@importknig

@importknig

Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".

Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.

Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.

Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig

Джуди Миковиц & Кент Хекенлайвли

«Чума коррупции. Восстановление веры в обещания науки»

Предисловие

«И все таки она вертится!» Эти вызывающие слова Галилей прошептал в 1615 году, покидая трибунал римской инквизиции, перед которым он отрекся от своей теории, согласно которой Земля - неподвижный центр Вселенной, по мнению современной ортодоксии, - вращается вокруг Солнца. Если бы он не отрекся, его жизнь была бы потеряна. Нам нравится думать, что борьба Галилея - это причудливый артефакт темной, невежественной и тиранической эпохи, когда отдельные люди бросали вызов государственным суевериям только с серьезным риском для себя. История доктора Джуди Миковиц показывает, что упрямые ортодоксальные взгляды, примазанные фармацевтическими компаниями и коррумпированными государственными регуляторами для защиты власти и прибыли, остаются доминирующей силой в науке и политике.

По любым меркам доктор Джуди Миковиц была одним из самых квалифицированных ученых своего поколения. Она пришла в профессиональную науку из Университета Вирджинии со степенью бакалавра химии 10 июня 1980 г. в качестве химика-белковщика в Национальный институт рака (NCI), работая над жизненно важным проектом по очистке интерферона. Качество ее работы и надежные вспышки гениальности вскоре вывели ее на вершину мира научных исследований, где доминировали мужчины. В NCI Миковиц начала двадцатилетнее сотрудничество с доктором Фрэнком Рускетти, пионером в области ретровирусологии человека. Возглавляя в 1977 г. лабораторию Роберта Галло, Рускетти вошел в историю науки, открыв совместно с Берни Пойессом первый ретровирус человека - HTLV-1 (вирус Т-клеточного лейкоза человека). Ретровирус - это "скрытый вирус", который, подобно ВИЧ, проникает в организм хозяина, не вызывая тревоги иммунной системы. Затем он может годами находиться в спящем состоянии, не причиняя вреда. Прежде чем убить человека, ретровирус обычно разрушает его иммунную систему. В результате многие ретровирусы вызывают рак. Благодаря углублению понимания поведения ретровирусов совместная работа Рускетти и Миковица, а также удостоенная награды докторская диссертация Миковица, защищенная в 1991 году в Университете Джорджа Вашингтона, изменили парадигму лечения ВИЧ-СПИДа, превратив болезнь из смертного приговора в управляемое состояние.

С самого начала самым серьезным препятствием для карьерного роста Миковиц была ее научная добросовестность. Она всегда ставила ее выше личных амбиций. Джуди Миковиц никогда не собиралась ввязываться в драку за здоровье населения. Она никогда не считала себя отступницей или революционеркой. Родственники Джуди в основном работали в правительстве или правоохранительных органах. Они верили в основополагающие американские принципы - трудолюбие, уважение к авторитетам и, прежде всего, правдивость. Благодаря этому она не могла отказаться от своих высоких натальных стандартов честности и порядочности, даже если они ей мешали.

После ухода из NIH она работала в компании Upjohn, возглавляя проект по доказательству безопасности бычьего гормона роста. Когда Миковиц обнаружила, что препарат компании может вызывать предраковые изменения в культурах человеческих клеток, она отказалась от прямого приказа своего начальника скрыть свое открытие. Откровения Миковиц свидетельствовали о том, что повсеместное присутствие гормона в молоке может привести к раку груди у женщин, которые его пьют. Ее отказ отступить стал причиной ее ухода из Upjohn и возвращения в NIH и аспирантуру. Война Джуди против BGH в конечном итоге привела к тому, что компания Upjohn отказалась от этого продукта.

В 2009 г. Миковиц и Рускетти, работавший в NCI, возглавили группу, которая обнаружила тесную связь между ранее неизвестным ретровирусом и миалгическим энцефаломиелитом, известным как синдром хронической усталости (ME/CFS). Предсказуемо, этот ретровирус оказался также связан с некоторыми видами рака крови. Сотрудники назвали его Xenotropic Murine Leukemia Related Virus (XMRV), когда несколькими годами ранее впервые обнаружили его в последовательностях ДНК при раке простаты.

Медицинское сообщество недобросовестно относилось к синдрому хронической усталости, который поражает преимущественно женщин, с момента его появления в середине 1980-х годов. Медицинский истеблишмент называл ME/CFS "гриппом яппи" и объяснял его психологической неустойчивостью, присущей женщинам, занимающимся карьерой в корпоративных экосистемах с высоким уровнем стресса. Миковиц обнаружил доказательства наличия ретровируса примерно у 67% женщин, страдающих ME/CFS, и чуть менее чем у 4% здорового населения.

8 октября 2009 г. Миковиц и Рускетти опубликовали в журнале Science результаты своих взрывоопасных исследований, в которых впервые описали выделение недавно открытого ретровируса XMRV и его связь с ME/CFS. Ее открытие о ME/CFS сразу же вызвало гневную реакцию со стороны ревнителей рака, упорно сопротивляющихся науке, которая объясняет рак и нейроиммунные заболевания вирусами.

Еще большее возмущение вызвало то, что последующие исследования Миковица позволили предположить, что новый ретровирус, первоначально обнаруженный у мышей, каким-то образом попал в организм человека через зараженные вакцины.

Еще большее беспокойство у медицинского истеблишмента вызвало то, что в результате исследований д-ра Миковица выяснилось, что у многих пациенток, зараженных вирусом XMRV, были дети с аутизмом. Подозревая, что вирус XMRV может передаваться от матери к ребенку, как и ВИЧ, Миковиц проверил семнадцать детей. У четырнадцати были обнаружены признаки вируса. Эти результаты совпали с сообщениями родителей о регрессе аутизма после вакцинации. Последующие исследования связали XMRV с эпидемиями лейкемии, рака простаты, аутоиммунных заболеваний и вспышкой болезни Альцгеймера.

Что еще хуже, исследования также выявили широко распространенное заражение XMRV в системе кровоснабжения и в препаратах крови. Исходя из результатов ее исследования и других авторов, можно предположить, что от 3 до 8 процентов населения в настоящее время являются носителями этого вируса - XMRV стал частью экологии человека, передаваясь от матери к ребенку in vitro или через грудное молоко. Данные Миковиц свидетельствуют о том, что более десяти миллионов американцев являются носителями этого вируса, как бомбы замедленного действия, - потенциальная угроза, намного превосходящая эпидемию ВИЧ/СПИДа.

В январе 2011 г. эксперт по ВИЧ/СПИДу Бен Берхаут опубликовал в журнале Frontiers in Microbiology эти взрывоопасные откровения. Он включил доказательства Миковица о том, что ткани мышей, используемые при производстве вакцин, являются вероятным переносчиком заражения человека. Джуди не знала, что ее соавтор по этой книге Кент Хекенливи (Kent Heckenlively) уже самостоятельно обнаружил опубликованные медицинские исследования, согласно которым первая зарегистрированная вспышка ME/CFS произошла среди 198 врачей и медсестер окружной больницы Лос-Анджелеса в 1934-1935 гг. после введения им экспериментальной вакцины против полиомиелита, выращенной в ткани мозга мыши.

Доказательства Миковиц грозят финансовой катастрофой мировым фармацевтическим компаниям, поскольку они небрежно используют культуры клеток животных для производства вакцин и других фармацевтических препаратов. Ее выводы ставят под угрозу миллиарды долларов доходов от целой отрасли медицины, называемой "биологической", которая зависит от использования тканей и продуктов животного происхождения.

Фармацевтические компании и подконтрольные им регулирующие органы обрушили на Миковица и Рускетти яростный шквал, осаждая их со всех сторон.

Журнал Science лихорадочно требовал от Миковиц опровержения ее статьи, опубликованной в октябре 2009 г. В сентябре 2011 г. Институт Уиттемора Петерсона при Университете Невады в Рино уволил Джуди с преподавательской работы. Джуди и ее семья заметили, что за ней следят угрожающего вида мужчины на пикапах, а также другие инциденты, свидетельствующие о том, что за ней ведется наблюдение. В одном случае бандиты из племени бёрли окружили ее дом и заставили бежать на лодке. После того как она сбежала, они ворвались в ее дом, заявив, что работают на правительство. В ноябре полиция Вентуры арестовала Джуди без ордера и продержала ее в тюрьме пять дней без права внесения залога. Полицейские обыскали ее дом сверху донизу, разбросав повсюду ее документы. В тот же день полицейские ворвались в дом ее подруги Лилли и заставили ее сидеть в кресле в течение нескольких часов, пока они обыскивали здание. Представители NIH заявили полиции Невады, что доктор Миковиц незаконно забрала из их лаборатории тетради с ее исследованиями. Это обвинение было сфабриковано. Как главный исследователь по двум государственным грантам, доктор Миковиц обязана была сохранить все свои научные работы... Более того, Джуди оставила все тетради в своем университетском офисе 29 сентября. В тот же день кто-то незаконно ограбил офис Джуди, забрал тетради, а затем каким-то образом подбросил их в кладовку ее дома, очевидно, чтобы уличить ее в преступлении. Спустя несколько недель, когда Джуди томилась в камере, ее муж Дэвид обнаружил дневники, аккуратно упакованные в льняную пляжную сумку, в шкафу в ее доме в Южной Калифорнии. После полуночи Дэвид в спешке отнес их в тюрьму, а затем передал полиции Вентуры.

Когда Джуди находилась в тюрьме, ее бывший начальник сказал ее мужу и доктору Рускетти, что если она подпишет извинения, признав, что ее статья была ошибочной, полиция освободит ее из-под стражи и она сможет спасти свою научную карьеру. Джуди отказалась. Ни один прокурор так и не выдвинул против нее обвинения, но фармацевтический картель и подконтрольные ему научные журналы развернули против нее кампанию очернения. Менее чем за два года до этого журнал Science прославил ее. Теперь этот же журнал опубликовал ее фоторобот и отозвал ее статью.

Джуди потеряла федеральные гранты, по которым она была главным исследователем. Она обанкротилась, пытаясь найти работу и восстановить свое доброе имя. Научные журналы, все из которых, по общему признанию, теперь контролируются компанией Big Pharma, отказывались публиковать ее работы. Медицинские библиотеки NIH закрыли ей доступ. Несмотря на то, что она потратила сотни тысяч долларов на судебные издержки, ей так и не удалось добиться своего в суде. Прокурор США в штате Невада в течение многих лет держит дело "за грифом". Мошеннические действия чиновников здравоохранения на самом высоком уровне Службы здравоохранения и социального обеспечения (HHS) фактически лишили ее возможности работать.

Преследование ученых и врачей, осмелившихся бросить вызов современной ортодоксии, не утихло после Галилея: оно всегда было и остается профессиональным риском. Пьеса Генрика Ибсена "Враг народа", написанная в 1882 г., - это притча о подводных камнях научной честности. Ибсен рассказывает о враче из южной Норвегии, который обнаруживает, что популярные и прибыльные общественные бани его города на самом деле вызывают болезни у посетителей, которые стекаются туда для омоложения. Сбросы с местных кожевенных заводов заражали курорты смертоносными бактериями. Когда врач обнародует эту информацию, местные коммерсанты, к которым присоединяются представители власти, их союзники в "либерально настроенной независимой прессе" и другие финансово заинтересованные лица, пытаются наложить на него морок. Медицинское учреждение лишает врача лицензии, горожане очерняют его и клеймят "врагом народа".

Вымышленный врач Ибсена испытал на себе то, что социологи называют "рефлексом Земмельвейса". Этот термин описывает рефлекторное отвращение, с которым пресса, медицинское и научное сообщество, а также связанные с ними финансовые интересы встречают новые научные данные, противоречащие устоявшейся научной парадигме. Этот рефлекс может быть особенно яростным в тех случаях, когда новая научная информация свидетельствует о том, что сложившаяся медицинская практика наносит реальный вред здоровью населения.

Реальная судьба венгерского врача Игнаца Земмельвейса послужила основой для создания термина и пьесы Ибсена. В 1847 г. доктор Земмельвейс работал доцентом в родильном доме венской больницы General Hospital, где около 10% женщин умирали от послеродовой лихорадки. Основываясь на своей любимой теории о том, что чистота может уменьшить передачу болезнетворных "частиц", Земмельвейс ввел практику обязательного мытья рук для интернов между вскрытиями и принятием родов. Уровень смертельных случаев послеродовой лихорадки сразу же снизился примерно до 1%. Семмельвейс опубликовал эти результаты.

Вместо того чтобы воздвигнуть памятник Земмельвейсу, медицинское сообщество, не желая признавать свою вину в причинении вреда стольким пациентам, изгнало врача из медицинской профессии. В 1865 г. его бывшие коллеги обманом заставили доктора Земмельвейса посетить психиатрическую лечебницу, а затем против его воли поместили в нее. Через две недели Земмельвейс загадочно умер. Через десять лет после этого теория микробов Луи Пастера и работы Джозефа Листера по санитарной обработке больниц подтвердили идеи Земмельвейса.

Современные аналоги многочисленны. Герберт Нидлман из Питтсбургского университета испытал на себе рефлекс Земмельвейса, когда в 1980-х годах выявил токсичность свинца, разрушающую мозг. В 1979 г. Нидлман опубликовал в журнале New England Journal of Medicine новаторское исследование, показавшее, что дети с высоким содержанием свинца в зубах показывают значительно более низкие результаты, чем их сверстники, в тестах на интеллект, на слуховую и речевую обработку информации, а также на измерение внимания. С начала 1980-х гг. свинцовая и нефтяная промышленность (этилированный бензин был прибыльным нефтепродуктом) мобилизовали фирмы по связям с общественностью, научных и медицинских консультантов, чтобы оспорить результаты исследований Нидлмана и его авторитет. Промышленность оказала давление на Агентство по охране окружающей среды, Управление по научной добросовестности при Национальном институте здоровья и Питтсбургский университет, чтобы начать расследование против Нидлмана. В конечном итоге федеральное правительство и университет оправдали Нидлмана. Но последствия язвительных нападок со стороны промышленности разрушили научную карьеру Нидлмана и привели к застою в области исследований свинца. Этот эпизод стал наглядной демонстрацией того, что промышленность способна разрушить жизнь исследователей, осмелившихся поставить под сомнение безопасность своей продукции.

Рейчел Карсон столкнулась с такой же проблемой в начале 1960-х годов, когда она разоблачила опасность пестицида ДДТ, разработанного компанией Monsanto, который в то время медицинское сообщество пропагандировало как профилактическое средство против вшей и малярии. Правительственные чиновники и медики во главе с Американской медицинской ассоциацией присоединились к Монсанто и другим производителям химикатов и обрушились на Карсон с яростными нападками. Торговые журналы и популярные СМИ назвали ее "истеричной женщиной". Промышленные "тезисы" высмеивали Карсон как "деву" (современный эвфемизм для обозначения лесбиянки) и как ненаучную. Злобная критика ее книги появилась на редакционных страницах журналов Time, Life, Newsweek, Saturday Evening Post, US News and World Report и даже Sports Illustrated. Я безмерно горжусь тем, что мой дядя, президент Джон Ф. Кеннеди, сыграл решающую роль в оправдании Карсон. В 1962 г. он бросил вызов собственному Министерству сельского хозяйства США (USDA) - ведомству, находившемуся в плену у компании Monsanto, - и назначил комиссию независимых ученых, которые подтвердили каждое существенное утверждение книги Карсон "Безмолвная весна".

Опыт британского врача-эпидемиолога Алисы Стюарт представляет собой почти идеальную аналогию с "линчеванием" Джуди Миковиц со стороны медицинского картеля. В 1940-х годах Стюарт была одной из редких женщин в своей профессии и самым молодым членом Королевского колледжа врачей, избранным в то время. Она начала изучать высокую частоту детских раковых заболеваний в обеспеченных семьях - явление, вызывающее недоумение, учитывая, что болезнь часто коррелирует с бедностью и редко с достатком. В 1956 г. Стюарт опубликовала в журнале The Lancet статью, в которой были приведены убедительные доказательства того, что распространенная практика облучения рентгеновскими лучами беременных женщин является виновником развития карцином, которые впоследствии поражают их детей. По словам Маргарет Хеффернан, автора книги "Слепота воли", вывод Стюарта "противоречил общепринятым представлениям" - энтузиазму медиков по поводу новой технологии рентгеновского излучения, а также "представлениям врачей о себе как о людях, которые помогают пациентам". Коалиция правительственных регуляторов, пропагандистов ядерного оружия и представителей атомной промышленности присоединилась к медицинским учреждениям США и Великобритании и начала жестокую атаку на Стюарта. Стюарт, умерший в 2002 г. в возрасте 95 лет, больше никогда не получал крупных грантов на проведение исследований в Англии. Потребовалось двадцать пять лет после публикации работы Стюарт, чтобы медицинский истеблишмент наконец признал ее выводы и отказался от практики рентгеновского обследования будущих матерей.

Джуди Миковиц - наследница этих мучеников и, что более непосредственно, длинного ряда ученых, которых чиновники от здравоохранения наказывали, ссылали и уничтожали именно за ересь против царящей вакцинной ортодоксии.

Доктор Бернис Эдди была удостоенным наград вирусологом и одной из самых высокопоставленных женщин-ученых в истории NIH. Она и ее научный партнер Элизабет Стюарт были первыми исследователями, выделившими полиомавирус - первый вирус, который, как было доказано, вызывает рак. В 1954 году NIH попросил Эдди руководить испытаниями вакцины против полиомиелита Солка. В ходе испытаний на восемнадцати макаках она обнаружила, что вакцина Солка содержит остаточный живой вирус полиомиелита, который парализует обезьян. Доктор Эдди предупредила своих руководителей NIH о том, что вакцина является вирулентной, но они проигнорировали ее опасения. Распространение этой вакцины компанией Cutter Labs в Калифорнии вызвало самую страшную вспышку полиомиелита в истории. Сотрудники здравоохранения заразили живой полиомиелитной вакциной 200 000 человек; 70 000 заболели, в результате чего 200 детей были парализованы, а десять умерли.

В 1961 г. Эдди обнаружила, что вирус обезьян, вызывающий рак, SV40, был заражен 98 млн. вакцин против полиомиелита, изготовленных компанией Salk. Когда она ввела вирус SV40 новорожденным хомячкам, у грызунов проросли опухоли. Открытие Эдди поставило в неловкое положение многих ученых, работавших над созданием вакцины. Вместо того чтобы вознаградить ее за прозорливую работу, сотрудники NIH запретили ей участвовать в исследованиях по полиомиелиту и поручили ей другие обязанности. NIH скрыл тревожную информацию и продолжил использование вакцин.

Осенью 1960 г. Нью-Йоркское общество борьбы с раком пригласило Эдди выступить на своей ежегодной конференции. Эдди выбрала тему опухолей, индуцированных вирусом полиомы. Однако она также описала опухоли, индуцированные вирусом SV40 в клетках почек обезьян. Ее руководитель из NIH гневно отчитал Эдди за публичное упоминание об этом открытии и запретил ей выступать с заявлениями о кризисах в здравоохранении. Эдди настаивала на публикации своей работы о вирусе, представляя загрязненную вакцину в качестве срочного кризиса общественного здравоохранения. Большие шишки из агентства препятствовали публикации, позволяя компаниям Merck и Parke-Davis продолжать продавать онкогенную вакцину миллионам американских взрослых и детей.

26 июля 1961 г. газета New York Times сообщила, что компании Merck и Parke-Davis отзывают свои вакцины Salk. В статье ничего не говорилось о раке. Статья была опубликована рядом с сообщением о просроченных библиотечных штрафах на странице 33.

В то время как две фармацевтические компании, Merck и Parke-Davis, отозвали свои вакцины от полиомиелита в 1961 г., представители NIH отказались от полного отзыва оставшейся партии вакцин, опасаясь нанести репутационный ущерб программе вакцинации, если американцы узнают, что PHS заразила их вирусом, вызывающим рак. В результате в 1961-1963 гг. миллионы ничего не подозревающих американцев получили канцерогенные вакцины. Затем Служба здравоохранения скрывала этот "секрет" в течение сорока лет.

В общей сложности 98 млн. американцев получили прививки, потенциально содержащие вирус, вызывающий рак, который теперь является частью генома человека. В 1996 году государственные исследователи выявили SV-40 в 23% образцов крови и 45% образцов спермы, взятых у здоровых взрослых людей. Шесть процентов детей, родившихся в период с 1980 по 1995 год, инфицированы. Сотрудники органов здравоохранения в течение многих лет вводили миллионам людей вакцину после того, как узнали, что она инфицирована. Они заразили человечество обезьяньим вирусом и отказались признать свою вину.

Сегодня SV-40 используется в исследовательских лабораториях по всему миру, так как обладает надежным канцерогенным действием. Исследователи используют его для получения широкого спектра раковых заболеваний костей и мягких тканей, включая мезотелиому и опухоли мозга у животных. Эти виды рака резко возросли среди поколения "бэби-бума", получившего вакцины против полиомиелита Солка и Сабина в период с 1955 по 1963 год. Число случаев рака кожи увеличилось на 70%, лимфомы и простаты - на 66%, а рака мозга - на 34%. До 1950 года мезотелиома у людей встречалась редко. Сегодня врачи ежегодно диагностируют мезотелиому почти у 3 тыс. американцев; 60 % исследованных опухолей содержали SV-40. Сегодня ученые находят SV-40 в широком спектре смертельно опасных опухолей, включая от 33% до 90% опухолей мозга, восемь из восьми эпендимомы и почти половину исследованных опухолей костей.

NIH последовательно запрещал Бернис Эдди публичные выступления и участие в научных конференциях, задерживал ее работы, полностью отстранил ее от исследований вакцин, а в конце концов уничтожил ее животных и лишил доступа к ее лабораториям. Обращение с ней продолжает оставаться скандалом в научном сообществе, а схема действий Бернис Эдди, разработанная NIH, стала стандартным шаблоном для федеральных регуляторов в области вакцин в их обращении с инакомыслящими учеными, стремящимися рассказать правду о вакцинах.

Д-р Джон Энтони Моррис - бактериолог и вирусолог, проработавший тридцать шесть лет в NIH и Управлении по контролю за продуктами и лекарствами (FDA), начиная с 1940 года. Моррис занимал должность главного специалиста по вакцинам в Бюро биологических стандартов (ББС) Национального института здоровья, а затем в FDA, когда в 1970-х годах ББС было передано этому ведомству. Доктор Моррис раздражал свое начальство, утверждая, что исследования, проведенные его подразделением, показали отсутствие надежных доказательств эффективности вакцин для профилактики гриппа; в частности, он обвинил своего руководителя в том, что программа массовой вакцинации против свиного гриппа, проводимая HHS, основывалась в первую очередь на научно необоснованной кампании устрашения и на ложных заявлениях фармацевтических производителей. Он предупреждал, что вакцина опасна и может вызвать неврологические травмы. Его начальник из CDC предупредил д-ра Морриса: "Я бы посоветовал вам не говорить об этом".

Когда получатели вакцины стали сообщать о побочных реакциях, в том числе о болезни Гийена-Барре, д-р Моррис не подчинился этому приказу и выступил с публичным заявлением. Он заявил, что вакцина против гриппа неэффективна и потенциально опасна, и сказал, что не может найти никаких доказательств того, что этот свиной грипп опасен или что он может распространяться от человека к человеку.

В отместку сотрудники FDA конфисковали его исследовательские материалы, сменили замки в его лаборатории, перевели туда сотрудников и заблокировали его попытки опубликовать свои результаты. FDA выделило доктору Моррису небольшую комнату, в которой не было телефона. Любой желающий встретиться с ним должен был получить разрешение у начальника лаборатории. В 1976 г. Министерство здравоохранения уволило доктора Морриса под предлогом того, что он не вернул вовремя библиотечные книги.

Последующие события подтвердили скептическое отношение доктора Морриса к прививке от свиного гриппа. Программа вакцинации против свиного гриппа 1976 г. оказалась настолько проблемной, что правительство прекратило прививки после того, как вакцину получили 49 млн. человек. Среди жертв вакцины было 500 случаев болезни Гийена-Барре, в том числе 200 парализованных и 33 умерших. Кроме того, по сообщениям СМИ, заболеваемость свиным гриппом среди привитых была в семь раз выше, чем среди непривитых.

Согласно некрологу в New York Times, д-р Моррис сказал: "Производители этих вакцин против гриппа знают, что они бесполезны, но все равно продолжают их продавать". В 1979 г. он заявил в интервью газете Washington Post: "Это медицинский обман. Я считаю, что общественность должна иметь правдивую информацию, на основании которой она может решить, принимать или не принимать вакцину", добавив: "Я считаю, что, получив полную информацию, они не будут принимать вакцину".

В 2002 г. FDA использовало ту же схему, чтобы изолировать, заставить замолчать и выгнать с государственной службы своего звездного эпидемиолога, доктора Барта Классена, когда его масштабные эпидемиологические исследования, крупнейшие из когда-либо проводившихся, связали вакцины против ХИБ с эпидемией ювенильного диабета. FDA приказало д-ру Классену воздержаться от публикации результатов финансируемых правительством исследований, запретило ему публично говорить о тревожной вспышке и в конце концов вынудило его уйти с государственной службы.

В 1995 г. Центр по контролю и профилактике заболеваний нанял эксперта по компьютерному анализу доктора Гэри Голдмана для проведения самого крупного в истории исследования вакцины против ветряной оспы, финансируемого ЦКЗ. Результаты, полученные Голдманом на изолированной популяции из 300 тыс. жителей долины Антилопа (штат Калифорния), показали, что вакцина ослабевает, что приводит к опасным вспышкам ветряной оспы среди взрослых, а десятилетние дети, получившие вакцину, заболевают опоясывающим лишаем в три раза чаще, чем невакцинированные дети. Смертность от опоясывающего лишая в двадцать раз выше, чем от ветряной оспы, и приводит к слепоте. CDC приказал Голдману скрыть результаты своих исследований и запретил ему публиковать свои данные. В 2002 году Голдман в знак протеста подал в отставку. Он направил начальству письмо, в котором говорилось, что он уходит в отставку, потому что "я отказываюсь участвовать в мошенничестве при проведении исследований".

Новейшая история медицины переполнена другими примерами жестокого подавления любой науки, раскрывающей риски вакцинации, жертвами которого стали такие блестящие и сострадательные врачи и ученые, как доктор Уэйни Сквайер, подвергшийся репрессиям британский гастроэнтеролог Энди Уэйкфилд, стойкая команда исследователей Дэвид и Марк Гейер, итальянский биохимик Антионетта Гатти и датский эпидимиолог Петер Гетцше. Любое справедливое общество воздвигло бы статуи этим провидцам и воздало бы им почести за лавры и лидерство. Наши коррумпированные медицинские чиновники систематически позорят и замалчивают их.

В Англии невропатолог доктор Вэни Сквайер из больницы Рэдклифф в Оксфорде дал показания по ряду дел в пользу обвиняемых, обвиняемых в возникновении синдрома "встряхнутого ребенка". Сквайер считал, что в этих случаях причиной черепно-мозговых травм младенцев были вакцины, а не физическая травма. В марте 2016 г. Трибунальная служба по делам врачей (MPTS) обвинила ее в фальсификации доказательств и лжи и исключила из медицинского реестра. В ноябре 2016 г. Сквайер обжаловала решение трибунала. Высокий суд Англии отменил решение MPTS, заключив: "Определение MPTS во многих существенных аспектах является ошибочным".

Профессор Питер Гетцше стал одним из основателей Кокрановского сотрудничества в 1993 г., чтобы исправить ситуацию, когда фармацевтические компании в значительной степени коррумпировали публикуемые научные работы и ученых. Более 30 000 ведущих ученых мира присоединились к Кокрановскому сотрудничеству в качестве добровольных рецензентов, надеясь восстановить независимость и целостность публикуемых научных работ. Гетцше был ответственен за превращение Кокрана в ведущий независимый исследовательский институт в мире. В 2003 году он также основал Северный Кокрановский центр. 29 октября 2018 года фармацевтическим интересам, возглавляемым Биллом Гейтсом, наконец удалось сместить профессора Гётцше. Подконтрольный Гейтсу совет директоров уволил Гётцше из Кокрановского сотрудничества после того, как он опубликовал аргументированную критику вакцины против ВПЧ. В 2018 году правительство Дании под давлением фармкомпаний уволило Петера Гётцше из Rigshospitalet в Копенгагене. Его выводы о вакцине против ВПЧ угрожали доходам фармацевтической промышленности.

В лучшем случае наука - это поиск экзистенциальной истины. Однако иногда эти истины угрожают мощным экономическим парадигмам. И наука, и демократия опираются на свободный поток достоверной информации. Алчные корпорации и зависимые от них государственные регуляторы постоянно демонстрируют готовность искажать, извращать, фальсифицировать и искажать научные данные, скрывать информацию и подвергать цензуре открытые дискуссии ради защиты личной власти и корпоративных прибылей. Цензура - смертельный враг как демократии, так и общественного здоровья. Доктор Фрэнк Рускетти часто цитирует Валерия Легасова, мужественного российского физика, который, несмотря на цензуру, пытки и угрозы КГБ, раскрыл миру истинную причину Чернобыльской катастрофы. "Быть ученым - значит быть наивным. Мы так сосредоточены на поиске истины, что не задумываемся о том, как мало людей хотят, чтобы мы ее нашли. Но она всегда есть, независимо от того, видим мы ее или нет, хотим мы этого или нет. Истине нет дела до наших потребностей или желаний. Ей безразличны наши правительства, идеологии, религии. Она будет лежать в ожидании всегда".

Этот рассказ Джуди Миковиц и Кента Хекенливи жизненно важен как для здоровья наших детей, так и для жизнеспособности нашей демократии. Мой отец считал, что моральное мужество - это редчайший вид храбрости. Даже более редким, чем физическая храбрость солдат в бою или большой ум. Он считал, что это единственное жизненно важное качество, необходимое для спасения мира.

Если мы хотим сохранить демократию и защитить наших детей от сил, стремящихся к коммодитизации человечества, то нам нужны такие смелые ученые, как Джуди Миковиц, готовые говорить правду власти, даже ценой страшных личных потерь.

Большинство экспертов сходятся во мнении, что первое появление МВС в США произошло в Лос-Анджелесе в 1934-1935 гг. Вспышка заболевания затронула 198 врачей, медсестер, медицинских техников и других работников окружной больницы Лос-Анджелеса во время вспышки полиомиелита.

Как ни странно, но только персонал больницы заразился CFS, а пациентам удалось избежать этого заболевания.

Разве это не похоже на подсказку?

Признаки и симптомы заболевания вызывали недоумение. Пациенты испытывали легкую усталость при малейшей нагрузке, тошноту, светочувствительность, потерю равновесия, приступы паралича с последующим затруднением подъема конечностей, затрудненное дыхание, головные боли, стреляющие боли, бессонницу, а также трудности с концентрацией внимания и памятью. Жертвы страдали от глубокой депрессии, сменяющейся эйфорией, плакали без видимых причин, часто демонстрировали бурные проявления неприязни к людям и вещам, которые раньше им нравились. Казалось, что их тело и мозг предали их.

Я вошел в курс дела в мае 2006 года, когда услышал лекцию одного исследователя, который отметил, что у людей, давно страдающих от CFS, повышен уровень заболеваемости очень редкими видами рака. Для меня это было похоже на вирус, подобно тому, как ВИЧ (вирус иммунодефицита человека) часто убивает своих жертв через сопутствующий СПИД (синдром приобретенного иммунодефицита) и различные раковые заболевания и другие проблемы, с которыми их иммунная система уже не может справиться.

Эпидемия ВИЧ-СПИДа, охватившая планету в 1980-1990-е годы и унесшая, по последним подсчетам, жизни более 35 млн. человек, служит важным контрапунктом к эпидемии МВС. Эпидемия МВС, похоже, разразилась в 1980-х годах, начавшись со вспышки в 1984-1985 гг. на озере Тахо на границе Калифорнии и Невады, поразившей сначала учителей местной средней школы, а затем переместившись в более городские районы Сан-Франциско, Лос-Анджелеса и Нью-Йорка. Из этих мест забастовка распространилась по всей стране. В то время существовала догма, что ВИЧ-СПИДом страдают только мужчины, поэтому МВС часто называли не ВИЧ-СПИДом.

ВИЧ-СПИД убивал своих пациентов в течение нескольких лет. При МВС пациенты оставались живы, но находились в состоянии, напоминающем спячку. Друзья и члены семьи часто говорили пациентам, что они "прекрасно выглядят" и, возможно, им просто "нужно больше гулять" и "уменьшить стресс". Многие из одних и тех же иммунных маркеров были аномальными в обеих группах, но результаты были совершенно разными.

Люди, страдающие CFS, оставались живы, но часто тосковали по избавлению от смерти.

В науке первая вспышка заболевания обычно тщательно изучается в поисках возможных улик.

Исследователь спрашивает, какие факторы объединяют людей с этим заболеванием? Я уверен, что вы видели, как этот же протокол используется в бесчисленных книгах, фильмах и телепередачах.

То же самое, по крайней мере на начальном этапе, произошло и с первой вспышкой CFS среди персонала больницы в Лос-Анджелесе в 1934-1935 гг. Исследователями, оказавшимися в момент появления этого нового заболевания, были доктор Джон Р. Пол, профессор Йельской медицинской школы, и доктор Лесли Вебстер, врач Рокфеллеровского института в Нью-Йорке.

В опубликованной в 1971 г. книге, посвященной истории полиомиелита, доктор Пол посвятил целую главу новому заболеванию, которое стало известно как CFS, но ранее называлось миалгическим энцефаломиелитом (МЭ). ME буквально означает воспаление головного и спинного мозга. Многие называют это заболевание синдромом хронической усталости/миалгическим энцефаломиелитом или CFS/ME. Другие считают, что более точно его следует называть ME/CFS. Усталость является симптомом многих заболеваний, и я считаю, что использование этого термина в течение четырех десятилетий препятствовало развитию науки и маргинализировало пациентов. Сообщество пациентов предпочитает термин ME/CFS, и я буду использовать его в этой книге.

Даже спустя десятилетия д-ра Пола, похоже, преследовали мысли о том, что он увидел во время первой вспышки ME/CFS и о ее возможном происхождении. Неужели они упустили что-то крайне важное? Пол писал:

Тем не менее, эпизод в Лос-Анджелесе - это напоминание о том, что даже те, кто считает себя экспертами, иногда оступаются, хотя и не любят признавать это, особенно перед своими пациентами. Иногда это самая горькая пилюля, которую приходится проглотить. Члены нашей группы следователей почему-то не осознали коварства ситуации и не сделали достаточного акцента на возможности истерического элемента или вторжения на сцену полиомиелита. В качестве слабого оправдания можно сказать, что мы были так настроены на выделение полиовируса, что не могли думать ни о чем другом.

Я часто испытываю тоску по честности и самоанализу таких исследователей, как доктор Пол, хотя подозреваю, что он тоже хранил несколько собственных секретов. Размышляя о спорах, которые вызвала наша работа, я задаюсь вопросом, что имел в виду Пол, говоря о "коварстве ситуации". Как поиск истины о болезни может быть связан с предательством?

Конечно, вирусу все равно, что о нем узнают ученые.

Остается вопрос, что может скрывать наука?

Кент Хекенливи, соавтор моей предыдущей книги "PLAGUE", с которым я снова работал над этой книгой, нашел возможный ответ.

Кент обнаружил опубликованные медицинские исследования, свидетельствующие о том, что весь медицинский персонал Главной больницы округа Лос-Анджелес получил раннюю вакцину против полиомиелита, разработанную доктором Морисом Броуди в сотрудничестве с Рокфеллеровским институтом в Нью-Йорке. Вирус полиомиелита был многократно пропущен через ткань мозга мыши. Использование тканей мыши для выращивания вирусов было новым для 1930-х годов, до этого они применялись только при разработке вакцины против желтой лихорадки. Кроме того, медицинский персонал получал сопутствующую прививку для укрепления иммунной системы, консервированную тимеросалом, производным ртути.

Кент также обнаружил стенограмму лекции доктора Г. Стюарта о проблемах с вакциной против желтой лихорадки и ее мышиными компонентами, прочитанной на заседании Всемирной организации здравоохранения в 1953 г. в Уганде:

[Против этой вакцины высказывались два основных возражения, связанные с тем, что: (i) мозг мышей, используемый для ее приготовления, может быть заражен вирусом, патогенным для человека, но латентным для мышей... или являться причиной демиелинизирующего энцефаломиелита; (ii) использование в качестве антигена вируса с повышенными нейротропными свойствами может сопровождаться серьезными реакциями со стороны центральной нервной системы.

Напомню, что научное название МВС - миалгический энцефаломиелит. "Вирус с повышенными нейротропными свойствами", способный вызывать "серьезные реакции, затрагивающие центральную нервную систему"? Звучит как сюжет страшного научно-фантастического фильма.

Но ведь это была презентация для Всемирной организации здравоохранения!

"Так вот как это могло произойти?" спросил Кент. "Используя ткани животных для выращивания вирусов, они подхватывали другие вирусы от этих животных и вводили их людям в качестве пассажиров в вакцинах?"

Я могу только ответить, что это хороший вопрос. Я считаю общепризнанным научным фактом, что при прохождении человеческих вирусов через различные виды животных, таких как мыши, кролики, собаки или обезьяны, часто образуется менее патогенный вирус, который может быть использован в вакцине. Однако вопрос о том, не попадают ли в этот биологический материал вирусы других животных, остается менее ясным.

Я спросил своего давнего сотрудника и наставника, доктора Фрэнка Рускетти, что он думает об этом вопросе. Он ответил, что задавал тот же вопрос, когда был молодым исследователем, и ему ответили, что иммунная система человека превосходит любые вирусы животных, которые могут попасть в вакцину. Джон Коффин, который был на несколько лет старше Фрэнка, сказал ему тоном всезнающего старшего брата: "Не утруждай себя поисками человеческих ретровирусов. Их не существует".

По словам Фрэнка, его первой реакцией было: "Это абсурд". Уже с самого начала Джон Коффин был фонтаном плохих идей и ошибочных советов. У меня были свои разборки с Коффином, и я разделяю мнение Фрэнка.

В дальнейшем Фрэнк вместе с Робертом Галло и Берни Пойессом открыл первый известный ретровирус человека, вызывающий заболевание, HTLV-1 (вирус Т-клеточного лейкоза человека), и родилась область ретровирусологии человека. Как и большинство инженеров катастроф на протяжении всей истории человечества, Коффин "часто ошибался, но никогда не сомневался".

Понимали ли исследователи 1930-х годов, что они могли сделать?

В своей книге "Osler's Web", подробно описывающей ход вспышки ME/CFS, начавшейся в середине 1980-х годов, журналистка Хиллари Джонсон рассказала, как канадский исследователь сообщил ей, что 198 жертв первой вспышки заболевания в Лос-Анджелесе в 1934-1935 гг. получили компенсацию в размере около шести миллионов долларов. Предположительно, это соглашение было заключено где-то в 1939 году.

Кент провел небольшое расследование, чтобы выяснить, кто мог осуществить такой платеж в 1939 г., который в сегодняшних долларах составил бы более ста миллионов долларов. У кого были такие деньги во время Великой депрессии? Кент заподозрил Институт Рокфеллера, поскольку именно он частично финансировал первое использование мышиных тканей для вакцин. Он также обнаружил любопытную закономерность в их публичных финансовых отчетах. В 1935 году Фонд Рокфеллера сообщил, что его активы составляли более ста пятидесяти трех миллионов долларов. Но после 1939 г. его активы сократились до чуть более ста сорока шести миллионов долларов, то есть потери составили более семи миллионов долларов. Колебания в годы до и после этого периода, как правило, не превышали пятидесяти тысяч долларов.

Это косвенное доказательство, но оно может объяснить, почему в медицинской литературе было так мало научных данных о первых жертвах вспышки в Лос-Анджелесе.

Мы ничего этого не знали, когда 8 октября 2009 г. опубликовали в журнале Science взрывные результаты, описывающие первое в истории выделение недавно открытого ретровируса XMRV (Xenotropic Murine Leukemia Virus-Related Virus) и его связь с ME/CFS. Мы обнаружили признаки ретровируса примерно у 67% больных МЭ/СФС и чуть менее чем у 4% здоровых людей.

Хотя для людей, страдающих ME/CFS, это была радостная новость, она также означала, что более десяти миллионов американцев хранят в себе этот вирус, как бомбу замедленного действия. Что может пробудить этот вирус в человеке и вызвать заболевание?

Мы подозревали иммунную активацию, поскольку ретровирусы любят прятаться в моноцитах, В- и Т-клетках иммунной системы. Благодаря нашим предыдущим исследованиям в области ВИЧ-СПИДа мы знали, что стандартом лечения детей, рожденных от ВИЧ-инфицированных матерей, является немедленное назначение антиретровирусных препаратов перед любой вакцинацией. Сам акт стимуляции иммунитета вакциной мог привести к тому, что вирус ВИЧ начнет реплицироваться, выйдя из-под контроля иммунной системы, и вызовет фатальное последствие - СПИД.

В связи с ВИЧ среди ретровирусов необходимо сделать одно важное замечание. Для тех, кому в 1980-х годах был поставлен диагноз "ВИЧ", это означало смертный приговор. Те, кто выжил, имели уникальный генетический профиль, который мы назвали "элитными контролерами". Большинство ретровирусов не убивают так безудержно, как ВИЧ. Они вызывают нарушение иммунитета и приводят к огромному количеству заболеваний, включая рак. В этом и заключается задача нашей борьбы. Мы должны остановить вирусы, которые выводят из строя наше население, лишают людей качества их жизни и только после многолетних мучений милосердно прекращают их существование.

Нас интересовала картина заболевания в семьях больных ME/CFS. Если бы XMRV был вирусом, который ведет себя подобно ВИЧ, то он, как правило, передавался бы от матери к ребенку. В начале нашего исследования мы отметили несколько детей с аутизмом, родившихся от больных матерей, и проверили семнадцать из них на наличие XMRV. Является ли аутизм не более чем ME/CFS у молодых людей, когда их развитие требует огромного количества энергии для развития неврологических связей, необходимых для речи, социального взаимодействия и организованного мышления?

У четырнадцати из семнадцати детей с аутизмом тест на наличие XMRV оказался положительным.

Полученные результаты совпали с сообщениями родителей о регрессе аутизма после вакцинации, и мы посчитали, что это должно стать предметом публичного обсуждения, особенно с учетом опыта Райана Уайта, ребенка, заразившегося ВИЧ в результате переливания крови. В то время мы не рассматривали возможность того, что вирус XMRV мог быть получен из тканей животных, используемых в вакцинах.

Но для многих моих научных коллег простое оказание поддержки сообществу аутистов и их опасениям по поводу вакцинации было сродни предательству. Честно говоря, мы старались преуменьшить значение этого подтекста нашего исследования.

Но мы не собирались прятаться от этого. Мы с Фрэнком на собственном опыте убедились в том, к чему привела догма о ВИЧ-СПИДе. Мы не собирались допустить, чтобы группа снова весело играла, в то время как миллионы людей страдали и умирали.

Это никогда не было нашим стилем и, конечно, не является хорошей наукой.

В статье, опубликованной в журнале Frontiers in Microbiology в январе 2011 г., данная проблема представлена в яркой форме:

Одним из наиболее широко распространенных биологических продуктов, в производстве которых часто использовались мыши или мышиные ткани, по крайней мере до последних лет, являются вакцины, особенно вакцины против вирусов... Не исключено, что частицы XMRV присутствовали в запасах вируса, выращенного на мышах или мышиных клетках для производства вакцины, и вирус был перенесен в человеческую популяцию в результате вакцинации.

Теперь понятно, почему мы были не самыми популярными людьми в научном сообществе? Может быть, ученые в лабораториях десятилетиями ранее совершили ужасные ошибки, поставив под угрозу здоровье человечества? Наши исследования, похоже, предполагали такую возможность.

Когда стало ясно, что наши исследования открывают старые раны и заставляют задавать неудобные вопросы, против нас была развернута беспрецедентная по своей жестокости кампания. Большая часть этой истории описана в нашей предыдущей книге "Чума". К концу 2012 года наша работа была полностью дискредитирована в научном сообществе. Меня арестовали, посадили в тюрьму на пять дней и сделали безработным в результате мошеннических действий лиц, занимающих самые высокие посты в системе здравоохранения и социального обеспечения (HHS).

Если вы прочитаете версию моей жизни в Википедии, то узнаете, что наша работа была дискредитирована, что то, что мы считали инфекцией, было просто загрязнением лаборатории, а для убедительности вы также можете найти мой фоторобот, который был опубликован в журнале Science, когда меня арестовали, но, что любопытно, не предъявили обвинения за якобы "кражу" моих собственных научных журналов, что было обязательным для меня как главного исследователя по двум крупным государственным грантам и требовалось по федеральному закону. Главный исследователь по государственному гранту отвечает за сохранность всех материалов по проекту. На сегодняшний день, спустя более семи лет, мне не предоставили копии ни одной страницы моих дневников или дневников моей исследовательской группы.

Если я преступник, то почему против меня никогда не выдвигалось никаких обвинений? Моя биография чиста. И почему за годы, прошедшие после моего ложного ареста и заключения, я не смог добиться ни одного дня в суде, чтобы судья и присяжные рассмотрели мои претензии, хотя я никогда не отказывался от попыток получить процесс?

В сентябре 2013 г. д-р Ян Липкин, человек, который в предыдущем году якобы опроверг наши выводы о ретровирусной связи с ME/CFS, провел необычную публичную конференцию. Он провел дополнительное исследование совместно с доктором Хосе Монтойей из Стэнфордского университета. Используя когорту пациентов, очень похожую на ту, которую мы использовали для написания статьи в Science (и ту самую когорту, которая была исключена из исследования 2012 года Тони Фаучи, главы Национального института аллергии и инфекционных заболеваний), Липкин сказал:

Мы обнаружили ретровирусы в 85% пулов образцов. Опять же, на данный момент очень трудно сказать, является ли это клинически значимым. Учитывая предыдущий опыт изучения ретровирусов при хронической усталости, я хочу сказать, что, хотя я и сообщаю о наличии этих вирусов в образцах профессора Монтойи, ни он, ни мы не пришли к выводу о наличии связи с заболеванием.

Понятно? Несмотря на то, что он обнаружил ретровирусы в 85% образцов больных пациентов и только в 6% контрольных, он не может понять, значит ли это что-нибудь. И что еще более удивительно, они не собираются проводить дальнейшее исследование.

Таков кошмар современной цензурированной и "опасной" науки. Данных нет, потому что соответствующие исследования запрещены и цензурируются.

Прежде чем я углублюсь в эту историю, я должен немного рассказать о своем давнем коллеге Фрэнке Рускетти. Всем, что я представляю собой как ученый, я обязан ему.

Я часто сравниваю наши личности с Томасом Джефферсоном и Александром Гамильтоном. Этих двух людей часто сравнивают с двумя нитями ДНК американского характера. Джефферсон верил в децентрализованное правительство, гарантирующее свободу, а Гамильтон - в сильное центральное правительство, предотвращающее хаос. Джефферсон не обращал внимания на критику. Гамильтон был очень вспыльчив в отношении критики, что объясняет его гибель на дуэли при защите своей чести с Аароном Берром, вице-президентом Джефферсона, в 1804 году.

Я в большей степени идентифицирую себя с Джефферсоном, который считает необходимым наличие нескольких научных центров, любит активные дискуссии и не беспокоится, если кто-то критикует меня или мои идеи. Фрэнк больше похож на Гамильтона, считающего, что наука должна выступать единым фронтом, и кипящего от негодования, если ему кажется, что его несправедливо критикуют.

Может быть, это потому, что я женщина, которая считает, что ее всегда отвергали старые добрые парни от науки, но большинство из них не производят на меня особого впечатления. Например, Фрэнка волнует, что думает о нем Джон Коффин, хотя Фрэнк уже почти сорок лет доказывает, что Коффин ошибается, причем в таких важных вопросах, как существование ретровирусов человека. (Привет, ВИЧ-СПИД, убийца более 35 миллионов человек!) Я смотрю на Джона Коффина и вижу высокомерного женоненавистника.

Несмотря на то, что Джефферсон и Гамильтон часто оказывались по разные стороны вопроса, Джефферсон уважал Гамильтона. В Монтичелло Джефферсон установил бюсты себя и Гамильтона, которые смотрят друг на друга, как бы понимая, что две их точки зрения будут составлять основной диалог новой страны на века вперед. Позже Джефферсон говорил о Гамильтоне как о "необыкновенном персонаже", обладавшем "острым пониманием", "бескорыстным, честным и благородным". Я мог бы сказать все это о Фрэнке и даже больше.

Наверное, неудивительно, что "Гамильтон" - любимый мюзикл Фрэнка, и он любит цитировать слова песни: "Who lives? Кто умирает? Кто рассказывает твою историю?".

Как я уже говорил, я скорее джефферсонец, и это не просто потому, что я учился в Виргинском университете, основанном Джефферсоном. Три достижения Джефферсона, за которые его хотели запомнить и которые были указаны на его надгробном камне, это: "Автор Декларации независимости США, Статута Вирджинии о свободе вероисповедания и отец Вирджинского университета". Независимость, свобода и стремление к знаниям. Примерно так я себя представляю.

Наверное, правильнее было бы назвать меня революционером, а Фрэнка - консерватором. Но реальность сложнее, чем эти ярлыки. Я могу быть революционером, но я понимаю необходимость стабильности. И хотя Фрэнк, возможно, более консервативен, он понимает необходимость перемен. Мы часто начинаем с разных точек зрения, но после хорошей дискуссии обычно приходим к разумному варианту действий.

Но в нынешний темный век науки и революционер, и консерватор находятся в изгнании. Революционера кричат за его новые идеи, а когда консерватор просит привести доказательства в поддержку существующей политики, ему говорят, что вопрос уже решен. Хватит задавать вопросы! На месте революционеров и консерваторов в науке теперь лжецы, наемники и трусы.

Наука может выдержать честные разногласия между добросовестными и умными исследователями, но она не может пережить нынешнюю чуму коррупции.

Никто из моих бывших коллег не звонит и не предлагает мне присоединиться к их исследованиям. Ни один колледж или университет не предложит мне место преподавателя. Вместо этого я имею счастье работать и часто спорить по этим вопросам с моим давним коллегой Фрэнком в небольшой консалтинговой практике, занимаясь тем, чем мы занимались последние тридцать пять лет, а именно: пытаясь понять процесс развития болезни и понять, как прекратить ненужные страдания столь многих людей.

В классическом бейсбольном романе Бернарда Маламуда "Естественный" герою говорят: "У нас две жизни, Рой, - та, в которой мы учимся, и та, в которой мы живем после этого". Можно сказать, что жизнь, в которой я учился, - это история, которую мы с Кентом рассказали в книге PLAGUE. Эта книга, которую вы сейчас читаете, - о жизни, которую я прожил после этого, когда мы обнаружили, что коррупция во многих областях науки широко распространена, но поняли, что есть и большие основания для надежды.

То, что кажется концом, почти всегда в какой-то мере является новым началом.

Я пришел в профессиональную науку 10 июня 1980 г. как химик-белок, работая в Национальном институте рака над очисткой интерферона, который в то время был революционным средством лечения рака. Мой будущий наставник в Национальном институте рака, Фрэнк, входил в группу, открывшую первый ретровирус человека - HTLV-1 (вирус Т-клеточного лейкоза человека). Мы были готовы к борьбе с эпидемией ВИЧ-СПИДа, которая надвигалась в будущем. Я помню, как в середине 1980-х годов работал в Национальном институте рака и проходил через толпы разъяренных активистов борьбы со СПИДом, которые кричали, что мы не делаем достаточно для лечения их болезни.

В 1991 году, когда я защитил докторскую диссертацию, она была посвящена тому, как ВИЧ прячется от иммунной системы, словно троянский конь, и как нацеливание лекарств на этого троянского коня может превратить смертельную болезнь в управляемую. За неделю до защиты моей докторской диссертации профессиональный баскетболист Мэджик Джонсон сдал положительный анализ на вирус ВИЧ.

Члены моей диссертационной комиссии спросили меня, умрет ли Мэджик Джонсон от СПИДа. Мой пространный ответ по молекулярной биологии сводился к тому, что он не только не умрет от СПИДа, но и никогда не заболеет им, поскольку его инфекция была получена недавно, а новые препараты заглушат активность вируса, чтобы не повредить его иммунную систему. Это полностью противоречило тогдашней догме о том, что такие препараты слишком опасны и должны применяться только на поздних стадиях заболевания. К тому времени, утверждал я, у Мэджика уже не будет иммунной системы, способной реагировать на лекарства.

Более двадцати пяти лет спустя у Мэджика не развился СПИД, и он прекрасно живет. Как и миллионы других людей, которые в противном случае умерли бы. И мы делаем еще больше. Мы не только научились заглушать вирус, но и открыли для себя способы его уничтожения и выведения из укрытий, что позволит излечиться от болезни.

В оптимальных условиях именно этим и занимается наука.

Она говорит правду и находит ответы.

Даже если эта истина темная, мы должны найти способ вывести ее на свет.

Меня спрашивают, почему я пишу эту книгу. В конце концов, разве моя история уже не была рассказана? Наша работа была отмечена на мгновение, а затем я был устранен. Конец истории.

Но если наука не обращает внимания на нас с Фрэнком, это не значит, что мы не обращали внимания на науку. Мы гораздо лучше понимаем, что такое воспалительная буря, бушующая в телах миллионов людей, и как мы можем использовать такие вещи, как каннабис, сурамин, энергетическую терапию, диету и другие натуральные продукты, чтобы утихомирить эту бурю.

Мы можем покончить с призраками прошлого и двигаться вперед к невообразимо светлому будущему здоровья для всех.

Глава 1. Ученый в море

В конце октября 2011 года, на полпути между увольнением из основанного мною Института нейроиммунных заболеваний и попаданием в тюрьму, я ехал на велосипеде по бульвару Харбор через песчаные дюны Государственного парка Макграт в Окснарде, штат Калифорния.

Вспомните все свои фантазии о Южной Калифорнии - голубой Тихий океан с белыми кругами, поздний осенний бриз, пляж, парки, где родители с детьми запускают воздушных змеев, - и вы получите довольно полное представление о том, почему я люблю ездить этим маршрутом. В тот день я ехал на велосипеде от нашего дома с лодочным причалом, расположенным на небольшом канале, к PBYC, где я входил в группу, планирующую ежегодные соревнования по парусному спорту в пользу организации Caregivers, помогающей пожилым людям оставаться в своих домах.

А как я выглядел, когда ехал по малопосещаемым местам вблизи парка Макграт? Мне было около пятидесяти, рост - метр восемьдесят, вес - около ста сорока килограммов. Я представлял себе, что меня, наверное, невозможно отличить от множества людей, когда я ехал на своем синем велосипеде в оранжевом шлеме и яркой велосипедной одежде.

Хотя я недавно потерял работу и находился в центре острой научной полемики, я не испытывал излишнего беспокойства. Я был главным исследователем по федеральным грантам на сумму около 1,5-2 млн. долл. в год для любого университета, который принимал меня на работу. Я прошел собеседования в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе (UCLA), Калифорнийском университете в Санта-Барбаре, Калифорнийском государственном университете на островах Чаннел, а также получил возможность работать в Нью-Йорке в Медицинском центре Маунт-Синай вместе с доктором Дереком Энландером. У нас было три дома, несколько автомобилей и яхта, деньги в банке, а у моего мужа - солидная пенсия за годы работы менеджером по персоналу в крупной больнице.

Созданный мною исследовательский институт располагался в Университете штата Невада в Рино. Человек, нанявший меня, Харви Уиттемор, считался самым влиятельным человеком в штате. В конце концов он провел восемнадцать месяцев в федеральной тюрьме за нарушение правил финансирования избирательных кампаний сенатора Гарри Рида, который в то время был лидером большинства в Сенате США. Эти люди, которые когда-то были моими близкими друзьями, предали меня и миллионы других людей. Я отказался участвовать в неэтичных и незаконных, по моему мнению, действиях. И я не ушел спокойно в эту спокойную ночь. Я восстал против угасающего света надежды, который так ненадолго зажегся благодаря нашей работе от имени забытой группы ужасно больных людей.

Впереди меня остановился белый пикап с номерами штата Невада, припарковавшись на велосипедной дорожке. Проезжая мимо припаркованного автомобиля, я увидел, что водитель держит в руках свой мобильный телефон, как будто фотографирует меня. Это был крупный мужчина с бородой, каштановыми волосами под бейсболкой, в солнцезащитных очках, загорелый, и от него исходило безошибочно жуткое ощущение. Я не мог не заметить, что на заднем стекле у него висит винтовка. Этот танец, когда он ехал за мной, останавливался и парковался, чтобы пропустить меня, а потом снова останавливался, повторился несколько раз, пока я не перешел улицу и не поехал в сторону встречного движения, а он не уехал.

Когда я добрался до яхт-клуба, я рассказал эту историю своему другу. "Это было очень странно", - сказал я. "Он просто преследовал меня".

"Дурак ты, - сказал мой друг. "Ты можешь исчезнуть. Все, что ему нужно сделать, это убедиться, что это ты, схватить тебя, бросить твой велосипед в дюны, выбросить твой мобильный телефон в воду, а потом, когда когда-нибудь найдут твое тело, люди скажут, что ты покончил с собой, потому что не все получалось в исследовании XMRV. Помоги мне, Господи, если ты еще раз сядешь на этот велосипед, я лично убью тебя. Я отвезу тебя домой. И с этого момента никогда не оставайся в одиночестве там, где тебя могут найти такие люди".

Она была непреклонна, и я подчинился, понимая, что одно из моих слепых пятен - неумение видеть, когда люди желают мне зла. Меня часто называли "лабораторной крысой" - так называют ученых, которые предпочитают проводить время на рабочем месте, занимаясь экспериментами, а не с глазу на глаз с политиками и спонсорами или томить аспирантов по поводу работы, которую старший ученый поставит себе в заслугу. Я предпочитал работать в лаборатории, плечом к плечу с Фрэнком, научными сотрудниками и студентами, направляя их и бросая им вызов, а они делали то же самое, следя за тем, чтобы объяснения, которые я давал, и выводы, которые мы делали, были обоснованными.

Именно здесь я провел большую часть своей профессиональной жизни с Фрэнком, оспаривая господствующую догму, когда объектив микроскопа говорит о другом.

Однако мне предстояло получить образование в области темных искусств человечества, в области страха и лжи. Я не в полной мере оценил силу тех, кто владеет этими навыками. Я не уверен, что нашел свой путь обратно к свету.

Я думаю, что все мы находимся под этим заклинанием, чем думаем.

Как совершить идеальное преступление в науке?

Мы с самого начала оказываемся в затруднительном положении, потому что этот вопрос мы никогда не задаем. Более тридцати лет Фрэнк учил меня и многих других точно записывать свои данные, сравнивать их с данными коллег по всему миру, отбрасывать отклонения и приходить к консенсусу. Мы понимаем, что возможны отклонения, но, если основная масса доказательств идет в определенном направлении, мы уверены, что лучше понимаем биологические процессы человека.

Если бы только это происходило в реальном мире.

В реальном мире существуют корпорации, будь то фармацевтические, сельскохозяйственные, нефтяные или химические компании, которые вкладывают миллиарды долларов в работу ученых. Если у человека есть миллиарды долларов, он может использовать темные искусства убеждения, нанимая фирмы по связям с общественностью для рекламы своей продукции, сея семена сомнения в тех, кто ставит ее под сомнение, покупая рекламу в новостных сетях, чтобы они не публиковали негативные материалы, если у них нет другого выбора, и делая пожертвования политикам любой идеологии. Затем, когда эти политики будут избраны, они смогут писать законы в интересах своих щедрых спонсоров. Как красноречиво сказал в XVII веке один из видных членов двора королевы Елизаветы, "если это процветает, никто не смеет называть это изменой".

Против этого финансово-корпоративного джаггернаута выступает наивный и любознательный ученый. Нас не учат быть яростными. Мы не проходим курсы мужества. Нас призывают верить исходным данным, если используются все средства экспериментального контроля, и сообщать ВСЕ данные, даже если они нам непонятны.

Я часто думал, что нам, представителям науки, не мешало бы последовать примеру юристов. В разговорах с адвокатами я вижу, что они наслаждаются интеллектуальной битвой. Они встают на защиту самого ненавистного человека в обществе, потому что считают, что этот человек действительно невиновен или что для вынесения приговора необходимо соблюсти определенный процесс. Фрэнк привил мне любовь к такой интеллектуальной борьбе. По мнению Фрэнка, если вы следовали научному методу, вы обязаны были яростно защищать эти данные. А с Фрэнком ты проверял, перепроверял и трижды перепроверял свои данные, прежде чем он разрешал тебе их показать.

Однажды коллега сказал нам: "Самые важные данные в научной статье - это те данные, которые вы не показываете". Это высказывание привело Фрэнка в ярость. Он часто говорил: "Лучшие статьи оставляют у читателей больше вопросов, чем дают ответов". В нашей статье, опубликованной в журнале Science 8 октября 2009 г., мы привели все данные, даже те, которые нам были непонятны в то время. И хотя эта статья завершила мою карьеру, она и по сей день говорит правду.

Представителей юридической профессии учат быть свирепыми. Я благодарен Фрэнку за то, что он научил меня быть таким же свирепым, как и любой другой юрист.

Лучшими учеными в истории были те, кто подобным образом шел против традиционного мышления. Вспомните Галилея, утверждавшего, что Солнце не вращается вокруг Земли, или Дарвина, оспаривавшего библейскую идею о том, что все творение, растения и животные, суша и море, было создано за шесть дней, а на седьмой Бог отдыхал.

Однажды, когда я ныл по поводу негативных публикаций, якобы опровергающих связь XMRV с ME/CFS, Фрэнк привел меня в свой кабинет и указал на картотеку в углу. Он открыл ящики с опубликованными работами, в которых говорилось, что он ошибался в том, что Т-клеточный фактор роста (интерлейкин-2), или HTLV-1, вызывает Т-клеточную лейкемию взрослых. Одна из работ была опубликована в том же месяце! Он сказал: "Если вы не можете выносить жару, уйдите с кухни". А теперь давайте вернемся к работе".

Я призываю вас отнестись к научным вопросам, поднятым в этой книге, так же, как вы следили бы за одним из громких уголовных дел, которые время от времени привлекают к себе огромное внимание нашей страны. Вы понимаете, что будет предъявлено обвинение. Этого человека обвиняют в убийстве другого человека. Вы выслушаете представленные доказательства, посмотрите, как они будут оспорены другой стороной, а затем придете к собственному выводу о том, какие доказательства заслуживают доверия, а какие нет. Это методичный процесс. После того как каждая из сторон представит свои доказательства и разберется с тем, как противная сторона оспаривает их достоверность, вы придете к своему заключению.

Позвольте мне сделать утверждение, которое лежит в основе всего последующего.

Наука коррумпирована влиянием корпоративных денег. Эта коррупция напрямую ведет к ухудшению нашего здоровья, будь то эпидемия ожирения, неврологические заболевания, такие как аутизм, болезнь Альцгеймера, болезнь Паркинсона и рассеянный склероз, взрыв раковых заболеваний или психические проблемы среди молодежи, включая школьных стрелков. Есть и те, кто утверждает, что это ведет к выбраковке, а то и к массовому вымиранию человечества.

Исходя из всего того, что мы пережили, мне трудно противостоять этому тревожному рассказу.

Я вошел во все это наивно, как первокурсник в аспирантуру.

Я не верил, что наука настолько коррумпирована в отношении нашего здоровья, как я считаю сейчас. Я хочу, чтобы вы подумали обо мне, как о мальчике из сказки Ганса Христиана Андерсона "Новая одежда императора". В этой сказке мошенники говорят императору, что создают для него одежду, которую смогут увидеть только самые лучшие люди. Все люди, окружавшие императора, утверждали, что видят прекрасную одежду, потому что хотят, чтобы все считали их самыми лучшими людьми. И только мальчик, которого не волновало, что о нем думают другие, указал на то, что император голый.

Если вы продолжаете читать эту книгу, то вы фактически являетесь присяжными заседателями по делу о том, что наука выбрала ошибочный путь. Вы взяли на себя негласное обязательство непредвзято прислушиваться к тому, что говорим мы и другие. Мы пришли к своим выводам не без труда.

Я не ожидаю, что и вы тоже.

Но давайте начнем этот путь вместе.

Я не знал, смогу ли я написать эту книгу. Многие события вызывают настолько сильные переживания, что я опасаюсь посттравматического стрессового расстройства, которое так часто встречается у солдат, полицейских или пожарных, находящихся на передовой линии конфликта. Это история о борьбе нескольких отважных ученых с врагом, обладающим практически безграничными ресурсами.

Наука может быть агностиком в этой борьбе, но я - нет.

Я человек верующий и считаю, что Бог хочет, чтобы человечество наслаждалось здоровьем, а не страдало.

Иногда меня спрашивают, как я до сих пор жив, и я отвечаю: "У Бога есть чувство юмора". Я не знаю своей конечной судьбы и того, как меня будет судить этот мир. Да это и не важно.

Однако я знаю, что однажды предстану перед Богом, который спросит, был ли я послушным и служил ли я так, как Он того требует. То, о чем я рассказываю на последующих страницах, - это мой отчет перед Всевышним в судный день.

Стук в дверь нашего дома, расположенного в лодочном доке на Jamestown Way в Окснарде, начался около 5 часов утра 9 ноября 2011 г.

Я была в душе, и мой муж Дэвид, проснувшись и не обнаружив меня рядом с собой, решил, что я уже собралась на работу, как это бывало по утрам. Я люблю рано вставать.

Всегда так было. Хотя Дэвид носит слуховые аппараты, он не надевает их на ночь, и он, спотыкаясь, встал с кровати, чтобы спуститься по лестнице, не заметив, что я в ванной.

В дверь вошел человек с бейджиком и заявил, что у него есть юридический документ, который он должен вручить Джуди Миковиц.

"Ее здесь нет", - устало ответил Дэвид, одетый только в боксеры и футболку. "Она уже давно ушла. Она вернется сюда около восьми часов. Ты можешь прийти завтра или подождать".

Мужчина отказался от предложения вернуться и стал ждать у своего автомобиля.

В то утро у меня должна была состояться встреча в Калифорнийском университете в сопровождении моего хорошего друга Кена, с которым я раньше работал в компании EpiGenX Pharmaceuticals в Санта-Барбаре. Калифорнийский университет находился в шестидесяти милях, а такое расстояние в лос-анджелесских пробках в час пик - удовольствие не из приятных. Кроме того, существовала вероятность того, что позже мы с Кеном встретимся с Патриком Сун-Шионгом, китайским миллиардером, который со временем приобретет газету Los Angeles Times, чтобы обсудить возможность работы в одной из его компаний. До того как накопить огромное состояние, Сун-Шионг был хирургом-трансплантологом и основал успешную биотехнологическую компанию. Кен решил, что мы втроем будем говорить на одном языке.

Дэвид поднимался по лестнице, когда я выходила из ванной, уже готовая уйти. Я спросила: "О чем это было?"

Дэвид чуть не выпрыгнул из кожи. Я бы хотела сказать, что такие вещи происходят потому, что мой муж на двадцать лет старше меня, но я знаю достаточно пар, чтобы понять, что для многих это относительно обычный опыт.

Когда он успокоился, то объяснил мне, что произошло.

"Странно", - сказала я, вспомнив, что 2 ноября мои бывшие работодатели пригрозили мне судебным иском. В письме мне было дано всего сорок восемь часов на ответ, и я его выполнила, прибегнув к помощи своей подруги Лоис, адвоката, страдающей ME/CFS. Мы отправили ответ по факсу 4 ноября из дома моей подруги Лилли, вполне уложившись в отведенный срок.

После случая с жутким мужчиной в белом пикапе с номерами Невады я стал относиться с подозрением и к другим событиям. Наш дом с лодочным причалом стоял в конце ряда с другими домами. Напротив нас была небольшая зеленая зона, а рядом с ней - еще один торцевой дом, который долгое время оставался незанятым. В октябре его неожиданно заселили, и новые жильцы установили яркие фонари, которые, как оказалось, были направлены на наш дом. Жильцы часто ставят такие фонари на своих домах, чтобы освещать воду в гавани, но эти выглядели странно. Мне всегда нравился естественный солнечный свет, на окнах у меня нет ни штор, ни занавесок, поэтому я как будто жила под прожектором.

Майку Хьюго, моему адвокату, удалось впоследствии добиться признания того, что в это время за мной велось наблюдение со стороны полиции Невады и Калифорнии, а также местных правоохранительных органов.

Я быстро позвонил Кену, рассказал о случившемся и объяснил, что, скорее всего, не смогу прийти на собеседование в UCLA в этот день.

Кен сразу же пришел в состояние повышенной готовности. Если кто и понимал, насколько велики ставки в моих исследованиях, так это Кен. Он был денежным человеком и знал, что наше открытие стоит миллиарды, и ему было ясно, к чему приведет это сокрытие. Интеллектуальная собственность! Мы не только открыли новое семейство ретровирусов, но наши коллеги утверждали, что они, вероятно, распространились среди населения через прививки и, скорее всего, заразили более десяти миллионов американцев.

Могут ли у меня быть еще какие-нибудь проблемы?

"Избавьтесь от своего мобильного телефона", - сказал он. "Выньте из него аккумулятор и бросьте его в воду. Больше не пользуйтесь этим телефоном. По нему вас могут отследить".

Ни Кен, ни я не были секретными агентами. Я был ученым, а он - денежным человеком с образованием в области общественного здравоохранения.

"Хорошо", - ответил я.

"Я найду для тебя оправдание. Но тебе нужно уходить сейчас".

Мы поговорили еще несколько секунд, затем я быстро положил трубку и вынул из телефона аккумулятор.

В голове сразу же промелькнула мысль о мягком конверте размером 5 x 7, который пациентка с МЭ/СФС и мать аутиста из одного из семейных исследований прислала мне летом 2011 года.

Мы сосредоточились на возможной связи между ME/CFS и аутизмом, но на самом деле наша работа была гораздо шире.

Инфицирование ретровирусом может вызывать огромное количество заболеваний, зависящих от уникальных генетических особенностей каждого человека.

Большую часть своих двадцати лет я проработал в государственной науке в Национальном институте рака. Именно необычная картина раковых заболеваний у людей, длительное время страдающих ME/CFS, впервые заставила меня заинтересоваться этим заболеванием. Как и в случае с ВИЧ-СПИДом, матери с XMRV могут передавать вирус непосредственно своим детям. Передача вируса супругам, хотя и возможна, но менее вероятна.

В мягком конверте из манилы размером 5 x 7 мать прислала мне несколько стодолларовых купюр, переносной походный горшок, фальшивую ручку с записывающим устройством и камерой, телефон с минутами на карточке и записку: "Ты не понимаешь, но тебе это пригодится".

В то время, когда я его получил, я с беспокойством говорил Дэвиду. "У нас полно денег в банке. Зачем мне десять стодолларовых купюр? Мы должны вернуть эти деньги этой милой маме". Я позвонил матери и предложил отправить деньги, но она отказалась. Мой муж часто ходит в туалет во время длительных поездок, поэтому я решила оставить хотя бы переносной походный горшок". Практичная Джуди.

Я вставил карту в go-phone, заставил его работать, а затем позвонил Фрэнку, который, как я знал, рано утром будет на своем рабочем месте во Фредерике, штат Массачусетс. До того, как в 2013 году Фрэнк был вынужден уйти на пенсию, он проработал в Национальном институте рака в общей сложности тридцать девять лет. Я быстро объяснил, что произошло, и спросил его совета.

"Ты дурак", - сказал он. "У тебя есть лодка, и ты живешь на воде. Они не могут забрать кого-то с воды. Ты можешь сбежать из своего дома".

Это была отличная идея, и я быстро привел план в действие.

Моя падчерица, Элизабет, в то время жила в нашей второй спальне.

В зависимости от времени года она моложе меня на шесть или семь лет, у нас похожее телосложение и цвет волос. У нее был день рождения, и мы планировали пригласить ее на обед. Дэвид зашел в ее комнату, разбудил ее и попросил спуститься вниз.

Я изложил план Дэвиду и Элизабет. "Вы вдвоем выйдете из дома и прогуляетесь по окрестностям. Давайте выясним, что происходит".

"Я не хочу гулять!" пожаловался Дэвид.

"Я тоже не хочу уходить", - присоединилась Элизабет.

"Слушай, все будет хорошо. Они просто пытаются мне что-то подать. Давайте разберемся, что происходит".

Они собрались и вышли из дома. Когда они отошли на небольшое расстояние, к ним подошли трое мужчин, причем один из них был тот самый, который стучался к нам в дверь. "Джуди Миковиц, мы подаем на вас в суд", - сказал он, протягивая листок бумаги.

"Я не Джуди Миковиц", - сказала Элизабет, доставая водительское удостоверение и показывая его им. "Он мой папа, и у меня сегодня день рождения", - сказала она со смехом, выбив их из колеи. После беглого осмотра водительского удостоверения они отпустили их.

Когда они вернулись в дом, мне стало ясно, что я окружен. Единственным выходом была вода. "Элизабет, я хочу, чтобы ты вышла на палубу. Пусть они тебя увидят. Дэвид, я хочу, чтобы ты подготовил малыша Джона к прогулке на лодке".

"Я не хочу кататься на лодке!" запротестовал Дэвид.

"Вы покатаете свою дочь на лодке, потому что у нее день рождения, и мы обещали пригласить ее на обед". Он согласился, а я остался ждать внутри, стараясь держаться подальше от окон, из которых за мной могли наблюдать. Я поднялся наверх и собрал рюкзак. К этому времени было уже около одиннадцати утра. (В полдень будет отлив).

Когда Дэвид вернулся и сказал, что лодка готова, я спросил его, во что была одета Элизабет.

"Я не знаю", - ответил он.

Это меня просто убивало. В свете того, что я пережил за последние несколько недель, я предполагал, что ситуация будет для них более понятной.

Дэвид ушел и вернулся, сказав, что на ней были черные штаны для йоги и темная футболка. Я нашел одежду, которая примерно соответствовала этой, а также темно-синюю футболку, подаренную мне одним из пациентов, с надписью "CSI: Не выношу идиотов". Ничто не может сравниться с юмором, когда тебя окружают, верно?

У меня были две одинаковые бейсболки с номером паруса лодки моего друга, и я отдал одну Дэвиду, чтобы Элизабет надела ее, так как в тот день было ветрено. "Вот что я хочу, чтобы ты сделал. Дай ей кепку, подойди на несколько минут к лодке и заведи мотор. Окликните Элизабет, что вы хотите пригласить ее на обед. Она скажет, что холодно и она не хочет идти. Вы просто скажете ей, чтобы она сходила в дом за курткой и вернулась. Вот тогда мы и переключимся".

Дэвид, похоже, понял идею, хотя и считал ее глупой. Не прошло и пяти минут, как все это произошло, и в дом вошла Элизабет. Я посмотрел на то, во что она была одета, на куртку, которую я надел, - мы были близки друг другу. Я подождал несколько мгновений, затем, сжимая рюкзак, вышел через заднюю дверь на причал. Я запрыгнул в лодку, Дэвид отпустил леску, и мы начали двигаться по каналу, держась левой морской стенки.

Когда мы вышли на основной канал, Дэвид нажал на педаль газа. Он любил быстро ходить на этой тринадцатифутовой яхте Boston Whaler. Он посмотрел на меня и с фальшивым русским акцентом, который он часто любит повторять, сказал: "Катарина, мы сбежали! Но мы не знаем, куда идти. Что же делать?"

"У меня есть идея".

Я позвонил своей близкой подруге Робин, которая владеет тридцативосьмифутовым парусником, пришвартованным в гавани островов Чаннел. На этой лодке могут разместиться пять человек, и мы с Дэвидом часто плавали на ней вместе с Робин и ее мужем Стивом. Я сказал ей, что у нас возникла проблема, и спросил, могу ли я остаться на ней на несколько дней. Она ответила, что да, и я попросил принести немного еды.

"И вот еще что. Есть ли на борту водка?"

"На борту всегда есть водка", - ответила она.

Несмотря на то, что было еще утро, я знал, что в эту ночь мне будет трудно уснуть.

Дэвид знал маршрут к порту Чаннел Айлендс (расположенному на побережье Калифорнии) и лодке Робин. Уже через пятнадцать минут он подъехал к ее яхте. Я дал ему несколько стодолларовых купюр из своего конверта, чтобы он не пользовался кредитной картой. В тот момент я решил, что имею дело с головорезами Харви Уиттемора из Университета Невады в Рино и парой местных полицейских, решивших меня запугать. Нужно было просто найти адвоката, который мог бы практиковать и в Калифорнии, и в Неваде. Тогда я буду в безопасности. Я сказал Дэвиду, что он должен избегать лодки Робина, пока не найдет адвоката.

Зайдя на судно, я спустился в одну из кают и достал свой телефон. Я позвонил пациентке и подруге Жанетт, страдающей ME/CFS. Она и ее муж Эд - адвокаты в Сан-Франциско. После того как я рассказала о случившемся, она сказала, что начнет искать местного адвоката, который мог бы заняться моим делом.

Закончив разговор с Жаннет, я на мгновение остановился, чтобы перевести дух. День был очень ветреный, такелаж на мачте звенел, лодка медленно раскачивалась, и я был в полном ужасе. Совсем не так ожидает себя встретить доктор наук, имеющий на своем счету более пятидесяти рецензируемых публикаций, особенно когда он недавно возглавил группу, подготовившую новаторскую публикацию в самом престижном в мире журнале оригинальных исследований.

Борясь с нарастающим чувством паники, я позвонил Фрэнку, чтобы сообщить, что я в безопасности. Он был рад услышать эту новость, но у него на уме была другая неотложная проблема. Звонили из журнала Science и требовали, чтобы он отозвал всю нашу статью, опубликованную в октябре 2009 г., в которой было показано выделение нового семейства ретровирусов человека и связь с ME/CFS. Мы знали, что эта борьба не за горами, по многим причинам, о которых я уже говорил ранее.

Если бы наши данные были оставлены в силе, то неизбежным результатом стала бы масштабная финансовая катастрофа для мировых фармацевтических компаний из-за их халатного использования культур клеток животных для производства вакцин и других фармацевтических продуктов. Как скажет вам любой адвокат по уголовным делам, борьба всегда идет за мотив и возможности.

Я только что назвал вам мотив.

Позвольте мне рассказать вам об уникальной возможности, которую создает XMRV.

В марте 2006 г. д-р Роберт Сильверман из авторитетной Кливлендской клиники и его сотрудники опубликовали результаты обнаружения последовательностей нуклеиновых кислот, относящихся к вирусам мышиной лейкемии, в образцах тканей мужчин, страдающих раком предстательной железы. Они назвали этот вирус XMRV. Идея о том, что вирусы могут предрасполагать к развитию рака, получила широкое распространение и является одним из наиболее активных направлений исследований в медицине.

С сообщением Сильвермана о новом человеческом ретровирусе, вызывающем агрессивный рак простаты, была только одна проблема. Они так и не выделили этот вирус и не показали, что он является инфекционным и передаваемым. Они обнаружили лишь несколько сотен пар оснований XMRV, а остальные восемь тысяч пар оснований они клонировали в лаборатории, используя только эти несколько сотен пар оснований ДНК, полученной из биопсий.

Поскольку биоптаты тканей содержали лишь небольшое количество ДНК, Сильверману и его коллегам пришлось собрать вирус из нескольких биоптатов, взятых у разных пациентов, чтобы получить достаточное количество ДНК для составления полной последовательности и создания инфекционного молекулярного клона.

Дополнительным уровнем сложности является то, что мы считаем генетической стабильностью.

Например, у человека и шимпанзе 99% сходства в генах, но это совершенно разные существа. Однако фермент обратной транскриптазы ретровирусов подвержен ошибкам. Это приводит к большим генетическим различиям в вирусе.

Ретровирусы, генетические коды которых различаются на 10%, по-прежнему будут относиться к одному семейству ретровирусов, возможно, просто к другому штамму или кладу, как в случае с семействами вирусов ВИЧ или HTLV.

Коллеги Сильвермана взяли ДНК из трех биопсий разных пациентов и соединили их вместе по принципу Франкенштейна, создав инфекционный молекулярный клон, который он назвал XMRV. На самом деле мы были первыми, кто выделил природный вирус XMRV из человека, о чем мы сообщали в журнале Science. Сшитый Сильверманом клон монстра Франкенштейна XMRV, который никогда не существовал в природе, получил обозначение VP62.

Сильверман не говорил нам, что создал этот инфекционный молекулярный клон из трех разных биопсий, до июня 2011 года. Он признал свою вину перед Фрэнком только тогда, когда неизбежный вывод из всех данных, которые мы не понимали, но упорно отказывались извлекать из статьи в Science, в конце концов раскрыл его обман.

Я считаю, что то, что Сильверман не рассказал миру о том, что он сделал в 2006 году, является преступлением огромного масштаба и должно было привести к его изгнанию из науки.

Это не было ошибкой.

Он скрыл существенный факт.

VP62 резко отличался по последовательности и характеристикам роста от наших естественных изолятов XMRV, которые мы получили от больных ME/CFS, раковых больных и детей с аутизмом. Обман был очевиден, поскольку серологический тест на VP62, разработанный компанией Abbott, которая выделила миллионы денег лаборатории Сильвермана, не выявил ни одного положительного результата. А вот серологический тест, результаты которого мы опубликовали в журнале Science, выявил большинство вариантов штаммов.

Другой пример: VP62 реплицируется со скоростью, по крайней мере, в двадцать пять раз большей, чем природные изоляты XMRV, многие из которых были дефектными, как и большинство ретровирусов, включая ВИЧ. Это означало, что если VP62 окажется рядом с представителем естественной XMRV-инфекции, то вскоре он захватит ее, как инвазивный вид.

В 2011 г. мы обнаружили, что и VP62, и XMRV способны превращаться в аэрозоль, то есть просто дрейфовать в воздухе, куда бы их ни занесло малейшее дуновение ветерка. Хранители коррумпированной науки поняли, что выпустили VP62, как киллера, и он может уничтожить доказательства существования природного вируса XMRV, если эти два образца будут находиться в одном помещении.

Больше всего меня беспокоило то, что благонамеренные усилия по созданию ослабленных вирусов для вакцин привели к возникновению новых проблем. Задумывалась ли наука над тем, что любое смешивание тканей человека и животных несет в себе неизбежный риск передачи вирусов животных человеку? Или что эти вирусы животных объединятся с вирусами человека и создадут новые патогены?

Фрэнк прекрасно понимал этот простой факт, поскольку все лето 2011 года мы лихорадочно работали над нашими образцами, чтобы доказать, что они содержат XMRV, а не молекулярный клон VP62 Сильвермана. Мы неоднократно доказывали это. 22 сентября 2011 г. в Оттаве (Канада) я провел научную дискуссию с ярым сторонником и яростным критиком Джона Коффина по этому вопросу и вышел из нее явным победителем. В своем заключении я спросил его: "Сколько вирусов XMRV мы создали, Джон? Сколько?" Предполагалось, что эта дискуссия на сессии полугодовой встречи IACFS будет посвящена тому, есть ли у научного сообщества диагностический скрининг-тест на наличие XMRV в крови. Почему Science поспешила выпустить эту мошенническую статью, направленную против сообщества пациентов? Это было НЕ ассоциативное исследование. В нем участвовало всего пятнадцать пациентов. И, кроме того, как можно проводить ассоциативное исследование с вирусом Франкенштейна, созданным в лаборатории и не имеющим ничего общего с выделенным нами природным штаммом XMRV?

Если эти опасения верны, то стоит ли науке встать и признать ошибку? Меня беспокоило то, что такие исследователи, как Коффин, не хотели раскачивать лодку. Они не хотят быть теми, кто встанет и скажет, что наука совершила ужасную ошибку и, возможно, причинила вред миллионам людей.

Такая несправедливость, конечно, не могла быть допущена.

Кто я была такая, женщина-ученый средних лет из начинающего института в Неваде, чтобы говорить старым научным кругам, что они и их предшественники совершили ужасную ошибку?

И я требовал, чтобы это было прекращено. Я отказался от статьи, потому что данные подтвердили все, что я говорил, и по сей день это остается правильным и верным.

К воскресенью, 13 ноября, Дэвид нашел адвоката, и я почувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы выйти из укрытия, вернуться в свой дом и пойти на церковную службу во второй половине дня.

В следующую пятницу, когда мы возвращались с прогулки по пляжу, к моему дому подъехали три полицейские машины. Меня арестовали, увезли в тюрьму и пять дней держали под стражей без права внесения залога. Полицейские обыскали мой дом сверху донизу, оставив повсюду разбросанные бумаги, утверждая, что я взял тетради, которые должен был сохранить как главный исследователь по двум государственным грантам.

В ходе обыска тетради не были найдены.

В тот же день полиция ворвалась в дом моей подруги Лилли и заставила ее сидеть на стуле в течение нескольких часов, пока проводился обыск в ее доме. Единственное объяснение этому действию - то, что я отправила из ее дома по факсу свой ответ на их гражданский иск. Никаких тетрадей не было найдено. Их там не было. И никогда не было. Я оставил их в своем офисе в день 29 сентября 2011 года. Я считаю, что Уиттеморы знали об этом и сфабриковали события того дня, чтобы скрыть свои преступления. Преступления, подробно описанные в моей научной дискуссии с Джоном Коффином, были зафиксированы в статье, опубликованной в журнале Science 30 сентября 2011 года, на следующий день после моего увольнения. Статья, написанная Джоном Коэном, заканчивалась словами: "Она надеется получить полные последовательности своих новых вирусов через пару недель". Вот почему меня нужно было уволить, а когда я не прекратил свои расследования, они выполнили угрозу разрушить мою карьеру.

Во время моего пребывания в тюрьме люди, организовавшие мой арест и преследование, - влиятельная семья Уиттеморов из Невады - заставляли Дэвида бегать по всем инстанциям, пытаясь снять арест с моего залога. Несмотря на тщательный полицейский обыск в моем доме, блокноты, о которых идет речь, неожиданно появились в моем доме в понедельник вечером, помещенные в сумку из моего дома в Рино, когда я был уволен в конце сентября 2011 года. Теперь я, кажется, в полной мере осознал отчаяние моих бывших работодателей, Уиттеморов. Уволить меня 29-го числа. Сразу же заблокировали мою лабораторию и два офиса. В конце августа 2011 года я показал Харви Уиттемору то, что считал точными последовательностями XMRV. Фрэнк также располагал этой информацией. Лишение меня доступа к моим записным книжкам, как это было сделано после моего увольнения, лишает меня возможности получить информацию, необходимую для самозащиты.

Существует только две возможности.

Первый вариант - я лгу, и полиция была некомпетентна, когда обыскивала мой дом во время ареста.

Второе - я говорю правду.

Вот несколько фактов, которые я хочу, чтобы вы приняли во внимание.

Ни в одном суде против меня не было выдвинуто обвинение, и ни разу не было проведено судебного разбирательства. Я не похож на одного из тех мафиози, которые говорят, что их никогда не осуждали, но они прошли через несколько судебных процессов, где государственные адвокаты делали все возможное, чтобы осудить подсудимого. Фактически ни один прокурор вообще не смотрел на факты дела. Дэвиду позвонил Харви Уиттемор и сказал, что если я не найду тетради, то останусь в этой тюрьме на весь праздник Дня благодарения. Когда Дэвид нашел их аккуратно упакованными в льняную пляжную сумку и в бешенстве понес в тюрьму далеко за полночь, никто не понял, о чем он говорит. Его отправили обратно к офицерам, производившим арест.

Именно так была описана цепочка событий в судебном иске о ложных претензиях/RICO, который я подал против Харви Уиттемора и других 27 июля 2015 г. (первоначально он был подан 17 ноября 2014 г.):

21 ноября 2011 г. мужу истицы позвонил представитель компаний HW [Харви Уиттемор], AW [Аннет Уиттемор], Kinne [Карли Вест Кинн], Lombardi [Винс Ломбарди] и Hillerby [Майк Хиллерби] и сообщил, что истица, скорее всего, останется в тюрьме до праздника Дня благодарения, который наступит через два дня, если она не вернет тетради.

Практически завершив работу по реорганизации всех материалов, одежды, книг, бумаг и прочего имущества, разбросанного по дому сотрудниками UNRPD [University of Reno, Police Department] в ходе незаконного обыска, муж истицы заверил представителя HW, AW, Kinne, Lombardi и Hillerby, что он осмотрел весь дом и что тетрадей там нет. Он заверил представителя, что если тетради и были у истицы, то ни она, ни он об этом не знали, и что их в доме не было.

В это время представитель компании HW, AW, Kinne, Lombardi и Hillerby сказал мужу истицы: "Дэвид, слушай меня очень внимательно. Они у тебя есть. Я тебе говорю. Теперь иди, найди их и верни, чтобы вытащить Джуди из тюрьмы.

Муж положил трубку, а супруга истицы сидела в полном недоумении от всего разговора, понимая, что он обшарил весь дом, заменяя вещи в ящиках, шкафах, на полках и столешницах.

На следующее утро муж истицы проснулся и возобновил поиски, ища места, где истица могла спрятать тетради, при этом мысленно проигрывая разговор с представителями HW, AW, Kinne, Lombardi и Hillerby.

Когда муж истицы начал осматривать шкафы, книжные полки и ящики в поисках тетрадей, которые, по словам представителей HW, AW, Lombardi и Hillerby, находились в доме, он ничего не нашел. Неоднократно сомневаясь в своем здравом уме, продолжая те же самые поиски, которые ранее проводили и он, и полиция, почему-то ожидая или надеясь на другой результат, он быстро разочаровывался и начинал бояться Дня благодарения, который, как он знал, станет самым одиноким днем в его жизни.

Во время обыска в одном из шкафов гостевой комнаты муж истицы обнаружил холщовую пляжную сумку с вышивкой JAM на боку, которую он ранее не видел и которая не была оприходована в ходе обыска. Еще большее подозрение вызвал тот факт, что сумка стояла в передней и центральной части шкафа, как будто это был последний предмет, помещенный в него. Внутри сумки находились тетради истца.

Тетради были подброшены в шкаф представителем HW, AW, Кинне, Ломбарди и Хиллерби или другими агентами HW, AW, Ломбарди и Хиллерби.

У меня не было ни этих тетрадей, ни холщовой пляжной сумки. Эти тетради 29 сентября 2011 г. были под охраной моего научного сотрудника Макса Пфоста, который подозревал, что Уиттеморы попытаются продать невалидированный тест, а холщовая пляжная сумка находилась у меня дома в Рино, штат Невада. Я полагаю, что Макс был вынужден отдать эти тетради Харви Уиттемору, который затем решил использовать их в попытке подставить меня, заявив, что я их украла, и подбросив их в мой дом, пока я находилась в тюрьме, а мой муж метался по городу, пытаясь найти адвоката. Харви или кто-то, связанный с ним, должно быть, зашел ко мне в Рино и взял эту сумку, чтобы положить туда тетради и подложить их в шкаф.

Я предстал перед судьей округа Вентура поздно вечером во вторник, когда Джон Коэн из журнала Science уже ждал, ходатайствуя перед судом о том, чтобы меня сфотографировали в оранжевом комбинезоне с закованными в кандалы руками и ногами. К счастью, судья отказал. Но это не помешает Джону Коэну дать понять всем ученым, что их ждет участь, если они пойдут по тому же пути, что и ретровирус ME/CFS.

Под угрозой ареста я был вынужден вернуться в Неваду, где был сделан фоторобот и опубликован в скандальной статье Джона Коэна в журнале Science, призванной дискредитировать меня в глазах научного сообщества и всего остального мира. Science добился своей цели и получил боеприпасы для того, чтобы заставить отказаться от статьи. Моя научная карьера была разрушена.

Мои сбережения в банке?

Ушел.

Наши дома?

Ушел.

Мы потратили их на адвокатов, которые пытались возбудить дела о нарушении моих гражданских прав, о ложных претензиях и о том, чтобы покончить с этой чумой, которая проникла в каждый город и поселок в этой стране.

Несмотря на то, что я потратил все эти деньги и не добился справедливости, я был вынужден объявить себя банкротом. Не потому, что у меня не было денег. Мои адвокаты считали, что если я появлюсь в суде, то против меня будут найдены "новые" улики, и я окажусь в тюрьме в Неваде, а возможно, и умру при загадочных обстоятельствах.

"Мне не нужно подавать заявление о банкротстве", - сказал я. "У меня идеальная кредитная история. Я продам свои дома и возьму с собой в Рино девяносто семь свидетелей на слушание дела о возмещении ущерба по этому мошенническому делу. Я не только докажу, что наука была права, но и то, что против этой группы пациентов были совершены преступления".

Деннис Джонс, мой адвокат по гражданским делам, был тверд. "Позвольте мне сказать вам, что произойдет, если вы это сделаете. Когда вы ступите на ступени здания суда в Рино, вы будете немедленно арестованы окружным прокурором, который заявит, что у него есть новые улики против вас".

"Это смешно", - ответил я. "Нет никаких новых доказательств".

Деннис наклонился вперед и холодно сказал: "В первый раз не было никаких доказательств, не так ли?"

Слезы навернулись мне на глаза. Это был единственный раз, когда я плакала за все это время. Я знала, что в первый раз, когда меня посадили в тюрьму, это чуть не убило моего мужа. В этот раз, безусловно, убью.

Я объявила о банкротстве. Я считаю, что этим действием я спасла жизнь своему мужу. Это была стратегическая потеря. Я не хотела этого делать. Однако иногда, чтобы выиграть войну, нужно проиграть битву.

Я продолжал бороться.

Проводил ли я много часов с агентами ФБР, рассказывая им о коррупции в науке, которая, по моему мнению, существовала в Университете Невады в Рино, NIH, CDC, FDA и среди руководителей нашей Национальной академии наук? Да, рассказывал. Осенью 2018 г. я получил уведомление о том, что дело о ложных претензиях, которое три года находилось под грифом "секретно", больше не является секретным, и я могу вручить обвиняемым свои документы.

Я подал ходатайство о разъяснении. Каким обвиняемым я подаю? 11 апреля 2019 года я подал заявление о возбуждении уголовного дела по факту вымогательства и воспрепятствования осуществлению правосудия.

На данный момент я не получил ответа ни на один из этих вопросов. Я сомневаюсь, что справедливость когда-нибудь восторжествует на этой земле. Соединенные Штаты отказались от верности принципам Джефферсона и Гамильтона. Я часто вспоминаю фразу Клинта Иствуда из фильма "Непрощенный", когда шериф умоляет спасти ему жизнь, говоря, что он этого не заслуживает. Иствуд отвечает: "Заслуга здесь ни при чем".

Кент говорит мне, что свобода опубликовать книгу и изложить свою версию истории может быть последней реальной свободой, которая осталась у нас в стране. Возможно, он прав. Суды коррумпированы, средства массовой информации, политики, ученые и врачи подкуплены или вынуждены молчать.

Этого почти достаточно, чтобы превратить честного ученого в преступника.

Глава 2. Бунтарь с самого начала

Я был в кабинете своего начальника, Расса, на одной из наших регулярных встреч. Когда я стоял перед его столом, сжимая в руках свою лабораторную тетрадь, он сказал то, что я никогда не забуду. "Ты несешь моральную, юридическую и этическую ответственность за то, чтобы делать именно то, что я тебе говорю".

Это было лето 1987 года, мне было двадцать девять лет, и я работал в компании Upjohn Pharmaceuticals, расположенной в Каламазу, штат Мичиган. В предыдущем году я устроился в Upjohn лаборантом в отдел контроля качества после того, как оставил работу в Форт-Детрике, штат Мэриленд, где распускались модификаторы биологических реакций. Я не знал этого, когда Расс сделал это заявление, но я уже был близок к завершению своей карьеры в Upjohn.

Где находится хорошее место в науке?

Я задавал этот вопрос много раз за десятилетия своей научной работы. Была ли это наука, финансируемая правительством, которая должна быть свободна от предвзятости и политики? Или же в промышленности, поддерживаемой мотивом прибыли, которая вкладывает серьезные деньги в достижения, способные изменить жизнь людей? Я пришел к убеждению, что и наука, финансируемая государством, и промышленность способны принести огромную пользу. Но и то, и другое может легко сойти на нет, если ответственным лицам не хватает честности, что, похоже, становится все более редким явлением по мере продвижения по служебной лестнице как в науке, так и в промышленности.

Я пишу эту книгу в надежде на то, что наука сможет вернуться к своим основополагающим принципам.

Я хотела стать врачом с тех пор, как десятилетней девочкой беспомощно наблюдала за тем, как мой любимый дедушка умирает от рака легких. Я слушал с ним бейсбольные матчи, и он привил мне любовь к спорту на всю жизнь. В 1980 году, когда я учился на последнем курсе Виргинского университета, я прочитал статью на обложке журнала Time об интерфероне, который в то время рекламировался как потенциальный прорыв в лечении рака. В том же году я устроился на работу лаборантом в Национальный институт рака во Фредерике (штат Мэриленд), и моя научная карьера началась. А в чем заключалась моя работа? Очистка интерферона-альфа.

Больше всего в Национальном институте рака мне нравилась программа "Модификаторы биологического ответа" - междисциплинарная группа, в которую входили доктора философии, доктора медицины, практикующие медсестры и такие же лаборанты, как я, работавшие в Форт-Детрике. В это время мы работали над проблемой адоптивной трансплантации для больных СПИДом, пытаясь понять, как интерферон-альфа может помочь, или могут ли иммунные маркеры, такие как IL-2 и другие цитокины, дать нам подсказки, необходимые для спасения их жизни.

Это было также бурное время, когда разгорелись споры о том, не пытался ли доктор Роберт Галло, самый цитируемый ученый 1980-х и 1990-х годов, присвоить себе заслугу открытия вируса ВИЧ французским ученым Люком Монтанье.

Была ли это попытка кражи или просто честная ошибка?

В 2008 году Монтанье получит Нобелевскую премию за открытие вируса ВИЧ, а имя Галло будет отсутствовать. У меня сложилось устойчивое мнение о Галло и о том, что такие ученые, как он, делают с профессией.

В 1986 году правительство в своей бесконечной мудрости приняло решение о ликвидации программы "Модификаторы биологических реакций". Мне пришлось бы искать новую должность в Институте. Кроме того, примерно в это время я наблюдал, как старший научный сотрудник давал указания молодому японскому постдоку изменить данные в эксперименте. Постдок был явно обеспокоен таким распоряжением. Вскоре после этого обмена он покончил жизнь самоубийством, выпив азид натрия - белое твердое вещество, которое размыкает цепь переноса электронов, в результате чего человек задыхается и умирает. Я пошел к директору программы (начальнику Фрэнка) и рассказал ему о том, чему я был свидетелем. "Я знаю, почему он покончил с собой", - сказал я. Моему начальнику это было неинтересно. Старший научный сотрудник получил результаты. Молодого японского постдока списали на эмоциональные проблемы, оставив после него жену и двух маленьких детей.

Позже в тот же день мне позвонил один из моих бывших сослуживцев, работавший в компании Upjohn. "Джуди, у нас есть для тебя работа, и тебе она очень понравится". Я родилась в Мичигане и выросла, болея за команду Detroit Tigers. Мичиган был моим домом. И деньги были гораздо лучше, чем работа на правительство.

"Я там", - сказал я.

В компании Upjohn я был в некотором роде чудаком, но не по тем причинам, о которых вы могли бы подумать.

В течение большей части моего пребывания в Национальном институте рака я работал вместе с Фрэнком, и у нас была естественная симпатия и общий подход к науке. Мы с Фрэнком не задумывались о том, чтобы приходить на работу около четырех-пяти часов утра, ставить эксперименты и работать до шести вечера.

Наука - это то, чем мы любили заниматься.

В промышленности так не бывает. В компании Upjohn исследователи приходили в восемьдесят тридцать утра, работали до девяти сорока пяти, делали пятнадцатиминутный перерыв, возвращались и работали до полудня, затем уходили на тридцатиминутный обед, после обеда делали перерыв около двух часов, затем снова шли на работу до конца дня. Летом в Upjohn мы уходили в три тридцать. В компании было несколько внутренних спортивных команд, и я играл в софтбол, хоккей зимой и футбол. Мне смешно, когда я говорю, что играл в футбол, потому что я редко касался мяча.

Нашим футбольным тренером был высокий, красивый чернокожий мужчина по имени Уэйн, который отвечал за работу с персоналом. Я много бегал, катался на велосипеде и был довольно вынослив. Я никогда не играл в футбол, у меня была слабая координация, но я был упорным. Уэйн увидел это во мне и поручил мне следить за лучшими игроками нападения другой команды. Я прилипал к ним как суперклей, и они в расстройстве кричали: "Отстаньте от меня! Отстаньте от меня!"

Мы выигрывали матчи просто потому, что я не давал их лучшим игрокам контролировать мяч.

Именно Уэйн первым дал мне понять, что моя трудовая этика создает проблемы с персоналом. Я приходил на работу за три-четыре часа до того, как мой начальник, Расс, приходил к девяти часам. Девять утра для меня были как середина дня. Мы изучали недавно появившийся на рынке бычий гормон роста. Многие другие фармацевтические компании выпускали на рынок аналогичный продукт. Утверждалось, что этот гормон увеличивает производство молока без каких-либо побочных эффектов для скота. Я подумал, что это отличная идея, но у Upjohn не было биологического подразделения для изучения воздействия своих продуктов на клеточные линии. У них было несколько превосходных химиков, они отлично работали с системой высокоэффективной жидкостной хроматографии и масс-спектрометром, но у них не было исследователей с большим биологическим опытом. Это была одна из причин, по которой я был так привлекателен для Upjohn. Придя в компанию так рано, я частично занимался разработкой биологических анализов того же типа, которые я проводил в Национальном институте рака.

"Почему это проблема?" спросил я Уэйна, когда он сказал мне, что есть опасения, что я приду так рано.

"Люди не знают, что вы делаете", - ответил он.

"Я работаю".

"Нужно, чтобы люди знали, чем ты занимаешься", - сказал Уэйн. Он на мгновение задумался. "Как насчет того, чтобы регулярно навещать Расса?"

"Мистер Личность?" Расс был маленьким парнем, мне кажется, я никогда не видел, чтобы он улыбался или смеялся, и он мало говорил. Он был всего на несколько лет старше меня и недавно получил степень доктора философии. У него была рыжеватая борода и усы, он носил очки, его губы часто казались сжатыми, а когда вы с ним разговаривали, он отводил взгляд. Да, сэр, он был настоящим человеком.

Я подошел и спросил Расса, не против ли он, чтобы я пришел пораньше и поработал. Он ответил, что не против. Я также спросил, можем ли мы встречаться несколько раз в неделю, чтобы я мог информировать его о своей работе. Он согласился, но не проявил никаких видимых эмоций.

Однако в компании Upjohn возникла другая проблема, которая отвлекла меня от работы на Расса и отсрочила нашу неизбежную конфронтацию по поводу бычьего гормона роста.

Препарат назывался ATGAM, предназначался для реципиентов трансплантатов и был получен из человеческой крови. Но это был 1986 год, и эпидемия СПИДа была в самом разгаре, ежегодно заражая сотни тысяч американцев и создавая эпидемию медленной смерти, подобной которой в США не наблюдалось уже несколько десятилетий. ВИЧ - патоген, передающийся через кровь, и хотя было подтверждено, что вирус может передаваться от одного человека к другому при незащищенном сексе, совместном использовании игл, а также при переливании крови, никто не знал, сможет ли он выжить в процессе производства такого препарата, как ATGAM, получаемого из человеческой крови.

Официальная" позиция правительства заключалась в том, что ВИЧ не добрался до Мичигана и распространен только в таких местах, как Нью-Йорк и Сан-Франциско.

К их чести, компания Upjohn не разделяла подобных настроений.

Они были обеспокоены тем, что существует вероятность того, что кровь, которую они получают от жителей Мичигана для производства своего продукта, может содержать ВИЧ. Парикмахер, к услугам которого я начал прибегать, когда приехал в Мичиган, сказал мне, что он ВИЧ-инфицирован и в конце концов умрет от СПИДа.

Поскольку я пришел из Национального института рака, у меня был опыт, который мог помочь ответить на вопрос, будет ли процесс производства обеззараживать ВИЧ, попавший в конечный продукт. Я быстро начал общаться с ученым по имени Боб, замечательным человеком, который возглавлял другое подразделение компании Upjohn. Он обладал блестящим умом, был оперным певцом, и с ним было просто приятно работать.

Я сказал ему, что для того, чтобы определить, насколько безопасен их продукт, нужно всего лишь пролить сырую кровь на образцы ВИЧ, которые мы можем получить из Национального института рака, и после каждого этапа производственного процесса проверять, снизилось ли присутствие вируса хотя бы на шесть лог. Он подумал, что это отличная идея, и быстро согласился.

Я столкнулся с проблемой, когда связался с Национальным институтом рака и спросил, можем ли мы отправить несколько образцов ВИЧ в центр Upjohn в Каламазу. Поскольку ВИЧ не был официально признан существующим в Мичигане, я не могла ввозить образцы в штат. Хотела ли я навсегда остаться известной как женщина, которая привезла ВИЧ в Мичиган?

Боб предложил оригинальное, хотя и нетрадиционное решение. У компании Upjohn был самолет Lear, который часто использовался для доставки руководителей и ученых в Вашингтон для встречи с представителями Управления по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных средств для обсуждения своей продукции.

Хотел ли я начать запрыгивать в самолет Lear, чтобы проводить свои эксперименты в Национальном институте рака?

Фрэнк помогал мне в этом, поскольку я все еще был простым лаборантом. (По утрам в понедельник я часто садился в самолет Upjohn Lear с рюкзаком за плечами, летел в Национальный аэропорт Вашингтона (Рейган), где меня встречали на взлетной полосе с арендованным автомобилем, затем ехал в Национальный институт рака во Фредерике, штат Мэриленд, для проведения экспериментов или совещаний. Иногда я возвращался в Каламазу в тот же день, а иногда оставался до конца недели, улетая обратно в пятницу вечером. В те периоды, когда мне удавалось задержаться, я мог пообщаться со своими бывшими коллегами или провести время с матерью и отчимом Кеном.

Я также должен прокомментировать несколько конспиративный характер моих полетов в Вашингтон.

Вот я, двадцативосьмилетний парень, прыгаю в самолет Lear с высшим руководством компании Upjohn и не имею возможности поговорить со своими коллегами о том, что я делаю. Обычно я одеваюсь непринужденно, ношу джинсы и часто бейсболку, а тут я оказался в небольшом самолете Lear с высшим руководством компании. Даже в юном возрасте я был неплохим собеседником, и вскоре у меня завязались дружеские отношения со многими влиятельными лицами в Upjohn.

Было приятно снова работать с Фрэнком. Через несколько недель мы поставили все эксперименты и приступили к исследованию. Я уверен, что помогло то, что наши испытания показали, что их производственный процесс хорошо справляется с удалением вируса ВИЧ из любой потенциально зараженной крови. Я предложил несколько незначительных изменений, например, повысить температуру некоторых процессов, чтобы добавить дополнительный уровень безопасности, но это уже было безопасно.

За первые несколько месяцев работы в Upjohn я уже успел проявить себя как креативный исследователь, пообщаться с топ-менеджерами, завести друга на всю жизнь в лице Боба (спустя годы, в 1992 году, мы с Фрэнком пригласили Боба выступить на конференции в Генуе (Италия), которую возглавлял Фрэнк, поскольку Upjohn провела отличную работу с ВИЧ) и получить массу удовольствия от игры во внутренних спортивных командах, и все это без степени доктора философии.

Но пора было возвращаться к работе, для которой меня наняли, а именно к контролю качества, созданию отдела биологического контроля качества с клеточными линиями, на которых тестировались их генетически модифицированные биологические продукты, исследованию заявлений о безопасности их бычьего гормона роста.

В то время я считал, что это отличная идея - использовать бычий гормон роста, чтобы увеличить производство молока и помочь скоту быстрее достичь зрелости.

Моя задача заключалась в том, чтобы обеспечить безопасность.

Утверждалось, что бычий гормон роста не влияет на человеческие клетки. Моя задача как контролера качества заключалась в том, чтобы проверить, правда это или нет.

Я поставил эксперименты, используя несколько различных клеточных линий, добавил бычий гормон роста и стал ждать, что произойдет.

Утверждение о том, что бычий гормон роста не влияет на клетки, было ложным.

Первое, что я увидел в культурах клеток, - бычий гормон роста повлиял на морфологию (внешний вид) адипоцитов, известных как жировые клетки. Проще говоря, жировые клетки меняли свой внешний вид и не были похожи на здоровые жировые клетки. Кроме того, когда я проверил, вырабатывают ли жировые клетки типичные молекулы здоровых жировых клеток, влияющие на такие процессы, как связь с другими клетками, я обнаружил значительную разницу. Жировые клетки, обработанные бычьим гормоном роста, вырабатывали другие молекулы. По всей вероятности, эти молекулы влияли на работу других типов клеток.

Я увидел несколько примеров клеток, в которых наблюдалось состояние, называемое blebbing, при котором клетка отсоединяет свой цитоскелет от клеточной мембраны, в результате чего мембрана раздувается в сферические пузырьки. Правильная работа клеточной мембраны очень важна для коммуникации с другими клетками, поэтому то, что я наблюдал, вероятно, привело к нарушению клеточной коммуникации. Я также заметил несколько крупных выростов нейритов, нитевидных клеток, которые выглядели ненормально.

Мои исследования привели меня к простому, но опасному выводу.

Бычий гормон роста оказывает сильное влияние на культуры клеток человека.

Большая часть моей работы в Национальном институте рака была посвящена иммунной дисфункции, вызванной ретровирусной инфекцией. Я узнал не только о том, как их выявлять, но и о том, в каких условиях они могут сохраняться, что значительно повышает вероятность того, что иммунная дисфункция приведет к раку. Многие ретровирусы, поражавшие виды в прошлом, ассимилировались в нашей генетической структуре.

Они известны как эндогенные ретровирусы (ЭРВ), то есть, по сути, они обезврежены, и мы живем с ними в мире. Однако при нарушении условий в организме эти вирусы могут восстать и вызвать заболевание.

Я помню, как в свое время спросил Фрэнка, могут ли наблюдаемые мною отклонения в клеточных культурах привести к тому, что давно спящий вирус бычьего лейкоза (BLV) в организме коров начнет представлять проблему. Фрэнк был хорошо известен в этой области, поскольку он вместе с Берни Пойессом выделил первый вызывающий заболевание ретровирус человека, HTLV-1, вирус лейкемии. Фрэнк опубликовал несколько работ по BLV, а я занимался техническими исследованиями. Роберт Галло, по сути, получил все заслуги за HTLV-1, в то время как Фрэнк и Берни не только не получили признания, но и были уволены за то, что получили "слишком много заслуг". Фрэнк считал, что мой вопрос об иммунных аномалиях, пробуждающих спящие ретровирусы, был вполне обоснованным.

Я много времени посвятил изучению влияния бычьего гормона роста на различные культуры клеток. Это был не просто единичный эксперимент.

Я сфотографировал клетки, показав, как они набухли и выглядят ненормально, как они стали многоядерными, как появились нитевидные выросты нейритов, как много из них погибло.

У меня были показания аномальных молекул, и точно так же, как я сообщал, что процесс производства одного из продуктов Upjohn обеззараживает ВИЧ, мои исследования бычьего гормона роста приводили меня к противоположному выводу. Я всегда считал, что ученый - это как судья в бейсболе, который называет мячи и страйки так, как он их видит.

Именно это привело меня в кабинет Расса с данными о том, что бычий гормон роста не прошел биологический контроль качества. Я чувствовал, как он злится, как внутри у него все кипит от того, что я усложняю ему жизнь, потому что говорю ему, что он должен прекратить производство этого продукта, пока мы не определим, безопасен ли он. Были и другие компании, например Monsanto, которые продавали подобную продукцию, и если мы поднимем тревожный флаг, то в конечном итоге им тоже придется последовать этому примеру.

Я знал, что это может вызвать проблемы, но это не входило в мои обязанности лаборанта.

Данные были данными.

Произошел обмен гневными словами, я встал со своего места, собираясь уходить, и тут Расс попросил у меня блокнот и произнес слова, которые остались в моей памяти тридцать лет спустя: "Вы несете моральную, юридическую и этическую ответственность за то, чтобы делать именно то, что я вам скажу".

Расс хотел получить мой блокнот, и я понимал, что в какой-то степени он прав. Upjohn платила мне зарплату. Работа, которую я выполнил, принадлежала им. Но я хотел заявить о себе.

"Вам нужна моя тетрадь? Ну, вот!"

Мой старый приятель, Дон Кент, был чемпионом по фрисби. Поэтому вместо того, чтобы просто бросить в него блокнот, я превратил его в фрисби и послал прямо над его головой. Расс пригнулся, двигаясь быстрее, чем я когда-либо видел, чтобы он двигался. Блокнот ударился о доску объявлений прямо за его спиной, сбив пару записей, и упал на пол.

Я выскочил из его кабинета и пошел к Уэйну, менеджеру по персоналу, чей кабинет находился неподалеку, и рассказал ему о происходящем.

Его глаза безмолвно задавали вопрос: "Что случилось?".

"Он идиот!" I said quickly.

Уэйн рассмеялся. Никто в лаборатории не любил Расса. "Немного подробностей, пожалуйста?"

Я рассказал ему об экспериментах с бычьим гормоном роста, о том, что, по моему мнению, нужно сделать, о том, что, по моему мнению, Расс не собирается ничего предпринимать, и, наконец, о том, как я бросил в Расса свой блокнот с фрисби.

"Ты не можешь так говорить, Джуди", - сказал Уэйн в ответ на то, что я пыталась указать компании Upjohn, что они должны делать. "И ты не можешь бросать вещи в своего босса".

"Он это заслужил".

"Может быть". Уэйн замолчал на минуту, и я почувствовал себя виноватым за то, что поставил его в такое положение.

"Все в порядке. Это не твоя проблема, Уэйн", - сказал я. "Мне все равно нужно домой. Давай я позвоню Фрэнку".

Накануне мне позвонила мама и сообщила, что мой отчим, Кен, в возрасте 55 лет заболел агрессивной формой рака простаты. Она хотела знать, смогу ли я приехать домой и помочь ей пережить то время, которое, вероятно, будет тяжелым. Проблема заключалась в том, что мои сводные братья и сестры потеряли мать из-за рака груди, а Кен не хотел, чтобы его дети знали о его раке. Если я возвращался в Вашингтон, это означало, что я снова окажусь по соседству с Национальным институтом рака в Бетесде, штат Мэриленд, - расстояние менее десяти миль.

Когда я дозвонился до Фрэнка, я объяснил ему, что произошло, и затронул тему, которую мы давно уже не обсуждали. В самом начале нашего общения с Фрэнком он рассказал мне об издевательствах, которым подвергся со стороны Роберта Галло, а я ему - о преподавателе химии в университете Вирджинии, который был убежден, что женщины никогда не должны становиться врачами. Он ставил ужасные оценки всем женщинам в классе, и это разрушило мою мечту поступить в медицинскую школу.

После того как мы рассказали о своих травмах, я сказала, что у каждого из нас есть свои запретные слова на букву "Г".

Я бы не сказала "Галло", а он не предложил бы аспирантуру. Но теперь все было по-другому.

"Я готов поговорить об аспирантуре", - сказал я Фрэнку. В Национальном институте рака работало несколько лаборантов, которые получали высшее образование в Университете Джорджа Вашингтона. "Вы можете устроить меня в Джордж Вашингтон?" - спросил я. спросил я.

"Думаю, да", - сказал Фрэнк.

"И могу ли я получить обратно свою прежнюю работу?"

"Скорее всего, нет. Но я могу найти тебе работу по контракту. Мы это придумаем".

Фрэнк всегда был добр ко мне. Именно поэтому у нас совместный консалтинговый бизнес спустя более тридцати пяти лет после нашей первой встречи. Компания Upjohn тоже была добра ко мне. Когда вышел очередной бюллетень компании, они с большим воодушевлением сообщили, что я принят в аспирантуру Университета Джорджа Вашингтона, и выразили надежду, что я рассмотрю возможность вернуться к ним в будущем.

Что касается Расса, то ему было поручено пройти тренинг по повышению чувствительности за его участие в нашем споре.

В сентябре 2015 г. ученые из Калифорнийского университета в Беркли опубликовали результаты исследования, посвященного обнаружению вируса бычьей лейкемии (BLV) в тканях рака молочной железы 239 женщин. В 59% образцов ткани рака молочной железы были обнаружены признаки воздействия BLV, в то время как в 29% образцов ткани женщин, никогда не страдавших раком молочной железы, были обнаружены признаки воздействия вируса.

В пресс-релизе Калифорнийского университета в Беркли ведущий автор Гертруда Беринг отметила:

Исследования, проведенные в 1970-х годах, не выявили признаков заражения человека вирусом бычьей лейкемии. Современные тесты стали более чувствительными, но все равно было трудно преодолеть устоявшуюся догму о том, что вирус лейкоза крупного рогатого скота не передается человеку. В результате у животноводов не было стимулов для разработки процедур, сдерживающих распространение вируса. Это отношение шансов выше, чем любой из часто рекламируемых факторов риска развития рака молочной железы, таких как ожирение, употребление алкоголя и использование гормональных препаратов в постменопаузе.1

В этом утверждении есть много интересного. Возможно, тесты 1970-х годов были недостаточно чувствительны, чтобы выявить наличие вируса в тканях рака молочной железы. Другая возможность заключается в том, что, возможно, в то время крупный рогатый скот не был поражен вирусом бычьей лейкемии в том количестве, как сегодня.

Могло ли применение бычьего гормона роста, введенного в 1980-х годах, изменить экспрессию латентного вируса бычьего лейкоза, который был заглушен в генетической структуре крупного рогатого скота?

Опять же, я не знаю.

Но это вполне резонный вопрос, и к нему надо стремиться.

И что, по моему мнению, должен делать человек, когда начальник говорит ему: "Ты не имеешь права так говорить!". Мне кажется, что в большинстве случаев проблема никуда не денется. В 1980-х годах я видел четкие доказательства того, что бычий гормон роста влияет на культуры клеток, и мне стало интересно, как это может отразиться на экспрессии вируса бычьей лейкемии в молоке коров, обработанных этим гормоном.

Сегодня существует опасение, что BLV может быть связан с раком молочной железы.

Какая женщина не беспокоится о раке груди в тот или иной момент своей жизни?

Я понимаю, что между тем, что исследовал я, и исследованиями Калифорнийского университета в Беркли существует большой разрыв, но его не должно быть. Мы должны понимать всю цепочку причинно-следственных связей - от появления нового продукта на рынке до его влияния на здоровье человека. Я понимаю, что этот процесс может быть сложным и длительным, но речь идет о жизни людей.

Предполагается, что наука должна отвечать на сложные, даже непопулярные вопросы. Когда я впервые проходил собеседование с Фрэнком, он хотел взять меня на работу, но получил отказ от руководителя отдела. На вопрос, почему, женщина ответила: "Она задает слишком много вопросов". Фрэнк решил, что это именно то, что нужно в науке, и через ее голову принял меня на работу.

Если вы продолжаете говорить, когда вам говорят, что надо помолчать, то в большинстве случаев найдутся добрые люди, такие как Уэйн или Фрэнк, которые присмотрят за вами, даже если вы переступите черту или две. Я вообще считаю, что в какой бы ситуации вы ни оказались, найдутся люди, которые уважают честность и поддержат тех, кто говорит правду.

Однако все равно будут моменты, когда вы окажетесь в одиночестве. Не будет никакой подстраховки. И вы должны сделать выбор: говорить ли правду, независимо от того, поддержит ли вас хоть один человек. Такие ситуации не часто случаются в жизни.

Они встречаются редко.

Но они раскрывают характер.

Например, пожарный, который решает вбежать в горящее здание, чтобы спасти ребенка. Или люди, которые бегут на звук выстрелов, а не прочь от них. Те, кто решает помочь людям со смертельными заболеваниями. Или тот, кто сообщает о жестоком начальнике или мошенничестве в компании.

Именно эти решения определяют личность.

Если вы можете высказаться по важному вопросу, когда другие говорят вам молчать, и вы не знаете, поддержит ли вас кто-нибудь на планете, это тоже, мой друг, требует большой веры.

Выбирайте с умом.

И если можно избежать этого, не бросайте блокноты в своего начальника, даже если это будет в стиле фрисби.

Глава 3. Мертвые врачи – это реально?

Когда я учился в университете Вирджинии, у одной из моих подруг, Дженни, была футболка с надписью "Что такое реальность? Молодой студентке это казалось крутой, изысканной фразой. Но с годами она приобрела для меня более глубокий смысл. Я постоянно задаюсь вопросом, что я знаю на самом деле. Я знаю то, что мне говорят люди, то, что я вижу по телевизору или читаю в газетах. Из этой информации я черпаю рабочее понимание мира, но я научился не держаться за эти взгляды слишком крепко.

Возьмем, к примеру, мою соседку по комнате в колледже, Тери. Она рассказала мне, что ее родители, Томас и Люсиль, были карьерными дипломатами. Я даже снимала комнату в доме, который они купили в Шарлотсвилле во время нашего выпускного курса. Я чувствовал себя скучным по сравнению с Томом и Люсиль, которые вели мирской образ жизни и делились историями о своих путешествиях в экзотические места. Я любил их и наши обширные беседы. Я изучал биологию и химию питания, вставал в четыре утра, чтобы заниматься греблей, проводил дни в лаборатории и держался подальше от марихуаны, потому что знал, что она растворима в жирах, а значит, остается в организме на десятилетия.

Спустя 30 лет я узнал, что Томас и Люсиль были не дипломатами, а агентами Центрального разведывательного управления (ЦРУ). С 1980 по 1982 год, как раз после того, как мы с Тери окончили школу, Томас был начальником отделения ЦРУ в Варшаве (Польша). В ноябре 1981 года Томас и Люсиль тайно перевезли польского полковника Рышарда Куклинского, члена польского Генерального штаба, с отдаленного угла улицы в посольство США, где другая группа ЦРУ вывезла его из страны. Куклинский в течение девяти лет был американским шпионом и имел при себе советские планы возможного вторжения в Западную Европу через Польшу. Он также имел при себе секретные документы о том, как будет подавляться профсоюз "Солидарность", если он наберет слишком много власти. Это был один из крупнейших разведывательных переворотов времен холодной войны.

Если вы думаете, что я раскрываю секреты национальной безопасности, то вы ошибаетесь, поскольку героизм Томаса и Люсиль Райан был широко освещен в книге 2004 года "Тайная жизнь: The Polish Officer, His Covert Mission, and the Price He Paid to Save His Country ("Польский офицер, его секретная миссия и цена, которую он заплатил за спасение своей страны"). и была удостоена почетного звания "Лучшая книга Washington Post". Известный репортер Боб Вудворд назвал эту книгу "эпической шпионской историей времен холодной войны".

Я также сомневался в реальности происходящего в 1993 году, когда мой сводный брат Кевин, сотрудник парковой полиции США, первым обнаружил в парке Форт-Марси тело Винса Фостера, заместителя советника Белого дома при президенте Билле Клинтоне, умершего, очевидно, от самострела. Мой сводный брат не видел пистолета в руке Фостера, как сообщали позднее очевидцы, и многое в этой сцене показалось моему сводному брату тревожным.

Тела самоубийц, погибших от выстрела, обычно искривлены, но Фостер лежал на склоне небольшого холма довольно непринужденно, как будто просто решил прилечь и вздремнуть. На небольшой насыпи не было найдено ни кусков разнесенного черепа, ни крови, ни ожогов от выстрела, который, предположительно, был произведен в упор в мягкую палитру его рта. Были и другие курьезы: отсутствие грязи на его обуви, частицы пороховых ожогов на других частях одежды, светлый волос кого-то, кто не был его женой, неопознанные волокна ковра и пятна спермы на трусах, свидетельствующие о недавней сексуальной активности.

По общему мнению, Винс Фостер был честным человеком, но с Клинтонами он был знаком давно. Он знал Билла Клинтона с тех пор, как они вместе ходили в детский сад, и работал с Хиллари Клинтон, когда они оба были партнерами в юридической фирме Rose в Литл-Роке, штат Арканзас. В черновике заявления об отставке, найденном в его портфеле после смерти, он якобы написал: "Я не создан для этой работы и для внимания к публичной жизни в Вашингтоне. Здесь губить людей считается спортом". Нестыковки в этой истории и свидетельствах породили множество теорий, в том числе о том, что у Фостера был роман с первой леди, он впал в уныние в связи с нарастающими скандалами и покончил с собой в тайной квартире, где они регулярно встречались, или что он стал помехой для Клинтонов, и они приказали его убить.

Мой сводный брат не смог предложить никаких доказательств ни одного из этих утверждений.

Но он был непоколебим в своем убеждении, что место преступления, как он его видел, сильно отличалось от того, что было в официальном отчете. На примере моего сводного брата я увидел, как легко человек, просто выполняющий свою работу, может оказаться втянутым в бурю, которую он не создавал.

В мае 2018 года я был практически лишен дара речи, когда на главной сцене конференции Autism One в Чикаго, штат Иллинойс, перед более чем тысячной аудиторией мне вручили премию доктора Джеффа Брэдстрита "За мужество в медицине".

Это был долгий путь - от нашей новаторской публикации в престижном журнале Science в 2009 г. до моего увольнения и тюремного заключения в 2011 г., принудительного опровержения, многолетнего вынужденного банкротства и попыток добиться хоть одного дня в суде по моим судебным искам. После моего предполагаемого падения в науке мне посчастливилось встретить много других замечательных отступников и бунтарей, которые дарили мне свою любовь и поддержку. В наши дни часто встречается выражение: "быть краснопильчатым". Оно происходит из научно-фантастического фильма "Матрица", в котором герою дается выбор: принять синюю таблетку и остаться спящим, или красную таблетку, которая откроет ему глаза на реальность происходящего в мире.

Я пробыл на красной пилюле около восьми лет, и что это была за поездка. Я выжил, хотя и с сильно поредевшим банковским счетом и научной репутацией.

Однако доктор Джефф Брэдстрит и многие другие этого не сделали.

Кажется, впервые я встретил Джеффа Брэдстрита на конференции во Франкфурте (Германия) в 2012 году.

Джефф был одним из ведущих врачей в США, занимающихся лечением вакцинальной травмы. С самого начала он понял наш подход, согласно которому аутизм рассматривался как приобретенный иммунодефицит, связанный с ретровирусной инфекцией, во многом схожей с ВИЧ-СПИДом. Джеффа сопровождали доктора Марко Руджеро, итальянский исследователь, и Пол Чейни, которого я давно знал, еще со времен моих исследований ME/CFS. Чейни был одним из первых двух исследователей, выявивших то, что стало известно как вспышка ME/CFS в Лейк-Тахо/Инклин-Виллидж в 1984-1985 годах, которая во многом совпадала с эпидемией СПИДа.

Они втроем работали над терапией GcMAF (или Gc protein-derived macrophage activating factor) - белком, образующимся в результате модификации витамин D-связывающего белка, который активирует макрофаги организма для борьбы с инфекцией. Впервые он был использован в качестве терапии рака и ВИЧ. Макрофаги - это организаторы реакции иммунной системы, и то, что мы узнали о ретровирусах, заключается в том, что часть их стратегии выживания заключается в том, чтобы запутать иммунный ответ. Если заставить макрофаги работать правильно, они будут атаковать вирусы, и начнется процесс выздоровления. Именно так, по замыслу природы, человек должен защищать себя.

Брэдстрит, Руджеро и Чейни работали с GcMAF и человеком из Англии по имени Дэвид, к которому я с самого начала отнесся с недоверием. На той встрече он много пил и хвастался тем, сколько денег он зарабатывает на продаже GcMAF, и это сразу же вызвало у меня тревогу. Я ученый, заинтересованный в прекращении человеческих страданий. Я понимаю, что людям нужно зарабатывать деньги, но это не должно быть тем, чем вы хвастаетесь.

Я пытался восстановить свою научную карьеру, получив обещание быть включенным в будущие исследования от Яна Липкина и Джона Коффина. Они оба заявили мне, что существует множество доказательств наличия других ретровирусов в ME/CFS, но нам просто необходимо завершить валидационное исследование, чтобы избавиться от проблемы VP62. Мой адвокат по гражданским делам Деннис Джонс сказал мне, что в случае банкротства я могу просто сказать, что потерял свои гранты, и могу спокойно вернуться к исследованиям XMRV и других ретровирусов, связанных с ME/CFS и раком. Как вы можете догадаться, все эти обещания оказались пустыми.

Затем в 2013 году от Дэвида поступило приглашение выступить на конференции в Дубае (Объединенные Арабские Эмираты). Там же должны были присутствовать Брэдстрит и Руджеро. "Я спасу твою карьеру", - сказал мне по телефону Дэвид, предложив оплатить билеты на самолет и проживание в гостинице. Это было щедро и желанно, поскольку мы были уверены, что GcMAF может иметь терапевтическую ценность для пациентов, о чем некоторые мои друзья из Великобритании писали мне по электронной почте с обнадеживающими историями.

Вскоре после того, как я объявил о своем намерении посетить конференцию в Дубае, мне позвонили и написали несколько человек с опасениями. Они говорили: "Не ездите в Дубай. Там что-нибудь случится". Один из звонивших, мой давний друг, сказал: "Ты не единственный человек, которому угрожают. Они также хотят убрать Брэдстрита и Руджеро".

Я был обеспокоен, поскольку слышал от Чейни, что в прошлом году кто-то проделал дыру в стене его кабинета и украл его компьютер. Неужели существует черный рынок компьютеров врачей? Все это подозрительно напоминало коррупцию в стиле Уотергейта.

Я не стал сразу отменять заказ.

Я позвонил Дэвиду, пытаясь узнать побольше о договоренностях, и сразу же увидел несколько дыр в системе безопасности. Я прилетел в аэропорт Дубая, затем меня встретил незнакомый мне человек, который около часа вез меня до места встречи. Я спросил Дэвида, может ли он попросить кого-нибудь из моих знакомых встретить меня в аэропорту. Он не ответил, но один из сотрудников сказал, что это невозможно. Я позвонила в отель и спросила, может ли водитель встретить меня, но мне также было отказано.

Я связался со своим адвокатом Дэвидом Фоллином и изложил ему свою дилемму. "Вы не можете посещать беззаконные места", - предупредил он. "Вы не можете поехать в Дубай. Нельзя ехать в Мексику. Нельзя в Неваду. Нельзя в Индию. Вы исчезнете".

Для меня этого было достаточно.

Я позвонил в отель, отменил бронирование и написал Дэвиду. По случайному совпадению Люсиль Райан была тяжело больна, у нее оторвался тромб. Не было ничего важнее, чем быть рядом с Люсиль в трудную минуту.

Да, я избежал поездки в опасное место на Ближнем Востоке под предлогом необходимости помочь больному агенту ЦРУ, который помог организовать одну из крупнейших краж разведданных из Советского Союза. Таковы нелепости жизни, проведенной в окрестностях Вашингтона и в правительственной науке. Если существует такое понятие, как "Глубинное государство", то я, вероятно, знаю многих его членов.

Если они о чем-то просили, я приходил на помощь.

Это касается всех нас.

В 2014 году я снова был в Autism One.

Впервые я принял участие в конференции в 2010 году, вскоре после публикации в журнале Science, где я впервые познакомился со своим соавтором Кентом Хекенливи.

На конференции Autism One в 2014 году был проведен специальный круглый стол для врачей, организованный Клэр Дуоскин из Исследовательского института медицинской безопасности детей и Барри Сигалом из Focus for Health. Мы стараемся не обсуждать коррупционную чуму, которая, как мы все знаем, витает вокруг различных хронических заболеваний, а сосредоточиться на лучших способах оздоровления пациентов.

Встреча должна была начаться через несколько минут, когда Брэдстрит и Руджеро отозвали меня в сторону в коридоре. Руджеро спросил: "В пяти словах или меньше, почему вы не появились в Дубае?"

"Реальная угроза нашей жизни", - сказал я, затем сделал небольшую паузу и добавил: "Всем нам".

Это, казалось, пронзило их холодом.

Брэдстрит крепко обнял меня и поблагодарил. Они знали, что у меня не было своей собаки в этой борьбе. У меня не было пострадавшего ребенка, как у Брэдстрита.

Брэдстрит спросил: "Можем ли мы чем-нибудь помочь вам?"

"Да", - ответил я. "Я немного не в курсе последних событий в научной литературе, не могу получить доступ ни к одному журналу, и мне закрыт доступ к медицинским библиотекам. Не могли бы вы помочь мне получить доступ, чтобы я мог наверстать упущенное?"

Брэдстрит как раз выступал с докладом на Autism One, который я пропустил, и у него была флешка со всеми данными из последних статей и его собственной работы. Он достал свою флешку. "Вот, это поможет вам наверстать упущенное".

Я скачал материал на свой компьютер и отдал ему.

В течение следующего года я несколько раз встречался с Клэр, Марко и Джеффом в клинике Джеффа в Южной Калифорнии. Я посетил несколько семей, ознакомился с их протоколами лечения с использованием GcMAF, лазерной терапии холодным светом, антиретровирусной терапии и каннабиса для восстановления поврежденной неврологической системы. Полагаю, что мы также встречались по крайней мере один раз в Вашингтоне и часто разговаривали по телефону, обмениваясь записями.

Выставка Autism One 2015 года была наполнена ощутимым волнением. Доктор Эндрю Уэйкфилд был там вместе со своей съемочной группой, в которую вошли Дел Бигтри и Полли Томми. Их фильм VAXXED: From Cover-Up to Catastrophe" был основан на разрушительных откровениях доктора Уильяма Томпсона, старшего научного сотрудника Центра по контролю за заболеваниями, который показал, что с 2001 по 2004 год федеральное правительство скрывало связь между вакциной MMR (корь-свинка-краснуха) и аутизмом, особенно среди афроамериканских мужчин. Томпсон подал заявку на получение статуса информатора и получил его в 2014 г., но не давал показаний в Конгрессе. (На момент написания данной статьи в 2019 году Томпсон все еще не дал показаний).

Брэдстрит был очень взволнован, выступая с основным докладом, и многие из нас чувствовали, что вместе мы наконец-то прорвались к пониманию глубинных механизмов, взаимодействия различных систем и того, как мы можем эффективно помочь сотням тысяч детей, пострадавших от вакцин. Помню, как я прошел мимо Джеффа в коридоре, когда он шел на одно из своих выступлений, а я - на свое, и поприветствовал его. У нас было это. Теперь нас было не остановить.

Я ожидал, что в ближайшие несколько недель мы снова поговорим.

Это был последний раз, когда я видел своего друга Джеффа Брэдстрита живым.

17 июня 2015 г. в офис доктора Брэдстрита в Буфорде, штат Джорджия, ворвались федеральные агенты Управления по контролю за продуктами и лекарствами (FDA) и Агентства по борьбе с наркотиками (DEA). Они находились на месте происшествия в течение нескольких часов.

Позже Кент провел длительное интервью с братом Джеффа, Томасом, о рейде. Томас сказал: "Я очень болезненно отношусь к слову "рейд", потому что оно связано с огромным чувством вины и тяжести. Это похоже на облаву с наркотиками. Они приходят, вооруженные M-16, забирают деньги, наркотики и отправляются в тюрьму. Все было не так. Они вошли в его офис. Они просмотрели финансовую документацию. Они забрали несколько USB-накопителей. Они забрали информацию с его компьютеров. Они не заперли его. Они не забрали его паспорт. Он не был арестован. Они не арестовывали банковские счета и не замораживали их. Это было просто преследование. Это не было чем-то ужасным; моя жизнь закончилась".4 По словам Томаса, его брат связался с несколькими адвокатами, которые сказали ему, что самое худшее, что ему грозит, - это штраф.

Поздно вечером 19 июня 2015 г. один из рыбаков сообщил о плавающем теле в ручье, впадающем в озеро Лур, популярное туристическое место в Северной Каролине. Это был Джефф Брэдстрит, погибший от одного огнестрельного ранения в грудь. Если верить сообщениям, Джефф поехал в гостиницу на озере Лур, чтобы встретиться с женой. Она должна была встретиться с ним позже, после того как отвезет своего сына-аутиста к бывшему мужу. По дороге к озеру Джефф остановился и купил продукты, но когда он приехал в гостиницу, ему сообщили, что его номер еще не готов. Он сказал, что вернется через несколько часов, и дал служащему номер своего мобильного телефона, чтобы тот сообщил ему, когда номер освободится.

Мы должны поверить, что Джефф проехал пять миль до ручья, достал пистолет, зашел в воду, а затем под практически невозможным углом выстрелил себе в грудь. Кроме того, медицинский эксперт, приглашенный семьей, отметил, что на его одежде и коже не было ожогов от вспышки, как можно было бы предположить, если бы он произвел смертельный выстрел. Джефф был пилотом ВВС и врачом скорой помощи в районе Сент-Луиса с высоким уровнем преступности. Десять лет назад он боролся в суде с Управлением по контролю за продуктами и лекарствами и выиграл суд. Он был жестким.

Единственный нюанс во всем этом - угрожали ли семье Джеффа. Я знаю, что во время моего "крещения огнем" те, кто был против меня, преследовали моего мужа Дэвида, пытаясь убедить его в том, что я сумасшедшая и опасная. Настройте против себя тех, кто вам близок. Мне сказали, что вдова Джеффа очень неохотно помогает Томасу Брэдстриту в расследовании смерти его брата. Я подозреваю, что ее пугает то, что может случиться с ее детьми, если она расскажет об этом.

Когда мне позвонили на мобильный телефон во время парусной гонки в Южной Калифорнии, факты были неясны. Сначала я услышал, что это сердечный приступ, затем - утопление, и, наконец, самоубийство. После поступления информации я пытался разобраться в ней, но ничего не сходилось. Я ни на минуту не верю, что Джефф был самоубийцей. Он был воином и сильным христианином. Если он погиб от своей руки, то это была жертва ради защиты тех, кого он любил.

Казалось, что это снова Винс Фостер, но на самом деле я не имел ни малейшего представления о том, что было на самом деле.

Человек начинает понимать, что быть ренегатом против истеблишмента опасно.

Незнакомые люди, преследующие вас на велосипеде и следящие за вашим домом, и смерти при подозрительных обстоятельствах. Я бы спал гораздо спокойнее, если бы мне не приходилось думать о таких возможностях. Но вы думаете: ну, может быть, у таких людей, как я, есть склонность к ренегатству. В один прекрасный день мы обнаруживаем фантомный вирус, вызывающий таинственную эпидемию, а в другой на нас устраивает облаву федеральное правительство. Может быть, в том, что говорят такие люди, как я, есть что-то, и мы поймем это через десять или двадцать лет.

Но, вероятно, есть и большая доля глупости.

Однако я считаю, что быть членом истеблишмента и иметь совесть не менее опасно. Потому что, видите ли, я более двадцати лет проработал ученым в правительстве, начиная с Форт-Детрика, штат Мэриленд, и Национального института рака.

Я понимаю врожденную доброту большинства государственных ученых, пытающихся улучшить здоровье человечества. Мне потребовалось много времени, чтобы понять, что те, кто находится на самом верху, вероятно, понимают эту тьму, те истории, которые они не хотят, чтобы знала общественность. Но я думаю, что есть много людей, работающих на самом верху, которые не видят этой тьмы.

Во время споров о XMRV и его связи с такими заболеваниями, как ME/CFS и аутизм, у нас не было более яростного критика, чем Куан Те-Джеанг, главный редактор журнала Retrovirology и второй по должности после Тони Фаучи в Национальном институте аллергии и инфекционных болезней.

Поначалу мы были озадачены бурной реакцией Те-Джеанга на нашу работу.

Мы с Фрэнком Рускетти работали с Те-Джингом на заре исследований ВИЧ и HTLV-1 (вируса Т-клеточного лейкоза человека), первого ретровируса, вызывающего заболевания человека. Те-Джианг был умным, харизматичным человеком, постоянно искавшим способы расширить участие меньшинств в биологических науках, которые до того времени были уделом в основном белых мужчин.

Те-Джианг был высококлассным ученым.

Однако 22 декабря 2010 г. Те-Джеанг, будучи редактором журнала Retrovirology, предпринял необычный шаг - разрешил одновременную публикацию шести негативных статей о наших исследованиях XMRV. Я говорю, что это было необычно, потому что Фрэнк разговаривал с несколькими рецензентами этих статей, которые сообщили нам, что рекомендовали не публиковать эти статьи из-за существенных недостатков. Ни одна из них не прошла экспертную оценку. Один из рецензентов сказал Фрэнку, что в ответ на эту критику Те-Джианг признал, что сами по себе работы не соответствуют надлежащим научным стандартам для публикации, но "вместе они имеют смысл, и они стоят". В более поздней редакционной статье, опубликованной в августе 2012 г., Те-Джианг, похоже, испытывал почти вурдалачий восторг от атаки, которую он предпринял против XMRV.

В этом отношении показательным примером могут служить шесть статей Retrovirology, опубликованных в декабре 2010 г., которые первыми опровергли бытовавшее в то время мнение о том, что XMRV является этиологической причиной синдрома хронической усталости (СХУ). В этом случае формат открытого доступа "Ретровирологии" сыграл особую роль, позволив заинтересованным лицам, не являющимся карьерными учеными, получить свободный, быстрый и полный доступ к этим изменившим парадигму рецензируемым публикациям.

Можно подумать, что он выслеживает убийцу, с каким усердием он нападает на результаты, которым едва исполнился год, но которые в июле 2009 г. прошли проверку в высших эшелонах общественного здравоохранения. Когда я читал этот раздел редакционной статьи, мне казалось, что он говорит: "Я могу обмануть других медицинских работников, не знакомых с вирусами, и заставить их поверить в эту чушь, потому что они не знают ничего лучше".

Трудно найти человека, который бы сказал, что Те-Джеанг имеет привычку вести себя неподобающим образом. Но именно так он поступил в 2011 году, когда на научном собрании в Левене (Бельгия), когда Франк Рускетти готовился к выступлению, он встал и начал кричать: "Прекратите изучать это! Изучайте настоящий вирус! Хватит тратить на это деньги! Пустая трата денег! Пустая трата денег!"

Я находился в кабинете Фрэнка в Национальном институте рака утром в понедельник, 28 января 2013 года, когда в комнату вошла Кэти с сообщением о смерти Куан Те-Джианга.

Сначала говорили, что он умер от сердечного приступа в своем офисе в воскресенье вечером.

Затем мы узнали, что он застрелился за своим рабочим столом.

Последняя история, которую я слышал, гласила, что он покончил с собой, спрыгнув с четырехэтажного гаража Национального института аллергии и инфекционных заболеваний.

Правда?

Вы убиваете себя, прыгая с тридцати футов на тротуар? Может быть, это и убьет вас, но при этом будет очень больно.

До сих пор я не знаю, как он умер.

Я хотел бы поделиться с вами фрагментом из некролога Куан Те-Джеанга в журнале Retrovirology.

Для своих друзей он всегда был известен как Тех.

Тех обладал заразительным энтузиазмом и менталитетом победителя как в работе, так и в игре. Он был искусным игроком в теннис и шахматы, талантливым писателем и отличным спорщиком, имеющим свое мнение практически по всем вопросам науки и жизни в целом. Кроме того, он был неравнодушен к текущим событиям, любил путешествия, кино, еду и музыку.

Смерть Те - это удар для сообщества исследователей ретровирусов, и нам будет очень не хватать его научного лидерства. Он сыграл центральную роль в том, чего мы достигли вместе, а также был поддерживающим и щедрым другом для многих из нас в отдельности.

Тех был другом и коллегой для многих сотрудников BioMed Central, как прошлых, так и нынешних. Его уход из жизни в столь молодом возрасте вызвал шок и глубокую печаль. Он был одновременно одним из наших самых надежных друзей и сторонников, а также неутомимым двигателем перемен и улучшений, напоминал нам, что не стоит останавливаться на достигнутом, и всегда был готов к прямой, но конструктивной критике, когда считал, что нам нужно работать лучше.

Мы поддерживаем все, что было сказано о Те Чжане в его некрологе. Это соответствует ученому, которого мы знали на протяжении десятилетий. Однако это не соответствовало тому человеку, который противостоял нам в дискуссии о вирусе XMRV. Этот человек был не в себе.

Вот единственное объяснение смерти Тхэ Чжана, которое кажется мне разумным.

Я думаю, вполне вероятно, что в разгар дискуссии о XMRV Те-Джианг верил в то, что говорили такие люди, как Тони Фаучи и Джон Коффин, - что XMRV был просто лабораторным загрязнителем и не заражал население в большом количестве. Такие споры ведутся на самом краю научного знания, поэтому, когда образованный человек делает заявление и, как ему кажется, имеет разумные доказательства, ему легко поверить.

В некрологе Те-Джеанга говорится о том, что он был "неутомимой движущей силой перемен" и постоянно призывал людей "делать лучше". Несмотря на то, что он яростно нападал на XMRV, как редактор журнала Retrovirology он имел возможность знакомиться с последними исследованиями до их публикации. Он видел все работы. Его работа заключалась в том, чтобы узнавать что-то ДО того, как это узнают другие люди. Другие ученые открывали различные штаммы XMRV и выясняли, как они связаны с заболеваниями, что как раз и следовало ожидать от недавно открытого семейства ретровирусов.

Вероятно, XMRV подобен селезеночному фокусообразующему вирусу, которому для нанесения ущерба необходим другой вирус-помощник. Вирусы объединяются и рекомбинируют с другими вирусами, находящимися поблизости, что затрудняет определение вируса, вызывающего проблему. Даже в ВИЧ большинство вирусов дефектны. Они не заразны и не передаются. Они наносят ущерб иммунной системе с помощью других механизмов.

Я полагаю, что Те-Джианг был достаточно умен, чтобы понять эту экзотическую биологию, особенно когда даже такие критики, как Коффин, находили, что XMRV может потребоваться всего десять дней для рекомбинации с другим вирусом и создания нового ретровируса, обладающего репликационной компетентностью.7 Эти вирусы могут быть кусочками других вирусов, поэтому, если рассматривать вирус слишком узко, его можно не заметить. Те, кто действительно разбирается в вирусах, знают, что лучшее сравнение вируса - это, вероятно, кусок компьютерного кода. Да, если у вас есть целая компьютерная программа, как полноценный вирус, то это, вероятно, более надежная система. Но можно иметь и строки компьютерного кода, которые могут испортить вашу машину. Я думаю, что подобным образом для воздействия на иммунную функцию часто не нужен целый вирус, а достаточно нескольких сотен пар оснований вирусной оболочки. Мы называем эти частицы вирусами и ведем себя так, как будто они не опасны, но я думаю, что это мнение, скорее всего, ошибочно.

Я думаю, что Те Чжин был обеспокоен этим. Он начал разбираться в этом. Сначала он, вероятно, держал свои сомнения при себе. Затем он начал обсуждать свои опасения с несколькими близкими друзьями, людьми, способными разобраться в науке и политике, например, со своим боссом Тони Фаучи. Есть три человека, которых я отношу к той троице, которую Фрэнк Рускетти называет "нечестивой троицей науки", - это Гарольд Вармус, Фрэнсис Коллинз и Тони Фаучи. Всякий раз, когда вы задаетесь вопросом, почему правда не была сказана в критически важной области общественного здравоохранения, вы, вероятно, обнаружите на месте преступления отпечатки пальцев этих людей.

Как реагирует Фаучи? Возможно, он попытается убедить Те-Джеанга в том, что его опасения необоснованны. Но Те-Джианг будет упорствовать. Ему нужны факты. Фаучи не сможет их предоставить, а если он и солжет, то Те-Джианг увидит ложь насквозь. Система зависит от умных людей.

Но для того чтобы привлечь этих людей, необходимо, чтобы они верили в то, что делают. Это создает дисбаланс, если вы собираетесь делать что-то неэтичное.

Каждый ученый хочет думать, что его работа честна. Назвать ученого лжецом - это самый худший эпитет, который только можно использовать. Я глубоко убежден, что между Фаучи и его вторым руководителем Те-Джиангом был достигнут тупик. Что произошло после этого? Я не могу вам сказать. Был ли Те-Джианг пристыжен тем, что он сделал? Для него, как для китайца, честь была очень важна.

Совершал ли он поступки, за которые ему было стыдно?

Или Фаучи, после того как ему стало ясно, что Те-Джианга не обратить, позвонил и отдал приказ? Готовился ли Те-Джианг к изгнанию? Фаучи мог не знать, что именно произойдет, но он знал, что что-то произойдет.

По слухам, Те-Джианг оставил предсмертную записку, которая была изъята полицией Национального института здоровья.

Интересно, похожа ли она на разорванную записку, найденную в портфеле Винса Фостера?

Как давно в государственной науке происходят подозрительные смерти? Хотелось бы сказать, что это новое явление. Но подозреваю, что это не так.

Как я уже говорил, с 1983 по 1986 год я работал с Фрэнком Рускетти в программе "Модификаторы биологических реакций" в Форт-Детрике, штат Мэриленд. Это были первые дни исследований ВИЧ, и я был техником, проводя большую часть времени в помещении с уровнем биологической безопасности 3, что, вероятно, было очень хорошо, когда впоследствии стало известно обо всех видах химического и биологического оружия, которые использовались и хранились на базе. Здание, в котором я работал, когда-то использовалось для испытания оружейной сибирской язвы. Это было очаровательное место.

Я поймал старшего научного сотрудника на изменении данных и доложил об этом директору программы. Меня пожурили. Именно этот случай заставил меня прекратить работу в федеральном правительстве и некоторое время поработать в корпоративном мире в компании Upjohn.

Оглядываясь на время, проведенное в Форт-Детрике, я понимаю несколько вещей.

В 1985 году мы находились в самом разгаре исследований в области ВИЧ/СПИДа, все знали, что на кону стоят Нобелевские премии, миллиарды долларов, полученные от протоколов лечения, и миллионы людей, которые гневно требовали найти ответ на вопрос о том, как избавиться от смертельной болезни. Я помню, как несколько раз приходил на собрания и вынужден был проходить мимо протестов ACT-UP, где люди кричали, что нам на них наплевать и мы лжем о том, что на самом деле их заставляет болеть. Мне было около двадцати лет, и я по своей наивности считал, что мы делаем все возможное.

Азид натрия - это неприятный химикат, который размыкает дыхательную цепь, и вы не можете вырабатывать кислород. Вы буквально тонете в собственных выделениях. Одна женщина-техник взяла в лаборатории немного азида натрия, пошла в местный парк, села на камень и выпила его, покончив с собой. Я уже упоминал о постдокторанте, японце с женой и двумя детьми, которому, как мне сказали, было дано указание фальсифицировать данные. Он также умер от употребления азида натрия.

В итоге азид натрия был запрещен к использованию в лаборатории.

Я не испытываю ничего, кроме уважения, к намерениям людей, которые хотят заниматься наукой. Мой гнев вызывают те, кто предает поиск истины. Мне кажется вполне правдоподобным, что честные люди, наткнувшись на коррупцию, могут впасть в такое отчаяние, что покончат с собой.

Но я также думаю, что, скорее всего, существуют процедуры, позволяющие справиться с теми, кто не желает следовать программе. Я не хочу сказать, что в моем испытании не было моментов, когда я не был очень подавлен. Тем не менее, хочу сказать, что я никогда не покончу с собой.

Продолжаются ли эти подозрительные смерти ведущих врачей и ученых по сей день?

Они.

В январе 2018 г. писатель по имени Бакстер Дмитрий опубликовал статью, в которой утверждал, что старший научный сотрудник Центра по контролю за заболеваниями сказал ему: "Некоторые пациенты, которым я делал прививку от гриппа в этом году, умерли. Мне все равно, кто вы, но это пугает меня до смерти. Мы видим, как по всей стране люди умирают от гриппа, и почти всех их объединяет одно - они сделали прививку от гриппа".

12 февраля 2018 г. доктор Тимоти Каннингем досрочно покинул свое рабочее место в Центре по контролю за заболеваниями, сославшись на плохое самочувствие. Если верить новостным сообщениям, то, придя домой, он надел черные кроссовки для бега, вышел на пробежку и исчез.

Затем Дмитрий рассказал, что его анонимный врач из CDC был не кто иной, как доктор Тимоти Каннингем. Когда через неделю NBC News сообщила о таинственном исчезновении, вот что они получили от Джо Карлоса, друга Каннингема по колледжу Морхаус. Они собирались посетить торжественное мероприятие в Морхаузе:

"Наше последнее общение за неделю до этого было посвящено тому, чтобы пообщаться перед этим, сходить на VIP-прием и получить удовольствие", - сказал Карлос. "Я могу сказать за себя и за многих одноклассников, что это очень, очень шокирует".

Друзья Каннингема отзывались о нем как о человеке, имеющем свое мнение, позитивном и счастливом, а также отмечали его надежность.

"У него безупречный послужной список и биография, а еще он тот человек, которому можно позвонить и помочь передвинуть мебель или встретиться с ним в ресторане в конце долгого дня", - говорит Кэллоуэй, который также знал Каннингема по колледжу и поддерживал с ним тесные отношения на протяжении многих лет.

В октябре 2017 г. доктор Каннингем был назван журналом Atlanta Business Chronicle "40 under 40 Award Honoree" и дал интервью.

Отвечая на вопрос о своей работе, он сказал: "Мне очень повезло, что я люблю то, чем занимаюсь. Это не значит, что всегда легко, но моя страсть к работе помогает мне выстоять, когда становится трудно. Мой совет - делайте то, что вы любите. Любите то, что вы делаете. Не увольняйтесь. Не останавливайтесь на достигнутом. Если что-то не получается, возьмите себя в руки и извлеките из этого уроки. И наконец, находите время, чтобы праздновать хорошие времена".

Каннингема также спросили, какие навыки и качества человек в возрасте до сорока лет может привнести на рабочее место, чтобы оно развивалось. Он ответил: "Быть гибким. Выходите за рамки традиционных силосов. Осознавайте свои предубеждения. Будьте открыты и готовы учиться. Откройте себя для знакомства с людьми, отличными от вас, и позвольте им узнать вас". Очень похоже на мой подход к науке.

3 апреля 2018 г., спустя более семи недель после его исчезновения, несколько рыбаков на реке Чаттахочи заметили тело, запутавшееся в мусоре. Это был доктор Тимоти Каннингем.

В последнем разговоре со своей сестрой Тианой Каннингем сказал ей: "Ты должна разобраться во всем сама". Позже Тиана вспоминала, что ее брат был похож на параноика.

В обширной статье для газеты Atlanta Journal-Constitution от 4 июня 2018 г. начал вырисовываться новый рассказ о Тимоти Каннингеме:

Для тех, кто знал его лучше всего, Тимоти Каннингем был образованным, целеустремленным карьеристом, считавшим своим предназначением менять жизнь. Однако в личной жизни Каннингем боролся со своей сексуальностью, расстраивался из-за того, что его не повысили в должности, и страдал хроническим заболеванием, сообщили полиции Атланты родственники и друзья.

Теперь уже не является загадкой, как погиб эпидемиолог Центра по контролю и профилактике заболеваний. Каннингем покончил жизнь самоубийством, утопившись, согласно данным офиса медицинского эксперта округа Фултон.

Возможно.

Я просто не верю в это. Особенно после того, что я пережил в 2011 году. События были настолько похожи, что у меня мурашки по коже. Я с содроганием думаю о том, что могло бы произойти, если бы у нас не было малыша Джона, этого тринадцатифутового "Бостона Уолера". А как же Брэдстрит, которого тоже нашли мертвым в реке? Каннингем пользовался хорошей репутацией, имел два высших образования в Гарварде, был командиром Службы общественного здравоохранения США, принимал участие в ликвидации последствий вспышек лихорадки Эбола и Зика, а также супершторма "Сэнди". Я бросаю вызов, если вы посмотрите на фотографию этого хорошо сложенного тридцатипятилетнего афроамериканца в командирской форме, стоящего перед американским флагом и флагом Службы общественного здравоохранения США, и увидите хрупкую душу.

Видите ли вы, как статья в Atlanta Journal-Constitution мутит воду?

Это похоже на один из тех гороскопов, в которых говорится так много вещей, что вы думаете, что это точно, потому что одна из них резонирует с вами.

Он не знал, гей он или нет! И поэтому он покончил с собой?

Он не получил это повышение! Поэтому он покончил с собой?

У него было загадочное неназванное "хроническое заболевание", от которого он принимал лекарства! И поэтому он покончил с собой? Хорошо, что это была за хроническая болезнь? Псориаз?

Я склонен думать, что ответ на этот вопрос кроется в неясном сообщении, появившемся в статье газеты Washington Post через несколько недель после исчезновения Каннингема:

Полицейские следователи с недоумением разбираются в "крайне необычных" обстоятельствах, связанных с делом о пропаже Тимоти Каннингема, научного сотрудника, который исчез 12 февраля, вскоре после того, как узнал, почему его не повысили в должности в Центре по контролю и профилактике заболеваний (Centers for Disease Control and Prevention, CDC).

35-летний Каннингем сказал коллегам, что плохо себя чувствует, и ушел с работы в штаб-квартире CDC в Атланте, вскоре после разговора с начальником о том, почему его не повысили, сообщил журналистам майор полиции Атланты Майкл О'Коннор.

Хотелось бы знать, по какой причине Каннингем не был принят на эту должность.

Это потому, что он говорил, что прививки от гриппа убивают людей?

Если выяснится, что вы убиваете людей и рассказываете об этом любопытным репортерам, то вас могут не принять на должность в области общественного здравоохранения.

Как далеко пойдет наше правительство, чтобы атаковать представителей оппозиции, которую оно считает своей внутренней? Другими словами, какие меры будет применять правительство США против своих собственных граждан? Это не вопрос одной партии против другой. Это вопрос власти.

Я склонен думать, что обращение к прошлому может помочь нам ответить на подобные вопросы.

Если кто-то переступил черту, мы ожидаем, что он будет наказан.

Если это было частью стандартной операционной процедуры, то можно ожидать, что личности таких лиц останутся скрытыми, даже если преступления будут раскрыты.

21 ноября 1964 г. Федеральное бюро расследований (ФБР) направило лидеру движения за гражданские права Мартину Лютеру Кингу-младшему письмо с призывом покончить с собой, а также магнитофонную запись его предполагаемых сексуальных контактов с женщинами. Через несколько недель Кинг должен был отправиться в Швецию, чтобы принять Нобелевскую премию мира за свою деятельность, направленную на прекращение сегрегации.

В 2014 г. газета New York Times напечатала практически неотредактированную копию этого письма. Руководство ФБР, очевидно, хотело, чтобы Кинг поверил, что оно исходит от его коллеги-афроамериканца.

KING,

Ввиду Вашего низкого, ненормального личного поведения я не буду называть Вас ни господином, ни преподобным, ни доктором, а Ваша фамилия вызывает в памяти только такого короля, как Генрих VIII с его бесчисленными прелюбодеяниями и аморальным поведением ниже звериного.

Кинг, загляните в свое сердце. Вы знаете, что вы - полный обман и большая ответственность для всех нас, негров. У белых людей в этой стране достаточно своих друзей, но я уверен, что сейчас у них нет ни одного, который был бы вам ровней. Вы не священнослужитель и знаете это. Повторяю, вы - колоссальный мошенник, причем злой и порочный. Вы не можете верить в Бога и поступать так, как поступаете. Очевидно, что Вы не верите ни в какие личные моральные принципы.

Следующие три абзаца изрыгают ненависть и нападки на характер и христианские ценности доктора Кинга, высмеивая его ученые степени и награды. И снова этот диалог до жути похож на то, что пишут обо мне. Из моего имени убрали букву "д-р", а вся работа всей моей жизни, похоже, была украдена, когда такие люди, как Коффин и Липкин, пытались нажиться на наших открытиях, публикуя наши данные и патенты как свои собственные. ФБР и другие федеральные чиновники якобы участвовали во всем этом, пытаясь убедить меня совершить самоубийство в обмен на уничтожение моей семьи и моего честного имени. Удивлен ли я тем, чем заканчивается письмо? Решайте сами.

Король, тебе остается сделать только одно. Вы знаете, что это такое. У Вас есть всего 34 дня, чтобы сделать это (это число выбрано по определенной причине, оно имеет определенное практическое значение). Вы закончили. У вас есть только один выход. И лучше воспользоваться им до того, как ваша грязная, ненормальная мошенническая сущность будет закрыта для народа.

Звучит ли это письмо для вас так же безумно, как для меня? Это наше Федеральное бюро расследований призывает самого известного в стране лидера движения за гражданские права покончить с собой перед получением Нобелевской премии мира.

Справедливости ради следует отметить, что доктор Кинг не вел образцовую личную жизнь.

Ни президент Джон Ф. Кеннеди, ни последовавший за ним президент Линдон Джонсон.

Но ФБР никогда не направляло Кеннеди или Джонсону писем с призывами покончить жизнь самоубийством.

Я знаю, что многие будут рассматривать это письмо ФБР доктору Кингу исключительно через призму расовых отношений 1960-х годов. Я же считаю, что речь идет о чем-то еще более масштабном. Если бы использование этой тактики было отклонением, то я бы ожидал, что человек, написавший это письмо, был бы идентифицирован, лишен работы и пенсии, а также привлечен к уголовной ответственности.

Ничего подобного даже отдаленно не было.

Автору этого отвратительного письма было позволено уйти в безвестность без наказания, так же как и по сей день никто не поплатился за преступления, совершенные против меня или этой группы пациентов. Более того, они получают десятки миллионов долларов в виде федеральных грантов.

Это более важный вопрос, чем расизм или разложение науки. Это вопрос о том, кому позволено иметь голос. Кому позволено участвовать в разговоре?

Доктор Мартин Лютер Кинг-младший был убит 4 апреля 1968 г. в Мемфисе, штат Теннесси. Я помню этот день, поскольку он наступил всего через несколько дней после моего десятого дня рождения. Помню, что мне было интересно, каково было Кингу в те последние месяцы, ведь мой дедушка говорил, что он знал, что пуля придет за ним. Он видел тень ее траектории во время своих маршей и митингов, когда сидел в южных тюрьмах, и когда пришло письмо из ФБР вместе с магнитофонной записью.

Скоро они придут за ним.

Это был лишь вопрос времени.

И все же он упорствовал.

Мы должны поступать так же.

Глава 4. Судьбы тех, кто борется с тьмой

Как рассказывает мой адвокат Майк Хьюго, впервые он узнал обо мне, когда ему позвонил адвокат из Южной Калифорнии, с которым я обсуждал это дело.

Адвокат сказал: "Эй, Майк, у меня есть одно дело. Возможно, оно самое трудное из всех, которые вы когда-либо видели. И я не знаю, является ли это дело трудным потому, что клиентка настолько эмоциональна и измучена фактическими обстоятельствами, что ей трудно сформулировать свои мысли, или что. Она действительно гениальна. Но то, что с ней произошло, настолько нестандартно, что первым человеком, о котором я подумал, были вы. Потому что вы любите нестандартные вещи".

"Хорошо", - сказал Майк, обнаружив, что заинтригован таким открытием. Другой адвокат рассказал, что ему известно об этом деле, о моей биографии, о том, как меня арестовали и продержали в тюрьме пять дней без ордера на арест, а затем отпустили, как по волшебству, когда мой бывший босс, богатый политический донор сенатора Гарри Рида, велел полиции отпустить меня.

Майк получил от этого адвоката все возможные факты, а затем позвонил мне. Мы проговорили несколько часов. Я могу быть таким. Извини, Майк.

Наша книга "PLAGUE" была на галерах, поэтому я отправил ему копию в формате PDF. Я также послал ему копию жалобы по 42 USC 1983, которую я подал в суд Pro Se (от своего имени, с латыни). До подачи жалобы мне не удалось найти адвоката, но несколько моих друзей-адвокатов дали мне некоторые общие рекомендации. Проблема заключалась в том, что они не были судебными адвокатами, а обстоятельства моего дела были довольно необычными.

Майк счел жалобу плохо составленной и запутанной. Я согласился. Я был ученым, а не юристом. Мы столкнулись с предложением отклонить мою жалобу, и Майк прекрасно справился с этой задачей перед судьей.

Как позже объяснил Майк, "плохо составленная жалоба обычно содержит много фактов. Если вы напишете хорошую жалобу, она должна уложиться в три страницы".

Когда Майк предстал перед судьей, он просто выложил все на бумаге. "Я в полном замешательстве. Я прошу суд не задавать мне сегодня никаких вопросов и дать мне возможность переработать жалобу. Мне нужно поговорить с моим клиентом и выяснить, в чем, собственно, суть дела".

Судья, похоже, был успокоен откровенностью Майка и предоставил ему время, необходимое для внесения изменений в мою жалобу.

Наверное, во всем мире не найдется лучшего адвоката, который бы понял, что произошло в моем случае, чем Майк Хьюго.

В 1975 г. Майк получил степень бакалавра в Бостонском колледже, а в 1983 г. с отличием окончил юридическую школу Новой Англии. Его первые дела после окончания юридической школы были связаны с вакцинами, в частности, со старой прививкой DPT (дифтерия-пертуссис-столбняк), которая в итоге была изъята из продажи из-за большого количества плохих реакций. В течение года после первого дела у него было более сотни дел, связанных с вакцинами, а в какой-то момент он вел около пятисот дел, связанных с травмами, полученными в результате прививки DPT. В то время он также развивал практику, связанную с женщинами, которые заявляли о проблемах со здоровьем из-за силиконовых грудных имплантатов.

Знакомый адвокат Майка вел дело об охране окружающей среды и судился с двумя крупными компаниями - W. R. Grace и Beatrice Foods. Это дело стало известно как "дело Вобурна" и в итоге привело к одному из самых крупных экологических штрафов, когда-либо налагавшихся на корпорации. Компании пытались вывести этого адвоката на чистую воду, и Майк понял, что может использовать положительный денежный поток, который он получал от дел о вакцинных травмах и грудных имплантатах, чтобы помочь этому адвокату.

Этим адвокатом был Ян Шлихтманн, которого Джон Траволта изобразил в фильме "Гражданский иск" 1998 года и в одноименной популярной книге. Ян, как известно, сказал: "Джон Траволта заработал больше денег, играя меня, чем я когда-либо играл себя".

Это еще мягко сказано.

В свое время на счету Шлихтмана было 114 долларов, а долг составлял миллион долларов. Психические срывы - обычное дело для тех, кто пытается изменить мир. Не стал исключением и Ян, который после проигрыша дела в Вобурне бежал из Бостона на Гавайи и поселился в кратере Халеакала, где занялся продажей энергосберегающих лампочек. Только после того, как Ян проиграл дело в Вобурне, федеральное правительство провело тщательное расследование претензий, что привело к рекордным штрафам.

В те годы, когда Ян готовил дело Вобурна, он мог это делать, поскольку Майк приносил деньги, занимаясь делами о вакцинных травмах и грудных имплантатах. Дело Вобурна оставило Майку множество финансовых обязательств, некоторые из которых продолжаются и по сей день.

Дела о вакцинных травмах были прибыльными для практики Майка, но изнурительными.

Это было в те времена, когда еще не был принят Национальный закон о вакцинальной травме детей 1986 года, который изменил все. По словам Майка, в стране было около восьми адвокатов, которые занимались этими делами, и они регулярно собирались вместе, чтобы обсудить стратегию и тактику. Основными экспертами были доктор Кевин Герагти, врач из Северной Калифорнии, прошедший стажировку по аллергологии и иммунологии в Чикагском университете и Калифорнийском университете в Сан-Франциско; доктор Артур Захальский, преподаватель Городского университета Нью-Йорка и заведующий кафедрой биологических наук Университета Южного Иллинойса - Эдвардсвилля; и доктор Марк Гейер, акушер-генетик из Национального института здоровья.

Как вспоминает Майк, "мы сидели и сравнивали записи по нашим делам, что говорили их эксперты, и готовили друг друга к тому, что собирались делать. Это переросло в анализ дел друг друга и предложение помощи. У нас были эксперты, которых не было у другого. Потому что мы все были заодно. Нам всем нужна была победа. Мы не могли допустить поражения, потому что нам нужно было показать, насколько плоха эта вакцина".

Судебные разбирательства по поводу вакцин были жестокими и привели Майка к такому уровню плохого поведения, о котором он даже не подозревал. Хуже всего было дело о группе из одиннадцати внезапных смертей младенцев в штате Теннесси, вызванных вакциной DPT, произведенной компанией Wyeth Laboratories. Истина была раскрыта медицинским экспертом штата, который задал правильные вопросы в историях болезни одиннадцати умерших младенцев.

В ходе расследования Майк обнаружил служебную записку компании Wyeth от 27 августа 1979 г., которая была направлена руководителем отдела вакцин компании доктором Аланом Бернштейном. Число смертей, вызванных этой вакциной, было шокирующим, но число детей с поврежденным мозгом было еще выше. Именно этими случаями Майк занимался в начале 1980-х годов.

В начале памятки признавалось, что вакцина может убить определенное количество детей, поэтому было решено, что в любой мегаполис поступит не более двух тысяч доз препарата, что позволит избежать ситуации, когда в небольшом географическом районе за короткий промежуток времени погибнет много детей.3 Таким образом, в Бостоне может умереть один или два младенца, в Нью-Йорке - один или два, в Филадельфии - несколько, в Нэшвилле - несколько, но не настолько, чтобы вызвать панику в каком-то одном районе. Младенцы будут умирать или получать тяжелые травмы, но для их родителей и местных органов здравоохранения произошедшее останется загадкой.

По крайней мере, так это трактует Майк Хьюго.

Когда Майк отстранил доктора Бернштейна, он принялся за него с ожесточением. "Я бил этого парня по камням изо всех сил. Я обвинял в смертях лично его. Я говорил, что кровь на его руках, а не на руках Уайета. Я не мог быть большим засранцем". На следующее утро его адвокат сказал мне: "Доктор Бернстайн всю ночь пролежал в больнице с болями в груди. Надеюсь, вы удовлетворены". Я ответил: "Надеюсь, доктор Бернштейн удовлетворен тем, что наблюдать, как твой ребенок превращается из нормального в поврежденного или мертвого, больнее, чем сердечный приступ".

Темп работы был изнурительным. Майк часто вылетал из Бостона в воскресенье вечером в самые разные города - Нью-Йорк, Даллас, Чикаго, Лос-Анджелес, а затем возвращался в Бостон в пятницу вечером, отдыхал полтора дня, а затем готовился все делать заново. Однажды ночью он обнаружил, что не спит на полу в номере отеля Marriott в Солт-Лейк-Сити, где он остановился на неделю для дачи показаний, и плачет, потому что не понимает, где он и зачем. Чтобы понять, где он находится, ему пришлось ползти и смотреть на адрес, указанный на телефоне в номере.

"Какого черта я делаю в Солт-Лейк-Сити?" - подумал он, прежде чем осознал, что уже провел там два дня, в течение которых давал показания, и впереди еще три.

Майк вел все эти дела по всей стране, когда ему позвонил адвокат из Вашингтона, чей ребенок получил повреждение мозга в результате применения вакцины DPT. Он сказал, что уже прошел через судебный процесс и выиграл его, но это было слишком сложно.

Необходимо было сделать что-то еще.

Вакцинация в то время занимала около шести лет, а ее подготовка стоила около ста пятидесяти тысяч. Майк вспоминал: "Вы доходите до того, что знаете достаточно, чтобы принять решение самостоятельно. Вам не нужно тратить двадцать пять тысяч долларов на детского невролога и генетика. Если ребенок родился нормально, все шло по плану, все вехи были пройдены, и вдруг в течение двадцати четырех часов после прививки DPT у вас произошла потеря функций, я знаю достаточно, чтобы подать иск. Но как только вы подадите иск, вам придется взять все показания. Нужно проанализировать все записи. Вы должны знать, что в одной из записей есть что-то особенное. Приходится жить в гостиницах, где иногда просыпаешься в холодном поту на полу. И все это стоит денег".

Но часто травма не проявлялась сразу, в течение суток. Да, может наступить смерть, может наступить паралич, когда ваш ребенок вдруг становится спастическим квадриплегиком, но другие травмы более тонкие. В некоторых случаях дети идут в школу, и учителя проводят конференцию с родителем и говорят: "Ваш ребенок не делает того, что делают другие дети". И в 99 процентах случаев родители разрыдаются, потому что они знали об этом всегда, но не хотели с этим смириться. Но теперь учитель говорит им об этом, и теперь они должны что-то делать. И тогда они обращаются к такому адвокату, как я".

Адвокат из Вашингтона обсуждал с некоторыми людьми в Конгрессе, как создать более эффективную и менее болезненную систему выплаты компенсаций родителям детей, пострадавших от вакцин, и хотел заручиться поддержкой Майка. Майк считал, что любое изменение системы будет улучшением.

Майк провел сотни часов, работая с офисом конгрессмена Генри Ваксмана и его помощником по законодательным вопросам Тимом Вестморлендом, пытаясь разработать стоящий законопроект. Он не удовлетворен тем, что произошло с этим законом.

"Должен быть выход", - говорит Майк, говоря о Национальном законе о травмах от детских вакцин 1986 года. "Если родители хотят пройти через процесс доказывания дефектности продукта, вы должны позволить им это сделать. Они должны иметь возможность получить решение в течение 240 дней или отказаться от участия в процессе. Закон предполагал, что родители получат решение в течение 240 дней и смогут вернуться к уходу за своим пострадавшим ребенком. Теперь на это уходит три-четыре года, и мы возвращаемся к тому, с чего начали. Это безумная система. Она должна быть изменена".

Годы работы Майка в качестве адвоката истцов также открыли ему глаза на еще одно тревожное явление, о котором, смею предположить, не знает большая часть общественности: корпоративную слежку.

В одном из своих дел он представлял интересы клиентов из Арканзаса по делу об опиоидах. Его клиенты жили на ферме площадью пять тысяч акров, и их дом находился на пересечении двух дорог. На одном углу стоял дом клиента, мама и папа жили в доме через дорогу, на другом углу находился амбар, а на третьем - большой гараж, где они держали свои тракторы.

Представьте себе этот сельский арканзасский городок, а затем - черный Ford Crown Vic, стоящий на перекрестке и просто сидящий там несколько дней подряд. Когда клиент позвонил Майку и рассказал о машине, Майк сразу понял, кто это.

Майк вызвал адвоката другой стороны, чтобы посмеяться над наблюдением. "По крайней мере, пусть ваш парень возьмет напрокат трактор и съездит в магазин Sears, чтобы купить кучу гаечных ключей. Он мог бы притвориться, что чинит свой трактор. Он бы вписался в картину гораздо лучше, чем парень в Crown Vic".

"По закону мы можем следить за кем угодно", - грубо ответил адвокат. "Мы можем следить даже за вами".

"Да, если бы ты мог меня догнать", - пошутил в ответ Майк.

Через несколько дней Майку нужно было ехать из Бостона в Портленд, штат Мэн, для дачи показаний. Другой адвокат вел дело, в котором ребенок утонул в бассейне на курорте в штате Мэн. Он спросил, не будет ли Майк против того, чтобы съездить на курорт и сделать несколько фотографий бассейна и мест доступа. Майк ответил, что поедет.

Перед тем как выехать из дома, Майк заправил свой спортивный автомобиль BMW X-5 с баком на тридцать литров, что обеспечивало ему запас хода около пятисот миль. Он ехал по главной дороге Interstate 95, когда заметил автомобиль Chevy Escalade. У него была необычная дуга от кабины к кузову, и он решил, что это выглядит круто. Он заплатил за проезд по шоссе, чтобы въехать в Нью-Гэмпшир, и заметил, что за ним стоит грузовик, и то же самое произошло, когда он заплатил за проезд в Мэн.

Майк решил ускориться, чтобы проверить, последует ли за ним Escalade, даже когда он приблизился к скорости в сто миль в час на пустынном участке дороги.

За ним следовал Escalade.

Затем Майк решил снизить скорость до тридцати миль в час.

Тем не менее, Escalade остался позади него.

"Ладно, я знаю, что происходит", - сказал себе Майк. "Давайте повеселимся".

Майк пронесся мимо Портленда, направляясь на курорт, где ему нужно было сделать фотографии, и Escalade последовал за ним. Майк сделал снимки и вернулся в машину. Он вырос в этом районе штата Мэн, и у него было несколько часов до дачи показаний. Кроме того, он знал участок дороги длиной около пятидесяти миль, где не было ни одной заправки, и решил, что у приспешника наверняка закончился бензин.

Майк направился на северо-запад по пустынному участку дороги, и, конечно же, у Escalade закончился бензин. Майк с восторгом наблюдал, как водитель съехал на обочину. В конце концов Майк развернулся, чтобы объехать застрявшего водителя. Проезжая мимо, он оскалился в ехидной ухмылке, посигналил и показал ему средний палец.

В то время мобильные телефоны были относительно редкостью. У Майка он был, но он не знал, есть ли он у того, кто вел наблюдение. Майк позвонил адвокату в Калифорнию и сказал: "Ваш парень не смог за мной угнаться. У него кончился бензин". Майк назвал адвокату примерное местонахождение машины и сказал: "Возможно, вы захотите прислать эвакуатор".

Были и другие инциденты, может быть, менее страшные, чем столкновение с автомобилем на бампере, когда вы мчитесь по шоссе со скоростью сто миль в час, но не менее тревожные.

Поездки по стране и дача показаний - это одинокая жизнь, а поскольку адвокаты в практическом смысле являются воинами, сражающимися за своих клиентов, между ними часто возникает взаимное уважение. Вы можете сражаться днем на даче показаний, используя все свои умения и навыки, но ночью вы просто пара парней, застрявших в отеле вдали от семьи и друзей.

В деле против производителя препарата для лечения диабета "Резулин", который вызывал почечную и печеночную недостаточность, Майк готовился к даче показаний, и адвокат другой стороны спросил, где он остановится. Майк ответил, что он работает в компании Marriott, поэтому остановится в одном из местных отелей.

Адвокат ответил: "Мы все остановились в отеле Chesterbrook Embassy Suites. Почему бы вам не остаться там? Когда день закончится, мы сможем выпить, может быть, поужинать и обсудить прошедший день?"

Майк подумал: "Что за черт? Кому это может повредить?"

Однажды вечером, в разгар недели дачи показаний, он разговаривал с одним из своих партнеров о ряде исследований, которые планировал привести на следующий день на допросе. Однако во время дачи показаний на следующий день свидетель показался ему слишком знакомым с теми исследованиями, которые он приводил.

Майк объявил перерыв, а затем отправился в свой гостиничный номер. Он подошел к телефону, отвинтил мундштук и увидел, что в трубке находится подслушивающее устройство. Он сделал снимки, заменил мундштук и выехал из отеля.

Через несколько недель Майку позвонил один из его коллег, адвокатов по вакцинам, который также вел дело против компании Wyeth. Адвокат спросил Майка, нет ли у него определенного документа, который мог бы помочь в его деле.

"Где вы остановились?" Mike asked.

"Embassy Suites", - ответил адвокат.

"Позвольте мне снять с вас подозрения", - сказал Майк. "Вы остановитесь в номере 585".

"Да, а как ты узнал?"

"Положите трубку, позвоните мне с внешнего телефона-автомата, и я вам все расскажу".

Кто-то может подумать, что это осталось в старом добром прошлом, но Майк утверждает, что продолжает слышать подобные истории от адвокатов, работающих сегодня. Один из его друзей, который вел дело против компании General Motors, утверждает, что адвокаты General Motors прослушивали его разговоры через систему On-Star.

Кент глубоко обеспокоен этими обвинениями, считая, что такая слежка сродни безнаказанному прослушиванию мафией федерального правительства. Общественности наносится ущерб, поскольку эти корпорации действуют во внесудебном порядке, не предусмотренном создателями нашей судебной системы.

Майк видит ситуацию по-другому: "Я думаю, что их цель - защитить свою корпорацию от того первого приговора по делу Vioxx, который составил 242 миллиона долларов. Или от первого приговора по делу о грудных имплантатах, который составил сорок с чем-то миллионов долларов. Потому что они должны сделать все возможное, чтобы защитить свои инвестиции. Я не уверен, что цель наблюдения - подорвать здоровье и безопасность населения. Она заключается в том, чтобы подорвать судебный процесс, который вы хотите возбудить, и забрать их деньги. Речь идет о серьезных деньгах. Вы можете взять в руки газету и прочитать о недавнем мировом соглашении с компанией Johnson and Johnson на сумму шесть миллиардов долларов по поводу содержания асбеста в тальке для детской присыпки. Это можно посмотреть прямо сейчас. Они должны защищать свои деньги. Если вы спросите их, то в том, что они делают, нет ничего плохого. Они защищают своих инвесторов, свои инвестиции, свой совет директоров, и в этом все дело".

Я позволю вам сделать свой собственный вывод, но, похоже, это две стороны в критической дискуссии, о которой мы все должны иметь свое мнение.

Одна из самых удивительных черт Майка Хьюго - умение видеть недостатки как своей собственной стороны, так и корпораций, с которыми он часто вступает в спор.

Вероятно, самая большая проблема, с которой сталкивается юрист по ответственности за качество продукции при возбуждении нового дела, - это стандарт Daubert. Теоретически все это имеет смысл. Правовая система стремится к тому, чтобы в зале суда были представлены достоверные научные данные. Юристы - не ученые. Однако корпорации выделяют гораздо больше денег ученым, желающим доказать безопасность своей продукции, а не ее опасность. Я не думаю, что найдется хоть один человек, который сможет обоснованно оспорить это утверждение.

Если вы делаете новое заявление об опасности продукта, вам необходимо быть уверенным в том, что у вас есть надежные научные данные. Ведь после принятия решения в соответствии со стандартом Daubert может пройти несколько лет, прежде чем суд разрешит вам вернуться к рассмотрению этого вопроса. И вот вы, адвокат, имеете дело с клиентами, которые считают, что определенный продукт нанес им вред, и вы также верите в то, что это правда, основываясь на изученных вами доказательствах, но беспокоитесь о том, сможете ли вы доказать это в суде. Ученых, готовых проводить исследования в интересах корпораций, гораздо больше, чем ученых, готовых залезть в свой карман для финансирования исследований в области безопасности.

Нужно подождать, пока наука не станет чрезвычайно сильной, а если этого не сделать, то можно испортить жизнь другим людям на долгие годы.

В свое время Майк представлял интересы восемнадцатисот женщин, у которых возникли проблемы со здоровьем, связанные с силиконовыми гелевыми грудными имплантатами. Научные данные свидетельствовали о развитии проблем со здоровьем в случае протекания грудных имплантатов. Но Майк также обнаружил серьезные проблемы со здоровьем у женщин, чьи грудные имплантаты не протекали. Это были аутоиммунные заболевания, такие как синдром Рейно, волчанка, а также серьезные кожные заболевания, при которых ткани поражались и затвердевали, и вы могли потерять всю кожу на своем теле.

"У меня была одна видеокассета, присланная мне одной женщиной, и на ней она лежала на кровати со всеми этими мистерами, как в саду, потому что у нее буквально не было кожи на теле", - вспоминает Майк. "У нее не было век. У нее не было кожи на теле. Они пересадили ей сто процентов тела, и она выжила. Это было просто чудо. И это было из силикона".

Однако нашелся адвокат из Портленда, который хотел возбудить дело о том, что силиконовые гелевые грудные имплантаты вызывают заболевания, хотя они не протекали. К сожалению, наука еще не была готова. Она была близка, но еще не готова. Несколько исследователей провели большую предварительную работу, и, вероятно, до публикации в таком ведущем журнале, как The Lancet, оставалось около шести-восьми месяцев. Но этот юрист не стал отговаривать.

Он подал свой иск и проиграл, испортив все дела о грудных имплантатах.

В течение многих лет после этого, если кто-то хотел выиграть дело о силиконовых гелевых грудных имплантатах, он должен был утверждать, что произошла утечка материала, даже если не было никаких доказательств в пользу этого.

Через несколько лет тот же юрист приехал в Бостон, чтобы поговорить с Майком. Он сказал: "У меня есть другая теория по другому судебному процессу, и мне нужно, чтобы вы ее поддержали".

"Что это?" спросил Майк.

"Вакцины вызывают аутизм".

"Вы же не будете пытаться доказать это в таких терминах?"

Адвокат сказал: "Да, я думаю, что это вызывает аутизм, и мы собираемся это доказать. У нас есть один парень из Англии, который будет давать показания, и у нас есть тонна информации".

Майк знал, что адвокат говорит о докторе Эндрю Уэйкфилде и его исследованиях вакцины MMR (корь-свинка-краснуха) и развитии проблем с желудочно-кишечным трактом, а также аутизма.

"Да, вы правы. Вакцины действительно вызывают аутизм", - ответил Майк. "Но вы не можете пойти в суд и доказать это по двум причинам. Во-первых, правительство никогда этого не допустит. А во-вторых, наука еще не дошла до этого. Я знаю об Уэйкфилде. Все, что он описывает в своих работах, на мой взгляд, - это посткоклюшная энцефалопатия, которая подлежит компенсации в рамках программы вакцинации. Так что говорите об этом как об энцефалопатии, что, блин, одно и то же. Но только не используйте это слово - "аутизм". Никогда не произносите это слово на букву "А". Никогда не произносите его. Никогда".

"Нет, вы не понимаете", - запротестовал адвокат.

Эмоции Майка были на пределе. "Нет, ты не понимаешь! Вы испортили судебное разбирательство по поводу грудных имплантатов, а теперь собираетесь испортить и это!"

Но, конечно, адвокат не послушал Майка, и дела о вакциноаутизме были проиграны в Суде по вакцинам.

Я понимаю точку зрения Майка и даже испытываю к нему определенную симпатию. Он пытается добиться наилучшего результата для своих клиентов в условиях коррумпированной системы.

Однако, когда человек выступает в суде и приносит присягу, он обещает говорить "правду, всю правду и ничего, кроме правды". Не существует положения о том, что "я скажу столько правды, сколько смогу заставить вас поверить".

И раз уж речь зашла о неудаче, давайте поговорим о том, что я не смог добиться ни одного дня в суде за нарушение моих гражданских прав в связи с ложным арестом, заключением в тюрьму и о том, что спустя более семи лет у меня до сих пор нет ни одной копии моих тетрадей или тетрадей моей исследовательской группы за почти пять лет работы над ME/CFS и ретровирусами, да и вообще за всю мою научную карьеру.

Вся моя работа находилась в двух моих кабинетах в кампусе Университета Невады в Рино, который был закрыт для меня и моих сотрудников 29 сентября 2011 года. У меня даже нет копии моей докторской диссертации по ВИЧ!

Ради Бога, я американский ученый! Дайте мне мои конституционные права и мои данные!

У Майка замечательный взгляд на эту проблему, и его история ведет в Форт-Детрик, штат Мэриленд, и к одному из моих первых мест работы в науке, когда я работал молодым химиком-белком, очищая интерферон в лаборатории химии ферментации и занимаясь иммунной терапией рака и СПИДа в программе "Модификаторы биологического ответа" с Фрэнком Рускетти в начале 1980-х годов.

Правительство не любит говорить о том, что в прошлом у него была очень активная программа разработки биологического и химического оружия. Однако в ноябре 1969 года президент Никсон выступил с речью, в которой объявил о прекращении американской программы наступательного биологического оружия и подтвердил политику неприменения химического оружия первыми. Этот короткий документ, занимающий едва ли больше страницы, весьма поучителен. Раздел, посвященный биологическому оружию, гласит:

Биологическое оружие имеет масштабные, непредсказуемые и потенциально неконтролируемые последствия. Оно может вызвать глобальные эпидемии и подорвать здоровье будущих поколений. Поэтому я принял решение:

-Соединенные Штаты отказываются от применения смертоносных биологических агентов и оружия и всех других методов ведения биологической войны.

-Соединенные Штаты ограничат свои биологические исследования оборонительными мерами, такими как иммунизация и меры безопасности.

-Министерству обороны было предложено дать рекомендации по существующим запасам бактериологического оружия.

Что касается химического оружия, то здесь мандат был не столь однозначен. Прекращаем ли мы исследования или просто накидываем на противоречия модную витрину?

Решайте сами:

Что касается нашей программы химической войны, то Соединенные Штаты:

-Подтверждает свой неоднократный отказ от применения первыми смертоносного химического оружия.

-Распространяет этот отказ на первое применение инкапаситирующих химических веществ.

В соответствии с этими решениями администрация представит в Сенат для получения его рекомендаций и согласия на ратификацию Женевский протокол 1925 года, который предотвращает первое применение в войне "удушающих, ядовитых или других газов и бактериологических методов ведения войны". Соединенные Штаты давно поддерживают принципы и цели этого Протокола. Мы делаем этот шаг к официальной ратификации, чтобы подкрепить нашу неизменную поддержку международных ограничений на использование этого оружия".

Вы уловили, что на самом деле было в этом заявлении?

Женевский протокол 1925 года впервые запретил использование химических и биологических агентов в военных действиях. Никсон окончательно представил этот протокол на рассмотрение Сената в 1969 году. Это сорок четыре года, включая депрессию, Вторую мировую войну, Корейскую войну, убийство Кеннеди и значительную часть Вьетнамской войны. Во время Корейской войны северокорейцы утверждали, что мы применяли биологическое оружие против их войск. Разве в заявлении Никсона отрицалось, что США когда-либо применяли такую тактику? А его заявление все еще оставляло открытым вопрос о применении смертоносных гербицидов типа "Агент Оранж", которые мы в огромных количествах сбрасывали во Вьетнаме.

Заявлял ли Никсон о запрете исследований в области химического и биологического оружия для того, чтобы мир мог быть спокоен за то, что подобные угрозы никогда не будут исходить от США? Или же существовала лазейка, которая позволяла продолжать эти программы?

Ни наше присоединение к Конвенции, ни ограничение нашей программы исследованиями не сделают нас уязвимыми для неожиданностей со стороны противника, не соблюдающего эти рациональные ограничения. Наше разведывательное сообщество будет продолжать внимательно следить за характером и масштабами биологических программ других стран.

Эти важные решения, о которых было объявлено сегодня, приняты в качестве инициативы, направленной на достижение мира. Человечество уже несет в своих руках слишком много семян своего собственного разрушения. Подавая сегодня пример, мы надеемся внести свой вклад в создание атмосферы мира и взаимопонимания между странами и людьми.

Когда я читаю это заявление, создается впечатление, что все идет своим чередом. Однако это публичное признание очень важно, и я искренне верю, что это первый шаг к лучшему будущему.

Прежде чем найти решение, нужно сказать правду.

Форт Детрик был перепрофилирован из лаборатории по исследованию химического и биологического оружия в лабораторию по исследованию рака. Десятилетие спустя мы с Фрэнком Рускетти приступили к работе. Нас никогда не нанимали для того, чтобы выяснить, как покончить с жизнью. Мы были наняты для того, чтобы научиться спасать жизни. Да, я знаю, что одни и те же знания могут быть использованы в обоих случаях.

Но мы с Фрэнком всегда защищали жизнь.

Однако Форт-Детрик не смог избавиться от своего прошлого в качестве лаборатории по производству химического и биологического оружия. Где же было хранить все эти биологические и химические агенты? Форт Детрик стал основным хранилищем для этих программ. Более того, армия использовала окрестности Форт-Детрика для испытания воздушных концентраций "Агента Оранж" с помощью вертолетов и самолетов.

Как позже объяснил Майк, в Форт-Детрике были все те ужасные химикаты, с которыми он столкнулся в деле Вобурна, а также биологические агенты. Это была свалка химических и биологических отходов.

Майк узнал о Форт-Детрике благодаря делу, которое он вел в отношении человека по имени Рэнди Уайт, известного телепроповедника, чья община называлась "Церковь без стен". Рэнди жил рядом с Форт-Детриком. Его жена и дочь заболели раком и умерли, в чем Рэнди обвинил токсины с базы. На его сайте указано, что в память о дочери он основал Фонд Кристен Рене, а также проект "Борьба за Фредерика", в рамках которого "инициируется эффективное государственное законодательство в отношении химических загрязнителей и их воздействия на население и дикую природу". Во время президентства Билла Клинтона Рэнди служил "официальным советником" президента и имел сверхсекретный допуск к работе в правительстве и Государственном департаменте США.

Когда Майк взглянул на карту, на которой зафиксированы случаи смерти от рака в окрестностях Форт-Детрика, она показалась ему крайне тревожной: "На этой карте черной точкой был отмечен каждый дом, в котором был зарегистрирован случай смерти от рака. Карта была почти черной. Там были дома, где от рака умерли мама, папа и все трое детей".

Было трудно предъявить иск в районе с очень воинственным менталитетом.

Но для Майка это не было вопросом про- или антивоенного характера.

На самом деле большинство его клиентов были бывшими военными или членами семей военных, поскольку на Юге принято считать, что ветераны часто предпочитают селиться неподалеку от тех мест, где они служили и пережили лучшие времена своей жизни.

В судах рассматривалось еще одно аналогичное дело, в котором застройщик обнаружил, что не может строить дома на купленной им земле из-за загрязнения.

Судья, рассматривавший дело, был назначен республиканцем, и Майк решил, что это может привести к благоприятному исходу, поскольку в споре между бизнесменом и правительством консервативный судья вынесет решение в пользу бизнесмена. Однако судья вынес решение в пользу правительства.

Единственной дополнительной информацией, которая, по мнению Майка, могла быть полезной, был указ Никсона от 1969 года. Как позже вспоминал Майк, "первое, что спросил меня судья об указе, было: "Сколько из этой информации, которую вы мне показываете, является публичной?". Я ответил: "Я почерпнул все это из общедоступных документов, поскольку мне еще не разрешили провести полноценное расследование". И он спросил: "Есть ли у вас сомнения в том, что химическое и биологическое оружие имеет определенную ценность? И я ответил: "У меня нет никаких сомнений в том, что химическое и биологическое боевое оружие, применяемое таким образом, чтобы заразить комаров такими веществами, как сибирская язва, что позволит им кусать детей вместе с солдатами". С этим судьей произошла полная нестыковка, и дело было прекращено".

Майк даже вызвал известную активистку Эрин Брокович для проведения сидячей забастовки в здании суда, но это ни к чему не привело. Да, это та самая Эрин Брокович, которую в фильме сыграла Джулия Робертс. Экологические активисты - хорошая роль для актеров, которые хотят быть номинированными на премии. Но это не облегчает работу реальным людям, находящимся на передовой.

В 2018 году дело дошло до Верховного суда, где также было отклонено.

Майк Хьюго считает, что причина, по которой я не смог довести свое дело до суда, аналогична той, по которой не смогли добиться рассмотрения своих претензий истцы из Форт-Детрика. "В деле Джуди произошли вещи, которые навели меня на мысль, что они не могли произойти, если только кто-то очень высокопоставленный в командном звене не дергал за ниточки, чтобы запутать это дело, - сказал он Кенту.

А в чем заключается мое дело?

Я думаю, что речь идет об использовании тканей животных для выращивания вирусов для вакцин или для разработки других биологических продуктов, переносе этих животных вирусов в человека, где они вызывают каскад человеческих заболеваний, от аутизма до ME/CFS, рака и новых болезней старения, таких как болезнь Альцгеймера, когда функции иммунной системы начинают ослабевать.

Мы думали, что знаем, что делаем в этих лабораториях, но это было не так.

Под угрозой находится все человечество, особенно работники лабораторий.

Поплатился ли Майк Хьюго за свою правозащитную деятельность?

Факты свидетельствуют о том, что это так.

Давайте пройдемся по списку дел, которые он вел. Он судился с корпорациями, загрязняющими окружающую среду, производителями вакцин, фармацевтическими компаниями и Форт-Детриком. Он также судился с правительством США за так называемый проект "Колумбия", в рамках которого правительство распыляло глифосат на опиумных полях в Колумбии, а затем часть вещества попала в Эквадор и уничтожила фермы и здоровье людей в этой стране.

В моем случае он оказался на противоположной стороне от бывшего лидера большинства в Сенате США Гарри Рида, поскольку мой бывший начальник, Харви Уиттемор, был его крупнейшим спонсором. (Хоть какая-то доля справедливости в том, что Харви Уиттемор в итоге был обвинен и осужден за федеральные преступления на выборах, связанные с сенатором Ридом, и приговорен к четырнадцати месяцам тюремного заключения).

Так что, вероятно, Майк попал в беду не только из-за ведения моего дела. Он сам попадал в неприятности задолго до того, как встретил меня.

Но мой случай, видимо, не помог.

В последние годы жизни отец Майка нуждался в деньгах. Наступила рецессия 2008 г., а после смерти матери в 1983 г. он женился на женщине, которая просадила два с половиной миллиона долларов из денег его отца. Последние несколько лет жизни отца Майка, когда ему нужны были деньги, он звонил Майку, и тот присылал ему чек. К моменту смерти отца Майка сумма, которую Майк передал его отцу, составляла около ста восьмидесяти тысяч долларов. Они оформили эти деньги как кредит, и отец Майка даже подписал на него несколько полисов страхования своей жизни.

Однако, когда отец Майка умер, возникла проблема с сестрой Майка. После смерти матери она отдалилась от их отца. Она решила подать на Майка в суд и заявить на него в адвокатуру, утверждая, что между Майком и их отцом никогда не было такого финансового соглашения. Да, у Майка должна была быть письменная договоренность с отцом, но ее не было.

Майк нанял адвоката для защиты, и тот решил, что дело займет два года и, вероятно, обойдется в сто пятьдесят тысяч. Кроме того, поскольку письменной записки не было, они, скорее всего, проиграют. Адвокат считал, что самое худшее, что может сделать коллегия адвокатов, - это написать и опубликовать порицание Майку, опозорив его перед юридическим сообществом, или, может быть, отстранить от работы на год.

Но из коллегии адвокатов пришел ответ, что они хотят лишить его лицензии. Жена Майка находилась в середине своей кампании по переизбранию на местный пост, и Майк сказал, что согласится на лишение лицензии, если это произойдет после выборов жены. Адвокатская палата согласилась, его жена выиграла перевыборы, а Майк согласился на лишение лицензии. В любом случае, он уже приближался к пенсионному возрасту.

У Майка были друзья, занимающие высокие посты в правительстве штата, и он решил провести небольшое расследование, чтобы выяснить, почему адвокатура была так сурова с ним. Один из высокопоставленных чиновников штата сказал Майку: "Если бы вы составляли завещания, регистрировали права собственности или защищали дела о мелких кражах, у вас не было бы таких проблем. Но адвокатура знает, что вы - высококлассный юрист с делами по всей стране, и использует вас в качестве примера. Вы взяли верх над высокопоставленными и могущественными людьми. И они хотят показать людям, что нельзя браться за высокие и могущественные дела, если ты не чист на руку".

Так вот, чем все закончится?

Плохие парни не пускают меня в зал суда и делают так, что Майк больше никогда не сможет заниматься судебными делами?

Я думаю, что в жизни больше поворотов судьбы, чем мы можем себе представить.

Возможно, Майку пришлось бы отказаться от лицензии юриста, но Гарвардский университет обратился к нему за экспертной помощью. Теперь он проводит семинары по опиоидной эпидемии, призывая лечить наркоманов, а не наказывать их.

Жена Майка продолжает свою политическую карьеру.

А дочь Майка, Карли Хьюго, делает себе имя в киноиндустрии. Недавно на кинофестивале "Сандэнс" состоялась премьера ее десятого фильма. Ее последний фильм - одиннадцатиминутная короткометражка Share - получил три награды на кинофестивале "Сандэнс" в 2019 году. Сценарист получил премию Waldo Salt Screenwriting Award, актриса - специальный приз жюри US Dramatic за достижения в актерском мастерстве, а Карли и ее сопродюсер получили премию Sundance Institute/Amazon Studios Producer Award 2019 за работу в течение последних десяти лет.

В настоящее время по ней снимается художественный фильм для телеканала HBO.

Она также работает над юридической драмой о взрыве на нефтеперерабатывающем заводе в Техас-Сити (штат Техас), надеясь сделать ее следующим фильмом "Гражданский иск" или "Эрин Брокович".

Какова судьба тех, кто борется с тьмой?

Может быть, она ярче, чем мы думаем.

Мы просто должны продолжать бороться.

Глава 5. Правительство – друг или враг?

Правительство было встревожено нашими исследованиями.

И после того, как они облажались с последним серьезным ретровирусом, ВИЧ, и разрушили доверие общественности, они не хотели повторять ту же ошибку с XMRV.

А насколько сильно правительство испортило эпидемию ВИЧ-СПИДа?

Сначала говорили, что этой болезнью могут заразиться только беспорядочные гомосексуалисты, проститутки и потребители внутривенных наркотиков. То есть те самые "прискорбные".

Но если вы были ребенком или натуралом, вам не стоило беспокоиться.

Пусть другие люди сами разбираются с болезнью, которую на них навлек их образ жизни.

Затем ребенок Райана Уайта заразился ВИЧ-СПИДом в результате переливания крови, и внезапно каждый родитель в Америке задумался о том, что слишком часто они едут в больницу, когда их дети совершают какую-нибудь глупость, например, пытаются спрыгнуть с крыши или спуститься на скейтборде с большого холма.

А как быть с Артуром Эшем, джентльменом, звездой афроамериканского тенниса и чемпионом Уимблдона, который был прооперирован на сердце, а вышел с ВИЧ-инфекцией и впоследствии умер от этой болезни?

В период эпидемии ВИЧ-СПИДа CDC совершала чудовищные ошибки, бросаясь из одной крайности в другую. Говорят, что правда - первая жертва войны, и это не в меньшей степени относится к борьбе с ВИЧ-СПИДом.

Я выделил инфекционный ВИЧ из слюны в то время, когда людям внушали, что оральный секс - это "безопасный секс". Если бы мои исследования были опубликованы в начале эпидемии, я уверен, что они были бы использованы для оправдания отчуждения людей с этим заболеванием. Но я был всего лишь рядовым лаборантом в то время, когда техническим специалистам не разрешалось быть соавторами научных работ.

Так получилось, что мое диссертационное исследование было опубликовано в более позднее время, когда многие пытались исправить свои прежние ошибки, и оно не вписывалось в общую картину. Мое безумное разочарование связано с тем, что моя работа как ученого заключается в том, чтобы выяснить истину и опубликовать ее.

И как только мы узнаем, в чем заключается проблема, мы начинаем работать над поиском ответа.

Насколько плохо обстояли дела с ВИЧ и кровоснабжением?

Позвольте мне сделать для вас небольшой обзор.

В статье, опубликованной в 2003 г. в газете New York Times, об этом говорится очень четко. В середине 1980-х годов компания Bayer продала на миллионы долларов зараженный вирусом СПИДа препарат для свертывания крови больным гемофилией в Азии и Латинской Америке, в то время как на Западе продавался более безопасный вариант:

"Это самые уличающие внутренние документы фармацевтической отрасли, которые я когда-либо видел", - сказал доктор Сидни М. Вулф, который в качестве директора исследовательской группы Public Citizen Health Research Group на протяжении трех десятилетий занимается расследованием практики этой отрасли. . .

В США СПИД был передан тысячам больных гемофилией, многие из которых умерли, что стало одной из самых страшных медицинских катастроф в истории медицины. Не признавая своей вины, Bayer и три другие компании, производившие концентрат, выплатили больным гемофилией около 600 млн. долл. для урегулирования более чем 15-летних судебных исков, обвиняющих их в производстве опасного продукта.

Подумайте о том, сколько времени прошло с момента принятия акта до момента обнародования информации. Почти два десятилетия. Это не быстрое правосудие по любым меркам.

Как отмечается в статье, за пятнадцать лет было подано пятнадцать исков и выплачено пострадавшим около шестисот миллионов долларов.

Ознакомившись с тактикой корпораций за последние несколько лет, мы можем предположить, что причиной отсутствия более точных данных о сумме выплат пострадавшим являются соглашения о неразглашении, которые часто заключаются в подобных делах.

В Англии прошло более трех десятилетий, прежде чем британское правительство принесло извинения за то, что в середине 1980-х годов не смогло защитить систему кровоснабжения. Лишь в сентябре 2018 г. британское правительство открыто заявило о своей бездеятельности и провело публичное расследование проблемы, о чем сообщила BBC:

Правительство принесло извинения за скандал с инфицированной кровью на общественном расследовании того, как тысячи людей заразились ВИЧ и гепатитом.

Юридическая команда правительства заявила, что "произошло то, что не должно было произойти".

Его назвали самой страшной катастрофой в сфере лечения в NHS.

Выступая от имени Министерства здравоохранения и социального обеспечения Англии и его предшественника, охватывавшего всю Великобританию, Элеонора Грей (Eleanor Grey QC) сказала: "Мы сожалеем. Это произошло тогда, когда этого не следовало делать".

Это не обязательно должно было быть так. В Японии эти дела решались совсем не так, как в США или Англии. В 1996 г. они урегулировали свои дела о зараженной ВИЧ крови, о чем сообщалось в газете New York Times.

Пять фармацевтических компаний и министр здравоохранения и социального обеспечения Японии согласились сегодня на предложенное мировое соглашение с больными гемофилией, заразившимися вирусом СПИДа через загрязненные препараты для свертывания крови, что положило начало семилетнему ожесточенному судебному процессу.

Это дело взбудоражило Японию, поскольку, как представляется, оно свидетельствует о том, что правительство больше заинтересовано в защите японских фармацевтических компаний от иностранной конкуренции, чем в защите здоровья населения. . .

Сегодня несколько руководителей корпорации Green Cross, одного из производителей лекарств, встали на колени в знак извинения перед делегацией пострадавших в штаб-квартире компании в Осаке. Когда мать одной из жертв громко ругала их, руководители склонили головы, пока не коснулись земли.

Меня преследуют факты из японского дела. Может быть, только когда мы смотрим на другие страны, мы можем более четко увидеть картину коррупции в нашей собственной.

В любом крупномасштабном мероприятии по охране здоровья населения почти гарантировано разделение ответственности между государством и частным бизнесом. Мы не можем самостоятельно проверять безопасность лекарств. Мы ожидаем, что со стороны государства будет дополнительный уровень защиты.

Так было в Японии, так было в Англии, так есть и в США.

Классической книгой об эпидемии ВИЧ/СПИДа является книга Рэнди Шилтса "И оркестр играл дальше: люди, политика и эпидемия СПИДа", по которой также был снят фильм HBO, удостоенный премии "Эмми". Возлагая значительную долю вины на многие группы, от политиков, не желавших говорить о геях, до лидеров гей-сообщества, не желавших внедрять методы безопасного секса, поскольку считали их посягательством на свои недавно завоеванные сексуальные свободы, Шилтс в то же время возлагает значительную долю ответственности на тех, кто контролировал кровоснабжение страны. В рецензии на книгу Шилтса, опубликованной в газете "Нью-Йорк Таймс", газета изложила суть проблемы катастрофы с поставками крови.

Индустрия кровоснабжения страны сначала сопротивлялась предположениям о том, что вирус СПИДа может передаваться при переливании крови, преуменьшала первые доказательства того, что такая передача происходит, и отказывалась внедрять грубые процедуры тестирования для отсеивания инфицированной крови. По словам г-на Шилтса, это было сделано в основном потому, что они не хотели подрывать доверие общества к системе переливания крови, терять важный источник крови от доноров-геев или оплачивать дорогостоящие анализы. Только после того, как доказательства стали неопровержимыми и появился более совершенный скрининг-тест, большинство банков крови предприняли эффективные действия.

Даже спустя столько лет мне трудно читать такие статьи, не испытывая сильного эмоционального отклика. Я был там, работал в правительственной науке в то время, когда умирали эти прекрасные молодые люди. Я разговаривал с ними, смотрел им в глаза, и некоторые из них стали моими друзьями. Я держал за руку нескольких из них, когда они умирали, и мне навсегда будет не хватать их общества.

Коррупция, вызванная СПИДом, и отсутствие гуманности со стороны многих групп в конечном итоге были показаны всему миру. Дело было не только в корпорациях. Правительства тоже не справились.

Они не хотели снова оказаться в неловкой ситуации с XMRV.

Один из самых распространенных мифов в области общественного здравоохранения заключается в том, что статьи, поданные в журналы, являются "конфиденциальными" до их выхода в свет, и научный истеблишмент узнает о новейших результатах только одновременно с общественностью.

Правда заключается в том, что ученые, занимающие высокие посты, сплетничают, как старухи, если что-то интересное появляется на рецензировании в журналах. Мы подали нашу статью о XMRV и ME/CFS 6 мая 2009 г. в престижный журнал Science, и хотя она была опубликована только 8 октября 2009 г., летом 2009 г. мы с Фрэнком и несколькими другими учеными оказались на встрече "только для приглашенных", чтобы в частном порядке обсудить результаты нашей работы. Если предполагается, что результаты работы не подлежат огласке до момента публикации, то как же все это произошло?

Семинар, состоявшийся 22 июля 2009 г., назывался "Последствия инфекции XMRV для общественного здравоохранения, Центр онкологических исследований (CCR), Центр передового опыта в области вирусологии ВИЧ/СПИДа и рака".

Это аннотация, предоставленная участникам перед началом нашего дневного заседания:

Введение В 2006 г. был идентифицирован ретровирус человека XMRV (ксенотропный вирус, связанный с мышиной лейкемией), который, как сообщалось, ассоциируется с некоторыми случаями рака предстательной железы. Хотя последствия этого открытия для общественного здравоохранения не были сразу ясны, ряд докладов на последнем совещании по ретровирусам в Лаборатории Колд Спринг Харбор дал дополнительное подтверждение этой связи и позволил предположить, что число инфицированных XMRV людей достаточно значительно, чтобы вызывать озабоченность общественности. В связи с этими событиями NCI (Национальный институт рака) счел целесообразным созвать небольшую группу ученых и клиницистов, специализирующихся в этой области, для предоставления руководству NCI рекомендаций по дальнейшим направлениям работы.

Хочу заметить, что никто из моей команды не представлял на заседании Лаборатории Колд-Спрингс Харбор доклад о ретровирусах. Как это часто бывает в науке, это означало, что несколько групп, использующих аналогичную новую технологию и новое понимание, были приведены к одному и тому же выводу. Их работы были предварительными и вызывали тревогу, но тут появились мы с группой пациентов, выделили вирус, сделали электронно-микрографические снимки вируса и провели несколько подтверждающих анализов. Мы с Фрэнком были самыми заметными лицами этого открытия, но только потому, что за четверть века мы проделали больше всего работы и сделали больше всего важных открытий. Кто еще должен был возглавить эту работу?

Я считаю важным выделить двух организаторов этой встречи, поскольку это свидетельствует об их участии в решении этой проблемы до публикации нашей статьи на весь мир. Это д-р Стюарт Ле Грайс, руководитель программы по лекарственной устойчивости ВИЧ, и д-р Джон Коффин, профессор Университета Тафтса, который также занимал консультативную должность в Национальном институте рака.

Я полагаю, что эти два человека с самого начала "срежиссировали" потенциальный кошмар общественных отношений, который надвигался на научное сообщество. По моему мнению, эти два человека назначили себя ответственными за решение проблемы, чтобы XMRV не вышел из-под контроля и не заставил людей потерять доверие, как это произошло с ВИЧ-СПИДом.

На встрече также присутствовали два исследователя из Колумбийского университета, два - из Кливлендской клиники, два - из Онкологического исследовательского центра Фреда Хатчинсона при Университете Вашингтона и десять - из Национального института рака.

И все это из-за статьи, которая даже не была опубликована!

Одним из важнейших пунктов заседания 22 июля 2009 года стало решение Центра передовых исследований в области ВИЧ/СПИДа совместно с Национальным институтом рака выделить восемьсот тысяч долларов на финансирование исследования реагентов для разработки быстрого и экономичного теста ПЦР (полимеразной цепной реакции) стоимостью менее одного доллара, который можно было бы использовать для проверки образцов крови перед переливанием. Они хотели избежать сценариев Райана Уайта и Артура Эша, которые вызвали скандал в научном сообществе во время эпидемии ВИЧ/СПИДа. Нам повезло, что жена Фрэнка, доктор Сандра Рускетти, также долгое время работавшая в Национальном институте рака, была экспертом по вирусам мышиной лейкемии (MLV) и располагала библиотекой из более чем ста антител, которые она разрабатывала в течение многих лет к вирусам этого семейства.

Летом 2009 г. ситуация с обнаружением XMRV, казалось, складывалась удачно. Я получал электронные письма от д-ра Ильи Сингха из Университета штата Юта, участника встречи 22 июля 2009 г., в которых он сообщал, что находит правильные положительные результаты в слепых образцах, которые мы ему присылали.

К моменту публикации результатов нашего исследования в журнале Science в октябре 2009 г. государственное научное сообщество активно работало над вирусом XMRV, пытаясь исправить то, что не удалось сделать в области ВИЧ-СПИДа. Для того чтобы обеспечить максимальную политическую поддержку нашей общей работы с этим вирусом, мой босс в Институте Уиттемора-Петерсона организовал встречу Фрэнка Рускетти с лидером большинства в Сенате США Гарри Ридом.

После встречи Фрэнк получил ответное письмо от сенатора Рида на канцелярском бланке Сената. Научные детали того, что мы пытались сделать, были бы недоступны пониманию большинства политиков, и Фрэнк вспоминает, что сенатор больше всего хотел знать, является ли это новое открытие "солидным". Фрэнк заверил его, что это так, что оно основано на десятилетиях его работы в области ретровирусологии, и, похоже, это убедило сенатора, поскольку он написал письмо, которое мы с Фрэнком часто называли "не связывайтесь с нами".

17 ноября 2009 г.

Д-р Франк Рускетти

Руководитель отдела биологии лейкоцитов

Старший следователь

Национальный институт рака

Лаборатория экспериментальной иммунологии

Национальный институт рака

Здание 567, комната 251

Фредерик, Мэриленд 21702

Уважаемый доктор Рускетти:

Спасибо, что нашли время в своем плотном графике, чтобы встретиться со мной.

Я высоко оценил возможность узнать больше о прорывном открытии Института Уиттемора-Петтерсона. Я надеюсь на дальнейшее сотрудничество с Вами, чтобы обеспечить работу на федеральном уровне по поддержке этого важного открытия".

Если я могу быть Вам полезен в будущем, пожалуйста, обращайтесь ко мне.

Примите мои наилучшие пожелания.

Искренне,

Гарри Рид

Сенатор Соединенных Штатов Америки

Да, это было небольшое дружеское письмо, но все понимали, что оно означает. Лидер большинства в Сенате США поддержал нашу работу, а президент той же партии Барак Обама в Овальном кабинете был уверен, что за нами стоит вес всего федерального правительства.

Как же мы ошибались.

Имеет ли наша работа с ВИЧ и XMRV какое-либо отношение к болезни Альцгеймера? Может ли взрыв болезни Альцгеймера стать следующим крупным скандалом в области общественного здравоохранения?

Рассмотрим следующую статью, опубликованную в журнале Medical News Today в ноябре 2018 года под интригующим названием "Alzheimer's May Soon Be Treated with HIV Drugs":

Новое исследование показало, что фермент ВИЧ играет решающую роль в развитии патологии мозга, связанной с болезнью Альцгеймера, путем изменения гена APP. Полученные данные требуют "немедленной клинической оценки антиретровирусной терапии ВИЧ-инфекции у людей с болезнью Альцгеймера", - считают авторы исследования...

В настоящее время в США 5,7 млн. человек живут с этим заболеванием, и, по прогнозам Центров по контролю и профилактике заболеваний (CDC), к 2060 году бремя этого заболевания удвоится...

Ген APP кодирует белок-предшественник амилоида, который содержится в головном и спинном мозге, а также в других тканях и органах. Хотя точная роль белка APP до сих пор неизвестна, ученые обнаружили связь между мутациями в этом гене и риском развития ранней стадии болезни Альцгеймера. ...

Они обнаружили, что ген APP порождает новые генетические вариации в нейронах посредством процесса генетической рекомбинации. В частности, для этого процесса требуется обратная транскриптаза, которая является тем же ферментом, что и в ВИЧ. ...

Исследователи сообщают, что в 100% образцов мозга, пораженных нейродегенеративным заболеванием, также было обнаружено непропорционально большое количество различных генетических вариаций APP по сравнению со здоровым мозгом.

Я уверен, что большинство из вас следовали этой логической линии, но позвольте мне убедиться, что она полностью ясна. Говорят, что лучшие лжецы - это те, кто придерживается правды, а затем в критический момент опускает важную деталь или меняет историю. В данном случае они не дают вам понять важную истину.

Мозг людей, страдающих болезнью Альцгеймера, имеет иную генетическую структуру, чем у тех, кто не страдает этим заболеванием. Если вы в последнее время не следите за генетикой, то можете считать, что у вас есть то, что есть. Это ваша генетическая судьба, верно?

За исключением того, что ретровирусы все портят.

Это РНК-вирусы, поэтому для интеграции в ДНК-организм (вас!) им необходим определенный фермент. Этот фермент называется обратной транскриптазой (ОТ).

В основном мы видим RT в присутствии ретровируса. Примерно 8% генома человека составляют эндогенные ретровирусы (ERV), интегрированные в нашу ДНК. Эти ERV могут активироваться, экспрессироваться и вызывать повреждения, но по большей части они молчат благодаря метилированию. Кроме того, они обычно не обладают репликационной компетентностью и не передаются по наследству. Таким образом, даже если в вашем геноме имеется множество молчащих ERV, активность обратной транскриптазы, скорее всего, будет отсутствовать. Именно измерение активности обратной транскриптазы позволило Фрэнку и Берни Пойесу выделить первый ретровирус человека, вызывающий заболевания, HTLV-1. Я помню, как Фрэнк рассказывал мне историю о том, как они наблюдали за счетчиком Гейгера, измеряя встраивание радиоактивной метки, показывающей активность RT, когда они пытались выделить HTLV-1. Обычно фоновое значение составляет менее ста отсчетов в минуту (cpm). Их сердца забились в одну роковую ночь, когда они увидели, что счетчик поднялся до одной тысячи cpm, показывая, что они на правильном пути.

Но в статье не сказано, что обоснованием применения препаратов против ВИЧ при болезни Альцгеймера является то, что сверхэкспрессия RT свидетельствует об активности либо ERV, либо других ретровирусов.

Они просто говорят: "Эй, почему бы нам не использовать те препараты против ВИЧ, которые ингибируют РТ? Возможно, мы сможем лечить болезнь Альцгеймера и улучшить жизнь миллионов людей.

Могут ли приобретенные ретровирусы, возможно, из тканей животных, входящих в состав вакцин, экспрессировать RT и рекомбинировать с ERV? Они не хотят, чтобы вы это поняли. Потому что если бы вы это поняли, то начали бы задавать неудобные вопросы.

Интересно, сколько времени пройдет, прежде чем ученые, сообщившие об этих результатах, окажутся под ударом?

Глава 6. Рабочая группа против компании

Cerus

После встречи в Национальном институте рака 22 июля 2009 г. наши исследования как будто получили официальную печать одобрения, хотя формально мы все еще находились под прицелом, поскольку наши результаты были опубликованы только в октябре.

Среди первых звонков, которые мы с Фрэнком получили после публикации статьи 8 октября 2009 г., были звонки от Майкла Буша из Исследовательского института систем крови в Сан-Франциско и Симоны Глинн, возглавлявшей Национальный институт сердца, легких и крови.

Институт исследования систем крови - любопытная организация. В списке его грантодателей значатся Национальные институты здравоохранения, Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США, а также Командование медицинских исследований и материального обеспечения армии США. Физически он располагается в Центре крови Тихоокеанского региона в Сан-Франциско. В число его сотрудников входят Калифорнийский университет в Сан-Франциско, Оклендская детская больница, Министерство по делам ветеранов США, Американский Красный Крест и Национальная служба крови ЮАР. Кроме того, компания сотрудничает с многочисленными корпорациями, включая Cerus, Roche и Abbott Laboratories.

Национальный институт сердца, легких и крови не столь прозрачен. Это просто третье по величине подразделение Национального института здоровья, расположенное в Бетесде, штат Мэриленд.

План был относительно прост: оценить угрозу кровоснабжению и решить все обнаруженные проблемы. Мы должны были сделать это в три этапа.

Прежде всего, необходимо было разработать праймеры, позволяющие обнаружить XMRV с помощью точного, быстрого и недорогого ПЦР-теста. Кроме того, мы должны были разработать серологический тест для выявления антител, подобный тому, который двумя десятилетиями ранее выявил ВИЧ-инфекцию у Мэджика Джонсона.

Второй этап заключался в проверке точности разработанных нами тестов на естественных образцах, полученных от известных положительных пациентов из оригинального исследования.

В-третьих, необходимо было провести слепое исследование диагностических тестов с целью определения их чувствительности и специфичности. Мы не хотели ошибочно диагностировать инфицированного человека как неинфицированного и наоборот.

Антитела, которые мы использовали в нашем серологическом тесте, опубликованном в статье Science, были превосходны для выявления XMRV и остаются таковыми до сих пор. Это был единственный тест, который точно определял всех членов семейства XMRV. Этого должно было быть достаточно, если бы мы действительно пытались определить, имело ли место заражение XMRV.

Для сравнения: у Мэджика Джонсона никогда не выделяли инфекционный ВИЧ из организма. Анализ его крови показал наличие антител к ВИЧ, что означает, что он был подвержен воздействию ретровируса и можно ожидать развития СПИДа и смерти от него.

Вот почему так важно было начать прием антиретровирусных препаратов так рано. Они заглушают экспрессию вируса, что приводит к повреждению иммунной системы.

Но я не думаю, что ответственные лица были просто заинтересованы в надежном тесте. Слишком много было других факторов.

XMRV был готов стать гораздо большим, чем ВИЧ.

Когда в 1991 году Мэджику Джонсону был поставлен диагноз, считалось, что один миллион американцев заражен ВИЧ. Наши исследования показали, что 3,75% населения являются носителями этого вируса. Многоцентровое исследование профессора Колумбийского университета Яна Липкина и его более позднее исследование, проведенное совместно с доктором Монтойей из Стэнфордского университета, показали, что вирус носят около 6% населения. Исследователь Харви Альтер, удостоенный премии Ласкера, и его коллега Ши-Чинг Ло обнаружили, что 6,6% здоровых контрольных групп были положительны на XMRV и родственные ему члены. Мы были консервативны в оценке масштабов этой эпидемии. Если взять эти цифры в качестве диапазона, то в мире насчитывается от десяти до двадцати миллионов американцев, являющихся носителями того или иного варианта вируса семейства XMRV.

Я считаю, что урок ВИЧ-СПИДа заключается в том, что если существует угроза для одного человека или группы людей, то это угроза для всех нас.

Ошибка, которую мы совершили в борьбе с ВИЧ-СПИДом, заключалась в том, что мы смотрели с позиции морального превосходства на геев и наркоманов, вместо того чтобы рассматривать эту проблему как проблему всей человеческой семьи. То, что затрагивает одного, затрагивает всех нас. Это не просто духовная точка зрения, а точка зрения, основанная на твердых научных данных. Распыление пестицидов на растения для уничтожения насекомых, скорее всего, нанесет вред и многим другим живым существам, включая человека.

Возможно, кто-то упрекнет нас за такой подход, но не было никакого смысла в том, чтобы XMRV были связаны исключительно с ME/CFS и раком простаты. Это не соответствовало данным трехлетних семейных исследований, и это не соответствовало тому, что мы узнали о ретровирусах. Впервые вирус был обнаружен в ткани рака предстательной железы. Насколько я знаю, у женщин нет простаты. Вот почему мы так сосредоточились на семейных исследованиях и изучении закономерностей развития заболеваний в этих группах. Были ли мы удивлены, обнаружив аутизм у детей матерей, страдающих ME/CFS?

Мы не могли предсказать эти результаты с самого начала. Но как только появились данные, мы поняли, что патология имеет большой смысл.

Ради Бога, мы десятилетиями советовали беременным женщинам, зараженным ВИЧ, перед любой вакцинацией немедленно переводить детей на антиретровирусные препараты, опасаясь, что вакцина может спровоцировать развитие СПИДа в полном объеме. Вирус любит прятаться в моноцитах, В- и Т-клетках иммунной системы - именно в тех клетках, которые вакцинация могла бы стимулировать.

Это не было ракетостроением.

Мы хотели сказать, что если эта бомба замедленного действия уже находится у значительной части населения, то мы не хотим, чтобы вакцинация привела к взрыву нейроиммунных заболеваний и рака.

В 2010 году стоимость тестирования одного пациента на ВИЧ составляла около двадцати двух долларов. На тот момент, по оценкам специалистов, в мире насчитывалось около тридцати четырех миллионов ВИЧ-инфицированных. Каждый из них нуждается в анализе крови. Это означает сотни миллионов долларов для тех, кто владеет правом на проведение теста.

Возьмем более низкую цифру, согласно которой в 2010 году, вскоре после публикации результатов нашего исследования, примерно 4% населения США было инфицировано вирусом XMRV. Это двенадцать миллионов американцев. Если рассматривать эту цифру с точки зрения численности населения мира на тот момент, то это означает, что примерно 275 млн. человек по всему миру были инфицированы XMRV.

Эффективный анализ крови на XMRV не будет стоить сотни миллионов долларов.

Это будет стоить миллиарды.

Вы, наверное, не удивитесь, узнав, что мы с Фрэнком и наши исследовательские институты стали единственными изобретателями XMRV в патентной заявке от 6 апреля 2010 г. на "Штаммы вируса ксенотропной мышиной лейкемии и методы их обнаружения", получив номер патентной заявки 20110311484.

В аннотации к нашей заявке было указано:

Представлены новые штаммы вируса ксенотропной мышиной лейкемии (XMRV), их полинуклеотиды или полипептиды. В настоящем документе идентифицированы изменения нуклеиновых кислот или аминокислот, выявленные в штаммах XMRV, выделенных от людей. Также представлены методы выявления таких штаммов XMRV, основанные, по крайней мере частично, на выявленных изменениях нуклеиновых кислот или аминокислотных изменениях.

Важно обратить внимание на несколько моментов. Как вы можете заметить, мы однозначно говорим о существовании нескольких штаммов XMRV, и эти штаммы были выделены нами от реальных пациентов. С самого начала наши данные, приведенные в статье Science 2009 года, указывали на существование нескольких штаммов. Кроме того, мы выделили вариантные штаммы от реальных пациентов, а не как другие, которые использовали молекулярный клон вируса VP62 в качестве заменителя реального вируса.

После публикации результатов нашего исследования в октябре 2009 года на меня обрушился шквал телефонных звонков.

Многие из них были получены от пациентов с ME/CFS, которые хотели знать, что это означает для их заболевания, некоторые - от врачей, которые считали, что мы, возможно, нашли последний кусочек головоломки для многих их пациентов, и один - от Cerus, компании из Конкорда, Калифорния.

Насколько я помню, со мной по телефону разговаривала одна из вице-президентов компании, доктор Лили Лин. Она была впечатлена статьей и сказала, что она согласуется с некоторыми исследованиями, которые они проводили в отношении обеззараживания ретровирусных угроз для системы кровоснабжения. И что еще более важно, она считает, что ее компания обладает технологией - системой INTERCEPT, которая может безопасно нейтрализовать любые РНК-вирусы, включая ретровирусы, которые могут находиться в образце крови.

Учитывая наш опыт работы с ВИЧ-инфекцией, мы поняли, что если вы можете легко и надежно обеззараживать любую донорскую кровь, то тест вам, скорее всего, не нужен. Ценность теста могла бы быть ниже, если бы вы просто решили обеззараживать всю кровь.

Я провел презентацию Лили в кафе рядом со штаб-квартирой компании, показав данные об экспрессии вирусных белков и антител к ним и продемонстрировав, что у нас есть нечто большее, чем просто неполная генетическая последовательность. Это заставило меня вспомнить слова Роберта Сильвермана из Кливлендской клиники, которые он сказал мне, когда мы только начали обмениваться результатами. "Я надеюсь, что вы сможете получить иммунный ответ", - сказал он. "Потому что мы сделали тысячи проб, и все они отрицательные". Конечно, они были отрицательными, потому что он использовал свой молекулярный клон вируса Франкенштейна под названием VP62, который никогда не встречался в организме человека.

Анализ крови Abbott не работал, поскольку не определял последовательности, выделенные из человека, и не распознавал возможность конформационного эпитопа. Если у вас неправильная последовательность, то соответствующий белок не будет складываться в форму, определяемую нашим оригинальным серологическим анализом. (Да, в следующей главе мы поговорим о том, почему при изучении вирусов никогда не следует использовать инфекционный молекулярный клон).

Итак, то, что мы делали с Cerus, было примерно тем же, что я делал в Upjohn тридцатью годами ранее. Мы просто отправляли образцы крови людей, зараженных вирусом XMRV. Они использовали свою технологию INTERCEPT, а затем отправляли ее обратно нам, чтобы проверить, свободна ли кровь от инфекционного вируса XMRV. Технология Cerus работала великолепно.

В то время, когда меня уволили из Института Уиттемора-Петерсона, моя лаборатория совместно с компанией Cerus работала над исследованием пациентов детской больницы Окленда, которым неоднократно переливали кровь. Если ретровирусы присутствовали в крови, это означало, что мы обнаружим более высокий уровень XMRV у детей, которым переливали кровь, чем в любой из наших контрольных групп. Я не смог закончить исследование, так как был уволен, а данные были изъяты из моего кабинета. Но предварительный набор данных, полученных от этих детей, показал, что уровень инфицирования составляет около 8%. Я никогда не видел опубликованных результатов этого исследования и подозреваю, что они были просто убраны в ящик стола, чтобы быть забытыми или, что еще хуже, уничтоженными. Восемь процентов - это значительно больше, чем 3,75 процента, которые мы обнаружили в нашей оригинальной научной статье, или 6 процентов, которые Липкин обнаружил в своем многоцентровом исследовании, или 6,6 процента, которые Харви Альтер и Ши-Чинг Ло обнаружили в своем подтверждающем исследовании нашей работы.

29 марта 2011 г. я представил наши результаты по XMRV в Нью-Йоркской академии наук. В конце доклада я отметил пять основных положений:

1. Полученные данные свидетельствуют о существовании различных штаммов гамма-ретровирусов, способных инфицировать человека.

2. Наилучшими являются анализы, фиксирующие вариабельность этих вирусов в крови, т.е. серология и трансмиссия.

3. Cerus Technologies может инактивировать штаммы XMRV/HGRV в компонентах крови.

4. Новые ассоциации заболеваний включают лейкемию, лимфому и тромбоцитарно-мегакариоцитарное заболевание крови ITP.

5. Нам нужно больше полноразмерных секвенирований.

Думаю, понятно, что, хотя мы не испытывали особых трудностей при обсуждении риска для здоровья населения, о котором свидетельствовали полученные данные, мы также не стеснялись предлагать решения, которые поддерживались нашим сотрудничеством. У компании Cerus был отличный продукт, способный справиться с угрозой кровоснабжению.

Единственная проблема, как я понял много позже, заключалась в том, что правительство не хотело признавать наличие угрозы для системы кровоснабжения. Обнаруженный нами в 8% случаев вирус XMRV у детей, которым неоднократно переливали кровь через Оклендскую детскую больницу, намекал на огромную юридическую ответственность банков крови. Это в равной степени относилось и к государственным органам, которые подтверждали безопасность этих банков крови и системы кровоснабжения в целом для населения.

"Руководители агентств до смерти напуганы тем, как отреагирует пациентская популяция, если XMRV заработает". Это прямая цитата с известного сайта Phoenix Rising, посвященного пациентам с ME/CFS. Как утверждает один из участников форума, она была сказана 11 сентября 2010 года Сюзанной Вернон, научным директором Американской ассоциации синдрома хронической усталости и иммунной дисфункции (CFIDS). Утверждается, что это произошло в ходе дискуссии между участником форума Сюзанной Вернон и адвокатом Кортом Джонсоном во время перерыва на образовательной конференции для пациентов OFFER Utah 2010 в холле отеля Salt Lake City downtown Hilton.

Участник форума, идентифицированный как "CBS", старший участник форума Phoenix Rising с более чем 1400 сообщениями на тот момент, добавил: "Я уже почти полгода мучаюсь [вопросом], что мне с этим делать. Сюзанна Вернон сказала об этом во время разговора со мной и Кортом. Она просто как бы вмешалась в разговор. Не было ни особой необходимости, ни особого перехода. Она сказала, что это не должно повторяться. И все же я задался вопросом, с какой стати она говорит подобное человеку, с которым только что познакомилась".

Я привожу этот рассказ, чтобы укрепить свои ощущения, что люди, с которыми я не имел никаких связей, считали, что наше федеральное правительство не хочет, чтобы с XMRV все получилось.

А почему бы и нет?

Как я уже говорил, это стало бы огромной ответственностью для правительства Соединенных Штатов.

Хотя я не могу лично подтвердить, что Сюзанна Вернон давала такие комментарии в сентябре 2010 г., менее чем через год после нашей публикации в журнале Science, я также наблюдал необычное поведение среди государственных и корпоративных исследователей.

Почему 11 сентября 2010 г. Сюзанна Вернон могла сообщить, что руководители агентств обеспокоены разработкой XMRV? Возможно, потому, что 7 и 8 сентября 2010 г. состоялся Первый международный семинар по XMRV, на котором было представлено большое количество исследований, подтверждающих наши выводы.

Морин Хансон из Корнельского университета представила реферат "XMRV при синдроме хронической усталости: Пилотное исследование", в котором рассматривались десять испытуемых с тяжелой формой CFS, десять "выздоровевших" и десять контрольных. Д-р Б. П. Дэниелсон из Университета Бэйлора представил работу "Инфицирование XMRV пациентов с раком предстательной железы из южных районов США и анализ возможных коррелятов инфицирования". Из Университета Эмори поступило еще одно доказательство наличия XMRV в раке предстательной железы, о чем говорится в их реферате "Вариант XMRV в клинической картине рака предстательной железы". Кливлендская клиника и Роберт Сильверман представили два реферата: "Наличие РНК XMRV в моче пациентов с раком предстательной железы" и "Инфекция XMRV индуцирует хозяйские гены, регулирующие воспаление и клеточную физиологию". Пол Чейни, который в дальнейшем работал с Джеффом Брэдстритом вплоть до его загадочной смерти, представил положительную работу под названием "Обнаружение XMRV в национальной практике, специализирующейся на синдроме хронической усталости (CFS)".

Тревожные результаты были получены в работе, подготовленной совместно Университетом Эмори, Кливлендской клиникой и компанией Abbott Laboratories. В реферате "XMRV вызывает хроническую репликативную инфекцию в тканях макак-резусов, но не в крови" рассказывается страшная история, как для больных, так и для исследователей, пытающихся разобраться во всем этом. Они обнаружили, что вирус сравнительно быстро исчезает из крови, но при любой иммунной стимуляции, например, при введении вакцины, его репликация достигает детектируемого уровня.

Другими словами, вакцинация может разбудить спящего монстра.

Именно такой сценарий я публично предложил вскоре после публикации нашей работы.

Лауреат премии Ласкера за открытие вируса гепатита С доктор Харви Альтер наконец-то смог рассказать о своей долго откладывавшейся работе, которая наконец-то была опубликована в Proceedings of the National Academy of Sciences. Он пишет:

Последовательности гена gag, сходные с MLV, были обнаружены у 32 из 37 больных (86,5%) по сравнению с 3 из 44 (6,8%) здоровых доноров-добровольцев. В системе ПЦР-анализа и в клинических образцах не было обнаружено признаков контаминации мышиной ДНК. Семь из восьми gag-положительных пациентов вновь оказались положительными в образце, полученном почти 15 лет спустя.

Я думал, что самым спорным будет реферат, над которым я работал вместе с Фрэнком Рускетти, с названием "Обнаружение инфекционного вируса XMRV в периферической крови детей". Мы написали:

[Понимание частоты инфицирования XMRV у детей может быть особенно полезным, если учесть, что у каждого сотого ребенка в США диагностируются нейроиммунные расстройства, включая расстройства аутистического спектра (ASD), и что CFS и детские нейроиммунные расстройства имеют общие клинические признаки, включая иммунную дисрегуляцию, повышенную экспрессию провоспалительных цитокинов и хемокинов, а также хронические активные микробные инфекции.

XMRV был обнаружен в 55% из 66 случаев семейных групп из 11 штатов. Секвенирование ПЦР-продуктов gag и env подтвердило наличие XMRV. Возраст инфицированных детей составлял 2-18 лет. 17 детей (включая однояйцевых близнецов) были положительны на XMRV (58%), 20 из 37 родителей (54%) были положительны на XMRV. 14 из 17 детей-аутистов были положительны на XMRV (82%).4

Это должно было стать сенсацией.

Мы говорили не только о том, что нашли патоген, ответственный за каскад иммунных нарушений, приводящих к ME/CFS, но и о том, что это же семейство ретровирусов, возможно, породило эпидемию аутизма. Страшный урок эпидемии ВИЧ/СПИДа заключается в том, что среди нас нет "несчастных". Мы все связаны друг с другом, и если кто-то из нас страдает, то эта боль в конце концов охватит всех.

Но не дети, не страдающие семьи и не аутизм привлекли внимание доктора Фрэнсиса Коллинза, главы Национального института здоровья.

Коллинз заботился о кровоснабжении.

Коллинз присутствовал на открытии сессии, проходившей в зале Masur Auditorium в главном здании Национального института здоровья, расположенного в Бетесде (штат Мэриленд). Он немного послушал, а затем ушел. На второй день он снова появился, чтобы послушать мой доклад. Мы подготовили реферат "Обнаружение инфекционного вируса XMRV в периферической крови пациентов с синдромом хронической усталости в Великобритании", который привлек серьезное внимание.

Англия была одним из эпицентров ME/CFS, и я чувствовал сильную ответственность перед ними за ту поддержку, которую они всегда оказывали нашим усилиям. Исследование, проведенное нами в Великобритании, было драматичным: в него было вовлечено около пятидесяти пациентов, для них организовывались поездки на машинах в центры забора крови в церквях, а к некоторым пациентам флеботомисты приходили на дом для взятия образца.

Мы считаем, что исследование, проведенное в Соединенном Королевстве, представляет собой уникальный пример научного исследования, особенно если учесть, что образцы не брались и не обрабатывались в лабораторных условиях. Они обрабатывались в церквях и домах, что, по сути, исключает возможность загрязнения. Полученные нами результаты были сходны с теми, которые мы уже приводили ранее среди людей, страдающих этим заболеванием, и соответствовали предыдущим данным, составлявшим около 4% среди здоровых людей.

Мне показалось, что все присутствующие в зале повернулись, чтобы посмотреть на Фрэнсиса Коллинза, когда он поднял руку, чтобы задать вопрос.

"Да?" сказал я, мое сердце колотилось.

"Откуда вы взяли 4% положительных контролей?" - спросил Коллинз. спросил Коллинз.

"Кровоснабжение в Великобритании", - пояснил я, отметив, что мы также получили пятьдесят или шестьдесят дополнительных положительных контролей, соответствующих по возрасту и полу британским больным ME/CFS.

Думаю, именно в этот момент Коллинз решил, что ему необходимо позвонить доктору Тони Фаучи, руководителю Национального института аллергии и инфекционных заболеваний (NIAID). Наконец-то больше не будут считать этих страдающих пациентов сумасшедшими и отказывать им в тех же методах лечения, которые покончили с угрозой ВИЧ-СПИДа. Но я еще не знал, что доктор Фаучи не собирался этого допустить. Что же сделал Фаучи? Он пригласил д-ра Яна Липкина для проведения этого валидационного исследования.

Доктор Ян Липкин из Колумбийского университета, великий развенчатель, участвовавший в аналогичном позорном эпизоде против доктора Эндрю Уэйкфилда, которого я теперь хорошо знаю. По моей оценке, доктор Уэйкфилд - наш величайший научный мученик, поскольку именно он в серии историй болезни, опубликованных в журнале The Lancet, впервые заподозрил связь между прививкой MMR (корь-свинка-краснуха) и развитием желудочно-кишечных проблем и аутизма.

Когда я встретился со своим адвокатом Майком Хьюго, он сказал: "Это может показаться немного странным, но у меня есть выражение для того, что, по моему мнению, с вами произошло".

"Что это?" I asked.

"Ты был вейкфилдом".

Я рассмеялся. "Я знаю Энди". Мы долго говорили об исследовании, которое мы проводили в сотрудничестве с доктором Джеймсом Бусселем из Нью-Йорка в поисках связи XMRV с ИТП. (ИТП - идиопатическая тромбоцитопеническая пурпура, заболевание, которое может приводить к легкому и обильному образованию синяков и, как считается, является следствием низкого уровня тромбоцитов, способствующих свертыванию крови. ИТП является признанным CDC побочным эффектом MMR. Мы обнаружили признаки ИТП у 30 процентов из шестидесяти с лишним пациентов, прошедших серологический тест. Интересно, что при этом не было обнаружено никакой связи с утомляемостью).

Я думал, что разговор с главой Национального института здоровья о решении самого серьезного кризиса в здравоохранении со времен эпидемии ВИЧ/СПИДа - это тот момент, когда наука выполнит свой важнейший долг перед обществом.

Вместо этого Коллинз свел меня с Липкиным, тем самым человеком, который "уэйкфилдил" доктора Эндрю Уэйкфилда. А за всем этим наблюдал Тони Фаучи, глава Национального института аллергии и инфекционных заболеваний и начальник Куан-Тех Жанга, редактора журнала Retrovirology, который в конце концов тоже погибнет при загадочных обстоятельствах, как и мой друг Джефф Брэдстрит.

Я никогда не думал, что научные и медицинские исследования могут быть настолько опасны для здоровья человека.

Первая встреча с доктором Яном Липкиным из Колумбийского университета 4 ноября 2010 г. якобы была посвящена разработке многоцентрового исследования для подтверждения наших выводов относительно XMRV и ME/CFS.

Если это так, то почему присутствовали члены научной рабочей группы по XMRV в крови (так называемая Blood Working Group)? Такие люди, как Джон Коффин, Симона Глинн из Национальной ассоциации сердца, легких и крови, а также Сюзанна Вернон, бывший ветеран Центров по контролю заболеваний, которая всего двумя месяцами ранее заявила, что руководители этих же учреждений "до смерти напуганы" связью XMRV с ME/CFS. Что же они там делали? Рабочая группа по крови XMRV SWRG, она же "Рабочая группа по крови", не имела никакого отношения к ассоциации XMRV с ME/CFS!

Я думаю, что кто-то на самом высоком уровне решил, что XMRV и вся эта проблема должны исчезнуть, и собрал команду, чтобы это произошло. Убийство было спланировано, и я был единственным в группе, кто об этом не знал.

Если бы не было попыток контролировать дискуссию о XMRV и ME/CFS, а также о множестве других заболеваний, то вот как, на мой взгляд, развивались бы события.

В октябре 2009 г. мы опубликовали полученные результаты в журнале Science.

На встрече 10 ноября 2009 г. доктор Гэри Оуэнс из Университета Вирджинии сообщил нам, что он подтвердил наличие XMRV-2 в сердечной ткани. Теперь у нас есть несколько проблем с сердцем, связанных с этим семейством ретровирусов.

На закрытой встрече в Загребе (Хорватия) 25 и 26 мая 2010 г. доктор Харви Альтер подтвердил наши выводы, о которых сообщалось в голландском журнале о здоровье. Прямая цитата из статьи гласит:

FDA и NIH независимо друг от друга подтвердили результаты исследования XMRV, опубликованные в журнале Science, октябрь [2009]. Подтверждение было сделано доктором Харви Альтером из NIH в ходе закрытого семинара по переливанию крови, состоявшегося 25-26 мая в Загребе. . . Связь с МВС очень сильная, но причинно-следственная связь не доказана. XMRV и родственные MLV присутствуют в донорской крови с распространенностью 3% и 7%. Мы (FDA и NIH) независимо подтвердили выводы группы Ломбарди.

Похоже, что игра окончена, не так ли? У вас есть лауреат премии, работающий с группой, в которую входят ученые из Управления по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных средств и Национального института здоровья, и они подтверждают вашу работу. Кроме того, они обнаруживают от 3 до 7 процентов населения, инфицированного этим вирусом или родственниками.

Пора действовать и приступать к решению проблемы, верно?

Нет, именно здесь, на мой взгляд, и началось вредительство.

Я думаю, что именно тогда они поняли, что у них небезопасные запасы крови, что они нанесли вред многим людям, и что в случае раскрытия этой информации банки крови и государственные учреждения понесут огромную ответственность.

Саботаж был осуществлен путем использования синтетического инфекционного молекулярного клона Роберта Сильвермана в качестве эталона вируса и исключения меня из уравнения. Во второй фазе рабочей группы по крови именно я ослеплял образцы, так что исследователи не знали, какие образцы положительные, а какие отрицательные.

Напомним, что в рабочей группе по крови мы должны были придумать быстрый и недорогой ПЦР-диагностический тест. И правда заключалась в том, что, как и ожидалось, Switzer и исследователи из CDC не получили хороших результатов ПЦР на основе клона Франкенштейна VP62. Я понял, что проблема, скорее всего, в том, что природные изоляты XMRV у инфицированных людей обычно латентны/тихи. Только у самых больных пациентов XMRV может быть обнаружен в крови. Это была наша основополагающая работа по латентности ВИЧ. Видите ли, большинство ретровирусов содержат много пар цитозин/гуанин, CpGs, в промоторах. Это означает, что у XMRVs переключатель "включено/выключено" выключен, вирус "замолчал" за счет добавления метильных групп и не может быть обнаружен в 30-секундном ПЦР-тесте. Тот факт, что переключатель/промотор XMRV представляет собой высокометилированную молекулу, оказался решающим. Большинство других вирусов не имеют такого количества CpG-пар в переключателе включения/промотора. Их легче разделить на части. Этот факт, возможно, не дошел до широкой публики, но каждый вирусолог, имеющий соответствующую степень, знал, что это значит. Быстрая и грязная ПЦР никогда не раскроет секреты этого вируса и, таким образом, станет тихим загрязнителем крови.

Когда я представил это объяснение на конференции в Оттаве 22 сентября 2011 г., где я сражался с Джоном Коффином, ко мне подошло очень много людей и сказали: "Это великолепно! Это прекрасно объясняет данные".

Позвольте мне повторить это еще раз.

XMRV плотно связан с цитозином и гуанином в такой конфигурации, которую трудно обнаружить с помощью обычного ПЦР-теста. Тридцатисекундная процедура денатурации, используемая в типичных ПЦР-тестах, недостаточна для того, чтобы разделить эти молекулы и раскрыть их секреты.

Нам нужно было найти другой способ тестирования на этот вирус или просто использовать технологию Cerus INTERCEPT для обеззараживания крови. Но простой факт заключался в том, что публикация Рабочей группы по крови в журнале Science от 22 сентября 2011 г. должна была использоваться для опровержения связи вируса XMRV с ME/CFS, а не для обсуждения проблемы загрязнения запасов крови, что, собственно, и было единственной задачей Рабочей группы по крови XMRV. Эти "напуганные до смерти государственные чиновники", по выражению Сюзанны Вернон, не собирались ждать официального развенчания Липкина больше года.

Они собирались обманным путем опубликовать результаты, полученные от Рабочей группы по крови, чтобы перерезать мне горло и надеяться, что я умру от крови на полу.

Как вам такой идеальный шторм?

Мой работодатель, Институт Уиттемора-Петерсона при Университете штата Невада в Рино, финансировался за счет недвижимости семьи Уиттемор. Рецессия разрушила их финансы, как и многих крупных землевладельцев, и они надеялись, что мы придумаем ПЦР-тест для анализа крови. Это сделало бы чудеса для их финансового положения и для людей, у которых они занимали деньги. Потенциально это стоило миллиарды долларов.

Но там я говорил, что любой ПЦР-тест или серологический тест, основанный на клоне VP62, бесполезен, в том числе и тот, который продавала их компания VIPDx. Abbott лицензировала этот клон у Сильвермана и ожидала, что он будет стоить миллиарды долларов. Поэтому ли Сильверман продолжал продвигать VP62, даже когда стало ясно, что это не последовательность XMRV и даже не полезная модель?

С другой стороны - общественное здравоохранение, отчаянно желающее, чтобы XMRV был развенчан и тем самым освободил их от миллиардов долларов потенциальной юридической ответственности.

И вместо того, чтобы поддержать истеблишмент, я сказал: "Нет, вирусы XMRV существуют и, вероятно, являются причиной многих заболеваний и во многих случаях могли передаваться через кровь".

Я всегда говорю, что у науки нет своей стороны. Она просто ищет истину. Но это не учитывает наш современный мир и то, как он испортил науку.

С одной стороны, были ученые, которые открыли новую область исследований, но у них была неправильная последовательность для вируса, и их тесты оказались бесполезными.

С другой стороны, истеблишмент общественного здравоохранения просто хотел, чтобы все это исчезло.

И тут я сказал: да, здесь что-то есть, но мы еще не разобрались. Но когда мы это поймем, это будет больше, чем кто-либо может себе представить".

Насколько все плохо?

Хуже, чем вы можете себе представить.

31 августа 2011 г. мне позвонил Майкл Буш и сообщил, что я должен закончить окончательную редакцию статьи, сообщающей о результатах работы Рабочей группы по крови, через неделю (во вторник после Дня труда), поскольку это был последний день, когда она должна была быть опубликована в Science 22 сентября, и теперь она будет называться "Failure to Confirm XMRV/MLVs in the Blood of Patients with Chronic Fatigue Syndrome: Мультилабораторное исследование".

Я был очень расстроен и зол.

Рабочей группе по крови было поручено выяснить, можно ли разработать быстрый и недорогой ПЦР- или серологический тест для анализа крови. Если бы они хотели написать - мы не смогли разработать точный тест на наличие вируса в крови - я бы не возражал. Это было точно. И я думал, что смогу объяснить эту неудачу так, чтобы она имела научный смысл.

Из названия следовало, что мы проводили ассоциативное исследование, а это не так.

В выборке Рабочей группы крови было всего пятнадцать пациентов.

Это не было ассоциативным исследованием.

Мне был дан один день, чтобы утвердить документ в том виде, в котором он был написан, а в том виде, в котором он был написан, это было просто мошенничество.

Это была не наука. Это была чистая политика.

Вот письмо, которое я отправил Симоне Глинн 31 августа 2011 г. в 20:24 PDT того же дня. Если бы это была чистая политика, я уверен, что вы согласитесь, что я не дипломат. Но я боец. Я написал Симоне в ответ на ее просьбу утвердить документ в том виде, в котором он был написан за один день, чтобы иметь запись о том, что было сделано:

Это невозможно.

У меня есть данные, защищенные IRB, к которым я не могу получить доступ до 6-го числа. Я сообщил об этом вчера Грэму, и он сказал, что все в порядке. Учитывая сложности и ограничения этого исследования, многие из которых не были осознаны в момент согласования (несовершенного) экспериментального плана. Согласование рукописи в течение одного дня, да еще в праздничный день, совершенно неприемлемо. Это НЕ хорошая наука и не надлежащий процесс. К чему такая спешка?

Боитесь правды??? Сколько этих вирусов попало в человеческую популяцию и теперь угрожает не только кровеносной системе???? Потому что 40 лет назад несколько человек заявили, что это "невозможно", а сам JC [Джон Коффин] был самым ярым?

Сколько XMRV?

Я посылаю это только Симоне и Фрэнку, потому что я сделаю из этой спешки кошмар для всего правительства США. У меня есть интеграционные данные и варианты многих новых штаммов!!! Неужели эти высокомерные суки внедрили их в людей и теперь пытаются скрыть это?

А потом вести родословную на отрицательные результаты с таким высоким отсечением, что не найти желающую женщину в борделе? Интересно, кто-нибудь будет слушать мою пресс-конференцию? Спросят, сколько новых рекомбинантов от вакцин? От работников лабораторий??? Врачей? Первый в истории заразный ретровирус человека???? Распространяется как микоплазма??? Вы издеваетесь????

Это случилось один раз!!! Сколько было создано линий ксенотрансплантатов????? Сколько вакцин содержали ткани мыши???

Эти больные люди потеряли всю свою жизнь, и эта пародия на правосудие не будет осуществляться за их счет. Больше не будет.

Если нам придется написать и опубликовать в Интернете особое мнение, мы напишем, и я не буду соавтором ни одной работы, в которой искажаются наши результаты. Также не будут включены наши данные. Можно просто сказать, что мы все ничего не нашли. Это вполне ожидаемо, и мы докажем, что все они ошибаются.

Наши анализы могут оказаться нечувствительными или невоспроизводимыми, учитывая сложность и отсутствие знаний о резервуарах и т.д. Ничто в этих данных не говорит о Ломбарди и др. и Ло и др. За исключением того, что, вероятно, существует множество штаммов XMRV, и только Бог знает, какое влияние они оказывают на хронические заболевания. Но ничто в этом исследовании не говорит о наших оригинальных открытиях.

И если этот документ будет поспешно отправлен в печать без справедливого и взвешенного обсуждения его ограничений, я потрачу каждую минуту своей жизни на разоблачение мошенничества, совершенного в отношении этой категории пациентов.

Джуди Миковиц.

Да, я был вспыльчив, но у меня были веские причины для гнева. В тот День труда это письмо вызвало телефонный звонок от Майкла Буша и Симоны Глинн.

Симоне сказал: "У меня на проводе Гарольд Вармус [в то время глава Национального института рака], и если вы с Фрэнком не станете соавторами этой статьи, Фрэнк и Сэнди будут немедленно уволены за мошенничество (за нашу статью в Science 2009 года) и лишатся пенсии. Они потеряют всю свою пенсию".

Да, Симона Глинн, глава Национального института сердца, легких и крови, угрожала пенсиями двум ведущим ученым, утверждая, что на ее стороне поддержка главы Национального института рака.

Майк Буш и Симоне сказали, что изменят формулировки статьи и название на приемлемые для меня. Но они этого не сделали, и статья была опубликована с не соответствующим действительности названием и интерпретацией данных.

Я считаю, что эта статья - величайший пример научной недобросовестности, который я когда-либо видел в своей жизни, и все, кто добровольно поставил свое имя под ней, должны быть изгнаны из науки.

В исследовании участвовало всего пятнадцать пациентов. Это не ассоциативное исследование.

Это было сокрытие зараженной крови.

В статье, написанной для журнала Science о моем противостоянии с Джоном Коффином по этому вопросу на конференции IACFS в Оттаве 22 сентября 2011 г. и опубликованной 30 сентября 2011 г., Джон Коэн закончил статью словами: "Миковиц сказала, что надеется получить полные последовательности своих новых вирусов через пару недель".

За день до выхода этой статьи меня уволили за то, что я не сказал, что диагностический тест, который мои работодатели использовали в своей частной компании VIPDx, был валидирован, и не позволил директору этой компании сказать, что он работал по государственному гранту, хотя это было не так. В очередной раз моя честность привела меня к неприятностям. Харви Уиттемор точно знал, в каком из ящиков моего стола хранится реальная последовательность вируса. Как удобно было Джону Коэну написать эту статью, зная, что я никогда больше не увижу этих последовательностей!

У меня не было лаборатории, я был лишен возможности получить новую работу по грантам, которые были выделены мне как главному исследователю. Меня посадили в тюрьму, а содержимое двух офисов, данные моих исследовательских групп и работа всей моей карьеры были заблокированы, чтобы я их больше никогда не увидел.

Так ли мы будем заниматься наукой в будущем?

Если ученый обнаружит тревожную информацию, влияющую на жизнь миллионов людей, то эта информация будет просто заперта, в то время как виновные в научном мошенничестве и преступлениях против человечества будут вознаграждены миллионами долларов? Это почти как в 1934 году в Лос-Анджелесе с больным медицинским персоналом, только заново.

Как будто меня никогда не существовало.

Cerus был единственным, кто выкрутился как бандит.

Возможно, я не должен был так сильно переживать из-за поведения компании Cerus. Они просто хотели оказать услугу и заработать деньги, а не ввязываться в потенциально многомиллиардную борьбу между пациентами и правительством Соединенных Штатов.

Технология системы крови INTERCEPT является поистине революционной. Как описано в годовом отчете за 2017 год, образцы крови являются:

[П]омещается в осветительное устройство, или осветитель, где смесь подвергается воздействию ультрафиолетового света А или УФА. Если в компонентах тромбоцитов или плазмы присутствуют патогены, такие как вирусы, бактерии или паразиты, а также лейкоциты, или белые клетки, то под действием энергии ультрафиолета амотосален соединяется с нуклеиновой кислотой. Поскольку терапевтическая эффективность тромбоцитов и плазмы не зависит от нуклеиновой кислоты, система INTERCEPT Blood System предназначена для сохранения терапевтической функции компонентов тромбоцитов и плазмы при их использовании в трансфузиях человеку.6

Видите ли, наука способна решать сложные проблемы. Я также думаю, что это помогает, если говорить правду, но, видимо, в здравоохранении это не требуется.

В 2009 году компания Cerus отчиталась о продажах в размере 16,8 млн. долл. при операционных расходах в 29,2 млн. долл. и отметила, что продажи за четвертый квартал выросли на 51% по сравнению с предыдущим годом, приписав этот рост растущему признанию своего продукта во Франции, Бельгии, Южной Европе и на Ближнем Востоке. В сентябре 2010 года пресс-релиз компании Cerus продемонстрировал успех нашей технологии:

Институт нейроиммунных заболеваний Уиттемора-Петтерсона (WPI) и корпорация Cerus представили на проходящем сегодня под эгидой NIH 1-м международном семинаре по XMRV данные, свидетельствующие об эффективности системы INTERCEPT Blood System компании Cerus для инактивации XMRV и других MLV-вирусов в донорской крови. Недавние научные исследования выявили эти ретровирусы человека в семи процентах образцов крови здоровых доноров, что указывает на то, что около 20 млн. человек в США могут быть неосознанными носителями инфекции XMRV, а вирусы, связанные с MLV, были связаны с раком простаты и миалгическим энцефаломиелитом/синдромом хронической усталости (ME/CFS).

"Генетическая вариабельность вирусов, связанных с XMRV и MLV, затрудняет разработку скрининговых анализов для переливания крови", - сказала д-р Джуди Миковиц, директор по исследованиям WPI и ведущий автор исследования. "Технология INTERCEPT демонстрирует надежную инактивацию этих вирусов и является перспективной для снижения риска передачи вирусов XMRV/MLV при переливании крови".

В том же пресс-релизе было отмечено то, что должно было быть окончательно подтверждено XMRV ведущими государственными исследовательскими институтами, а также использованные нами методы, которые НЕ включали VP62 - инфекционный молекулярный клон:

В работе, опубликованной 23 августа 2010 г. в журнале Proceedings of the National Academy of Sciences (PNAS), ученые из Национального института здоровья и Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов США обнаружили присутствие генетически разнообразной группы вирусов, связанных с MLV, в 86% образцов крови пациентов с МВС и в 6,8% образцов крови здоровых доноров, что вызвало новые опасения относительно возможности трансфузионной передачи вируса. Результаты исследования PNAS согласуются с данными исследования 2009 г., опубликованного в журнале Science, в котором XMRV был обнаружен у 67% пациентов с МВС и у 3,7% здоровых контрольных групп.

В исследовании, проведенном WPI и Cerus, компоненты эритроцитов и тромбоцитов были заражены природным изолятом (курсив мой) XMRV и MLV-вирусов, полученных от пациента с ME/CFS. Образцы, обработанные INTERCEPT, и контрольные образцы были оценены в валидированном тесте на культуру вирусов (курсив мой), который позволяет чувствительно обнаруживать вирусные частицы, способные к репродукции. После лечения жизнеспособный вирус не был обнаружен, что указывает на способность системы intercept Blood System инактивировать высокие уровни (>4 logs) вируса.

Напомним, что из предыдущих абзацев: ученые из Национального института здоровья и Управления по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов в 2010 г. обнаружили вирусы, связанные с XMRV, у 86% пациентов с синдромом хронической усталости и у 6,8% здоровых контрольных групп.

Этот результат оказался даже более убедительным, чем в нашей работе 2009 г., где было показано наличие XMRV у 67% пациентов и у 3,7% здоровых лиц.

В наших исследованиях использовался НЕ ПЦР-тест, а тест на культуру вируса, который позволял выявить вирусные частицы, способные к репродукции, и белки, а также провести серологическое исследование иммунного ответа.

Система Cerus INTERCEPT Blood System, по всей видимости, полностью устраняет угрозу, которую представляет XMRV для системы кровоснабжения, по крайней мере, с точки зрения нашей технологии обнаружения.

Это мы занимались хорошей наукой.

Однако наша хорошая наука могла бы поставить серьезные вопросы об опасной практике прошлого и о том, сколько людей сегодня страдает в результате этих ошибок.

В пресс-релизе от 7 января 2019 года компания Cerus сообщила, что превысила прогнозируемый на 2018 год объем выручки в размере от 58 до 60 млн. долларов, получив 60,9 млн. долларов. Ожидается, что 2019 год будет еще более успешным, и объем продаж составит от семидесяти до семидесяти трех миллионов долларов.

"Рост выручки, который мы обеспечили в 2018 году, свидетельствует о растущем спросе на более безопасные компоненты крови. Мы завершили 2018 год, продемонстрировав рост продаж одноразовых наборов за квартал и за год, что было обусловлено переходом на французский стандарт и спросом в США", - сказал Уильям "Оби" Гринман, президент и главный исполнительный директор компании Cerus.

"В течение последних нескольких месяцев заказы американских клиентов на тромбоциты INTERCEPT росли. После недавней публикации FDA проекта руководства по стратегиям контроля бактериального риска при сборе и переливании тромбоцитов мы можем столкнуться с дальнейшим увеличением спроса со стороны клиентов в США", - продолжил Гринман.

Возможно, не стоит ожидать, что компания, зарабатывающая шестьдесят-семьдесят миллионов долларов в год, будет указывать на миллиардные обязательства перед правительством Соединенных Штатов.

Но подождите, я немного запутался. Правительство утверждает, что угрозы снабжению кровью нет. Так почему же компания, зарабатывающая десятки миллионов долларов, делает так, чтобы обезопасить кровоснабжение, если, по мнению наших ведущих органов здравоохранения, оно и так безопасно? Может быть, они просто проявляют излишнюю осторожность?

Я представляю себе заседание совета директоров компании Cerus, на котором руководители размышляют над этим вопросом. С одной стороны, говорят они себе, если мы пойдем на поводу у лжи правительства, то заработаем много денег и станем успешной компанией. С другой стороны, если мы будем говорить правду, то уже через некоторое время можем ожидать рейда правительственных агентов под каким-нибудь ничтожным предлогом. И даже если мы одержим победу в суде, дурная слава приведет к краху компании. Какое направление выберут руководители компании?

Это то, во что правительство хочет, чтобы вы поверили. Кровоснабжение абсолютно безопасно. Они просто хотят сделать ее более безопасной, потратив десятки миллионов долларов на совершенно ненужную систему. Не обращайте внимания на то, что могло или не могло произойти в прошлом.

Не слишком ли я язвителен?

Тогда позвольте мне сказать вам прямо.

Кровоснабжение было и остается небезопасным, и Cerus и различные правительственные агентства знают об этом.

Как частное лицо, я думал, что смогу защитить свою научную репутацию, воспользовавшись своими конституционными правами. Я ошибался. Я до сих пор не провел ни одного дня в суде, а моего адвоката лишили лицензии за то, что он дал деньги своему престарелому отцу, не имея договора займа.

И все же я не могу не думать о том, что кто-то из влиятельных людей, способных склонить чашу весов в сторону правды и раскрытия информации, когда-нибудь прислушается к голосу своей совести и начнет действовать.

Я хотел бы пожелать компании Cerus успехов, потому что считаю, что их технология спасает жизни людей.

Однако, поскольку они являются частью продолжающегося, по моему мнению, преступного предприятия по сокрытию правды о полученных в лабораторных условиях ретровирусах животных и микробных агентах, заражающих население и вызывающих множество различных заболеваний, я вынужден с неохотой отказаться.

Глава 7.

VP

62-

The

Clone

Assassin

Биология не обязательно следует за технологией.

Это, возможно, одна из самых важных вещей, о которых я пишу в этой книге, поэтому позвольте мне подчеркнуть ее еще раз.

Биология не обязательно следует за технологией.

Поясню, что я имею в виду под этим утверждением.

Если вы создали новую технологию, которая позволяет вам знать больше, чем вы знали раньше, это не значит, что вы теперь знаете ВСЕ.

Ученые должны проявлять смирение, приближаясь к неизвестному. Поспешность в суждениях - критическая ошибка, допущенная многими учеными в дискуссии о XMRV, даже независимо от того, оказывалось ли на них финансовое давление, чтобы они пришли к результату, отличному от нашего.

Я люблю технологии, но при этом осознаю их ограниченность. Я всегда буду брать новую информацию, чтобы углубить свое понимание. Но хороший ученый также осознает ограничения и те вопросы, которые остаются без ответа.

Как все это началось?

Почему люди начали изучать вирус мыши и его связь с такими заболеваниями, как рак простаты у мужчин, ME/CFS в подавляющем большинстве случаев у женщин, и такими болезнями, как аутизм у детей? И может ли это семейство ретровирусов или другое, очень похожее на него, быть связано с новыми болезнями старения, такими как болезнь Альцгеймера?

Все это началось с новой технологии, которая позволила сделать неожиданное открытие ретровирусных последовательностей, связанных с мышью, в тканях опухолей рака простаты. Джо ДеРизи - профессор Калифорнийского университета в Сан-Франциско, интересующийся тем, как технология может раскрыть биологические процессы, например, как вирусы могут быть причиной развития рака.

29 января 2006 г. ДеРизи выступил на TED Talk, чтобы рассказать о своей технологической новинке, известной как ViroChip, и о том, что он обнаружил, когда Роберт Сильверман из Кливлендской клиники предположил, что мужчины с генетическим дефектом, приводящим к неспособности разрушать РНК-вирусы, будут более восприимчивы к ретровирусной инфекции. Это приведет к тому, что у таких мужчин будет более агрессивный рак. Сильверман предоставил ДеРизи ткань опухоли рака простаты. ДеРизи исследовал ткань, чтобы доказать или опровергнуть эту гипотезу.

В начале своего выступления ДеРизи задал вопросы собравшейся аудитории:

Как исследовать эту флору вирусов, которая нас окружает, и помочь медицине? Как превратить все наши знания о вирусологии в простой, портативный, единственный диагностический анализ? Я хочу превратить все, что мы сейчас знаем о выявлении вирусов и их спектре, скажем, в небольшой чип.

Когда мы начали обдумывать этот проект - как сделать единый диагностический тест для одновременного выявления всех патогенов, - оказалось, что с этой идеей есть некоторые проблемы. Во-первых, вирусы довольно сложны, но при этом быстро эволюционируют...

Все в открытии ДеРизи было прекрасно. Какой ученый не хотел бы свести все, что мы знаем о вирусах, к простому тесту, который можно использовать для быстрого выявления потенциального патогена, влияющего на здоровье?

Я знаю, что знаю.

ДеРизи также отметил, что вирусы сложны и быстро эволюционируют. Большая часть выступления ДеРизи была посвящена разработке его чипа и сложности вирусов, но в конце он приберег "бомбу":

В последние две минуты я расскажу вам одну неопубликованную вещь. Она выйдет завтра. И это интересный случай того, как можно использовать этот чип, чтобы найти что-то новое и открыть новую дверь. Рак предстательной железы. Мне не нужно приводить много статистических данных о раке простаты. Большинство из вас уже знают об этом: третья ведущая причина смертности от рака в США. Много факторов риска, но есть и генетическая предрасположенность к раку простаты.

Примерно в 10% случаев рака простаты есть люди, предрасположенные к нему. И первым геном, который был картирован в ассоциативных исследованиях для этого, раннего рака простаты, был ген под названием RNASE-L. Что это такое? Это фермент антивирусной защиты. И вот мы сидим и думаем: "Почему мужчины, у которых есть эта мутация - дефект в системе противовирусной защиты, - заболевают раком простаты? Это не имеет смысла. Разве что, может быть, есть вирус?".

Итак, мы помещаем опухоли - сейчас у нас более 100 опухолей - на нашу матрицу. И мы знаем, у кого есть дефекты в RNASE-L, а у кого нет. Я показываю вам сигнал с чипа. И я показываю блок ретровирусных олиго [олигонуклеотиды - короткие молекулы РНК или ДНК]. И вот что я вам скажу по этому сигналу: у мужчин, у которых есть мутация в этом ферменте противовирусной защиты и у которых есть опухоль, в 40% случаев обнаруживается сигнатура, которая выявляет новый ретровирус...

По моим оценкам, это был настоящий научный подвиг. Соединить технологию со знаниями биологии. Именно так и должна строиться наука: наблюдение порождает вопрос, проводится исследование и получаются результаты.

Было установлено, что генетический дефект, обнаруженный у мужчин, у которых рак простаты может развиться в раннем возрасте, представляет собой дефект в гене, создающем фермент противовирусной защиты.

В ходе исследования более сотни таких опухолей были помещены в прибор DeRisi для обнаружения вирусов, и было видно, что из них всплывает.

Результаты показали, что 40% этих опухолей содержали интегрированные последовательности ретровируса мыши.

Наука не может быть чище, чем это.

ДеРизи продолжил:

Ладно, это довольно дико. Что же это такое? Итак, мы клонируем весь вирус. Прежде всего, я скажу, что небольшое автоматическое предсказание показало нам, что он очень похож на вирус мыши. Но это не говорит нам о многом, поэтому мы действительно клонировали его целиком. А вирусный геном, который я вам сейчас показываю? Это классический гамма-ретровирус. Но он совершенно новый. Никто никогда не видел его раньше.

Его ближайший родственник, по сути, происходит от мышей. Поэтому мы бы назвали его ксенотропным ретровирусом, поскольку он инфицирует не мышей, а другие виды. А это небольшое филогенетическое дерево, позволяющее увидеть, как он связан с другими вирусами. Мы сделали это для многих пациентов, и можем сказать, что все они являются независимыми инфекциями.

Сильверман, ДеРизи и Гупта не клонировали весь вирус в 2006 году из одной биопсии. На самом деле они клонировали вирус из нескольких биопсий разных мужчин, создав гибрид, вирус Франкенштейна, который никогда не существовал у человека.

Если бы они сказали правду в 2006 году, то дискредитировать нашу работу в 2011 году было бы гораздо сложнее. Мы бы никогда не включили результаты ПЦР в нашу научную статью. Данные по белкам, электронные микрофотографии и результаты серологических исследований, приведенные в нашей научной статье 2009 г., являются истиной и по сей день. Сокрытие правды, как это было сделано, значительно облегчило работу злоумышленников.

Типичный ретровирус имеет размер от восьми тысяч до десяти тысяч пар оснований.

Клон VP62 был создан на основе образцов тканей трех разных пациентов, у которых было выявлено всего около трехсот пар оснований в оболочечном гене вируса и несколько сотен в gag, или основном теле вируса.

Как можно использовать синтетический инфекционный молекулярный клон для характеристики нового семейства вирусов, если последовательность этого клона составляет менее 10% от природного изолята?

Меня часто спрашивают, в чем разница между обычным вирусом и ретровирусом.

Ответ прост.

Многие вирусы состоят из ДНК.

Ретровирус состоит из РНК.

Но подождите, скажете вы, разве почти все живые существа не основаны на ДНК?

Ответ: да, это так.

Хотя никто не знает ответа на этот вопрос, в настоящее время считается, что РНК должна была быть предшественницей ДНК, которую использовали самые примитивные организмы на заре зарождения жизни на нашей планете. Природа в своей беспрецедентной эффективности использует строительные блоки нуклеиновых кислот - РНК в ДНК - практически для всех организмов, но тем патогенам, которые состоят из РНК, например ретровирусам, для выживания необходим фермент, превращающий их РНК в ДНК и встраивающийся в ДНК хозяина. Ретровирус не может жить и реплицироваться без использования механизмов клетки-хозяина.

Фермент, с помощью которого ретровирусы превращают свою РНК в ДНК, называется обратной транскриптазой. Я считаю, что наличие обратной транскриптазы при каком-либо заболевании является почти дымовым доказательством причастности ретровируса.

Если вы ретровирус, то есть одна особенность - обратная транскриптаза.

Это неэффективный фермент для копирования генетического кода.

Обратная транскриптаза подвержена ошибкам копирования, в результате чего ретровирусы легко мутируют в вирусы с совершенно разными генетическими профилями. Это означает, что между различными штаммами ретровирусов одного типа могут быть большие различия.

Эта особенность ретровирусов заставила многих ученых поверить в то, что они никогда не смогут причинить большого вреда человеку, поскольку кажутся нестабильными. Поскольку их обычно легко заглушить и искалечить, большинство ученых считали их неинфекционной нежелательной ДНК. Возможно, это одна из причин, по которой Джон Коффин и Гарольд Вармус советовали Фрэнку не утруждать себя поиском ретровирусов человека, вызывающих заболевания.

Ретровирусы казались неким биологическим реликтом нашего далекого прошлого, интересным, как утконос, интригующим нас сочетанием черт млекопитающих, птиц и рептилий.

Но ВИЧ-СПИД стал тревожным сигналом, свидетельствующим об опасности ретровирусов. Они могут быть столь же опасны, как и типичные вирусы. Но ВИЧ действительно был исключением среди ретровирусов. Он убивал своих жертв в течение нескольких лет.

ВИЧ погибал относительно быстро для ретровируса. XMRV отключились, сохранив жизнь своим хозяевам, но в таком состоянии, когда они, как правило, не могут восстановить свое здоровье.

Моя жизнь связана с ретровирусами с тех пор, как 6 июня 1983 года я пришел в лабораторию Фрэнка Рускетти в качестве техника. Мы с Фрэнком всегда помним эту дату, поскольку она совпала с днем вторжения в Европу во время Второй мировой войны.

С того самого дня в 1983 году я живу тем, что учу вирусы выживать в культуре клеток. Это тридцать семь лет. Вы, наверное, помните, что в те времена, когда еще не было ВИЧ-СПИДа, Фрэнк и Берни Пойесс были суперзвездами ретровирусологии, поскольку они выделили самый первый ретровирус человека, вызывающий рак, - вирус Т-клеточной лейкемии человека (HTLV-1). Берни был клиническим стипендиатом, а Фрэнк - наставником Берни. Роберт Галло был заведующим лабораторией, получал все почести и не делал практически никакой работы.

В Японии HTLV-1 был эндемичен, так почему же Фрэнк и его команда первыми выделили этот вирус? Потому что Фрэнк лучше всех, кого я когда-либо знал, понимал, как использовать клеточные линии для выращивания вирусов и контролировать ключевой фермент - обратную транскриптазу. Именно там я научился выращивать вирусы, потому что если вы не можете вырастить эти вирусы, вы не можете их изучать.

Лучшей линией тканей для выращивания XMRV оказалась линия LNCaP (карцинома лимфатических узлов простаты), полученная от 62-летнего мужчины, у которого рак простаты распространился на лимфатические узлы. Почему эта клеточная линия оказалась столь удачной? Одна из причин заключается в том, что она содержала дефектную РНКазу-L - тот самый фермент, который позволял интегрировать последовательности, обнаруженные на ViroChip.

И нельзя сказать, что я против инфекционных молекулярных клонов, поскольку я помог сконструировать первый инфекционный молекулярный клон HTLV-1, когда работал постдоком в лаборатории Дейва Дерсе в 1993-1994 гг.

Да, это так, я собрал инфекционные молекулярные клоны. Я знаю их сильные и слабые стороны.

Поскольку эти вирусы прячутся в тканях, их трудно выделить. Они выходят наружу и обнаруживаются в крови только тогда, когда иммунная защита человека близка к нулю.

Для выращивания ретровирусов нужны клеточные линии, и нужно знать, какие из них использовать.

Я не хочу быть слишком техничным, но я должен кое-что объяснить, потому что боюсь, что если я этого не сделаю, вы просто подумаете, что это за пределами вашего понимания, а это не так. Итак, Сильверман и Гупта проводят свое исследование, отрезая несколько генетических последовательностей XMRV, собирая что-то вроде трех-четырех сотен пар оснований из примерно восьми-десяти тысяч, а затем запаивают их.

Вы понимаете, что они создали что-то новое?

То, чего никогда не существовало в природе?

Мы называли эти клоны вирусами Франкенштейна, сшитыми из кусочков и деталей, как страшное чудовище, созданное доктором Франкенштейном.

Затем они используют технологию, называемую "хождением по генам", работая с ферментами, которые выполняют работу гораздо лучше, чем обратная транскриптаза, когда-либо существовавшая в природе, и создают идеальные маленькие копии самих себя.

Инфекционный молекулярный клон в лучшем случае является прототипом реального вируса, как если бы вы взяли бейсбольный мяч, положили его в копировальный аппарат и получили двухмерную фотографию. Вы же не возьмете копию бейсбольного мяча и не передадите ее питчеру в Мировой серии.

Все бы смеялись над тобой.

Но те, кто не знает биологии, например, критики Бриджетт Хьюбер и Джон Коффин из Университета Тафтса, заявили, что использовать этот некачественный инфекционный молекулярный клон в качестве аналога природных изолятов XMRV просто прекрасно. Это все равно что иметь обрывок карты сокровищ с частью пути, но не иметь остальной части карты. Где же отправная точка? В карте сокровищ важна точка X, где можно найти спрятанные богатства. Для понимания вируса нужна вся последовательность.

Природные изоляты XMRV растут очень медленно. Инфекционный молекулярный клон VP62 - это маленький неприятный зверь, который растет в пятнадцать-двадцать раз быстрее природных XMRV, как инвазивный сорняк.

Есть одна особенность, по которой XMRV и VP62 пугающе похожи.

Они оба могут стать аэрозольными, распространяясь по воздуху, как семена одуванчика на летнем ветерке. Я только что описал кошмарный сценарий, который не дает вирусологам спать по ночам. Но была еще одна проблема, о которой никто не подумал.

Если и XMRV, и VP62 могут передаваться воздушно-капельным путем, то мы также заражаем сотрудников нашей лаборатории и ученых. Когда я начал это расследование, я использовал тест на антитела в своей крови и в крови моих коллег. Все мы были отрицательны.

Теперь у меня, как и у многих моих коллег, положительный тест на XMRV.

После встречи 22 июля 2009 г., до того как мир узнал о наших результатах в октябре того же года, Национальный институт рака приступил к работе. Они хотели поскорее разобраться с этим вопросом. Я благодарен им за то, что они проявили инициативу.

Была только одна проблема.

В то время никто не рассматривал возможность того, что XMRV или его инфекционный молекулярный клон VP62 может передаваться воздушно-капельным путем. Но данные все же есть. Работники лаборатории, использовавшиеся в качестве контроля, были серопозитивны и содержали белки и иммунные реакции. Главным ОМГ на той встрече стало именно это осознание того, что XMRV более опасны, чем ВИЧ, поскольку ВИЧ никогда не проявлял способности распространяться по воздуху.

В здании № 535 Национального института рака ученые установили в одной комнате два ферментера для выращивания клеточных линий, созданных нашей командой, производящей природные изоляты XMRVs и VP62. Я уже говорил вам, что ОБА патогена могут передаваться воздушно-капельным путем, но VP62 размножается гораздо быстрее.

В 2009 году мы этого не знали.

Однако в 2011 г. группа исследователей под руководством Ади Газдара из Университета Джона Хопкинса, онкологического центра MD Anderson в Хьюстоне (штат Техас) и Юго-Западного медицинского центра Техасского университета задалась вопросом, могут ли ткани человека, в процессе культивирования которых использовались биологические продукты мыши, заразить другие образцы, даже если они никогда физически не соприкасались, иными словами, может ли вирус передаваться воздушно-капельным путем.

Шесть из 23 (26%) культур ксенотрансплантатов, не содержащих ДНК мыши, были сильно позитивны в отношении MLV, а их последовательности имели более чем 99% гомологию с известными штаммами MLV. Четыре из пяти имеющихся надосадочных жидкостей, полученных из этих вирусопозитивных культур, были сильно позитивны по активности RT [обратной транскриптазы]. Три из этих надосадочных жидкостей были исследованы для подтверждения инфекционности выделенных вирионов для других клеток культуры человека. Из 78 клеточных линий, полученных не из ксенотрансплантата, которые поддерживались в помещениях, содержащих культуры ксенотрансплантата, 13 (17%) были положительны на MLV, включая XMRV - штамм вируса, впервые идентифицированный в тканях человека. В отличие от этого, все 50 культур, содержащихся в свободном от ксенотрансплантатов помещении, были отрицательными в отношении вирусных последовательностей.

Если говорить простым языком, то насколько плохи эти результаты? Позвольте мне объяснить вам это.

Во-первых, если при разработке биологического продукта использовались мышиные продукты, то вероятность заражения вирусом мышиного лейкоза составляла 26%.

Во-вторых, четыре из пяти возможных тестов показали высокий уровень активности обратной транскриптазы, то есть вирус был активен.

В-третьих, если образец ткани никогда не соприкасался с мышиным продуктом, но хранился в учреждении, где такие образцы были, вероятность того, что вирус мышиного лейкоза попадет в образец, составляет 17%. Переходил ли он от одного образца к другому на своих маленьких вирусных ножках? Я так не думаю. Это свидетельство передачи вируса воздушно-капельным путем.

В-четвертых, если линии человеческих клеток содержались в условиях, где не было продуктов, полученных от мышей, то вероятность того, что они будут содержать вирус мышиного лейкоза, составляла 0 процентов.

И на случай, если мы забыли некоторые основы, авторы любезно предоставили небольшую справку для случайных читателей:

Ретровирусы - это оболочечные вирусы, обладающие РНК-геномом и реплицирующиеся через ДНК-посредник. Ретровирусы используют фермент обратную транскриптазу для обратной транскрипции своего генома из РНК в ДНК, которая затем может быть интегрирована в геном клетки-хозяина с помощью фермента интегразы. Ретровирусная ДНК может оставаться в геноме в латентной форме (провирус) или ее РНК может периодически экспрессироваться в виде инфекционных вирионов.

Шоу уродов продолжается. Ретровирусы состоят из РНК. Для того чтобы реплицироваться в ДНК-организмах, им необходима обратная транскриптаза. После транскрипции в ДНК они могут попасть в геном организма и дремать там длительное время, а могут, при благоприятных обстоятельствах, извергать инфекционные частицы.

Можно подумать, что этот ряд фактов достоин чрезвычайного положения в стране, а не попыток разрушить нашу репутацию и игнорировать страдания миллионов людей сегодня и в будущем.

А мое утверждение о том, что нам нужно опасаться ретровирусов животных, проникающих в человеческую популяцию? Не верьте мне на слово. Вот что сообщили Всемирной организации здравоохранения исследователи из Гарвардского университета в статье 2012 года, в которой обсуждались риски использования тканей животных в медицинских целях:

Ксенотрансплантация - это любая процедура, включающая трансплантацию, имплантацию или инфузию человеку-реципиенту живых клеток, тканей, органов из животного источника. Это определение может включать биологические жидкости, клетки, ткани или органы человека, имевшие ex vivo [вне организма] контакт с живыми клетками, тканями, жидкостями или органами нечеловеческих животных. Как и любая другая форма трансплантации, ксенотрансплантация несет в себе потенциальный риск передачи известных и неизвестных зоонозных инфекционных агентов животного происхождения людям-реципиентам и более широкой человеческой популяции.

Это не является сложным предложением. Все, что здесь говорится, - это то, что при смешивании тканей животных и человека существует риск того, что инфекционные агенты, присутствующие в животных, могут перейти в клетки человека. Вирусы, скорее всего, находились в животном в спящем состоянии, но, попав в организм человека, они могут проснуться и стать активными.

Можно также сказать, что существует риск того, что человеческие патогены могут попасть в клетки животных. Все, что мы делаем, - это разрушаем барьеры, воздвигнутые природой для того, чтобы патогенные микроорганизмы одного вида не могли легко передаваться человечеству и наоборот. Мы как дети, играющие со спичками и бензином, надеемся, что не сожжем планету.

А что касается моего конкретного опасения, что ретровирусы от животных попадут в человеческую популяцию? Честно говоря, я не понимаю, почему к таким ученым, как я, относятся как к распространителям паники, когда можно зайти в научные журналы и прочитать все это самому:

Опасения по поводу передачи ретровирусов при ксенотрансплантации связаны с возможностью "молчаливой" передачи, т.е. незаметной инфекции, которая может вызвать изменение регуляции генов, онкогенез или рекомбинацию. Экзогенные вирусы, аналогичные HTLV или ВИЧ, у свиней не обнаружены. Однако эндогенные ретровирусы (часть зародышевой ДНК) обнаружены у всех видов млекопитающих на сегодняшний день. Эндогенные ретровирусы, инфекционные для клеток человека in vitro, были обнаружены у многих видов, включая бабуинов (BaEV), кошек (RD114), мышей (murine ERV) и свиней (PERV).

Последний абзац заставляет вас терять сон? Должен. По сути, он говорит о том, что ретровирусы могут воздействовать на вас не так, как это обычно происходит с обычным вирусом.

Передача инфекции происходит "бесшумно", т.е. иммунная система организма не привлекается к борьбе с этим захватчиком. Можно сказать, что патоген действует по принципу "стелс", как бомбардировщик B-1 с радиолокационными маскировочными и отражающими материалами и углами. Как будто это недостаточно страшно, но, поселившись в организме, наш маленький ретровирус начнет непредсказуемо изменять экспрессию генов, способствуя развитию рака (онкогенез) или рекомбинируя с другими патогенами в организме для создания новых монстров.

И вот однажды вы оказываетесь на приеме у врача с каким-то странным заболеванием, а ваш врач, просматривая результаты обследования, чешет затылок и говорит: "Ну, у вас что-то похожее на X и похожее на Y. Давайте назовем это идиопатическим заболеванием X и Y". После этого визита к врачу вы обращаетесь к словарю, поскольку не знаете, что такое "идиопатический", и находите, что это означает "неизвестного происхождения", и думаете: "Может быть, мой врач - идиот".

Как эти люди могут не знать?

Где хоть малейшая доля научного любопытства?

Давайте поговорим о молекулярном инфекционном клоне VP62 Сильвермана. Когда мы с Фрэнком работали с ним, мы подсчитали, что инфекционный молекулярный клон VP62 растет в пятнадцать-двадцать раз быстрее, чем природные изоляты XMRV. Фрэнк был в ужасе от этой находки, а его мало что пугает. Даже лихорадка Эбола не волновала Фрэнка так сильно, как клон VP62 Сильвермана.

Сильверман и Гупта создали то, что ранее не существовало в природе. Стоит ли удивляться, что, когда они предложили таким лабораториям, как Abbott, создать тест на основе их плазмиды VP62, те не смогли найти ничего подобного у своих пациентов?

И вот, если в комнате Национального института рака один ферментер будет с XMRV, а другой - с VP62, как вы думаете, что произойдет? Кто победит в этой эволюционной борьбе? Мы знаем, что вирусы XMRV могут передаваться воздушно-капельным путем, о чем свидетельствует статья Ади Газдара, которую я цитировал ранее. А разве созданный человеком XMRV под названием VP62 не будет делать то же самое?

Предположим, что передача инфекции идет в обоих направлениях. Ферментер с XMRV заражает VP62 и наоборот. Но поскольку VP62 растет гораздо быстрее, он легко уничтожит любые следы природных XMRV или, что еще хуже, рекомбинирует, создавая новые XMRV Франкенштейна.

В наших лабораториях WPI никогда не было VP62, поэтому мы смогли получить точные результаты, не загрязненные VP62. Наши культуры были загрязнены в лабораториях NCI, и мы доказали это, клонировав образцы пациентов на одноклеточных культурах, что я и продемонстрировал в ходе дискуссии 22 сентября 2011 года.

Меня всегда учили хранить образцы отдельно, на случай, если произойдет именно такая ситуация.

Я с большим сочувствием отношусь к тем, кто расстроился из-за того, что синтетический инфекционный молекулярный клон VP62 Сильвермана заразил их лабораторию, как заразил тех, кто находился в здании 535 Национального института рака.

В защиту Сильвермана можно сказать, что он не знал, что синтетический инфекционный молекулярный клон VP62 может распространяться воздушно-капельным путем, когда создавал его в 2006 году. Мы узнали об этом только в 2011 году, пять лет спустя.

Однако проблема контаминации плазмиды VP62 не имеет никакого отношения к вопросу о том, инфицируют ли XMRV человеческую популяцию.

"Джой очень переживает из-за всего этого", - сказал Сильверман Фрэнку Русекти в перерыве 15-й Международной конференции по ретровирусологии человека, HTLV и родственных вирусов, проходившей в Левене (Бельгия) 4-8 июня 2011 г. Под "Джой" подразумевался Дж. Дас Гупта, партнер Сильвермана по исследованиям.

Что Джой не понравилось, так это тот факт, что для создания своего инфекционного молекулярного клона они взяли последовательности от трех разных пациентов, что явно означало отсутствие точной последовательности наших XMRV, которые они контаминировали своим VP62. Тем не менее, в нашей статье в Science они сообщили, что их последовательности "очень похожи" на природные изоляты XMRV. Им было стыдно за это? Если им было так плохо, почему они не сообщили нам об этом до лета 2011 г.? И по сей день они позволяют мне брать вину на себя, прекрасно зная, что бесчисленное множество сотрудников лаборатории, включая меня, заразились и теперь страдают от разрушительных нейроиммунных расстройств и рака. Я заражен, и многие мои бывшие коллеги тоже. А все потому, что правительство не было заинтересовано в переоборудовании лабораторий в соответствии с уровнем биобезопасности-3 - тем самым стандартом безопасности, который используется в отношении ВИЧ. От этой халатности страдают и смотрители за животными, и студенты-лаборанты.

Эти трусы просто проигнорировали многочисленные доказательства, которые мы имели с самого начала, показывающие, что наши данные не являются результатом загрязнения VP62.

Главным из этих доказательств стал доклад Фрэнка "Создание линий В-клеток, продуцирующих XMRV, из лимфом пациентов с синдромом хронической усталости". Мы предположили, что одним из долгосрочных последствий вирусной инфекции может быть увеличение частоты рака, в частности В-клеточной лимфомы, известной также как неходжкинская лимфома. Среди населения в целом заболеваемость неходжкинской лимфомой составляет 0,02%, но среди больных ME/CFS этот показатель приближается к 5%. Фрэнк написал в своей презентации:

Кроме того, развитие рака совпадает с ростом гамма-дельта Т-клеток со специфическим клональным Т-клеточным рецептором гамма. Мы предположили, что инфицирование XMRV и/или другими вирусами может вызывать дисрегуляцию иммунного ответа, что благоприятствует развитию В-клеточной лимфомы.

Одно дело - утверждать, что VP62 загрязнил различные исследовательские лаборатории, и совсем другое - утверждать, что он попал в организм людей, давно страдающих ME/CFS. Работа Харви Альтера, в частности, опровергала эту идею, поскольку его образцы были собраны в середине 1980-х годов, до создания VP62 в 2006 году. Аналогичным образом, идея Джона Коффина о том, что рекомбинация для создания XMRV произошла в лаборатории Западного университета Кейза в 1990-х годах, также не имела смысла. Если простое культивирование вирусов позволяет получить инфекционные рекомбинанты за две недели (обратная транскриптаза была обнаружена через десять дней), то как мог Коффин в 2013 г. заявить, что XMRV - это чудо природы, явление, произошедшее один раз в жизни, настолько фантастическое, что его можно назвать "непорочной рекомбинацией". Если это произошло однажды в культуре, то легко может повториться снова.

Сильверман хотел покончить с этим вопросом и был против того, чтобы мы с Фрэнком проводили необходимые испытания, чтобы определить, не попал ли VP62 каким-то образом в наши образцы. 7 июля 2011 г. Фрэнк отправил Сильверману язвительное письмо:

Дорогой Боб:

Я считаю Ваш ответ, по меньшей мере, неискренним. Источник загрязнения нас интересует, но ответ на этот вопрос не изменит того факта, что рис. 1 является ошибочным. (курсив добавлен) В зависимости от источника загрязнения будет определяться, дискредитированы ли все рисунки или только рис. 1. Все заявления в этой области о загрязнении указывают на проблему, и наука требует, чтобы мы также делали это. Возможно, мы никогда не выясним источник загрязнения, но мы должны донести до общественности, что интерпретация рисунка 1 просто-напросто неверна. (Реальность такова, что с момента публикации статьи в 2009 г. никто не верит, что рис. 1 верен, так почему же нужно спешить с публикацией до проведения экспериментов, которые мы предлагаем. Во-вторых, мы все подозреваем (возможно, вы уже знаете, так как в своем комментарии в Бельгии вы сказали мне, что Джой чувствует себя ужасно из-за этого), что источником загрязнения является ваша лаборатория...

Становится ли все это понятным?

Сильверман создал синтетический молекулярный клон VP62, который был прекрасным прототипом, чтобы помочь нам понять, что такое вирус. Проблема заключалась в том, что он не сказал нам, что взял фрагменты из трех разных вирусов, и это даже близко не было полностью секвенированным вирусом с восемью-десятью тысячами пар оснований.

Используя этот дрянной клон, они разработали все эти дрянные тесты.

Как любят говорить программисты: "Мусор туда, мусор сюда".

Когда мы провели первые тесты, то увидели, что ПЦР перекрывается в двух ключевых областях вируса, но полосы имеют разный размер. Если полосы были разного размера, это означало, что в наших штаммах были разные нуклеиновые кислоты. Да, у нас было что-то близкое к вирусу Сильвермана, но другой штамм, или мы так думали в то время.

Позвольте мне рассказать вам о разнице между Фрэнком Рускетти, Джуди Миковиц и Робертом Сильверманом.

У нас с Фрэнком хватило мужества и честности опубликовать все данные, даже те, которые на тот момент могли показаться бессмысленными. Роберту Сильверману не только не хватило честности и мужества признать ошибки, допущенные в его лаборатории, но он ничего не делал в течение почти десяти лет, пока моя карьера была разрушена, а миллионы людей продолжали страдать и умирать.

На рис. 1 нашей оригинальной научной статьи были изображены ПЦР-положительные результаты нашего исследования на основе клона VP62 Сильвермана. Это были образцы пациентов, которые якобы были ПЦР-положительными на выделенный нами вирус. Именно на этом основании в заголовке было указано, что это XMRV, основанный на штамме Сильвермана. Рисунок 3 подтверждает это, поскольку белок, обнаруженный с помощью антител, например, 1118, явно отрицательный в ПЦР и положительный по белку на рисунке 3.

Почему вариации ПЦР имеют значение, когда мы знаем, что ВИЧ имеет более сотни штаммов? У нас были антитела и белки, которые показывали, что эти изоляты - настоящие XMRV.

Было ли вообще что-то еще, что имело значение?

Я думаю, что на самом деле дело в том, что наши блюстители общественного здоровья просто не хотели признавать созданную ими ужасную проблему.

А уникальные характеристики VP62, его способность передаваться воздушно-капельным путем и быстро перерастать вирус XMRV, на основе которого он был создан, делали его идеальным убийцей для моей карьеры и жизней миллионов людей, которые продолжали искать ответы.

Глава 8. Моя личность похищена в суде по делу о вакцинах

В классическом антиутопическом романе Джорджа Оруэлла "1984" есть процесс, при котором враг государства стирается из памяти. Это называется "стать нелюдем", и Большой Брат просто сотрет все следы вашего существования. Население научилось не задаваться вопросом о внезапном исчезновении людей или радикальных изменениях в политике государства, таких как резкая смена союзников в бесконечной войне. В один прекрасный день злейшим и давним врагом становится Восточная Азия, в другой - Евразия, а государственные власти заявляют, что Восточная Азия всегда была давним союзником. Всегда должен быть враг, которого надо ненавидеть, и смутный страх, что если не вести себя в соответствии с писаными и неписаными директивами правительства, то, проснувшись, обнаружишь, что тебя вычеркнули из памяти.

В начале своего пути в 2009 году я не осознавал, что был бессознательным последователем государственной и научной пропаганды в отношении вакцин. Оглядываясь назад, я должен был больше сомневаться. Но я считаю, что большинство тех, кто сегодня занимает так называемую "антивакцинальную" позицию, начинали примерно так же.

Я просто следовал общепринятой клинической практике, когда в 2009 г. на телевизионном шоу в Неваде упомянул, что если в развитии ME/CFS и аутизма участвует ретровирус, то мы должны относиться к нему с теми же предосторожностями, что и к ВИЧ-инфекции. Возможно, XMRV и не является таким убийцей, как ВИЧ, но он, безусловно, наносит большой ущерб. Любая иммунная стимуляция может привести к тому, что вирус выйдет из-под контроля и превратится из вируса, который иммунная система заглушила, в вирус, бушующий в организме. Дети, рожденные от ВИЧ-инфицированных матерей, перед любой вакцинацией немедленно проходят курс антиретровирусной терапии.

Я не ожидал той злобной реакции, которая последовала за этой телепередачей.

Может быть, вы считаете, что я должен был понять намек и перестать говорить об этом?

Разве Колумб перестал говорить о том, что Земля круглая, когда встретил противодействие?

Разве Галилей перестал говорить о том, что Земля вращается вокруг Солнца, когда священнослужители сказали ему, что он противоречит Библии?

Ученые не беспокоятся о своей популярности. Их волнует, верны ли их идеи.

Когда никто не смог толком объяснить нам, почему мы не должны соблюдать те же меры предосторожности в отношении XMRV, что и в отношении ВИЧ, мы соблюдали самые строгие меры предосторожности и продолжали исследования.

Ученый знает, что хороший вопрос ведет к другим вопросам.

Как я уже говорил, этот вопрос привел меня к более полному пониманию угрозы, которую представляет собой использование тканей животных в медицинских препаратах. Я также начал понимать, что простой вопрос, который я задал, можно задать и в отношении многих продуктов, используемых в вакцинах и других медицинских изделиях.

Если наука упустила эту проблему, как мы упустили проблему свинца в бензине и других продуктах в течение многих лет, то я задавался вопросом, почему юридическая система не приняла этот вызов.

Мне предстояло узнать, как фармацевтическая промышленность вмешивается в наше законодательство, чтобы убедиться, что против вакцин никогда не будет выдвинуто веских аргументов.

Вакцины будут преподноситься как яркий пример научного прогресса, и трудные вопросы о них никогда не смогут быть заданы в обычном зале суда.

Как ученый, я являюсь большим поклонником данных и доказательств.

Выдвинув гипотезу, ученый доказывает или опровергает ее с помощью данных. Честно говоря, именно так делаются некоторые из величайших открытий. Делаются два утверждения о предполагаемом факте, но их невозможно согласовать. Именно явные ошибки или две вещи, которые не могут быть одновременно правдой, привлекают наше внимание.

Вот две вещи, которые не могут быть одновременно истинными:

Вакцины безопасны, как сахарная вода.

Вакцины несут такой риск, что никто не несет ответственности за нанесение вреда.

Иски могут быть поданы только в специальный суд, где родители пострадавших от вакцин детей противостоят адвокатам Министерства юстиции. Этот специальный "суд по вакцинам" был учрежден законом в соответствии с Национальным законом о вакцинации детей 1986 года.

Многие из вас, вероятно, впервые узнают об этом суде. Закон снимает ответственность с фармацевтических компаний за любые травмы или смерти, вызванные их детскими вакцинами. Кроме того, он позволяет обнаруживать документы фармацевтических компаний только с разрешения суда. Это кардинально отличается от типичного иска об ответственности за качество продукции, в котором компания обязана предоставить все необходимые документы. Кроме того, каждый случай является уникальным, то есть если в одном случае было установлено, что вакцина вызвала определенную травму, это никак не может быть использовано в последующих случаях.

Кроме того, родители не имеют права запрашивать документы о безопасности вакцин у компаний, которые их производят, если на это нет специального разрешения суда. А если одному из родителей удается заявить о вреде той или иной вакцины, эта информация затем скрывается от других, желающих сделать аналогичное заявление.

Если бы вакцины были так же безопасны, как сахарная вода, то не было бы необходимости в такой системе.

Существует ли суд по содовым напиткам, где иски против безалкогольных напитков защищают адвокаты Министерства юстиции?

Мы с Кентом провели обширное исследование так называемого "вакцинного суда", и я вкратце расскажу о том, что нам удалось выяснить.

Правда в том, что вакцины настолько опасны, что ответственность от одной прививки - ранней версии прививки АКДС, над которой так великолепно поработал мой адвокат Майк Хьюго, - была настолько велика, что фармацевтические компании не хотели сталкиваться с подобными сценариями в будущем.

Одним из экспертов, с которыми беседовал Кент, была профессор права Стэнфордского университета Нора Фриман Энгстром. Профессор Энгстром - один из немногих ученых, изучивших цепочку событий, приведших к созданию суда в 1986 году, а также то, как суд функционировал в последующие десятилетия.

Энгстром рассмотрел дело Аниты Рейес, девочки, жившей в 1970-х годах вблизи границы с Мексикой, которая заболела полиомиелитом в результате введения вакцины против полиомиелита компании Wyeth Laboratories. В результате этого дела, Reyes v. Wyeth, рассматривавшегося в Пятом округе, было высказано предположение, что в отношениях между жертвами и производителями вакцин производители должны нести убытки.

За проигрышем в деле Рейеса последовала целая серия неудач для производителей вакцин. В 1976 г. 45 млн. американцев приняли дефектную вакцину против свиного гриппа, у нескольких сотен человек развился синдром Гийена-Барре, и они подали в суд за причиненный им вред. Вакцина DPT, на которую нападал Майк Хьюго, стала основным источником ответственности для производителей вакцин. Как подробно описал профессор права Стэнфордского университета Энгстром в своей более поздней статье:

По мере увеличения числа исков росло и беспокойство производителей. Например, в 1984 г. президент компании Lederle официально заявил, что "текущая сумма исков против компании Lederle в долларах в 200 раз превышает общий объем продаж вакцины DTP в 1983 г.". Аналогичная ситуация сложилась и у другого производителя вакцин - компании Connaught Laboratories, против которой в 1985 и 1986 гг. были поданы иски с требованием возмещения ущерба на общую сумму в миллиард долларов.

Два основных обоснования создания "Вакцинного суда" - ускорение процесса, чтобы родители пострадавших от вакцин семей могли быстро получить свои деньги, и устранение антагонизма, который так часто присутствует в делах о травмах, нанесенных крупной корпорацией.

Управление по отчетности правительства США (GAO) изучило программу и обнаружило, что и родители, и те, кто управляет программой, пришли к схожим выводам о проблемах с "Вакцинным судом":

Хотя ожидалось, что [Программа] будет быстро и легко предоставлять компенсацию за травмы, связанные с вакцинацией, эти ожидания "часто не оправдывались". Один из лидеров родительского лобби, способствовавший принятию Закона, пришел к выводу, что управление VICP представляет собой "предательство обещаний, данных родителям относительно того, как будет осуществляться программа компенсации". А человек, который более двух десятилетий занимал должность главного специального эксперта VICP, публично сокрушался: "Рассмотрение дел о причинно-следственной связи оказалось противоположностью желаниям Конгресса в отношении этой программы".

Мы с Кентом стараемся охватить все возможные варианты. Он не только взял интервью у одного из немногих ученых-юристов, изучавших работу Вакцинного суда, но и у бывшего главного специального мастера программы на протяжении более чем двух десятилетий Гэри Голкевича (Gary Golkiewicz).

Главный специальный мастер Вакцинного суда приравнивается к главному судье Верховного суда США.

На данный момент Суд по вакцинам выплатил более четырех миллиардов долларов по искам детей, пострадавших от вакцин.

Кент обнаружил, что бывший главный специальный мастер Гэри Голкевич (Gary Golkiewicz) удивительно открыт для обмена опытом. На вопрос о том, как можно было бы улучшить программу, Голкевич высказал свое мнение.

"Сегодня мы работаем с законом, разработанным для того, чтобы справиться с нехваткой DTP, которую мы больше не даем. Первоначальный закон предусматривал, по-моему, шесть вакцин, а сейчас, я думаю, их уже восемнадцать или девятнадцать. Таким образом, первоначальная формулировка применяется к вакцине против ВПЧ [вирус папилломы человека], а также к вакцине против гриппа, которая является источником номер один для работы в программе. А она не эффективна. И именно это вызывает недовольство со стороны родителей, что абсолютно правильно. Доводы о том, что программа занимает слишком много времени, слишком много судебных разбирательств и нет быстрого правосудия, верны. Сейчас в судах завал. Ожидали, что будет сто пятьдесят дел в год, а в прошлом году их было более девятисот".

Кент поднял сложный вопрос о предполагаемом сокрытии жизненно важной информации от Суда по вакцинам, например, о Симпсонвудской конференции 2000 года и сокрытии данных Generation Zero о воздействии ртути, об обвинениях в уничтожении данных в 2004 году ученым CDC, доктором Уильямом Томпсоном, касающихся вакцины MMR (корь-свинка-краснуха) и аутизма, и об обвинениях в растрате, выдвинутых в 2009 году против доктора Пола Торсена, одного из главных авторов нескольких исследований, показавших отсутствие связи между вакцинами и аутизмом. К его чести, Голкевич не стал уклоняться от ответа на вопрос.

"Отвечая на ваш вопрос, я бы сказал следующее", - заявил бывший главный специальный мастер. "Специальный мастер, как и любой другой судья, полагается на информацию. Если эта информация не соответствует действительности, то это, очевидно, повлияет на информацию, которую рассматривает судья, и потенциально может повлиять на его решение. В этом отношении специальные мастера ничем не отличаются от любого другого судьи. Ваше решение настолько хорошо, насколько хороша полученная вами информация".

Возникает вопрос, на который, однако, нет ответа: кто контролирует информацию, передаваемую в Вакцинный суд?

Мне предстояло узнать, как действуют эти "стражи информации", когда квалифицированные ученые выступили в качестве свидетелей-экспертов по вопросам безопасности вакцин в Суде по вакцинам.

Я не был бы впечатлен тем, что узнал. Более того, я возмущен.

Наверное, важно уделить немного времени объяснению Симпсонвудской конференции 7 и 8 июня 2000 года. Роберт Ф. Кеннеди-младший мастерски объяснил, что произошло, в статье под названием "Смертельный иммунитет", опубликованной 16 июня 2005 г. в журналах Rolling Stone и Salon. Мой соавтор посвятил этой конференции целую главу в своей прекрасной книге "INOCULATED: Как наука потеряла свою душу в аутизме".

Пятьдесят три человека собрались в конференц-центре Симпсонвуд в выходные дни 7 и 8 июня 2000 г., чтобы обсудить тревожные данные о содержании ртути и алюминия в новом графике вакцинации, а также связь, которая постоянно прослеживается в данных о том, что чем больше вакцин вы даете ребенку, тем больше вероятность возникновения у него неврологических проблем.

В науке это называется "подсказкой", которая, вероятно, поможет вам лучше понять проблему.

Заседание проходило под председательством д-ра Уолтера Оренштейна, который в то время был директором Национальной программы иммунизации в Центре по контролю заболеваний (CDC). Из пятидесяти трех присутствующих пятнадцать человек были сотрудниками CDC. Четырнадцать человек имели академические назначения, но при этом часто выполняли дублирующие консультативные функции в некоторых агентствах общественного здравоохранения. Двенадцать человек непосредственно представляли Национальную программу иммунизации. Пять человек были представителями компаний, производящих вакцины. Четверо были представителями Национальной академии педиатрии. Три человека не являлись врачами: Пола Рэй (Paula Ray), руководитель проекта Центра изучения вакцин Кайзера в Северной Калифорнии; Нед Льюис (Ned Lewis), менеджер по данным группы Кайзера; и Венди Хипс (Wendy Heaps), специалист по медицинским коммуникациям Национальной программы иммунизации. Два человека представляли агентства здравоохранения штатов, а два - зарубежные организации, в частности, Европейское агентство по оценке лекарственных средств и, вероятно, самый выдающийся член группы, доктор Джон Клементс, представлявший Всемирную организацию здравоохранения (ВОЗ).

Проанализировав собранные данные как с точки зрения выводов о воздействии ртути, так и с точки зрения связанного с этим вопроса о том, что непонятно в использовании солей алюминия, ведущий автор исследования Томас Верстратен обобщил полученные результаты:

В итоге я считаю, что если посмотреть на эти данные, перевернуть их и посмотреть на эти, добавить эту страту, то я могу получить очень высокие риски. Я могу получить очень низкие риски, в зависимости от того, как вы все перевернете. Для одних это исчезает, для других возвращается. Если вы сделаете так, что это исчезнет здесь, то это снова всплывет там. Итак, нижний сигнал: хорошо, наш сигнал не исчезнет...

Лично у меня есть три гипотезы. Первая гипотеза - это родительская предвзятость. Те дети, которые чаще прививаются, чаще попадают под наблюдение и диагностику. Вторая гипотеза - я не знаю. Существует предубеждение, которое я еще не распознал, и никто мне о нем пока не сказал. Третья гипотеза: это правда, это тимеросал. [ртуть].

Давайте как можно лучше оценим эту оценку. Они заметили эффект и не знали, реален ли он. Думаю, можно привести аргумент, что если информация была неясной, то они не хотели наводить панику на общественность из-за того, что в итоге могло оказаться ложным.

Однако, по крайней мере, если бы вы хоть немного заботились о безопасности населения, вы бы хотели знать, не наносите ли вы вред детям, не так ли? Однако, похоже, что представители здравоохранения и фармацевтической промышленности не пришли к единому мнению. Доминирующую точку зрения высказал д-р Джон Клементс, который, учитывая его должность во Всемирной организации здравоохранения, должен был пользоваться наибольшим уважением. Подводя итоги, Клементс сказал:

Для меня было большой честью слушать дебаты и слышать, как все прорабатывали их с огромной тщательностью. И я хочу, как и другие, поздравить команду с проделанной работой. Я очень обеспокоен тем, что мы взлетели, как лодка, идущая на большой скорости по одному рукаву мангрового болота, в то время как на самом деле в самом начале не было никакой дискуссии о том, в какую сторону должна идти лодка. И я рискую обидеть всех присутствующих в этом зале, сказав, что, возможно, это исследование вообще не стоило проводить.

Потому что результат этого в какой-то степени можно было предсказать. И мы все дошли до этой точки, где мы висим на ногах, хотя я слышал, как большинство консультантов говорили совету, что они не убеждены в наличии причинно-следственной прямой связи между тимерозалом и различными неврологическими последствиями. Я знаю, что то, как мы будем действовать дальше, крайне проблематично".

Вы читаете его выводы так же, как и я? Что, возможно, это исследование, которое не следовало проводить? За всю свою жизнь я не знал ни одного ученого, который бы спорил против получения знаний.

И его беспокоит не вред, наносимый детям, а то, как можно управлять этой информацией. Честно говоря, кажется, что за почти два десятилетия, прошедшие с момента проведения этой встречи, они проделали неплохую работу по управлению этой информацией.

Мой соавтор, Кент, не удивлен тем, что произошло со мной за эти годы. "Они знали, что в конце концов появится кто-то вроде тебя, Джуди, - говорит он. "Кто-то, кто не будет терпеть издевательства, что бы он ни делал, и не сдастся".

Может быть, это и так, но мне от этого грустно.

Я вырос, уважая честность и порядочность ученых, занимающихся вопросами общественного здравоохранения.

Несколько адвокатов, давно работающих в суде по вакцинам, предложили мне поработать в качестве свидетеля-эксперта. В 2015 году мы с Фрэнком создали консалтинговую компанию Mikovits and Ruscetti Consulting, Inc, или M.A.R.C. Inc. В ходе одного из наших взаимодействий с судом нас с Фрэнком попросили описать нашу биографию. Мы написали:

Доктора Миковиц и Рускетти изменили практику иммунологии и медицины, пожалуй, больше, чем кто-либо другой с 1980 года. Будучи пионерами в области трансляционной медицины, мы всю свою карьеру работали вместе в команде с докторами медицинских наук, медсестрами, практикующими медсестрами, докторами наук. На протяжении всей нашей карьеры мы стремились работать вместе, чтобы как можно быстрее и без предвзятости и конфликта интересов трансформировать открытия, и именно поэтому мы добились успеха. Именно благодаря такому подходу и нашим открытиям, сделанным в составе этих команд, мы изменили парадигму лечения не только ВИЧ/СПИДа, но и рака, аутоиммунных и нейроиммунных заболеваний (аутизм, ME/CFS, рассеянный склероз, ALS и др.) Наши открытия и основанные на них методы лечения, разработанные нашими командами, помогли спасти миллионы жизней. Мы привели несколько примеров, поскольку они отвечают на вопросы 10-14, касающиеся источника наших знаний о производстве вакцин, их загрязнителях и иммунных нежелательных явлениях, связанных с компонентами, вспомогательными веществами и загрязнителями вакцин.

Вот некоторые из достижений Фрэнка, который в течение тридцати девяти лет работал в самом центре государственной науки, исследующей здоровье человека:

- В 1978 г. группа доктора Рускетти открыла интерлейкин 2, который тогда назывался фактором роста Т-клеток.

- Команда доктора Рускетти получила награду от Общества иммунотерапии рака за интерлейкин 2. Это командная награда для докторов и кандидатов наук, которые сотрудничали в проведении первых клинических испытаний.

- В 1980 г. группа доктора Рускетти выделила первый патогенный ретровирус человека HTLV-1, который является возбудителем Т-клеточного лейкоза взрослых и ассоциируется с аутоиммунитетом, приобретенным иммунодефицитом и раком.

- Группа доктора Рускетти также открыла дополнительные пути иммунного патогенеза и молекулы, регулирующие эти пути, включая IL-5 и IL-15. Эти открытия стали ключевыми для понимания иммунологии Т-клеток, цитокиновой регуляции воспаления, а также эффективности и токсичности иммунной терапии.

- Работа команды д-ра Рускетти, посвященная росту Т-клеток, была признана Американской ассоциацией иммунологов второй по значимости публикацией за первые сто лет существования издания.

- В этот же период доктор Рускетти создал клеточную линию, полученную от пациента с острым промиелоцитарным лейкозом (APL). Это позволило продемонстрировать, что несколько биологических агентов могут вызывать полную дифференцировку APL. Стандартом лечения стала дифференцировка, индуцированная ретиноевой кислотой.

- Группа д-ра Рускетти впервые связала HTLV-1 с Т-клеточным лейкозом взрослых (ATL) в 1980 году. За это мы получили награду "За развитие в области ретровирусологии человека" от Международной ретровирусологической ассоциации и были признаны соавторами одной из тридцати лучших работ, опубликованных за сто лет существования Национальной академии наук.

- В 1991 г. д-р Рускетти был удостоен премии NIH [National Institutes of Health] Distinguished Service Award "за фундаментальные совместные открытия интерлейкина-2, первого вируса лейкемии человека, а также за открытие гемопоэтической регуляторной активности трансформирующего фактора роста бета".

Что касается меня, то у меня был похожий список достижений.

- В 1980 г. д-р Миковиц входил в группу, которая очистила интерферон альфа. Именно этот интерферон альфа стал первой иммунной терапией рака, излечившей волосатоклеточную лейкемию.

- В 1986 г. Миковиц устроилась на работу в компанию Upjohn Pharmaceuticals в Каламазу, штат Мичиган. Целью ее проекта было проведение экспериментов, доказывающих, что ГМО бычий гормон роста не вредит клеткам человека. (Второй проект, в котором участвовал д-р Рускетти, предполагал доказательство того, что биологический препарат компании Upjohn под названием ATGAM (изготовленный на основе человеческой крови) заражен ВИЧ. Процесс производства действительно инактивировал ВИЧ, что исключало риск его передачи.

- В 1991 г. Миковиц был признан лучшим студентом года среди аспирантов. Эта работа изменила парадигму лечения ВИЧ/СПИДа и спасла миллионы людей. Она также показала, что ВИЧ НЕ ЯВЛЯЕТСЯ ПРИЧИНОЙ СПИДа, поскольку генетически устойчивый человек может быть инфицирован ВИЧ и никогда не заболеть СПИДом. Именно иммунный ответ на ВИЧ, а не инфекция, вызвал повреждение.

- В 1992 г. Миковиц и Рускетти начали сотрудничество со Стивеном Б. Бейлином, доктором медицины, из Университета Джона Хопкинса, чтобы понять, как ретровирусы дисрегулируют механизм метилирования ДНК. Эта основополагающая публикация 1998 г. оказала непосредственное влияние на терапевтические протоколы для лечения СПИДа и рака, показав, как ретровирусы регулируют экспрессию клеточных генов. Публикация заняла четыре года, поскольку противоречила всем известным догмам. Ключевым аспектом этой работы стало открытие того, что для дисрегуляции метилирования ДНК НЕ требуется наличие инфекционного вируса.

- В 1994-1998 гг. мы опубликовали данные о том, что воспалительный путь NFKB дисрегулируется при ВИЧ-инфекции. И снова это открытие не имело смысла, учитывая существовавшие в то время догмы относительно этих двух путей.

- В 1999 г. д-р Миковиц был назначен директором лаборатории механизмов действия антивирусных препаратов в рамках программы Developmental Therapeutics Национального института рака. Целью лаборатории была разработка терапии СПИД-ассоциированных злокачественных новообразований.

- Д-р Миковиц и ее команда работали в сотрудничестве с Лу Стаудтом, доктором медицины, доктором философии, который стал пионером в разработке технологии профилирования экспрессии генов для определения молекулярных подтипов лимфомы с целью применения таргетной терапии.

- В мае 2001 г. д-р Миковиц покинул Национальный институт рака и перешел на работу в компанию EpiGenX в Санта-Барбаре (Калифорния), где возглавил программу "Биология рака", а в 2005 г. был назначен ее главным научным руководителем. В рамках этой программы разрабатывались и внедрялись технологии высокопроизводительного скрининга для диагностики и лечения раковых заболеваний, вызванных дисрегуляцией механизмов метилирования ДНК под действием токсинов окружающей среды и ретровирусов. В 2006 году компания была приобретена крупной фармацевтической компанией, которая до сих пор использует препараты, разработанные Миковицем.

- В 2006 г. д-р Миковиц создал и развил исследовательскую программу первого в мире Института нейроиммунных заболеваний при Университете Невады (г. Рино), используя трансляционный/командный подход в системной биологии.

- В 2009 г. доктора Миковиц и Рускетти в составе группы сотрудников Кливлендской клиники выделили новое семейство ретровирусов, получившее название XMRV и связанное с синдромом хронической усталости/миалгическим энцефаломиелитом (CFS/ME). Эта работа была опубликована в журнале Science.

Безусловно, наш почти шестидесятилетний опыт работы в государственных научных исследованиях должен быть достаточным для того, чтобы мы могли дать медицинское заключение о том, пострадал ли человек от вакцины. Отвечая на вопрос, заданный конкретно о вакцинах и о том, какие заблуждения могут быть у широкой общественности, мы пояснили свое мнение следующим образом:

Вакцины являются иммунотерапией и несут те же риски побочных эффектов, связанных с иммунитетом, что и другие биологические препараты и иммунотерапевтические средства. Наша работа изменила парадигмы лечения приобретенных иммунодефицитов и рака, определив на молекулярном уровне генетически и эпигенетически восприимчивые популяции (т.е. те, у кого наиболее вероятно возникновение побочных эффектов, связанных с иммунитетом (IRAE)). Непрофессионалы не понимают, что вакцины - это не однокомпонентные препараты в чистом виде (только антиген), а многокомпонентные препараты, специально разработанные для интенсивного воздействия на иммунную систему по типу настоящего заболевания. Загрязняющие вещества, образующиеся в процессе производства (так называемые эксципиенты, CDC Excipient table 2 EXH5), которые не удаляются в процессе производства и остаются в вакцине в значительных количествах.

Мой соавтор, Кент, постоянно говорит мне, что нужно все упрощать и разбивать на части, чтобы непрофессиональный читатель мог лучше понять мои мысли. Но поймите, что для меня приведенный выше абзац совершенно ясен.

Вакцины работают за счет стимуляции иммунной системы. Мы понимаем, что стимулирование иммунной системы - это один из способов лечения рака. Однако, исследуя иммунотерапию рака, мы тщательно следим за реакцией иммунной системы на наши вмешательства.

Однако с помощью вакцин мы стимулируем иммунную систему человека уже более ста лет, практически не отслеживая реакцию его иммунной системы.

Каждое вмешательство увеличивает вероятность неблагоприятного события.

Увеличение количества вмешательств/вакцин резко повышает вероятность побочных реакций. Это простая логика. Добавьте к этой сложности тот факт, что вакцины содержат множество ингредиентов, и вы поймете, на каком шатком фундаменте построена наша современная медицинская система.

Далее в документе мы с Фрэнком отметили:

MMR, полиомиелит и ветряная оспа являются живыми аттенуированными вакцинами. В качестве загрязнителей и вспомогательных веществ используются клетки MRC5 человека, клетки легких WI-38 человека, клетки почек обезьян, культуры клеток морской свинки и бычья сыворотка. Все живые вирусные вакцины выращиваются в линиях клеток человека и животных, и эти линии клеток животных и человека содержат ретровирусы человека и животных (адвентивные агенты, которые в процессе производства могут рекомбинировать с образованием новых инфекционных ретровирусов). Помимо ретровирусных загрязнителей животного и человеческого происхождения, канцероген формальдегид, антибиотики, нарушающие микробиом ЖКТ и носоглотки, глутамат и биологически несовместимые загрязнители, включая никель и хром (EXH 6), могут синергетически воздействовать на организм и вызывать нейровоспалительные, нейродегенеративные и нейроиммунные заболевания и рак, которые могут проявляться клинически спустя десятилетия.

Давайте поговорим о том, что мне стало ясно о вакцинах. Вакцины содержат человеческие клетки, в частности клетки MRC5 и WI-38, полученные от абортированных детей.

Мой друг, ныне покойный доктор Джефф Брэдстрит, был крайне обеспокоен тем, что введение человеческой ДНК в кровь детей со временем интегрируется в ДНК этих детей и нанесет им вред. Доктор Тереза Дейшер, получившая степень доктора философии в области молекулярной и клеточной физиологии в Стэнфордском университете и имеющая двадцать три патента на свое имя, также имеет подобные опасения и выступала с ними.

Для многих использование тканей абортированного человеческого плода является не только моральной проблемой, но и научной. Дело в том, что мы не знаем долгосрочных последствий введения человеческой ДНК в кровь маленьких детей (или взрослых, если на то пошло). Если человеческая ДНК содержит или активирует латентные ретровирусы, то они также могут генерировать обратную транскриптазу, что приведет к генетической перестройке, которая, как мы знаем, способствует развитию рака.

Приводим фрагмент показаний, данных д-ром Дайшером в Джорджтаунском университете в сентябре 2008 года:

Каким образом вакцины, загрязненные человеческой ДНК, могут способствовать развитию заболеваний человека? Во-первых, существует вероятность смешения загрязненной ДНК с нашими собственными генами в результате процесса, называемого гомологичной рекомбинацией. Гомологичная рекомбинация - это хорошо известное биологическое явление, при котором сегмент ДНК клетки заменяется другим, похожим на него сегментом ДНК. Это может происходить во время деления клетки или репарации ДНК.

Гомологичная рекомбинация происходит естественным образом для создания генетического разнообразия в нашем потомстве, а также удобно используется учеными для введения экспериментальной ДНК в клетки или животных. Мы пока не знаем, происходит ли это с загрязняющей человеческой ДНК, содержащейся в некоторых наших вакцинах, и если да, то в какой степени. Представьте себе возможные последствия того, что человеческая ДНК из вакцины, которую вводят детям в среднем в 15-месячном возрасте, окажется в развивающемся мозге ребенка. Не нужно быть ученым-ракетчиком, чтобы понять, что этот потенциал должен быть изучен.

Помимо возможности гомологичной рекомбинации, ДНК, как известно, является мощным иммунным стимулятором. Такие заболевания, как трансплантат против хозяина, ювенильный диабет (I типа), рассеянный склероз, волчанка и некоторые формы артрита, относятся к так называемым аутоиммунным заболеваниям. Это заболевания, вызванные иммунной атакой нашей собственной иммунной системы на наши собственные органы - системы, которая обычно отвечает за атаку вторгшихся бактерий и патогенных микроорганизмов. Целенаправленное самоуничтожение, если хотите.

Науке пока неизвестно, за исключением болезни "прививка против хозяина", что вызывает аутоиммунную атаку. Нам, конечно, не хватает исследований, в которых изучалась бы связь между иммунным ответом на вакцины, содержащие ДНК человека, и аутоиммунными заболеваниями.

Оставим пока в стороне моральную проблему использования тканей абортированного человеческого плода. Скорее всего, при использовании этой ткани возникнут значительные биологические проблемы.

Когда мы переходим к животным, проблема становится гораздо серьезнее. Мы с научной достоверностью знаем, что одним из самых разрушительных факторов в истории человечества является перетекание вирусов животных в человека. Лауреат Пулитцеровской премии Джаред Даймонд в своей книге "Ружья, микробы и сталь" приводит аргумент, что причиной столь разрушительного контакта европейцев с коренными американцами было то, что мы заразились вирусами от наших одомашненных животных. Они исходили от наших лошадей, коров, коз, собак и, возможно, крыс, размножавшихся в городах, особенно в сочетании с тем, что мы жили в больших, концентрированных городах с плохими санитарными условиями.

Это идеальный рецепт для возникновения болезней.

Таким образом, на американские берега прибыла группа болезнетворных европейцев с превосходным вооружением против населения, не обладавшего ни одним из этих преимуществ.

Я доказываю, что то, что мы сделали в лаборатории, имитирует худшее из того, что происходило с европейским населением и животными в Средние века, а затем переместилось за океан. Печальная возможность заключается в том, что наши дети и люди с ослабленным иммунитетом являются коренными американцами в этом сценарии.

Мы смешиваем ткани животных и человека в лабораторных культурах, а затем вводим их людям в обход их традиционных защитных механизмов, таких как кислота желудка, расщепляющая патогенные микроорганизмы. Известно, что антибиотики, которые мы даем с пугающей регулярностью, нарушают регуляцию бактерий в нашей пищеварительной системе, и есть убедительные доказательства вреда многих химических веществ, используемых в вакцинах.

Я понимаю, что для многих мои соображения могут быть первыми. Однако, рассмотрев предложенные мною варианты, не сказал ли я чего-либо, что, как мне кажется, не подтверждается научными фактами?

Сделал ли я хоть одно замечание, которое убеждает Вас в том, что мое мнение не должно быть выслушано в зале суда и рассмотрено на предмет его истинности или ложности?

В делах, которыми мы с Фрэнком занимались в суде по вакцинам, мы рассматривали не только аутизм, но и другие травмы. Одним из них было прогрессирование ювенильного диабета у маленького ребенка.

В письме на имя адвоката, ведущего это дело, Фрэнк написал:

Ранее я уже представлял отчет по данному делу, в котором поддерживал ваше утверждение о том, что вакцинация DTaP, проведенная 14 февраля 2013 г., "значительно усугубила основную генетическую аутоиммунную предрасположенность J.B., вызвав развитие T1DM [сахарного диабета 1 типа], которого, если бы не вакцина, возможно, никогда бы не было". В моем первоначальном докладе освещался мой 40-летний опыт трансляционных исследований, начиная с открытия нескольких цитокинов и их сигнальных путей, имеющих ключевое значение для развития адаптивного иммунного ответа и механизмов патогенеза дисрегуляции баланса между врожденным и адаптивным иммунным ответом на инфекцию при развитии хронических воспалительных, аутоиммунных и онкологических заболеваний.

Как я писал в своем первоначальном докладе, "мы узнали, что иммунная система не статична, она изменяется с возрастом под воздействием токсинов окружающей среды, инфекций и вакцинации. Вакцины - это иммунотерапия. То есть они предназначены для изменения иммунного ответа на антиген/инфекцию. Мы давно поняли, что причины, по которым некоторые люди плохо реагируют на иммунотерапию, включая вакцины, в то время как большинство людей, получающих лечение/вакцинацию, не реагируют, во многом связаны с генетикой реципиента и состоянием его здоровья и иммунной системы на момент введения иммунотерапии/вакцинации".

В другом случае мы с Фрэнком рассмотрели дело тринадцатилетней девушки, которая, как оказалось, страдала синдромом постуральной ортостатической тахикардии (POTS), вызванным вакциной против ВПЧ (вирус папилломы человека) и прививкой против гепатита А. (Так как она несовершеннолетняя, ее обозначают просто инициалами - СМ.) POTS - это состояние, при котором здоровые люди обнаруживают, что при вставании они страдают от головокружения, головокружения, обмороков и туннельного зрения. Тестирование обычно показывает аномальный сердечный ритм при вставании, что свидетельствует о четкой биологической основе этого состояния. В 2012 г. в обзоре клиники Майо в качестве возможной причины этого состояния были названы вакцины.

В нашем отчете мы писали:

На момент вакцинации 20 марта 2013 г. вакциной против ВПЧ и гепатита А одновременно КМ была здоровой 13-летней девочкой, готовившейся к триатлону. Через пять недель у КМ начались сильные мигреневые головные боли и обморок, который по продолжительности и тяжести отличался от двух предыдущих событий. Цитируя Правило 4, Документ 15, пункт 7: "9 января 2014 г. КМ обратился к доктору [имя удалено] с жалобами на боли в животе. Доктор [имя удалено] отметил, что до мая 2013 г. у КМ были незначительные синкопальные приступы, которые стали значительными в мае, во время которых она полностью теряла сознание на 20-30 минут, испытывала брадикардию и гипоксию с аномальными движениями глаз".

В то время через пять недель после введения вакцин против ВПЧ и гепатита А у СМ были диагностированы два аутоиммунных/воспалительных заболевания: POTS и атопический дерматит. POTS и атопический дерматит связаны между собой тем, что оба они являются иммуноопосредованными. В то же время у нее диагностирован синусит...

Таким образом, несмотря на наличие у КМ факторов риска, подтвержденных семейным анамнезом чувствительности к лекарственным препаратам и аллергии, у КМ никогда не было симптомов или диагноза POTS или АД до 5 недель после вакцинации 20 марта 2013 г. Эти сроки вполне соответствуют временным рамкам развития синдрома вакцинации против ВПЧ (ASIA/HANS). Таким образом, мы с достаточной степенью медицинской уверенности считаем, что вакцинация против ВПЧ вызвала у КМ синдром POTS, атопический дерматит, усталость, боли в суставах, недосыпание, сильные головные боли, неспособность концентрироваться, туманность, отсутствие острой памяти, сильное беспокойство, стресс и панические атаки.

Этот случай совершенно разбил мне сердце. Представьте себе тринадцатилетнюю девочку, которая готовится к триатлону. Это что, будущая олимпийская медалистка? Серьезно, много ли вы знаете тринадцатилетних подростков, которые готовятся к триатлону?

Вы находитесь в прекрасной физической форме, но затем начинаете испытывать трудности, когда встаете. Один из эпизодов настолько силен, что Вы теряете сознание на двадцать-тридцать минут. В то же время у вас развивается ужасное заболевание кожи. Красивый подросток, который вынужден закрывать кожу и лицо из-за поражений и шелушения кожи! Каковы наиболее перспективные направления исследований кожных заболеваний?

Модерирование иммунного ответа.

Я хочу, чтобы вы задумались над тем, насколько ненаучна атака на таких исследователей, как Фрэнк и я, которые пытаются исправить то, что в медицине пошло не так. Мы с Фрэнком посвятили свою жизнь изучению иммунной системы и ее влияния на здоровье человека.

Мы стали первопроходцами в области модификации функций иммунной системы с помощью иммунотерапии, что является принципиально важным для улучшения здоровья населения. Однако нам необходимо понимать, что мы делаем, и следить за последствиями.

Никто не признает, что вакцины - это иммунотерапия в массовом масштабе, и мы не имеем представления о том, какой эффект они оказывают на население.

Стоит ли удивляться, что бюрократы из Вакцинного суда не захотели выслушать наше мнение?

Более того, они даже не захотели признать наши академические полномочия.

25 мая 2018 года специальный мастер Суда по вакцинам Кристиан Дж. Моран опустил на нас молоток в деле "Домингес против министра здравоохранения и социальных служб" (Dominguez v. Secretary of Health and Human Services, No. 12-378V). Вопрос заключался в почасовой ставке оплаты, которую мы с Фрэнком устанавливали как эксперты по иммунотерапии.

В своем письме от октября 2017 года адвокату, ведущему это дело, мы писали о том, сколько времени мы с Фрэнком потратили на это дело:

Ранее мы уже представляли отчет по делу G. D. против HHS. При подготовке этого отчета каждый из нас сначала самостоятельно прочитал и изучил истории болезни, предыдущие ежегодные визиты к врачу, все диагнозы и методы лечения (приложения 1-16).

Далее мы потратили более 40 часов (каждый) на поиск и изучение литературы, связанной с развитием васкулита и гранулематозного заболевания, включая обширную новую литературу, касающуюся врожденного и адаптивного иммунного ответа на антигены рекомбинантных вакцин, аттенуированные вирусы, вспомогательные вещества вакцин, включая, но не ограничиваясь ими: алюминий, ртуть, клеточный мусор, ретровирусы, способные к репликации, и вирусоподобные частицы, и их влияния на иммунную систему...

Такой тщательный анализ был проведен потому, что нам было предписано рассмотреть все возможные причины развития васкулита и гранулематозного заболевания. При подготовке краткого изложения соответствующих медицинских фактов мы, по возможности, приводили прямые цитаты из документов. Мы не интерпретировали ни один из медицинских фактов, представленных в Приложениях 1-16. Мы просто сообщили о них. Там, где это было возможно, мы приводили прямые цитаты из записей лечащих врачей с указанием диагностических кодов, использованных лечащими врачами.

Для нас с Фрэнком становилось очевидным, что судьи VICP не любят нас в своих судах. Возможно, некоторые из этих трений были неизбежны, поскольку мы были исследователями, задавали сложные и порой провокационные вопросы, а сам суд был настроен достаточно консервативно.

Я испытал сильное разочарование, потому что, как мне кажется, зал суда или все, что должно смутно напоминать его, должно быть средством неустанного поиска истины. Нельзя довольствоваться неполными ответами.

Разве кто-то из нас успокаивается, когда невиновного человека приговаривают к смертной казни? Нет, это беспокоит всех нас.

Когда я работал в суде, мне показалось, что фармацевтическим компаниям удалось проделать ужасный трюк, заставив правительство США стать их щитом против заявлений о вреде для потребителей. Вместо борцов за здоровье населения нам пришлось довольствоваться ленивыми бюрократами, заинтересованными лишь в том, чтобы отсидеть свой срок до наступления пенсионного возраста.

В данном случае мы предоставили счет на сумму 33 950,00 долл. с тарификацией 350 долл. в час. Обратите внимание на неуважение специального мастера Кристиана Морана при первом обсуждении его решения:

Оставшаяся сумма расходов складывается из счета на сумму 33 950,00 долл. за экспертные услуги, оказанные г-жой Миковиц и г-ном Рускетти. Хотя и г-жа Миковиц, и г-н Рускетти подписали экспертные заключения, г-жа Миковиц должна была выступить в качестве единственного свидетеля, и поэтому в данном анализе речь идет только о ней.

Можно ли в нескольких коротких предложениях выразить еще более унизительное мнение? Если только у специального мастера Кристиана Морана нет какого-то нового академического надзора, о котором я не знаю, нас с Фрэнком следует называть доктор Рускетти и доктор Миковиц. Насколько я помню, у нас все еще есть докторские степени.

И почему специальный мастер Моран стремится полностью исключить работу Фрэнка над отчетом? Разве одним из преимуществ отчета двух исследователей не является то, что они проверяют работу друг друга? Ладно, я понимаю, что на меня напали, и мою репутацию облили грязью. Но репутация Фрэнка по-прежнему чиста, как снег на голову. Разве это не значит, что он тоже выполнил работу и подписал отчет?

Дальше - хуже:

Почасовая ставка в размере 350 долл. соответствует диапазону ставок, предоставляемых экспертам-иммунологам с медицинским образованием и большим опытом исследовательской работы, которые дают показания в рамках программы "Вакцина". . . . Действительно, г-жа Миковиц получила степень доктора философии в области биохимии, а д-р Беланти и д-р Шенфельд не имеют степени доктора философии. Хотя получение степени доктора философии само по себе является достижением, наличие ученой степени не является ни достаточным, ни необходимым условием для демонстрации научных знаний, ожидаемых от свидетелей-экспертов в рамках Программы вакцинации.

Думаю, было бы не так унизительно, если бы он погладил меня по голове, назвал хорошей девочкой и отправил в путь с леденцом. Это последнее оскорбление со стороны специального мастера Морана в адрес отчета, который мы с Фрэнком написали:

Судя по ее репутации и добросовестности, полномочия г-жи Миковиц просто не соответствуют уровню экспертов, которым платят 250 (и более) долл. в час. Это не означает, что г-жа Миковиц не способна давать экспертные заключения по конкретным темам, но означает, что она не может рассчитывать на такую же почасовую оплату, как эксперты с гораздо лучшей репутацией, чем она. Предполагается, что специалисты с лучшей репутацией пользуются гораздо большим спросом. Соответственно, исходя из ставки, которую нижестоящая инстанция сочла разумной для иммунологов, не имеющих медицинского образования, - 250 долл. в час, нижестоящая инстанция производит дополнительный вычет в размере 40%. Этот вычет отражает относительную недостаточную репутацию г-жи Миковиц в данной области по сравнению с аналогичными экспертами. В результате ставка для иммунолога, не имеющего медицинского образования, с репутацией г-жи Миковиц составляет 150 долл. в час.

Давайте убедимся, что мы понимаем все, что говорит специальный мастер Моран. Очевидно, что мой двадцатилетний опыт государственных исследований, включая руководство всемирно известной лабораторией механизмов действия антивирусных препаратов в Национальном институте рака, практически ничего не значит. То же самое можно сказать и о моих исследованиях, которые изменили лечение ВИЧ-СПИДа и спасли жизни миллионов людей. Специальный мастер Моран также подрывает репутацию Фрэнка, одного из величайших ученых, когда-либо работавших в области онкологии, и одного из основателей дисциплины ретровирусологии человека. Что делает специальный мастер Моран с тем фактом, что Фрэнк также подписал отчет по этому делу? По-видимому, ничего. Считает ли специальный мастер Моран, что я подлил Фрэнку утренний кофе во время нашей совместной работы, а затем в оцепеневшем состоянии заставил его подписать отчет?

Позвольте мне сказать, что Фрэнк думает об этих махинациях специального мастера Морана. Он считает, что уничтожение посланников - это старый, дешевый трюк, используемый для уничтожения сообщения. Его правилом номер один всегда были честность и порядочность. После этого нужно быть осторожным, стараться избегать ошибок, исключить предвзятость, открыто делиться данными, ресурсами, критикой и идеями. Его расстраивает и тревожит то, что происходит с проектами после их завершения в лаборатории. Он считает, что научная коммуникация искажается государственными регулирующими органами, научными журналами, основными СМИ и блогами ученых, преследующих свои собственные интересы.

Мы с Фрэнком внимательно читаем научные статьи, поскольку занимаемся реальными исследованиями. Одна из любимых статей Фрэнка на эту тему была написана давним редактором Британского медицинского журнала Ричардом Смитом. Провокационный заголовок статьи этого давнего редактора журнала звучит так: "Врачи - не ученые". Этими соображениями Фрэнк часто делится со мной:

Некоторые врачи являются учеными - так же, как некоторые политики являются учеными, но большинство - нет.

Будучи студентами-медиками, они были переполнены информацией по биохимии, анатомии, физиологии и другим наукам, но информация не делает их учеными - в противном случае вы могли бы стать ученым, посмотрев канал Discovery. Ученый - это тот, кто постоянно задает вопросы, генерирует проверяемые гипотезы и собирает данные в ходе хорошо спланированных экспериментов...

Неизбежным следствием этого является то, что большинство читателей большинства медицинских журналов не читают оригиналы статей. Они могут просмотреть аннотацию, но это редкий случай, когда читают статью от начала до конца, критически оценивая ее по ходу дела. Действительно, большинство врачей не способны критически оценить статью. Их этому никогда не учили. Вместо этого они вынуждены соглашаться с мнением редакции и рецензентов - до тех пор, пока один из редких зверей не напишет и не укажет на научную нелепость исследования.

В большинстве исследовательских проектов результаты могут быть объяснены несколькими различными объяснениями, причем одинаково хорошо. Продолжение экспериментов для получения заключения - вот как должна работать наука, а не с помощью заявлений в СМИ, государственной политики и принудительных опровержений.

Но, похоже, что неуважение, с которым Суд по вакцинам относится к тем, кто утверждает, что вакцины наносят вред, точно такое же, как и к экспертам своей стороны, которые, проведя собственное исследование, приходят к тому же выводу.

Расскажите о докторе Эндрю Циммермане, эксперте-свидетеле правительства на омнибусных слушаниях по аутизму в суде по вакцинам.

Итак, несмотря на то, что я имею докторскую степень по биохимии, опубликовал более пятидесяти рецензируемых статей, изменил лечение ВИЧ-СПИДа, повлияв на жизни миллионов людей, и возглавлял лабораторию в Национальном институте рака, я не имею права на такую же оплату, как и другие эксперты в суде по вакцинам.

Кто-то, безусловно, может требовать большего без малейших противоречий - это Шэрил Эткиссон, лауреат премии "Эмми", бывший репортер CBS News, которая в настоящее время ведет собственное новостное шоу на Sinclair Broadcasting Network под названием Full Measure. Эткиссон - одна из немногих журналисток, которая, на мой взгляд, последовательно освещает проблему вакцинации и аутизма, включая, в частности, интервью с бывшим руководителем Службы здравоохранения и социального обеспечения доктором Бернадин Хили, которая высказалась в пользу изучения уязвимых подгрупп детей, у которых может возникнуть негативная реакция на прививку.

Однако в январе 2019 г. Эткиссон сделала, пожалуй, самую большую сенсацию в споре о вакцинах и аутизме, рассказав об утверждениях главного медицинского свидетеля правительства на слушаниях по аутизму в 2007 г. (Autism-Omnibus). Это цитата из статьи, которую Эткиссон написала для The Hill в январе 2019 года:

Всемирно известный медицинский эксперт, выступающий за вакцинацию, стал новым свидетелем того, что вакцины могут вызывать аутизм у некоторых восприимчивых детей.

Детский невролог д-р Эндрю Циммерман первоначально выступал в качестве медицинского эксперта правительства, защищающего вакцины в федеральном суде по вакцинации. Он дал показания о том, что вакцины не вызывают аутизм у конкретных пациентов.

Д-р Циммерман подписал потрясающие показания под присягой. Он утверждает, что 15 июня 2007 г. во время рассмотрения в суде 5 тыс. дел о вакциноаутизме он вывел из зала юристов Министерства юстиции, на которых он работал, защищая вакцины, и сообщил им, что обнаружил "исключения, в которых прививки могут вызвать аутизм".

"Я объяснил, что у некоторой группы детей вызванная вакциной лихорадка и иммунная стимуляция действительно привели к регрессивному заболеванию мозга с признаками расстройства аутистического спектра", - утверждает теперь д-р Циммерман. По его словам, его мнение основано на "научных достижениях", а также на его собственном опыте работы с пациентами.

Главный научный свидетель правительства в крупнейшем споре в медицине заявил: "Да, при определенных обстоятельствах вакцины могут вызывать аутизм". Как это не стало самым громким заголовком в области общественного здравоохранения XXI века?"

Доктор Циммерман продолжает, что, как только юристы Минюста узнали о его позиции, они быстро уволили его как эксперта и держат его мнение в секрете от других родителей и остальной общественности.

Хуже того, по его словам, Минюст продолжил искажать его мнение в федеральном суде по вакцинам, чтобы продолжать развенчивать утверждения о вакциноаутизме.

Документы показывают, что 18 июня 2007 г. юрист Минюста, с которым общался д-р Циммерман, сказал суду по вакцинам: "Нам известны взгляды [доктора Циммермана] на этот вопрос... Нет никаких научных оснований для связи" между вакцинами и аутизмом.

Теперь доктор Циммерман называет это "крайне недостоверным" и утверждает, что говорил им обратное.

По словам Эткиссон, доктор Циммерман уже в июне 2007 г. знал, что вакцины могут вызывать аутизм у некоторых восприимчивых детей, особенно у тех, у кого после прививки поднялась температура. Хочу заметить, что правительственный эксперт пришел к такому выводу за целых два года до того, как я даже заикнулся о такой возможности. Как он может называть себя врачом, если уже более десяти лет сознательно избегает клятвы Гиппократа, которая гласит: "Прежде всего, не навреди"?

Мне очень трудно сдержать свой гнев, когда я пишу эти слова.

Допустим, Циммерман попытался поступить правильно, сообщив государственным адвокатам, что вакцины могут вызывать аутизм у определенной группы детей.

За этот честный поступок его выгнали из "Вакцинного суда". Прекрасно, я уважаю это.

А потом он ничего не делает в течение следующих десяти лет?

Ни одного звонка в "Нью-Йорк Таймс" или "Вашингтон Пост"? За все эти годы он вполне мог снять телефонную трубку, набрать номер одной из этих газет и сказать: "Здравствуйте, господин репортер, я директор отдела медицинских исследований аутизма в Институте Кеннеди-Кригера при Университете Джона Хопкинса, и мне кажется, я знаю, что может быть причиной хотя бы части случаев аутизма в США? Вам интересно взять у меня интервью?"

Не знал ли он о том, как страна и семьи разрываются на части из-за этого вопроса? Был ли он обязан высказаться? Это был человек, который понял, что происходит, за много лет до меня, но именно я высказал свое мнение, и мою репутацию вымазали в грязи. Я высказал свои опасения, меня арестовали с применением силы, больше подходящей какому-нибудь наркобарону, посадили в тюрьму на пять дней без права освобождения под залог, сделали фоторобот и поместили в Science, я потерял карьеру, обанкротился, а теперь меня оскорбляют и отказываются платить за сотни часов честной работы дебильный коррумпированный специальный мастер в Вакцинарном суде?

Возможно, я говорю за доктора Эндрю Циммермана.

Шэрил Эткиссон предложила доктору Циммерману дать интервью на камеру, но он отказался, отослав ее к подписанным им показаниям под присягой. Так что не позволяйте мне говорить за доктора Циммермана или за Шэрил Эткиссон, хотя она и является журналистом, удостоенным премии "Эмми".

Вот Эндрю Циммерман своими словами:

Я, Эндрю Уолтер Циммерман, доктор медицины, заявляю под присягой следующее:

Я являюсь сертифицированным детским неврологом и бывшим директором отдела медицинских исследований Центра аутизма и сопутствующих расстройств, Института Кеннеди Кригера и Медицинской школы Университета Джона Хопкинса.

Я был рецензентом отчета Национальной академии наук за 2004 г. под названием "Обзор безопасности иммунизации: вакцины и аутизм", подготовленного Комитетом по обзору безопасности иммунизации по просьбе Центров по контролю и профилактике заболеваний (CDC), Национальных институтов здоровья (NIH) и Института медицины (IOM) ...

Следующая часть показаний Циммермана под присягой касается другого случая аутизма, в котором он не считает, что вакцины способствовали развитию аутизма у этого ребенка. Затем Циммерман своими словами излагает, что именно он сказал юристам Министерства юстиции, а также их ответ на то, что Циммерман собирался сказать в своих показаниях:

В пятницу, 15 июня 2007 г., я присутствовал на части заседания O.A.P. [Omnibus Autism Proceeding] для заслушивания показаний эксперта истца в области детской неврологии, доктора Марселя Кинсборна (Marcel Kinsbourne). В перерыве между заседаниями я беседовал с адвокатами Минюста, в частности с ведущим адвокатом Минюста Винсентом Матаноски, чтобы уточнить свое письменное экспертное заключение.

Я уточнил, что мое письменное экспертное заключение в отношении Мишель Седильо было заключением по конкретному случаю, касающемуся Мишель Седильо. Мое письменное экспертное заключение в отношении Мишель Седильо не должно было быть всеобъемлющим заявлением в отношении всех детей и всей медицинской науки.

Я объяснил, что придерживаюсь мнения, что существуют исключения, когда прививки могут вызвать аутизм.

Мой соавтор Кент, адвокат, любит приводить цитаты из юридических документов. Он любит, чтобы документы были показаны вам целиком. Но я предпочитаю разбивать их на более легко усваиваемые части и резюмировать. Циммерман был государственным экспертом по вакцинам и дал заключение по делу Мишель Седильо (Michelle Cedillo). На основании изучения ее истории болезни он не считает, что вакцины являются причиной ее аутизма.

Однако он не хотел, чтобы его мнение по поводу Седильо стало подтверждением всех утверждений о том, что вакцинация приводит к аутизму. На самом деле, по его мнению, существуют ситуации, в которых вакцины МОГУТ вызывать аутизм.

Позвольте себе это понять.

Представьте себе, что правительство заявило, что мы рассматриваем заявления о похищении людей инопланетянами. В случае с одним человеком, утверждающим, что он был похищен, правительство выходит и говорит, что мы не считаем, что доказательства подтверждают это утверждение. Но что, если правительство скажет: "Эй, этот другой парень, мы считаем, что он был похищен инопланетянами". И, чтобы добавить немного больше контекста, мы считаем, что 30 процентов людей, утверждающих, что их похищали инопланетяне, говорят правду".

Весь мир изменится в этот миг.

Вакцины наносят вред определенной группе детей, которые приходят на педиатрические осмотры, правительство скрывает эту информацию от врачей, а пострадавшие дети получают повреждения на всю жизнь.

И государственные юристы, а возможно, и их начальство, знали об этом как минимум с 2007 года.

В своих показаниях под присягой Циммерман подробно изложил основания для своего убеждения в том, что вакцины могут вызывать аутизм у некоторых детей:

Более конкретно, я объяснил, что у подгруппы детей с основной митохондриальной дисфункцией вызванная вакциной лихорадка и иммунная стимуляция, превышающая запасы метаболической энергии, могут вызвать, и, по крайней мере, у одного из моих пациентов, вызвали регрессивную энцефалопатию с признаками расстройства аутистического спектра.

Я объяснил, что мое мнение относительно исключений, в которых вакцины могут вызвать аутизм, основано на достижениях науки, медицины и клинических исследованиях одного из моих пациентов, в частности.

Из соображений конфиденциальности я не назвал имя своего пациента. Однако я специально сослался и обсудил с г-ном Матаноски и другими присутствовавшими адвокатами Минюста медицинскую статью "Регресс развития и митохондриальная дисфункция у ребенка с аутизмом", опубликованную в журнале Journal of Child Neurology в соавторстве с Джоном Полингом, доктором медицинских наук, Ричардом Фраем, доктором медицинских наук, Джоном Шоффнером, доктором медицинских наук, и Эндрю У, Ph.D., Richard Frye, M.D., Ph.D., John Shoffner, M.D., и Andrew W. Zimmerman, M.D., копия которого прилагается в качестве приложения C.

Вскоре после того, как я уточнил свое мнение у адвокатов Минюста, со мной связался один из младших адвокатов Минюста и сообщил, что я больше не буду нужен в качестве эксперта от имени H.H.S. [Health and Human Services] Телефонный разговор, в ходе которого мне сообщили, что я больше не нужен Минюсту в качестве свидетеля от имени H.H.S., состоялся после вышеупомянутого разговора в пятницу, 15 июня 2007 года, и до понедельника, 18 июня 2007 года.

Насколько я помню, я должен был давать показания от имени H.H.S. в понедельник, 18 июня 2007 года.

Циммерман считает, что вакцинация и сопутствующая ей иммунная стимуляция могут переполнить энергетический запас ребенка и вызвать энцефалопатию (отек мозга), приводящую к "признакам" аутизма. У меня вызывает некоторое недоумение формулировка Циммермана "признаки расстройства аутистического спектра". Это означает "аутизм", и ему следовало бы так и сказать. Нет никакой разницы между "аутизмом" и "признаками расстройства аутистического спектра".

Тогда мы приходим к одной из самых старых историй в мире: сокрытию постыдной правды.

Правительство, готовя свое дело, искало и нашло одного из лучших экспертов в стране - доктора Эндрю Циммермана из Университета Джона Хопкинса.

Такой эксперт, как Циммерман, будет более консервативен в своих суждениях и, скорее всего, не будет принимать во внимание новые интригующие теории до тех пор, пока не будут представлены убедительные доказательства. Для кого-то это может быть недостатком, а для кого-то - преимуществом. Если Циммерман считает что-то правдой, то все стороны могут быть уверены в том, что его точка зрения если не неуязвима, то вполне обоснована.

В деле Седильо Циммерман высказал свое мнение о том, что ее аутизм не был вызван вакцинами.

Однако он сообщил государственным адвокатам, что, по его медицинскому мнению, вакцины могут вызывать аутизм у некоторых детей на основании предсуществующей слабости выработки энергии. Он наблюдал, по крайней мере, одного ребенка, который подходил под этот диагноз, и опубликовал информацию об этом.

Циммерман сообщил это мнение адвокатам Минюста в пятницу, 15 июня 2007 г., зная, что в следующий понедельник ему предстоит давать показания по другому делу.

Где-то в эти выходные Циммерману позвонили из Министерства юстиции и сообщили, что в его услугах больше не нуждаются.

Да, я знаю, что корреляция не означает причинно-следственную связь.

Если я вхожу в пешеходный переход и пролетаю тридцать метров в то же самое время, когда по этому же переходу проезжает автомобиль, это не означает, что я был сбит этим автомобилем.

Может быть, есть какое-то другое объяснение.

Как будто это сделали инопланетяне.

И в то же время они разбили машину своим лазерным лучом". Далее Циммерман рассказывает о ребенке, за которым он наблюдал, Ханне Полинг, дочери одного из коллег Циммермана по неврологии, доктора Джона Полинга:

На момент вышеупомянутого разговора с представителями Минюста я не знал, что дела "Хазлхерст против Министерства здравоохранения" и "Полинг против Министерства здравоохранения" являются потенциальными делами в рамках OAP. [Omnibus Autism Proceeding].

Насколько я понимаю, уступка HHS в деле Poling v. H.H.S. стала общеизвестной и была опубликована международными СМИ. Среди прочих новостных материалов я ознакомился с интервью CNN, в котором доктор Джули Гербердинг, бывший глава Центра по контролю и профилактике заболеваний, обсуждала уступку H.H.S. в деле Poling v. H.H.S., и интервью с доктором Джоном Полингом, отцом ребенка, дело которого было уступлено.

Резюме: "Вакцинация ... значительно усугубила основное митохондриальное расстройство, которое предрасполагало к дефициту клеточного энергетического метаболизма и проявилось в виде регрессирующей энцефалопатии с признаками расстройства аутистического спектра" - это, по сути, та цепочка причинно-следственных связей, которую я объяснял адвокатам Минюста, включая Винсента Матаноски, во время упомянутого выше разговора 15 июня 2007 года.

Я изучил обширную генетическую, метаболическую и другую медицинскую документацию Уильяма "Йейтса" Хэзлхерста. По моему мнению, с достаточной степенью медицинской уверенности, Йейтс Хэзлхерст перенес регрессивную энцефалопатию с признаками расстройства аутистического спектра в результате вакцинальной травмы, аналогичной описанной в заключении Минюста в деле Poling v H.H.S., с дополнительными факторами, что Йейтс Хэзлхерст был вакцинирован будучи больным, получал антибиотики и ранее страдал от симптомов, соответствующих тяжелой побочной реакции.

Эти параграфы, возможно, являются самыми важными в аффидевите, но для того, чтобы вы полностью осознали их важность, мне придется дать небольшую предысторию.

По замыслу, пять пробных дел должны были заменить более пяти тысяч поданных исков. Первым должно было стать дело Poling, но оно было урегулировано до начала разбирательства.

Следующим был Седильо, и, как вы уже читали, доказательства по этому делу, по мнению Циммермана, не были достаточно вескими, чтобы утверждать, что вакцины вызвали аутизм у Мишель Седильо.

(Мой соавтор, Кент, категорически не согласен с таким выводом, но оставим это на время в стороне).

Дело Уильяма "Йейтса" Хэзлхерста должно было стать третьим делом, но поскольку Полинг заключил мировое соглашение (и на него было наложено соглашение о неразглашении), оно стало следующим после дела Седильо.

По мнению Циммермана, случай Хазлхерста очень напоминал случай Ханны Полинг, то есть вакцины действительно стали причиной травм, и он был готов подтвердить этот факт. Вот что написал доктор Циммерман в двухстраничном письме адвокату Полингов 30 ноября 2007 г. по поводу случая Ханны:

Причиной регрессирующей энцефалопатии у Ханны в возрасте 19 месяцев стала дисфункция митохондрий, усугубленная вызванной вакциной лихорадкой и иммунной стимуляцией, превысившей энергетические резервы метаболизма. Такое резкое расходование метаболических резервов привело к необратимому повреждению головного мозга.

Насколько большой проблемой для правительства Соединенных Штатов стало бы решение в пользу Йейтса Хазлхерста?

Одним из коллег д-ра Циммермана по Омнибус-процессу по аутизму был д-р Ричард Келли, профессор педиатрии из Университета Джона Хопкинса (Институт Кеннеди-Кригера), признанный одним из ведущих в стране экспертов по митохондриальной дисфункции. В 2018 году д-р Циммерман и д-р Келли присоединились к судебному процессу от имени Йейтса Хэзлхерста и дали показания о своем мнении относительно того, что произошло с Йейтсом, и о событиях, связанных с омнибусным процессом по аутизму. Вот что сказал доктор Келли в своих письменных показаниях под присягой по делу Хэзлхерста:

Я также с высокой степенью медицинской уверенности считаю, что комплекс вакцинаций, проведенных Йейтсу в возрасте 11 месяцев, когда он был болен, стал непосредственной причиной регресса аутизма, поскольку эти вакцинации еще больше нарушили способность его ослабленных митохондрий поставлять достаточное количество энергии для мозга, самой энергоемкой ткани в организме.

Давайте используем это в качестве рабочей гипотезы для аутизма. По каким-то причинам митохондрии работают не на оптимальном уровне. Мы знаем, что ретровирусы снижают активность митохондрий, поэтому если бы у нас было много детей с активными ретровирусами, то это привело бы к снижению энергии. Я думаю, что это разумная гипотеза.

Дж. Б. Хэндли в своей замечательной книге 2018 года "Как покончить с эпидемией аутизма" приводит обширные цитаты из показаний доктора Келли по делу Хазлхерста. Вот отрывок из показаний:

Юрист: Вы могли бы сказать, что являетесь экспертом по митохондриальной дисфункции, но не по аутизму. Это было бы справедливым описанием?

Доктор Келли: Я являюсь экспертом по митохондриальным заболеваниям. И я являюсь экспертом по тем аспектам аутизма, которые касаются примерно 25, 30, 40 процентов детей, страдающих аутизмом на почве митохондриальной дисфункции.

Давайте посчитаем.

В 2007 году в США, по оценкам, насчитывалось около миллиона детей с аутизмом. В 2007 году Келли полагал, что примерно треть или более детей с аутизмом имеют митохондриальную дисфункцию, которая и является причиной их аутизма. Вакцины истощают митохондриальные резервы.

По консервативной оценке, которую, я уверен, одобрил бы Эндрю Циммерман, это триста тысяч детей (30% от миллиона детей).

По оценкам специалистов, стоимость ухода за ребенком с аутизмом в течение всей жизни составляет три миллиона долларов.

Сколько будет триста тысяч, умноженных на три миллиона?

Она составляет девятьсот миллиардов долларов.

Девятьсот миллиардов долларов - такова консервативная оценка ущерба, который понесло бы федеральное правительство, если бы Винсент Матаноски позволил собственному медицинскому свидетелю правительства дать показания по делу Yates Hazlehurst 18 июня 2007 года.

Но все становится еще хуже, если такое вообще возможно.

Юрист Министерства юстиции Матаноски не просто исключил доказательства, предоставленные доктором Циммерманом, он активно искажал то, что доктор Циммерман конкретно сообщил юристам Министерства юстиции.

Заявление Циммермана продолжается:

Я ознакомился с прилагаемой частью стенограммы заключительного выступления Винсента Матаноски по делу Hazlehurst v. H.H.S., которая приводится в качестве приложения D. В соответствующей части стенограммы говорится следующее:

Я хотел бы упомянуть об одном эксперте, который не выступал здесь, но его имя неоднократно упоминалось, и это доктор Циммерман.

Д-р Циммерман фактически не выступал здесь, но он давал показания по этому вопросу, и они фигурировали в деле Седильо. Я просто хотел вкратце прочитать, потому что его имя несколько раз упоминалось заявителями в этом деле. Каковы его взгляды на эти теории, и я собираюсь процитировать документ ответчика Exhibit FF по делу Седильо, который, как я понимаю, является частью протокола по этому делу.

"Нет никаких научных оснований для связи между вакциной MMR от кори, паротита и краснухи или ртутной интоксикацией при аутизме, несмотря на благонамеренные и продуманные гипотезы и широко распространенные убеждения об очевидной связи с аутизмом и регрессией. Нет убедительных доказательств, подтверждающих причинно-следственную связь с воздействием обеих или одной из MMR и/или ртути."

Мы знаем его взгляды на этот вопрос.

По моему мнению, заявление г-на Матаноски в ходе заключительного аргумента относительно моего мнения было крайне недостоверным и неточно отражало мое мнение в отрыве от контекста. Мое мнение в отношении Мишель Седильо было специфичным для каждого конкретного случая. Я ссылался только на медицинские данные, которые я изучил в отношении нее. Мое мнение в отношении Мишель Седильо не должно было быть всеобъемлющим заявлением в отношении всех детей и всей медицинской науки. Во-вторых, как уже говорилось выше, я специально объяснил г-ну Матаноски и другим присутствовавшим адвокатам Минюста, что существуют исключения, в которых прививки могут вызвать аутизм.

По моему мнению, Министерство юстиции ввело в заблуждение, продолжая использовать мое первоначальное письменное экспертное заключение в отношении Мишель Седильо в качестве доказательства против остальных ходатайств в O.A.P. в свете вышеупомянутой информации, которую я объяснил адвокатам Министерства юстиции, опустив при этом оговорку об исключениях, в которых прививки могут вызвать аутизм.

Ума не приложу, когда читаешь подобные заявления доктора Циммермана. Утверждается, что Матаноски исказил данные о том, что травмы от вакцин имели место, даже если они были подтверждены собственными медицинскими экспертами.

Я понял, почему родители детей, пострадавших от вакцинации, считают федеральное правительство своим врагом.

Оглядываясь назад, я, наверное, должен считать, что мне повезло, что в 2018 году Вакцинный суд опубликовал документ, в котором отказался присвоить Фрэнку и мне наши соответствующие профессиональные обозначения.

По крайней мере, у меня есть письменные доказательства их неуважения.

В 2007 году Циммерману просто позвонили.

В 2018 году мы говорим то же самое, что Циммерман говорил в 2007 году, но с учетом одиннадцати лет дополнительных научных исследований.

И то, что в 2007 году составляло девятьсот миллиардов долларов, сейчас только увеличилось: по оценкам, аутизмом страдают 1,8 млн. детей в США.

Может быть, моя личность и была украдена в суде по вакцинам, но коррупция в этом суде лишила детей и семьи в Америке гораздо большего.

Справедливость должна наступить для всех. Я молюсь, чтобы день расплаты был близок.

Глава 9. Что я думаю о ВИЧ и лихорадке Эбола

Я, скорее всего, полностью разрушу вашу веру в вакцины, а также большую часть общественного здравоохранения.

Когда эта глава закончится, я не думаю, что вы когда-нибудь будете смотреть на вакцины по-другому. Заранее прошу прощения за проблемы, которые это может вызвать у ваших друзей и близких.

Я настоятельно рекомендую вам проверить мою работу, чтобы убедиться в том, что я допустил какие-либо ошибки в фактах или интерпретации, но я отношусь к этому утверждению так же серьезно, как и ко всему остальному в моей жизни.

Первое понятие, с которым я хочу вас познакомить, называется зооноз, или, правильнее сказать, зоонозные болезни. Если вы думаете, что это смешное слово, и сразу представляете себе картинку с зоопарком, то вы не ошиблись. Зооноз буквально означает болезнь, которая может распространяться между животными и человеком.

Возможно, это вас удивит, учитывая мою репутацию ренегата, но я считаю, что Центры по контролю заболеваний (CDC) иногда могут предоставлять общественности хорошую базовую информацию. Вот что есть на их сайте о зоонозных заболеваниях.

Ежегодно десятки тысяч американцев заболевают болезнями, распространяемыми между животными и людьми. Эти заболевания называются зоонозными. Зоонозы означают инфекционные заболевания, передающиеся между животными и людьми. Поскольку эти заболевания вызывают болезни и смерть у людей, CDC постоянно отслеживает их распространение.

Животные приносят людям много пользы. Многие люди общаются с животными в своей повседневной жизни, как дома, так и вне дома. Домашние животные - это компаньоны и развлечение, и миллионы семей имеют одно или несколько домашних животных...

Однако некоторые животные могут нести в себе вредные гены, которые могут передаваться людям и вызывать заболевания - такие заболевания называются зоонозами или зоонозами. Зоонозные заболевания вызываются вредными микроорганизмами, такими как вирусы, бактерии, паразиты и грибки. Эти микроорганизмы могут вызывать у людей и животных множество различных заболеваний - от легких и тяжелых до смертельных. Некоторые животные могут выглядеть здоровыми, даже если они являются носителями микробов, способных вызвать заболевание у человека.

Зоонозные заболевания очень распространены как в США, так и во всем мире. По оценкам ученых, более 6 из 10 известных инфекционных заболеваний людей передаются от животных, а 3 из 4 вновь возникающих инфекционных заболеваний людей - от животных.

Это хорошая и достоверная информация от CDC, которая подчеркивает масштаб проблемы. Ежегодно десятки тысяч американцев, по меньшей мере, заболевают болезнями, распространяемыми в той или иной форме при контакте с животными. На зоонозные заболевания приходится более 60% известных инфекционных заболеваний и не менее 75% новых инфекционных заболеваний. Вероятно, это одна из самых серьезных проблем в области общественного здравоохранения, о которой вы никогда не слышали, хотя ее можно найти на видном месте на сайте CDC.

Что же это за болезни, спросите вы? Вот неполный список: сибирская язва, птичий грипп, туберкулез крупного рогатого скота, лихорадка кошачьих царапин, лихорадка денге, лихорадка Эбола, клещевой энцефалит, энзоотический аборт, геморрагический колит, гепатит Е, листериоз, болезнь Лайма, малярия, попугайная лихорадка, чума, бешенство, крысиный укус, стригущий лишай, пятнистая лихорадка Скалистых гор, свиной грипп, токсоплазмоз, вирус Западного Нила и зоонозная дифтерия.

И самое крупное зоонозное заболевание, которое не вошло в этот список, - ВИЧ-СПИД, поразивший более шестидесяти миллионов человек и ставший величайшей современной чумой. Несмотря на то, что много страниц было посвящено вопросу о том, как предрассудки в отношении гомосексуального образа жизни помешали усилиям по борьбе с этим заболеванием, наша задача как ученых состоит в том, чтобы дать объяснение событиям в прошлом и понять, как можно избежать проблем в будущем.

Давайте разберемся в терминах. Вирус иммунодефицита человека (ВИЧ) связан с заболеванием, известным как синдром приобретенного иммунодефицита (СПИД). Был период, когда это заболевание было известно как иммунное заболевание геев (GRID), и многие активисты утверждают, что смена названия на СПИД привела к более взвешенному изучению болезни. Возможно, это действительно так.

А как же генезис ретровируса ВИЧ? Откуда он взялся?

У нас есть четкий ответ.

Он произошел от примата. По общему мнению специалистов, предшественником ВИЧ был вирус иммунодефицита симулянтов, или SIV.

Точнее говоря, вирус человека произошел от вируса обезьяны или шимпанзе.

После этого все потенциальные области согласия распадаются.

Я хорошо помню, как в начале 1980-х годов работал техником в программе по изучению модификаторов биологических реакций в Форт-Детрике, где в мои обязанности входило выделение ВИЧ из образцов и поиск клеточной линии или ткани для выращивания вируса. Если вы не можете вырастить вирус вне человеческого тела, вы не можете его изучать.

В то время нам говорили, что болезнь, вероятно, перешла к людям в результате того, что африканцы забыли, как готовить свою пищу, в данном случае шимпанзе, которых часто называли "мясом буша", и что беспорядочная половая жизнь африканских народов (с возможными последствиями скотоложства с приматами) привела к межвидовому переходу и распространению вируса среди человеческой популяции. Сейчас я сокрушаюсь, что в то время мы не подвергли эти предположения более тщательному сомнению.

С тех пор существует две конкурирующие и, на мой взгляд, тесно связанные между собой теории того, как ретровирус шимпанзе перешел к человеку.

Первый был популяризирован журналистом Эдвардом Хупером и развит в его объемной книге 1999 года "Река: Путешествие к источнику ВИЧ и СПИДа", для написания которой он взял более шестисот интервью. Из всех интервью наибольшее впечатление на Хупера произвел биолог-эволюционист Билл Гамильтон, который вместе с другими независимыми исследователями, такими как Луис Паскаль, Том Кертис и Блейн Элсвуд, выдвинул идею, которая до моей работы с XMRV показалась бы мне довольно радикальной. Они предположили, что переход от шимпанзе к человеку произошел в результате испытаний вакцины в Бельгийском Конго в 1957-1960 годах, в ходе которых более пятисот обычных шимпанзе и бонобо (карликовых шимпанзе) были убиты, чтобы их клетки почек и сыворотки могли быть использованы для выращивания оральной вакцины против полиомиелита. Впоследствии эта вакцина была введена более чем миллиону африканцев в тот период.

Хупер предполагает, что эта идея встретила серьезное сопротивление, поскольку даже в конце 1950-х - начале 1960-х гг. идея использования шимпанзе в подобных медицинских экспериментах практически не находила поддержки в обществе. Кроме того, бельгийская королевская семья публично поддерживала идею сохранения дикой природы, и разоблачение этих действий шло бы вразрез с этим имиджем. По мнению Хупера, еще одна причина сопротивления его идее заключается в том, что если бы его теория была принята, то это подорвало бы доверие общества к медицинскому истеблишменту, а также привело бы к многомиллиардным коллективным искам в связи с эпидемией СПИДа.

Вот что пишет на своем сайте Эдвард Хупер об обстоятельствах создания ВИЧ-СПИДа в результате этих экспериментов и о том, почему это имеет больше смысла, чем конкурирующая теория "кустарникового мяса" и "охотника на стрижей".

В противоположность этому теория оральной полиомиелитной вакцины (ОПВ) утверждает, что экспериментальная ОПВ, которая была приготовлена на месте в клетках шимпанзе и введена через рот или "скормлена" почти миллиону африканцев в ходе испытаний вакцины, проводившихся в 1957-1960 гг. на территориях Бельгийского Конго и Руанды-Урунди, находившихся тогда под властью Бельгии, является первопричиной пандемии СПИДа. В нем приводится историческая справка: в 1956-1959 гг. более 500 обыкновенных шимпанзе (Pan troglodytes schweinfurthi и Pan troglodytes troglodytes) и бонобо, или карликовых шимпанзе (Pan paniscus), содержались вместе в лагере Линди (около Стенливиля в Бельгийском Конго, или ДРК).

Далее Хупер поясняет, что использование шимпанзе технически не было запрещено никакими конвенциями, но в большинстве стран мира в то время для приготовления вируса полиомиелита использовались азиатские макаки. Что касается утверждений о других вспышках, то, по мнению Хупера, они вполне укладываются в рамки его теории:

Теория ОПВ приписывает незначительные вспышки СПИДа, вызванные другими вариантами ВИЧ-1 (группа O, группа N и более спорная "группа P"), другим полиомиелитным вакцинам (как оральным, так и инъекционным), которые были приготовлены в клетках шимпанзе и применялись во Французской Экваториальной Африке (включая Конго-Браззавиль и Габон) в тот же период конца 50-х годов. Вспышки СПИДа, вызванные ВИЧ-2 (из которых, по ее мнению, только две были эпидемическими), она приписывает другим вакцинам против полиомиелита (как пероральным, так и инъекционным), которые были приготовлены в клетках сажистых мангабеев (или других обезьян, содержавшихся в клетках с сажистыми мангабеями) и применялись во Французской Западной Африке в 1956-1960 годах. Все другие группы ВИЧ-2, о которых заявляют теоретики "кустарникового мяса", заразили всего одного человека, и некоторые сторонники теории ОПВ утверждают, что такие тупиковые, непередаваемые инфекции - естественная судьба SIV, заражающих человека через "кустарниковое мясо": если их не вводить искусственно (например, с помощью вакцины), они просто вымирают.

Я полностью согласен с анализом Хупера. Да, вирусы могут переходить от одного вида животных к другому, возможно, при поедании зараженного животного. Но естественный процесс разрушения в пищеварительной системе, а также приготовление пищи (даже при некачественном приготовлении), скорее всего, инактивируют большинство патогенов.

Вторая правдоподобная теория, получившая название "теория кустарникового мяса", заключается в том, что в начале ХХ века человек заразился SIV при обращении с шимпанзе или кустарниковым мясом шимпанзе. Обычно это связано с действиями некоего анонимного местного охотника (его часто называют "порезанным охотником", поскольку он порезался вскоре после того, как убил шимпанзе). К этому сценарию добавляется урбанизация, наступающая на джунгли, что позволяет распространять вирус через такие новые западные пороки, как проституция и внутривенное употребление наркотиков.

Недавно эта теория была расширена научным писателем Дэвидом Куамменом в книге "Шимпанзе и река: How AIDS Emerged from an African Forest. Основываясь на экстраполяции некоторых научных данных, Куаммен устанавливает дату передачи вируса от шимпанзе к человеку около 1908 года в районе, известном как Леопольдвиль (позднее Киншаса) в Демократической Республике Конго. Описание яркое и правдоподобное, но многое в нем вызывает у меня сомнения:

Давайте отдадим ему должное: он не просто охотник на стрижей, а Охотник на стрижей. Если предположить, что он жил где-то в первом десятилетии ХХ века, то, скорее всего, он поймал шимпанзе в капкан, сделанный из лесной лозы, или в какую-то другую ловушку, а затем убил животное копьем. Возможно, он был пигмеем племени бака, живущим самостоятельно со своей большой семьей в лесу или работающим как крепостной под "защитой" вождя деревни банту... Невозможно установить ни его личность, ни даже этническую принадлежность, но в этом отдаленном юго-восточном уголке тогдашней немецкой колонии Камерун было много кандидатов. . .

Шимпанзе, привязанный за ногу или за руку, тоже был напуган приближением человека, но при этом он был зол, силен и опасен. Возможно, человек убил его, не поранившись, если да, то ему повезло. А может быть, произошла страшная драка, и шимпанзе даже избил его или сильно укусил. Но он победил. Тогда он зарезал бы свою добычу, возможно, на месте...

Я представляю, как он наносит длинный, внезапный удар по тыльной стороне левой руки, по мускулистой перепонке между большим и указательным пальцами, и плоть его становится розовой и сырой почти прежде, чем он увидит или почувствует повреждение, потому что лезвие было таким острым... Его кровь вытекала и смешивалась с кровью шимпанзе, а кровь шимпанзе вытекала и смешивалась с его кровью, так что он уже не мог определить, кто из них кто. Он был по локоть в крови. Он вытер руку. Кровь снова потекла в его порез, снова капнула в него из шимпанзе, и он снова вытер руку. Он никак не мог понять, ни языком, ни словами, ни мыслями, что это животное - SIV-положительное. В 1908 году такой идеи не существовало.

Это возможный сценарий. Я не могу сказать, что ничего подобного не было. Я просто удивляюсь, почему это не произошло на много веков раньше. Африканцы тысячелетиями охотились на шимпанзе и готовили из них пищу". Интересным дополнением к теории Куаммена является то, что впоследствии вирус распространялся среди населения медленно. Однако начиная с 1917 года европейские врачи проводили кампании по вакцинации против сонной болезни, используя стеклянные шприцы многоразового использования. Один французский колониальный врач в течение двух лет вылечил более пяти тысяч больных, используя всего шесть шприцев. Пик этих кампаний пришелся на начало 1950-х годов, и к этому времени появился предшественник смертельно опасного штамма ВИЧ.

Если задуматься, то можно прийти к выводу, что идет борьба нарративов, причем наука отдает предпочтение одному из них, а не другому.

В первом сценарии из-за использования сомнительных экспериментов на животных ученые выпускают на население чуму огромных масштабов, которая заражает более шестидесяти миллионов человек и приводит к смерти не менее тридцати девяти миллионов.

По второму сценарию случайная встреча в джунглях с зараженным шимпанзе приводит к межвидовой передаче инфекции, затем, поскольку это всегда хорошая игра, обвиняют урбанизацию и проституцию, а также, возможно, небольшую непреднамеренную помощь западной медицины, и вы получаете новую болезнь!

Стоит ли удивляться, что ученые отдают предпочтение сценарию номер два?

Хотя я не могу сделать однозначный вывод о том, какой из сценариев более вероятен, первый, в котором шимпанзе непосредственно заготавливаются для получения органов и выращивания вируса полиомиелита, представляется мне наиболее логичным. В нем не так много движущихся частей.

Вирус содержится в определенном проценте из пятисот шимпанзе, принесенных в жертву. Их разделывают, затем используют для выращивания вакцины против полиомиелита, которую затем дают перорально почти миллиону африканцев. Есть и другая часть истории, которая делает рассказ Хупера более правдоподобным.

После того как Хупер сделал заявление о том, что вакцина против полиомиелита, выращенная в тканях шимпанзе и введенная людям, является источником эпидемии ВИЧ-СПИДа, было проведено "расследование". Когда я читал рассказ Хупера, он звучал очень похоже на расследование Яна Липкина в отношении вируса XMRV.

В ходе этого грандиозного исследования были взяты пробы вакцины от полиомиелита 1957-1960 гг. на предмет наличия в них следов ДНК шимпанзе, или сиамского вируса. И вот, пожалуйста, они ничего не нашли!

Есть только одна проблема. Все образцы, которые они использовали, были из США.

У них не было образцов вакцины против полиомиелита из Африки. В образцах вакцины против полиомиелита из США никогда не использовались ткани шимпанзе в качестве среды роста или клеточной линии.

Они НЕ проверяли африканские образцы оральной полиомиелитной вакцины, для производства которой использовались ткани шимпанзе.

Вот что пишет Хупер о предполагаемом расследовании использования тканей шимпанзе при разработке вакцины против полиомиелита, проведенном Королевским обществом в сентябре 2000 года:

Вместо обещанной открытой и честной дискуссии и объективного расследования теории ОПВ на конференции была предпринята тщательно спланированная попытка подавить эту теорию честными и нечестными методами. Конференция была посвящена тестированию образцов вакцины ЧАТ, которые головной институт (The Wistar в Филадельфии) наконец-то предоставил для независимого анализа. Вакцинаторы и организаторы конференции настаивали на том, что образцы вакцины являются репрезентативными для тех партий, которые были подготовлены для использования в Африке. Поскольку в них не было обнаружено ВИЧ, SIV и ДНК шимпанзе, они пришли к выводу, что гипотеза ОПВ опровергнута, и покорная пресса в основном согласилась с ними.

Однако реальность оказалась совершенно иной. Ни один из исследуемых образцов никогда не был вблизи Африки, не говоря уже о подготовке к африканским испытаниям.

По мере того как проходили недели и месяцы после встречи, становилось ясно, что происходит тщательно организованное "обеление", частично со стороны первоначальных участников (которые, в частности, опирались на свидетелей, изменяя ключевые моменты своих рассказов), а частично со стороны благонамеренных ученых-исследователей, которые не могли допустить, что их работы последних десяти лет могут быть ошибочными, а во-вторых, не хотели или не могли представить, что их коллеги могут говорить неправду.

Я никогда не встречался с Эдвардом Хупером, но он писал эту статью в 2004 году, за несколько лет до того, как я занялся подобными исследованиями. Я уверен, что он, должно быть, прошел аналогичную эволюцию - от подающего надежды вопрошателя до разочарованного критика. Неужели так трудно представить, что члены организации не будут верить в худшее о своих собственных членах? Разве мы не видим такую же картину среди полицейских, представителей духовенства и нашего политического класса? Разве не редкость тот член организации, который видит недостатки своей собственной группы?

Мы оставляем ученых наедине с их исследованиями и практикой, ожидая, что они как-то сами себя защитят. Но мы даже не позволяем полиции заниматься самоконтролем. Существуют общественные наблюдательные комиссии, органы внутренних дел, комитеты по надзору.

Подобным образом мы на горьком опыте убедились, что если человек является представителем духовенства, это не значит, что он не способен на преступления против детей. Мы также начинаем понимать, что эти преступления совершаются не только против паствы: в Католической церкви появляется все больше монахинь и сестер, которые рассказывают об изнасилованиях и сексуальных посягательствах, совершенных мужчинами из числа духовенства. Эти истории вызывают у нас боль, но, возможно, мы просто слишком доверяли безотчетным авторитетам.

Возможно, Хупер ошибается в своих обвинениях, но они звучат довольно серьезно. Учитывая то, что я наблюдал в ходе "официального" расследования XMRV и то, как они бесцеремонно переписывали основные принципы вирусологии, я более склонен верить рассказу Хупера. Научный истеблишмент рассказывает свои истории и ожидает, что мы им поверим.

Вирус симулянта попадает в организм человека, и тогда встает вопрос об активации иммунитета. Что произошло в гей-сообществе в конце 1970-х - начале 1980-х годов?

Было много рекреационных наркотиков, а то, что анальный секс с последующим разрывом тканей способствует активации иммунитета, является научным фактом. Сексуальная революция для гетеросексуального населения, да и для лесбиянок тоже, не была связана с такими рисками.

Ограничивается ли опасность для человеческой популяции использованием тканей шимпанзе при создании медицинских препаратов или это более общий вопрос, касающийся любых тканей животных? Я склоняюсь к последнему мнению и в качестве примера привожу споры вокруг вируса симуляции-40 (SV-40) в рамках той же антиполиомиелитной кампании 1950-1960-х годов. Беспокойство вызывает то, что эти вирусы могут находиться в спящем состоянии в организме человека до тех пор, пока не произойдет определенная иммунная стимуляция, как в случае с ВИЧ и образом жизни гомосексуалистов, включавшим множество партнеров, сексуальные контакты с анальным разрывом и употребление большого количества рекреационных наркотиков.

В своей книге "Мозг Пентагона", номинированной на Пулитцеровскую премию и рассказывающей о работе Агентства перспективных оборонных исследовательских проектов (DARPA), автор Энни Якобсен дает краткий обзор этого противоречия. Одним из ученых DARPA, у которых она брала интервью для книги, был микробиолог Стивен Блок, и вот что она написала:

Если идея о существовании вируса-невидимки, или "молчаливого груза", кажется неправдоподобной, то Блок приводит малоизвестный факт, связанный с кампанией по вакцинации против полиомиелита в конце 1950-х - начале 1960-х годов. По мнению Блока, в ходе этой кампании миллионы американцев рисковали заразиться "криптической человеческой инфекцией" обезьяньего вируса, о чем им никогда не говорили. "Для приготовления этих вакцин, - пишет Блок, - использовались живые клетки почек африканской зеленой мартышки, и в партии вакцин попало небольшое количество обезьяньего вируса - Simian virus 40 (SV 40), который ускользнул от тогдашних процедур контроля качества. В результате большое количество людей - возможно, миллионы - были непреднамеренно заражены вирусом SV 40".

Споры вокруг SV 40 велись по поводу того, приведет ли он в конечном итоге к раковым заболеваниям у людей спустя десятилетия. Вирус часто обнаруживали в раковых тканях, что ставило вопрос о том, был ли он просто пассажиром или возбудителем заболевания. И в этом случае возникает та же проблема, что и при обнаружении вируса бычьей лейкемии в образцах тканей рака молочной железы, а также вопрос о том, не является ли использование гормона роста у крупного рогатого скота причиной экспрессии этого вируса. Следует также отметить, что в настоящее время практически не проводится проверка на наличие вирусов животных в наших вакцинах и других медицинских препаратах. Наши медицинские власти просто полагают, что все мы достаточно выносливы, чтобы противостоять этим вирусам. Якобсен продолжает:

По словам Блока, два итога этой медицинской катастрофы остаются предметом споров. Одна сторона утверждает, что 98 млн. привитых людей избежали пули. Другая сторона считает, что есть доказательства того, что вакцина нанесла вред. По словам Блока, "существует множество предположений о том, может ли [симулянтский вирус] быть причиной некоторых заболеваний", которые проявляются гораздо позже в жизни вакцинированного человека, включая рак.

Перейдем к сомневающимся, которые согласны с тем, что по крайней мере девяносто восемь миллионов человек были привиты вирусом полиомиелита, зараженным вирусом SV-40. Разумно ли считать, что если выпустить девяносто восемь миллионов пуль, то ни одна из них не причинит вреда?

И это только по вакцине против полиомиелита. Каждая вакцина выращивалась в тканях животных, как правило, нескольких видов, включая обезьян, мышей, птиц и коров. Каждый из этих межвидовых экспериментов потенциально может привести к передаче патогена человеку или к созданию нового штамма, способного причинить вред. Мы выпустили несколько миллиардов пуль биологических боеприпасов по человеческому роду, и это верх самонадеянности - считать, что мы не нанесли никакого ущерба.

Говоря о лихорадке Эбола, я хочу остановиться на идее, которую в той или иной форме в последние годы обсуждают многие другие, но которая, скорее всего, изменит наши представления о том, как мы работаем над укреплением здоровья.

Уже более века мы пропагандируем две различные концепции, которые, если вдуматься, в корне противоречат друг другу. Первая концепция заключается в том, что мы должны обеспечить максимальное отсутствие загрязняющих веществ и патогенов в пище, воздухе и воде. Мне не трудно сказать, что я на сто процентов поддерживаю эту идею.

Вторая концепция заключается в том, что иммунную систему необходимо подпитывать ослабленными или мертвыми патогенами, чтобы она могла справиться с любыми проблемами, которые могут возникнуть на протяжении всей жизни. Именно эта идея лежит в основе вакцинации.

Я считаю, что мы перегибаем палку в отношении хорошей идеи, и это приводит к трагическим непредвиденным последствиям.

Если мы живем в относительно чистой среде и правильно питаемся, то наша иммунная система будет развиваться естественным образом. Я слышал, как многие активисты утверждали, что прививки создают "фальшивый" иммунитет, в то время как крепкая иммунная система с большей вероятностью сможет ответить на любые патогены, которые могут встретиться в процессе нашей обычной жизни в относительно чистой среде. Я с большим пониманием отношусь к этой позиции.

Вот один из моментов, который меня беспокоит как непредвиденный результат вакцинации. Если мы принимаем все возможные патогены, серьезные и легкие, с которыми мы можем предположительно столкнуться в течение жизни, то мы подвергаемся воздействию большего количества патогенов, чем можно было бы ожидать в противном случае. В большинстве случаев это воздействие происходит в обход важнейших органов иммунитета, таких как кожа и кишечник. Каждый вызов, брошенный иммунной системе вакцинацией, потенциально может привести к дисрегуляции иммунной системы. Мы не имеем представления о том, что происходит при одновременном введении нескольких различных патогенов.

Работа, которая стала катализатором моих размышлений в этой области, была опубликована в ноябре 2009 г., примерно в то же время, когда я опубликовал в журнале Science результаты исследования вируса XMRV. Эта работа была опубликована некоторыми из моих бывших коллег по Национальному институту здоровья. Она называлась "Война и мир между микробами: взаимодействие ВИЧ-1 с коинфицирующими вирусами" и, возможно, является одной из самых важных работ за последние двадцать пять лет.

Из введения:

Развитие иммунологии в прошлом веке привело к созданию концепции здорового "безмикробного" человеческого организма, который отталкивает и уничтожает вторгшиеся микробы путем выработки эффективных иммунных реакций. С течением времени стало ясно, что здоровый хозяин не свободен от микробов и не всегда борется с ними, а, наоборот, может жить в симбиотических отношениях с некоторыми из них...

Вирус иммунодефицита симов (SIV), длительное время циркулирующий среди сажистых мангабеев (SIVsm) и африканских зеленых мартышек (SIVagm), не вызывает СПИДа, несмотря на высокую репликацию и отсутствие иммунного контроля (Paiardini et al., 2009). Шимпанзе (SIVcpz) начали заражаться позже, чем сажистые мангабеи и африканские зеленые мартышки, и вызывают заболевание, которое, по-видимому, менее тяжело, чем то, которое вызывает вирус иммунодефицита человека 1-го типа (ВИЧ-1) (Keele et al., 2009). Его инвазия значительно нарушает равновесие в организме с другими микробами. . .

Неконтролируемая репликация симбиотических и вновь вторгающихся микробов способствует разбалансировке иммунной системы, закрепляя ее нескоординированную активацию, что, в свою очередь, еще больше ускоряет прогрессирование СПИДа (рис. 1Б). Таким образом, подобно оркестру, который после внезапного исчезновения дирижера продолжает играть фрагменты заигранных мелодий, у ВИЧ-1-инфицированных иммунная система продолжает вести хаотичную и неэффективную борьбу с микробами.

Во всем этом есть много интересного, но все довольно просто.

Мы пришли к пониманию того, что недостаточно просто оградить себя от микробов, необходимо, чтобы наша иммунная система была достаточно сильной, чтобы либо победить те микроорганизмы, которым мы подвергаемся, либо достичь состояния равновесия с ними. Мы обнаружили, что естественные воздействия, такие как корь, не только обеспечивают пожизненный иммунитет, но и настраивают систему таким образом, чтобы снизить вероятность возникновения некоторых видов рака в пожилом возрасте.

Я уже рассказывал о вирусе иммунодефицита симулянтов (SIV) и о том, что он встречается у шимпанзе, сажистых мангабеев и африканских зеленых мартышек. Вирусы и микробы способны разбалансировать иммунную систему. Это может привести к активации ранее дремлющих вирусов или к заражению другими вирусами, ставшими вирулентными из-за снижения иммунной функции.

Образ оркестра, внезапно лишившегося дирижера, - одна из лучших метафор, которые я когда-либо читал для понимания этой проблемы. Без дирижера оркестр может продолжать играть музыку, но, скорее всего, это будет не та песня.

А на кону стоит наше здоровье.

И вот теперь я перехожу к недавнему появлению вирусов Эбола и Зика.

Я хочу, чтобы вы продолжали придерживаться этого образа оркестра иммунной системы без дирижера.

Возможно, вас ужаснет тот факт, что в 1992-1994 гг. я работал с вирусом Эбола в Форт-Детрике в лаборатории с уровнем биобезопасности 4 - самым высоким уровнем изоляции. Заирский штамм изучался в Медицинском исследовательском институте инфекционных болезней армии США (USAMRIID), и моя задача состояла в том, чтобы научить его заражать человеческие моноциты/макрофаги, не убивая их. Ведь если вы не можете вырастить вирус, вы не можете его изучать.

Возможно, вас удивит тот факт, что лихорадка Эбола никогда не наблюдалась западной медициной до 1976 года. Да, именно так: сотни лет изучения и освоения Африки, а мы так и не увидели лихорадку Эбола. Но ведь она должна была там быть? Да, я уверен, что она была, либо у летучих мышей, либо у некоторых приматов, но она никогда не совершала такого большого скачка от животных к человеку до тех пор, пока это не произошло.

И снова я обращаюсь к собственному сайту CDC за краткой историей лихорадки Эбола:

Вирусная болезнь Эбола (ВБЭ), одно из самых смертоносных вирусных заболеваний, была открыта в 1976 году, когда в разных районах Центральной Африки произошли две последовательные вспышки геморрагической лихорадки со смертельным исходом. Первая вспышка произошла в Демократической Республике Конго (бывший Заир) в деревне, расположенной вблизи реки Эбола, которая и дала название вирусу. Вторая вспышка произошла на территории современного Южного Судана, расположенного на расстоянии около 500 миль (850 км).

Первоначально представители здравоохранения предположили, что эти вспышки являются единым событием, связанным с инфицированием одного человека, который путешествовал между этими двумя пунктами. Однако позже ученые выяснили, что эти две вспышки были вызваны двумя генетически различными вирусами: Заирским эболавирусом и Суданским эбола-вирусом...

Вирусологические и эпидемиологические данные свидетельствуют о том, что вирус Эбола существовал задолго до этих зарегистрированных вспышек. Распространению вируса Эбола могли способствовать такие факторы, как рост населения, вторжение в лесные массивы и прямое взаимодействие с дикими животными (например, употребление мяса кустарников).

Африканские плодовые летучие мыши, вероятно, участвуют в распространении вируса Эбола и даже могут быть животным-источником (хозяином-резервуаром).

Неужели мы действительно считаем, что за тысячи лет охоты африканцы не заразились лихорадкой Эбола? Это выглядит комично, если даже предположить такой сценарий. Я считаю, что эти патогены, скорее всего, жили в африканцах тысячи лет, пока мы не нарушили баланс иммунной системы жителей этого континента. Недавнее появление патогенного вируса Зика в Бразилии и Колумбии также подтверждает эту гипотезу.

В результате вакцинации часть иммунной системы оказывается временно искалеченной, поскольку ресурсы переключается с защиты от других вирусов на защиту от вируса, содержащегося в вакцине.

При многократной вакцинации вы одновременно калечите несколько частей иммунной системы и ничего не делаете для восстановления ее баланса.

Мы не знаем, какие болезни мы распространяем, делая уязвимыми ослабленные иммунные системы. Это приводит меня в ярость, потому что одни из лучших людей в мире, такие как христианские миссионеры и работники медицинской помощи, едут в эти страны и создают условия для страшных вспышек. Они посылают наших самых лучших людей, чтобы те невольно делали самые худшие вещи для здоровья человечества.

Давайте обратимся к собственному сайту CDC, чтобы ознакомиться с перечнем вспышек и количеством смертей и посмотреть, не обнаружите ли вы тревожную закономерность.

Вспышка в Судане в 1976 г. зарегистрировала 284 случая заболевания со 151 смертельным исходом. На сайте CDC сообщается: "Предполагается, что вспышка началась с рабочих хлопчатобумажной фабрики, где были инфицированы 37% рабочих, находившихся в цехе по производству тканей". Неужели мы действительно считаем, что рабочие хлопчатобумажной фабрики, из всех мест в Африке, с наибольшей вероятностью могли охотиться в буше на обезьян и заразиться этим вирусом? Или более вероятно, что непосредственно перед заболеванием Эболой на рабочих местах проводилась кампания по вакцинации? Другая вспышка, произошедшая в том же году в Заире, насчитывала 318 зарегистрированных случаев заболевания с 280 смертями, хотя об обстоятельствах первого появления вируса известно немного.

В 1977 году в Заире был зарегистрирован только один человек, заразившийся лихорадкой Эбола и умерший.

Далее мы переходим к 1979 году, когда в том же районе Судана произошла еще одна вспышка, аналогичная вспышке 1976 года. Правда, на этот раз число заболевших было значительно меньше. Было зарегистрировано тридцать четыре случая заболевания и только двадцать два летальных исхода.

Проходит целых десять лет, и мы снова видим Эболу, на этот раз в 1989 году и в двух местах - на Филиппинах и в США.

Оба были ...подождите... ...помещения, в которых содержались обезьяны.

О ситуации на Филиппинах CDC пишет: "Высокая смертность среди макак Cynomolgus была обнаружена на предприятии по разведению приматов, занимавшемся экспортом животных в США. У трех работников этого животноводческого комплекса были обнаружены антитела, но симптомы заболевания вирусом Эбола так и не проявились... Вирус Эбола-Рестон был занесен в карантинные учреждения в Вирджинии и Пенсильвании обезьянами, импортированными с Филиппин".

В 1990 году этот же вирус Эбола-Рестон был занесен в другие карантинные учреждения в штатах Вирджиния и Техас обезьянами, завезенными с Филиппин.

В 1992 году вирус Эбола-Рестон был завезен в карантинные помещения в Сиене (Италия) обезьянами с Филиппин.

В 1994 г. была зарегистрирована высокая смертность среди шимпанзе в лесу на Берегу Слоновой Кости, а один ученый заболел после вскрытия дикого шимпанзе, но впоследствии выздоровел. В том же году вспышка заболевания произошла в нескольких деревнях золотодобытчиков в тропических лесах вокруг Макаку (Габон). Было зарегистрировано 52 случая заболевания и 31 смерть.

В 1995 году в лесном массиве в районе Киквита (Демократическая Республика Конго (бывший Заир)) произошла вспышка заболевания, связанная с производителем древесного угля. Было зарегистрировано 315 случаев заболевания и 250 смертей.

В 1996 году произошло несколько небольших вспышек. Был зарегистрирован один случай из России, когда сотрудник российской лаборатории заразился во время работы над экспериментальным препаратом для лечения лихорадки Эбола. Две вспышки произошли в обезьянниках на Филиппинах и в Техасе, причем обезьяны были завезены с Филиппин.

В течение следующих четырех лет все было спокойно, пока в 2000 г. в Уганде не произошла вспышка заболевания с 425 зарегистрированными случаями и 224 смертями.

В 2001 году была зарегистрирована вспышка в Республике Конго с пятьюдесятью девятью случаями заболевания и сорока тремя смертями, а также вспышка в Габоне с шестьюдесятью пятью случаями заболевания и пятьюдесятью тремя смертями.

В 2002 г. в Республике Конго произошла еще одна вспышка, в результате которой было зарегистрировано 143 случая заболевания и 128 смертей.

В 2003 году в Республике Конго было зарегистрировано 35 случаев заболевания и 29 смертей.

В 2004 году российский сотрудник лаборатории, работавший над созданием вакцины против Эболы, случайно получил инъекцию вируса и умер. В Судане было зарегистрировано семнадцать случаев заболевания и семь смертей.

В 2005 году в Республике Конго произошла небольшая вспышка, начавшаяся с двух охотников. Заболело 12 человек, погибло 10.

В 2006 году не было зарегистрировано ни одного случая заболевания, но в 2007 году в Уганде появился новый штамм, который оказался значительно менее смертоносным. Там был зарегистрирован 131 случай заболевания, но погибло всего сорок два человека. В Республике Конго было зарегистрировано 264 случая заболевания и 187 смертей.

В 2008 году в Республике Конго произошла еще одна небольшая вспышка, в результате которой было зарегистрировано тридцать два случая заболевания и пятнадцать смертей. На Филиппинах вирус Эбола перешел на свиней и заразил шестерых работников свинофермы, но симптомы заболевания у них не проявились.

Еще три года ничего не сообщалось, пока в 2011 г. в Уганде не был инфицирован лихорадкой Эбола и не умер один человек.

В 2012 году в Уганде произошла вспышка, в результате которой пострадали шесть человек и погибли три человека. В Республике Конго была зарегистрирована вспышка с тридцатью шестью случаями заболевания и тринадцатью смертями.

В 2013 году ничего не произошло, но в 2014 году было зафиксировано самое большое количество случаев заболевания лихорадкой Эбола за всю историю наблюдений. В Республике Конго было зарегистрировано шестьдесят девять случаев заболевания и сорок девять смертей. В западноафриканских странах - Гвинее, Либерии и Сьерра-Леоне - 28 610 случаев и 11 308 смертей. В Италии был зарегистрирован один случай заболевания медицинского работника, который во время эпидемии работал волонтером, но он выжил. В Мали болезнь принес инфицированный путешественник, что привело к восьми случаям заболевания и шести смертям. В Нигерии инфицированный путешественник стал причиной двадцати случаев заболевания и восьми смертей. В Сенегале инфицированный путешественник стал причиной одного случая заболевания, но смертей не было. В Испании медицинский работник заразился при лечении пациента, эвакуированного из Сьерра-Леоне, но выздоровел. В США было зарегистрировано четыре подтвержденных случая заболевания, причем два из них - у медсестер, лечивших больного Эболой на американской территории. Один человек в результате вспышки в США умер.

Далее мы перескакиваем на три года вперед, в 2017 год, когда в Республике Конго было зарегистрировано восемь случаев заболевания и четыре смерти.

В 2018 году в Республике Конго произошла еще одна вспышка, в результате которой было зарегистрировано пятьдесят четыре случая заболевания и тридцать три смерти. Всемирная организация здравоохранения объявила о завершении вспышки 24 июля 2018 года. Это была девятая зарегистрированная вспышка лихорадки Эбола в Республике Конго.

Всего на двух с небольшим страницах я привел примерно двадцать известных вспышек лихорадки Эбола и кратко описал обстоятельства каждой из них. Теперь давайте действительно попробуем рассмотреть происходящее.

Оставим на время в стороне вопрос о том, почему эта болезнь внезапно появилась в 1976 году. Вместо этого сосредоточимся на десяти случаях появления лихорадки Эбола у животных или в научных учреждениях.

В 1989 году на Филиппинах произошла вспышка лихорадки Эбола в питомнике для приматов.

В 1989 году произошла вспышка лихорадки Эбола на объектах для содержания приматов в штатах Вирджиния и Пенсильвания.

В 1990 году произошла вспышка лихорадки Эбола в карантинных помещениях для обезьян в штатах Вирджиния и Техас.

В 1996 году сотрудник российской лаборатории заразился лихорадкой Эбола во время работы над экспериментальным препаратом.

В 1996 году на Филиппинах произошла вспышка лихорадки Эбола в обезьяньих хозяйствах.

В 1996 году в Техасе произошла вспышка лихорадки Эбола в обезьяннике, куда были завезены обезьяны с Филиппин.

В 2004 г. в России еще один сотрудник лаборатории, получивший случайную инъекцию вируса, умер.

В 2008 году вирус Эбола каким-то образом перебрался к свиньям, а оттуда заразил шестерых рабочих, но ни у кого из них не проявились симптомы.

Мне кажется, или наиболее вероятным местом на Земле для заражения вирусом Эбола являются научные лаборатории или обезьяны в клетках, предположительно в нездоровых условиях? Не обезьяны в дикой природе.

Перейдем к западноафриканской вспышке.

Проведя небольшое исследование, мы наткнулись на интересный рассказ журналиста из Гонконга и бывшего редактора токийской газеты The Japan Times, научного писателя Йоичи Симацу (Yoichi Shimatsu).

Загадкой, лежащей в основе вспышки лихорадки Эбола, является то, как штамм 1995 г. Zaire (ZEBOV), зародившийся в Центральной Африке примерно в 4000 км к востоку в конголезских (заирских) провинциях Центральной Африки, смог внезапно вспыхнуть спустя десятилетие в Гвинее (Западная Африка). Поскольку в аэропортах, портах или на автотрассах не было обнаружено никаких признаков транзитного заражения Эболой, первоначальное заражение должно было произойти по одному из двух альтернативных маршрутов. . .

Основанием для подозрений в том, что речь идет о вакцинальной кампании, а не об индивидуальном носителе, является тот факт, что заражение Эболой не началось в одном географическом центре, а затем распространилось по дорогам. Напротив, одновременные вспышки множества случаев заболевания произошли в сильно удаленных друг от друга частях сельской местности Гвинеи, что свидетельствует о высокоорганизованной работе по заражению жителей в разных местах в один и тот же период времени.

Вспышка лихорадки Эбола в начале марта совпала по времени с тремя отдельными кампаниями по вакцинации населения страны: вакцинацией против холеры, проводимой организацией "Медики без границ" под эгидой ВОЗ, и финансируемыми ЮНИСЕФ профилактическими программами против менингита и полиомиелита.

Скажем так, эти утверждения могут быть не обоснованы.

Однако мне представляется очевидным, что до вспышки лихорадки Эбола в Западной Африке было проведено три отдельные кампании по вакцинации. Чтобы узнать обо всех этих кампаниях по вакцинации, достаточно обратиться к новостным сообщениям.

Может быть, это было совпадение. Я не верю в совпадения.

Я уже говорил о том, что одной из основных проблем многократной вакцинации является так называемая "война и мир вирусов", когда каждый вирус занимает разные участки иммунной системы, что приводит к ее ослаблению. Представляю вашему вниманию публикацию CDC под названием "Появление вакцинопродуцированных полиовирусов во время вспышки вирусной болезни Эбола, Гвинея, 2014-2015 гг.". Вы уловили этот термин - "вакцино-производные полиовирусы"? И это произошло во время вспышки лихорадки Эбола. Причем не среди заболевших, а просто в обществе. Аннотация гласит:

Во время вспышки болезни Эбола в Гвинее в 2014-2015 гг. 13 циркулирующих вакцинопродуцированных полиовирусов 2-го типа (ЦВПВ) были выделены от 6 больных полиомиелитом и 7 здоровых контактных лиц. Для выяснения генетических свойств ЦВПВ и их возникновения мы объединили эпидемиологические и вирусологические данные по случаям полиомиелита в Гвинее. Отвлечение ресурсов здравоохранения на борьбу со вспышкой лихорадки Эбола нарушило программы вакцинации против полиомиелита и эпиднадзора, что способствовало распространению нейровирулентных ВДПВ в регионе с низким уровнем охвата вакцинацией и иммунитета.

Бывают моменты, когда мои дорогие коллеги по науке заставляют меня биться головой о стену. Возьмем последнее предложение из аннотации: "Направление ресурсов здравоохранения на борьбу со вспышкой Эболы нарушило программы вакцинации против полиомиелита и деятельность по надзору, что способствовало распространению нейровирулентных ВДПВ в регионе с низким уровнем охвата вакцинацией и иммунитета".

Давайте переведем эту мумбо-джамбо на понятный язык. Тогда вы поймете, что это предложение не имеет смысла.

Она должна звучать примерно так: "Из-за вспышки лихорадки Эбола мы не могли делать прививки от полиомиелита, и это способствовало распространению вирусов полиомиелита из наших вакцин". Правда, я призываю вас придумать любой другой перевод.

Вот что это означает для меня. Наши вакцины порождают новые вирусы, и в регионах с низкой иммунной функцией, считающихся бедными и нищими (или получающих так много прививок, что их иммунная система сходит с ума, пытаясь за ними угнаться), мы делаем так, что эти люди заражаются серьезными вирусными заболеваниями, такими как ВИЧ, Эбола или Зика.

Наверное, ни одно имя не ассоциируется с западноафриканской вспышкой лихорадки Эбола так, как доктор Кент Брэнтли, американский врач, который работал в Либерии во время вспышки, заразился лихорадкой Эбола, был доставлен на самолете в США для лечения и выздоровел. Я очень уважаю доктора Брэнтли, сильного христианина, который считает, что его служение заключается в исцелении людей, и нахожу, что рассказ о его испытаниях в книге "Призванный к жизни" отражает многие из моих собственных убеждений.

В прологе к книге Брэнтли пишет: "За тридцать восемь лет, прошедших с момента идентификации вирусной болезни Эбола, каждая вспышка заболевания ограничивалась небольшими сельскими общинами. Однако в этот раз все было иначе. На этот раз Эбола нашла идеальное сочетание факторов, быстро распространившись по трем странам и охватив крупные городские центры". Далее его рассказ о количестве вспышек согласуется с тем, что я понимаю: "С тех пор как вирус был впервые идентифицирован в 1976 году, было зарегистрировано менее двадцати вспышек лихорадки Эбола. ... . . Больше всего людей погибло от вспышки Эболы - 280 человек в Заире в 1976 году".

Говоря о том, что послужило причиной столь сильной вспышки в Западной Африке, Брэнтли пишет о главном городе Либерии Монровии: "В городе был ограничен доступ к чистой воде, поэтому многие люди не могли соблюдать надлежащую гигиену". Я бы также добавил, что Западная Африка пережила годы нестабильности, связанные с различными войнами, в результате чего население оказалось истощенным в плане питания и уязвимым для патогенных микроорганизмов, которые могут активизироваться.

Когда доктору Брэнтли поставили диагноз "лихорадка Эбола", он обратился к человеку, с которым недавно познакомился, - доктору Рэнди Шоппу, руководителю отдела диагностики USAMRIID. Вы меня простите, но после того, что я узнал за годы работы в Форт-Детрике о том, чем занимаются военные исследователи-инфекционисты, я с некоторой опаской отношусь к людям, занимающим подобные должности.

Шопп обсудил с Брэнтли возможные варианты и в конце концов остановился на коктейле антител, которые, как предполагается, направлены против вируса Эбола. Вот что написал Брэнтли, и я уверен, что вы сразу поймете, что меня так беспокоит:

Поскольку препарат не был введен человеку, не было возможности узнать, насколько он безопасен. Сыворотка была получена из мышиного антитела и выращена в растениях табака. Это один из видов моноклональных антител. Я знал, что моноклональные антитела создаются в лабораториях для имитации антител, которые естественным образом вырабатываются иммунной системой организма. Этот тип лечения применялся для лечения других заболеваний, и, насколько мне было известно, в целом он считался безопасным.

Да, у нас снова есть наша чудесная маленькая мышка, и мы не знаем, какие вирусы дремлют в этом маленьком грызуне, готовые проснуться и посеять хаос в иммунной системе человека. И вся эта вера в биологические продукты, которые "разработаны в лабораториях" и "считаются безопасными", немного выбивает меня из колеи. Тем не менее, если мне грозит смерть от лихорадки Эбола, я выберу тот вариант, который даст мне наибольший шанс на выживание.

Но мы должны знать, как началась вся эта катастрофа. Это наш долг перед человечеством.

Я думаю, что сердце этой тьмы лежит не в африканских джунглях, а в наших собственных исследовательских лабораториях. Мы играем в Бога, не говоря правды о своих неудачах.

Но аппетит к научным исследованиям вакцин невелик. Вместо этого научные СМИ просто хотят перекричать всех, кто задает вопросы. Что случилось с убеждением как подходящим методом гражданского дискурса в нашем обществе? Когда мы вдруг стали авторитарными? Когда диалог и умение слушать друг друга стали признаком слабости?

Рассмотрим недавнюю статью из журнала Scientific American от 21 марта 2019 года. Она называется "Отказ от вакцин должен исключить вас из американского общества". Подзаголовок гласит: "Люди, которые могут принимать вакцины, но отказываются это делать, являются моральным эквивалентом пьяных водителей". Ух ты, какое удивительное моральное сравнение. Наверное, все мои годы научного изучения и исследований сделали меня пьяным от любопытства!

Вот печальный пример того, что обсуждается в некогда одном из ведущих журналов, посвященных научному прогрессу:

Нет никакой моральной разницы между пьяным водителем и умышленно невакцинированным человеком. И тот, и другой эгоистично, безрассудно и сознательно подвергают опасности жизнь каждого встречного. Их поведение ставит под угрозу здоровье, безопасность и средства к существованию ни в чем не повинных прохожих, которые имеют несчастье оказаться на их пути.

Причины этого просты и понятны. Вакцины не идеальны (например, они могут со временем выветриваться), и не все могут быть вакцинированы. Существует одна и только одна причина для отказа от вакцинации: ослабленный иммунитет. Некоторые люди из-за генетических недостатков или таких заболеваний, как рак, не могут получать вакцины. Другие люди слишком молоды. Такие вакцины, как MMR (корь, паротит, краснуха), нельзя вводить в возрасте до 12 месяцев.

Как человеку, обученному навыкам научной аргументации, эти два процитированных абзаца читать почти больно. В первом абзаце нет ничего существенного, одни страшилки. Перейдем ко второму абзацу.

Вакцины не идеальны. Это сильно преуменьшено.

Но в чем заключается их единственная проблема? Они стираются со временем. Это все равно, что сказать, что единственное, что плохо в шоколаде, это то, что когда вы его съедаете, от него ничего не остается. Хотелось бы немного больше дискуссии.

Считайте меня любопытным ученым.

Если говорить кратко, то, на мой взгляд, одна из основных проблем вакцин заключается в том, что они выращиваются в тканях животных, и мы не знаем, какие вирусы и патогены попадают обратно в иглу. Недавнее расследование, проведенное в декабре 2018 года итальянской лабораторией Corvela в отношении вакцины Priorix Terta компании GlaxoSmithKline, подчеркивает тревожные проблемы, которые сегодня могут быть выявлены нашими технологиями, но, похоже, мало у кого хватает смелости их исследовать. В докладе, переведенном с итальянского языка, говорится следующее:

Мы продолжили химические и биологические исследования квадривалентного препарата Priox Tetra против кори, краснухи, паротита и ветряной оспы. Мы обнаружили ... протеобактерий и червей нематод, 10 других вирусов через ssRNA, Microviridae (бактериальные или фаговые вирусы) и многочисленные ретровирусы, включая эндогенные ретровирусы человека и птиц, птичьи вирусы, вирус иммунодефицита человека и вирус иммунодефицита обезьян (фрагменты которых при вставке в базу данных обнаруживают фрагменты ВИЧ и SIV), мышиный вирус, вирус инфекционной анемии лошадей, вирус лимфопролиферативной болезни, вирус саркомы Роуса, альфаэндорнавирус, вирус гепатита В и дрожжевой вирус.

Существует технология, позволяющая ответить на вопрос, сколько различных вирусов загрязняют наши типичные вакцины. Посмотрите на проблемы с этой единственной вакциной. Есть указания на вирусы человека, птиц, обезьян, мышей и лошадей - всех животных, которых мы так или иначе используем в производстве вакцин. А как быть с червями, дрожжами и другими микроорганизмами, которые естественным образом обитают в тканях животных?

Если исключить ткани животных, то останется ткань абортированного человеческого плода, и я считаю, что существуют серьезные моральные и научные проблемы, связанные с тем, что происходит на генетическом уровне при введении человеческой ткани в кровь. Затем вы переходите к вопросу о химических веществах, входящих в состав вакцин, таких как ртуть, алюминий, формальдегид, полисорбат 80 и множество других, и все это начинает напоминать колдовское варево, которое можно давать детям только в какой-то безумной сказке.

Лично мне кажется, что я один из немногих трезвых водителей на дороге, когда речь заходит о вакцинах и здоровье человека.

Глава 10. Моему соавтору запретили въезд в Австралию

Иногда вам нужно немного легкомыслия, иначе вы просто сойдете с ума.

Я счастлив, что мой соавтор Кент, несмотря на то, что он живет непростой жизнью с дочерью, страдающей тяжелой формой аутизма, не дает мне скучать по поводу абсурдности многого из того, что происходит сегодня в науке и, в частности, в научной прессе.

Если бы я не знал ничего лучше, я бы сказал, что он был неизвестным членом сатирической английской группы "Монти Пайтон", поскольку, как в их фильме "Жизнь Брайана", пародии на историю Иисуса Христа, я представляю его насвистывающим песню "Always Look on the Bright Side of Life", даже когда его распинают в прессе.

Вы думаете, я шучу?

Позвольте мне рассказать вам одну историю.

Предполагается, что наука работает определенным предсказуемым образом.

Выдвигается гипотеза, затем она объективно исследуется. Если полученные данные удается воспроизвести, то она становится общепризнанным фактом. Если нет, то гипотеза опровергается.

Это не всегда так. Противоречия и диаметрально противоположные выводы ученых возникают во многих областях, таких как влияние курения, этилированного бензина, пестицидов и возможных негативных реакций на некоторые фармацевтические препараты.

Можно сказать, что когда речь идет о больших деньгах, правда находится под угрозой.

В 1998 г. доктор Эндрю Уэйкфилд и еще одиннадцать авторов опубликовали в известном медицинском журнале The Lancet статью-блокбастер о возможной связи между вакциной MMR (корь-свинка-краснуха), развитием аутизма и особым типом желудочно-кишечных проблем. Другими словами, вакцина воздействует на кишечник, который, в свою очередь, влияет на мозг. Несмотря на то, что вы, возможно, думаете, что знаете о докторе Уэйкфилде, если вы когда-либо использовали выражение "связь между кишечником и мозгом", означающее связь между проблемами пищеварения и психическим здоровьем, вы должны поблагодарить доктора Уэйкфилда за этот вклад в науку. Как объяснил доктор Уэйкфилд в интервью газете "Кент":

В статье описаны клинические проявления у двенадцати детей с расстройством аутистического спектра (РАС), протекающим с легким или умеренным воспалением лимфатических желез кишечника (лимфоидная узелковая гиперплазия), преимущественно в последнем отделе тонкой кишки (терминальном отделе подвздошной кишки). В то же время родители девяти детей связывали появление симптомов с воздействием вакцины против кори, паротита и краснухи (MMR), восемь из которых были представлены в оригинальной статье.

28 января 2010 г., после нескольких лет жарких споров, Генеральный медицинский совет Великобритании признал доктора Уэйкфилда виновным в неэтичном поведении при проведении исследований. Несмотря на обвинения в мошенничестве, прозвучавшие в СМИ, претензии к доктору Уэйкфилду в жалобе сводились к "бездушному пренебрежению" к детям при проведении стандартных тестов на желудочно-кишечные проблемы. Когда в мае того же года д-р Уэйкфилд был исключен из реестра врачей, вот что сообщила об этом Daily Mail:

По мнению комиссии, он повел себя неэтично и проявил "черствое пренебрежение" к любым страданиям и боли, которые могли испытывать дети.

Дети проходили типичные желудочно-кишечные исследования: колоноскопия, люмбальная пункция, прием бария, а также анализы мочи. Все это является стандартной практикой, но для экспертов Главного медицинского совета это было сродни пыткам.

Комиссия постановила, что многие из детей не должны были участвовать в исследовании. Комиссия также установила, что д-р Уэйкфилд и его коллеги не получили этического разрешения на использование детей в своих исследованиях.

Профессор Терренс Стивенсон, президент Королевского колледжа педиатрии и детского здоровья, заявил, что исследования д-ра Уэйкфилда нанесли "неисчислимый ущерб".

Есть ли в этом какой-то смысл?

Если врач считает, что у вас могут быть проблемы с желудочно-кишечным трактом, вам делают колоноскопию. Спросите об этом любого человека старше пятидесяти лет. Именно в это время вы должны сделать первую колоноскопию. Хорошо, а анализ мочи входит в число тех вещей, которые должны вызывать "боль и дискомфорт"?

Ни одно из исследований, проведенных с детьми, не выходило за рамки стандартной практики при подозрении на желудочно-кишечные заболевания.

И, как выяснилось в ходе последующего обжалования, на этих детей было получено этическое разрешение. Ради Бога, они лечились от желудочно-кишечных проблем! Разве можно отказываться от изучения данных, потому что они были получены в процессе лечения? Это называется стандартной медицинской практикой.

Доктор Уэйкфилд был лишен лицензии не из-за мошенничества. Если верить репортажам по этому вопросу, его лишили лицензии за то, что он назначил несколько ненужных тестов.

Кроме того, несмотря на то, что это было самое продолжительное и дорогостоящее слушание в более чем 150-летней истории Генерального медицинского совета, никто из родителей не смог дать показания в поддержку доктора Уэйкфилда.

Фактически Совет не позволил выступить ни одному из родителей.

Как можно быть суперзлодеем, если нет жертв?

Можно задаться вопросом, что произошло за двенадцатилетний промежуток времени между публикацией статьи Уэйкфилда в журнале "Ланцет" и исключением его из реестра врачей в 2010 году. Наверняка на высоком уровне проводились независимые расследования утверждений о риске аутизма, связанном с вакциной MMR?

Ответ: да, было проведено исследование высокого уровня Центром по контролю заболеваний (CDC), опубликованное в 2004 г. и известное как "доклад ДеСтефано" по имени ведущего автора Фрэнка ДеСтефано. Как ни странно, исследование показало повышенный риск, но ниже уровня, необходимого для того, чтобы бить тревогу по поводу причинно-следственных связей.

Но в ноябре 2013 года произошла удивительная вещь. Доктор Брайан Хукер, родитель аутиста и давний критик CDC за отсутствие, по его мнению, прозрачности в этом вопросе, получил сообщение от доктора Уильяма Томпсона, одного из авторов исследования DeStefano MMR.

Судя по всему, Томпсон уже много лет хранил великую тайну.

Томпсон утверждал, что их исследование выявило связь между более ранним введением вакцины MMR и уровнем аутизма, особенно среди афроамериканских мужчин. Хукер не хотел, чтобы этот потенциальный разоблачитель исчез в ночи, поэтому он обратился к адвокату, чтобы узнать, как можно легально записать эти разговоры.

Хукеру сообщили, что по законам штата Вашингтон одна из сторон телефонного разговора может записывать сказанное, поэтому Хукер несколько раз выезжал из своего дома на севере Калифорнии в штат Вашингтон. После того как у Хукера было записано несколько разговоров, он связался с доктором Эндрю Уэйкфилдом, который посвятил себя борьбе за детей с аутизмом и очищению своего имени.

Это был сенсационный материал.

В итоге они стали сотрудничать с Делом Бигтри, голливудским телепродюсером, обладателем премии "Эмми", работавшим в "Шоу доктора Фила", а также в медицинском ток-шоу "Врачи". В дальнейшем эта группа создала документальный фильм об этом деле под названием VAXXED: From Cover-Up to Conspiracy. Отношения между Хукером и Томпсоном стали настолько близкими, что Хукеру удалось убедить Томпсона подать заявку на получение федеральной защиты от разоблачителей и выпустить через своего адвоката заявление для прессы о своих претензиях.

В течение многих лет Томпсон глубоко переживал то, что ему приходилось скрывать, и иногда сетовал Хукеру, что теперь всякий раз, когда он видит ребенка-аутиста, он чувствует себя виноватым и ответственным.

Сохранившиеся у Томпсона документы были переданы конгрессмену Уильяму Поузи (William Posey, R) из Флориды, который предложил предоставить их любому заинтересованному журналисту. Мой соавтор подал заявку и получил доступ к этим документам, а в итоге написал книгу о деле Томпсона и других аспектах проблемы вакцин под названием INOCULATED: Как наука потеряла свою душу в аутизме". Это прекрасная книга, и я советую вам ее прочитать.

Для меня это страшнее, чем любой роман Стивена Кинга.

Впоследствии Томпсон написал длинную и подробную исповедь для конгрессмена Поузи. Вот заключительный раздел, в котором доктор Томпсон своими словами рассказывает о том, как CDC активно скрывал доказательства связи между вакциной MMR и аутизмом в период между 2001 и 2004 годами:

Я считаю, что мы намеренно утаили спорные результаты из окончательного варианта статьи De Stefano et al (2004) Pediatrics. Мы не следовали окончательному утвержденному протоколу исследования и с октября 2001 г. по август 2002 г. проводили подробный углубленный RACE-анализ, пытаясь понять, почему мы обнаружили значительный эффект вакцины для чернокожих. Тот факт, что мы обнаружили сильные статистически значимые результаты среди чернокожих мужчин, не означает, что существует истинная связь между вакциной MMR и аутизмоподобными чертами в этой субпопуляции.

Этот результат, возможно, привел бы к разработке дополнительных более качественных исследований, если бы мы были готовы сообщить о полученных результатах в исследовании и рукописи в то время, когда мы их обнаружили. Значительный эффект ранней вакцинации MMR мог также быть косвенным признаком получения вакцины с тимеросалом в раннем возрасте, но у нас не было соответствующих данных, чтобы закодировать уровень воздействия тимеросала из школьных записей MADDSP.

Помимо значимых эффектов для чернокожих мужчин, мы также обнаружили значимые эффекты для "единичных случаев аутизма" и для порогового значения в 24 месяца. Если бы мы сообщили об эффектах в 24 месяца, то наше обоснование игнорирования значимых эффектов в 36 месяцев не было бы подтверждено. В разделе "Обсуждение" окончательного варианта опубликованной рукописи мы высказали мнение, что причиной обнаружения статистически значимого эффекта в 36 месяцев является поиск услуг. Это была гипотеза post-hoc, касающаяся полученных результатов после подтверждения одной из наших основных гипотез.

В 2004 г. ведущие ученые Центра по контролю и профилактике заболеваний США, отвечающие за безопасность вакцин, без тени сомнения знали, что более раннее введение вакцины MMR приводит к росту заболеваемости аутизмом среди афроамериканских мужчин и в меньшей степени среди населения в целом. Трудно представить себе более тяжкое преступление против здоровья населения.

Мне кажется, что в своем признании Томпсон подробно описывает пять конкретных случаев лжи.

Первая ложь заключается в том, что не сообщается о значимом эффекте для афроамериканских мужчин, получивших вакцину MMR в двенадцать, а не в тридцать шесть месяцев.

Вторая ложь заключается в том, что не сообщается о значимых эффектах в "единичных случаях аутизма", то есть о внезапном и неожиданном развитии аутизма у детей, не имевших ранее проблем с поведением или здоровьем.

Третья ложь заключается в том, что не сообщается о значимых эффектах у тех детей, которым вакцина MMR была введена в 24 месяца, а не в 12 или 36 месяцев.

Четвертая ложь заключается в том, что даже после исключения из исследования значительного числа афроамериканских мальчиков с аутизмом из-за отсутствия у них свидетельства о рождении штата Джорджия, статистически значимый эффект остался, но они утверждали, что это, скорее всего, результат "поиска услуг" и мифического положения о том, что условием предоставления таких услуг является более раннее введение прививки MMR.

Пятая ложь заключалась в том, что упущение всей этой информации снижает обеспокоенность по поводу вреда, наносимого вакциной MMR детям всех рас. Все это происходило в период 2001-2004 гг.

Стал бы Уэйкфилд объектом расследования Главного медицинского совета в 2010 г., если бы ученые CDC честно сообщили о своих результатах в 2004 г.?

Скорее всего, нет.

Стали бы мы с Фрэнком подвергаться столь яростным нападкам с 2010 по 2012 год за мою обеспокоенность тем, что вакцины и ретровирусы могут играть роль в развитии аутизма?

Скорее всего, нет.

Доктор Томпсон продолжает работать в CDC и ждет, когда его вызовут для дачи показаний перед Конгрессом. Из-за удушающего влияния фармацевтических компаний на наших избранных представителей я сомневаюсь, что его история когда-нибудь попадет в основные средства массовой информации.

В Конгрессе есть несколько человек, которые пытаются поднять вопрос о вакцинах. Даже если эти члены Конгресса обладают большой властью в других сферах, кажется, что когда они начинают говорить о вакцинах, они не получают никакого освещения в СМИ. Бывший конгрессмен Дэн Бертон проделал большую работу, так же как и конгрессмен и врач Дэйв Уэлдон. Нынешний конгрессмен Билл Поузи продолжает пытаться донести эту историю до общественности.

29 июля 2015 г. Поузи выступил в Палате представителей, чтобы рассказать об активном сокрытии CDC этой информации. На выступление ему было отведено всего пять минут, но он вместил в себя очень многое.

Господин спикер, сегодня я выступаю по вопросам исследований и научной добросовестности.

Начнем с того, что я абсолютно, решительно выступаю за вакцинацию. Достижения в области медицинской иммунизации спасли бесчисленное количество жизней и принесли огромную пользу здоровью населения.

При этом меня беспокоит тот факт, что на недавних слушаниях в Сенате, посвященных детским прививкам, не было упомянуто, что наше правительство выплатило более трех миллиардов долларов в рамках Национальной программы компенсации ущерба от вакцинации детям, пострадавшим от прививок.

Независимо от темы, родители, принимающие решения о здоровье своих детей, заслуживают того, чтобы иметь самую полную информацию. Они должны рассчитывать на то, что федеральные агентства скажут им правду.

По этим причинам я выношу на рассмотрение палаты представителей следующий вопрос. В августе 2014 г. доктор Уильям Томпсон, старший научный сотрудник Центров по контролю и профилактике заболеваний, совместно с адвокатом-разоблачителем предоставил в мой офис документы, относящиеся к исследованию 2004 г., в котором изучалась возможность связи между вакциной против паротита, кори и краснухи и аутизмом.

В заявлении, опубликованном в августе 2014 г., д-р Томпсон сказал: "Я сожалею, что я и мои соавторы упустили статистически значимую информацию в нашей статье 2004 года, опубликованной в Journal of Pediatrics".

Господин спикер, также цитируя доктора Томпсона:

Мои основные обязанности во время работы в отделе безопасности иммунизации с 2000 по 2006 год заключались в руководстве или совместном руководстве тремя крупными исследованиями безопасности вакцин. Исследование MADDSP MMR-Autism Cases Control Study проводилось в ответ на исследование Wakefield Lancet, в котором предполагалась связь между вакциной MMR и аутизмом.

Осенью 2000 г. среди ученых и защитников прав потребителей за пределами CDC возникло несколько серьезных опасений по поводу проведения исследования Verstraeten.

Одной из важных целей, которая была определена весной 2001 г. до начала исследований, было проведение проверки всех трех протоколов за пределами CDC до начала анализа, чтобы защитники прав потребителей не могли утверждать, что мы представляем анализ, отвечающий нашим собственным целям и предубеждениям.

Мы предположили, что если мы обнаружим статистически значимый эффект на пороговых значениях 18 или 36 месяцев, то сделаем вывод о том, что вакцинация детей в раннем возрасте вакциной MMR может привести к появлению аутистических черт или особенностей.

Мы все встретились и окончательно согласовали протокол исследования и план анализа. Задача состояла в том, чтобы не отклоняться от плана анализа, чтобы избежать фиаско, которое произошло с исследованием Verstraeten Thimerosal, опубликованным в журнале Pediatrics в 2003 году.

На заседании 5 сентября мы подробно обсуждали, как кодировать расу как для выборки, так и для выборки без свидетельства о рождении. В нижней части таблицы 7 также показано, что для выборки без свидетельства о рождении статистическая значимость скорректированного расового эффекта была огромной.

В августе-сентябре 2002 г. мы с соавторами встретились и решили не сообщать о расовых эффектах в этой работе. Вскоре после встречи, на которой мы решили не сообщать о расовых эффектах, соавторы назначили встречу для уничтожения документов, связанных с исследованием.

Оставшиеся четыре соавтора собрались, принесли в комнату для совещаний большое мусорное ведро, просмотрели и перебрали все бумажные документы, которые мы посчитали нужным выбросить, и положили их в огромное мусорное ведро.

Однако, поскольку я полагал, что это незаконно и нарушит требования FOIA и Минюста, я хранил печатные копии всех документов в своем офисе и сохранил все связанные с ними компьютерные файлы.

Я считаю, что мы намеренно не включили спорные результаты в окончательный вариант статьи в Pediatrics.

Господин спикер, я считаю своим долгом обеспечить, чтобы документы, предоставленные доктором Томпсоном, не остались без внимания; поэтому я предоставлю их членам Конгресса и комитетам Палаты представителей по их запросу.

Учитывая характер документов информатора, а также причастность CDC, необходимо провести слушания и тщательное расследование.

Я прошу, господин спикер, я прошу, я умоляю моих коллег по Комитету по ассигнованиям, пожалуйста, принять такие меры.

Конгрессмен Поузи мог бы с таким же успехом выступать в том пресловутом лесу, где никто не слышит падения дерева, при всем том освещении, которое вызвали его высказывания в СМИ.

В конце концов Поузи предоставил свои документы любому представителю прессы, который их запросил. Насколько мне известно, мой соавтор Кент - единственный, кто когда-либо запрашивал их. Может быть, Шэрил Эткиссон тоже запрашивала их, я не знаю.

Рассмотрим, что сказал Томпсон.

В его обязанности входило руководство тремя крупными исследованиями безопасности вакцин, проводившимися Центрами по контролю и профилактике заболеваний. Я думаю, что это дает ему право быть экспертом при обсуждении надежности правительственной науки.

Томпсон отмечает, что дизайн исследования был создан и утвержден при участии ученых и защитников прав потребителей. Понятно? И ученые, и родители пострадавших от вакцин семей согласились с дизайном исследования.

Когда они рассмотрели более раннее и более позднее введение вакцины MMR, то обнаружили статистически значимый расовый эффект, который, по его словам, был "огромным".

Эти пять ученых из Центра по контролю и профилактике заболеваний (CDC) решили не сообщать о гоночных эффектах от более раннего введения вакцины MMR. И не стоит забывать, что они рассматривали только тех детей, которые получили более раннюю дозу вакцины MMR, и тех, кто получил более позднюю дозу. Любой человек, хоть немного знакомый с наукой, знает, что для проведения достоверного исследования необходимо иметь контрольную группу.

Что это означает?

Это означает, что необходимо иметь группу детей, не получивших прививку MMR. Проведенное ими исследование эквивалентно изучению частоты рака легких среди тех, кто выкуривает одну пачку сигарет в день, и тех, кто выкуривает две пачки сигарет в день.

И поскольку я считаю, что ученые должны тщательно подходить к своим исследованиям, как насчет исследования группы полностью вакцинированных детей и другой группы, которая не получала никаких вакцин? Если верить CDC, то чем более образованным и обеспеченным человеком вы являетесь, и чем больше вы изучаете вакцины, тем больше вероятность того, что вы измените график.

Как будто недостаточно того, что эти пять ученых из CDC решили скрыть эту информацию, они даже назначили субботнее свидание, чтобы уничтожить информацию.

Что может быть хуже? Разве может быть в мире более громкая новость, чем то, что детям причиняют вред, когда они заходят в кабинет педиатра?

Когда правительство провело исследование вакцин и тимеросала в период 2000-2003 годов, оно обнаружило рост неврологических проблем, как показало исследование Verstraeten. Но, конечно же, они вымыли эти данные, чтобы заставить сигнал исчезнуть, вызвав то, что они эвфемистически назвали "полемикой". Это был не "спор", а преступление.

Когда в 2001-2004 гг. правительство проводило расследование, связанное с вакциной MMR и аутизмом, они обнаружили эффект, но решили скрыть его, дойдя до того, что пришли в ЦКЗ в субботу и попытались выбросить все уличающие доказательства в большой мусорный бак. Мы знаем об этом только благодаря разоблачениям доктора Уильяма Томпсона, сделанным в 2014 году, более чем через десять лет после этих инцидентов.

В 2007 г. собственный медицинский эксперт правительства в Суде по делам о вакцинах, д-р Эндрю Циммерман, заявил правительству, что вакцины вызывают аутизм у некоторых детей. Менее чем через сорок восемь часов после того, как он предоставил эту информацию, правительство отстранило его от дела. Мы знаем об этом только благодаря показаниям под присягой, которые Циммерман подписал в 2018 году.

Скажем так.

Каждый раз, когда правительство исследует вакцины, оно находит проблемы и принимает решение о сокрытии информации.

И вот мы подошли к австралийской части истории.

После того как доктор Брайан Хукер связался с доктором Эндрю Уэйкфилдом по поводу обвинений доктора Уильяма Томпсона, они сняли документальный фильм об этом деле под названием VAXXED: From Cover-Up to Catastrophe" ("От сокрытия до катастрофы"), в котором были использованы несколько легально записанных разговоров между доктором Томпсоном и доктором Брайаном Хукером. Одним из продюсеров была англичанка Полли Томми, мать ребенка-аутиста и соучредитель журнала Autism File. Кент уже писал несколько статей для Autism File, поэтому был знаком с Полли.

Фильм вызвал неоднозначную реакцию у людей, которые никогда не сидели в кинотеатре и не смотрели его. Известно, что он был принят на престижный кинофестиваль Tribeca, а затем не был допущен к участию, когда основателю фестиваля Роберту Де Ниро были высказаны протесты. Вот вам и свобода творчества! Это был не звездный час Де Ниро. Тогда стало известно, что у Де Ниро есть восемнадцатилетний сын, страдающий аутизмом, а его жена говорит, что он изменился после прививки. По всей видимости, Де Ниро был в отъезде на съемках и не счел возможным точно прокомментировать заявление жены. Как надо поддерживать жену! Может быть, не стоит удивляться тому, что через несколько лет г-н Де Ниро и его жена расстались?

Съемочная группа VAXXED повезла свой документальный фильм в Австралию, где столкнулась с преследованием со стороны прессы и правительства, которые не ожидали, что в их стране появится фильм, направленный против вакцинации. Преследования со стороны прессы и правительства изменили ход гастролей, поскольку до нападений они не продавали много билетов. После бури в СМИ билеты были проданы на все площадки.

Австралийское правительство еще не разобралось с командой VAXXED. Когда они собирались покинуть страну, их задержала иммиграционная служба, обыскав и сфотографировав их материалы. Поскольку материалы были явно не те, которые они искали, возможно, это были ссылки или информация о местных антивакцинаторах. В аэропорту, когда они заканчивали работу с иммиграционной службой, один из агентов сказал Полли Томми: "Если бы мы знали, что вы приедете, мы бы не пустили вас в страну".

Узнав об этом, Кент быстро набрал номер Полли, дозвонившись до нее в Новую Зеландию, и провел небольшое интервью для статьи в журнале Bolen Report, куда он регулярно пишет. Полли сказала Кенту: "О нас каждый день писали в газетах. Они сами себе злейшие враги. Они все время пропагандировали тот факт, что мы были в Австралии и вели переговоры. Если бы они замолчали, никто бы даже не узнал, что мы там были. Они сделали это сами. И чем больше они твердили, что VAXXED опасен и является пачкой лжи, тем, конечно, больше людей хотели его увидеть. Они были идиотами, когда продвигали нас так, как они это делали. До нашего приезда все билеты еще не были распроданы. Но как только мы оказались в Австралии и пресса узнала об этом, мы распродали все места. Мы были переполнены, и у нас была очередь из желающих увидеть VAXXED".

Все это натолкнуло Кента на мысль.

Я давно понял, что Кент и идея - это интересное сочетание.

Несмотря на то, что Кент не был заинтересован в поездке в Австралию, он подал документы на визу, чтобы отправиться туда для проведения ряда выступлений, которые он назвал "Опасная наука". У него не было запланировано никаких выступлений, мест проведения мероприятий, он даже не связался ни с одним человеком в Австралии. Он объявил об этом с большой помпой на страницах Bolen Report и даже опубликовал открытое письмо премьер-министру Австралии Малкольму Тернбуллу, в котором подробно описал свой визит и то, чего он надеется достичь. Вот что написал мой проблемный соавтор:

Уважаемый премьер-министр Тернбулл:

Я очень рад посетить вашу страну в декабре 2017 года в рамках своего тура "Опасная наука", в ходе которого я буду обсуждать две свои книги: PLAGUE: One Scientist's Intrepid Search for the Truth About Retroviruses и INOCULATED: Как наука потеряла свою душу в аутизме. Я также расскажу о своих недавних усилиях по введению в США пятилетнего МОРАТОРИУМА НА ДЕТСКИЕ ВАКЦИНЫ через Белый дом и петицию FDA/CDC на основании Закона об административной практике.

Я понимаю, что в нашем сообществе существует большая путаница с номенклатурой, некоторые хотят быть "сторонниками безопасной вакцины" или "безопасности вакцин", но после долгих исследований в этой области я считаю, что меня следует называть просто "Антивакцинатор №1 в мире". Я понимаю, что есть и другие, кто считает себя достойным этого звания, и я с удовольствием поделюсь им, но давайте просто будем использовать его для удобства.

Я думаю, что моя книга "ИНОКУЛЯЦИЯ: Как наука потеряла свою душу в аутизме" особенно показательной, поскольку она основана на документах, предоставленных мне конгрессменом США Уильямом Поузи, который, в свою очередь, получил эти документы от разоблачителя, доктора Уильяма Томпсона, специалиста по безопасности вакцин в наших Центрах по контролю и профилактике заболеваний (CDC). В настоящее время Томпсон ожидает вызова для дачи показаний в Комитет по надзору и правительственной реформе Палаты представителей Конгресса США. Он ждет этого уже три года. Я надеюсь, что в Австралии дело пойдет быстрее, особенно учитывая показания Томпсона о том, как вакцина MMR губит наше афроамериканское население. Полагаю, что то же самое происходит и с аборигенами вашей страны.

Я намерен приехать в Австралию, чтобы сделать обе книги "PLAGUE" и "INOCULATED" двумя самыми продаваемыми в истории Австралии, а также создать движение за аналогичный австралийский пятилетний МОРАТОРИУМ НА ДЕТСКИЕ ВАКЦИНЫ.

Если Вы хотите встретить меня в аэропорту, когда я приземлюсь, я готов к этому, или если Вы считаете, что наша встреча должна состояться в The Lodge, главной резиденции Премьер-министра, я также согласен на это. В конце концов, я буду гостем в вашей стране.

Пожалуйста, не поднимайте слишком много шума из-за моих усилий, но если вы хотите вручить мне награду в знак признания моей работы по освобождению Австралии от власти фармацевтической промышленности, мне нравится название "Орден Австралии, офицер ордена". Может быть, во мне говорит империалист, но это звучит так царственно.

Я также прилагаю две статьи для вашего ознакомления: "Австралия запрещает маму-аутиста как "врага государства"" (Bolen Report, 10 августа 2017 г.) и "Kent Heckenlively-World's #1 Anti-Vaxxer" (Bolen Report, 8 августа 2017 г.), чтобы вы лучше ознакомились с моей работой.

Я с нетерпением жду возможности посетить вашу прекрасную страну и познакомиться с отважными жителями Австралии!

Ваш покорный слуга,

Кент Хекенливи

P.S.- Мне очень нравится ваша новая автоматизированная визовая анкета. К тому времени, когда ты получишь это письмо, я уже должен быть одобрен. Брось креветки на барби для меня, приятель!

Кент считал, что это забавная статья, которая понравится его коллегам по сообществу "Свобода здоровья", но никак не ожидал, что она станет международной историей, о которой напишут газеты по всему миру.

Реакция была быстрой и уморительной.

В газете Sydney Morning Herald от 31 августа 2017 г. появился кричащий заголовок: "Антиваксологу №1 в мире Кенту Хеккенливи отказано во въезде в Австралию". Статья гласила:

Самопровозглашенному "антиваксологу номер один в мире" было отказано в разрешении на посещение Австралии.

Министр иммиграции Питер Даттон заявил в четверг, что Кент Хекенливи не сможет совершить турне по Австралии в конце этого года в рамках международной кампании, призывающей сделать паузу в вакцинации детей.

"Мы не позволим ему приехать сюда", - заявил г-н Даттон в интервью сиднейской радиостанции 2GB.

"Эти люди, которые говорят родителям, что их детям не следует делать прививки, опасны. Мы очень тщательно изучили этот конкретный случай, и мне ясно, что его приезд сюда не отвечает нашим национальным интересам".

Ого, значит, в Америке можно быть социалистом, выступающим за свержение капиталистической системы, избираться в Конгресс США и доминировать в Демократической партии. Я уверен, что Александрия Окасио-Кортез без проблем получила бы визу в Австралию. Но стоит кому-то поставить под сомнение фармацевтический препарат, произведенный компанией, которая выделяет огромные деньги медиакомпаниям и политикам, и в дело вмешивается даже министр иммиграции страны.

История запрета на въезд Кента в Австралию освещалась не только в австралийских газетах, но и на BBC, в английской газете The Guardian, в International Business Times, в американском Buzzfeed и в South China Post. В новостях Google можно найти более пятисот статей, посвященных Кенту и Австралии. Может быть, это и здоровая дискуссия, но Кенту ни разу не позвонили ни из одной из этих национальных и международных газет и не спросили его версию истории, не говоря уже о комментарии.

Документы, полученные Кентом от австралийского правительства, были интересны тем, что, как оказалось, первоначально страна удовлетворила его заявку, но затем отозвала ее. В письме, полученном им 31 августа 2017 г., говорилось следующее: "Уважаемый г-н Хеккенлайвли, хочу сообщить Вам, что Ваша электронная туристическая виза подкласса 601, выданная 13 августа 2017 г., была аннулирована 31 августа 2017 г. в соответствии с разделом 128 Закона о миграции 1958 г. ("Закон о миграции")".

Как я понял из ответа, виза Кента была одобрена 13 августа, а затем аннулирована более чем через две недели.

Может показаться, что приводить обширные цитаты из бюрократического документа несколько суховато, но это крайне важно, поскольку именно по этим правилам правительства решают, какие разговоры могут вестись. Пожалуйста, имейте в виду, что Кент никогда не был осужден за преступления, и все, кто с ним встречался, считают его добрым и хорошо говорящим.

14 августа 2017 года Департамент получил от г-на Хекенливи информацию о том, что он намерен совершить турне по Австралии в декабре 2017 года с целью пропаганды своих взглядов на антивакцинацию и продвижения своих антивакцинальных книг.

По информации из открытых источников, в ходе своего турне по Австралии г-н Хеккенливи планирует также обсудить вопрос о том, как фармацевтическая промышленность и государственные структуры сделали жизнь человека более опасной. Он также заявил, что считает себя "антиваксом номер один в мире".

Информация из открытых источников, полученная от научных и медицинских сообществ Австралии, утверждает, что вакцинация необходима для обеспечения защиты здоровья австралийского населения, и что здоровье австралийского населения было бы под серьезной угрозой без программы иммунизации, проводимой в Австралии. Программа правительства Австралии Immunize Australia финансирует программы бесплатной вакцинации, управляет Регистром детской иммунизации и предоставляет информацию населению Австралии и медицинским работникам.

На сайте Министерства здравоохранения Австралийского Союза сообщается, что иммунизация является наиболее безопасным и эффективным способом защиты детей от болезней, и при достаточном количестве привитых людей в австралийском обществе помогает предотвратить распространение этих заболеваний или вовсе устранить их.

Основываясь на этой информации, я убежден, что намерения г-на Хекенливи продвигать свои взгляды на антивакцинацию представляют или могут представлять опасность для добропорядочности австралийского общества.

Мой дорогой соавтор, Кент, представляет угрозу "хорошему порядку" сильной и процветающей демократии? Он слушал меня бесчисленное количество часов и написал книги с сотнями сносок, подтверждающих его утверждения. А его высмеивает семья за то, что он ездит с соблюдением скоростного режима, пользуется пешеходным переходом, когда переходит улицу, и каждый вечер чистит зубы зубной нитью. Книга, которую он написал о коррупции в вакцинной программе Центра по контролю и профилактике заболеваний, была основана на документах, полученных им из Конгресса США. Он ратует за то, чтобы в изучении последствий вакцинации применялась хорошая наука, чего в настоящее время не делается.

Австралийские власти могут сказать, что в своем письме Кент повел себя несколько неуважительно. Мы знаем, что к лидеру любой страны следует обращаться "Ваше Высочайшее и Превосходительство и Правитель всего".

Это обычная дипломатия.

И он действительно призывал к морской блокаде страны до восстановления демократии, а также к оказанию нелетальной помощи австралийским повстанцам, выступающим против вакцинации. Но эти два последних призыва прозвучали только ПОСЛЕ того, как ему запретили въезд в Австралию. А перед тем как выступить с этими призывами, Кент послал им копию своей книги "INOCULATED: Как наука потеряла душу в аутизме" и попросил их указать на все фактические ошибки, которые делают его недостойным поездки в Австралию.

И он действительно угрожал в своей статье тайно выехать в Австралию под чужим именем и в маскировочном костюме, который на самом деле представлял собой очки в черной оправе с большим носом и кустистыми бровями. Он даже опубликовал фотографию себя в планируемой маскировке на фоне карты Австралии, но просил всех своих читателей не сообщать об этом австралийским властям.

Правительство не инициировало никаких дальнейших контактов с Кентом.

Но последнее оскорбление было еще впереди.

Кент находился во Флориде, где его жена собиралась участвовать в полумарафоне вместе с другим членом семьи, когда ему позвонил брат из Калифорнии. Брат Кента так смеялся по телефону, что Кент едва мог разобрать, что он говорит.

"Р. Келли запретили въезд в Австралию", - наконец-то Кент смог понять, что говорит ему брат. "Это в газете "Сакраменто Би".

Кент смутно помнил, что Р. Келли - это музыкант, которого обвиняли в неподобающем поведении с молодыми девушками. "Хорошо, а какое отношение это имеет ко мне?"

"Они упомянули вас в статье о Р. Келли!" - в конце концов смог сказать он сквозь смех.

Кент быстро зашел в Интернет, набрал свое имя вместе с R. Kelly и нашел статью из Hollywood Reporter:

Карьера Келли затормозилась после того, как в прошлом году набрала силу кампания #MuteRKelly в знак протеста против его предполагаемых сексуальных домогательств к женщинам и девочкам, которые Келли отрицает. В прошлом месяце документальный сериал компании Lifetime "Выжить с Р. Келли" привлек еще большее внимание к этим обвинениям, и, как сообщается, его звукозаписывающая компания отказалась от его услуг.

Австралия отказала во въезде в страну и другим иностранцам по характерным причинам. Среди них - проблемный R&B-певец Крис Браун, осужденная за утечку секретных документов Челси Мэннинг, борец с вакцинацией Кент Хекенливи и основатель ультраправой мужской группы Proud Boys Гэвин Макиннес.

Полномасштабная атака СМИ на моего соавтора достигла своего очевидного пика. Как будто недостаточно было заявить, что он представляет угрозу "добропорядочности" Австралии, теперь его поставили в один ряд с предполагаемым сексуальным насильником Р. Келли, осужденным за бытовое насилие Крисом Брауном, осужденной похитительницей документов Челси Мэннинг (хотя президент Обама смягчил ей наказание) и предполагаемым представителем ультраправых Гэвином Макиннесом.

Кент посчитал это нелепо смешным и написал злую сатиру под названием "Я провалил австралийский тест на характер" вместе с Р. Келли и Челси Мэннинг, в которой он вместе с этой группой объединится в фильме "Грязная полудюжина", снятом по образцу бесчисленного множества пошлых фильмов о Второй мировой войне, в которых группа неудачников собирается вместе, чтобы выполнить невыполнимое задание. В данном случае речь идет об освобождении Австралии от власти фармацевтической промышленности.

Но Кент отнесся ко всему этому философски. "По крайней мере, мне по-прежнему рады на шести из семи континентов мира", - сказал он мне.

Кент всегда смотрит на жизнь с положительной стороны.

Глава 11. Путь вперед

Да, я много жаловался в этой книге на плачевное состояние науки в наши дни.

Но это только потому, что для того, чтобы добиться существенного прогресса в решении проблемы, необходимо иметь точное представление о ней.

Одной из моих любимых книг и фильмов является "Марсианин" Энди Вейра. По сюжету главный герой, Марк Уотни, астронавт, застрял на Марсе после того, как его команда посчитала его погибшим во время песчаной бури, угрожающей их базе, и улетела без него. Актер Мэтт Дэймон прекрасно справился с ролью этого персонажа. Мне понравилось, как в конце фильма Уотни объясняет группе новобранцев-астронавтов проблему разумной работы над задачей. Расхаживая по комнате, переживший невероятную одиссею, он говорит: "В какой-то момент все пойдет наперекосяк. Все пойдет наперекосяк. И вы скажете: "Вот и все. Вот так я и закончу". Теперь вы можете либо смириться с этим, либо приступить к работе. Вот и все. Вы просто начинаете. Вы делаете расчеты. Вы решаете одну задачу. Затем решаете следующую. Потом следующую. И если ты решишь достаточно задач, то сможешь вернуться домой".

Думаю, мы все согласны с тем, что в здоровье человечества что-то пошло не так. И бывали моменты, когда я чувствовал себя таким же покинутым, как если бы я был единственным астронавтом, оставшимся на чужом мире. Я мог бы сказать: "Все. На этом я заканчиваю".

Но моя вера в Бога и моя вера в науку не позволили бы мне этого сделать.

Мы просто начинаем. Мы приступаем к работе. Решаем одну проблему, затем следующую.

Если мы решим достаточно проблем, то сможем войти в золотой век здоровья.

Позвольте мне рассказать вам о той реальности, которая существует сейчас для пациентов.

Это пациент, которого я консультирую уже несколько лет, и его история вызывает у меня такой же гнев, как и все, чем я делился с вами ранее. В рамках этой истории я буду называть его Шон, но это правда, что ему сейчас сорок два года, он учился в колледже первой десятки Лиги плюща и до тех трудностей, о которых я сейчас расскажу, получал более трехсот тысяч долларов в год в качестве руководителя группы инженеров в одной из технологических компаний Кремниевой долины.

Впервые проблемы начались в 2004 г., когда он обратился в больницу с жалобами на высокую температуру и боли в груди. Анализы не дали результатов, ему дали викодин и отправили домой.

В 2015 г. у него несколько дней держалась высокая температура, а затем начались сильные боли в груди, которые он сравнил с ударом "массивного шара для боулинга" в грудь. Когда он обратился в больницу, то сразу же обнаружил, что у него высокое давление, ЭКГ с отклонениями от нормы и анализ крови на тропонин, который выделяется в кровь при повреждении сердечной ткани. Показатель выше нуля означает наличие проблем, а выше двух - сердечный приступ. Уровень тропонина у Шона превышал четырнадцать единиц.

В отделении интенсивной терапии ему был поставлен диагноз "острый миокардит", и, по мнению Шона, команда сделала героическую работу, спасая его жизнь.

После того как состояние больного стабилизировалось, пришел врач и попросил поговорить с Шоном отдельно от его жены.

Шон сказал, что все, что он хотел сказать, могла услышать и его жена.

Затем врач стал расспрашивать Шона о том, употребляет ли он внутривенные наркотики, делал ли недавно переливание крови, занимался ли незащищенным сексом с женщинами, не являющимися его женой, например, с проститутками.

Шон рассмеялся на этот вопрос. "Я скучный инженер-программист. Я не делал ничего подобного".

Доктор, казалось, немного рассердился на Шона. "Я пытаюсь вести с вами реальную дискуссию, потому что, как мне кажется, я знаю, что у вас. Я видел несколько случаев острого миокардита, подобного вашему, и у всех этих пациентов был СПИД".

В голове Шона крутились мысли о том, что говорит ему врач, но ничего из этого не имело смысла. Наконец, Шон сказал: "Вы сделали много анализов крови. Я предполагаю, что один из них - тест на ВИЧ-СПИД. У вас есть результаты?"

"Нет, они еще не вернулись, но скоро должны вернуться".

"Хорошо, возвращайтесь и поговорите со мной, когда у вас будут результаты".

Через несколько часов врач вернулся. У Шона не было ВИЧ-СПИДа. Врач был озадачен.

Шон постепенно восстанавливался и через несколько месяцев попытался вернуться к работе, но после непродолжительных нагрузок у него начались преждевременные сокращения желудочков. Врачи провели ряд тестов и обнаружили, что он превышает стандарты кардиостабильности третьего класса, установленные Американской ассоциацией кардиологов.

Шон использовал то же самое неутомимое стремление, которое привело его в университет Лиги плюща и сопровождало его на предыдущих местах работы в пяти стартапах Силиконовой долины. В конце концов он нашел отличного кардиолога-трансплантолога, который хорошо разбирался в остром миокардите, поскольку многие пациенты в итоге нуждаются в пересадке сердца.

Кардиолог-трансплантолог провел тщательный медицинский осмотр, пытаясь найти что-то упущенное, но наткнулся на тревожную информацию. "Мы знаем, что пятилетняя выживаемость людей, перенесших острый миокардит, составляет около пятидесяти процентов. Но когда я изучил вашу историю болезни, оказалось, что в 2004 году у вас было нечто похожее, хотя и не такое тяжелое", - сказал он Шону.

"И у вас нет достоверной статистики по выживаемости тех, у кого было два эпизода?"

"Верно."

"А если у меня будет третий приступ?"

"Да, это большая проблема".

Кардиолог-трансплантолог был нацелен на поиск ответов для Шона, подозревая, что у него есть какая-то хроническая иммунная проблема, которая делает его восприимчивым к этим повторяющимся сердечным событиям. Он провел тест на Лайма, и он показал пять полных полос, соответствующих стандартам штата Нью-Йорк и CDC для диагностики болезни Лайма.

Кардиолог-трансплантолог направил Шона к иммунологу, имеющему связи с Национальным институтом здоровья. Кардиолог был заинтересован в том, чтобы Шон прошел тестирование на экспрессию эндогенных вирусов, врожденный и адаптивный иммунитет, а также тестирование на обратную транскриптазу. Шон знал, что иммунолог учился в Колумбийском университете (предположительно у доктора Яна Липкина), и вот тут-то все и пошло кувырком. Для простоты будем называть этого иммунолога "доктор Плохая Медицина".

В первой части приема все шло хорошо, пока доктор Bad-Medicine не сказал, что ему нужно внести в базу данных Национального института здоровья некоторые из запрошенных им тестов. Доктор Бад-Медикайн сказал, что отлучится всего на две минуты, но вернулся только через пятнадцать.

Шон вспоминает, как доктор Bad-Medicine, вернувшись, слегка улыбнулся и посмотрел на землю, а затем обратил свое внимание на Шона. "Вы когда-нибудь слышали о CFS, синдроме хронической усталости?" - спросил он.

"Да."

"Я думаю, что у вас CFS".

Шон ответил: "Ну, никто этого не предполагал. Обычно у пациентов с МВС есть симптомы, но не так много аномальных результатов тестов. У меня есть несколько сердечно-легочных стресс-тестов, которые показывают серьезную биологическую дисфункцию, превышающую требования по длительной нетрудоспособности. У меня много анализов крови от LabCorp и Quest, которые показывают очень высокий иммунный ответ на множество вирусов. У меня есть МРТ, которая показывает воспаление ствола мозга, соответствующее значительной вирусной активности".

Доктор Bad-Medicine сказал: "У вас могут быть и другие проблемы со здоровьем, но я думаю, что речь идет о CFS. Как только CFS будет выявлен, нам больше не нужно будет проводить никаких тестов, потому что при CFS никакие тесты не имеют смысла. К сожалению, никто толком не знает, что такое МВС".

Шон пробовал различные подходы, например, отмечал низкий уровень фактора 8 для свертывания крови или настолько высокий уровень TGF Beta 1, что это соответствовало внутреннему кровоизлиянию.

"Никакие тесты не имеют значения, если у человека CFS. Если у вас CFS, это все, что у вас есть".

Шон опирался на свои математические и инженерные навыки. Это было абсурдно. "Вы хотите сказать, что все, что плюс CFS, просто равно CFS? Как уравнение?"

"К сожалению, никто толком не знает, что такое CFS, - говорит доктор Bad-Medicine.

"Так когда же я заболел МВС? После того, как я попал в реанимацию с миокардитом? Или он был у меня и раньше, хотя я работал по семьдесят часов в неделю?"

"Неважно, когда вы заболели CFS. Важно то, что у вас есть CFS сейчас".

"Это включает в себя анализы крови, которые я получила, когда мне было восемнадцать лет?"

"Как только у человека появляется CFS, все его прошлые анализы уже не имеют значения".

Шон продолжал спорить с ним. В какой-то момент доктор Bad-Medicine упомянул, что, возможно, существуют клинические испытания в NIH, или он может обратиться к доктору Хосе Монтойе в Стэнфорде, но ни одна из этих перспектив не вызвала у него энтузиазма.

Шон протестовал. "Я хочу иметь возможность наслаждаться своей семьей, играть с детьми, но я не смогу этого сделать, если у меня будут возникать проблемы с сердцем после нескольких минут активности".

"Не существует никаких методов лечения, которые могли бы улучшить ваше состояние", - сказал доктор Bad-Medicine. "Поскольку нет способа улучшить состояние, нет смысла проводить какие-либо тесты. Вы не получите здесь нужный вам тест. Вы не получите нужный вам тест нигде. Здесь вам не помогут никакие методы лечения. Нигде не существует лечения. Вы можете сами увидеть, как это происходит".

И с этими словами доктор Плохая Медицина покинул комнату.

Я не могу поверить, что человеку позволено быть целителем.

Когда я с такой страстью говорю об атаке на меня и науку, я понимаю, что то, с чем столкнулся Шон, является прямым следствием коррупционной чумы, уничтожившей мою репутацию. Когда вы убиваете правду, вы убиваете возможность ответа. У нас есть ответ, по крайней мере, уже десять лет! Ретровирусы, загрязняющие вакцины. В сердечно-сосудистых заболеваниях - это ретровирус, который открыл Гэри Оуэнс и обсуждал на встрече в Кливлендской клинике 10 ноября 2009 года, XMRV-2! Видите ли, специализация Гэри Оуэнса - кардиология. Что же сделали Джон Коффин и NIH? Они сделали все, чтобы лаборатория Оуэнса не публиковалась до 2013 г. и только вместе с лабораторией Коффина в статье, переименовывающей вирус BV2. Снова мошенничество и сокрытие. Сегодня в развитых странах мира нет ничего похожего на правду в медицине!

Мы не должны позволить этому продолжаться.

Причина, по которой Фрэнк Рускетти занялся научными исследованиями, а не стал врачом, заключалась в том, что он считал, что открытие основных фактов поможет укрепить здоровье человека еще долго после его смерти. В случае с врачами это не так верно. Ему всегда нравилась идея открытия чего-то неизвестного. Я разделяю эту страсть. Его любовь к научным исследованиям не изменилась, но он признает, что проводить исследования стало сложнее, поскольку у нас стало больше информации. Ученые должны использовать более широкий набор методик для решения проблемы.

Для того чтобы исправить то, что сегодня происходит в науке, Фрэнк предлагает четыре конкретные рекомендации:

1. Отменить все денежные премии для ученых, так как это вредит сотрудничеству.

2. Ликвидировать анонимность для рецензентов грантов и публикаций. Если ученый не может сказать что-то публично, то зачем он вообще это говорит?

3. Ограничить объем государственных грантов, которые может получить каждый отдельный исследователь. Чем больше у нас будет практикующих ученых, тем лучше будет для науки в целом.

4. Установить обязательный возраст выхода на пенсию, чтобы открыть возможности для нового поколения ученых.2

Я согласен с предложениями Фрэнка по изменению того, как мы сейчас занимаемся наукой и медициной. Я бы добавил отмену закона Bayh-Dole Act, который позволяет ученым, финансируемым из федерального бюджета, патентовать открытия. Меня всегда возмущал этот закон. Как я могу претендовать на "интеллектуальную собственность", если налогоплательщики оплачивали мое образование, расходные материалы, оборудование и наставничество? Когда я пришел в эту сферу до принятия Bayh-Dole, казалось, что среди исследователей было больше духа сотрудничества. Наука опирается на работу других. В научном открытии не было "я", а только "мы". Я с радостью согласился на более низкую зарплату ради интеллектуальной свободы и возможности продвигать человеческое понимание.

Я всегда считал ученых лучшими среди нас, в том числе и потому, что большинство из них, как и я, пришли в науку не ради денег. Я всегда считал, что самые умные, творческие и сострадательные в исследованиях - это и самые скромные. Я не верю, что сегодня система поощряет эти качества в наших ученых. Мы превращаем этих хороших людей в преступников.

Итак, вот как, по мнению Фрэнка, мы должны исправить науку.

Как же помочь тем, кто сейчас страдает? У нас есть несколько идей.

Если нас постоянно атакуют вирусы и ретровирусы, не говоря уже о химическом воздействии, нарушающем нормальное функционирование иммунной системы (и даже не надо говорить о негативном влиянии электромагнитного излучения сотовых телефонов и вышек), то что же делать, если мы хотим восстановить свое здоровье?

В этой книге мы неоднократно упоминали о том, сколько научных статей мы прочитали, пытаясь понять, что же на самом деле происходит с нашим здоровьем. И вполне логично, что все, о чем мы здесь говорим, - это лучший план, который я имею на 2019 год. Кто знает, что будет в 2020 году или в последующие годы? Однако мы уверены, что принципы, которые мы высказываем, верны. Мы всегда готовы попробовать что-то новое, если это кажется перспективным и безопасным. Работа идет, но мы думаем, что, по крайней мере, ее контуры сохранятся и через пять, десять или пятнадцать лет.

Среди первых подходов, которые мы можем попробовать для любого пациента, подозреваемого в наличии приобретенной иммунной дисфункции, связанной с ретровирусами, - так называемая вода, обедненная дейтерием. Я благодарен доктору Петре Дорфсман, которая познакомила меня с этой информацией, поскольку она была пионером в ее использовании в США и поддерживает мое здоровье с помощью этого удивительно простого решения.

Никогда бы не подумал, что мы начнем с такого простого понятия, как вода. Все знают, что химическая формула воды - это два гидрогена и кислород (H2O). Утверждение состоит в том, что дейтерий, изотоп водорода (D2O), засоряет наши митохондрии, снижая их производительность. В результате наши клетки становятся перегруженными дейтерием. Петра привлекла наше внимание, когда рассказала, что дейтерий действует как фактор роста и трансформации во всех микробах, включая ретровирусы и клетки, в которых эти микробы живут. Важно отметить, что дейтерий является онкоизотипом, вызывающим рак, в любой клетке млекопитающих, имеющей митохондрии. Не забывайте, что мы начинали свою научную деятельность как исследователи рака, поэтому, когда мы исследовали воду, обедненную дейтерием, наш интерес возрос, когда мы обнаружили, что она используется в медицинских учреждениях в качестве дополнения к традиционной химиотерапии.

Основным медицинским экспертом, выдвигающим эту теорию, является доктор Ласло Борош из Венгрии, и это - аннотация исследования 2015 года, проведенного доктором Борошем совместно с Калифорнийским университетом в Лос-Анджелесе, Университетом Аризоны и Университетом Джонса Хопкинса:

Естественно встречающийся изотоп водорода - дейтерий - может играть важную биологическую роль. Вода, обедненная дейтерием, задерживает развитие опухолей у мышей, собак, кошек и людей. . . Предложена модель, в которой особое внимание уделяется терминальному комплексу митохондриальной электронно-транспортной цепи, восстанавливающему молекулярный кислород до обедненной дейтерием воды (ДДВ); это влияет на глюкогенез, а также на окисление жирных кислот... DDW предложено связывать с профилактикой и лечением рака с помощью натуральной кетогенной диеты, питьевой воды с низким содержанием дейтерия, а также с производством DDW как митохондриального механизма действия целевых противораковых препаратов, таких как Авастин и Гливек. Роль дейтерия в биологии - это потенциальное недостающее звено в загадке неуловимого рака, которое, по-видимому, коррелирует с эпидемиологией рака в западном населении в результате чрезмерной нагрузки дейтерием при потреблении обработанных углеводов вместо натуральных жиров.

Если что-то и характеризует мою карьеру, так это открытость новым идеям и умение понять, как они могут сочетаться с тем, что мы уже знаем или думаем, что знаем. Фрэнк учил меня интегрировать новую информацию, чтобы мы могли лучше понять проблему. Мне хотелось бы думать, что такой тип совместного мышления в науке широко распространен, но это не так. Я не могу передать словами, как часто я видел, как представляется новая информация, совершаются настоящие прорывы, а затем ведущий ученый, имеющий даже умеренно другой подход, даже не рассматривает его. На мой взгляд, в науке нет места эгоизму.

Когда Петра сказала мне, что дейтерий действует как фактор роста для микробов, включая ретровирусы, это было подобно молнии в моем мозгу. Если бы мы использовали это в качестве рабочего предположения, то многие части головоломки встали бы на свои места. Да, использование тканей животных для производства вакцин и других медицинских препаратов, безусловно, было частью головоломки, но когда к этому добавляется богатая дейтерием вода, влияющая на работу митохондрий, открывается ряд других интересных путей. Я отношу себя к тем людям, которые считают, что рак всегда находится в нас на каком-то уровне, но именно правильное функционирование нашей иммунной системы удерживает его на расстоянии.

Каковы еще некоторые доказательства того, что вода, обедненная дейтерием, может быть полезным оружием в нашем арсенале для укрепления здоровья? Мы уже знаем, что употребление слишком большого количества переработанной пищи связано с ухудшением здоровья. Петра и другие исследователи считают, что переработанные продукты питания, скорее всего, содержат большое количество воды, обедненной дейтерием. Источником воды, обедненной дейтерием, скорее всего, являются свежие продукты, особенно полезные жиры. Это одна из причин, по которой многие люди, страдающие эпилепсией, успешно применяют так называемую кетогенную диету. Кетогенная диета заставляет организм получать энергию из полезных жиров. Эти жиры богаты дейтериевой водой. Возможно, именно поэтому многие находят пользу в голодании, поскольку оно заставляет организм сжигать жировые запасы. Это приводит к высвобождению обедненной дейтерием воды из наших собственных жировых клеток, подпитывая здоровые митохондрии.

Этим, вероятно, и объясняется польза для здоровья, которую приносят полезные жиры. В них содержится нужное количество воды. И это переворачивает с ног на голову всю кампанию в поддержку низкокалорийных продуктов. Мы не эволюционировали, питаясь низкокалорийной пищей. Мы вводим в свой организм неестественные продукты, полагая, что то, что мы ели миллионы лет, вредит нам. Это безумие. На днях я увидела, как мой муж, Дэвид, собирался налить в свой кофе немного обезжиренного полуфабриката. Я схватила его и выбросила в канализацию со словами: "Что ты себе позволяешь?". Бедный парень был так удивлен. Я сказал: "Посмотри на первый ингредиент: кукурузный сироп с высоким содержанием фруктозы. Милый медвежонок, пожалуйста, ешьте продукты с высоким содержанием жира. Они вкуснее и полезнее для тебя".

К этой истории я могу добавить и личное свидетельство. До исследования XMRV я раз в полгода проходил тестирование на ВИЧ, поскольку работал с ним в лаборатории. В исследовании XMRV я был отрицательным контролем, как и другие сотрудники лаборатории. Неожиданно в 2011 году Фрэнк позвонил мне и сообщил, что у пациента № 2623 положительный результат на XMRV по результатам серологического и белкового анализов. Пациент № 2623 - это не пациент, это был я! Всю свою работу я выполнял в условиях уровня биологической безопасности 2+. Мы надеваем двойные перчатки, автоклавируем весь мусор и все отбеливаем. Если я заразился вирусом XMRV, то был только один возможный путь заражения. Вирус был аэрозольным, то есть он мог распространяться по воздуху. Теперь, подобно мадам Кюри, которая изучала радиацию и в конце концов умерла от радиационного отравления, я стала жертвой монстра, которого пыталась изучать.

Больные ME/CFS часто жалуются на туманное мышление, неспособность ходить и говорить, подобную рассеянному склерозу, и я тоже страдал от таких приступов, особенно после длительных авиаперелетов, которые, как было показано, вызывают окислительный стресс. Да, сейчас я испытываю многие из тех же проблем, что и пациенты, которых я изучаю. Ответ на вопрос о том, как лечить эти заболевания, перестал быть для меня академическим.

Это личное.

Петра предложила мне попробовать воду, обедненную дейтерием, и я сказал, что это звучит замечательно. Я всегда готов попробовать что-то новое, если это безопасно, а что может быть безопаснее, чем питьевая вода? Результаты оказались для меня поразительными. Я стал прежним. У меня в буквальном смысле сохранились когнитивные функции, которые были у меня до последнего десятилетия работы с самым трансмиссивным из семейств ретровирусов, вызывающих заболевания человека, - XMRV. Если бы я взглянул на свои митохондрии, то увидел бы, что они вырабатывают нужное количество энергии, а не подают сигналы опасности, когда находятся в состоянии стресса.

Я думаю, что у воды, обедненной дейтерием, есть еще одно возможное преимущество, и я хочу убедиться, что правильно его объясняю. Если в молекулу воды добавить правильный изотоп водорода, то молекула действительно будет выглядеть по-другому. Такая правильная форма воды означает, что она будет легче проникать в клетки и гидратировать их. После этого митохондрии переключатся с подачи сигналов опасности на обеспечение клеток энергией, необходимой для их восстановления и ремонта. Если электростанция организма работает эффективно, то все остальные органы тела могут выполнять свою работу, зная, что у них достаточно энергии. Если же энергии не хватает, то органы организма, подобно мастеру на производстве, вынуждены искать кратчайшие пути для поддержания работоспособности. Возможно, некоторые части завода придется отключить в надежде, что до восстановления энергии не произойдет слишком больших разрушений. Воду, обедненную дейтерием, можно найти в Интернете на таких сайтах, как Amazon.

Это может показаться ересью, если вы изучали только старые теории о генах и их работе. Но мы обнаружили, что существует буквальная симфония между окружающей средой и нашими генами.

Официальное название этой отрасли науки - "эпигенетика".

Проще говоря, это означает, что окружающая среда влияет на работу ваших генов. Метилирование ДНК является основным эпигенетическим способом включения и выключения генов. Но это лишь один из многих способов. Если вы живете в загрязненной среде, то одни гены будут включаться, а другие - выключаться. То же самое происходит и при сильном стрессе. Одни гены включаются, другие выключаются.

Именно по этим и другим причинам я опасаюсь того, что может произойти с генетически модифицированными организмами (ГМО) в нашем продовольственном снабжении. Мы буквально не знаем, как эти ГМО могут повлиять на нашу внутреннюю среду и какие гены могут быть случайно включены или выключены. Я очень верю в то, что наука изучает естественные процессы, а затем старается следовать им, насколько это возможно.

Несмотря на то, что я всю жизнь избегал рекреационной марихуаны, сейчас я с энтузиазмом поддерживаю медицинскую коноплю для лечения хронических заболеваний. Мой соавтор, Кент, смеется над тем, что мы оба такие "квадраты", ведь его первой юридической работой была работа в оперативной группе по борьбе с наркотиками прокуратуры США в Сан-Франциско, где он прослушивал телефонные разговоры оклендских наркобаронов. Сейчас мы оба являемся убежденными сторонниками медицинского каннабиса.

Мне нравится говорить, что мы считаем каннабис обладающим лечебными свойствами, то есть препараты каннабиса могут оказать определенную помощь людям с хроническими заболеваниями, но для подавляющего большинства это не будет "лекарством". Я сравниваю действие каннабиса в организме с регулятором нейровоспаления. Если ваша проблема относительно легкая, то каннабис, конечно, может показаться лекарством, но это потому, что на самом деле вам не так уж далеко пришлось зайти, чтобы восстановить иммунный эндоканнабиноидный баланс.

Возможно, вам будет полезно понять, что такое каннабис и что мы называем эндоканнабиноидной системой. Хотя эндоканнабиноидная система была открыта только в 1987 году, я считаю ее одной из самых важных систем в организме. Эндоканнабиноидную систему называют "суперкомпьютером, регулирующим гомеостаз в организме". Она состоит из группы молекул, известных как каннабиноиды, и рецепторов, с которыми они связываются. Мы узнали, что эти рецепторы регулируют целый ряд функций, включая аппетит, боль, воспаление, терморегуляцию, мышечный контроль, метаболизм и даже контролируют нашу реакцию на стресс. Профессор Рафаэль Мечулам, признанный основоположник медицины конопли, утверждает, что "эндоканнабиноидная система участвует практически во всех болезненных состояниях". Каннабис обладает противосудорожными, антипсихотическими, противовоспалительными, антиоксидантными, антидепрессивными и другими свойствами.

Когда наш организм находится в состоянии стресса, мы не можем вырабатывать наши естественные каннабиноиды. Это, безусловно, относится к больным ME/CFS, детям с аутизмом, а также к больным раком. Возможно, вы удивитесь, узнав, что помимо конопли и каннабиса единственный богатый источник каннабиноидов естественного происхождения находится в материнском молоке. Да, именно так, в материнском молоке содержатся каннабиноиды. Сколько всего замечательного можно сказать о материнском молоке, которое дала нам матушка-природа?

Я считаю, что с учетом того, что каннабиноидные рецепторы присутствуют в мозге и стволовых клетках, мы можем объяснить, почему каннабис оказывает терапевтическое действие при многих хронических заболеваниях. Даже небольшие дозы каннабиноидов растительного происхождения могут дать организму сигнал к выработке большего количества собственных каннабиноидов, а также стимулировать образование новых каннабиноидных рецепторов. Функционирование эндоканнабиноидной системы является важнейшим условием нашего здоровья.

Из-за цензуры и коррупции в науке о каннабисе многие исследования были скрыты или искажены для общественности и медицинского сообщества. Как и любой другой натуральный продукт, превращаемый в терапевтическое средство, он нуждается в опыте и приверженности ученых, чтобы превратить непредвзятые научные данные в полезные терапевтические препараты.

Однако мы считаем, что препараты каннабиса должны быть одним из первых средств, которые использует практикующий врач, и могут помочь в самых разных ситуациях как недорогое и удивительно безопасное вмешательство. Наша задача как ученых-трансляторов состоит в том, чтобы быстро разработать эти безопасные, поддерживающие терапии, свободные от политических пристрастий. На сегодняшний день этого не произошло.

Например, я уверен, что вы слышали о кризисе с водой во Флинте (штат Мичиган), где в питьевой воде было обнаружено большое количество свинца. Когда об этом стало известно, я сказал: "Просто бросьте коноплю в воду. Это естественное растение для детоксикации тяжелых металлов. Только не используйте ее после этого. Очистите ее". Я говорю об экстракте всего растения, прошедшего очистку. Это огромный детоксикатор, и он выведет все тяжелые металлы. Существуют очень простые, дешевые и эффективные способы выведения тяжелых металлов из организма человека. Когда мы знаем, что представляет собой враг, мы можем разработать стратегию борьбы с ним.

Другая польза каннабиса заключается в том, что эндоканнабиноидная система - это липидная сигнальная система, которая критически важна для функционирования гемопоэтических стволовых клеток и мезенхимальных стволовых клеток, а значит, речь идет о правильном функционировании мозга, иммунной системы, пищеварительной системы и сердца. Возможно, стоит представить себе организм как одну гигантскую сигнальную систему. Митохондрии находятся в самом центре этой сигнальной системы, поскольку при отсутствии необходимого количества энергии все органы тела должны компенсировать это отключением или снижением мощности и функциональности. Мы пытаемся понять, как выглядят биологические маркеры медведей, находящихся в спячке. Мы ожидаем, что многие из них будут похожи на маркеры людей с ME/CFS и другими нейроиммунными заболеваниями.

Одна из действительно ужасающих вещей, которые я слышал в течение многих лет, связанных с истощением энергии, - это то, как быстро дети с аутизмом, которые умирают, впадают в трупное окоченение. Подумайте, что это означает на самом деле. Их тела так отчаянно пытаются остаться в живых, что, когда они отказываются от призрака, трупное окоченение наступает очень быстро. Подобное явление я наблюдал у своей тети, которая умерла от рака поджелудочной железы в 2011 году. Хроническое заболевание означает, что ваш организм пытается выжить. Вы настолько близки к смерти, что трупное окоченение не заставит себя долго ждать. Как это ужасно.

Я была потрясена тем, как быстро это произошло у моей тети, и не понимала этого, пока один из исследователей, доктор Роберт Навиау из Калифорнийского университета в Сан-Диего, не объяснил мне, что это такое. "Хаос - это энтропия", - сказал он. "Нет движения". Мы представляем себе хаос как хаотичное движение, поэтому меня ошеломило представление об энтропии как о случайности или неподвижности. Я подумал не о детях-аутистах, а о больных МЭ/СФС, которым нужно было большую часть дня лежать в затемненных комнатах и не двигаться. Ни света, ни звука. Любая энергия, которую они тратили, доставалась им ценой ужасных страданий. Какое ужасное существование - быть на самом краю смерти и не иметь возможности двигаться ни в одну сторону. Я верю, что после этой жизни есть ад, но это, конечно, похоже на ад наяву.

Есть еще один способ, с помощью которого, согласно последним открытиям, мы можем лечить нейродегенеративные заболевания и опухоли мозга. Мне нравится думать об этом как о "промывании мозгов", но я имею в виду это в хорошем смысле.

Уже несколько десятилетий мы знаем о лимфатической системе организма, которая, по сути, представляет собой "супермагистраль", богатую белками жидкость, которая вымывает из организма то, от чего он хочет избавиться, например бактерии, раковые клетки, мертвые клетки и токсины. Лимфатическую систему можно объяснить просто: это вся жидкость в организме, которая не является кровью. В ней имеется сеть соединительных элементов и насосов, содержащих молекулы для перемещения иммунных клеток, в первую очередь макрофагов (мне нравится представлять их в виде маленьких мусоровозов), которые заглатывают все плохое и безопасно избавляются от него.

В прошлом существовало мнение, что мозг является "иммунопривилегированным", то есть введенные в него антигены не могут вызвать иммунный ответ или привести к воспалению в мозге. Однако в 2015 г. было обнаружено, что да, мозг действительно имеет собственную лимфатическую систему. Вот как об этом сообщалось на страницах журнала Neuroscience News:

В результате ошеломляющего открытия, опровергающего десятилетия учебников, исследователи из Медицинской школы Университета Вирджинии установили, что мозг напрямую связан с иммунной системой сосудами, которые ранее считались несуществующими. То, что такие сосуды могли остаться незамеченными, когда лимфатическая система была так тщательно изучена во всем организме, удивительно само по себе, но истинное значение этого открытия заключается в том, какое влияние оно может оказать на изучение и лечение неврологических заболеваний - от аутизма до болезни Альцгеймера и рассеянного склероза...

Неожиданное присутствие лимфатических сосудов поднимает огромное количество вопросов, на которые теперь необходимо найти ответы, как о работе мозга, так и о заболеваниях, которые его поражают.

Это чрезвычайно важно, поскольку, хотя общепризнано, что вакцины могут негативно влиять на работу иммунной системы, считалось, что они не могут влиять на работу мозга. Считалось, что мозг находится под запретом и защитой. Это открытие говорит лишь о том, что на самом деле мозг связан с иммунной системой, поэтому все, что вызывает реакцию в иммунной системе, будет влиять и на работу мозга.

Это то, что вы называете большим "упс!" и опровержением идеи о том, что "наука решена" по любому вопросу.

Уменьшая воспаление в нервной системе, помогая клеточной сигнализации и восстанавливая баланс эндоканнабиноидной системы, каннабис может сыграть важную роль в выздоровлении многих людей.

В предыдущем разделе, посвященном каннабису, я привел наблюдения д-ра Роберта Навиаукса, исследователя из Калифорнийского университета в Сан-Диего, которого я считаю одним из лучших специалистов по аутизму и возможным путям его преодоления.

Навье предполагает, что современный мир запускает древнюю систему клеточной защиты, известную как "реакция клетки на опасность". Он сравнивает ее с замком в Средние века, который был задуман как неприступная крепость, используемая местными жителями в экстренных случаях. Когда приходили захватчики, которых не могли победить королевские войска, жители бежали в замок, поднимали разводные мосты и оставались там в безопасности до тех пор, пока угроза не минует. Навье полагает, что наши клетки используют аналогичную стратегию при столкновении с патогенами. Однако что произойдет, если угроза не исчезнет? Жители деревни никогда бы не вышли из замка. Нормальная торговля не могла бы возобновиться. В то время как среди людей начался бы голод и, скорее всего, каннибализм, клетке в таком случае пришлось бы впасть в состояние виртуальной спячки.

В статье об исследованиях Навье, опубликованной в журнале Science Daily 13 марта 2013 г., изложены основные положения его теории:

"Когда клетки подвергаются классическим формам опасности, таким как вирус, инфекция или токсичное вещество окружающей среды, активируется защитный механизм", - поясняет Навье. Это приводит к изменению метаболизма и экспрессии генов и снижает уровень коммуникации между соседними клетками". Проще говоря, когда клетки перестают общаться друг с другом, дети перестают разговаривать".

Это действительно охватывает много вопросов, не так ли? Что нам нравится в теории Навье, так это то, что она освобождает нас от узкого вопроса о том, какое вещество вызывает проблему, к более широкому вопросу о том, как наносится ущерб организму. Нам нужен четкий маркер, чтобы мы могли ответить на вопросы, находится ли организм в реакции клеточной опасности и что мы можем сделать, чтобы послать организму сигнал "все чисто".

Не хочу показаться слишком заумным, но Навье идентифицировал семнадцать сигнальных молекул воспаления, которые определяют, что митохондрии находятся в напряженном состоянии в ответ на опасность клетки. Они называются "митокинами", и Навье измерял их с помощью специально запрограммированного масс-спектрометра в своей лаборатории. Он идентифицировал семнадцать таких митокинов и получил четкую цель для своего вмешательства.

Навье также обнаружил перспективный препарат, который, вероятно, сможет подавить реакцию клеточной опасности. Он назывался сурамин и более ста лет благополучно применялся для лечения африканской сонной болезни. Я был знаком с сурамином, поскольку работал с ним в первых испытаниях лекарств от рака и СПИДа, и у некоторых пациентов он давал потрясающие результаты. В то время мы не могли выявить закономерность, но с тех пор я считаю, что пациенты с ВИЧ-СПИДом, которые умирали быстрее всего, были инфицированы как ВИЧ, так и XMRV. Навье сначала вызвал эту клеточную опасность у мышей (с помощью инъекции, которая заставила иммунную систему мышей поверить, что они заражены вирусом), а затем протестировал их с помощью сурамина. Как сообщается в журнале Science Daily:

Препарат восстанавливал 17 типов мультисистемных нарушений, включая структуру синапсов мозга, межклеточную сигнализацию, социальное поведение, двигательную координацию и нормализацию митохондриального метаболизма. "Поразительная эффективность, продемонстрированная в данном исследовании при использовании APT [антипуринергической терапии] для перепрограммирования реакции клеток на опасность и уменьшения воспаления, демонстрирует возможность разработки совершенно нового класса противовоспалительных препаратов для лечения аутизма и ряда других расстройств", - сказал Навье.

Навье добавил к этим первоначальным исследованиям мышей, возраст которых соответствовал тридцати годам жизни человека, и мышей с синдромом Fragile X, часто называемым генетическим аутизмом. Мы считаем аутизм болезнью ускоренного старения, поэтому молекулярные пути генетических заболеваний типа Fragile-X и синдрома Ретта могут иметь соответствующие сходства. (Синдром Ретта вызывается генетическим дефектом метил-связывающего белка ДНК MECP2). Результаты двух других испытаний были столь же успешными, что свидетельствует о том, что даже возраст или генетический статус могут не влиять на успех этого лекарственного вмешательства.

В конце концов, Навье получил разрешение испытать этот африканский препарат от сонной болезни столетней давности на детях с аутизмом. В мае 2015 г. было начато исследование UCSD Suramin Autism Treatment Trial, которое завершилось в марте 2016 г. Исследование было слепым, пять детей получали препарат, а пять - плацебо. В обновленном отчете о клинических испытаниях от 18 января 2016 г. компания Naviaux написала следующее:

Сурамин позволил добиться улучшения всех основных симптомов аутизма. У всех 5 детей, которые, по нашему мнению, получали лечение, наблюдались значительные улучшения в области языка, социального взаимодействия и выражения интересов. Сурамин, по-видимому, действует на фундаментальном уровне. Устраняя барьеры развития, вызванные реакцией клеточной опасности, сурамин позволил детям с аутизмом начать проходить те стадии развития, которые они не проходили ранее. Физиологические отклонения, контролируемые стволом мозга и связанные с низким парасимпатическим тонусом, хорошо известны при аутизме. Многие из них были устранены в течение нескольких часов после однократного приема сурамина.

Это отчет родителей испытуемого номер один, участвовавшего в исследовании сурамина в UCSD. Я хочу, чтобы вы представили, как бы вы отреагировали, если бы это был ваш ребенок. Родители этого ребенка - врачи, поэтому их наблюдениям можно доверять:

Можете ли вы представить себя в роли родителя одного из запертых пациентов в фильме "Пробуждение"? Нашему сыну 11 лет. В полтора года он знал цвета, формы и цифры на английском, испанском и фарси. Он мог собирать пазлы быстрее, чем кто-либо в его возрасте. Он был общителен и увлекал за собой других. К трем годам все эти языковые и коммуникативные навыки были утрачены, и ему был поставлен диагноз "аутизм".

В первый вечер, съев весь свой ужин, он спокойно посмотрел на меня и сказал: "Я закончил свой ужин". Раньше он никогда так не говорил. Обычно, закончив ужин, он говорил: "Я сделал это". Через два дня после инфузии, во время повторного визита в инфузионный центр, он четко сказал медсестре: "Я снова хочу в туалет". Это была, пожалуй, самая длинная фраза в его жизни. Через шесть дней после инфузии он начал просить попробовать новую и разнообразную пищу. Он ел салат-латук! Это была большая перемена, потому что обычно он очень привередлив в еде.

В течение последних восьми лет мы упорно работали, пробуя все новые методы лечения аутизма, которые казались нам разумными. Ничто не приблизилось к тому эффекту, который мы наблюдали от сурамина. Всего одна доза сурамина позволила нам взглянуть на того ребенка, который был заперт в своей болезни.

Представьте себе, что вы являетесь родителем того запертого пациента из фильма "Пробуждение". Когда пациенты, наконец, просыпаются, улыбаются и танцуют. Но потом все это забирают?

Зная, что мы знаем о страданиях детей с аутизмом и их родителей, мне трудно читать этот рассказ и не задаваться вопросом, почему федеральное правительство не продвигается вперед со всей возможной скоростью, чтобы этот препарат был одобрен для использования при аутизме.

Насколько это может быть сложно?

Сурамин используется уже более ста лет и входит в список основных лекарственных средств Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ). Это препараты, которые считаются наиболее эффективными и безопасными для удовлетворения важных потребностей системы здравоохранения. Единственная причина, по которой возникла проблема, - это то, что в 1980-х годах онкологические ковбои давали такие высокие дозы ВИЧ-СПИДу и онкологическим больным, что происходило повреждение почек. То количество препарата, о котором мы говорим, давая его этим детям, составляет менее 5% от дозы, которая была безопасной на протяжении более 75 лет.

Возможно, реальная проблема заключается в том, что сурамин не имеет патента, а значит, компании Bayer, владеющей им, необходимо создать несколько иную молекулу, чтобы иметь возможность вывести ее на рынок и заработать миллиарды.

В начале своей работы Навье охотно консультировался со мной, но когда он узнал, что со мной произошло, то прервал все контакты. В конце концов, сурамин лучше всего действовал на гамма-ретровирусы, а также на дефекты метилирования и митохондриальные дефекты, связанные с наиболее восприимчивыми к повреждениям людьми. И все же я не уверен, что при встрече с Богом мне захочется говорить ему, что я был в безопасности, пока люди страдали. Если страдают другие, я не хочу, чтобы Бог спрашивал меня, почему я ценил свою репутацию больше, чем нужды других.

Приведенное ниже высказывание взято из статьи Навье, опубликованной в 2018 году. Я хотел бы, чтобы все ученые могли заниматься своей работой, не опасаясь преследований. Но я боюсь, что это не так, когда человек сталкивается с мощными интересами.

Миалгический энцефаломиелит/синдром хронической усталости (МЭ/СХУ) представляет собой программу энергосбережения - комплекс метаболических изменений и изменений экспрессии генов, - которая позволяет выживать в суровых условиях окружающей среды за счет снижения функциональных возможностей, хронических страданий и инвалидности... Однако известно несколько состояний сохранения энергии, которые активируются в суровых условиях среды. Одно из них называется dauer, что в переводе с немецкого означает "упорство", "выдержка". При активации состояния dauer в суровых условиях продолжительность жизни классической генетической модельной системы - червя Caenorhabditis elegans длиной 1 мм - увеличивается с 2-3 недель до 4 месяцев... Хорошей новостью является то, что состояние dauer в модели червя является полностью обратимым. Если dauer является хорошей моделью для ME/CFS, то есть надежда, что изучение молекулярного контроля фенотипа dauer позволит рационально подобрать новые методы лечения, которые помогут стимулировать выход из dauer-подобного состояния и начать процесс выздоровления.

Вы понимаете, почему мы хотим изучать спящих медведей и их физиологию? Они, конечно, гораздо ближе к человеку, чем червь. Похоже, что нам не хватает ключевого фрагмента головоломки, и, возможно, сурамин - губка, впитывающая сигналы опасности, - это некий способ дать организму сигнал, что все в порядке. Можно опустить мост и начать выздоровление.

Если мы сможем заставить митохондрии работать на должном уровне с помощью обедненной дейтерием воды, подавить воспаление с помощью каннабиса, а затем послать сигнал "все разрешено" с помощью такого соединения, как сурамин, мы, возможно, создадим основу для лечения даже самых сложных хронических заболеваний.

В 1998 г. д-р Эндрю Уэйкфилд и двенадцать его коллег опубликовали в журнале The Lancet отчет о серии случаев, в котором описали легкое или умеренное воспаление толстого кишечника, а также отек лимфатических желез в кишечной оболочке тонкого кишечника у двенадцати детей с расстройством аутистического спектра. Девять родителей отметили появление ОБОИХ проблем с желудочно-кишечным трактом и аутистического поведения в связи с прививкой от кори и паротита с краснухой (MMR). Это первое известное научное описание того, что впоследствии стало называться связью "кишечник-мозг" при аутизме. Как бы вы ни относились к Эндрю Уэйкфилду, это один из самых важных вкладов в исследования аутизма.

С учетом того, что я занимался исследованиями в области ВИЧ/СПИДа, это было вполне логично. Ретровирусы любят обитать в пищеварительном тракте. Большая часть иммунной системы находится в пищеварительном тракте. Таким образом, если вы ретровирус и хотите вывести из строя иммунную систему, то вам нужно отправиться в кишечник. Нетрудно уловить эту связь, верно? Это не ракетостроение. Это просто здравый смысл.

Если эти ретровирусы влияют на иммунную систему кишечника (и, соответственно, мозга), то можно ожидать и аномальных популяций бактерий. Это стало увлекательной областью научных исследований, а популяции бактерий в пищеварительной системе получили широкое распространение под названием "микробиом".

Вероятно, одним из лучших специалистов в этой области на сегодняшний день является доктор Джеймс Адамс из Университета штата Аризона. Он был заинтригован сообщениями о том, что когда детей с аутизмом и проблемами с кишечником лечили антибиотиком ванкомицином, то и аутизм, и проблемы с кишечником улучшались, иногда кардинально. Однако, когда лечение прекращалось, у детей наступал рецидив. Адамс предположил, что у детей был аномальный микробиом, и популяции бактерий не создавали химических веществ, необходимых для правильного функционирования организма и психики. Возможно, имеет смысл сначала провести лечение ванкомицином, а затем предоставить материал от человека со здоровым микробиомом. Этот материал может быть получен из очищенных человеческих фекалий. Фекалии примерно на 50% состоят из бактерий. В статье журнала Smithsonian, опубликованной в 2019 году, рассказывается об этом направлении исследований, а также о работе доктора Адамса:

Более десяти лет назад появилась теория о связи кишечника и мозга, согласно которой нарушения в работе кишечника могут влиять и на деятельность мозга. "Семьдесят процентов нервов, идущих в центральную нервную систему, проходят через кишечник. Почему так происходит?" - спрашивает Саркис Мазманян, медицинский исследователь из Калифорнийского технологического института. Мазманян отметил, что у безмикробных мышей, не имеющих бактерий в кишечнике, "такие вещи, как тревожность, локомоция, депрессия и даже развитие мозга, казалось, были изменены" по сравнению с нормальными животными.

В 2013 г. Мазманян и группа исследователей продемонстрировали эту связь между кишечником и мозгом на мышиной модели аутизма. Три года спустя они проделали то же самое для болезни Паркинсона. А недавно они показали, что пересадка фекалий человека, страдающего аутизмом, мышам, не содержащим микробов, приводит к появлению у животных многих симптомов аутизма.

Адамс и Мазманян благодарят Уэйкфилда за связь "кишечник-мозг" в аутизме. Однако Мазманян, похоже, проделал хорошую работу по продолжению исследований. Они и другие исследователи обнаружили значительно сниженное количество кишечных бактерий при аутизме, ME/CFS и других хронических нейроиммунных заболеваниях. Хотя безмикробные мыши не являются точной копией человека, интересно отметить, что у тех, у кого в кишечнике нет бактерий, наблюдаются проблемы с тревожностью, локомоцией, депрессией и изменениями в развитии мозга. Последствия этих результатов огромны.

Могут ли тревога, депрессия и другие психические расстройства быть связаны с микробиомом кишечника? Пересадка бактерий от человека, страдающего аутизмом, в безмикробную мышь приводит к проявлению у нее многих признаков аутизма. Это замечательное доказательство концепции. И оно указывает на то, что мы видим лишь вершину айсберга потенциальной научной революции. Можем ли мы также отнести болезнь Паркинсона к категории недугов, на которые влияют, если не вызывают, аномальные бактерии кишечника?

Все это заставило доктора Адамса задуматься о том, сможет ли клиническая картина аутизма измениться, если сначала очистить кишечник антибиотиком, а затем попытаться заселить его бактериями от здорового донора. Адамс подготовил небольшое клиническое исследование. Более поздний отрывок из статьи в Smithsonian гласил:

В исследование были включены 18 детей в возрасте от 7 до 18 лет с диагнозом ЗПР и значительными проблемами ЖКТ. Режим питания был строгим, но относительно безопасным для детей.

Они использовали антибиотики для уничтожения определенных классов бактерий в кишечнике, чтобы имитировать потери при расстройствах аутистического спектра и ME/CFS. Результаты исследования полностью совпали с прогнозами предыдущих исследований и доктора Эндрю Уэйкфилда.

У 16 детей по меньшей мере на 70% улучшились симптомы со стороны ЖКТ, и, что очень важно, у них улучшились поведенческие симптомы аутизма. Эта работа была опубликована в январе 2017 года и настолько впечатлила Пентагон, что Министерство обороны согласилось профинансировать крупное исследование по пересадке микроорганизмов взрослым людям с аутизмом, которое начало набор пациентов в начале 2018 года.

Далее в статье отмечается, что через два года после лечения тяжесть симптомов снизилась на 47%. И если вначале 83% пациентов относились к тяжелой части аутистического спектра, то через два года их число снизилось до 17%, а у 44% ситуация улучшилась настолько, что они перестали считаться аутистами.

Независимо от вашего мнения о причинах аутизма и многих других хронических психических и неврологических проблем в нашей стране, это обнадеживающая новость.

Конечно, здесь есть свои оговорки, например, необходимо убедиться, что в смеси, которую дают пациентам, не культивируются вредные бактерии. Я также считаю, что необходимо убедиться в том, что у пациента "негерметичный кишечник", то есть нет перфораций в кишечной оболочке, как это было впервые обнаружено Уэйкфилдом. Сейчас утверждается, что "негерметичность кишечника" встречается при многих различных заболеваниях, и это еще одна причина, по которой я считаю, что даже если речь идет об аутизме или ME/CFS, полученные уроки, вероятно, применимы ко многим другим заболеваниям.

Однако есть один момент, который беспокоит меня еще больше. Это последнее предложение, которое я цитирую, где говорится, что статья "настолько впечатлила Пентагон, что Министерство обороны согласилось финансировать крупное исследование по пересадке микроорганизмов взрослым людям, страдающим аутизмом...".

Пентагон?

Министерство обороны?

Почему в этом вопросе лидируют военные организации? Разве они не занимаются созданием самолетов, кораблей, подводных лодок, танков, бомб и ракет?

Разве это не должны быть Национальные институты здравоохранения? Центры по контролю за заболеваниями? Насколько я знаю, Пентагон отвечает за убийство плохих парней, а не за лечение больных.

Или здесь действует другая цель? Семьи военнослужащих обязаны проходить вакцинацию, и многие утверждают, что среди детей военнослужащих уровень аутизма и других неврологических заболеваний намного выше, чем среди населения. Возможно, наши военные пытаются устранить ежедневную борьбу, которую многие из их семей ведут в своих домах, чтобы их военнослужащие были в состоянии вести сражения, которые мы ведем в далеких странах.

В выходные дни 22 и 23 марта 2019 г. я выступал на конференции во Флориде. Ее проводила замечательный молодой ученый, доктор Кристин Комелла, которая очень напомнила мне себя в ее возрасте. Она обладает сильным чувством служения и работает на переднем крае науки о стволовых клетках. И, конечно, она подверглась нападкам со стороны правительства с судебными исками и угрозами разрушить ее карьеру, но до сих пор отбивалась от них. В чем же ее преступление? По мнению FDA, изъятие собственных жировых клеток из организма путем липосакции, извлечение стволовых клеток и их повторное введение в другую часть тела представляет собой введение лекарственного средства.

Доктор Комелла является главным научным сотрудником компании U.S. Stem Cell и президентом Академии регенеративных практик. Конференция стала ежегодным собранием Академии регенеративных практик, и это была прекрасная возможность пообщаться с ведущими специалистами в данной области и сравнить свои взгляды. Именно здесь я всегда люблю находиться, на самых границах знаний.

На конференции ко мне присоединились другие ренегаты, в том числе доктор Эндрю Уэйкфилд. Он выступил с замечательным докладом о кори и о том, что усилия по ее искоренению лишь способствуют появлению новых штаммов и оставляют после себя смерть. У нас была возможность сесть за стол и долго беседовать, чего у нас никогда не было, хотя мы знакомы уже десять лет. Я смог рассказать ему о том, как доктор Ян Липкин из Колумбийского университета использовал те же научные хитрости для дискредитации нашей работы с XMRV, что и Липкин в своей работе с прививкой MMR и сопутствующими ей желудочно-кишечными расстройствами и аутизмом. Я сказал ему, что не могу смотреть документальный фильм с его участием "Патологический оптимист", потому что заранее знал, что юридическая система будет манипулировать вопросом юрисдикции, чтобы он не смог ни одного дня провести в суде, пытаясь очистить свое имя. Такие же трюки были проделаны со мной в Неваде. Думаю, он не знал, насколько похожи наши дела, и когда мы расставались, он сказал мне, что хотел бы взять у меня интервью для своего следующего документального фильма.

Я часто шучу, что я неполитичен, поэтому, когда на конференции была секция, посвященная цензуре, и сказали, что выступает Роджер Стоун, я тихо спросил свою подругу Лори: "Кто такой Роджер Стоун?". Лори рассказала мне историю Роджера. Председатель первой политической кампании Дональда Трампа, давний советник Трампа, политический провокатор, ведущий шоу "Военная комната" на канале Infowars, человек, который несет наибольшую ответственность за победу президента Джорджа Буша во Флориде над Элом Гором. Лори рассказала мне о том, как Стоун недавно привлек внимание специального советника Роберта Мюллера, ведущего расследование российского сговора, когда агрессивные репортажи Стоуна заставили Мюллера поверить в то, что Стоун является настоящим российским агентом. Этот шестидесятисемилетний политический провокатор, известный также своим ежегодным списком лучших нарядов, обнаружил, что его дом подвергся обыску со стороны ФБР.

Когда Лори посвятила меня в историю Роджера Стоуна, я не был уверен, что хочу слушать его рассказ. "О, это звучит знакомо", - заметил я. Да, со мной тоже обращались как с беглым наркобароном или потенциальным террористом. Мне было пятьдесят три года, когда в моем доме произошел обыск, и хотя мой арест не снимала съемочная группа CNN, влиятельные силы позаботились о том, чтобы мой фоторобот был напечатан в журнале Science в качестве предупреждения для любого исследователя, который осмелится связать ретровирусы с ME/CFS. "Я думаю, что от этого разговора у меня снова может начаться посттравматическое стрессовое расстройство".

Я все равно послушал его выступление. Стресс, через который пришлось пройти Роджеру, проявился во время его выступления, и он сказал, что также борется с простудой. В конце выступления он сказал, что будет отвечать на вопросы, и я встал и стал ждать, когда меня вызовут.

"Я хотел задать вопрос о вакцинах и наших религиозных свободах. Когда Трамп собирается остановить их от цензуры нашей науки, которая показывает, как разрушается здоровье нашей страны? Когда кто-нибудь начнет говорить об этом?" Я не мог контролировать свои эмоции, и мой голос дрожал.

"Это отличный вопрос. Это приоритет второго срока", - ответил Стоун.

После беседы Лори представила меня Роджеру и вкратце рассказала о том, что мне пришлось пережить. "Держись", - сказал он. "У нас все получится".

По мнению СМИ, я теперь в числе злодеев. Но, как сказал Энди Уэйкфилд, когда его спросили, как ему удалось выжить, чтобы двигаться дальше и творить великие дела, все дело в "простом осознании того, что дело не во мне".

Единственные люди, которые действительно понимают, через что мне пришлось пройти, - это врач (Уэйкфилд), который якобы хочет, чтобы дети умирали, и политический провокатор (Стоун), который, как утверждается, является российским агентом. Хотя мой муж Дэвид или Фрэнк Рускетти, возможно, не до конца понимают всю глубину коррупции в нашей науке и медицине, они знают меня.

Я счастлив, что имею возможность работать вместе с Робертом Кеннеди-младшим и его организацией "Защита здоровья детей", которая одерживает замечательные победы в борьбе с коррупцией в медицине. Недавно Кеннеди добился от федерального правительства признания того факта, что, несмотря на требования Национального закона о вакцинальной травме детей 1986 года, согласно которому каждые два года Конгрессу должен предоставляться отчет, подтверждающий безопасность вакцинального календаря, ни одного такого исследования не было проведено.

Подумайте об этом.

За последние тридцать шесть лет ваши органы здравоохранения не справились со своей работой, показав безопасность календаря детских прививок. В распоряжении каждого американского родителя должно быть пятнадцать отчетов, а службы здравоохранения и социального обеспечения уже почти завершили работу над шестнадцатым.

Нет ни одного отчета, свидетельствующего о безопасности календаря детских прививок, ни одной вакцины из этого календаря. И в то же время от страдающих детей скрывают важнейший препарат ВОЗ, показавший замечательную пользу в двойном слепом плацебо-контролируемом исследовании (сурамин)!

Кто же настоящие злодеи?

Когда я впадаю в отчаяние, я обращаюсь к разделу прекрасной книги Роберта Кеннеди-младшего "Американские ценности", в котором он рассказывает о любви своего отца к стоической философии. Кеннеди-младший пишет:

Эта философия утверждала, что в абсурдном мире принятие боли, сопровождаемое решимостью бороться, превращает самых обычных людей в героев, а самым трагическим героям дает покой и удовлетворение. Герой Сизиф, обреченный богами вечно катить камень в гору и видеть, как он падает обратно, в конечном итоге был счастливым человеком. Даже признавая и принимая тщетность своей задачи, он смог найти благородство в борьбе. По мнению стоиков, нас определяет не наше положение и не наши обстоятельства, а наша реакция на эти обстоятельства; когда судьба сокрушает нас, маленькие героические жесты мужества и служения могут принести нам покой и удовлетворение. Прикладывая плечо к камню, мы придаем порядок хаотичной вселенной.

Я не могу сказать, что с радостью подчинюсь этому абсурдному миру. Я буду изо всех сил сопротивляться коррупции. Но я направлю этот гнев на движение вперед и продолжу подставлять свое плечо под удар.

Теперь, когда вы знаете мою историю, возможно, вы станете частью решения проблемы. Приложите свое плечо к камню вместе со мной.

Глава 12. Еще одна история, которую нужно рассказать

Что из всего этого получается?

Коррупционная чума огромна и охватывает многие сферы нашей научной, медицинской и повседневной политической жизни.

Фармацевтические компании коррумпировали законы, касающиеся вакцинации, а коррумпированные СМИ отравили сознание населения. Общественность не задается простым вопросом: если вакцины безопасны, как сахарная вода, то почему фармацевтические компании должны иметь полную финансовую неприкосновенность и быть защищенными целым батальоном юристов из Министерства юстиции США?

Фармацевтические компании являются крупнейшими спонсорами Конгресса США и имеют больше лоббистов, чем все наши конгрессмены и сенаторы вместе взятые. Это означает, что они контролируют федеральные агентства, а это как раз то, что должна была предотвратить наша конституция с ее системой сдержек и противовесов.

Фармацевтические компании также подкупают средства массовой информации, размещая огромную рекламу в вечерних новостях. Не верите? Посмотрите часовой выпуск любимого новостного канала и посчитайте количество рекламы фармацевтических препаратов. Есть шанс, что 50-60% рекламы будет в пользу фармацевтических компаний. Наших коллег особенно возмущает реклама, в которой бабушка превращается в большого злого волка, если ей не сделать прививку от коклюша.

Мы понимаем, что люди могут впасть в уныние, когда видят, что против нас направлена такая мощная юридическая, финансовая и политическая сила.

Но они недооценивают тех из нас, кто выполняет тяжелую работу по пониманию биологических процессов. Мы планируем множество непредвиденных ситуаций. Видите ли, мы привыкли иметь дело с неизвестным. Мы просто не предполагали, что темная сторона человеческой натуры, которую они демонстрируют нам в попытках ответить на самые насущные вопросы здоровья человека.

С 6 июня 1983 года, когда я начал работать у Фрэнка, я понял, что он воплощает в себе лучшие качества науки и характера. Он всегда хотел видеть все данные. Массирование данных с помощью статистики было абсолютно неприемлемо на еженедельных лабораторных совещаниях, где каждый мог свободно высказывать свое мнение. Он вдалбливал мне это в голову, и я никогда этого не забывал. Именно поэтому даже после того, как в 2000 г. я вышла замуж за Дэвида и переехала на Западное побережье, мы продолжали обсуждать наши данные или последние публикации, обычно проводя долгие телефонные разговоры в 5 часов утра по тихоокеанскому времени и в 8 часов утра по восточному времени.

Фрэнк стал внутренним игроком в науке в 1970-х годах, когда коррупция была не столь вопиющей и можно было делать карьеру, не замечая тьмы. А если не видеть тьму, то трудно поверить в ее существование.

Берни Пойесс, доктор медицины, который выделил первый человеческий ретровирус HTLV-1, работая клиническим научным сотрудником Фрэнка, назвал Фрэнка одним из последних настоящих людей эпохи Возрождения, чем-то средним между Леонардо Да Винчи и Рокки Марчиано, поскольку он очень начитан и никогда не опускает руки. Как Берни и Фрэнку удалось выделить первый человеческий ретровирус, в то время как японцы уже много лет работали над этой проблемой? Потому что Фрэнк научил Берни тому, что знал о выращивании вирусов в культурах клеток и отслеживании активности обратной транскриптазы. Да, Роберт Галло в итоге получил премию Ласкера (часто называемую американской Нобелевской премией за научные исследования) за открытие HTLV-1. Но именно Берни и Фрэнк выполнили эту работу. Возможно, Галло получил бы Нобелевскую премию за ВИЧ, если бы сделал то же самое несколькими годами позже?

Заслуга в этом по праву принадлежит Люку Монтанье, французскому исследователю, выделившему вирус ВИЧ. Но Монтанье мог бы никогда не получить свою Нобелевскую премию в 2007 г., если бы не проявил мудрость и не усвоил уроки выделения HTLV-1. В отличие от Галло, который любит присваивать себе все заслуги, Монтанье неоднократно щедро одаривал Франка за его вклад в исследования ВИЧ-СПИДа.

Мы никогда не смогли бы выделить XMRV, если бы не то, чему меня научил Фрэнк. Оглядываясь назад, я понимаю, что мы с Фрэнком существовали в своем собственном маленьком пузыре в лаборатории с уровнем биологической безопасности 3 в Национальном институте рака, обдумывая и публикуя все данные, даже те, которые были нам непонятны.

Благодаря своему видению и трудовой этике Фрэнк оказался на переднем крае открытия ретровирусов, ассоциированных с заболеваниями человека, и функций иммунной системы. Можно было бы предположить, что это обеспечит ему определенную защиту.

Но это не так.

Я полагаю, что кампания против Фрэнка Рускетти разгорелась после Первого международного симпозиума по XMRV, когда на критический вопрос Фрэнсиса Коллинза о том, откуда мы получили результаты контрольной группы в 4% из Великобритании, был получен ответ, что из образцов банков крови этой страны.

Именно после этой встречи Коллинз поручил Фаучи профинансировать и провести "подтверждающее исследование" нашей работы. Очевидно, исследование Shyh-Ching Lo и Харви Альтера, лауреата премии Ласкера, не было достаточным подтверждением, чтобы удовлетворить их!

Возможно, это совпадение, но до 2010 г. Национальный институт рака возглавлял прекрасный врач Джон Нидерхубер, который поддерживал работу с XMRV и раком простаты. Но что же произошло в 2010 г., когда грузовой поезд XMRV набирал обороты?

На смену Джону Нидерхуберу пришел Гарольд Вармус.

Чтобы вы понимали, насколько это абсурдно, следует знать, что Гарольд Вармус был директором Национального института здоровья с 1993 по 1999 год в администрации Билла Клинтона. Национальный институт рака является подразделением Национального института здоровья. После ухода с поста директора Национального института здоровья Вармус перешел на работу в качестве президента онкологического центра Memorial Sloan Kettering в Нью-Йорке, где проработал десять лет.

Давайте поговорим о нисходящей мобильности и посмотрим, есть ли в этом какой-то смысл.

В зависимости от опыта (и, возможно, от вашей политической поддержки) директор Национального института здоровья будет получать до 230 тыс. долл. в год.

В 2016 году сообщалось, что президент и генеральный директор онкологического центра Memorial Sloan Kettering д-р Крейг Томпсон заработал 2 944 000 долларов, что примерно в десять раз больше, чем на посту директора Национального института здоровья.

Теперь, по последним данным, зарплата директора Национального института рака (подразделение Национального института здоровья) составляет чуть более 151 тыс. долл.

Итак, давайте разберемся в этой цепочке событий.

Вы - Гарольд Вармус, у вас есть и Нобелевская премия, и премия Ласкера.

В течение восьми лет Вы занимаете пост директора Национального института здоровья.

Поработав директором Национального института здоровья, вы получаете милую работу в нью-йоркской онкологической клинике, где зарабатываете пару миллионов долларов в год.

И вдруг вы решаете, что хотите возглавить подразделение Национального института здоровья (Национальный институт рака), где максимум вы будете зарабатывать чуть больше ста пятидесяти тысяч в год, что составляет около пяти процентов от того, что вы зарабатывали в предыдущем году.

Я просто не верю в это.

Чтобы взять под контроль Фрэнка Рускетти, был привлечен Гарольд Вармус.

Когда Гарольд Вармус возглавил Национальный институт рака, он направил группу под руководством Джона Коффина на дискредитацию Фрэнка Рускетти.

Это был май 2010 г., и с XMRV происходило много событий. Мы знали, что в журнале Proceedings of the National Academy of Sciences (PNAS) готовится к публикации подтверждающее исследование Shyh-Ching Lo и Harvey Alter. Это второе подтверждающее исследование должно было сделать нас пуленепробиваемыми. Блюстители общественного здоровья, несомненно, должны были быть в состоянии повышенной готовности, размышляя о том, как им удастся остановить XMRV.

Коффин продолжал проводить встречи с Фрэнком, на которых обычно присутствовали Стив Хьюз и Даг Лоуи, лауреат премии Ласкера за разработку вакцины Gardasil, которая сегодня разрушает жизни многих молодых девушек и юношей, часто делая их бесплодными. Некоторых из них она парализует, а других убивает.

На одной из особенно напряженных встреч Хьюз сказал Фрэнку: "Это не инквизиция", - когда Фрэнк засомневался, почему они задают так много вопросов о том, как он получает все положительные результаты на XMRV, а также другие исследователи.

"Похоже на то", - сказал им в ответ Фрэнк.

Фрэнк мало что рассказывал мне об этих ежемесячных встречах, хотя он часто сравнивал их с водной доской, чтобы заставить Фрэнка отказаться от исходных данных. В октябре 2010 года, когда доказательств того, что кровь была сильно загрязнена, стало становиться все больше, Фрэнк вспоминал, как Коффин гневно заявил: "Наука начала это, и наука собирается положить этому конец!"

После того как я выступил с этим докладом в Оттаве 22 сентября 2011 г., меня сожгли на костре, как и предсказывал Коффин. Мы объединили наши фундаментальные открытия в области ВИЧ-СПИДа, а также метилирования ДНК, чтобы показать, как это новое семейство ретровирусов разрушает человечество. Они сказали, что это мошенничество. Правда? Рецензенты и редакторы журнала Science проверили все данные и провели их рецензирование перед публикацией. Перед публикацией журнал вырезал две трети статьи, где мы подробно описывали культивирование клеток с ингибитором метилирования ДНК. Поскольку нас не удалось запугать, они планировали похитить все исходные данные, когда я буду уволен 29 сентября 2011 г., а затем заставить отказаться от нашей статьи. 22 сентября журнал Science сознательно опубликовал фальсификацию исследования "Невозможность подтверждения" под руководством Майкла Буша и Симоны Глинн вместо подлинного исследования о том, что кровь была заражена. После моего освобождения из тюрьмы в 2011 году наказанием Фрэнка стало разрешение на полное расследование всех данных исследований XMRV, включая ту цифру, которая была получена в лаборатории Фрэнка в Национальном институте рака.

Конечно, лаборатория Фрэнка блестяще справилась с этой задачей, но опровержение все равно было вынужденным, и в формулировке этого опровержения, по сути, говорится, что цифра была подложной. Это не так!

Фрэнк и его жена Сэнди были вынуждены уйти на пенсию в 2013 г., невзирая на факты, так как они вернули джинна XMRV в бутылку и заявили, что все дело в заражении. Для пущей убедительности они заставили Фрэнка стать соавтором еще одной чисто мошеннической работы, в которой вся вина за загрязнение возлагалась на мою лабораторию в WPI, а не на лабораторию NCI в здании 535. Джон Коффин сдержал свое обещание. Наука покончила с нашими карьерами и надеждами миллионов людей, страдающих от целого ряда ужасных хронических заболеваний. Но не стоит беспокоиться о Джоне Коффине. Летом 2011 года Коффину был выдан патент на обнаружение контаминантов XMRV в крови и биологических материалах.

Они уже почти все сделали, и теперь оставалось только избавиться от улик. Моя лаборатория в Неваде была заблокирована, тетради изъяты, а все исходные данные вывезены. Липкин провел требуемое "развенчивающее" исследование, а Сильверман из Кливлендской клиники и Уиттемор с институтами Невады продолжают получать миллионы долларов финансирования. Это ничем не отличается от того, как медицинский персонал, получивший деньги от первой вспышки в Главной больнице округа Лос-Анджелес в 1934-1935 гг.

Просто продолжайте скрывать и продолжать.

Но никто в Национальном институте рака так и не понял, что последние два года Фрэнк провел во Фредерике, штат Массачусетс, выполняя важнейшую работу. Фрэнк вернулся к нашим исходным образцам и повторно выделил XMRV, получив его полную последовательность. Он сохранил образцы жидкого азота наших исходных линий В-клеток и образцов пациентов, которые никогда не касались здания 535, где они загрязнили ферментатор нашего природного изолята XMRV, поместив его рядом с ферментатором с VP62.

Не могло быть и речи о контаминации с оригинальными образцами, сохраненными Франком.

А когда пришел приказ Фрэнку очистить лабораторию, ему сказали, что он может забрать все свои работы и материалы, за исключением любых записей и биологических образцов, касающихся XMRV. Все образцы было приказано автоклавировать, а данные уничтожить в стиле Томпсона/ЦКБ. Они даже прислали охранника, чтобы убедиться в том, что Фрэнк подчинился.

Фрэнк выбросил все данные в синий контейнер для мусора, упаковал биологические образцы и отправил их в биохранилище на Среднем Западе, где мы с тех пор платим по пятьсот долларов в месяц за их хранение. Уничтожение образцов или данных было бы нарушением федерального закона.

Фрэнк и Сэнди давно собирались уехать на пенсию в Карлсбад, штат Калифорния, и около пятнадцати лет назад приобрели там дом, который они часто щедро предлагали в качестве места отдыха онкологическим больным в моих группах поддержки. Однажды, через несколько недель после их переезда, Фрэнк появился у моей двери с большим синим мусорным контейнером.

"Я не знаю, как это дерьмо оказалось в моем фургоне, - сказал он, указывая на него.

"Спасибо", - прошептала я, на глаза навернулись слезы.

Я просмотрел данные. Все они были на месте. Они могли забрать мои блокноты и блокноты моей исследовательской группы, но сотрудничающие стороны обязаны вести учет ВСЕХ своих данных. Инквизиция подтвердила, что в лаборатории Фрэнка велись точные записи всех данных.

Я отсканировал каждый фрагмент этих данных на жесткий диск, а для пущей убедительности мы даже встретились с представителями ФБР в офисе моего верного адвоката Дэвида Фоллина и передали им копию жесткого диска. Если мы когда-нибудь получим честных людей в руководстве ФБР, то, возможно, нам удастся наконец доказать коррупцию и положить конец этому царству тьмы. Я знаю, что это не вернет тех, кто уже погиб от этой чумы, и не компенсирует страдания миллионов людей сегодня. Мы сделали все, что могли.

Теперь, как всегда, все зависит от Бога. Может быть, я и ученый, но я всегда верил в то, что есть что-то за пределами этого мира. В какой-то момент мы должны отложить свои проблемы и позволить Богу быть Богом, действующим Своими неисповедимыми путями. Он поставит на эти вызовы нужных людей, возможно, обладающих большей мудростью и проницательностью, чем мы, прошедшие через это, и они приведут нас к лучшему миру.

Благословений и здоровья вам всем.