял либо меня, либо Дина оставаться в пентхаусе, пока она спит. Но я не возражал: ради Эллы я был готов на все. Даже несмотря на то, что я был сложным подростком, когда умерли наши родители, я бы сделал все, что нужно Заку, чтобы помочь ему и Элле. Семья всегда была на первом месте.

Находясь на этой неделе в свадебном путешествии, я обратил внимание на то, как нам всем необходимо проводить больше времени вместе, всей семьей. Сейчас особенно, когда наша маленькая семья из трех человек стремительно растет, когда на подходе малыш, и да, я рассчитываю, что у нас будет мальчик. Мы должны это делать; этот ребенок должен проводить семейные праздники, как мы в детстве. Я не сомневаюсь, что Зак позаботится о том, чтобы испытать все, что может предложить жизнь. Он действительно будет отличным отцом.

— Брэй, поторопись, ты не можешь опоздать на свадьбу собственного брата, — кричит Джеймс через дверь ванной. Какого хрена Зак решил, что ему нужно притащить с собой бармена, я понятия не имею, что-то насчет того, что он один из друзей Алиссы, или что-то в этом духе.

— Джеймс, еще раз стукнешь в эту дверь, и я пробью твою гребаную башку! — кричу я в ответ.

Этот ублюдок смеется.

— Что бы сказала Райли, если бы ты так поступил, Брэй?

Черт, этому маленькому дерьму пришло в голову подружиться с Райли. Теперь я, бл*дь, не могу к нему прикоснуться, и он это знает. Однако я все еще могу угрожать ему.

— Она не узнает, если не найдет тело, и поверь мне, Джеймс, его никто никогда не найдет.

— Ладно, ладно, просто поторопись. Я не хочу испытывать на себе гнев Зака, если мы опоздаем, потому что тебе нужно провести час перед зеркалом.

Я тороплюсь, мне не терпится снова быть рядом с Райли. Она ушла сегодня рано утром, заявив, что им нужен целый день для наведения гламура. Я попытался сказать ей, что она просыпается уже неотразимой, на что в ответ услышал, куда засунуть мой сладкоречивый рот. Я с удовольствием провел утро, следуя ее указаниям, потому что только идиот откажется от того, чтобы поласкать ее киску своим ртом.

Сидя под жарким солнцем на белом песке Гонолулу, я наблюдаю, как мой брат стоит у алтаря и ждет Алиссу, каждые несколько секунд сверяясь с часами. Она не опаздывает, он просто нетерпеливый ублюдок. Справа от меня сидит Райли, крепко сжимая мою руку, и по ней пробегает дрожь. Элла сидит слева от меня, и я вижу, как в ее глазах уже появляются слезы.

Никогда не понимал, почему люди плачут на свадьбах; это счастливое событие, или, по крайней мере, так должно быть. В слезах нет необходимости. Я наблюдаю, как Зак внезапно перестает ерзать, его голова поднимается, а рот открывается. Оглянувшись, я вижу Алиссу, стоящую в конце прохода. Она выглядит потрясающе, длинное белое платье развевается на ветру.

Есть только одна проблема — она одна. По какой-то причине это находит отклик во мне. Она не должна идти к алтарю одна. Считайте меня старомодным, но у каждой девушки должен быть кто-то, кто отведет ее к алтарю в день свадьбы. Я знаю, я чертов безнадежный романтик в душе.

Я вскакиваю, и все смотрят в мою сторону. Мне, бл*дь, все равно. Райли пытается потянуть меня обратно вниз, но я подмигиваю ей.

— Мне нужно кое-что сделать. Подожди здесь, — я бегу по проходу, останавливаясь перед Алиссой.

Она растерянно смотрит на меня.

— Ты прекрасно выглядишь, Лисса, — говорю я ей.

— О, спасибо, Брэй, — отвечает она, вскинув брови.

— Я подумал, что ты можешь опереться на мою руку, пока идешь по этому длинному проходу. Чтобы не подвернуть ногу на каблуках.

Я протягиваю руку и вижу, как в ее глазах сразу же появляются слезы.

— Не смей, бл*дь, плакать из-за меня, женщина. Если я стану причиной твоих слез в день свадьбы, Зак меня убьет.

Она делает большой вдох.

— Хорошо, спасибо, Брэй. Я очень ценю, что ты это делаешь.

— Ты моя сестра. Я сделаю для тебя все.

Алисса берет меня за руку, и мы идем к алтарю. Она наклоняется и шепчет:

— Я уверена, ты видел, что на мне сандалии, а не каблуки, к слову, — она крепче сжимает мою руку.

— Я знаю, — я улыбаюсь ей. Мы доходим до конца, и я беру ее руку и вкладываю в руку Зака. Этот ублюдок тоже вот-вот заплачет. Я что, единственный здесь, кто не собирается рыдать, как гребаный ребенок? Зак кивает мне, и я поворачиваюсь, и направляюсь к всхлипывающим Райли и Элле. Боже, помоги мне.

Священник начинает церемонию. Большую часть ее я пропускаю мимо ушей, пока не приходит время клятв. Это единственная часть, которая действительно имеет значение, верно? Думаю, когда я уговорю Райли выйти за меня замуж, мы пропустим всю остальную ерунду и сразу перейдем к клятвам. Я слышу эмоции в голосе Зака, когда он произносит их.

Зак начинает:

— Алисса, ты появилась в моей жизни, как лучик солнца в дождливый день. Ты самый заботливый, сострадательный и добросердечный человек из всех, кого я знаю. Я искренне благодарен тебе за то, что ты выбрала меня, чтобы разделить со мной жизнь. Я обещаю работать над собой каждый день, чтобы стать тем человеком, который заслуживает твоей любви. Я обещаю любить тебя всеми фибрами своей души. Я обещаю никогда не позволять тебе быть одной, всегда быть рядом с тобой. Солнышко, ты моя первая, моя последняя, мое все, и я обещаю быть твоим до тех пор, пока я буду жив. Я клянусь всегда быть твоим другом, твоим любовником, а главное — твоей семьей, отныне и до бесконечности. Я и ты, Алисса, слились воедино. Я обещаю, что каждое завтра мы всегда будем встречать вместе.

Алисса продолжает:

— Зак, я никогда не мечтала найти такого человека, как ты, никогда. Я никогда не знала такой любви и преданности, которую ты мне подарил. У меня никогда не было семьи, которую я могла бы назвать своей. Благодаря тебе я могу сказать, что меня действительно любят. Благодаря тебе я могу сказать, что у меня есть семья. Благодаря тому, что ты всегда рядом со мной, я знаю, что могу преодолеть все. Ты — любовь, которая, как я думала, существует только в книгах, ты — мой герой, Зак. Ты — мой дом, мое безопасное место и мой счастливый конец. Я видела в тебе и лучшее, и худшее, и я принимаю и то и другое. Я обещаю любить и лелеять тебя всегда. Я обещаю быть твоим солнечным светом в самые мрачные дни. Я клянусь, что наша любовь соединила нас воедино навеки. Я обещаю всегда быть твоим завтра.

— Вы можете поцеловать невесту, — объявляет священник, и все вокруг меня аплодируют. Райли смотрит на мое безмолвное лицо.

— Брэй? Ты плачешь? — шепчет она. Я люблю ее еще больше за то, что она не сделала это достоянием окружающих.

— Я не плачу, просто что-то попало мне в глаз, — я пытаюсь сделать вид, что клятва Зака и Алиссы не пробрала меня до глубины души.

— Ага, конечно. Не волнуйся, со мной твой секрет в безопасности, — она наклоняется и целует меня.

— Я думаю, мы должны пожениться, — говорю я ей.

— Конечно, когда-нибудь. Но сегодня давай отпразднуем свадьбу Зака и Алиссы, — говорит она, встает и тянет меня за собой.

Только спустя несколько часов до меня доходит, что она согласилась выйти замуж, что она не сказала «нет». Она сказала мне — «конечно, когда-нибудь», и это равносильно «да». Я планирую спросить ее как положено, может быть, даже навестить ее отца и сделать это по старинке. Не то чтобы его неодобрение помешало мне жениться на ней.

Остаток недели пролетел незаметно — Райли, пляж, бесконечные закуски и алкоголь. Я не мог желать ничего другого. Однако полет домой был чертовски тяжелым. Алисса провела половину полета с головой в унитазе, ее тошнило. Похоже, у нее начался токсикоз.

Зак весь полет провел в стрессе и ругался со всеми подряд. Он дошел до того, что потребовал от пилота вызвать скорую помощь, как только мы приземлимся. Алисса быстро наложила вето на эту идею. Зак был в ярости. Я его понимаю. Он чувствовал себя беспомощным и ничем не мог ей помочь. Кроме того, он сам виноват в том, что она оказалась в таком положении, о чем я с удовольствием напоминал ему при каждом удобном случае.

Мы прилетели поздно вечером, и я остался у Райли. Проснуться и съесть завтрак, приготовленный мамой Райли, — это то, от чего я никогда не откажусь. Я пытался убедить Линн переехать ко мне, но она отмахнулась, будто я шучу. Я не шучу — я бы построил этой женщине собственное крыло, если бы она готовила для меня.

Наевшись до отвала блинов, бекона и яиц, я отправляюсь в спортзал — наверняка для того, чтобы получить нагоняй от тренера за то, что так много бездельничал на прошлой неделе, — и по пути забрасываю Райли в клуб.

В середине тренировки мой телефон звонит рингтоном Райли. Вылезая с ринга, я хватаю телефон со скамейки.

— Привет, детка, как дела? — спрашиваю я, задыхаясь.

— Брэй, я не знаю, что делать, — шепчет она в трубку. Что-то не так. Я хватаю ключи и выбегаю из зала.

— Райли, что случилось? — я открываю дверь своей машины, но то, что она мне говорит, на мгновение останавливает меня.

— Здесь парень, который угрожает всем пистолетом. Он на первом этаже.

Черт.

— Райли, ты можешь подойти к лифту?

— Да, я на верхнем этаже. Он не знает, что я здесь.

— Хорошо, зайди в лифт, введи код подвала. Если ввести код подвала, лифт не будет останавливаться. Оставайся в подвале, пока я не приеду и не заберу тебя. Не покидай подвал, Райли. Обещай мне.

— Хорошо, обещаю, я не выйду из подвала.

— Хорошо, оставайся на связи, пока она не отключится. Как только ты окажешься в лифте, прием пропадет. Я еду за тобой, детка.

Я остаюсь на линии. Я слышу, как она вводит код, как лифт начинает свой путь вниз, а затем связь обрывается. Черт. Что за черт! Я набираю номер Зака — не отвечает. Набираю Дина — нет ответа. Мне просто нужно попасть в клуб; как только я там окажусь, я смогу решить, что делать с этим дерьмовым шоу.

Я тихо вхожу через черный вход. Я понятия не имею, к чему, бл*дь, готовиться. Я слышу его раньше, чем вижу.

— Зови сюда своего *баного братца, пока я не начал всех мочить, — кричит голос. Я знаю, что слышал этот голос раньше, но не могу вспомнить.

Когда я вижу, что происходит, я замираю. Ублюдок приставил гребаный пистолет к голове Зака.

— Тебе придется пристрелить меня, ублюдок, потому что, если ты думаешь, что я сдам тебе своего брата, подумай еще раз.

Я уже собираюсь выйти, но тут входные двери в клуб открываются, и мое сердце замирает. Она должна была быть в гребаном подвале. Какого хрена она входит через парадные двери? И тут меня осеняет — это не Райли… это Холли.

Бл*дь. Парень с пистолетом, который, как я теперь знаю, и есть тот гребаный певец из Cyrus, поворачивается и направляет ствол на Холли.

— Так, так, так. Если всех остальных здесь недостаточно, чтобы вытащить его сюда, то, может быть, его горячая подружка сделает это.

Холли замирает, уронив все, что было у нее в руках. Я вижу, как дрожит ее тело. Я выхожу из тени. Я не позволю никому другому получить пулю, которая предназначена мне.

— Я здесь, ублюдок. Что, бл*дь, ты собираешься делать дальше? — кричу я, отвлекая его внимание от Холли, и его пистолет теперь направлен точно на меня. На заднем плане я вижу Дина, который подкрадывается сзади и становится перед Холли, слава богу. Зак ругается.

— Знаешь, я хотел тебя застрелить. Я пришел сюда, чтобы убить тебя. Я знаю, что вы, придурки, имеете отношение к пропаже моего брата. Я знаю, что вы это сделали.

— Это был я. Я задушил его после того, как отрезал все его гребаные пальцы садовыми ножницами. Если ты хочешь обвинить кого-то в том, что твой брат-насильник, избивающий женщин, мертв, обвиняй меня. Он напал на мою восемнадцатилетнюю сестру. Он заслужил все мои гребаные пытки и даже больше, — рычит Зак, придвигаясь ко мне ближе.

— Знаешь что? Мне придется жить без брата. Сейчас ты узнаешь, каково это, — ублюдок направляет пистолет на меня и спускает курок.

Я вижу, как Дин валит его на землю. Немного, бл*дь, опоздал, Дин. Я смотрю на Зака, и его лицо становится пепельным. Я осматриваю его с ног до головы; он цел и невредим, и я благодарю Бога, прежде чем упасть на землю. Зак кричит. Я не могу разобрать слов, но вижу, как шевелятся его губы. Он накрывает руками мою грудь. Я чувствую жгучую, обжигающую боль, пронизывающую меня насквозь. Я отправляюсь в свое счастливое место и думаю о Райли. Я улыбаюсь. Райли в безопасности. Она — последнее, о чем я думаю перед тем, как потерять сознание.

Глава девятнадцатая

Райли

Я знаю, что обещала Брэю оставаться в подвале — я должна была оставаться в подвале, — но что-то закручивается в моем нутре. С Холли что-то не так. Я чувствую это. Я не могу сказать, что именно, но я чувствую такой страх, какого никогда не испытывала раньше. По моим венам пробегает ледяной холод. Моя кожа покрывается мурашками, пот стекает по позвоночнику.

Черт, Холли здесь; сегодня она приносит мне обед. Сейчас на первом этаже размахивает чертовым пистолетом безумный стрелок, и моя сестра собирается войти в эти двери, а возможно, уже вошла.

Прости, Брэй, но я не могу просто сидеть здесь. Я должна что-то сделать.

Я ввожу код лифта, который выпустит меня на первом этаже. Кажется, что обратный путь из подвала длится целую вечность. Как только двери открываются, я слышу выстрел. Громкий звук отдается в ушах. Я знаю, я идиотка, которая во всех фильмах ужасов идет навстречу плохому парню, но инстинкт берет верх, и я бегу туда, где раздался выстрел.

Я слышу, как Зак кричит, а Дин дерется с кем-то на полу. Я вижу Холли, стоящую в дверном проеме, слава богу, невредимую. Она смотрит на меня, и в ее глазах появляется выражение, которое я видела лишь однажды, когда умер наш брат. Непреодолимая печаль охватывает ее, по лицу текут слезы.

Я все еще слышу крики Зака, и когда я смотрю в его сторону, весь мой мир рушится. Такое ощущение, что у меня буквально выдернули почву из-под ног. Я не могу пошевелиться. Я не могу дышать. Почему я не могу дышать? Борясь за кислород, я падаю на пол на руки и колени. Из моего горла вырывается крик, но я его не слышу. Комната кружится в тишине. Кто-то трогает меня за руку. Джеймс. Я поднимаю на него глаза. Он говорит, но я не слышу ни слова из того, что он говорит.

Мне нужно добраться до него. Я должна добраться до него. Я поднимаюсь на ноги и бегу, спотыкаясь, к Брэю. Брэй лежит на полу, кровь покрывает его тело спереди и растекается рядом с ним. Упав на колени рядом с ним, я смотрю на Зака, который прикрывает руками зияющую рану в животе.

— Зак, чт… что мне делать? Скажи мне, что делать, — плачу я, желая как-то помочь, но не зная, как именно.

— Где, бл*дь, скорая помощь? Кто-нибудь, вызовите сюда эту гребаную скорую, немедленно! — кричит Зак.

— Они в двух минутах езды. Дави на рану, — говорит Джеймс позади меня.

Я наклоняюсь к лицу Брэя и шепчу ему на ухо:

— Не смей, бл*дь, бросать меня, Брэйдон Уильямсон, не тогда, когда я только что нашла тебя, — я вся в слезах.

Холли подходит и садится рядом со мной; она хватает меня за руку и крепко держит. Другой рукой я хватаю Брэя. Почему он кажется таким безжизненным? Холодным? Где, черт возьми, скорая помощь? Через минуту меня отпихивают от него сотрудники скорой помощи. Я отказываюсь отпускать руку Брэя; он нуждается во мне. Я должна помочь ему. В итоге Зак поднимает меня с пола и оттаскивает в сторону.

— Райли, мы должны позволить им помочь ему. Они должны оказать ему помощь, — говорит он мне.

Я смотрю, как медики работают над второй половиной моей души. Я смотрю, как они кладут его безжизненное тело на каталку и везут его к машине скорой помощи на улице, продолжая что-то с ним делать. Я смотрю, совершенно беспомощная, и ничего не могу сделать для спасения человека, которого я люблю.

— Пойдем, — говорит Зак, вытаскивая меня за руку из клуба. Он сажает меня в машину, а сам бежит к водительскому сиденью и летит догонять только что уехавшую скорую. Всю дорогу Зак умудряется держаться прямо за машиной скорой помощи, не останавливаясь на красный свет, с визгом проносясь по перекресткам улиц и уворачиваясь от оживленного сиднейского движения.

— Я не могу его потерять. Я не могу его потерять. Я только что нашла его, — повторяю я снова и снова.

— Мы не потеряем его, Райли. Это не вариант, мать твою, — кричит на меня Зак. Его руки сжимают руль.

Как только он останавливается у дверей отделения неотложной помощи, я выпрыгиваю из машины. Поездка позволила мне немного отойти от шока. Я пробегаю через приемный покой и останавливаюсь у стойки. Через плексиглас я вижу, как парамедики завозят Брэя.

Врачи и медсестры мечутся во все стороны, выкрикивая слова, которых я не понимаю. Потом я замечаю Алиссу: она стоит и смотрит на Брэя. Ее голова поднимается при словах врача, и я слышу, как она кричит на них:

— Это мой гребаный брат! Сделайте все, что в ваших силах. Сейчас же!

Другая медсестра хватает ее за руку и оттаскивает от каталки, пока ее везут в другую комнату. Все это время Зак стоит рядом со мной и наблюдает за той же сценой.

— Убери свои гребаные руки от моей жены, пока я их не отрубил, — рычит он через плексигласовое окно. Это заставляет Алиссу повернуться и заметить нас. Она выбегает за дверь и бросается прямо в объятия Зака, позволив себе лишь мгновение утешения, прежде чем отступить и посмотреть между нами. Мы оба в крови, в крови Брэя.

— Что случилось? — тихо спрашивает она.

Я даже не знаю, что ей ответить. Я пытаюсь заговорить; мой рот открывается, но слова не выходят. Я не могу подобрать слова. Паника подкрадывается ко мне. Я чувствую, как кожа становится горячей, а дыхание становится все более затрудненным, когда я с трудом втягиваю воздух в легкие. Мои руки сжимают горло, и я сгибаюсь в талии, пытаясь отдышаться, пытаясь просто досчитать до десяти.

Зак берет мое лицо в свои руки. Он наклоняется до моего уровня.

— Райли, дыши, черт возьми. Я не собираюсь рассказывать своему брату, что его девушка задохнулась, когда он вернется из этой операционной, — я ищу в его глазах подтверждение, что он лжет, что Брэй на самом деле не выживет. Я не вижу ее, эту ложь; ее там нет. Он верит, что Брэй справится.

— Райли, мне нужно, чтобы ты больше верила в него. Не смей, бл*дь, отказываться от него, — говорит он мне.

Я киваю в знак согласия, но уже чувствую, как он ускользает. Я ощущаю утрату, подобную которой не было никогда, словно часть меня умерла, сгорела и теперь развеивается пеплом по ветру. Часть меня, которую я никогда не смогу вернуть.

— Я собираюсь вернуться и посмотреть, смогу ли я что-нибудь узнать, — говорит Алисса.

— Подожди, почему ты вообще здесь, солнышко? Ты же сказала мне, что ушла с этой работы несколько недель назад, — спрашивает Зак.

— Я пыталась позвонить тебе, чтобы сказать, что выйду на работу. Мне позвонили, у них не хватало персонала, и они были в отчаянии. Это всего лишь на день, — она наклоняется и целует его.

— Мне все равно, сколько денег мне придется выкинуть на эту гребаную больницу, сделай так, чтобы у него были лучшие врачи в этой операционной, — говорит ей Зак. Алисса кивает и уходит через дверь, оставляя нас с Заком стоять в приемном покое — и мы оба не знаем, что делать дальше.

Четыре часа спустя я сижу на ужасном пластиковом стуле, прижавшись к Холли. Элла цепляется за Дина, как за спасательный круг, по ее лицу текут беззвучные слезы. Алисса и Сара сидят напротив нас с Холли, обе молчат.

Зак не перестает вышагивать по комнате; вправо-влево, он продолжает двигаться. Несколько раз Алисса пыталась заставить его сесть, но он не может. Он перестает вышагивать только тогда, когда она бросается к нему в объятия, и он прижимается к ней, шепча ей что-то на ухо.

Ненавижу это ожидание. Почему до сих пор никто не появился? Почему так долго, черт возьми? С каждой минутой моя надежда тает. Очень скоро у меня совсем ее не останется. Я останусь ни с чем, мне придется снова собирать осколки разбитого сердца. Только на этот раз оно не просто разбито, а разлетелось на миллион частичек.

Выходит врач и говорит:

— Семья Брэйдона Уильямсона.

— Это я, — говорим мы с Заком одновременно. Я вскакиваю со стула и бросаюсь к врачу. Элла подходит и тихонько встает рядом с Заком.

Он смотрит между нами.

— А вы его… — он оставляет вопрос открытым.

Я смотрю на Зака в поисках ответа. Если я скажу, что я его девушка, они меня не пропустят. Я знаю, как это работает.

— Я его брат, а это его сестра, — он показывает на Эллу. Затем он смотрит на меня. — Это его жена Райли, — ложь Зака вылетает из его рта без всяких усилий.

Впервые в жизни мне хочется, чтобы это не было ложью. Хотела бы я быть женой Брэя. Почему я не вышла за него замуж несколько недель назад, когда он хотел улететь в Вегас? В следующий раз, когда он спросит, можем ли мы полететь в Вегас, я сразу же соглашусь. Пожалуйста, Боже, пусть будет следующий раз.

— Итак, Брэйдон получил огнестрельное ранение в живот. Пуля пробила тонкий кишечник. Нам пришлось удалить часть кишечника. Кроме того, у него была опасная кровопотеря. На данный момент его состояние стабильно, и он находится в отделении интенсивной терапии. Пока что он в искусственной коме, вызванной медицинским вмешательством. Я могу отвести вас двоих к нему на несколько минут, но для более длительных посещений вам придется подождать, пока мы не переведем его в отдельную палату.

Все, что я услышала, это то, что состояние его стабильно. Он в порядке… с ним все будет хорошо. Я еще не потеряла его. Моя надежда хочет восстать из пепла, но сначала мне нужно увидеть его.

Зак хватает меня за руку и крепко прижимает к себе.

— Спасибо, — говорит он доктору. Мы идем по длинным коридорам, пока наконец не доходим до палаты с надписью «Интенсивная терапия» на дверях. Зак крепче сжимает мою руку. — С ним все будет хорошо, — шепчет он. Я не уверена, кого из нас он пытается успокоить.

Когда мы заходим в палату, доктор останавливается у огороженной занавеской секции. Там медсестра что-то делает с кнопками на аппаратах, которые настойчиво пищат. Я прислушиваюсь к звуковым сигналам, успокаиваясь тем, что через аппарат слышно биение его сердца. Отпустив руку Зака, я медленно пробираюсь к Брэю. Он выглядит спокойным, даже со всеми трубками и шнурами, прикрепленными к нему повсюду, он выглядит спокойным.

Я осторожно беру его за руку.

— Брэй, мне нужно, чтобы ты продолжал бороться за нас. Просто продержись еще немного и вернись ко мне. Пожалуйста, не смей оставлять меня, — шепчу я ему.

Зак обхватывает меня за плечи.

— Он боец, Райли, и еще не было случая, чтобы он не победил. Поверь мне, он не сдастся, — Зак отпускает меня, поворачивается к врачу и спрашивает: — Когда его переведут в отдельную палату? И когда он очнется?

— Его переведут через несколько часов. Что касается пробуждения, то мы будем медленно выводить его из искусственной комы, начиная с завтрашнего дня. Иногда это занимает несколько часов, иногда день. Все зависит от состояния его организма. Он еще не выкарабкался. Следующие двадцать четыре часа будут решающими для того, чтобы понять, как пройдет его восстановление, — отвечает доктор.

— Хорошо, я хочу, чтобы он лежал в лучшей палате, которая у вас есть. Деньги — не проблема, — заявляет Зак, как будто это решение, как будто деньги все исправят.

Сейчас деньги ничего не решают. Деньги не смогли спасти моего брата. Деньги не смогли уберечь моего отца от тюрьмы. И никакие деньги не спасут Брэя. Я знаю это, и в глубине души Зак тоже это знает. Выздоровление Брэя не в наших руках, все, что мы можем сделать, — это ждать и надеяться. Но надежда еще никогда не была на моей стороне.

— Прошло уже два гребаных дня. Какого хрена он не просыпается? — Зак рычит на доктора, который в данный момент пытается провести осмотр.

— Это требуют времени. Лекарства вышли из его организма. Единственное, что удерживает его в коме, — это то, что его собственное тело не готово очнуться. Сканирование его мозговой активности в норме, и нет никаких признаков повреждения. Нам остается только ждать, — спокойно отвечает доктор.

— Подождите, сколько нам еще ждать?

— Зак, милый. Врачи не могут ответить на этот вопрос, и ты это знаешь. Мы просто должны набраться терпения и позволить им делать свою работу. Он очнется. Он должен, — говорит Алисса, оттаскивая Зака с дороги доктора.

Зак ничего не отвечает. Он обхватывает Алиссу руками и смотрит на то, что делают врачи, следит за каждым их движением, как будто ждет, чтобы наброситься на кого-то.

А я? Я сижу там же, где и последние два дня, на неудобном стуле у кровати Брэя. Холли приносит мне смену одежды. Я пользуюсь отдельной ванной комнатой, которая есть у Брэя, и у меня уходит меньше пяти минут на то, чтобы принять душ и переодеться. Я не могу рисковать тем, что он очнется, а меня не будет рядом. Я должна быть рядом, когда он придет в себя. Пару раз, когда я принимала душ, я следила за тем, чтобы Холли занимала мое место. По крайней мере, если он проснется, то увидит меня или очень похожего на меня человека.

Глава двадцатая

Брэй

Я чувствую вокруг себя фруктовый аромат. Я улыбаюсь — это Райли. Это чертовски вкусный запах моей девочки. Я не знаю, где нахожусь. Мне кажется, что я парю, но я ничего не вижу вокруг, меня окружает только белизна. Я все время нахожусь в этом месте. Я слышу голоса. Я чувствую запахи, но больше ничего не могу разобрать, как ни стараюсь.

Но она здесь. Я чувствую ее присутствие, окружающее меня. Райли здесь, со мной. Мне нужно только найти ее. Я слышу ее голос, как музыкальную мелодию, которая зовет меня, тянется ко мне, но я заперт в этой белизне.

— Брэй, ты можешь проснуться. Прошла уже неделя. Перестань быть ленивой задницей и вставай. Что скажет твой тренер, когда узнает, что ты проспал целую неделю?

Тренер разорвал бы меня на куски, хочу ответить я, но она меня не слышит.

— Брэй, пожалуйста, ты обещал мне. Ты обещал, что всегда будешь бороться за нас. Я умоляю тебя вернуться ради нас.

Ее слова разрывают мне сердце. Я хочу обнять ее, сказать ей, что я сражаюсь. Я сражаюсь, чтобы вернуться к ней. Мне просто нужно найти ее. Где ты, детка?

Я чувствую, как снова погружаюсь в темноту, в небытие. Звуки вокруг меня, гудки, разговоры — все это исчезает.

Я снова в белизне. Я вдыхаю, надеясь уловить фруктовый аромат. Но его нет. Ее здесь нет. Я готов позволить себе снова погрузиться в темноту, но тут слышу Эллу.

— Брэй, я переехала в общежитие в университете. Ты должен был помочь мне, знаешь. Ты должен был сделать за меня всю тяжелую работу. Мне пришлось взять с собой Зака и Дина — угадай, чем это обернулось? Зак решил, что комната в общежитии — это неприемлемое жилье. Его точные слова. Я и не подозревала, каким снобом стал наш старший брат. Дин согласился, сказав, что там недостаточно безопасно. Это чертова комната в женском общежитии, Брэй. На кой черт мне там нужна охрана?

Я надеюсь, что Зак в итоге отказал ей в переезде в общежитие. Как и я в свое время. Я знал, что общежитие будет отстойным. Может, я и не учился в университете, но в молодости я много времени проводил в девчачьих общежитиях.

— Ты знаешь, что Зак сделал дальше? Нет, ты не знаешь, потому что не просыпаешься. Он купил квартиру рядом с университетом и сказал, что если мне придется съехать, то это единственный вариант. Так что теперь у меня не такая уж маленькая трехкомнатная квартира в пяти минутах ходьбы от университета. Никаких крошечных комнат в общежитии с незнакомыми людьми. Хотя я устроила ему ад за это. Я ни за что не признаюсь, что мне нравится эта квартира гораздо больше, чем комната в общежитии. И если ты проснешься и расскажешь ему, я стукну тебя по голове и уложу обратно спать.

Слава Богу, что она не будет жить в этих комнатах общежития. Не могу поверить, что Заку пришлось выделываться и покупать ей квартиру. Я бы уговорил ее переехать ко мне, если она не хотела продолжать жить с Заком.

— Брэй, проснись, бл*дь, уже. Прошло уже три недели, — это Зак; он звучит раздраженно, в чем нет ничего нового. Я привык, что он злится на меня.

— Брэй, я не могу делать все сам. Тебе нужно проснуться. Если не ради меня, то ради Райли. Эта бедная девочка уже несколько недель не выходит из больницы. Она не выходит из твоей палаты дольше, чем на пять минут. Ты не можешь так с ней поступать. Ты не можешь так поступать со мной, ублюдок. Ты не можешь просто спать, пока все остальные здесь страдают и переживают.

Я, бл*дь, пытаюсь. Я хочу вернуться к Райли. Больше всего на свете я хочу заключить ее в свои объятия. Если только я смогу найти дорогу. Как, бл*дь, мне проснуться?

— Брэй, ты обещал мне, что ты будешь отличным дядей. Спать — это не значит быть отличным дядей. Проснись. Твоему племяннику нужен дядя, который научит его драться и добиваться всех женщин. Именно так. Я сказала «племянник»; мы выяснили, что у нас будет мальчик. Хотя, если он будет брать пример с отца, помощь ему не понадобится. Этот мужчина просто профи. Сколько историй я могла бы тебе рассказать. И если ты не проснешься в ближайшее время, я могу начать изливать душу и мучить тебя ужасными подробностями сексуальной жизни твоего брата и моей, потрясающей, черт возьми, сексуальной жизни. Я знаю, что ты меня слышишь, Брэйдон Уильямсон. Проснись, черт возьми.

Черт, беременность сделала Алиссу ворчливой. Где, бл*дь, Райли? Я не чувствую ее аромата. Все, чего я хочу, это Райли.

— Брэй, мне так плохо. Я не знаю, что делать.

Ммм, я чувствую этот фруктовый аромат. Райли здесь. Но ее голос такой чертовски грустный. Как я могу уверить ее, что я все еще здесь? Что бы я ни делал, я не могу вырваться из этого, что бы это ни было, черт возьми.

— Ты сказал, что будешь бороться. Ты обещал, что я больше никогда не буду одна. Ну, сейчас мне чертовски одиноко, Брэй. Пожалуйста, очнись. Я сделаю все, что угодно. Хочешь сбежать в Вегас и пожениться? Давай сделаем это. Только очнись, пожалуйста.

Пожалуйста, Боже, дай мне вспомнить об этом, когда я в конце концов выберусь из этого тумана. Дай мне сдержать обещание жениться на ней.

— Пожалуйста, — всхлипывает она. Я слышу ее рыдания и ничего не могу с этим поделать. Как бы я ни пытался сказать своему телу, что готов вернуться, ничего не происходит. Темнота снова и снова овладевает мной.

Глава двадцать первая

Райли

Я снова наблюдаю за тем, как бесполезные чертовы врачи осматривают Брэя. Они делают одно и то же, изо дня в день, на протяжении последних пятидесяти девяти дней. Они не могут найти никаких повреждений в его мозге; и они не знают, почему он не приходит в себя.

Зак обратился к лучшим неврологам, которых только смог найти. Он привозил врачей отовсюду. Все они не могут дать нам никаких ответов. Какой бы крошечной не стала моя надежда, я не могу сдаться. Он дал мне обещание всегда бороться за нас, и я решила сделать то же. Бороться за себя, за него, за нас.

Я провожу дни, сидя рядом с ним и изучая истории пациентов, страдающих от комы. Я перепробовала все чертовы методы, которые только можно найти в интернете, чтобы разбудить пациентов, находящихся в коме. Я включала его любимые песни. Пересматривала видео с его боями. Я даже заставила его тренера прийти и накричать на него, чтобы он очнулся. Как он не сопротивлялся, я не собиралась принимать отказ.

Но это не сработало — ничего не сработало. У меня заканчиваются идеи. Я не хочу сдаваться, я не могу сдаться, но я действительно не знаю, что делать. Зак и Элла тоже проводят здесь по несколько часов в день. Я оставляла их наедине с Брэем.

Я хотела быть уверенной, что именно меня он увидит, когда проснется. Однажды он сказал мне, что первое, что он хочет видеть по утрам, — это мое лицо, а второе — мою дружелюбную киску, потому что это лучший способ начать день. Я ответила, что лучшее начало дня — это кофе. Жаль, что я не сказала ему, что это неправда. Я должна была сказать ему, что он — лучшее начало каждого дня… и лучшее завершение каждого дня.

Теперь я боюсь, что, когда он проснется… если он проснется… нет, именно когда он проснется… я боюсь, что он не узнает, кто я. Я была в его жизни всего несколько месяцев. Может, сначала он должен увидеть Зака или Эллу, они ведь его семья. Что мне делать, если он меня не вспомнит?

Он влюбился в меня однажды, и то, когда я изо всех сил старалась его оттолкнуть. Я могу заставить его влюбиться в меня снова. Я думаю. Возможно. Надеюсь. Прошло всего несколько месяцев, но я уже не знаю, кто я без Брэя.

Вообще-то, знаю. Это ложь. Без Брэя я снова стану замкнутой, испуганной девочкой, какой была раньше. Я вернусь к тому, чтобы быть окруженной людьми, но испытывать глубокое одиночество. Я вернусь к роли веселой Райли, которая для посторонних не имеет ни малейшего значения, а внутри тихо умирает.

Я чувствую, что все больше и больше разочаровываюсь во врачах. Они ходят вокруг, смотрят то на одно, то на другое, но не могут его вылечить. Мне хочется кричать и швыряться вещами. Я хочу топать ногами и закатывать истерики, требовать, чтобы его разбудили. Но я знаю, что это не сработает. Зак уже пытался. Сканирование Брэя показало, что его мозг реагирует на наши голоса. Алисса говорит, что мы должны продолжать прикасаться к нему и разговаривать с ним, потому что он слышит все, что мы говорим. Так что я так и делаю. Я рассказываю ему все, почти всю историю своей жизни.

Но я не рассказала ему о Дилане. Он знает, что у меня был брат. Он знает, что тот, очевидно, умер; он возил меня в тюрьму и на кладбище в первое воскресенье месяца. Он возил меня в тюрьму. Дважды он придумывал предлог, что ему нужно навестить своего друга, который сидел в той же тюрьме, что и мой отец, — его визиты всегда совпадали с моими. Он отвозил меня на кладбище, даже не спрашивая, останавливался и час ждал меня, прислонившись к машине, а разговаривала с Диланом.

Брэй никогда не жаловался на долгое ожидание и не задавал вопросов о моих визитах. Не потому, что ему было неинтересно — я знала, что это не так. Он просто ждал, когда я буду готова поговорить об этом. Но в том-то и дело, что я не думала, что когда-нибудь буду готова. В моей душе столько гнева, печали и сожаления по поводу смерти Дилана.

Я жду, пока врачи и медсестры покинут палату, затем забираюсь на кровать и прижимаюсь к Брэю. Мне все равно, что меня постоянно отчитывает медперсонал. Он мой парень, и если я хочу лежать с ним в постели, то, черт возьми, я это делаю. Одна медсестра совершила ошибку, отчитав меня за то, что я делаю, в присутствии Зака. Скажем так, эта медсестра ушла в слезах.

За последние два месяца мы с Заком стали ближе. Он стал заботливым и сострадательным по отношению ко мне, как никогда раньше. Поначалу это было немного странно, ведь мы делали вид, что ненавидим друг друга, хотя на самом деле это никогда не было правдой. Теперь он относится ко мне так же, как к Элле и Алиссе. Он постоянно спрашивает, не нужно ли мне что-нибудь, постоянно присылает мне еду сюда, в больницу. Холли даже сказала мне, что он пытался дать ей свою модную черную карточку, чтобы она купила мне одежду, туалетные принадлежности и прочую женскую ерунду, которая мне нужна.

Она посмеялась над ним и сказала, что нам не нужны его деньги. Мы и правда не нуждаемся. У нас обеих есть небольшой трастовый фонд, о котором позаботился наш отец, мы получили его, когда нам исполнился двадцать один год. Алисса и Сара знают об этом, но мы не склонны это афишировать. Я даже думаю, что Холли никогда не прикасалась к нему. У меня был период, когда я тратила так, будто я Ариана Гранде, но потом я опомнилась и перестала.

Зак также продолжал платить мне зарплату в клубе, хотя с того дня я не появлялась там. Я говорила ему, что ему не нужно это делать, что я этого не заслуживаю. Он ворчит на меня и говорит, что все равно заплатит, и чтобы я не спорила с ним по этому поводу, потому что это бесполезно.

Как только мы выберемся из этой больницы, я планирую каким-то образом все вернуть. Даже если мне придется снять все деньги и бросить пакет с деньгами в его почтовый ящик, он получит эти деньги обратно. Я не содержанка и никогда ею не была. Просто у меня пока не было сил спорить об этом.

Свернувшись калачиком под боком у Брэя, я наслаждаюсь покоем, нарушаемым только звуками аппаратов. Все ушли совсем недавно. Именно такие моменты мне нравятся больше всего — возможность свернуться калачиком рядом с Брэем. Прикоснуться к нему, почувствовать, что он все еще здесь. Говорить с ним и рассказывать ему обо всем, что придет в голову.

На днях я рассказала ему о том времени, когда нам с Холли было по тринадцать лет. Был мальчик, мы играли в «Семь минут на небесах», и на Холли показала бутылка. Она должна была пойти в гардеробную с мальчиком, в которого я была сильно влюблена. Холли ни за что не стала бы целоваться с мальчиком, который мне нравился. У нас были совершенно разные вкусы на парней. К тому же есть еще и кодекс сестер. Мы зашли в ванную, переоделись, вернулись, и я пошла в гардеробную. Это был мой первый поцелуй, и он был совершенно ужасным.

Когда я рассказывала ему эту историю, я могла поклясться, что почувствовала движение его руки. Я позвала медсестру, и она сказала, что, скорее всего, это было просто непроизвольное подергивание. Я ей не верю. Я заставила его отреагировать, я знаю это. В последнее время я все чаще чувствую эти маленькие подергивания. Они не могут ничего не значить. Я не верю в это.

Сделав большой вдох, я вдыхаю его одеколон. Я распыляла его на подушки, на него, на одеяла. Просто чтобы окружить себя его запахом. Это странно успокаивает.

— Брэй, ты можешь просыпаться. Все ушли домой на ночь, так что, знаешь, если ты хочешь перепихнуться, то сейчас самое время, детка.

Я хватаю его за руку. Могу поклясться, что в этот момент она дернулась. Иногда я убеждена, что хочу этого так сильно, что мне это кажется.

— Ты не можешь оставить меня здесь одну, Брэй. Я все еще хочу тебя. Ты мне нужен. Мне нужно, чтобы ты проснулся. Ты не можешь меня бросить. Мой отец ушел. Дилан ушел. Я не позволю тебе оставить меня. Ты знаешь, я никогда не говорила тебе об этом, но, когда Дилан умер, я думала, что больше никогда не почувствую такой глубокой боли. Я ошибалась, потому что это, вот это, чертовски больно. Больно от того, что ты не выполняешь свою часть сделки и не борешься за нас. Ты должен был стать непобедимым бойцом, Брэй. И знаешь что, это, что бы это ни было, оно побеждает, а ты проигрываешь. Я проигрываю.

Я смахиваю предательские слезы с щек, делаю большой вдох и считаю до пяти, прежде чем продолжить.

— Хочешь знать, о чем я говорю с Диланом в те воскресенья, когда навещаю его? В последнее время — о тебе. Я рассказываю ему обо всем, что происходит в моей жизни. Я рассказываю ему о Холли, о маме и папе. В первый раз, когда ты привел меня туда, я попросила его дать мне знак, что ты — тот, с кем я должна рискнуть. Что ты тот, кому я должна открыть свое сердце. В тот же день, во время визита к отцу, папа сказал мне дать тебе шанс, дать шанс счастью. Мой отец никогда раньше не давал мне неверные советы, поэтому я решилась на прыжок веры.

Отлично, теперь мои глаза снова будут красными и заплаканными. Я переворачиваюсь на спину и беру со стола салфетку, а затем снова поворачиваюсь к Брэю.

— Я не навещала его, ни одного из них, с тех пор как ты уснул. Я не могу заставить себя уйти отсюда, оставить тебя. Если бы я могла поговорить с Диланом прямо сейчас, я бы сказала ему, что мое сердце разбито… что как бы мне ни хотелось верить, что ты проснешься и вернешься ко мне, я чертовски боюсь, что это не так. Черт возьми, Брэй, вернись ко мне, пожалуйста. Я больше не могу. Я устала, моя очередь спать. Тебе нужно проснуться. Я тону прямо сейчас, а ты даже не знаешь. Если ты не проснешься, Брэй, если ты не вернешься ко мне, то я, скорее всего, сделаю что-то эгоистичное и глупое и последую за тобой. Потому что жить так, жить без тебя — это не вариант для меня. Я не смогу. Я не настолько сильная.

Движение руки, которую я держу, заставляет все мое тело замереть. Неужели мне это показалось? Я жду и жду. Через пару минут это движение повторяется. Его пальцы сгибаются — это определенно больше, чем просто подергивание. Я хочу поднять голову, посмотреть на его лицо, увидеть, открыты ли его глаза. Я готова на все, лишь бы иметь возможность быть снова очарованной этими зелеными глазами.

— Ррр…

Я вскидываю голову от звука и спрыгиваю с кровати.

— Спасибо тебе, Господи. Спасибо тебе. Спасибо. Спасибо, — они там; глаза, они открыты. Он смотрит на меня широко открытыми глазами.

— Брэй, не двигайся. Позволь мне позвать кого-нибудь.

Черт, что мне делать? Я не знаю, что мне делать. Я в панике оглядываю комнату; мое внимание привлекают его согнутые пальцы. Я все еще держу его за руку. Давление легкое, как перышко. Но этого достаточно, чтобы я знала, что он рядом, а это главное.

Ладно, думай, Райли. Кнопка вызова, я нажимаю кнопку вызова, снова и снова, и снова. Кажется, проходит несколько часов, прежде чем медсестра появляется в дверях.

— Какого черта… — медсестра замирает на полуслове, на полушаге. Ей требуется всего секунда, чтобы прийти в себя, — мистер Уильямсон, рада видеть вас в сознании, — говорит она, спокойно подходя к кровати и нажимая несколько кнопок на аппаратах. Затем она звонит куда-то и сообщает тому, кто берет трубку, что Брэй очнулся.

— Вы здорово напугали свою жену, мистер Уильямсон, — говорит медсестра, похлопывая меня по руке. Она переходит на другую сторону кровати. Брэй продолжает смотреть на меня, в его глазах светится растерянность.

Он не помнит меня. Все, о чем я могу сейчас думать, — это то, что он понятия не имеет, кто я. Он только что очнулся в больнице после двухмесячной комы, и первый человек, которого он видит, — практически незнакомец. Мои глаза начинают наливаться слезами. Я чувствую давление его пальцев, которые пытаются обхватить мои. Я вытаскиваю свою руку из его, смотрю на медсестру и извиняюсь.

— Я просто выйду в коридор и позвоню его брату. Он должен приехать, — говорю я, уходя. Медсестра бросает на меня сочувственный взгляд. Я снова смотрю на Брэя. Он действительно проснулся. Он по-прежнему смотрит прямо на меня.

Закрыв за собой дверь, я прислоняюсь к ней, чтобы отскочить в сторону, когда толпа врачей подходит по коридору и входит в палату. Я должна быть там. Я должна хотя бы слышать, что происходит. Но сначала мне нужно позвонить Заку.

Он берет трубку на первом же гудке.

— Райли, что случилось? Я уже еду, — я слышу звук ключей.

— Зак, он очнулся.

— Что… что ты сказала? — шепчет он.

— Брэй… он очнулся. Пару минут назад. Ты должен быть здесь, Зак. Ты ему понадобишься.

— Я уже еду. Буду через пятнадцать минут. Врачи с ним?

— Да, они только что вошли, — я не знаю, что сказать. Я не знаю, что делать. Я мечтала об этом моменте два месяца, и теперь, когда он настал, я просто не знаю, что мне делать.

Из комнаты Брэя доносится громкий шум. Какого черта? Медсестра высовывает голову.

— Миссис Уильямсон, вам нужно вернуться сюда, немедленно.

Вбежав в палату, я слышу, как сбивается с ритма аппарат, подключенный к сердцебиению Брэя.

— Что происходит? — спрашиваю я, расталкивая врачей, чтобы добраться до другой стороны кровати Брэя, той, которая сейчас не занята медсестрами и врачами.

Я беру его руку в свою и наблюдаю, как он поворачивает голову в мою сторону. Его глаза фиксируются на моих. Аппарат начинает замедляться. Врачи замирают и смотрят на меня. Я вижу, что все смотрят на меня, но не решаюсь прервать зрительный контакт с Брэем.

— Что случилось? — спрашиваю я, все еще не отводя взгляда от Брэя.

— Кажется, у мистера Уильямсона случился приступ паники. Он начался, как только вы вышли из комнаты.

Я прищуриваю глаза. Брэй никогда ничего не боялся. Почему, черт возьми, у него сейчас панический приступ?

Глава двадцать вторая

Брэй

Она плачет. Я чувствую, как ее тело сотрясают рыдания. Она рассказывает мне о своем брате, умоляет меня проснуться. Я пытаюсь сказать ей, что не сплю. Мои глаза открываются, приспосабливаясь к яркости освещения надо мной. Это самое бдительное и осознанное состояние за все это время. Я не собираюсь позволять темноте затянуть меня обратно.

Райли говорит мне, как она разбита, как сильно нуждается в том, чтобы я проснулся. Почему я не могу проснуться? Я пытаюсь заставить свое тело пошевелиться. Мои пальцы, я чувствую, как они слегка шевелятся. Что, черт возьми, со мной не так? Что, бл*дь, произошло? И почему, бл*дь, Райли сейчас рыдает?

Я должен быть в состоянии утешить ее. Я ненавижу, что она расстроена, а я ничем не могу ей помочь. Это моя работа — помогать ей, быть для нее плечом, на котором можно поплакать. Я обещал ей, что буду самым лучшим парнем на свете, а сейчас я ее подвожу.

Я прилагаю все усилия, чтобы заставить свои пальцы двигаться; они слегка сгибаются, и я чувствую, как напрягается ее тело. Просто посмотри вверх, детка, просто посмотри вверх, и ты увидишь, что я здесь. Я не сплю. Ты сказала мне проснуться, и я послушался. Просто посмотри вверх, черт возьми.

Мой мозг говорит моему рту говорить. Я чувствую слова на кончике языка, но у меня ничего не выходит. Какого хрена? Я хочу закричать. Я хочу ударить что-нибудь, что угодно. Райли, все, что я хочу сказать, — это Райли. Почему, бл*дь, я не могу произнести имя, которое так люблю?

После нескольких минут попыток я наконец издаю звук. Я бы не назвал это словами, но это шум, и он привлекает ее внимание. Как молния, она спрыгивает с кровати и смотрит на меня. Ее глаза расширяются, и она начинает говорить, но я не могу разобрать, что она говорит. Она делает это слишком быстро.

Она в панике. Я сгибаю пальцы. Изо всех сил стараюсь сжать ее руку. Она снова смотрит на меня и, кажется, успокаивается. Протянув руку, она нажимает что-то у меня за головой. Я просто наблюдаю. Она так чертовски красива, почему бы мне не смотреть? Она выглядит не такой яркой, как я помню; она похудела, побледнела. У нее черные круги под глазами, красные опухшие глаза, потому что она плакала.

Мои мысли прерываются, когда кто-то входит в комнату.

— Какого черта… — кто бы это ни был, она на секунду замирает. Ей требуется не больше секунды, чтобы прийти в себя.

— Мистер Уильямсон, рада видеть вас в сознании, — она оглядывает меня с ног до головы.

Я наблюдаю за Райли, пока она смотрит, как медсестра звонит. Медсестра кладет трубку, затем похлопывает Райли по руке.

— Вы здорово напугали свою жену, мистер Уильямсон, — говорит она мне и смотрит на Райли.

Миссис Уильямсон, кто, черт возьми, такая миссис Уильямсон? Конечно, если бы я женился на Райли, это было бы не то, что я мог забыть. Я бы точно не стал возражать против брака с ней. На самом деле, если мы уже женаты, я заставлю ее выйти за меня замуж еще раз, чтобы я мог помнить это дерьмо. Что еще я забыл, если не помню такого важного события?

Райли все еще выглядит грустной. Почему она все еще такая грустная? Она отходит к медсестре и говорит что-то о звонке моему брату. Зак, где он? Сколько я уже сплю? Райли идет в сторону выхода из палаты. Я слежу за ней глазами до двери. В тот момент, когда она закрывает дверь и я больше не вижу ее, я начинаю паниковать. Мне нужно, чтобы она вернулась. Мне нужно, чтобы она была здесь. А я, бл*дь, даже пошевелиться не могу. Почему она ушла? Она вернется?

Дверь открывается, и я уже готов вздохнуть с облегчением, что она вернулась. Но это не она, это куча ублюдков, которых я не знаю. Почему она оставила меня здесь с этими людьми? Писк становится все громче и быстрее. Я чувствую, как мое сердце бьется в такт звукам аппарата. Я не хочу здесь находиться. Вытащите меня отсюда.

Райли вбегает обратно в комнату; она прокладывает себе путь сквозь толпу. Людей, которых я запоминаю, чтобы надрать им задницы за то, что они преградили дорогу моей девочке. Если бы я мог встать с этой кровати, они бы не стояли на ее гребаном пути.

Когда она добирается до меня, то берет меня за руку. Мне приходится повернуть голову в другую сторону, но каким-то чудом мне это удается, и мои глаза снова устремляются на нее. Я не смею потерять этот зрительный контакт. Я не хочу, чтобы она снова ушла. Я чувствую, как мое сердце начинает успокаиваться. Это потому, что она здесь; она — мое спокойствие, мой человек. Мне чертовски нужно, чтобы она оставалась здесь.

Я слушаю, как врачи говорят с ней обо мне. Они проводят кучу тестов. Один из ублюдков подносит к моим глазам гребаный фонарик и требует, чтобы я следил за его движениями, как будто я собираюсь перестать смотреть на Райли. Когда я не двигаю глазами, Райли сводит брови.

— Брэй, ты должен слушаться. Ты должен попытаться, пожалуйста. Просто делай то, что говорят врачи. Ты можешь это сделать. Следи глазами за светом, Брэй, — ее голос становится решительным, даже требовательным. Я не хочу отводить от нее взгляд, но и не хочу подводить ее еще больше, чем уже подвел.

Я слежу за светом. Как бы больно мне ни было, как бы ни стучало в голове, словно от жестокого похмелья, я стараюсь и делаю это. Как раз в тот момент, когда доктор заканчивает со светом, дверь распахивается, и входит Зак в своем обычном образе. Требовательный, высокомерный и чертовски наглый. По-другому и быть не может. Я улыбаюсь, или, по крайней мере, думаю, что улыбаюсь. Райли задыхается.

— Он улыбнулся. Это ведь хорошо, да? — спрашивает она у врачей.

— Это очень хороший знак, миссис Уильямсон, — говорит доктор.

Вот опять, миссис Уильямсон. Если все ее так называют, то я, должно быть, женился на ней, черт возьми. Эта мысль вызывает у меня улыбку. Я смотрю на нее, не обращая внимания на шум, который поднимает Зак, задавая миллион вопросов доктору.

Волнение, которое я вижу в ее глазах, когда мне удается улыбнуться ей, вселяет в меня чувство глубокого спокойствия, что все будет хорошо. Что у нас все будет хорошо. Мне просто нужно выяснить, что, бл*дь, со мной не так, и заставить свое тело делать то, что оно должно делать.

— Почему он, бл*дь, молчит? — Зак рычит на доктора. Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть, пытаясь сосредоточиться на том, о чем они говорят. Может, кто-то сможет объяснить мне, что, бл*дь, происходит.

— Он только что очнулся после двухмесячной комы, мистер Уильямсон. Такие вещи требуют времени. Пока он положительно реагирует на все тесты. Нам нужно сделать еще одно МРТ, но пока все выглядит хорошо, — доктор говорит с Заком, как будто меня нет в этой гребаной комнате.

Райли, должно быть, замечает мое взволнованное состояние, хотя я не уверен, как именно, потому что в данный момент я не могу ни пошевелиться, ни сказать что-либо. Она сжимает мою руку, и я перевожу взгляд на нее.

— Брэй, ты… ты помнишь меня? Ты знаешь, кто я? — спрашивает она самым мягким и тихим голосом.

Я улавливаю надлом в ее голосе; я чувствую, как от нее исходит страх, как дрожат ее руки. Какого хрена она решила, что я ее не помню? Ее невозможно забыть.

— Брэй, молчи, хорошо? Просто моргни один раз, чтобы сказать «да», и два раза, чтобы сказать «нет», — говорит она.

Я моргаю один раз и смотрю ей в глаза. Она вздыхает с облегчением.

— О, слава Богу. Я на секунду подумала, что ты забыл, какая я чертовски классная, — она улыбается мне.

Мне хочется притянуть ее к себе и поцеловать прямо сейчас, но я не могу. Я не могу ничего сделать. Я так хочу попробовать эти губы на вкус. Я смотрю на них, такие чертовски пухлые и вкусные. Райли смеется; возможно, это банально, но сейчас это самый прекрасный, приветливый звук.

Она медленно наклоняется, кладет свою голову рядом с моей и шепчет мне на ухо:

— Даже если ты только что очнулся и не можешь говорить, я все равно вижу, о чем ты сейчас думаешь. Эти мысли не должны возникать в палате, полной врачей, не говоря уже о твоем брате, — она нежно накрывает мои губы своими.

Я на седьмом небе от счастья. Мне просто необходимо, чтобы она не отпускала мои губы. Но она не делает этого; она отстраняется после самого нежного поцелуя, словно боится, что сломает меня или что-то в этом роде. Я хочу большего. Мне нужно больше. Райли смеется и качает головой.

— Рай… — мне удается вымолвить несколько звуков. Я только что почти произнес ее имя целиком. Вся комната затихает, все взгляды устремлены на меня. Я смотрю только на одну пару глаз, тех, что принадлежат второй половине моей души. Ее глаза начинают блестеть. Черт, я опять довел ее до слез.

— Брэй, спасибо, бл*дь. Я знал, что ты вернешься к нам. Я знал, что ты очнешься, — говорит Зак, наклоняясь к моему уху. — Не смей меня больше так пугать, ублюдок, — негромко говорит он. Выпрямившись, он хватает меня за запястье и сжимает. — Думаю, на этот раз ты действительно подарил мне седые волосы, Брэйдон. Все будущие расходы на краску для волос я перекладываю на тебя, потому что я не поседею до пятидесяти лет.

Я закатываю глаза. Он говорит мне, что поседеет из-за меня, с тех пор как мне исполнилось шестнадцать. К счастью, у нас хорошая наследственность. Моему отцу было около пятидесяти, когда он умер, и у него только-только начали появляться признаки седины.

— За… — я снова пытаюсь заговорить. Я знаю, что мне нужно сказать. Мой мозг работает просто охренительно хорошо. Но почему, черт возьми, не работает мой рот? В горле сухо, как в пустыне Сахара. Вода, вода сейчас была бы чертовски кстати.

— Брэй, не пытайся пока говорить. Все в порядке, чувак. Поверь мне, мы можем подождать, — говорит Зак.

— Во… д… а. — Кажется, мне удалось выговорить это чертово слово.

— Вода, ему нужна вода… конечно, ему нужна вода. Почему я об этом не подумала? Он ведь может пить воду, верно? — Райли отпускает мою руку, заставляя меня искать ее глазами. Куда она идет? Мне нужно, чтобы она осталась здесь. Я слежу за ее движениями: она подходит к столу, на котором стоят кувшин и чашка.

— Он может выпить пару маленьких глотков; слишком много — и ему станет плохо. Очень маленькими глотками, — отвечает один из врачей.

Я не свожу глаз с Райли, наблюдая, как она наливает воду в чашку, опускает в нее соломинку и возвращается ее мне. Она подносит соломинку к моим губам. Я стараюсь следовать указаниям врача и делаю лишь маленький глоток. Это небольшое количество воды кажется мне чертовым раем. Райли забирает чашку, прежде чем я успеваю сделать еще один глоток. Она ставит ее на столик рядом с кроватью.

— Что… — я хочу спросить, что случилось. Она снова берет меня за руку, и я чувствую, как расслабляюсь от ее прикосновений. Я перевожу взгляд на Зака, который наблюдает за Райли со странным вниманием. Как долго я спал? Неужели я проснулся в «Сумеречной зоне»? Зак не любит никого, кроме Алиссы и Эллы. Большинство дней он едва терпит меня.

Я ищу ответы в его глазах. Обычно мне удается его понять, как и ему меня. Я снова пытаюсь спросить, что, черт возьми, произошло.

— Что… что? — в конце концов мне удается вымолвить одно слово. Это дерьмо чертовски раздражает. Я слышу, как усиливается писк мониторов. Я чувствую, как напрягаюсь. Я привык к этому чувству. Обычно я наслаждаюсь им, использую как отдушину, когда тренируюсь или сражаюсь. Но сейчас я не могу сделать ни того ни другого. Я не могу, бл*дь, пошевелиться.

— Брэй, в тебя стреляли. Ты помнишь? — спрашивает Зак.

В меня, бл*дь, стреляли? Какой мудак, бл*дь, в меня стрелял? Скоро он будет мертв, когда я смогу выбраться из этой постели. Я не помню, как в меня стреляли. Я помню, как летел домой с Гавайев. Я помню, как ночевал в доме Райли и проснулся от запахов приготовленного ее мамой завтрака. После этого я ничего не помню.

— Н… е… т, — отвечаю я.

— Тебя ранили в живот. Не рядом с твоей гребаной головой, заметь. Но ты пролежал в коме пятьдесят девять дней. Пятьдесят девять дней, мудак, — рычит Зак. Черт, я был в отключке пятьдесят девять дней? Неудивительно, что Райли рыдала, когда я пришел в себя. Неужели она была здесь все это время? Почему никто не присмотрел за ней? Не помог ей?

Мысль о том, что она изо дня в день сидела у моей кровати, одновременно и бесит меня, и делает меня чертовски счастливым, что она моя. Она самая преданная девушка, которую вы когда-либо встречали, и она, бл*дь, моя.

Глава двадцать третья

Райли

Сегодня он возвращается домой. Я действительно смогу забрать Брэя домой сегодня. Мне кажется, что я ждала этого дня целую вечность. Но ради Брэя я бы, наверное, ждала всю оставшуюся жизнь. Если мне придется всю жизнь прожить в больнице, чтобы быть с ним, пусть так, я сделаю это. Я не могу жить без него. Этот факт стал отвратительно очевидным.

Я была так близка к тому, чтобы потерять его. Я никогда не считала своих близких чем-то само собой разумеющимся. Я уже знала, что их могут отнять в одно мгновение. Именно поэтому я сначала так сильно отталкивала Брэя, не хотела с ним связываться. Я знала, что если позволю себе полюбить его, то буду любить чертовски сильно. Что также означало, что я буду разбита на куски, когда потеряю его.

Последние шесть недель были изнурительными, душераздирающими, эмоциональными американскими горками. Брэй проходил интенсивную физиотерапию, чтобы заново научиться всему. Было тяжело наблюдать, как он изо дня в день заставляет себя выполнять самые элементарные задачи — ходить, одеваться, есть. Но все это принесло свои плоды. Теперь он может ходить без посторонней помощи; это все еще медленный темп и временами неустойчивость, но он ходит. Его речь пришла в норму через две недели.

Первым полным предложением, которое он произнес, было признание в любви. После того как я выплакала все глаза, потому что, честно говоря, никогда не думала, что услышу эти слова снова, я сказала ему, как сильно я люблю его задницу, и попросила его жениться на мне. Я не получила той реакции, на которую рассчитывала.

— Я люблю тебя, — сказал Брэй полное предложение, без остановок, пауз или перерывов. Он просто одним махом признался мне в любви. Я чувствую, как на глаза наворачиваются слезы. Я даже не пытаюсь остановить их, позволяя им пролиться. Брэй говорит мне, что любит меня.

— Я думала, что никогда больше не услышу эти слова.

Придя в себя, я говорю ему:

— Я люблю тебя так сильно, что это больно. Я люблю тебя больше, чем думала, что могу любить кого-либо. Ты дополняешь меня, Брэй. Я всегда считала Холли своей второй половинкой, но, похоже, у меня есть еще одна, и это ты. Ты — вторая половина моей души. Как только мы выберемся отсюда, я хочу, чтобы мы улетели и поженились, — Брэй вскинул брови, в его глазах блестят непролитые слезы.

— Я… уже, — он показывает на нас обоих, — женат? — спрашивает он. Пока я пытаюсь расшифровать, он указывает на меня и говорит: — Миссис, — затем он снова делает паузу, прежде чем вымолвить слово, — зовут тебя миссис, — говорит он, указывая на дверь.

Он думает, что мы уже женаты, потому что все врачи и медсестры обращаются ко мне, как к миссис Уильямсон. Ха, я никогда не поправляла их. Мне нравилось, когда меня называли миссис Уильямсон, и я позволила этому продолжаться так долго, что забыла, почему это вообще началось.

— Подожди, ты думаешь, мы уже женаты? Ты помнишь, как женился, Брэйдон? — я жду его ответа. На что он качает головой:

— Нет.

— Нет, потому что мы этого не делали. Поверь мне, день, когда ты женишься на мне, ты не забудешь. Я чертова выгодная партия! — я смеюсь.

Брэй вопросительно поднимает брови. За последние две недели я очень хорошо научилась читать его жесты и понимать, что ему нужно или чего он хочет. Сейчас он хочет получить больше информации.

— Верно. Когда тебя только привезли, доктор спросил, кто я тебе. Там был Зак, и он, не дрогнув, сказал ему, что я твоя жена. Я просто позволила этой маленькой лжи продолжаться все это время.

Я наблюдаю за тем, как лицо Брэя озаряется; его улыбка — это приветствие, которое я хочу видеть каждый день до конца своей жизни.

В течение следующих четырех недель, по мере того как речь Брэя улучшалась, мы проводили ночи, планируя нашу совместную жизнь. Мы бесконечно говорили о том, чего хотим. Брэй хотел восемь детей. Я сразу же наложила на это вето и сказала, что, возможно, двоих, но точно не больше трех. Он ответил:

— Детка, мальчики младшего — чемпионы; они оплодотворят тебя быстрее, чем ты успеешь моргнуть. Они просто подплывут и захватят твои яйцеклетки.

Я не стала спорить, но в голове у меня крутилось напоминание о том, что нужно как можно скорее записаться на прием к врачу для получения противозачаточных средств. В последние несколько месяцев я перестала их принимать. Не то чтобы младший уже приближался к моим яйцеклеткам, не то чтобы Брэй не пытался меня переубедить. Сколько раз он говорил мне запереть дверь и залезть на него — да, ему не потребовалось много времени, чтобы произнести эти слова, — я ему отказывала. Я ни за что не стала бы рисковать его выздоровлением. Самое большее, что он получил, потому что мне было жаль младшего, — это моя рука и рот. Хотя, не буду врать, это было совсем не то, что чувствовать металл его «Принца Альберта». Врачи удалили его в тот день, когда его привезли.

Я сказал ему, как мне будет не хватать этой штуки; он пообещал, что договорится с пирсером о встрече, чтобы вернуть его. Я молча возблагодарил богов. Потому что этот крошечный кусочек металла доставляет невероятное удовольствие.

Удовольствие, которого я никогда не испытывала до него. Не то чтобы младший Брэй не был впечатляющим и без него, он был.

Я наблюдаю за Брэем, пока он одевается. Мы ждем, когда за нами заедет Зак. Нам обоим не терпится поскорее уехать отсюда и отправиться домой. Я не сказала Брэю, даже не спросила, а просто набралась смелости и переехала в его дом. Я решила, что он достаточно раз просил меня переехать к нему до этого случая, и его предложение еще действует.

Я попросила Холли организовать перевозку моих вещей. Моя мама плакала. Она очень поддерживала мена на протяжении всего этого процесса и провела много часов, просто сидя с нами в больнице. Когда Брэй очнулся, она обязательно навещала его раз в два дня с выпечкой. Мне не разрешили съесть ни одного кусочка.

Мне больно смотреть на то, сколько усилий ему требуется, чтобы самостоятельно одеться, сделать такую простую вещь, как натянуть треники и надеть футболку через голову. Я хочу помочь ему, у меня руки чешутся помочь ему, но он полон решимости сделать все сам. То, что он боец, никогда не было так очевидно, как во время его выздоровления. Он преодолевал боль, разочарование и усталость так, как я никогда раньше не видела.

Я восхищаюсь его мужеством и решимостью. Я восхищаюсь тем, как сильно он борется за то, чтобы иметь возможность делать простые вещи, которые большинство воспринимает как должное. Он никогда не сдавался, он доводил свое тело до таких пределов, что даже врачи были поражены скоростью его физического восстановления. Не буду врать, когда он стоит передо мной в серых трениках, без верха и без обуви, я наслаждаюсь тем, как медленно натягивается его футболка.

Мой взгляд путешествует вверх и вниз по его телу. Он потерял изрядную часть мышечной массы, но все еще находится в тонусе и чертовски рельефен. Я хочу сделать с этим телом столько всего. Я облизываю пересохшие губы, вспоминая, что я делала раньше с этим телом и с ним. Я погружаюсь в свои мысли, пока Брэй не прерывает мой сон наяву, мои очень приятные мечты.

— Детка, если ты не хочешь, чтобы я уложил тебя на эту кровать и оттрахал до потери сознания прямо сейчас, тебе нужно перестать смотреть на меня так, будто ты только что увидела стакан воды в пустыне, — он заканчивает свой комментарий с ухмылкой, которая, как он знает, заставляет мои чертовы трусики мгновенно намокнуть.

Я поднимаю взгляд на часы, как будто действительно обдумываю его предложение. Как бы мне этого ни хотелось, здесь этого не произойдет. В этой больничной палате.

— Каким бы привлекательным ни было это предложение, твой брат должен быть здесь с минуты на минуту, — я пожимаю плечами.

— Я закрою дверь, и он, бл*дь, может подождать, — предлагает Брэй, как раз когда брат входит в дверь.

— Кто может подождать? Вы, ребята, готовы покинуть это место или как? — спрашивает он.

— Я готова, очень готова, — говорю я ему, встаю и обнимаю его. Да, теперь такое случается. Мы с Заком друзья? Кто бы мог подумать?

— Спасибо, что приехал за нами.

— Я делаю это для тебя; этот мудак заставил нас ждать пятьдесят девять долбаных дней. Будет справедливо, если мы заставим его подождать с поездкой домой.

Зак при любом случае напоминает Брэю, что он спал пятьдесят девять дней. Мучил нас пятьдесят девять дней. Не то чтобы он это контролировал, Зак это знает, но я поняла, что это их манера общения друг с другом.

— Знаете, я все еще не уверен, что чувствую по поводу этой новообретенной дружбы между вами двумя. Нечестно нападать на раненых. И что случилось с поддержкой отстающих? — говорит Брэй.

— Смирись с этим. Райли — моя новая сестра, так что если ты снова облажаешься и мне придется наблюдать за тем, как разбивается ее сердце, я надеру тебе задницу, — говорит Зак очень серьезным тоном.

— Я бы позволил тебе надрать мне задницу. Но я не планирую снова облажаться. Мы поженимся, у нас будет восемь детей, и мы состаримся и поседеем вместе. — Брэй подходит и обхватывает меня за плечи.

— Два. Два ребенка, — поправляю я его.

— Последнее время я только это и слышу, — Зак закатывает глаза. Это правда, Брэй при любом удобном случае упоминает о том, что мы поженимся и у нас будут дети.

Даже все медсестры падают в обморок от него. Что возвращает меня к футболке. Ни за что на свете он не выйдет на улицу в одних серых трениках. Мне точно придется выцарапать парочку глаз.

Я подхожу к кровати, где он оставил футболку, и хватаю ее. Я не утруждаю себя тем, чтобы отдать ее ему. Натягиваю ее через его голову, а остальное пусть делает он сам. Когда он оделся, лучше не стало. Он все еще выглядит как секс на палочке. Черт возьми, мне действительно нужно перепихнуться. Как можно скорее. Разглядывая его с ног до головы, я чувствую, что возбуждаюсь все больше и больше.

— Райли, — рычит Брэй, снова отрывая меня от грязных мыслей. Ему действительно нужно перестать прерывать мой мыслительный процесс.

— Ладно, если вы двое закончили трахать друг друга глазами, давайте убираться отсюда, — Зак подхватывает две сумки у двери и выходит из комнаты.

Я беру Брэя за руку и выхожу вместе с ним. Ухожу из этого унылого, холодного места в наше будущее. Когда-то он пообещал мне, что всегда будет бороться за нас, потому что мы стоим того, чтобы за нас бороться. Он сдержал это обещание. Он боролся изо дня в день, чтобы вернуться к тому, кем он был, чтобы дать нам будущее, которого мы оба так отчаянно хотим и о котором мечтаем.

Эпилог

Брэй

Шесть месяцев спустя

Я потерял дар речи, когда Райли вышла из ванной в белом кружевном корсете, белых кружевных стрингах и чулках до бедер. Она чертовски совершенна, стоит, прислонившись к дверному косяку, и ждет, пока я что-нибудь скажу, дам ей указание. Но я еще не закончил любоваться видом своей жены, так что она может подождать еще немного.

Моя жена, вот эта богиня — моя гребаная жена. Я хочу взбежать на вершину этой высотки в Вегасе и прокричать об этом, чтобы все услышали. Я, Брэй Уильямсон, надел на нее кольцо, и теперь она моя.

Это были трудные шесть месяцев. Мое выздоровление шло медленно. Хотя врачи говорят, что я добился больших успехов и восстановился быстрее всех, кого они видели, я чувствую, что это заняло больше времени, чем нужно. Самое тяжелое в этой ситуации — не иметь возможности драться. Я старался, чтобы все были согласны с тем, что я снова выйду на ринг. Каждый день ко мне приходил тренер, который занимался со мной и проводил тренировки.

Все врачи советовали не делать этого, но на то они и врачи, чтобы советовать всякую ерунду. То, что заставило меня очнуться и понять, что в жизни есть нечто большее, чем бои, — это Райли. Выражение полного шока и ужаса, которое появлялось на ее лице всякий раз, когда я упоминал о возвращении на ринг.

Она и раньше не поощряла мое участие в боях, но и не выглядела так, будто я убил ее кошку, когда мы говорили об этом.

Когда я спросил ее, почему она так реагирует, она ответила:

— Я провела два месяца, сидя у твоей постели и ожидая, когда ты придешь в себя. Я два месяца молилась богу, в существование которого уже не верила. Я провела два месяца, думая, что потеряла самое лучшее, что когда-либо случалось со мной. Я не хочу больше никогда испытывать такую боль. Я не буду тебя останавливать. Я не буду просить тебя не драться, это должно быть полностью твоим собственным решением. Что бы ты ни решил, я все равно буду твоей самой большой фанаткой.

Я был так же поражен, как и сейчас. Обдумав ее слова в течение двух недель, я решил не возвращаться. Я думал, что буду чувствовать себя потерянным при мысли о том, что больше никогда не выйду на ринг. Но на самом деле я почувствовал, будто с меня сняли груз. Я все еще испытываю беспокойство, мое тело зудит от энергии, которая требует выхода. Когда это случается, я либо ищу Райли, чтобы выплеснуть энергию вместе, либо иду в спортзал и устраиваю себе изнурительную тренировку.

За последние шесть месяцев мне удалось восстановить форму, которая была потеряна после ранения. Это был долгий медленный процесс, но наконец-то я чувствую себя как прежде. Первые несколько месяцев это была чертова пытка — не иметь возможности вставать и ходить, делать обычные повседневные вещи, например, застегивать свою гребаную одежду. Если бы не Райли и Зак, постоянно находившиеся рядом со мной на протяжении всего периода восстановления, я бы, наверное, сошел с ума или совсем сдался.

— Брэй, ты так и собираешься сидеть и пялиться всю ночь? — голос Райли вывел меня из задумчивости.

— Ну, когда такой шикарный вид, почему бы и нет? — спрашиваю я.

— Во-первых, это наша брачная ночь, а у тебя есть только один шанс сделать нашу брачную ночь незабываемой. Во-вторых, эти туфли, как бы сексуально они ни выглядели, на самом деле неудобны, и я не могу стоять здесь всю ночь. — Она топает одной из этих нелепо высоких шпилек по полу.

Я не пытаюсь сдвинуться с места. Я остаюсь сидеть на краю кровати. Я начал раздеваться, пока Райли была в ванной. Когда она открыла дверь, я остался в одних брюках, и мне пришлось сесть, чтобы не упасть к ее ногам. У меня перехватило дыхание.

— У тебя болят ноги, детка? — спросил я, наблюдая, как она кивает в ответ.— Каким бы я был мужем, если бы позволил, чтобы у моей жены болели ноги в нашу первую брачную ночь? Не очень хорошим, а я планирую стать самым лучшим мужем на свете. Не знаю, заметила ли ты, но я чертовски хороший муж. Ты как будто выиграла в лотерею, когда сказала «да» сегодня вечером.

Райли смеется.

— Мне, конечно, хочется не согласиться и немного обломать твое самолюбие, но мы не врем друг другу, так что я соглашусь. Я действительно выиграла в лотерею.

Она подходит, а я вспоминаю тот момент, когда она сказала «да», сегодня вечером в часовне в Вегасе. В итоге мы отправились в Вегас, чтобы пожениться. Однако мы позволили нашей семье сопровождать нас. А еще мы кое-что изменили. Я не был таким глупым, как Зак. Я знал, что отца Райли не будет, чтобы отвести ее к алтарю. Когда я спросил ее об этом, потому что не собирался позволить ей идти к алтарю одной, она прослезилась и сказала, что никто не сможет заменить ей отца.

Тогда она решила, что мы пойдем к алтарю вместе, что это наша свадьба и мы можем устанавливать правила. Идея идти к алтарю вместе, как равные, как партнеры, была чертовски гениальной. Моя девочка — охренительный гений. Так мы и поступили — встретились в конце прохода и пошли по нему рука об руку. После того как я потратил добрых пять минут, пытаясь убедить ее сначала улизнуть со мной в гардероб.

Она сказала, чтобы я подождал, какую-то чушь про отложенное удовольствие. Так что теперь я собираюсь заставить ее ждать. Сначала мне нужно разобраться с ее ногами, потому что она ни за что не снимет эти туфли, пока они не проведут несколько часов, впиваясь в мою спину.

— На колени, — говорю я ей, мой голос не оставляет места для споров, — прямо там, где ты сейчас стоишь, на колени.

Райли смотрит на меня; это не то, чего она хотела. Жаль, что не она руководит этим шоу. После минутного пристального взгляда она сдается. Следуя моим указаниям, она встает на колени, откидываясь на пятки. Я не упускаю из виду легкую дрожь, которая пробегает по ее телу, когда она это делает.

— Положи руки на колени.

Я жду, пока она выполнит указание. Молча, она кладет руки на колени ладонями вниз.

— Раздвинь ноги, как можно шире. Я хочу увидеть эту красивую киску, которая принадлежит мне.

Райли облизывает губы, медленно раздвигая ноги. Она так послушно исполняет то, что ей приказывают в спальне. Попробуй попросить ее сделать что-нибудь за пределами спальни, и я получу совершенно другую реакцию. Ее крошечные стринги ничего не прикрывают. Она практически насквозь мокрая.

Вдыхая, я чувствую отсюда запах ее возбуждения. Я вижу, как ее киска течет для меня; это как маяк, сирена, призывающая меня коснуться ее. И я планирую сделать это. Наклонив голову в сторону, я оглядываю ее. Я все еще не могу поверить, что она моя. Мне нужно сохранить эту сцену в памяти. Я не хочу забыть этот момент.

— Надеюсь, ты не рассчитывала на ночь медленных страстных занятий любовью, детка, потому что я планирую трахнуть тебя так жестко, что завтра ты не сможешь ходить.

— Ну и чего же ты ждешь?

— Отложенное удовольствие, детка. Хорошие вещи случаются с теми, кто ждет. — Я повторяю за ней ее же слова.

Райли рычит на меня.

— Брэй, не заставляй меня ждать, пожалуйста.

Черт, она использует это «пожалуйста» как гребаное оружие. Она знает, что я никогда не смогу отказать ей ни в чем, когда она использует это «пожалуйста». Поднявшись с кровати, я медленно подхожу к ней, и на ее лице появляется небольшая ухмылка. Она думает, что победила. Она еще не знает, что я планирую играть с ней так долго, как только смогу. Я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась.

Обхватив рукой ее горло, я откидываю ее голову назад. Приблизив свое лицо к ее, я нежно провожу губами по губам, пробираясь к ее уху. Проводя пальцами другой руки по верхней части ее груди, я шепчу:

— Надеюсь, тебе удобно, детка. Сегодня я не собираюсь торопиться с десертом. Я собираюсь насладиться, буду смаковать сладость, которая, как я знаю, ждет меня. Я буду глотать соки, как будто это мой последний ужин, и наслаждаться им.

Райли стонет; она сдвигает ноги. Я знаю, что она умирает от желания хоть немного ослабить давление. Крепче сжимая ее шею, я рычу на нее:

— Не смей сдвигать эти гребаные ноги, Райли.

С ворчанием она снова раздвигает их. Обхватив рукой ее горло, я удерживаю ее в неподвижности, пока мои губы атакуют ее шею, а затем спускаются к вершинкам грудей. Этот корсет мешает мне, черт возьми. Я не могу добраться до этих восхитительных розовых сосков, которые так хочу. Я встаю, иду к обеденному столу и беру нож для стейка.

Райли даже не вздрагивает, когда я возвращаюсь с ножом обратно и провожу кончиком по коже ее шеи и груди. Она, бл*дь, абсолютно мне доверяет. Оттянув ткань корсета от ее кожи, чтобы случайно не порезать ее, я делаю разрез прямо посередине — ее груди подпрыгивают, освобождаясь от своих пут.

Не теряя времени, я приникаю ртом и руками к розовым соскам, располагаясь между ее ног, чтобы она не смогла их сомкнуть. Я не тороплюсь, посасывая и покусывая каждый сосок. К тому моменту, когда я отстраняюсь, чтобы вздохнуть, Райли уже возбуждена до предела. Ее стоны наполняют комнату, пока она пытается то оттолкнуть меня, то притянуть ближе, держась за мою голову и дергая за волосы.

Я целую ее живот, а затем поворачиваюсь и ложусь на пол между ее раздвинутых ног. Потянувшись вверх, я хватаю ее за бедра и опускаю, располагая ее так, как мне нужно, — ее киска прямо над моим лицом. Разорвав крошечный кусочек кружева, пытающийся прикрыть ее, я медленно провожу языком по всей длине ее киски.

Она падает вперед в тот момент, когда мой язык касается ее клитора, а ее руки упираются в верхнюю часть моих бедер. Проходит совсем немного времени, и эти же руки перемещаются вверх, расстегивают мои брюки и освобождают младшего.

Пока она медленно двигает рукой вверх и вниз по моему члену, я продолжаю свою медленную атаку на ее киску.

В тот момент, когда ее язык облизывает мою головку, кружась вокруг пирсинга, я почти теряю контроль. Бл*дь, как же это приятно. Я не собираюсь проигрывать в первом раунде. Скользнув языком прямо к ее сжатому отверстию, я вывожу круги вокруг него. Я знаю, что это сводит ее с ума. Она начинает брыкаться, пытаясь прижаться ко мне лицом, и мне приходится удерживать ее за бедра, чтобы она не двигалась. Без сомнения, завтра на ее бедрах останутся отпечатки моих пальцев.

Я медленно ввожу и вывожу два пальца из ее киски, одновременно облизывая ее заднюю дырочку. Она так охуенно близка, что уже почти забыла о младшем, и сосредоточилась на приближающемся оргазме. Мне чертовски нравится видеть, как она кончает, и быть единственным, кто заставляет ее видеть гребаные звезды.

Набирая скорость, я ввожу пальцы все сильнее и сильнее, одновременно дразня языком ее дырочку. Она прижимается ко мне, выкрикивая мое имя, а потом падает на меня. Через несколько минут Райли сползает с меня на пол.

Решив, что дал ей достаточно времени на восстановление, я встаю, поднимаю ее и бросаю на кровать. Она визжит, приземляясь на середину кровати. Я раздеваюсь до трусов и ползу по ее телу. Она выглядит так чертовски идеально, ее рыжие волосы рассыпались вокруг ее головы, как нимб. Ее бледная кожа блестит от пота. Глядя на нее сверху вниз, я посылаю вверх короткую молитву, благодаря Бога за то, что эта женщина — моя.

— Я чертовски сильно люблю тебя, Райли Уильямсон, — я смотрю в ее глаза и вижу чистую любовь, которую она испытывает ко мне.

— Я люблю тебя больше, чем ты когда-либо узнаешь, Брэй. Больше, чем можно описать словами. Она тянется вверх, обвивает руками мою шею и притягивает мои губы к своим. Я знаю, что хотел трахать ее до тех пор, пока она завтра не сможет ходить. Но планы меняются, и сейчас все, чего я хочу, — это любить ее так, как она заслуживает.

Так мы и проводим остаток нашей первой ночи в качестве мужа и жены, занимаясь сладкой, нежной любовью, снова и снова. Наши тела и души слились в единое целое, и я бы не хотел, чтобы было иначе.

Райли

Два года спустя

— Тетя Рай-Рай! — Эштон, маленький пухленький малыш двух с половиной лет, подбегает ко мне, высоко подняв руки. Как раз в тот момент, когда я пытаюсь наклониться к нему, Брэй подбегает и хватает его на руки.

— Эш, дружище. Ты же знаешь, что тетя Рай-Рай не может тебя поднять, — говорит он, взъерошивая волосы Эштона.

— Детки, — говорит Эштон, указывая на мой растущий живот, который теперь размером с дом. Наверное, в каком-то смысле это и есть дом.

— Да, приятель, у тети Рай-Рай там детки дяди Брэя, — подтверждает Брэй. Я закатываю на него глаза.

Он любит произносить эту фразу так часто, как только может. Он сделал мне ребенка, причем не одного, а двух сразу. Да, я беременна близнецами, и он приписывает себе все заслуги в том, что они близнецы. Неважно, что я сама близнец и что генетика близнецов моя, а не от него.

— Да, Эш, это дядя Брэй виноват в том, что у меня в животике малыши и он такой большой, — говорю я ему, целуя его в щеку.

— Большие детки, — говорит Эш, поглаживая мой живот, пока я смотрю на Брэя.

— Видишь, даже наш двухлетний племянник согласен с тем, что я толстая, — я такая ворчливая: беременность не была легкой, а впереди еще три месяца.

— Детка, ты не толстая. Ты чертовски великолепна, даже сияешь, — говорит Брэй, наклоняясь и целуя меня в лоб. Это его прием, чтобы успокоить меня, и он срабатывает каждый раз, черт возьми.

— Эш, приятель, очевидно, что твой отец еще не очень хорошо тебе все объяснил. Ты не говоришь девочкам, что у них большие животы; ты можешь сказать им, что у них большие сис… — Его прерывает крик Алиссы.

— Не вздумай заканчивать это предложение, Брэйдон. Я убью тебя. Я уже сделала это однажды. Я могу сделать это снова, — кричит она через всю комнату.

Зак подходит и вырывает Эша из рук Брэя, а затем бьет его по затылку.

— Ты, гребаный идиот, не учи моего сына своим пошлостям.

Брэй отшатывается назад, держась за сердце.

— А-а-а, брат, больно. Кроме того, как ты думаешь, у кого я этому научился, а? Я скажу тебе, я научился этому, наблюдая…

Предложение Брэя обрывается ледяным взглядом, который бросает в его сторону Зак. Клянусь, даже спустя три года этот парень все еще может напугать меня одним взглядом.

— Смотря «Джерси Шор⁴», — заканчивает Брэй, спасая себя от еще одного подзатыльника.

— Ты знаешь, у твоей жены в животе двойня? — спрашивает Зак.

— Да, конечно, знаю, — отвечает Брэй с огромной улыбкой на лице.

Зак ухмыляется, кивает в сторону моего живота и говорит:

— Они обе девочки, брат. Эти дети — девочки, и, если повезет, они будут похожи на свою мать.

Улыбка сползает с лица Брэя. Он немного бледнеет, прежде чем взять себя в руки.

— Заткнись, они будут монахинями. Райли, завтра мы вступаем в гребаную церковь.

Алисса, Сара, Холли и я разражаемся хохотом, стоя посреди моей кухни. Я перестаю смеяться так же быстро, как и начинаю.

— Извините, мне нужно в туалет, — говорю я и выбегаю из комнаты. Через плечо я кричу: — Но спасибо, что назвал меня горячей, Зак!

— Я не это сказал, — отвечает он.

Я заканчиваю в уборной, выхожу обратно и вижу, что все уже вышли на террасу — Зак, Брэй и Дин столпились вокруг барбекю, а девушки расположились на шезлонгах, потягивая вино из бокалов. Боже, как я скучаю по вину.

Я останавливаюсь и любуюсь сценой. Маленький Эштон играет на траве. Брэй собрал для него детский спортивный комплекс на следующий день после его рождения, заявив, что это часть его обязанностей лучшего дяди. Прошло два года, но Эштон только сейчас достаточно вырос, чтобы играть на нем под пристальным наблюдением Зака — его глаза неустанно следят за Эштоном и Алиссой. Я не могу поверить, что теперь это моя семья.

Звонок в дверь отвлекает меня от этой сцены. Я открываю дверь и вижу маму, которая держит в руках поднос с выпечкой. Закатив на нее глаза, я распахиваю дверь, чтобы впустить ее. Это стало их с Брэем фишкой: всякий раз, когда она приезжает, она приносит ему выпечку, и никому другому никогда не разрешается ее есть.

— Привет, мам, — я целую ее в щеку.

— Как ты себя чувствуешь, милая? Как там мои внучата? Ваша мамочка заботится о вас? — обращается она к моему животу.

— Твои внучата хотят одно из этих шоколадных пирожных, — говорю я, потянувшись к подносу, но она его отводит в сторону.

— Даже не думай об этом, Райли. Ты же знаешь, что это для Брэя.

Я сдаюсь, на нее ничего не действует. Если бы это был мой отец, я бы смогла утащить эти пирожные. Но не мама, она не поддается ни на какие мои уловки.

— Все на заднем дворе, — говорю я, провожая ее через дом. Раньше я считала этот дом слишком огромным, с кучей ненужного пространства, но теперь, когда у нас появятся близнецы, я благодарна, что у нас так много места. Брэй сказал, что, когда покупал дом, хотел заполнить его футбольной командой детей, только ему потребовалось время, чтобы найти тренера.

Он сошел с ума, если думает, что я позволю себе снова залететь. Как бы я ни ждала появления на свет этих маленьких девочек, беременность — не для слабонервных. Я виню во всем Алиссу; у нее все выглядело легко.

Как только моя мама выходит на террасу, Брэй заключает ее в объятия.

— Линн, я так рад, что ты здесь. Может быть, ты поможешь мне убедить твою дочь, что нам стоит присоединиться к церкви.

Я бросаю взгляд на Брэя. Холли бросает что-то в него — кажется, кусок хлеба. Он попадает ему в голову, но тут же отскакивает.

— Мы не будем вступать в церковь, Брэй, — говорю я, опускаясь рядом с Холли.

— Ну, я думаю, это прекрасная идея, — говорит моя мама, конечно же, так и есть. Брэй только что спросил ирландскую католичку, стоит ли нам идти в церковь.

— Брэй, почему бы тебе не рассказать моей маме, почему именно ты хочешь присоединиться к церкви, — я ухмыляюсь ему.

Холли одобрительно кивает. Она знает, что как только моя мама услышит эту чушь, она переметнется в нашу команду.

— Чтобы наши девочки, твои внучки, стали монахинями, — серьезно говорит Брэй; на что моя мама смеется во весь голос.

— О, дорогой. Прости, но если эти малышки будут похожи на свою мать, ты будешь отгонять мальчишек лет с десяти, — затем она нахмурилась и добавила: — Вообще-то, если мне не изменяет память, первый раз Райли поцеловала мальчика в три года. Это было в игровой группе, и она твердо решила, что этот мальчик — ее парень. Неважно, сколько отец говорил ей, что ей рано иметь парней.

Брэй в шоке смотрит на меня. Я просто пожимаю плечами. Ничего не могу поделать, если с раннего возраста мне нравились мальчики. Затем он поворачивается, чтобы посмотреть на двор, и обращается к Эшу.

— Эй, Эш, — он ждет, пока Эш обернется.

— Мы с тобой начнем тренироваться. Я научу тебя надирать задницы, приятель, — заявляет Брэй, подходит к нему и поднимает его на руки.

Все остальные смеются, но проблема в том, что Брэй не шутит. Он действительно собирается начать учить Эша драться. Когда он доходит до края террасы, Зак быстро выхватывает Эша из рук Брэя.

— Да ладно тебе, чувак. Ему нужно научиться защищать своих маленьких кузин, — затем Брэй смотрит на Алиссу.

— Ты… — он указывает на нее, — ты должна продолжить рожать еще мальчиков. Нам понадобится целая армия, — Алисса в ужасе смотрит на него.

— Я? Почему я? У тебя есть совершенно молодая и плодовитая сестра, которую зовут Элла, — сообщает ему Алисса.

И Зак, и Брэй стонут и морщатся.

— Нет, — говорят они одновременно.

— К черту, нет, — повторяет Брэй, качая головой и делая дополнительный акцент на слове «нет».

Я ожидала их реакции, но мне интересна реакция Дина. Он замирает, его взгляд мечется между двумя братьями. Они стоят перед ним, поэтому не видят ни его, ни его реакции.

— Знаете, она уже не ребенок. Это может случиться, — говорит он.

Оба брата поворачиваются и смотрят на него. Брэй, который, как оказалось, знает, как Элла относится к Дину, поднимает брови.

— И с кем же, по-твоему, это произойдет? — спрашивает он, а затем продолжает, пытаясь вызвать реакцию Дина. — Думаешь, Элла сейчас в своей квартире занята с каким-нибудь университетским качком, с которым познакомилась прошлой ночью?

Лицо Дина становится пустым. Надо отдать должное парню, он чертовски хорошо держит себя в руках, когда ему это нужно. Я замечаю, как сжимаются и разжимаются его руки. Ему совсем не нравится эта мысль. Не могу дождаться, когда увижу, как это будет происходить в будущем. Этот человек влюблен, глупо это отрицать, это так.

— Она учится. Я звонил ей недавно. Она одна в своей квартире, идиот, — говорит Зак Брэю.

— Я знаю. Я разговаривал с ней час назад, — подтверждает Брэй. Меня поражает, как сильно эти двое заботятся о своей младшей сестре. А еще меня безумно трогает, что мои девочки будут испытывать такую же безусловную любовь.

Брэй будет лучшим отцом. Он отлично справился с ролью лучшего парня, он отлично справляется с ролью лучшего мужа, и я знаю, что он будет лучшим отцом.

— Брэй, поможешь мне подняться? — я протягиваю к нему руки.

Я вполне могу встать сама, вроде как; мне просто нужен повод, чтобы прикоснуться к нему и оттащить его подальше от всех остальных. Он подходит и тянет меня вверх, не отпуская моих рук, пока не убедился, что я стою уверенно. Я хватаю его за руку и тяну внутрь.

— Мне нужно, чтобы ты помог мне достать кое-что на кухне, — говорю я, может быть, немного слишком громко.

Оказавшись внутри, я притягиваю его рот к своему. Я так изголодалась по нему. Я и раньше думала, что быстро возбуждаюсь, но эти чертовы гормоны беременности — просто нечто. Я стону ему в рот, когда он овладевает поцелуем.

В конце концов мы отстраняемся друг от друга, дыша тяжелее, чем раньше.

— Ты в порядке? — спрашивает он, откидывая мои волосы с лица.

— Я в порядке. Я просто очень, очень люблю тебя, — для него в этом нет ничего нового. Я по несколько раз в день говорю ему, как сильно я его люблю и ценю.

— Я тоже тебя чертовски люблю, — отвечает он.

На мгновение я теряюсь в этих его зеленых глазах. Я благодарю Бога за то, что он смог снести бульдозером мои стены. Я каждый день благодарю Бога за то, что наши души слились в единое целое.

Notes

[

←1

]

Смешанные единоборства.

[

←2

]

Игра для вечеринок, обычно среди подростков. Произвольно выбирают двух человек, которые должны провести семь минут наедине в темноте в замкнутом пространстве.

[

←3

]

Популярный мем, используется, чтобы указать на присвоение чего-либо, часто без спроса — я лизнул кекс, и он стал моим.

[

←4

]

Американское реалити-шоу.