@importknig

@importknig

Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".

Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.

Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.

Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig

Морган Хаусел

«Психология денег. Непреходящие уроки богатства, жадности и счастья»

Предисловие. Величайшее шоу на Земле

В студенческие годы я работал парковщиком в хорошем отеле в Лос-Анджелесе.

Одним из частых гостей был руководитель технологического подразделения. Он был гением: в 20 лет разработал и запатентовал ключевой компонент Wi-Fi роутеров. Он основал и продал несколько компаний. Он был дико успешен.

Его отношения с деньгами я бы охарактеризовал как смесь неуверенности в себе и детской глупости.

Он носил с собой пачку стодолларовых купюр толщиной в несколько дюймов. Он показывал ее всем, кто хотел ее видеть, и многим, кто не хотел. Он открыто и громко хвастался своим богатством, часто в нетрезвом состоянии и всегда по поводу и без повода.

Однажды он передал одному из моих коллег несколько тысяч долларов наличными и сказал: "Сходи в ювелирный магазин на соседней улице и купи мне несколько золотых монет по 1000 долларов".

Через час с золотыми монетами в руках технолог и его приятели собрались на причале с видом на Тихий океан. Затем они стали бросать монеты в море, перепрыгивая через них, как через камни, и гогоча, споря, чья дальше. Просто для развлечения.

Через несколько дней он разбил лампу в ресторане отеля. Менеджер сказал ему, что это лампа стоимостью 500 долларов и ее придется заменить.

"Вам нужно пятьсот долларов?" - недоверчиво спросил руководитель, доставая из кармана кирпич с деньгами и протягивая его менеджеру. "Вот пять тысяч долларов. А теперь убирайтесь с глаз моих долой. И больше никогда не оскорбляйте меня подобным образом".

Вы можете задаться вопросом, как долго могло продолжаться такое поведение, и ответ был "недолго". Спустя годы я узнал, что он разорился.

Смысл этой книги заключается в том, что успех в делах с деньгами мало зависит от того, насколько вы умны, и во многом от того, как вы себя ведете. А поведению трудно научить даже очень умных людей.

Гений, потерявший контроль над своими эмоциями, может стать финансовой катастрофой. Верно и обратное. Обычные люди, не имеющие финансового образования, могут стать богатыми, если они обладают несколькими поведенческими навыками, не имеющими ничего общего с формальными показателями интеллекта.

Моя любимая статья в Википедии начинается так: "Рональд Джеймс Рид - американский филантроп, инвестор, уборщик и служащий бензоколонки".

Рональд Рид родился в сельской местности штата Вермонт. Он был первым в своей семье, кто окончил среднюю школу, что еще более впечатляет, поскольку каждый день он добирался до университетского городка автостопом.

Для тех, кто знал Рональда Рида, не было ничего особенного, о чем стоило бы упоминать. Его жизнь была очень скромной.

В течение 25 лет Рид чинил автомобили на автозаправочной станции и 17 лет подметал полы в компании JCPenney. В 38 лет он купил дом с двумя спальнями за 12 000 долл. и прожил в нем всю оставшуюся жизнь. В 50 лет он овдовел и больше не женился. Один из друзей вспоминал, что его главным хобби была колка дров.

Рид умер в 2014 году в возрасте 92 лет. Именно тогда скромный сельский дворник попал в заголовки международных газет.

В 2014 году умерло 2 813 503 американца. Из них менее 4 000 человек имели на момент смерти чистый капитал более 8 млн долл. Рональд Рид был одним из них.

В своем завещании бывший уборщик оставил 2 млн. долл. своим приемным детям и более 6 млн. долл. местной больнице и библиотеке.

Те, кто знал Рида, были озадачены. Откуда у него столько денег?

Оказалось, что никакого секрета не было. Не было ни выигрыша в лотерею, ни наследства. Рид откладывал то немногое, что мог, и инвестировал в акции "голубых фишек". Затем он несколько десятилетий ждал, пока крошечные сбережения превратятся в более чем 8 млн. долл.

Вот и все. От дворника до филантропа.

За несколько месяцев до смерти Рональда Рида в новостях появился другой человек по имени Ричард.

Ричард Фусконе был всем тем, чем не был Рональд Рид. Получивший образование в Гарварде, руководитель Merrill Lynch со степенью MBA, Фусконе сделал настолько успешную карьеру в финансовой сфере, что в 40 лет ушел на пенсию и стал филантропом. Бывший генеральный директор Merrill Дэвид Комански высоко оценил "деловую хватку, лидерские качества, здравые суждения и личную честность" Фусконе. Деловой журнал Crain's однажды включил его в список успешных бизнесменов "40 до 40".

Но потом, как и в случае с "золотыми монетами", все рухнуло.

В середине 2000-х годов Фусконе взял большой кредит для расширения дома площадью 18 000 кв. футов в Гринвиче (штат Коннектикут), который имел 11 ванных комнат, два лифта, два бассейна, семь гаражей и обходился более чем в 90 тыс. долл. в месяц на содержание.

Затем разразился финансовый кризис 2008 года.

Кризис ударил по финансам практически всех. А вот финансы Фускона превратились в пыль. Большие долги и неликвидные активы привели его к банкротству. В 2008 году он якобы заявил судье по делам о банкротстве: "В настоящее время у меня нет доходов".

Сначала на его дом в Палм-Бич было обращено взыскание.

В 2014 году настала очередь особняка в Гринвиче.

За пять месяцев до того, как Рональд Рид оставил свое состояние на благотворительность, дом Ричарда Фускона, где гости вспоминали, как "с удовольствием ужинали и танцевали на прозрачном покрытии крытого бассейна", был продан на аукционе по продаже права выкупа за 75% меньше, чем посчитала страховая компания.

Рональд Рид был терпелив, Ричард Фусконе - жаден. Это все, что потребовалось, чтобы преодолеть огромный разрыв в образовании и опыте между ними.

Урок заключается не в том, чтобы быть больше похожим на Рональда и меньше на Ричарда, хотя это неплохой совет.

Увлекательность этих историй заключается в том, насколько они уникальны для финансов.

В какой еще отрасли человек без высшего образования, без подготовки, без опыта, без формального опыта и без связей значительно превосходит человека с лучшим образованием, лучшей подготовкой и лучшими связями?

Мне трудно вспомнить хоть один.

Невозможно придумать историю о том, что Рональд Рид выполнил пересадку сердца лучше, чем хирург, прошедший обучение в Гарварде. Или о проектировании небоскреба, превосходящего по своим возможностям архитекторов, получивших высшее образование. Никогда не будет истории о том, как уборщик превзошел лучших в мире инженеров-ядерщиков.

Но такие истории в инвестировании случаются.

Тому, что Рональд Рид может сосуществовать с Ричардом Фусконом, есть два объяснения. Первое: финансовые результаты определяются удачей, не зависящей от интеллекта и усилий. В какой-то степени это верно, и в этой книге мы обсудим это более подробно. Или второе (и, как мне кажется, более распространенное): финансовый успех - это не жесткая наука. Это мягкий навык, где то, как вы себя ведете, важнее, чем то, что вы знаете.

Я называю этот мягкий навык психологией денег. Цель этой книги - с помощью коротких историй убедить вас в том, что "мягкие" навыки важнее, чем техническая сторона денег. Я сделаю это таким образом, чтобы помочь всем - от Рида до Фаскона и всем, кто находится между ними, - принимать более правильные финансовые решения.

Эти "мягкие" навыки, как я понял, сильно недооцениваются.

Финансы в подавляющем большинстве случаев преподаются как математическая область, где вы подставляете данные в формулу, а формула говорит вам, что делать, и предполагается, что вы просто пойдете и сделаете это.

Это справедливо и для личных финансов, где вам советуют иметь шестимесячный резервный фонд и откладывать 10% от зарплаты.

Это справедливо и для инвестирования, где мы знаем точные исторические корреляции между процентными ставками и оценками.

И это справедливо для корпоративных финансов, где финансовые директора могут точно измерить стоимость капитала.

Дело не в том, что что-то из этого плохо или неправильно. Дело в том, что знание того, что нужно делать, ничего не говорит о том, что происходит в голове, когда вы пытаетесь это сделать.

Две темы затрагивают всех, независимо от того, интересуют они вас или нет: здоровье и деньги.

Здравоохранение - это триумф современной науки, благодаря которому во всем мире растет продолжительность жизни. Научные открытия заменили старые представления врачей о работе человеческого организма, и благодаря этому практически все стали здоровее.

Индустрия денег - инвестирование, личные финансы, бизнес-планирование - это совсем другая история.

За последние два десятилетия финансы завладели самыми умными умами из лучших университетов. Десять лет назад финансовый инжиниринг был самой популярной специальностью в Принстонской инженерной школе. Есть ли доказательства того, что это сделало нас лучшими инвесторами?

Я не видел ни одного.

Путем коллективных проб и ошибок в течение многих лет мы научились становиться лучшими фермерами, квалифицированными сантехниками и продвинутыми химиками. Но научили ли нас пробы и ошибки лучше обращаться с личными финансами? Стали ли мы реже залезать в долги? Более вероятно, что мы будем откладывать деньги на черный день? Готовиться к выходу на пенсию? Имеем ли мы реалистичные представления о том, как деньги влияют и не влияют на наше счастье?

Я не видел убедительных доказательств.

Я полагаю, что в основном причина в том, что мы думаем о деньгах и учимся им так, что это слишком похоже на физику (с правилами и законами) и недостаточно на психологию (с эмоциями и нюансами).

И это, на мой взгляд, не только интересно, но и важно.

Деньги повсюду, они влияют на всех нас и приводят в замешательство большинство из нас. Каждый думает о них по-своему. Деньги дают уроки, которые применимы ко многим сферам жизни, таким как риск, уверенность и счастье. Немногие темы дают более мощное увеличительное стекло, помогающее объяснить, почему люди ведут себя так, как они ведут, чем деньги. Это одно из величайших шоу на Земле.

Моя собственная оценка психологии денег сформировалась благодаря более чем десятилетнему опыту написания статей на эту тему. Я начал писать о финансах в начале 2008 года. Это был рассвет финансового кризиса и самой тяжелой рецессии за последние 80 лет.

Чтобы писать о том, что происходит, мне нужно было понять, что происходит. Но первое, что я понял после финансового кризиса, - это то, что никто не может точно объяснить ни что произошло, ни почему это произошло, ни тем более что с этим делать. На каждое хорошее объяснение находилось столь же убедительное опровержение.

Инженеры могут определить причину обрушения моста, поскольку существует согласие, что если к определенной области приложить определенную силу, то эта область разрушится. Физика не вызывает разногласий. В ней действуют законы. Финансы - другое дело. Они определяются поведением людей. И то, как я веду себя, может быть логичным для меня, но выглядеть безумным для вас.

Чем больше я изучал и писал о финансовом кризисе, тем больше понимал, что его можно лучше понять через призму психологии и истории, а не финансов.

Чтобы понять, почему люди залезают в долги, не нужно изучать процентные ставки; нужно изучить историю жадности, неуверенности и оптимизма. Чтобы понять, почему инвесторы продают акции на дне "медвежьего" рынка, не нужно изучать математику ожидаемых будущих доходов; нужно подумать о том, как мучительно смотреть на свою семью и задаваться вопросом, не ставят ли ваши инвестиции под угрозу ее будущее.

Мне нравится высказывание Вольтера о том, что "История никогда не повторяется, а человек - всегда". Это так хорошо применимо к тому, как мы ведем себя с деньгами.

В 2018 году я написал доклад, в котором описал 20 наиболее важных недостатков, предубеждений и причин плохого поведения людей, которые, по моим наблюдениям, влияют на их отношение к деньгам. Он назывался "Психология денег", и его прочитали более миллиона человек. Эта книга - более глубокое погружение в тему. Некоторые короткие фрагменты из доклада вошли в эту книгу без изменений.

Вы держите в руках 20 глав, каждая из которых описывает наиболее важные, на мой взгляд, и часто контринтуитивные особенности психологии денег. Главы вращаются вокруг общей темы, но существуют сами по себе и могут быть прочитаны независимо друг от друга.

Это не очень длинная книга. Не за что. Большинство читателей не дочитывают начатые книги, потому что большинство отдельных тем не требуют 300 страниц объяснений. Лучше сделать 20 коротких пунктов, которые вы дочитаете до конца, чем один длинный, от которого вы откажетесь.

Поехали.

Глава 1. Никто не сошел с ума

Позвольте мне рассказать вам об одной проблеме. Возможно, это поможет вам лучше относиться к тому, как вы распоряжаетесь своими деньгами, и меньше осуждать других людей за то, как они распоряжаются своими.

Люди совершают безумные поступки с деньгами. Но никто не является сумасшедшим.

Дело вот в чем: люди разных поколений, воспитанные разными родителями, которые зарабатывали по-разному и придерживались разных ценностей, живущие в разных частях света, родившиеся в разных экономиках, сталкивающиеся с разными рынками труда с разными стимулами и разной степенью удачи, усваивают совершенно разные уроки.

У каждого человека есть свой уникальный опыт восприятия мира. И то, что вы испытали на себе, более убедительно, чем то, что вы узнали из первых рук. Поэтому все мы - вы, я, каждый - идем по жизни, опираясь на набор представлений о том, как работают деньги, которые сильно отличаются друг от друга. То, что кажется вам безумием, может иметь смысл для меня.

Человек, выросший в бедности, думает о риске и вознаграждении так, как ребенок богатого банкира не сможет понять, даже если попытается.

Человек, выросший в условиях высокой инфляции, испытывает то, что никогда не испытывал тот, кто вырос в условиях стабильных цен.

Биржевой брокер, потерявший все во время Великой депрессии, пережил то, чего не может себе представить технолог, греющийся в конце 1990-х годов.

Австралиец, не видевший рецессии в течение 30 лет, пережил то, что не переживал ни один американец.

И так далее. Список впечатлений бесконечен.

Вы знаете о деньгах то, чего не знаю я, и наоборот. Вы идете по жизни с другими убеждениями, целями и прогнозами, чем я. Это не потому, что один из нас умнее другого или обладает лучшей информацией. Это происходит потому, что мы прожили разные жизни под влиянием разного и одинаково убедительного опыта.

Ваш личный опыт обращения с деньгами составляет, возможно, 0,00000001% от того, что происходило в мире, но, возможно, 80% от того, как, по вашему мнению, устроен мир. Поэтому одинаково умные люди могут не соглашаться с тем, как и почему происходят рецессии, как следует инвестировать свои деньги, чему следует уделять первостепенное внимание, насколько следует рисковать и т.д.

В своей книге об Америке 1930-х годов Фредерик Льюис Аллен писал, что Великая депрессия "наложила отпечаток на миллионы американцев - внутренне и на всю оставшуюся жизнь". Но переживания были самыми разными. Двадцать пять лет спустя, когда Джон Ф. Кеннеди баллотировался на пост президента, один из репортеров спросил его, чем ему запомнилась депрессия. Он сказал:

Я не понаслышке знаю, что такое депрессия. Моя семья обладала одним из самых больших состояний в мире, и тогда оно стоило больше, чем когда-либо. У нас были большие дома, больше слуг, мы больше путешествовали. Единственное, что я видел непосредственно, - это когда отец нанимал дополнительных садовников, просто чтобы дать им работу, чтобы они могли поесть. О депрессии я узнал только после того, как прочитал о ней в Гарварде.

Это было главным моментом на выборах 1960 года. Как, думали люди, можно было поставить во главе экономики человека, не имеющего представления о крупнейшей экономической истории последнего поколения? Во многом это было преодолено только опытом Кеннеди во Второй мировой войне. Это был другой наиболее распространенный эмоциональный опыт предыдущего поколения, которого не было у его основного оппонента Хьюберта Хамфри.

Проблема для нас заключается в том, что никакие исследования и открытость не могут по-настоящему воссоздать силу страха и неуверенности.

Я могу прочитать о том, каково это - потерять все во время Великой депрессии. Но у меня нет тех эмоциональных шрамов, которые были у тех, кто это пережил. И человек, переживший это, не может понять, почему такой человек, как я, может относиться к таким вещам, как владение акциями, как к самодовольству. Мы видим мир через разные линзы.

Электронные таблицы могут смоделировать историческую частоту крупных падений фондового рынка. Но они не могут смоделировать то чувство, когда приходишь домой, смотришь на своих детей и думаешь, не совершил ли ты ошибку, которая повлияет на их жизнь. Изучение истории позволяет почувствовать, что ты что-то понимаешь. Но пока вы не переживете ее и не ощутите на себе ее последствия, вы не сможете понять ее настолько, чтобы изменить свое поведение.

Мы все думаем, что знаем, как устроен мир. Но все мы знаем лишь малую его часть.

Как говорит инвестор Майкл Батник, "некоторые уроки нужно пережить, прежде чем их можно будет понять". Все мы в разной степени являемся жертвами этой истины.

В 2006 году экономисты Ульрике Мальмендир и Штефан Нагель из Национального бюро экономических исследований проанализировали 50-летний опыт проведения Обзора потребительских финансов - подробного исследования того, как американцы распоряжаются своими деньгами.

Теоретически люди должны принимать инвестиционные решения, исходя из своих целей и характеристик доступных им на данный момент вариантов инвестирования.

Но люди так не поступают.

Экономисты обнаружили, что инвестиционные решения людей на протяжении всей жизни в значительной степени зависят от опыта, полученного ими в собственном поколении, особенно в начале взрослой жизни.

Если вы выросли в период высокой инфляции, то в дальнейшем вы вкладывали меньше средств в облигации по сравнению с теми, кто рос в период низкой инфляции. Если вы росли в период сильной конъюнктуры фондового рынка, то в дальнейшем вы вкладывали в акции больше средств, чем те, кто рос в период слабой конъюнктуры.

Экономисты пишут: "Полученные нами результаты свидетельствуют о том, что готовность индивидуальных инвесторов нести риск зависит от личной истории".

Не интеллект, не образование, не развитость. Просто повезло, когда и где ты родился.

В 2019 году газета Financial Times взяла интервью у Билла Гросса, известного управляющего облигациями. "Гросс признается, что, родись он на десятилетие раньше или позже, он, скорее всего, не был бы там, где находится сейчас", - говорится в статье. Карьера Гросса практически идеально совпала с обвалом процентных ставок, который придал ценам на облигации "попутный ветер". Подобные вещи влияют не только на возможности, с которыми вы сталкиваетесь, но и на то, что вы думаете об этих возможностях, когда они вам открываются. Для Гросса облигации были машиной, генерирующей богатство. Для поколения его отца, выросшего в условиях более высокой инфляции, они могли бы показаться машинами для сжигания богатства.

Различия в том, как люди переживают деньги, немалые, даже среди тех, кто, как вам кажется, очень похож.

Возьмем акции. Если вы родились в 1970 году, то в период вашего подросткового и 20-летнего возраста индекс S&P 500 вырос почти в 10 раз с учетом инфляции. Это потрясающая доходность. Если же вы родились в 1950 г., то в ваши подростковые и двадцатилетние годы с учетом инфляции рынок буквально никуда не двигался. Две группы людей, разделенные по случайности годом рождения, идут по жизни с совершенно разными представлениями о том, как работает фондовый рынок:

Или инфляция. Если вы родились в Америке 1960-х годов, то инфляция в ваши подростковые и двадцатилетние годы - годы юности и впечатлительности, когда вы формируете базу знаний о том, как работает экономика, - привела к росту цен более чем в три раза. Это очень много. Вы помните очереди за бензином и получение зарплаты, которая тянулась заметно меньше, чем предыдущие. Но если вы родились в 1990 году, то инфляция была настолько низкой всю вашу жизнь, что, скорее всего, она никогда не приходила вам в голову.

Уровень безработицы в Америке в ноябре 2009 года составлял около 10%. Однако уровень безработицы среди афроамериканских юношей в возрасте от 16 до 19 лет, не имеющих диплома о среднем образовании, составлял 49%. Для кавказских женщин старше 45 лет, имеющих высшее образование, он составлял 4%.

Во время Второй мировой войны были уничтожены местные фондовые рынки Германии и Японии. Целые регионы подверглись бомбардировкам. В конце войны немецкие фермы производили только столько продовольствия, чтобы обеспечить граждан страны 1000 калорий в день. Сравните с США, где фондовый рынок с 1941 по конец 1945 года вырос более чем в два раза, а экономика была самой сильной за последние почти два десятилетия.

Не стоит ожидать, что представители этих групп будут всю оставшуюся жизнь думать об инфляции одинаково. Или о фондовом рынке. Или безработице. Или о деньгах в целом.

Никто не должен ожидать, что они будут одинаково реагировать на финансовую информацию. Никто не должен считать, что на них влияют одни и те же стимулы.

Никто не должен ожидать, что они будут доверять одним и тем же источникам рекомендаций.

Никто не должен ожидать, что они согласятся с тем, что важно, что стоит, что может произойти дальше и каков наилучший путь вперед.

Их представление о деньгах формировалось в разных мирах. И когда это так, то мнение о деньгах, которое одной группе людей кажется возмутительным, для другой может быть вполне логичным.

Несколько лет назад в газете The New York Times был опубликован материал об условиях труда в компании Foxconn, крупнейшем тайваньском производителе электроники. Условия труда зачастую были просто ужасными. Читатели были справедливо расстроены. Но интересную реакцию на статью вызвал племянник китайского рабочего, который написал в разделе комментариев:

Моя тетя несколько лет работала в так называемых американских "потогонных цехах". Это был тяжелый труд. Долгие часы, "маленькая" зарплата, "плохие" условия труда. Знаете, чем занималась моя тетя до того, как стала работать на одной из этих фабрик? Она была проституткой.

Идея работы в "потогонном цехе" по сравнению с тем старым образом жизни, на мой взгляд, является улучшением. Я знаю, что моя тетя предпочла бы быть "эксплуатируемой" злым капиталистическим боссом за пару долларов, чем чтобы ее тело эксплуатировали несколько мужчин за копейки.

Поэтому меня расстраивает мышление многих американцев. У нас нет таких возможностей, как на Западе. У нас другая государственная инфраструктура. Страна другая. Да, завод - это тяжелый труд. Может ли он быть лучше? Да, но только если сравнивать с американскими рабочими местами.

Я не знаю, как к этому относиться. Часть меня хочет спорить, яростно. Часть меня хочет понять. Но в основном это пример того, как разный опыт может привести к совершенно разным взглядам на темы, которые, по интуитивному мнению одной стороны, должны быть черно-белыми.

Каждое решение, принимаемое людьми с помощью денег, обосновывается тем, что они берут информацию, которой располагают в данный момент, и встраивают ее в свою уникальную ментальную модель устройства мира.

Эти люди могут быть дезинформированы. Они могут обладать неполной информацией. Они могут не знать математики. Их может убедить гнилой маркетинг. Они могут не понимать, что делают. Они могут неправильно оценивать последствия своих действий. Да мало ли что.

Но каждое финансовое решение, которое принимает человек, имеет для него смысл в данный момент и позволяет поставить галочку в нужной графе. Они рассказывают себе историю о том, что они делают и почему они это делают, и эта история формируется под влиянием их собственного уникального опыта.

Возьмем простой пример: лотерейные билеты.

Американцы тратят на них больше, чем на фильмы, видеоигры, музыку, спортивные мероприятия и книги вместе взятые.

А кто их покупает? В основном бедные люди.

Семьи с самыми низкими доходами в США в среднем тратят на лотерейные билеты 412 долл. в год, что в четыре раза больше, чем в семьях с самыми высокими доходами. Сорок процентов американцев не могут найти 400 долларов на экстренный случай. Иными словами: Те, кто покупает лотерейные билеты на сумму 400 долларов, по большому счету, те же самые люди, которые говорят, что не могут найти 400 долларов на экстренный случай. Они тратят свои страховочные средства на то, что имеет один шанс на миллион.

Мне это кажется безумием. Возможно, вам это тоже кажется безумием. Но я не отношусь к группе с самым низким уровнем дохода. Скорее всего, вы тоже. Поэтому многим из нас трудно интуитивно понять подсознательные рассуждения малообеспеченных покупателей лотерейных билетов.

Но стоит немного напрячься, и можно представить себе, что это происходит примерно так:

Мы живем от зарплаты до зарплаты, и сбережения кажутся нам недосягаемыми. Перспективы повышения зарплаты кажутся нам недостижимыми. Мы не можем позволить себе хороший отпуск, новую машину, медицинскую страховку или дом в благополучном районе. Мы не можем отдать наших детей в колледж без непосильных долгов. Многое из того, что вы, люди, читающие книги по финансам, либо уже имеете, либо имеете все шансы получить, мы не имеем. Покупка лотерейного билета - это единственный раз в жизни, когда мы можем осуществить осязаемую мечту получить то хорошее, что у вас уже есть и что вы воспринимаете как должное. Мы платим за мечту, и вы можете этого не понимать, потому что вы уже живете мечтой. Вот почему мы покупаем больше билетов, чем вы.

Вы не обязаны соглашаться с этими рассуждениями. Покупать лотерейные билеты, когда у вас нет денег, - все равно плохая идея. Но я могу понять, почему продажи лотерейных билетов продолжаются.

И эта мысль - "То, что вы делаете, кажется безумием, но я понимаю, почему вы это делаете" - лежит в основе многих наших финансовых решений.

Мало кто принимает финансовые решения исключительно с помощью электронных таблиц. Они принимают их за обеденным столом или на совещании в компании. Там, где личная история, ваш собственный уникальный взгляд на мир, эго, гордость, маркетинг и странные стимулы скрепляются в единую картину, которая работает на вас.

Еще один важный момент, который помогает объяснить, почему так трудно принимать решения о деньгах и почему так много неправильного поведения, - это осознание того, насколько нова эта тема.

Деньги появились очень давно. Считается, что первую официальную валюту создал в 600 г. до н.э. царь Лидии (ныне часть Турции) Аляттес. Но современный фундамент денежных решений - сбережения и инвестирование - базируется на понятиях, которые практически не имеют аналогов.

Возьмем, к примеру, пенсию. По состоянию на конец 2018 года на пенсионных счетах в США находилось 27 трлн долларов, что делает их основным фактором, определяющим решения обычного инвестора о сбережениях и инвестициях.⁵

Но вся концепция права на пенсию насчитывает не более двух поколений.

До Второй мировой войны большинство американцев работали до самой смерти. Это было и ожиданием, и реальностью. Коэффициент участия в рабочей силе мужчин в возрасте 65 лет и старше до 1940-х годов превышал 50%:

Социальное обеспечение было призвано изменить эту ситуацию. Однако первоначальные выплаты по нему не были похожи на полноценную пенсию. Когда в 1940 г. Ида Мэй Фуллер обналичила первый чек Social Security, его размер составлял 22,54 долл. Только в 1980-х годах средний размер чека для пенсионеров превысил 1000 долл. в месяц с учетом инфляции. До конца 1960-х годов более четверти американцев старше 65 лет, по данным Бюро переписи населения, жили в бедности.

Существует расхожее мнение, что "раньше у всех была частная пенсия". Однако это сильно преувеличено. Исследовательский институт Employee Benefit Research Institute поясняет: "В 1975 году только четверть людей в возрасте 65 лет и старше имели пенсионный доход". Среди этого счастливого меньшинства пенсия составляла лишь 15% дохода домохозяйства.

Газета "Нью-Йорк Таймс" в 1955 г. писала о растущем желании, но продолжающейся неспособности выйти на пенсию: "Перефразируя старую поговорку, можно сказать, что все говорят о пенсии, но, видимо, очень немногие что-то делают для этого"⁶.

Только в 1980-х годах закрепилась идея о том, что каждый человек заслуживает и должен иметь достойную пенсию. И с тех пор способом получения достойной пенсии является ожидание, что каждый человек будет сам копить и инвестировать свои деньги.

Позвольте мне еще раз подчеркнуть, насколько нова эта идея: 401(k) - основная накопительная система американского пенсионного обеспечения - появилась только в 1978 году. Roth IRA появилась только в 1998 году. Если бы это был человек, он был бы едва ли достаточно взрослым, чтобы пить.

Никого не удивляет тот факт, что многие из нас не умеют копить и инвестировать на пенсию. Мы не сумасшедшие. Мы все просто новички.

То же самое можно сказать и о колледжах. Доля американцев старше 25 лет, имеющих степень бакалавра, выросла с менее чем 1 из 20 в 1940 г. до 1 из 4 к 2015 г.⁷ Средняя стоимость обучения в колледже за это время выросла более чем в 4 раза с учетом инфляции.⁸ Столь значительный и важный удар по обществу объясняет, почему, например, за последние 20 лет так много людей приняли неверные решения в отношении студенческих кредитов. У нас нет накопленного десятилетиями опыта, который можно было бы перенять. Мы действуем наобум.

То же самое касается индексных фондов, которым менее 50 лет. И хедж-фонды, которые начали развиваться только в последние 25 лет. Даже широкое распространение потребительского долга - ипотеки, кредитных карт и автокредитов - началось только после Второй мировой войны, когда благодаря программе GI Bill миллионы американцев получили возможность брать кредиты.

Собаки были одомашнены 10 тыс. лет назад и до сих пор сохранили некоторые повадки своих диких предков. И все же мы, имея за плечами от 20 до 50 лет работы в современной финансовой системе, надеемся на то, что идеально акклиматизировались.

Для темы, которая так подвержена влиянию эмоций, а не фактов, это проблема. И это помогает объяснить, почему мы не всегда поступаем с деньгами так, как должны.

Мы все совершаем безумные поступки с деньгами, потому что мы все относительно недавно в этой игре, и то, что кажется безумным вам, может иметь смысл для меня. Но никто не сошел с ума - все мы принимаем решения, основываясь на собственном уникальном опыте, который кажется нам разумным в данный момент.

А теперь позвольте мне рассказать вам историю о том, как разбогател Билл Гейтс.

Глава 2. Удача и риск

Удача и риск - родные братья. Это реальность того, что любой результат в жизни направляется силами, отличными от индивидуальных усилий.

Профессор Нью-Йоркского университета Скотт Гэллоуэй высказал одну мысль, которую так важно помнить при оценке успеха - как своего, так и чужого: "Ничто не бывает так хорошо или так плохо, как кажется".

Билл Гейтс учился в одной из единственных в мире средних школ, где был компьютер.

Примечательна история о том, как в школе Lakeside, расположенной недалеко от Сиэтла, вообще появился компьютер.

Билл Дугалл был военным летчиком времен Второй мировой войны и стал преподавателем математики и естественных наук в средней школе. "Он считал, что без реального опыта изучения книг недостаточно. Он также понимал, что к моменту поступления в колледж мы должны будем кое-что знать о компьютерах", - вспоминает ныне покойный соучредитель Microsoft Пол Аллен.

В 1968 г. Дугалл обратился в Клуб матерей школы Лейксайд с просьбой использовать средства, вырученные от ежегодной распродажи вещей, - около 3000 долларов - для аренды компьютера Teletype Model 30, подключенного к терминалу мэйнфрейма General Electric для совместного использования компьютерного времени. "Идея совместного использования времени появилась только в 1965 году", - говорил позже Гейтс. "Кто-то был очень дальновиден". В большинстве университетских аспирантур не было и близко такого современного компьютера, какой был у Билла Гейтса в восьмом классе. И он не мог на него нарадоваться.

В 1968 году Гейтсу было 13 лет, когда он познакомился с одноклассником Полом Алленом. Аллен также был одержим школьным компьютером, и они нашли общий язык.

Компьютер в Лейксайде не был частью общего учебного плана. Это была программа независимого обучения. Билл и Пол могли возиться с ним в свое удовольствие, давая волю своему творчеству после уроков, поздно вечером, в выходные дни. Они быстро стали экспертами в области компьютерных технологий.

Во время одной из их ночных бесед Аллен вспомнил, как Гейтс показал ему журнал Fortune и спросил: "Как вы думаете, каково это - управлять компанией из списка Fortune 500?". Аллен ответил, что не имеет ни малейшего представления. "Может быть, когда-нибудь у нас будет своя компьютерная компания", - сказал Гейтс. В настоящее время стоимость Microsoft превышает триллион долларов.

Немного быстрой математики.

По данным ООН, в 1968 году в мире насчитывалось около 303 млн. человек среднего школьного возраста.

Около 18 млн. из них проживали в США.

Около 270 тыс. из них проживали в штате Вашингтон.

Чуть более 100 тыс. из них проживали в районе Сиэтла.

И только около 300 из них посещали школу Lakeside.

Начать с 303 млн, закончить 300.

Один из миллиона учеников старшего школьного возраста посещал ту школу, которая обладала достаточным количеством денег и дальновидностью, чтобы купить компьютер. Билл Гейтс оказался одним из них.

Гейтс не стесняется говорить о том, что это значит. "Если бы не было Lakeside, не было бы и Microsoft", - сказал он выпускникам школы в 2005 году.

Гейтс поразительно умен, еще более трудолюбив и уже в подростковом возрасте имел такое видение компьютеров, которое не могли понять даже самые опытные руководители компьютерных компаний. Кроме того, у него был один шанс из миллиона: он учился в школе Lakeside.

Теперь расскажу о друге Гейтса Кенте Эвансе. Он испытал на себе не менее мощную дозу близкого брата удачи - риска.

Билл Гейтс и Пол Аллен стали известны всем благодаря успеху компании Microsoft. Но в школе Lakeside был и третий член этой банды компьютерных вундеркиндов.

Кент Эванс и Билл Гейтс стали лучшими друзьями в восьмом классе. Эванс, по признанию самого Гейтса, был лучшим учеником в классе.

Гейтс вспоминает в документальном фильме "Внутри мозга Билла": "Они разговаривали по телефону "до смешного много". "Я до сих пор знаю номер телефона Кента, - говорит он. "525-7851."

Эванс разбирался в компьютерах не хуже Гейтса и Аллена. В свое время компания Lakeside столкнулась с необходимостью вручную составлять расписание занятий школы - сложный лабиринт, в котором сотни студентов должны были посещать нужные им занятия в то время, когда они не противоречили бы другим курсам. Школа поручила Биллу и Кенту - детям, по любым меркам, - создать компьютерную программу для решения этой проблемы. Она сработала.

И в отличие от Пола Аллена, Кент разделял деловой ум и безграничные амбиции Билла. "У Кента всегда был большой портфель, похожий на портфель адвоката", - вспоминает Гейтс. "Мы всегда прикидывали, чем будем заниматься через пять-шесть лет. Станем ли мы генеральными директорами? Какое влияние вы могли бы оказать? Может быть, мы станем генералами? Может быть, мы станем послами?" Что бы это ни было, Билл и Кент знали, что сделают это вместе.

Вспомнив о своей дружбе с Кентом, Гейтс замолчал.

"Мы бы продолжали работать вместе. Я уверен, что мы бы вместе поступили в колледж". Кент мог бы стать партнером-основателем Microsoft вместе с Гейтсом и Алленом.

Но этого никогда не произойдет. Кент погиб во время альпинистского восхождения, так и не окончив школу.

Ежегодно в США погибает около трех десятков альпинистов.⁹ Вероятность погибнуть на горе в старших классах школы составляет примерно один к миллиону.

Билл Гейтс испытал одну удачу на миллион, оказавшись в Лейксайде. Кент Эванс испытал риск один на миллион, так и не доведя до конца то, что они с Гейтсом задумали. Одна и та же сила, одна и та же величина, действующая в противоположных направлениях.

Удача и риск - это реальность, согласно которой любой результат в жизни определяется силами, отличными от индивидуальных усилий. Они настолько похожи, что невозможно верить в одну из них, не уважая в равной степени другую. Они оба происходят потому, что мир слишком сложен, чтобы позволить 100% ваших действий диктовать 100% ваших результатов. Они обусловлены одним и тем же: вы - один человек в игре с семью миллиардами других людей и бесконечным количеством движущихся частей. Случайные последствия действий, не зависящих от вас, могут быть более значительными, чем те, которые вы совершаете сознательно.

Но и то, и другое так трудно измерить и принять, что они слишком часто остаются незамеченными. На каждого Билла Гейтса приходится Кент Эванс, который был столь же опытен и целеустремлен, но оказался на другой стороне жизненной рулетки.

Если с должным уважением относиться к удаче и риску, то можно понять, что, оценивая финансовый успех людей - как свой, так и чужой, - никогда не бывает так хорошо или так плохо, как кажется.

Много лет назад я спросил экономиста Роберта Шиллера, лауреата Нобелевской премии по экономике: "Что вы хотите знать об инвестировании, чего мы не можем знать?"

"Точная роль удачи в успешных результатах", - ответил он.

Мне нравится этот ответ, потому что на самом деле никто не считает, что удача не играет роли в финансовом успехе. Но поскольку удачу трудно оценить количественно и грубо говорить о том, что люди обязаны ей своим успехом, то по умолчанию часто принято неявно игнорировать удачу как фактор успеха.

Если я скажу: "В мире миллиард инвесторов. Можете ли вы ожидать, что 10 из них станут миллиардерами только благодаря удаче?". Вы ответите: "Конечно". Но если я попрошу вас назвать этих инвесторов в лицо, вы, скорее всего, откажетесь.

Когда вы судите других, приписывая успех удаче, вы выглядите завистливым и злым, даже если мы знаем, что она существует. А если судить самого себя, то приписывание успеха удаче может быть слишком деморализующим, чтобы с ним согласиться.

Экономист Бхашкар Мазумдер показал, что доходы братьев коррелируют между собой сильнее, чем рост или вес. Если вы богаты и высоки, то вероятность того, что ваш брат также богат, выше, чем его рост. Думаю, большинство из нас интуитивно понимают, что это так - качество образования и открывающиеся перед вами двери в значительной степени связаны с социально-экономическим статусом ваших родителей. Но найдите мне двух богатых братьев, и я покажу вам двух мужчин, которые не считают, что выводы этого исследования применимы к ним.

Неудача - а это может быть что угодно, начиная от банкротства и заканчивая невыполнением личной цели, - вызывает не меньшее недовольство.

Неужели неудачные предприятия недостаточно старались? Неудачные инвестиции не были достаточно хорошо продуманы? Причиной неудачной карьеры является лень? Иногда да. Конечно.

Но насколько? Это так трудно определить. Все, к чему стоит стремиться, имеет менее чем стопроцентные шансы на успех, а риск - это то, что происходит, когда вы оказываетесь на неудачной стороне этого уравнения. Как и в случае с удачей, история становится слишком трудной, слишком запутанной, слишком сложной, если мы пытаемся определить, насколько тот или иной результат был осознанным решением, а насколько - риском.

Допустим, я покупаю акцию, а через пять лет она уходит в никуда. Вполне возможно, что я принял плохое решение, купив ее с самого начала. Возможно также, что я принял хорошее решение, которое с вероятностью 80% принесет прибыль, а я просто оказался на стороне неудачников. Как узнать, что именно? Совершил ли я ошибку или просто ощутил реальность риска?

Можно статистически измерить, насколько разумными были те или иные решения. Но в реальном мире, изо дня в день, мы просто не можем этого сделать. Это слишком сложно. Мы предпочитаем простые истории, которые просты, но часто дьявольски обманчивы.

Проведя много лет среди инвесторов и бизнес-лидеров, я понял, что чужие неудачи обычно объясняются неверными решениями, в то время как собственные неудачи обычно списываются на темную сторону риска. Оценивая ваши неудачи, я, скорее всего, предпочту чистую и простую историю причинно-следственных связей, поскольку не знаю, что творится у вас в голове. "У вас был плохой результат, значит, он был вызван плохим решением" - вот история, которая имеет для меня наибольший смысл. Но, оценивая себя, я могу придумать дикую историю, оправдывающую мои прошлые решения и приписываю плохие исходы риску.

На обложке журнала Forbes не красуются бедные инвесторы, принимавшие правильные решения, но столкнувшиеся с неудачной стороной риска. Зато на ней почти наверняка можно увидеть богатых инвесторов, которые принимали правильные или даже безрассудные решения, но им повезло. И те, и другие подбросили одну и ту же монету, которая оказалась на другой стороне.

Опасность этого заключается в том, что мы все пытаемся понять, что работает, а что нет с деньгами.

Какие стратегии инвестирования работают? Какие не работают?

Какие бизнес-стратегии работают? Какие не работают?

Как разбогатеть? Как избежать бедности?

Мы склонны искать эти уроки, наблюдая за успехами и неудачами и говоря: "Делай, как она, избегай, как он".

Если бы у нас была волшебная палочка, мы бы точно выяснили, какая доля этих результатов была вызвана повторяющимися действиями, а какая - случайным риском и удачей, которые повлияли на эти действия в ту или иную сторону. Но у нас нет волшебной палочки. Наш мозг предпочитает простые ответы и не любит нюансов. Поэтому выявить черты, которым следует подражать или которых следует избегать, бывает мучительно трудно.

Позвольте мне рассказать вам еще одну историю о человеке, который, подобно Биллу Гейтсу, добился огромного успеха, но чей успех трудно определить как результат удачи или мастерства.

Корнелиус Вандербильт только что завершил серию деловых сделок по расширению своей железнодорожной империи.

Один из его бизнес-консультантов наклонился к Вандербильту, чтобы сказать, что каждая сделка, на которую он соглашается, нарушает закон.

"Боже мой, Джон, - сказал Вандербильт, - вы же не думаете, что можете управлять железной дорогой в соответствии с уставом штата Нью-Йорк?

Моя первая мысль, когда я прочитал это, была: "Вот почему он был так успешен". Во времена Вандербильта законы не позволяли строить железные дороги. Поэтому он сказал "к черту все" и все равно пошел вперед.

Вандербильт добился огромного успеха. Поэтому очень соблазнительно воспринимать его противодействие закону, которое было печально известно и было жизненно важным для его успеха, как мудрую мудрость. Этот задиристый мечтатель не позволял ничему встать на своем пути!

Но насколько опасен такой анализ? Ни один здравомыслящий человек не станет рекомендовать вопиющее преступление в качестве предпринимательской черты. Можно легко представить себе, что история Вандербильта обернулась совсем по-другому - он был преступником, чья молодая компания рухнула по решению суда.

Таким образом, у нас есть проблема.

Можно с такой же страстью хвалить Vanderbilt за пренебрежение законом, как и критиковать Enron за то же самое. Возможно, одним повезло, и они избежали руки закона, а другие оказались на стороне риска.

Джон Д. Рокфеллер аналогичен. Его частые обходы закона - судья однажды назвал его компанию "не лучше обычного вора" - часто изображаются историками как хитроумная деловая смекалка. Возможно, так оно и было. Но когда происходит переход от фразы "Вы не позволили устаревшим законам помешать инновациям" к фразе "Вы совершили преступление?". Или как мало должна измениться история, чтобы повествование превратилось из "Рокфеллер был гением, постарайтесь учиться на его успехах" в "Рокфеллер был преступником, постарайтесь учиться на его неудачах в бизнесе". Очень мало.

"Какое мне дело до закона?" сказал однажды Вандербильт. "Разве у меня нет власти?"

Он это сделал, и это сработало. Но легко представить себе, что это были последние слова истории с совсем другим исходом. Грань между смелостью и безрассудством может быть тонкой. Когда мы не придаем риску и удаче должного значения, она часто остается незаметной.

Бенджамин Грэм известен как один из величайших инвесторов всех времен, отец стоимостного инвестирования и ранний наставник Уоррена Баффета. Однако большая часть инвестиционного успеха Бенджамина Грэма была связана с владением огромным пакетом акций GEICO, который, по его собственному признанию, нарушал практически все правила диверсификации, изложенные самим Грэмом в его знаменитых текстах. Где здесь проходит тонкая грань между смелостью и безрассудством? Не знаю. Грэм писал о своей удаче в GEICO: "Один счастливый случай или одно в высшей степени проницательное решение - можем ли мы отличить их друг от друга?". Нелегко.

Мы также считаем Марка Цукерберга гением за то, что он отклонил предложение Yahoo! о покупке его компании за 1 млрд. долл. в 2006 году. Он видел будущее и остался при своем мнении. Но люди с такой же страстью критикуют Yahoo! за то, что она отказалась от своего собственного предложения о выкупе компании Microsoft - этим глупцам следовало обналичить деньги, пока они могли! В чем же здесь урок для предпринимателей? Понятия не имею, потому что риск и удачу так трудно определить.

Примеров тому множество.

Неисчислимые удачи (и неудачи) связаны с использованием кредитного плеча.

Лучшие (и худшие) руководители заставляют своих сотрудников работать изо всех сил.

"Клиент всегда прав" и "клиенты не знают, чего они хотят" - это общепринятая деловая мудрость.

Грань между "вдохновляющей смелостью" и "глупым безрассудством" может быть толщиной в миллиметр и видна только задним числом.

Риск и удача - это двойники.

Решить эту проблему не так-то просто. Трудность определения того, что является удачей, что - мастерством, а что - риском, - одна из самых больших проблем, с которыми мы сталкиваемся, пытаясь понять, как лучше управлять деньгами.

Но две вещи могут указать вам на лучшее направление.

Будьте осторожны с теми, кого вы хвалите и кем восхищаетесь. Будьте осторожны с теми, на кого вы смотрите свысока и кем хотите не стать.

Или просто будьте осторожны, полагая, что 100% результатов можно отнести на счет усилий и решений. После рождения сына я написал ему письмо, в котором, в частности, говорилось следующее:

Одни люди рождаются в семьях, где поощряется образование, другие - против него. Одни рождаются в процветающих экономиках, поощряющих предпринимательство, другие - в условиях войны и нищеты. Я хочу, чтобы вы были успешны, и я хочу, чтобы вы это заслужили. Но поймите, что не всякий успех обусловлен упорным трудом, и не всякая бедность - ленью. Помните об этом, когда судите о людях, в том числе и о себе.

Поэтому следует уделять меньше внимания конкретным людям и конкретным примерам, а больше - общим закономерностям.

Изучение конкретного человека может быть опасным, поскольку мы склонны изучать экстремальные примеры - миллиардеров, руководителей компаний или массовые провалы, о которых пишут в новостях, а экстремальные примеры часто оказываются наименее применимыми к другим ситуациям, учитывая их сложность. Чем экстремальнее результат, тем меньше вероятность того, что вы сможете применить его уроки в своей жизни, поскольку тем больше вероятность того, что на результат повлияла крайняя степень удачи или риска.

Поиск общих закономерностей успеха и неудач позволит вам приблизиться к практическим выводам. Чем более распространенной является закономерность, тем более применимой она может оказаться в вашей жизни. Пытаться повторить инвестиционный успех Уоррена Баффета трудно, поскольку его результаты настолько экстремальны, что роль удачи в его жизненном успехе очень высока, а удача - это не то, что вы можете надежно имитировать. Однако, как мы увидим в главе 7, осознание того, что люди, контролирующие свое время, обычно более счастливы в жизни, является достаточно широким и распространенным наблюдением, и вы можете что-то с этим сделать.

Мой любимый историк Фредерик Льюис Аллен посвятил свою карьеру описанию жизни среднего американца - как он жил, как менялся, чем занимался на работе, что ел на ужин и т.д. Из такого широкого круга наблюдений можно извлечь более значимые уроки, чем из изучения экстремальных персонажей, которые обычно доминируют в новостях.

Билл Гейтс однажды сказал: "Успех - плохой учитель. Он соблазняет умных людей, заставляя их думать, что они не могут проиграть".

Когда дела идут очень хорошо, поймите, что все не так хорошо, как вам кажется. Вы не непобедимы, и если вы признаете, что удача принесла вам успех, то вы должны верить в двоюродного брата удачи - риск, который может так же быстро перевернуть вашу историю.

Но то же самое верно и в другом направлении.

Неудачи могут быть плохим учителем, поскольку они заставляют умных людей думать, что их решения были ужасными, в то время как иногда они просто отражают неумолимую реальность риска. Хитрость в борьбе с неудачами заключается в том, чтобы выстроить свою финансовую жизнь таким образом, чтобы неудачные инвестиции здесь и упущенная финансовая цель там не свели вас с ума, и вы могли продолжать играть до тех пор, пока шансы не упадут в вашу пользу.

Но еще важнее то, что, как бы мы ни признавали роль удачи в успехе, роль риска означает, что мы должны прощать себя и оставлять место для понимания при оценке неудач.

Все не так хорошо и не так плохо, как кажется.

Теперь давайте рассмотрим истории двух мужчин, которые испытали удачу.

Глава 3. Никогда недостаточно

Джон Богл, основатель компании Vanguard, скончавшийся в 2019 году, однажды рассказал историю о деньгах, которая подчеркивает то, о чем мы недостаточно задумываемся:

На вечеринке, устроенной миллиардером на острове Шелтер, Курт Воннегут сообщает своему приятелю Джозефу Хеллеру, что их хозяин, управляющий хедж-фондом, за один день заработал больше денег, чем Хеллер заработал на своем дико популярном романе "Уловка-22" за всю его историю. Хеллер отвечает: "Да, но у меня есть то, чего у него никогда не будет... достаточно".

Достаточно. Я был ошеломлен простым красноречием этого слова, ошеломлен по двум причинам: во-первых, потому что в моей жизни мне было дано так много, и, во-вторых, потому что Джозеф Хеллер не мог быть более точным.

Для критически важной части нашего общества, включая многих самых богатых и влиятельных людей, сегодня, похоже, не существует границ, за которыми стоит достаток.

Это очень умно и очень мощно.

Позвольте мне привести два примера опасности недостатка и того, чему они могут нас научить.

Раджат Гупта родился в Калькутте и осиротел в подростковом возрасте. Говорят о привилегированных людях, которые начинают жизнь с третьей базы. Гупта не мог видеть даже бейсбольный стадион.

То, чего он добился в результате этих начинаний, было просто феноменальным.

К 40 годам Гупта был генеральным директором McKinsey, самой престижной в мире консалтинговой компании. В 2007 г. он ушел на пенсию и стал работать в Организации Объединенных Наций и на Всемирном экономическом форуме. Вместе с Биллом Гейтсом он занимался благотворительностью. Входил в состав совета директоров пяти публичных компаний. Выходец из трущоб Калькутты, Гупта в буквальном смысле слова стал одним из самых успешных бизнесменов.

Вместе с успехом пришло и огромное богатство. По имеющимся данным, к 2008 г. состояние Гупты составляло 100 млн. долл.¹¹ Это непостижимая для большинства сумма. При пятипроцентном годовом доходе на такую сумму получается почти 600 долл. в час, 24 часа в сутки.

Он мог сделать в жизни все, что хотел.

И, судя по всему, он хотел стать не просто кентами-миллионерами. Раджат Гупта хотел стать миллиардером. И он очень хотел этого.

Гупта входил в совет директоров Goldman Sachs, который окружал его самыми богатыми инвесторами в мире. Один из инвесторов, ссылаясь на заработки магнатов прямых инвестиций, так охарактеризовал Гупту: "Я думаю, он хочет быть в этом кругу. Это ведь круг миллиардеров, верно? А Goldman - это круг сотен миллионов, так?"¹²

Верно. Так Гупта нашел прибыльное занятие на стороне.

В 2008 году, когда Goldman Sachs столкнулся с последствиями финансового кризиса, Уоррен Баффет планировал инвестировать в банк 5 млрд. долл. Как член совета директоров Goldman Гупта узнал об этой сделке раньше, чем общественность. Это была ценная информация. Выживание Goldman было под вопросом, а поддержка Баффета, несомненно, привела бы к взлету его акций.

Через 16 секунд после получения информации о готовящейся сделке Гупта, которого пригласили на заседание совета директоров Goldman, положил трубку и позвонил управляющему хедж-фондом по имени Радж Раджаратнам. Разговор не был записан, но Раджаратнам сразу же купил 175 000 акций Goldman Sachs, так что можно догадаться, о чем шла речь. О сделке между Баффетом и Goldman было объявлено общественности несколько часов спустя. Акции Goldman резко выросли. Раджаратнам быстро заработал 1 млн. долл.

Это был лишь один пример предполагаемой тенденции. SEC утверждает, что инсайдерские подсказки Гупты привели к получению прибыли в размере 17 млн. долл.

Это были легкие деньги. А для прокуроров это было еще более легкое дело.

Гупта и Раджаратнам попали в тюрьму за инсайдерскую торговлю, а их карьера и репутация были безвозвратно разрушены.

Теперь рассмотрим Берни Мэдоффа. Его преступление хорошо известно. Мэдофф - самый известный мошенник со времен самого Чарльза Понци. Мэдофф обманывал инвесторов в течение двух десятилетий, прежде чем его преступление было раскрыто - по иронии судьбы всего через несколько недель после начинания Гупты.

При этом упускается из виду, что Мэдофф, как и Гупта, был не просто мошенником. До схемы Понци, которая сделала Мэдоффа знаменитым, он был очень успешным и легальным бизнесменом.

Мэдофф был маркет-мейкером, то есть занимался подбором покупателей и продавцов акций. Он был очень хорош в этом деле. Вот как в 1992 г. газета The Wall Street Journal описывала фирму Мэдоффа, занимавшуюся маркет-мейкерством:

Он создал высокоприбыльную фирму Bernard L. Madoff Investment Securities, которая перекачивает огромный объем биржевых сделок с Бигборда. Среднедневной объем сделок, совершаемых фирмой Мэдоффа в электронном виде вне биржи, составляет 740 млн. долл. и равен 9% от объема торгов Нью-Йоркской биржи. Фирма г-на Мэдоффа может исполнять сделки настолько быстро и дешево, что фактически платит другим брокерским компаниям по копейке за исполнение заказов их клиентов, получая прибыль от спреда между ценами спроса и предложения, по которым торгуется большинство акций.

Это не журналист, неточно описывающий мошенничество, которое еще предстоит раскрыть; бизнес Мэдоффа по созданию рынка был вполне законным. По словам одного из бывших сотрудников, доход от деятельности компании Мэдоффа, связанной с рыночными операциями, составлял от 25 до 50 млн. долл. в год.

Законный, не связанный с мошенничеством бизнес Берни Мэдоффа по любым меркам был очень успешным. Он привел его к огромному и законному богатству.

И все же - мошенничество.

Вопрос, который мы должны задать и Гупте, и Мэдоффу, заключается в том, почему человек, стоящий сотни миллионов долларов, настолько отчаянно стремится к большим деньгам, что рискует всем в погоне за еще большими.

Преступления, совершаемые людьми, живущими на грани выживания, - это одно. Один нигерийский мошенник как-то сказал в интервью газете The New York Times, что чувствует себя виноватым за то, что причиняет боль другим, но "бедность не заставит вас чувствовать боль"¹³.

То, что сделали Гупта и Мэдофф, - это нечто иное. У них уже было все: немыслимое богатство, престиж, власть, свобода. И они бросили все это, потому что хотели большего.

У них не было чувства достаточности.

Это крайние примеры. Но есть и некриминальные варианты такого поведения.

В хедж-фонде Long-Term Capital Management работали трейдеры с личным капиталом в десятки и сотни миллионов долларов каждый, причем большая часть их состояния была вложена в их собственные фонды. Затем они так рисковали, стремясь получить больше, что умудрились потерять все - в 1998 г., в разгар величайшего "бычьего" рынка и самой сильной экономики в истории. Позднее Уоррен Баффет сказал:

Чтобы заработать деньги, которых у них не было и в которых они не нуждались, они рисковали тем, что у них было и в чем они нуждались. И это глупо. Это просто глупость. Если вы рискуете чем-то важным для вас ради чего-то неважного для вас, это просто бессмысленно.

Нет смысла рисковать тем, что у вас есть и в чем вы нуждаетесь, ради того, чего у вас нет и в чем вы не нуждаетесь.

Это одна из тех вещей, которые настолько же очевидны, насколько и недооценены.

Мало кто из нас когда-нибудь станет обладателем 100 млн. долларов, как Гупта или Мэдофф. Но заметный процент тех, кто читает эту книгу, в какой-то момент своей жизни будет получать зарплату или иметь сумму денег, достаточную для того, чтобы покрыть все разумные потребности и многое из того, что они хотят.

Если вы относитесь к их числу, запомните несколько вещей.

1. Самый сложный финансовый навык - это заставить стойку ворот перестать двигаться.

Но это один из самых важных моментов. Если ожидания растут вместе с результатами, то нет никакой логики в том, чтобы стремиться к большему, поскольку, приложив дополнительные усилия, вы будете чувствовать себя так же. Опасно, когда вкус к большему - к деньгам, власти, престижу - усиливает амбиции быстрее, чем удовлетворение. В этом случае один шаг вперед толкает столб на два шага вперед. Возникает ощущение, что вы отстаете, и единственный способ наверстать упущенное - идти на все больший и больший риск.

Современный капитализм умеет делать две вещи: генерировать богатство и вызывать зависть. Возможно, они идут рука об руку: желание превзойти своих сверстников может стать топливом для упорного труда. Но без чувства достатка жизнь невесела. Счастье, как говорится, - это результат минус ожидания.

2. Социальное сравнение - вот в чем проблема.

Рассмотрим бейсболиста-новичка, который зарабатывает 500 тыс. долл. в год. По любому определению, он богат. Но, допустим, он играет в одной команде с Майком Траутом, у которого 12-летний контракт на 430 млн. долл. Для сравнения, новичок разорен. Но затем подумайте о Майке Трауте. Тридцать шесть миллионов долларов в год - это безумные деньги. Но чтобы попасть в десятку самых высокооплачиваемых менеджеров хедж-фондов в 2018 году, нужно было заработать за год не менее 340 млн долл.¹⁴ Вот с кем могут сравнивать свои доходы такие люди, как Траут. А менеджер хедж-фонда, зарабатывающий 340 млн долл. в год, сравнивает себя с пятью лучшими менеджерами хедж-фондов, которые заработали в 2018 году не менее 770 млн долл. Эти топ-менеджеры могут смотреть вперед на таких людей, как Уоррен Баффет, чье личное состояние в 2018 году увеличилось на 3,5 млрд долл. А такой человек, как Баффет, может смотреть вперед на Джеффа Безоса, чье состояние в 2018 году увеличилось на 24 млрд. долл. США - сумма, которая равна большему количеству долларов в час, чем "богатый" бейсболист заработал за целый год.

Дело в том, что потолок социальных сравнений настолько высок, что практически никто никогда его не достигнет. А значит, это битва, в которой невозможно победить, или единственный способ победить - не бороться с самого начала, а смириться с тем, что у вас может быть достаточно, даже если это меньше, чем у тех, кто вас окружает.

Один мой знакомый ежегодно совершает паломничество в Лас-Вегас. Однажды он спросил у дилера: В какие игры вы играете и в каких казино? Дилер с невозмутимой серьезностью ответил: "Единственный способ выиграть в казино Лас-Вегаса - это выйти из него, как только вы вошли".

Именно так работает и игра в попытки угнаться за чужим богатством.

3. "Достаточно" - это не слишком мало.

Идея иметь "достаточно" может выглядеть как консерватизм, оставляющий возможности и потенциал на столе.

Я не думаю, что это правильно.

"Достаточно" - это осознание того, что противоположное - неутолимое стремление к большему - доведет вас до сожаления.

Единственный способ узнать, сколько пищи вы можете съесть, - это есть до тошноты. Мало кто пытается это сделать, потому что рвота причиняет больше боли, чем пользы от любой еды. Почему-то та же логика не применима к бизнесу и инвестированию, и многие перестают тянуться к большему только тогда, когда ломаются и вынуждены это делать. Это может быть как невинная причина, например, выгорание на работе или рискованное инвестиционное распределение, которое вы не можете поддерживать. С другой стороны, в мире есть Раджаты Гупты и Берни Мэдоффы, которые прибегают к воровству, потому что каждый доллар стоит того, чтобы за ним потянуться, невзирая на последствия.

Как бы то ни было, неспособность отказать потенциальному доллару рано или поздно настигнет вас.

4. Есть много вещей, которыми никогда не стоит рисковать, независимо от потенциальной выгоды.

После выхода из тюрьмы Раджат Гупта рассказал The New York Times, что извлек для себя урок:

Не привязывайтесь ни к чему - ни к своей репутации, ни к своим достижениям, ни к чему другому. Я думаю об этом сейчас, какое это имеет значение? Ладно, эта штука несправедливо разрушила мою репутацию. Это беспокоит только в том случае, если я сильно привязан к своей репутации.

Это кажется худшим из возможных выводов из его опыта, и то, что я представляю себе как утешительные самооправдания человека, который отчаянно хочет вернуть свою репутацию, но знает, что ее уже нет.

Репутация бесценна.

Свобода и независимость бесценны.

Семья и друзья - это бесценно.

Быть любимым теми, кого ты хочешь любить, - бесценно.

Счастье бесценно.

И лучший шанс сохранить эти вещи - знать, когда пора прекратить рисковать, чтобы не навредить им. Знать, когда у вас достаточно.

Хорошая новость заключается в том, что самый мощный инструмент для создания достаточного количества людей удивительно прост и не требует риска, который может повредить ни одной из этих вещей. Об этом - следующая глава.

Глава 4. Запутывание и соединение

Уроки из одной области часто могут научить нас чему-то важному в областях, не связанных с ней. Возьмем, к примеру, миллиардную историю ледниковых периодов и то, чему они учат нас в плане выращивания денег.

Наши научные знания о Земле моложе, чем вы думаете. Понимание того, как устроен мир, часто требует бурения глубоко под его поверхностью, чего мы не могли сделать до недавнего времени. Исаак Ньютон рассчитал движение звезд за сотни лет до того, как мы поняли некоторые основы строения нашей планеты.

Лишь в XIX веке ученые пришли к выводу, что Земля неоднократно покрывалась льдом.¹⁵ Было слишком много доказательств обратного. По всему миру были видны отпечатки ранее замерзшего мира: огромные валуны, разбросанные в случайных местах, пласты горных пород, соскобленные до тонких слоев. Становилось очевидным, что был не один ледниковый период, а пять отдельных, поддающихся измерению.

Количество энергии, необходимое для того, чтобы заморозить планету, растопить ее заново и снова заморозить, поражает воображение. Что же на Земле (в буквальном смысле слова) может вызывать эти циклы? Наверное, это самая мощная сила на нашей планете.

И это было так. Только не так, как все ожидали.

Теорий о причинах возникновения ледниковых периодов было много. Для объяснения их огромного геологического влияния выдвигались не менее грандиозные теории. Считалось, что поднятие горных хребтов могло сместить земные ветры настолько, чтобы изменить климат. Другие склонялись к мысли, что лед - это естественное состояние, прерываемое мощными извержениями вулканов, которые разогревают нас.

Но ни одна из этих теорий не может объяснить цикличность ледниковых периодов. Рост горных хребтов или извержение вулкана может объяснить один ледниковый период. Но это не может объяснить циклическое повторение пяти.

В начале 1900-х годов сербский ученый Милутин Миланкович изучил положение Земли относительно других планет и выдвинул теорию ледниковых периодов, которая, как мы теперь знаем, является точной: Гравитационное притяжение Солнца и Луны мягко влияет на движение Земли и ее наклон к Солнцу. Во время таких циклов, которые могут длиться десятки тысяч лет, каждое из полушарий Земли получает немного больше или немного меньше солнечной радиации, чем привыкло.

И вот тут-то и начинается самое интересное.

Первоначально теория Миланковича предполагала, что наклон земных полушарий вызывает зимы, достаточно холодные для того, чтобы превратить планету в лед. Однако российский метеоролог Владимир Кёппен, углубившись в работу Миланковича, обнаружил интересный нюанс.

Виновником гололеда стало умеренно прохладное лето, а не холодная зима.

Все начинается с того, что лето не успевает достаточно прогреться, чтобы растопить снег предыдущей зимы. Оставшаяся ледяная база облегчает накопление снега на следующую зиму, что увеличивает вероятность того, что снег сохранится и на следующее лето, что влечет за собой еще большее накопление снега на следующую зиму. Постоянный снег отражает больше солнечных лучей, что усиливает похолодание, которое влечет за собой новые снегопады, и так до бесконечности. За несколько сотен лет сезонный снежный покров перерастает в континентальный ледяной щит, и вы выходите на старт.

То же самое происходит и в обратном направлении. Наклон орбиты, пропускающий больше солнечного света, растапливает большую часть зимнего снежного покрова, который отражает меньше света в последующие годы, что повышает температуру, что препятствует выпадению большего количества снега в следующем году, и так далее. Таков цикл.

Удивительно то, как много может вырасти из относительно небольшого изменения условий. Начинаешь с тонкого слоя снега, оставшегося после прохладного лета, о котором никто и не подумал, а потом, в геологический миг, вся Земля покрывается льдом толщиной в несколько километров. Как сказала гляциолог Гвен Шульц: "Не обязательно количество снега приводит к образованию ледяных покровов, а тот факт, что снег, как бы мало его ни было, держится долго".

Главный вывод из ледниковых периодов состоит в том, что для получения колоссальных результатов не нужна огромная сила.

Если что-то складывается, если небольшой рост служит топливом для будущего роста, то небольшая стартовая база может привести к столь необычным результатам, что они кажутся не поддающимися логике. Это может быть настолько нелогично, что вы недооцениваете возможные результаты, откуда берется рост и к чему он может привести.

Так и с деньгами.

Более 2000 книг посвящено тому, как Уоррен Баффет сколотил свое состояние. Многие из них замечательны. Но лишь немногие из них уделяют достаточно внимания самому простому факту: состояние Баффета сложилось не просто благодаря тому, что он был хорошим инвестором, а благодаря тому, что он был хорошим инвестором буквально с детства.

На момент написания этой статьи чистая стоимость Уоррена Баффета составляет 84,5 млрд. долл. Из них 84,2 млрд. долл. были накоплены после его 50-летия. 81,5 млрд. долл. были получены после того, как он получил право на социальное обеспечение, в середине 60-х годов.

Уоррен Баффет - феноменальный инвестор. Но вы упускаете ключевой момент, если связываете весь его успех с инвестиционной хваткой. На самом деле его успех заключается в том, что он был феноменальным инвестором на протяжении трех четвертей века. Если бы он начал инвестировать в 30 лет, а ушел на пенсию в 60, мало кто бы о нем услышал.

Проведем небольшой мысленный эксперимент.

Баффет начал серьезно заниматься инвестированием в 10 лет. К 30 годам его чистая стоимость составляла 1 млн. долл. или 9,3 млн. долл. с учетом инфляции.¹⁶

Что, если бы он был более нормальным человеком, потратил свои подростковые и двадцатилетние годы на изучение мира и поиск своей страсти, и к 30 годам его чистая стоимость составляла бы, скажем, 25 000 долларов?

Допустим, что он продолжал зарабатывать те выдающиеся годовые доходы от инвестиций, которые ему удавалось получать (22% в год), но бросил инвестировать и вышел на пенсию в возрасте 60 лет, чтобы играть в гольф и проводить время с внуками.

Какова была бы приблизительная оценка его чистой стоимости сегодня?

Не 84,5 млрд. долл.

11,9 млн. долл.

На 99,9% меньше его реальной чистой стоимости.

Фактически весь финансовый успех Уоррена Баффета можно связать с финансовой базой, которую он создал в детстве, и с долголетием, которое он сохранил в гериатрические годы.

Его мастерство - инвестирование, но его секрет - время.

Именно так работает компаундирование.

Подумайте об этом с другой стороны. Баффет - самый богатый инвестор всех времен. Но на самом деле он не самый богатый - по крайней мере, если судить по среднегодовой доходности.

Джим Саймонс, глава хедж-фонда Renaissance Technologies, с 1988 года ежегодно приумножал деньги на 66%. Никто и близко не подошел к этому рекорду. Как мы только что увидели, Баффетт зарабатывает примерно 22% в год, т.е. на треть больше.

Чистый капитал Саймонса, как я уже писал, составляет 21 млрд. долл. Он - и я понимаю, насколько нелепо это звучит, учитывая цифры, с которыми мы имеем дело, - на 75% менее богат, чем Баффет.

Почему такая разница, если Саймонс - лучший инвестор? Потому что Саймонс нашел свой инвестиционный путь только в 50 лет. У него было в два раза меньше лет для компаундирования, чем у Баффета. Если бы Джеймс Саймонс получал свои 66% годовых за 70 лет, в течение которых Баффет создавал свое состояние, то его состояние составляло бы - задержите дыхание - шестьдесят три квинтиллиона девятьсот квадриллионов семьсот восемьдесят один триллион семьсот восемьдесят миллиардов семьсот сорок восемь миллионов сто шестьдесят тысяч долларов.

Это нелепые, непрактичные цифры. Дело в том, что кажущиеся незначительными изменения в предположениях о росте могут привести к нелепым, непрактичным цифрам. Поэтому, когда мы изучаем, почему что-то стало таким мощным, каким оно стало - почему образовался ледниковый период или почему Уоррен Баффет так богат, - мы часто упускаем из виду ключевые факторы успеха.

Я слышал от многих людей, что первый раз, когда они увидели таблицу сложных процентов или одну из тех историй о том, насколько больше у вас будет средств на пенсию, если вы начнете откладывать деньги в 20 лет, а не в 30, изменил их жизнь. Но, скорее всего, это не так. Скорее всего, это их удивило, потому что результаты интуитивно казались неправильными. Линейное мышление гораздо более интуитивно, чем экспоненциальное. Если я попрошу вас посчитать в уме 8+8+8+8+8+8+8+8+8+8+8, вы сможете сделать это за несколько секунд (это 72). Если я попрошу вас вычислить 8×8×8×8×8×8×8×8×8×8×8, ваша голова взорвется (это 134 217 728).

В 1950-х годах компания IBM выпустила жесткий диск емкостью 3,5 мегабайта. К 1960-м годам объем накопителей достиг нескольких десятков мегабайт. К 1970-м годам накопитель Winchester компании IBM вмещал 70 мегабайт. Затем размер накопителей уменьшался в геометрической прогрессии по мере увеличения объема памяти. Типичный ПК в начале 1990-х годов вмещал 200-500 мегабайт.

А потом... бабах. Все взорвалось.

1999 г. - iMac компании Apple оснащен жестким диском емкостью 6 Гбайт.

2003 - 120 гигабайт на Power Mac.

2006 - 250 гигов на новом iMac.

2011 год - первый жесткий диск емкостью 4 терабайта.

Жесткие диски объемом 2017-60 терабайт.

Жесткие диски емкостью 2019-100 терабайт.

Сложите все это вместе: С 1950 по 1990 год мы получили 296 мегабайт. С 1990 года по сегодняшний день мы получили 100 млн. мегабайт.

Если бы вы были оптимистом в области технологий в 1950-х годах, то, возможно, предсказали бы, что практическое хранение данных станет в 1000 раз больше. Может быть, в 10 000 раз, если вы замахивались на забор. Мало кто мог сказать: "В 30 миллионов раз больше в течение моей жизни". Но именно так и произошло.

Контринтуитивная природа компаундирования приводит к тому, что даже самые умные из нас не замечают его силы. В 2004 году Билл Гейтс раскритиковал новый почтовый сервис Gmail, задаваясь вопросом, зачем кому-то нужен гигабайт памяти. Автор Стивен Леви писал: "Несмотря на то что он владел передовыми технологиями, его менталитет был укоренен в старой парадигме, согласно которой память - это товар, который нужно беречь". Никогда не привыкнешь к тому, как быстро все может развиваться.

Опасность заключается в том, что если компаундирование не является интуитивно понятным, мы часто игнорируем его потенциал и сосредотачиваемся на решении проблем другими способами. Не потому, что мы слишком много думаем, а потому, что мы редко останавливаемся, чтобы рассмотреть потенциал компаундирования.

Ни одна из 2 тыс. книг, посвященных успеху Баффета, не озаглавлена "Этот парень последовательно инвестировал на протяжении трех четвертей века". Но мы знаем, что именно в этом кроется основная часть его успеха. Просто трудно понять эту математику, потому что она не интуитивна.

Существуют книги об экономических циклах, торговых стратегиях и ставках на сектора. Но самая мощная и важная книга должна называться "Заткнись и жди". Это всего лишь одна страница с долгосрочным графиком экономического роста.

Практический вывод заключается в том, что контринтуитивность компаундирования может быть причиной большинства неудачных сделок, плохих стратегий и неудачных попыток инвестирования.

Нельзя винить людей за то, что они направляют все свои усилия - усилия в том, что они изучают и что делают, - на то, чтобы получить максимальную прибыль от инвестиций. Интуитивно кажется, что это лучший способ разбогатеть.

Но хорошее инвестирование - это не обязательно получение наибольшей прибыли, поскольку наибольшая прибыль, как правило, является разовым ударом, который невозможно повторить. Речь идет о получении довольно высоких доходов, которых можно придерживаться и которые можно повторять в течение длительного периода времени. Именно тогда компаундирование работает в полную силу.

Противоположный вариант - получение огромных доходов, которые невозможно удержать, - приводит к трагическим историям. О них мы расскажем в следующей главе.

Глава 5. Обретение богатства

Существует миллион способов стать богатым и множество книг о том, как это сделать.

Но есть только один способ оставаться богатым: сочетание бережливости и паранойи.

И это тема, которую мы недостаточно обсуждаем.

Начнем с небольшой истории о двух инвесторах, которые не были знакомы друг с другом, но чьи пути интересным образом пересеклись почти сто лет назад.

Джесси Ливермор был величайшим биржевым трейдером своего времени. Он родился в 1877 г. и стал профессиональным трейдером еще до того, как большинство людей узнали, что такое возможно. К 30 годам его состояние с поправкой на инфляцию составило 100 млн. долл.

К 1929 году Джесси Ливермор уже был одним из самых известных инвесторов в мире. Обвал фондового рынка в том году, который привел к Великой депрессии, закрепил его имя в истории.

Более трети стоимости фондового рынка было уничтожено за неделю октября 1929 года, дни которой впоследствии были названы "черный понедельник", "черный вторник" и "черный четверг".

Жена Ливермора Дороти опасалась худшего, когда ее муж вернулся домой 29 октября. По Нью-Йорку распространялись сообщения о самоубийствах спекулянтов с Уолл-стрит. Она и ее дети встретили Джесси у дверей в слезах, а ее мать была настолько расстроена, что с криками спряталась в другой комнате.

Джесси, по словам его биографа Тома Рубитона, несколько мгновений стоял в замешательстве, прежде чем понял, что происходит.

Затем он сообщил новость своей семье: В результате гениального и удачливого поступка он поставил на короткую позицию на рынке, поставив на то, что акции будут падать.

"Вы хотите сказать, что мы не разорены?" Dorothy asked.

"Нет, дорогая, у меня только что был лучший торговый день - мы сказочно богаты и можем делать все, что захотим", - сказал Джесси.

Дороти подбежала к матери и попросила ее замолчать.

За один день Джесси Ливермор заработал сумму, эквивалентную более чем 3 млрд. долл.

В один из худших месяцев в истории фондового рынка он стал одним из самых богатых людей в мире.

Пока семья Ливермора праздновала свой непостижимый успех, другой человек в отчаянии бродил по улицам Нью-Йорка.

Авраам Германский был мультимиллионером и застройщиком, сделавшим состояние в бурные 1920-е годы. В условиях экономического подъема он сделал то, что делал практически каждый успешный житель Нью-Йорка в конце 1920-х годов: сделал крупную ставку на растущий фондовый рынок.

26 октября 1929 года в газете The New York Times была опубликована статья, в двух абзацах рассказывающая о трагической развязке:

Вчера утром миссис Абрахам Германски из Маунт-Вернона обратилась к Бернарду Х. Сэндлеру, адвокату с Бродвея, 225, с просьбой помочь найти ее мужа, пропавшего в четверг утром. По словам Сандлера, 50-летний Германский, занимающийся недвижимостью в Ист-Сайде, вложил значительные средства в акции.

По словам Сандлера, миссис Германски сообщила ему, что ее друг видел ее мужа в конце четверга на Уолл-стрит возле фондовой биржи. По словам информатора, ее муж рвал на куски ленту с тикерами и разбрасывал их по тротуару, когда шел к Бродвею.

И на этом, насколько нам известно, Авраам Германский закончил свою деятельность.

Здесь мы имеем контраст.

Октябрьский крах 1929 года сделал Джесси Ливермора одним из самых богатых людей в мире. Авраама Германского он погубил, возможно, лишив его жизни.

Но вот прошло четыре года, и их истории вновь пересеклись.

После провала 1929 года Ливермор, переполненный уверенностью в себе, делал все более крупные ставки. В итоге он оказался на голову выше своих конкурентов, влез во все большие долги и в конце концов потерял все на фондовом рынке.

Разоренный и пристыженный, он исчез на два дня в 1933 году. Его жена отправилась на его поиски. "Джесси Л. Ливермор, оператор фондового рынка, из дома 1100 по Парк-авеню пропал, и его не видели с 15 часов вчерашнего дня", - писала в 1933 году газета The New York Times.

Он вернулся, но его путь был пройден. В конце концов Ливермор покончил с собой.

Время было разным, но Германски и Ливермора объединяла одна черта характера: Они оба хорошо умели разбогатеть и одинаково плохо умели оставаться богатыми.

Даже если слово "богатый" вы не относите к себе, уроки из этого наблюдения применимы ко всем, с любым уровнем дохода.

Получение денег - это одно.

Сохранить его - другое дело.

Если бы мне пришлось охарактеризовать успех в денежной сфере одним словом, то это было бы "выживание".

Как мы увидим в главе 6, 40% компаний, добившихся успеха и ставших публичными, со временем потеряли практически всю свою стоимость. В списке богатейших американцев Forbes 400 в среднем за десятилетие происходит примерно 20%-ная текучесть по причинам, не связанным со смертью или передачей денег другому члену семьи.¹⁷

Капитализм - это тяжело. Но отчасти это происходит потому, что получать деньги и хранить их - это два разных навыка.

Для получения денег необходимо рисковать, быть оптимистом и выкладываться на полную катушку.

Но сохранение денег требует противоположности риску. Это требует смирения и страха перед тем, что заработанное может быть так же быстро отнято. Это требует бережливости и признания того, что по крайней мере часть того, что вы заработали, объясняется удачей, поэтому нельзя рассчитывать на то, что прошлый успех будет повторяться бесконечно.

Майкла Морица, миллиардера, возглавляющего компанию Sequoia Capital, Чарли Роуз спросил, почему Sequoia добилась такого успеха. Мориц упомянул о долголетии, отметив, что некоторые венчурные компании добиваются успеха в течение пяти или десяти лет, а Sequoia процветает уже четыре десятилетия. Роуз спросил, почему это так:

Мориц: Я думаю, мы всегда боялись выйти из бизнеса.

Роза: Правда? Значит, это страх? Только параноики выживают?

Мориц: В этом есть большая доля правды... Мы предполагаем, что завтрашний день не будет похож на вчерашний. Мы не можем позволить себе почивать на лаврах. Мы не можем быть самодовольными. Мы не можем полагать, что вчерашний успех приведет к завтрашней удаче.

И здесь опять же - выживание.

Не "рост", не "мозги", не "проницательность". Способность продержаться в течение длительного времени, не сходя с дистанции и не будучи вынужденным сдаться, - вот что имеет наибольшее значение. Это должно быть краеугольным камнем вашей стратегии, будь то в инвестировании, карьере или бизнесе, которым вы владеете.

Есть две причины, по которым менталитет выживания является ключевым в работе с деньгами.

Первая - очевидная: немногие достижения настолько велики, что из-за них стоит уничтожать себя.

Другой, как мы видели в главе 4, - это контринтуитивная математика компаундирования.

Компаундинг работает только в том случае, если вы можете дать активу годы и годы для роста. Это похоже на посадку дуба: Год роста не покажет особого прогресса, 10 лет могут существенно изменить ситуацию, а 50 лет могут создать нечто совершенно необыкновенное.

Но для того, чтобы добиться и сохранить этот необычный рост, необходимо пережить все непредсказуемые взлеты и падения, которые неизбежно происходят со временем у каждого человека.

Мы можем потратить годы, пытаясь понять, как Баффетт добился своих доходов от инвестиций: как он нашел лучшие компании, самые дешевые акции, лучших менеджеров. Это сложно. Менее сложно, но не менее важно указать на то, чего он не делал.

Он не увлекался долгами.

Он не паниковал и не продавал во время 14 рецессий, которые он пережил.

Он не стал порочить свою деловую репутацию.

Он не привязывался ни к одной стратегии, ни к одному мировоззрению, ни к одному проходящему тренду.

Он не полагался на чужие деньги (управление инвестициями через публичную компанию означало, что инвесторы не могли изъять свой капитал).

Он не перегорел, не уволился и не ушел на пенсию.

Он выжил. Выживание обеспечило ему долголетие. А долголетие - последовательное инвестирование с 10 до 89 лет - это то, что заставило компаундинг творить чудеса. Именно этот момент является самым важным при описании его успеха.

Чтобы понять, что я имею в виду, нужно послушать историю Рика Герина.

Вы наверняка слышали об инвестиционном дуэте Уоррена Баффета и Чарли Мангера. Но 40 лет назад в этой группе появился третий участник - Рик Герин.

Уоррен, Чарли и Рик вместе делали инвестиции и вместе проводили собеседования с руководителями предприятий. Затем Рик как бы исчез, по крайней мере, относительно успеха Баффета и Мунгера. Инвестор Мохниш Пабрай однажды спросил Баффета, что случилось с Риком. Мохниш вспомнил:

[Уоррен сказал: "Мы с Чарли всегда знали, что станем невероятно богатыми. Мы не торопились стать богатыми, мы знали, что это произойдет. Рик был таким же умным, как и мы, но он торопился".

Во время спада 1973-1974 годов у Рика были маржинальные кредиты. За эти два года фондовый рынок упал почти на 70%, и он получил маржин-колл. Он продал свои акции Berkshire Уоррену - Уоррен фактически сказал: "Я купил акции Berkshire Рика" - по цене менее 40 долл. за штуку. Рик был вынужден продать акции, потому что у него был заемный капитал.¹⁸

Чарли, Уоррен и Рик в равной степени умели добиваться богатства. Но Уоррен и Чарли обладали дополнительным умением оставаться богатыми. А именно это умение со временем становится самым важным.

Нассим Талеб сформулировал это следующим образом: "Иметь "преимущество" и выжить - это две разные вещи: первое требует второго. Вы должны избегать разорения. Любой ценой".

Применение образа мышления выживания в реальном мире сводится к тому, чтобы оценить три вещи.

1. Больше, чем я хочу получить большой доход, я хочу быть финансово неуязвимым. И если я буду неуязвимым, то, на самом деле, думаю, что получу наибольший доход, потому что смогу продержаться достаточно долго, чтобы компаундирование творило чудеса.

Никто не хочет держать наличные деньги на "бычьем" рынке. Они хотят владеть активами, которые сильно растут. Вы выглядите и чувствуете себя консервативно, держа наличные деньги на "бычьем" рынке, поскольку остро осознаете, какой доходности вы лишаете себя, не владея хорошими активами. Допустим, наличные деньги приносят 1% дохода, а акции - 10% в год. Эта разница в 9% будет грызть вас каждый день.

Но если эти деньги уберегут вас от необходимости продавать акции во время "медвежьего" рынка, то фактический доход, полученный на эти деньги, составит не 1% в год, а во много раз больше, поскольку предотвращение одной отчаянной и несвоевременной продажи акций может больше повлиять на ваш доход в течение всей жизни, чем выбор десятков крупных победителей.

Компаундирование не зависит от получения больших доходов. Просто хорошая доходность, сохраняющаяся в течение длительного времени - особенно во времена хаоса и неразберихи, - всегда будет выигрывать.

2. Планирование - это важно, но самая важная часть любого плана - это планирование того, что план не пойдет по плану.

Как там говорится? Вы планируете, а Бог смеется. Финансовое и инвестиционное планирование крайне важно, поскольку позволяет понять, насколько разумны ваши текущие действия. Но мало какие планы выдерживают первое столкновение с реальным миром. Если вы прогнозируете свой доход, норму сбережений и рыночную доходность на ближайшие 20 лет, подумайте о том, что за последние 20 лет произошло столько всего, чего никто не мог предвидеть: 11 сентября, жилищный бум и крах, в результате которого около 10 млн. американцев потеряли свои дома, финансовый кризис, в результате которого почти 9 млн. человек потеряли работу, последовавшее за этим рекордное ралли на фондовом рынке и коронавирус, который сотрясает мир в тот момент, когда я пишу эти строки.

План полезен только в том случае, если он способен пережить реальность. А будущее, полное неизвестности, - это реальность для каждого.

Хороший план не делает вид, что это не так, он принимает это и подчеркивает возможность ошибки. Чем больше вы нуждаетесь в том, чтобы конкретные элементы плана соответствовали действительности, тем более хрупкой становится ваша финансовая жизнь. Если в норме сбережений достаточно места для ошибки, и вы можете сказать: "Будет здорово, если рынок будет приносить 8% в год в течение следующих 30 лет, но если он будет приносить только 4% в год, то все будет в порядке", - тем ценнее становится ваш план.

Многие ставки терпят неудачу не потому, что они были ошибочными, а потому, что они были в основном правильными в ситуации, которая требовала, чтобы все было в точности так, как надо. Возможность ошибки - ее часто называют запасом прочности - является одной из самых недооцененных сил в финансах. Она проявляется во многих формах: Экономный бюджет, гибкое мышление, свободный график - все, что позволяет счастливо жить при различных вариантах развития событий.

Это отличается от консерватизма. Консервативность - это избегание определенного уровня риска. Маржа безопасности - это повышение шансов на успех при заданном уровне риска за счет увеличения шансов на выживание. Магия заключается в том, что чем выше запас прочности, тем меньше должно быть преимущество для благоприятного исхода.

3. Колючий характер - оптимизм в отношении будущего, но паранойя в отношении того, что может помешать вам в этом будущем, - жизненно необходим.

Оптимизм обычно определяется как вера в то, что все будет хорошо. Но это неполное определение. Разумный оптимизм - это вера в то, что шансы не в вашу пользу, и со временем все выровняется к хорошему результату, даже если то, что произойдет между ними, будет наполнено страданиями. А на самом деле вы знаете, что оно будет наполнено страданиями. Вы можете быть оптимистом в том, что долгосрочная траектория роста идет вверх и вправо, но в то же время быть уверенным, что дорога между этим и тем временем полна мин и всегда будет таковой. Эти две вещи не являются взаимоисключающими.

Идея о том, что что-то может приносить прибыль в долгосрочной перспективе, но в краткосрочной перспективе быть "корзиной", не является интуитивно понятной, но именно так и происходит в жизни. К 20 годам средний человек теряет примерно половину синаптических связей, которые были у него в мозгу в двухлетнем возрасте, поскольку неэффективные и избыточные нейронные пути очищаются. Но средний двадцатилетний человек гораздо умнее среднего двухлетнего. Разрушение перед лицом прогресса не только возможно, но и является эффективным способом избавления от лишнего.

Представьте себе, что вы родитель и можете заглянуть в мозг своего ребенка. Каждое утро вы замечаете, что в голове вашего ребенка все меньше синаптических связей. Вы бы запаниковали! Вы бы сказали: "Этого не может быть, здесь есть потери и разрушения. Нам нужно вмешательство. Нужно обратиться к врачу!" Но это не так. То, что вы наблюдаете, - это нормальный путь развития.

Экономики, рынки и карьеры часто идут по схожему пути - рост на фоне потерь.

Вот как выглядела экономика США за последние 170 лет:

Но знаете ли вы, что происходило в этот период? С чего мы начнем...

1,3 млн. американцев погибли в ходе девяти крупных войн.

Примерно 99,9% всех созданных компаний вышли из бизнеса.

На четырех президентов США были совершены покушения.

За один год от пандемии гриппа погибло 675 тыс. американцев.

В результате 30 отдельных стихийных бедствий погибло по меньшей мере 400 американцев.

33 рецессии длились в общей сложности 48 лет.

Число прогнозистов, предсказавших любую из этих рецессий, округляется до нуля.

Фондовый рынок падал более чем на 10% от недавнего максимума по меньшей мере 102 раза.

Акции теряли треть своей стоимости не менее 12 раз.

Годовая инфляция превышала 7% в течение 20 лет.

По данным Google, слова "экономический пессимизм" встречались в газетах не менее 29 тыс. раз.

За эти 170 лет наш уровень жизни вырос в 20 раз, но не проходило и дня, чтобы не было ощутимых причин для пессимизма.

Параноидальный и оптимистичный образ мышления трудно поддерживать, потому что воспринимать все как черное или белое требует меньше усилий, чем принимать нюансы. Но краткосрочная паранойя нужна для того, чтобы оставаться в живых достаточно долго, чтобы использовать долгосрочный оптимизм.

Джесси Ливермор понял это на собственном опыте.

Хорошие времена ассоциировались у него с окончанием плохих. Став богатым, он почувствовал, что богатство неизбежно и что он непобедим. Потеряв почти все, он задумался:

Я иногда думаю, что спекулянту не нужно платить слишком высокую цену за то, чтобы научиться тому, что убережет его от опухшей головы. Очень многие провалы гениальных людей можно напрямую отнести на счет опухшей головы.

"Это дорогая болезнь", - сказал он, - "везде и для всех".

Далее мы рассмотрим еще один способ роста перед лицом трудностей, который бывает так трудно осознать.

Глава 6. Решка выигрывает

"Я занимаюсь этим делом уже 30 лет. Я думаю, что простая математика заключается в том, что некоторые проекты работают, а некоторые нет. Нет смысла зацикливаться на одном из них. Просто переходим к следующему".

-Брэд Питт принимает награду Гильдии киноактеров

Хайнц Берггрюен бежал из нацистской Германии в 1936 году. Он поселился в Америке, где изучал литературу в Калифорнийском университете в Беркли.

По общему мнению, в молодости он не проявлял особых способностей. Но к 1990-м годам Берггрюен стал, по любым меркам, одним из самых успешных арт-дилеров всех времен.

В 2000 году Берггрюен продал часть своей огромной коллекции Пикассо, Браков, Клеесов и Матиссов правительству Германии более чем за 100 млн. евро. Это была настолько выгодная сделка, что немцы фактически рассматривали ее как дарение. Частная рыночная стоимость коллекции составила более 1 млрд. долл.

То, что один человек может собрать огромное количество шедевров, просто поражает. Искусство настолько субъективно, насколько это вообще возможно. Как можно было предвидеть в начале жизни то, что станет самыми востребованными произведениями века?

Можно сказать, "мастерство".

Можно сказать "повезло".

У инвестиционной компании Horizon Research есть третье объяснение. И оно очень актуально для инвесторов.

"Великие инвесторы покупали огромное количество произведений искусства", - пишет фирма.¹⁹ "Часть этих коллекций оказывалась прекрасными инвестициями, и они хранились достаточно долго, чтобы доходность портфеля сходилась с доходностью лучших элементов портфеля. Вот и все, что происходит".

Великие артдилеры действовали подобно индексным фондам. Они покупали все, что могли. Причем покупали в портфелях, а не отдельные произведения, которые им случайно нравились. Затем они сидели и ждали, когда появится несколько победителей.

Вот и все, что происходит.

Возможно, 99% работ, приобретенных таким человеком, как Берггрюен, в течение жизни оказались малоценными. Но это не имеет особого значения, если оставшийся 1% окажется работой такого человека, как Пикассо. Берггрюен мог ошибаться большую часть времени и в итоге оказаться потрясающе прав.

Многие вещи в бизнесе и инвестировании работают именно так. Длинные хвосты - самые дальние концы распределения результатов - имеют огромное влияние в финансах, где небольшое количество событий может определять большинство результатов.

С этим бывает трудно смириться, даже если вы понимаете математику. Интуитивно не понятно, что инвестор может ошибаться в половине случаев и при этом зарабатывать состояние. Это означает, что мы недооцениваем, насколько нормальным является то, что многие вещи могут не работать. Поэтому мы слишком остро реагируем на них.

Пароход "Вилли" принес Уолту Диснею известность как мультипликатору. Успех в бизнесе был совсем другим. Первая студия Диснея обанкротилась. Его фильмы были чудовищно дороги в производстве и финансировались на запредельных условиях. К середине 1930-х годов Дисней создал более 400 мультфильмов. Большинство из них были короткометражными, большинство полюбились зрителям, и на большинстве из них было потеряно целое состояние.

Фильм "Белоснежка и семь гномов" изменил все.

8 млн. долл., заработанные за первые шесть месяцев 1938 г., на порядок превышали все, что компания зарабатывала ранее. Это преобразило студию Disney. Все долги компании были погашены. Ключевые сотрудники получили премии за выслугу лет. Компания приобрела новую современную студию в Бербанке, где она находится и по сей день. Получение "Оскара" превратило Уолта из известного человека в полноправную знаменитость. К 1938 году он создал несколько сотен часов фильмов. Но с точки зрения бизнеса 83 минуты "Белоснежки" - это все, что имело значение.

Все, что приносит огромную прибыль, известность или влияние, является результатом "хвостового" события - события, которое происходит в единичных случаях из тысяч или миллионов. И большая часть нашего внимания направлена на те вещи, которые являются огромными, прибыльными, известными или влиятельными. Когда большая часть того, на что мы обращаем внимание, является результатом "хвоста", легко недооценить, насколько редкими и мощными они являются.

Некоторые отрасли, движимые хвостом, очевидны. Возьмем венчурный капитал. Если венчурный инвестор делает 50 инвестиций, то он, скорее всего, ожидает, что половина из них окажется неудачной, 10 - довольно успешной, а одна или две - "бональными", обеспечивающими 100% прибыли фонда. Инвестиционная компания Correlation Ventures однажды подсчитала цифры.²⁰ Из более чем 21 000 венчурных сделок, профинансированных с 2004 по 2014 гг:

65% потеряли деньги.

Два с половиной процента инвестиций заработали 10x-20x.

Один процент получил более чем 20-кратную прибыль.

Полпроцента - около 100 компаний из 21 000 - получили прибыль в 50 раз и более. Именно на них приходится основная часть доходов отрасли.

Именно это, как можно подумать, делает венчурный капитал таким рискованным. И все, кто инвестирует в венчурный капитал, знают, что это рискованно. Большинство стартапов терпят неудачу, а мир благосклонен лишь к нескольким мегауспешным.

Если вы хотите получить более безопасный, предсказуемый и стабильный доход, то инвестируйте в крупные публичные компании.

Так можно подумать.

Помните, что хвосты управляют всем.

Распределение успеха среди крупных публичных акций во времени мало чем отличается от распределения успеха в венчурном капитале.

Большинство публичных компаний оказываются неудачниками, некоторые из них добиваются хороших результатов, а несколько становятся выдающимися победителями, на долю которых приходится большая часть доходов фондового рынка.

Компания J.P. Morgan Asset Management однажды опубликовала распределение доходности индекса Russell 3000 - большого, широкого набора публичных компаний - с 1980 года.²¹

Сорок процентов всех компонентов акций Russell 3000 потеряли не менее 70% своей стоимости и так и не восстановились за этот период.

Фактически вся общая прибыль индекса была получена за счет 7% компаний, входящих в его состав, которые превзошли результаты не менее чем на два стандартных отклонения.

Такого можно ожидать от венчурного капитала. Но именно это произошло внутри скучного диверсифицированного индекса.

Этот удар, нанесенный большинству публичных компаний, не пощадил ни одну отрасль. Более половины государственных технологических и телекоммуникационных компаний теряют большую часть своей стоимости и не восстанавливаются. Даже среди коммунальных компаний доля неудачников составляет более 1 к 10:

Интересным моментом является то, что для того, чтобы стать публичной компанией и войти в Russell 3000, необходимо достичь определенного уровня успеха. Это уже состоявшиеся корпорации, а не ночные стартапы. Тем не менее, срок жизни большинства из них измеряется годами, а не поколениями.

Приведем пример одной из таких компаний: Carolco, бывший участник индекса Russell 3000.

Здесь были сняты крупнейшие фильмы 1980-х и 1990-х годов, в том числе три первых фильма о Рэмбо, "Терминатор-2", "Основной инстинкт" и "Вспомнить все".

Компания Carolco вышла на биржу в 1987 году. Компания имела огромный успех и выпускала один хит за другим. В 1991 г. ее выручка составила полмиллиарда долларов, а рыночная стоимость - 400 млн. долларов - большие деньги для того времени, особенно для киностудии.

А потом не получилось.

Блокбастеры прекратились, несколько крупнобюджетных проектов провалились, и к середине 1990-х годов компания Carolco ушла в историю. Она обанкротилась в 1996 году. Акции упали до нуля, приятного дня. Катастрофический убыток. Такие потери со временем переживают 4 из 10 публичных компаний. История Carolco достойна рассказа не потому, что она уникальна, а потому, что она обычна.

Вот самая важная часть этой истории: С 1980 года индекс Russell 3000 вырос более чем в 73 раза. Это впечатляющая доходность. Это успех.

Сорок процентов компаний, входящих в индекс, оказались фактически неудачниками. Но 7% компонентов, показавших отличные результаты, было более чем достаточно, чтобы компенсировать неудачу. Прямо как у Хайнца Берггрюена, только вместо Пикассо и Матисса - Microsoft и Walmart.

Мало того, что на несколько компаний приходится большая часть доходности рынка, так еще и внутри этих компаний происходит еще больше хвостовых событий.

В 2018 году Amazon обеспечила 6% прибыли S&P 500. При этом рост Amazon почти полностью обусловлен сервисами Prime и Amazon Web Services, которые сами по себе являются хвостовыми событиями в компании, экспериментировавшей с сотнями продуктов, от Fire Phone до туристических агентств.

В 2018 году Apple обеспечила почти 7% доходности индекса. При этом в подавляющем большинстве случаев его движущей силой является iPhone, который в мире технических продуктов является хвостатым, как хвост.

А кто работает в этих компаниях? Коэффициент приема на работу в Google составляет 0,2%.²² В Facebook - 0,1%.²³ В Apple - около 2%.²⁴ Таким образом, люди, работающие над этими хвостатыми проектами, которые приносят хвостатую прибыль, делают хвостатые карьеры.

Идея о том, что несколько вещей определяют большинство результатов, справедлива не только для компаний, входящих в ваш инвестиционный портфель. Она также является важной частью вашего собственного поведения как инвестора.

Наполеон определял военного гения так: "Человек, который может делать обычные вещи, когда все вокруг него сходят с ума".

То же самое происходит и в инвестировании.

Большинство финансовых советов посвящено сегодняшнему дню. Что нужно делать прямо сейчас, и какие акции выглядят хорошими покупками сегодня?

Но в большинстве случаев сегодняшний день не так уж и важен. В течение всей вашей жизни как инвестора решения, которые вы принимаете сегодня, завтра или на следующей неделе, будут иметь не такое большое значение, как то, что вы делаете в течение небольшого количества дней - скорее всего, 1% времени или меньше - когда все остальные вокруг вас сходят с ума.

Подумайте, что произойдет, если вы будете откладывать по 1 долл. каждый месяц с 1900 по 2019 год.

Вы можете инвестировать этот 1 долл. в американский фондовый рынок каждый месяц, в любое время года. Неважно, кричат ли экономисты о надвигающейся рецессии или новом "медвежьем" рынке. Вы просто продолжаете инвестировать. Назовем инвестора, который так поступает, Сью.

Но, возможно, инвестирование во время рецессии - это слишком страшно. Поэтому, возможно, вы инвестируете свой 1 доллар в фондовый рынок, когда экономика не находится в состоянии рецессии, продаете все, когда она находится в состоянии рецессии, и сохраняете свой ежемесячный доллар в наличности, а когда рецессия заканчивается, снова инвестируете все в фондовый рынок. Назовем этого инвестора Джимом.

Или, возможно, рецессия отпугивает вас на несколько месяцев, а затем требуется некоторое время для восстановления уверенности, прежде чем вы вернетесь на рынок. Вы инвестируете 1 долл. в акции, когда нет рецессии, продаете их через шесть месяцев после начала рецессии и снова инвестируете через шесть месяцев после окончания рецессии. Мы будем называть вас Том.

Сколько денег окажется у этих трех инвесторов со временем?

В итоге Сью получила 435 551 долл.

У Джима 257 386 долл.

Том $234 476.

Сью побеждает с большим отрывом.

В период с 1900 по 2019 год насчитывалось 1428 месяцев. Чуть более 300 из них пришлись на период рецессии. Таким образом, сохраняя спокойствие лишь в течение 22% времени, когда экономика находилась в состоянии рецессии или близком к нему, Сью в итоге получила почти на три четверти больше денег, чем Джим или Том.

Приведем более свежий пример: То, как вы вели себя как инвестор в течение нескольких месяцев в конце 2008 - начале 2009 года, скорее всего, окажет большее влияние на вашу доходность в течение жизни, чем все, что вы делали с 2000 по 2008 год.

Как говорят старые летчики, их работа - это "часы скуки, сменяющиеся моментами ужаса". То же самое происходит и в инвестировании. Ваш успех как инвестора будет определяться тем, как вы реагируете на моменты ужаса, а не годами, проведенными на круиз-контроле.

Хорошее определение гения инвестирования - это мужчина или женщина, которые могут делать обычные вещи, когда все вокруг сходят с ума.

Хвосты управляют всем.

Когда вы признаете, что в бизнесе, инвестировании и финансах все определяется хвостами, вы понимаете, что это нормально, когда многое идет не так, ломается, терпит неудачу и падает.

Если вы хорошо подбираете акции, вы будете правы, возможно, в половине случаев.

Если вы хорошо ведете бизнес, то, возможно, половина ваших идей, касающихся продуктов и стратегий, сработает.

Если вы хороший инвестор, то большинство лет будут просто хорошими, а многие - плохими.

Если вы хороший работник, то после нескольких попыток и проб вы найдете нужную компанию в нужной сфере.

И это если вы хорошо себя чувствуете.

Питер Линч - один из лучших инвесторов нашего времени. "Если вы потрясающе разбираетесь в этом бизнесе, вы правы в шести случаях из десяти", - сказал он однажды.

Есть области, где каждый раз нужно быть безупречным. Например, полет на самолете. А есть области, где нужно почти все время быть хотя бы очень хорошим. Например, шеф-повар ресторана.

Инвестиции, бизнес и финансы просто не похожи на эти области.

То, чему я научился как у инвесторов, так и у предпринимателей, заключается в том, что никто не принимает хороших решений постоянно. Самые впечатляющие люди полны ужасных идей, которые часто воплощаются в жизнь.

Возьмем, к примеру, Amazon. Интуитивно не кажется, что неудачный запуск продукта в крупной компании - это нормально и нормально. Интуитивно можно подумать, что генеральный директор должен извиниться перед акционерами. Однако генеральный директор Джефф Безос вскоре после провального запуска Fire Phone сказал:

Если вы думаете, что это большой провал, то сейчас мы работаем над гораздо большими провалами. Я не шучу. По сравнению с некоторыми из них Fire Phone покажется маленьким прорывом.

То, что Amazon потеряет много денег на Fire Phone, вполне нормально, потому что это будет компенсировано чем-то вроде Amazon Web Services, которая зарабатывает десятки миллиардов долларов. Хвосты на помощь.

Генеральный директор Netflix Рид Хастингс однажды объявил, что его компания отменяет несколько крупнобюджетных фильмов. Он ответил на это:

Сейчас у нас слишком высокий коэффициент попадания. Я постоянно подталкиваю команду контентщиков. Мы должны больше рисковать. Нужно пробовать более сумасшедшие вещи, потому что в целом у нас должен быть более высокий коэффициент отказов.

Это не заблуждения и не отсутствие ответственности. Это разумное признание того, как хвосты определяют успех. На каждый Amazon Prime или Orange is The New Black можно с уверенностью сказать, что у вас будет несколько неудач.

Отчасти это не совсем интуитивно понятно потому, что в большинстве областей мы видим только готовый продукт, а не понесенные потери, которые привели к появлению хвостатого успешного продукта.

Крис Рок, которого я вижу по телевизору, уморителен, безупречен. Тот Крис Рок, который выступает в десятках маленьких клубов каждый год, просто хорош. Так задумано. Ни один гений комедии не обладает достаточным умом, чтобы заранее знать, какие шутки будут удачными. Каждый большой комик тестирует свой материал в маленьких клубах, прежде чем использовать его на больших площадках. Однажды Рока спросили, не скучает ли он по маленьким клубам. Он ответил:

Когда я начинаю турне, я не выступаю на аренах. Перед последним туром я выступал в местечке в Нью-Брансуике под названием Stress Factory. Я дал около 40 или 50 концертов, готовясь к туру.

Одна из газет рассказала об этих занятиях в небольших клубах. В ней описывалось, как Рок перелистывает страницы записей и путается в материале. "Мне придется сократить некоторые из этих шуток", - говорит он в середине выступления. Хорошие шутки, которые я вижу на Netflix, - это хвосты, которые торчат из вселенной сотен попыток.

Подобное происходит и в инвестировании. Легко найти данные о чистом капитале Уоррена Баффета или его среднегодовой доходности. Или даже его лучшие, наиболее заметные инвестиции. Они лежат на виду, и именно о них говорят люди.

Гораздо сложнее собрать воедино все инвестиции, которые он сделал за свою карьеру. Никто не говорит о неудачных выборах, некрасивых предприятиях, неудачных приобретениях. Но они являются важной частью истории Баффета. Они являются обратной стороной "хвостатой" доходности.

На собрании акционеров Berkshire Hathaway в 2013 году Уоррен Баффет сказал, что за свою жизнь он владел от 400 до 500 акциями и заработал большую часть денег на 10 из них. Чарли Мунгер продолжил: "Если отбросить лишь несколько лучших инвестиций Berkshire, ее долгосрочный послужной список будет довольно средним".

Когда мы обращаем особое внимание на успехи образцов для подражания, мы не замечаем, что их успехи были достигнуты благодаря небольшому проценту их действий. В результате наши собственные неудачи, поражения и провалы выглядят так, как будто мы делаем что-то не так. Но вполне возможно, что мы ошибаемся или просто отчасти правы так же часто, как и мастера. Возможно, они были более правы, когда были правы, но они могли ошибаться так же часто, как и вы.

"Важно не то, прав ты или нет, - сказал однажды Джордж Сорос, - а то, сколько денег ты зарабатываешь, когда прав, и сколько теряешь, когда не прав". Вы можете ошибаться в половине случаев и при этом зарабатывать состояние.

В нашей галактике насчитывается 100 миллиардов планет, и только на одной, насколько нам известно, есть разумная жизнь.

То, что вы читаете эту книгу, - результат работы самого длинного хвоста, который только можно себе представить.

Это уже повод для радости. Далее рассмотрим, как деньги могут сделать вас еще счастливее.

Глава 7. Свобода

Высшая форма богатства - это способность просыпаться каждое утро и говорить: "Сегодня я могу делать все, что захочу".

Люди хотят стать богаче, чтобы стать счастливее. Счастье - сложная тема, потому что все люди разные. Но если есть общий знаменатель счастья - универсальное топливо радости, - то это то, что люди хотят контролировать свою жизнь.

Возможность делать то, что хочешь, когда хочешь, с тем, с кем хочешь, столько, сколько хочешь, бесценна. Это самый высокий дивиденд, который приносят деньги.

Ангус Кэмпбелл был психологом из Мичиганского университета. Он родился в 1910 г., и его исследования проводились в эпоху, когда психология в подавляющем большинстве случаев была сосредоточена на расстройствах, которые приводили людей в упадок - депрессии, тревоге, шизофрении.

Кэмпбелл хотел узнать, что делает людей счастливыми. Его книга 1981 г. "Чувство благополучия в Америке" начинается с указания на то, что люди в целом счастливее, чем предполагали многие психологи. Но некоторые люди явно живут лучше, чем другие. И нельзя сгруппировать их по уровню дохода, географическому положению или образованию, поскольку очень многие люди в каждой из этих категорий оказываются хронически несчастливыми.

Самый мощный общий знаменатель счастья оказался простым. Кэмпбелл подвел итог:

Наличие сильного чувства контроля над своей жизнью является более надежным предиктором позитивных ощущений благополучия, чем любые из рассмотренных нами объективных условий жизни.

Больше, чем ваша зарплата. Больше, чем размер вашего дома. Больше, чем престиж работы. Контроль над тем, чтобы делать то, что хочешь, когда хочешь, с теми людьми, с которыми хочешь, - это самая широкая переменная стиля жизни, которая делает людей счастливыми.

Самая большая внутренняя ценность денег - и это трудно переоценить - заключается в том, что они дают вам возможность распоряжаться своим временем. Постепенное обретение независимости и самостоятельности, которое происходит благодаря неизрасходованным средствам, позволяет лучше контролировать то, что и когда вы можете делать.

Небольшой достаток означает возможность взять несколько дней отпуска на работе, когда вы заболели, не разоряясь при этом. Приобретение такой возможности имеет огромное значение, если у вас ее нет.

Немного больше - это значит ждать, пока появится хорошая работа после увольнения, а не соглашаться на первую попавшуюся. Это может изменить жизнь.

Расходы на неотложные нужды за полгода - это значит не бояться своего начальника, потому что вы знаете, что не разоритесь, если вам придется взять отпуск, чтобы найти новую работу.

Еще большее значение имеет возможность устроиться на работу с меньшей зарплатой, но с гибким графиком. Может быть, с более коротким маршрутом. Или возможность справиться с неотложной медицинской помощью, не беспокоясь о том, как ее оплатить.

Тогда можно уходить на пенсию, когда хочется, а не когда нужно.

Использование денег для покупки времени и опционов - это то преимущество, с которым могут конкурировать лишь предметы роскоши.

В течение всего обучения в колледже я хотел стать инвестиционным банкиром. Причина была одна: они зарабатывали много денег. Это был единственный стимул, который, как я был уверен на 100%, сделает меня счастливее, когда я его получу. На первом курсе я устроился на летнюю стажировку в инвестиционный банк в Лос-Анджелесе и думал, что выиграл в карьерную лотерею. Это все, чего я когда-либо хотел.

В первый же день я понял, почему инвестиционные банкиры зарабатывают большие деньги: Они работают дольше и больше, чем, как мне казалось, может выдержать человек. На самом деле, большинство из них с этим не справляется. Уйти домой до полуночи считалось роскошью, а в офисе ходила поговорка: "Если ты не пришел на работу в субботу, не трудись возвращаться в воскресенье". Работа была интеллектуально интересной, хорошо оплачивалась, и я чувствовал себя важным человеком. Но каждая секунда моего бодрствования превращалась в рабство требований босса, и этого было достаточно, чтобы превратить ее в один из самых несчастных опытов в моей жизни. Стажировка длилась четыре месяца. Я продержался месяц.

Самое сложное было то, что мне нравилась работа. И я хотел работать много. Но заниматься любимым делом по расписанию, которое ты не можешь контролировать, - это то же самое, что заниматься ненавистным делом.

Этому чувству есть название. Психологи называют его реактивностью. Джона Бергер, профессор маркетинга из Пенсильванского университета, хорошо подытожил его:

Людям нравится чувствовать, что они контролируют ситуацию. Когда мы пытаемся заставить их что-то сделать, они чувствуют себя бесправными. Вместо того чтобы чувствовать, что они сами сделали выбор, они чувствуют, что мы сделали его за них. Поэтому они отказываются или делают что-то другое, даже если изначально были рады согласиться.²⁵

Когда вы признаете, насколько верно это утверждение, вы понимаете, что выравнивание денег в пользу жизни, которая позволяет вам делать то, что вы хотите, когда вы хотите, с теми, с кем вы хотите, там, где вы хотите, так долго, как вы хотите, имеет невероятную отдачу.

Дерек Сиверс, успешный предприниматель, однажды написал о своем друге, который попросил его рассказать историю о том, как он разбогател:

У меня была дневная работа в центре Манхэттена, где платили 20 долларов.

k

в год - примерно минимальная зарплата... Я никогда не ел вне дома и не ездил на такси. Мои расходы на жизнь составляли около 1000 долларов в месяц, а зарабатывал я 1800 долларов в месяц. Я занимался этим два года и накопил 12 000 долларов. Мне было 22 года.

Когда у меня будет 12 000 долларов, я смогу бросить работу и стать музыкантом на полную ставку. Я знал, что смогу давать несколько концертов в месяц, чтобы оплачивать расходы на жизнь. Таким образом, я был свободен. Через месяц я уволился с работы и больше никогда не работал.

Когда я закончил рассказывать своему другу эту историю, он попросил еще. Я сказал, что нет, это все. Он сказал: "Нет, а когда ты продал свою компанию?".

Я сказал, что нет, это ничего не изменило в моей жизни. Это были просто дополнительные деньги в банке. Разница произошла, когда мне было 22 года.

Соединенные Штаты - самая богатая страна в мировой истории. Однако существует мало доказательств того, что сегодня граждане этой страны в среднем более счастливы, чем в 1950-е годы, когда уровень благосостояния и доходов был гораздо ниже - даже на медианном уровне и с учетом инфляции. По данным опроса, проведенного в 2019 г. компанией Gallup среди 150 тыс. человек в 140 странах мира, около 45% американцев заявили, что накануне испытывали "сильное беспокойство"²⁷ Среднемировой показатель составил 39%. Пятьдесят пять процентов американцев заявили, что накануне испытывали "сильный стресс". В остальном мире аналогичный ответ дали 35%.

Отчасти это произошло потому, что мы использовали свое богатство для покупки больших и лучших вещей. Но одновременно мы отказались от большего контроля над своим временем. В лучшем случае эти вещи компенсируют друг друга.

В 1955 г. медианный доход семьи с учетом инфляции составлял 29 тыс. долл.²⁸ В 2019 г. он составил чуть более 62 тыс. долл. Мы используем это богатство для жизни, которую американцы 1950-х годов вряд ли могли себе представить даже для среднестатистической семьи. Площадь среднестатистического американского дома увеличилась с 983 кв. футов в 1950 году до 2436 кв. футов в 2018 году. В среднем новом американском доме теперь больше ванных комнат, чем жильцов. Наши автомобили стали быстрее и эффективнее, наши телевизоры - дешевле и четче.

С другой стороны, то, что произошло с нашим временем, едва ли похоже на прогресс. И во многом это связано с тем, какую работу сейчас имеет большинство из нас.

Джон Д. Рокфеллер был одним из самых успешных бизнесменов всех времен. При этом он был затворником, проводящим большую часть времени в одиночестве. Он редко разговаривал, намеренно делая себя недоступным, и молчал, когда вы привлекали его внимание.

Один из работников нефтеперерабатывающего завода, который иногда пользовался вниманием Рокфеллера, как-то заметил: "Он позволяет всем остальным говорить, а сам сидит и ничего не говорит".

Когда Рокфеллера спрашивали, почему он молчит во время заседаний, он часто читал стихотворение:

В дубе жила старая мудрая сова,

Чем больше он видел, тем меньше говорил,

Чем меньше он говорил, тем больше слышал,

Почему мы все не похожи на эту мудрую старую птицу?

Рокфеллер был странным человеком. Но он понял кое-что, что сегодня относится к десяткам миллионов рабочих.

Работа Рокфеллера заключалась не в том, чтобы бурить скважины, грузить поезда или перевозить бочки. Она заключалась в том, чтобы думать и принимать правильные решения. Продуктом Рокфеллера было не то, что он делал руками, и даже не его слова. Это было то, что он придумал в своей голове. Именно там он проводил большую часть своего времени и энергии. Несмотря на то, что большую часть дня он сидел в тишине и покое, что для большинства людей могло показаться свободным временем или часами отдыха, он постоянно работал в уме, обдумывая проблемы.

Это было уникально для его времени. Почти все рабочие места во времена Рокфеллера требовали работы руками. По данным экономиста Роберта Гордона, в 1870 году 46% рабочих мест было занято в сельском хозяйстве, а 35% - в ремесле или производстве. Лишь немногие профессии зависели от интеллекта работника. Вы не думали, вы трудились без перерыва, и ваша работа была видимой и осязаемой.

Сегодня ситуация изменилась.

Тридцать восемь процентов рабочих мест отнесены к категории "руководители, должностные лица и специалисты". Это работа, связанная с принятием решений. Еще 41% - это работа в сфере обслуживания, которая часто зависит не только от ваших мыслей, но и от ваших действий.

У многих из нас работа ближе к рокфеллеровской, чем к типичному рабочему на производстве 1950-х годов, а это значит, что наш день не заканчивается, когда мы выходим на работу и покидаем завод. Мы постоянно работаем в голове, поэтому кажется, что работа никогда не заканчивается.

Если ваша работа связана с производством автомобилей, вы мало что можете сделать, когда не находитесь на сборочной линии. Вы отрываетесь от работы и оставляете свои инструменты на заводе. Но если ваша работа заключается в создании маркетинговой кампании - работе, основанной на размышлениях и принятии решений, - то ваш инструмент - это ваша голова, которая никогда вас не покидает. Вы можете думать о своем проекте во время поездки на работу, когда готовите ужин, когда укладываете детей спать, когда просыпаетесь от стресса в три часа ночи. Возможно, вы проводите на работе меньше часов, чем в 1950 году. Но создается впечатление, что вы работаете круглосуточно.

Дерек Томпсон из The Atlantic однажды описал это так:

Если рабочее оборудование XXI века - это портативное устройство, значит, современный завод - это вовсе не место. Это сам день. Компьютерный век освободил инструменты производительности от офиса. Большинство работников, работающих в сфере знаний, чьи ноутбуки и смартфоны являются портативными универсальными медиа-машинами, теоретически могут быть столь же продуктивны в 14.00 в главном офисе, как и в 2.00 в токийском WeWork или в полночь на диване.²⁹

По сравнению с предыдущими поколениями, контроль над своим временем уменьшился. А поскольку контроль над своим временем является одним из ключевых факторов, влияющих на счастье, мы не должны удивляться тому, что люди не чувствуют себя намного счастливее, несмотря на то, что в среднем мы богаче, чем когда-либо.

Что нам делать в этой ситуации?

Решить эту проблему нелегко, потому что все люди разные. Первый шаг - просто признать, что делает и не делает счастливым практически каждого человека.

В своей книге "30 уроков жизни" геронтолог Карл Пиллемер опросил тысячу пожилых американцев с целью выяснения наиболее важных уроков, которые они извлекли из десятилетнего жизненного опыта. Он написал:

Никто - ни один человек из тысячи - не сказал, что для того, чтобы быть счастливым, нужно стараться работать как можно больше, чтобы заработать деньги на покупку нужных вещей.

Никто - ни один человек - не сказал, что важно быть как минимум таким же богатым, как окружающие тебя люди, а если у тебя больше, чем у них, то это и есть настоящий успех.

Никто, ни один человек не сказал, что при выборе работы нужно исходить из желаемой будущей доходности.

Они ценят такие вещи, как дружеские отношения, причастность к чему-то большему, чем они сами, и качественное, неструктурированное время, проведенное со своими детьми. "Вашим детям не нужны ваши деньги (или то, что вы на них покупаете) в такой степени, как вы. Точнее, они хотят, чтобы вы были с ними", - пишет Пиллемер.

Послушайте тех, кто пережил все: управление своим временем - это самый высокий дивиденд, который приносят деньги.

Теперь небольшая глава об одном из самых низких дивидендов, которые приносят деньги.

Глава 8. Человек в машине

Самое приятное в работе парковщика - это возможность управлять самыми крутыми автомобилями, которые когда-либо выходили на дорожное покрытие. Гости приезжали на Ferraris, Lamborghinis, Rolls-Royces - весь аристократический флот.

Это была моя мечта - иметь свой собственный автомобиль, потому что (как мне казалось) они давали такой сильный сигнал окружающим: ты добился своего. Ты умен. Ты богат. У тебя есть вкус. Ты важен. Посмотрите на меня.

Ирония заключается в том, что я редко, если вообще когда-либо, смотрел на них, на водителей.

Когда вы видите кого-то за рулем красивой машины, вы редко думаете: "Ух ты, парень за рулем этой машины крут". Вместо этого вы думаете: "Ух ты, если бы у меня была такая машина, люди считали бы меня крутым". Подсознательно или нет, но люди думают именно так.

Здесь кроется парадокс: люди стремятся к богатству, чтобы показать другим, что они должны нравиться и вызывать восхищение. Но на самом деле эти люди часто обходят вас стороной не потому, что не считают богатство достойным восхищения, а потому, что используют ваше богатство в качестве эталона для своего собственного желания нравиться и восхищать.

В письме, которое я написала после рождения сына, говорилось: "Ты можешь думать, что тебе нужна дорогая машина, модные часы и огромный дом. Но я говорю тебе, что это не так. Вы хотите уважения и восхищения со стороны других людей, и вы думаете, что дорогие вещи принесут вам это. Этого почти никогда не происходит - особенно со стороны тех людей, которых вы хотите уважать и восхищать".

Я узнал это, когда работал парковщиком, когда стал думать о том, что все люди, подъезжающие к отелю на своих "Феррари", смотрят, как я глазею. Люди, должно быть, глазели повсюду, куда бы они ни приезжали, и я уверен, что им это нравилось. Я уверен, что они чувствовали восхищение.

Но знали ли они, что мне нет до них дела, что я их не замечаю? Знали ли они, что я только глазею на машину и представляю себя на месте водителя?

Неужели они купили Ferrari, думая, что она вызовет у них восхищение, не понимая, что я - и, скорее всего, большинство других людей, впечатленных этой машиной, - на самом деле ни на минуту не задумались о них, водителях?

Применима ли эта идея к тем, кто живет в больших домах? Почти наверняка.

Ювелирные изделия и одежда? Да.

Я не хочу сказать, что нужно отказаться от стремления к богатству. Или даже от шикарных автомобилей. Мне нравится и то, и другое.

Это тонкое признание того, что люди в целом стремятся к тому, чтобы их уважали и восхищались ими, а использование денег на покупку модных вещей может принести их меньше, чем вы себе представляете. Если уважение и восхищение - ваша цель, будьте осторожны в своих поисках. Смирение, доброта и сочувствие принесут вам больше уважения, чем лошадиные силы.

Мы еще не закончили разговор о Феррари. Еще один рассказ о парадоксе быстрых автомобилей - в следующей главе.

Глава 9. Богатство - это то, что вы не видите

В деньгах много иронии. Вот одна из них: Богатство - это то, чего вы не видите.

Моя работа парковщиком пришлась на середину 2000-х годов в Лос-Анджелесе, когда материальный облик превалировал над всем, кроме кислорода.

Если вы видите на дороге автомобиль Ferrari, вы можете интуитивно предположить, что его владелец богат - даже если вы не обращаете на него особого внимания. Но, познакомившись с некоторыми из них поближе, я понял, что это не всегда так. Многие из них были заурядными успешными людьми, которые тратили огромный процент своей зарплаты на автомобиль.

Я помню одного парня, которого мы назовем Роджер. Он был примерно моего возраста. Я понятия не имел, чем занимается Роджер. Но он водил Porsche, и этого было достаточно, чтобы люди сделали предположения.

Однажды Роджер приехал на старой "Хонде". То же самое было и на следующей неделе, и на следующей.

"Что случилось с вашим Porsche?" спросил я. По его словам, он был конфискован после того, как он просрочил выплату по автокредиту. В его словах не было ни капли стыда. Он отвечал так, словно рассказывал следующий ход игры. Все предположения, которые вы могли иметь о нем, оказались ошибочными. В Лос-Анджелесе полно Роджерсов.

Тот, кто ездит на автомобиле стоимостью 100 000 долл. Но единственная имеющаяся у вас информация об их богатстве - это то, что у них на 100 тыс. долл. меньше, чем было до покупки автомобиля (или на 100 тыс. долл. больше долгов). Это все, что вы о них знаете.

Мы склонны судить о богатстве по тому, что мы видим, потому что это та информация, которая у нас перед глазами. Мы не можем видеть банковские счета или брокерские выписки. Поэтому для оценки финансового успеха мы полагаемся на внешние проявления. Автомобили. Дома. Фотографии в Instagram.

Современный капитализм заставляет помогать людям, пока они не сделают это заветной отраслью.

Но на самом деле богатство - это то, что вы не видите.

Богатство - это не купленные красивые машины. Не купленные бриллианты. Часы, которые не носят, одежда, от которой отказываются, и повышение класса обслуживания в первом классе. Богатство - это финансовые активы, которые еще не превратились в те вещи, которые вы видите.

Мы не так думаем о богатстве, потому что невозможно понять контекст того, чего не видишь.

Певица Рианна едва не обанкротилась из-за чрезмерных расходов и подала в суд на своего финансового консультанта. Советник ответил на это: "Неужели нужно было говорить ей, что если тратить деньги на вещи, то в итоге останутся вещи, а не деньги?"³⁰.

Вы можете смеяться, и пожалуйста, смейтесь. Но ответ таков: да, людям действительно нужно это говорить. Когда большинство людей говорят, что хотят стать миллионером, на самом деле они могут иметь в виду: "Я хотел бы потратить миллион долларов". А это буквально противоположно тому, чтобы стать миллионером.

Инвестор Билл Манн однажды написал: "Нет более быстрого способа почувствовать себя богатым, чем тратить много денег на действительно красивые вещи. Но путь к богатству - это тратить деньги, которые у вас есть, и не тратить деньги, которых у вас нет. Все очень просто"³¹.

Это отличный совет, но он может оказаться недостаточно эффективным. Единственный способ стать богатым - не тратить те деньги, которые у вас есть. Это не просто единственный способ накопления богатства, это само определение богатства.

Мы должны внимательно отнестись к определению разницы между понятиями "богатый" и "состоятельный". Это не просто семантика. Незнание разницы является источником бесчисленного множества неверных денежных решений.

Богатство - это текущий доход. Тот, кто ездит на автомобиле стоимостью 100 000 долларов, почти наверняка богат, потому что даже если он купил машину в долг, необходим определенный уровень дохода, чтобы позволить себе ежемесячный платеж. То же самое касается тех, кто живет в больших домах. Выявить богатых людей несложно. Они часто делают все возможное, чтобы заявить о себе.

Но богатство скрыто. Это доход, который не потрачен. Богатство - это еще не использованная возможность купить что-то позже. Его ценность заключается в том, что оно дает вам возможность выбора, гибкости и роста, чтобы в один прекрасный день приобрести больше вещей, чем вы можете купить сейчас.

Диета и физические упражнения - полезная аналогия. Известно, что сбросить вес очень трудно даже тем, кто занимается энергичными физическими упражнениями. В своей книге "Тело" Билл Брайсон объясняет, почему:

В одном из американских исследований было обнаружено, что люди в четыре раза завышают количество калорий, сжигаемых ими во время тренировки. После этого они также потребляли в среднем в два раза больше калорий, чем только что сожгли... Дело в том, что можно быстро свести на нет большую физическую нагрузку, съев много пищи, и большинство из нас так и поступает.

Упражнения - это как богатство. Вы думаете: "Я потрудился и теперь заслужил право побаловать себя обильным ужином". Богатство - это отказ от лакомства и реальное сжигание чистых калорий. Это трудно и требует самоконтроля. Но это создает разрыв между тем, что вы могли бы сделать, и тем, что вы решили сделать, который накапливается со временем.

Проблема для многих из нас заключается в том, что найти богатые образцы для подражания несложно. Сложнее найти богатых, потому что их успех по определению более скрыт.

Конечно, есть богатые люди, которые также тратят много денег на вещи. Но даже в этих случаях мы видим не богатство, а их богатство. Мы видим автомобили, которые они решили купить, и, возможно, школу, в которую они решили отдать своих детей. Мы не видим сбережений, пенсионных счетов или инвестиционных портфелей. Мы видим дома, которые они купили, а не те дома, которые они могли бы купить, если бы не напрягались.

Опасность здесь заключается в том, что, как мне кажется, большинство людей в глубине души хотят быть богатыми. Они хотят свободы и гибкости, а именно это могут дать еще не потраченные финансовые активы. Но в нас настолько укоренилось мнение, что иметь деньги - значит тратить их, что мы не видим сдержанности, которая необходима для того, чтобы стать богатым. А раз мы этого не видим, то и учиться этому трудно.

Люди хорошо учатся путем подражания. Но скрытая природа богатства не позволяет подражать другим и учиться на их примере. После своей смерти Рональд Рид стал для многих людей примером для подражания в области финансов. Его превозносили в СМИ и лелеяли в социальных сетях. Но при жизни он ни для кого не был примером для подражания, поскольку каждый пенни его богатства был скрыт даже от тех, кто его знал.

Представьте себе, как трудно было бы научиться писать, если бы вы не могли читать произведения великих авторов. Кто бы стал для вас источником вдохновения? Кем бы вы восхищались? Чьим тонким приемам и советам вы бы следовали? Это сделало бы то, что и так трудно, еще труднее. Трудно учиться на том, чего не видишь. Это объясняет, почему многим так трудно построить богатство.

В мире много людей, которые выглядят скромно, но на самом деле богаты, и людей, которые выглядят богато, но живут на грани разорения. Помните об этом, когда быстро оцениваете успехи других и ставите перед собой цели.

Если богатство - это то, что вы не тратите, то что в этом хорошего? Позвольте мне убедить вас в необходимости экономить деньги.

Глава 10. Сохранение денег

Позвольте мне убедить вас в необходимости экономии.

Это не займет много времени.

Но это странная задача, не так ли?

Нужно ли убеждать людей в необходимости экономить?

По моим наблюдениям, да, многие так и делают.

После определенного уровня дохода люди делятся на три группы: Те, кто экономит, те, кто не считает, что может экономить, и те, кто не считает нужным экономить.

Это относится к двум последним.

Первая идея - простая, но легко упускаемая из виду - заключается в том, что рост благосостояния мало зависит от вашего дохода или доходности инвестиций, а много - от нормы сбережений.

Небольшая история о силе эффективности.

В 1970-х годах казалось, что нефть в мире заканчивается. Расчет был несложным: мировая экономика потребляла много нефти, мировая экономика росла, и количество нефти, которое мы могли пробурить, не могло за ней угнаться.

Нефть, слава богу, не кончилась. Но это произошло не только потому, что мы нашли больше нефти или даже стали лучше извлекать ее из земли.

Главная причина преодоления нефтяного кризиса заключается в том, что мы начали строить автомобили, заводы и дома, которые стали более энергоэффективными, чем раньше. Сегодня США потребляют на 60% меньше энергии на доллар ВВП, чем в 1950 г.³² Средний пробег на галлон всех автомобилей на дорогах с 1975 г. удвоился. Ford Taurus (седан) 1989 года выпуска в среднем расходовал 18,0 MPG. Шевроле Субурбан 2019 года (абсурдно большой внедорожник) расходует в среднем 18,1 МРГ.

Мир наращивал свое "энергетическое богатство" не за счет увеличения имеющейся энергии, а за счет уменьшения необходимой. С 1975 г. добыча нефти и газа в США выросла на 65%, в то время как экономия и эффективность более чем удвоили то, что мы можем сделать с этой энергией. Поэтому легко понять, что имеет большее значение.

Важно то, что поиск новых источников энергии в значительной степени не зависит от нас и окутан неопределенностью, так как зависит от "скользкого" сочетания правильной геологии, географии, погоды и геополитики. Но повышение эффективности использования энергии в значительной степени зависит от нас. Решение купить более легкий автомобиль или ездить на велосипеде зависит только от вас и имеет 100%-ную вероятность повышения эффективности.

То же самое происходит и с нашими деньгами.

Доходность инвестиций может сделать вас богатым. Но сработает ли стратегия инвестирования, как долго она будет работать и будут ли рынки сотрудничать, всегда остается под вопросом. Результаты окутаны неопределенностью.

Личные сбережения и бережливость - экономия и эффективность финансов - это те части денежного уравнения, которые в большей степени находятся под вашим контролем и имеют 100%-ную вероятность того, что в будущем они будут столь же эффективны, как и сегодня.

Если вы считаете, что для построения богатства нужно больше денег или большие доходы от инвестиций, то вы можете стать таким же пессимистом, каким были в 1970-х годах "энергетические обманщики". Путь вперед выглядит трудным и неподконтрольным.

Если же рассматривать его как результат собственной бережливости и эффективности, то судьба становится более понятной.

Богатство - это просто накопленные остатки после того, как вы потратили то, что получили. И поскольку можно построить богатство без высокого дохода, но нет шансов построить богатство без высокой нормы сбережений, становится ясно, что важнее.

Еще важнее то, что ценность богатства соотносится с тем, что вам нужно.

Допустим, у нас с вами одинаковый чистый капитал.

Допустим, вы лучший инвестор, чем я. Я могу заработать 8% годовых, а вы - 12%.

Но я более эффективно распоряжаюсь своими деньгами. Допустим, для счастья мне нужно вдвое меньше денег, в то время как ваш образ жизни складывается так же быстро, как и ваши активы.

Я живу лучше, чем вы, несмотря на то, что являюсь худшим инвестором. Я получаю больше выгоды от своих инвестиций, несмотря на более низкую доходность.

То же самое справедливо и для доходов. Учитесь быть счастливым с меньшими деньгами, создавая зазор между тем, что у вас есть, и тем, что вы хотите - аналогичный зазору, который вы получаете от роста зарплаты, но более легкий и контролируемый вами.

Высокая норма сбережений означает меньшие расходы, чем могли бы, а меньшие расходы означают, что ваши сбережения идут дальше, чем если бы вы тратили больше.

Подумайте об этом в контексте того, сколько времени и усилий уходит на достижение 0,1% годового инвестиционного превосходства - миллионы часов исследований, десятки миллиардов долларов усилий профессионалов - и легко понять, что потенциально важнее и за чем стоит гнаться.

Есть профессиональные инвесторы, которые работают по 80 часов в неделю, чтобы увеличить доходность на десятую долю процента, в то время как в их финансах есть два или три полных процента раздутого образа жизни, которые можно использовать с меньшими усилиями.

Большие доходы от инвестиций и большие зарплаты - это замечательно, когда они достижимы, и некоторые могут их достичь. Но тот факт, что на одну сторону финансового уравнения тратится так много усилий, а на другую - так мало, открывает новые возможности для большинства людей.

После определенного уровня дохода вам нужно только то, что находится ниже вашего эго.

Основы нужны всем. После того как они пройдены, есть еще один уровень комфортных основ, а за ним - основы, которые одновременно удобны, увлекательны и познавательны.

Но траты, выходящие за рамки довольно низкого уровня материализма, - это в основном отражение эгоизма, приближающегося к доходам, способ потратить деньги, чтобы показать окружающим, что у тебя есть (или были) деньги.

Подумайте вот о чем: один из самых мощных способов увеличить свои сбережения - это не повышение доходов. Он заключается в повышении уровня скромности.

Если определить сбережения как разрыв между вашим "я" и вашим доходом, то становится понятно, почему многие люди с приличным доходом откладывают так мало. Это ежедневная борьба с инстинктами - распускать свои павлиньи перья до предела и не отставать от других, делающих то же самое.

Люди, добившиеся значительного успеха в области личных финансов - не обязательно с высокими доходами, - склонны не обращать внимания на то, что о них думают другие.

Таким образом, способность людей к сбережению в большей степени зависит от них самих, чем это может показаться.

Экономия может быть достигнута за счет меньших расходов.

Вы можете тратить меньше, если желаете меньшего.

И вы будете меньше желать, если вас будет меньше волновать, что о вас думают другие.

Как я часто утверждаю в этой книге, деньги в большей степени опираются на психологию, чем на финансы.

И вам не нужна конкретная причина для накопления.

Некоторые люди откладывают деньги на первоначальный взнос на покупку дома, нового автомобиля или на пенсию.

Это, конечно, замечательно.

Но для экономии не обязательно ставить перед собой цель приобрести что-то конкретное.

Можно экономить просто ради экономии. И это действительно так. Каждый должен.

Откладывать деньги на конкретную цель имеет смысл только в предсказуемом мире. Но наш мир не таков. Сбережения - это страховка от неизбежной способности жизни преподносить сюрпризы в самый неподходящий момент.

Еще одно преимущество экономии, не связанное с целью расходования средств, - это то, о чем мы говорили в главе 7: обретение контроля над своим временем.

Все знают, что за деньги можно купить материальные ценности. С нематериальными вещами сложнее разобраться, поэтому они, как правило, остаются незамеченными. Однако нематериальные блага, которые приносят деньги, могут быть гораздо более ценными и способными увеличить ваше счастье, чем материальные вещи, которые являются очевидной целью наших сбережений.

Накопления без цели расходования средств дают возможность выбора и гибкости, способность ждать и возможность действовать. Это дает время подумать. Это позволяет менять курс на своих условиях.

Каждый кусочек сбережений - это как бы взятие точки в будущем, которая принадлежала бы кому-то другому, и возвращение ее себе.

Такая гибкость и контроль над своим временем - это невидимая отдача от богатства.

Какова доходность наличных денег в банке, которые дают вам возможность сменить профессию, или рано выйти на пенсию, или избавиться от забот?

Я бы сказал, что это неисчислимо.

Она неисчислима в двух смыслах. Она настолько велика и важна, что мы не можем назначить ей цену. Но она также неисчислима в буквальном смысле - мы не можем ее измерить, как мы можем измерить процентные ставки, а то, что мы не можем измерить, мы склонны не замечать.

Когда вы не можете распоряжаться своим временем, вам приходится мириться со всеми неудачами, которые выпадают на вашу долю. Если же вы обладаете гибкостью, то у вас есть время ждать, когда перед вами откроются беспроигрышные возможности. Это и есть скрытая прибыль от ваших сбережений.

Сбережения в банке, приносящие 0% годовых, на самом деле могут принести необыкновенную прибыль, если они дают вам возможность устроиться на работу с меньшей зарплатой, но с большей целью, или дождаться инвестиционных возможностей, которые появляются, когда те, у кого нет гибкости, приходят в отчаяние.

И эта скрытая отдача становится все более значимой.

Раньше мир был гиперлокальным. По словам историка Роберта Гордона, чуть более 100 лет назад 75% американцев не имели ни телефонов, ни обычной почты. Это делало конкуренцию гиперлокальной. Рабочий со средним уровнем интеллекта мог быть лучшим в своем городе, и к нему относились как к лучшему, потому что ему не нужно было конкурировать с более умным рабочим в другом городе.

Теперь ситуация изменилась.

Гиперсвязанный мир означает, что кадровый резерв, в котором вы конкурируете, превратился из сотен или тысяч в своем городе в миллионы или миллиарды по всему миру. Это особенно актуально для профессий, где нужно работать головой, а не мышцами: преподавание, маркетинг, анализ, консалтинг, бухгалтерский учет, программирование, журналистика и даже медицина все чаще конкурируют в глобальном кадровом резерве. По мере того как цифровизация будет стирать глобальные границы, а "программное обеспечение съест мир", по выражению венчурного капиталиста Марка Андресена, в эту категорию будет попадать все больше областей.

По мере расширения круга конкурентов следует задавать вопрос: "Как мне выделиться?".

Ответ "я умный" все чаще становится плохим ответом на этот вопрос, потому что умных людей в мире очень много. Ежегодно почти 600 человек успешно сдают экзамены. Еще 7000 приближаются к нему на расстояние нескольких баллов. В глобализированном мире, где все побеждают, такие люди все чаще становятся вашими прямыми конкурентами.

Интеллект не является надежным преимуществом в мире, который стал настолько взаимосвязанным, как наш.

Но гибкость есть.

В условиях гиперконкуренции и автоматизации многих технических навыков конкурентные преимущества отдаются "мягким" навыкам - общению, эмпатии и, пожалуй, в первую очередь, гибкости.

Если у вас есть гибкость, вы можете ждать хороших возможностей как в карьере, так и в инвестициях. У вас будет больше шансов освоить новый навык, когда это будет необходимо. У Вас будет меньше необходимости гнаться за конкурентами, которые умеют делать то, чего не умеете Вы, и больше свободы действий, чтобы найти свою страсть и свою нишу в собственном темпе. Вы сможете найти новую рутину, более медленный темп и думать о жизни с другим набором предпосылок. Способность делать эти вещи, когда большинство других не могут, - одна из немногих вещей, которые выделят вас в мире, где интеллект больше не является устойчивым преимуществом.

Больший контроль над своим временем и возможностями становится одной из самых ценных валют в мире.

Именно поэтому все больше людей могут и должны экономить деньги.

Знаете, что еще они должны сделать? Перестать пытаться быть такими рациональными. Позвольте мне объяснить вам, почему.

Глава 11. Разумный - рациональный

Вы не электронная таблица. Вы - человек. Неуравновешенный, эмоциональный человек.

Мне потребовалось время, чтобы понять это, но когда я понял, что это одна из самых важных составляющих финансов.

С этим связано то, что часто упускается из виду: Не стремитесь к холодной рациональности при принятии финансовых решений. Стремитесь быть просто разумным. Разумный подход более реалистичен, и у вас больше шансов придерживаться его в течение длительного времени, что наиболее важно при управлении деньгами.

Чтобы показать, что я имею в виду, расскажу вам историю о человеке, который пытался вылечить сифилис с помощью малярии.

Юлиус Вагнер-Яурегг был психиатром XIX века, обладавшим двумя уникальными способностями: Он умел распознавать закономерности, и то, что другие считали "безумием", он находил просто "смелым".

Его специализацией были пациенты с тяжелой формой нейросифилиса - в то время смертельного диагноза, не имеющего лечения. Он начал замечать закономерность: больные сифилисом, как правило, выздоравливали, если у них к несчастью добавлялась длительная лихорадка, вызванная каким-либо другим заболеванием.

Вагнер-Яурегг предположил, что это связано с догадкой, которая существовала уже много веков, но не была хорошо понята врачами: лихорадка играет определенную роль в борьбе организма с инфекцией.

Поэтому он сделал логичный вывод.

В начале 1900-х годов Вагнер-Яурегг начал вводить пациентам низкие штаммы брюшного тифа, малярии и оспы, чтобы вызвать лихорадку, достаточно сильную для уничтожения сифилиса. Это было так же опасно, как и звучит. Некоторые из его пациентов умерли от такого лечения. В конце концов он остановился на слабом варианте малярии, поскольку после нескольких дней лихорадки, бьющей по костям, ее можно было эффективно нейтрализовать хинином.

После трагических проб и ошибок его эксперимент дал результат. Вагнер-Яурегг сообщил, что 6 из 10 больных сифилисом, получавших "маляриотерапию", выздоравливали, в то время как 3 из 10 пациентов оставались без лечения. В 1927 году он получил Нобелевскую премию по медицине. Сегодня организация отмечает: "Основной работой, которая занимала Вагнера-Яурегга на протяжении всей его трудовой деятельности, было стремление вылечить психические заболевания путем вызывания лихорадки"³³.

Слава богу, пенициллин в конце концов сделал маляриотерапию больных сифилисом неактуальной. Но Вагнер-Яурегг - один из единственных в истории врачей, который не только признал роль лихорадки в борьбе с инфекцией, но и назначил ее в качестве лечения.

Лихорадки всегда были столь же страшны, сколь и загадочны. Древние римляне поклонялись Фебрис - богине, защищающей людей от лихорадки. В храмах оставляли амулеты, чтобы задобрить ее, надеясь уберечься от очередного приступа лихорадки.

Но Вагнер-Яурегг кое-что понял. Лихорадка - это не случайная неприятность. Они играют определенную роль на пути к выздоровлению организма. Сегодня мы располагаем более точными и научными доказательствами пользы лихорадки в борьбе с инфекцией. Доказано, что повышение температуры тела на один градус замедляет скорость репликации некоторых вирусов в 200 раз. "Многие исследователи отмечают более благоприятный исход у пациентов с повышенной температурой", - говорится в одном из документов NIH.³⁴ Детская больница Сиэтла разместила на своем сайте раздел, посвященный просвещению родителей, которые могут запаниковать при малейшем повышении температуры у своего ребенка: "Лихорадка включает иммунную систему организма. Они помогают организму бороться с инфекцией. Нормальная температура от 100° до 104° f является нормальной для больных детей".³⁵

Но на этом наука заканчивается, и на смену ей приходит реальность.

Лихорадка почти повсеместно рассматривается как плохое явление. Их лечат такими препаратами, как тайленол, чтобы уменьшить их так же быстро, как они появляются. Несмотря на миллионы лет эволюции лихорадки как защитного механизма, ни родители, ни пациенты, ни врачи, ни, тем более, фармацевтические компании не рассматривают лихорадку иначе как несчастье, от которого следует избавляться.

Эти взгляды не соответствуют известным научным данным. В одном из исследований было сказано прямо: "Лечение лихорадки является обычным явлением в условиях отделения интенсивной терапии и, скорее всего, связано со стандартной догмой, а не с практикой, основанной на доказательствах."³⁶ Говард Маркел, директор Центра истории медицины, однажды сказал о фобии лихорадки: "Это культурная практика, которая распространяется так же широко, как и инфекционные заболевания, которые стоят за ней."³⁷

Почему так происходит? Если лихорадка полезна, то почему мы так повсеместно боремся с ней?

Я не думаю, что это сложно: Лихорадка - это больно. А люди не хотят болеть.

Вот и все.

Цель врача - не просто вылечить болезнь. Она заключается в том, чтобы лечить болезнь в пределах разумного и терпимого для пациента. Лихорадка может принести незначительную пользу в борьбе с инфекцией, но она причиняет боль. И я иду к врачу, чтобы перестать болеть. Мне нет дела до двойных слепых исследований, когда я дрожу под одеялом. Если у вас есть таблетка, которая может снять жар, дайте мне ее сейчас.

Возможно, рационально желать повышения температуры, если у вас есть инфекция. Но это неразумно.

Эта философия - стремление быть разумным, а не рациональным - должна учитываться при принятии решений, касающихся денег.

Академическая финансовая наука посвящена поиску математически оптимальных инвестиционных стратегий. Моя же теория заключается в том, что в реальном мире людям не нужна математически оптимальная стратегия. Им нужна стратегия, которая максимизирует то, как хорошо они спят по ночам.

Гарри Марковиц получил Нобелевскую премию за исследование математического компромисса между риском и доходностью. Однажды его спросили, как он инвестирует свои собственные деньги, и он рассказал, как распределял портфель в 1950-х годах, когда впервые были разработаны его модели:

Я представил себе, как я буду переживать, если фондовый рынок пойдет вверх, а меня на нем не будет, или если он пойдет вниз, а я буду полностью на нем. Мое намерение состояло в том, чтобы свести к минимуму мои будущие сожаления. Поэтому я разделил свои взносы 50/50 между облигациями и акциями.

В итоге Марковиц изменил свою инвестиционную стратегию, диверсифицировав ее. Но здесь важны два момента.

Одна из них заключается в том, что "минимизация будущих сожалений" трудно рационализировать на бумаге, но легко обосновать в реальной жизни. Рациональный инвестор принимает решения на основе числовых фактов. Разумный инвестор принимает решения в конференц-зале в окружении коллег, о которых вы хотите думать хорошо, с супругом, которого вы не хотите подвести, или в сравнении с глупыми, но реалистичными конкурентами, которыми являются ваш шурин, ваш сосед и ваши собственные сомнения. Инвестирование имеет социальную составляющую, которая часто игнорируется, если смотреть на него строго через призму финансов.

Вторая - что это нормально. Джейсон Цвейг, который проводил интервью, когда Марковиц рассказывал о том, как он инвестирует, позже размышлял об этом:

Я считаю, что люди не являются ни рациональными, ни иррациональными. Мы - люди. Мы не любим думать больше, чем нужно, и постоянно требуем внимания. С этой точки зрения нет ничего удивительного в том, что основоположник современной портфельной теории создал свой первоначальный портфель с таким недостаточным вниманием к собственным исследованиям. Нет ничего удивительного и в том, что впоследствии он его скорректировал.³⁸

Марковиц не является ни рациональным, ни иррациональным. Он разумен.

Что часто упускается из виду в финансовой сфере, так это то, что нечто может быть технически верным, но контекстуально бессмысленным.

В 2008 г. пара ученых из Йельского университета опубликовала исследование, в котором утверждалось, что молодым сберегателям следует увеличивать свои пенсионные счета, используя при покупке акций маржу два к одному (два доллара долга на каждый доллар собственных средств). С возрастом инвесторам предлагается сокращать леверидж, что позволяет им брать на себя больше риска, когда они молоды и могут выдержать усиленные рыночные "горки", и меньше - когда они становятся старше.

Даже если использование кредитного плеча приведет к тому, что в молодости вы останетесь без средств к существованию (при марже два к одному падение рынка на 50% оставит вас ни с чем), исследователи показали, что в долгосрочной перспективе сберегатели все равно окажутся в лучшем положении, если они возьмут себя в руки, будут следовать плану и продолжать откладывать деньги на счет с кредитным плечом два к одному на следующий день после того, как окажутся в минусе.

Математика работает на бумаге. Это рациональная стратегия.

Но это почти до абсурда необоснованно.

Ни один нормальный человек не может наблюдать за тем, как испаряется 100% его пенсионного счета, и не испытывать при этом такого страха, чтобы продолжать следовать этой стратегии. Они бросят работу, будут искать другой вариант и, возможно, подадут в суд на своего финансового консультанта.

Исследователи утверждали, что при использовании их стратегии "ожидаемое пенсионное благосостояние на 90% выше по сравнению с фондами жизненного цикла". Кроме того, она на 100% менее разумна.

На самом деле есть рациональная причина для того, чтобы отдавать предпочтение тем решениям, которые выглядят как иррациональные.

Вот один из них: Позвольте мне предположить, что вы любите свои инвестиции.

Это не традиционный совет. Для инвесторов считается почти почетным знаком утверждать, что они не испытывают эмоций при инвестировании, поскольку это кажется рациональным.

Но если отсутствие эмоций по отношению к своей стратегии или акциям, которыми вы владеете, увеличивает вероятность того, что вы откажетесь от них, когда они станут сложными, то то, что выглядит как рациональное мышление, становится помехой. Разумные инвесторы, которые любят свои технически несовершенные стратегии, имеют преимущество, поскольку они с большей вероятностью будут придерживаться этих стратегий.

Существует немного финансовых переменных, которые в большей степени коррелируют с результативностью, чем приверженность стратегии в годы спада - как величина результатов, так и шансы на их достижение в течение определенного периода времени. Исторические шансы заработать на американских рынках составляют 50/50 в однодневные периоды, 68% в годичные периоды, 88% в 10-летние периоды и (пока) 100% в 20-летние периоды. Все, что позволяет оставаться в игре, имеет количественное преимущество.

Если рассматривать "занятие любимым делом" как руководство к более счастливой жизни, то это звучит как пустой совет из печенья с предсказаниями. Если же рассматривать его как вещь, обеспечивающую выносливость, необходимую для того, чтобы перевесить количественные шансы на успех в свою пользу, то понимаешь, что он должен быть самой важной частью любой финансовой стратегии.

Вложите деньги в перспективную компанию, которая вам безразлична, и, возможно, вам это понравится, пока все идет хорошо. Но когда ситуация неизбежно изменится, вы вдруг начнете терять деньги на том, что вам неинтересно. Это двойное бремя, и путь наименьшего сопротивления - перейти на что-то другое. Если вы увлечены компанией с самого начала - любите миссию, продукт, команду, науку, что угодно - неизбежные периоды спада, когда вы теряете деньги или компания нуждается в помощи, сглаживаются тем, что вы, по крайней мере, чувствуете себя частью чего-то значимого. Это может стать той необходимой мотивацией, которая не позволит вам сдаться и двигаться дальше.

Есть еще несколько случаев, когда с деньгами хорошо быть разумным, а не рациональным.

Существует хорошо задокументированное "домашнее предубеждение", когда люди предпочитают инвестировать в компании той страны, в которой они живут, игнорируя остальные 95%+ планеты. Это нерационально, если не учитывать, что инвестирование - это фактически передача денег незнакомым людям. Если знакомство с незнакомцами помогает вам совершить прыжок веры, необходимый для того, чтобы продолжать поддерживать этих незнакомцев, то это разумно.

Дневная торговля и выбор отдельных акций не являются рациональными для большинства инвесторов - шансы на успех сильно занижены. Но в небольших объемах они вполне оправданы, если они вызывают достаточно сильный зуд, чтобы оставить в покое остальные, более диверсифицированные инвестиции. Инвестор Джош Браун, который является сторонником диверсифицированных фондов и в основном владеет ими, однажды объяснил, почему он также владеет небольшим количеством отдельных акций: "Я покупаю отдельные акции не потому, что думаю, что получу альфу [превосходство]. Я просто люблю акции и люблю их с тех пор, как мне исполнилось 20 лет. И это мои деньги, я могу делать все, что угодно". Вполне разумно.

Большинство прогнозов относительно того, куда дальше двинется экономика и фондовый рынок, ужасны, но делать прогнозы разумно. Тяжело просыпаться утром и говорить себе, что ты не знаешь, что ждет тебя в будущем, даже если это правда. Действовать на основе инвестиционных прогнозов опасно. Но я понимаю, почему люди пытаются предсказать, что произойдет в следующем году. Это человеческая природа. Это разумно.

Джек Богл, ныне покойный основатель компании Vanguard, всю свою карьеру занимался пропагандой дешевого пассивного индексного инвестирования. Многим показалось интересным, что его сын сделал карьеру активного управляющего хедж-фондами и взаимными фондами с высокой доходностью. Богл - человек, который говорил, что фонды с высокими ставками нарушают "скромные правила арифметики", - вложил часть собственных средств в фонды своего сына. Каково же объяснение?

"Мы делаем некоторые вещи по семейным обстоятельствам", - сказал Богл в интервью The Wall Street Journal. "Если это не соответствует действительности, что ж, жизнь не всегда последовательна".

Действительно, это редко бывает так.

Глава 12. Сюрпри

з

Профессор Стэнфордского университета Скотт Саган однажды сказал то, что каждый, кто следит за экономикой или инвестиционными рынками, должен повесить у себя на стене: "Вещи, которые никогда не случались раньше, случаются постоянно".

История - это в основном изучение удивительных событий. Однако инвесторы и экономисты часто используют ее как неоспоримый путеводитель в будущее.

Видите ли вы иронию?

Видите ли вы проблему?

Разумно иметь глубокое представление об истории экономики и инвестирования. История помогает нам выверять наши ожидания, изучать, где люди обычно ошибаются, и предлагает приблизительный ориентир того, что обычно работает. Но она ни в коем случае не является картой будущего.

Многие инвесторы попадают в ловушку, которую я называю заблуждением "историков как пророков": Чрезмерная зависимость от прошлых данных как сигнал к будущим условиям в области, где инновации и изменения являются жизненной силой прогресса.

Нельзя винить инвесторов за то, что они так поступают. Если рассматривать инвестирование как сложную науку, то история должна быть идеальным проводником в будущее. Геологи могут изучить миллиард лет исторических данных и построить модели поведения Земли. Метеорологи - тоже. И врачи - почки в 2020 году будут работать так же, как и в 1020 году.

Но инвестирование - это не сложная наука. Это огромная группа людей, принимающих несовершенные решения с ограниченной информацией о вещах, которые будут иметь огромное влияние на их благосостояние, что может заставить даже умных людей нервничать, жадничать и параноить.

Ричард Фейнман, великий физик, однажды сказал: "Представьте себе, насколько сложнее была бы физика, если бы у электронов были чувства". Так вот, у инвесторов есть чувства. И их довольно много. Вот почему трудно предсказать, что они будут делать дальше, основываясь только на том, что они делали в прошлом.

Краеугольным камнем экономики является то, что все меняется со временем, поскольку "невидимая рука" не терпит, чтобы что-то оставалось слишком хорошим или слишком плохим на неопределенный срок. Инвестор Билл Боннер однажды так описал работу "мистера Рынка": "На нем футболка с надписью "Капитализм в действии", а в руках кувалда". Мало что остается неизменным очень долго, а значит, мы не можем относиться к историкам как к пророкам.

Самой важной движущей силой всего, что связано с деньгами, являются истории, которые люди рассказывают сами себе, и их предпочтения в отношении товаров и услуг. Эти вещи не стоят на месте. Они меняются в зависимости от культуры и поколения. Они всегда меняются и всегда будут меняться.

Ментальный трюк, который мы здесь разыгрываем, - это чрезмерное восхищение людьми, которые прошли через это и сделали это, когда речь идет о деньгах. Опыт конкретных событий не обязательно дает право знать, что произойдет дальше. На самом деле это редко так, поскольку опыт приводит скорее к самоуверенности, чем к способности прогнозировать.

Инвестор Майкл Батник однажды хорошо объяснил это. Когда ему возразили, что немногие инвесторы готовы к росту процентных ставок, потому что они никогда с этим не сталкивались - последний крупный период роста процентных ставок был почти 40 лет назад, - он возразил, что это не имеет значения, поскольку опыт или даже изучение того, что произошло в прошлом, не может служить ориентиром для того, что произойдет при росте ставок в будущем:

И что? Будет ли нынешнее повышение ставки похоже на предыдущее или позапрошлое? Будут ли различные классы активов вести себя одинаково, одинаково или прямо противоположно?

С одной стороны, люди, которые занимались инвестированием на протяжении событий 1987, 2000 и 2008 годов, пережили множество различных рынков. С другой стороны, не может ли этот опыт привести к излишней самоуверенности? Неумению признать свою неправоту? Привязанность к предыдущим результатам?

Две опасные вещи происходят, когда вы слишком сильно полагаетесь на историю инвестиций как на руководство к действию.

1. Вы, скорее всего, пропустите события, которые больше всего влияют на ситуацию.

Наиболее важными событиями в исторических данных являются большие выбросы, рекордные события. Именно они двигают иголку в экономике и на фондовом рынке. Великая депрессия. Вторая мировая война. Пузырь доткомов. 11 сентября. Крах жилья в середине 2000-х годов. Горстка событий-аутсайдеров играет огромную роль, потому что они влияют на множество не связанных между собой событий.

В XIX и XX веках родилось 15 миллиардов человек. Но попробуйте представить себе, насколько изменилась бы сегодня глобальная экономика и весь мир, если бы не существовало хотя бы семи из них:

Адольф Гитлер

Иосиф Сталин

Мао Цзэдун

Гаврило Принцип

Томас Эдисон

Билл Гейтс

Мартин Лютер Кинг

Я даже не уверен, что это самый значимый список. Но почти все в современном мире - и границы, и технологии, и социальные нормы - было бы другим, если бы эти семь человек не оставили свой след. По-другому это можно сформулировать так: 0,00000000004% людей ответственны, возможно, за большую часть направлений развития мира за последнее столетие.

То же самое касается проектов, инноваций, событий. Представьте себе прошлое столетие без них:

Великая депрессия

Вторая мировая война

Манхэттенский проект

Вакцины

Антибиотики

ARPANET

11 сентября

Распад Советского Союза

Сколько проектов и событий произошло в XX веке? Миллиарды, триллионы - кто знает. Но только эти восемь повлияли на мир на порядки больше, чем другие.

То, что делает хвостовые события легко недооцениваемыми, - это то, как легко недооценить то, как все усугубляется. Например, 11 сентября заставило Федеральную резервную систему США снизить процентные ставки, что способствовало образованию пузыря на рынке жилья, который привел к финансовому кризису, что привело к ухудшению ситуации на рынке труда, что заставило десятки миллионов людей искать возможность получить высшее образование, что привело к образованию 1,6 трлн. долл. в виде студенческих кредитов с коэффициентом невозврата 10,8%. Не слишком интуитивно увязывать 19 угонщиков с нынешним весом студенческих кредитов, но именно так и происходит в мире, управляемом небольшим количеством событий, выходящих за пределы нормы.

Большинство событий, происходящих в мировой экономике в тот или иной момент, можно связать с несколькими событиями прошлого, предсказать которые было практически невозможно.

Наиболее распространенным сюжетом экономической истории является роль сюрпризов. Сюрпризы происходят не потому, что наши модели неверны или наш интеллект низок. А потому, что вероятность того, что родители Адольфа Гитлера поссорились вечером за девять месяцев до его рождения, была равна вероятности того, что они зачнут ребенка. Технологии трудно предсказать, потому что Билл Гейтс мог умереть от полиомиелита, если бы Джонас Салк разнервничался и бросил свои попытки найти вакцину. Причина, по которой мы не можем предсказать рост студенческих кредитов, заключается в том, что охранник аэропорта мог конфисковать нож угонщика 11 сентября. Вот и все.

Проблема заключается в том, что мы часто используем такие события, как Великая депрессия и Вторая мировая война, в качестве ориентира при рассмотрении будущих инвестиционных доходов как наихудших сценариев. Но эти рекордные события не имели прецедента на момент их возникновения. Поэтому прогнозисты, которые полагают, что худшие (и лучшие) события прошлого будут соответствовать худшим (и лучшим) событиям будущего, не следуют истории, а случайно предполагают, что история беспрецедентных событий не применима к будущему.

Нассим Талеб пишет в своей книге Fooled By Randomness:

В фараоновском Египте ... писцы отслеживали уровень воды в Ниле и использовали его в качестве оценки будущего наихудшего сценария. То же самое можно наблюдать на примере ядерного реактора в Фукусиме, который потерпел катастрофическое разрушение в 2011 году, когда на него обрушилось цунами. Он был построен таким образом, чтобы выдержать самое сильное землетрясение за всю историю человечества, при этом строители не предполагали, что будет намного хуже, и не думали, что самое страшное событие в прошлом должно быть неожиданным, поскольку оно не имело прецедента.

Это не провал анализа. Это провал воображения. Понимание того, что будущее может оказаться совсем не похожим на прошлое, - это особый вид умения, который обычно не очень приветствуется сообществом финансовых прогнозистов.

На ужине, который я посетил в 2017 году в Нью-Йорке, Дэниела Канемана спросили, как инвесторы должны реагировать, когда наши прогнозы оказываются неверными. Он сказал:

Когда нас что-то удивляет, даже если мы признаем, что совершили ошибку, мы говорим: "О, я больше никогда не совершу эту ошибку". Но на самом деле, когда вы совершаете ошибку, потому что не предвидели чего-то, вы должны понять, что мир трудно предвидеть. Это правильный урок, который следует извлечь из сюрпризов: мир удивителен.

Правильный урок, который следует извлечь из сюрпризов, заключается в том, что мир удивителен. Не в том смысле, что мы должны использовать прошлые сюрпризы в качестве ориентира для определения границ будущего, а в том, что мы должны использовать прошлые сюрпризы как признание того, что мы не имеем ни малейшего представления о том, что может произойти дальше.

Важнейшие экономические события будущего - те, которые больше всего сдвинут с мертвой точки, - это события, о которых история практически не дает нам никаких сведений. Это будут беспрецедентные события. Беспрецедентность этих событий означает, что мы не будем к ним готовы, и именно это делает их столь значимыми. Это относится как к таким страшным событиям, как рецессии и войны, так и к таким великим событиям, как инновации.

Я уверен в этом прогнозе, потому что сюрпризы, которые больше всего двигают иглу, - это единственный прогноз, который был точным практически во все периоды истории.

2. История может быть неверным ориентиром для определения будущего экономики и фондового рынка, поскольку она не учитывает структурные изменения, актуальные для сегодняшнего мира.

Рассмотрим несколько крупных из них.

Системе 401(k) уже 42 года. Roth IRA - моложе, она была создана в 1990-х годах. Таким образом, личные финансовые рекомендации и анализ того, как американцы сегодня откладывают деньги на пенсию, нельзя напрямую сравнивать с тем, что имело смысл делать всего лишь поколение назад. У нас появились новые возможности. Все изменилось.

Или возьмем венчурный капитал. 25 лет назад он практически не существовал. Сегодня существуют единичные венчурные фонды, которые по своим размерам превосходят всю индустрию, существовавшую поколение назад.⁴⁰ В своих мемуарах основатель компании Nike Фил Найт написал о первых днях своего бизнеса:

Не существовало такого понятия, как венчурный капитал. Начинающему молодому предпринимателю было некуда обратиться, и все эти места охранялись несклонными к риску привратниками с нулевым воображением. Другими словами, банкиры.

По сути, это означает, что все исторические данные о финансировании стартапов за несколько десятилетий устарели. То, что мы знаем об инвестиционных циклах и процентах неудач стартапов, не является глубокой исторической базой, на которой можно было бы учиться, поскольку современные способы финансирования компаний - это новая историческая парадигма.

Или возьмем публичные рынки. В индекс S&P 500 финансовые акции были включены только в 1976 году, а сегодня финансовые акции составляют 16% индекса. 50 лет назад технологические акции практически не существовали. Сегодня они составляют более пятой части индекса. С течением времени изменились правила бухгалтерского учета. Изменилось раскрытие информации, аудит и ликвидность рынка. Все изменилось.

За последние 150 лет время между рецессиями в США существенно изменилось:

Среднее время между рецессиями выросло с примерно двух лет в конце 1800-х годов, пяти лет в начале XX века до восьми лет за последние полвека.

Сейчас, когда я пишу эту статью, кажется, что мы входим в рецессию - 12 лет с момента начала последней рецессии в декабре 2007 года. Это самый длинный промежуток между рецессиями со времен Гражданской войны.

Существует множество теорий о том, почему рецессии стали происходить реже. Одна из них заключается в том, что ФРС лучше управляет деловым циклом или, по крайней мере, продлевает его. По другой - тяжелая промышленность более склонна к буму и спаду перепроизводства, чем сфера услуг, которая доминировала в последние 50 лет. Пессимистическая точка зрения заключается в том, что сейчас рецессии происходят реже, но когда они случаются, то оказываются более мощными, чем раньше. Для нашей аргументации не имеет особого значения, что послужило причиной изменений. Важно то, что ситуация явно изменилась.

Чтобы показать, как эти исторические изменения должны влиять на инвестиционные решения, рассмотрим работу человека, которого многие считают одним из величайших инвестиционных умов всех времен: Бенджамина Грэма.

Классическая книга Грэхема "Разумный инвестор" - это не просто теория. В ней даются практические рекомендации, например, формулы, которые инвесторы могут использовать для принятия разумных инвестиционных решений.

Я прочитал книгу Грэхема, когда был подростком и впервые знакомился с инвестированием. Формулы, представленные в книге, понравились мне тем, что это была буквально пошаговая инструкция о том, как разбогатеть. Просто следуйте инструкциям. Это казалось таким простым.

Но при попытке применить некоторые из этих формул становится ясно: мало кто из них действительно работает.

Грэм выступал за покупку акций, торгующихся по цене ниже их чистых оборотных активов, то есть наличных денег в банке за вычетом всех долгов. Звучит замечательно, но мало какие акции торгуются так дешево - разве что, скажем, копеечные акции, обвиненные в бухгалтерских махинациях.

Один из критериев Грэхема предписывает консервативным инвесторам избегать акций, торгующихся более чем в 1,5 раза дороже балансовой стоимости. Если бы вы следовали этому правилу в течение последнего десятилетия, то не владели бы практически ничем, кроме акций страховых и банковских компаний. Не существует мира, в котором это было бы нормально.

Книга "Разумный инвестор" - одна из величайших книг по инвестированию всех времен. Но я не знаю ни одного инвестора, который добился бы успеха, применяя опубликованные Грэмом формулы. Книга полна мудрости - возможно, больше, чем любая другая книга по инвестициям, когда-либо опубликованная. Но как руководство к действию она в лучшем случае сомнительна.

Что произошло? Был ли Грэм шоуменом, который хорошо говорил, но его советы не сработали? Вовсе нет. Он сам был очень успешным инвестором.

Но он был практичен. И он был настоящим контраргументом. Он не был настолько привержен инвестиционным идеям, чтобы придерживаться их, когда слишком много других инвесторов подхватывают эти теории, делая их настолько популярными, что их потенциал становится бесполезным. Джейсон Цвейг, аннотировавший более позднюю версию книги Грэхема, однажды написал:

Грэм постоянно экспериментировал, перепроверял свои предположения и искал то, что работает - не то, что работало вчера, а то, что работает сегодня. В каждом пересмотренном издании книги "Разумный инвестор" Грэм отбрасывал формулы, представленные им в предыдущем издании, и заменял их новыми, заявляя, в некотором смысле, что "те больше не работают или работают не так хорошо, как раньше; вот формулы, которые, похоже, работают лучше сейчас".

Одним из распространенных критических замечаний в адрес Грэхема является то, что все формулы, приведенные в издании 1972 года, устарели. Единственный правильный ответ на эту критику - сказать: "Конечно, устарели! Это те формулы, которые он использовал для замены формул в издании 1965 года, которые заменили формулы в издании 1954 года, которые, в свою очередь, заменили формулы из издания 1949 года, которые использовались для дополнения первоначальных формул, представленных им в книге Security Analysis в 1934 году".

Грэм умер в 1976 году. Если формулы, которые он отстаивал, были отброшены и обновлены пять раз в период с 1934 по 1972 год, как вы думаете, насколько они актуальны в 2020 году? Или будут актуальны в 2050 г.?

Незадолго до смерти Грэма спросили, остается ли в его вкусе подробный анализ отдельных акций - тактика, которой он прославился, - стратегией, которой он отдает предпочтение. Он ответил:

В целом, нет. Я больше не являюсь сторонником изощренных методов анализа ценных бумаг с целью поиска возможностей для повышения стоимости. Это было полезным занятием, скажем, 40 лет назад, когда наш учебник только вышел в свет. Но с тех пор ситуация сильно изменилась.⁴¹

Изменилось следующее: Конкуренция возросла, поскольку возможности стали известны; технологии сделали информацию более доступной; отрасли изменились, поскольку экономика перешла от промышленных к технологическим секторам, которые имеют различные бизнес-циклы и способы использования капитала.

Все изменилось.

Интересная особенность истории инвестирования заключается в том, что чем дальше в прошлое, тем больше вероятность увидеть мир, который уже не применим к сегодняшнему дню. Многие инвесторы и экономисты успокаивают себя тем, что их прогнозы подкреплены данными, накопленными за десятилетия и даже столетия. Однако, поскольку экономика развивается, недавняя история часто является лучшим путеводителем по будущему, поскольку она с большей вероятностью включает важные условия, которые актуальны для будущего.

В инвестиционной сфере существует расхожая фраза, обычно употребляемая с насмешкой: "На этот раз все будет по-другому". Если вам нужно опровергнуть чьи-то прогнозы о том, что будущее не будет полностью повторять прошлое, скажите: "О, так вы думаете, что в этот раз все будет по-другому?" и бросьте микрофон. Эта фраза восходит к мнению инвестора Джона Темплтона: "Четыре самых опасных слова в инвестировании - это "на этот раз все будет по-другому"".

Темплтон, однако, признал, что по крайней мере в 20% случаев все обстоит иначе. Мир меняется. Конечно, меняется. И именно эти изменения имеют наибольшее значение с течением времени. Майкл Бэтник сказал: "Двенадцать самых опасных слов в инвестировании - это "четыре самых опасных слова в инвестировании - это "на этот раз все по-другому"".

Это не означает, что мы должны игнорировать историю, когда думаем о деньгах. Но здесь есть важный нюанс: Чем дальше в историю вы заглядываете, тем более общими должны быть ваши выводы. Такие общие вещи, как отношение людей к жадности и страху, их поведение в стрессовых ситуациях и реакция на стимулы, как правило, стабильны во времени. История денег полезна для изучения такого рода вопросов.

Но конкретные тенденции, конкретные сделки, конкретные сектора, конкретные причинно-следственные связи на рынках и то, что люди должны делать со своими деньгами, всегда являются примером эволюции в процессе развития. Историки - не пророки.

Возникает вопрос: как мы должны думать о будущем и планировать его? Рассмотрим его в следующей главе.

Глава 13. Место для ошибки

Некоторые из лучших примеров разумного финансового поведения можно найти в маловероятном месте: казино Лас-Вегаса.

Конечно, не среди всех игроков. Но крошечная группа игроков в блэкджек, практикующих подсчет карт, может научить обычных людей чему-то необычайно важному в управлении деньгами: важности пространства для ошибки.

Основы подсчета карт в блэкджеке просты:

Никто не может с уверенностью знать, какую карту дилер вытянет следующей.

Но, проследив, какие карты уже сданы, можно вычислить, какие карты остались в колоде.

Это позволяет определить вероятность того, что дилер вытянет ту или иную карту.

Как игрок, вы ставите больше, когда шансы на получение нужной вам карты в вашу пользу, и меньше, когда они против вас.

Механика, как это делается, здесь не важна. Важно то, что игрок в блэкджек знает, что он играет в игру шансов, а не уверенности. В каждой конкретной раздаче они думают, что имеют хорошие шансы оказаться правыми, но знают, что есть приличная вероятность того, что они ошибаются. Это может показаться странным, учитывая их профессию, но их стратегия полностью основана на смирении - смирении с тем, что они не знают и не могут знать точно, что произойдет в следующий момент, и поэтому играют соответствующим образом. Система подсчета карт работает, потому что она немного смещает шансы от дома к игроку. Но если делать слишком большие ставки, даже когда шансы кажутся благоприятными, то в случае ошибки можно проиграть так много, что не хватит денег на продолжение игры.

Никогда не бывает такого момента, когда вы настолько правы, что можете поставить на кон каждую фишку перед собой. Мир ни к кому не бывает так добр - во всяком случае, не всегда. Нужно оставлять себе место для ошибок. Вы должны планировать, что ваш план не пойдет по плану.

Более подробно об этой философии пишет Кевин Льюис, успешный счетчик карт, изображенный в книге Bringing Down the House:

Хотя статистически доказано, что подсчет карт работает, он не гарантирует, что вы будете выигрывать каждую руку, не говоря уже о каждом походе в казино. Мы должны быть уверены, что у нас достаточно денег, чтобы противостоять любым колебаниям удачи.

Предположим, что вы имеете преимущество перед казино примерно в 2 процента. Это все равно означает, что казино будет выигрывать в 49% случаев. Поэтому Вам необходимо иметь достаточно денег, чтобы выдержать любые колебания в пользу казино. Согласно эмпирическому правилу, у Вас должно быть не менее ста базовых единиц. Если предположить, что Вы начинаете с десяти тысяч долларов, то Вы вполне можете играть на стодолларовую единицу.

История пестрит хорошими идеями, зашедшими слишком далеко, которые неотличимы от плохих. Мудрость в том, чтобы оставить место для ошибки, заключается в признании того, что неопределенность, случайность и шанс - "неизвестные" - являются неотъемлемой частью жизни. Единственный способ справиться с ними - увеличить разрыв между тем, что, по вашему мнению, произойдет, и тем, что может произойти, и при этом сохранить способность бороться за новый день.

Бенджамин Грэм известен своей концепцией запаса прочности. Он писал о ней много и с математическими подробностями. Но мне больше всего понравилось, когда он в одном из интервью сказал, что "цель запаса прочности - сделать прогноз ненужным".

Трудно переоценить, сколько силы заключено в этом простом утверждении.

Запас прочности - его можно назвать и запасом прочности, и избыточностью - единственный эффективный способ безопасно ориентироваться в мире, в котором действуют шансы, а не уверенность. А почти все, что связано с деньгами, существует именно в таком мире.

Точное прогнозирование затруднено. Это очевидно для счетчика карт, поскольку никто не может знать, где лежит та или иная карта в перетасованной колоде. Это не так очевидно для тех, кто задается вопросом: "Какова будет среднегодовая доходность фондового рынка в течение следующих 10 лет?" или "К какому сроку я смогу выйти на пенсию?". Но по своей сути это одно и то же. Лучшее, что мы можем сделать, - это подумать о шансах.

Запас прочности Грэхема - это простое предположение о том, что мы не должны рассматривать мир перед нами как черный или белый, как предсказуемый или как "игра в кости". Разумнее всего действовать в серой зоне - стремиться к тому, что допускает различные варианты развития событий.

Но люди недооценивают необходимость допускать ошибки практически во всем, что связано с деньгами. Фондовые аналитики дают своим клиентам ценовые ориентиры, а не ценовые диапазоны. Экономические прогнозисты предсказывают события с помощью точных цифр, а не широких вероятностей. Тот, кто говорит с непоколебимой уверенностью, завоюет большую аудиторию, чем тот, кто говорит: "Мы не можем знать наверняка" и говорит о вероятностях.⁴²

Мы поступаем так во всех финансовых начинаниях, особенно в тех, которые связаны с нашими собственными решениями. Гарвардский психолог Макс Базерман однажды показал, что, анализируя планы других людей по ремонту дома, большинство людей предполагают, что проект будет превышать бюджет на 25-50%.⁴³ Но когда речь идет о собственных проектах, люди считают, что ремонт будет завершен в срок и в рамках бюджета. О, какое разочарование в итоге.

Две вещи заставляют нас избегать возможности ошибиться. Первая - это идея о том, что кто-то должен знать, что ждет нас в будущем, вызванная неприятным ощущением, которое возникает при признании обратного. Вторая - это то, что вы, таким образом, наносите себе вред, не предпринимая действий, которые в полной мере используют точное представление о том, что это будущее сбудется.

Однако возможность ошибки недооценивается и понимается неправильно. Его часто рассматривают как консервативное хеджирование, используемое теми, кто не хочет сильно рисковать или не уверен в своих силах. Однако при правильном использовании все совсем наоборот.

Возможность ошибки позволяет выстоять при различных возможных исходах, а выносливость - продержаться достаточно долго, чтобы шансы на получение выгоды от маловероятного исхода упали в вашу пользу. Самые большие успехи случаются нечасто - либо потому, что они происходят нечасто, либо потому, что для их получения требуется время. Таким образом, человек, имеющий достаточно возможностей для ошибок в части своей стратегии (наличные деньги), чтобы терпеть трудности в другой части (акции), имеет преимущество перед тем, кто при ошибке сходит на нет, игра заканчивается, вставляйте больше жетонов.

Билл Гейтс хорошо понимал это. По его словам, когда Microsoft была молодой компанией, он "пришел к невероятно консервативному подходу: я хочу иметь в банке достаточно денег, чтобы выплачивать зарплату в течение года, даже если мы не получим никаких платежей". Аналогичную мысль высказал Уоррен Баффет, обращаясь к акционерам Berkshire Hathaway в 2008 г.: "Я обязался перед вами, рейтинговыми агентствами и самим собой всегда управлять Berkshire с более чем достаточными денежными средствами... Если придется выбирать, я не променяю даже ночной сон на возможность получения дополнительной прибыли".⁴⁴

Есть несколько специфических мест, где инвесторам следует подумать о возможности ошибки.

Первое - это волатильность. Сможете ли вы пережить снижение стоимости ваших активов на 30%? В электронной таблице, возможно, да - с точки зрения фактической оплаты счетов и сохранения положительного денежного потока. Но как насчет психики? Легко недооценить, как 30%-ное падение сказывается на психике. Ваша уверенность в себе может пошатнуться в тот самый момент, когда возможности находятся на пике. Вы - или ваш супруг - можете решить, что настало время для новых планов или новой карьеры. Я знаю нескольких инвесторов, которые ушли после потерь, потому что были измотаны. Физически измотаны. Электронные таблицы хорошо показывают, когда цифры сходятся или не сходятся. Но они не в состоянии смоделировать, что вы будете чувствовать, когда ночью будете укладывать своих детей спать, думая, не было ли принятое вами инвестиционное решение ошибкой, которая повредит их будущему. Наличие разрыва между тем, что вы можете вынести технически, и тем, что вы можете вынести эмоционально, является заниженной версией пространства для ошибок.

Еще один способ - это накопление средств на пенсию. Мы можем обратиться к истории и увидеть, например, что с 1870-х годов среднегодовая доходность американского фондового рынка после инфляции составила 6,8%. Вполне разумно в первом приближении использовать этот показатель в качестве оценки того, что можно ожидать от собственного диверсифицированного портфеля при накоплении средств на пенсию. На основе этих предположений о доходности можно рассчитать сумму денег, которую необходимо откладывать ежемесячно для достижения целевого уровня.

Но что, если будущие доходы окажутся ниже? Или что, если долгосрочная история является хорошей оценкой долгосрочного будущего, но ваша целевая дата выхода на пенсию оказывается в середине жестокого медвежьего рынка, как, например, в 2009 г.? Что если будущий "медвежий" рынок отпугнет вас от акций, и в итоге вы пропустите будущий "бычий" рынок, так что фактически полученная вами доходность окажется меньше среднерыночной? Что если в 30 лет вам придется обналичить пенсионные счета, чтобы оплатить медицинские расходы?

Ответ на все эти "что если" таков: "Вы не сможете выйти на пенсию, как вы когда-то прогнозировали". Что может стать катастрофой.

Решение простое: При оценке будущей доходности используйте возможность ошибки. Это скорее искусство, чем наука. Для своих собственных инвестиций, о которых я подробнее расскажу в главе 20, я исхожу из того, что будущая доходность, которую я получу за свою жизнь, будет на ⅓ ниже, чем средняя историческая. Поэтому я сберегаю больше, чем если бы я предполагал, что будущее будет похоже на прошлое. Это мой запас прочности. Будущее может оказаться хуже, чем на ⅓ ниже, чем прошлое, но никакой запас прочности не дает 100%-ной гарантии. Буфера в одну треть достаточно, чтобы я мог спокойно спать по ночам. И если будущее окажется похожим на прошлое, я буду приятно удивлен. "Лучший способ достичь счастья - это поставить низкую цель", - говорит Чарли Мангер. Замечательно.

Важным родственником возможности ошибки является то, что я называю оптимистическим предубеждением в принятии риска, или синдромом "русская рулетка должна сработать по статистике": Привязанность к благоприятным шансам, когда обратная сторона неприемлема ни при каких обстоятельствах.

Нассим Талеб говорит: "Можно любить риск и при этом совершенно не бояться разорения". И действительно, так и должно быть.

Идея заключается в том, что для достижения успеха необходимо идти на риск, но ни один риск, который может свести вас с ума, не стоит того, чтобы на него идти. При игре в русскую рулетку шансы складываются в вашу пользу. Но минусы не стоят потенциальных плюсов. Не существует запаса прочности, который мог бы компенсировать риск.

То же самое и с деньгами. Шансы на получение многих прибыльных вещей складываются в вашу пользу. Цены на недвижимость растут в большинстве лет, и в большинстве лет вы будете получать зарплату раз в две недели. Но если вероятность того, что что-то окажется верным, составляет 95%, то 5% вероятности того, что вы ошибетесь, означают, что в какой-то момент жизни вы почти наверняка столкнетесь с отрицательной стороной. И если цена минуса разорительна, то плюсы в остальные 95% случаев, скорее всего, не стоят риска, как бы привлекательно они ни выглядели.

Леверидж - это дьявол. Кредитное плечо - привлечение долга для того, чтобы сделать свои деньги еще больше - превращает обычные риски в нечто, способное привести к разорению. Опасность заключается в том, что рациональный оптимизм в большинстве случаев маскирует вероятность разорения в некоторых случаях. В результате мы систематически недооцениваем риск. В прошлом десятилетии цены на жилье упали на 30%. Несколько компаний объявили дефолт по своим долгам. Это капитализм. Такое случается. Но те, у кого был высокий леверидж, оказались в двойном проигрыше: Они не только остались без средств к существованию, но и лишились всех возможностей вернуться в игру в самый подходящий момент. У домовладельца, разорившегося в 2009 году, не было шансов воспользоваться дешевыми ипотечными ставками в 2010 году. У Lehman Brothers не было шансов инвестировать в дешевые долговые обязательства в 2009 году. С ними было покончено.

Чтобы обойти эту проблему, я представляю свои деньги в виде колючки. С одной стороны, я рискую, а с другой - боюсь. Это не противоречиво, но психология денег заставляет думать, что это так. Я просто хочу быть уверенным, что смогу продержаться достаточно долго, чтобы мои риски окупились. Чтобы добиться успеха, нужно выжить. Повторю мысль, которую мы уже несколько раз повторяли в этой книге: Возможность делать то, что хочешь, когда хочешь, столько, сколько хочешь, имеет бесконечную окупаемость.

Пространство для ошибок не просто расширяет границы того, что, по вашему мнению, может произойти. Она также помогает защитить вас от того, что вы даже не могли себе представить, а ведь именно эти события могут доставить нам наибольшие неприятности.

Сталинградская битва во время Второй мировой войны стала крупнейшим сражением в истории. Не менее поразительными были и истории о том, как люди справлялись с риском.

Один из них произошел в конце 1942 года, когда немецкая танковая часть находилась в резерве на лугах за городом. Когда танки были крайне необходимы на фронте, произошло то, что удивило всех: Почти ни один из них не работал.

Из 104 танков, имевшихся в подразделении, в рабочем состоянии находилось менее 20. Инженеры быстро нашли проблему. Историк Уильям Крейг пишет: "За несколько недель простоя за линией фронта полевые мыши свили гнезда внутри машин и прогрызли изоляцию, покрывающую электрические системы".

У немцев было самое совершенное оборудование в мире. И все же они были побеждены мышами.

Можно представить себе их недоверие. Это почти наверняка не приходило им в голову. Какой конструктор танка думает о защите от мышей? Ни один разумный. И не тот, кто изучал историю танков.

Но такие вещи случаются постоянно. Вы можете спланировать все риски, кроме тех, которые не могут прийти вам в голову. А эти безумные вещи могут принести наибольший вред, потому что они случаются чаще, чем вы думаете, и у вас нет плана, как с ними справиться.

В 2006 году Уоррен Баффет объявил о поиске своего возможного заместителя. По его словам, ему нужен человек, "генетически запрограммированный на распознавание и избегание серьезных рисков, в том числе и тех, с которыми он никогда не сталкивался".

Я видел, как это умение работает в стартапах, которые поддерживает моя компания Collaborative Fund. Попросите основателя перечислить самые большие риски, с которыми он сталкивается, и он, как обычно, назовет все возможные. Но помимо предсказуемых трудностей, связанных с управлением стартапом, вот несколько проблем, с которыми мы сталкивались в наших портфельных компаниях:

Прорвало водопроводные трубы, затопило и разрушило офис компании.

Офис одной из компаний был взломан трижды.

Компанию выгнали с ее производственного предприятия.

Магазин был закрыт после того, как одна из покупательниц позвонила в департамент здравоохранения, поскольку ей не понравилось, что другая покупательница привела в магазин собаку.

Электронная почта генерального директора была подменена в разгар сбора средств, который требовал всего его внимания.

У одного из основателей произошел психический срыв.

Некоторые из этих событий имели экзистенциальное значение для будущего компании. Но ни одно из них нельзя было предвидеть, поскольку ни одно из них ранее не происходило с руководителями, занимавшимися этими проблемами, или с кем-либо еще, кого они знали, если на то пошло. Это была неизведанная территория.

Избежать такого рода неизвестных рисков невозможно практически по определению. Невозможно подготовиться к тому, что невозможно предусмотреть.

Если и есть способ защиты от их воздействия, то это избежание единых точек отказа.

Хорошее эмпирическое правило для многих вещей в жизни гласит: все, что может сломаться, в конце концов сломается. Поэтому, если многие вещи зависят от работы одной, а эта вещь ломается, вы считаете дни до катастрофы. Это и есть единая точка отказа.

Некоторые люди удивительно хорошо умеют избегать единичных точек отказа. Большинство критически важных систем на самолетах имеют резервные копии, а резервные копии часто имеют дублирование. Современные самолеты имеют четыре резервные электрические системы. Можно летать с одним двигателем и технически садиться без него, поскольку каждый самолет должен быть способен остановиться на взлетно-посадочной полосе только за счет тормозов, без реверса тяги двигателей. Подвесные мосты также могут лишиться многих тросов, не упав при этом.

Самой большой неудачей в работе с деньгами является зависимость от зарплаты, которая используется для финансирования краткосрочных расходов, без накоплений для создания разрыва между расходами, которые вы считаете необходимыми, и теми, которые могут возникнуть в будущем.

Хитрость, которую часто упускают из виду даже самые богатые, заключается в том, о чем мы говорили в главе 10: осознать, что для накоплений не нужна конкретная причина. Хорошо копить на машину, дом или пенсию. Но не менее важно откладывать деньги на то, что вы не можете предсказать или даже понять - финансовый эквивалент полевых мышей.

Прогнозирование того, на что вы будете тратить свои сбережения, предполагает, что вы живете в мире, где точно знаете, какими будут ваши будущие расходы, а этого никто не знает. Я много сберегаю, но не имею ни малейшего представления о том, на что я буду тратить эти сбережения в будущем. Лишь немногие финансовые планы, которые готовятся только к известным рискам, имеют достаточный запас прочности, чтобы выжить в реальном мире.

На самом деле, самая важная часть любого плана - это планирование того, что ваш план не пойдет по плану.

Теперь позвольте мне показать, как это относится к вам.

Глава 14. Вы изменитесь

Я рос с другом, который не имел ни привилегий, ни природного интеллекта, но был самым трудолюбивым парнем из всех, кого я знал. Эти люди могут многому научить, потому что у них есть незамутненное понимание каждого сантиметра пути к успеху.

Подростком он мечтал стать врачом. Сказать, что все шансы были против него, значит проявить милосердие. Ни один здравомыслящий человек в то время не рассматривал такую возможность.

Но он старался. И - на десять лет старше своих одноклассников - в конце концов стал врачом.

Как много радости приносит то, что вы начинаете с нуля, пробиваете себе дорогу к вершинам медицинской школы и вопреки всему добиваетесь успеха в одной из самых благородных профессий?

Я разговаривал с ним несколько лет назад. Разговор шел следующим образом:

Я: "Давно не общались! Как дела..."

Он: "Ужасная карьера".

Я: "Хаха, хорошо".

Он: "Ужасная карьера".

Это продолжалось в течение 10 минут. Стресс и многочасовая работа измотали его до предела. Казалось, он был так же разочарован тем, где он находится сегодня, как 15 лет назад стремился туда, где хотел быть.

В основе психологии лежит тот факт, что люди плохо прогнозируют свое будущее.

Представлять себе цель легко и весело. Воображать цель в контексте реальных жизненных стрессов, которые растут в результате соревновательной деятельности, - совсем другое дело.

Это сильно влияет на нашу способность планировать будущие финансовые цели.

Каждый пятилетний мальчик, когда вырастет, хочет водить трактор. Мало какая работа выглядит лучше в глазах мальчика, чье представление о хорошей работе начинается и заканчивается словами "Врум-врум, бип-бип, большой трактор, я иду!".

Потом многие вырастают и понимают, что водить трактор - не самая лучшая карьера. Может быть, они хотят чего-то более престижного или прибыльного.

Поэтому в подростковом возрасте они мечтают стать юристами. Теперь они думают - они знают - их план определен. Юридический факультет и его стоимость - вот и все.

Затем, будучи юристом, они сталкиваются с таким длительным рабочим днем, что редко видят свои семьи.

Поэтому, возможно, они устраиваются на менее оплачиваемую работу с гибким графиком. Затем они понимают, что уход за ребенком настолько дорог, что на него уходит большая часть их зарплаты, и решают стать родителями-домоседами. Они приходят к выводу, что это, наконец, правильный выбор.

Затем, в возрасте 70 лет, они понимают, что жизнь, проведенная дома, означает, что они не готовы позволить себе выход на пенсию.

Многие из нас движутся по жизни по схожей траектории. По данным Федеральной резервной системы, только 27% выпускников колледжей имеют работу, связанную с их специальностью.⁴⁶ Двадцать девять процентов родителей, остающихся дома, имеют высшее образование.⁴⁷ Конечно, мало кто жалеет о своем образовании. Но следует признать, что новоиспеченный родитель в возрасте 30 лет может думать о жизненных целях так, как его 18-летняя подруга, ставящая перед собой карьерные задачи, и представить себе не могла.

Долгосрочное финансовое планирование крайне важно. Но все меняется - как окружающий мир, так и ваши собственные цели и желания. Одно дело сказать: "Мы не знаем, что нас ждет в будущем". Другое дело - признать, что вы сами не знаете сегодня, чего вы вообще хотите в будущем. И правда в том, что мало кто из нас знает. Трудно принимать надежные долгосрочные решения, когда ваше представление о том, чего вы хотите в будущем, может измениться.

Иллюзия конца истории - так психологи называют склонность людей остро осознавать, насколько сильно они изменились в прошлом, но недооценивать, насколько сильно их личности, желания и цели могут измениться в будущем. Гарвардский психолог Дэниел Гилберт однажды сказал:

На каждом этапе своей жизни мы принимаем решения, которые в значительной степени влияют на жизнь тех людей, которыми мы станем, а потом, когда мы становимся этими людьми, мы не всегда в восторге от принятых решений. Так, молодые люди платят хорошие деньги за то, чтобы удалить татуировки, за которые платили хорошие деньги подростки. Люди среднего возраста спешат развестись с теми, за кого поспешили выйти замуж молодые. Пожилые люди прилагают все усилия, чтобы потерять то, что взрослые люди среднего возраста с таким трудом приобрели. И так далее, и так далее.

"Все мы, - говорит он, - ходим с иллюзией - иллюзией того, что история, наша личная история, только что закончилась, что мы совсем недавно стали теми людьми, которыми мы всегда должны были быть и будем до конца жизни". Как правило, мы так и не усваиваем этот урок. Исследования Гилберта показывают, что люди в возрасте от 18 до 68 лет недооценивают, насколько сильно они изменятся в будущем.

Вы видите, как это может повлиять на долгосрочный финансовый план. Чарли Мангер говорит, что первое правило компаундирования - никогда не прерывать его без необходимости. Но как не прерывать денежный план - карьеру, инвестиции, расходы, бюджетирование, что угодно - когда меняется то, чего вы хотите от жизни? Это трудно. Отчасти такие люди, как Рональд Рид - богатый уборщик, с которым мы познакомились в начале книги, и Уоррен Баффет, стали такими успешными потому, что десятилетиями продолжали делать одно и то же, позволяя компаунду разгуляться. Но многие из нас так сильно развиваются в течение жизни, что не хотят заниматься одним и тем же делом десятилетиями. Или что-то близкое к этому. Поэтому вместо одного 80-летнего срока жизни наши деньги имеют, возможно, четыре разных 20-летних периода.

Я знаю молодых людей, которые целенаправленно ведут аскетичный образ жизни с небольшим доходом, и их это вполне устраивает. Есть и те, кто вкалывает на полную катушку, чтобы оплатить роскошную жизнь, и их это вполне устраивает. И в том, и в другом случае есть риск: в первом - оказаться неготовым к воспитанию семьи или финансированию пенсии, во втором - пожалеть о том, что провел молодые и здоровые годы в кабинете.

Простого решения этой проблемы не существует. Скажите пятилетнему мальчику, что он должен быть юристом, а не трактористом, и он не согласится с этим каждой клеточкой своего тела.

Однако при принятии долгосрочных решений следует помнить о двух вещах.

Мы должны избегать крайностей в финансовом планировании. Предполагая, что вы будете счастливы с очень низким доходом, или выбирая бесконечную работу в погоне за высоким доходом, вы увеличиваете вероятность того, что однажды окажетесь в точке сожаления. Топливо иллюзии конца истории состоит в том, что люди приспосабливаются к большинству обстоятельств, поэтому преимущества экстремальных планов - простота, когда у тебя почти ничего нет, или острые ощущения, когда у тебя есть почти все, - исчерпываются. А вот отрицательные стороны таких экстремальных планов - невозможность позволить себе выйти на пенсию или оглянуться на жизнь, проведенную в погоне за долларами, - становятся неизгладимыми сожалениями. Сожаления особенно болезненны, когда вы отказываетесь от ранее намеченного плана и чувствуете, что должны бежать в другую сторону в два раза быстрее, чтобы наверстать упущенное время.

Компаундинг работает лучше всего, когда вы можете дать плану годы или десятилетия для роста. Это относится не только к сбережениям, но и к карьере и отношениям. Выносливость - ключевой фактор. А если учесть, что со временем мы меняемся, то баланс на каждом этапе жизни становится стратегией, позволяющей избежать будущих сожалений и способствующей выносливости.

Стремление в каждый момент своей трудовой жизни иметь умеренные годовые сбережения, умеренное количество свободного времени, не более чем умеренную продолжительность поездки на работу и, по крайней мере, умеренное количество времени, проводимого с семьей, повышает шансы на то, что вы сможете придерживаться плана и не пожалеете об этом, по сравнению с теми, кто попадает в крайние точки спектра.

Мы также должны смириться с реальностью изменения своего мнения. Одни из самых несчастных работников, которых я встречал, - это люди, которые остаются верны своей профессии только потому, что именно ее они выбрали, когда выбирали специальность в колледже в 18 лет. Когда вы принимаете иллюзию конца истории, вы понимаете, что вероятность того, что в нестаром возрасте вы выберете работу, которая будет вам нравиться, когда вы станете достаточно взрослым, чтобы претендовать на социальное обеспечение, очень мала.

Фокус в том, чтобы принять реальность перемен и двигаться дальше как можно быстрее.

Джейсон Цвейг, обозреватель Wall Street Journal по вопросам инвестиций, работал с психологом Даниэлем Канеманом над книгой Канемана "Мышление, быстрое и медленное". Однажды Цвейг рассказал историю о причуде личности Канемана, которая сослужила ему хорошую службу: "Ничто так не поражало меня в Дэнни, как его способность детонировать то, что мы только что сделали", - писал Цвейг. Они с Канеманом могли бесконечно работать над главой, но:

В следующий момент [Канеман] присылает настолько измененную версию, что ее невозможно узнать: Она начинается по-другому, заканчивается по-другому, в нее включены анекдоты и свидетельства, о которых вы никогда бы не подумали, она опирается на исследования, о которых вы никогда не слышали.

"Когда я спросил Дэнни, как он может начать все сначала, как будто мы никогда не писали предыдущего черновика, - продолжал Цвейг, - он сказал слова, которые я никогда не забуду: "У меня нет невозвратных издержек""⁴⁹.

Непогашенные затраты - привязка решений к прошлым усилиям, которые нельзя вернуть, - являются дьяволом в мире, где люди меняются со временем. Они делают наших будущих "я" пленниками наших прошлых, других "я". Это эквивалентно тому, как если бы незнакомец принимал за вас важные жизненные решения.

Принятие идеи о том, что от финансовых целей, поставленных в то время, когда вы были другим человеком, следует отказываться без жалости, а не переводить их на режим жизнеобеспечения и тянуть время, может стать хорошей стратегией для минимизации будущих сожалений.

Чем быстрее это будет сделано, тем быстрее вы сможете вернуться к компаундированию.

Далее поговорим о цене компаундирования.

Глава 15. Ничего бесплатного

Все имеет свою цену, и ключ ко многим вещам, связанным с деньгами, заключается в том, чтобы понять, какова эта цена, и быть готовым ее заплатить.

Проблема в том, что цена многих вещей не очевидна до тех пор, пока вы не испытаете их на собственном опыте, когда счет уже просрочен.

В 2004 году General Electric была крупнейшей компанией в мире, ее стоимость составляла треть триллиона долларов. В течение предыдущего десятилетия она ежегодно занимала либо первое, либо второе место, являя собой яркий пример корпоративной аристократии капитализма.

Затем все рухнуло.

Финансовый кризис 2008 г. привел финансовое подразделение GE, обеспечивавшее более половины прибыли компании, в состояние хаоса. В итоге оно было продано на металлолом. Последующие ставки на нефть и энергетику были катастрофическими, что привело к многомиллиардным списаниям. Акции GE упали с 40 долл. в 2007 г. до 7 долл. к 2018 г.

Обвинения в адрес генерального директора Джеффа Иммельта, руководившего компанией с 2001 года, были незамедлительными и жесткими. Его критиковали за руководство, приобретения, сокращение дивидендов, увольнения работников и, конечно, падение курса акций. И это правильно: на тех, кто награжден династическим богатством в хорошие времена, ложится бремя ответственности, когда наступает отлив. В 2017 г. он покинул свой пост.

Но, уходя, Иммельт сказал нечто глубокомысленное.

Отвечая критикам, утверждавшим, что его действия были ошибочными и то, что он должен был сделать, очевидно, Иммельт сказал своему преемнику: "Любая работа кажется легкой, когда ее делаешь не ты".

Любая работа кажется легкой, когда ее выполняешь не ты, потому что трудности, с которыми сталкивается тот, кто находится на арене, часто незаметны для тех, кто находится в толпе.

Справляться с противоречивыми требованиями разросшейся компании, краткосрочных инвесторов, регулирующих органов, профсоюзов и укоренившейся бюрократии не только сложно, но и трудно даже осознать серьезность проблем, пока сам не столкнешься с ними. Преемник Иммельта, проработавший 14 месяцев, также хорошо усвоил этот урок.

Большинство вещей на практике оказываются сложнее, чем в теории. Иногда это происходит потому, что мы слишком самоуверенны. Чаще всего это происходит потому, что мы не умеем определить цену успеха, что не позволяет нам ее заплатить.

За 50 лет, закончившихся в 2018 году, индекс S&P 500 вырос в 119 раз. Все, что вам нужно было делать, - это сидеть и смотреть, как ваши деньги приумножаются. Но, разумеется, успешное инвестирование выглядит легко, когда им занимаешься не ты.

"Держите акции в долгосрочной перспективе", - услышите вы. Это хороший совет.

Но знаете ли вы, как трудно сохранять долгосрочную перспективу, когда акции рушатся?

Как и все стоящее, успешное инвестирование имеет свою цену. Но его валюта - не доллары и центы. Это волатильность, страх, сомнения, неуверенность и сожаление - все эти факторы легко упустить из виду, пока не столкнешься с ними в реальном времени.

Неспособность понять, что инвестирование имеет свою цену, может привести к искушению получить что-то просто так. А это, как и воровство в магазине, редко заканчивается хорошо.

Допустим, вы хотите новый автомобиль. Он стоит 30 000 долларов. У вас есть три варианта: 1) заплатить за него 30 000 долларов, 2) найти более дешевый подержанный автомобиль или 3) угнать его. В данном случае 99% людей знают, что нужно избегать третьего варианта, потому что последствия кражи машины перевешивают плюсы.

Но, скажем, вы хотите получать 11% годовых в течение следующих 30 лет, чтобы спокойно выйти на пенсию. Дается ли такое вознаграждение бесплатно? Конечно, нет. Мир никогда не бывает таким добрым. За все приходится платить. В данном случае это бесконечная насмешка рынка, который дает большие доходы и так же быстро их забирает. С учетом дивидендов промышленный индекс Доу-Джонса в период с 1950 по 2019 год приносил около 11% в год, что очень хорошо. Но цена успеха в этот период была ужасающе высока. Заштрихованные линии на графике показывают, когда он был как минимум на 5% ниже своего предыдущего исторического максимума.

Это цена рыночной доходности. Плата. Это плата за вход. И это больно.

Как и в случае с большинством других товаров, чем больше доходность, тем выше цена. Акции Netflix за период с 2002 по 2018 год вернулись более чем на 35 000%, но 94% дней торговались ниже своего предыдущего исторического максимума. Акции компании Monster Beverage за период с 1995 по 2018 год вернулись на 319 000%, что является одним из самых высоких показателей доходности в истории, однако в течение этого периода они в 95% случаев торговались ниже своего предыдущего максимума.

Теперь о самом главном. Как и в случае с автомобилем, у вас есть несколько вариантов: Вы можете заплатить эту цену, смирившись с волатильностью и потрясениями. Или вы можете найти актив с меньшей неопределенностью и меньшей отдачей - эквивалент подержанного автомобиля. Или можно попытаться совершить грандиозную кражу автомобиля: Попытаться получить доходность, избежав при этом волатильности, которая сопутствует ей.

Многие люди в инвестировании выбирают третий вариант. Подобно угонщику автомобиля, хотя и с благими намерениями и законопослушностью, они придумывают уловки и стратегии, чтобы получить доходность, не заплатив за нее. Они торгуют то в одну, то в другую сторону. Они пытаются продать перед следующим спадом и купить перед следующим бумом. Большинство инвесторов, имеющих хотя бы небольшой опыт, знают, что волатильность - это реальность и обычное явление. Тогда многие делают следующий логичный шаг: пытаются ее избежать.

Но боги денег не очень-то жалуют тех, кто стремится получить вознаграждение, не заплатив за него. Некоторым угонщикам удастся избежать наказания. Многие будут пойманы и наказаны.

То же самое и с инвестированием.

В свое время компания Morningstar изучала результаты деятельности тактических паевых инвестиционных фондов, стратегия которых заключается в переключении между акциями и облигациями в подходящие моменты времени, что позволяет получить рыночную прибыль при меньшем риске падения. Исследование было посвящено периоду с середины 2010 г. по конец 2011 г., когда американские фондовые рынки взлетели на опасениях новой рецессии, а индекс S&P 500 упал более чем на 20%. Именно в таких условиях и должны работать тактические фонды. Это был их звездный час.

По данным Morningstar, за этот период существовало 112 тактических паевых инвестиционных фондов. Только девять из них имели доходность с поправкой на риск выше, чем простой фонд акций и облигаций 60/40. Менее чем у четверти тактических фондов максимальная просадка была меньше, чем у обычного индекса. Morningstar пишет: "За некоторыми исключениями [тактические фонды] получили меньший доход, были более волатильны или подвержены такому же риску падения", как и фонды с "свободными руками".

Индивидуальные инвесторы тоже попадаются на эту удочку при осуществлении собственных инвестиций. По данным компании Morningstar, средний инвестор, вкладывающий деньги в фонды акций, не дотягивает до показателей фондов, в которые он инвестировал, на полпроцента в год - результат покупки и продажи, когда следовало просто покупать и держать.⁵¹

Ирония заключается в том, что, пытаясь избежать цены, инвесторы в итоге платят вдвое больше.

Вернемся к компании GE. Один из ее многочисленных недостатков связан с эпохой правления бывшего генерального директора Джека Уэлча. Уэлч прославился тем, что добился того, что квартальная прибыль на акцию побила оценки Уолл-стрит. Он был гроссмейстером. Если аналитики Уолл-стрит ожидали 0,25 долл. на акцию, Джек получал 0,26 долл. независимо от состояния бизнеса или экономики. Он добивался этого, подтасовывая цифры - такое описание можно назвать милосердным - часто перенося прибыль из будущих кварталов в текущий квартал, чтобы заставить послушные цифры салютовать своему хозяину.

Forbes приводит один из десятков примеров: "[General Electric] два года подряд "продавала" локомотивы неназванным финансовым партнерам, а не конечным пользователям в сделках, которые оставляли большую часть рисков владения локомотивами за GE"⁵².

Уэлч никогда не отрицал эту игру. Он написал в своей книге "Прямо из кишок":

Реакция наших бизнес-лидеров на кризисные ситуации была типичной для культуры GE. Несмотря на то, что отчетность за квартал уже была закрыта, многие из них сразу же предложили внести свой вклад в покрытие разрыва [в доходах]. Некоторые говорили, что смогут найти дополнительные $10 млн, $20 млн и даже $30 млн в своем бизнесе, чтобы компенсировать неожиданность.

В результате под руководством Уэлча акционерам не пришлось платить за это. Они получали постоянство и предсказуемость - акции росли год за годом без сюрпризов, связанных с неопределенностью. Затем, как это всегда бывает, пришел срок оплаты. Акционеры GE пережили десятилетие огромных убытков, которые раньше скрывались бухгалтерскими маневрами. Копеечные прибыли времен Уэлча сегодня превратились в копеечные убытки.

Самым странным примером этого являются обанкротившиеся ипотечные гиганты Freddie Mac и Fannie Mae, которые в начале 2000-х годов были уличены в занижении текущих доходов на миллиарды долларов с намерением распределить эти доходы на будущие периоды, чтобы создать у инвесторов иллюзию плавности и предсказуемости. Иллюзия отсутствия необходимости платить цену.

Вопрос в том, почему многие люди, готовые платить за машины, дома, еду и отпуск, так стараются не платить за хорошую доходность инвестиций?

Ответ прост: Цена инвестиционного успеха не сразу очевидна. Это не ценник, который можно увидеть, поэтому, когда приходит счет, он не кажется платой за получение чего-то хорошего. Это похоже на штраф за неправильные действия. И хотя люди, как правило, не против платить за услуги, штрафов следует избегать. Вы должны принимать решения, которые упреждают и позволяют избежать штрафов. Штрафы за нарушение правил дорожного движения и штрафы налоговой службы означают, что вы сделали что-то не так и заслуживаете наказания. Естественной реакцией для тех, кто наблюдает за снижением своего благосостояния и рассматривает это снижение как штраф, является стремление избежать будущих штрафов.

Звучит банально, но отношение к волатильности рынка как к плате, а не как к штрафу - это важная часть формирования того образа мышления, который позволит вам оставаться на рынке достаточно долго, чтобы инвестиционный рост пошел вам на пользу.

Немногие инвесторы могут сказать: "Меня вполне устроит, если я потеряю 20% своих денег". Это вдвойне верно для новых инвесторов, которые никогда не сталкивались с 20%-ным падением.

Но если рассматривать волатильность как плату, то ситуация выглядит иначе.

Билеты в Диснейленд стоят 100 долларов. Но вы получаете потрясающий день с детьми, который вы никогда не забудете. В прошлом году более 18 млн. человек посчитали, что эту плату стоит заплатить. Лишь немногие посчитали, что 100 долларов - это наказание или штраф. Стоящий компромисс между сборами очевиден, когда ясно, что вы их платите.

То же самое с инвестированием, где волатильность - это почти всегда плата, а не штраф.

Рыночные доходы никогда не бывают и не будут бесплатными. Они требуют, чтобы вы заплатили определенную цену, как и за любой другой товар. Вас никто не заставляет платить эту плату, так же как вас никто не заставляет идти в Диснейленд. Вы можете пойти на местную окружную ярмарку, где билеты стоят 10 долларов, или остаться дома бесплатно. Вы все равно хорошо проведете время. Но обычно вы получаете то, за что платите. То же самое и с рынками. Плата за волатильность/неопределенность - цена доходности - является платой за вход, чтобы получить доходность, превышающую доходность таких низкодоходных парков, как наличные деньги и облигации.

Фокус в том, чтобы убедить себя в том, что плата за рынок того стоит. Только так можно правильно относиться к волатильности и неопределенности - не просто мириться с ними, а осознавать, что это плата за вход, которую стоит заплатить.

Нет никакой гарантии, что так и будет. Иногда в Диснейленде идет дождь.

Но если вы воспринимаете плату за вход как штраф, вы никогда не сможете насладиться волшебством.

Найдите цену и заплатите ее.

Глава 16. Вы и я

Крах "пузыря доткомов" в начале 2000-х годов привел к сокращению благосостояния домохозяйств на 6,2 трлн. долл.

Конец жилищного пузыря отрезал более 8 трлн. долл.

Трудно переоценить, насколько социально разрушительными могут быть финансовые "пузыри". Они разрушают жизни.

Почему это происходит?

И почему они продолжают происходить?

Почему мы не можем выучить уроки?

Общий ответ здесь таков: люди жадные, а жадность - это неизгладимая черта человеческой натуры.

Возможно, это и так, и для большинства это достаточно хороший ответ. Но помните из главы 1: никто не сошел с ума. Люди принимают финансовые решения, о которых потом жалеют, и часто делают это в условиях дефицита информации и отсутствия логики. Но в момент принятия эти решения имели для них смысл. Обвиняя "пузыри" в жадности и останавливаясь на этом, мы упускаем важные уроки того, как и почему люди рационализируют те решения, которые в ретроспективе выглядят как жадные.

Отчасти "пузыри" трудно изучать потому, что они не похожи на рак, когда биопсия дает нам четкое предупреждение и диагноз. Они ближе к взлету и падению политической партии, где результат известен задним числом, но причина и виновные никогда не могут быть согласованы.

Конкуренция за доходность инвестиций очень жесткая, и кто-то должен владеть каждым активом в каждый момент времени. Это означает, что сама идея "пузырей" всегда будет вызывать споры, поскольку никому не хочется думать, что он владеет переоцененным активом. Оглядываясь назад, мы чаще указываем на циничные пальцы, чем извлекаем уроки.

Я не думаю, что мы когда-нибудь сможем полностью объяснить, почему возникают пузыри. Это все равно что спрашивать, почему происходят войны - почти всегда есть несколько причин, многие из них противоречат друг другу, все они спорные.

Это слишком сложная тема для простых ответов.

Но позвольте мне предложить одну причину, по которой они происходят, которая не только остается незамеченной, но и касается лично вас: Инвесторы часто невинно берут пример с других инвесторов, которые играют не так, как они.

В финансовой сфере существует идея, которая кажется невинной, но наносит неисчислимый ущерб.

Это представление о том, что активы имеют одну рациональную цену в мире, где инвесторы имеют различные цели и временные горизонты.

Спросите себя: Сколько вы должны заплатить за акции Google сегодня?

Ответ зависит от того, кто "вы".

У вас есть 30-летний временной горизонт? Тогда разумной ценой будет трезвый анализ дисконтированных денежных потоков Google в течение следующих 30 лет.

Вы хотите получить прибыль в течение 10 лет? Тогда цену можно определить, проанализировав потенциал технологической отрасли на ближайшее десятилетие и то, сможет ли руководство Google реализовать свое видение.

Вы хотите продать компанию в течение года? Тогда обратите внимание на текущие циклы продаж продуктов Google и на то, будет ли у нас "медвежий" рынок.

Вы - дневной трейдер? Тогда разумная цена для Вас - "какая разница?", потому что Вы просто пытаетесь выжать несколько долларов из всего, что произойдет в период с сегодняшнего дня до обеда, а это можно сделать при любой цене.

Когда у инвесторов разные цели и временные горизонты - а они есть в любом классе активов, - цены, которые кажутся смешными одному человеку, могут иметь смысл для другого, поскольку факторы, на которые обращают внимание эти инвесторы, различны.

Возьмем, к примеру, "пузырь доткомов" в 1990-х годах.

Люди могут посмотреть на акции Yahoo! в 1999 году и сказать: "Это было безумие! Доход в миллиард раз больше! Оценка не имела смысла!"

Но у многих инвесторов, владевших акциями Yahoo! в 1999 году, временные горизонты были настолько короткими, что им имело смысл платить смешную цену. Дневной трейдер мог добиться своего независимо от того, стоила ли Yahoo! 5 долл. за акцию или 500 долл. за акцию, лишь бы в тот день она двигалась в нужном направлении. И она двигалась, причем годами.

Железное правило финансов заключается в том, что деньги стремятся к максимальной доходности. Если у актива есть импульс - он последовательно растет в течение определенного периода времени, - то группа краткосрочных трейдеров не сочтет безумием предположить, что он будет продолжать расти. Не бесконечно, а только в течение того короткого периода времени, который им необходим. Моментум привлекает краткосрочных трейдеров вполне обоснованно.

После этого можно отправляться на скачки.

Пузыри образуются, когда импульс краткосрочной доходности привлекает достаточно денег, чтобы состав инвесторов изменился с преимущественно долгосрочного на преимущественно краткосрочный.

Этот процесс подпитывает сам себя. Когда трейдеры повышают краткосрочную доходность, они привлекают еще больше трейдеров. Вскоре - а зачастую это происходит не сразу - доминирующими лицами, устанавливающими рыночные цены и обладающими наибольшим авторитетом, становятся те, кто имеет более короткие временные горизонты.

Пузыри - это не столько рост оценок. Это лишь симптом другого: временные горизонты сокращаются, поскольку на игровое поле выходит все больше краткосрочных трейдеров.

Принято говорить, что "пузырь доткомов" был временем иррационального оптимизма в отношении будущего. Но одним из самых распространенных заголовков той эпохи было сообщение о рекордном объеме торгов, что происходит, когда инвесторы покупают и продают в течение одного дня. Инвесторы, особенно те, кто устанавливал цены, не думали о следующих 20 годах. Оборот среднего взаимного фонда в 1999 г. составлял 120% в год, т.е. они думали максимум о ближайших восьми месяцах. Как и индивидуальные инвесторы, которые покупали эти фонды. Мэгги Махар в своей книге "Быки!

К середине девяностых годов пресса заменила ежегодные оценочные листы отчетами, выходящими раз в три месяца. Это подтолкнуло инвесторов к погоне за показателями, они стали спешить купить фонды, занимающие верхние строчки рейтингов, как раз в тот момент, когда они были наиболее дорогими.

Это была эпоха дневного трейдинга, краткосрочных опционных контрактов и ежеминутных рыночных комментариев. Это не то, что ассоциируется с долгосрочными перспективами.

То же самое происходило во время "пузыря" на рынке жилья в середине 2000-х годов.

Трудно найти оправдание тому, что вы заплатили 700 000 долл. за дом с двумя спальнями во Флориде, чтобы растить в нем свою семью в течение следующих 10 лет. Но это вполне логично, если вы планируете через несколько месяцев перевести этот дом на рынок с растущими ценами и быстро получить прибыль. Именно так многие и поступали во время "пузыря".

Данные компании Attom, занимающейся отслеживанием сделок с недвижимостью, показывают, что число домов в Америке, проданных более одного раза за 12-месячный период, т.е. перепроданных, выросло в пять раз во время "пузыря" - с 20 тыс. в первом квартале 2000 г. до более 100 тыс. в первом квартале 2004 г.⁵⁴ После "пузыря" число перепродаж упало до менее чем 40 тыс. в квартал, на котором оно примерно и осталось.

Как вы думаете, заботились ли эти покупатели о долгосрочном соотношении цены и арендной платы? Или о том, что цены, которые они платили, были подкреплены долгосрочным ростом доходов? Конечно, нет. Эти цифры не имели никакого значения для их игры. Единственное, что имело значение для флипперов, - это то, что цена дома в следующем месяце будет больше, чем в этом. И в течение многих лет так оно и было.

Об этих инвесторах можно говорить много. Можно назвать их спекулянтами. Можно назвать их безответственными. Можно качать головой, глядя на их готовность идти на огромный риск.

Но я не думаю, что всех их можно назвать иррациональными.

Образование пузырей связано не столько с иррациональным участием людей в долгосрочном инвестировании. Они связаны с тем, что люди в некоторой степени рационально переходят к краткосрочной торговле, чтобы поймать импульс, который сам себя подпитывал.

Что, по-вашему, должны делать люди, когда импульс создает большой потенциал краткосрочной прибыли? Сидеть и терпеливо наблюдать? Никогда. Мир устроен иначе. Прибыль всегда будет преследоваться. А краткосрочные трейдеры действуют там, где правила долгосрочного инвестирования, в частности, правила оценки, игнорируются, поскольку они не имеют отношения к игре, в которую они играют.

Вот тут-то все и становится интересным, и начинаются проблемы.

Пузыри наносят свой ущерб, когда долгосрочные инвесторы, играющие в одну игру, начинают брать пример с краткосрочных трейдеров, играющих в другую.

В 1999 году акции Cisco выросли на 300% до 60 долл. за штуку. По этой цене компания оценивалась в 600 млрд. долларов, что является безумием. На самом деле мало кто считал, что она столько стоит; дневные трейдеры просто развлекались. Экономист Бертон Малкиэл однажды заметил, что предполагаемые темпы роста Cisco при такой оценке означают, что в течение 20 лет она станет больше, чем вся экономика США.

Но если вы были долгосрочным инвестором в 1999 году, то $60 были единственной доступной ценой для покупки. И многие люди покупали их по этой цене. Так что, возможно, вы огляделись вокруг и сказали себе: "Ого, может быть, эти другие инвесторы знают что-то, чего не знаю я". Возможно, вы согласились с этим. Вы даже почувствовали себя умнее.

Вы не понимаете, что трейдеры, устанавливавшие предельную цену акций, играли в другую игру, чем вы. Шестьдесят долларов за акцию были разумной ценой для трейдеров, поскольку они планировали продать акции до конца дня, когда их цена, вероятно, будет выше. Но для вас шестьдесят долларов были катастрофой, поскольку вы планировали держать акции в долгосрочной перспективе.

Эти два инвестора редко даже знают о существовании друг друга. Но они находятся на одном поле и бегут навстречу друг другу. Когда их пути вслепую сталкиваются, кто-то страдает. Многие финансовые и инвестиционные решения основаны на наблюдении за действиями других людей и их копировании или ставке против них. Но если вы не знаете, почему человек ведет себя так, как он ведет, вы не знаете, как долго он будет продолжать вести себя подобным образом, что заставит его изменить свое мнение и усвоит ли он когда-нибудь свой урок.

Когда комментатор на CNBC говорит: "Вам следует купить эту акцию", имейте в виду, что он не знает, кто вы такой. Может быть, вы подросток, торгующий ради развлечения? Пожилая вдова с ограниченным бюджетом? Управляющий хедж-фондом, пытающийся укрепить свою отчетность перед окончанием квартала? Неужели мы должны думать, что у этих трех людей одинаковые приоритеты и что тот уровень, на котором торгуется конкретная акция, подходит им всем троим?

Это безумие.

Трудно понять, что другие инвесторы преследуют иные цели, чем мы, потому что якорь психологии заключается в непонимании того, что рациональные люди могут видеть мир сквозь призму, отличную от вашей собственной. Рост цен убеждает всех инвесторов так, что лучшие маркетологи могут позавидовать. Они являются наркотиком, способным превратить сознательных инвесторов в оптимистов, оторванных от собственной реальности действиями тех, кто играет не так, как они.

Попадание под влияние людей, играющих в другую игру, также может изменить ваше представление о том, как вы должны тратить свои деньги. Очень многие потребительские расходы, особенно в развитых странах, обусловлены социальными факторами: на них тонко влияют люди, которыми вы восхищаетесь, и делают это потому, что вы тонко хотите, чтобы они восхищались вами.

Но если мы видим, сколько денег другие люди тратят на машины, дома, одежду и отдых, то мы не видим их целей, забот и стремлений. Молодому юристу, стремящемуся стать партнером в престижной юридической фирме, возможно, необходимо поддерживать внешний вид, в котором я, писатель, работающий в трениках, не нуждаюсь. Но когда его покупки определяют мои собственные ожидания, я иду по пути потенциального разочарования, потому что трачу деньги, не получая того карьерного роста, который получает он. Возможно, у нас даже не разные стили. Мы просто играем в разные игры. Мне потребовались годы, чтобы понять это.

Отсюда можно сделать вывод: мало что имеет большее значение для денег, чем понимание собственного временного горизонта и отсутствие убежденности в действиях и поведении людей, играющих в другие игры, чем вы.

Главное, что я могу посоветовать, - это определить, в какую игру вы играете.

Удивительно, но мало кто из нас так считает. Мы называем всех, кто вкладывает деньги, "инвесторами", как будто они баскетболисты, играющие в одну игру по одним и тем же правилам. Когда понимаешь, насколько ошибочно такое представление, становится ясно, насколько важно просто определить, в какую игру ты играешь. О том, как я инвестирую свои собственные деньги, подробно говорится в главе 20, но несколько лет назад я написал: "Я пассивный инвестор, оптимистично настроенный в отношении способности мира обеспечить реальный экономический рост, и я уверен, что в течение следующих 30 лет этот рост будет обеспечен моими инвестициями".

Это может показаться причудливым, но, записав это программное заявление, понимаешь, что все, что не имеет к нему отношения - что сделал рынок в этом году или будет ли у нас рецессия в следующем - это часть игры, в которую я не играю. Поэтому я не обращаю на это внимания и не подвергаюсь опасности быть убежденным в этом.

Далее поговорим о пессимизме.

Глава 17. Обольщение пессимизмом

"По непонятным мне причинам людям нравится слышать, что мир катится в ад".

-историк Дейрдре Макклоски

Оптимизм - лучшая ставка для большинства людей, потому что для большинства людей мир чаще всего становится лучше.

Но пессимизм занимает особое место в наших сердцах. Пессимизм не только более распространен, чем оптимизм. Он еще и звучит умнее. Он интеллектуально привлекателен, и ему уделяется больше внимания, чем оптимизму, который часто воспринимается как нежелание рисковать.

Прежде чем говорить дальше, необходимо определить, что такое оптимизм. Настоящие оптимисты не верят, что все будет хорошо. Это самоуспокоенность. Оптимизм - это вера в то, что шансы на хороший исход со временем будут в вашу пользу, даже если на этом пути будут случаться неудачи. В основе оптимизма лежит простая мысль о том, что большинство людей, просыпаясь утром, стараются сделать все немного лучше и продуктивнее, а не создавать проблемы. Это несложно. Но и не гарантировано. Это просто наиболее разумная ставка для большинства людей в большинстве случаев. Покойный статистик Ханс Рослинг выразился иначе: "Я не оптимист. Я очень серьезный поссибилист".

Теперь мы можем обсудить более убедительного собрата оптимизма - пессимизм.

29 декабря 2008 г.

Завершается худший год для экономики в современной истории. Фондовые рынки по всему миру рухнули. Мировая финансовая система находилась на повседневном жизнеобеспечении. Растет безработица.

Когда казалось, что хуже уже быть не может, газета The Wall Street Journal опубликовала статью, утверждающую, что мы еще ничего не видели. На первой полосе была помещена статья о перспективах российского профессора Игоря Панарина, чьи экономические взгляды могут сравниться с фантастикой писателей-фантастов.

Журнал писал:

Примерно в конце июня 2010 г. или в начале июля, по мнению Панарина, США распадутся на шесть частей, причем Аляска вернется под контроль России... Калифорния станет ядром так называемой "Калифорнийской республики" и войдет в состав Китая или окажется под китайским влиянием. Техас станет сердцем "Техасской республики" - группы штатов, которые войдут в состав Мексики или окажутся под мексиканским влиянием. Вашингтон, округ Колумбия и Нью-Йорк станут частью "Атлантической Америки", которая может войти в состав Европейского Союза. Канада захватит группу северных штатов, которую профессор Панарин называет "Центральная североамериканская республика". Гавайи, по его мнению, станут протекторатом Японии или Китая, а Аляска будет включена в состав России.⁵⁵

Это не бредни из какого-нибудь блога или бюллетеня в шапочке из фольги. Это было написано на первой полосе самой престижной финансовой газеты в мире.

Пессимизм в отношении экономики - это нормально. Это даже нормально - быть апокалиптиком. История полна примеров, когда страны переживали не просто спады, а распады.

Интересным в историях типа Панарина является то, что их полярная противоположность - прогнозы запредельного оптимизма - редко воспринимаются так же серьезно, как пророки судьбы.

Возьмем Японию конца 1940-х годов. Страна была разрушена поражением во Второй мировой войне во всех отношениях - экономическом, промышленном, культурном, социальном. Жестокая зима 1946 г. вызвала голод, в результате которого количество пищи не превышало 800 калорий на человека в день.⁵⁶

Представьте себе, если бы в это время японский ученый написал в газете статью, в которой говорилось бы:

Выше голову. В течение нашей жизни наша экономика вырастет почти в 15 раз по сравнению с тем, какой она была до окончания войны. Средняя продолжительность жизни увеличится почти вдвое. Наш фондовый рынок будет приносить такую прибыль, какой не видела ни одна страна в истории. Более 40 лет безработица не будет превышать 6%. Мы станем мировым лидером в области электронных инноваций и корпоративных управленческих систем. Вскоре мы станем настолько богатыми, что будем владеть самой дорогой недвижимостью в США. Американцы, кстати, станут нашими ближайшими союзниками и будут пытаться копировать наши экономические достижения.

Их бы со смехом выгнали из комнаты и попросили пройти медицинское обследование.

Не забывайте, что описанное выше - это то, что реально происходило в Японии в послевоенном поколении. Но зеркальная противоположность Панарину выглядит абсурдно так, как не выглядит прогноз обреченности.

Просто пессимизм звучит умнее и правдоподобнее, чем оптимизм.

Скажите кому-нибудь, что все будет замечательно, и он, скорее всего, либо отмахнется от вас, либо скептически посмотрит на вас. Скажите кому-то, что он в опасности, и вы получите его безраздельное внимание.

Если умный человек скажет мне, что у него есть выбор акций, которые в ближайший год вырастут в 10 раз, я сразу же отпишусь, что это полная ерунда.

Если кто-то, несущий полную чушь, скажет мне, что акции, которыми я владею, вот-вот рухнут, потому что это бухгалтерская махинация, я очищу свой календарь и буду прислушиваться к каждому его слову.

Скажите, что у нас будет большая рецессия, и вам позвонят из газет. Скажите, что нас ожидает средний рост, и это никого особенно не волнует. Скажите, что мы приближаемся к следующей Великой депрессии, и вас покажут по телевизору. Но если вы скажете, что впереди хорошие времена, или что рынку есть куда расти, или что у компании огромный потенциал, то реакция комментаторов и зрителей будет такой: вы либо продавец, либо комично отстраняетесь от рисков.

Индустрия инвестиционных бюллетеней знает об этом уже много лет, и сейчас она заполнена пророками судьбы, несмотря на то, что работает в условиях, когда за последнее столетие фондовый рынок вырос в 17 000 раз (включая дивиденды).

Это справедливо не только для финансов. Мэтт Ридли пишет в своей книге "Рациональный оптимист":

Постоянный барабанный бой пессимизма обычно заглушает любую триумфальную песню... Если вы скажете, что мир становится лучше, вас могут назвать наивным и бесчувственным. Если же вы скажете, что мир и дальше будет становиться лучше, вас сочтут позорно сумасшедшим. Если же, напротив, сказать, что катастрофа неминуема, то можно рассчитывать на премию гениев МакАртура или даже на Нобелевскую премию мира. За мою собственную взрослую жизнь... модные причины для пессимизма менялись, но сам пессимизм оставался неизменным.

Каждая группа людей, которых я спрашиваю, считает мир более пугающим, более жестоким, более безнадежным - словом, более драматичным, чем он есть на самом деле", - пишет Ханс Рослинг в своей книге "Фактология".

Когда осознаешь, какого прогресса человек может добиться за свою жизнь во всем - от экономического роста, прорывов в медицине, роста фондового рынка до социального равенства, - можно подумать, что оптимизм привлекает больше внимания, чем пессимизм. И все же.

Интеллектуальная привлекательность пессимизма известна давно. Джон Стюарт Милль писал в 1840-х гг: "Я заметил, что не тот, кто надеется, когда другие отчаиваются, а тот, кто отчаивается, когда другие надеются, вызывает восхищение большого числа людей как мудрец".

Возникает вопрос: почему? И как это влияет на наше отношение к деньгам?

Повторим предпосылку, что никто не сумасшедший.

Существуют веские причины, по которым пессимизм соблазнителен при работе с деньгами. Просто нужно знать, что это за причины, чтобы не зайти слишком далеко.

Отчасти это инстинктивно и неизбежно. Канеман утверждает, что асимметричное неприятие потерь - это эволюционный щит. Он пишет:

При прямом сравнении или взвешивании друг с другом потери оказываются значительнее выигрышей. Такая асимметрия между силой позитивных и негативных ожиданий или переживаний имеет эволюционную историю. Организмы, которые относятся к угрозам как к более насущным проблемам, чем к возможностям, имеют больше шансов выжить и размножиться.

Но еще несколько моментов делают финансовый пессимизм легким, распространенным и более убедительным, чем оптимизм.

Во-первых, деньги вездесущи, поэтому что-то плохое, что происходит, как правило, затрагивает всех и привлекает всеобщее внимание.

Этого нельзя сказать, скажем, о погоде. Ураган, обрушивающийся на Флориду, не представляет прямой опасности для 92% американцев. Но рецессия, обрушивающаяся на экономику, может затронуть каждого человека, в том числе и вас, поэтому будьте внимательны.

Это относится и к такому специфическому явлению, как фондовый рынок. Более половины американских домохозяйств непосредственно владеют акциями.⁵⁷ Даже среди тех, кто не владеет акциями, колебания фондового рынка так активно рекламируются в СМИ, что промышленный индекс Доу-Джонса может стать самым наблюдаемым экономическим барометром для домохозяйств, не имеющих акций.

Акции, выросшие на 1%, могут быть кратко упомянуты в вечерних новостях. Но о падении акций на 1% будет сообщено жирными буквами, обычно написанными красным шрифтом. Такой асимметрии трудно избежать.

И хотя мало кто задается вопросом или пытается объяснить, почему рынок пошел вверх - ведь он должен идти вверх, - почти всегда есть попытки объяснить, почему он пошел вниз.

Беспокоит ли инвесторов экономический рост?

Неужели ФРС опять все испортила?

Принимают ли политики неверные решения?

Есть ли еще один ботинок, который должен упасть?

Рассказы о том, почему произошел спад, позволяют легче говорить о нем, беспокоиться о нем и строить историю вокруг того, что, по вашему мнению, произойдет дальше - как правило, то же самое.

Даже если вы не владеете акциями, такие вещи привлекут ваше внимание. Накануне великого краха 1929 года, вызвавшего Великую депрессию, акциями владели лишь 2,5% американцев. Но большинство американцев - если не весь мир - с изумлением наблюдали за обвалом рынка, гадая, что это означает для их собственной судьбы. И неважно, был ли ты юристом, фермером или автомехаником.

Историк Эрик Раухвей пишет:

Это падение стоимости сразу же затронуло лишь немногих американцев. Но остальные настолько внимательно следили за рынком и рассматривали его как показатель своей судьбы, что внезапно прекратили большую часть своей экономической деятельности. Как писал впоследствии экономист Йозеф Шумпетер, "люди почувствовали, что земля под ногами уходит из-под ног"⁵⁸.

Есть две темы, которые будут влиять на вашу жизнь независимо от того, интересуетесь вы ими или нет: деньги и здоровье. Если проблемы здоровья, как правило, индивидуальны, то проблемы денег носят более системный характер. В условиях взаимосвязанной системы, когда решения одного человека могут повлиять на всех остальных, вполне понятно, почему финансовые риски оказываются в центре внимания и привлекают внимание так, как мало какие другие темы.

Другое дело, что пессимисты часто экстраполируют нынешние тенденции, не учитывая, как адаптируются рынки.

В 2008 г. эколог Лестер Браун писал: "К 2030 г. Китаю потребуется 98 млн. баррелей нефти в день. В настоящее время в мире добывается 85 млн. баррелей в день и, возможно, никогда не будет добываться больше. На этом мировые запасы нефти заканчиваются"⁵⁹.

Он прав. При таком сценарии в мире закончится нефть.

Но рынки так не работают.

В экономике действует железный закон: крайне благоприятные и крайне неблагоприятные обстоятельства редко остаются таковыми надолго, поскольку спрос и предложение адаптируются к ним труднопредсказуемым образом.

Рассмотрим, что произошло с нефтью сразу после предсказания Брауна.

В 2008 г. цены на нефть резко выросли, поскольку растущий мировой спрос - в основном со стороны Китая - превысил потенциальный объем добычи. В 2001 году баррель нефти продавался за 20 долларов, а в 2008 году - за 138 долларов.⁶⁰

Новая цена означала, что бурение нефтяных скважин стало подобно извлечению золота из земли. Стимулы для нефтедобытчиков резко изменились. Труднодоступные запасы нефти, за которые не стоило бороться при цене 20 долл. за баррель - затраты на бурение не компенсировали цену, за которую можно было продать нефть, - теперь стали настоящей удачей всей жизни, когда баррель можно было продать за 138 долл.

Это вызвало бурное развитие новых технологий гидроразрыва пласта и горизонтального бурения.

На протяжении всей истории человечества запасы нефти на Земле были примерно одинаковыми. И мы уже давно знаем, где находятся крупные месторождения нефти. Меняется лишь технология, позволяющая экономично извлекать нефть из земли. Историк нефти Дэниел Ергин пишет: "86% запасов нефти в США - это результат не того, что было оценено на момент обнаружения, а пересмотра", который происходит при совершенствовании технологий.

Именно это и произошло, когда в 2008 г. начался бурный рост добычи нефти. Только в США добыча нефти выросла с примерно пяти миллионов баррелей в день в 2008 г. до 13 миллионов к 2019 г.⁶¹ В настоящее время мировая добыча нефти составляет более 100 миллионов баррелей в день, что примерно на 20% выше той отметки, которую Браун считал максимальной.

Для пессимиста, экстраполирующего тенденции развития нефтяной отрасли в 2008 году, конечно, все выглядело плохо. Для реалиста, понимающего, что необходимость - мать всех изобретений, все было гораздо менее страшно.

Предположить, что что-то уродливое останется уродливым, очень легко. И он убедителен, поскольку не требует воображения, что мир изменится. Но проблемы исправляются, а люди адаптируются. Угрозы стимулируют решения в равной степени. Это обычный сюжет экономической истории, который слишком легко забывается пессимистами, прогнозирующими по прямой линии.

Третья - прогресс происходит слишком медленно, чтобы его заметить, но неудачи случаются слишком быстро, чтобы их игнорировать.

Трагедий в одночасье случается много. Чудеса в одночасье случаются редко.

5 января 1889 г. газета Detroit Free Press выступила против давней мечты о том, что человек когда-нибудь сможет летать, как птица. Самолеты, писала газета, "кажутся невозможными":

Наименьший возможный вес летательного аппарата, с необходимым топливом и инженером, не может быть меньше 300 или 400 фунтов... Но существует нижний предел веса, конечно, не намного больше пятидесяти фунтов, за которым невозможно летать животным. Природа дошла до этого предела и, приложив максимум усилий, не смогла его преодолеть.

Через полгода Орвилл Райт бросил школу, чтобы помочь своему брату Уилбуру построить печатный станок в сарае на заднем дворе. Это было первое совместное изобретение братьев. Но оно не станет для них последним.

Если бы нужно было составить список самых важных изобретений XX века, то самолет занял бы в нем если не первое, то, по крайней мере, пятое место. Самолет изменил все. Он начинал мировые войны и заканчивал их. Он соединил мир, преодолев разрывы между городами и сельскими поселениями, океанами и странами.

Но в истории о стремлении братьев Райт построить первый самолет есть интересный поворот.

После того как они покорили полет, никто, казалось, ничего не заметил. Казалось, всем было все равно.

Фредерик Льюис Аллен в 1952 году в своей книге по истории США писал:

Прошло несколько лет, прежде чем общественность поняла, чем занимались Райт; люди были настолько убеждены в том, что полеты невозможны, что большинство из тех, кто видел их в 1905 г. в окрестностях Дейтона (штат Огайо), решили, что увиденное - это какой-то фокус, не имеющий никакого значения, примерно так же, как сегодня большинство людей расценивает демонстрацию, скажем, телепатии. Только в мае 1908 г. - спустя почти четыре с половиной года после первого полета Райтов - опытные репортеры были посланы наблюдать за их действиями, опытные редакторы полностью доверились взволнованным сообщениям этих репортеров, и мир, наконец, проснулся от того, что полет человека был успешно осуществлен.

Даже после того, как люди поняли, что самолет - это чудо, они еще долгие годы недооценивали его.

Сначала он рассматривался в основном как военное оружие. Потом как игрушку богатых людей. Потом, возможно, использовался для перевозки нескольких человек.

Газета Washington Post писала в 1909 г.: "Коммерческие воздушные грузовые суда никогда не появятся. Грузы будут продолжать тащить свой медленный груз по терпеливой земле". Первый грузовой самолет поднялся в воздух пять месяцев спустя.

Теперь сравните это медленное, растянутое на годы пробуждение оптимизма в отношении самолета с тем, как быстро люди обращают внимание на факторы, вызывающие пессимизм, например, банкротство компании.

Или крупная война.

Или авиакатастрофа. Первые упоминания о самолете Райта появились в 1908 году, когда во время демонстрационного полета погиб лейтенант армии по имени Томас Селфридж.⁶²

Рост происходит за счет компаундирования, которое всегда требует времени. Разрушение обусловлено возникновением единичных точек отказа, которые могут произойти за считанные секунды, и потерей доверия, которая может произойти в одно мгновение.

Создать пессимистическое повествование проще, так как сюжеты, как правило, более свежие и недавние. Оптимистическое повествование требует рассмотрения длительного отрезка истории и событий, о которых люди обычно забывают, и для того, чтобы собрать их воедино, требуется больше усилий.

Рассмотрим прогресс медицины. Если посмотреть на последний год, то толку будет мало. Любое отдельное десятилетие будет не намного лучше. Но если посмотреть на последние 50 лет, то можно увидеть нечто выдающееся. Например, по данным Национального института здравоохранения, с 1965 г. смертность от сердечно-сосудистых заболеваний на душу населения с поправкой на возраст снизилась более чем на 70%.⁶³ Снижение смертности от сердечно-сосудистых заболеваний на 70% достаточно для спасения примерно полумиллиона американских жизней в год. Представьте себе население Атланты, спасаемое каждый год. Но поскольку этот прогресс происходит так медленно, он привлекает меньше внимания, чем быстрые, внезапные потери, такие как терроризм, авиакатастрофы или стихийные бедствия. Мы могли бы иметь ураган "Катрина" пять раз в неделю, каждую неделю - представьте себе, сколько внимания к этому было бы привлечено, - и это не компенсировало бы количество ежегодных жизней, спасенных в результате снижения заболеваемости сердечно-сосудистыми заболеваниями за последние 50 лет.

То же самое относится и к бизнесу, где на осознание важности продукта или компании уходят годы, а неудачи могут произойти в одночасье.

И на фондовых рынках, где падение на 40%, произошедшее за полгода, вызовет расследование Конгресса, а рост на 140%, произошедший за шесть лет, может остаться практически незамеченным.

И в карьере, где репутация создается всю жизнь, а разрушается одним электронным письмом.

Короткий укус пессимизма преобладает, а мощная тяга оптимизма остается незамеченной.

Это подчеркивает важную мысль, высказанную ранее в этой книге: В инвестировании вы должны определить цену успеха - волатильность и потери на фоне длительного роста - и быть готовым заплатить ее.

В 2004 году газета The New York Times взяла интервью у Стивена Хокинга, ученого, из-за неизлечимого заболевания двигательных нейронов которого в возрасте 21 года он был парализован и не мог говорить.

Через компьютер Хокинг рассказал интервьюеру, как ему интересно продавать книги непрофессионалам.

"Вы всегда так жизнерадостны?" - спрашивает Times.

"Мои ожидания были сведены к нулю, когда мне исполнился 21 год. С тех пор все было бонусом", - ответил он.

Ожидание того, что все будет замечательно, означает наилучший сценарий, который кажется плоским. Пессимизм уменьшает ожидания, сокращая разрыв между возможными результатами и результатами, которые вам нравятся.

Может быть, именно поэтому она так соблазнительна. Ожидание плохого - лучший способ приятно удивиться, когда это не так.

И это, как ни странно, повод для оптимизма.

А теперь коротко об историях.

Глава 18.

Тогда вы верите во что угодно

Представьте себе инопланетянина, отправленного на Землю. Его задача - следить за нашей экономикой.

Он кружит над Нью-Йорком, пытаясь оценить состояние экономики и то, как она изменилась в период с 2007 по 2009 год.

В канун Нового 2007 года он парит над Таймс-сквер. Он видит десятки тысяч веселящихся людей, окруженных яркими огнями, чудовищными рекламными щитами, фейерверками и телекамерами.

Он возвращается на Таймс-сквер в канун Нового 2009 года. Он видит десятки тысяч счастливых людей, окруженных яркими огнями, чудовищными рекламными щитами, фейерверками и телекамерами.

Выглядит примерно одинаково. Он не видит большой разницы.

Он видит примерно такое же количество жителей Нью-Йорка, суетящихся по городу. Этих людей окружает одинаковое количество офисных зданий, в которых находится одинаковое количество рабочих столов с одинаковым количеством компьютеров, подключенных к одинаковому количеству Интернет-соединений.

За городом он видит такое же количество заводов и складов, соединенных теми же магистралями, по которым движется такое же количество грузовиков.

Подойдя чуть ближе к земле, он видит, что в тех же самых университетах преподаются те же самые темы и выдаются те же самые дипломы тому же самому количеству людей.

Он видит такое же количество патентов, защищающих те же самые новаторские идеи.

Он замечает, что технологии усовершенствовались. В 2009 году у всех есть смартфоны, которых не было в 2007 году. Компьютеры стали быстрее. Медицина стала лучше. Автомобили лучше ездят на бензине. Продвинулись технологии использования солнечной энергии и гидроразрыва пласта. Социальные сети растут в геометрической прогрессии.

Когда он летает по стране, он видит то же самое. Во всем мире - то же самое.

В 2009 году экономика находится примерно в таком же состоянии, а может быть, и в лучшем, чем в 2007 году, заключает он.

Затем он смотрит на цифры.

Он шокирован тем, что в 2009 году американские домохозяйства стали беднее на 16 трлн. долл. по сравнению с 2007 годом.

Он ошеломлен тем, что еще 10 млн. американцев остались без работы.

Он в недоумении, когда узнает, что фондовый рынок стоит вдвое меньше, чем два года назад.

Он не может поверить в то, что прогнозы людей относительно их экономического потенциала упали.

"Я этого не понимаю", - говорит он. "Я видел города. Я видел заводы. У вас те же знания, те же инструменты, те же идеи. Ничего не изменилось! Почему вы беднее? Почему вы более пессимистичны?"

В период с 2007 по 2009 год произошло одно изменение, которое инопланетяне не смогли заметить: Мы сами рассказывали себе истории об экономике.

В 2007 году мы рассказывали историю о стабильности цен на жилье, благоразумии банкиров и способности финансовых рынков точно оценивать риски.

В 2009 году мы перестали верить в эту историю.

Это единственное, что изменилось. Но это имело значение для всего мира.

Как только версия о том, что цены на жилье будут продолжать расти, оборвалась, выросли невозвраты по ипотеке, банки потеряли деньги, затем они сократили кредитование других предприятий, что привело к увольнениям, что привело к сокращению расходов, что привело к еще большим увольнениям, и так далее, и так далее.

Если не считать цепляния за новый нарратив, то в 2009 году мы обладали такими же - если не большими - возможностями для роста и благосостояния, как и в 2007 году. Тем не менее, экономика пережила самый тяжелый удар за последние 80 лет.

Это отличается, скажем, от Германии 1945 года, где производственная база была уничтожена. Или Япония 2000-х годов, где сокращалось трудоспособное население. Это ощутимый экономический ущерб. В 2009 году мы сами нанесли себе нарративный ущерб, и он был жестоким. Это одна из самых мощных экономических сил, которые только существуют.

Когда мы думаем о росте экономики, бизнеса, инвестиций и карьеры, мы, как правило, думаем об осязаемых вещах - сколько у нас есть вещей и на что мы способны?

Но истории - это, безусловно, самая мощная сила в экономике. Они являются топливом, позволяющим работать материальным частям экономики, или тормозом, сдерживающим наши возможности.

На личном уровне при управлении своими деньгами следует помнить о двух вещах, связанных с сюжетно-ориентированным миром.

1. Чем больше вы хотите, чтобы что-то было правдой, тем больше вероятность того, что вы поверите в историю, которая завышает шансы на то, что это правда.

Какой день был самым счастливым в Вашей жизни?

В документальном фильме "Как жить вечно" этот невинный вопрос задается столетнему человеку, который дает удивительный ответ.

"День перемирия", - сказала она, имея в виду соглашение 1918 года, положившее конец Первой мировой войне.

"Почему?" - спрашивает продюсер.

"Потому что мы знали, что больше никогда не будет войн", - говорит она.

Вторая мировая война началась через 21 год и унесла жизни 75 млн. человек.

В жизни есть много вещей, которые мы считаем истинными, потому что отчаянно хотим, чтобы они были таковыми.

Я называю эти вещи "привлекательными фикциями". Они оказывают большое влияние на то, как мы думаем о деньгах - в частности, об инвестициях и экономике.

Привлекательная фантастика возникает, когда вы умны, хотите найти решения, но сталкиваетесь с сочетанием ограниченного контроля и высоких ставок.

Они обладают огромной силой. Они могут заставить вас поверить практически во что угодно.

Приведем небольшой пример.

Сын Али Хаджаджи заболел. Старейшины его йеменской деревни предложили народное средство: воткнуть кончик горящей палки в грудь сына, чтобы вывести болезнь из его тела.

После процедуры Хаджаджи сказал The New York Times: "Когда у вас нет денег, а ваш сын болен, вы поверите во что угодно"⁶⁴.

Медицина предшествовала полезной медицине на тысячи лет. До появления научного метода и открытия микробов существовали кровопускание, лечение голодом, вырезание отверстий в теле, чтобы выпустить зло, и другие методы лечения, которые ничего не давали, кроме ускорения кончины.

Это кажется безумием. Но если вы отчаянно нуждаетесь в решении, а хорошее решение вам неизвестно или недоступно, путь наименьшего сопротивления лежит к рассуждениям Хаджаджи: готов поверить во что угодно. Не просто попробовать, а поверить.

Описывая Великую лондонскую чуму, Даниэль Дефо писал в 1722 году:

Люди были пристрастны к пророчествам, астрологическим гаданиям, снам и сказкам старых жен, как никогда раньше или позже... альманахи пугали их до ужаса... столбы домов и углы улиц были заклеены счетами врачей и бумагами невежественных людей, крякающих и приглашающих людей прийти к ним за лекарствами, что обычно сопровождалось такими приписками, как: "Безошибочные профилактические таблетки против чумы". "Неизменные консерванты против инфекции". "Суверенные сердечные средства против порчи воздуха".

Чума за 18 месяцев убила четверть жителей Лондона. Когда ставки так высоки, можно поверить во что угодно.

Теперь подумайте о том, как тот же набор ограниченной информации и высоких ставок влияет на наши финансовые решения.

Почему люди прислушиваются к телевизионным инвестиционным комментариям, которые не имеют большого опыта успешной работы? Отчасти потому, что ставки в инвестировании очень высоки. Если правильно выбрать несколько акций, можно стать богатым без особых усилий. Если есть 1% вероятности того, что чье-то предсказание сбудется, и это предсказание изменит вашу жизнь, то не стоит обращать на это внимание - на всякий случай.

А финансовых мнений так много, что, выбрав какую-либо стратегию или сторону, вы становитесь приверженцем ее как в финансовом, так и в психологическом плане. Если вы хотите, чтобы курс определенной акции вырос в 10 раз, это ваше племя. Если вы считаете, что определенная экономическая политика приведет к гиперинфляции, это ваша сторона.

Это могут быть ставки с низкой вероятностью. Проблема в том, что зрители не могут или не хотят калибровать низкие шансы, например, 1%. Многие по умолчанию твердо уверены в том, что то, что они хотят видеть истиной, - однозначно истина. Но они делают это только потому, что существует вероятность огромного исхода.

Инвестиции - одна из единственных сфер деятельности, в которой ежедневно появляются возможности для получения огромных доходов. Люди верят в финансовое шарлатанство так, как никогда не поверили бы, скажем, в шарлатанство, связанное с погодой, потому что вознаграждение за правильный прогноз поведения фондового рынка на следующей неделе находится в другой вселенной, чем вознаграждение за предсказание того, будет ли на следующей неделе солнечно или дождливо.

Подумайте о том, что за 10 лет, закончившихся в 2018 г., 85% активных паевых инвестиционных фондов не превзошли свой эталонный показатель.⁶⁵ Этот показатель остается довольно стабильным на протяжении многих поколений. Казалось бы, отрасль с такими низкими показателями должна быть нишевой и с трудом оставаться в бизнесе. Но в эти фонды инвестировано почти пять триллионов долларов.⁶⁶ Дайте кому-нибудь шанс инвестировать вместе со "следующим Уорреном Баффетом", и он поверит с такой верой, что миллионы людей отдадут за него свои сбережения.

Или возьмем Берни Мэдоффа. Оглядываясь назад, можно сказать, что его схема Понци была очевидна. Он сообщал о доходах, которые никогда не менялись, их аудит проводила относительно неизвестная бухгалтерская фирма, и он отказывался раскрывать много информации о том, как были достигнуты эти доходы. Тем не менее Мэдофф собрал миллиарды долларов от самых искушенных инвесторов в мире. Он рассказал хорошую историю, и люди захотели в нее поверить.

Именно поэтому так важны возможность ошибки, гибкость и финансовая независимость - важные темы, рассмотренные в предыдущих главах.

Чем больше разрыв между тем, что вы хотите, чтобы было правдой, и тем, что должно быть правдой, чтобы получить приемлемый результат, тем больше вы защищаете себя от того, чтобы стать жертвой привлекательной финансовой фикции.

Когда думаешь о возможности ошибки в прогнозе, очень соблазнительно представить, что возможные варианты развития событий варьируются от достаточно верного до очень-очень верного. Но самый большой риск заключается в том, что вы настолько сильно хотите, чтобы что-то оказалось правдой, что диапазон вашего прогноза даже не совпадает с реальностью.

На своем последнем заседании в 2007 г. ФРС спрогнозировала, каким будет экономический рост в 2008 и 2009 гг.⁶⁷ Уже утомленная ослаблением экономики, она не была оптимистичной. Он прогнозировал диапазон потенциального роста - 1,6% в нижнем пределе и 2,8% в верхнем пределе. Это был запас прочности, возможность для ошибки. В действительности же экономика сократилась более чем на 2%, что означает почти трехкратное занижение прогноза ФРС.

Политикам трудно предсказать явную рецессию, поскольку рецессия осложнит их карьеру. Поэтому даже в самых неблагоприятных прогнозах редко ожидается что-то худшее, чем просто "медленный" рост. Это привлекательная фикция, и в нее легко поверить, поскольку ожидать чего-то худшего слишком болезненно.

Политики - легкая мишень для критики, но все мы в той или иной степени делаем это. Причем делаем это в обоих направлениях. Если вы считаете, что рецессия не за горами, и в ожидании ее обналичиваете свои акции, то ваш взгляд на экономику неожиданно исказится в зависимости от того, что вы хотите, чтобы произошло. Каждый всплеск, каждый анекдот будет выглядеть как признак того, что наступила гибель - может быть, не потому, что она наступила, а потому, что вы этого хотите.

Стимулы - мощный мотиватор, и мы всегда должны помнить, как они влияют на наши собственные финансовые цели и перспективы. Невозможно переоценить: в финансах нет большей силы, чем возможность ошибки, и чем выше ставки, тем шире она должна быть.

2. Каждый человек имеет неполное представление о мире. Но мы формируем полное повествование, чтобы заполнить пробелы.

Моей дочери сейчас около года, когда я пишу эти строки. Ей все интересно, и она так быстро учится.

Но иногда я думаю о том, что все это ей не понять.

Она не знает, почему ее отец каждое утро уходит на работу.

Понятие счетов, бюджета, карьеры, продвижения по службе, откладывания денег на пенсию для нее совершенно чуждо.

Представьте себе, что вы пытаетесь объяснить ей, что такое Федеральная резервная система, кредитные деривативы или НАФТА. Невозможно.

Но ее мир не темный. Она не блуждает в растерянности.

Даже в годовалом возрасте она уже написала свое собственное внутреннее повествование о том, как все устроено. Одеяла согревают, мамины объятия оберегают, а свидания вкусны.

Все, с чем она сталкивается, укладывается в одну из нескольких десятков усвоенных ею ментальных моделей. Когда я иду на работу, она не останавливается в замешательстве, интересуясь, что такое зарплата и счета. У нее есть кристально ясное объяснение ситуации: Папа не играет со мной, а я хотела, чтобы он играл со мной, поэтому мне грустно.

Даже если она мало что знает, она этого не осознает, потому что рассказывает себе связную историю о происходящем, основываясь на том немногом, что она знает.

Все мы, независимо от возраста, поступаем одинаково.

Как и моя дочь, я не знаю того, чего не знаю. Поэтому я так же подвержен объяснению мира через ограниченный набор имеющихся в моем распоряжении ментальных моделей.

Как и она, я ищу самые понятные причины во всем, с чем сталкиваюсь. И, как и она, я во многом ошибаюсь, потому что знаю о том, как устроен мир, гораздо меньше, чем мне кажется.

Это справедливо для самых фактологически обоснованных предметов.

Возьмем историю. Это просто пересказ того, что уже произошло. Она должна быть ясной и объективной. Но, как пишет Б.Х. Лиддел Харт в книге "Почему мы не учимся у истории?

[История не может быть интерпретирована без помощи воображения и интуиции. Количество свидетельств настолько велико, что отбор неизбежен. А где есть отбор, там есть и искусство. Тот, кто читает историю, как правило, ищет то, что доказывает его правоту и подтверждает его личное мнение. Они защищают лояльность. Они читают с целью утверждения или нападения. Они сопротивляются неудобной правде, поскольку каждый хочет быть на стороне ангелов. Так же, как мы начинаем войны, чтобы положить конец всем войнам.

Дэниел Канеман однажды рассказал мне об историях, которые люди рассказывают себе, чтобы осмыслить прошлое. Он сказал:

Очевидность, способность объяснить прошлое, дает нам иллюзию того, что мир понятен. Она дает нам иллюзию того, что мир имеет смысл, даже когда он не имеет смысла. Это большая проблема, приводящая к ошибкам во многих областях.

Большинство людей, столкнувшись с чем-то непонятным, не осознают этого, поскольку способны придумать объяснение, которое имеет смысл, исходя из их собственной уникальной точки зрения и опыта, накопленного в мире, каким бы ограниченным он ни был. Мы все хотим, чтобы сложный мир, в котором мы живем, имел смысл. Поэтому мы рассказываем себе истории, чтобы заполнить пробелы, которые, по сути, являются слепыми пятнами.

То, как эти истории влияют на нас в финансовом плане, может одновременно и восхищать, и пугать.

Когда я слеп к тому, как устроен мир, я могу совершенно не понимать, почему фондовый рынок ведет себя так, как он ведет, и это дает мне слишком большую уверенность в том, что я могу знать, что он будет делать дальше. Отчасти прогнозирование фондового рынка и экономики так сложно потому, что вы - единственный человек в мире, который считает, что мир устроен так, как вы. Когда вы принимаете решения по причинам, которые я даже не могу понять, я могу слепо следовать за вами, принимая решение, которое будет правильным для вас и губительным для меня. Именно так, как мы видели в главе 16, образуются "пузыри".

Смириться с тем, что вы многого не знаете, значит смириться с тем, что многое из того, что происходит в мире, не зависит от вас. И с этим бывает трудно смириться.

Подумайте о рыночных прогнозах. Мы очень, очень плохо в них разбираемся. Однажды я подсчитал, что если просто предположить, что рынок каждый год растет в среднем по истории, то точность прогнозов будет выше, чем если следовать среднегодовым прогнозам 20 ведущих рыночных стратегов из крупных банков Уолл-стрит. Наша способность предсказывать рецессии не намного лучше. А поскольку крупные события возникают из ниоткуда, прогнозы могут принести больше вреда, чем пользы, создавая иллюзию предсказуемости в мире, где непредвиденные события управляют большинством исходов. Карл Ричардс пишет: "Риск - это то, что остается после того, как вы подумали, что предусмотрели все".

Люди это знают. Я не встречал ни одного инвестора, который бы искренне считал рыночные прогнозы в целом точными или полезными. Однако спрос на прогнозы по-прежнему огромен - как в СМИ, так и со стороны финансовых консультантов.

Почему?

Психолог Филип Тетлок однажды написал: "Нам необходимо верить, что мы живем в предсказуемом, контролируемом мире, поэтому мы обращаемся к авторитетно звучащим людям, которые обещают удовлетворить эту потребность".

Удовлетворение этой потребности - отличный способ сказать об этом. Желание верить в то, что мы контролируем ситуацию, - это эмоциональный зуд, который нужно почесать, а не аналитическая проблема, которую нужно просчитать и решить. Иллюзия контроля более убедительна, чем реальность неопределенности. Поэтому мы цепляемся за истории о том, что результаты находятся под нашим контролем.

Отчасти это связано с тем, что мы путаем области точности с областями неопределенности.

Два года назад космический аппарат НАСА New Horizons пролетел мимо Плутона. Это путешествие длиной в три миллиарда миль заняло девять с половиной лет. По данным НАСА, пролет занял "примерно на одну минуту меньше, чем прогнозировалось при запуске аппарата в январе 2006 г."⁶⁸.

Подумайте об этом. В непроверенном десятилетнем путешествии прогноз НАСА оказался точным на 99,99998%. Это все равно что спрогнозировать поездку из Нью-Йорка в Бостон с точностью до четырех миллионных долей секунды.

Но астрофизика - это область прецессии. На нее не влияют превратности человеческого поведения и эмоций, как на финансы. Бизнес, экономика и инвестирование - это области неопределенности, в которых в подавляющем большинстве случаев принимаются решения, которые не могут быть легко объяснены с помощью чистых формул, как, например, путешествие на Плутон. Но мы отчаянно хотим, чтобы это было похоже на путешествие на Плутон, потому что мысль о том, что инженер NASA на 99,99998% контролирует результат, прекрасна и успокаивает нас. Она настолько успокаивает нас, что мы поддаемся искушению рассказывать себе сказки о том, как много контроля мы имеем в других сферах нашей жизни, например в деньгах.

В свое время Канеман описал путь, по которому движутся эти истории:

При планировании мы концентрируемся на том, что хотим и можем сделать, не обращая внимания на планы и навыки других людей, чьи решения могут повлиять на наши результаты.

Как при объяснении прошлого, так и при прогнозировании будущего мы фокусируемся на причинной роли мастерства и игнорируем роль удачи.

Мы концентрируемся на том, что знаем, и пренебрегаем тем, чего не знаем, что делает нас чрезмерно уверенными в своих убеждениях.

Он рассказал о том, как это влияет на бизнес:

Мне неоднократно доводилось задавать учредителям и участникам инновационных стартапов вопрос: В какой степени результат ваших усилий будет зависеть от того, что вы делаете в своей фирме? Очевидно, это легкий вопрос, ответ на него приходит быстро, и он никогда не был меньше 80%. Даже не будучи уверенными в успехе, эти смельчаки считают, что их судьба почти полностью в их собственных руках. Конечно, они ошибаются: результат деятельности стартапа зависит не только от успехов конкурентов и изменений на рынке, но и от его собственных усилий. Однако предприниматели, естественно, сосредотачиваются на том, что они знают лучше всего, - на своих планах и действиях, а также на самых ближайших угрозах и возможностях, таких как доступность финансирования. Они меньше знают о своих конкурентах и поэтому считают естественным представлять себе будущее, в котором конкуренты играют незначительную роль.

Все мы в той или иной степени делаем это.

И, как и мою дочь, это нас нисколько не беспокоит.

Мы не можем бродить вслепую и запутавшись. Мы должны думать, что мир, в котором мы живем, имеет смысл, исходя из того, что мы знаем. Было бы слишком трудно вставать с постели по утрам, если бы вы считали иначе.

Но инопланетянин, кружащий над Землей?

Тот, кто уверен, что знает, что происходит, основываясь на том, что он видит, но оказывается совершенно неправ, потому что не может знать истории, происходящей в голове у других?

Он - это все мы.

Глава 19. Теперь все вместе

Поздравляю, вы все еще читаете.

Пришло время связать воедино несколько полученных знаний.

Эта глава - своего рода резюме: несколько коротких и действенных уроков, которые помогут вам принимать более правильные финансовые решения.

Сначала позвольте мне рассказать вам историю о том, как прием у стоматолога закончился ужасно плохо. Эта история учит нас тому, как опасно давать советы о том, что делать с вашими деньгами.

В 1931 году Кларенс Хьюз обратился к стоматологу. Его рот излучал боль. Чтобы облегчить боль, стоматолог сделал ему грубую анестезию. Когда Кларенс проснулся через несколько часов, у него было на 16 зубов меньше, а миндалины удалены.

А потом все пошло не так. Кларенс умер через неделю от осложнений операции.

Его жена подала в суд на дантиста, но не потому, что операция прошла неудачно. В 1931 году каждая операция была сопряжена с риском смерти.

По ее словам, Кларенс никогда не давал согласия на проведение таких процедур и не дал бы его, если бы его попросили.

Дело ходило по судам, но ни к чему не привело. Согласие между врачом и пациентом в 1931 году не было черно-белым. Один из судов подытожил идею о том, что врачам необходима свобода для принятия оптимальных медицинских решений: "Без этого мы не могли бы наслаждаться прогрессом науки".

На протяжении почти всей истории медицины этика медицины заключалась в том, что задача врача - вылечить пациента, а то, что пациент думает о планах лечения врача, не имеет значения. Доктор Джей Катц написал об этой философии в своей книге "Безмолвный мир между врачом и пациентом":

Врачи считали, что для достижения этой цели они обязаны удовлетворять физические и эмоциональные потребности своих пациентов и делать это по собственному усмотрению, не советуясь с пациентами по поводу решений, которые необходимо принять. Мысль о том, что пациенты также могут иметь право разделить с врачами бремя принятия решений, никогда не входила в этику медицины.

Это не было самолюбием или злым умыслом. Это была вера в два момента:

Каждый пациент хочет вылечиться.

Существует универсальный и правильный способ их лечения.

Отсутствие требования согласия пациента при составлении плана лечения имеет смысл, если вы верите в эти два пункта.

Но медицина так не работает.

За последние 50 лет в медицинских учебных заведениях произошел постепенный отказ от лечения заболеваний и переход к лечению пациентов. Это означало, что пациент должен изложить варианты планов лечения, а затем предоставить ему возможность самому выбрать оптимальный путь.

Отчасти эта тенденция была обусловлена законами о защите прав пациентов, отчасти - влиятельной книгой Катца, в которой утверждалось, что пациенты имеют совершенно разные взгляды на то, что стоит делать в медицине, поэтому их убеждения необходимо учитывать. Кац писал:

Утверждать, что в своей научной деятельности врачи могут полагаться на свои благожелательные намерения, на свою способность судить о том, как правильно поступить, - опасная глупость... Все не так просто. Медицина - сложная профессия, сложны и взаимоотношения между врачами и пациентами.

Последняя строчка очень важна. "Медицина - сложная профессия, и взаимодействие между врачами и пациентами тоже сложное".

Знаете, какая профессия осталась прежней? Финансовые консультации.

Я не могу говорить вам, что делать с вашими деньгами, потому что я вас не знаю.

Я не знаю, чего ты хочешь. Я не знаю, когда ты этого хочешь. Я не знаю, почему ты этого хочешь.

Поэтому я не собираюсь указывать вам, что делать с вашими деньгами. Я не хочу обращаться с вами так, как дантист обращался с Кларенсом Хьюзом.

Но врачи и стоматологи, конечно, не бесполезны. Они обладают знаниями. Они знают шансы. Они знают, что обычно помогает, даже если пациенты приходят к разным выводам о том, какое лечение им подходит.

Финансовые консультанты одинаковы. Существуют универсальные истины о деньгах, даже если люди приходят к разным выводам о том, как они хотят применить эти истины к своим собственным финансам.

С этой оговоркой давайте рассмотрим несколько кратких рекомендаций, которые помогут вам принимать более правильные решения в отношении своих денег.

Приложите все усилия, чтобы найти смирение, когда дела идут хорошо, и прощение/сострадание, когда они идут плохо. Потому что никогда не бывает так хорошо или так плохо, как кажется. Мир велик и сложен. Удача и риск реальны и их трудно определить. Делайте это, оценивая как себя, так и других. Уважайте силу удачи и риска, и у вас будет больше шансов сосредоточиться на вещах, которые вы действительно можете контролировать. Кроме того, у Вас будет больше шансов найти подходящие примеры для подражания.

Меньше эго, больше богатства. Экономия - это разрыв между вашим эго и вашим доходом, а богатство - это то, чего вы не видите. Таким образом, богатство создается за счет подавления того, что вы могли бы купить сегодня, чтобы иметь больше вещей или больше возможностей в будущем. Сколько бы вы ни зарабатывали, вы никогда не создадите богатства, если не сможете ограничить себя в удовольствиях, которые вы можете получить от своих денег прямо сейчас, сегодня.

Управляйте своими деньгами так, чтобы не спать по ночам. Это не значит, что нужно стремиться получать максимальную прибыль или откладывать определенный процент от дохода. Некоторые люди не будут спать спокойно, если не получат максимальную прибыль, другие смогут хорошо отдохнуть только при консервативном инвестировании. Каждому свое. Но основа: "Поможет ли это мне спать по ночам?" - является лучшим универсальным ориентиром для всех финансовых решений.

Если вы хотите добиться больших успехов в качестве инвестора, то самое мощное, что вы можете сделать, - это увеличить свой временной горизонт. Время - самая мощная сила в инвестировании. Благодаря ему маленькие вещи становятся большими, а большие ошибки исчезают. Оно не может нейтрализовать удачу и риск, но оно приближает результаты к тем, которые люди заслуживают.

Смиритесь с тем, что многое может пойти не так. Вы можете ошибаться в половине случаев и при этом зарабатывать состояние, потому что на небольшое меньшинство вещей приходится большинство результатов. Независимо от того, что вы делаете со своими деньгами, вы должны быть готовы к тому, что многое не получится. Так уж устроен мир. Поэтому всегда следует оценивать свои результаты, глядя на весь портфель, а не на отдельные инвестиции. Вполне нормально иметь большую часть плохих инвестиций и несколько выдающихся. Это, как правило, лучший сценарий. Если же судить о результатах по отдельным инвестициям, то победители будут выглядеть более блестяще, чем они были на самом деле, а проигравшие будут вызывать больше сожаления, чем следовало бы.

Используйте деньги, чтобы получить контроль над своим временем, потому что отсутствие контроля над своим временем - это мощный и универсальный фактор, препятствующий счастью. Возможность делать то, что хочешь, когда хочешь, с тем, с кем хочешь, столько, сколько хочешь, приносит самые высокие дивиденды, какие только существуют в финансах.

Будьте более милыми и менее броскими. Никто так не впечатляется вашим имуществом, как вы сами. Вы можете думать, что вам нужна шикарная машина или красивые часы. Но, скорее всего, вам нужны уважение и восхищение. А их вы скорее добьетесь добротой и смирением, чем лошадиными силами и хромом.

Экономия. Просто экономить. Для того чтобы откладывать деньги, не нужна какая-то конкретная причина. Хорошо копить на машину, на первоначальный взнос или на неотложную медицинскую помощь. Но копить на то, что невозможно предсказать или определить, - одна из лучших причин для накопления. Жизнь каждого человека - это непрерывная цепь неожиданностей. Сбережения, не предназначенные ни для чего конкретного, - это страховка от неизбежной способности жизни преподносить сюрпризы в самый неподходящий момент.

Определите цену успеха и будьте готовы ее заплатить. Ведь ничего стоящего не бывает бесплатно. И помните, что большинство финансовых затрат не имеют видимых ценников. Неуверенность, сомнения и сожаления - обычные издержки в мире финансов. За них часто приходится платить. Но нужно рассматривать их как плату (цену, которую стоит заплатить, чтобы получить взамен что-то хорошее), а не как штрафы (наказание, которого следует избегать).

Поклонение возможности ошибки. Разрыв между тем, что может произойти в будущем, и тем, что должно произойти в будущем, чтобы добиться успеха, - это то, что дает вам выносливость, а выносливость - это то, что делает компаундирование волшебным с течением времени. Пространство для ошибок часто выглядит как консервативное хеджирование, но если оно позволяет оставаться в игре, то может многократно окупить себя.

Избегайте крайностей в принятии финансовых решений. Цели и желания каждого человека со временем меняются, и чем более экстремальными были ваши прошлые решения, тем больше вы можете пожалеть о них по мере своего развития.

Вы должны любить риск, потому что он со временем окупается. Но при этом следует опасаться разорительного риска, поскольку он мешает принимать будущие риски, которые со временем окупятся.

Определите, в какую игру вы играете, и убедитесь, что на ваши действия не влияют люди, играющие в другую игру.

Уважайте беспорядок. Умные, информированные и здравомыслящие люди могут расходиться во мнениях в области финансов, поскольку у них совершенно разные цели и желания. Не существует единственно правильного ответа; есть только тот ответ, который подходит именно вам.

Теперь позвольте мне рассказать вам, что работает для меня.

Глава 20. Исповедь

Сэнди Готтесман, инвестор-миллиардер, основавший консалтинговую группу First Manhattan, как говорят, задает один вопрос при собеседовании с кандидатами в свою инвестиционную команду: "Чем вы владеете и почему?".

А не: "Какие акции, по вашему мнению, дешевы?" или "В какой экономике скоро наступит рецессия?".

Просто покажите мне, что вы делаете со своими собственными деньгами.

Мне нравится этот вопрос, потому что он высвечивает то, что часто может быть километровым разрывом между тем, что имеет смысл делать - то есть тем, что люди советуют вам делать, и тем, что кажется правильным им самим - то есть тем, что они делают на самом деле.

По данным компании Morningstar, половина всех управляющих портфелями американских взаимных фондов не вкладывают в свои фонды ни цента собственных средств.⁶⁹ Это может показаться ужасным, и, несомненно, данная статистика вскрывает некоторое лицемерие.

Но подобные случаи встречаются гораздо чаще, чем можно подумать. Кен Мюррей, профессор медицины Университета Южной Калифорнии, в 2011 г. написал эссе под названием "Как умирают врачи", в котором показал, насколько часто врачи выбирают для себя иные методы лечения в конце жизни, чем те, которые они рекомендуют своим пациентам.⁷⁰

"[Врачи] умирают не так, как все остальные", - пишет он. "Их необычность заключается не в том, как много они получают лечения по сравнению с большинством американцев, а в том, как мало. За все время, которое они проводят, защищаясь от смерти других, они, как правило, остаются довольно спокойными, когда сталкиваются со смертью сами. Они точно знают, что произойдет, знают, что выбрать, и, как правило, имеют доступ к любой медицинской помощи, какую только можно пожелать. Но они идут осторожно". Врач может бросить всю кухонную раковину на рак своего пациента, но выбрать для себя паллиативное лечение.

Разница между тем, что кто-то предлагает сделать вам, и тем, что он делает для себя, не всегда плоха. Она лишь подчеркивает, что при решении сложных и эмоциональных вопросов, затрагивающих Вас и Вашу семью, не существует единственно верного ответа. Не существует универсальной истины. Есть только то, что подходит для вас и вашей семьи, позволяет поставить галочки в нужных местах, чтобы вам было комфортно и вы спокойно спали по ночам.

Существуют базовые принципы, которых необходимо придерживаться, - это справедливо и для финансов, и для медицины, но важные финансовые решения принимаются не в электронных таблицах и не в учебниках. Они принимаются за обеденным столом. Часто они принимаются не с целью максимизации прибыли, а с целью минимизации вероятности разочаровать супруга или ребенка. Такие вещи трудно обобщить в виде графиков или формул, и они сильно отличаются от человека к человеку. То, что подходит одному человеку, может не подойти другому.

Вы должны найти то, что работает для вас. Вот что работает для меня.

Как моя семья относится к экономии

Чарли Мангер однажды сказал: "Я не собирался разбогатеть. Я просто хотел стать независимым".

Мы можем остаться в стороне от богатства, но моей личной финансовой целью всегда была независимость. Погоня за максимальной доходностью или использование заемных средств для роскошной жизни меня мало интересует. И то, и другое похоже на игры, которыми люди занимаются, чтобы произвести впечатление на своих друзей, и в обоих случаях есть скрытые риски. В основном я хочу просто просыпаться каждый день с осознанием того, что я и моя семья можем делать все, что хотим, на своих условиях. Все финансовые решения, которые мы принимаем, вращаются вокруг этой цели.

Мои родители прожили свои взрослые годы в два этапа: в нищете и в умеренном достатке. Мой отец стал врачом, когда ему было 40 лет и у него уже было трое детей. Зарплата врача не компенсировала экономный менталитет, вынужденный поддерживать троих голодных детей во время учебы в медицинском институте, и мои родители провели хорошие годы, живя не по средствам и имея большую норму сбережений. Это дало им определенную независимость. Мой отец был врачом скорой помощи - одной из самых напряженных профессий, которую я могу себе представить, и которая требует болезненного переключения циркадных ритмов между ночными и дневными сменами. Через два десятка лет он решил, что с него хватит, и прекратил работу. Просто перестал. Перешел к следующему этапу своей жизни.

Это меня зацепило. Возможность проснуться однажды утром и изменить то, что ты делаешь, на своих условиях, когда будешь готов, кажется бабушкой всех финансовых целей. Независимость, на мой взгляд, не означает, что вы перестанете работать. Она означает, что вы будете делать только ту работу, которая вам нравится, с теми людьми, которые вам нравятся, в то время, которое вам нужно, и так долго, как вы хотите.

И достижение определенного уровня независимости не зависит от доходов врача. В основном речь идет о том, чтобы сдерживать свои ожидания и жить не по средствам. Независимость при любом уровне дохода определяется нормой сбережений. А после определенного уровня дохода уровень сбережений определяется способностью не ограничивать свои ожидания от образа жизни.

Мы с женой познакомились в колледже и переехали друг к другу за несколько лет до свадьбы. После учебы мы оба устроились на работу с зарплатой начального уровня и вели умеренный образ жизни. Все стили жизни существуют на разных уровнях, и то, что для одного человека является достойным, для другого может показаться королевской властью или нищетой. Но при наших доходах мы имели, как нам казалось, приличную квартиру, приличную машину, приличную одежду, приличную еду. Комфортно, но ничего особенного.

Несмотря на более чем десятилетний рост доходов - у меня в финансовой сфере, у жены в здравоохранении, - с тех пор мы более или менее придерживаемся такого образа жизни. Это привело к тому, что наша норма сбережений постоянно увеличивалась. Практически каждый доллар, полученный в результате повышения доходов, мы откладывали в сбережения - наш "фонд независимости". Сейчас мы живем значительно ниже своих доходов, что говорит не столько о наших доходах, сколько о нашем решении придерживаться того образа жизни, который мы установили в 20 лет.

Если я чем-то и горжусь в финансовом плане нашей семьи, так это тем, что нам удалось в раннем возрасте перестать двигать столб желаний, связанных с образом жизни. Наш уровень сбережений достаточно высок, но мы редко чувствуем себя репрессивно бережливыми, потому что наши стремления к большим вещам не сильно изменились. Не то чтобы наши стремления не существовали - мы любим красивые вещи и живем комфортно. Мы просто перестали передвигать ворота.

Это подходит не всем, и для нас это работает только потому, что мы оба согласны на это в равной степени - никто из нас не идет на компромисс ради другого. Большая часть того, от чего мы получаем удовольствие, - прогулки, чтение, подкасты - обходится нам недорого, поэтому мы редко чувствуем, что что-то упускаем. В редких случаях, когда я задаюсь вопросом о размере наших сбережений, я вспоминаю о независимости, которую мои родители заработали благодаря многолетней экономии, и быстро возвращаюсь к этой мысли. Независимость - наша главная цель. Второстепенным преимуществом поддержания образа жизни ниже того, что вы можете себе позволить, является избежание психологической беговой дорожки, на которой приходится идти в ногу с Джонсами. Комфортная жизнь на уровне ниже доступного, без особого стремления к большему, избавляет от огромного социального давления, которому подвергаются многие люди в современном первом мире. Нассим Талеб поясняет: "Настоящий успех - это выход из крысиных бегов, чтобы регулировать свою деятельность для душевного спокойствия". Мне это нравится.

Мы настолько привержены лагерю независимости, что совершаем поступки, которые на бумаге не имеют смысла. Мы владеем своим домом без ипотеки, и это самое худшее финансовое решение, которое мы когда-либо принимали, но самое лучшее денежное решение, которое мы когда-либо принимали. Когда мы покупали дом, процентные ставки по ипотеке были абсурдно низкими. Любой рациональный консультант порекомендовал бы воспользоваться дешевизной денег и вложить дополнительные сбережения в более доходные активы, например в акции. Но наша цель - не быть холодно-рациональными, а быть психологически разумными.

Чувство независимости, которое я испытываю от владения нашим домом, намного превосходит известную финансовую выгоду, которую я получил бы от использования заемных средств в дешевой ипотеке. Отказ от ежемесячного платежа лучше, чем максимизация долгосрочной стоимости наших активов. Это позволяет мне чувствовать себя независимым.

Я не пытаюсь защищать это решение ни перед теми, кто указывает на его недостатки, ни перед теми, кто никогда бы так не поступил. На бумаге оно беззащитно. Но оно работает на нас. Нам это нравится. И это главное. Хорошие решения не всегда рациональны. В какой-то момент приходится выбирать между счастьем и "правильностью".

Кроме того, мы храним в наличных большую часть активов, чем рекомендует большинство финансовых консультантов, - около 20% активов, не считая стоимости дома. Это также почти необоснованно на бумаге, и я не рекомендую этого другим. Это просто то, что работает для нас.

Мы делаем это потому, что наличные деньги - это кислород независимости, и, что еще важнее, мы никогда не хотим быть вынуждены продавать принадлежащие нам акции. Мы хотим, чтобы вероятность того, что нам придется столкнуться с огромными расходами и ликвидировать акции для их покрытия, была как можно ближе к нулю. Возможно, мы просто менее терпимы к риску, чем другие.

Но все, что я узнал о личных финансах, говорит о том, что все без исключения люди рано или поздно сталкиваются с огромными расходами, которых они не ожидали, и они не планируют эти расходы именно потому, что не ожидали их. Те немногие люди, которые знают подробности о наших финансах, спрашивают: "На что ты копишь? На дом? На яхту? На новую машину?" Нет, ни на что из перечисленного. Я делаю сбережения для мира, в котором поворотные моменты случаются чаще, чем мы ожидаем. Отсутствие необходимости продавать акции для покрытия расходов также означает, что мы увеличиваем шансы на то, что акции, которыми мы владеем, будут накапливаться в течение длительного периода времени. Чарли Мунгер хорошо сказал об этом: "Первое правило компаундирования - никогда не прерывать его без необходимости".

Как моя семья относится к инвестированию

Я начинал свою карьеру как специалист по подбору акций. В то время мы владели только отдельными акциями, в основном крупными компаниями, такими как Berkshire Hathaway и Procter & Gamble, вперемешку с более мелкими акциями, которые я считал глубокими стоимостными инвестициями. Если вернуться к моим 20 годам, то в любой момент времени я владел примерно 25 отдельными акциями.

Я не знаю, как я работал в качестве биржевика. Обыграл ли я рынок? Не уверен. Как и большинство тех, кто пытается, я не вел хорошего счета. В любом случае, я изменил свои взгляды, и теперь каждая наша акция - это недорогой индексный фонд.

Я не имею ничего против активного выбора акций, либо самостоятельно, либо передав свои деньги управляющему активным фондом. Я думаю, что некоторые люди могут превзойти средние рыночные показатели - просто это очень трудно, и труднее, чем многие думают.

Если бы мне пришлось кратко изложить свои взгляды на инвестирование, то они сводились бы к следующему: Каждый инвестор должен выбрать стратегию, которая имеет наибольшие шансы на успешное достижение его целей. И я думаю, что для большинства инвесторов наибольшие шансы на долгосрочный успех обеспечит усреднение долларовых затрат в недорогом индексном фонде.

Это не означает, что индексное инвестирование будет работать всегда. Это не значит, что оно подходит всем. И это не значит, что активный подбор акций обречен на провал. В целом, в этой отрасли слишком укрепилась та или иная сторона, особенно те, кто яростно выступает против активного инвестирования.

Обыграть рынок должно быть трудно, шансы на успех должны быть низкими. Если бы это было не так, то все бы это делали, а если бы все это делали, то не было бы никаких возможностей. Поэтому никого не должно удивлять, что большинство тех, кто пытается обыграть рынок, терпят неудачу. (Статистика показывает, что 85% активных управляющих крупными капиталами не превзошли S&P 500 за десятилетие, закончившееся в 2019 г.)⁷¹.

Я знаю людей, которые считают, что пытаться обыграть рынок - это безумие, но при этом поощряют своих детей стремиться к звездам и пытаться стать профессиональными спортсменами. Каждому свое. Жизнь - это игра с шансами, и все мы думаем о шансах немного по-разному.

С годами я пришел к мнению, что у нас будут высокие шансы достичь всех финансовых целей нашей семьи, если мы будем последовательно инвестировать деньги в недорогой индексный фонд на протяжении десятилетий, оставляя их в покое и приумножая. Во многом эта точка зрения обусловлена тем, что мы ведем экономный образ жизни. Если вы можете достичь всех своих целей, не принимая на себя дополнительный риск, связанный с попыткой превзойти рынок, то какой смысл вообще пытаться? Я могу позволить себе не быть самым лучшим инвестором в мире, но я не могу позволить себе быть плохим инвестором. Если рассуждать таким образом, то выбор в пользу покупки индекса и его удержания для нас не имеет смысла. Я знаю, что не все согласятся с такой логикой, особенно мои друзья, чья работа заключается в том, чтобы обыгрывать рынок. Я уважаю то, что они делают. Но для нас это то, что работает.

Мы вкладываем деньги с каждой зарплаты в эти индексные фонды - комбинацию американских и международных акций. У нас нет определенной цели - это просто то, что остается после трат. Мы открываем пенсионные счета в тех же фондах и делаем взносы в 529 накопительный план для колледжей наших детей.

И это все. Фактически вся наша чистая стоимость - это дом, расчетный счет и несколько индексных фондов Vanguard.

Нам не нужно ничего усложнять. Мне нравится, когда все просто. Одно из моих глубоких убеждений в области инвестирования заключается в том, что между инвестиционными усилиями и результатами инвестиций существует незначительная корреляция. Причина в том, что мир движется хвостами - несколько переменных обеспечивают большую часть доходов. Как бы вы ни старались в инвестировании, вы не добьетесь успеха, если упустите две или три вещи, которые двигают иглу в вашей стратегии. Верно и обратное. Простые инвестиционные стратегии могут отлично работать, если в них учтены те немногие моменты, которые важны для успеха этой стратегии. Моя стратегия инвестирования не зависит от выбора правильного сектора или выбора времени для следующей рецессии. Она основывается на высокой норме сбережений, терпении и оптимизме в отношении того, что мировая экономика будет создавать стоимость в течение следующих нескольких десятилетий. Практически все свои инвестиционные усилия я трачу на то, чтобы думать об этих трех вещах - особенно о первых двух, которые я могу контролировать.

В прошлом я менял свою инвестиционную стратегию. Поэтому, конечно, есть вероятность, что я изменю ее в будущем.

Независимо от того, как мы будем копить или инвестировать, я уверен, что у нас всегда будет цель - независимость, и мы всегда будем делать то, что максимально способствует спокойному сну по ночам.

Нам кажется, что это и есть конечная цель - овладение психологией денег.

Но каждому свое. Никто не сошел с ума.

Чтобы понять психологию современного потребителя и понять, куда он движется дальше, необходимо знать, как он к этому пришел.

Как мы все сюда попали.

Если бы вы уснули в 1945 году, а проснулись в 2020-м, вы бы не узнали окружающий мир.

Объем экономического роста, произошедшего в этот период, практически беспрецедентен. Если бы вы увидели уровень богатства в Нью-Йорке и Сан-Франциско, вы были бы потрясены. Если бы вы сравнили его с нищетой Детройта, вы были бы потрясены. Если бы вы увидели цены на жилье, обучение в колледже и медицинское обслуживание, вы были бы потрясены. Если бы вы увидели, как средние американцы думают о сбережениях и расходах в целом, вы были бы потрясены. И если вы попытаетесь придумать разумное объяснение тому, как все это произошло, то, полагаю, вы будете совершенно неправы. Потому что это не интуитивно, и это нельзя было предвидеть.

То, что произошло в Америке после окончания Второй мировой войны, - это история американского потребителя. Это история, которая помогает объяснить, почему люди думают о деньгах так, как они думают сегодня.

Вкратце история такова: Все было очень неопределенно, потом было очень хорошо, потом довольно плохо, потом очень хорошо, потом очень плохо, и вот теперь мы здесь. И есть, как мне кажется, некое повествование, которое связывает все эти события воедино. Не подробный рассказ. Но это рассказ о том, как все сочетается.

Поскольку это попытка связать воедино крупные события, в ней упущены многие детали того, что происходило в этот период. Скорее всего, я соглашусь с теми, кто укажет на то, что я упустил. Цель не в том, чтобы описать каждую игру, а в том, чтобы проследить, как одна игра повлияла на другую.

Вот как к этому пришел современный потребитель.

1. Август 1945 года. Закончилась Вторая мировая война.

Капитуляция Японии стала "самым счастливым днем в американской истории", - писала газета New York Times.

Но есть такая поговорка: "История - это просто одна чертовщина за другой".

Радость по поводу окончания войны быстро сменилась вопросом: "А что будет дальше?".

В войне участвовало 16 млн. американцев - 11% населения. Около восьми миллионов из них к концу войны находились за границей. Их средний возраст составлял 23 года. Через 18 месяцев все они, за исключением 1,5 млн. человек, вернутся домой и не будут носить военную форму.

И что дальше?

Что они собирались делать дальше?

Где они собирались работать?

Где они собирались жить?

Это были самые важные вопросы дня по двум причинам. Во-первых, никто не знал ответов на них. Во-вторых, если на них не удастся ответить быстро, то наиболее вероятным сценарием, по мнению многих экономистов, будет возвращение экономики в глубины Великой депрессии.

В ходе войны были созданы три силы:

Жилищное строительство остановилось, так как практически все производственные мощности были переведены на производство военных товаров. В 1943 г. ежемесячно строилось менее 12 тыс. домов, т.е. менее одного нового дома на американский город. Вернувшиеся солдаты столкнулись с острой нехваткой жилья.

Специфические рабочие места, созданные во время войны, - строительство кораблей, танков и самолетов - очень неожиданно оказались ненужными после нее, прекратившись со скоростью и масштабами, редко встречающимися в частном бизнесе. Было непонятно, где могут работать солдаты.

Во время войны и сразу после нее резко возросло число браков. Солдаты не хотели возвращаться в подвал к матери. Они хотели сразу же создать семью, в собственном доме, с хорошей работой.

Это беспокоило политиков, особенно если учесть, что Великая депрессия была еще в недавнем прошлом и закончилась всего за пять лет до этого.

В 1946 г. Совет экономических консультантов представил президенту Трумэну доклад, в котором предупреждал о "полномасштабной депрессии в течение ближайших одного-четырех лет".

Об этом они писали в отдельном меморандуме 1947 года, подводя итоги встречи с Трумэном:

Возможно, мы находимся в каком-то периоде рецессии, когда мы должны быть очень уверены в том, что рецессионные силы могут выйти из-под контроля... Существует существенная перспектива, которую не следует упускать из виду, что дальнейшее снижение может увеличить опасность перехода в депрессивное состояние.

Этот страх усугублялся тем, что нельзя было сразу рассчитывать на рост экспорта, поскольку две крупнейшие экономики - Европа и Япония - лежали в руинах, преодолевая гуманитарные кризисы. Да и сама Америка была погрязла в долгах как никогда ранее, что ограничивало возможности прямого государственного стимулирования.

Поэтому мы кое-что предприняли.

2. Низкие процентные ставки и намеренное рождение американского потребителя.

Первое, что мы сделали для поддержания экономики на плаву после войны, - это сохранили низкие процентные ставки. Это было непростое решение, так как, когда солдаты вернулись домой с дефицитом всего - от одежды до автомобилей, - инфляция временно перешла в двузначные цифры.

До 1951 г. Федеральная резервная система не была политически независимой.⁷² Президент и ФРС могли координировать свою политику. В 1942 г. ФРС объявила, что будет поддерживать краткосрочные ставки на уровне 0,38%, чтобы помочь финансировать войну. В течение следующих семи лет ставки не изменились ни на один базисный пункт. Доходность трехмесячных казначейских обязательств оставалась ниже 2% до середины 1950-х годов.

Явная причина снижения ставок заключалась в том, чтобы удержать на низком уровне стоимость финансирования эквивалента 6 трлн. долл.

Но низкие ставки сделали еще кое-что для всех вернувшихся солдат. Это сделало заимствования для покупки домов, автомобилей, гаджетов и игрушек очень дешевыми.

Что, с точки зрения параноидальных политиков, было просто замечательно. Потребление стало явной экономической стратегией в годы после Второй мировой войны.

Эпоха поощрения бережливости и экономии для финансирования войны быстро превратилась в эпоху активного поощрения расходов. Принстонский историк Шелдон Гарон пишет:

После 1945 г. Америка вновь отклонилась от модели поощрения сбережений в Европе и Восточной Азии... Политики, бизнесмены и лидеры профсоюзов призывали американцев тратить деньги для стимулирования экономического роста.⁷³

Этому способствовали два фактора.

Одной из них стала программа GI Bill, предоставлявшая беспрецедентные возможности для получения ипотечного кредита. Шестнадцать миллионов ветеранов могли приобрести жилье, часто без первоначального взноса, без процентов в первый год и с фиксированными ставками, настолько низкими, что ежемесячные платежи по ипотеке могли быть ниже арендной платы.

Вторая - бурный рост потребительского кредитования, вызванный ослаблением регулирования времен депрессии. Первая кредитная карта появилась в 1950 году. Кредиты в магазинах, рассрочки, персональные кредиты, кредиты "до зарплаты" - все пошло в гору. А проценты по всем долгам, включая кредитные карты, в то время вычитались из налогооблагаемой базы.

Он был очень вкусным. Поэтому мы съели его очень много. Простая история в простой таблице:

Задолженность домохозяйств в 1950-х годах росла в 1,5 раза быстрее, чем во время всплеска задолженности в 2000-х годах.

3. Отложенный спрос на товары, подпитываемый кредитным бумом и скрытым бумом производительности 1930-х годов, привел к экономическому буму.

1930-е годы были самым тяжелым экономическим десятилетием в истории США. Но в нем была и положительная сторона, которую удалось заметить лишь через два десятилетия: Великая депрессия по необходимости повысила изобретательность, производительность и инновации.

В 30-е годы мы не обращали особого внимания на бум производительности, потому что все были сосредоточены на том, как плохо обстояли дела в экономике. Мы не обращали на него внимания в 40-е годы, потому что все были сосредоточены на войне.

Затем наступили 1950-е годы, и мы вдруг поняли: "Ух ты, у нас есть новые потрясающие изобретения. И мы действительно умеем их делать".

Бытовая техника, автомобили, телефоны, кондиционеры, электричество.

Во время войны было практически невозможно купить многие предметы домашнего обихода, поскольку заводы были перепрофилированы на производство оружия и кораблей. Это породило отложенный спрос на товары со стороны военнослужащих после окончания войны. Женатые, жаждущие жить дальше и воодушевленные новым дешевым потребительским кредитом, они устроили такой шквал покупок, какого страна еще не видела.

Фредерик Льюис Аллен пишет в своей книге "Большая перемена:

В эти послевоенные годы фермер купил новый трактор, кукурузоуборочный комбайн, электрическую доильную установку; фактически он и его соседи собрали внушительный набор сельскохозяйственной техники для совместного использования. Жена фермера приобрела сверкающий белизной электрический холодильник, о котором она всегда мечтала, но так и не смогла позволить себе во времена Великой депрессии, и современную стиральную машину, и аппарат глубокой заморозки. Семья из пригорода установила посудомоечную машину и вложила деньги в газонокосилку. Городская семья стала клиентом прачечной и приобрела телевизор для гостиной. В офисе мужа появился кондиционер. И так далее до бесконечности.

Трудно переоценить масштабы этого всплеска.

Производство грузовых и легковых автомобилей практически прекратилось с 1942 по 1945 год. Затем с 1945 по 1949 год было продано 21 млн. автомобилей. Еще 37 млн. было продано к 1955 году.

С 1940 по 1945 год было построено чуть менее двух миллионов домов. Затем семь миллионов было построено с 1945 по 1950 год. Еще восемь миллионов было построено к 1955 году.

Накапливающийся спрос на товары и вновь обретенная способность их производить создали рабочие места, на которые вернулись вернувшиеся солдаты. И это были хорошие рабочие места. В сочетании с потребительским кредитованием это привело к взрыву потребительских возможностей Америки.

В 1951 году Федеральная резервная система США писала президенту Трумэну: "К 1950 году общие потребительские расходы вместе с жилищным строительством составили около 203 млрд. долларов, что примерно на 40% выше уровня 1944 года"⁷⁴.

Ответ на вопрос "Что все эти солдаты будут делать после войны?" теперь был очевиден. Они собирались покупать вещи, причем на деньги, заработанные на производстве новых вещей, а также на дешевые заемные деньги, чтобы купить еще больше вещей.

4. Прибыль распределяется более равномерно, чем когда-либо прежде.

Определяющей характеристикой экономики 1950-х годов стало то, что страна богатела за счет того, что бедные становились менее бедными.

Средняя заработная плата удвоилась с 1940 по 1948 год, а затем еще раз удвоилась к 1963 году.

И эти успехи касались прежде всего тех, кто десятилетиями оставался за бортом. Разрыв между богатыми и бедными сократился на огромную величину.

Льюис Аллен писал в 1955 году:

Огромный перевес обеспеченных слоев населения в экономической гонке значительно сократился.

Именно промышленные рабочие как группа добились наилучших результатов - такие, как семья сталевара, которая раньше жила на 2 500 долларов, а теперь получает 4 500 долларов, или семья высококвалифицированного станочника, которая раньше имела 3 000 долларов, а теперь может тратить 5 500 долларов в год и более.

Что касается верхнего одного процента, действительно обеспеченных и богатых людей, которых мы можем очень приблизительно отнести к группе от 16 тыс. долл. и выше, то их доля в общем национальном доходе после уплаты налогов снизилась к 1945 году с 13% до 7%.

Это не было краткосрочной тенденцией. Реальные доходы нижних 20% наемных работников с 1950 по 1980 г. выросли почти на ту же величину, что и у верхних 5%.

Равенство не ограничивается только заработной платой.

Женщины стали работать вне дома в рекордном количестве. Их доля участия в рабочей силе выросла с 31% после войны до 37% к 1955 году и до 40% к 1965 году.

Меньшинства тоже выиграли. После инаугурации 1945 года Элеонора Рузвельт писала об афроамериканском репортере, который сказал ей:

Вы понимаете, что сделали двенадцать лет? Если бы на приеме 1933 года несколько цветных людей прошли по линии и смешались со всеми остальными так, как это происходит сегодня, об этом бы написала каждая газета страны. Мы даже не считаем это новостью, и никто из нас не будет об этом упоминать.

Права женщин и меньшинств еще не достигли того уровня, на котором они находятся сегодня. Но прогресс в достижении равенства в конце 40-х и в 50-е годы был необычайным.

Выравнивание классов означало выравнивание стилей жизни. Нормальные люди ездили на Chevys. Богатые люди ездили на "кадиллаках". Телевидение и радио уравняли людей в развлечениях и культуре независимо от их класса. Почтовые каталоги уравняли людей в одежде и товарах, которые они покупали независимо от места проживания. Журнал Harper's Magazine отметил в 1957 г.:

Богатый человек курит те же сигареты, что и бедный, бреется той же бритвой, пользуется тем же телефоном, пылесосом, радиоприемником, телевизором, имеет в доме то же освещение и отопление, и так до бесконечности. Различия между его автомобилем и автомобилем бедняка незначительны. По сути, у них одинаковые двигатели, одинаковое оснащение. В начале века существовала иерархия автомобилей.

Пол Грэм в 2016 г. писал о том, что такое простое явление, как наличие всего трех телеканалов, привело к выравниванию культуры:

Сейчас это трудно представить, но каждый вечер десятки миллионов семей садились перед телевизором и смотрели одну и ту же передачу, в одно и то же время, как и их соседи. То, что происходит сейчас с Суперкубком, раньше происходило каждый вечер. Мы были буквально синхронизированы.⁷⁵

Это было важно. Люди оценивают свое благосостояние в сравнении со своими сверстниками. И на протяжении большей части периода 1945-1980 гг. у людей было много того, что выглядело как ровесники, с которыми можно было сравнивать себя. Многие люди - большинство людей - прожили жизнь, которая была либо равной, либо, по крайней мере, сопоставимой с жизнью окружающих их людей. Идея о том, что жизнь людей выравнивалась в той же степени, что и их доходы, - важный момент этой истории, к которому мы еще вернемся.

5. Долг вырос очень сильно. Но доходы тоже выросли, так что влияние было незначительным.

С 1947 по 1957 год задолженность домохозяйств выросла в пять раз благодаря сочетанию новой культуры потребления, новых долговых продуктов и процентных ставок, субсидируемых государственными программами и удерживаемых на низком уровне Федеральной резервной системой.

Однако рост доходов в этот период был настолько сильным, что воздействие на домохозяйства не было серьезным. К тому же после войны задолженность домохозяйств была очень низкой. Великая депрессия уничтожила большую его часть, а во время войны расходы домохозяйств были настолько сокращены, что накопление долга было ограничено. Поэтому рост долга домохозяйств по отношению к доходам в 1947-1957 гг. был управляемым.

Отношение задолженности домохозяйств к их доходам сегодня составляет чуть более 100%. Даже после роста в 1950-х, 1960-х и 1970-х годах этот показатель оставался ниже 60%.

В значительной степени этот долговой бум был вызван ростом числа владельцев жилья.

В 1900 г. доля домовладельцев составляла 47%. В течение следующих четырех десятилетий он оставался примерно на этом же уровне. Затем произошел взлет: к 1945 г. он достиг 53%, а к 1970 г. - 62%. Значительная часть населения теперь пользовалась долгом, который предыдущим поколениям был недоступен. И они в основном не возражали против этого.

Дэвид Хальберстам пишет в своей книге "Пятидесятые:

Они были уверены в себе и своем будущем, что поражало тех, кто рос в более трудные времена. Они не боялись долгов, как их родители... Они отличались от своих родителей не только тем, сколько они зарабатывали и чем владели, но и своей верой в то, что будущее уже наступило. Будучи первыми домовладельцами в своих семьях, они несли с собой в магазин новое волнение и гордость, покупая мебель или бытовую технику - в другие времена молодые пары могли испытывать подобные чувства, покупая одежду для своего первого ребенка. Казалось, что само достижение обладания собственным домом отражает такой огромный прорыв, что ничего нельзя было купить слишком хорошо для этого.

Сейчас самое время подключить некоторые вещи, поскольку они будут приобретать все большее значение:

Америка процветает.

Она бурлит, как никогда раньше.

Он процветает за счет долгов, которые в то время не являются большой проблемой, потому что они все еще низки по отношению к доходам и в культуре принято считать, что долг - это не страшно.

6. Вещи начинают трескаться.

1973 год стал первым годом, когда стало ясно, что экономика пошла по новому пути.

Начавшаяся в том году рецессия привела к тому, что уровень безработицы стал самым высоким с 1930-х годов.

Инфляция резко возросла. Но, в отличие от послевоенных скачков, она оставалась высокой.

В 1973 г. краткосрочные процентные ставки достигли 8% по сравнению с 2,5% десятилетием ранее.

И все это нужно рассматривать в контексте того, сколько страха было между Вьетнамом, беспорядками, убийствами Мартина Лютера Кинга, Джона и Бобби Кеннеди.

Стало мрачно.

В течение двух десятилетий после войны Америка доминировала в мировой экономике. Многие крупнейшие страны имели разбомбленные производственные мощности. Но с наступлением 1970-х годов ситуация изменилась. Япония переживала бум. Открывалась экономика Китая. Ближний Восток наращивал свои нефтяные мускулы.

Сочетание удачных экономических преимуществ и культуры, присущей Великому поколению, закаленному Депрессией и укоренившемуся в систематическом сотрудничестве после войны, изменилось, когда бэби-бумеры начали достигать совершеннолетия. Новое поколение с иными представлениями о нормальной жизни появилось в то же самое время, когда закончились многие из экономических преимуществ предыдущих двух десятилетий.

Все, что касается финансов, - это данные в контексте ожиданий. Один из крупнейших сдвигов прошлого века произошел, когда экономические ветры начали дуть в другом, неравномерном направлении, но ожидания людей все еще были укоренены в послевоенной культуре равенства. Не обязательно равенства в доходах, хотя и это было. Но равенство в образе жизни и потребительских ожиданиях; идея о том, что человек, получающий доход в 50-м процентиле, не должен жить резко иначе, чем человек в 80-м или 90-м процентиле. А кто-то из 99-го процентиля живет лучше, но все равно так, как может понять человек из 50-го процентиля. Именно так работала Америка на протяжении большей части периода 1945-1980 годов. Неважно, считаете ли вы это морально правильным или неправильным. Важно лишь то, что это произошло.

Ожидания всегда движутся медленнее, чем факты. А экономические факты в период с начала 1970-х до начала 2000-х годов заключались в том, что рост продолжался, но становился все более неравномерным, а ожидания людей относительно того, каким должен быть их образ жизни по сравнению с аналогичными показателями, не менялись.

7. Бум возобновляется, но уже по-другому, чем раньше.

Реклама Рональда Рейгана "Утро в Америке" 1984 года провозглашала:

В Америке снова наступило утро. Сегодня на работу выйдет больше мужчин и женщин, чем когда-либо за всю историю нашей страны. Благодаря тому, что процентные ставки примерно в два раза ниже рекордного уровня 1980 года, почти 2000 семей сегодня приобретут новые дома - больше, чем когда-либо за последние четыре года. Сегодня днем 6 500 юношей и девушек вступят в брак, и, учитывая, что инфляция составляет менее половины от того, что было всего четыре года назад, они могут с уверенностью смотреть в будущее.

Это не было гиперболой. Темпы роста ВВП были самыми высокими с 1950-х годов. К 1989 г. число безработных американцев было на шесть миллионов меньше, чем за семь лет до этого. Индекс S&P 500 вырос почти в четыре раза за период с 1982 по 1990 год. Общий рост реального ВВП в 1990-е годы был примерно равен росту ВВП в 1950-е годы - 40% против 42%.

Президент Клинтон в своей речи "О положении дел в стране" в 2000 году заявил:

Мы начинаем новое столетие, имея более 20 млн. новых рабочих мест; самые высокие темпы экономического роста за последние 30 лет; самый низкий уровень безработицы за последние 30 лет; самый низкий уровень бедности за последние 20 лет; самый низкий уровень безработицы среди афроамериканцев и латиноамериканцев за всю историю; первый за последние 42 года профицит бюджета; а в следующем месяце Америка достигнет самого продолжительного периода экономического роста за всю свою историю. Мы построили новую экономику.

Последнее предложение было очень важным. Это была новая экономика. Самая большая разница между экономикой 1945-1973 гг. и 1982-2000 гг. заключалась в том, что один и тот же объем роста попадал в совершенно разные карманы.

Вы, вероятно, уже слышали эти цифры, но они стоят того, чтобы их повторить. The Atlantic пишет:

В период с 1993 по 2012 год доходы 1% наиболее обеспеченных граждан выросли на 86,1%, в то время как у 99% нижних слоев населения рост составил всего 6,6%.

Джозеф Стиглиц в 2011 году:

В то время как доходы первого процента населения за последнее десятилетие выросли на 18%, доходы тех, кто находится в середине, фактически упали. Для мужчин, имеющих только среднее образование, падение было стремительным - 12% только за последние четверть века.

Это было почти противоположно тому выравниванию, которое произошло после войны.

Почему это произошло - один из самых неприятных споров в экономике, уступающий лишь спору о том, что нам с этим делать. К счастью, для целей данной дискуссии ни то, ни другое не имеет значения.

Важно лишь то, что резкое неравенство стало силой за последние 35 лет, и произошло это в период, когда в культурном плане американцы придерживались двух идей, укоренившихся в экономике после Второй мировой войны: Что вы должны вести образ жизни, схожий с образом жизни большинства других американцев, и что брать долги для финансирования этого образа жизни вполне допустимо.

8. Большой отрезок.

Рост доходов небольшой группы американцев привел к тому, что эта группа отделилась от других в образе жизни.

Они покупали большие дома, красивые машины, ходили в дорогие школы и ездили в шикарные отпуска.

И все остальные смотрели на это, подпитываемые Мэдисон-авеню в 80-е и 90-е годы и Интернетом после этого.

Образ жизни небольшой части законно богатых американцев раздул устремления большинства американцев, чьи доходы не росли.

Культура равенства и единения, появившаяся в 1950-1970-е годы, невинно трансформируется в эффект "успевай за Джонсами".

Теперь вы видите проблему.

Джо, инвестиционный банкир, зарабатывающий 900 тыс. долл. в год, покупает дом площадью 4000 кв. футов с двумя "Мерседесами" и отправляет троих своих детей учиться в Пеппердайн. Он может себе это позволить.

Питер, менеджер банковского отделения, зарабатывающий 80 тыс. долл. в год, видя Джо, испытывает подсознательное чувство права на такой же образ жизни, поскольку его родители считали и внушали ему, что образ жизни американцев не так уж сильно отличается, даже если у них разная работа. Его родители были правы в свою эпоху, поскольку доходы населения распределялись очень жестко. Но это было тогда. Питер живет в другом мире. Но его ожидания не сильно изменились по сравнению с ожиданиями его родителей, хотя факты изменились.

Что же делает Петр?

Он взял огромную ипотеку. Его долг по кредитным картам составляет 45 000 долларов. Он арендует два автомобиля. Его дети закончат школу с большими кредитами на обучение. Он не может позволить себе то, что может Джо, но ему приходится тянуться за тем же образом жизни. Это очень трудно.

В 1930-е годы это показалось бы абсурдным. Но мы потратили 75 лет после окончания войны на то, чтобы сформировать культурное признание долга домохозяйств.

В период, когда средняя заработная плата оставалась неизменной, средний размер нового американского жилья увеличился на 50%.

В среднем новом американском доме ванных комнат теперь больше, чем жильцов. Почти половина домов имеет четыре и более спален, по сравнению с 18% в 1983 году.

Средний размер автокредита с учетом инфляции за период с 1975 по 2003 год вырос более чем в два раза - с 12 300 до 27 900 долл.

И вы знаете, что произошло со стоимостью обучения в колледже и студенческими кредитами.

В период с 1963 по 1973 год отношение долга домохозяйств к их доходам оставалось примерно на одном уровне. Затем оно росло, росло и росло - с примерно 60% в 1973 г. до более чем 130% к 2007 г.

Даже при снижении процентных ставок с начала 1980-х гг. до 2020 г. доля доходов, идущая на выплату долгов, росла. Причем этот рост коснулся групп с более низкими доходами. Доля дохода, идущая на оплату долгов и лизинговых платежей, составляет чуть более 8% для групп с самыми высокими доходами - тех, кто получил наибольший прирост доходов, но более 21% для тех, кто находится ниже 50-го процентиля.

Разница между этим ростом долга и ростом долга в 1950-60-е годы заключается в том, что недавний скачок начался с высокой базы.

Экономист Хайман Мински описал начало долговых кризисов: Момент, когда люди берут на себя больше долгов, чем могут обслужить. Это уродливый, болезненный момент. Это похоже на то, как Уайль И. Койот смотрит вниз, понимает, что ему крышка, и стремительно падает вниз.

Что, разумеется, и произошло в 2008 году.

9. Как только парадигма устоялась, ее очень трудно переломить.

После 2008 года было сброшено много долгов. Затем произошло резкое падение процентных ставок. В настоящее время выплаты по долгам домохозяйств в процентах от дохода находятся на самом низком уровне за последние 35 лет.

Но реакция на 2008 год, какой бы необходимой она ни была, закрепила некоторые тенденции, которые привели нас к этому состоянию.

Количественное смягчение позволило предотвратить экономический коллапс и повысить цены на активы, что стало благом для тех, кто ими владел, - в основном богатых людей.

В 2008 году ФРС поддержала корпоративный долг. Это помогло тем, кто владел этими долгами, - в основном богатым людям.

За последние 20 лет налоги снижались преимущественно для тех, кто имеет более высокие доходы. Люди с более высокими доходами отправляют своих детей в лучшие колледжи. В дальнейшем эти дети могут получать более высокие доходы и инвестировать в корпоративные долговые обязательства, которые будут поддерживаться ФРС, владеть акциями, которые будут поддерживаться различными мерами государственной политики, и т.д.

Все эти вещи сами по себе не являются проблемами, поэтому они и остаются на своих местах.

Но они являются симптомами того, что происходит с начала 1980-х годов: Экономика работает лучше для одних людей, чем для других. Успех уже не столь меритократичен, как раньше, а если успех и дается, то он вознаграждается более высокими доходами, чем в предыдущие эпохи.

Вы не обязаны считать это морально правильным или неправильным.

И, опять же, в этой истории неважно, почему это произошло.

Важно лишь то, что это произошло, и это привело к тому, что экономика отклонилась от ожиданий людей, которые были заложены после войны: Что существует широкий средний класс без систематического неравенства, где ваши соседи по соседству и в нескольких милях по дороге живут жизнью, довольно похожей на вашу.

Отчасти причина того, что эти ожидания сохранялись в течение 35 лет после того, как они отошли от реальности, заключается в том, что они казались столь многим людям хорошими, когда были актуальны. От чего-то такого хорошего - или, по крайней мере, от впечатления, что оно было таким хорошим, - нелегко отказаться.

Значит, люди не отпустили его. Они хотят его вернуть.

10. Чайная партия, Occupy Wall Street, Brexit и Дональд Трамп - каждый из них представляет собой группу, кричащую: "Остановите поездку, я хочу выйти".

Детали их криков различны, но все они кричат - по крайней мере, частично - потому, что вещи не работают для них в контексте послевоенных ожиданий, что вещи должны работать примерно одинаково для всех.

Можно смело связывать приход Трампа только с неравенством доходов. А зря. Такие вещи всегда имеют глубокие слои сложности. Но это ключевая часть того, что заставляет людей думать: "Я живу не в том мире, который я ожидал. Это меня бесит. Так что к черту все это. И к черту вас! Я буду бороться за что-то совершенно другое, потому что это - что бы это ни было - не работает".

Возьмите этот менталитет и поднимите его на уровень Facebook, Instagram и кабельных новостей, где люди как никогда остро чувствуют, как живут другие люди. Это бензин для пламени. Бенедикт Эванс говорит: "Чем больше Интернет знакомит людей с новыми точками зрения, тем больше людей злит то, что существуют другие точки зрения". Это большой сдвиг по сравнению с послевоенной экономикой, когда диапазон экономических мнений был меньше, как потому, что фактический диапазон результатов был меньше, так и потому, что было не так легко увидеть и узнать, что думают другие люди и как они живут.

Я не пессимист. Экономика - это история циклов. Вещи приходят, вещи уходят.

Уровень безработицы сейчас самый низкий за последние десятилетия. ⁷⁶ Стоимость обучения в колледже в целом перестала расти, если учесть гранты.⁷⁷ Если бы каждый изучил достижения в области здравоохранения, связи, транспорта и гражданских прав со времен славных 1950-х годов, я думаю, большинство не захотело бы вернуться назад.

Но главная тема этой истории заключается в том, что ожидания меняются медленнее, чем реальность на местах. Так было, когда люди цеплялись за ожидания 1950-х годов, а экономика менялась в течение следующих 35 лет. И даже если сегодня начнется бум среднего класса, ожидания, что шансы складываются против всех, кроме тех, кто находится на вершине, могут сохраниться.

Так что эпоха "Это не работает" может остаться в прошлом.

И эпоха "Нам нужно что-то радикально новое, прямо сейчас, что бы это ни было" может остаться.

Что, в известном смысле, и послужило началом событий, приведших к таким вещам, как Вторая мировая война, с которой и началась эта история.

История - это просто одна чертовщина за другой.