@importknig

@importknig

Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".

Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.

Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.

Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig

Стейси Перман «In-N-Out Burger. Взгляд из-за прилавка на сеть ресторанов быстрого питания, которая нарушает все правила»

Пролог

Сухим пустынным утром 24 апреля 2007 года, когда на небе не было ни облачка, In-N-Out Burger открыла свой 207-й ресторан в Тусоне. Расположенный на окраине торгового центра El Con Mall на Восточном Бродвее, недалеко от кампуса Аризонского университета, этот ресторан стал четырнадцатым в истории калифорнийской сети в этом штате. Почти сразу же появилась шумная толпа, потребовавшая присутствия полицейских, которые направляли движение и помогали сдерживать толпу. Если обычно открытие новых магазинов сопровождается бурным волнением, то в Тусоне оно вызвало небывалую истерию. Впервые за многие годы район вокруг депрессивного и практически пустующего El Con был оживлен. Отложенный спрос на In-N-Out ознаменовал собой радикальные перемены для старейшего торгового центра города, который томился так долго, что местная газета однажды описала его "пустынное ядро" как наполненное лишь "жуткой неподвижностью".

Когда клиенты спустились в свежевыложенный проезд In-N-Out, сцена быстро приобрела вид шумного парада. Здесь были бизнесмены в костюмах, женщины на каблуках, дальнобойщики в джинсах, студенты колледжа в футболках и с проколотыми носами, строители в тяжелых ботинках и мамы с младенцами на бедрах. Все они стояли в печально известных длинных очередях, ожидание в которых превышало два и три часа. В небе над головой кружились новостные вертолеты, снимая суматоху на парковке внизу. Наблюдая за происходящим с земли, местный автор научной фантастики по имени Мэтт Динниман позже заметил: "Если бы вы сегодня проезжали мимо этого места, вы бы подумали, что сам Иисус работает на шейк-машине".

Примечательно, что официальный старт был отмечен без особых фанфар. Двое рабочих пронесли по Восточному Бродвею простую белую вывеску с привычным логотипом In-N-Out - желтой стрелой-бумерангом и написанными печатными буквами словами "МЫ ОТКРЫТЫ" - и водрузили ее на пару деревянных козлов. Сотрудники разожгли гриль, открыли двери и приступили к работе. Здесь не было ни развевающихся на ветру разноцветных пластиковых флажков, возвещающих о появлении первого в Тусоне In-N-Out, ни призов, ни мохнатых талисманов, ни других маркетинговых уловок, которыми обычно заманивают клиентов в новые фастфуды. Не было и никакой рекламы - только небольшая вывеска, которая некоторое время стояла на участке. "Скоро откроется бургерная In-N-Out".

На самом деле, никакого "торжественного открытия" не было, по крайней мере, в традиционном смысле; карнавальная атмосфера была создана исключительно неистовыми поклонниками In-N-Out. Сети не нужно было рекламировать свое открытие: в течение нескольких недель ее почитатели передавали друг другу новости.

В течение двух лет, с тех пор как распространился слух о том, что в их городе появится In-N-Out, жители с нетерпением ждали этого события. С приближением 24 апреля Тусон и близлежащие пригороды охватило бешеное волнение. Несмотря на месяцы спекуляций и запросов в прессу, компания, хотя и была дружелюбной, но мало что рассказывала, поэтому несколько жителей Тусона начали собственную кампанию по выявлению всех признаков прогресса. Регулярно проезжая мимо стройплощадки, они фиксировали свежий слой краски или заливку бетона и широко распространяли свои находки. Когда наконец наступил день, когда о Tucson In-N-Out перестали ходить только слухи и надежды, это было похоже на Рождество в апреле. "Столько людей в восторге от того, что эти магазины появятся в городе", - так описал волнение, охватившее город, Дэйв Смит, местный брокер по недвижимости. "Такое ощущение, что они почти вырывают их из земли".

В течение многих лет жители Аризоны регулярно пересекали границу штата, чтобы съесть один из знаменитых бургеров Double-Double от In-N-Out. Когда в 2000 году In-N-Out открыла свой первый магазин в Аризоне, в городе Скоттсдейл, жители Тусона сели в свои машины и проделали девяностомильный путь. Хотя Скоттсдейл нельзя назвать удобным, он, безусловно, был ближе к Тусону, чем открывшийся в том же году магазин в Лейк-Хавасу-Сити (который находился в 321 миле от Тусона и был неразумным расстоянием для поездки за бургерами, хотя и не совсем обычным). На самом деле, пока In-N-Out не появился в Аризоне, многие жители летали в оба конца между Финиксом и международным аэропортом Онтарио в Калифорнии специально ради гамбургера за 2,75 доллара.

Дебют в Тусоне прошел не иначе как президентский визит или премьера фильма. Перед официальным открытием местные высокопоставленные лица и члены городского совета присоединились к руководству In-N-Out на вечеринке перед открытием, которая проводилась только по приглашениям и служила финальной прогонкой для сотрудников. СМИ Тусона освещали официальное открытие; газета Arizona Daily Star отправила команду из шести журналистов на задание, которое они назвали "Операция In-N-Out".

Нетерпеливые покупатели начали прибывать в темноте ночи, задолго до открытия магазина в 10:30 утра. На самом деле люди начали выстраиваться в очередь в 2 часа ночи накануне, некоторые ночевали в своих машинах. К 6 часам утра в день открытия около дюжины человек стояли у входных дверей. К полудню толпа заметно увеличилась, и сотни людей пришли к ресторану быстрого питания и его фирменным скрещенным пальмам. Удивляясь плотному, змеящемуся шествию людей, Фил Вилларреал, репортер Arizona Daily Star, вспомнил очереди за хлебом в Москве советских времен.

По мере того как длился день, очередь на посещение продолжала расширяться, как необременительный пояс. К полудню она стала настолько плотной, временами насчитывая сто покупателей и глубину в шесть и семь человек, что вся очередь заняла соседнюю парковку, и желтая пластиковая полицейская лента была использована для того, чтобы отгородить толпу как можно более организованным способом. По мере того как ртуть поднималась, ясноглазые и улыбчивые сотрудники In-N-Out раздавали клиентам, стоящим в очереди, стаканчики с водой и розовым лимонадом, чтобы снять усталость и жару. Осмотрев то, что можно было описать только как давку, вице-президент In-N-Out по планированию и развитию Карл Ван Флит оценил происходящее с типичной для сети недосказанностью, сказав Daily Star: "Это не то, что произошло за одну ночь. Я думаю, что это просто выросло вместе с нами". С наступлением ночи толпа не собиралась утихать. Почти в 22:00 на проезжей части все еще находилось более сотни машин.

Компания временно открыла передвижную кухню на месте, чтобы помочь справиться с постоянным спросом. In-N-Out уже направила команду из сорока сотрудников-ветеранов (так называемых "In-N-Out All-Stars") из существующих точек, чтобы помочь двум десяткам новых сотрудников работать на открытии. Подобно мобильному отряду коммандос, "Все звезды" - это высококвалифицированные и опытные ветераны In-N-Out, обученные справляться с любой ситуацией под давлением. Их отправляют на открытие каждого нового магазина, начиная примерно с 1988 года, и их задача была и остается - гарантировать беспроблемный дебют. Но даже с учетом точного планирования, военного исполнения и наличия "Звезд", In-N-Out Burger не могла и представить, какой ажиотаж вызовет открытие в Тусоне.

Водители часами сидели в своих машинах, ожидая заказа. Очередь на проезд выстраивалась на несколько кварталов, выходила на улицу и переливалась на парковку торгового центра El Con, затрудняя движение. Проворный сотрудник с меню на цепочке ходил от машины к машине, принимая заказы и отправляя их на кухню через КПК, пытаясь ускорить процесс.

Другие вообще отказались от скопления машин и отправились в паломничество пешком. Внутри ресторана уже образовалась толчея, а снаружи, за стеклянными входными дверями, образовался контролируемый хаос. Клиенты в почтительной суете пробирались к сверкающей стойке из нержавеющей стали, где их ждала группа улыбающихся работников в белоснежной униформе, красных фартуках с большими серебряными килтами и бумажных кадетских шапочках. Удивительно, но, несмотря на постоянный наплыв покупателей, сотрудники сохраняли улыбки на протяжении всего изнурительного дня.

Под желтой неоновой вывеской, на которой скорописью был написан девиз компании - "Качество, которое можно попробовать на вкус", - те, кто стоял в первых рядах, заказывали блюда из знаменитого ограниченного меню In-N-Out, состоящего из трех видов бургеров, картофеля фри, прохладительных напитков, лимонада и молочных коктейлей - , которое практически не менялось с тех пор, как президентом был Гарри Трумэн. Здесь не было ни средиземноморских обертываний, ни куриных салатов "Цезарь", ни детского меню. Оказавшись перед антисептически чистой открытой кухней, клиенты увидели, что здесь нет ни тепловых ламп, ни морозильных камер, ни микроволновых печей, а тяжелый запах жира и мяса, как ни странно, отсутствовал. Не было здесь и пакетов с замороженным картофелем фри. Вместо этого веселый сотрудник вручную чистил, резал и обжаривал сырой картофель сорта "Кеннебек", выращенный специально для сети в 1948 году. В In-N-Out по-прежнему вручную чистят салат-латук, ежедневно выпекают булочки из бисквитного теста, а сыр и мороженое для коктейлей остаются стопроцентно молочными.

Отстояв очереди, некоторые заказывали по сорок-пятьдесят бургеров, чтобы привезти их друзьям и коллегам. Одна из покупательниц, Джуди Эспозито, пришла с пачкой подарочных купонов на сорок долларов, которые она собирала последние полтора года в преддверии открытия. "Звучит дико, - сказала она местному репортеру, просто в восторге от того, что наконец-то заказала еду из In-N-Out на своей родной территории, - но это просто очень хорошие, неряшливые гамбургеры".

Знающие люди заказывали блюда не по меню из того, что стало известно как "секретное меню" In-N-Out. Это неофициальное параллельное меню, которое распространилось из Южной Калифорнии в Северную Калифорнию, а затем в Неваду и Аризону и даже за пределы традиционных границ In-N-Out. Хотя никто не знает его точного происхождения, секретное меню существует уже несколько десятилетий, а знания о Animal Style, the 4x4 и Flying Dutchman передаются в основном из уст в уста (хотя в последние годы секретное меню можно найти и на сайте In-N-Out).

Открытие в Тусоне стало самым оживленным за всю историю In-N-Out. В течение нескольких дней и недель после открытия огромные очереди и скопления людей уменьшились лишь незначительно. Через месяц после открытия фанаты сообщили, что очередь на подъездную дорожку сократилась со ста машин до пятидесяти, а время ожидания внутри в среднем составляет около тридцати минут с момента заказа до получения.

После восторженного приема, оказанного магазину в Тусоне, когда утром 15 ноября 2007 года In-N-Out Burger открыла свой второй магазин в пригороде Тусона Маране, недалеко от шоссе 10, местный филиал NBC сообщил: "Сегодня в Маране большие новости. Город получил свой первый In-N-Out Burger..... Так что не только мы становимся больше в талии, но и район".

Несмотря на то, что обстановка была более спокойной, чем та, что была на открытии в Тусоне семью месяцами ранее, она была не менее ожидаемой и захватывающей. Готовясь противостоять голодной толпе, полиция Мараны организовала командный центр рядом с магазином на 8180 North Cortaro Road, а пятеро полицейских (нанятых In-N-Out) были назначены руководить движением. Ранним утром полдюжины человек заняли места у входных дверей, надеясь оказаться в числе первых в очереди.

Открытие нового бургерного магазина In-N-Out Burger, доступного только в Калифорнии, некоторых районах Невады, Аризоны, а с недавних пор и Юты, уже давно стало поводом для грандиозного праздника. Когда в 2001 году In-N-Out открылся в пригороде Сан-Франциско, там образовались огромные очереди на несколько месяцев. В 2003 году ожидаемое открытие в Миллбрэе было отложено, потому что городские власти были обеспокоены тем, какие пробки принесет In-N-Out. Когда в 2007 году журнал Departures напечатал неподтвержденный слух о том, что In-N-Out Burger ищет место для открытия в Нью-Йорке, взволнованные поклонники с Восточного побережья стали гоняться за этим сообщением, судорожно набирая бесплатный номер телефона компании.

Гольфисты и поклонники PGA Tour ликовали, когда открылся магазин в Скоттсдейле. Недалеко от поля для гольфа TPC Scottsdale (где проходит турнир FBR Open с кошельком в 6 миллионов долларов) профессионалы стали заказывать бургеры In-N-Out прямо к себе после раундов. Когда Джонатан Кайе выиграл турнир в 2004 году, его партнер по про-аму так торопился в In-N-Out, что забыл сдать счетную карточку Кайе, и в итоге он сделал ее из проезжей части. "Это было безумие", - воскликнул позже Грег Вольф, главный профессионал поля. "Первый месяц движение там регулировали полицейские".

А когда в 2007 году накануне Fiesta Bowl репортер спросил квотербека сборной штата Огайо Троя Смита, есть ли у "Буки" какое-нибудь преимущество перед игрой со сборной Флориды на Sun Devil Stadium (ведь это была четвертая поездка команды в Финикс за пять лет), победитель Heisman Tro phy ответил: "Первое, с чем я знаком больше всего, - это In-N-Out Burger, который находится за углом от нашего отеля. Наверное, каждый день я радуюсь возможности сходить в In-N-Out Burger. Я обожаю эти чизбургеры".

Маленькая региональная сеть, построенная на философии качества, гамбургеров, приготовленных на заказ, и принципа "клиент - всегда король", с годами привлекала поклонников из всех мыслимых кварталов. В индустрии, которая стала рассматриваться как бич современного общества, ответственный за все - от ожирения до урбанизации и культурного империализма, - эта скромная, низко расположенная закусочная с большой желтой стрелкой является уникальной среди фастфудов: сеть почитают любители гамбургеров и эпикурейцы, фанатики антиглобализации и корпоративные рейдеры, мясоеды и даже вегетарианцы. Стоит упомянуть эти три односложных слова, и наступает некая задумчивость. Глаза людей закрываются, а губы начинают дрожать от удовольствия воспоминаний. "Долгие годы In-N-Out был второй женщиной в моей жизни", - сказала мне однажды мама. "Я готовила ужин, а твой отец по дороге из офиса заходил в In-N-Out. Он съедал двойную порцию, картошку фри и шоколадный коктейль. Я ставила ужин на стол, а он говорил: "Я не голоден".

Эта семейная, яростно независимая сеть практически не изменилась с момента своего основания в 1948 году. Она является предметом зависти всей индустрии и любимицей инвестиционных банкиров, которые регулярно вносят In-N-Out в список желаемых IPO. В самом деле, в конце книги Эрика Шлоссера "Нация фастфуда", направленной против индустрии, почти все другие сети подвергаются поношению, а In-N-Out Burger остается практически невредимой. Ее уже давно обожают легионы поклонников, главная жалоба которых, похоже, заключается в том, что в округе просто недостаточно ресторанов.

Без особых усилий In-N-Out заслужил одобрение самых разных людей. Рокерша Кортни Лав, как сообщается, настояла на посещении In-N-Out прямо перед тем, как попасть в реабилитационный центр в 2004 году. Годом ранее Джулия Чайлд - гранд-дама французской кухни - отправила в сеть свою помощницу, чтобы утолить жажду, пока она находилась в больнице после операции на колене. Во время финала НБА 2004 года (Лос-Анджелес Лейкерс против Детройт Пистонс) губернатор Калифорнии Арнольд Шварценеггер заключил с губернатором Мичигана Дженнифер Грэнхолм пари на бургеры In-N-Out по поводу исхода игры.

Певица Бейонсе Ноулз призналась, что перед церемонией вручения премии "Оскар" в 2007 году забежала в In-N-Out. После церемонии лауреат премии "Оскар" Хелен Миррен была сфотографирована в платье Christian Lacroix на вечеринке Vanity Fair по случаю вручения премии, где она ела бургер In-N-Out. С 2001 года редактор журнала Грейдон Картер арендует один из трейлеров In-N-Out для ежегодных праздников. "Стенд всегда пользовался огромным успехом", - объяснил он. "Многие из тех, кто приходит с церемонии, проголодались и сразу же направляются к стойке. К тому же многие женщины неделями постятся, чтобы влезть в платья, которые на них надеты".

С годами отношения между Голливудом и In-N-Out Burger только усилились, став почти такой же частью культуры знаменитостей, как журналы для фанатов, автографы или рекламные снимки. Рассказывая о своих любимых местах в Лос-Анджелесе (для интервью, посвященного фильму Collateral), Том Круз назвал In-N-Out Burger наряду с давним местом отдыха для состоятельных людей, Spago. Во время съемок фильма "Зеленая миля" Том Хэнкс арендовал для съемочной площадки трейлер с рестораном In-N-Out. Хитрые отсылки к In-N-Out Burger встречаются во многих телевизионных программах и фильмах - от культового хита братьев Коэнов "Большой Лебовски" до "Симпсонов" - и все это побудило авторитетную газету New York Times спросить на своих культурных страницах: "Что такого модного в сети гамбургеров?".

Переселенцы из Калифорнии тоскуют по гамбургерам Double-Double от In-N-Out; большинство из них могут напевать по радио джингл этой сети. "In-N-Out, вот что такое гамбургер" с большей уверенностью и точностью, чем национальный гимн. Известно, что путешественники планируют свои маршруты таким образом, чтобы попасть в In-N-Out во время обеда, а самые ярые поклонники сети любят сравнивать записи о том, как далеко они зашли, чтобы найти In-N-Out. Когда уроженка Великобритании Келли Грант работала няней, она водила своих пяти- и семилетних подопечных в In-N-Out Burger возле международного аэропорта Лос-Анджелеса. Затем она отвозила их на через поле, где троица ела свои бургеры и усаживалась в самолет. "Это было наше любимое занятие", - объяснила она.

В 1999 году ресторан In-N-Out попал в заголовки международных изданий после того, как сержант американской армии и уроженец Болдуин-Парка Эндрю Рамирес заявил фаланге репортеров, что после тридцати двух дней пребывания в качестве военнопленного в Косово в руках сербских войск он больше всего жаждал "Дабл-Дабл". Мать Рамиреса, Вивиан, попала в заголовки газет, когда после освобождения прилетела навестить его на немецкую военную базу, взяв с собой два гамбургера и порцию картофеля фри.

Поклонники In-N-Out обычно могут вспомнить первый раз, когда они ели в In-N-Out, точно так же, как большинство людей могут вспомнить свой первый поцелуй. "Я вырос в Детройте", - объясняет Роберт Леплэй, президент рекламного агентства TBWA/Chiat/Day. "Помню, что это было во время моей первой поездки в Калифорнию в 1984 году на съемки. Мой приятель из колледжа взял меня с собой в In-N-Out в Фуллертоне. Через год я переехал в Калифорнию, и это была первая еда, которую я съел, выйдя из самолета. Я думал о In-N-Out Burger весь год".

На самом деле, когда в 2006 году знаменитый ресторан The French Laundry отметил свое двенадцатилетие, его шеф-повар Томас Келлер, обладатель звезды Мишлен, давний поклонник, отпраздновал его вместе со своими сотрудниками, доставив в ресторан триста бургеров In-N-Out и небольшую гору картофеля фри. В том же году в апрельском номере журнала Food & Wine Келлер был сфотографирован сидящим за стойкой в In-N-Out в долине Напа в одной из бумажных курсантских шапочек сети, а напротив него сидел менеджер ресторана.

Часто становясь предметом слухов и домыслов, эта тщательно охраняемая частная компания всегда избегала той публичности, которой обычно добиваются ее конкуренты. И хотя она редко утруждала себя тем, чтобы опровергнуть или прояснить эти слухи, догадки касались всего - от рецепта секретного соуса до смысла пальм, установленных крестом у каждого магазина, - были даже предположения о том, что компанией управляет некий христианский культ. Время от времени появляются слухи о том, что In-N-Out Burger собираются продать по франшизе. Хотя подобные сплетни ходят уже несколько десятилетий, все, что обычно интересует покупателей, - это как скоро In-N-Out Burger откроется рядом с ними.

Знойным летом 2006 года мельница слухов заработала на полную мощность. В начале августа компания In-N-Out Burger выпустила заявление, в котором сообщалось, что Эстер Снайдер, которая вместе со своим мужем Гарри Снайдером основала сеть, умерла. Ей было восемьдесят шесть лет. После смерти Эстер ее двадцатичетырехлетняя внучка Линси Мартинес стала единственной наследницей состояния In-N-Out Burger.

Маленькая, непритязательная женщина Эстер Снайдер большую часть своей жизни посвятила тому, чтобы сохранить In-N-Out как частный, семейный бизнес, практически не меняя его на протяжении десятилетий. Она делала это, несмотря на бесчисленные предложения от инвестиционных банкиров, венчурных капиталистов, частных лиц и крупных корпораций - все они были не прочь купить беспрецедентную популярность сети, приносящей огромную прибыль. Эстер Снайдер сохранила частную жизнь своей семьи даже тогда, когда In-N-Out превратилась из единственного киоска с бургерами в культовый феномен.

Ее смерть вызвала бурю спекуляций о будущем этой контринтуитивной сети, которая решительно опровергала все отраслевые тенденции. Это были именно те спекуляции, которые только недавно начали утихать. На протяжении 2005 и большей части 2006 года в Высшем суде Лос-Анджелеса шло судебное разбирательство, в котором утверждалось, что Мартинес и ее шурин Марк Тейлор замышляют переворот с целью сместить Эстер с поста директора компании. В течение нескольких месяцев Мартинес и давний руководитель компании по имени Ричард Бойд выдвигали друг против друга множество обвинений и встречных обвинений, среди которых были мошенничество, растрата и захват власти в совете директоров. Впервые за всю свою историю компания оказалась под безжалостным светом прожекторов, взрыв нежелательной гласности, который выявил множество внутренних противоречий и угрожал приоткрыть занавес над внутренними делами знаменитой скрытной компании. По мере развития событий возникало множество вопросов, главный из которых: останется ли In-N-Out Burger прежней?

Глава 1

Старый киоск In-N-Out Burger - простое строение из красного кирпича с двухполосной проезжей частью - сегодня стоит пустым. Занимая тихий участок на углу проспектов Францискито и Гарви в Болдуин-Парке, "Номер один" (как его обычно называют) окружен асфальтом и граничит с коротким рядом одноэтажных складов без окон. Зажатое с одной стороны автострадой Interstate 10, а с другой - торговым комплексом с гигантским Target Center, место первого In-N-Out теперь является частью истории, закрытое от посторонних глаз кованым забором, между прутьями которого растут аккуратные клумбы белых цветов.

Когда-то на участке в четверть акра располагался зоомагазин, где продавались экзотические птицы. С самого начала Гарри Снайдер был человеком, который умел максимально использовать свои возможности, и часто компания сдавала в аренду неиспользуемые площади в различных заведениях In-N-Out. Небольшая лачуга, почти прижавшаяся к рампе автострады, все еще стоит здесь, но теперь она пустует. Ее обветренный зеленый корпус облупился, а нарисованная вывеска с надписью "Birds? Мы" еще видна, хотя она тоже потускнела от времени.

Прямо через дорогу от первоначального магазина Number One находится большой пустой участок земли - круглое пространство сухой земли и зарослей сорняков, окруженное извилистой полосой автострады. Когда-то здесь располагался один из самых популярных трейлерных парков Болдуин-Парка. А дальше, отходя от Гарви-авеню, - вымытый розовый многоквартирный дом и скопление небольших ранчо. Как и закрытый "Номер один", это место напоминает о Болдуин-Парке, каким он был до того, как стал очередным дремучим пригородом Лос-Анджелеса, когда его фермы и ранчо были вырезаны, проданы и заасфальтированы во время послевоенного бума, чтобы освободить место для сетевых магазинов, торговых центров и жилых домов, построенных на их месте.

Но в 1948 году это была граница американской мечты. Здесь молодожены, такие как Гарри и Эстер Снайдер, могли приобрести участок земли, купить небольшой дом, построить еще меньшую бургерную и мечтать о большом. Послевоенный Болдуин-Парк был землей обетованной для рабочего класса. Болдуин-Парк - это место, где зародилась компания In-N-Out Burger. Именно здесь Снайдеры разработали свою основную философию: подавать самые свежие, высококачественные бургеры и картофель фри; хорошо относиться к своим сотрудникам и еще лучше к своим клиентам, обеспечивая при этом дружелюбное обслуживание в чистом помещении; и, прежде всего, оставаться семейной и независимой компанией. Эта философия стала отправной точкой для того, что впоследствии превратилось в индустрию быстрого питания. И даже когда впоследствии конкуренты In-N-Out помчались по всему миру, открывая по франшизе одинаковые, похожие на коробки, магазины быстрого питания в рядах одинаковых торговых центров в почти одинаковых городах, In-N-Out никогда не отступала от этой простой философии.

Напротив старого магазина на Францискито-авеню, на южной стороне автострады, стоит однополосный проходной "Номер один" нового образца. Открытый в 2004 году флагман In-N-Out в родном городе на самом деле является третьим по счету "Номером один". В 1954 году, когда штат Калифорния расширил автомагистраль Interstate 10, участок новой автострады прошел прямо по Гарви-авеню, прорезав первый магазин, поэтому Снайдеры снесли его и отстроили второй "Номер один" в нескольких футах от него.

Каждый день сотни автомобилистов проносятся мимо пустующего "Номера один" на Францискито. Их легко сбить с толку низко висящей вывеской In-N-Out у входа. Многие по ошибке пытаются свернуть на парковку, но сталкиваются с запертыми железными воротами. Однако иногда, когда ворота открыты и за ними никто не наблюдает, удается пробраться на территорию и мельком увидеть место, где начинался In-N-Out . Старожилы Болдуин-Парка, как они сами себя называют - те, кто живет здесь с момента открытия первого In-N-Out, - утверждают, что, несмотря на огромный успех, мало что изменилось. "Вкус у этих бургеров точно такой же, как и в первый день, - хором говорят они.

Оглядываясь вокруг, можно вспомнить те ранние времена, когда здесь были только грунтовые дороги и открытые поля, а пыльная площадка In-N-Out была заполнена подростками и их хот-родами. Открытая кухня, виднеющаяся сквозь большие стеклянные окна, осталась практически нетронутой. Одинокий гриль, несмотря на то, что его давно отправили на пенсию, вычищен и очищен от жира. В диспенсере для напитков из нержавеющей стали бумажные стаканчики со знакомым мотивом красной пальмы по-прежнему сложены в стопки, как русские матрешки. А старые аналоговые часы на башне со знаменитым логотипом In-N-Out - ярко-желтой неоновой стрелкой-бумерангом - все еще показывают время, пролетая над серой бетонной плитой автострады, прорезающей небо за ней.

Этот оригинальный бургер In-N-Out был когда-то увековечен на картине Джека Шмидта, позже воспроизведенной компанией на футболках и открытках; на портрете приземистая маленькая будка с красно-белым тентом оттеснена голубым небом, затянутым кучевыми облаками. Вдали виднеются заснеженные горы Сан-Габриэль и несколько ранчо. На гравийной дорожке выстроился парад старых "Студебеккеров" с изогнутыми ветровыми стеклами, покатыми задними бортами, юбками на задних крыльях и толстыми белыми шинами на ободах. Один из автомобилистов делает заказ перед маленькой белой коробкой на столбе, на которой красными буквами написано "Двухсторонний динамик". А за грилем в открытом окне кухни сидит улыбающийся молодой человек в белой рубашке и фуражке курсанта. Ходят разговоры, что место, изображенное на открытке, со временем превратится в музей In-N-Out или что старая кухня будет передана историческому обществу, но точно никто не знает.

На первый взгляд трудно представить, какую роль сыграло это простое, ничем не примечательное сооружение в изменении контуров американского образа жизни. Закусочные быстрого питания стали настолько неотъемлемой частью нашей культуры, что представить себе американскую жизнь без них практически невозможно. Возможно, еще более примечательно то, что , хотя In-N-Out начинался в том же плебейском анклаве, где зародилась сегодняшняя монолитная индустрия быстрого питания, In-N-Out никогда не превращался в просто очередную сеть бургерных. В какой-то момент In-N-Out превратилась в нечто более привлекательное, чем просто заведение быстрого питания. Это не что иное, как культурное учреждение с истерически преданными поклонниками. Сегодня In-N-Out - такая же часть Южной Калифорнии, как Голливудский знак или изящные пальмы на улицах Лос-Анджелеса.

И все же о происхождении и внутреннем устройстве In-N-Out Burger известны лишь самые основные детали. Очень скрытная семья Снайдеров и их загадочная сеть бургерных всегда предпочитали, чтобы их гамбургеры говорили сами за себя. И вот уже около шестидесяти лет она стоит на любопытном общественном перекрестке, где ее одновременно любят и мало знают. Застенчивая и яростно независимая, In-N-Out сумела сохранить непостижимый шарм. Со временем это домашнее очарование превратилось в охрипшую ауру таинственности.

И все же целая индустрия была подвержена влиянию, а американская икона родилась, когда Гарри Снайдер, ворчливый и самодостаточный сын голландских иммигрантов, впервые увидел Эстер Джонсон, застенчивую бывшую школьную учительницу с мягкой улыбкой и способностями к подсчетам. Когда они встретились, Америка была другой страной, и Гарри Снайдер - незамысловатый человек с острыми инстинктами - быстро почувствовал голод по новому способу ведения дел. Снайдеры не изобрели гамбургер или даже сеть гамбургерных быстрого питания; пара открыла совершенно новый рынок, основанный на новой и меняющейся Америке. Конечно, как и во многих других историях американской изобретательности, судьба Снайдеров отчасти была построена на мечтах других людей.

В восемь тридцать прохладным серым утром в апреле 1906 года отец Гарри Снайдера, Хендрик Шнайдер, заблаговременно добравшись из родного Амстердама в промозглый английский порт Ливерпуль, присоединился к пестрому параду пассажиров, стекавшихся на борт судна SS Laurentian. В свои тридцать пять лет крепкий, кареглазый и темноволосый голландец присоединился к еврейско-русским торговцам, финским фермерам, шотландским торговцам и множеству других голландцев, которые направлялись в Новую Шотландию.

Пароход Laurentian входил в состав пароходной компании Allan Line Royal Mail Steamship Company Ltd.; считается, что пароходы Allan, отправлявшиеся из Глазго и Ливерпуля, переправили через Атлантику больше молодых иммигрантов, чем любая другая судоходная компания. В брошюре той эпохи говорилось, что пароходы компании ходят "по таким низким тарифам, что они по карману практически любому рабочему человеку".

И вот, под пороховым небом, "Лаврентий" движется по реке Мерси. Хендрик "Гарри" Шнайдер* и его товарищи-пассажиры, несомненно, были до краев наполнены волнением и нервным предвкушением, пока судно пробиралось к Ирландскому морю, а затем выходило в лазурные просторы Атлантического океана. Отец Гарри - художник по профессии - плыл в Канаду, и он, несомненно, разделял мечту, которая побудила многих других покинуть свои дома, семьи и все, что они знали в Европе.

На рубеже веков, когда Шнайдер покинул Амстердам, он оставил город, охваченный потрясениями. В то время как Шнайдер плыл на запад, прикрывая собой Европу, Амстердам переживал катаклизмы, был охвачен беспорядками, страдал от нехватки продовольствия и жилья и страдал от повальной безработицы. Шнайдер был одним из многих европейских иммигрантов, хлынувших на обширные западные территории Канады, которые называли "последним, лучшим, Западом". Высадившись в Новой Шотландии, Хендрик действительно отправился на запад. Сначала он переехал в Реджайну, Саскачеван, а затем обосновался в Ванкувере, Британская Колумбия. В Ванкувере он нашел работу на верфях в качестве маляра.

Примерно три года спустя, в 1909 году, Хендрик женился на Мэри (урожденной Дройде), тридцатидвухлетней голландской иммигрантке. Мать Мэри, по слухам, происходила из старинной богатой голландской семьи; когда она вышла замуж за бедного огранщика алмазов, от нее отреклись, и Мэри пришлось расти не в таком комфорте, как ее мать в детстве. Она приехала в Канаду вместе с сестрой и братом, и (как и Хендрик) они стали частью группы голландских эмигрантов, которые жили и работали вместе в сплоченном сообществе, часто переезжая в поисках работы. Одно из их мест назначения оказалось по другую сторону границы, в Вашингтоне.

В течение следующих нескольких лет Мэри следовала за мужем туда-сюда между Ванкувером и Сиэтлом, пока Хендрик, который в лучшем случае говорил на плохом английском, выполнял различные малярные работы. В 1910 году, живя в Сиэтле, Мэри родила первого ребенка: дочь Лилиан. Хендрик работал маляром, и состояние пары было скромным. Однако к 1912 году семья Шнайдер снова вернулась в Ванкувер, а Хендрик - на ванкуверские верфи. Именно там Мэри родила второго ребенка, дочь, которую назвали Гарриет. А через год, 9 сентября 1913 года, на свет появился Гарри-младший.

Когда в 1914 году началась Первая мировая война, Шнайдеру было трудно найти работу в Канаде. Став жертвой предрассудков военного времени, Шнайдер обнаружил, что его имя и акцент часто принимают за немецкие, и сменил фамилию на Снайдер. Опасаясь, что победа Германии еще больше ограничит его возможности, он решил навсегда покинуть Канаду.

24 сентября 1915 года, когда Гарри Филсу едва исполнилось два года, Снайдеры отплыли в Сиэтл. Согласно иммиграционным документам, у Хендрика в кармане было сто долларов - немаленькая сумма по тем временам. Снайдеры поселились в небольшом доме в районе Фаунтлерой, который выходил окнами на остров Вашон и Олимпийские горы. "По сегодняшним меркам дом был совсем небольшим", - вспоминал Гарри много лет спустя. "Но в те дни он был хорош. Я спал в пустом курятнике на заднем дворе. Он находился недалеко от пляжа. Мы могли ходить туда и купаться или кататься на лодках прямо по Саунду".

Семья погрузилась в рутину: Хендрик рисовал, а Мэри работала уборщицей в доме. Переписчик того времени отметил, что, хотя родным языком супругов был голландский, и Хендрик, и Мэри умели читать и писать по-английски - на самом деле супруги выучили только ментальный английский. Возможно, именно по этой причине их маленький сын Гарри до шести лет не мог говорить ни на чем, кроме тарабарщины.

Когда Снайдеры поселились в Сиэтле, это был город, стремительно развивающийся, расположившийся между Пьюджет-Саунд и озером Вашингтон. Золотая лихорадка 1890-х годов подстегнула массовую миграцию, а вместе с ней и огромный рост. Символом прогресса Сиэтла стала башня Смита; построенная за год до отъезда Снайдеров из Канады, она была самым высоким зданием к западу от реки Миссисипи, пока в 1962 году ее не превзошел Спейс-Нидл. Приезд Снайдеров совпал с созданием многих районов города, которые стали расходиться от густонаселенного центра. Сиэтл был городом роста, в котором многие пробовали свои силы в новом, непроверенном и новаторском.

Однако Хендрик Снайдер, отличавшийся переменчивым темпераментом, оказался несколько близоруким в том, что касалось расширения собственных возможностей. "У него были безумные идеи", - так Гарри-младший однажды описал своего отца. "Он не верил, что кто-то должен быть богатым. Он считал, что если ты заработал столько денег, то оставшаяся часть должна вернуться к правительству, и оно раздаст их бедным людям. Он был убежденным социалистом". Его жена Мэри, однако, не высказывала практически никаких мнений по этому или любому другому вопросу. "Маме никогда не было что сказать", - объяснил однажды Гарри. "Она не создавала волн. Волны создавал он".

Несмотря на свои ярые социалистические взгляды, Хендрик, по словам его сына, был не столько мечтателем, сколько мечтателем. Роспись домов, квартир, кораблей - всего, что требовало покраски, - была его единственным бесспорным талантом. "Я не думаю, что можно найти лучшего художника", - сказал однажды Гарри о своем отце. Однако когда дело доходило до финансов, Хендрик был беспечен до безрассудства. "У старика всегда заканчивались деньги", - так Гарри описывал финансовую хватку отца - или ее отсутствие. "Если он получал деньги за работу, они устраивали большой ужин с большим количеством еды в доме, приглашали много людей и устраивали большую вечеринку". В течение следующих нескольких лет Снайдеры жили в бумтауне Сиэтла, ведя что-то вроде жизни "из рук в руки". Когда Гарри было семь лет, в Сиэтл приехал цирк. Хендрик разбудил его в два часа серым утром, чтобы они могли спуститься вниз и посмотреть, как прибывает железнодорожный караван. "Мы стояли и смотрели, как сходят животные", - вспоминает он. "Это было потрясающее зрелище. Мы смотрели, как они ставят палатку. Они устроили представление, а потом ушли". Но Гарри так и не удалось посмотреть представление в большом шатре. Очевидно, Хендрик уже спустил свой последний куш, и у него не хватило денег, чтобы купить сыну билет.

Вскоре после того, как цирк покинул город, Хендрик сам уехал из Сиэтла. Оставив на время семью, он перебрался в Лос-Анджелес в поисках работы. Для Хендрика это был новый город, в котором ему предстояло начать все с чистого листа. Возможно, это было как раз вовремя, потому что на исходе 1920-х годов знаменитый бум в Сиэтле сменился крахом. И, судя по всему, Хендрику там тоже было несладко. "Когда он уезжал из Сиэтла, он был должен денег всем и каждому", - сказал однажды Гарри. "Он был самым большим тунеядцем на свете".

В 1922 году, когда Гарри Снайдеру было девять лет, Хендрик отправился за остальными членами семьи. Снайдеры поселились в доме с одной спальней на Центральной авеню в районе Уоттс в Лос-Анджелесе, после чего вскоре переехали в Санта-Монику - город, который значительно выиграл от роста благосостояния, охватившего большую часть страны в 1920-е годы. В это время компания Douglas Aircraft Company построила завод в Кловер-Филд. А в 1924 году на пирсе Санта-Моники был открыт La Monica Ballroom - зал площадью пятнадцать тысяч квадратных футов, способный вместить десять тысяч танцоров. К концу десятилетия население города увеличилось более чем в два раза - с 15 252 до 37 156 человек.

Хендрик взял на себя ряд малярных работ, а Мэри продолжала убирать чужие дома. Практически в любое время дом общительных Снайдеров был заполнен друзьями, которых они собрали в голландской общине иммигрантов. Несмотря на то что хорошие времена были доступны, деньги оставались в дефиците. В результате семья переезжала из одного съемного дома в другой, часто оставаясь в долгу перед арендодателями, которых они покидали. Когда Гарри было тринадцать лет, его отец попал в тюрьму после того, как избил домовладельца, пришедшего требовать деньги.

Снайдеры перемещались по пляжному маршруту Лос-Анджелеса. Помимо проживания в Санта-Монике, они останавливались в нескольких небольших домах в Венисе. Основанная в 1905 году табачным магнатом Эбботом Кинни как пляжный курорт, Венис считалась западным Кони-Айлендом с его пирсами и парками развлечений, спекуляциями, танцевальными залами, миниатюрными железными дорогами, банями и каналами на берегу океана, по которым курсировали гондолы. Венеция также стала ассоциироваться с архитектурным стилем "крафтсмен". В 1930 году семья Снайдеров жила в односемейном доме в стиле крафтсмен на Маркет-стрит, 221.

В 1928 году Хендрик Снайдер бросил работу маляра в трехэтажном шестидесятиместном госпитале Санта-Моники на Шестнадцатой улице. За эту работу платили кругленькую сумму в двадцать пять долларов в неделю, но когда Хендрику отказали в отпуске, он просто положил кисть и ушел, оставив жену содержать семью, занимаясь домашним хозяйством. Через несколько лет Великая депрессия погрузила страну в экономическую пучину, и Хендрик больше никогда не имел нормальной работы.

Это были трудные времена. В подростковом возрасте юный Гарри сам был не прост, занимался мелким воровством и проводил спарринги с друзьями в любительском боксерском зале в Оушен-парке. При этом ему удавалось сохранять яростное чувство ответственности. Несмотря на то что он был совсем юным, а Депрессия сгладила перспективы для большинства, Гарри всегда находил способ заработать. Он устраивался на различные подработки и всегда поддерживал свою семью, давая им пять долларов каждую неделю из заработанных денег.

Среди многочисленных подработок Гарри работал разносчиком газет. Доставляя газету "Венецианский авангард" на велосипеде, он хвастался, что может закончить свой маршрут вверх и вниз по бульвару Вашингтона за полчаса. Кроме того, Гарри работал в бакалейной лавке, продавал сэндвичи, доставлял булочки для хот-догов и гамбургеров в пекарню. Некоторое время он работал в концессионных киосках на прогулочных пирсах Венеции. Даже когда дешевые развлечения, предлагаемые на пирсах, становились все более некачественными и привлекали все более вульгарную публику на некогда элитные пляжи, Гарри подыскивал себе разные подработки - от продажи красного хотса до сбора арендованных зонтиков на пляже . "Это были не очень большие деньги", - заметил он однажды. "Но в те времена деньги были деньгами".

По его собственному признанию, Гарри не отличался особой образованностью. Несмотря на врожденный интеллект, он никогда не был более чем средним учеником. "Я закончил школу со средним баллом "С", не пролистав ни одной книги", - сказал он однажды. "Один учитель сказал мне, что если бы я хоть немного учился, то мог бы получать хорошие оценки". Скорее, Гарри преуспел в области здравого смысла и находчивости. Любитель электроники, он демонстрировал ум, подходящий для сборки и разборки гаджетов.

Во время учебы в школе Гарри начал интересоваться автомобилями и курить сигареты Chesterfield - эту привычку он приобрел, регулярно играя в румми с приятелями. После окончания школы он поступил в младший колледж Санта-Моники, но бросил его после одного семестра. "Я не мог позволить себе учиться", - объяснял он позже. "Пришлось работать, чтобы продержаться". Много лет спустя, вспоминая этот период, Гарри утверждал, что то время ненадолго превратило его в радикала. "Я был коммунистом", - заявил он. "Я считал капиталистическую систему полным провалом. Нам нужна была совершенно новая система, и коммунизм был единственным ответом. Все работают вместе и делят все, а не кто-то получает все". По всей вероятности, стремление и упорство Гарри были вызваны неопределенностью, когда он наблюдал, как его родители трудились, чтобы обеспечить семью, гоняясь за одной возможностью за другой, и годами депрессии. И несмотря на свои юношеские проступки, Гарри вырос дисциплинированным парнем с сильным чувством ответственности. Он рано усвоил, что удача - это не то, что само тебя находит; если ты хочешь ее получить, то должен искать ее сам.

К тому времени, когда в 1941 году Соединенные Штаты вступили во Вторую мировую войну, Гарри уже начал добиваться своего. Вернувшись в Сиэтл, он стал работать оператором железнодорожного сигнала. Во время войны Сиэтл стал центром промышленного производства, а также основным пунктом переброски войск. И в возрасте двадцати девяти лет Гарри Снайдер был призван в армию. 23 ноября 1942 года он пришел в армейский призывной пункт в Такоме и записался на службу.

Гарри быстро отправили на базовую подготовку в Северную Калифорнию на ярмарочную площадь округа Фресно, которая до недавнего времени использовалась как грубый временный лагерь, в котором проживало 5 344 этнических японца. К моменту прибытия Гарри Снайдера последние японцы были вывезены, а ярмарочная площадь передана Четвертой воздушной армии. Несмотря на то, что в лагере для интернированных японцев все было не менее грубо (самодельные бараки из просмоленной бумаги, пристройки и водопроводные трубы с просверленными отверстиями), ВВС превратили территорию в нелетный учебный центр для связистов, специалистов по маскировке, специалистов по химической войне, клерков, поваров и водителей грузовиков.

Пробитая барабанная перепонка не позволила Гарри Снайдеру служить в пехоте и уберегла его от отправки за границу. Вместо этого служба Гарри проходила в основном за письменным столом. После базовой подготовки во Фресно он был направлен в Гастингс, штат Небраска, Даллас, штат Техас, и Солт-Лейк-Сити, штат Юта. На некоторое время Гарри направили на Гамильтон-Филд в Новато, штат Калифорния, к северо-востоку от Сан-Франциско. Там располагалась штаб-квартира Первого крыла армейского авиационного корпуса, где он работал в отделе документации, обрабатывая B-24. Чтобы получить дополнительные деньги, Гарри подрабатывал на верфях в Саусалито, зарабатывая дополнительно семьдесят долларов в неделю. После службы на Гамильтон-Филд Гарри отправили обратно в Лос-Анджелес, где он работал клерком-типистом в Армейском авиационном корпусе.

Когда война закончилась, Гарри вернулся в Сиэтл. Военные годы перемещали людей вдали от родных мест и сводили их вместе самыми неожиданными способами. В 1947 году Гарри было тридцать четыре года, и он работал продавцом, продавая сэндвичи в коробках в столовую Форта Лоутон. И вот однажды в 1947 году, сдавая сэндвичи в Форт-Лоутон, Гарри познакомился с двадцатисемилетней управляющей ресторана, застенчивой женщиной с теплым, участливым лицом. Ее звали Эстер Джонсон.

Дочь и внучка угольщиков, Эстер Лавелл Джонсон родилась 7 января 1920 года. Она выросла в крошечной деревушке Соренто среди обширных сельских равнин богатой углем шахты Шоал-Крик Таун на юго-западе Иллинойса, четвертым ребенком в семье Орлы и Мейбл (урожденной Моллой) Джонсон, состоящей из восьми детей.

Когда Эстер была маленькой девочкой, семья жила в небольшом одноэтажном деревянном каркасном доме с черепичной крышей на Стейт-стрит, напротив Объединенной методистской церкви. Соренто был настолько мал, что большинство домов, в том числе и дом Джонсонов, не имели номеров. В тесном домике было, пожалуй, не больше тысячи квадратных футов; у него было небольшое крыльцо и крошечный дворик, примыкавший к улице. Дом не отличался ничем выдающимся, но это был шаг вперед по сравнению с шахтерскими поселками, где жили многие семьи в соседних графствах.

Будучи жительницей Иллинойса в пятом поколении, Эстер происходила из длинного рода выносливых мужчин и женщин, обладавших духом веры и огромным упорством. По отцовской линии ее прапрапрапрадед Кристофер Лавинг родился в Вирджинии в 1750 году и подростком участвовал в Революционной войне. Бережливый человек, который вел скрупулезный учет своих денег, Ловинг владел фермой в сто акров в округе Честер, Южная Каролина. Джеймс Гришэм, прапрадед Эстер по отцовской линии, был фермером и ветераном великой войны с Черным Ястребом 1832 года. Родом из округа Диксон, штат Теннесси, он был одним из первых, кто заселил округ Монтгомери, штат Иллинойс.

Едва избежав великого ирландского картофельного голода, дед Эстер по материнской линии, Брайен Моллой, родился 1 марта 1850 года в Новом Орлеане, всего через шесть недель после того, как его родители, Патрик и Кэтрин (урожденная Монахан), прибыли из графства Каван, Ирландия. Позже Моллой отправился на север, в Иллинойс, где стал одним из первых бизнесменов Соренто. У него и его жены Анны было одиннадцать детей, включая Мейбл, мать Эстер.

Семья Джонсонов появилась в Соренто с приездом прадеда Эстер, Израэля Джонсона. Фермер и аукционист, Израэль родился около 1821 года и приехал в Иллинойс на крытом фургоне из Теннесси. Согласно данным переписи населения, в 1870 году Израэль Джонсон владел личным имуществом стоимостью 1000 долларов. Отец Израэля, Джонатан Джонсон, был служителем церкви из Теннесси. В те времена окружные священники неделями путешествовали верхом на лошадях с всем своим земным имуществом, упакованным в седельную сумку, переезжая от временного города к временному городу и от временной церкви к временной церкви, укрощая дикую природу и заблудшие души, которые они встречали на своем пути.

В свое время мать Эстер, Мейбл, работала школьной учительницей. До женитьбы ее отец, Орла, работал в розничном магазине. Однако, как и его отец, Лоусон, до него, Орла в конце концов стал угольщиком и фермером. Большинству мужчин со скромным достатком было трудно не пойти в шахты. Дешевого битуминозного или мягкого угля в Иллинойсе было много, и к середине 1800-х годов он пользовался большим спросом. Вплоть до начала Великой депрессии добыча угля в Соренто росла.

Орла, как и многие другие местные жители, работала на шахте "Панама" компании Shoal Creek. Впервые открытая в 1906 году, "Панама" находилась всего в пяти милях от Соренто. Орла работал вместе со своим братом Олисом, их отцом Лоусоном и человеком по имени Джон Л. Льюис (который впоследствии в течение сорока лет, с 1920 по 1960 год, был президентом Объединенной шахтерской организации Америки).

Панама" была относительно небольшим предприятием, использовавшимся в основном для снабжения железной дороги Клевер-Лиф (построенной в 1881 году вдоль южного берега Великих озер и соединявшей Буффало, Нью-Йорк и Чикаго). Шахта часто закрывалась на длительное время, поэтому большинство работников дополняли свой доход от добычи другой работой, в основном фермерской.

К тому времени, когда отец Эстер начал работать в шахтах, добыча угля уже пошла на спад. Обвал фондового рынка в 1929 году и последовавшая за ним Великая депрессия навсегда положили конец буму в горнодобывающей промышленности. Тысячи шахтеров потеряли работу, а шахта за шахтой закрывались. В 1934 году, когда Эстер было четырнадцать лет, Панама закрылась навсегда. Группы шахтеров и их семьи покинули Соренто, отправившись искать средства к существованию в других местах.

Хотя семья Джонсонов осталась в Соренто, их не обошли стороной трудности. В какой-то момент семья отдала некоторых своих детей на воспитание родственникам. Эстер на некоторое время отправили жить к бабушке и дедушке. Хотя это была временная мера, в итоге она прожила с ними до окончания средней школы.

Хотя ее родители были католиками, живя с бабушкой и дедушкой, Эстер регулярно посещала Свободную методистскую церковь. Простая, побеленная, деревянная каркасная постройка с сосновыми скамьями и колокольней, покрытой черепицей, располагалась на западной стороне северной Мэйн-стрит, напротив железнодорожных путей. Свое название церковь получила благодаря отказу от практики взимания платы за лучшие места на ближайших к кафедре скамьях (свободные методисты также выступали против рабства). Скорее всего, именно здесь сформировались простые и принципиальные убеждения Эстер.

Какие бы чаяния ни питали Джонсоны к своим восьми детям, скромные обстоятельства, в которых они оказались, безусловно, сужали возможности. И все же, несмотря на финансовые трудности, которые тяготили семью, им удалось сделать упор на образование. По общему мнению, Эстер была одаренной ученицей; она обладала острым умом, скрытым за застенчивой манерой поведения. В школьном ежегоднике "Шо-Ла-Хи" Эстер изображена в скромном платье и очках с толстыми стеклами, которые делают ее намного старше, чем она была на самом деле. В течение трех лет обучения в средней школе Соренто Эстер была отличницей, а также членом хора, школьного хора и коммерческого клуба. Она также была президентом класса и помощником редактора газеты Sho-La-Hi. С характерной скромностью Эстер однажды описала свои школьные годы, сказав, что "я хорошо проводила время в школе".

Как и многие выпускники средней школы Соренто конца 1930-х годов, пожелавшие учиться в четвертом и последнем классе (в Соренто было всего три года), Эстер пришлось продолжить обучение в одной из средних школ Хиллсборо или Гринвилла на платной основе. Хотя неясно, как ей это удалось и кто оплачивал счета в то время, Эстер все же закончила среднюю школу в Гринвилле в 1937 году, преодолевая по шестнадцать миль каждый день. Надпись на ежегоднике Эстер из Гринвилла гласит: "Если нужны мозги, она справится".

Желание Эстер учиться в колледже заглохло, когда ее бабушка перенесла инсульт и осталась не в состоянии ходить. Эстер осталась в Соренто, чтобы ухаживать за бабушкой, отложив учебу до 1939 года, когда она поступила в Гринвиллский колледж (часть Свободной методистской церкви). Первые два года обучения оплачивала тетя. "Она считала, что я заслужила это", - позже объясняла Эстер. Но ее дедушка и дяди, казалось, недоумевали, почему такая молодая женщина, как Эстер, хочет получить высшее образование. "Разве ты не хочешь выйти замуж?" - регулярно спрашивали они ее. На что она отвечала: "Мне нравится учиться". По утрам Эстер ухаживала за бабушкой. Во второй половине дня она изучала начальную школу в Гринвилле, а по вечерам, вернувшись домой, занималась домашними делами.

В ноябре 1940 года бабушка Эстер заболела; Эстер бросила колледж, чтобы ухаживать за бабушкой полный рабочий день. Четыре месяца спустя, после смерти бабушки, Эстер провела лето в Соренто, работая на нескольких работах, в том числе на почте. Она заняла 150 долларов и вернулась в Гринвиллский колледж. Получив эквивалент сертификата учителя, Эстер начала преподавать во втором классе начальной школы Соренто.

Когда Эстер работала школьной учительницей в своем родном городе, Соединенные Штаты вступили во Вторую мировую войну. В 1943 году Эстер присоединилась к военным действиям, записавшись в новообразованную группу WAVES (Women Accepted for Voluntary Emergency Service) на призывном пункте в Сент-Луисе. Это был смелый шаг для застенчивой девушки из сельского Иллинойса. WAVES были назначены специальным приказом президента Франклина Д. Рузвельта, чтобы заполнить вакансии, образовавшиеся после того, как десятки тысяч мужчин были отправлены на фронт. Не имея права участвовать в боевых действиях, WAVES выполняли ряд работ, ранее не свойственных женщинам в армии. Объясняя причины своего поступления на флот, Эстер заметила: "Я думала, что мне понравится работать в радиостанции или госпитале. Мои родители не очень-то это комментировали. Но мои сестры считали, что это замечательно".

Эстер, у которой до призыва в армию было очень мало опыта работы за пределами Соренто, отправили в Нью-Йорк, где она прошла курс обучения в Хантер-колледже в Бронксе. По специальному военному указу Хантер был превращен из колледжа в военно-морской полигон. Попав туда, новобранцы в течение нескольких недель знакомились с организацией, управлением и историей военно-морского флота. Кроме того, женщин подвергали интенсивной программе марш-бросков и медицинских осмотров, а также батарее тестов на профпригодность. После окончания лагеря они были направлены к местам службы. Эстер отправили в военно-морской госпиталь в Сан-Диего; флот оказался для нее билетом из ферм, угольных шахт и хронических лишений округа Бонд, штат Иллинойс, как и для многих молодых людей по всей стране, которые массово записывались в армию.

Впервые война поставила женщин в равные условия с мужчинами, пусть и на время. Вербовочные плакаты WAVES того периода пропагандировали идею о том, что женщины должны участвовать в военных действиях в качестве главных действующих лиц, а не просто вспомогательного персонала для мужчин. На них женщины изображались с выражением серьезного намерения. У них были тщательно уложенные волосы, они носили нарядную форму и выполняли такие функции, как авиадиспетчеры и парашютисты. Образы плакатов подчеркивали их слоганы. "Разделите подвиг победы", - гласил один из них. "Не упусти свой великий шанс", - призывал другой.

На официальном военно-морском портрете Эстер превращается из робкой, застенчивой девушки студенческих лет в образ гламура и утонченности 1940-х годов - совсем не похожую на одну из WAVES с плакатов о наборе в ВМФ. Исчезли очки и поникшие плечи с ее школьного альбома. Вместо этого на лице Эстер выражение уверенности в себе. Она ярко улыбается, а ее губы окрашены в темный пунцовый оттенок. Под нарядной морской фуражкой лицо Эстер обрамляет короткая стильная стрижка с локонами. Кажется, что на флоте Эстер расцвела.

Следующие три года (до ноября 1945 года) Эстер Джонсон провела на флоте. Среди ее обязанностей были работа хирургической медсестры и помощника аптекаря. Время, проведенное в госпитале с жертвами ожогов, оставило неизгладимое впечатление - именно благодаря ему Эстер на всю жизнь стала сторонницей помощи ветеранам. Когда война закончилась и Эстер покинула флот, она получила звание помощника фармацевта второго класса.

После войны и демобилизации Эстер ненадолго вернулась в Соренто, чтобы навестить свою семью. Во время службы Эстер очаровало Западное побережье, и после войны она захотела возобновить учебу в колледже. У подруги-единомышленницы были друзья в Сиэтле, и пара решила отправиться в Вашингтон. Эстер поступила в Тихоокеанский университет Сиэтла и получила степень по зоологии, одновременно работая в ночную смену в прачечной, а затем став менеджером в ресторане в форте Лоутон.

Однажды в сентябре 1947 года, работая на смене в ресторане, она привлекла внимание Гарри Снайдера. "Он только что пришел, чтобы доставить коробки с сэндвичами", - вспоминала она. "Коробки и коробки с бутербродами". В свои тридцать четыре года Гарри был на семь лет старше Эстер и на целую голову выше ее. Это был крепкий мужчина с длинным лицом, широким носом и большими глазами бассет-хаунда. Неприхотливый, он не был особенно высок или классически красив, но держался молодцом. "У него были настоящие дружелюбные глаза, - вспоминала позже Эстер, - полные энергии". Хотя поначалу он показался ей "носатым": "Он задавал все эти вопросы и быстро узнавал историю твоей жизни", - говорила она, - Эстер вскоре потеплела к нему.

Эта пара прекрасно дополняла друг друга. Если Гарри был жестким и требовательным, то Эстер, которую многие считали нежной душой, во многом смягчала грубые черты Гарри. У него было чувство улицы, а у нее - книжный ум. Там, где он был дикарем, мечтателем, она была приземленной и практичной. Гарри был непримирим, Эстер - сентиментальна. Он обладал силовым характером, в то время как она предпочитала добиваться своего тихо, за кулисами. Они оба были добрыми душами, разделявшими щедрость духа. Гарри верил в свою способность создавать собственные возможности, а Эстер верила в Гарри.

После непродолжительного ухаживания пара поженилась в 1948 году. Они решили покинуть Сиэтл и начать совместную жизнь в Южной Калифорнии. Гарри, который вырос там и семья которого теперь владела пекарней, приехал первым; Эстер присоединилась к нему через несколько месяцев. В форте Лоутон Гарри разработал обеды на вынос, чтобы обслуживать десятки проходящих мимо солдат, и ему пришла в голову идея нового типа ресторана. Америка стояла на пороге новой эры, и Южная Калифорния освещала ей путь. И вот, подобно тому как несколько предыдущих поколений семей Джонсонов и Снайдеров устремлялись вперед, срывая с места, в погоне за обещанием светлого будущего, Эстер и Гарри начинали все сначала - вместе.

Глава 2

Молодая пара остановила свой выбор на сельском городке под названием Болдуин-Парк, расположенном в семнадцати милях к востоку от центра Лос-Анджелеса, в самом сердце живописной долины Сан-Габриэль. Когда Снайдеры приехали сюда, Болдуин-Парк выглядел так же, как и в те времена, когда он был пастбищем, принадлежавшим миссии Сан-Габриэль. Около семи тысяч человек жили на пасторальной территории в 6,8 квадратных миль, расположившись среди апельсиновых рощ и цитрусовых садов, которые все еще были защищены от морозов черными горшками. Болдуин-Парк был практически незастроенным, в основном состоял из небольших ферм, виноградников, ранчо для кур и крупного рогатого скота, а также молочных ферм. Ряды эвкалиптов, черных орехов и перечных деревьев, словно армейские полки, затеняли пыльные дороги, уступая место открытым полям, увенчанным голубым небом, окольцованным невероятными снежными вершинами гор Сан-Габриэль и купающимся в лучах солнца.

Несмотря на то, что Болдуин-Парк расположен в сельской местности, его жители с гордостью заявляют о двух символах современности. Лиственный парк Морган с освещенным бейсбольным полем был построен еще до Депрессии и обошелся примерно в 28 000 долларов. Возможно, более значимым было то, что Болдуин-Парк мог похвастаться тем, что находился на новой железнодорожной линии Pacific Electric. Построенная в 1902 году, Pacific Electric была крупнейшей электрической междугородней системой в мире на тот момент. Ежедневно шестьдесят поездов курсировали между Сан-Бернардино и Лос-Анджелесом, а "Красная линия" доставляла пассажиров из депо Болдуин-Парк в центр Лос-Анджелеса за тридцать пять минут. До появления In- N-Out Burger самым громким именем в Болдуин-Парке был странствующий цирк Эла Г. Барнса. В нем выступало не менее двенадцати сотен животных, и Барнс называл себя самым большим цирком диких животных в мире. В 1927 году эпатажный Эл Барнс приобрел участок земли в четверть мили на бульваре Вэлли примерно за 200 000 долларов для использования в качестве зимнего лагеря цирка после того, как был вынужден покинуть свой предыдущий лагерь в Калвер-Сити (где местные жители стали опасаться шумных работников цирка, которые, по слухам, покупали спиртное у бутлегеров - владельцы домов также жаловались, что во время кормления львов они могли слышать их рев за милю).

Жители Болдуин-Парка с радостью приняли цирк и его многочисленных обитателей. Во время строительного ажиотажа цирковые слоны использовались для валки деревьев и вывоза древесины, которая впоследствии была использована для строительства домов. Цирк принес городу известность и привлек голливудскую мишуру, когда киностудия Paramount использовала участок Барнса для съемок фильма "Король джунглей" с Бастером Краббе. Восхищенные жители использовались в качестве статистов. Захватывающие цирковые дни города закончились в 1938 году, когда шоу было окончательно закрыто вскоре после того, как его приобрела компания Ringling Brothers.

Когда Гарри и его новая невеста приехали в город, они обнаружили, что это не совсем обычный городок с широкими просторами, заполненными неугомонными подростками. Буколический уголок в цитрусовом поясе, Болдуин-Парк получил коммутируемую телефонную связь только три года назад. В 1948 году Болдуин-Парк был на грани превращения в еще один одержимый автомобилями пригород Лос-Анджелеса. Как и вся Южная Калифорния, Болдуин-Парк переживал стремительную трансформацию, вызванную почти исключительно послевоенным развитием.

Вторая мировая война уже отступала в прошлое. Проводились новые границы и определялся новый геополитический ландшафт. Британская империя находилась на закате своего существования, Индия и Пакистан были независимы как от Соединенного Королевства, так и друг от друга. А Соединенные Штаты быстро вышли из-за спины Англии, утвердившись в качестве самой сильной, влиятельной и самой продуктивной нации в мире. Неожиданно Гарри С. Трумэн был переизбран президентом Соединенных Штатов, одержав убедительную победу над кандидатом от республиканцев Томасом Э. Дьюи. И Трумэн пришелся по душе жителям Болдуин-Парка. Его избиратели, писала газета Baldwin Park Tribune, "разрушили надежды республиканцев, привели в замешательство мистера Гэллапа и удивили даже членов демократической партии". В стране царил неоспоримый оптимизм, и нигде это не было так очевидно, как в Южной Калифорнии.

Соблазнившись открывающимися возможностями, мягким климатом и относительно недорогой недвижимостью, привязанной к огромной экономической ракете, Снайдеры, как и сотни тысяч других новоприбывших, в рекордном количестве перебрались в Южные земли. Лос-Анджелес заслужил репутацию процветающего города-бумтауна, которому очень помог тот факт, что он был расположен в одном из самых плодородных сельскохозяйственных поясов страны. На протяжении большей части 1920-х и 1930-х годов Саутленд процветал благодаря нефтяной и киноиндустрии.

В начале 1940-х годов Калифорния сыграла огромную роль в военных действиях страны. Военные развернули свои промышленные флаги по всему штату; оборонные подрядчики создали огромные производственные центры, аэрокосмическая промышленность открыла свои цеха, строились заводы и возводились военные базы. В период с 1939 по 1945 год федеральные расходы достигли в Калифорнии более 35 миллиардов долларов, что сделало ее третьим по величине производственным центром в стране после Нью-Йорка и Мичигана. Эффект пульсации был огромен. Волны роста расходились от Лос-Анджелеса, как веер. Создавались новые рабочие места, за ними следовали новое развитие и инфраструктура, а за ними - приток новых жителей; средний личный доход вырос в три раза. В результате за годы войны в Калифорнию переехало около 1,6 миллиона американцев. Многие проходили здесь военную подготовку, а другие отправлялись на фронт Тихоокеанского театра военных действий. После Дня Победы многие из тех, кто попробовал "Золотой штат" на вкус, решили, что не хотят уезжать.

Это было не что иное, как массовое бегство американцев. Действительно, в период с 1940 по 1950 год население штата увеличилось с 6,9 миллиона до 10,5 миллиона, то есть примерно на 52 процента. В период с июля 1945 по июль 1947 года в Калифорнию переселилось более миллиона человек, многие из которых оказались в Саутленде. По словам писательницы и социального обозревателя Сары Комсток, "как Нью-Йорк - плавильный котел для народов Европы, так Лос-Анджелес - плавильный котел для народов Соединенных Штатов".

Болдуин-Парк быстро стал одним из самых быстрорастущих послевоенных поселений в этом огромном и растущем плавильном котле. К моменту приезда Снайдеров число жителей почти удвоилось по сравнению с довоенным (к 1956 году оно увеличилось почти в четыре раза - до 28 056 человек). В 1948 году, после того как местное почтовое отделение сообщило о рекордно высоком уровне почтовых поступлений в размере 65 000 долларов, газета "Болдуин Парк Трибьюн" заключила: "Поскольку бизнес, осуществляемый почтовым отделением, считается надежным флюгером прогресса сообщества, поступления за 1948 год могут быть приняты как свидетельство удвоения значимости сообщества за последние десять лет". Менее строгим количественным (но не менее примечательным) показателем роста Болдуин-Парка стал тот факт, что в городе теперь насчитывалось восемнадцать различных церквей, в которых проживали лютеране, епископалы, методисты, католики и другие прихожане.

Приток людей и активности в Болдуин-Парк привел к возобновлению роста и процветания, которые были парализованы Депрессией. Ряд крупных ранчо был разбит и разделен на более мелкие участки и продан по выгодным ценам. Если раньше в долине Сан-Габриэль всегда витал аромат цитрусовых, то теперь, впервые после биржевого краха 1929 года, в воздухе витали новые возможности.

Новые жители прибывали в Болдуин-Парк со скоростью, превышающей количество доступного жилья. Многие семьи поселились в многочисленных трейлерных парках, возникших в связи с нехваткой жилья. Один из крупнейших, "Болди Вью", был построен на круглом участке на северо-восточном углу Гарви-авеню, рядом со стейкхаусом № 1 "Джонни Но-Боунс", с разрешением на 180 мест для кемпинга. Жилищный бум привлек множество спекулянтов и застройщиков; они скупали большие участки земли, превращая долину Сан-Габриэль (наряду с долиной Сан-Фернандо) в то, что историк и писатель Майк Дэвис назвал "казино недвижимости".

Для среднего американца до войны владение домом казалось недостижимой мечтой. Но во время послевоенного бума она стала вполне достижимой для многих, отчасти благодаря щедрому GI Bill, который предоставлял гарантии по кредитам на покупку жилья в размере 2000 долларов. Действительно, в период с 1944 по 1952 год Администрация ветеранов предоставила ветеранам Второй мировой войны ссуды на покупку жилья на сумму около 2,4 миллиона долларов. В Болдуин-Парке вскоре после войны дом с двумя спальнями и двойным участком стоил от 6 650 до 8 500 долларов. Значительная часть новых жилых комплексов города была построена специально с учетом притока ветеранов.

Один из застройщиков, Луис Рудник, создал комплекс домов с двумя спальнями под благозвучным названием "Болдуин Парк Эстейтс". Их обычно называли просто "домами для ветеранов", и они были доступны ветеранам "без первоначального взноса, за исключением расходов на эскроу и конфискацию". Дома отличались такими особенностями, как автоматический мусоропровод и множество шкафов и кладовок. Другой застройщик, Home Builders Institute, построил комплекс, известный как Baldwin Park Homes. Это были дома с двумя и тремя спальнями, расположенные вдоль Лос-Анджелес стрит на Мерсед стрит, между Лас Тунас Драйв и бульваром Рамона, и предлагавшиеся ветеранам "всего за 250 долларов". Сельский пейзаж Болдуин-Парка, состоящий из фруктовых садов, молочных ферм, ранчо и цитрусовых рощ, быстро превращался в участки с ранчо и коттеджами с отдельными гаражами.

Снайдеры поселились в небольшом доме с одной спальней на углу проспектов Винеланд и Францискито, через дорогу от трейлерного парка "Балди Вью". Это было время, отмеченное незамысловатой формальностью, накрахмаленными белыми рубашками для мужчин и юбками-пеплумами для женщин, а также надеждой и сангвиникой для всех. Эта эпоха несла в себе все признаки, которые стали ассоциироваться с Южной Калифорнией - местом, где прошлое можно отбросить, чтобы построить светлое будущее. Именно в этот период переехавший из Чикаго мультипликатор и аниматор Уолт Дисней купил 160 акров апельсиновых рощ и ореховых деревьев в Анахайме и возвел на них дом своей мечты, который назвал Диснейлендом.

Мечта Гарри Снайдера была скромной. Он собирался открыть свой собственный небольшой бизнес по продаже продуктов питания - киоск с гамбургерами. У Гарри были веские причины для того, чтобы самому заняться бизнесом: будучи ребенком Великой депрессии, он наблюдал, как его отец в поисках работы перемещался между верфями Ванкувера и бумом в Сиэтле, а затем перевез семью в Южную Калифорнию в поисках новых возможностей, но попал в самый разгар экономического спада в истории Америки. Гарри был полон решимости жить по-другому. Им двигала не жадность, он просто решил создать свое будущее.

Когда война закончилась, у Гарри появилось сильное предчувствие. Хотя за его плечами было несколько неудачных предприятий, он верил, что после депрессии, лет войны и дефицита люди будут в настроении наслаждаться жизнью. Гарри хотел подавать качественную еду по разумной цене и как можно быстрее. "Мы действительно должны иметь место, где люди могут взять свои сэндвичи и уйти", - сказал он. Гарри и Эстер открыли новый вид гамбургерной - "drive-through", обслуживающий все более мобильное общество. Будучи типичным предпринимателем, Гарри был богат идеями, но испытывал нехватку денег. В начале своего пути он взял себе партнера, человека по имени Чарльз Ноддин, который согласился финансировать предприятие. По имеющимся данным, Ноддин вложил около 5 000 долларов в качестве стартового капитала.

Интуиция Гарри Снайдера была верной. Южная Калифорния была самым моторизованным местом на планете. Уже к 1940 году в Лос-Анджелесе насчитывалось более 1 миллиона автомобилей - по пять машин на каждые четыре семьи. В то время сообщалось, что анджелесцы тратят на свои машины больше денег, чем на одежду. Более того, в полицейском департаменте Лос-Анджелеса было больше сотрудников дорожной полиции, чем в полицейском департаменте Сан-Франциско.

После Второй мировой войны по всему Южному полуострову, как лесной пожар, распространились небольшие закусочные, торгующие гамбургерами, тамале и хот-догами. По крайней мере, вначале они представляли собой не более чем лачуги с парой табуретов, которым требовалось минимальное пространство.

Легендарный ресторан Original Tommy's World Famous Hamburgers начал свою историю, когда уроженец Оклахома-Сити Томми Кулакс, сын греческих иммигрантов, начал продавать свои двенадцатикилограммовые чизбургеры с чили из шлакоблочного киоска размером восемь на пятнадцать футов на углу бульваров Беверли и Рэмпарт в центре Лос-Анджелеса. Кулакс, работавший сварщиком на верфи во время Второй мировой войны, поначалу использовал свой Форд модели А 1929 года в качестве кладовой. 15 мая 1946 года, в первый день работы Томми, Кулакс продал товаров на восемь долларов. "Моя бабушка рассказывала, что он проводил там так много времени, что спал на мешках с луком", - вспоминает внучка Коулакса Доуна Бернал. В 1949 году Коулакс превратил "Хижину" в круглосуточный ларек, расширив крошечное помещение за счет навеса. В 1965 году Кулакс смог приобрести весь юго-восточный угол улиц Беверли и Рампарт (в итоге ему принадлежали три из четырех углов). А в 1970 году Коулакс похвастался, что Tommy's собрал 1 миллион долларов; вскоре он начал расширять свою популярную сеть по всему Лос-Анджелесу. Когда Кулакс умер в 1992 году в возрасте семидесяти трех лет, в городе насчитывалось семнадцать заведений "Томми", а в оригинале продавалось двадцать пять тысяч бургеров в неделю.

Как и "У Томми", многие киоски были довольно прибыльными. На дешевую еду был спрос со стороны постоянного потока клиентов, которые работали на близлежащих фабриках, мельницах, в офисах и магазинах. Не случайно новый способ питания совпал с развитием автомобильной культуры и созданием обширной системы межштатных автомагистралей, которые начали пересекать всю страну. С улучшением дорог люди могли путешествовать дальше. По пути людям требовались места для отдыха, сна и, прежде всего, еды.

Эти маленькие бургерные стали предвестниками нового способа питания. И этот новый способ питания в конечном итоге оказал влияние на экономику, топографию, популярную культуру и даже на отношение к американцам за рубежом. Со временем, конечно, были и негативные последствия, но в период сразу после Второй мировой войны эти маленькие бургерные сигнализировали о радикальных переменах в стране. И столицей этих грандиозных перемен стала Южная Калифорния, где любовь к автомобилю соперничала, пожалуй, только с любовью к гамбургеру.

Глава 3

Не имея опыта, но обладая здравым смыслом, Гарри обратился за советом к Карлу Н. Карчеру, одному из пионеров фастфуда, который создал в Лос-Анджелесе небольшую, но растущую сеть киосков с хот-догами под названием Carl's Jr. Сын издольщика из Верхнего Сандаски (штат Огайо), Карчер был жизнерадостным, отзывчивым человеком, который впоследствии сколотил состояние, превратив свою горстку хот-догов в транснациональную корпорацию Carl Karcher Enterprises стоимостью 1,5 миллиарда долларов с 3 000 единицами продукции. Оглядываясь назад, Карчер говорит, что не был удивлен тем, что Снайдеры решили обратиться к нему за советом. "Они пришли ко мне, потому что Гарри увидел успешный бизнес", - самоуверенно объяснил он. "Успешный бизнес в сфере быстрого питания. Он не пошел на встречу с кем-то из сферы медицинских продаж".

Бросив учебу в восьмом классе, Карчер подолгу работал на семейной ферме в Огайо, доил и кормил коров, когда в 1937 году дядя предложил молодому Карлу поработать в его магазине "Корма и семена" в Анахайме, штат Калифорния. После долгих раздумий двадцатилетний юноша собрал вещи и проехал более двух тысяч миль до Анахайма, где работал, продавая корм для кур и крупного рогатого скота местным фермерам за восемнадцать долларов в неделю.

Будучи набожным католиком, Карчер встретил свою будущую жену, местную девушку по имени Маргарет Хайнц, в церкви Святого Бонифация в Анахайме в одно из воскресений. По словам Карчера, он был мгновенно очарован Маргарет, которая жила со своими родителями и четырнадцатью братьями и сестрами в двухэтажном испанском доме в стиле , окруженном апельсиновыми рощами и курами. Однако, несмотря на увлечение Маргарет, Карчер ненадолго вернулся в Огайо. "Я не был уверен в Калифорнии", - воскликнул он, - "но я скучал по Маргарет". Поэтому он развернулся и отправился обратно в Анахайм.

30 ноября 1939 года, вскоре после возвращения Карчера, пара поженилась. Однако дядя отказался вновь нанять племянника, и Карчер пошел работать в пекарню Армстронга на бульваре Авалон, упаковывая и доставляя хлеб. "Он сказал, что любого, кто уволится, он не возьмет обратно", - объяснил Карчер. Просыпаясь каждое утро в туманном свете рассвета, Карчер на своем грузовике развозил хлеб по местным ресторанам. Во время объездов он обратил внимание на растущее число киосков с хот-догами, которые появлялись по всему городу, и быстро подсчитал количество булочек, которые он разгружал еженедельно. "Я посещал около полудюжины тележек с хот-догами дважды в день", - вспоминал он. Летом 1941 года, когда освободилась тележка на Флоренс-авеню, Карчер ухватился за нее. "Я подумал, что это хорошая возможность стать ее владельцем", - сказал он. Карчер взял кредит в Bank of America, используя в качестве залога свой Plymouth Super Deluxe и еще пятнадцать долларов, которые он вытащил из сумочки своей скептически настроенной жены, чтобы купить свою первую тележку, расположенную через дорогу от завода Goodyear. "Поначалу я была обеспокоена", - объясняла позже Маргарет Карчер. "В те времена вы не думали о том, чтобы влезать в долги, а что мы собирались делать? У нас не было денег, чтобы купить тележку с хот-догами". Но Карчер был полон решимости, и сделка была завершена. Когда он показал жене написанную от руки квитанцию с подписью "получено от Луиса Ричмонда 326 долларов за тележку 7/17/41", она сухо сказала мужу. "Похоже, у нас есть тележка для хот-догов".

Сомнения Маргарет Карчер быстро развеялись. В маленьком киоске продавались хот-доги, чилидоги и тамале по десять центов за штуку и газировка по пять центов для сотрудников завода, работавших в две смены во время Второй мировой войны. Более шести десятилетий спустя Карчер с гордостью вспоминал, как он провел первый день в своем бизнесе: "Это было 17 июля 1941 года. Мы заработали 14 долларов 75 центов".

Через год Карчеры купили вторую тележку; Карл работал на одной, а его жена - на другой. Когда Карчер был призван в армию в 1945 году (он служил поваром в Форт-Орде в Монтерей-Бей, Калифорния), Маргарет взяла на себя управление бизнесом. Когда через восемь месяцев война закончилась, Карчер вернулся с военной службы и обнаружил, что оставленный им небольшой бизнес процветает.

К тому времени, когда Снайдеры обратились к Карлу Карчеру в 1948 году, у него было четыре киоска с хот-догами, и он открыл свой первый ресторан полного цикла Carl's Drive-In Barbeque в Анахайме, недалеко от дома семьи Маргарет на Северной Палм-Стрит (впоследствии это место станет первой штаб-квартирой Carl Karcher Enterprises). Менее чем через десять лет после того, как он покинул семейную ферму в Огайо, Карчер достиг уровня успеха, который превосходил даже его собственное воображение. "Я всегда слышал, что если у тебя три или более точек, то ты - сетевой оператор", - говорил он позже.

В тридцать один год Карчер был на несколько лет моложе Гарри Снайдера, но в бизнесе фастфуда он был старшим. Эта первая встреча положит начало дружбе на всю жизнь между Карчерами и Снайдерами, которые впоследствии стали дружескими соперниками. У этих двух пар было много общего. Неутомимые и практичные, они работали как одна команда, и обе пары построили свой бизнес, основываясь на равных дозах упорного труда, твердой веры и преданности семье (у Карчеров в итоге родилось двенадцать детей). Тяжелое детство Карчера породило в нем убеждение, что удача - это то, что ты сам создаешь, - урок, с которым Гарри Снайдер был хорошо знаком.

Когда Karcher познакомилась со Снайдерами, Карл посоветовал им сосредоточиться на отличном продукте и сохранить индивидуальный подход. "Очень важно, чтобы люди чувствовали себя особенными", - объяснил он. Карчер также поделился своей главной ценностью. "Моя философия - никогда не сдаваться". Однако во время первой встречи Карчер обнаружил, что у начинающих предпринимателей уже были очень конкретные представления о том, как они планируют вести свой бизнес и обращаться со своими сотрудниками. Спустя много десятилетий, когда ему было уже девяносто лет, Карчер все еще был поражен этим. "Они очень трепетно относились к своим сотрудникам", - сказал он. "Они хотели, чтобы их сотрудники чувствовали себя частью компании, как будто они сами были ее владельцами".

Несмотря на запущенную стадию болезни Паркинсона, Карчер все еще может вспомнить свое первое впечатление о Гарри и Эстер Снайдер. "Это были два замечательных человека, преданных друг другу", - сказал он. Приветливый и удивительно щедрый, Карчер объяснил, что в то время у него не было проблем с тем, чтобы поделиться с супругами своим опытом. "Я всегда говорил, что конкуренция делает вас сильнее. Вы не должны бояться конкуренции. Они заставляют вас быть на высоте. Если рядом с Carl's Jr. открывается другая сеть, это говорит о том, что у нас хорошее местоположение, и это привлекает больше людей. Я говорил Снайдерам, что очень важно уважать своих конкурентов. Возможно, у меня другая философия, чем у других. Но я считаю, что ваши конкуренты - это ваши друзья. Они заставляют вас быть начеку".

22 октября 1948 года Снайдеры открыли свою первую бургерную через дорогу от своего дома на Гарви-авеню. Это была скромная, низко расположенная коробка на очень маленьком участке. Философия Гарри заключалась в том, чтобы делать упор на свежие ингредиенты и высокое качество. Как объяснил его племянник Боб Месерв (который начал работать у тети и дяди в 1962 году, когда ему было семнадцать лет), Гарри "хотел взять салат из земли, помидор с виноградной лозы, лук и приготовить бургер прямо сейчас. Это была его цель".

Пара продавала спартанское меню из гамбургеров за двадцать пять центов, чизбургеров за тридцать центов, картофеля фри за пятнадцать центов и прохладительных напитков за десять центов. Кроме крошечного магазинчика "Нордлингс Маркет" и большого трейлерного парка прямо через дорогу на Гарви, район представлял собой широкую полосу земли, пересеченную грунтовыми дорогами, и горы Сан-Габриэль вдали. Стоянка находилась на дороге, ведущей в соседний город Эль-Монте; сам Болдуин-Парк располагался на проезжей дороге между Лос-Анджелесом и Палм-Спрингс.

Именно Гарри придумал название нового предприятия - In-N-OUT HAMBURGERS, и пара установила красную неоновую вывеску с вытянутыми углами, белой надписью и полосами. На вывеске, , примостившейся на обочине дороги, красовался девиз In-N-Out: "NO DELAY".

Гарри предвидел, какую важную роль автомобиль будет играть в Калифорнии. Болдуин-Парк был одним из многих маленьких городков, связанных между собой трамваями, которые быстро превращались в поселки, соединенные сетью скоростных шоссе. Вскоре автострады полностью заменили трамваи. Американская жизнь становилась все более мобильной. Отток населения из городов в пригороды означал, что людям приходилось дольше добираться на работу. Все больше женщин работали, и все меньше времени уделялось приготовлению пищи в доме. Одной из первых жертв нового мобильного образа жизни стала сидячая еда.

Эти маленькие ресторанчики, появлявшиеся повсюду на обочинах дорог, были известны просто как drive-in. Многие считают первым заведение Pig Stand, открывшееся на углу улиц Сансет и Вермонт в Голливуде в 1932 году. В Техасе он появился в 1921 году благодаря далласскому конфетному и табачному магнату Джесси Г. Кирби, который оценил растущую привязанность людей к своим автомобилям, и его партнеру Рубену В. Джексону, известному врачу. В первых техасских свиных киосках работали официанты, которые принимали заказы и обслуживали клиентов, все еще припаркованных в своих машинах. К тому времени, когда сеть разрослась до шестидесяти заведений, автолавки стали появляться повсюду.

Драйв-ины стали приключением в еде. Говорили, что количество ресторанов "Драйв-ин" соперничало с количеством автомобилей в Южной Калифорнии. Киоски с яркими неоновыми вывесками и девушки-кархопы, привлекательные молодые женщины в ярких костюмах, которые обслуживали посетителей в своих машинах с помощью специально изготовленных подносов, прикрепленных к окнам автомобиля, усеяли пейзаж. По сути, они стали определять пейзаж. Популярные в Южной Калифорнии, они вскоре распространились по всей стране. "Houston Drive-In Trade Gets Girl Show with Its Hamburgers", - такой заголовок сопровождал статью на обложке журнала Life за 1940 год, посвященную Sivil's Drive-In в Техасе. Статья содержала фотографию в полный рост продавщицы автомобилей Sivil's, одетую с ног до головы в атласный костюм мажоретки.

Рост числа автомобилистов и автолюбителей означал, что появилась аудитория потенциальных клиентов . И чтобы привлечь их, "драйв-ины" использовали архитектуру, чем китчевее и громче, тем лучше. Квадратные и прямоугольные здания превращались в круглые неоновые дворцы; причудливые цветные огни вихрились и мерцали, приглашая прохожих. Ничто не было слишком причудливым или диковинным. Здесь были кафе в форме огромных хот-догов, мисок с чили, пончиков и даже гигантских бутылок с корневым пивом. На границе Калифорнии с Тихуаной была построена гостиница Gorro Drive Inn в форме гигантского сомбреро. А в известном сиэтлском Igloo Drive-In было два куполообразных иглу, в которых могли разместиться семьдесят человек, а на парковке автолюбители, одетые в лыжные костюмы и белые сапоги зимой и короткие юбки летом, подавали "Хаски-бургеры" и "Боинг-бомберы".

Затем появился ресторан In-N-Out.

Бургерная Снайдеров была крошечной, в ней не было мест для сидения, и не было места для полноценного драйв-ина с автомастерскими. Гарри, любителю электроники, пришла в голову идея, которая компенсировала бы эти недостатки. Он отказался от автосервиса и заменил его собственным изобретением: простым двухполосным динамиком, сделанным из нескольких готовых электрических компонентов, который был подключен к кухне ресторана. Таким образом, автомобилисты могли сделать заказ на одном конце подъездной дороги в маленькую белую коробку, прикрепленную к столбу, вкопанному в дорогу, а затем проехать по гравийной проезжей части, чтобы забрать свою еду на другом конце.

Так Гарри пришел к названию In-N-Out Hamburgers. Простое и понятное название отражало незамысловатые взгляды Снайдеров. Позже сокращенное до In-N-Out Burgers, оно стало понятным сокращением для этой новой модели бургерной: клиенты приезжали, чтобы заказать еду, а затем уезжали, не покидая своих машин. Двухполосная акустическая система Гарри была изобретением настолько же инновационным, насколько и практичным; она идеально отражала растущий интерес Америки к технологическим гаджетам и ее растущую одержимость быстрым потреблением и едой на вынос. In-N-Out Burger была как раз тем заведением, которое подходило для нового типа Америки, Америки, которая постоянно находилась в движении.

Тем не менее, новый формат "Гарри" с громкой связью начал свою работу не совсем удачно. В 1948 году большинство клиентов недоумевали по поводу изобретения, которое со временем стало таким же стандартным и привычным, как и сам фастфуд. Снайдерам приходилось объяснять клиентам, как пользоваться громкой связью; они даже привлекли к помощи своих маленьких сыновей.

Удивительно, но Гарри Снайдер и In-N-Out почти не получили признания за то, что придумали, по сути, формулу сегодняшней системы проезда. Разумеется, другие люди уже заявляли о своих заслугах. Дэйв Томас, основатель компании Wendy's, хвастался, что изобрел "первое современное сквозное окно", когда открывал свой второй ресторан Wendy's в Колумбусе, штат Огайо, но это было в 1971 году, через двадцать три года после изобретения Снайдера. Даже в McDonald's первое окно с выездом появилось только в 1975 году, когда он открыл свою первую модель в Сьерра-Виста, штат Аризона, рядом с военной базой Форт-Хуачука. В 1951 году Jack in the Box представил в Сан-Диего свой собственный переговорный "автомат для еды". Еще в 1931 году компания Pig Stand придумала что-то вроде примитивного drive-through, когда автомобилисты въезжали в ресторан, делали заказ молодому мужчине, принимавшему заказ, а затем выезжали - но их система полагалась на полностью человеческий процесс заказа и доставки.

Так называемые "подъездные окна" появились на арене только в середине 1950-х годов. Вскоре находчивые владельцы подъездных окон начали использовать множество электронных устройств для заказа, которые обещали новизну и скорость. Однако их нельзя было назвать обтекаемыми и элегантными, в них использовались такие элементы, как вакуумные трубки, громоздкие переключатели и угольные микрофоны. Во многих случаях для доставки еды по-прежнему использовались автопогрузчики. Одним из самых известных в то время был Sonic America's Drive-in. В 1954 году этот магазин в городе Стилуотер, штат Оклахома, представил собственную электронную службу заказа, которую назвали "Обслуживание со скоростью звука!". Автомобилисты подъезжали к ряду парковочных мест и заказывали еду по переносной линии, соединенной с кухней Sonic.

Вскоре на рынке появилось множество электронных устройств для заказа с такими названиями, как Aut-O-Hop, Dine-A-Mike и Teletray. Несмотря на их распространение, они появились только через несколько лет после того, как Снайдер впервые ввел в In-N-Out Burger двустороннюю громкую связь. Как однажды с гордостью сказала Эстер Снайдер в интервью газете Los Angeles Times, In-N-Out был известен как "дедушка подъездных путей".

По крайней мере, то, что Снайдер наложил свой отпечаток на автомобильную культуру и культуру фастфуда, безусловно, популяризировало это устройство и послужило прототипом для всех остальных заведений быстрого питания. И хотя In-N-Out скромно называет себя "первым калифорнийским drive-through", вполне вероятно, что он был первым и в стране. Дедушка" In-N-Out дал начало целому миру банков, винных магазинов, аптек, ресторанов, химчисток и даже свадебных часовен. На самом деле, "проезжая часть" стала настолько распространенной, что спустя десятилетия, в 1990-х годах, производители автомобилей начали оснащать передние сиденья подстаканниками, чтобы облегчить прием пищи на приборной панели. Рестораны быстрого питания создали блюда, специально предназначенные для управления одной рукой и приема пищи одной рукой, не проливая и не капая. Спустя более полувека после того, как Гарри Снайдер представил свое изобретение, индустрия быстрого питания породила множество высокотехнологичных гаджетов, в основе которых лежит та же предпосылка, что и в первом двустороннем спикерфоне. Однако, согласно правительственным документам, Гарри Снайдер так и не получил патент на свое изобретение.

В начале существования In-N-Out Burger в нем были только Эстер и Гарри. Снайдеры все делали сами. Они готовили котлеты для гамбургеров (используя соковыжималку для мороженого, а затем собственные ладони, чтобы расплющить их), чистили картофель, нарезали лук и помидоры, мешали секретный соус (который Гарри придумал и потратил годы на совершенствование). Гарри управлял газовым грилем, а Эстер вела бухгалтерию. У нее был настоящий талант к цифрам и ум, как стальной капкан. Стол на домашней кухне она использовала как офис. Супруги работали не покладая рук, часто по четырнадцать-пятнадцать часов в день. Долгие часы и тяжелая работа никогда не пугали Эстер, во многом потому, что она ни на секунду не сомневалась в своем муже. "Все, что он решал сделать, обычно заканчивалось хорошо, - сказала она однажды, - потому что он работал очень усердно. Он был человеком, который, если вы давали ему работу, а она была сложной, разбирался в ней и не отпускал, пока не знал ее досконально".

В первый день работы In-N-Out пара продала в общей сложности сорок семь гамбургеров. За первый месяц они продали две тысячи гамбургеров, что принесло примерно 1100 долларов. Вспоминая те первые недели, Эстер Снайдер однажды сказала: "В первые месяцы работы было проведено много холодных, дымных ночей, но это того стоило". В первые годы Снайдеры шли на большие личные жертвы. Они редко тратили деньги на себя; по сути, прошло некоторое время, прежде чем они купили телевизор. Вместо этого супруги вкладывали каждый заработанный цент в бизнес.

С самого начала местные жители Болдуин-Парка выстраивались в очередь, чтобы поесть в In-N-Out. Некоторые из самых больших поклонников Снайдеров жили прямо через дорогу, в трейлерном парке на Гарви. Несколько семей из цирка Барнса все еще жили там, и часто можно было увидеть, как несколько человек устанавливают проволоку на высоте трех футов от земли, чтобы попрактиковаться в своих выступлениях, в то время как другие катались на одноколесных велосипедах по периметру парка. Они устраивали барбекю и пикники и бегали через дорогу, чтобы набрать полные сумки бургеров In-N-Out. Фактически, целое поколение детей, живших в трейлерных парках Болдуин-Парка, выросло на In-N-Out. "На первых порах нас поддерживали добрые жители Болдуин-Парка", - с гордостью заявила Эстер. "Именно в те дни мы завязали многочисленные дружеские отношения с жителями Болдуин-Парка".

Маргарет Ховард было шестнадцать лет, когда открылся ресторан In-N-Out. Ховард жила со своей семьей на курином ранчо в Болдуин-Парке. В свои семьдесят пять лет она до сих пор живо вспоминает, как впервые поела там. "Я помню, потому что училась в школе, и там были очень вкусные гамбургеры", - объяснила она. "Мой отец не любил, когда мы ели вне дома. Он хотел, чтобы мы с братом ели дома, поэтому мы уговаривали друзей сводить нас туда". Когда это не сработало, Ховард рассказала, что специально пропустила школьный автобус из средней школы Ковины и прошла десять миль до дома пешком. "Так я могла зайти в In-N-Out на обратном пути. Когда я вернулась домой, меня за это пожурили", - смеется она. "Но зато я смогла поесть в In-N-Out". Вскоре среди ярых поклонников In-N-Out стало принято идти на многое, чтобы съесть один из их свежих и сочных бургеров.

В то же время In-N-Out привлек внимание голодных автомобилистов. По вечерам In-N-Out пользовался услугами местных производителей, которые ездили по ночам и заезжали в маленький киоск в Болдуин-Парке по пути на оптовый рынок Лос-Анджелеса. Рассел Блюэтт, давний друг семьи Снайдер, ставший впоследствии одним из мэров Болдуин-Парка, сказал об этом так: "Это место было золотой жилой с самого первого дня".

Именно в те первые дни работы Гарри создал формулу, которая стала стандартом для работы In-N-Out. Она легла в основу стиля компании и неукоснительно соблюдалась на протяжении последующих десятилетий. Она не была основана на какой-то причудливой методологии управления - скорее, она выросла из собственных инстинктов и требовательности Гарри. В основе системы лежали три простых слова: "Качество, чистота и сервис".

Гарри был микроменеджером еще до появления этого термина. Строгий постановщик задач, он не был склонен оставлять другим даже самые мелкие детали. С самого начала он вел скрупулезный учет, отслеживая, сколько бургеров продается в день, и отмечая, сколько бумажных стаканчиков выдается.

Гарри был известен как фанатик качества. Он настаивал на проверке всего, и все должно было быть сделано в соответствии с его требованиями. Когда дело доходило до закупок говядины для In-N-Out, Гарри постоянно посещал своего поставщика мяса, где наблюдал за тем, как мясники разделывают говядину, и убеждался, что получает именно то, за что платит. Он хорошо относился к своим поставщикам и никогда не пытался использовать свои отношения в корыстных целях. Сделки заключались на основе рукопожатия и длились десятилетиями, прекращаясь только в том случае, если поставщик выходил из бизнеса или не соответствовал строгим стандартам Гарри. Такая политика сохранялась годами. Когда выяснилось, что поставщик спрятал партию некачественного лука в грузовике с хорошим луком, его бесцеремонно выгнали. Эстер (которая занималась счетами) всегда платила поставщикам вовремя. Если деловой партнер приходил к ней за деньгами лично, она тут же выписывала ему чек.

Смекалистый бизнесмен, Гарри открыл компанию Snyder Distributing, небольшой оптовый магазин бумажной продукции, который продавал такие товары, как бумажные тарелки и салфетки. В то время компания In-N-Out Burger была слишком мала, чтобы воспользоваться эффектом масштаба, покупая такие товары оптом, как многие из ее более крупных конкурентов. Snyder Distributing предоставила In-N-Out возможность покупать товары со скидкой и при этом получать прибыль как оптовый продавец, торгующий с другими предприятиями.

Экономный и практичный во многих отношениях, Гарри был расточителен, когда дело касалось покупки самого свежего и высококачественного мяса, картофеля и продуктов; он отказывался жертвовать качеством ради прибыли. С самого начала он был непреклонен в том, чтобы использовать только четыре-пять ломтиков толстой, средней части больших, пухлых бифштексов помидоров и лука. Такую же решительность он проявлял, когда речь шла о том, чтобы использовать только хрустящие внутренние листья головки салата, а остальное выбрасывать. Эта практика никогда не менялась. "Мистер Снайдер с самого первого дня открытия бизнеса делал упор на качество", - заметила его жена. "Он верил, что клиент заслуживает самого лучшего продукта, который он может произвести, независимо от цены".

Когда дело доходило до чистоты, рвение Гарри, пожалуй, соответствовало только его рвению к качеству. Он не считал ниже своего достоинства вытирать пол или убирать мусор. Он даже настаивал на том, чтобы гравийную проезжую часть подметали в перерывах между работой. Одним из нововведений Снайдеров была открытая кухня. За большим стеклянным окном клиенты In-N-Out могли видеть, как готовятся гамбургеры и картофель фри, которые содержатся в строжайшей чистоте. Гарри следил за тем, чтобы его работники часто мыли руки, особенно после каждого выноса мусора. "Там было безупречно чисто", - вспоминала Лоррейн О'Брайен, которая вместе с мужем позже стала владелицей и жительницей трейлерного парка Baldy View на Гарви. "Я проходила мимо кухни и не видела ни одного пятнышка. И я никогда в жизни не видела, чтобы там работал грязный мальчишка".

Гарри тоже не любил неаккуратные бургеры. В ресторане существовала система приготовления бургеров: секретный соус обильно намазывался на нижний кусок булочки, чтобы он не стекал с концов. Таким образом, он не просачивался сквозь бумажную упаковку, когда клиенты начинали есть. Когда бургеры жарились на гриле, первая сторона готовилась одну минуту, вторая - две минуты, чтобы не потерять сок. При приготовлении картофеля фри фритюрницу держали в чистоте и быстро удаляли плавающие кусочки. Соль нужно было встряхивать, держа емкость на расстоянии плеча, чтобы обеспечить равномерность. Булочки слегка поджаривались перед добавлением мяса и лука, а на каждый бургер клали два ломтика помидора. Только те помидоры, которые помещались в специально разработанную коробку шириной пять штук, считались подходящими по размеру для In-N-Out.

Неудивительно, что Гарри не верил в то, что нужно срезать углы. Он считал, что главная причина, по которой люди приходят в In-N-Out, - это бургеры, и если бургеры не будут сделаны должным образом, клиенты не вернутся. С самого начала In-N-Out работала по принципу клиентоориентированности.

Пока Снайдеры экспериментировали с продажей бургеров через двухстороннюю колонку и проезжую часть в Болдуин-Парке, другая пара - братья Ричард и Морис (Дик и Мак) Макдональды - испытывали новый вид заведений общественного питания в Сан-Бернардино, в сорока пяти милях к востоку от Болдуин-Парка. Родом из Нью-Гэмпшира, братья переехали в Южную Калифорнию в 1930 году и работали на различных подсобных работах, прежде чем попробовать себя в качестве кинопродюсеров. Не добившись успеха в Голливуде, они открыли небольшой кинотеатр, который быстро прогорел. В 1937 году они открыли киоск с хот-догами рядом с ипподромом Санта-Анита. Три года спустя они открыли свой первый ресторан "Драйв-ин", взяв кредит в 5 000 долларов в Bank of America. Это был типичный драйв-ин с местами для сидения в помещении, автомастерскими на улице и меню из двадцати пяти позиций. "Иногда мне нравится играть на интуиции", - сказал С. П. Бэгли, управляющий банка. "И у меня есть предчувствие, что McDonald's добьется больших успехов".

На самом деле их "драйв-ин" не имел большого успеха до 1948 года, когда братья Макдональд заметили, что послевоенные клиенты все больше разочаровываются в автосервисах. Они разработали новый рационализированный подход к фастфуду и назвали его "Знаменитые гамбургеры Макдональда". Макдональды превратили свою кухню в механизированную сборочную линию; они избавились от автосервиса и сидячих мест в помещении. Два окна обслуживания, в которых раньше обслуживали посетителей продавцы, превратились в окна обслуживания, где клиенты делали заказ напрямую. Трехфутовый чугунный гриль заменили двумя шестифутовыми из нержавеющей стали, которые было легче чистить и которые эффективнее удерживали тепло. Вместо тарелок и столового серебра (дорогостоящих в замене и чистке) использовались бумажные пакеты, обертки и стаканчики. А меню сократили до девяти позиций: гамбургеры и чизбургеры, три безалкогольных напитка, молоко, кофе, картофельные чипсы и пирог.

В то время как Снайдеры сосредоточились на своих бургерах и на том, чтобы их клиенты были довольны, братья Макдональд сосредоточились на том, чтобы снизить затраты и увеличить объемы. Они внедрили целый ряд инноваций, призванных упростить и ускорить процесс приготовления и раздачи бургеров. Например, они создали машину для приготовления гамбургерных пирожков на основе устройства, изначально предназначенного для производства мятных пирожков. "Вся наша концепция была основана на скорости, низких ценах и объемах", - объяснил однажды Дик Макдональд. "Мы стремились к большим, большим объемам, снижая цены и заставляя клиента обслуживать себя самостоятельно".

Вдохновленные экономичностью и успехом McDonald's, стали появляться и другие заведения быстрого питания. Вскоре несколько предпринимателей открыли свои собственные рестораны быстрого питания, основанные на стиле самообслуживания McDonald's. Этот новый способ питания быстро распространился по всей стране - эра ресторанов быстрого питания началась всерьез. Семейные бургерные появлялись повсюду, как деревья вдоль разрастающихся съездов со столь же разветвленной системы калифорнийских шоссе.

Вскоре заведения с такими названиями, как Wendy's, Burger King, Taco Bell и Kentucky Fried Chicken, уже работали по всей стране, двигаясь на восток от бесспорной столицы фастфуда - Лос-Анджелеса. По мере своего процветания они превращались из уютных семейных заведений в региональные, национальные и, в конце концов, международные сети, стремящиеся найти все более эффективные способы приготовления и подачи огромного количества еды.

Везде, кроме маленькой закусочной In-N-Out Burger на Гарви-авеню, где Гарри Снайдер дал себе обещание, которое не собирался нарушать: "Будь проще", - всегда говорил он. "Делай одно дело и делай его как можно лучше".

Глава 4

В 1951 году Аллен Тигл был подростком, которому не терпелось поступить на военно-морскую службу, когда Гарри Снайдер нанял неугомонного юношу на полставки в бургерную In-N-Out в Болдуин-Парке. К тому времени Корейская война была в самом разгаре, но Тигл, которому тогда было всего шестнадцать лет, должен был ждать несколько месяцев, пока не пройдет его семнадцатый день рождения, прежде чем он сможет официально записаться в армию. "Гарри предложил мне обычную работу", - объяснил он. "Но я сказал ему, что собираюсь на флот и что просто жду, пока не стану достаточно взрослым. Его это устроило. Он сказал: "Ты нам еще пригодишься". Непринужденная реакция Снайдера была чем-то вроде преуменьшения.

Всего за три года In-N-Out Burger добился безоговорочного успеха. Длинные вереницы машин тянулись вдоль гравийной проезжей части в любое время суток, часто создавая "бургерные пробки". Это был хит родного города, который привлекал клиентов из соседних пригородов. Автомобилисты, направлявшиеся из одной точки в другую, часто заезжали в маленькую бургерную и не только стремились вернуться в следующий раз, но и рассказывали друзьям и знакомым о том, какие вкусные гамбургеры готовят в Болдуин-Парке.

Гарри и Эстер было не под силу справиться с объемом, трафиком и бизнесом, которые порождал коробчатый киоск на Гарви-авеню, и Снайдеры стали нанимать помощников. Гарри, похоже, не отличался проницательностью и нанимал на работу в четырехчасовые смены местных молодых людей. Он настоял на том, чтобы они были ухоженными и носили униформу из чистых белых рубашек и фартуков, дополненных бумажными кадетскими шапочками. У Гарри были высокие стандарты, и, хотя он был очень сердечным, он также ожидал, что его наемные работники будут придерживаться линии - его линии. "Он не терпел никаких глупостей и шутовства", - вспоминает Тигл. "И Гарри всегда следил за тем, чтобы все были вежливы с клиентами".

Однако, когда дело дошло до найма сотрудниц, Гарри решил не вмешиваться. Его возражения сводились к двум словам: "обезьяний бизнес". По его мнению, в компании было слишком много возможностей для того, чтобы хватать за задницу и дурачиться. "Никаких "глупостей", - говорил он, - Тигл". "Тогда все было по-другому". Очевидно, что теория Гарри существовала еще до того, как на рабочих местах появились правила сексуальных домогательств. Кроме Эстер Снайдер, женщины не работали в магазинах In-N-Out еще тридцать лет.

Гарри сразу же отправил Тигла на работу, в раннюю вечернюю смену с 18:00 до 22:00. "В большую ночь мы продавали двести бургеров!" - вспоминает он. "Моей первой обязанностью было навести порядок. Первое, что я делал, когда приходил, и последнее, что делал перед уходом с работы, - убирал мусор и сгребал гравий. Дети приезжали на своих хот-родах, и повсюду была грязь и колеи на подъездной дорожке. Гарри хотел, чтобы она была ровной, чтобы она выглядела чистой и аккуратной". Когда он не сгребал гравий, Тигла можно было найти в маленькой комнате на заднем дворе, где проходили обучение все новые работники. Там он нарезал помидоры, чистил картофель, мыл посуду и сковородки. "Я делал все, что требовалось Гарри", - сказал он.

В начале 1950-х годов, когда телевидение еще было роскошью, а программы ограничивались всего несколькими часами в день, в самом Болдуин-Парке было мало развлечений для жителей родного города. Было индюшачье ранчо "Виас" на Фрейзер-авеню, известное своим огромным коммерческим ранчо и вольером под открытым небом, а также конюшня, расположенная через мост на реке Сан-Габриэль, где можно было покататься на пони за доллар в час. Но в основном у молодежи Болдуин-Парка оставалось много свободного времени; крошечная бургерная на Гарви быстро стала местной тусовкой.

Открытый до часу ночи, In-N-Out Burger стал местом, где собирались беспокойные подростки Болдуин-Парка. Там дети парковались, включали радиоприемники, пели и танцевали. Но Гарри не терпел подростковых разборок на своей парковке. "Если дети буянили, Гарри заставлял их вести себя хорошо или просил уйти", - вспоминает Тигл. "Если они выходили за рамки или слишком много пили, он их прогонял. Он был закон и порядок". Чтобы доказать свою правоту, однажды, после того как дети вышли из-под контроля, Гарри выгнал всех, обнес участок цепью и запер его. Подросткам разрешили вернуться только после того, как они пообещали Гарри вести себя хорошо, что они и сделали.

Так случилось, что In-N-Out Burger достиг совершеннолетия как раз в то время, когда возникла новая молодежная и автомобильная культура. В Болдуин-Парке эти двое встретились в маленьком киоске на Гарви-авеню. В те благополучные послевоенные годы Детройт выпускал совершенно новое поколение автомобилей. На дорогах Америки появилось огромное количество новых моделей автомобилей, а старые машины просто валялись без дела. Эти брошенные автомобили стали идеальным занятием для легионов одержимой автомобилями молодежи Южной Калифорнии, которые с энтузиазмом брали побитые и устаревшие "Форды Т", "Шевроле", "Хадсоны" и другие старинные кузова своих родителей и перерабатывали их. Изобретательные и смелые, они снимали двигатели с плоскими головками, откручивали дверные ручки, удаляли корпуса коробок передач, присваивали запасные крылья и перекрашивали автомобили в смелые цвета и рисунки, давая начало американскому хот-роду. После постройки детям оставалось только демонстрировать своих четырехколесных металлических павлинов.

По всему Лос-Анджелесу хот-роддеры и автолюбители съезжались к многочисленным неоновым бургерным "Драйв-ин" с их ярко освещенными интерьерами, дикими углами и гигантскими V-образными навесами для автомобилей. Во время своего десятилетнего расцвета до 1968 года знаменитый Harvey's Broiler (позже переименованный в Johnie's Broiler) в Дауни регулярно собирал парад из пяти тысяч машин по вечерам выходных. "Чтобы добраться до бульвара Файерстоун, требовалось тридцать минут, а еще двадцать минут уходило только на то, чтобы проехать через парковку", - вспоминает Анализа Хангерфорд, преподавательница колледжа Лонг-Бич, которая в 2007 году возглавила движение за спасение оставшейся части здания от сноса. "Это место было потрясающим. Это было первое место, куда люди тайком уходили из дома, чтобы пойти туда; там было так много первых свиданий. Это была просто жемчужина Дауни".

Демонстрация хот-родов субботним вечером вскоре уступила место драг-рейсингу. К неудовольствию властей, подростки и молодые люди на своих изобретательно модифицированных и навороченных драгстерах выезжали на бульвары в ясные, сухие вечера и выходные с единственной целью: преодолеть четверть мили асфальта за кратчайшее время. Бургерная In-N-Out стала важнейшей остановкой на красочной, но нелегальной трассе уличных гонок, возникшей после войны. Для того чтобы начать гонку, требовалось совсем немного. Обычно встречались два гонщика, и один задавал вопрос другому: "Хочешь погонять?". И все. Часто проигравшие теряли не только гонку - многие теряли и свои машины.

Создание мощных, злобных машин, обрезанных, пламенных и с жалюзи, развивалось стремительно. Это был мир, на который обратил внимание писатель Том Вулф в своей статье 1964 года для журнала Esquire под названием "The Kandy-Kolored Tangerine-Flake Streamline Baby". К тому времени, конечно, хот-роддинг распространился по всей стране. В Южной Калифорнии, казалось, не было недостатка ни в автомобилях, ни в запчастях, ни в молодых людях с желанием создавать свои собственные хот-роды.

Один из них, легендарный конструктор хот-родов Пит Чапурис, начал свой путь, путешествуя по бульварам долины Сан-Габриэль со своими друзьями. Чапурис, который впоследствии основал знаменитый гараж Pete & Jake's Hot Rod Parts в Темпл-Сити (где он превратил трехстворчатое купе Ford 1934 года в культовый круизер, показанный в фильме "Калифорнийский парень"), однажды вспомнил те ранние пьянящие дни, описав их в одном предложении. "Мы начинали в In-N-Out на Вэлли, шли прямо на запад к Farmer Boys, выезжали на Колорадо к Bob's в Глендейле, а затем разворачивались и ехали на восток к Henry's в Аркадии".

Примерно в то же время, когда драгстеры стали собираться в In-N-Out Burger и распространять информацию, бургерная в Болдуин-Парке начала обслуживать еще одно явление, ставшее квинтэссенцией Южной Калифорнии: серферов. Быстро набрав популярность в 1950-х годах, серфинг к 1960-м превратился в полноценный культ с языком, одеждой, музыкой и собственным стилем жизни. В почти религиозном ритуале серферы просыпались до рассвета, пристегивали свои натертые доски к машинам и фургонам и отправлялись в такие легендарные места, как пляжи Малибу, Редондо и Хантингтон, где они катались на волнах Тихого океана. Многие жили в долинах, и поэтому часовые поездки, чтобы успеть на волну до восхода солнца, были вполне обычным делом. После этого группа голодных серферов собирала свои машины и отправлялась в In-N-Out. Вскоре молва об этом распространилась среди тусовочной толпы, и посиделки в бургерной In-N-Out стали частью серфинга.

В те ранние времена In-N-Out Burger также завоевал популярность среди голливудских глиттерати, которые случайно обнаружили киоск с красно-белым тентом, путешествуя между Лос-Анджелесом и Палм-Спрингс. В 1950-х годах такие знаменитости, как Фрэнк Синатра, Кирк Дуглас, Люсиль Болл и Либераче, любили порезвиться на курорте в пустыне, который стал известен как "площадка для звезд". У многих из них были вторые дома в Палм-Спрингс. По дороге в пустыню или обратно в город остановка в In-N-Out, чтобы перекусить гамбургером, стала частью рутины.

Во время своего недолгого брака (предположительно до появления Элизабет Тейлор) Эдди Фишер и Дебби Рейнольдс часто заходили к ним по пути в пустыню. Однажды Эстер Снайдер вспомнила, как певица Дайна Шор и ее муж Джордж Монтгомери, каскадер и актер вестернов, заглянули в их маленькое заведение In-N-Out. "У них были проблемы с машиной, и Дайна приехала к нам, чтобы посмотреть свое телешоу", - сказала она.

После того как друг познакомил Боба Хоупа с In-N-Out, легендарный комик стал его пожизненным поклонником. "Больше всего на свете мой отец любил бургеры In-N-Out", - вспоминает его дочь Линда Хоуп. Он называл их "in and outers", и ему приходилось есть их несколько раз в неделю. Он всегда брал чизбургер и картофель фри. Он говорил: "Они такие свежие"". На самом деле Хоуп стал настолько преданным поклонником, что в какой-то момент, по словам его дочери, безуспешно пытался купить акции компании. "Он был действительно заинтересован. Он чувствовал личную ответственность за некоторые продажи, и он просто считал, что это отличный продукт".

Когда в 1995 году Хоупу исполнилось девяносто два года, его семья наняла трейлер с закусками In-N-Out, чтобы организовать вечеринку в честь его дня рождения. "Папа продолжал ездить туда до середины девяностых", - призналась Линда. А когда Хоуп уже не мог сам водить машину, она сказала: "Я знаю, что он посылал туда людей, чтобы они забирали еду для него и персонала". На самом деле, по словам его дочери, Хоуп регулярно ел бургеры In-N-Out вплоть до своей смерти 29 июля 2003 года в возрасте ста лет.

In-N-Out Burger был занят, популярен и крут. Несмотря на дополнительную помощь, привередливая натура Гарри не позволяла ему расслабиться. Утром Гарри Снайдер первым открывал магазин, проверял мешки с картофелем для фри, следил за тем, чтобы все шло гладко и в соответствии с его строгими требованиями. Нередко можно было увидеть Гарри, собирающего мусор на обочине дороги или убирающего листья салата. А ночью он приходил туда последним. Когда у него был перерыв, он уходил в крошечную комнату в задней части магазина и играл в шашки с друзьями.

Поскольку дом Снайдеров находился прямо через дорогу от In-N-Out, ему редко удавалось расслабиться и закончить вечер. По вечерам Гарри регулярно наблюдал за рестораном через окно своей гостиной. Часто он сидел на диване и смотрел телевизор, как вдруг вставал, бежал в магазин и принимался за работу. Как рассказывает Аллен Тигл, "он был просто очень трудолюбивым парнем. И он всегда был рядом, когда я был там".

С самого начала Гарри предлагал своим молодым сотрудникам нечто большее, чем просто работу. Для начала он хорошо им платил. Когда In-N-Out только открылся, минимальная зарплата в Калифорнии составляла шестьдесят пять центов в час, но Гарри платил доллар в час плюс один бесплатный гамбургер за смену. Он верил в то, что нужно платить за качество, а это включало и зарплату. Как позже объяснила Эстер: "Они принимают ваши заказы и готовят еду. Они так важны, поэтому хочется, чтобы там работали счастливые, сияющие лица".

С самого начала Гарри предлагал своим работникам возможность построить карьеру. Если он чувствовал в них перспективу, то делал все возможное, чтобы помочь молодым людям развиваться. Он всегда старался ставить перед своими работниками разумные цели, к которым стремиться, и повышал их в должности, когда цели были достигнуты. Хотя всем приходилось начинать с самых низов - убирать мусор и чистить картошку, - каждому предоставлялась возможность продвинуться вперед. Многие подростки, пришедшие работать к Снайдерам на полставки, в итоге сделали карьеру в In-N-Out.

Одним из них был Чак Папес. Он начал работать на кухне в Болдуин-Парке еще подростком в 1954 году и прошел путь до управляющего магазином. К 2000 году он стал одним из корпоративных менеджеров компании. Он был настолько доволен своей жизнью в In-N-Out, что позже Папес посоветовал своему брату, двум детям и племяннику тоже присоединиться к компании. "С самого начала все было по-особенному", - объясняет он спустя 46 лет после того, как впервые начал чистить картошку в In-N-Out. "Это была семья".

Гарри был человеком слова; упорный труд всегда вознаграждался. Меритократия, которую он установил в те первые дни, в последующие годы превратилась в стандартную рабочую процедуру. В то время как его жена, Эстер, придерживалась твердой и непоколебимой веры в Бога, можно сказать, что вера Гарри заключалась в упорном труде.

Гарри мало интересовали тенденции и причуды, и он ввел ряд управленческих практик, которые не только внесли большой вклад в будущий успех In-N-Out, но и во многих отношениях опередили свое время. За много лет до того, как в бизнес-школах стали обсуждать такие управленческие термины, как управление взаимоотношениями с клиентами, расширение прав и возможностей работников или разделение прибыли, Гарри Снайдер применил эти и другие концепции на практике. Он наделял своих сотрудников правом собственности на предприятие и щедро вознаграждал их за способность выполнять и перевыполнять поставленные задачи. Гарри уделял огромное внимание удовлетворению потребностей клиентов. Работникам In-N-Out предписывалось всегда улыбаться, смотреть клиентам в глаза и поддерживать уровень профессиональной вежливости с каждым гостем. Задолго до Starbucks Снайдеры называли своих клиентов "гостями". Гарри считал, что если клиенты не приходят и не возвращаются, то бизнеса нет и точка. Гарри вдалбливал своим работникам исключительную важность качества и простоты. Его изречение "Делай одно дело и делай его хорошо" не только повторялось с определенной частотой, но и строго соблюдалось . Гарри поддерживал простоту и стройность меню. Он не видел особого смысла в том, чтобы вводить новые блюда или переделывать уже предложенные. Гарри Снайдер уловил ритм человеческого общения, и его философия бизнеса основывалась на нем. Он считал, что если относиться к людям справедливо и вознаграждать их соответствующим образом, то и они будут поступать так же.

Во многих отношениях In-N-Out Burger была компанией, в которой все зависит от сотрудников. Снайдеры проявляли необыкновенное уважение к своим работникам. Супруги никогда не рассматривали свой бизнес как просто маленькую бургерную - точно так же они не смотрели на своих работников как на просто сотрудников, а видели в них часть своей растущей расширенной семьи. Снайдеры старались знать каждого человека по имени. Фактически, они вообще отказались от слов "сотрудники" и "рабочие" и вместо этого называли их строго "партнерами". В результате с самого начала в In-N-Out царила атмосфера не рабочего места, а совместного предприятия, в котором каждый принимал участие.

Каким бы требовательным ни был Гарри, его трудолюбие уравновешивалось таким же чувством ласковой щедрости. С самого начала Гарри и Эстер верили, что их сотрудники являются неотъемлемой частью успеха их бизнеса, и они также верили в то, что смогут разделить этот успех с ними. В первые дни существования In-N-Out Снайдеры выдавали своим сотрудникам десятидолларовые премии. "Мой муж всегда считал, что сотрудники должны участвовать в прибылях", - позже объяснила Эстер. "Он считал, что если вы хорошо справляетесь с работой, то вы достойны дополнительных денег".

По мере роста In-N-Out росла и щедрость Снайдеров. Каждое Рождество Гарри приходил в отделение Bank of America в Болдуин-Парке со списком сберегательных облигаций, который должен был напечатать кассир: стодолларовые облигации для руководителей, двадцать пять долларов для их супругов и детей и двадцатипятидолларовые облигации для всех остальных сотрудников. Гарри был необычайно щедр, протягивая руку помощи многочисленным сотрудникам; многим из них он помог получить кредиты на дома и машины, иногда сам одалживая им деньги. "Все зависело от того, как давно он тебя знает или как долго ты здесь работаешь", - объясняет Боб Месерв. "Он помогал всем".

В течение года Снайдеры устраивали многочисленные встречи, пикники, барбекю и рождественские вечеринки в собственном доме для своих сотрудников и их семей. Эти мероприятия всегда были теплыми и гостеприимными, а с годами они становились все более масштабными и продуманными, но при этом сохраняли ощущение большой семейной встречи. Снайдеры всегда относились к своим сотрудникам с уважением, давая им возможность почувствовать себя хозяевами. В свою очередь, сотрудники In-N-Out чувствовали себя невероятно преданными Снайдерам. Вероятно, самым важным решением, которое приняли Гарри и Эстер Снайдер, стала лояльность, которую они установили между In-N-Out и ее сотрудниками.

Глава 5

Не желание Снайдеров построить империю, увеличить доходы или даже показать себя конкурентам подтолкнуло супругов к расширению, а их партнеры. Снайдеры создали целую паутину преданных (и хорошо оплачиваемых) сотрудников, запертых в одном магазине, и им некуда было идти. Работники, занятые неполный рабочий день, стали работать полный рабочий день, а те, кто работал полный рабочий день, начали становиться менеджерами. Изначально Снайдеры предполагали, что большинство их сотрудников наберутся опыта в In-N-Out, а затем перейдут на другую работу или даже в другой ресторан быстрого питания. Но вместо этого возникло "узкое место" из талантливых, квалифицированных людей, которые вместо того, чтобы уходить, хотели продвигаться по карьерной лестнице в In-N-Out. Стало ясно, что человек, стоящий на третьей ступеньке лестницы, не сможет дотянуться до второй, а человек, занимающий место номер два, никогда не поднимется на вершину, если только кто-то из вышестоящих не уволится, что со временем казалось все более маловероятным, или если Снайдеры не избавятся от кого-то.

Те, кто был близок к Гарри и Эстер, рассказывали, что в планы Снайдеров никогда не входило создание крупной сети бургерных In-N-Out. По словам Боба Месерва, его дядя был довольно прямолинейным и консервативным человеком. "Гарри считал, что он просто пытается заработать на жизнь для своей семьи. Его не интересовало быть богатым человеком. Единственная причина, по которой он строил магазины, заключалась в том, что он хорошо платил своим сотрудникам , и они не хотели уходить. Он хотел, чтобы они копили деньги и занимались бизнесом самостоятельно".

Приверженец качества, Гарри внедрил систему, в которой все было свежим и производилось ежедневно. Он знал всех, кто работал на него, и каждого из своих поставщиков по имени-отчеству. Система, которую он создал, была ориентирована на военные действия. Если In-N-Out расширялась, она была уязвима для размывания стандартов качества, которых он так тщательно придерживался. Несмотря на очевидную финансовую выгоду, связанную с расширением сети, существовала также реальная возможность того, что при этом Гарри придется отказаться от определенного контроля. Так перед парой встала дилемма: оставаться на прежнем уровне в качестве одноразового магазинчика "мама и папа" или развиваться в более крупную сеть In-N-Out Burgers.

В конце концов, именно стремление Снайдеров заботиться о своих сотрудниках послужило толчком к превращению In-N-Out Burger в сеть. В первые годы супруги открывали новые магазины, чтобы вознаградить за преданность своему делу давних сотрудников, которые хотели остаться в рядах In-N-Out. Многие из тех, кто начинал работать на крошечной кухне In-N-Out в качестве чистильщика картофеля, в итоге остались в сети на десятилетия. Оглядываясь назад более чем через пятьдесят лет после того, как он сдал свой фартук In-N-Out, чтобы пойти на флот, Аллен Тигл с тоской сказал: "Если бы я не пошел в армию, я бы остался там гораздо дольше".

Расширение сети In-N-Out началось в 1951 году, через три года после открытия Снайдерами бизнеса в Болдуин-Парке, и в течение многих лет открытие новых магазинов шло ледниковыми темпами. Второй In-N-Out Burger открылся в Ковине, небольшом городке в четырех с половиной милях к северо-западу от Болдуин-Парка, который граничил с Ирвиндейлом на западе, Азусой и Глендорой на севере и Сан-Димасом на востоке. К 1952 году Снайдеры открыли еще три магазина в Ла-Верне, Вест-Ковине и Пасадене. Расширение компании напоминало протянутую руку через всю долину Сан-Габриэль, а в центре ладони покоился Болдуин-Парк.

По мере роста сети деловые отношения между Гарри и его партнером Чарльзом Ноддином портились. Как это обычно бывает у партнеров по бизнесу, у них были совершенно разные представления о будущем направлении развития In-N-Out. Гарри настаивал на сохранении качества продукции по разумной цене, в то время как Ноддин, по слухам, хотел повысить цены и сократить расходы. В то время стратегия Ноддина стала обычной практикой среди сетей быстрого питания, но Гарри был полон решимости не идти по пути всех остальных бургерных и хот-догов. Он верил, что его путь - правильный. Упрямый и независимый, Гарри не желал считаться с чужим мнением, особенно когда считал себя правым.

К 1952 году Гарри и Чарльз Ноддин окончательно расторгли партнерство и разделили существующие магазины. Гарри оставил себе название In-N-Out Burger и три магазина, включая Number One в Болдуин-Парке. Ноддин продолжил открывать другую сеть бургерных в Пасадене. Но этот опыт послужил для Гарри уроком: он настоял на том, чтобы In-N-Out навсегда осталась независимой. После этого, как сказал один из друзей, "Гарри поклялся, что никогда не продастся и не возьмет партнера". Племянник Гарри Боб Месерв сказал об этом так: "Он был счастлив с золотым гусем".

Гарри Снайдер был чрезвычайно разборчив, когда решал, когда и как открывать новый магазин. По сути, все сводилось к трем решающим факторам: его сотрудники, местоположение и баланс. Что касается первого фактора, то сотрудники, которых он назначал на руководящие должности, изначально имели достаточный опыт работы под началом Гарри, чтобы выполнять и следовать до мелочей его весьма специфическим операционным процедурам. Каждый из них прошел путь наверх. Всех обучали в маленькой комнатке на заднем дворе, где им рассказывали обо всем - от того, как правильно надевать фартук, до того, как лучше нарезать лук ручной ломтерезкой. И Гарри не открывал новый магазин, пока у него не было менеджера, готового управлять им должным образом.

Во-вторых, что касается местоположения, то изначально магазины располагались недалеко от Болдуин-Парка, чтобы Гарри мог поддерживать свой стандарт доставки свежего мяса и продуктов ежедневно или почти ежедневно. Это также позволяло ему сохранять контроль над операциями. Утром, днем и вечером Гарри, как известно, без предупреждения заходил в свой In-N-Outs. Он внимательно следил за своей растущей сетью. Гарри и Эстер любили часто проверять магазины: это давало им возможность поддерживать тесный контакт со всеми своими сотрудниками. Пара любила знать каждого из них в лицо. Посещение магазинов, беседы с сотрудниками и проверка соблюдения процедур особенно радовали Эстер.

Ориентируясь на покупателей, полагающихся на автомобиль, Гарри старался размещать свои магазины на видных местах с интенсивным движением, например, на крупных перекрестках и магистралях. Со временем новые магазины стали размещаться прямо рядом с выездами на быстро расширяющуюся автостраду. При выборе новых мест, как и во многих других делах, Гарри полагался на свою интуицию, но удача тоже сыграла свою роль. Растущая сеть автострад в Южной Калифорнии стала важным фактором роста популярности и репутации In-N-Out.

В свое время Лос-Анджелес обладал завидной масштабной троллейбусной сетью. Поезд компании Pacific Electric, имевший пятнадцать сотен миль путей, протянулся на семьдесят пять миль от Сан-Бернардино до Сан-Фернандо и на юг до Санта-Аны. В конце 1930-х годов, когда система была демонтирована и ушла в историю, она перевозила около 80 миллионов пассажиров в год. Но после войны железнодорожные линии вскоре пришли в упадок. Так, 14 октября 1950 года в 11:23 вечера поезд Pacific Electric, некогда гордость Болдуин-Парка, в последний раз въехал в городское депо.

Гибель легендарной Красной линии в Южной Калифорнии принято связывать со сложным корпоративным заговором, затеянным консорциумом, в который входили General Motors, Standard Oil, Phillips Petroleum и Firestone Tires. Все они якобы сговорились уничтожить железнодорожные сети и создать транспортную систему, в значительной степени зависящую от автомобиля. Схема, как она была раскрыта позже, началась в 1920-х годах. GM и его компаньоны создали подставную компанию National City Lines с целью приобретения трамвайных линий в ряде крупных американских городов, включая Детройт, Нью-Йорк и Лос-Анджелес, после чего линии были демонтированы, закрыты и заново автобусной системой (автобусы производились GM). Вскоре у населения остался один выбор: ездить самому.

Эта схема, переосмысленная с годами и названная одним из величайших скандалов послевоенных лет (хотя другие называли ее мифом о заговоре), также послужила сюжетом для фильма "Кто подставил кролика Роджера". Скандал дошел до Верховного суда, а GM и несколько ее сообщников были впоследствии обвинены в федеральном антимонопольном законодательстве. Председательствующий судья по этому делу оштрафовал GM и другие компании, участвовавшие в деле, на 5 000 долларов каждую, а руководители, вынашивавшие планы, были вынуждены заплатить штраф в размере одного доллара.

Как бы то ни было, автомобиль стал править Калифорнией и преобразил ее. По мере того как разворачивался Великий американский трамвайный скандал и его последствия, ряд других факторов способствовал господству автомобиля и концу троллейбусных линий. Например, многие линии сами начали эксплуатировать автобусы, и столь же многие из них не смогли модернизировать свое устаревшее и атрофированное оборудование. Кроме того, число владельцев автомобилей неуклонно росло. Как заметил в 1948 году известный литератор Уильям Фолкнер в своем романе "Злоумышленник в пыли", "американец действительно не любит ничего, кроме своего автомобиля - ни жену, ни ребенка, ни страну, ни даже свой банковский счет в первую очередь". В то же время по всей стране строились десятки тысяч миль новых автострад.

К тому времени, когда президент Дуайт Д. Эйзенхауэр подписал закон о межштатных автомагистралях в 1956 году, автомобиль стал неотъемлемой частью жизни американцев. Главнокомандующий пришел к выводу, что "новые многополосные автострады необходимы для сильной национальной обороны". Впервые Эйзенхауэр убедился в этом, будучи молодым подполковником, во время Трансконтинентального конвоя 1919 года (когда восемьдесят один армейский автомобиль проехал через всю страну от Вашингтона до Сан-Франциско за шестьдесят два дня). Его мнение еще больше укрепилось во время Второй мировой войны, когда он воочию увидел, как быстро войска союзников могли передвигаться по четырехполосному немецкому автобану.

Межштатный акт стал крупнейшим проектом общественных работ в истории США. Первоначальная смета была определена в 25 миллиардов долларов, чтобы построить более сорока шести тысяч миль дорог за каких-то двенадцать лет; на самом деле все обошлось в 114 миллиардов долларов и заняло тридцать пять лет. На территории In-N-Out, в долине Сан-Габриэль, планировалось построить тридцатимильный участок автострады Interstate Route 605 стоимостью 60 миллионов долларов, который должен был быть завершен к 1966 году, чтобы создать непрерывную артерию, идущую от San Diego Freeway (405) в округе Ориндж до San Bernardino Freeway (10) в Болдуин-Парке. Новый участок I-605 должен был обслуживать "территории, столь же разнообразные и увлекательные, как и все остальные в штате". Пляжная площадка, птицеводческая и молочная ферма, нефтяное месторождение, спальный пригород, кампус колледжа, загородный клуб, историческая достопримечательность". Так оценивал новую восточную петлю столичной автомагистрали Лос-Анджелес официальный журнал Департамента общественных работ Калифорнии.

Ожидалось, что система автомагистралей, которую называли экономическим чудом для страны, сгладит разрыв между городом и деревней. В действительности же она ускорила процесс субурбанизации Америки. Для бизнеса автострады, рассекающие землю, буквально преобразили ландшафт. Американские сетевые магазины, которые уже были на пути к переделу страны, несомненно, получили помощь от новых автомагистралей. Асфальтовые притоки, раскинувшиеся по всей долине Сан-Габриэль, стали благом для зарождающейся сети In-N-Out.

Когда в 1954 году автострада I-10 прошла через Болдуин-Парк, вынудив Снайдеров снести свой магазин и построить новый на небольшом расстоянии от первоначального (при этом в Baldy View осталось всего сорок семь мест для трейлеров), Гарри придумал еще одну инновацию, которая соперничала с двусторонней громкой связью, а также дополняла ее: новый магазин был спроектирован с двойной проезжей частью. В перестроенном In-N-Out было два подъезда к открытой кухне и четыре двусторонних громкоговорителя. Новый формат помог ускорить длинные очереди, которые из-за постоянной громкости ползли вперед со скоростью улитки. Как оказалось, ряд операторов фастфуда в итоге тоже перешли на двойную схему проезда. Во-первых, она обходилась дешевле, чем стандартный формат фастфуда, обеспечивая более высокую прибыль при меньших накладных расходах и требуя значительно меньше площади, чем средний ресторан быстрого питания.

На самом деле, пригородная сеть In-N-Outs, появившаяся вместе с новыми шоссе, вполне соответствовала третьему критерию Гарри Снайдера при размещении магазинов: он ненавидел долги. Новые магазины (помимо общей близости к Болдуин-Парку) располагались в периферийных, пригородных районах. Они не были (как многие другие ранние заведения быстрого питания) расположены в центре города рядом с заводами или офисами. In-N-Outs появлялись в растущих сельских послевоенных спальных районах долины Сан-Габриэль. Пригородные места были дешевле городских, тем более что стоимость недвижимости в Южной Калифорнии резко возросла. Гарри настаивал на том, чтобы для открытия каждого нового ресторана использовались наличные, а не кредит. Гарри следовал старым правилам. Он строил один магазин, копил деньги; строил второй магазин и копил еще больше денег. Он не открывал еще один, пока не мог себе этого позволить и не получал квалифицированных менеджеров для управления - таков был путь Гарри Снайдера. Он не брал кредит. Он не брал долгов. Он никому не был обязан.

Хотя желание Гарри владеть землей под своими ресторанами, конечно, ограничило темпы развития In-N-Out, оно также оказалось удивительно проницательным финансовым ходом. В 1960-х годах, когда Гарри расширил успешную сеть до семи заведений, бывший коллега поздравил его с достижением, на что Гарри ответил: "Ей-богу, все они тоже куплены и оплачены".

Стратегия роста In-N-Out - собственно, весь ее стратегический подход к бизнесу - представляла собой интересный контрапункт с развивающейся вокруг нее индустрией. В Сан-Бернардино, в четырнадцатой улице и улице Е, где братья Макдональд открыли автоматизированную и оптимизированную забегаловку, было огромное количество клиентов, и слухи об этом быстро распространялись. После того как в июльском номере 1952 года журнал American Restaurant Magazine опубликовал статью о феноменальном успехе Макдональда, на братьев посыпались запросы от владельцев ресторанов с просьбой посетить и посмотреть на работу заведения. Почти сразу же посыпались предложения скопировать или купить методы Макдональдов. Вскоре братья начали лицензировать свою систему обслуживания Speedee. Они разместили объявление на всю страницу в торговом журнале, которое гласило: "Это могут быть самые важные 60 секунд в вашей жизни".

Со всей страны в Сан-Бернардино съезжались потенциальные бургер-магнаты. В течение двух лет братья бессистемно продали пятнадцать франшиз - первую продавцу бензоколонки в Фениксе. По неофициальным данным, знаменитая система Speedee от McDonalds была широко растиражирована, и по всей стране стали появляться ее подражатели. Успех "Макдоналдса" подтолкнул другого жителя Сан-Бернардино, бывшего морского пехотинца времен Второй мировой войны Глена В. Белла-младшего, превратить свою тройку киосков с мексиканской едой (называвшихся "Тако Тиа") в то, что в итоге стало "Тако Белл". В 1952 году Мэтью Бернс, впечатленный работой McDonald's, настоял на том, чтобы его отчим, Кит Г. Крамер (владелец ресторана Keith's Drive-In Restaurant в Дейтона-Бич), прилетел посмотреть на это заведение своими глазами. Автоматический бройлер и миксер для молочных коктейлей от Insta Company привлекли внимание Крамера. Пара вернулась во Флориду (с правами на оба автомата) и через год открыла в Джексонвилле свой собственный ресторан самообслуживания Insta-Burger-King с поджаренными на огне бургерами и сразу же начала продавать права на франчайзинг. Пять лет спустя сеть была переименована в Burger King. В том же году Дэвид Р. Эдгертон-младший, франчайзер из округа Дейд, и его партнер Джеймс Макламор (который вывел Burger King на национальный уровень) представили "Воппер".

В 1954 году пятидесятидвухлетний бывший продавец бумажных стаканчиков из Оук-Парка, штат Иллинойс, по имени Рэй Крок решил отправиться в Сан-Бернардино. Как гласит история, Крок продавал в окрестных аптеках аппарат для приготовления молочных коктейлей с пятью спиралями под названием Multimixer. Его любопытство разгорелось, когда братья Макдональды заказали восемь мультимиксеров, включая запасные и запасные части. Это означало, что маленькая бургерная делала порядка сорока молочных коктейлей за раз, в то время как клиенты Крока - аптеки - стремительно выходили из бизнеса, став жертвой (среди прочих факторов) растущего успеха нового фастфуда "драйв-ин". Когда Крок посетил "Макдоналдс" в Дауни на углу улиц Флоренс и Лейквуд, он был потрясен. Это был третий из недавно открытых по франшизе объектов братьев. Здесь не было крытой столовой, а перед рестораном располагалось большое окно обслуживания, усыпанное блестящей красно-белой плиткой, увенчанное покатой крышей и, конечно же, обрамленное гигантскими тридцатифутовыми параболическими золотыми арками.

Во время обеденного перерыва на парковке скапливалось 150 машин. Когда Крок увидел скорость работы и количество клиентов, он заявил: "Сукин сын, эти ребята что-то придумали. Как насчет того, чтобы открыть несколько таких заведений?"

К большому счастью Крока, Дик и Мак Макдональды были довольны своим бизнесом и не были заинтересованы в таком общенациональном бизнесе, который задумывал Крок. Но это не означало, что кто-то другой не мог расширить деятельность компании. Крок был непревзойденным продавцом, и вскоре он убедил Макдональдов сделать его своим эксклюзивным агентом по франчайзингу, чтобы вывести компанию на национальный уровень. 15 апреля 1955 года Рэй Крок открыл свой собственный ресторан McDonald's в Дес-Плейнс, штат Иллинойс, и официально основал корпорацию McDonald's. В течение следующих пяти лет Крок построил сеть из 228 ресторанов McDonald's, которые приносили 56 миллионов долларов в год. Однако отношения между Кроком и "Макдоналдсом" были не столь успешными. Крок получал всего 1,9 процента от валовой прибыли всех проданных им гамбургеров McDonald, а 25 процентов от этой суммы доставалось Дику и Маку Макдональдам. Вскоре продавец бумажных стаканчиков стал напряженно относиться к братьям Макдональд. В конце концов, ему надоели эти отношения. В 1961 году Крок попросил братьев назвать свою цену и убедил их продать ему компанию целиком. Их условия: 2,7 миллиона долларов за компанию и имя. Вскоре Крок не только похвастался, что будет открывать по сто ресторанов McDonald's в год, но и превзошел свое первоначальное смелое заявление.

Интересно отметить, что в результате покупки прав на национальный франчайзинг McDonald's Рэй Крок практически в одночасье превратился в икону американского бизнеса, которой приписывают изобретение совершенно новой формы питания. Однако, как утверждают некоторые пионеры индустрии, на самом деле не столько Крок открыл McDonald's по франшизе, сколько братья Макдональд стали первым предприятием быстрого питания, сказавшим "да" Рэю Кроку.

11 апреля 1947 года Алан Гэмбл, бывший гольф-профессионал из Чикаго, и его жена Эллен открыли ресторан гамбургеров и пирогов, основанный на оригинальных семейных рецептах многих поколений, на участке фермерской земли на бульваре Западный Пико в Лос-Анджелесе. Apple Pan разместился в небольшом домике в коттеджном стиле с грилем в центре, окруженным U-образной стойкой с двадцатью шестью красными виниловыми табуретами. В те времена район был окружен фруктовыми садами и бобовыми полями и совсем не походил на дорогую недвижимость Вестсайда, которой он в итоге стал. Как и Снайдеры, Гэмблы были фанатиками качества и заявляли об этом неоновой вывеской на входной двери: "Качество навсегда". Вскоре "Яблочная сковородка" завоевала популярность благодаря своим пикантным бургерам на гриле, сэндвичам с салатом из тунца, завернутым в вощеную бумагу, и кирпично-твердым пирогам с яблоками и пеканом, увенчанным густыми взбитыми сливками.

Но, по словам дочери Алана и Эллен, Марты Гэмбл, Рэй Крок посетил их забегаловку в 1949 году - за добрых пять лет до своего визита в McDonald's - и сделал им предложение. "Ему понравилась наша концепция, и он хотел воплотить наши идеи в национальную франшизу", - говорит она. "Мои родители отказались. Они хотели иметь только одно место. Они хотели делать что-то и делать это хорошо. Они сказали, что в одном месте невозможно уследить за всем". Гэмбл, которая сейчас вместе со своей дочерью Санни Шерман управляет культовым классическим заведением в Лос-Анджелесе (точно так же, как и ее родители, вплоть до оригинальных обоев в клетку, бумажных стаканчиков для газировки и персонала, который работает в Apple Pan уже более пятидесяти лет), вспоминает: "Я помню, что мама и папа говорили об этом. Но они никогда не занимались этим бизнесом, чтобы разбогатеть. Вся их идея заключалась в том, чтобы делать лучшие гамбургеры, сэндвичи и пироги, которые они только могли приготовить".

Даже старый друг Снайдеров Карл Карчер рассказал, что в свое время Крок делал ему аналогичное предложение - взять на себя небольшую компанию по продаже хот-догов и барбекю и превратить их в национальную франшизу. "Рэй Крок стал моим хорошим другом", - смеется Карчер. Но я сказал: "Ни за что". Очевидно, он неправильно оценил потенциал In-N-Out. Примерно в то время, когда Крок посетил McDonald's, он обратился к Снайдерам, надеясь продать им один из своих мультимиксеров.

Конечно, Крок был не одинок. В 1952 году выпускник начальной школы, бывший фермер, страховой агент и железнодорожный пожарный по имени Харлан Сандерс открыл свой первый ресторан Kentucky Fried Chicken недалеко от Солт-Лейк-Сити, штат Юта. Уже через десять лет Сандерс (теперь известный как Полковник) стал национальным феноменом, а его ресторан с шестьюстами франшизами стал крупнейшей сетью в стране. В 1964 году Сандерс (который к тому времени начал открывать заведения в Канаде и Англии) продал свою долю в Kentucky Fried Chicken за 2 миллиона долларов группе инвесторов во главе с Джоном Ю. Брауном-младшим - будущим губернатором Кентукки. Семь лет спустя, в 1971 году, Heublein Inc. приобрела компанию за 285 миллионов долларов. В то время по всему миру насчитывалось более тридцати пяти сотен ресторанов Kentucky Fried Chicken, но Сандерс так и не получил ни копейки от продажи.

Такова была игра в фастфуд в 1950-х годах - начать, вырастить, открыть, продать. Это десятилетие принято считать временем расцвета индустрии. Доминирующие сегодня сети зародились в 1950-х годах. Хотя первоначальные сети полностью принадлежали владельцам, франчайзинг предложил операторам способ развития с умеренным финансовым риском. Владельцы могли копировать успешный бизнес, и в то же время франчайзи были заинтересованы в дальнейшем успехе предприятия. Обе стороны могли получить потенциальную прибыль за счет снижения риска: франчайзер - за счет взимания лицензионных и иных платежей и участия в прибылях, а франчайзи - за счет инвестиций в систему, уже имеющую проверенную репутацию. Многочисленные семейные киоски быстрого питания, появившиеся после войны, теперь сами участвовали в гонке вооружений. Любое количество "мам и пап" было отобрано и значительно расширено за счет франчайзинга до региональных, национальных, а затем и глобальных сетей. Мало кто оставался в игре надолго. Те, кто не продал франшизу, были вскоре поглощены более крупными организациями или просто исчезли. Некоторые, такие как Харлан Сандерс и Дик и Мак Макдональд, продавали франшизу, но получали лишь малую часть огромных прибылей, которые в итоге получали созданные ими сети.

Бургерная In-N-Out могла бы легко стать одной из них, если бы не непоколебимая философия Гарри и Эстер Снайдер. Супружеская чета не переживала, когда Рэй Крок с лихвой выполнил свое обещание открывать по сто новых магазинов McDonald's в год. На самом деле, Снайдеры оставались удивительно беспечными. У Гарри Снайдера было необычайно ясное видение In-N-Out Burger, и Эстер Снайдер разделяла взгляды своего мужа. Супруги не раз доказывали, что они настолько же практичны, насколько и проницательны. Они не были заинтересованы в продаже или франчайзинге In-N-Out Burger. Если бы вы это сделали, настаивал Гарри, вы бы потеряли контроль и сосредоточились. Они также не хотели использовать свое маленькое и растущее состояние для создания еще большего горшка с золотом, если это означало привлечение инвесторов или продажу более крупной компании. С самого начала Гарри Снайдер добавил еще один принцип к своему управленческому арсеналу. Он не видел смысла в том, чтобы жертвовать качеством ради прибыли. По словам одного давнего друга, "для них деньги никогда не были главным".

Глава 6

22 февраля 1951 года Эстер родила первого ребенка, сына, которого назвали Гарри Гай Снайдер. В следующем году к старшему брату (которого все звали Гай) присоединился Ричард Аллен Снайдер, родившийся 13 июля 1952 года. Братья Снайдеры были лишь двумя из миллионов детей, родившихся после Второй мировой войны. Американские родильные дома были заполнены армиями спеленатых новорожденных, а детские коляски стояли на страже у ворот семейных домов и парков по всей стране. 4 мая 1951 года обозреватель газеты New York Post Сильвия Ф. Портер ввела в обиход термин, обозначающий феномен рождения младенцев, под которым впоследствии стали понимать это поколение: "бэби-бум". "Возьмите 3 548 000 детей, родившихся в 1950 году", - писала Портер. "Соберите их в пакет и разбросайте по всей щедрой земле, которой является Америка. Что вы получите? Бум. Самый большой, самый бумный бум, который когда-либо был известен в истории".

Беби-бум в Америке продолжался одновременно с экономическим подъемом пятидесятых годов, и юная жизнь братьев Снайдеров выглядела в то время как нечто прямо из журнала Life. Их детство было относительно обычным, если не сказать идеальным, в 1950-е годы: упорядоченным, вялым и с материальным благополучием. Выросшая на коленях у родителей в бургерной In-N-Out, пара, что неудивительно, приняла американские иконы гамбургеров и автомобилей как свои собственные. Бургерная через дорогу от их дома стала практически вторым домом для братьев, а на какое-то время проходная стала их игровой площадкой.

Есть фотография, на которой семья запечатлена перед магазином In-N-Out в Болдуин-Парке в 1950-х годах. Гарри - явно центральная фигура, он стоит прямо, спиной к припаркованному на стоянке катеру. Он смотрит прямо в камеру. Гарри одет в чистую рубашку с короткими рукавами, его брюки сильно помяты, а на поясе болтается связка ключей. Эстер стоит чуть позади Гарри и с обожанием смотрит на своего мужа. На ней простое платье в клетку, правая рука сложена вокруг большого термоса, а левая сжимает бумажный стаканчик. Молодые сыновья Снайдеров сидят в лодке и одеты как миниатюрные яхтсмены, на каждом - капитанская фуражка. Гай сидит на водительском месте, а его руки игриво сжимают штурвал. В то же время Рич сидит сзади, лицом к камере, как и его отец. Его правая рука скрещена на груди, а кисть сжата в свободный кулак, прижатый ко рту. У него задумчивое выражение лица, намного превосходящее его годы. Над семьей и чуть поодаль - рекламный щит раннего In-N-Out Burger. Фотография представляет собой сущность американской семьи среднего класса пятидесятых годов, а ее близорукое спокойствие можно принять за кадр из одного из самых известных ситкомов той эпохи - "Покинуть Бивера" (Leave It to Beaver).

Гай и Рич были одновременно и энергичными, и застенчивыми. Друзья отзывались о Гае как о свободном духе, а Рич, по их словам, всегда улыбался. Утром Рич выходил на улицу и, если видел солнечный свет, возвращался и говорил: "Мама, это будет счастливый день". У них была общая тяга к легкомысленному веселью; Рич особенно любил разыгрывать людей. Однажды он взял трактор и вырезал на соседском поле свое имя. Всего год разницы, но оба мальчика постоянно ссорились. В их отношениях присутствовала динамика родства и злобы, и они сильно соперничали друг с другом. Казалось, им не нравится ничего больше, чем играть на победу - ни один из них не любил проигрывать. "У них были отношения любви и ненависти", - так описывал братьев их двоюродный брат Боб Месерв. "Они постоянно ссорились, но если вы вставали между ними, они оба ополчались на вас".

Гай, похоже, унаследовал вспыльчивость и раздражительность отца, в то время как Рич с самого начала был прямолинеен. В раннем возрасте Рич проявил природную деловую хватку отца и мягкий и общительный характер матери. Однако, когда родители обращали на него внимание, Рич затмевал Гая. Рич слыл хорошим ребенком, который делал все, что от него требовалось, в то время как меркантильный Гай был склонен к капризам и часто раздражался против дисциплины и контроля, которые от него требовались. Однако именно Рич часто заступался за старшего брата перед их вспыльчивым отцом.

Гай стал считаться чем-то вроде бунтаря. Многие считали Рича любимым сыном, возможно, потому, что его темперамент и мировоззрение больше соответствовали ожиданиям родителей. Со временем это мнение только укрепилось. Как сказал не один друг семьи, "Рич и Гай были как день и ночь".

За сравнительно короткий срок Гарри и Эстер Снайдер получили то, чего не добились ни один из их родителей за всю свою жизнь: богатство и финансовую безопасность. Новый достаток позволил семье переехать в более просторный дом в Сан-Димасе, что они и сделали вскоре после того, как автострада I-10 была построена практически у порога их дома в Болдуин-Парке. Сан-Димас находился в тринадцати милях от Болдуин-Парка, ближе к подножию гор Сан-Габриэль. Это был желанный пригород, и уж точно более обеспеченный, чем "голубой воротничок" Болдуин-Парк. Новый двухэтажный дом Снайдеров стоял на обширном ранчо, окруженном садами авокадо и фруктов на углу бульваров Западная Ковина и Западный Бадильо, но это был вполне средний класс. В их доме не было ничего броского. Как заметил один из друзей детства братьев, "у них было много денег, но они не выставляли их напоказ".

Несмотря на финансовый успех, Снайдеры оставались трудолюбивой, приземленной парой с простыми увлечениями. Гарри любил кататься на лодках, снимать домашнее видео и путешествовать с семьей: автомобильные поездки по США (с остановками, чтобы сфотографировать каждую придорожную достопримечательность) были одним из его любимых занятий. Супруги хотели приобщить своих сыновей к разнообразным впечатлениям, поэтому они брали их с собой и в зарубежные поездки в Европу. Эстер считала себя пожизненной студенткой и была убежденной сторонницей образования; это то, что она надеялась передать своим детям. Во время семейных путешествий она следила за тем, чтобы мальчики узнавали о различных достопримечательностях и местах, которые они посещали. Эстер была очень начитанной, ее окружали кипы журналов и книг, и она всегда рекомендовала что-то другим. Когда она заканчивала читать, Эстер отдавала свои материалы для чтения - обычно в In-N-Out associates или в местную библиотеку.

В большинстве случаев их мнения совпадали, за исключением тех случаев, когда речь заходила о вооруженных силах. Гарри настаивал на том, что армия - лучшее подразделение, а Эстер решительно его поправляла. "Нет, - сказала она, - лучше всего флот".

Роль Эстер в In-N-Out была в основном закулисной. Несмотря на то, что Гарри часто приписывал идеи своей жены - как сказала сестра Эстер Вирджиния Стэннард: "Он считал ее советы стоящими", - она оставалась невероятно скромной в отношении своего собственного вклада. Эстер занималась бухгалтерией, счетами и всей бумажной работой. Эстер была похожа на Джун Кливер с небольшим отделом заработной платы и двумя детьми. "Сомневаюсь, что она когда-нибудь тратила на себя много денег", - сказал один из давних друзей Снайдеров.

Возможно, в результате тяжелого детства супругов - а может, и вопреки ему - Гарри и Эстер были уверены, что их мальчики не вырастут избалованными. В детстве Гая и Рича приучили к рутинной работе, и они работали в In-N-Out, выполняя разные поручения, например, убирая мусор, а позже чистили картошку и работали на гриле, постепенно продвигаясь по карьерной лестнице, и им платили, как и всем остальным. Они рано узнали, что такое тяжелый труд и что за него полагается вознаграждение.

Возможно, больше всего на свете Снайдеры прививали своим сыновьям трудовую этику. Однажды, когда Ричу было около одиннадцати, он написал "HELP CLEAN UP" на меловой доске в задней комнате In-N-Out. Гарри неправильно понял записку. Он решил, что его сын обращается к помощникам как к помощникам, и устроил ему жестокую словесную взбучку. "Никогда не называй никого помощниками", - прошипел он. "Эти люди - наши помощники, и мы принимаем их как родных". В конце концов Рич смог уладить недоразумение с отцом, но этот урок он не забыл никогда.

Воспитание Гарри Снайдера во многом совпадало с его философией управления. Он был жестким перфекционистом, который жил по очень высоким стандартам и ожидал, что его сыновья будут следовать их примеру. Эстер обычно была готова подчиниться авторитету Гарри (по крайней мере, на первый взгляд). Когда дело касалось ее детей, она была довольно покладистой и даже снисходительной. В то время как отец Гарри, Хендрик, был жестким воспитателем, иногда прибегавшим к рукоприкладству, сам Гарри считал, что учит своих сыновей послушанию и нравственному поведению в основном путем установления жестких требований. "Они уважали своего отца", - объясняет его давний друг. "Но, по правде говоря, я думаю, что они также немного боялись его".

Возможно, Гарри все еще придерживался некоторых ценностей поколения своих родителей. Хотя бестселлер доктора Бенджамина Спока "Книга здравого смысла по уходу за младенцами и детьми" менял взгляды послевоенных родителей на воспитание детей-бумеров, поощряя естественную привязанность, а не строгую дисциплину, Гарри не был склонен слепо следовать чужим рекомендациям - особенно когда у него было собственное представление о порядке вещей. Гарри поступил так, как нередко поступали отцы, желавшие привить сыновьям ценности и дисциплину: он отправил их в военную школу. Некоторое время мальчики Снайдера учились в Военной академии Брауна в соседнем пригороде долины Сан-Габриэль - Глендоре. Это христианское учебное заведение для всех мужчин было создано по образцу Военной академии США в Вест-Пойнте. В то время это была самая большая военная школа на Западном побережье.

В академии студентам выдавали полную парадную форму по образцу той, что носили во время войны 1812 года. Во время торжественных церемоний и ежемесячных парадов студенты должны были надевать свои узкие серые кафтаны, шаровары, крестообразные ремни, белые перчатки и шако из смоляного ведра. В залитой солнцем Южной Калифорнии 1960-х годов можно только представить, как подобный анахронизм воспринимался мальчиками-подростками, чьими основными интересами были развлечения и быстрые автомобили.

У Гарри была возможность выяснить это хотя бы однажды, когда его сыновья прогуливали школу. Это было нарушение, явно не соответствующее строгим стандартам академии. Однако по какой-то причине администрация не сообщила Снайдерам о проступке. В конце концов Гарри узнал об этом. Человек вулканического темперамента, Гарри Снайдер немедленно явился в школу, чтобы навести порядок среди начальства Брауна. "Он их отчитал", - объяснил друг. Он кричал: "Никогда не покрывайте моих детей! Когда они делают что-то не так, я хочу знать".

Когда Браун был продан Тихоокеанскому колледжу Азуса и кампус закрылся в 1967 году, мальчики Снайдер были зачислены в среднюю школу Бонита, государственную школу в пригороде долины Сан-Габриэль в Ла-Верне. В Боните, где Гай учился на втором курсе, а Рич - на первом, ни один из братьев не отличился в учебе. В "Эхо", школьном ежегоднике, где регистрируется их деятельность, единственное свидетельство о Гае можно найти на его ежегодных классных фотографиях. Из них двоих Рич был более активным. В 1967 году, будучи еще первокурсником, Рич был членом школьного ракетного клуба и футбольной команды старших классов. Гай Снайдер, по словам одноклассников, был более известным братом среди студентов кампуса, возможно, из-за своих нестандартных выходок.

В соответствии со своим растущим бунтарским характером Гай, как известно, прогуливал уроки. Любитель острых ощущений, одним из его любимых развлечений после уроков было катание на тракторе по большому полю перед домом семьи, просто ездил кругами и устраивал мини-гонки, которые обычно заканчивались на улице, навлекая на себя гнев местного шерифа. "Он был весельчаком и готов был отрываться", - вспоминала Элейн Сеттерленд, одноклассница Бониты. "У парня был зеленый мускулистый автомобиль, и после школы все дети садились в него и ехали в In-N-Out Burger". Хотя в то время в сети было всего несколько магазинов, у бургерных уже были большие и преданные местные поклонники. По крайней мере дважды в год во время больших школьных мероприятий Снайдеры привозили трейлер и угощали всех детей бургерами In-N-Out - без сомнения, братья Снайдеры набирали очки у учеников средней школы Бониты.

Мальчики Снайдеры, казалось, были окружены друзьями, в том числе и из приюта Маккинли для мальчиков (сиротский приют, расположенный недалеко от дома Снайдеров), с которыми Рич и Гай подружились. Один из них, Уилбур Стайтс, стал приемным ребенком Снайдеров после того, как Рич спросил у его родителей, может ли двенадцатилетний мальчик жить с ними. Хотя Гарри и Эстер воспитывали его как третьего сына, Уилбур всегда называл их мистер и миссис Снайдер. Он был смышленым мальчиком, и Снайдеры предложили оплатить его обучение в колледже, но Уилбур отказался, предпочтя работать в отделе технического обслуживания In-N-Out.

По словам Сьюзи Эриксон (урожденной Ниссен), одной из одноклассниц Рича по Боните, братья были "проказниками и любителями повеселиться, и у них было много друзей". Но при этом, по ее словам, они были "ужасно застенчивыми и неловкими". И у них был большой лишний вес. На футбольной фотографии, опубликованной в ежегоднике средней школы Бониты, Рич, хотя и был еще новичком, явно самый крупный человек в команде.

Эриксон рассказал, что Гарри Снайдер довольно строго относился к тому, чтобы пускать в дом друзей своих детей. Как и во всем, что касалось его сыновей, Гарри был беспринципным до мозга костей. Он установил закон, когда дело дошло до сладостей, запретив их в доме Снайдеров. По ночам он ждал Гая и Рича, наказывая их, если они не соблюдали комендантский час. Эстер была более снисходительна: она принимала всех, кормила их, готовила стейки и не говорила Гарри, когда мальчики возвращались домой поздно.

Мальчики Снайдера проводили много времени в доме Ниссенов на Оукмид-Лейн в Ла-Верне. Ниссены были большой, любящей и шумной семьей - помимо Сьюзи, среди братьев и сестер Ниссенов были Кенни, Джонни и Кэти. В частности, Гай тяготел к Кенни. Мальчики учились в одном классе и разделяли любовь к автомобилям. "Они всегда были на подъездной дорожке", - вспоминала Кэти. "Они просто работали над машинами и возились с ними". Как объяснила Сьюзи, "Гай всегда любил, чтобы вокруг него были люди. Он был одинок, страдал от лишнего веса и не чувствовал себя уверенно. Когда он находил настоящего друга, он был очень добр к нему".

В школьные годы братья обладали одной половиной важного для подростка социального уравнения: набором колес. Однако , когда дело доходило до второй половины - девушек, - Гай и Рич оказывались не на высоте. Болезненно робкие в общении с противоположным полом, они ни с кем не встречались и не имели подруг. Однако с Сьюзи и Кэти Ниссен они чувствовали себя спокойно, "потому что мы были для них как младшие сестры", - объяснила Сьюзи.

В какой-то момент Гай влюбился в Кэти. И когда ему еще не исполнилось восемнадцати, он сделал галантный и довольно старомодный жест. Он набрался смелости и попросил у ее отца, Норма Ниссена, разрешения пригласить свою тринадцатилетнюю дочь на свидание. Однако Норм отказал ему. Мой отец сказал: "Нет, ты слишком стар", - объяснила Кэти. Прошло еще тридцать лет, прежде чем Гай набрался смелости и снова пригласил ее на свидание.

В 1965 году, когда Гаю было четырнадцать лет, а Ричу - всего тринадцать, приятель Гарри Снайдера по гольфу убедил его вложить 50 процентов акций в новый драг-стрип под названием Irwindale Raceway. Построенная в 1964 году четвертьмильная трасса "Дейл" (как ее стали называть) была одной из многочисленных санкционированных трасс, появившихся в Южной Калифорнии после основания Национальной ассоциации хот-родов (NHRA). Инвестиции вскоре оказались разумным шагом, который еще больше укрепил ассоциацию между автомобилями и In-N-Out, начавшуюся еще с автодрома. Это также стало естественным продолжением того времени, когда In-N-Out был местом остановки на трассе нелегальных уличных гонок.

Рожденные в солончаках и сухих озерных руслах пустыни Мохаве в 1930-х годах - там, где хот-роддеры впервые разогнались до скорости 100 миль в час, - гонки драгстеров сильно изменились в послевоенные годы. Там, где раньше драгстеры могли свободно гонять по озеру Эль-Мираж и озеру Мурок, они все чаще оказывались оттесненными ВВС США. Воспользовавшись умеренным климатом и плоскими, обширными и удаленными озерами, ВВС начали испытывать здесь новые реактивные самолеты и ракеты. 14 октября 1947 года Чак Йегер преодолел звуковой барьер, пролетев на экспериментальном самолете Bell X-1 в небе над озером Мурок на скорости 1 Мах на высоте 45 000 футов.

Годом позже Алекс Ксидиас, инженер B-17 во время войны и не чужой на озерных просторах, открыл магазин So-Cal Speed Shop на Олив Авеню в Бербанке. Именно в Эль-Мираже Ксидиас установил рекорд скорости 130,55 миль в час на своем танкере, сделанном из 60-сильного двигателя Ford V-8 и простой алюминиевой рамы с открытыми колесами. Вскоре дни озера были сочтены. В 1949 году Мурок был официально преобразован в базу ВВС Эдвардс и стал полигоном для испытаний самолетов X-15, а позже - местом посадки космического шаттла. Драгстеры были вынуждены перенести свои действия с соляных равнин на городской асфальт.

Хотя некоторые соревнования проводились на заброшенных взлетно-посадочных полосах, большинство из них проходили на городских улицах, привлекая толпы людей и создавая помехи для общества. Правоохранительные органы относились к драгстерам с недоверием и давно пытались пресечь нелегальную уличную сцену, принимая постановления против хот-роддинга и полностью закрывая улицы.

Для многих молодых людей гонки на мощных, шумных автомобилях на максимальной скорости были не только пулей свободы, но и бунтом против примитивных ценностей их родителей. Такие настроения были характерны не только для хот-роддеров; их можно было встретить и среди автопроизводителей в Детройте. На самом деле, Клэр Маккичан, один из инженеров-конструкторов, создавших легендарный Chevy 1955 года, позже объяснил, что целью дизайна автомобиля было олицетворение "молодости, скорости и легкости".

Стремясь "создать порядок из хаоса" (по его словам), в 1951 году Уолли Паркс, сам драгстер и редактор журнала Hot Rod, основал NHRA. Бывший военный танкист-испытатель General Motors, служивший в южной части Тихого океана во время Второй мировой войны, Паркс видел долгосрочные преимущества организованных драг-рейсинга на бездорожье. Создавая NHRA, Паркс понял, что сможет продвигать и узаконивать легальный спорт скоростных гонок, одновременно борясь с его низкопробным, нелегальным имиджем. NHRA ввела правила безопасности и стандарты производительности и начала проводить ряд драг-стрипов и гонок по своей собственной санкционированной программе. Некоторое время NHRA спонсировала "Сафари безопасности" - передвижной караван драг-стрипов, который пропагандировал этот вид спорта по всей стране. В результате драг-рейсинг стал очень популярным видом спорта среди зрителей, временами даже затмевая бейсбольные и футбольные матчи, и вскоре привлек коммерческих спонсоров.

Этот вид спорта настолько превзошел свое скромное начало, что стал темой для статьи на обложке журнала Life от 29 апреля 1957 года: "Лихорадка хот-родов". К началу 1960-х годов NHRA имела более 130 утвержденных трасс в сорока штатах. Дейл был одной из них.

Расположенная к западу от Ирвиндейл-авеню и к северу от 1-й улицы, недалеко от границы Ирвиндейла и Азусы, эта полоса была идеально приспособлена для того, чтобы стать очагом растущей активности хотродов Южной Калифорнии. Город Ирвиндейл, плоское пространство, усеянное каменными карьерами, небольшими индустриальными парками и случайными батальонами пальм, находился всего в двадцати милях к востоку от центра Лос-Анджелеса и в трех милях от Болдуин-Парка. Плоский, сухой, пыльный и очень жаркий летом, Ирвиндейл имел больше каменных карьеров, чем жителей. Город получил прозвище Jardin de Roca (по-испански "Сад камней") из-за того, что почти все шоссе в Калифорнии и некоторые шоссе к западу от Миссисипи были сделаны из каменных и гравийных карьеров Ирвиндейла.

В то время, когда Гарри начал работать на драг-стрипе, в Болдуин-Парке было всего несколько заведений In-N-Out Burger. Каждая из них пользовалась огромным успехом, повторяя популярность оригинала и создавая длинные, почти часовые очереди от открытия до закрытия. Но In-N-Out Burger все еще оставался чем-то вроде местного феномена, сосредоточенного строго в пределах долины Сан-Габриэль. Дейл открыл In-N-Out для гораздо более широкой аудитории.

Возможно, благодаря тому, что в раннем детстве он работал в различных закусочных и игровых ларьках на венецианских пирсах, Гарри Снайдер проницательно решил не быть простым инвестором, а поставлять еду и на ипподром. На северной стороне, где находились стартовая линия, площадка и зрительские трибуны, было два концессионных киоска, а на южной стороне - яма и финишная линия. В этих киосках продавались бургеры In-N-Out, но официально они не были частью растущей сети. Это были простые деревянные хижины в Дейле с надписью "Snack Stand", нарисованной черной краской.

Гонщики и болельщики, часто посещавшие "Дейл", с любовью вспоминали, что гамбургеры и картофель фри привлекали их почти так же, как и сами гонки. "Я не уверена, что дело в атмосфере или в чем-то другом, но здесь они были вкуснее, чем где бы то ни было", - вспоминает Валери Альтхаус, которая участвовала в гонках в Dale в 1969-1971 годах. Думаю, люди любили приезжать в Ирвиндейл из-за еды". Одна из причин, по которой у трассы была такая отличная репутация, заключалась в том, что закусочные были In-N-Out, хотя на них этого и не было написано".

В любой день гонок территория "Дейла" кишела машинами и людьми. Маленькие дети пробирались на трек через гравийный карьер, который находился за пределами дорожек для гонок. В те ранние дни - в середине 1960-х - на треке проводились гонки, которые проходили по выходным с полудня до десяти вечера, а также по вечерам в среду. Это были еще первые дни драг-рейсинга, до появления гонок с большими деньгами, когда драгстеры платили, чтобы попасть в денежные скобки, а победители забирали домой сто долларов и, конечно же, сверкающие трофеи. В Дэйле было так много народу и так шумно, что жители соседней Азусы пожаловались и попросили гоночную трассу изучить вопрос борьбы с шумом.

Бурные гонки помогли In-N-Out Burger завоевать репутацию за пределами Южной Калифорнии. Гонщики, побывавшие в Ирвиндейле, начали распространять информацию о его бургерах. В рамках NHRA люди со всей страны стали приезжать в Дейл и его легендарные закусочные. Вскоре посещение In-N-Out Burger стало неотъемлемой частью гоночной трассы.

Одна из первых женщин-драгстеров, Эйлин Дэниелс (которая начала участвовать в гонках в 1955 году), до сих пор помнит свой первый опыт в In-N-Out. Это был 1957 год, и Дэниелс (вместе со своим мужем Бобом) управляла гоночной трассой в Индианаполисе для NHRA. Во время поездки в Южную Калифорнию "несколько парней из NHRA сказали мне, что я просто обязана попробовать бургер In-N-Out", - вспоминает она. "Я взяла чизбургер и картофель фри. Просто выдающийся, великолепный вкус". Это было то, что нужно. Поход в In-N-Out Burger стал ритуалом. Точнее, не просто ритуалом - он превратился в пятидесятилетнюю привычку. Дэниелс объяснил: "Когда я приезжаю в Калифорнию, то первым делом ем именно там".

За годы работы в Dale Гарри Снайдер открыл несколько новых бургерных In-N-Out. В период с 1966 по 1972 год он открыл новые магазины в Азусе, Ла-Пуэнте, Помоне и даже вышел за пределы родной территории сети, открыв новые магазины в Северном Голливуде и Панорама-Сити в долине Сан-Фернандо (для сравнения: к 1968 году* по всей стране насчитывалась тысяча McDonald's).

Гарри часто проводил деловые встречи для Dale и In-N-Out из своей гостиной в Сан-Димасе. Эстер оставила Гарри быть публичным лицом их предприятий. Она заботилась о счетах и занималась бумажной работой обоих предприятий, но, хотя она предпочитала оставаться за кулисами, ничто не ускользало от ее внимания. "Она была замечательной женщиной, просто невероятной", - вспоминал Стив Гиббс, чье детское отношение к In-N-Out Burger стало полным кругом, когда Гарри пригласил его управлять трассой в 1966 году. Ветеран драг-рейсинга в Сан-Габриэле, Гиббс вырос в Болдуин-Парке и познакомился со своей женой в старших классах школы в основном в In-N-Out Burger.

Гиббсу было всего двадцать шесть лет, когда Гарри предложил ему занять руководящую должность на трассе. Сначала он работал неполный рабочий день, только по выходным, но после того, как Гарри заметил Гиббса и его трудолюбие, Снайдер стал давать ему все больше работы, прежде чем назначить его менеджером. "У Гарри было свое мнение по многим вопросам, но работать с ним было несложно - вы знали, из чего он исходит. Он был понятен". Гиббс, который впоследствии стал вице-президентом по соревнованиям NHRA, также вспомнил вспыльчивый характер Гарри и его способность остыть и оставить прошлое в прошлом: "Он мог взорваться, а потом высказаться по этому поводу, а потом смеяться", - сказал он. "Если он был расстроен, он говорил вам, почему. Скорее всего, он был прав, но если у вас был хороший ответ, он его принимал".

Гай и Рич Снайдер, будучи еще школьниками, тоже пошли работать на трек. Они выполняли разные работы, например, приносили гонщикам талончики с прошедшим временем или убирали мусор вокруг трассы. "Они не были избалованными малышами, бегающими вокруг, как можно было бы ожидать, будучи сыновьями владельца", - вспоминает Гиббс. "Они были хорошими детьми. Мне никогда не приходилось быть с ними слишком строгим. Они выполняли свою работу. Такими я их и запомнил". У Снайдеров была сильная трудовая этика, и я думаю, они хотели, чтобы так же было и с их мальчиками".

Упорный, догматичный и трудолюбивый - так неизменно описывают Гарри Снайдера. В то же время он демонстрировал непоколебимое чувство порядочности. "Когда у нас были хорошие гонки, он давал нам премии", - вспоминает Гиббс. "Он очень заботился о том, чтобы быть справедливым к клиентам. Вы видели это в In-N-Out, да и на трассе тоже. Помню, однажды мы устроили большое мероприятие, которое выходило за рамки еженедельных гонок, и это было дорого. Нам пришлось поднять цены на билеты. Гарри мучился над этим. В то время билеты стоили 2 доллара на субботний вечер, а ему нужно было поднять их до 2,50 или 3 долларов. Сейчас это кажется арахисом, но тогда это было серьезным решением. Гарри остановился на 2,50 доллара. Он не хотел быть слишком строгим к еженедельным постоянным клиентам, и ему казалось, что 3 доллара - это слишком большой скачок. Кроме того, мы и так неплохо зарабатывали". Гиббс добавил: "Я действительно уважал его. Он был хорошим, надежным бизнесменом, хорошо относился к людям и старался поступать правильно".

Возможно, в результате короткого флирта Гарри с коммунизмом и его отвращения к экономическому неравенству, он всегда проявлял неравнодушие к тем, кто в этом нуждался. У него был настоящий глаз на потенциал, и он проявлял особый интерес к развитию тех людей, которые работали на него. Когда Стив Гиббс управлял ипподромом, Гарри оплатил ему курс Дейла Карнеги. (Карнеги, конечно же, был первым американским гуру самосовершенствования, продаж и корпоративного обучения, а также автором многолетнего бестселлера "Как завоевывать друзей и оказывать влияние на людей"). "Он всегда старался сделать все лучше", - вспоминает Гиббс. Я был "синим воротничком". Вы знаете, ему это было не нужно".

Именно в это время Гарри Снайдер познакомился с Полом Альтхаусом в магазине этого громилы в Сан-Димасе - Гарри был впечатлен настолько, что сделал ему предложение. Альтхаус (муж Валери Альтхаус, еще одного драгстера из Дейла) вырос в трейлерных парках Болдуин-Парка и на гамбургерах In-N-Out. К тому времени, когда он встретил Гарри, ветеран калифорнийских гонок и мастер четырехступенчатой передачи, он также сделал себе имя, ремонтируя автомобили и строя инновационные уличные хот-роды, быстрые и доступные. Chevelle 65-го года, который он построил для Джено Редда, был одним из первых, оснащенных 375-сильным 396-м двигателем; Chevelle показал рекордное время 11,54 секунды и выиграл крупную гонку на Lions Dragstrip в 1965 году.

Каждые три-четыре месяца Гарри наведывался в магазин Альтхауса, чтобы сделать кое-какую работу. Первое время их общение было достаточно простым. "Поначалу я даже не знал, кто он такой, - утверждал Альтхаус. "Я знал ребят, которые работали на треке". И вот однажды, казалось бы, ни с того ни с сего, к нему подошел подросток Гай Снайдер и сказал: "Мой папа хочет с тобой поговорить". Двое мужчин были знакомы в лучшем случае немного, но Гарри спросил Альтхауса, не хочет ли он открыть на своей территории Tuneup Masters. "Он предложил стопроцентное финансирование, - говорит Альтхаус. Это была необычная возможность, и Альтхаус был удивлен не меньше, чем если бы ему сказали, что он выиграл в лотерею. Тем не менее он решил отказаться от предложения. "Я сказал ему, что в какой-то степени это звучит как хорошая сделка, но, если быть до конца честным, у меня нет образования, чтобы заниматься этим и делать это должным образом. Он очень высоко оценил это". Тем не менее, Альтхаус оставался в орбите семьи Снайдер на протяжении нескольких десятилетий после той первой встречи в семейной гостиной. По словам Альтхауса, "Гарри был таким человеком, что если он верил в тебя, то не было ничего, чего бы он не сделал".

Гарри говорил, возможно, полушутя, что одной из причин, по которой он вложил деньги в "Дейл", было желание уберечь своих сыновей от улиц и неприятностей. Для мальчиков Снайдеров работа в "Дейле" стала не просто работой и способом заработать карманные деньги. Эти дни на треке стали образом жизни. Как и киоск In-N-Out Burger, автодром стал для Снайдеров игровой площадкой. Работа в киосках с закусками, общение с машинами и гонки стали для Гая и Рича не просто хобби, а делом всей жизни. Братья участвовали в гонках, как только стали достаточно взрослыми, и начали собирать и ремонтировать автомобили: мускул-кары, смешные машины, старые Willys и родстеры. Именно дни, проведенные на треке, укоренили основные интересы братьев Снайдер и сформировали их будущее. На автодроме зародилась исключительная любовь Гая к драг-рейсингу и непреходящая любовь Рича к работе в In-N-Out. Как объяснил Стив Гиббс, "мальчики подхватили эту тему, особенно Гай. Он был настоящим помешанным на гонках, но Рич, он взял на себя компанию".

Примерно в 1972 году Гарри продал свою долю в ипподроме. Пять лет спустя "Дейл" закрыли навсегда, а дорожки распахали, чтобы освободить место для гигантской пивоварни Miller. Друзья говорили, что ипподром никогда не был для Гарри чем-то большим, чем развлечением и прибылью, и что на первом месте для него всегда была сеть бургерных. Хотя Гарри Снайдер прекратил свои официальные деловые отношения с Irwindale Raceway, это не обязательно означало конец участия In-N-Out Burger в хот-родах и драг-рейсинге. Если уж на то пошло, то дни в Ирвиндейле стали лишь началом пожизненной связи между Снайдерами и драгстерами. Но пока все внимание Гарри было обращено на In-N-Out Burger. В городе насчитывалось около десяти точек In-N-Out Burger, и независимая сеть не только росла, но и процветала. В то же время перед маленькой сетью стояли серьезные вопросы, касающиеся будущего направления развития компании. В то время как In-N-Out работала точно так же, как и в первый день своего открытия в 1948 году, этого нельзя было сказать об остальной индустрии быстрого питания.

Глава 7

Гарри пожал плечами на стремительные перемены, происходящие вокруг него, и спокойно уткнулся пятками в землю. Фастфуд распространялся с бешеной скоростью, закрепляя свое место в американской культуре. Вскоре он стал одним из основных элементов экономики страны. Так случилось, что рассвет того, что стало считаться всеамериканской едой, столкнулся с новой эрой в истории Америки - ядерным веком. 4 октября 1957 года Советский Союз запустил Спутник - первый спутник, вышедший на орбиту Земли, что положило начало космической гонке. На Земле общество было очаровано технологиями. Вера в науку правила днем, и для нее было характерно почитание новых блестящих машин и волшебства, которое они могли совершить. В Bell Labs начали создавать искусственный интеллект, а ученые разработали грубую компьютерную сеть, связавшую правительственные учреждения и университеты, которая позже стала известна как Интернет. Были и другие чудеса современной науки, имевшие более непосредственное влияние: 12 апреля 1955 года доктор Джонас Салк объявил всему миру, что он открыл "безопасную, эффективную и действенную" вакцину от полиомиелита.

Идея о том, что технологии могут улучшить повседневную жизнь американских граждан, была широко распространена. Ведь именно в это время администрация Эйзенхауэра придумала кампанию "Атомы для мира" - пропагандистское мероприятие, направленное на укрепление образа ядерной энергии в общественном сознании. Популяризатором стал не кто иной, как Уолт Дисней, чей парк развлечений, а также издательская, кино- и телевизионная империи сделали его, по мнению журнала Time, "одним из самых влиятельных людей на свете". И в 1957 году Дисней (совместно с ВМС США и компанией General Dynamics, производителем атомной подводной лодки USS Nautilus) выпустил анимационный фильм "Наш друг Атом".*

Богатеющее послевоенное американское общество все чаще обращалось к науке и технике, чтобы решить свои проблемы и сделать повседневную жизнь проще. Более того, новые гаджеты и штуковины перестали быть уделом богатых. Подростки покупали дешевые транзисторные радиоприемники и проигрыватели, их матери наслаждались множеством новых приборов на своих кухнях. Автоматические электрические стиральные и сушильные машины, паровые утюги, электрические открывалки и электрические кофейники - все это не просто экономило время, но и обещало совершенство. Это был лишь вопрос времени, когда современные технологии распространились на то, как американцы едят, как готовят пищу и даже что именно они потребляют.

Символом этой радикальной новой кулинарной тенденции стало появление в 1953 году замороженного "телевизионного обеда", изобретенного технологом пищевой компании C. A. Swanson & Sons of Omaha по имени Бетти Кронин. Упакованное блюдо из индейки и картофеля (продавалось за девяносто восемь центов) могло попасть из духовки на поднос телевизора, а по окончании приготовления так же быстро и аккуратно отправиться в мусорное ведро. Быстрый замороженный ужин из индейки от Swanson сразу же стал хитом. Изначально компания рассчитывала продать пять тысяч единиц продукции, но за первый год существования телевизионного обеда было продано 10 миллионов блюд.

Как и Кронин, технологи пищевой промышленности по всей стране проводили время в своих кухонных лабораториях и придумывали всевозможные новые способы обработки, имитации, сокращения времени подготовки, ускорения приготовления и всего того, что пригодно для употребления человеком. В 1950-х годах, когда американцы расхватали замороженные продукты на сумму более 1 миллиарда долларов, появилось несколько первых разработок в области пищевой промышленности. В 1953 году компания Seeman Brothers из Нью-Йорка представила первый в мире растворимый чай со льдом White Rose Redi-Tea. Годом позже, когда цены на какао резко возросли, Роберт Уэлч, бостонский производитель конфет, собрал группу химиков и придумал менее дорогую, но удовлетворительную замену. В 1959 году корпорация General Foods начала продавать порошкообразный негазированный напиток со вкусом апельсина под названием Tang.

Это была эпоха легкой, мгновенной еды. И нигде этот зарождающийся акцент на замороженном, обезвоженном, упакованном и автоматизированном не нашел более гостеприимного дома, чем в растущей индустрии быстрого питания.

Лидером в этом направлении стала компания McDonald's. Под руководством Рэя Крока, Дика и Мака Макдональдов основной принцип работы с большими объемами и низкими затратами стал не чем иным, как целым рядом крупных и эффективных систем производства продуктов питания. Инфракрасные тепловые лампы, которые братья Макдональд использовали на первых порах для поддержания готовых бургеров и картофеля фри в горячем состоянии, и многочисленные устройства для формовки мясных котлет уступили место целому ряду инноваций. Крок нанял инженеров и техников, которые занимались исключительно модернизацией и механизацией процесса приготовления блюд в "Макдоналдсе". Появился "гриль с раковиной", который сокращал время приготовления вдвое за счет одновременного обжаривания обеих сторон мясной лепешки, обманчиво простой V-образный алюминиевый совок с воронкой на конце, который позволял аккуратно упаковать пакет картофеля фри в один совок. Каждый заказ требовал не более чем быстрой сборки из готового набора продуктов.

McDonald's был не одинок. Большинство ведущих сетей искали новые и более дешевые способы поддерживать ошеломляющие объемы производства продуктов питания; в результате возникли совершенно новые отрасли, посвященные производству и переработке продуктов питания и искусственных ароматизаторов, что в немалой степени отражало рост индустрии фастфуда. Компьютеризированные таймеры подавали сигналы, когда пора было переворачивать гамбургеры, конвейерные пламенные котлы превращали замороженные котлеты в гамбургеры менее чем за шестьдесят секунд. Кибернетические фритюрницы автоматически доводили картофель фри до совершенства, а кетчуп и горчица наносились на булочки в одинаковых количествах электронными насосами.

Еще в 1931 году сеть ресторанов White Castle, расположенная в Вичите, заменила свежую говядину замороженными квадратными говяжьими котлетами. Примерно десять лет спустя сеть придумала систему экономии времени - пробивать пять отверстий в каждом гамбургере для быстрого и тщательного приготовления, чтобы котлеты не нужно было переворачивать. Но только после того, как Рэй Крок перешел от свежих продуктов к замороженным, за ним последовала почти вся индустрия.

В 1968 году по всей стране насчитывалось около тысячи ресторанов McDonald's с оборотом в 355,4 миллиона долларов. Чтобы обеспечить их всем необходимым, компания использовала 175 различных поставщиков мяса. После двенадцати лет настаивания на свежей говядине Крок с неохотой и после долгих внутренних сопротивлений перешел на новое мясо. Он согласился после того, как небольшая семейная фирма Equity Meat Company из Пенсильвании доказала, что может стандартизировать свою систему криогенной заморозки говяжьих котлет, которая не оставляет мясо пересушенным и безвкусным. Equity позволила сохранять замороженные котлеты в течение длительного времени. За редким исключением, это оказалось точкой невозврата для быстро развивающейся индустрии быстрого питания.

Вскоре компания Equity превратилась из предприятия по отбиванию говяжьих костей в производственный комплекс. Став основным клиентом компании McDonald's, Equity (позже переименованная в Keystone Foods) стала крупнейшим в мире поставщиком гамбургеров. К 1970 году компания сообщила, что ежегодно производит 1,5 миллиона фунтов гамбургеров в Соединенных Штатах. Два года спустя эта цифра резко возросла до 50 миллионов фунтов.

По случайному совпадению, в тот же год, когда Бетти Кронин изобрела телевизионный ужин, Джон Ричард "J. R." Симплот, крупнейший в стране поставщик свежего картофеля, разработал установку для быстрого консервирования и дегидратации, которая позволяла замораживать жареный картофель в массовых масштабах. Что еще более важно, замороженный продукт Simplot был практически неотличим по вкусу, цвету, хрусткости и однородности от картофеля фри, приготовленного из свежего картофеля. В 1965 году Симплот, крепкий как орешек предприниматель и фермер из Айдахо, встретился с Кроком и убедил его купить его быстрозамороженный картофель. Они оба были людьми, сделавшими себя сами, и каждый из них сколотил состояние на своих условиях. Симплот, похоже, понимал, что есть только один момент, по которому он может переубедить Крока. Как он позже вспоминал, "я сказал ему, что замороженный картофель позволит ему лучше контролировать качество и постоянство поставок картофеля в McDonald's".

Вскоре компания Simplot стала поставщиком замороженного картофеля-фри для таких компаний, как Burger King, Wendy's и Kentucky Fried Chicken. (Вскоре такие пищевые конгломераты, как Lamb Weston и Carnation, стали поставлять картофель-фри в замороженном виде другим сетям и ресторанам). На основе замороженного и переработанного картофеля компания J. R. Simplot построила империю, оцениваемую в 3,6 миллиарда долларов, на разработке "трудосберегающих продуктов питания с добавленной стоимостью" для коммерческого использования.* Переход от свежего картофеля к замороженному был лишь одной частью меняющегося уравнения фаст-фуда. В 1946 году Министерство сельского хозяйства США потребовало, чтобы содержание жира в говяжьем фарше, классифицируемом как гамбургер, не превышало 30 %. В результате поставщики мяса заполнили оставшуюся часть несколькими более дешевыми добавками, не относящимися к говядине, и расширителями мяса, такими как соевый белок, которые могли поглощать влагу и сокращать время приготовления. Части крупного рогатого скота с низкой коммерческой ценностью, такие как требуха и щеки, измельчались в говядину, а нитраты использовались для придания мясу розового цвета. Джим Уильямс (президент корпорации Golden State Foods, крупного калифорнийского поставщика гамбургеров) сказал автору Джону Лаву: "Вы договаривались о цене с "драйв-ин", а затем находили способ сделать это экономически выгодным". Гамбургер из цельной говядины был мифом. Было очень мало добавок, которые не использовались".

В эти годы возникла совершенно новая область искусственных и химических пищевых добавок, на которые в значительной степени стала опираться бурно развивающаяся индустрия быстрого питания. В книге "Нация фастфуда", полемике автора Эрика Шлоссера против этой индустрии, он страницу за страницей перечисляет многочисленные химикаты, добавки и красители, которыми напичканы салаты, безалкогольные напитки, приправы и булочки для сэндвичей ведущих сетей. В одном из отрывков Шлоссер перечисляет сорок семь химических ингредиентов, используемых для изготовления клубничного ароматизатора, который входит в состав клубничного молочного коктейля Burger King. Непрекращающаяся конкуренция и новые технологии приготовления изменили всю индустрию, которая когда-то гордилась индивидуальным подходом.

Гарри Снайдеру это не понравилось. В Болдуин-Парке все выглядело точно так же, как и в 1948 году, когда художник Джек Шмидт нарисовал оригинальный стенд In-N-Out Burger. Гарри был полон решимости делать все именно так, как это делалось всегда. Он разработал и придерживался своих собственных ценностей, делая упор на качественные продукты и качественных людей. Гарри четко осознавал свое решение придерживаться того, что к концу 1950-х годов уже начинало казаться старомодным.

В 1961 году Гарри перешел с газовых грилей на электрические, но гамбургеры In-N-Out по-прежнему требовали человеческого прикосновения. Именно менеджеры магазинов продолжали переворачивать гамбургеры сети. В "Гарри" не было ни инфракрасных ламп, ни микроволновых печей, ни фасованной или замороженной еды. Все бургеры и картофель фри готовились на заказ. Чтобы справиться с возросшим объемом производства бургеров, Гарри добавил второй гриль к первоначальной кухне в Болдуин-Парке.

По мнению Гарри, настоящему блюду нет замены. Все гамбургеры готовились из свежей, 100-процентной говядины без добавок, наполнителей и консервантов. К 1963 году многие ведущие сети начали использовать замороженные говяжьи котлеты,* Гарри Снайдер нанял первого мясника в In-N-Out. Он хотел усилить контроль над своей продукцией, а не просто найти способ выжимать больше денег из более дешевых продуктов. В свое время он купил ранчо и надеялся выращивать собственную говядину, но обнаружил, что это просто нерентабельно. Вместо этого Гарри построил рядом с магазином номер один в Болдуин-Парке цех, куда доставлялись специально отобранные патроны. Там мясник In-N-Out отбивал кости, вручную разделывал передние ребра и плечо бычка (Гарри настаивал, что никакие другие части бычка никогда не использовались), измельчал говядину и формовал из нее котлеты для гамбургеров, а затем доставлял их в каждый магазин. "Такой способ, - заявляла компания позже, - позволяет ей "полностью контролировать процесс приготовления котлет". Хотя с сайта казалось, что In-N-Out Burger либо фанатична, либо идет в ногу со временем, либо и то и другое вместе, решение Гарри оказалось критическим моментом в определении того, как компания будет определять себя.

В In-N-Out использовали тот же подход к приготовлению картофеля-фри - Снайдеры по-прежнему делали его вручную. Рогожные мешки со свежим кеннебекским картофелем, выращенным специально для In-N-Out, прибывали в Болдуин-Парк и развозились по всем магазинам, где его мыли, чистили, резали и готовили на 100-процентном растительном масле без холестерина. Часто картофель собирали утром и доставляли в In-N-Out вечером того же дня. Гарри обязательно внимательно осматривал только что доставленные мешки. Их проверяли на содержание крахмала и сразу же готовили пробную партию картофеля фри. Если картофель не соответствовал требованиям, весь груз отбраковывался.

В индустрии, которая заменяла настоящие продукты химически обработанными, фасованными и замороженными, In-N-Out продолжала использовать традиционные булочки из бисквитного теста, которые ежедневно выпекались свежими и на подъем которых уходило несколько часов; конкуренты же стали покупать булочки, в которые добавляли химикаты, значительно сокращавшие время подъема теста. В то время как другие начали использовать более дешевые и менее трудоемкие концентрированные молочные смеси со льдом (с консервантами, которые можно было потом заморозить и восстановить в молочных коктейлях), In-N-Out отказался использовать в своих молочных коктейлях что-либо, кроме 100-процентного мороженого.

К тому времени, когда Гарри открыл около полудюжины бургерных In-N-Out, телевидение затмило многолетнее господство радио. Число владельцев телевизоров росло в геометрической прогрессии: с 3 миллионов семей в 1949 году до двух третей всех американских домов в 1955 году. Если американская публика стала воспринимать гамбургер быстрого приготовления как еду новой Америки, то вскоре это убеждение было популяризировано телевизионной рекламой, которая могла распространить это сообщение на самой широкой территории.

До начала 1950-х годов большинство американских ресторанов в основном полагались на сарафанное радио. Лишь немногие из них рекламировались, не ограничиваясь размещением объявлений в местных "Желтых страницах" или анонсированием своих заведений на рекламных щитах, установленных вдоль автострад. Но взрывное появление сетей быстрого питания сопровождалось новыми агрессивными маркетинговыми кампаниями, а реклама массового потребления была усилена поразительно эффективным средством массовой информации - телевидением.

В 1967 году компания McDonald's запустила свой первый национальный рекламный ролик. Кампания стоимостью 3 миллиона долларов сопровождалась запоминающимся джинглом "McDonald's - это ваше место". Вскоре рекламные кампании стали доминировать в эфире. Они использовали образы американской семейной жизни; позже они сосредоточились на идеализированном опыте и создали альтернативные вселенные с пушистыми талисманами, которые были ориентированы на детей. Рональд Макдональд, клоун в ярко-желтом джемпере, с большими резиновыми ногами и пузатым красным носом, дебютировал в 1963 году. Вскоре к нему присоединился целый ряд персонажей, таких как мэр МакЧиз и Гамбургер, которые жили в вымышленном МакДональдленде - волшебном мире, наполненном вулканами с молочным коктейлем и деревьями с яблочными пирогами.* Jack in the Box, основанная в 1951 году, сначала использовала в качестве талисмана игрушечного клоуна в коробке, а позже - симпатичного паренька по имени Родни Аллен Риппи. В 1955 году Burger King начал представлять свое собственное Волшебное королевство бургеров с королем, восседающим на троне для бургеров. Рекламные кампании имели сюжеты, напоминающие детские субботние утренние шоу, в них звучали джинглы и слоганы, которые миллионы потребителей знали наизусть. Они фокусировались на веселье и фантазии, и на какое-то время казалось, что все, кроме самого продукта.

История In-N-Out оставалась статичной; ее суть заключалась в гамбургерах и картофеле фри, и ее передавали клиенты. Простота и старомодные ценности сети, безусловно, привлекли к In-N-Out постоянных клиентов, создав необычную лояльность - такую, на которую конкуренты тратили сотни миллионов долларов, пытаясь ее создать.

На самом деле, связь In-N-Out с публикой обрела собственную жизнь, а стремление угодить гостям оставалось главной целью сети. Если клиент хотел получить кровавое и сырое мясо, он его и получал - кровавое и сырое. Если же он хотел побольше маринованных огурчиков, или чтобы его мясо было хорошо прожарено, или чтобы картофель фри был очень соленым - никаких проблем. Вскоре вариации стандартного меню превратились в то, что завсегдатаи стали называть "секретным меню". Клиенты заказывали эти вариации так часто, что некоторым из них дали названия. Среди любимых: "4х4" (четыре говяжьи котлеты и четыре ломтика сыра); "Летучий голландец" (две говяжьи котлеты и два ломтика плавленого сыра - без булочки, продуктов и приправ); "Звериный стиль" (говяжья котлета, приготовленная в горчице, подается на булочке с солеными огурцами, салатом, дополнительным спредом и луком-гриль); "Белковый стиль" (бургер или чизбургер, завернутый в салат без булочки); и "Сыр на гриле" (без говяжьей котлеты).

Вскоре секретное меню стало чем-то вроде секретного рукопожатия, которым обмениваются постоянные клиенты и их друзья - но In-N-Out тоже в этом участвует. Это стало общеизвестным среди сотрудников сети, которые сразу же понимали, когда клиент просил, скажем, чизбургер Animal Style.

Секретное меню стало еще более загадочным для сети. Поскольку происхождение секретного меню невозможно отследить, оно обросло своим собственным фольклором. Вскоре различные истории стали ассоциироваться с разными стилями, которые развивались. По одной из версий, Animal Style был создан, когда серферы и хиппи стали заказывать бургеры с горчицей, приготовленной в говядине, а чистоплотные сотрудники в шутку стали называть их Animal Style. Другие решили, что клиенты дали ему название Animal Style, потому что его было грязно есть. По одной из версий, "Протеиновый стиль" появился из-за того, что Гарри Снайдер (сидевший на диете) ел бургер с салатом вместо булочки. А "Летучий голландец", по слухам, был любимым блюдом Гая Снайдера. Его название, конечно же, было кивком в сторону голландских корней семьи.

Как In-N-Out Burger был противоположностью McDonald's, так и Гарри Снайдер во многом был противоположностью Рэя Крока. Эпатажный Крок поощрял публичность на каждом шагу. В самом начале своей деятельности он нанял рекламные команды, которые добились того, что в газетах по всей стране были опубликованы материалы как о Рэе Кроке, так и о McDonald's. И задолго до того, как сэр Ричард Брэнсон ввязался в трюки, придуманные для повышения узнаваемости Virgin (например, путешествие через Атлантический океан на воздушном шаре), Крок был известен тем, что вытащил несколько трюков из кармана своего собственного костюма для отдыха. В середине 1960-х годов компания McDonald's проследила происхождение гамбургера от русского моряка в немецком портовом городе Гамбурге и отправилась туда, чтобы подарить мэру Гамбурга гамбургер McDonald's.

Однако McDonald's был не первым, кто использовал уловки. В 1930 году основатели White Castle Билли Ингрэм и Уолтер Андерсон придумали схему борьбы с брезгливостью публики к употреблению говяжьего фарша, которая сохранялась еще долго после публикации разоблачительной книги Эптона Синклера "Джунгли" 1906 года о мясоперерабатывающей промышленности. Ингрэм заплатил группе молодых людей за то, чтобы они, поедая гамбургеры из White Castle, переодевались в костюмы врачей и пропагандировали идею о том, что гамбургеры полезны для здоровья.

Гарри мало интересовали подобные трюки и рекламные трюки, привлекающие внимание. Скромность Эстер и соленость души ее мужа отталкивали их от рекламного размаха, который происходил вокруг них. Их собственные рекламные акции были небольшими, например, выпуск деревянных пятаков, которые можно было обменять на прохладительные напитки. Их философия была проста: продукт - если он хороший - должен продавать себя сам, а все остальное - дым и зеркала.

Гарри и Эстер верили в то, что служат обществу, в котором работают In-N-Out. Снайдеры делали множество благотворительных пожертвований, а их усилия по продвижению часто были связаны с низовыми общественными и филантропическими начинаниями. Снайдеры бесплатно или со значительной скидкой подавали свои бургеры в школах и на матчах маленьких лиг, а также предлагали свой опыт и помощь, когда об этом просила школа для взрослых в Болдуин-Парке. Эстер была особенно заинтересована в помощи детям. Снайдеры предлагали дверные призы In-N-Out на общественных мероприятиях. В результате в In-N-Out возникло ощущение домашнего уюта; в сети появились постоянство и подлинность.

Хотя супруги уже давно переехали в более благополучный пригород Сан-Димас, они оставались неотъемлемой частью парка Болдуин . Аллен Тигл, который вернулся в Болдуин-Парк со своей женой Бонни после службы на флоте, сказал об этом так: "Все знали, кто такие Гарри и Эстер. Когда у нас проходило мероприятие Клуба львов, Гарри всегда жертвовал еду. Так мы собирали деньги".

Гарри был активным членом Ротари-клуба Болдуин-Парка - организации, основанной в 1905 году чикагским юристом Полом П. Харрисом, которая объединяла лидеров бизнеса и профессионалов для оказания гуманитарной помощи, поощрения высоких этических стандартов и формирования доброй воли во всем мире. Девиз организации - "Служба превыше себя, и больше всего выигрывают те, кто служит лучше всех" - как нельзя лучше описывал убеждения Гарри и Эстер.

На мероприятиях Ротари-клуба Снайдеры часто предоставляли бургеры In-N-Out. Джо Маккарон, чей отец, Джо-старший, был мэром Болдуин-Парка с 1968 по 1970 год, вспомнил одно мероприятие, организованное "Ротари" в период правления его отца, когда семьи собрались на барбекю, а детям выдали модные седла, и они катались на лошадях вдоль реки Сан-Габриэль. "Снайдеры привезли охлажденные холодильники с мясом In-N-Out и приправами, и мы устроили барбекю", - вспоминает Маккарон, который остался близок с семьей и спустя годы работал с In-N-Out, обслуживая их прицепы для приготовления пищи. "Никто никогда не ел барбекю в In-N-Out, они этого не делали, и я не уверен, что они делали это с тех пор".

Когда Эстер Снайдер попросили объяснить успех сети, она однажды сказала, что он "был достигнут только благодаря самоотверженному энтузиазму и искреннему сотрудничеству сотрудников In-N-Out Burgers и наших довольных клиентов".

Глава 8

В те годы было легко понять, что сделало In-N-Out Burger любимым, культовым феноменом; это его непреклонная простота и преданность качеству и честной практике - принципы, которые Гарри и Эстер заложили с самого начала. Снайдеры построили In-N-Out, постоянно производя качественные гамбургеры и картофель фри, реинвестируя в своих сотрудников и делая счастливыми растущие ряды клиентов сети: ничего больше, ничего меньше. Неизменный успех In-N-Out был обусловлен способностью Гарри понять, что у него получается лучше всего, и сосредоточиться исключительно на этом. Отчасти это было то, что несколько консультантов из Bain & Company спустя годы назовут "точкой опоры инноваций", то есть определение точки, в которой внедрение новых продуктов или услуг фактически уничтожает больше ценности, чем создает.

Деловая хватка Гарри не имела ничего общего с модными консультантами по управлению или популярными словами, а всецело зависела от его собственных убеждений: "Все должно быть очень просто", - неоднократно повторял он. "Занимайтесь одним делом и делайте его как можно лучше". И он придерживался своего слова.

С годами в сознании давних завсегдатаев In-N-Out появилось что-то обнадеживающее в маленьком красно-белом ресторане, где по-прежнему готовили гамбургеры из свежей говядины и подавали свежий картофель фри, нарезанный вручную, в бумажной лодочке. В результате между клиентами и сетью возникла глубокая привязанность, на которую они всегда могли рассчитывать. По мере роста In-N-Out эти отношения росли вместе с ней. "В In-N-Out всегда был один и тот же вкус", - объясняет Элейн Сеттерленд, одноклассница Гая и Рича Снайдеров. Но это было нечто большее, говорит она. "In-N-Out был местным, он был нашим". Даже когда сеть выросла и вышла за пределы Болдуин-Парка, она сохранила это ощущение местной близости. "In-N-Out стал образом жизни", - утверждает Стив Гиббс. "Мы просто приняли его как часть себя. Мы выросли вместе с ним. Забавно, что, когда наши друзья собираются на встречи выпускников, тема In-N-Out неизменно поднимается, даже спустя пятьдесят лет".

Гарри не поддавался на уговоры франчайзинга или обналичивания денег. Несмотря на огромное давление и возможности, окружавшие его, Гарри отвергал общепринятые представления об отрасли. Внутри компании франчайзинг был грязным словом. Создавая In-N-Out Burger, Гарри не следовал ни одному компасу, кроме своего собственного. Не было ни иерархической структуры управления, ни бюрократии, ни акционеров, перед которыми нужно было отчитываться. Были только Гарри, который принимал решения, руководствуясь своим чутьем, и Эстер, которая стояла рядом с ним и следила за бухгалтерской отчетностью. В начале 1970-х годов, в период необычайного роста и перемен в индустрии быстрого питания, Гарри мог бы расстелить карту своего маленького бургерного королевства и улыбнуться. В 1973 году, после двадцати пяти лет работы, насчитывалось всего около дюжины точек In-N-Out Burger. Он владел каждым магазином и землей под ними. Долги компании были ничтожно малы - и это очень нравилось Гарри.

То, что в 1930-1940-х годах начиналось как калейдоскопическое собрание маленьких семейных придорожных киосков, к началу 1970-х годов превратилось в бурно развивающуюся общенациональную индустрию, которой все больше управляют корпоративные титаны. В 1973 году более 245 франчайзинговых компаний открыли свыше 32 000 заведений быстрого питания, которые продавали гамбургеры, хот-доги, пиццу, курицу, тако, морепродукты, пончики, блинчики и сэндвичи на сумму 9,68 миллиарда долларов. Всеамериканская еда стала американским способом питания. Фастфуд стал частью великой системы свободного предпринимательства, и его корпоративные хозяева распространяли свое послание по одной порции картофеля фри. Как однажды заметил народный ведущий программы "В дороге" на канале CBS Чарльз Куральт, "вы можете найти дорогу через всю страну по бургерным, как навигатор по звездам".

В этот период индустрия быстрого питания росла в среднем на 15,5 % в год. Вряд ли было совпадением то, что большая тройка - Макдональдс, Бургер Кинг и Кентукки Фрайд Чикен - превратилась в настоящие империи. В период с 1965 по 1971 год компания Kentucky Fried Chicken выросла с одной тысячи до четырех тысяч единиц. Burger King за тот же период вырос со ста до восьмисот магазинов. Десятилетием ранее Рэй Крок хвастался, что McDonald's будет открывать сто новых ресторанов в год; теперь сеть открывала по одному новому магазину каждый день. С 1965 по 1973 год количество заведений McDonald's только в Соединенных Штатах выросло с 738 до 2500. Вслед за ними появилось множество подражателей - многие преуспели, а многие потерпели неудачу.

Фастфуд с его обещанием быстрой, самостоятельной еды на вынос, которую подают ухоженные подростки в бумажных колпаках, стал не просто общеамериканской едой, он стал олицетворением американской жизни. Приземистое строение с мансардной крышей и яркой неоновой вывеской стало таким же привычным зрелищем, как церкви, школы или супермаркеты. Расширяя сферу своей деятельности, сети переместились из центров городов и автомагистралей в пригородные районы, расположенные как рядом с торговыми кварталами, так и с жилыми кварталами. Таким образом, рестораны быстрого питания могли захватить толпы рабочих, обедающих днем, а также трафик, состоящий из семей, собирающихся поужинать по доступной цене по вечерам. Некоторое время открытие нового ресторана быстрого питания, особенно в небольших городах, было поводом для праздника.

В 1971 году Гарри открыл новую закусочную In-N-Out Burger на бульваре Ланкершим в Северном Голливуде. Это был его первый шаг за пределы долины Сан-Габриэль, и он сделал разумный выбор, продвинувшись в растущую долину Сан-Фернандо. После Второй мировой войны Долина площадью 345 квадратных миль, расположенная в северо-западной части Лос-Анджелеса, превратилась в крупный спальный район. С 1945 по 1960 год население Долины увеличилось почти в пять раз - со 176 000 до 840 000 человек, превратившись в большое одеяло домовладельцев среднего класса с бассейнами и гаражами на две машины, что дало ей прозвище (придуманное репортером Los Angeles Times) "американский пригород".

Несмотря на противоположные тенденции в индустрии, Гарри по-прежнему ориентировал In-N-Out на покупателей, предпочитающих автомобили, и новый магазин в Северном Голливуде находился недалеко от Голливудской автострады, важного короткого пути через перевал Кахуэнга, который ежедневно перевозил тысячи людей между бассейном Лос-Анджелеса и долиной Сан-Фернандо. Новый магазин In-N-Out был очень заметен и проходим, а также мог воспользоваться близостью к Голливуду и его киностудиям, продолжая раннюю ассоциацию между сетью бургерных и знаменитостями. По словам Линды Хоуп, ее отец, Боб, был особенно рад открытию In-N-Out Burger в Северном Голливуде; новый магазин находился недалеко от дома комика в Толука-Лейк, и он регулярно делал сюрпризы сотрудникам, работавшим там. "Он проходил через проходную и разговаривал с детьми о гольфе", - объяснила его дочь. "Он просто обожал разговаривать с детьми, которые там работали. Дети говорили: "Знаете, кто здесь только что был? Боб Хоуп!"".

Новый магазин быстро стал магнитом для жителей Долины, которые слышали о сети от эмигрантов из Болдуин-Парка или знакомились с In-N-Out во время поездок по долине Сан-Габриэль. К середине 1970-х годов уже существовало первое поколение поклонников In-N-Out, выросшее на гамбургерах и картофеле фри этой сети. Достигнув совершеннолетия и переехав за пределы Болдуин-Парка, они унесли с собой свою преданность In-N-Out. Они стали краеугольным камнем той кампании, которая превратилась в мощную кампанию "из уст в уста", способствовавшую росту популярности In-N-Out и созданию низового маркетинга. Растущая система автомагистралей резко объединила изолированные районы, выходящие из центра Лос-Анджелеса. Это позволило такой небольшой сети, как In-N-Out, расширить свою популярность, просто наблюдая за тем, как ее клиенты путешествуют по калифорнийским автострадам, распространяя добрую молву.

Пожалуй, ничто не может служить лучшим примером проникновения этой индустрии в американскую культуру, чем ее самый доминирующий игрок, компания McDonald's. На протяжении многих лет компания с гордостью заявляла о миллионах проданных ею бургеров. А в августе 1973 года компания подняла неоновый баннер на своих теперь уже вездесущих золотых арках, который гласил: "Продано более 12 миллиардов". С объемом продаж более 1 миллиарда долларов в год "Макдоналдс" превзошел армию США, став крупнейшим в стране поставщиком еды. Когда в 1971 году сеть запустила кампанию "You Deserve a Break Today" стоимостью 50 миллионов долларов, запоминающаяся тема быстро стала одним из самых узнаваемых джинглов всех времен.

Фастфуд, как IBM или General Motors, был большим бизнесом, и Уолл-стрит охотно вкладывала в него деньги. В 1965 году компания McDonald's вышла на биржу с первым предложением акций по цене 22,50 доллара за штуку. В течение следующих тридцати пяти лет акции компании котировались двенадцать раз. В 1969 году, в год IPO Taco Bell, компания Kentucky Fried Chicken также вышла на биржу. Компания KFC (как она стала называться впоследствии) была зарегистрирована на Нью-Йоркской фондовой бирже. Когда в 1981 году Карл Карчер вывел свою компанию на биржу, он привлек 13,8 миллиона долларов.* Вскоре корпоративная Америка начала набирать обороты. Несколько поглощающих пищевых конгломератов и корпораций по производству упакованных продуктов питания, намереваясь воспользоваться преимуществами растущего бизнеса быстрого питания, приступили к скупке. В 1967 году компания Pillsbury - изначально один из крупнейших производителей зерна в стране - приобрела Burger King за 19 миллионов долларов. Компания Ralston-Purina, более известная как производитель хлопьев для завтрака и кормов для домашних животных, купила Jack in the Box в 1968 году в результате обмена акциями. В том же году пищевой конгломерат General Foods Corporation приобрел Burger Chef за 16,5 миллионов долларов. Успешная сеть из Индианаполиса, основанная в 1957 году, Burger Chef была известна своими недорогими гамбургерами, обжаренными в огне, и ценными комбинированными блюдами.

К 1970 году компания Kentucky Fried Chicken сделала 130 своих франчайзи миллионерами. Власть, которой обладала индустрия быстрого питания, была огромной. Когда в 1967 году компания McDonald's объявила о том, что собирается повысить цену на свои гамбургеры с пятнадцати до восемнадцати центов, это вынудило многочисленные гамбургерные снизить цены или потерять бизнес.

Не только на Уолл-стрит обратили внимание: экономисты, бизнес-школы и пресса внимательно следили за развитием индустрии быстрого питания и ее основными игроками. В сентябре 1973 года журнал Time поместил "Макдоналдс" на свою обложку с заголовком: "Бургер, покоривший страну". В пантеоне знаменитых американских бизнесменов Рэй Крок был назван одним из великих людей страны. Как и Крок, ряд титанов фастфуда не только стали иконами американского предпринимательства, но и завладели воображением публики, став персонажами из жизни. Они играли все более публичную роль в своих сетях. Образ полковника Сандерса в белом костюме южного джентльмена, с козлиной бородкой и черным галстуком-боло стал всемирно признанным символом Kentucky Fried Chicken.

Гарри Снайдера мало интересовало преклонение перед СМИ. С его точки зрения, In-N-Out просто отличался от своих конкурентов. Со своими свежими ингредиентами и индивидуальными заказами (которые занимали в среднем двенадцать минут от гриля до доставки), In-N-Out едва ли подходил под описание того, что считалось рестораном быстрого питания. В тишине 1970-х годов Гарри продолжал прокладывать для In-N-Out курс, который ставил ее в прямое противоречие с индустрией, развивавшейся вокруг него.

Примерно в 1973 году, через десять лет после того, как Гарри установил первого мясника на месте, он открыл склад сети и приобрел первый полуприцеп. Новый склад позволил Снайдерам обеспечить строгий контроль качества, несмотря на то, что сеть продолжала расти. Поскольку мясные котлеты готовились там же, булочки выпекались там же, а салат, помидоры, лук и картофель доставлялись и проверялись там же, In-N-Out могла ежедневно доставлять свежие ингредиенты в каждый магазин (с помощью полуприцепа-рефрижератора), даже когда сеть расширяла географию своего присутствия. Это оказалось выигрышной стратегией, которая работала в тандеме с моделью медленного роста Гарри.

В 1973 году Гарри приобрел первый передвижной трейлер In-N-Out. Сверкающие и портативные прицепы представляли собой небольшие бургерные In-N-Out на колесах. В них были установлены холодильники и грили, и их можно было арендовать для проведения вечеринок и мероприятий. Если в магазине пропадало электричество или требовался дополнительный гриль, прицепы могли быть отправлены практически куда угодно. Чистый эффект от использования трейлеров заключался в том, что они помогали расширить географию сети и служили передвижным рекламным щитом во время путешествий по Саутленду. В последующие годы аренда трейлера In-N-Out для частного мероприятия стала считаться признаком крутизны по всей Южной Калифорнии.

На первый взгляд, все действия Гарри были обманчиво просты. Они не были направлены на радикальное изменение деятельности In-N-Out или ускорение ее быстрого и масштабного роста. Скорее, Гарри реализовал ряд инициатив, которые позволили бы эффективно поддерживать традиционные стандарты сети "Качество, чистота и сервис" в мире фастфуда, работающем на ракетном топливе.

Безудержная экспансия, которой было отмечено начало предыдущего десятилетия, к началу 1970-х годов достигла своего насыщения. Крупные компании поняли, что они могут использовать капитал (свой и своих франчайзи), корпоративное управление и системы дистрибуции и тем самым завоевать рынки. Это, в свою очередь, позволит им эффективно рекламироваться на национальном уровне. Вскоре сети оказались втянуты в конкурентную борьбу за первоклассные места и долю рынка на местном, региональном и национальном уровнях. Через два года после того, как General Foods приобрела Burger Chef, сеть быстро разрослась до двадцати четырех сотен точек в сорока трех штатах и за границей, прежде чем ее деятельность пошла на спад. В 1972 году General Foods понесла убытки от Burger Chef в размере 75 миллионов долларов, а десять лет спустя продала сеть за 44 миллиона долларов компании Imasco, которая преобразовала многие из ресторанов в сеть Hardee's.

Многие активы, которые делали фастфуд привлекательным как для потребителей, так и для инвесторов, начали разрушаться. Рецессия, связанная с нефтяным кризисом 1973 года, подкосила отрасль. Цены на акции резко упали, и многие концепции потерпели крах. McDonald's фактически ускорил темпы своего развития во время экономического спада, чтобы обеспечить себе первенство после потрясений. Поскольку компания In-N-Out никогда не следовала стратегиям или тенденциям своих конкурентов, она почти не пострадала от цикличности событий, которые сначала привели фастфуд к успеху, а затем разрушили отрасль. Выбор Снайдеров позиционировал In-N-Out как бренд, способный выдержать многочисленные удары и спады в индустрии - до тех пор, пока он придерживался своей формулы победы.

В основе экономической модели отрасли во многом лежала прибыльность за счет агрессивного роста. Эта стратегия привела к отчуждению многих франчайзи, и франчайзинг, который всего несколькими годами ранее способствовал быстрому росту, начал давать сбои. Как рассказал журналу Forbes Роберт Маккей, генеральный менеджер компании Taco Bell ( ), "в середине шестидесятых все хотели получить франшизу. Затем произошла встряска, и франчайзинг перестал быть легкой игрой". Чтобы поддержать рост, сети быстрого питания начали осваивать зарубежные рынки.

В то время, когда индустрия быстрого питания переживала ряд потрясений и спадов, цены на говядину резко возросли. Чтобы удержать и вернуть клиентов и поднять падающие продажи, сети начали изменять свои классические меню. В течение следующих нескольких лет почти все они начали вводить новые блюда. McDonald's добавила свой "Квартер Паундер"; пытаясь захватить рынок завтраков и детские аппетиты, она также представила знаменитый теперь "Яйцо МакМаффин", а позже - "Хэппи Мил". Компания Wendy's начала предлагать фаршированный печеный картофель, салаты и сэндвичи с куриной грудкой. В ресторанах Carl's Jr. Карл Карчер решил внедрить несколько собственных новинок фастфуда. Он начал устанавливать салат-бары и предлагать бесплатное пополнение безалкогольных напитков. Хотя добавление новых блюд вызвало первоначальный всплеск интереса, оно также ввело новый уровень операционной сложности с сомнительной долгосрочной отдачей. Тем не менее, эта стратегия будет повторяться в течение многих лет в попытке поддержать падающие продажи. Гонка за новым американским фастфудом стала точкой невозврата.

Вскоре сети ополчились друг на друга. Они снижали цены и пытались превзойти друг друга рекламными акциями, фильмами и множеством призовых бонусов. Они возвели красочные детские игровые площадки. Даже их рекламные кампании стали отражать борьбу. Burger King запустил свою кампанию "Have It Your Way" специально для того, чтобы продемонстрировать, что его клиенты могут заказывать бургеры индивидуально. Это был публичный выпад в сторону несомненного McDonald's. В 1975 году компания Jack in the Box нахально подколола лидера индустрии, выпустив серию рекламных роликов, в которых сотрудники компании кричали: "Осторожно, McDonald's! Осторожно, "Макдоналдс"! Осторожно, McDonald's!". Прозвучал первый залп в том, что впоследствии станет постоянным сражением, получившим название "Бургерные войны".

In-N-Out Burger оставалась в стороне от зоны боевых действий: это была не борьба In-N-Out. Семейная сеть бургерных не рекламировалась, не снижала цены, не жертвовала качеством и не меняла меню. В In-N-Out Burger не было никаких побочных эффектов.

По мере того как атмосфера в индустрии становилась все более конкурентной, ее некогда открыточная американская репутация вскоре начала портиться. Причудливые индивидуальные киоски и закусочные, которые были характерны для начала развития отрасли, уступили место формуле единообразия и однородности. Многие сети столкнулись с растущим противодействием со стороны кварталов по всей Америке. Сопротивление было вызвано тем, что жители считали, что сетевые рестораны представляют собой сложную опасность, связанную с пробками, мусором, преступностью, наркотиками и подростками-правонарушителями; кроме того, жители возражали против сетевых ресторанов по эстетическим соображениям. В некоторых районах местные постановления запрещали открывать рестораны быстрого питания рядом со школами, церквями и даже больницами.

Эта реакция была направлена на всю индустрию в целом, но основной удар критики приняла на себя ее доминирующая компания - McDonald's. В это время жители города Вудс Хоул, штат Массачусетс, усеяли дороги самодельными табличками с надписью "Нет McDonalds - держите Вудс Хоул свободным от франшизы". В 1975 году три общественные группы протестовали против попыток одного из франчайзеров McDonald's открыться в жилых кварталах Манхэттена или рядом с ними под лозунгом: "Сегодня мы заслуживаем перерыва. Остановите "Макдоналдс"".

Многие американцы открыто враждовали с индустрией, которая, по их мнению, попирала ландшафт, окружающую среду, человеческое тело и трудовые отношения, и все это ради быстрой наживы. Ранний критик медиаманипуляций Вэнс Паккард, автор бестселлера 1957 года "Скрытые убеждающие", шестнадцать лет спустя жаловался журналу Time на разрушительное воздействие фастфуда на американские ценности: "Вот что представляет собой наша страна - чистота и стандартизация". Многие считали огромную популярность фастфуда отправной точкой упадка культуры.

Несмотря на кажущуюся невосприимчивость ко многим, если не к большинству ядовитых дротиков, направленных на фастфуд, In-N-Out не была полностью изолирована от более широкого положения дел в индустрии, особенно по мере того, как сеть выходила за пределы своей традиционной базы в долине Сан-Габриэль. Растущая репутация ресторанов быстрого питания как подростковых тусовок, синонимичных невоспитанности, а также магнитов преступности и тотемов культурного империализма, вызвала резкое неодобрение по всей Южной Калифорнии. "Гамбургерные киоски вызывали сильное сопротивление", - утверждал Рассел Блюэтт, избранный мэром Болдуин-Парка в 1972 году. "Многим городам они не нравились. Они считали, что привлекают плохие элементы".

In-N-Out не пришел в запустение и не стал центром подростковой преступности во многом благодаря усилиям Гарри Снайдера. Блюэтт, который называл Гарри "крутым голландцем", впервые познакомился со Снайдером, когда ему было около десяти лет. В то время Гарри дал Блюетту работу по уборке парковки In-N-Out по выходным. "Он платил мне гамбургерами и выпивкой", - вспоминает он. Несмотря на тридцатилетнюю разницу в возрасте, двое мужчин стали друзьями. "У нас завязалась дружба. Я нравился ему, а он нравился мне". В то время как другие сети нанимали охранников и вводили комендантский час для подростков до восемнадцати лет, чтобы отвадить потенциальных нарушителей спокойствия, Гарри "брал все в свои руки", вспоминал Блюэтт. "Он умел решать проблемы до того, как они становились проблемами".

Когда Гарри заинтересовался открытием одного из своих кафе в Ранчо-Кукамонге, сухом, пыльном городе на краю пустыни Мохаве в штате Сан-Бернардино, где в тридцати девяти милях к востоку от Лос-Анджелеса пересекаются тропа Мохаве, старая Испанская тропа, тропа Санта-Фе, трасса 66 и Эль-Камино Реал, он обратился за помощью к Блюетту. По версии Блюетта, в то время Ранчо-Кукамонга был особенно против идеи появления в городе нового автосервиса. "У нас была встреча с городским отделом планирования", - вспоминает он. "Там был один планировщик, только что окончивший колледж Cal Poly. Он был зеленее травы. Он сказал: "Я думаю, что ваши киоски с гамбургерами уродливы"". При этих словах Гарри покраснел, вскочил на ноги и разразился целым рядом ругательств. Успокоившись, Гарри повернулся к молодому планировщику и потребовал: "Сколько миллионов вы стоите? Сколько успешных бизнесов вы ведете?"

Пересказывая эту историю, Блюэтт, который в свое время был владельцем успешного магазина напольных покрытий в Болдуин-Парке, заключил: "Мне нравится эта история. Она о градостроителях. Люди без мозгов". В 1980 году компания In-N-Out открыла свой первый магазин в Ранчо-Кукамонге, а через тринадцать лет за ним последовал второй.

Глава 9

Гай и Рич Снайдеры все больше расходились в разные стороны. После окончания школы стало очевидно, что интересы и характеры братьев Снайдер, впервые проявившиеся еще в детстве, стали резко отличаться, когда они стали взрослыми. В то время как Рич все глубже погружался в семейный бизнес, его старший брат, Гай, все дальше отходил от него.

Суровый отец-задачник и мать, чьи веселые взгляды и слепая вера в то, что в конце концов все будет хорошо, породили двух совершенно разных молодых людей. От внешности до поведения братья Снайдеры напоминали две стороны одной медали. Песочного цвета Гай предпочитал джинсы и футболки, а брюнет Рич всегда выглядел опрятно и консервативно. На фотографии, где братья стоят по бокам от матери в начале 1970-х годов, у Гая густые усы и уверенная улыбка; он одет в оживленный джинсовый вестерн, включающий жилет и рубашку с узором в виде цветов. Его образ дополняют большая серебряная пряжка на ремне и серебряные наконечники на воротнике. В правой руке Гай сжимает большую ковбойскую шляпу, а левой - плечо Эстер. Чуть позади левого плеча матери стоит чисто выбритый Рич с робкой улыбкой. Одет он в чистые брюки кремового цвета и бордовый пуловер с рубашкой-поло . Выглядит он так, словно собирается отправиться на игру в гольф в загородный клуб.

Как и их родители, братья Снайдеры обладали невероятным чувством щедрости. Они оба в разное время и разными способами боролись с застенчивостью и проблемами с весом. Возможно, пытаясь компенсировать свою относительно интровертную натуру, Гай и Рич постоянно окружали себя группой друзей и единомышленников, но большинство людей замечали именно различия между братьями, а не их общие черты.

Парень мог быть угрюмым, и порой его настроение имело неприятную грань. Он мог быть угрюмым, тихим, раздражительным, самоуверенным, веселым или невероятно добрым. Там, где Гай был неразговорчив, Рич был общительным и статным. Хотя Рич и сам мог быть большим ребенком, его веселье всегда сдерживалось ответственным характером. По словам друзей, Гай чувствовал себя наиболее комфортно на периферии. Яростно независимый, он сам устанавливал границы.

Когда радикальные 1960-е перешли в гедонистические 1970-е (эпоху, которую писатель Том Вулф позже назвал "десятилетием Я"), Рич твердо придерживался понятий религии, доверия к правительству и нуклеарной семьи, несмотря на то что культура и общество все дальше и дальше отходили от этих некогда общепризнанных американских идеалов. В молодости Рич обнаружил, что его все больше тянет к консервативной политике. Он стал большим поклонником президента Ричарда М. Никсона, который апеллировал к социальным консерваторам, и это прозвище Рич быстро принял как свое собственное. В то время как вокруг него религия и традиционные семейные структуры теряли свои позиции, Рич оставался очень близок к своим родителям, и вместо того, чтобы отказаться от своих духовных убеждений, он все больше приближался к своей христианской вере.

С самого начала стало очевидно, что Рич - очевидный преемник Гарри. Прирожденный предприниматель, он был амбициозен, и друзья отмечали, что Рич разделял популистские наклонности Гарри. Он был одарен такой харизматической личностью, которая заставляла людей следовать его примеру. В семнадцать лет Рич начал заниматься бухгалтерией In-N-Out. Когда друзья предлагали ему сходить в кино в субботу вечером, он часто отказывался: "Я занимаюсь бухгалтерией", - говорил он.

Рич был исключительно организованным и целеустремленным человеком: он регулярно составлял личные планы на два года, пять лет и десять лет (на первом месте в его личной книге стояли брак и семья). Каждый год Рич - в сопровождении друзей - уезжал на выходные, во время которых они вместе прорабатывали свои цели и ожидания. "При достижении целей можно мечтать о многом, - сказал однажды Рич, - потому что, если вы получите только половину, у вас будет много".

На самом деле родовые роли Снайдеров, казалось, поменялись местами. Рич больше походил на прототипа целеустремленного первенца, в то время как его старший брат, Гай, был нетрадиционным нонконформистом, которого часто ассоциируют со вторым или третьим ребенком. В каком-то смысле каждый брат, казалось, впитал в себя главенствующие общественные нравы той эпохи, в которой он рос. Рич воплотил в себе 1950-е годы их детства с их чувством порядка и простоты, в то время как Гай принял на себя бунт против истеблишмента, пришедшийся на подростковый период 1960-х годов. Неудивительно, что, как культура 1960-х столкнулась с этикой 1950-х, так и Гай и Рич столкнулись друг с другом. "Они дрались как кошка с собакой", - сказал один из друзей. По словам другого друга, даже будучи молодыми людьми, "Рич был корпоративным типом, а Гай - диким".

Гай был неугомонным, однако он редко находил выход своей энергии. У него была страсть к скорости - а некоторые сказали бы, что безрассудство, - которую он подпитывал гонками на драгстерах и мотоциклах (и подкреплял алкоголем и наркотиками). По словам жены Уилбура Стайтса, Ким (пара впервые встретилась, когда она училась в средней школе, и поженились в 1974 году), Гай любил расширять границы дозволенного. Ким, местная девушка, работавшая в Snyder Distributing до окончания колледжа, говорит: "Он всегда делал то, что ему сходило с рук, и не попадался. Рич всегда был надежен, если вам что-то было нужно. Но Гай, его нужно было сначала найти".

Затем произошла авария. В середине 1970-х годов Гай получил серьезную травму, когда потерял контроль над мотоциклом, сорвавшись с песчаных дюн в калифорнийской пустыне в Глэмисе, на границе с Мексикой. Когда он налетел на вершину дюны с ее резким обрывом, вместо того чтобы отбросить мотоцикл, он попытался съехать вниз. Вместо этого его зажало под ней. Уилбур Стайтс, который в ту поездку гонялся с Гаем на , срочно доставил его в больницу. Многие винили в случившемся наркотики или алкоголь (или и то, и другое), но жена Стайтса, Ким, сказала, что в ту поездку Гай был "абсолютно трезв".

Этот несчастный случай имел множество тяжелых последствий. В частности, Гай получил серьезные травмы и испытывал хронические боли. Он потерял около 50 процентов возможности пользоваться правой рукой, и в течение многих лет ему требовались многочисленные операции и терапия для руки и спины. Во время госпитализации ему ставили капельницу с морфием, от которого Гарри настоял на том, чтобы его как можно скорее отменили. Какова бы ни была степень употребления Гаем химических веществ до аварии, после нее у него развилась непреодолимая зависимость от болеутоляющих средств, которые помогали ему справиться с постоянной болью. На самом деле он так и не смог полностью оправиться от аварии. Как воскликнул Пол Альтхаус: "Он был милейшим парнем, если вы узнавали его поближе. Но это стало началом его падения вниз по склону". С этого момента в жизни Гая начались циклы депрессии, наркотиков и многочисленных попыток стать чистым и трезвым. Гай начал свой долгий путь к тому, что друзья нежно называли "его проблемами".

Ситуация, казалось, усугубляла и без того растущую напряженность между братьями Снайдерами. Однако под сильной рукой Гарри их сложные отношения, казалось, оставались стабильными. И в краткосрочной перспективе, по крайней мере, это мало повлияло на семейный бизнес. In-N-Out Burger еще не считалась крупным игроком в индустрии фастфуда. Личное поведение Снайдеров никогда не выносилось на публику: это было не в стиле Гарри и Эстер. В отличие от демонстративных выходок многочисленных предпринимателей, чьи выходки становились кормом для слухов и газетных колонок, личный бизнес семьи редко, если вообще когда-либо, публично связывался с ее профессиональным бизнесом.

Ближе к дому происходили еще более серьезные изменения: в 1974 году у Гарри Снайдера обнаружили рак легких. Семья была ошеломлена. Он начал курить сигареты еще школьником в 1930-х годах, когда пачка "Честерфилдов" сопровождала его регулярную игру в румми, но в 1959 году решил бросить. Однако к тому времени почти тридцать лет курения дали о себе знать.

Гарри не сдался бы без боя. Он прошел, казалось, бесконечный круг медицинских осмотров, тестов и лечения. Он ел специально приготовленную пищу. В конце концов, он прошел курс химиотерапии; когда его волосы начали выпадать, оставляя его лысым, он стал носить парик. Когда его голос ослаб до шепота и он с трудом мог говорить, Гарри все равно умудрялся улыбаться. Даже когда его тело стало погибать от прогрессирующего и агрессивного рака, Гарри все еще надеялся найти какое-то новое или альтернативное лечение, которое могло бы дать ему отсрочку. В какой-то момент он отправился в Мексику, чтобы пройти курс лечения лаэтрилом. Нетрадиционная терапия, не одобренная Федеральным управлением по контролю за лекарствами, была основана на использовании очищенного амигдалина - химического вещества, содержащегося в орехах и фруктах, таких как горький миндаль и абрикосы. Гарри был не одинок: в 1970-е годы многие американские больные раком в поисках хоть какого-то проблеска надежды летели в Мексику в поисках новых альтернативных способов избавления от болезни. И в какой-то момент Гарри показалось, что он победил рак.

Гарри и Эстер хотели, чтобы In-N-Out Burger оставался частным, семейным бизнесом для последующих поколений Снайдеров. У Гарри Снайдера были очень своеобразные представления о семье и бизнесе; он не был заинтересован в том, чтобы его трудовые вложения исчезли в представлении какой-то крупной компании о том, каким может быть In-N-Out Burger. В этом вопросе они с Эстер совпадали. Его компания была его семьей, но только в его семье текла его кровь. Эстер было уже за пятьдесят; очевидно, рак Гарри ускорил необходимость разработки плана преемственности.

Успешные семейные фирмы часто создаются благодаря воле и силе конкретного человека. Перед Гарри стояла задача, которая стоит перед всеми патриархами, - передать компанию, которую он построил, тому, кто сможет сохранить ее успех, не отказываясь от уникальной культуры, которая изначально сделала ее победоносной, и сохранить ее в семье для последующих поколений.

Обычно этим человеком становится первенец. В In-N-Out и Гай, и Рич были первенцами. Какое-то время кафе находилось практически у них во дворе, и каждый из них занимал почти все должности в компании , начиная с уборки мусора. Приобщая своих мальчиков к труду с ранних лет, Снайдеры надеялись привить им чувство ответственности и сопричастности. Однако при прочих равных условиях братья не продемонстрировали равных способностей занять место Гарри. Возможно, дело в том, что Гарри был классическим self-made man, но он не собирался просто дарить лидерство. Его преемник должен был заслужить его.

Гай очень дорожил семейным бизнесом. Но в течение некоторого времени Гай демонстрировал, что если он и может быть где-нибудь, то только за рулем своего драгстера, мчащегося по асфальту четверть мили. Кроме того, его постоянные неприятности не делали его сильным кандидатом на то, чтобы возглавить бизнес; авария в Мексике вряд ли стала для него хорошим подтверждением. Гай, так называемый дикий ребенок, превратился во взрослого бунтаря, демонстрирующего деструктивное поведение, которое не позволило ему стать наследником отца и преследовало его до конца жизни. В некотором смысле его несчастный случай и его последствия положили начало плану преемственности компании, который появился раньше, чем кто-либо мог предположить.

Рич часто сопровождал Гарри во время визитов к врачам и процедур. Отец и сын уже были близки, но часы, проведенные вместе, казалось, еще больше сблизили их. Они часто говорили о бизнесе. Очевидно, Гарри использовал это время, чтобы передать сыну свои мысли и цели, касающиеся деятельности компании, а также свои идеи относительно будущего In-N-Out. По слухам, Гарри также записал многие из этих бесед на серию домашних видеофильмов. Было очевидно, что Гарри хотел, чтобы In-N-Out Burger продолжала существовать, что бы с ним ни случилось.

Даже когда Гарри тяжело заболел, он продолжал строить планы для In-N-Out. И будущее, каким его видел Гарри, было очень похоже на прошлое, с ограниченной экспансией в отдаленные районы за пределами долины Сан-Габриэль. В 1975 году в Санта-Ане открылся магазин номер семнадцать - первый магазин сети в округе Ориндж. Санта-Ана, расположенная в десяти милях от Тихого океана, была растущим городом, одним из крупнейших в округе Ориндж. В округе Ориндж находились Диснейленд и ферма Knott's Berry Farm. Давний оплот республиканцев в Калифорнии, он также был известен своими знаменитыми пляжами - один из них, Хантингтон, получил прозвище "Город серфинга США".

Годом позже, в 1976 году, когда продажи McDonald's составили 3 миллиарда долларов, а в Монреале открылся ресторан № 4000, In-N-Out открыла свой восемнадцатый магазин в Вудланд-Хиллз, пригороде на юго-западе долины Сан-Фернандо, рядом с шоссе 101 Freeway на бульваре Вентура. Это было еще одно удачное место для сети. Бульвар Вентура, который изначально был частью El Camino Real (Королевского шоссе), соединявшего двадцать одну испанскую миссию, также был одной из главных магистралей с востока на запад в долине и являлся первоначальной трассой 101 до строительства автострады. Заведение в Вудленд-Хиллз, как и большинство бургерных In-N-Out, было расположено так, чтобы использовать максимальное количество трафика. Автомагистраль 101 Freeway в Южной Калифорнии шла вдоль Тихоокеанского побережья до пляжей, спускалась к Голливуду, поднималась к Сан-Франциско и к Орегону на севере. Кроме того, вдоль оживленного бульвара располагалось множество небольших магазинов и предприятий. Это был третий In-N-Out, открывшийся в долине Сан-Фернандо за последние пять лет, и клиенты со всех концов северо-западной долины специально приезжали сюда, чтобы поесть в новом месте.

Заведение в Вудленд-Хиллз стало последним открытием In-N-Out Burger, которым руководил Гарри Снайдер. Он умер 14 декабря 1976 года; ему было шестьдесят три года. Похороны Гарри состоялись через три дня в 10:00 утра в белой церкви "Наше наследие" в колониальном стиле на обширной территории мемориального парка и морга Forest Lawn в Ковина-Хиллз. Это было подходящее место для последнего упокоения Гарри, а также немного странное.

Как и In-N-Out, сеть кладбищенских парков "Лесная лужайка" была уникальным явлением в Южной Калифорнии. Подобно тому, как Гарри Снайдер переделал американскую кухню, открыв сеть бургерных на колесах, Хьюберт Итон, основатель Forest Lawn, произвел революцию в похоронной индустрии. В 1917 году этот несколько эксцентричный бизнесмен, уроженец Миссури, создал сеть мемориальных парков по всему Южному полуострову, которые нарушили привычную, по его мнению, унылую и тоскливую обстановку на кладбищах. Скрупулезно ухоженные территории, усаженные деревьями, фонтаны, музыка, доносящаяся из динамиков, спрятанных в кустах роз, и могильные знаки вровень с землей, чтобы придать им более парковый вид. Парки Forest Lawn были построены так, чтобы быть "непохожими на другие кладбища, как солнечный свет не похож на тьму, как вечная жизнь не похожа на смерть". *

Итон заказал сотни статуй и произведений искусства, включая репродукции самых известных в мире произведений религиозного искусства, таких как тринадцать мозаичных сцен Сикстинской капеллы Микеланджело (а также китчевые оригинальные репродукции: мозаика размером 172 на 35 футов, изображающая двадцать шесть знаменитых сцен из земной жизни Иисуса), чтобы украсить сеть Forest Lawn. Итон ввел программу "предварительного заказа", которая позволяла людям позаботиться о своих похоронах еще до смерти. Вскоре Итон стал заманивать пары для заключения брака в часовнях на территории кладбища. Именно в церкви Wee Kirk O' the Heather на Форест-Лаун 26 января 1940 года Рональд Рейган женился на своей первой жене, актрисе Джейн Уайман.

Теплым зимним утром скорбящие на похоронах Гарри входили в церковь на 120 мест, копию церкви Святого Георгия во Фредериксбурге, штат Вирджиния. Часовня была слишком мала, чтобы вместить сотни скорбящих, пришедших отдать последние почести Гарри Снайдеру, и многие стояли снаружи. "Он действительно тронул многих людей", - сказал Рассел Блюэтт, присутствовавший на церемонии. Пришли многочисленные соратники и жители общины. Казалось, все, с кем он когда-либо общался, пришли попрощаться с ним. Хорошие друзья Снайдеров Карл и Маргарет Карчер, которые оставались близки с тех пор, как впервые встретились и дали Гарри совет по управлению магазином быстрого питания, тоже отдали последние почести. Три года спустя приемный сын Снайдеров, Уилбер Стайтс, погиб в автокатастрофе. Он был похоронен рядом с Гарри на Лесной лужайке.

Когда Гарри умер, вопрос о том, что будет дальше с популярной маленькой бургерной с красно-полосатым тентом, уже был решен. В свои пятьдесят шесть лет Эстер Снайдер была вдовой с небольшими финансовыми проблемами. Она могла бы с легкостью бросить цепочку и начать жить на пенсию, но вместо этого она согласилась продолжить работу. Более того, Эстер настояла на этом. Она просто слишком заботилась о благополучии своих компаньонов, чтобы бросить In-N-Out. Они проявили такую преданность Снайдерам, что она не могла представить, как теперь выдернет ковер у них из-под ног. Кроме того, она по-прежнему была предана Гарри, а "In-N-Out" - это его наследие. "Я думаю, она просто не знала, что еще сделать", - заметила давний друг семьи Валери Альтхаус. "Эстер никогда не продавала его из-за Гарри. Это был семейный бизнес. Почти все, кто там работал, были там с 1960-х годов. Они стали как семья".

На короткое время у Рича возникла мысль, что он может заняться чем-то другим. Однако в основном это было вызвано кратким приступом сомнений в собственных силах. Хотя он не учился в колледже, Рич изучал бизнес, работая в нем. Короче говоря, он опасался, что у него может не быть того, что нужно для управления In-N-Out Burger. Несколько раз Рич деликатно высказывал отцу мысль о продаже компании перед смертью. Но Гарри отмахнулся от опасений сына; он обнял его за плечи и сказал: "Ты сможешь, Рич".

За семь месяцев до своего двадцать пятого дня рождения Рич Снайдер был назначен президентом In-N-Out Burger, и какие бы сомнения у него ни были, он быстро отбросил их в сторону. Эстер получила официальный титул секретаря-казначея (она также сохранила контрольный пакет акций компании). Гай был назначен исполнительным вице-президентом In-N-Out. Но Рич также был назначен доверенным лицом наследства и трастового документа своего отца. По сути, Рич получил ключи от растущего бюргерского королевства семьи. Гай Снайдер был отвергнут в пользу своего брата.

С практической точки зрения решение передать компанию Ричу было разумным и прозорливым. Оглядываясь назад, можно сказать, что именно это решение превратило In-N-Out из местной забегаловки в одну из крупнейших семейных ресторанных сетей в стране, наголову конкурирующую с гигантами фастфуда. Конечно, как и большинство сюжетных моментов, повествование не разворачивается без определенного драматического напряжения, и это напряжение в немалой степени было обусловлено отношениями между братьями Снайдерами. Отмена первородства породила конфликт между двумя братьями, чьи отношения и без того усугублялись столкновениями характеров. По эмоциональному накалу это напоминало библейскую историю Иакова и Исава, но, разумеется, без жажды крови и обмана. Как объяснил его давний друг, "Гай никогда не говорил прямо: "Меня действительно обманул отец" или что-то в этом роде. Гай знал, что у него были проблемы с наркотиками, и я не думаю, что он когда-либо задавался вопросом, почему его обошли. Но, по правде говоря, ему все равно было больно".

За крепостными стенами In-N-Out образ компании оставался нетронутым, но за ними виднелась небольшая трещина, похожая на волосок в хрустальной вазе.

Глава 10

Уверенность Гарри в своем младшем сыне была не напрасной. Какими бы ни были первоначальные опасения Рича, они исчезли, когда он взял в свои руки бразды правления семейным бизнесом. Новый президент In-N-Out занял свой пост, полный решимости и энтузиазма, которые характеризовали его как в индустрии быстрого питания, так и за ее пределами. Приезжая каждое утро рано утром в неприметный офис сети в Болдуин-Парке (где напротив магазина номер один размещалась компания Snyder Distributing), Рич имел властную, если не сказать мальчишескую фигуру, чему, возможно, способствовал его большой рост. Ему еще не исполнилось двадцати пяти лет, но он почти всегда был одет в костюм и галстук, и так же часто широко улыбался. Рич обладал таким чисто выбритым лицом, которое, казалось, подчеркивало его и без того моложавую внешность.

Однако этот переход был не совсем гладким. Очень быстро Рич обнаружил, что некоторые из тех, кого он считал своими друзьями, не всегда преследовали его интересы. А в двадцать четыре года он понял, что ему еще многому предстоит научиться. Описывая этот период невзгод и тяжелых испытаний, он позже сказал, что "все эти ухабы помогают выработать характер". Однако с того момента Рич больше никогда не думал о продаже In-N-Out. Сама идея стала запретной.

К тому времени, когда Рич возглавил In-N-Out Burger, ситуация с фастфудом явно отличалась от той, которую помогли создать его родители. Прежде всего, в обществе укоренилось мнение, что гамбургеры - это в основном нездоровая пища; за индустрией закрепилась негативная репутация предприятия дешевой, низкокачественной еды, которую готовят одноразовые, малооплачиваемые работники. Тем не менее, несмотря на плохую репутацию, мир фастфуда продолжал процветать. В 1976 году Соединенные Штаты праздновали свое двухсотлетие, а объем продаж индустрии быстрого питания составил 16,3 миллиарда долларов. Продолжая развиваться у себя дома, бизнес вышел на мировой уровень.

Для Рича, который верил в гамбургер, как в американский флаг, мрачное отношение общественности к его бизнесу было особенно неприятным. Это мнение Рич нисколько не разделял - он не испытывал ничего, кроме уважения к гамбургерному бизнесу, особенно к In-N-Out.

Ожидал ли Гарри, что Рич пойдет по его осторожным стопам, неизвестно, но, несомненно, у его сына были свои идеи. В отличие от многих наследников, которые стремятся оставить свой след в семейной компании, полностью переделав ее, Рич, когда возглавил In-N-Out Burger, увидел мудрость в сохранении формулы 1948 года своих родителей. К его чести, Рич не поддался искушению изменить ограниченный набор предложений In-N-Out, даже когда его конкуренты в течение некоторого времени стремительно расширяли свой ассортимент. За всю историю сети в ее меню появился только один новый продукт - безалкогольный напиток 7-Up. "Продавать бургеры, картошку фри и напитки достаточно сложно, верно", - так объяснил Рич свои рассуждения. "А когда начинаешь добавлять что-то еще, становится еще хуже".

Ограниченный масштаб и узкая направленность In-N-Out также означали, что сети не нужно было постоянно тратить деньги на новое оборудование, необходимое для подготовки и приготовления новых блюд меню. Кроме того, не нужно было постоянно обучать сотрудников, чтобы они научились готовить эти новые блюда. И без акционеров, заглядывающих через их плечи, Снайдеры могли свободно тратить свои деньги туда, куда хотели, - на поддержание высоких стандартов.

Это не значит, что у Рича Снайдера не было своей мечты о будущем In-N-Out Burger; на самом деле у него были большие планы на сеть. Его видение отражало видение его отца за одним исключением. Если Гарри был человеком, который довольствовался своими пределами, то его сын был человеком, который видел больший потенциал. К моменту смерти Гарри был доволен небольшим количеством магазинов, которые он предусмотрительно разбросал по всему Южному полуострову. Те, кто знал его, говорили, что он не хотел развивать сеть дальше. Восемнадцать заведений In-N-Out в долинах Сан-Габриэль и Сан-Фернандо, а также в округе Ориндж были достаточным показателем успеха, по его мнению.

Однако у его сына была своя мера успеха. Сеть, доставшаяся Ричу в наследство, была заветным брендом с преданными поклонниками. Рич твердо верил, что сможет сохранить модель простоты и качества своих родителей и при этом значительно расширить In-N-Out Burger. Вначале он решил продвинуться дальше к югу от округа Лос-Анджелес, продвинуться в быстрорастущий округ Оранж и выйти на новые территории, начав с округов Риверсайд и Сан-Бернардино. "Рич был очень уникален", - объясняет его двоюродный брат Боб Месерв. "Он обладал многими качествами своего отца. Но Рич был более проницательным бизнесменом. Гарри был старой школы, а Рич - новой. У Рича было видение. Он знал, чего хочет добиться".

Однако Рич не был выпускником колледжа. Несмотря на его значительные природные таланты, это было то, что, казалось, оставляло его слегка неуверенным в себе. Его дислексия, диагностированная только в зрелом возрасте, усиливала это чувство. Близкие наблюдатели отмечали, что Ричу не хватало лоска многих руководителей, но то, чего ему не хватало в блеске, он с лихвой компенсировал своей искренней способностью находить общий язык с людьми. Когда он произносил речь, чаще всего она шла прямо из сердца.

Как бы то ни было, Рич стремился постоянно совершенствовать свои управленческие способности, на каждом шагу используя возможности для расширения собственного образования. Он создал свой собственный вид , посещая семинары и курсы по лидерству и ища наставников. Рич стал активным участником ряда деловых организаций и групп, где он встречался и общался с другими руководителями компаний Южной Калифорнии. Он входил в сетевую группу The Executive Committee (TEC), состоящую из двенадцати президентов компаний из различных сфер бизнеса и отраслей. Он также вступил в Организацию молодых президентов - всемирную группу равных, в которую входят только руководители и президенты компаний в возрасте до сорока пяти лет.

Эти ассоциации давали Ричу возможность общаться с другими начинающими предпринимателями, а также с бизнесменами второго и третьего поколений, унаследовавшими семейный бизнес. Они обеспечивали своего рода братство, а также форумы, на которых он мог откровенно и безопасно обсуждать вопросы, решать проблемы и обмениваться различными идеями по всем вопросам - от маркетинга до налогов и управления персоналом. В этом кругу Рич пользовался всеобщим признанием за свою энергию, энтузиазм, креативность и очевидные лидерские качества.

Именно в это время Рич познакомился с Джеком Уильямсом. Родом из Кловиса, штат Нью-Мексико, Уильямс и его жена Линда были давними ветеранами ресторанного бизнеса. Пара приехала в Калифорнию в 1954 году, когда Уильямс служил в Корпусе морской пехоты США и был расквартирован в Сан-Диего. В 1957 году супруги начали работать в ресторанном бизнесе, а в 1969 году открыли свой первый ресторан, семейный стейк-хаус Sizzler. Основанный в 1958 году, ресторан Sizzler стал пионером в сегменте быстрых повседневных ресторанов и прославился своими недорогими стейками и салатным баром "все, что можно съесть". Уильямс стал одним из крупнейших франчайзи компании.

Эти два человека часто сталкивались друг с другом в промышленных кругах. Но когда Рич и Уильямс вместе вошли в состав правления Калифорнийской ассоциации ресторанов, они быстро подружились. По его словам, первое впечатление Уильямса было таким: "Рич наделен огромным количеством здравого смысла и способностями к бизнесу", и он обладал настоящим стремлением совершенствоваться и учиться.

Хотя Уильямс был старше Рича на восемнадцать лет, они проводили много времени вместе, решая проблемы, посещая тренинги, семинары и вообще используя друг друга как профессиональный советник. Они входили в состав консультативных советов друг друга; их объединял интерес к деталям работы на всех уровнях, они часто обедали в ресторанах друг друга и сообщали о любых проблемах. "Много раз я рассказывал ему о мелочах", - вспоминал Уильямс. "Они не были бы замечены публикой".

Уильямс и его жена владели ранчо в Темекуле, в округе Риверсайд, городе, известном своими плавучими фестивалями воздушных шаров, и Рич приезжал туда не реже раза в месяц, часто на вертолете. Там они вместе катались на лошадях. После того, как Рич купил своего собственного медно-рыжего Теннесси Уокера (которого он назвал Эрни), он на некоторое время поселил его на ранчо Уильямсов. В Темекуле два друга завели обыкновение собирать ланч из сэндвичей с арахисовым маслом и желе и ездить в близлежащие кемпинги, обсуждая деловые вопросы. "Мы приезжали туда, садились под дубом и работали над нашими руководствами для сотрудников", - вспоминает Уильямс. "У него было настоящее врожденное чувство".

Менее чем через два года после того, как он стал президентом In-N-Out, управленческие навыки Рича подверглись испытанию. В двадцать шесть лет он столкнулся с первым серьезным вызовом своим способностям лидера и будущему In-N-Out Burger.

Около семи часов вечера 16 августа 1978 года в штаб-квартире сети в Болдуин-Парке вспыхнул пожар. Шестьдесят пожарных расчетов из одиннадцати пожарных команд прибыли на 13502 E. Virginia Avenue, чтобы побороть пламя, охватившее склад, офисы и мясной отдел In-N-Out. В результате пожара небо почернело, и его заполнили гигантские клубы дыма, которые были видны даже в городах Дуарте, расположенном в шести милях к северу от Болдуин-Парка, и Хасиенда-Хайтс, расположенном в одиннадцати милях к югу.

Когда дым рассеялся, помещение было полностью выжжено. Крыша обрушилась, остались только обгоревшие стены выдолбленного бетонного склада. К счастью, в тот момент склад был закрыт, и внутри никого не было. На следующий день газета San Gabriel Valley Tribune сообщила, что ущерб от пожара оценивается в 750 000 долларов.

Пожар был потенциально разрушительным для In-N-Out Burger, и не только в денежном выражении. Склад, построенный еще до появления спринклеров, был сердцем деятельности In-N-Out. Пожар не только поставил под угрозу ближайшие планы Рича по расширению бизнеса, он поставил под угрозу способность In-N-Out продолжать свою деятельность. Но Рич был полон решимости немедленно возобновить работу In-N-Out.

Возобновление работы сети было сложной задачей, требующей логистики и упорства. Рич и Эстер мужественно и быстро разработали план действий. В этот трудный период Снайдерам помогла удивительная поддержка со стороны сотрудников сети.

Хотя сотрудники выполняли свою часть работы, еще важнее было то, что Рич мог положиться на тесные связи In-N-Out с поставщиками. Как и его отец до него, Рич продолжал придерживаться обещаний компании платить полную цену за самые качественные ингредиенты. Когда цены падали или подскакивали, или возникал дефицит из-за погоды или других событий, In-N-Out всегда брала расходы на себя. До тех пор пока качество оставалось исключительным, он не искал более дешевых поставщиков. Это было частью деловой практики Снайдеров - заботиться о своих поставщиках так же, как о своих клиентах и партнерах. После пожара, когда In-N-Out не могла поставлять продукты в сеть, группа давних поставщиков In-N-Out доставляла товары в отдельные магазины, пока склад не был восстановлен. In-N-Out Burger всегда заботилась о своих поставщиках, и после пожара на складе в этот раз поставщики позаботились о сети бургерных.

Эстер взяла на себя административные обязанности сети, превратив часть первого этажа своего дома в Сан-Димасе во временный офис In-N-Out. При восемнадцати магазинах In-N-Out Burger все еще оставалась относительно небольшой компанией, и Эстер привлекла несколько "девочек", как она их называла, из бухгалтерии, чтобы они работали у нее дома. Рич нашел поблизости арендованное помещение, которое он превратил во временный склад и распределительный центр сети. А сам он работал в небольшом складском здании на окраине магазина номер один, где до сих пор располагалась компания Snyder Distributing.

Пока Снайдеры строили планы по перестройке операционных и административных помещений на Ист-Вирджиния-авеню, они управляли компанией в таком режиме почти два года. К немалой чести Рича, каждый из восемнадцати магазинов сети оставался открытым и работал практически без перебоев. Фактически, продолжая управлять компанией из временных помещений, Рич продемонстрировал, что пожар не помешает его планам по развитию In-N-Out Burger. К 1979 году он открыл три новых магазина, в том числе первый в Сан-Бернардино.

Стало ясно, что по мере расширения In-N-Out необходимо строить новые киоски, рассчитанные на большую аудиторию. Она уже переросла свой фирменный формат: простая открытая кухня площадью 250 квадратных футов, окруженная сдвоенными дорожками для сквозного проезда, с окном для прохода (и расположенным рядом складским зданием площадью пятьсот квадратных футов) на участке в один акр. Хотя этот прототип породил множество подражателей, Снайдеры столкнулись с двумя серьезными проблемами: растущей стоимостью и нехваткой свободных участков площадью в один акр и безудержной популярностью самой сети.

Переполненные проезжие полосы, перетекающие в проезжую часть улиц, стали почти таким же синонимом In-N-Out, как и стрела-бумеранг. Городские чиновники, отвечающие за зонирование, все чаще стали задумываться о выдаче разрешений на двухполосный формат In-N-Out, что приводило к многочисленным задержкам при открытии новых заведений. Намереваясь расширяться, Рич нашел альтернативное решение для увеличения вместимости и успокоения городских властей: построить новый прототип магазина с крытым рестораном и одной проездной дорожкой. Магазин в Онтарио стал первым, построенным по новому прототипу. Как позже рассказал Рич в интервью Nation's Restaurant News, "я считаю, что двойные проезды - это здорово, мы с удовольствием их строим. Но большинство городов [сопротивляются выдаче разрешений операторам с большим количеством проездов], по крайней мере, если их название In-N-Out". В некотором роде этот сдвиг ознаменовал конец эры двойных проездов Гарри Снайдера.

Тем временем Гай Снайдер вел жизнь вне семейного бизнеса. Официально он занимал должность исполнительного вице-президента In-N-Out, но было очевидно, что именно Рич управляет компанией. Он получал зарплату, которая, по слухам, приближалась к семизначной, хотя и не принимал активного участия в работе компании. Внимание Гая было сосредоточено в другом месте.

Большую часть времени Гай проводил в гонках. Несмотря на то что после аварии на мотоцикле его правая рука потеряла лишь 50 процентов подвижности, он часто испытывал боль и нуждался в последующих операциях на спине и руке, Гай продолжал находить способ участвовать в гонках. Из-за разрушительной травмы Гай практически не мог переключать передачи на своем четырехскоростном мотоцикле. Даже такая банальная задача, как застегивание молнии на своем пожарном костюме, порой оказывалась сложной, и его можно было видеть с трудом, когда он застегивал куртку, прихрамывая на правую руку. Из-за травмы он не смог получить гоночную лицензию, поэтому Гай установил на свои машины автоматическую коробку передач и стал участвовать в гонках класса "Спортсмен".

Вместе с братом Гай собрал значительную коллекцию редких и классических хот-родов. Это было дорогостоящее хобби, восходящее к его подростковым дням в Дэйле. В коллекцию входили такие драгоценности, как Corvette Split Window Coupe 1963 года и Shelby Cobra 427 1965 года. По слухам, Гай заплатил около 500 000 долларов за "Кобру", которая была показана в 1966 году в фильме Элвиса Пресли "Спинаут".

Гай превратил складское помещение размером сто на семьдесят пять футов в комплексе на Ист-Вирджиния-авеню в ангар музейного качества для автомобилей с черно-белым клетчатым мраморным полом, подходящим для итальянского палаццо. Ангар находился достаточно далеко к востоку от первоначального склада, поэтому его не постиг пожар 1978 года. Сразу за ангаром Гай построил миниатюрную трассу длиной около одной восьмой мили с площадкой для выжигания по правилам NHRA и лампой синхронизации, где он мог проверять характеристики автомобилей.

В 1979 году, остановившись в одном из семейных домов для отдыха в прибежище серферов в Хермоса-Бич, Гай познакомился с женщиной по имени Линда Лу Перкинс (урожденная Уилсон). В то время она работала в магазине футболок, и они начали встречаться. Линда была на семь лет старше Гая и имела двух дочерей, Трэйси (тринадцать лет) и Терри (одиннадцать лет), от предыдущего брака. По словам близкого окружения, именно Линда преследовала благородного холостяка.

После полутора лет ухаживаний пара поженилась в 1981 году. Однако Рич настоял на том, чтобы его брат подписал брачный контракт до того, как свадьба состоится. Всего за два дня до свадьбы Ким Стайтс столкнулась с Линдой, которая, как оказалось, была раздражена такой перспективой. "Она была не в восторге от брачного контракта", - вспоминает Стайтс. Тем не менее Линда подписала его, и событие сдвинулось с мертвой точки.

Их свадьба в День святого Валентина была пышной и проходила в Хрустальном соборе в Гарден-Гроув. Церковь, спроектированная Филипом Джонсоном, получила свое название от более чем десяти тысяч прямоугольных стекол из серебристого стекла, которыми украшен собор. Новоиспеченные мистер и миссис Снайдер начали свою свадьбу в высоком стиле: вертолет доставил пару на прием на борту Queen Mary, роскошного лайнера, на котором когда-то переправлялись через Атлантику Уинстон Черчилль, Марлен Дитрих, Кларк Гейбл и Фред Астер.

По общему мнению, Гай легко превратился из тридцатилетнего холостяка в мужа с готовой семьей, быстро приняв двух своих новых падчериц. Один из родственников сказал: "Он любил этих девочек как своих собственных". Пара жила в доме стоимостью 600 000 долларов в Глендоре, расположенном на отвесных скалах у подножия гор Сан-Габриэль. Пара делила свое время между Глендорой и ранчо площадью 170 акров в живописной горной глуши округа Шаста на северном хребте долины Сакраменто. На ранчо "Летучий голландец" (названном так в честь родословной его отца Гарри) Гай любил кататься по территории на тракторе Caterpillar, играть в видеоигры, участвовать в пейнтбольных матчах и стрелять из пистолетов. Летом он ездил на рыбалку на Аляску или на охоту в Монтану. Линда начала разводить лам.

Гай не был полностью отстранен от работы в In-N-Out: он в той или иной степени был связан со складом и мясным отделом. Вместе с Линдой он посещал многие мероприятия и события компании, но не было никаких сомнений, что именно Рич был главным в In-N-Out Burger.

5 мая 1982 года Линда родила первого ребенка пары - дочь Линси Лавеллу Снайдер. Она была единственным биологическим ребенком Гая, и он очень любил свою новую дочь. Казалось, что, несмотря на постоянные неприятности, Гай обрел определенную стабильность в своей жизни.

Глава 11

Вкусы Рича шли вразрез со вкусами его приходских родителей. Он не гнушался экстравагантных трат и часто превращал самые обычные мероприятия в блестящие, сверхважные дела. Если во всех остальных сферах жизни Рич вел себя сдержанно, то его обильные траты объяснялись его убежденностью в том, что In-N-Out - это не просто заведение быстрого питания, и пристрастие Рича к показухе было его способом транслировать эту убежденность.

В январе 1979 года Рич нанял местного архитектора для совместной работы над проектом совершенно новой штаб-квартиры и склада на прежнем месте, на Ист-Вирджиния-авеню. Перестраивая здание, Рич решил возвести строение, которое бы включало в себя практические аспекты, необходимые для растущей компании, и в то же время воплощало бы высокие амбиции Рича. Когда здание было закончено, оно напоминало скорее особняк капитана индустрии, чем офис скромной пары времен депрессии, основавшей послевоенную бургерную.

В 1979 году строители заложили фундамент в Болдуин-Парке, и к тому времени, когда почти два года спустя был построен огромный комплекс In-N-Out Burger площадью девять акров, сеть расширилась до двадцати четырех магазинов. 1 декабря 1981 года сотрудники корпоративного офиса In-N-Out въехали в здание, что ознаменовало новую эру для небольшой сети бургерных.

Это было время динамичных перемен. Всего за одиннадцать месяцев до этого бывшая кинозвезда и губернатор Калифорнии Рональд Рейган был введен в должность сорокового президента Соединенных Штатов. Республиканская администрация ознаменовала новую эру консервативной политики и экономики. Национальные новости были сосредоточены на экономической политике нового президента, ориентированной на предложение (так называемая "рейганомика"), прекращении разрядки с Советским Союзом и начале масштабного наращивания военной мощи.

На культурном фронте дебютировала новая ночная мыльная опера под названием "Династия", вращающаяся вокруг вымышленной богатой нефтяной семьи из Денвера. На кабельном канале появился MTV, круглосуточный канал музыкальных видеоклипов. А застенчивая двадцатилетняя воспитательница детского сада по имени леди Диана Спенсер мгновенно стала мировым феноменом, выйдя замуж за британского принца Чарльза 29 июля 1981 года. Их свадьба привлекла внимание 750 миллионов телезрителей в 61 стране мира.

Время было выбрано идеально. Церемония разрезания ленточки в новой штаб-квартире In-N-Out состоялась как раз в тот момент, когда долина Сан-Габриэль стояла на пороге грандиозного экономического роста. Торговая палата Болдуин-Парка начала активно привлекать новые предприятия и проекты редевелопмента. Недавно построенный дом с двумя спальнями и двумя ванными комнатами стоил около 80 000 долларов - в десять раз больше, чем в то время, когда Эстер и Гарри только приехали.

Расположенный среди мрачных промышленных заводов и лесопилок, новый комплекс In-N-Out Burger тянулся вдоль обеих сторон Ист-Вирджиния-авеню, окруженный часовыми с длинношеими пальмами, надежно запертыми за воротами. Главным украшением штаб-квартиры была двухэтажная вилла, построенная по образцу одной из многочисленных величественных испанских вилл в стиле возрождения миссии, которые когда-то украшали долину Сан-Габриэль. Стены были покрыты штукатуркой, крыша из терракоты, арочные окна и дверные проемы, резные изделия из дерева ручной работы, старинные плиточные потолки и кованые украшения. Каменный фонтан, сделанный на заказ, был доставлен из Гвадалахары, Мексика. Над виллой возвышался изготовленный на заказ купол диаметром двенадцать футов с пятифутовым перепадом высот. Внутри корпоративных офисов висел большой портрет Гарри Снайдера.

Вместо асфальта Рич решил уложить дорогостоящий бетон. Нестандартный ландшафтный дизайн скрасил бетонные островки. Были высажены ухоженные газоны , клумбы с цветами, подстрижены густые живые изгороди, на которых печатными буквами было написано "IN-N-OUT". В знак уважения к истокам сети оригинальная красно-белая неоновая вывеска первого киоска с надписью "IN-N-OUT HAMBURGERS NO DELAY" была размещена на лужайке перед виллой, недалеко от входных ворот.

На первом этаже располагалось несколько отделов и комнат, включая автомобильный отдел, который занимался всеми административными вопросами, связанными с эксплуатацией растущего парка восемнадцатиколесных грузовиков, обслуживаемых на автобазе сети, расположенной по бокам от штаб-квартиры. В "Комнате Свободы", используемой для встреч менеджеров и общественных мероприятий, находился старинный дубовый бар, построенный компанией Brunswick (производителем знаменитых бильярдных столов) в 1887 году. Согласно подробной описи компании, в бухгалтерии на первом этаже было построено хранилище, в котором хранились "важные записи и компьютер компании", а температура поддерживалась на уровне шестьдесят пять - шестьдесят восемь градусов.

Лестница с перилами и резьбой ручной работы соединила кабинеты руководителей второго этажа, разделенные старинными дверями, привезенными из Испании. Потолки в кабинетах были сделаны из витражного стекла с подсветкой. Рич занимал самый большой из кабинетов. Его рабочее место было заставлено полками с книгами и украшено эклектичным набором памятных вещей: коллекцией монет, фотографиями различных республиканских чиновников и любимым музыкальным автоматом Рича "Вурлитцер" 1944 года. Хотя он редко бывал там, у Гая тоже был кабинет на втором этаже. Кабинет Гая, меньший, чем у Рича, был заполнен монтировками с рыбой и дичью, а также памятными вещами, связанными с драг-рейсингом. Роскошный и очень женственный кабинет Эстер Снайдер был обставлен антикварной мебелью в стиле Людовика XIV, что скорее соответствовало представлениям Рича о том, какой кабинет должен быть у Эстер, чем тому, что она сама могла бы создать. На самом деле ее практически никогда не можно было застать за рабочим столом на втором этаже. Большую часть времени Эстер проводила внизу с засученными рукавами, работая среди кабинок в бухгалтерии.

Когда речь зашла о перестройке склада, мясного отдела и других вспомогательных помещений, у Рича были очень конкретные идеи, которые основывались на первоначальной концепции Гарри о тотальном контроле качества. Функции нового склада остались прежними (он по-прежнему принимал, хранил и отгружал продукты в магазины), но его деятельность стала более масштабной. Например, в In-N-Out появился закупщик картофеля, в обязанности которого входил отбор картофеля надлежащего качества для приготовления картофеля фри.

Однако, если что-то и отдавало дань идеалам Гарри Снайдера и непоколебимой приверженности In-N-Out к свежести и контролю качества, так это новый склад и мясной отдел. Прежде чем построить новый центр переработки (увенчанный колокольней в стиле испанской миссии), работающий семь дней в неделю, Рич тщательно изучил передовой опыт скотобоен и мясоперерабатывающих заводов по всей стране.

В антисептически чистый магазин поступали специально отобранные отбивные из коров и бычков. Сеть с гордостью заявляла, что платит "премию за покупку свежих, высококачественных говяжьих отбивных". И потребовала от всех своих поставщиков говядины подписать соглашение о спецификации закупок, запрещающее им использовать "даунер" (неходячий) скот. Чтобы лучше соблюсти стандарты качества In-N-Out, каждый отбивной проверялся перед приемом.* После проверки In-N-Out команда квалифицированных мясников снимает кости и удаляет мясо. Затем смесь мяса пропускалась через двойную мясорубку: первая мельница измельчала его, а вторая подготавливала говядину для пяти специальных машин, которые формовали говядину в котлеты со скоростью двенадцать сотен котлет в минуту. Упакованные в коробки и загруженные в рефрижераторы In-N-Out, готовые пирожки отправлялись в кафе. Весной 1984 года газета San Gabriel Valley Tribune сообщила, что семейная сеть продает более 14 миллионов бургеров в год.

Через пять лет после реконструкции, когда количество магазинов выросло до тридцати двух (и еще тринадцать собираются открыться), Ричу снова понадобилось расширить и обновить склад . Примерно две дюжины руководителей местных компаний и несколько членов городского совета Болдуин-Парка присутствовали на церемонии закладки нового здания стоимостью 3 миллиона долларов. Газета San Gabriel Valley Tribune рассказала об этом событии в своем выпуске от 11 февраля 1986 года, опубликовав большую фотографию, на которой Рич Снайдер и четыре члена городского совета (все в костюмах, галстуках и касках) были на месте.

К 1990 году Рич еще раз удвоил размер сети: теперь в ней насчитывалось шестьдесят четыре ресторана. Растущая критическая масса In-N-Out (а также постоянная прибыльность и популярность) подтолкнула аналитиков к оценке объемов продаж частной компании. Nation's Restaurant News сообщило, что ежегодный объем продаж In-N-Out составляет около 60 миллионов долларов. Однако Technomic Inc., ресторанная консалтинговая компания из Чикаго, которая публикует серию отраслевых исследований, назвала цифру ближе к 73 миллионам долларов.

С самого начала политика Снайдеров заключалась в том, чтобы не разглашать показатели компании. Они игнорировали все просьбы сделать это, регулярно разочаровывая финансовое сообщество. Как сказал президент Technomic Рон Пол, "они очень разные. Они не позволяют нам брать у них интервью или предоставлять какие-либо данные. Мы пытаемся сделать это по крайней мере раз в год. Они просто не отвечают".

В начале нового десятилетия Рич снова отремонтировал склад, чтобы соответствовать растущему спросу, на этот раз расширив его до семидесяти пяти тысяч квадратных футов. То, что In-N-Out удалось сохранить свежесть, качество и аромат бургеров даже при увеличении масштабов, стало отличительной чертой, которой Эстер особенно гордилась. Как она однажды объяснила (в комментариях, опубликованных Историческим обществом Болдуин-Парка вскоре после строительства новой штаб-квартиры), "цели, поставленные Гарри Снайдером с момента основания компании, по-прежнему остаются нашими главными задачами - "Качество, чистота и сервис"".

Вскоре инвесторы начали обращать внимание на популярную сеть бургерных в Болдуин-Парке. Они начали принюхиваться, но получили вежливый, но твердый отказ. Выражая желания многих, Дэвид Герати, в то время управляющий директор инвестиционно-банковской фирмы Dain Rauscher Wessels в Миннеаполисе, однажды воскликнул: "Каждый инвестиционный банкир в стране с удовольствием вывел бы их на биржу". Уже в 1986 году Рич заметил, что ему приходится опровергать слухи об IPO "по меньшей мере двадцать пять раз в неделю". Хотя Рич был польщен и, безусловно, осознавал потенциальную финансовую выгоду от такого шага, он не проявлял особого интереса к вниманию со стороны возбужденных инвестиционных банкиров. "In-N-Out - это отличный способ сделать что-то подобное", - признался он однажды. "Но мне кажется, что я буду проституировать то, что заработали мои родители, делая это. На таких вещах можно заработать, но вы что-то теряете, а я не хочу терять то, на чем меня воспитывали всю жизнь".

Аналогично, In-N-Out регулярно отклоняла частые запросы на франшизу (по слухам, от тридцати до тридцати пяти в неделю). Через некоторое время они даже перестали рассматривать такие запросы. Семья рассматривала франчайзинг как верный путь к потере контроля качества. "Франчайзинг", - твердо заявил Рич, - "просто не состоится".

Новая штаб-квартира In-N-Out стала чем-то сродни особняку на холме в Болдуин-Парке. 16 марта 1982 года, примерно через три месяца после переезда, Снайдеры установили большой шатер перед офисом и устроили вечеринку с ужином и танцами для девятисот гостей. Несмотря на мелкий дождь, внутри шатра вечеринка напоминала летнюю ночь. Над головой висели сказочные огни, а на бетоне были расстелены богатые ковры. Это было грандиозное событие среди местных жителей. Вечеринка послужила основанием для включения ее в первый выпуск бюллетеня исторического общества "Наследие Болдуин-Парка".

Снайдеры проводили на своей территории многочисленные вечеринки и миксеры для городской торговой палаты и некоторых других организаций. Полурегулярные мероприятия, такие как "Business After Hours", проводились Ричем и его матерью Эстер, и обычно включали в себя призы и еду, пожертвованную семьей. "Присоединяйтесь к нам на вечер веселья, общения и великолепных бургеров In-N-Out!" - гласило типичное приглашение.

По особым случаям Снайдеры открывали свою штаб-квартиру для избранных членов общественных групп, городских чиновников и жителей района. Для них проводились экскурсии по зданию, включая возможность исследовать склад и магазин, которые не переставали впечатлять посетителей. Приглашения были настолько желанными, что их получали не иначе, как выиграв золотой билет на шоколадную фабрику Вилли Вонки. Восьмидесятипятилетняя Бобби Лайтфут, давняя жительница Болдуин-Парка, вспомнила, как в 1982 году ее пригласили на экскурсию. "Они организовали для нас, настоящих старожилов, поездку в фургонах", - оживленно рассказывала она. "Какое красивое здание. Там был шикарный фонтан и красное дерево. Рич сделал из него выставочный зал". Во время визита Лайтфут отозвал Эстер в сторону и сказал ей, что "мой внук просто обожает In-N-Out, но он живет в Вашингтоне и ждет, когда вы туда поедете". Она рассмеялась и ответила: "Мы к этому идем".

Мануэль Лозано (ставший мэром Болдуин-Парка в 1999 году) был молодым членом городского совета, когда получил свое единственное приглашение на экскурсию в штаб-квартиру In-N-Out. "Это было редкое удовольствие, потому что туда не так уж много народу ходит, и я был очень взволнован", - вспоминает он. "Но, по правде говоря, больше всего мне хотелось встретиться с миссис Снайдер. Я видел в ней историческую личность, часть истории Болдуин-Парка". Когда у Лозано появилась возможность, он рассказал Эстер, какое впечатление произвел на него этот дом. "Все было ухожено", - сказал он. "Все было безупречно чисто, и это, очевидно, делает In-N-Out уникальным". За комплиментами последовало нерешительное признание. "Я сказал ей, что не ем мяса". По словам Лозано, Эстер улыбнулась и рассмеялась, а затем рассказала ему о секретном меню. Она сказала: "Вы можете попросить жареный сыр". И с тех пор я получаю именно это блюдо по сей день".

Для реализации своего замысла Рич должен был построить не просто элегантную новую штаб-квартиру. In-N-Out Burger была небольшой компанией. Когда сетью управлял Гарри, корпоративная иерархия состояла только из него и Эстер. После его смерти субординация немного расширилась: появились Рич, президент, его мать Эстер, секретарь-казначей, и брат Гай, исполнительный вице-президент. Рич создал отдел кадров, финансовый отдел и впервые - небольшой отдел рекламы.

Усиленно сосредоточившись, Рич начал собирать новую команду менеджеров. "Я хочу развивать In-N-Out", - начал он говорить друзьям, а нескольким сказал: "Я хочу, чтобы вы пришли и работали со мной".

Рич прекрасно понимал, что если он хочет, чтобы In-N-Out развивалась, то ему нужны профессиональные менеджеры, и он начал нанимать руководителей, которые не прошли путь карьерного роста, работая в магазинах. В это время он привлек в компанию людей с высшим образованием, уже имевших опыт управления в других местах, таких как Роджер Котч, выпускник факультета делового администрирования Калифорнийского университета в Фуллертоне, который начинал с должности менеджера по бухгалтерскому учету (два десятилетия спустя он стал финансовым директором сети); Кен Ириарт, вице-президент по персоналу; Стив Таннер, финансовый директор, получивший степень бакалавра по бухгалтерскому учету в Университете Бригама Янга; а позже Карл Ван Флит, выпускник Калифорнийского университета в Беркли и бывший руководитель Pizza Hut. В какой-то момент Рич переманил руководителя из McDonald's, но, видимо, его идеи (и отношение) не вписались в культуру In-N-Out, и его пребывание в компании было недолгим. За редким исключением, группа, которую собрал Рич, оказалась удивительно лояльной и глубокой командой талантов. Почти все они оставались в сети на протяжении десятилетий, пережив ряд критических моментов.

Примерно в то же время Рич решил создать новый отдел, занимающийся вопросами недвижимости и девелопмента. Он хотел открывать от пяти до десяти новых магазинов в год. До этого времени In-N-Out Burger использовала свой небольшой отдел технического обслуживания для строительства новых магазинов: днем они занимались текущим ремонтом, а после работы - строительством новых магазинов. Такая схема сильно ограничивала возможности сети по строительству более одного-двух новых магазинов в год. Для того чтобы In-N-Out могла двигаться вперед, ей необходимо было расширить свои возможности по обследованию мест и строительству новых магазинов. Снайдеры считали, что контроль качества должен распространяться на все сферы, и строительство новых магазинов не было исключением.

Возглавить отдел Рич поручил своему давнему другу Ричарду Бойду, местному подрядчику, который владел собственным бизнесом и работал над несколькими магазинами In-N-Out, а также над реконструкцией склада и новой штаб-квартиры. Очень быстро Бойд разработал для формулу строительства, которая повторяла систему работы сети с поставщиками продуктов питания; она основывалась на установлении долгосрочных отношений с подрядчиками. По мере того как In-N-Out расширялась, расширялся и отдел недвижимости и развития. При Бойде сеть стала способна (по крайней мере, с точки зрения строительства) возводить не менее десяти новых магазинов в год.

При Гарри одним из краеугольных камней стратегии ограниченного роста In-N-Out была решимость расширяться настолько быстро, насколько это позволят силы менеджмента. Для того чтобы Рич смог реализовать свою цель по значительному расширению сети, ему необходимо было разработать процесс быстрого развития сильной, компетентной линии менеджеров. Продвижение исключительно изнутри позволило In-N-Out сохранить свои строгие стандарты и уникальную культуру, но та же система, при которой новый магазин открывался после того, как кто-то становился менеджером, сильно ограничивала возможности сети в плане значительного роста.

Рич постоянно находился в поиске управленческих талантов. Он создал для менеджеров магазинов стимулы для поиска новых стажеров-управленцев. Во время обеда в ресторане, если кто-то из персонала попадался ему на глаза, Рич завязывал разговор. Если ему нравилось то, что он видел, он говорил: "Эй, у вас замечательный характер. Почему бы тебе не пойти работать в In-N-Out?".

Этого было недостаточно. Ричу был необходим еще один важный элемент: возможность увеличить число хорошо обученных менеджеров магазинов.

Глава 12

В 1984 году Рич основал In-N-Out University, масштабную программу обучения менеджменту, на углу Францискито-авеню и Винеланд, напротив магазина Number One. Так получилось, что он располагался на месте бывшего дома Гарри и Эстер Снайдер. "Если вы собираетесь развивать свою организацию, - объяснял Уильям Мартин, разработавший первоначальное учебное пособие и программу Университета, - вам нужна программа обучения, и это главное". В этом и заключалась мотивация Рича для создания Университета. Он действительно понимал это". Изначально построенный как ресторан с полным циклом обслуживания (по размерам он превосходил типичный магазин In-N-Out), Университет был местом, где сотрудники руководящего звена могли пройти обучение и узнать, как управлять подразделением в реальных условиях.* Университет также позволил компании укрепить свои собственные методики и стратегии.

Концепция была не совсем новой. В 1961 году компания McDonald's основала свой собственный Университет гамбургеров в подвале одного из своих ресторанов в Элк-Гроув-Виллидж, штат Иллинойс. Изначально Hamburger U был создан как учебный центр для лицензиатов, призванный обеспечить единообразие во всех аспектах системы McDonald's. По мере роста McDonald's рос и ее университет. К 1983 году компания переехала из подвала в Элк-Гроув-Виллидж в новое здание стоимостью 40 миллионов долларов, где обучались пять тысяч студентов из 119 стран.

Университет In-N-Out был настолько же практичным, насколько и дерзким - по крайней мере, по размерам сеть Снайдеров не могла сравниться со своим первым конкурентом из Южной Калифорнии. В год основания In-N-Out University насчитывалось около тридцати магазинов, доход которых оценивался в 30 миллионов долларов. Напротив, только за первый квартал 1984 года McDonald's открыла сорок один новый магазин и сообщила о рекордных общесистемных продажах в размере 2,2 миллиарда долларов за квартал. К моменту смерти Рэя Крока в январе 1984 года почти восемь тысяч пар золотых арок кружили по всему миру в тридцати одной стране, принося ежегодный доход в 8 миллиардов долларов. Цифры двух компаний, приведенные рядом, могли бы показаться ужасно несовместимыми, если бы не одно обстоятельство: In-N-Out Burger соответствовала доходам гиганта индустрии в каждом магазине. К некоторой неожиданности для компании, известной своей закрытостью, Рич сам признался в этом, сказав местному репортеру, что по объему выручки средняя точка In-N-Out "довольно близка" к объему выручки средней точки McDonald's.

По словам Уильяма Мартина, который до этого руководил обучением и организационным развитием в другой калифорнийской сети ресторанов, Снайдеры предоставили ему большую самостоятельность в разработке программы. "У них не было собственной глубокой экспертизы в области обучения". Приступив к работе, Мартин обнаружил успешную компанию с особой культурой, изолированную и закрытую, но, казалось, вибрирующую от счастья. Рич и Эстер Снайдер показались ему "совершенно замечательными". Рич, по его словам, был "настоящим великим боссом", а Эстер - "нежной, доброй и милой... святой". Мартин добавил, что "вся компания была пронизана благодушием". Гай, однако, редко бывал рядом.

Изначально программа In-N-Out University состояла из дневного курса, который проводился раз в неделю в течение пяти недель. Позже обучение расширилось до классов, состоящих из двадцати студентов, которые проводили в классе 165 часов . Мартин включил в учебную программу такие книги по менеджменту, как "Ваше отношение к делу" Элвуда Чепмена и "Одноминутный менеджер". "Это было естественно, ведь они так ориентированы на отношение к делу", - сказал он. В учебном плане особое внимание уделялось тому, как нанимать, проводить собеседования и обучать сотрудников. Неудивительно, что программа была сосредоточена на тех областях, которые отражали ключевые аспекты личности Рича: коммуникативные навыки, методы мотивации сотрудников и позитивное отношение. Программа также была составлена таким образом, чтобы помочь сотрудникам выявить потенциал, а также дать им ощущение вызова и принятия решений. Один из основных постулатов, которому учили в университете, назывался правилом номер один: "Клиент всегда прав". Мартин вспоминал: "Правило номер два гласило: "Если клиент не прав, обратитесь к правилу номер один"".

Хотя переворачивание бургеров и заправка булочек могут быть утомительным занятием, Снайдеры позаботились о том, чтобы работа в In-N-Out не была такой уж утомительной. В то время как от сотрудников на уровне магазинов ожидалось строгое соблюдение процедур, в компании, по словам Мартина, действительно "уважали творческий подход и суждения". Рич предоставлял своим сотрудникам большую свободу действий, награждая и поощряя тех, кто проявлял инициативу и независимое мышление, особенно на корпоративном уровне.

Хотя Рич стремился увеличить число менеджеров, чтобы способствовать расширению In-N-Out, вступить в их ряды было не так-то просто. Чтобы поступить в университет, сотрудник обычно должен был проработать в магазине полный рабочий день в течение года, прежде чем получить право начать работу на четвертой ступеньке в качестве менеджера начального уровня (в In-N-Out действует четырехуровневая система управления в каждом магазине). За это время сотрудник должен был продемонстрировать трудолюбие, ответственность и потенциал; он также должен был показать, что может принимать правильные решения, проявлять инициативу и значительные навыки общения как с клиентами, так и с коллегами. По мере открытия вакансий (и открытия новых магазинов) происходило движение вверх, к следующему уровню менеджера, и каждый уровень должен был провести время в университете после повышения для дополнительного обучения.

В среднем, чтобы стать менеджером магазина с начального уровня управления, требовалось около пяти лет, и в компании это считалось значительным достижением. "Продвижения в одночасье не бывает", - объясняет Мартин. "Нужно было доказать свою состоятельность".

Примечательно, что на гриле работали только менеджеры магазинов. В отличие от большинства сетей быстрого питания, компания считала работу на гриле высококвалифицированной. В конце концов, это был алтарь, на котором покоилось все предприятие. Это была очень сложная операция, поскольку каждый бургер готовился по заказу - говяжья котлета не опускалась на дно, пока не поднимался талон на заказ. Это требовало огромной координации и скорости, и на то, чтобы научиться работать и управлять, уходило от трех до шести месяцев.

Обучение и укрепление постоянства качества было настоящей навязчивой идеей Рича, и в университете он придумал ряд схем, позволяющих максимально расширить возможности для этого. Компания начала направлять своих топ-менеджеров в колледж Cal Poly Pomona, где они проходили курсы по ряду направлений, таких как управление персоналом и сексуальные домогательства. Для повышения мотивации и обучения менеджеров магазинов была направлена группа специалистов на местах, которые помогали им во всем: от правильного общения с покупателями и сотрудниками до переворачивания гамбургеров. Вдохновленный спортивными командами колледжей и профессиональных команд, Рич начал выпускать серию обучающих фильмов, снимая на видео стажеров с целью критической оценки их работы.

"Рич всегда был лидером в общении", - вспоминает Джек Уильямс. "А под общением я подразумеваю действительно хорошие последующие действия. Он разработал пакет услуг, в котором было четко прописано, что от вас требуется делать, вы проходили обучение, чтобы выполнить работу, а затем всегда следили за тем, как вы ее выполняете и можете ли вы делать ее лучше. Если вы были сильны в одной области и не сильны в других, они работали с людьми. Они давали им направление и мотивировали. У них был потрясающий процесс отбора, а его программа развития и обучения руководителей была бесконечной".

Из-за своей дислексии Рич в значительной степени полагался на вербальные и визуальные методы коммуникации - это стало одной из причин, по которой он запустил программу In-N-Out's Burger Television. Программа представляла собой современный мотивационный инструмент для всей компании, наполненный красочной графикой, ярким саундтреком и быстрым монтажом в стиле MTV. Похожая на программу сетевого журнала, передача транслировала новости и события In-N-Out каждый месяц для компании. Часто Рич в костюме с микрофоном BTV в руках брал интервью у различных сотрудников. Burger TV позволило компании подтвердить свои основные концепции, сплотить коллектив и поднять боевой дух.

Вскоре компания запустила собственный информационный бюллетень под названием The Bulletin. Изначально это была одностраничная черно-белая внутренняя рассылка; распространяемая среди сотрудников, она содержала подробную информацию о работе и политике компании. По мере роста сети "Бюллетень" превратился в восьмистраничный цветной глянцевый журнал, наполненный легкомысленными историями о событиях в In-N-Out (открытиях магазинов и рекламных акциях), а также о личных событиях сотрудников (свадьбах, рождениях, выпускных вечерах). Несмотря на то, что сеть избегала публичности, она была не прочь увидеть свое имя в заголовках внутренних изданий, и один из разделов "Бюллетеня" позже был посвящен исключительно перечислению того, где и когда In-N-Out Burger появлялся в новостях.

В какой-то момент в разгар планирования, строительства и роста Рич решил обратиться за советом к опытному консультанту по пищевой промышленности. Учитывая его склонность окружать себя наставниками и стремление постоянно совершенствовать свое понимание и способности к управлению, неудивительно, что он обратился за советом к стороннему специалисту, но рекомендация консультанта застала его врасплох. Очевидно, консультант сказал Ричу, что если он сократит зарплаты, то In-N-Out сможет сэкономить "кучу денег"; сама идея привела Рича в ярость. Это противоречило самой основе философии In-N-Out и ее успеха. Когда Рич с горечью вспоминал эту историю, он говорил, что это был именно тот совет, который можно получить "от человека, который носит костюм и считает, что нельзя платить столько денег человеку, который готовит гамбургеры".

Как и его отец, Рич был убежден, что успешный бизнес в сфере быстрого питания - это не срезание углов и не закупка нужного оборудования. Все сводилось к управлению людьми. Однако разница между ними заключалась в том, что если Гарри надеялся, что его сотрудники будут усердно работать в In-N-Out, копить деньги, а затем двигаться дальше - возможно, даже открывать свои собственные предприятия быстрого питания (как некоторые из них и сделали), - то у Рича было другое видение. Как президент, одной из его главных целей было создание гораздо большего пространства для In-N-Out Burger. А его философия гласила: "Зачем позволять хорошим людям уходить, если можно использовать их для роста компании?" Но он не собирался сокращать расходы, чтобы увеличить бумажную прибыль.

С самого начала In-N-Out платила своим сотрудникам больше, чем положено (работники всегда получали как минимум на два-три доллара больше минимальной зарплаты), и была одним из первых, кто начал практиковать разделение прибыли. При Риче In-N-Out пошла дальше, создав обширный набор льгот, согласно которым работники, занятые неполный рабочий день, получали бесплатное питание, оплачиваемые отпуска, планы 401(k) и гибкий график. Сотрудники, работающие полный рабочий день, также получали медицинское, стоматологическое, визуальное, страхование жизни и путешествий.

На самом деле, после того как в 1988 году штат Калифорния повысил минимальную зарплату с 3,35 до 4,25 доллара (первое повышение за семь лет), газета Orange County Register назвала Рича Снайдера, возможно, единственным руководителем ресторана в штате, который выступал за повсеместное повышение зарплаты. В то время Рич уже повысил начальную зарплату в In-N-Out до 6 долларов в час с 4,25 доллара. "Если вы теряете своих работников, вы теряете своих клиентов", - сказал он. "Я не знаю, как это делают другие, но мы просто стараемся, чтобы все, кто у нас работает, были довольны".

Работодатели с низкой заработной платой, особенно в сфере быстрого питания (где традиционно самая высокая доля работников с минимальной заработной платой и самые молодые сотрудники), долгое время выступали против повышения минимальной заработной платы. Главной из их причин было убеждение, что это негативно скажется на занятости. Известно, что во время кампании по переизбранию президента Никсона в 1972 году несколько франчайзи "Макдоналдс" входили в группу малых предприятий, которые лоббировали в Конгрессе повышение минимальной заработной платы и даже добивались принятия закона, освобождающего студентов, работающих неполный рабочий день, от уплаты минимальной заработной платы. Критики этого шага быстро окрестили его "законопроектом Макдональдса". Недоброжелатели сети ресторанов быстрого питания были еще больше возмущены, когда стало известно, что Рэй Крок лично (и отдельно) пожертвовал 250 000 долларов на кампанию Никсона по переизбранию.

Чтобы прояснить ситуацию, перейдем к февралю 2008 года, когда начальная зарплата всех новых сотрудников In-N-Out (включая сотрудников с частичной занятостью ) достигла 10 долларов в час. Двумя годами ранее сеть повысила минимальную зарплату для работников, занятых неполный рабочий день, до 9,50 доллара. В то время минимальная зарплата в штате Калифорния составляла $6,50 (в январе 2007 года минимальная зарплата выросла до $7,50). Для сравнения, Wal-Mart, компания с объемом продаж 375 миллиардов долларов (что примерно в десять раз больше годового дохода In-N-Out), платила своим почасовым работникам, занятым полный рабочий день, 10,51 доллара, что всего на 99 центов в час больше, чем In-N-Out платила своим почасовым работникам, занятым неполный рабочий день.

Менеджеры магазинов In-N-Out (около 80 процентов из которых начинали с самых низов, убирая мусор, а затем продвигались по карьерной лестнице) получали зарплату, равную, если не большую, чем большинство выпускников колледжей. К 1989 году топ-менеджеры магазинов зарабатывали около 63 000 долларов и имели право на ежемесячные бонусы, зависящие от результатов работы магазина. В среднем они работали в сети около десяти лет. Говоря о команде преданных своему делу менеджеров In-N-Out, Эстер однажды с гордостью заявила: "Нам повезло с хорошими сотрудниками, которые управляют ресторанами так, как будто это их собственные магазины". Конечно, высокая зарплата менеджеров во многом объясняла их долголетие. Уже через двадцать лет управляющие магазинами получали не менее 100 000 долларов в год.

Рич считал, что его работа - это нижняя точка перевернутого треугольника. Он должен был поддерживать всех остальных сотрудников компании. Общаясь с менеджерами магазинов, он всегда старался называть магазины "вашими магазинами" и никогда не спрашивал их: "Каким магазином вы управляете?". Он хотел, чтобы у них было чувство гордости за свое дело. Независимо от должности или срока работы в компании, Рич относился ко всем одинаково и как к особенным людям. "Он действительно жил христианской верой в то, что нужно относиться к ближнему, как к самому себе", - восклицал хороший друг Рича Хит Хаббешоу. Будучи священником, Хаббешоу начал работать в ресторане In-N-Out в Ла-Пуэнте в 1968 году вместе с Ричем, будучи подростком, и оставался в компании время от времени до середины 1990-х годов. "Он вложил это в свою философию бизнеса, и все его любили. Это заставляло нас всех работать еще усерднее".

В результате In-N-Out может похвастаться одним из самых низких показателей текучести кадров в индустрии с высокой текучестью. Согласно различным исследованиям, в мире фаст-фуда чуть больше половины сотрудников остаются за прилавком на год и более, а примерно 75 % сотрудников остаются работать дольше шести месяцев. После этого показатели существенно снижаются: 53 процента остаются на один год, 25 процентов - на два года, и только 12 процентов - на три года и более. В случае с In-N-Out Burger средний срок работы менеджеров составляет четырнадцать лет, а сотрудников, работающих на полставки, - в среднем два года.

В результате возникла корпоративная культура, резко контрастирующая с системами конкурентов, состоящими из уборщиков гамбургеров и фритюрниц, мыльщиков полов и кассиров, надевающих бумажные колпаки и испачканные жиром фартуки для того, что в обществе называют McJobs, а экономисты относят к необходимой текучке капитализма. Это было место, где людям искренне нравилось вставать по утрам и идти на работу. Рич объяснил это следующим образом: "Мы стараемся поддерживать максимально возможный уровень качества, а для этого нужны хорошая подготовка и хорошие люди. Именно поэтому мы платим самые высокие зарплаты в отрасли". Он добавил: "Это означает, что мы удерживаем сотрудников дольше, чем в других местах, а сокращение текучести кадров помогает нам поддерживать постоянство нашей продукции". Примечательно, что эта философия не привела ни к повышению цен, ни к снижению качества продуктов.

Со своей стороны, компания In-N-Out избирательно подходила к процессу найма. При приеме на работу сеть проверяла потенциального кандидата на способность не только соответствовать, но и превосходить ожидания клиентов, работая в команде. Интервьюеры задавали подробные вопросы, обращая особое внимание на взгляды кандидата на взаимодействие с другими людьми, ища признаки гибкости и умения работать с людьми, придерживающимися разных мнений. Как Гарри часто говорил своему сыну, Рич смотрел на своих помощников и говорил: "Я верю в вас. Вы лучшие".

Сотрудники считались передовым звеном сети. Для начала от всех требовалось поддерживать опрятный внешний вид. Все сотрудники должны были поддерживать дружелюбное отношение к покупателям (или, скорее, "гостям"), улыбаться и смотреть им прямо в глаза. "Сейчас трудные времена", - сказал он им. "Люди через многое проходят. Единственная улыбка или дружелюбное обслуживание, которое они получат, может быть той, которую вы подарите им". Рич был настолько убежден в этом, что запустил на Burger TV функцию "Улыбка месяца", чтобы отметить сотрудника, продемонстрировавшего лучшую улыбку.

Новые сотрудники начинали с самых низов: убирали мусор, протирали прилавки и укладывали заказы в подносы для клиентов. Доказав, что они справились со своим заданием, сотрудники поднимались по карьерной лестнице и начиняли напитки, заправляли бургеры и жарили картофель. Сотрудников на стойке учили всегда повторять заказы, следя за тем, чтобы каждый из них был абсолютно правильным. "Они не нанимали просто так кого попало", - вспоминает Расс Нильсон, который в 1990 году, когда ему было шестнадцать лет, работал в магазине в Гесперии неполный год. "Они хотели убедиться, что у вас умеренный интеллект и уровень выше среднего. Я помню, что там постоянно был наплыв заявок. Все хотели там работать. Это были хорошие деньги, и к тому же ты мог бесплатно поесть".

Сотрудников никогда не вывешивали на просушку. В периоды затишья они проходили специальное обучение на рабочем месте и получали много отзывов о своей работе. Смысл заключался в том, чтобы убедиться, что каждый сотрудник понимает свою работу и то, как он может работать лучше, и постепенно, в соответствии с их способностями, на сотрудников возлагалась все большая нагрузка на клиентов и все большая ответственность. Промежуток времени между началом работы на уборке и работой в чанах с картофелем фри мог достигать полутора лет.

Хотя работа могла быть однообразной и тоскливой: четырехчасовые смены, в течение которых нужно было убирать разлитый кетчуп или заниматься только наполнением стаканчиков газировкой, сотрудникам давали почувствовать, что они являются частью важного предприятия, и всем предоставляли возможность продвинуться по службе. В In-N-Out у них было будущее. В In-N-Out работало множество совместителей, которые приходили на лето или после школы и оставались, становясь управляющими магазинами, продвигаясь по служебной лестнице и делая прибыльную карьеру в сети бургерных. Как и его отец, Гарри, Рич многого ожидал от своих сотрудников, но в свою очередь относился к ним очень хорошо и постоянно предлагал им возможности продолжить образование и расширить свои навыки и таланты.

Чтобы поддерживать строгие стандарты качества даже в условиях роста сети, Рич создал небольшую армию "тайных покупателей". Эти покупатели под прикрытием ежемесячно ходили из магазина в магазин, следя за тем, чтобы сотрудники были правильно одеты и чисты, чтобы заказы были правильными, чтобы блюда были поданы должным образом и даже чтобы было выдано нужное количество сдачи. Иногда они заказывали сложные блюда, чтобы проверить, смогут ли они поставить сотрудника в тупик. Но сотрудники никогда не знали об этом до конца. Если они работали плохо, им сообщали об этом и давали возможность исправиться, если только их работа не была вопиющей. Исключительно хорошая работа обычно вознаграждалась небольшой денежной премией. По сути, система тайных покупателей была просто более масштабной вариацией частых визитов Эстер и Гарри в магазин. Как сказал один из бывших сотрудников, "в основном они искали идеал".

Рич заслужил репутацию страстного лидера, который вел за собой людей. Непревзойденный профессионал, он всегда улыбался и, казалось, без труда передавал глубокую эмоциональную приверженность In-N-Out, которая распространялась на всех его сотрудников. Как и его родители, он часто посещал магазины и общался с сотрудниками, которых по-прежнему знал по имени. Его связь с компанией была подкреплена глубокими чувствами к каждому, кто в ней работал. Как позже вспоминал один из его друзей, "он никогда не вел себя как босс. Помню, однажды я допустил ошибку, назвав работников "сотрудниками" вместо "товарищами", и он тут же поправил меня". Несколько раз Рич просил коллег посмотреть в словаре слова "сотрудник" и "работник". Затем он говорил: "Я бы предпочел, чтобы на меня работал помощник, а не сотрудник".

Рич задавал тон в компании. Каждый год он устраивал общекорпоративный пикник для всех сотрудников и их семей. Пикник проходил в течение двух дней, так что все смены In-N-Out могли разместиться, и компания зафрахтовала автобусы, которые доставляли участников на место пикника. Там их ждало неограниченное количество еды (все бесплатно), а также игры и развлечения, например, катание на воздушном шаре . И всегда проводились конкурсы-лотереи, в которых в качестве призов предлагались телевизоры, путешествия, видеоигры и новейшие технологические гаджеты. Были и поездки на ферму Knott's Berry Farm, и вечеринки в честь Хэллоуина для сотрудников и сотрудников, и сложные рождественские вечеринки, на которых Рич, к радости сотрудников и их детей, иногда привозил настоящий снег на грузовике.

В начале каждого года Рич устраивал торжественный ужин для сотрудников, который часто проходил в одном из бальных залов отеля Disneyland в Анахайме. Накануне гала-ужина Рич устраивал стартовый ужин для всех менеджеров и всех сотрудников, которые хотели на нем присутствовать. На такие мероприятия он обычно приглашал множество известных личностей из разных областей, в частности из профессионального спорта. На протяжении многих лет менеджер "Доджерс" Томми Лазорда, главный тренер "Лейкерс" Пэт Райли и руководитель баскетбольной команды Джерри Уэст выступали с мотивационными речами перед топ-менеджерами In-N-Out. "Мы хотим, чтобы они поделились своими мыслями", - объяснил однажды Кен Ириарт, вице-президент сети по персоналу, в интервью Los Angeles Business Journal. "Некоторые из этих людей подробно рассказывали о том, как создается команда победителей, и некоторые из этих вещей применимы и в бизнесе".

Гала-вечер представлял собой сочетание праздника, группы поддержки, церемонии вручения наград и вечера в черных галстуках. На ужине Снайдеры вручали награду имени Гарри Снайдера - своего рода "работник года" - самому выдающемуся сотруднику. Тогда же были названы имена новых менеджеров. Еще одной отличительной чертой ежегодного гала-вечера было объявление места, куда в предстоящем году отправится Клуб 100 процентов. Эстер Снайдер любила путешествовать, и через несколько лет после того, как Рич начал управлять In-N-Out, они придумали специальную программу для поощрения менеджеров, когда они достигали своих целей. Те, кто был включен в клуб (вместе с супругами), получали путевки первого класса на Гавайи, Карибы, в Австралию и Европу. Во время поездок Рич часто приглашал известных спикеров, чтобы они продолжали вдохновлять менеджеров.

По его мнению, менеджеры In-N-Out были так же важны, как и руководители любой компании из списка Fortune 500. Именно поэтому Рич создал ежегодный гала-вечер ; именно поэтому он водил своих руководителей на многочисленные культурные мероприятия. На рождественском представлении балета "Щелкунчик" Рич потребовал от своих менеджеров надеть смокинги. Рич считал, что они стоят плечом к плечу с любым менеджером "голубой фишки", и хотел, чтобы они чувствовали себя так же.

Глава 13

Вскоре In-N-Out Burger стал привлекать к себе серьезное внимание. На протяжении многих лет Снайдеры, избегающие средств массовой информации, давали очень мало интервью, и те немногие интервью обычно давались газете San Gabriel Valley Tribune, которая освещала деятельность сети в основном как популярную местную историю. Конечно, были различные упоминания и статьи в торговых изданиях, но семья Снайдеров принимала в них участие лишь изредка. Однако вскоре феномен In-N-Out стало трудно игнорировать. В 1989 году журнал Forbes представил In-N-Out в статье под названием "Где Боб Хоуп покупает свои гамбургеры", заявив, что "антимода стала модой". Для издания, которое носит девиз "Инструмент капиталиста", Рич Снайдер не только согласился дать интервью, но и сфотографировал улыбающегося президента In-N-Out в рукавах рубашки и галстуке, держащего в руках картонную коробку, набитую дабл-даблом и картофелем фри. Несмотря на то, что семья мало способствовала дальнейшей рекламе, вскоре после статьи в Forbes стали появляться целые истории о In-N-Out Burger.

Внимание СМИ, конечно, помогло вызвать новый уровень интереса к маленькой региональной сети, но ничто не давало ей большей известности (или продаж), чем ее собственные давние клиенты. Простота и ориентация на основные ценности позволили In-N-Out сохранить верность своим преданным поклонникам. И именно эти клиенты часто делали тяжелую работу, часто хвастались своей ревностной привязанностью к сети перед всеми остальными. Завсегдатаи (которые почти всегда заказывали блюда из секретного меню) устраивали постоянные соревнования, пытаясь превзойти друг друга в количестве гамбургеров, которые они могли съесть за один раз. Уроженец Колорадо Дюк Шерман с гордостью рассказывал об эпизоде, который произошел, когда он готовился к выпускным экзаменам в колледже Occidental в Игл-Роке, северо-восточном районе Лос-Анджелеса. "Четверо моих соседей по общежитию - два футболиста, скрипач и игрок в регби - решили, что мы сделаем In-N-Out историей", - так начинался его рассказ. План состоял в том, чтобы отправиться в ближайший In-N-Out в Пасадене, примерно в пяти милях от кампуса, и попытаться съесть двадцать пять дабл-даблов за один час. "В тот вечер мы устроили настоящую сцену, заказывая и поедая с большим рвением", - вспоминал он много лет спустя, переехав в Нью-Йорк и открыв собственную консалтинговую фирму. Думаю, мы были бы более успешны, если бы персонал не предоставил нам бесплатную картошку фри, чтобы поднять настроение". Но вакханалия длилась недолго, и мы не установили никаких рекордов. В тот вечер мы ушли из In-N-Out полными мужчинами, которых тошнило".

Подобные бесславные истории о находчивости и мастерстве достигли апогея много лет спустя, в ночь на Хэллоуин в 2004 году, когда группа из восьми друзей из Сан-Франциско знаменито заказала и съела 100 x 100 (сто говяжьих котлет и сто ломтиков сыра) в лас-вегасском In-N-Out. Счет за чудовищный чизбургер составил 97,66 доллара.

Обмен историями о том, на что человек готов пойти, чтобы поесть в In-N-Out, еще больше подогревал мистику сети. Ричард Кларк, владелец компании Clark Copper Head Gaskets в Миннеаполисе, хвастался тем, что заплатил более ста долларов за доставку сорока дабл-даблов из In-N-Out в Онтарио на двадцать первый день рождения своего сына. Бывший драгстер, Кларк съел свой первый бургер в In-N-Out в 1971 году, когда выступал на трассе, и до сих пор, когда он говорит об этой сети, у него замирают глаза. "Это просто величайшие гамбургеры, которые когда-либо делали", - говорит он. "Всякий раз, когда я прилетаю в Калифорнию, я беру машину напрокат и еду в In-N-Out. Еще до заселения в гостиничный номер я съедаю пару "дабл-даблов" за один присест. Если я нахожусь там пять дней, то съедаю по одному каждый день". Кларк вздохнул и добавил: "Мой зять живет на Западе, и когда он ходит в In-N-Out, он звонит мне и говорит: "Эй, я ем дабл-дабл", и вешает трубку, просто чтобы позлить меня".

Пока конкуренты с завистью смотрели на них, завсегдатаи сети взяли на себя ответственность за привлечение постоянного потока новых приверженцев - этот акт обычно называют "обращением". Этот поступок напоминал вступление в клуб, который казался одновременно эксклюзивным и эгалитарным.

Типичная история обращения в веру выглядит примерно так: "Я была одной из новообращенных", - заявила Анжела Куртин, руководитель отдела маркетинга в Лос-Анджелесе. "Я переехала сюда из Техаса. Мой брат уже был здесь, и он сказал: "Ты должна попробовать In-N-Out". После этого я стала ходить туда раз в неделю. Мне нравится простота меню, и все свежее. Друг друга ввел меня в секретное меню. После этого я почувствовал, что должен передать его и рассказать другим новичкам, и я сделал это для многих людей. На самом деле, я чувствую, что это сродни моему гражданскому долгу. Я всегда говорил, что In-In-Out - это идеальное сочетание коммунизма и демократии. Выбор ограничен, но это предпринимательский семейный бизнес. Это великий уравнитель классов. Загляните внутрь! Здесь есть все: скейтбордисты среднего класса и дамы из Беверли-Хиллз, этнические семьи и поденщики, и все они едят в одном ресторане, по одной и той же цене и с одними и теми же тремя опциями".

Шеф-повар и пионер американской кухни Джулия Чайлд, уроженка Калифорнии, считала себя ее давней поклонницей. Нэнси Верде Барр, подруга и помощница Чайлд, с любовью написала в своих мемуарах "За кулисами с Джулией: мои годы с Джулией Чайлд" о том дне, когда они вдвоем "поглощали гамбургеры Double-Double в кафе In-N-Out" недалеко от дома Чайлд в Санта-Барбаре. Действительно, говорят, что женщина, чья кухня со временем была выставлена в Смитсоновском институте, носила список магазинов в карманном блокноте.

Любимая в Голливуде с первых дней существования, In-N-Out за прошедшие годы стала такой же частью культуры знаменитостей, как автографы или красная дорожка. Не утратив своей домашней привлекательности, сеть бургерных стала популярной среди публики благодаря широкому кругу знаменитостей, которые регулярно рассказывали о ней. "Когда я только пришел в группу, мы ели там, наверное, не меньше трех дней в неделю", - вспоминает рокер Сэмми Хагар, который стал фронтменом Van Halen в 1985 году. "Мы были в студии, записывая альбомы 5150, , и посылали кого-то за едой, говорили о суши или пицце, но в итоге всегда выбирали In-N-Out". Гордон Рамзи, британский знаменитый шеф-повар с двенадцатью звездами Мишлен, всемирной славой и ругательствами, однажды признался, что сел за стол, чтобы съесть дабл-дабл, а потом "через несколько минут поехал обратно и снова взял то же самое на вынос". Чемпион АПГ по гольфу Фил Микельсон так часто упоминал эту сеть, что всякий раз, когда он попадал в полосу неудач, спортивные журналисты начинали предлагать ему сократить количество дабл-даблов.

Вскоре туристы узнали о In-N-Out Burger и начали совершать собственные паломничества в заведение, которое считалось квинтэссенцией Южной Калифорнии. Поклонники передавали друг другу секретное меню и описывали возвышенные удовольствия от поедания чизбургера в стиле Animal. Вегетарианцы рассказывали о сыре-гриль, не входящем в меню сети. Калифорнийцы-эмигранты тосковали по своему любимому бургеру, а футболки In-N-Out стали воплощением крутизны. Аналитики говорили о "некопируемом преимуществе" In-N-Out, а все остальные - о ее беспрецедентной культовой популярности. По словам Уильяма Мартина, Снайдеры и остальные представители высшего эшелона сети определенно осознавали мистику, сложившуюся вокруг In-N-Out. "Они все знали об этом, и им это нравилось", - говорит он. "Но у них не было объяснения этому". Однако это не значит, что они не знали, как его использовать.

Еще один радикальный отход от Гарри, Рич начал применять более агрессивный подход к маркетингу сети. В 1977 году, всего через год после вступления в должность, Рич запустил первую телевизионную рекламу In-N-Out. В коротком анимационном ролике ковбой на лошади подъезжал к ресторану In-N-Out и заказывал дабл-дабл. При Риче сеть запустила на радио джингл с запоминающимся припевом: "In-N-Out, In-N-Out, вот что такое гамбургер", и эта песня быстро стала гимном Южной Калифорнии. Несмотря на высоковольтный маркетинг, Рич тщательно следил за тем, чтобы его сообщение, как и сама компания, оставалось сфокусированным на продукте. Он не стал, как это было принято у его конкурентов, вращаться вокруг , чтобы создать некий опыт. Вскоре появилась пара новых слоганов - "Качество, которое можно попробовать на вкус" и "Чистота, которую можно увидеть". Потребители почувствовали связь с простым, почти причудливым брендом In-N-Out, и было ясно, что Рич понимает, как важно сохранить эту связь.

В течение некоторого времени фирменный логотип In-N-Out служил важным рекламным элементом. Как и в те времена, когда придорожные закусочные привлекали путешественников своей китчевой неоновой архитектурой, In-N-Out, стратегически расположенные вдоль съездов с автострад, служили примерно той же цели. Желтая стрелка-бумеранг служила маяком для усталых и голодных путешественников. Как оказалось, недвижимость In-N-Out была одной из лучших маркетинговых стратегий компании. Продолжая эту тему и обыгрывая свои корни, сеть начала печатать карты с указанием магазинов и их адресов для своих клиентов. Со временем In-N-Out выпустила компактный, карманный буклет с информацией о местонахождении, а позже открыла бесплатный номер телефона. Помимо вопросов о количестве жира в чизбургере (двадцать семь граммов) и о том, на каком масле жарится картофель фри (стопроцентное растительное масло), водители на дороге могли позвонить и сообщить оператору, где они находятся, и их направят в ближайший In-N-Out. (Эта функция была обновлена в более поздние годы, когда In-N-Out установила на своем веб-сайте приложение для поиска карт, на которых были отмечены все магазины In-N-Out в любом конкретном месте).

Еще в первые дни существования In-N-Out, когда придорожные закусочные только появлялись и преображали ландшафт, сеть использовала обманчиво простую стратегию рекламных щитов, которая в значительной степени опиралась на послевоенный имидж сети. Намеренно размещая большие вывески на улицах, ведущих к In-N-Out, они часто говорили не более чем "In-N-Out Burger 2,5 мили вперед". Обычно рекламные щиты сопровождались трехмерной, негабаритной копией Double-Double. Когда рекламному агентству пришла в голову идея еще больше соблазнить водителей искусственным паром, поднимающимся от бургера, Рич охотно подписался.

Одна из самых успешных маркетинговых стратегий In-N-Out заключалась в наклейках на бампер. В Южной Калифорнии, начиная с начала 1980-х годов, размещение наклейки In-N-Out на заднем стекле автомобиля означало членство в своеобразном клубе; на всех автострадах сигналили, поднимали большие пальцы и наклоняли головы в знак признания.

В какой-то момент среди молодых людей по всему Южному полуострову распространилась практика удалять буквы "Б" и "Р" из слова B-U-R-G-E-R, в результате чего наклейка стала выглядеть так: "IN-N-OUT URGE"; чистоплотную компанию это не позабавило. В результате сеть сняла с продажи оригинальную наклейку и напечатала новую. На этот раз на месте слова "бургер" было размещено изображение дабл-дабла.

В 1984 году Рич использовал широкую популярность наклеек на бамперы сети, чтобы запустить одну из самых крупных и успешных рекламных инициатив In-N-Out: конкурс тотализатора в масштабах всей сети. В течение нескольких месяцев In-N-Out раздавала свои желанные наклейки на бамперы, а наблюдатели должны были записывать номера автомобилей с наклейками сети. Затем эти номера участвовали в розыгрыше призов. В качестве призов разыгрывались поездки на Гавайи, микроволновые печи, видеомагнитофоны и футболки In-N-Out. Реклама размещалась на рекламных щитах по всему Лос-Анджелесу, а покупатели помогали кампании, передавая информацию из уст в уста. В городе, построенном на мечтах, машинах и солнечном свете, акция стала одним из тех любопытных культурных событий Лос-Анджелеса, когда съев бургер, вы можете получить минуту славы и поездку на пляжи Вайкики. (Спустя десятилетия пуговицы и другие эфемеры с оригинального тотализатора были проданы на eBay)

Акция объединила две культурные иконы Лос-Анджелеса (гамбургеры и автомобили), обыгрывала основные ценности In-N-Out и была относительно недорогой. Кроме того, она произвела невероятный фурор в сфере связей с общественностью. Как отмечало в то время торговое издание Nation's Restaurant News, "голиафы бургерного бизнеса в Южной Калифорнии, несомненно, должны завидовать такому энтузиазму покупателей в родном городе, который может превратить маленького Дэвида в виде In-N-Out в саморекламирующийся автомобильный культ".

На своей территории, просто благодаря сарафанному радио и наклейкам на бампер, In-N-Out стал так же известен, как Диснейленд или McDonald's. Рекламный бюджет In-N-Out составлял от 1 миллиона долларов в год, а позже вырос до 5-10 миллионов долларов - ничтожно мало по сравнению с бюджетами конкурентов фастфуда, которые регулярно вливали сотни миллионов долларов в свои ежегодные кампании. При постоянном спросе на бургеры In-N-Out у сети не было необходимости в сложных мультиплатформенных кампаниях, которые регулярно использовали ее конкуренты. In-N-Out полагалась на свои джинглы на радио и нечастые телевизионные ролики (обычно транслируемые по кабельному телевидению). Удивительно, но рекламные щиты, наклейки на бамперах, футболки и собственные неистовые фанаты, казалось, передавали сообщение с большим эффектом. Без всякой просьбы корпорации сеть регулярно поддерживали знаменитости.

Простые и незамысловатые маркетинговые усилия сети на самом деле сводились к информационной кампании, которая просто напоминала людям о In-N-Out. Роберт Леплэй, президент TBWA/Chiat/Day, рекламного гиганта, стоящего за запоминающимися кампаниями для Levi's, Taco Bell и Apple Computer, признал: "Их маркетинг действительно великолепен. Лучший маркетинг - это сарафанное радио, а у них оно есть. Этого не добьешься с помощью традиционных СМИ". Более того, ЛеПлэ был полон похвал за тот простой факт, что In-N-Out не продала свою душу. "Они не злоупотребляют привилегиями, которые они создали для своих клиентов". Возглавляя офис агентства в Лос-Анджелесе с 2001 по 2005 год, признанный фанат In-N-Out, который с удовольствием вспоминает, как заказывал фургоны для больших вечеринок агентства и водил иногородних клиентов в In-N-Out, говорит, что научился владеть искусством "одной руки на руле, а другой - на дабл-дабле". "Они не коммерциализировали секретное меню", - восторгается он. "Между компанией и клиентами существует мощное доверие, которое глубоко укоренилось. Я не уверен, что это было сделано намеренно, но это не то, что могла бы сделать большая, массивная компания. Они бы продавали каждую мелочь".

В то время как известность In-N-Out значительно возросла, Снайдеры оставались осторожными, по крайней мере, публично. Рич ясно осознавал важность освещения в прессе, но относился к ней с некоторой опаской. Сеть ресторанов категорически отказывалась обсуждать свои операционные стратегии и показатели продаж, буквально следуя смыслу фразы "частная, семейная компания". В отличие от владельцев многих других успешных предприятий, Снайдеры не испытывали восторга от мысли, что их портрет будет красоваться на обложке журнала Fortune или их показатели будут опубликованы в Wall Street Journal. Возможно, по наивности, сеть не хотела выглядеть так, будто действительно стремится к публичности.

Действительно, во все более солипсической индустрии In-N-Out оставался исключением, а не правилом. Возьмем пример Дэйва Томаса, основателя Wendy's Old-Fashioned Hamburgers (и бывшего франчайзи Kentucky Fried Chicken). Начиная с конца 1980-х годов, Томас стал телевизионным питчером своей сети. Снявшись в более чем восьмистах рекламных роликах в период с 1989 по 2002 год, Дэйв Томас стал именем нарицательным. В какой-то момент компания Wendy's провела опрос, результаты которого утверждали, что 90 % американцев знают, кто такой Томас, - больше, чем смогли бы назвать премьер-министра Англии. Но и в Калифорнии было мало тех, кто не мог бы узнать отличительные символы In-N-Out. Несмотря на то, что надпись "In-N-Out" не напечатана на стаканчиках с напитками этой сети, трудно найти калифорнийца, который не узнал бы бренд по красному силуэту пальмы.

Рич, который ранее позировал для Forbes с широкой улыбкой на лице и дабл-даблом в руке, позже, как говорят, с сомнением отнесся к этому сообщению. В частности, в мире, где McDonald's с гордостью заявлял, что продает "миллиарды бургеров", журнал сообщил, что In-N-Out продает пятьдесят две тысячи бургеров в месяц. Об этой оплошности Рич быстро пожалел. Годом ранее, в 1988 году, он сообщил газете San Gabriel Valley Tribune, что надеется продать 27 миллионов бургеров в 1989 году. Оглядываясь назад, Рич считает, что это попахивало хвастовством и, что еще хуже, делало In-N-Out Burger похожей на все остальные заведения быстрого питания. В будущем о количестве проданных бургеров в In-N-Out практически не упоминалось.

С годами семья все больше отходила от внимания общественности. Все чаще они подталкивали Карла Ван Флита, вице-президента по операциям, к роли пресс-секретаря In-N-Out. Эта позиция сводилась в основном к твердым, но вежливым "без комментариев" и другим любезным, но столь же непрозрачным заявлениям. Иногда Рич нарушал молчание прессы, но это случалось нечасто. Эстер Снайдер редко (если вообще когда-либо) публично высказывалась о сети, а Гай Снайдер - еще реже.

Рассказывая о довольно прохладном отношении сети к рекламе, Карл Ван Флит однажды объяснил: "Мы не стремимся стать известными".

Хотя, скорее всего, это было непреднамеренно, такое загадочное качество придавало цепочке определенную интригу. Это был урок, который Снайдеры приняли близко к сердцу. Как однажды сказал бывший финансовый директор In-N-Out Стив Таннер, "если вам приходится говорить кому-то, что вы что-то из себя представляете, то, скорее всего, это не так".

Глава 14

По мере того как In-N-Out Burger продолжал расти и процветать, Рич обнаружил, что все больше склоняется к религии. Он пришел к выводу, что за успехом его бизнеса стоит Бог, а религиозная преданность - это путь к лучшему миру. Для него бизнес, религия и политика пересекались. Он уже был верующим, но события в личной жизни все больше подталкивали его к религии. Знаменательным событием стала болезнь Гарри. Ранее, путешествуя на самолете с отцом из Мексики, где Гарри проходил лечение от рака легких, Рич молился вместе с ним о принятии Иисуса. Затем, примерно в 1983 году, Рич родился заново как христианин. "Он отдал свою жизнь Господу, - объясняет его двоюродный брат Боб Месерв, - и с этого момента все завертелось".

Это была несколько иная духовная ориентация, чем та, что существовала в доме Снайдеров, пока Рич и Гай росли. Хотя Гарри придерживался традиционных ценностей, он не испытывал особой потребности в организованной религии. Однако по мере того, как рак Гарри прогрессировал, он тоже стал более религиозным. По словам его племянника, "на смертном одре он принял Господа".

Воспитанная как свободная методистка, Эстер всегда сохраняла глубокую и неизменную веру. Она считала, что религия - это личное дело каждого. Говорят, Эстер почти всегда носила с собой Библию, ей было все равно, какую религию исповедуют другие, и она не всегда посещала церковь, но верила в Бога. Когда Рич брал у своей матери интервью для домашнего фильма о ее жизни, он спросил Эстер, какой у нее любимый предмет в школе, на что она ответила: "Наука". Рич, который находился за кадром, кажется, был поражен ее ответом. С некоторым недоверием он заметил: "Ты веришь в Бога, а наука тебе все равно нравится?". Эстер, глядя прямо в камеру расширившимися глазами, почти не колебалась. "Конечно", - ответила она. "Даже Дарвин верил".

Гай Снайдер, в свою очередь, считал себя в душе христианином, хотя духовное спасение не занимало в его жизни центрального места - но когда он путешествовал, то любил посещать разные церкви. Разные уровни религиозной приверженности и веры братьев стали еще одной линией разделения, которая еще больше отдалила их друг от друга.

Именно в этот период Рич стал активно участвовать в работе часовни "Голгофа" в Коста-Меса в округе Оранж. Одна из первых мегацерквей, "Голгофа" выросла из скромных зачатков. Она возникла в 1965 году как община из двадцати пяти прихожан, которые собирались в передвижном доме после того, как ее основатель, пастор Чак Смит, отделился от Международной церкви четвероногих евангелистов в Санта-Ане.

Смит был одной из ведущих фигур в низовом "Движении Иисуса". Известные некоторым как "Иисус Фрик", участники движения принадлежали к религиозному возрождению, родившемуся из контркультуры хиппи конца 1960-х годов. Движение зародилось в магазине в районе Хейт-Эшбери в Сан-Франциско под названием "Живая комната" и быстро распространилось. В округе Ориндж Смит, который на первых порах обращался к хиппи, привел к тому, что тысячи людей стали приходить в его церковь. Как оказалось, Движение Иисуса стало питательной средой для другого христианского феномена - евангелической мегацеркви.

К тому времени, когда Рич стал участвовать в этом проекте, "Часовня Голгофы" превратилась в глобальное служение, в котором приняли участие тысячи верующих. Со временем "Часовня Голгофы" стала насчитывать более тысячи общин, а также телевизионное и аудиослужение.

По мере того как углублялось его участие в жизни церкви, вера Рича выходила на центральную сцену его жизни, пронизывая каждый ее аспект. "Что важно знать о Риче, - восклицает Джек Уильямс, - так это то, что он любил Господа. Весь фундамент In-N-Out был построен на христианских ценностях. Он не впихивал Христа кому-то в глотку, но он жил им и говорил о нем двадцать четыре часа в сутки".

Для Рича Снайдера это было захватывающее время. 1980-е годы стали для него периодом крайностей. Рич вложил немало сил в развитие семейного бизнеса. Однако его личная жизнь, похоже, не соответствовала успехам в бизнесе. Его вес продолжал колебаться. Когда стресс донимал его, он вынашивал тайное желание открыть магазин скобяных товаров в Фениксе. Приближаясь к тридцати годам, Рич оставался холостяком. Одним из самых больших его желаний было жениться и завести собственную семью. Хотя несколько женщин проявляли к нему интерес, Рич обнаружил, что в основном это было связано с тем, что он был президентом In-N-Out Burger; этот опыт оставлял у него ощущение пустоты. Хотя близкие Рича описывали его как хронически жизнерадостного человека, он также спокойно пережил то, что считал личными испытаниями и невзгодами, которые держал в секрете.

В частной жизни Рич находил утешение в помощи другим. Он остался в жизни Ким Стайтс и ее дочери Мередит, которой было всего девять дней, когда умер ее отец, Уилбур. Она называла его дядей Ричи. Каждое воскресенье семья ужинала вместе, и каждый декабрь Рич брал Мередит с собой в особое приключение - выбирать рождественскую елку. Часто (и часто без предупреждения) Рича можно было встретить в приютах для бездомных, где он лично раздавал одеяла и другие вещи. Без какого-либо публичного объявления (и без ведома своей семьи или даже высшего руководства In-N-Out) Рич пожертвовал свои собственные деньги на строительство часовни в Union Rescue Mission. Расположенная в центре Лос-Анджелеса, в районе Скид-Роу, Миссия помогала бедным и бездомным семьям с момента ее основания в 1891 году Лайманом Стюартом, президентом и основателем нефтяной компании Union Oil Company.

Несмотря на то что у него не было своих детей, Рич стал особенно заботиться о помощи детям. Для него это был почти крестовый поход - он верил, что улучшение жизни детей является краеугольным камнем в создании лучшего общества. Разделяя его стремление помогать, Рич искал источники финансирования , поддерживал несколько групп, помогавших жертвам насилия над детьми, организовывал несколько благотворительных акций. По слухам, он пожертвовал тысячи долларов в фонд Make-A-Wish, организацию, исполняющую желания неизлечимо больных детей.

Эстер Снайдер разделяла чувства своего сына. На протяжении многих лет она принимала активное участие в поддержке Американских клубов мальчиков и девочек - организации, предоставляющей детям по всей стране множество образовательных и развлекательных программ, - и давала ей десятки тысяч долларов. Она также входила в совет директоров филиала клуба в Болдуин-Парке. Боб Бенбоу, который вместе с Эстер входил в правление клуба на протяжении нескольких лет, начиная с 1970-х годов, вспоминает, как она искренне верила в то, что важно отдавать деньги. "Она чувствовала себя благословенной", - сказал Бенбоу, добродушный выходец из Техаса, который приехал в Болдуин-Парк в 1961 году, чтобы преподавать в средней школе. "В ней было столько сочувствия. Она была здесь в те дни, когда в трейлерных лагерях жило так много молодых людей. В основном это были мигранты. Она хотела помочь". Как всегда, Эстер быстро жертвовала деньги, когда ее просили, или поставляла бургеры In-N-Out на любые благотворительные мероприятия. "Она помогала всем, чем могла. Однажды она дала нам 50 000 долларов одним махом".

Благодаря постоянному успеху компании In-N-Out и своим личным убеждениям Эстер и Рич решили создать официальное средство для продолжения благотворительной деятельности. В 1984 году они основали Фонд помощи детям, пострадавшим от жестокого обращения, специально для повышения осведомленности и направления средств детям, подвергшимся жестокому обращению и находящимся в неблагоприятном положении, в городах и округах, где велась деятельность In-N-Out Burger. Фонд начал свою работу с благотворительной акции, которая проводилась в течение месяца и стала ежегодным мероприятием. Каждый апрель во всех магазинах сети устанавливались контейнеры, куда покупатели могли вносить мелкие купюры и монеты, а In-N-Out компенсировал эти средства в размере до 100 000 долларов (позже компания увеличила сумму до 200 000 долларов).

Через два года после запуска, 6 июня 1986 года, фотография в газете San Gabriel Valley Tribune показала сияющего Рича (в привычном костюме и галстуке) и трех руководителей In-N-Out Burger за столом, заваленным банками, в которых было $20 329,81. "Продвижение бургера помогает детям, подвергшимся насилию", - гласил заголовок.

Через три года благотворительность сети вышла далеко за рамки сбора банок. Снайдеры добавили ежегодный турнир по гольфу в пользу детей. Это было грандиозное событие, которое обычно проводилось в престижном калифорнийском гольф-клубе. Менеджеры магазинов и их сотрудники играли друг с другом в командах, что быстро стало широко ожидаемым событием. Были предусмотрены крупные спонсорские взносы, ужин и аукцион в конце дня, а также огромные призы. За годы существования фонда были распределены миллионы долларов.

Помимо репутации In-N-Out как производителя сочных бургеров, сеть завоевывала уважение и восхищение многочисленных общественных и социальных групп, которые пользовались ее щедростью. В каждом населенном пункте, где открывался новый магазин, они становились хорошими корпоративными гражданами. Они регулярно отправляли своих сотрудников убирать мусор In-N-Out, который захламлял соседские улицы и тротуары. Они отправляли фургоны с блюдами, чтобы накормить пожарных, борющихся с огнем, и предлагали помощь в трудные времена самыми разными способами. Кроме того, In-N-Out внесла значительный вклад в ряд благотворительных фондов полиции и Калифорнийского дорожного патруля, особенно в те, которые помогали семьям офицеров, погибших при исполнении служебных обязанностей. Правоохранительные органы высоко ценили и In-N-Out, и ее бургеры. Эстер, которая, как и Гай, была неравнодушна к скорости, любила гонять по шоссе. Она говорила, что полицейские смотрели на нее с бабушкиной любовью и не спускали с нее глаз. Эстер с хихиканьем рассказывала родным и друзьям, что, несмотря на ее ведущую ногу, она почти никогда не получала штрафов за превышение скорости.

Вскоре после того, как Рич объявил о своей глубокой приверженности христианству, он распорядился напечатать библейские стихи на упаковке In-N-Out. На дне стаканчиков с газировкой, незаметно прикрепленных к ободку, было написано просто: "Иоанна 3:16" ("Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного"). Вскоре после этого на стаканчиках для молочных коктейлей появились другие стихи: "Притчи 3:5" ("Уповай на Господа всем сердцем твоим"); на бумажных обертках для гамбургеров и чизбургеров - "Откровение 3:20" ("Се, стою у двери и стучу"); а на обертках Double-Double - "Наум 1:7" ("Господь благ, крепкая опора в день беды").

Необычный маркетинговый ход был воспринят с критикой, аплодисментами и откровенным недоверием. Смешение бизнеса и религии также породило множество городских мифов о сети, самый распространенный (и устойчивый) из которых гласил, что владельцем In-N-Out является христианская секта.* Несмотря на буйство спекуляций, правда была простой: Рич решил напечатать стихи, чтобы поделиться своей верой через массовую культуру. "Гамбургеры так популярны", - так объяснил причины Рича Чак Смит-старший, служитель-основатель Calvary Chapel. "Он подумал, что это отличный способ пробудить людей к тому, что Библия актуальна и в ней есть ответы на современные проблемы".

Примерно в 1991 году, через несколько лет после того, как он впервые напечатал библейские стихи, Рич решил передать послание о спасении на радиостанциях в районе Лос-Анджелеса во время рождественского сезона. Ролик открывался знакомым джинглом In-N-Out, но с оркестровой обработкой. Голос за кадром просил слушателей подумать о том, чтобы впустить Иисуса Христа в свою жизнь. Хотя некоторые маркетологи In-N-Out выразили опасения, что этот шаг может оскорбить клиентов сети, не исповедующих христианство, Рич пошел дальше. Он не хотел никого расстраивать, сказал он им, но у него на уме была более масштабная картина.

Неудивительно, что в основном светской радиокультуре Южной Калифорнии реклама вызвала недолгую праздничную полемику. Некоторые станции отказались от рекламы, другие решили транслировать обычную версию ролика (также предоставленную In-N-Out). Несколько станций решили транслировать религиозную версию только на Рождество. "Христианское сообщество в восторге от того, что In-N-Out так смело поступает", - воскликнул в то время Роджер Марш, генеральный менеджер KYMS-FM (ныне не существующей христианской станции в округе Ориндж). Его мнение не было широко распространено. Реклама вызвала десятки звонков в сеть бургерных. Когда один из радиослушателей позвонил, чтобы пожаловаться и сказал Карен Тортон, тогдашнему представителю In-N-Out, что "не каждый , кто вас слушает, является христианином", она ответила: "Что ж, очень жаль".

Рич, казалось, не обратил внимания на разгоревшиеся споры. "Было бы очень неприятно умереть, предстать перед Богом и сказать, что я отказался запускать такую рекламу", - сказал он газете Orange County Register. "Моя любовь к Иисусу сильнее, чем страх перед тем, что скажут люди".

Его вера была призмой, через которую Рич рассматривал свое руководство In-N-Out. "Это компания Бога", - часто говорил он, - "а не моя".

Для Рича все упиралось в ценности. Когда речь шла о политике, религии и бизнесе, он не видел различий. Именно в этот период он стал активно участвовать в консервативной политике. Рич считал, что духовные основы Америки подорваны, что привело к множеству социальных бед. Администрация Рейгана с ее акцентом на консервативных социальных ценностях, ограниченном правительстве, личной свободе и предназначенной Америке роли лидера свободного мира в борьбе со "злой советской империей" показалась Ричу вполне разумной. "Он считал, что Рейган был великим президентом", - вспоминает Джон Пешонг, бывший исполнительный директор Республиканской партии Калифорнии и политический консультант. "Он считал, что Рейган был тем, кто развивал свободу и поддерживал ценности, на которых была основана эта страна".

Страсть Рича к Америке выходила за рамки простого патриотизма - она была висцеральной. "У него была настоящая любовь к этой стране", - вспоминает Пешонг, который познакомился с Ричем благодаря совместному участию в политике штата. "У него было настоящее чувство гордости. Похоже, это было частью его предпринимательского духа. Он был успешен, потому что страна была успешной и свободной". Наверное, не случайно во время второго срока правления президента Рейгана Рич начал печатать на официальных канцелярских принадлежностях компании девиз "Лучшее предприятие - это свободное предприятие "Боже, благослови Америку"".

Энтузиаст, исполненный глубокой любви к Иисусу, Рич был необычным магнатом. Он был предан Богу, своей семье и компании In-N-Out Burger. Рич чувствовал сердечную ответственность за то, чтобы сделать мир лучше, и нес это бремя на своих широких плечах. Его участие в политике было продиктовано не властью или получением преимуществ для своей компании, а желанием добиться значительных перемен и убежденностью в том, что ценности Республиканской партии - это путь к этому. Адвокат из Сан-Клементе Кен Хачигян, давний активист партии, который был заместителем специального помощника при президенте Никсоне, а затем спичрайтером президента Рейгана, вспоминал, что "Рич чувствовал, что ценности, проповедуемые демократами и либералами, несовместимы с его собственными ценностями и стандартами".

Для Рича Америка была величайшей страной на земле, в которой можно жить и работать, и он считал себя обязанным делать все возможное, чтобы поддерживать ее. В 1980 году он поддержал республиканца Дэвида Дрейера из долины Сан-Габриэль во время его предвыборной кампании в Конгресс, сделав взнос в размере 1000 долларов. Будучи убежденным консерватором, Драйер зарекомендовал себя как сторонник снижения налогов и антикоммунистической внешней политики президента Рейгана. Вскоре Рич начал жертвовать десятки тысяч долларов на нужды республиканских кандидатов. Со временем он стал членом эксклюзивной "Команды 100". Эта группа доноров-республиканцев, также известная как "Т-100", согласилась сделать первоначальный взнос в Республиканскую партию в размере 100 000 долларов, чтобы стать ее членом. (Для сохранения членства необходимо было вносить не менее 25 000 долларов в течение трех лет).

Примерно в 1985 году Рич познакомился с Брюсом Хершенсоном, комментатором-республиканцем из Лос-Анджелеса. Хершенсон был спичрайтером в Белом доме Никсона, и эти два человека сблизились из-за их неустанной поддержки администрации Рейгана. "Он услышал одну из моих речей, а я любил бургеры In-N-Out, и мы подружились", - вспоминает Хершенсон. "Когда дело доходило до политики, мы соглашались во всем".

В 1986 году Рич посоветовал Хершенсону баллотироваться в Сенат США против сенатора-демократа Алана Крэнстона из Калифорнии. Крэнстон, который был неудачным кандидатом в президенты в 1984 году, добивался своего четвертого срока в Конгрессе. Рич пожертвовал 10 000 долларов в исследовательский комитет Хершенсона и стал его председателем. По словам Хершенсона, Рич оказал ему огромное влияние, помогая налаживать связи с влиятельными людьми, особенно на крупных мероприятиях . Я не любил перебивать людей, а он шел со мной и говорил: "Здравствуйте, я хочу представить вас Брюсу", - вспоминает он.

Хершенсон назвал Рича "жизненно важной силой для моего участия в выборах в Сенат", особенно когда речь зашла о сборе средств - занятии, с которым Хершенсону было особенно некомфортно. После нескольких неловких инцидентов Хершенсон наконец рассказал Ричу, что у него есть проблемы с тем, чтобы просить у людей деньги. Это произошло после того, как его мать укорила его за то, что он попросил бабушку купить ему шоколадного Санта-Клауса на Рождество. Как он рассказывал: "Мама сказала мне, что у нее нет столько денег, и это сильно задело меня". Когда я рассказал Ричу, он перестал просить меня просить деньги у людей во время кампании". А на каждый из последующих дней рождения Хершенсона Рич присылал ему шоколадного Санта-Клауса. "Где он их брал, я понятия не имею, ведь это был сентябрь", - смеется он. "Я до сих пор храню одного в морозилке".

Эстер часто можно было встретить рядом с ее сыном Ричем; она сопровождала его на многочисленные политические мероприятия и различные мероприятия, связанные с In-N-Out. Они часто путешествовали вместе. Похоже, она относилась к Ричу с тем же уважением, что и к своему мужу Гарри. После смерти Гарри он стал для нее опорой, и между ними сложились невероятно теплые и любящие отношения. Рич был особенно предан своей матери и оберегал ее, звоня ей каждый день. Обеспокоенная тем, что его экономная мать продолжает ездить на старом автомобиле, Рич удивил ее, купив новый Lexus, который она обнаружила, открыв дверь своего гаража. Эстер всегда называла его "Ричи", и он любил подшучивать над ней. В детстве она говорила ему всегда улыбаться, а в зрелом возрасте он научил ее пожимать людям руки. В 1993 году Рич порадовал Эстер тем, что на Мемориале ВМС США в Вашингтоне была установлена мемориальная доска, посвященная ее службе в военное время.

Примерно через десять лет после смерти Гарри Эстер переехала из дома в Сан-Димасе, который она делила с мужем, в пригород Глендоры, расположенный в шести милях от дома. Хотя Эстер любила свой дом, она переехала из него во многом по настоянию Рича, который предпочел, чтобы она жила в одноэтажном доме, а не мучилась с больными коленями, поднимаясь по лестнице. В качестве сентиментального жеста он установил в новом доме дверь из дома ее детства. Глендора - богатый жилой пригород с тенистыми дубами у подножия гор Сан-Габриэль - располагалась на историческом шоссе 66. Дом Снайдеров в Сан-Димасе и ветхая усадьба, где Гарри когда-то проводил деловые встречи и где Эстер некоторое время вела бухгалтерию всех их предприятий, позже были проданы Церкви Христа в Долине. В рамках сделки Рич настоял на том, чтобы дом Снайдеров остался нетронутым. И там, за современным церковным комплексом, двухэтажный дом семьи, покрытый лепниной, стоит и по сей день.

Официально Эстер была секретарем-казначеем In-N-Out. Неофициально она была бесспорным эмоциональным центром сети. Тихая и всегда улыбающаяся, мягкая и полноватая, Эстер предпочитала домашние платья и простую удобную обувь, редко украшала себя драгоценностями, аксессуарами и макияжем. Эстер воспринимала команду менеджеров, которую Рич поставил на место, как семью, называя их "моими мальчиками". Они уважительно называли ее миссис Снайдер и тоже испытывали к ней искреннюю теплоту и привязанность.

Хотя смерть мужа была для нее тяжелым испытанием, те, кто знал Эстер, отзывались о ней с неизменным позитивом. Вместо того чтобы погрустнеть, она обратилась к своей вере в Бога и сосредоточилась на компании, которую основала вместе с Гарри. Каждое утро Эстер проезжала девять миль до офиса In-N-Out в Болдуин-Парке, прибывая туда к 7:30 утра, и ее коричневый кожаный портфель всегда был рядом с ней. Там она занималась начислением зарплаты и бухгалтерией сети, лично подписывая каждый чек от руки, и эта практика не прекращалась до 1988 года, когда сеть выросла почти до пятнадцати сотен сотрудников. В душе она была бухгалтером; она знала каждый счет и каждую цену и следила за финансовыми событиями как ястреб. Даже когда компания росла, а вместе с ней и почта, она по-прежнему вскрывала и читала каждое письмо. Несмотря на милую бабушкину внешность, Эстер оставалась острой как бритва. Она тихо сидела на собраниях и внимательно слушала. Говорила она редко, а когда говорила, все ее слушали. Хотя она предпочла бы оставить цепочку в том виде, в каком она была при жизни Гарри, Эстер безоговорочно поддерживала Рича.

Когда Рич руководил повседневными операциями, Эстер стала уделять больше времени своей благотворительной деятельности. Ее преданность делу была вознаграждена, когда в 1990 году Болдуин-Парк назвал в ее честь свой новый общественный центр. По выходным она регулярно ездила в Коста-Меса, чтобы посещать службы в часовне "Голгофа". Ее жизнь была насыщенной. Активно участвуя в работе Ротари-клуба и Калифорнийской ассоциации ресторанов, а также в работе фонда компании по борьбе с жестоким обращением с детьми, Эстер так и не вышла замуж повторно. Когда ее спросили, почему, ее племянник Джо Стэннард, сын сестры Эстер Вирджинии и финансовый консультант, живущий в Спрингфилде, штат Иллинойс, ответил: "Был только один Гарри".

Дружба с Маргарет и Карлом Карчером стала для Эстер неиссякаемым источником поддержки. После смерти Гарри все трое продолжали тесно общаться. "Мы ходили на ужин два раза в год", - с гордостью рассказывал Карчер. Хотя Снайдеры и Карчеры зарабатывали больше денег, чем могли себе представить, и могли бы с легкостью обедать в любом из лучших ресторанов Лос-Анджелеса, они предпочитали чередовать свои встречи за ужином между In-N-Out и Carl's Jr. Будучи филантропически настроенными, обе семьи поддерживали благотворительные организации друг друга. Одна из дочерей Карчеров, Барбара Уолл, вспоминала, что ее родители "всегда могли положиться на Эстер". Она всегда выполняла любую личную просьбу отца".

После смерти Гарри Эстер часто обращалась за советом к Карлу Карчеру. В действительности, когда компания In-N-Out Burger продолжала расти и начала открывать новые магазины на территории Carl's Jr., Карчер и его жена оставались на редкость щедрыми. "Я всегда называл Снайдеров коллегами, а не конкурентами", - объясняет Карчер. "Я шучу, что это было ошибкой с учетом того успеха, которого они добились".

Глава 15

Осенью 1988 года, после открытия магазина Thousand Palms в округе Риверсайд (пятидесятой торговой точки сети), Рич разработал грандиозные планы, чтобы отметить еще одно знаменательное событие: сорокалетие In-N-Out Burger. Несомненно, это было значимое событие, и Рич намеревался отметить его с размахом. Он нанял специально для этого случая пассажирский поезд. На частный праздник на борту поезда Снайдеры пригласили множество партнеров и гостей. Юбилейная вечеринка отправилась с вокзала Анахайма 22 октября, а затем по железной дороге добралась до Сан-Диего. Сорок лет назад Гарри и Эстер Снайдер открыли свой первый магазин в Болдуин-Парке.

Когда поезд с отрывистым шипением отъехал от станции, Эстер и Рич вышли и встали под красно-белым тентом In-N-Out у края кабины. На платформе внизу собрались зрители и репортеры, чтобы проводить гостей; Эстер и Рич широко улыбались и махали рукой толпе внизу. Судя по всему, пара была в отличном настроении. Для Эстер этот день был особенно ностальгическим. Сан-Диего был городом, наполненным воспоминаниями: именно там сорок пять лет назад Эстер, военнослужащая ВМС, служила в военно-морском госпитале.

Поездка в Сан-Диего не была для Рича чисто праздничной. Пока посетители In-N-Out совершали обратный путь на север, он сошел с поезда, чтобы заняться делами. Он наметил Сан-Диего в качестве места для реализации планов по расширению сети . В то время In-N-Out Burger вела переговоры о покупке нескольких площадок, и он решил использовать эту поездку для изучения местности. Его целью было открыть первый In-N-Out в районе Сан-Диего к середине 1989 года.

К северу от границы Калифорнии с Мексикой и к югу от Орандж Кантри, в Сан-Диего, в 122 милях от Болдуин Парка, находилась самая дальняя точка за пределами основного радиуса In-N-Out. Это был самый амбициозный географический шаг Рича на сегодняшний день. "Сан-Диего - это совершенно новый для нас рынок", - с волнением признал он в день годовщины сети. "Это большой шаг". Второй по величине город в Калифорнии (после Лос-Анджелеса), Сан-Диего отличался растущим населением, разнообразной экономикой и значительным достатком. Здесь находились многокилометровые пляжи, шестнадцать военных объектов, пятнадцать колледжей и университетов, а также процветала туристическая индустрия. Что еще более важно, многие жители были знакомы с In-N-Out более чем вскользь, и они давно жалели об отсутствии любимой сети на их собственном заднем дворе. Многие годами ездили на час или два в округа Ориндж и Лос-Анджелес, чтобы отведать "Дабл-Дабл". Что касается Сан-Диего, то новый In-N-Out не мог открыться достаточно быстро.

Прошло еще полтора года после сорокалетия In-N-Out, прежде чем в Сан-Диего появился магазин с выездной торговлей. Магазин номер пятьдесят семь располагался в районе Лемон-Гроув (недалеко от шоссе 94). Помимо того, что это был первый In-N-Out в районе Сан-Диего, Lemon Grove, по слухам, стал первым магазином сети, продавшим 1 миллион гамбургеров за один год. Не успел закончиться год, как Рич открыл второе подразделение в северном пригороде Сан-Диего Висте, магазин номер шестьдесят один.

Конечно, никто не мог обвинить сеть в перенасыщении: торговая точка Vista находилась примерно в сорока трех милях от Лемон Гроув. Она оказалась не менее популярной и, как сообщается, установила рекорд в день открытия, продав более пяти тысяч бургеров. Рекорд Лемон Гроува не был побит еще девять лет, пока магазин № 137 в Реддинге, штат Калифорния, не продал во время своего открытия около семи тысяч бургеров.

Именно в это время, когда Рич все глубже проникал на новые рынки, в штаб-квартире сети в Болдуин-Парке разгорелись дебаты о направлении дальнейшего роста компании. К 1990 году In-N-Out разрослась до шестидесяти четырех магазинов, став сетью в три с половиной раза больше той, что была на момент смерти Гарри. А доходы сети, оцениваемые в 73 миллиона долларов, продолжали расти, увеличиваясь в среднем на 15 процентов в год. Тем не менее, в масштабах индустрии In-N-Out оставалась небольшим игроком. Для сравнения, по крайней мере, с точки зрения размера, у McDonald's было около 8 576 ресторанов, в то время как Burger King открыла 5 468. Сеть Wendy's достигла 3 436 магазинов, и даже Sonic Drive-Ins преодолела отметку в 1 000 единиц. Спор в Болдуин-Парке шел о характере дальнейшего роста компании: должен ли он быть медленным и узконаправленным или медленным и широкомасштабным?

В то время как большинство сетей быстрого питания проводят политику глубокого проникновения, открываясь во всех мыслимых местах с высокой проходимостью - на углах перекрестков, в торговых центрах, возле школ, в городских центрах и аэропортах с несколькими магазинами в одном месте, - компания Inn-Out оставалась невероятно избирательной в выборе места размещения своих точек. Изначально магазины были открыты в пригородах и отдаленных районах, где земля была дешевле и ее можно было купить в собственность. Поскольку цены на недвижимость в Калифорнии продолжали расти, Рич продолжал следовать этой стратегии. Например, Лемон-Гроув был выбран вместо более дорогого туристического коридора вдоль шоссе Interstate 5. Как сказал Рич в интервью Forbes, "зачем платить 2 миллиона долларов за недвижимость, если я собираюсь продавать столько же бургеров, сколько и на участке, за который я заплатил 500 тысяч долларов?".

В отличие от почти всех своих конкурентов, In-N-Out редко, а то и вовсе никогда не размещала более одной точки на одном рынке. То, что таких точек было так мало и они располагались так далеко друг от друга, только усиливало притягательность In-N-Out. Это превращало поедание дабл-дабла в осознанный акт, в опыт. В то время как крупные сети бургерных прибегали к услугам консультантов и даже к коммерческой спутниковой съемке, чтобы запечатлеть лучшие потенциальные места, потребители In-N-Out снова и снова доказывали, что они готовы пойти на многое, чтобы поесть в In-N-Out.

Ключевой частью стратегии размещения In-N-Out был поиск мест, которые обеспечивали бы большой объем и большой оборот. По большей части In-N-Out по-прежнему ориентировалась на потребителей, предпочитающих автомобили. В 1989 году, после толчка в Сан-Диего, сеть открыла свой пятьдесят шестой магазин в Барстоу, штат Калифорния. В 1860-х годах Барстоу был важным городом, где добывали серебро, и оживленным железнодорожным пунктом в пустыне Мохаве, но более века спустя он был известен не более чем тем, что стоял на въезде в Калифорнию на старом шоссе 66. Маленький, жаркий и пыльный городок, Барстоу утратил блеск своих славных дней, когда он назывался Калико Джанкшн. Тем не менее, он находился на важном перекрестке: пересечении 15-й межштатной автомагистрали, 40-й межштатной автомагистрали и шоссе штата 58. В конце двадцатого века Барстоу стал популярным местом отдыха для тех, кто направлялся в Лас-Вегас или из него.

Магазин номер пятьдесят шесть открылся на Ленвуд-роуд, неподалеку от Национального заповедника Мохаве и Национального учебного центра армии США; его большую клиентуру составляли не постояльцы, а те, кто просто проезжал мимо. Это был умный ход, и бизнес пошел в гору. Barstow drive-through был первым In-N-Out, построенным с тремя грилями, и имел самое большое количество посадочных мест в помещении среди всех In-N-Out на сегодняшний день (почти триста человек). Очередь к стойке в Барстоу была разделена металлическими прутьями, чтобы клиенты могли двигаться вперед.

Как бы Рич ни расширял географические границы сети, каждый магазин оставался в радиусе, позволяющем компании ежедневно доставлять свежие говяжьи котлеты и продукты из магазина в Болдуин-Парке. Было очевидно, что медленная, контролируемая стратегия развертывания во многом способствовала таинственности и популярности In-N-Out. Рич и его команда относительно новых профессиональных менеджеров настаивали на более широком расширении. В то же время некоторые топ-менеджеры, включая многих старожилов, которые начинали работать еще при Гарри, считали, что мистика In-N-Out - один из самых важных активов сети. Многие из этих менеджеров-старожилов выступали против дальнейшего роста за счет мистики. Сможет ли In-N-Out, расширяясь, сохранить свою интимную, местную атмосферу? Пожертвует ли загадочная привлекательность и индивидуальность In-N-Out дальнейшим расширением? Сможет ли In-N-Out остаться In-N-Out? Это был вопрос, над которым задумывался даже практически отсутствующий Гай Снайдер.

Хотя нехватка магазинов способствовала росту спроса, она также приводила к пробкам и простаиванию машин, которые блокировали выезды и въезды на парковку, мешали припаркованным автомобилям и раздражали владельцев близлежащих предприятий. Длинные очереди стали неофициальной торговой маркой сети. В большинстве своем клиенты In-N-Out, похоже, не возражали против ожидания своих заказов в течение двенадцати-пятнадцати минут (или даже больше).

Однако Ричу пришлось решать и практические вопросы. Учитывая ограниченное количество магазинов, даже если бы не было открыто ни одного нового, сети нужно было найти способ уменьшить перегрузку. Некоторое время компания пыталась решить эту проблему, добавляя дополнительные грили и фритюрницы, чтобы ускорить процесс приготовления заказов в каждом магазине. (Позднее сеть поставила сотрудников с КПК, чтобы они помогали продвигаться по полосе проезда). Но эти меры помогли лишь частично.

Проведя серию фокус-групп, Рич понял, что мистика его сети не так уж и далека. Рассказав о том, каким особенным был In-N-Out, участники групп жаловались на длинные очереди и расстояние между магазинами, из-за чего картофель фри к моменту возвращения домой оставался холодным. Клиенты хотели, чтобы In-N-Out было больше и побыстрее. В конце концов, Рич поверил своему чутью и решил продолжить развертывание. Реализуя свое желание открывать около десяти новых магазинов в год, Рич был вынужден пересмотреть некоторые факторы давней стратегии развития сети. С осторожностью он начал переводить магазины из периферийных пригородов в более центральные районы. В 1989 году In-N-Out открыла магазин номер пятьдесят пять в Западном Лос-Анджелесе на бульваре Венис, недалеко от 10-й автострады. Постепенно сеть открывала магазины в других, более крупных городах, таких как Голливуд (на бульваре Сансет) и, в конце концов, в самом Сан-Диего (рядом с коридором I-5).

В очередной раз нарушив традицию Гарри Снайдера, Рич начал открывать новые магазины на рынках, где уже были расположены In-N-Out, - медленно, редко и в течение многих лет не в радиусе шести миль друг от друга. При этом компании приходилось все более тщательно следить за своими местами. Успех In-N-Out был обусловлен не только наличием перекрестка с высокой проходимостью или съездом с автострады; хотя цены в In-N-Out оставались скромными, компания обнаружила, что магазины с наибольшим объемом продаж располагались в районах с высоким уровнем дохода. Когда In-N-Out начала размещать более одного магазина на одной территории, доход стал критерием, который компания не могла игнорировать.

Поначалу некоторые менеджеры (чьи бонусы были привязаны к прибыли магазинов) опасались, что новая стратегия приведет к сокращению их бизнеса, но компания провела исследования, которые показали обратное. На самом деле, после первоначального спада объем продаж в первоначальном магазине не только восстановился, но и вырос.

Когда Гарри и Эстер передали бразды правления своему младшему сыну Ричу, In-N-Out владела складом, офисом и мясным отделом на Ист-Вирджиния-авеню, а также всеми восемнадцатью магазинами. Гарри придерживался старых взглядов: если он не мог позволить себе владеть недвижимостью на правах собственности, она была ему не нужна. Рич не придерживался таких же консервативных взглядов. Он не побоялся обратиться за финансированием к сторонним организациям и обратился за кредитной линией в банк, чтобы облегчить свои планы по расширению.

В начале 1990-х годов насчитывалось менее ста магазинов In-N-Out - недостаточно для того, чтобы приносить доход, необходимый для открытия десяти новых магазинов в год. Следующим оптимальным вариантом была аренда. Во-первых, это помогало облегчить денежный поток. Во-вторых, Рич обнаружил, что все чаще сталкивается с крупными застройщиками. Если он хотел продолжать работать в ключевых местах, у него не было другого выбора, кроме как арендовать у них помещения. Один из первых арендованных магазинов In-N-Out находился в Норко, сельской конной общине на северо-западе округа Риверсайд, где стойла для автостопа оставались обычным явлением. В 1990 году In-N-Out владела всеми своими шестьюдесятью четырьмя магазинами, кроме нескольких. Со временем ситуация изменилась: в конечном итоге сеть владела примерно 60 процентами своих магазинов, а остальные арендовала.

Примерно в это же время Рич создал отдельную коммерческую структуру под названием Snyder Leasing, которая получала доход, основанный на проценте от валового дохода, полученного от ряда магазинов In-N-Out, а также от ряда объектов коммерческой недвижимости. В то время как компания покупала землю и строила объекты недвижимости, магазины, указанные в Snyder Leasing, передавались в собственность Ричу, который был ее основным бенефициаром. В период с 1991 по 1992 год в портфеле Snyder Leasing числилось около десяти магазинов In-N-Out; неудивительно, что это были одни из самых высокопроизводительных магазинов в парке In-N-Out.

Это был потенциально выгодный шаг. In-N-Out была классифицирована как S-корпорация, в основном для целей налогообложения. S-корпорации не облагаются налогом на прибыль; скорее, ее владельцы облагаются налогом на пропорциональную долю в прибыли компании. Зарплата Рича, как президента In-N-Out, была ограничена по налоговым соображениям, а "Снайдер Лизинг" давала ему еще один источник дохода.

В своем официальном качестве исполнительного вице-президента Гай Снайдер курировал мясной отдел и склад. В действительности же его можно было встретить в комплексе в Болдуин-Парке в среднем не чаще двух-трех раз в неделю. Он не принимал участия в повседневных операциях сети. Несмотря на женитьбу и отцовство, ему еще предстояло избавиться от репутации бунтаря. Эта оценка обычно окрашивалась цикличностью поведения самого Гая. Импульсивный Гай мог решить на неделе слетать в Канкун, прихватив с собой компанию друзей, или провести день, катаясь на дюнных багги. Однажды, вспоминает друг, Гай зашел в очередной ресторан быстрого питания и заказал одно из всех блюд в меню, просто чтобы посмотреть на реакцию молодой кассирши.

Гай и Рич все больше расходились во мнениях. В годы, последовавшие за смертью их отца, Гай все больше отдалялся от повседневной работы In-N-Out и от корпоративных офисов в Болдуин-Парке. Больше всего Гай, похоже, следовал своим собственным интересам. Примерно в 1988 году он открыл в Глендоре табачный холдинг "Летучий голландец" - магазин, где продавались экзотические смеси табака и трубки со всего мира. Это было скорее хобби, чем серьезное деловое предприятие, и магазин закрылся всего через два года. Он проводил много времени на своем ранчо площадью 170 акров в округе Шаста, и вскоре семья сделала "Летучий голландец" своей основной резиденцией.

Дрэг-рейсинг был основным призванием Гая, и в конце 1980-х годов он активизировал свое и без того значительное участие в спорте . У него было около полудюжины гоночных машин, включая зеленый Dodge Charger, синий Dodge Dart и голубой 1941 Willys, но всерьез он гонялся только на своем IROC Chevy Camaro 1986 года. Когда он не участвовал в официальных гонках, Гай, выступавший в классе "Спортсмен", часто арендовал драг-стрипы в Калифорнии и Аризоне для личного пользования. Он вызывал свою команду, и они перетаскивали его трейлер на трассу Famoso Raceway в Бейкерсфилде или Firebird Raceway в Финиксе, где он проводил свои собственные гонки.

В 1984 году, в тот самый год, когда Рич открыл университет In-N-Out, Гай убедил свою мать и брата спонсировать профессиональную команду NHRA. Он очень хотел, чтобы логотип In-N-Out красовался на победившем драгстере. Семья начала с малого, заплатив сначала несколько тысяч долларов за частичное спонсирование Funny Car команды Over the Hill Gang. Банда Over the Hill Gang - это группа из пяти друзей из долины Сан-Габриэль, которые увлеклись драг-рейсингом в 1970-х годах. "Мы могли позволить себе объединиться и построить машину, - объясняет Джо Маккарон из команды "Банды", - но у нас не было достаточно денег, чтобы участвовать в гонках". (Финансирование успешной команды NHRA может обойтись более чем в миллион долларов).

Спонсорство In-N-Out постепенно увеличивалось с годами от частичного до полного, обеспечивая команде около трех гонок в год. Однако к 1987 году руководство In-N-Out стало беспокоиться о деньгах, которые они выделяют на команду, особенно потому, что она не выиграла ни одной крупной гонки. По счастливой случайности, в тот же год, когда команда прошла квалификацию и попала на телевидение, In-N-Out как раз собиралась прекратить финансирование. В 1988 году команда Over the Hill Gang победила на Winternationals в Помоне. Снайдеры и все сотрудники In-N-Out были в восторге. Победивший Funny Car проехал через рождественский парад в Ковине и был выставлен на рождественском празднике In-N-Out. На празднике детям сотрудников разрешили поиграть с машиной, изображая гонку, сидя за рулем.

В 1989 году Гай нанял Эрла Уэйда, давнего и очень уважаемого тюнера Дона Николсона, для создания своих двигателей. Уэйд был чем-то вроде легенды на трассе драг-рейсинга с самых первых дней его существования, а пара знала друг друга около пятнадцати лет. Гай надеялся вывести свои гонки на профессиональный уровень и хотел, чтобы Уэйд помог ему. Они договорились о встрече в Earl Wade Racing, магазине тюнера в Монровии. "Это был человек с большими деньгами, который мог сделать все, что захочет", - так Уэйд описывал Гая Снайдера. "Деньги никогда не были для него проблемой. В этом плане у него не было недостатка".

На самом деле, Снайдеры строго следили за расходами Гая. Драг-рейсинг мог быть хобби Гая, но он не держал в руках кошелек. "Мама и Рич контролировали все, что делал Гай", - вспоминает Уэйд, который говорит, что главной заботой Снайдеров была безопасность Гая. Рич видел в этом возможность подбодрить брата. Он также рассматривал это предприятие как своего рода инвестицию в рекламу для In-N-Out. Семья разработала частный план, и Снайдеры согласились финансировать гонки Гая. Каждый раз, когда Гаю требовались деньги для предприятия, он должен был обращаться к Ричу. Чеки подписывала Эстер. Ежегодные обсуждения бюджета часто становились причиной ссор между братьями.

Поддержка Рича была показательна для сложных отношений братьев. Как сказал один из друзей Гая: "Они любили друг друга, часто ссорились, им было больно, но у обоих были большие сердца и они заботились об отстающих. Я думаю, Рич очень хотел, чтобы Гай был счастлив, а Гай любил гонки, и Рич хотел ему помочь".

Одним из людей, которых Гай любил брать с собой в дорогу на гонки, был его друг Том Райт. Райт, племянник жены Гая, Линды, по слухам, работал в ФБР в конце 1970-х годов, а затем занимался безопасностью в крупных аэрокосмических компаниях Южной Калифорнии. В 1987 году Гай привел его на работу в In-N-Out в качестве следователя по защите активов. Отдел защиты активов занимался защитой In-N-Out от краж и ограблений в сети. По словам жены Тома, Дейл, они стали очень близки. Дейл работала личным помощником Линды, забирая Линси из школы и выполняя поручения. Часто Гай настаивал на том, чтобы Том бросил все дела и сопровождал его на скачки. Такая ситуация раздражала Рича и руководство In-N-Out, поскольку означала, что Райт будет отсутствовать подолгу, пренебрегая своими обязанностями. Однажды, когда Гай находился на пути в Аризону (где он планировал испытать несколько своих гонщиков), Фил Уэст, второй руководитель In-N-Out, позвонил по указанию Рича и пожаловался, что Том должен решить некоторые незавершенные вопросы, связанные с безопасностью. По словам человека, знакомого с этим эпизодом, "парень ответил: "Крутое дерьмо". Это очень разозлило Рича". Гай остался безучастным; он смотрел на ситуацию близоруко и, казалось, отмахнулся от проблем, которые он мог создать для руководителей в Болдуин-Парке. Для него на первом месте стояли гонки, и любая работа, связанная с In-N-Out, которую Том мог приспособить для этого, его вполне устраивала.

Еще в Болдуин-Парке стало очевидно, что Рич - брат Снайдера, который действительно управляет In-N-Out Burger. Рич пытался давать Гаю мелкие поручения, но чаще всего Гай подводил брата, и Рич не доверял ему более серьезных обязанностей. Когда сеть привлекала внимание прессы, именно Рича цитировали и фотографировали, а Гай оставался глубоко на заднем плане. В то время как Рич взваливал на себя значительное бремя управления In-N-Out, его старший брат следовал своим собственным представлениям о приоритетах.

Гай начал обижаться на брата и на свое положение, которое ставило его в зависимость от Рича в плане доступа к средствам и подчинения в In-N-Out. Динамика их отношений злила и печалила Рича. Но под этой яростью Рич хотел, чтобы Гай добился успеха и был счастлив. Он чувствовал себя особенно беспомощным, когда дело касалось борьбы Гая с наркотиками. Временами Рич доходил до слез из-за сложившейся ситуации.

Тем не менее, братья Снайдеры собирались вместе по многочисленным семейным и деловым поводам. Они посетили ежегодную рыбалку для руководителей компании In-N-Out на реке Мэдисон в Эннисе, штат Монтана. Хотя это была возможность для мужчин побыть несколько дней мальчиками, согласно одному из рассказов, во время недельной поездки они относились друг к другу сердечно, но настороженно, держась в основном за свои собственные свиты. Один из друзей так описывает эту сцену: "Мы все оставались в одном месте, но это было похоже на две команды. Ричи держал своих ребят рядом с собой, а Гай брал тех, кто был рядом с ним".

Помогал поддерживать буфер между двумя братьями человек по имени Рик Плейт. Плит знал и работал на Снайдеров уже много лет. Будучи в некотором роде универсалом, он служил правой рукой Рича и Гая, а также выступал в роли посредника между ними. Получив счет на личные услуги, Плит отправлялся на закупку необходимых братьям вещей, в том числе и домов. Часто ему поручали улаживать детали, связанные с гонками Гая или увлечением Рича воздушными шарами. Обычно его просили быть в двух местах одновременно: нянчиться с Гаем и заниматься нуждами Снайдеров, часто просто не давая им мешать друг другу.

Рич хотел вывести свой бизнес на новый уровень. Когда дело дошло до In-N-Out Burger, Гай был довольно консервативен; как и Гарри с Эстер, он хотел, чтобы все оставалось так, как было всегда. Его беспокоило, что с ростом масштабов In-N-Out может потерять свою интимность. Однажды, когда Гай узнал, что Рич рассматривает возможность введения сэндвича с курицей, он пришел в ярость. "Он пришел в ярость", - вспоминает один из друзей. "Он вообще не собирался на это идти".

Они часто ссорились, их ссоры иногда перерастали в крики, которые разносились по всей штаб-квартире в Болдуин-Парке из кабинета руководителя на втором этаже. "Они ссорились по любому поводу", - вспоминает друг. "Это не обязательно должно было быть что-то серьезное, кроме того, что они практически ни в чем не соглашались".

Их стычки не раз достигали кульминации - возможно, противостояние было неизбежным. Гай продолжал бороться с наркотиками и мог быть непостоянным. Друзья Гая по гоночной трассе не могли не замечать этого. Бывали периоды, когда Гай появлялся на трассе, и длительные отрезки времени, когда он просто исчезал. Все чаще Гай и его личные проблемы становились помехой для компании. Поговаривали, что он привлекал некоторых своих помощников, чтобы те помогали ему получать болеутоляющие по рецепту от нескольких врачей. В значительной степени Рич чувствовал, что его заставили работать. Хотя он считал своего старшего брата радиоактивным, в частном порядке вся эта ситуация выбивала его из колеи.

Во время одного горького инцидента их отношения испортились из-за футболки.

В течение многих лет фирменные футболки компании пользовались огромной популярностью. К лету 1989 года сеть продавала по двенадцать тысяч футболок в месяц, что подтолкнуло Рича к запуску каталога товаров In-N-Out по почте, который впоследствии превратился в розничный магазин. Магазин назывался Company Store и первоначально располагался в комплексе штаб-квартиры в Болдуин-Парке, но затем его ассортимент пополнился такими предметами с логотипом, как кружки, брелоки, магниты и пляжные полотенца. Футболки In-N-Out стали считаться сувениром "настоящей" Калифорнии. Их можно было встретить по всей стране и даже на улицах зарубежных городов. На футболках были нанесены аэрографические изображения, призванные навеять воспоминания о более простых временах, когда сеть только зарождалась, и до того, как фастфуд захватил каждый угол улицы. На большинстве футболок были изображены автомобили из классической коллекции братьев Снайдер и другие символы, которые символизируют In-N-Out и Южную Калифорнию: пальмы, гамбургеры, пляж и знаменитая желтая стрела-бумеранг In-N-Out.

Тогда Гай придумал свой собственный дизайн футболки. На ней была изображена сексуальная девушка, сидящая на гамбургере, и он изготовил несколько сотен таких футболок. "Думаю, он знал, когда делал их, что они не будут продаваться в магазинах", - вспоминает один из друзей. По всей вероятности, это был его способ подшутить над прямолинейным Ричем. Если так и было задумано, то это сработало: Рич был в ярости. Последовал неприятный разговор, и последствия оказались стремительными. Футболки так и остались в картонных коробках.

Вскоре Рич уже был на пределе своих возможностей: он хотел управлять компанией без постороннего вмешательства.

Официальные титулы, присвоенные братьям, отражали не только последние пожелания Гарри Снайдера, но и те роли, которые им были уготованы в детстве: Рич был сдержанным и ответственным прирожденным предпринимателем, Гай - либеральным, тусовочным, диким старшим братом. Они были неравными наследниками семейного бизнеса, и их позиции отражали это. Как младший брат, который работал в In-N-Out Burger непрерывно с шестнадцати лет, Рич занимал пост президента. Он руководил предприятием и был боссом Гая. В качестве шага, который будет иметь далеко идущие последствия еще до окончания десятилетия, семья решила юридически оформить то, что уже было свершившимся фактом.

31 января 1989 года Снайдеры учредили безотзывный семейный траст: Esther L. Snyder Trust. Траст был создан для того, чтобы контрольный пакет акций компании оставался в руках прямых наследников Гарри и Эстер Снайдер. В то время Рич был еще холост, а у Гая, который был женат уже около восьми лет, была семилетняя дочь. Для нее был создан отдельный траст, Lynsi L. Snyder Trust.

Эстер, владевшая контрольным пакетом акций компании, передала в траст большинство акций In-N-Out в пользу своих сыновей. Эстер заявила о двух основных целях создания юридического документа: во-первых, "обеспечить двух моих сыновей и других потомков по прямой линии, включая мою внучку Линси", а во-вторых, "дать возможность передать право собственности на акции моей корпорации, находящейся в тесном владении, от одного поколения к другому, чтобы бизнес корпорации продолжал расти и процветать".

Согласно поданным позднее судебным документам, трасту Эстер Л. Снайдер принадлежало 44 147 акций, что составляло 65,85 процента выпущенных и находящихся в обращении акций, то есть контрольный пакет акций компании. Трасту Линси Снайдер принадлежало 4 370 акций In-N-Out, что составляло 6,52 % от общего количества выпущенных и находящихся в обращении акций компании.* Документ был типичным для тесно связанных семейных компаний, которые предполагали, что акции будут подарены или завещаны следующему поколению.

Однако в трастах Снайдеров также были четко прописаны несколько конкретных моментов. Снайдеры выразили намерение сохранить компанию в составе семьи Снайдеров, по прямой линии . Это намерение подчеркивалось положением, специально предназначенным для исключения приемных детей Гая. "Для целей данного документа Трейси Линетт Тейлор и Терри Луиза Перкинс не считаются детьми Эстер или Гая", - гласил траст.

Второе, возможно, более важное положение трастов касалось распределения их активов. Хотя Эстер создала траст в интересах обоих своих сыновей, он не был рассчитан на то, что они наследуют поровну. Активы траста Эстер Л. Снайдер были разделены на две непропорциональные части. Рич должен был получить 89,8224 %, а Гай - 10,1776 %, которые должны были быть распределены в 1996 году, через семь лет после создания траста, или в случае, если Эстер умрет до 1996 года. Поскольку траст сам контролировал большинство акций компании, Рич оставался владельцем контрольного пакета акций In-N-Out, а его брат Гай - нет. Хотя Гай не выражал недовольства сложившейся ситуацией публично, один из его друзей сказал об этом так: "Он был старшим сыном. Это не могло не задеть его".

В то время структура траста отражала реальное положение дел в бизнесе и семье, пожелания Эстер Снайдер и ее ожидания на будущее. Однако реальность должна была измениться, и никто этого не предвидел.

Глава 16

Рич Снайдер считал, что успеха можно добиться честными сделками. Даже в трудные времена он верил в честную игру. Для него слово человека было его залогом. Это было не просто афоризмом. Рич жил этой философией и ожидал, что люди, которыми он себя окружал, включая деловых партнеров, будут вести себя так же. Когда компания In-N-Out Burger шла к открытию ста магазинов, а ее репутация росла с каждым новым заведением, Рич оказался в ситуации, которая стала проверкой этих убеждений.

Если уж на то пошло, семья Снайдеров была неизменно лояльна. Отношения со многими поставщиками и продавцами In-N-Out насчитывали несколько десятилетий, вплоть до создания первого двухполосного динамика Гарри. Начавшись с рукопожатия и поддерживаясь благодаря доброй воле, они отражали важность личных отношений в философии бизнеса Снайдеров. Одним из давних поставщиков In-N-Out была компания PepsiCo. На протяжении многих лет к семье обращались представители компании Coca-Cola, но они вежливо отказались от перехода - во многом из-за лояльности к PepsiCo и их отношениям с этой компанией.

Затем, в 1990 году, PepsiCo приобрела шестилетнюю сеть двойных гамбургеров Hot 'n Now, расположенную в Мичигане. PepsiCo была настроена на поглощение: она уже приобрела Taco Bell, Pizza Hut и California Pizza Kitchen, присоединив их к своему растущему ресторанному филиалу. Большинство точек Hot 'n Now были только проходными - здания с покатыми крышами и желтым логотипом в виде молнии. Сеть предлагала простое меню из гамбургеров, картофеля фри и прохладительных напитков. Рич был обеспокоен сходством сети с In-N-Out Burger и возможным посягательством на его территорию, и он поделился своими опасениями с PepsiCo. Как сообщается, обсуждение шло на высоком уровне руководства. Рича заверили, что компания не будет расширять Hot 'n Now на Западное побережье. Однако год спустя, осматривая места во Фресно и Лас-Вегасе, Рич обнаружил, что конкурирует за лучшие места не с кем иным, как с Hot 'n Now от PepsiCo.

Рич чувствовал себя преданным. Компания In-N-Out Burger была связана с PepsiCo еще с первых дней работы его родителей в бизнесе. По мнению Рича, In-N-Out Burger связывали с PepsiCo давние узы; отказавшись от своих слов, компания разрушила эти узы. Рич действовал осторожно. Он провел своего рода тихое бета-тестирование, заменив Pepsi-Cola на Coca-Cola в десяти магазинах, чтобы посмотреть, как отреагируют покупатели. Реакция была положительной, и в 1992 году Рич сделал этот переход постоянным, заменив кока-колу на пепси во всех магазинах.*

Когда Рич расторг партнерство In-N-Out с PepsiCo, сеть впервые вышла за пределы Калифорнии. В 1992 году он открыл магазин номер восемьдесят в Лас-Вегасе на Сахара-авеню к западу от шоссе 15. Чтобы отметить переезд сети бургерных, первый за всю историю компании, Рич припарковал полуприцеп In-N-Out на государственной границе между Калифорнией и Невадой рядом с отелем и казино Whiskey Pete's. Там к полуприцепу привязали тысячефутовую веревку. Когда Рич подавал сигнал, группа менеджеров перетягивала канат и тянула грузовик через границу штата в Неваду. Рич, который всегда любил произвести фурор, нанял для этого случая пародиста Элвиса Пресли. "Элвис" прилетел на парковку, удерживаемый дельтапланом с логотипом In-N-Out. Магазин номер восемьдесят стал флагманским из восьми магазинов, которые в итоге были открыты в Городе грехов. Второй магазин In-N-Out в Лас-Вегасе открылся менее чем через год после первого; расположенный на бульваре Дина Мартина, магазин номер восемьдесят шесть имел, по слухам, самую большую в мире неоновую вывеску ресторана быстрого питания. Лас-Вегас находился более чем в 250 милях от Болдуин-Парка, и вскоре сеть открыла в Вегасе свой дистрибьюторский центр. Этот центр, являющийся спутником магазина в Болдуин-Парке, позволял In-N-Out поддерживать стандарты качества, ежедневно доставляя в магазины свежие ингредиенты. Хотя сеть хранила типичное молчание, поклонники In-N-Out, наблюдатели за индустрией и другие надежды восприняли выход сети в Лас-Вегас как знак того, что In-N-Out Burger наконец-то намерена расширить свою географию.

Эта надежда стала чем-то вроде мантры среди далеко разбросанных и чрезвычайно преданных поклонников In-N-Out. К началу 1990-х годов ведущие и сотрудники шоу "Поздним вечером с Дэвидом Леттерманом", как известно, часто посещали In-N-Out, когда бывали в Калифорнии. В самом деле, группа обычно делала забег в In-N-Out частью своего ежегодного путешествия на церемонию вручения премии "Эмми", останавливаясь у бургерной иногда еще в смокингах и платьях по дороге в аэропорт. Один из сотрудников так описывал ежегодное празднование: "Для тех из нас, кто не всегда ходит на церемонию вручения наград, утренний разговор в кулере в понедельник обычно проходит примерно так: "Как прошла церемония вручения премии "Эмми"?" "Отлично! На обратном пути мы заехали в In-N-Out Burger".

Новое десятилетие начиналось просто великолепно. Ричу казалось, что успех в бизнесе теперь сопровождается успехом в личной жизни. За два месяца до своего сорокалетия, 2 мая 1992 года, робкий холостяк женился в первый раз. Друг познакомил Рича с его новой невестой, двадцатишестилетней сотрудницей отдела продаж компании по лизингу оборудования в Ньюпорт-Бич. У Кристины Брэдли была маленькая дочь по имени Шивон, глазастая, с каштановыми волосами . Молодая пара разделяла сильную христианскую веру и стремление помогать обездоленным и пострадавшим детям. "Он был просто больше, чем жизнь", - так позже охарактеризовала его новая жена. "Он обладал магнетизмом, который просто притягивал вас к нему".

Пара обвенчалась в маленькой зеленой церкви на Мауи. Веселый прием в стиле 1950-х годов прошел на курорте Grand Wailea. Хотя он был небольшим, на него не пожалели средств. Рич оплатил перелет на Гавайи восьмидесяти двух друзей и родственников пары (Гай и его жена Линда в свадебном торжестве не участвовали). По этому случаю он также переправил через Тихий океан свой классический белый кабриолет Cadillac 1957 года. Церемонию вел друг и духовный наставник Рича, пастор Кавалерийской часовни Чак Смит-младший (сын основателя церкви).

В июне, всего через несколько недель после свадьбы Снайдеров на Гавайях, молодожены получили выгравированное приглашение от президента Джорджа Буша-старшего и его жены Барбары присоединиться к ним на государственном ужине в Белом доме в честь президента России Бориса Ельцина. Хотя Рич уже присутствовал на инаугурационных торжествах Буша в 1989 году, он едва мог сдержать свою радость. В последние месяцы правления Буша Рич наконец-то смог отметить двухлетнюю цель, которую он впервые поставил перед собой двенадцатью годами ранее, в 1980 году, - он получил приглашение в Белый дом.

Прибыв в Белый дом, Рич и Кристина Снайдер оказались в компании таких известных людей, как Кеннет Т. Дерр, председатель совета директоров и генеральный директор Chevron Corp.; Луис В. Герстнер, в то время председатель совета директоров и генеральный директор RJR Nabisco, и его жена Робин; председатель Федеральной резервной системы Алан Гринспен; профессор политологии Стэнфордского университета по имени Кондолиза Райс. Пообедав икрой, жареной телячьей вырезкой и карамельным муссом в элегантной Государственной столовой, Снайдеры (вместе с другими гостями президента) перешли в Восточную комнату, чтобы послушать сопрано Кэрол Ванесс.

Это была лучшая вечеринка, на которой когда-либо присутствовал Рич Снайдер. Как он с восторгом рассказал Карен де Витт, репортеру New York Times, освещавшей этот вечер, "я люблю историю, люблю нашу страну, и все это было здесь. Это самое шикарное мероприятие, на котором я когда-либо был. И при этом не было душно". На этот раз Рич Снайдер чувствовал себя так, словно выиграл золотой билет на шоколадную фабрику Вилли Вонки. Президент In-N-Out провел весь вечер с зажатой челюстью, ущипнув себя за плечо, пораженный возможностью пообщаться с министром обороны Ричардом Чейни, генералом Колином Пауэллом и вице-президентом Дэном Куэйлом, который годом ранее сделал широко разрекламированную остановку в In-N-Out в Керни-Меса. Кульминация вечера наступила около 11 часов вечера. Когда Ельцин и его жена Наина попрощались, президент Буш предложил Снайдерам присоединиться к нему и миссис Буш на танцполе, где пары станцевали два степ под песню "Shall We Dance". "Мы танцевали с президентом и миссис Буш, единственные на танцполе", - удивляется Рич.

В конце вечера запыхавшийся Рич рассовал по карманам свой бейджик, меню вечера и даже табличку на столе, чтобы оставить себе на память - к удивлению жены, которая и так была слегка смущена количеством фотографий, сделанных им во время шествия высокопоставленных гостей по лужайке Белого дома. Вернувшись домой в Калифорнию, Рич записал все свои воспоминания об этом вечере и попросил своего секретаря напечатать стенограмму. "Чтобы в последующие годы, - объяснил он, - я не забыл ни одной детали".

После свадьбы Рича и Кристины молодожены переехали в его дом на берегу моря за 3,5 миллиона долларов в Bayshores, одном из самых эксклюзивных анклавов на острове Лидо в Ньюпорт-Бич, который часто называют калифорнийским Ривером. Узкая полоска земли, соединенная с Ньюпорт-Бич коротким мостом, была превращена в жилую площадку в 1920-х годах миллионером-застройщиком по имени У. К. Паркинсон, который сделал свое состояние на нефти.

Рич, который жил в Ньюпорт-Бич, когда встретил Кристину, начал переделывать свой дом в преддверии создания семьи. Пара планировала назвать своего первенца Гарри. Кристина предложила завести собаку, чтобы сделать пробный вариант. Однако Рич не был любителем собак и не сразу согласился с идеей жены.

Преданный своей матери Эстер, Рич купил для нее второй дом, чтобы она могла жить рядом. Находясь в районе с очевидным достатком, Рич радовал своих соседей во время частых квартальных вечеринок, когда настаивал на том, чтобы привезти трейлер In-N-Out и снабдить всех гамбургерами. "Ему нравилось быть счастливым", - говорит его друг и сосед Боб Лонгпре, владелец дилерского центра Lexus в соседнем Вестминстере. "С Ричем что видел, то и получал". Рича можно было встретить в местном продуктовом магазине или за работой над своей гордостью и радостью - двадцатифутовым катером Duffy Electric Boat Company под названием Watts-A-Luck, который был пришвартован перед его домом. Компания Duffy также производила электрические лодки для Уолта Диснея; Watts-A-Luck, оснащенная позолоченными деталями, по слухам, была одной из самых причудливых из когда-либо построенных.

Вскоре после свадьбы Рич начал разрабатывать стратегию своего будущего и будущего In-N-Out. Устроив свою личную жизнь в Ньюпорт-Бич, Рич решил перенести корпоративную штаб-квартиру In-N-Out поближе к своему новому дому, из своего прежнего места в Болдуин-Парке в город Ирвайн. Это был смелый шаг с его стороны: во-первых, он означал огромный разрыв в преемственности. Кроме того, Болдуин-Парк оказал несомненное влияние на компанию и ее культуру. In-N-Out Burger выросла в Болдуин-Парке, и многие считали Болдуин-Парк сердцем компании. Ирвайн, расположенный в округе Ориндж, находился менее чем в часе езды и примерно в сорока пяти милях от Болдуин-Парка. Однако на самом деле расстояние между двумя городами было гораздо больше.

Болдуин-парка времен первого In-N-Out уже не было. Долина Сан-Габриэль уже давно была снесена бульдозером, поделена на части и окончательно превратилась в утомительную мозаику из мини-моллов, пустырей и домов. Аркадский образ, который привлек сюда миллионы, остался в основном на открытках и этикетках ящиков с цитрусовыми, которые когда-то "рекламировали" Долину как живописную страну апельсинов и солнечного света. Пригород для рабочего класса, чьи неровные края все больше становились частью центра города, столкнулся со многими проблемами послевоенных бумов Южной Калифорнии: ростом преступности, бандами, изменением демографической ситуации и разрушением экономической базы обрабатывающей промышленности.

Последние остатки буколического очарования Болдуин-Парка, такие как чугунные горшки, которые использовались для защиты апельсиновых рощ от мороза зимой, теперь принадлежат истории. Молочные фермы и ранчо с цыплятами en давно исчезли. Даже знаменитое индюшачье ранчо Виас переехало в Эппл-Вэлли за семьдесят пять миль, где его превратили в страусиное ранчо.

Богатый и ухоженный Ирвайн был одним из крупнейших в стране плановых поселений, и он сильно контрастировал с "синим воротничком", в которого превратился Болдуин-Парк за годы, прошедшие после приезда Снайдеров. В 1960-х годах компания Irvine Company, занимавшаяся планированием пригородных городов, спроектировала весь город (зарегистрированный в 1971 году) вокруг недавно построенного кампуса Калифорнийского университета. Задолго до того, как компания Уолта Диснея создала город Селебрейшн во Флориде, каждая деталь жилого и промышленного Ирвайна была спланирована, вплоть до строительства велосипедных дорожек и искусственных озер. Город, построенный в эпоху постбума. Два десятка поселков Ирвайна, раскинувшихся на пятидесяти пяти квадратных милях, были разделены шестиполосными улицами. Центральные поселки окаймляла целая сеть коммерческих районов, а сами поселки располагались последовательно вдоль двух параллельных главных улиц, которые сходились у университетского кампуса.

In-N-Out Burger планировал занять два верхних этажа десятиэтажной Университетской башни на Кампус-драйв, на краю университетской территории, а остальные восемь этажей сдать в аренду другим предприятиям. Современное здание из стекла мало чем напоминало штаб-квартиру в испанском стиле, которую Рич построил десятью годами ранее. (Чтобы не отпугивать продавцов и партнеров, Рич спроектировал приемную на девятом этаже так, чтобы она напоминала витрину In-N-Out). Как заметил один инсайдер, новые офисы сети напоминали съемочную площадку популярного в то время телесериала "Закон Лос-Анджелеса". Ричу здание понравилось, и оно стало началом новой главы в истории In-N-Out.

Мэр Ирвайна, Салли Энн Шеридан (которая также была агентом по недвижимости и бывшим членом городского совета), была в восторге от того, что компания In-N-Out открывает свою новую штаб-квартиру в ее городе. "Они позвонили мне, чтобы поговорить о переезде компании сюда, и спросили, примет ли их город", - вспоминает она. "Мы заверили их, что сделаем все возможное, чтобы помочь. Они были очень хорошими корпоративными друзьями. Я была очень впечатлена этой компанией".

Новость о переезде стала неожиданностью для жителей Болдуин-Парка. Слухи об этом дошли до жителей через риелторские круги всего за несколько месяцев до планируемого переезда, когда был открыт залог на здание. "Многие из нас были удивлены и разочарованы", - вспоминает Боб Бенбоу. "In-N-Out сыграл важную роль в развитии Болдуин-Парка, и это был предмет нашей гордости".

Многие считали, что In-N-Out выделил Болдуин-Парк на карте точно так же, как Диснейленд - Анахайм (хотя и в гораздо меньших масштабах). Безусловно, сеть ресторанов выделяла город из многочисленных послевоенных бумов, поглощенных растущей пригородной сетью Южной Калифорнии, соединенной с другими пригородами огромной сетью автострад. In-N-Out, по словам Боба Бенбоу, была не просто успешной компанией, а "важным символом Болдуин-Парка". Эти две сущности были взаимосвязаны. С экономической точки зрения сеть ресторанов вносила неизмеримый вклад в городскую экономику. Со временем In-N-Out стала одним из крупнейших работодателей Болдуин-Парка. Она также стала одним из трех крупнейших налогоплательщиков города (опустившись на пятое место только после переезда в город медицинского центра Kaiser Permanente).

Хотя Болдуин-Парк сильно разросся со времен своего расцвета в сельской местности, в нем все еще сохранялась атмосфера маленького городка, особенно среди его давних жителей. О переезде ходило много слухов. Компания In-N-Out вырвала из безвестности невзрачный пригород и привнесла в него свою корпоративную культуру. Болдуин-Парк превратился в своеобразный город компании, а компания - в гамбургеры.

Появилось множество объяснений и теорий относительно этого переезда. По одной из версий, переезд был вызван желанием Рича вырастить семью в более благополучном и комфортном округе Ориндж. Согласно другой версии событий, Рич затаил обиду на город после того, как в 1990 году городской совет отклонил предложение переименовать Ист-Вирджиния-авеню в "Гамбургер-плейс" в честь бургерной In-N-Out Burger. На самом деле, против выступили в основном местные предприятия, которые также располагались на Ист-Вирджиния-авеню. Около 119 предприятий (в том числе фирма по производству пиломатериалов и дом металлических листов ) распространили петицию против переименования; она получила пятьдесят подписей. Брент Тейлор, президент компании Award Metals Inc. (одного из крупнейших производителей листового металла в Калифорнии), сказал газете San Gabriel Valley Tribune: "Такое название, как "Гамбургер (Плейс)", совершенно неуместно и позорит остальные 118 предприятий на этой улице, которые не продают гамбургеры". * Мэр Шеридан отверг все эти разговоры как необоснованные сплетни. "Это был хороший стратегический ход", - вспоминает она. "Они хотели переехать сюда из Лос-Анджелеса, потому что у Рича Снайдера здесь был дом. Он хотел перевести сюда всю компанию, чтобы не ездить каждый день в Лос-Анджелес и обратно".

Как обычно, компания не дала никаких официальных объяснений, и слухи заполнили то пространство, которое могло бы занять публичное объявление. Более того, у давних жителей Болдуин-Парка осталось ощущение, что их любимый сын наконец-то вырос и уезжает.

Было решено, что склад, распределительный центр и грузоперевозки останутся в Болдуин-Парке. Это решение принесло небольшое утешение многим, кто считал, что эти объекты - сердце и душа In-N-Out Burger.

Глава 17

15 декабря 1993 года был особенно напряженным днем для Рича Снайдера. Всего за несколько дней до Рождества его график был переполнен, и у него не оставалось времени, чтобы сбавить обороты перед праздниками. Во-первых, он следил за окончательным переездом штаб-квартиры компании в Ирвайн, который должен был состояться через два месяца. В ту среду Рич собирался присутствовать на торжественном открытии нового магазина In-N-Out Burger во Фресно, девяносто третьего по счету. В течение дня он и группа руководителей In-N-Out, включая его мать Эстер, исполнительного вице-президента и помощника Фила Уэста и Джека Симса, специалиста по связям с общественностью, который также выступал в качестве консультанта компании, также осмотрели несколько потенциальных мест расположения магазинов.

In-N-Out открывала около десяти новых магазинов в год, и, несмотря на рецессию начала 1990-х годов, ежегодный рост компании составлял в среднем 15 процентов. Развертывание сети шло такими темпами, что компания арендовала частный самолет, чтобы перевозить руководителей на разведку новых мест и проверку существующих. Авиаперевозки, чтобы следить за развитием сети, стали настолько неотъемлемой частью процедур In-N-Out Burger, что в декабре сеть получила разрешение на шестимесячную отсрочку строительства вертолетной площадки в комплексе компании в Болдуин-Парке.

В августе предыдущего года, вскоре после открытия своего семьдесят пятого магазина, Рич дал интервью газете San Gabriel Valley Tribune , в котором заявил, что, несмотря на скачок роста компании, он не заинтересован в конкуренции с гигантами индустрии быстрого питания. Подтвердив свое стремление сохранить сеть частной и семейной, он в очередной раз опроверг слухи о скором IPO. "Я думаю, что будет слишком сложно поддерживать контроль качества", - объяснил он. "Мне нравится, что я могу посещать все наши заведения, и все они меня знают. Это похоже на то, что говорят о сельском хозяйстве: лучшее удобрение на поле - это отпечатки ног фермера".

Рич вошел в магазин "Фресно" на Южной Второй улице. На нем был один из его фирменных костюмов, галстук и, как обычно, широкая улыбка. В сорок один год он все еще выглядел по-мальчишески. По словам его друзей, от него исходило настоящее осязаемое чувство удовлетворения. Обычно жизнерадостный, Рич, казалось, находился в особенно хорошем расположении духа. В последнее время он стал еще более откровенным и демонстративным со своими друзьями и близкими, обнимая их и выражая свою признательность за их дружбу, давая понять, насколько они ему дороги. Он также начал говорить своим близким, что "находится в мире с Господом". Не одному из них он сказал: "Если мы больше не увидимся, я тебя люблю".

Открытие магазина во Фресно прошло без сучка и задоринки. Рич и Эстер Снайдер, Фил Уэст, Джек Симс и команда из Болдуин-Парка провели время, общаясь с менеджерами и сотрудниками нового магазина. Как уже стало привычным, перед открытием магазина у входа образовалась огромная толпа восторженных поклонников, и команда наблюдала за тем, как растут очереди. Это зрелище всегда удивляло Рича: "Однажды он сказал мне, что не понимает, почему In-N-Out пользуется таким успехом", - вспоминает его друг и сосед Боб Лонгпре. "Он был так же удивлен, как и все остальные. Они открывали магазин, а там стояла очередь из людей, которые ждали, чтобы купить гамбургеры".

После открытия во Фресно Рич вместе с Симсом и его матерью сел в зафрахтованный самолет Westwind 1124A. Политика In-N-Out Burger запрещала топ-менеджерам путешествовать вместе, поэтому Вест, второй номер компании, отправился в аэропорт, чтобы успеть на собственный коммерческий рейс. Несколько других руководителей, сопровождавших группу на открытие ресторана во Фресно, разошлись по своим делам, собираясь вернуться в Болдуин-Парк или другие точки на месте. Однако когда Уэст обнаружил, что его собственный рейс задерживается, он вернулся на частный аэродром. Это был долгий день. Хотя Уэсту не терпелось попасть домой, он необъяснимым образом присоединился к Ричу на зафрахтованном самолете. Еще один руководитель, вице-президент по операциям In-N-Out Боб Уильямс, также поднялся на борт самолета. Эстер Снайдер чувствовала себя неважно и попросила покинуть самолет как можно скорее. Самолет долетел до Брекетт-Филд в Ла-Верне (к востоку от Лос-Анджелеса), где она сошла, как и Уильямс. Снова взлетев, зафрахтованный самолет полетел на юг, в сторону Санта-Аны.

Не прошло и тридцати минут после взлета, как случилась беда. На подлете к аэропорту Джона Уэйна самолет Westwind оказался на траектории полета Boeing 757 авиакомпании United Airlines. Когда они находились в восьми-десяти милях от аэропорта, авиадиспетчеры в Джон-Уэйне предупредили Westwind, чтобы он снизил скорость, так как он набирает скорость движения впереди. Когда Westwind находился в пяти милях от аэропорта, другой диспетчер дал самолету второе предупреждение о необходимости снизить скорость, предложив пилоту Джону О. Макдэниелу и его второму пилоту Стивену Р. Баркину при необходимости совершить S-образный разворот. Хотя маленький самолет набирал скорость и летел на тридцать узлов быстрее, чем рейс United Airlines, оба пилота не выглядели слишком обеспокоенными. "Да, это близко", - сказал Макдэниел Баркину, - "но я думаю, что все будет в порядке".

Примерно в 17:30 "Вествинд" снизился до высоты 1100 футов. Находясь всего в одной минуте езды от аэропорта, маленький самолет отставал от 757-го на две мили. Внезапно самолет попал в турбулентность, вызванную посадкой коммерческого лайнера. Пилоты потеряли управление. В считанные секунды самолет развернулся на 360 градусов, упал на землю под углом 45 градусов и разбился недалеко от торгового центра Santa Ana Auto Mall. В результате столкновения самолет разлетелся на куски обугленного и искореженного металла. Рич Снайдер, Фил Уэст, Джек Симс и оба пилота погибли мгновенно.

Годом ранее аналогичная авария произошла в небе над Биллингсом, штат Монтана. После гибели Westwind в Санта-Ане Национальный совет по безопасности на транспорте провел полное расследование, которое заставило Федеральное управление гражданской авиации настоять на том, чтобы диспетчеры предупреждали пилотов о высоком уровне турбулентности, создаваемом 757-ми, и рекомендовали меньшим самолетам соблюдать дистанцию в пять миль при следовании за ними.

Это, конечно, мало утешало Снайдеров, семьи Фила Уэста и Джека Симса, а также тысячи сотрудников In-N-Out Burger. Флаги на всех девяносто трех магазинах развевались с полупоклоном. Неверие, казалось, висело над Саутлендом, как одеяло коричневого, туманного смога.

Рич и Фил Уэст знали друг друга с детства: бабушка Уэста жила через дорогу от Снайдеров в Сан-Димасе. Они вместе росли в благополучной послевоенной долине Сан-Габриэль, играли в армию на полях авокадо, бегали за девушками и ходили в In-N-Out Burger. Тридцатисемилетний Уэст жил в Глендоре рядом с Эстер Снайдер со своей женой Лори и их маленьким сыном. Еще в школе он работал в компании Snyder Distributing. По настоянию Эстер он пошел работать в корпорацию In-N-Out во время учебы в колледже и в итоге дослужился до должности исполнительного вице-президента по административным вопросам. Эстер считала Уэста еще одним сыном, называя его "моим лучшим другом в компании". Он был правой рукой Рича. На Уэста можно было положиться, чтобы разрядить хроническую напряженность между братьями Снайдер.

Сорокасемилетний Джек Симс, еще один давний друг, принимал активное участие в создании Burger Television. Вместе с Ричардом Росси, актером и священнослужителем, в 1986 году Симс основал популярную, но противоречивую церковь под названием "Вечеринка Мэтью". Церковь для людей, которые обычно пренебрегают посещением церкви, часто собиралась в спортивном зале или в баре, где подавали вино и закуски, играла рок-музыка, а всем нуждающимся давали деньги.

Симс и Уэст регулярно посещали ежегодные рыболовные поездки In-N-Out в Монтану, а Рич и Симс еженедельно встречались для изучения Библии. Рич считал Уэста настолько близким другом, что за пять дней до катастрофы, 10 декабря, составил траст, в котором выделил часть своего состояния ему и небольшому кругу других деловых партнеров на случай своей смерти.

Овдовев после полутора лет брака, Кристина Снайдер была разбита вдребезги. "Мне казалось, что я потеряла целый том жизни", - с тоской вспоминает она. "Если бы умер только Рич, я бы пошла к этим двум мужчинам за поддержкой и воспоминаниями. Потеря была просто невероятной". Всего через два дня после аварии Рик Плит появился в доме Кристины с восьминедельным золотистым ретривером с красным бантом. Собака должна была стать неожиданным рождественским подарком Рича для его жены. Она назвала щенка Гарри Снайдером.

В те несколько дней, которые прошли в недоумении после происшествия, компания In-N-Out Burger почти ничего не говорила публично, предпочитая оставаться, как обычно, невероятно скрытной. Однако они выпустили заявление, в котором говорилось следующее: "[Ричард Снайдер] был человеком, который делал гораздо больше, чем просто говорил о заботе о своих сотрудниках. Он заботился о них и хотел, чтобы они знали, насколько они важны для успеха компании". Благодаря Ричарду Снайдеру, In-N-Out Burger - отличное место для работы..... Ричард Снайдер дал бесчисленному количеству людей возможность жить лучше".

Истории о тихом и сострадательном великодушии Рича начали распространяться. "Он был таким очевидным хорошим человеком", - сказал друг Рича Брюс Хершенсон, который спустя десятилетия продолжал сокрушаться по поводу случайной жестокости трагедии. "Он был просто замечательным, до конца". Как и многие другие, Хершенсон мог вспомнить многочисленные акты доброты, которые проявлял Рич. "Я носил галстуки с зажимами, которые он просто ненавидел. Он купил мне двадцать пять галстуков и попросил своего секретаря завязать их. Все, что мне нужно было сделать, это просто надеть один на голову". Большинство добрых дел Рич совершал анонимно; каждый месяц Рич отправлял трейлер с закусками In-N-Out, чтобы накормить бездомных, живущих на Скид-роу в Лос-Анджелесе.* По словам Кристины, когда ее муж узнал, что коллега из In-N-Out и его жена не могут зачать ребенка, Рич оплатил все расходы на усыновление ребенка для этой пары.

В течение нескольких дней газеты и телеканалы разбирали подробности трагической аварии и много времени посвятили предположениям о судьбе частной семейной сети. Смерть Рича пришлась на решающий момент в сорокапятилетней истории In-N-Out Burger. Он превратил маленькую местную забегаловку в растущую империю, которая вступала в борьбу с корпоративными гигантами индустрии быстрого питания. На самом деле, втайне In-N-Out была предметом зависти всей индустрии. Сеть из девяноста трех магазинов приносила около 116 миллионов долларов в год и насчитывала около трех тысяч сотрудников.

На последних этапах переезда корпоративной штаб-квартиры в округ Ориндж компания решила сократить масштабы переезда и отправила в Ирвайн только около пятидесяти руководителей и административных сотрудников, оставив большую часть корпоративных сотрудников в Болдуин-Парке. Без предупреждения In-N-Out Burger столкнулась с целым рядом проблем, начиная с преемственности, перехода, лидерства и заканчивая будущим.

Но эти вопросы были ненадолго отложены. В нехарактерной для себя обстановке в часовне Calvary Chapel в Коста-Меса была проведена публичная поминальная служба по Ричу Снайдеру, Филу Уэсту и Джеку Симсу. Служба состоялась утром в четверг, 23 декабря. На церковных скамьях собралось около трех тысяч человек. Помимо родных и друзей, среди скорбящих были многочисленные сотрудники In-N-Out Burger, а также лидеры бизнеса и общества, выборные должностные лица, сотрудники полицейского департамента округа Ориндж, Калифорнийского дорожного патруля и полицейские почти из всех населенных пунктов, где побывал In-N-Out Burger. "Владельцев ресторанных сетей было больше, чем вы можете себе представить", - вспоминает Джек Уильямс. "Это было похоже на съезд владельцев ресторанов. Все они хотели отдать дань уважения Ричу". На самом деле Уильямс и его жена Линда именно так и поступили двумя годами ранее, когда открыли новый ресторан неподалеку от своего ранчо. Они назвали его Richie's All-American Diner. Мэр Ирвайна Салли Энн Шеридан приехала в церковь пораньше, но обнаружила, что все места заняты, и в итоге простояла всю службу. "Это было невероятно, - вспоминала Шеридан, - очень религиозно и трогательно".

Венки из цветов заполнили вестибюль церкви. Один был сделан из красных и желтых гвоздик, образующих логотип In-N-Out, другой - в форме чизбургера. Увеличенные фотографии трех мужчин украшали кафедру по обе стороны от подиума оратора. Было прислано множество соболезнований, в том числе от бывших президентов Рональда Рейгана и Ричарда Никсона и губернатора Калифорнии Пита Уилсона. После панихиды гостей ждал трейлер с закусками In-N-Out, чтобы угостить их гамбургерами. На обложке программы поминальной службы была помещена фотография, сделанная всего восемнадцатью месяцами ранее на свадьбе Рича.

Несколькими годами ранее Рич был так расстроен после посещения похорон близкой подруги, которые, по его мнению, ничуть ее не олицетворяли, что сразу же наметил, каким именно должен быть мемориал, вплоть до музыки, которая будет звучать, и отрывков из Библии, которые будут зачитываться; мемориал точно следовал его указаниям. Служба сопровождалась чтением Священного Писания и рассказами о трех друзьях детства. Прозвучала запись гимна кантри-певца Ли Гринвуда "Я горжусь тем, что я американец". Давний управляющий магазина Дон Миллер, который стал считать Рича братом, рассказал о том, как двадцать пять лет назад, обучая его нарезать лук, он заставил Рича "плакать как ребенка". "Этот человек, - сказал он, сдерживая собственные слезы, - был легендой в моем сознании".

Чак Смит-младший, пастор, который председательствовал на недавней свадьбе Рича и Кристины, сказал собравшимся: "Скучать по ним, конечно, можно. Но вспоминать их без улыбки было бы преступлением".

Когда Эстер поднялась, чтобы выступить, ее встретили двумя бурными овациями. Сморщив лицо от печали и срывая голос, она рассказала о последних минутах общения с сыном перед тем, как оставить его на Брекетт-Филд. Ричард сказал: "Мама, я так рад, что ты сегодня с нами". Я поцеловала и обняла его. Когда я вышла из самолета, Фил был там с моей курткой. Я сидела, махала рукой и думала: "Господи, как же я рада, что познакомилась с этими людьми"". Джо Маккарон вспоминал, как стоически держалась Эстер. "Я никогда не видел, чтобы она была эмоциональной", - сказал он. "Даже на похоронах она держала себя в руках, а это довольно трудно сделать". Несмотря на очевидную боль , Эстер не хотела, чтобы кто-то ее жалел, и сосредоточилась на том, как справляется ее невестка.

Вдова Рича, Кристина Снайдер, поднялась на подиум вместе с вдовами Фила Уэста и Джека Симса. Глядя в толпу, она с невероятным самообладанием сказала: "Сейчас, когда наши сердца скорбят и мы чувствуем пустоту внутри, единственная надежда - знать, что Иисус с нами. Он - наша сила сейчас".

Отношения Гая Снайдера с младшим братом были сложными. Они попеременно враждовали, а зачастую и враждовали. Они жили почти совершенно разными жизнями. Однако у братьев была общая история, и эта история включала в себя сильную гордость за In-N-Out и то, что построили их родители.

На момент смерти Рича братья почти не общались, но когда Гай получил известие, он был совершенно потрясен. Он разрыдался. "Я никогда не забуду тот вечер, когда он позвонил мне и сказал, что Рич умер", - вспоминает близкий друг. "Он был просто в истерике. Он поехал в Ньюпорт-Бич, устроил все в отеле и взял все на себя. Он оставался там до самых похорон".

Оказавшись перед переполненной церковью, Гай отбросил свою застенчивость. В бессвязной надгробной речи он упомянул о несчастном случае и сказал о "Божьем промысле". Затронув тему их давних проблем, Гай признался: "Я думал, что могу быть горьким". Затем, сосредоточившись на позитивных моментах, Гай похвалил своего младшего брата. "Иногда мы с Ричи даже не могли сесть и поговорить обо всем", - сказал он. "Ричи всегда заступался за меня. Я всегда все делал первым..... Но однажды Ричи стал первым. То, что произошло, изменило жизнь многих людей". Он добавил: "Если я смогу пойти по его стопам, я буду самым счастливым человеком на свете".

При Риче In-N-Out укрепила свои позиции в качестве игрока в индустрии и пользовалась завидным культовым статусом среди своих клиентов. Заведение стало олицетворять образ жизни Лос-Анджелеса с его скромным сочетанием фастфуда и автомобильной культуры. Рич напитал семейную компанию своей яркой индивидуальностью и проворно превратил рестораны в большой бизнес, не нарушив целостности маленькой сети бургерных, которую построили его родители. Под его руководством In-N-Out оказалась в надежных руках. Он был тем редким отпрыском семьи, который не только мог управлять бизнесом, но и был способен привести его к большим высотам. Его смерть не оставила вакуума власти, но стала настоящим ударом. Как позже призналась Эстер: "Когда Ричарда убили... мой мир почти закончился. Пока он был здесь, я ни о чем не беспокоилась. Он был счастливой душой".

По компании прокатилась волна беспокойства. Внезапная потеря такого харизматичного и сильного лидера заставила давних сотрудников задуматься о том, что будет дальше. В свои семьдесят три года Эстер Снайдер не казалась вероятным кандидатом на пост руководителя In-N-Out, несмотря на ее энтузиазм, энергию и любовь к компании, которую она помогла построить. Она по-прежнему работала в бухгалтерии пять дней в неделю и посещала многочисленные мероприятия компании и открытия магазинов, но в ее преклонном возрасте она не казалась первым кандидатом на пост руководителя.

А над вторым кандидатом, Гаем Снайдером, висел большой знак вопроса. В течение последних семнадцати лет, пока его младший брат управлял In-N-Out Burger, Гай держался на расстоянии вытянутой руки. О напряженности между братьями Снайдерами ходили легенды, и в годы масштабного расширения и преобразований в In-N-Out Гай был практически вне поля зрения. С годами он все меньше и меньше имел отношения к деятельности In-N-Out Burger. Несмотря на все его усилия, Гай по-прежнему страдал от пагубных пристрастий и депрессии. Без Рича многие сомневались, что семья решится на продажу In-N-Out Burger.

В последующие дни и недели после панихиды представители компании лишь сообщили, что из уважения к семье решение о преемственности будет "отложено на неопределенный срок". На данный момент компания оставалась в состоянии траура. Значительный управленческий вакуум, образовавшийся после катастрофической смерти Рича Снайдера и Фила Уэста, оставлял зияющую дыру. Поскольку "Болдуин Парк" хранила молчание, многочисленные сторонние наблюдатели с удовольствием рассуждали о том, что будет дальше.

Группа бизнес-консультантов и других людей, не обладающих практически никакими внутренними знаниями, высказала свои соображения о том, есть ли у Рича план преемственности и что это может означать для будущего. Самой популярной была теория о том, что In-N-Out Burger будет продан.

В те дни после смерти Рича телефон в штаб-квартире компании в Болдуин-Парке беспрерывно звонил от потенциальных покупателей, которые хотели лишь одного - наброситься на уязвимую, по их мнению, тушку семьи Снайдер. Несколько заинтересованных сторон обратились к In-N-Out Burger, пробуя воду. По слухам, одним из них была компания PepsiCo, которая уже много лет скупает сети фастфуда по всей стране.

Какофония малоинформативных предположений, исходящих от аналитиков, банкиров и юристов, возвещала о скором объявлении. Шепот превратился в громкие слухи: In-N-Out была выставлена на продажу. По правде говоря, любая компания была бы счастлива заполучить In-N-Out. Хорошо управляемая и приносящая большие прибыли, In-N-Out не только смогла расти и развиваться, сохранив свою безупречную репутацию; In-N-Out была неприступным брендом.

В действительности In-N-Out Burger никогда не выставлялся на продажу. Не было никаких предположений о том, что она будет продана - по крайней мере, не в штаб-квартире в Болдуин-Парке. При всех разговорах среди наблюдателей за индустрией, единственное, что они не понимали, - это воля Эстер Снайдер. Близкие к ней люди говорили, что ее преданность компании и лояльность к ее сотрудникам превыше любого возможного рассмотрения вопроса о продаже. В первую очередь ее волновало, что будет с ними, если In-N-Out будет продана или станет частью более крупной компании. Кроме того, Эстер знала, что Рич никогда бы не продал компанию. Несмотря на непрекращающийся ропот снаружи, внутри роскошно обставленных кабинетов руководителей на втором этаже штаб-квартиры в Болдуин-Парке компания никогда не рассматривала никаких серьезных предложений.

В начале января 1994 года компания In-N-Out Burger пришла к решению. В свои семьдесят три года Эстер Снайдер заняла пост президента и стала играть более активную роль в повседневной деятельности сети; Гай Снайдер также вернулся в компанию. Он был назначен председателем совета директоров, что стало новой должностью. Кристина Снайдер, вдова Рича, вошла в совет директоров компании . Корпоративные конгломераты и инвестиционные банкиры снова получили отпор. Семейная сеть оставалась в руках семьи. В сознании легиона поклонников In-N-Out их дабл-даблы были защищены от внешнего вмешательства.

В штаб-квартире In-N-Out Burger в Болдуин-Парке новость имела несколько иной вкус. Среди членов семьи, близких сотрудников и высшего руководства компании назначение Гая Снайдера было воспринято не с восторгом или даже облегчением, а скорее с осторожным трепетом. Просто его возвращение в Болдуин-Парк воспринималось не как появление вундеркинда в образе Рича Снайдера, а скорее как триумф блудного сына после долгих лет, проведенных в тени своего младшего брата.

Весь прошлый год Рич вел активные переговоры о выкупе оставшихся акций In-N-Out своего брата, чтобы получить полный контроль над семейным бизнесом. Он настойчиво убеждал Гая уйти из компании по собственному желанию. "Он хотел, чтобы тот не лез к нему в душу", - так выразился один из наблюдателей. За год до своей смерти Рич добился того, чтобы Гай навсегда остался вне компании, но, несмотря на свои постоянные проблемы, Гай был не из тех, кого можно так просто отбросить в сторону. Что касается Эстер, то она просто хотела мира между своими сыновьями.

В это время Эндрю Паздер был адвокатом Эстер. Благодаря этой роли он, как и многие другие, наблюдал за сложными ритмами взаимоотношений братьев Снайдер. Бывший судебный адвокат, он вспоминал, что за год до аварии Эстер и Рич "пытались договориться между Гаем и Ричем о том, как дальше вести бизнес". Эстер по-прежнему владела большей частью акций компании, но Рич хотел оформить свою роль в управлении In-N-Out Burger таким образом, чтобы Гай остался в стороне. "Я представлял интересы Эстер и пытался ей помочь", - объяснил Паздер. "Она не хотела отторгать ни одного из сыновей и хотела, чтобы процесс прошел гладко".

Эта ситуация добавила еще один слой напряжения в и без того напряженные отношения. Хотя Гай был на стороне, он по-прежнему эмоциональный, а также финансовый интерес к сети бургерных. С детства братья яростно соперничали друг с другом. При любых обстоятельствах ни один из них не хотел, чтобы его выставляли напоказ. "Оба хотели, чтобы с ними обращались честно и благородно", - объясняет Паздер. "Они оба были озабочены защитой компании и своих интересов. Оба хотели уйти, не потеряв лица" - хотя, похоже, последнее больше волновало Гая, чем его брата. Как отметил Паздер, In-N-Out Burger "действительно стала брендом Рича".

Глава 18

Как выяснилось, 14 декабря Рич вместе с женой и Эстер отправился на север, чтобы посмотреть, как Линси выступит на рождественском конкурсе в своей школе. Рич был без ума от своей одиннадцатилетней племянницы. Каждый год, с тех пор как ей исполнилось два года, он специально назначал для них двоих день в Диснейленде. Находясь в Шинглтауне, он надеялся поговорить с братом. Это был неловкий визит, который к тому же пришелся на годовщину смерти Гарри. Отношения между братьями, и без того полные обиды и ревности, были на пределе из-за выкупа. Юридические документы о выкупе Гаем акций In-N-Out и исключении его из семейного траста находились на стадии оформления.

Рич уже имел гораздо большую долю в компании, чем его брат, а через три года большинство акций In-N-Out перейдет к Ричу; Гаю ничего не оставалось, как подписать соглашение. Хотя сделка обеспечила ему финансовую безопасность на всю жизнь, он чувствовал себя жертвой большой несправедливости.

Процедура выкупа, длившаяся год, оставила во рту Снайдера горький привкус, а ее последствия обещали еще больше. Семейные отношения и без того были сильно испорчены, и существовал страх, что после подписания Гаем документов эти связи могут быть безвозвратно разорваны. Именно по этой причине Эстер попросила не подписывать документы до Рождества.

Во время конкурса Линси Рич отозвал Гая в сторону. "Мы можем больше не увидеться", - сказал он ему. "Ты мой брат, и я люблю тебя". Рич, Кристина и Эстер Снайдер вылетели обратно в Южную Калифорнию. Менее чем через двадцать четыре часа Рич был мертв.

Без юридического оформления отстранения Гая Снайдера или указания альтернативного преемника условия безотзывного траста Эстер Л. Снайдер оставались в силе, и эти условия были недвусмысленными. В случае смерти Рича без живых потомков контрольный пакет акций траста - то есть контрольный пакет акций In-N-Out - должен был перейти к Гаю Снайдеру. У Рича и Кристины не было своих детей, и Рич не удочерил дочь своей жены, Шивон.

Среди множества трагедий и незавершенных дел, возникших в результате аварии, был и тот факт, что в тот день на борту Westwind находился Фил Уэст; это стало решающим событием, которое передало контроль над компанией Гаю. Матрица трастов и инструментов планирования наследства, созданная для защиты In-N-Out и обеспечения ее преемственности через Рича, распуталась. Уэст был назван преемником траста Эстер Л. Снайдер после Рича, а также содоверием траста самого Рича. Если бы он не погиб в самолете, Уэст управлял бы большинством акций компании, составлявших основу траста, который должен был перейти через три года. Независимо от выкупа, этот шаг не позволил бы Гаю получить контроль над компанией.

С уходом Уэста место Гая в качестве попечителя было обеспечено. По воле жестокой судьбы Гай, который совсем недавно был на виду, теперь стал обладателем ключей от королевства.

С юридической точки зрения Гай Снайдер контролировал ситуацию. На первый взгляд казалось, что In-N-Out обречена на крах. Новоиспеченный руководитель Гай оставался неизвестным. Даже если не принимать во внимание его длинный каталог бурных личных проблем, Гай рассматривался как некий неопределенный преемник. Отчасти это объяснялось тем, что Рич оказался таким исключительным лидером; яркий, харизматичный президент, Рич привел In-N-Out Burger к большому успеху в основном за счет своей личности. Он в пять раз увеличил размер сети, значительно повысив прибыль. Ему удалось сделать это, не разбавив уникальный характер, который превратил сеть бургерных в культовый феномен. "Когда Рич взял ее на себя, это было милое маленькое заведение в стиле 50-х годов", - так описывал его Эндрю Паздер. "Он действительно продвигал его на рынке и играл с ним". Во время пребывания младшего сына на посту главы компании Эстер играла в основном вспомогательную роль, оставляя окончательные операционные решения за Ричем.

Хотя Гай стоял на краю компании, он мало что сделал для того, чтобы заявить о себе или занять более значимую роль. Те, кто знал Гая Снайдера, единодушно отмечали, что он всегда казался самым счастливым на своем ранчо или на ипподроме. Он не любил ничего больше, чем надеть пару комбинезонов и работать на земле на одном из своих тракторов или старом сельскохозяйственном оборудовании. Его заветной мечтой было жить на принадлежащем компании ранчо площадью пять тысяч акров в Арройо-Гранде, недалеко от Сан-Луис-Обиспо, и разводить скот.

Несмотря на гнев и негодование, засевшие в его душе, когда Гая назначили председателем, это стало для него таким же шоком, как и для всех остальных. "Его вытеснили отовсюду, вытеснили в Шинглтаун", - так описал ситуацию один из его друзей. "Он был немного взбешен, но через некоторое время оказался на ранчо с Линдой и Линси и приспособился к такому образу жизни". Хотя Гай не подписывал свои права на компанию, он так долго находился на периферии, что не был уверен, что хочет этого, и уж точно не при таких обстоятельствах. "Когда Гай вернулся, компания оказалась у него на коленях", - говорит его друг. Как сказал Гай скорбящим на поминках брата, "моя жизнь очень изменилась. Я никогда не думал, что все так обернется".

Руководство In-N-Out с опаской отнеслось к назначению Гая Снайдера председателем совета директоров компании. Мало кто общался с ним, пока Рич занимал этот пост. Они казались "скептиками и немного боялись перспективы", - говорит друг. "Некоторые из руководителей говорили об этом еще до того, как Гай фактически вступил в должность". По общему мнению, "Гай, вероятно, устанет от управления компанией, вернется на свое ранчо в Северной Калифорнии и позволит другим управлять компанией".

Возможно, по крайней мере вначале, это был случай принятия желаемого за действительное. Председательство Гая совпало с относительно здоровым периодом в его жизни; казалось, что его хронические проблемы под контролем. Под туманом болеутоляющих многие отмечали, что на самом деле Гай был потрясающим парнем. Ясновидящий, он был солидным менеджером, проявлявшим здравый смысл. В частности, говорили, что он обладал феноменальным чутьем на людей. "Он умел читать их очень хорошо", - сказал один из них. И он понимал продукт лучше, чем кто-либо другой". Как ни странно, несмотря на свои собственные проблемы, Гай, казалось, умел неплохо справляться с внешними проблемами. Более того, он не был беспечным, когда дело касалось семейного бизнеса. Он прекрасно понимал, какая ответственность теперь лежит на его плечах. Когда Гай пришел на работу, - заявил инсайдер, - он не допустил ни одной ошибки и оказался довольно осведомленным".

Одним из первых решений совета директоров In-N-Out стало повышение годовой зарплаты Гая примерно до 2 миллионов долларов в год. Одним из первых дел Гая было купить несколько костюмов для новой работы. Однако это был полусерьезный жест, и он быстро вернулся к привычным джинсам и футболкам. Несмотря на свой повседневный наряд, Гай, похоже, довольно ясно представлял себе In-N-Out Burger и ее будущее. Тем не менее ему предстояло многое узнать об операциях и управлении сетью.

Рич разработал план развития, который должен был продолжить расширение сети. В принципе, согласно его стратегии, In-N-Out могла бы продолжать (медленно) двигаться к тому, чтобы стать национальной сетью (вопрос в том, было ли это его намерением). Рич был реалистом, и, учитывая поставки свежих продуктов и менеджмент сети, он никогда не думал, что In-N-Out Burger выйдет за пределы западных Соединенных Штатов при его жизни.* План заключался в том, чтобы открывать по десять-двенадцать новых магазинов в год на региональном уровне, соблюдая при этом давние строгие стандарты качества сети, а затем проанализировать ситуацию, прежде чем расширяться дальше.

Когда Гай пришел на работу, компания стояла на пороге реализации одной из пятилетних схем роста Рича, и In-N-Out начала активную строительную деятельность, недавно закрепившись в Неваде и нацелившись на Аризону. В течение первых нескольких месяцев работы Гай посетил большинство из девяноста трех магазинов, проверил их работу и встретился с сотрудниками и менеджерами.

После поездки Гай пришел к выводу, что пятилетний план был слишком агрессивным, и хотел бы сократить запланированное развертывание. In-N-Out Burger росла настолько быстро, насколько это позволяли силы менеджмента, а Гай не видел достаточно качественных людей, готовых стать управляющими магазинами. При нынешних темпах роста он считал, что менеджеры будут слишком растянуты. Одним из первых его решений было замедлить расширение сети, ограничив количество открываемых магазинов восемью-девятью в год. В редком публичном выступлении Эстер позже подтвердила мнение своего сына. "Гай считает, что у нас должно быть время, чтобы правильно обучить людей управлять новыми ресторанами", - сказала она репортеру Los Angeles Times, - "и он, вероятно, прав".

В первые недели и месяцы после смерти Рича Гай вел себя не слишком осторожно. Он переехал в угловой офис своего брата, самый большой из представительских апартаментов в Болдуин-Парке. Компания не отказалась от запланированного переезда в Ирвайн, и несколько ее руководителей перебрались в Университетскую башню Ирвайна. Гай переделал офис Рича в Ирвайне, но он работал там только в случае крайней необходимости; он предпочитал работать в первоначальной штаб-квартире. Добираться из Глендоры было очень тяжело, а штаб-квартира в Ирвайне олицетворяла его брата Рича. Гай чувствовал себя более уютно в Болдуин-Парке, где он вырос. Склад, перерабатывающий и распределительный центр остались на прежнем месте, и именно там Гай чувствовал себя по-настоящему сильным. Казалось, он обладал каким-то шестым чувством, когда дело касалось мельчайших деталей работы склада и продукции. Некоторые удивлялись тому, как Гай мог взглянуть на бисквитное тесто, секретный соус или смесь для молочного коктейля и сразу же определить, что с продуктом что-то не так, даже если большинство других не могли этого сделать.

Где бы он ни работал - в штаб-квартире в Болдуин-Парке или в Ирвайне, - Гай был окружен менеджерами и консультантами, которых поставил на место его брат. Поэтому неудивительно, что он захотел провести определенную чистку. Одним из первых был Эндрю Паздер. "Как только Рич умер, я оказался за пределами внутреннего круга", - объяснил он. "Я представлял интересы Эстер и встал на сторону Рича". После того как Гай занял пост председателя совета директоров In-N-Out Burger, я, по его словам, "оказался как бы не у дел". По иронии судьбы, Паздер стал работать на основателя Carl's Jr. Карла Карчера. Представляя интересы Карчера в деле об инсайдерской торговле (впоследствии урегулированном с Комиссией по ценным бумагам и биржам США), Паздер стал главным юрисконсультом Carl Karcher Enterprises. А в 2000 году его назначили президентом и председателем совета директоров компании.

Судя по всему, Гай был крайне недоволен решением ввести вдову брата, Кристину, в совет директоров In-N-Out. По слухам, у них были не самые лучшие отношения. Гай дал понять некоторым, что не считает ее членом семьи Снайдеров - ведь она была замужем за Ричем менее двух лет. Он начал выступать за ее отстранение. Эстер не возражала против того, чтобы Кристина стала членом совета директоров, и они остались близки. Эмоционально поддерживая друг друга в трудный первый год после смерти Рича, Эстер часто оставалась на ночь в доме Кристины, чтобы утешиться. Однако, измученная, неконфликтная и, возможно, даже немного виноватая, она не возражала против своего сына.

В течение двух лет были достигнуты договоренности и заключено соглашение, сумма которого не разглашается. Кристина Снайдер вышла из состава совета директоров. Позднее она назвала эту ситуацию "болезненной и выматывающей". Кристина возглавляла In-N-Out's Child Abuse Fund, благотворительный фонд, который Эстер и Рич Снайдер основали в 1984 году. (В 1997 году она переименовала его в Фонд Рича Снайдера.) В результате сеть ресторанов создала вторую корпоративную благотворительную организацию под названием In-N-Out Burger Foundation.

После ухода Кристины Снайдер Гай обратил свое внимание на группу исполнительных вице-президентов сети, которых он хотел убрать. Это была сложная проблема. Перед смертью Рич создал траст, который передавал небольшой процент акций In-N-Out нескольким руководителям (включая Фила Уэста) в случае его смерти. Эти акции были получены из пакета, который Рич унаследовал от Гарри. Пророчески, это решение проистекало из понимания Рича, что если с ним что-то случится, он сможет обеспечить последовательный и плавный переход, если его талантливая команда руководителей останется на своем месте. Акции были предложены в качестве стимула, чтобы удержать их, а вице-президенты получили определенный процент, если останутся в компании на определенный срок. Рич также организовал передачу небольшой доли акций нескольким близким друзьям, которые также были давними партнерами. В последнем случае акции были скорее наградой за лояльность, чем стимулом остаться на своем месте.

Летом 1996 года четыре руководителя компании подали иск против юридической фирмы из Лос-Анджелеса, разработавшей траст, что сильно возмутило Гая. Они заявили о нарушении контракта и недобросовестной работе и потребовали от фирмы возмещения убытков в размере 1,5 миллиона долларов. Согласно газете Los Angeles Times, четверо мужчин утверждали, что "работа юридической фирмы над трастом привела к "значительной путанице, двусмысленности и расходам", которые нанесли им "значительный", но неуточненный денежный ущерб".

Иск вызвал у Гая сильный гнев. Мало того, что в нем публично освещались частные дела In-N-Out, Гай не считал, что некоторые руководители имели право на часть компании с самого начала. В отличие от Рича, у Гая были личные претензии к этой группе профессиональных менеджеров с высшим образованием, которые пришли в компанию всего несколько лет назад. По его мнению, они не помогали строить In-N-Out на протяжении десятилетий, и если кто и заслуживал доли в компании, так это семья или те, кто начинал с самых низов, убирая мусор, работая на стройке или занимаясь техническим обслуживанием, и прокладывал себе путь наверх на протяжении многих лет.

В порыве гнева Гай хотел избавиться от них. Однако в конце концов его убедили не проводить чистку. Он был убежден, что очистка руководящего состава от таких способных и преданных делу менеджеров не будет отвечать интересам компании. Более того, это может иметь разрушительные последствия. Лишение организационной структуры сети ее самых высокопоставленных членов стало бы шоком для отлаженной работы и, несомненно, потрясло бы верных сотрудников, проработавших в компании долгие годы. В итоге руководители остались на своих местах, как и напряженные отношения между Гаем и топ-менеджерами In-N-Out.

К всеобщему облегчению, Гай не стал переделывать In-N-Out Burger. По большей части он довольствовался тем, что все работало как прежде. Благодаря инфраструктуре, которую создал Рич Снайдер, переход руководства - по крайней мере, с точки зрения операций - прошел практически безболезненно. Компания по-прежнему могла расти, расширяться и увеличивать объемы продаж, следуя философии сети "Качество, чистота и сервис" и системам, созданным для ее достижения. За время своей работы Рич создал отделы кадров, университетский и бухгалтерский, расширил и модернизировал склад и магазин, а также отделы, обеспечивающие их работу. Он создал систему управления, которая обеспечивала качество даже при ежегодном добавлении новых магазинов. Внимательные наблюдатели не могли не заметить, что In-N-Out продолжала процветать и без своего самого динамичного лидера. Все, что требовалось от Гая, - это следовать уже существующей системе.

Харизматичное присутствие Рича создало очень специфическую корпоративную культуру. Казалось, что его наследие - это не достижения в росте и прибылях, а тот простой факт, что компания, которую он построил, продолжала преуспевать и без него. Более того, это была компания, в которой люди с радостью приходили на работу каждый день.

Глава 19

В 1994 году Гай Снайдер отпраздновал открытие сотого магазина In-N-Out в Гилрое, штат Калифорния. Город, известный своими грибными фермами и ежегодным фестивалем чеснока, расположен в долине Санта-Клара; к тому времени, когда In-N-Out открыла там свой drive-through, продажи сети составляли примерно 133 миллиона долларов. Магазин номер сто стал важным краеугольным камнем в планах Рича Снайдера по расширению сети. Но для Гая эта веха, как и пост председателя совета директоров In-N-Out Burger, досталась в наследство от его покойного брата Рича.

При других обстоятельствах открытие прошло бы с размахом. Рич всегда был любителем отрываться по полной, когда речь шла о больших событиях и праздниках любого рода. Но в сложившихся обстоятельствах, если не считать торта и праздничных украшений, торжественное открытие сотого по счету бургера In-N-Out было довольно сдержанным событием.

Гай прибыл в магазин на 641 Ливсли-роуд у 101-й автострады в специально построенном автобусе In-N-Out. Похожий на гастрольный автобус рок-группы, этот плюшевый автобус на колесах был оснащен телефонной и компьютерной связью. Это была одна из инициатив Рича. В связи с активным расширением сети Рич решил, что неплохо было бы иметь что-то вроде передвижного офиса, который позволил бы его команде работать во время поездок между магазинами.

В темном костюме, галстуке и затемненных солнцезащитных очках Гай присоединился к своей матери, Эстер, в магазине, наполненном воздушными шарами. В свои семьдесят четыре года она страдала от хронического заболевания коленей и сердца, но Эстер все равно любила посещать все новые открытия магазинов, какие только могла. На открытии в Гилрое Эстер и Гай перерезали красную ленточку с надписью "100-й магазин" с помощью огромных бутафорских ножниц.

In-N-Out Burger вступила в 1990-е годы, словно действуя в альтернативной вселенной фастфуда. По крайней мере, с точки зрения масштаба, сеть оставалась маленьким игроком в огромном индустриальном комплексе быстрого питания стоимостью 74,3 миллиарда долларов, в котором доминировала кабала миллиардных корпораций. Пока Гай и Эстер отмечали триумфальное шествие In-N-Out в Северную Калифорнию, McDonald's разросся до тринадцати тысяч магазинов. Пока Снайдеры перерезали красную ленточку в Гилрое, "Макдоналдс" открывал новые магазины в Кувейте и Египте. Четыре года спустя Burger King, открывший свою первую международную франшизу на Багамах в 1966 году, отметил открытие магазина номер десять тысяч в Сиднее, Австралия.

Старый друг Гарри и Эстер Снайдер Карл Карчер также способствовал росту своей сети за счет расширения. В 1981 году он вывел свою сеть в Южной Калифорнии на биржу, а в 1984 году открыл первый франчайзинговый ресторан. Шесть лет спустя из 561 ресторана Carl's Jr. 133 были франчайзинговыми, и сеть зарабатывала 575 миллионов долларов в год. Открыв магазины по всему Западу, Карчер начал свое собственное глобальное шествие, открывая магазины в Мексике и странах Тихоокеанского региона. "Одно из моих любимых воспоминаний - это выход на международный рынок", - с гордостью восклицает он.

Но в 1990-х годах Карчер направил деятельность своей компании в другое русло. Он вложил значительные средства в недвижимость в Анахайме и Внутренней империи, используя свои акции Carl Karcher Enterprises в качестве залога для банковских кредитов. Это была катастрофическая авантюра. В результате инвестиций компания Karcher оказалась в долгах на 70 миллионов долларов, в то время как ее акции падали. Его попытка увеличить продажи за счет приобретения сети мексиканских ресторанов Green Burrito в 1993 году была отвергнута советом директоров компании, а совет директоров, в свою очередь, изгнал Карчера из компании. Через два месяца Карчер вернулся в компанию, организовав поглощение с помощью ряда сложных финансовых маневров. Поворот был успешным, и в 1997 году CKE приобрела Hardee's за 327 миллионов долларов, что позволило бывшему магазину хот-догов выйти на национальный уровень. Но в ходе этого процесса Карчер едва не потерял все.

В то же время потребители фастфуда стали непостоянными. Индустрия постоянно придумывала новые трюки из старой шляпы. После того как в 1988 году компания Taco Bell ввела концепцию ценообразования, все крупные сети последовали ее примеру. Каждый год происходило что-то вроде битвы за снижение цен. В 1996 году Taco Bell выпустила Extreme Value Combos за 1,99 доллара, а годом позже McDonald's объявил о выпуске Биг-Мака за пятьдесят пять центов (если его покупать с напитком и картошкой фри), что спровоцировало тотальную ценовую войну в фастфуде. По мере того как ведущие сети снижали цены, они также начали увеличивать размеры порций, положив начало эре суперразмеров.

К 1997 году выручка индустрии быстрого питания достигла 109,5 миллиарда долларов, вплотную приблизившись к 114,3 миллиарда долларов, полученных от ресторанов с обслуживанием. Деловые страницы газет по всей стране были заполнены сообщениями о каждом шаге этой колоссальной и очень влиятельной индустрии. "McDonald's Still Finds There's Plenty of Room to Grow", - сообщала газета New York Times 9 января 1994 года. "Большие порции выбрасываются, поскольку глобальная борьба за фастфуд накаляется", - провозгласила газета Press-Telegram из Лонг-Бич 8 марта 1996 года.

Сети искали множество способов захвата капризного рынка. Одна из самых амбициозных попыток стала и одной из самых провальных: пытаясь удовлетворить рынок взрослых, в 1996 году McDonald's представил Arch Deluxe, линейку бургеров и сэндвичей с более сложными ингредиентами. Запуск сопровождался ошеломляющей рекламной кампанией стоимостью 100 миллионов долларов, созданной Питером МакЭллиготом, с лозунгом "Бургер со вкусом взрослого". Программа оказалась по-взрослому провальной. Arch Deluxe так и не прижился, и вскоре McDonald's отказался от этого дорогостоящего предприятия.

Незаметные изменения происходили и в In-N-Out Burger. Примерно в 1995 году разгорелась бурная дискуссия по поводу решения добавить в магазины четвертый размер напитка. Менеджеры, казалось, ходили туда-сюда, обсуждая, стоит ли двигаться дальше или нет, но в итоге дали зеленый свет на добавление. В следующем году сеть начала подавать Dr Pepper. И In-N-Out открыла новый склад в Трейси, своего рода спутниковый распределительный центр для своих свежих ингредиентов, который позволил сети обслуживать растущее число магазинов с выездом на дом в Северной Калифорнии. К концу 1996 года сеть насчитывала 116 заведений In-N-Out Burger с оборотом около 159 миллионов долларов.

Вернувшись в Болдуин-Парк, Гай хотел произвести некоторые изменения в своей компании. Трения между ним и несколькими топ-менеджерами еще не рассеялись. Гай, казалось, то выходил из себя, то остывал - в пылу борьбы ему часто хотелось уволить нескольких членов команды, прежде чем он принимал решение о другом варианте действий. В это время финансовый директор сети Стив Таннер*, который впоследствии занял аналогичную должность в нескольких сетях ресторанов, включая El Torito.

Как и Гарри, Гай был фанатичным приверженцем схемы "Качество, чистота и сервис", принятой в сети. Более того, он ожидал, что сотрудники и менеджеры In-N-Out будут агрессивно решать проблемы на рабочем месте. В одном из эпизодов, когда давний менеджер не смог (по мнению Гая) сделать шаг навстречу, Гай одернул его: "У тебя нет яиц", - сказал он.

По слухам, Гай был особенно недоволен одним из региональных менеджеров сети, который проработал в In-N-Out не один десяток лет. Изначально Гай хотел сместить его, но вместо того, чтобы отпустить его и вызвать беспокойство в рядах, Гая убедили назначить Марка Тейлора (своего пасынка) генеральным менеджером, который будет руководить двумя региональными менеджерами сети. В организационной структуре In-N-Out Burger региональные менеджеры отвечали за дивизиональных менеджеров, которые, в свою очередь, контролировали по семь-восемь магазинов. Это казалось разумным решением. Тейлор был, так сказать, членом семьи, и его назначение давало Гаю возможность управлять региональными менеджерами без каких-либо радикальных изменений.

Тейлор начал работать в In-N-Out Burger в 1984 году, когда ему было девятнадцать лет. Через год он женился на Трейси Перкинс, приемной дочери Гая. Они познакомились, когда оба учились в школе Bonita High (альма-матер Гая и Рича Снайдера). Рич нашел его трудолюбивым, и Тейлор продвинулся по карьерной лестнице, став управляющим магазинами In-N-Out в Помоне и Западной Ковине.

Поначалу Гай не был согласен с этой идеей. Говорят, он не был уверен в способностях Тейлора. В конце концов, он подписал контракт, но сделал это с некоторыми оговорками. Когда Тейлор занял пост корпоративного менеджера, Гай не сразу начал шутить: "Он хочет получить мою работу".

Несмотря на его многочисленные попытки оставаться чистым, проблемы Гая вскоре всплыли вновь. Семья Снайдеров и компания In-N-Out Burger предпочитали не обсуждать эту тему публично. Друзья настаивали на том, что проблемы Гая с наркотиками связаны с обезболивающими, которые он продолжал употреблять в постоянном поиске облегчения после травм спины и руки. Однако через некоторое время к обезболивающим добавилась целая рогатая куча других веществ.

К середине 1990-х годов влияние проблем Гая стало трудно игнорировать. У Гая были хорошие и плохие периоды. Он доходил до того, что едва мог функционировать, а затем попадал в реабилитационную клинику, но многочисленные пребывания в ней мало помогали ему справиться с зависимостью. "Он смотрел на реабилитацию так: "Отсидел тридцать дней и вышел", - объяснил один из его друзей. Все время, пока он там находился, он жаждал наркотиков, а когда выходил, то не мог дождаться, чтобы начать все сначала". В какой-то момент Гаю отказали в приеме в Центр Бетти Форд, потому что он был слишком пьян, чтобы разговаривать с сотрудником, принимающим пациентов. Это была нестабильная ситуация, которая, несомненно, способствовала тому, что близкие наблюдатели описывали как неспокойный брак. Гай часто отсутствовал, участвуя в гонках, проходя реабилитацию или занимаясь какими-то другими своими интересами, и, по слухам, супруги часто ссорились. В августе 1995 года Гай и Линда Снайдер юридически разошлись. Их разрыв длился два года.

Не прошло и четырех месяцев после официального расставания пары, как полицейские в Клэрмонте, в тридцати милях к востоку от Лос-Анджелеса, обнаружили припаркованный Dodge Charger 1968 года Гая Снайдера. Это было около 3:30 утра в день Рождества. Когда офицеры заглянули в машину, они обнаружили, что Гай сгорбился и потерял сознание; его лицо было зарыто в портфель , в котором находилась небольшая аптека наркотиков, включая марихуану, валиум, успокоительное "Клонопин" и болеутоляющее "Кодеин". Кроме того, Гай имел при себе заряженный 9-миллиметровый полуавтоматический пистолет Glock, 8-дюймовый нож и 27 475 долларов наличными. Он был арестован и обвинен в нескольких мелких правонарушениях, включая общественное опьянение, хранение менее одной унции марихуаны, ношение заряженного огнестрельного оружия и владение ножом-рубильником. Освобожденный под подписку о невыезде, через полгода Гай признал себя виновным по обвинению в хранении оружия в муниципальном суде Помоны. Прокуроры округа Лос-Анджелес сняли с него обвинения в хранении наркотиков, а Снайдер в свою очередь заплатил штраф в размере 810 долларов. В рамках испытательного срока Гай обязался не иметь, не использовать и не владеть опасным или смертоносным оружием.

В Болдуин-Парке этот инцидент не вызвал особого резонанса. По понятным причинам новость о том, что председатель совета директоров любимой и полезной бургерной In-N-Out Burger был найден без сознания на обочине дороги и арестован за хранение наркотиков, была не слишком приятным событием для общественности. Готовясь к худшему, руководители In-N-Out собрали совещание о том, как справиться с тем, что, как они ожидали, вызовет шквал запросов в СМИ. Однако инцидент остался практически вне поля зрения прессы; даже местная газета сети, San Gabriel Valley Tribune, не опубликовала эту историю. Внутренний круг In-N-Out, казалось, был сильно удивлен, когда весь этот эпизод остался без комментариев. На самом деле история об аресте Гая всплыла на поверхность только спустя почти три года.

Гай был одиночкой, окруженным пособниками; они помогали ему питать зависимость, а потом убирали за ним. Его старые гоночные травмы послужили поводом для наркотиков. Мало кто, если вообще кто-либо, был готов противостоять Гаю и сказать "нет". У него была сложная сеть отношений, в которой друзья и деловые партнеры были одним и тем же, и почти все они так или иначе находились на его содержании. Они пользовались его детской щедростью. В такой жизни, которую обеспечивали неограниченные средства, проще было закрыть глаза, чем сказать "нет".

Несмотря на то, что Эстер была явно обеспокоена и расстроена проблемами сына, она старалась не терять надежды на то, что Гай скоро поправится. После эпизода в Клэрмонте она, как говорят, была благодарна за то, что он не был ранен или убит. Но Эстер не была женщиной, известной тем, что выкладывала свои эмоции и чувства на стол. Скорее, она спокойно придерживалась своей веры. Кроме того, мало кто хотел вступать в конфронтацию с Эстер и рисковать расстроить добродушную бабушку In-N-Out. Эта женщина никогда не говорила ни о ком плохого слова, предпочитая видеть в людях только хорошее. Когда Эстер все же расстраивалась из-за чего-нибудь, она говорила "о, Боже", выходила из себя, а потом заявляла: "Надеюсь, Господь простит меня, я уже набралась злости". Обычно этим все и ограничивалось.

Но проблема Гая с наркотиками была тем, что даже Эстер не могла полностью игнорировать. Когда Гаю было больно, Эстер, казалось, понимала его потребность в обезболивающих. Ее стратегия заключалась в позитивном мышлении и надежде на лучшее, но его падение вниз было трудно понять. Она часто звонила его окружению, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Более того, ее подход попахивал нездоровой снисходительностью. Эта милая старушка, знавшая цену грузовику картошки, казалось, решительно не знала, сколько стоит наркотик ее сына.

В худшие периоды жизни Гая он все чаще пропадал в In-N-Out Burger. Племянник Линды Том Райт стал правой рукой Гая. Среди тех, кто входил в свиту шефа бургерной, Райт, казалось, искренне заботился о Гае как о друге. В дополнение к своим обязанностям по защите активов он также был назначен членом совета директоров In-N-Out. Райт часто выступал в роли посредника, телеграфируя вице-президентам о намерениях Гая во время отсутствия председателя на корпоративных собраниях. В течение многих лет Рик Плейт выполнял аналогичную функцию, одновременно поддерживая и подстраховывая Гая. В 1994 году Плит упал в обморок в офисе In-N-Out в Ирвайне; у него случилась аневризма мозга, и он так и не пришел в сознание.

Отсутствие Гая не обязательно прерывало повседневную работу. Когда его не было, руководители сети обычно встречались и принимали решения сообща. После возвращения Гая он мог быть раздражительным и временами параноидальным по отношению к другим руководителям In-N-Out Burger во время совещаний. Иногда ему казалось, что некоторые менеджеры действуют так, чтобы подменить его, и в ответ он ставил их на место во время совещания. Как бы то ни было, в немалой степени благодаря талантливой и преданной команде руководителей In-N-Out Burger оставалась стабильной и успешной. Жизнь Гая Снайдера стала неустойчивой, превратившись в непредсказуемую череду хороших и плохих дней, ярких моментов и периодов мрака.

Во время одного из лучших периодов жизни Гая в 1995 году, когда он был разлучен с Линдой, он вновь встретился с Кэти Туше (урожденной Ниссен). Кэти была той самой девушкой, в которую он был влюблен, когда учился в школе, а ей было всего тринадцать. Разведенная мать троих детей, миниатюрная блондинка работала в ресторане своего отца, Norm's Hangar, расположенном на аэродроме Брэкетт-Филд в Ла-Верне. Местное заведение "У Норма" было известно как отличное место для наблюдения за взлетающими и поднимающимися над горами Сан-Габриэль самолетами, а также своими завтраками на весь день и болтливыми официантками. Хотя прошло много лет, у них по-прежнему было много общих интересов. Как выяснилось, они оба пережили глубокое горе. Примерно через две недели после смерти Рича Снайдера старший брат Кэти Джонни Ниссен погиб во время гонки на своем вездеходе в калифорнийской пустыне.

Пара начала общаться по телефону и встречаться всерьез. По словам Кэти, Гай прилетал в Брекетт-Филд и встречался с ней у Норма. На этот раз Гай, казалось, не проявлял своей школьной застенчивости. На первом свидании Гай заехал за Кэти на отреставрированном панельном грузовике 1936 года и отправился на романтический ужин в Эль-Энканто - ветхое поместье, расположенное посреди Национального леса Анджелеса в близлежащем каньоне Азуса. Своим голосом, который очень похож на песню Люсинды Уильямс "Меласса над гравием", она объяснила: "У нас было много общего. Мы любили уличные гонки и концерты, и нам было очень весело вместе". Однако в то время Кэти утверждала, что не подозревала о глубине его проблемы с наркотиками.

К тому времени, когда пара вновь встретилась, Гай уже начал свой долгий и мрачный путь. Но, как и многие наркоманы, Гай был в некотором роде волшебником. По словам Кэти, чаще всего Гай уходил в свой кабинет и закрывал дверь. В течение удивительно долгого времени ему удавалось скрывать свою зависимость, даже когда она переросла в другие вещества - , когда он кололся героином. В отличие от многих наркоманов, у Гая были средства, позволявшие ему бесконечно продолжать употреблять наркотики. Окруженному свитой помощников и помощниц, Гаю достаточно было щелкнуть пальцами, чтобы получить нескончаемый запас наркотиков.

По словам одних, его окружали подхалимы и прихлебатели; другие говорят, что его ближайшие друзья были просто в растерянности, не в силах сделать для Гая ничего, кроме как собрать осколки или нянчиться со взрослым человеком, склонным к саморазрушению, - человеком, которому многие из них были обязаны средствами к существованию. Небольшой отряд следил за тем, чтобы он проходил реабилитацию, и сопровождал его в больницах скорой помощи после многочисленных случайных передозировок. Но, как и все наркоманы, Гай не мог вечно скрываться от последствий своей зависимости. В январе 1996 года, примерно через месяц после ареста в Клэрмонте, у Гая случился сердечный приступ, связанный с наркотиками.

В это время, по словам друзей, его разлученная жена Линда Снайдер и ее дети (теперь уже взрослые) относились к Гаю с жесткой любовью. Они редко виделись с ним. Говорят, он был глубоко уязвлен разрывом; он помогал растить дочерей Линды, Трейси и Терри, и глубоко их любил. Но ничто не причиняло ему большей боли, чем разлука с дочерью, Линси, которая только начинала свой подростковый период и жила с матерью в Шинглтауне. По словам близких, Линда приняла решение держать Гая подальше от дочери из-за его употребления наркотиков. "Она была всем его миром", - сказал один из близких к семье людей. Дейл Райт вспоминает, что семья просто прекратила с ним общение. "Линда не разрешала Гаю часто видеться с Линси. Она ограничивала ее время. Он видел ее нечасто. Не знаю, как часто, но он хотел видеть ее чаще, чем получалось".

23 января 1997 года развод Гая и Линды Снайдер стал окончательным. Она оставила за собой ранчо "Летучий голландец", которое (по данным Orange County Register) оценивалось в 1,4 миллиона долларов, а также алименты на ребенка и супруга, которые, по данным газеты, составляли 500 тысяч долларов в год.

Восемь месяцев спустя, 28 сентября, Гай женился на Кэти Туше; ему было сорок шесть, ей - сорок два. Всего за два дня до свадьбы Гай дал ей на подпись брачный контракт. "Я сказала ему, что у нас должен быть такой договор", - резко вспоминает она. Но я сказала, что ему лучше не появляться с ним в неделю свадьбы". И именно так он и поступил". Как описывает Кэти, юристы In-N-Out составили длинное соглашение, которое мало что давало ей в случае развода. "Я отнесла его адвокату в Ньюпорт-Бич, чтобы он прочитал", - сказала она. Он посмотрел на меня и сказал: "Ты вообще нравишься этому парню?". В конце концов, она подписала его. "Мне не нужны были деньги Снайдеров, и я подумала, что, подписав его, я продемонстрирую свою любовь и преданность", - объяснила она. У меня был личный разговор с Гаем, и я сказала ему: "Ты сказал, что будешь помогать заботиться обо мне". И он понял, что я не собираюсь его подвозить".

Гай и Кэти поженились на небольшой церемонии в церкви в Ньюпорт-Бич в присутствии ста гостей - в основном родственников и старых школьных друзей пары. Пятнадцатилетняя Линси на свадьбе не присутствовала. Прием проходил на борту "Дикого гуся", минного тральщика времен Второй мировой войны 1942 года, который актер Джон Уэйн переоборудовал в свою личную 136-футовую яхту класса люкс. Свадебная вечеринка проходила недалеко от острова Лидо в гавани Ньюпорта. На фотографии, сделанной во время приема, Кэти, одетая в простое белое платье и жемчуг, танцует щека к щеке с Гаем, который крепко прижимается к своей новой жене, держа в руках фужеры с шампанским.

После приема пара отправилась в путь на классическом стальном Willys 1940-х годов Kaiser, на восстановление которого Гай потратил пять лет. Он получил от городских властей разрешение на однодневную езду на автомобиле по улицам Ньюпорт-Бич, и громадный винтажный джип американских военных был настолько громок, что включал все сигнализации припаркованных машин, когда они отъезжали.

После медового месяца на Гавайях Гай, Кэти и трое ее детей переехали в дом стоимостью 1 миллион долларов в Клэрмонте. Богатый город у подножия гор Сан-Габриэль в долине Помона, Клэрмонт был наполнен усаженными деревьями улицами, историческими зданиями и группой из семи Клэрмонтских колледжей. Благодаря огромному количеству деревьев и жителей с высшим образованием город получил прозвище "город деревьев и докторов наук". В новом доме Снайдеров было шесть спален, девять ванных комнат и огромный двор с бассейном, джакузи и сауной. Это был самый большой дом, в котором Кэти когда-либо жила , и она назвала его "подавляющим". На самом деле, говорила она позже, "он был слишком большим. Он не был похож на дом".

В это время Гай, казалось, работал хорошо. Он занимался бизнесом In-N-Out. Одной из его целей было выкупить как можно больше арендованных магазинов. Он переоборудовал часть дома в Клэрмонте под офис. Когда он ездил в штаб-квартиру компании, Гай путешествовал на самолете Lear Jet. Часто он прилетал обратно в Брекетт-Филд и встречался с Кэти, которая все еще работала в "Ангаре Норма" (который она в конце концов переняла у отца). Нередко Гай приезжал, надевал фартук Кэти и помогал убираться. "Люди бы умерли, если бы узнали, что генеральный директор In-N-Out убирает столы", - смеется она над воспоминаниями. "Он не любил ничего больше, чем есть пати-мелт в патио и обслуживать столики". В какой-то момент, по словам Кэти, он сделал предложение купить Norm's, но она отказалась. "Я сказала "нет". Оставьте в покое мой семейный бизнес, а я оставлю вам ваш".

Когда Линси уехала в Шинглтаун, а Гай общался с дочерью лишь урывками, он сосредоточился на жизни со своей новой семьей. Гай купил младший драгстер для тринадцатилетнего сына Кэти, Аарона, и отправил его вместе с командой Гая по гонкам In-N-Out на трек в Финикс. "Это было очень здорово, потому что их отец в то время не слишком участвовал в их жизни", - вспоминает она. А Гай брал своих новых тестя и зятя на рыбалку на Аляску. "Им было очень весело. Он очень восхищался моим отцом", - говорит она. "Он был просто большим ребенком. Ему нравилось водить тракторы и застревать в грязи. Он мог провести весь день, застревая в грязи. Иногда мне кажется, что он делал это только для того, чтобы его вытащили". Семья часто ездила на скотоводческое ранчо в Арройо-Гранде. (Это был своего рода утешительный приз, поскольку он потерял "Летучий голландец" при разводе с Линдой).

В сопровождении своей новой жены Гай Снайдер отправился за границу вместе с менеджерами (и их супругами), которые ежегодно получали вознаграждение в рамках 100-процентного клуба In-N-Out Burger. Любимым местом отдыха была Европа - в частности, Амстердам. Семья Гарри Снайдера была родом из Голландии. Помимо семейных связей, Гай был очарован городскими кафе, где можно было купить марихуану.

Особенно памятной для Гая стала поездка в Амстердам в рамках 100 Percent Club. Гай и Кэти летели в Европу на самолете Concorde, по пути остановившись в Нью-Йорке, где они остановились в двухуровневом семикомнатном президентском номере знаменитого отеля Plaza с видом на Центральный парк. После Нью-Йорка пара на три дня отправилась в Лондон, а затем прибыла в Амстердам для четырехдневного путешествия. В маршруте было представление "Призрака оперы" в Нью-Йорке, ужин в замке XVI века в Лондоне и посещение тюльпановых ферм в Голландии.

До этой поездки Гай нанял генеалога и частного детектива, чтобы разыскать родственников своего отца в Амстердаме. Там они впервые встретились, воссоединившиеся семьи совершили морскую прогулку и вместе пообедали. Именно во время этого визита Гай задумал купить танк "Шерман" и старинную ветряную мельницу, чтобы отправить их на родину. Однако когда Гай узнал, что стоимость доставки превысит 1 миллион долларов, он передумал.

Теперь, когда Гай стал председателем совета директоров In-N-Out, брат больше не присматривал за ним. Одним из первых дел, которые он сделал после смерти Рича, было расширение участия In-N-Out в гонках. Он приобрел номер-люкс в выставочном центре Помоны, где проходил турнир Winternationals, и стал раздавать билеты друзьям и сотрудникам In-N-Out.

В 1996 году Гай обратился к Джерри Дарьену, которого Гай знал с детства, когда тот в 1960-х годах бегал на ипподроме Ирвиндейла. Бывший учитель, Дарьен работал диктором в Dale, когда Гарри Снайдер был совладельцем трека. Они познакомились в мексиканском ресторане в Помоне. Помимо Funny Car, Гай был заинтересован в создании команды Alcohol Car, и он хотел, чтобы Дарьен возглавил ее. Гай согласился спонсировать команду. "Мы пожали друг другу руки, - вспоминает Дарьен, который за прошедшие годы не утратил своего звучного дикторского голоса, - и поехали". В апреле 1997 года команда выиграла свою первую гонку в Бойсе, штат Айдахо, в дивизионном соревновании. Шесть месяцев спустя, в конце сезона, Гай решил прекратить сотрудничество In-N-Out с бандой Over the Hill.

Два года спустя Гай снова позвонил Дарьену и спросил, может ли он собрать команду Top Fuel. Дарьену дали три месяца на то, чтобы собрать машину и нанять гонщика. Гай согласился заплатить от 1 до 2 миллионов долларов за спонсорство, которое должно было распределяться ежеквартально. Дарьен выбрал двадцатишестилетнюю Мелани Троксель, которая ранее участвовала в гонках Alcohol Car, для управления автомобилем Top Fuel. Она была одной из самых быстрых женщин-драгстеров NHRA (и дочерью чемпиона NHRA 1988 года в классе Alcohol Dragster Майка Трокселя). Первая гонка команды должна была состояться на Winternationals в Помоне в феврале 2000 года.

Глава 20

Время пребывания Гая на вершине оказалось недолгим. Его проблемы вскоре усугубились, лишив его способности функционировать, не говоря уже о выполнении обязанностей председателя совета директоров компании. Проще говоря, годы злоупотреблений доконали его. Гай уже редко проверял работу склада и мясного отдела. Он проводил все меньше времени в компании, и встречи, которые раньше откладывались из-за его отсутствия, теперь проходили без него. Профессиональная команда менеджеров, которую Рич поставил на место, те люди, которых Эстер называла "моими мальчиками", выполняли планы компании под ее руководством. В последние годы 1990-х каждый мог видеть, что Гай находится в плохой форме.

27 октября 1997 года Том Райт был остановлен в порту Сан-Исидро недалеко от Сан-Диего на границе с Мексикой. Агенты таможенной службы США обыскали принадлежащий Райту Ford Explorer 1997 года выпуска, где обнаружили тайник с наркотиками, включавший пятьдесят 120-миллилитровых бутылок смеси кодеина и эфедрина; четыре бутылки 21-миллиграммового рогипнола; около 1000 таблеток мышечных релаксантов; а также различные контейнеры с ингаляторами и назальными спреями.* Согласно документам об аресте, Райт рассказал агентам, что он ездил в Тихуану , чтобы приобрести "лекарства в ближайшей аптеке для личного пользования", заплатив за них около 1 500 долларов.

Однако жена Райта, Дейл, заявила, что ее муж отправился в Тихуану по просьбе Гая, чтобы купить снотворное, ингаляторы от астмы и другие лекарства по рецепту для своего употребления. "Это был не первый раз", - сказала она. "Но это был его последний раз".

Дейл, которая несколько раз сопровождала мужа в этих поездках в Мексику, говорит, что, оглядываясь назад, "я не очень хотела, чтобы Том этим занимался, но это была часть его работы - быть помощником Гая Снайдера. Он должен был что-то делать, или забирать результаты и отправляться в путь. Мы ничего не могли с этим поделать, и это было лучше, чем постоянно пытаться получить их у разных врачей".

Спустя годы Дейл до сих пор содрогается при воспоминании о том, что она назвала первым столкновением своего мужа с неправильной стороной закона. "Это было просто ужасно", - говорит она. "Мы боялись, что Том попадет в тюрьму". Гай сказал супругам, чтобы они не волновались; он заверил их, что оплатит все финансовые последствия этого эпизода. Некоторое время они держали все в тайне. Эксплорер был конфискован, и, как вспоминает Дейл, они объяснили его исчезновение менеджерам компании, сказав, что у него взорвался двигатель.

В декабре, через два месяца после ареста, Том Райт предстал перед окружным судом США в Сан-Диего. Ему было предъявлено обвинение в незаконном ввозе контролируемого вещества, он признал себя виновным в мелком правонарушении - хранении кодеина, и был приговорен к одному году испытательного срока без надзора и штрафу в 1000 долларов. По словам его жены, Райту пришлось заплатить еще 40 000 долларов, чтобы вернуть Explorer, и еще около 100 000 долларов ушло на судебные издержки. Гай сдержал свое слово, говорит Дейл, и оплатил всю эту историю.

К тому времени продолжающееся ухудшение состояния Гая уже трудно было игнорировать. Примерно в это время у Гая диагностировали порфирию - сложное заболевание, часто провоцируемое употреблением алкоголя и наркотиков и сопровождающееся различными недугами, включая нервные расстройства, тяжелое состояние кожи и синюю мочу. Из-за этой болезни, которую часто называют источником психического расстройства английского короля Георга III, руки Гая были покрыты открытыми язвами, которые нужно было часто чистить и заматывать.

Похоже, даже Гай не мог не замечать, что попал в ловушку, ведущую его по нисходящей спирали. Всего за четыре дня до ареста Райта, в один из своих самых ярких моментов, Гай принял меры для получения судебного приказа о назначении преемников доверительного управляющего траста Эстер Л. Снайдер на случай, если он умрет, станет недееспособным или не сможет исполнять обязанности доверительного управляющего до того, как его дочери Линси исполнится тридцать лет (когда она должна была получить второй взнос траста, дающий ей контрольный пакет акций компании). Гай, очевидно, понял, что ему нужно что-то предпринять, чтобы защитить своего единственного ребенка и единственного живого прямого потомка семьи Снайдер. Годом ранее по условиям траста большинство акций In-N-Out перешло к Гаю Снайдеру. Его дочь была всего лишь подростком, и она была единственным бенефициаром этих трастов на сотни миллионов долларов; Линси одна могла унаследовать In-N-Out Burger.

Были назначены три попечителя: Дуглас К. Аммерман, бухгалтер из компании Peat Marwick; Ричард Бойд, давний друг семьи Снайдер, член совета директоров In-N-Out и вице-президент компании по недвижимости и развитию; и Том Райт. На случай, если Аммерман, Бойд или Райт перестанут или не смогут выполнять обязанности содоверителя, в качестве содоверителя был назначен Марк Тейлор, бывший пасынок Гая и директор по операциям сети ресторанов, а также остальные попечители. 23 октября 1997 года Эстер Снайдер, доверительница, подписала распоряжение перед судьей Джорджем Олафсоном из Высшего суда Лос-Анджелеса.

Новое соглашение было составлено таким образом, что впоследствии не могло быть назначено ни одного нового преемника попечителя. Если двое из попечителей не справлялись с обязанностями или прекращали действовать, то оставшиеся двое выступали в качестве сопопечителей. Аналогичным образом, если трое названных лиц прекратят или не смогут действовать в качестве попечителей, то оставшийся попечитель станет единственным попечителем. Это было простое распоряжение, призванное защитить переплетенные судьбы компании In-N-Out Burger и ее молодой наследницы Линси Снайдер. Именно это, казалось бы, ясное распоряжение впоследствии стало фактором в уродливой и затяжной внутренней борьбе, ставшей поворотным пунктом в истории частной семейной компании.

Разногласия возникли в связи с назначением Марка Тейлора в качестве преемника. В это время среди близкого окружения (включая его жену Кэти) Гай сомневался в способностях Тейлора и, казалось, испытывал дискомфорт от того, что, по его мнению, было растущими амбициями Тейлора. По словам Кэти, "у Гая были все намерения уволить Марка". Другие пришли к выводу, что это мать Линси, Линда, дергала за ниточки в Реддинге, и добивалась назначения Тейлора, своего зятя, в качестве преемника сотрастового управляющего. Как бы то ни было, Гай был не в том положении, чтобы сопротивляться. Время для Гая поджимало.

In-N-Out стала разительным контрастом в неспешной жизни Гая. В феврале 1997 года эта сеть сместила Wendy's Old Fashioned Hamburgers с первого места после восьми лет пребывания на вершине ежегодного исследования журнала Restaurants & Institutions на звание лучшей сети бургерных в стране. Это был первый год, когда In-N-Out получила право на включение в рейтинг. Этот подвиг был тем более примечателен, что на тот момент у Wendy's было около 4 757 магазинов по всей территории США, а In-N-Out, имея 124 магазина всего в двух штатах, конкурировала со всеми крупными национальными сетями, опережая Burger King (третье место) и McDonald's (шестое место).

В тот же год, когда компания In-N-Out получила признание Restaurants & Institutions, Эстер Снайдер была удостоена особой чести. В возрасте семидесяти семи лет она была включена в Зал славы Калифорнийской ассоциации ресторанов. Годом позже Мемориальный фонд ВМС США вручил Эстер награду "Одинокий моряк". Награда "Одинокий моряк" присуждается тем, кто отличился на флоте, продемонстрировав честь, мужество и самоотверженность. Ранее ее получали президент Джон Кеннеди, бывший редактор газеты Washington Post Бенджамин Брэдли, писатель Герман Воук и сенатор Джон Маккейн.

У компании были свои планы. После более чем четырех десятилетий, проведенных вдоль съездов с автострад и пригородных перекрестков, руководство In-N-Out Burger решило на рубеже тысячелетий продвинуться в отдельные городские районы. Радикально нарушив традиции, In-N-Out открыла свой смело оформленный магазин под номером 119 в Вествуде, на окраине кампуса Калифорнийского университета. Он не был похож ни на один из магазинов In-N-Out, которые появлялись раньше. Стивен Каннер, знаменитый архитектор из Лос-Анджелеса , известный своим стилем поп-модерн, создал скульптурную вспышку ярко-красного и желтого цвета с парящими углами-бумерангами. Неоновая вывеска In-N-Out, казалось, пробивалась сквозь консольную крышу, а стеклянная проходная позволяла автомобилистам видеть кухню из своих машин. С улицы все здание служило своеобразным рекламным щитом. Магазин, который Каннер назвал "заказом мечты", быстро получил множество архитектурных наград.

Теперь сеть стремилась занять место в других местах с высокой плотностью населения и интенсивным движением. Далеко не всегда в отдаленных районах, где традиционно высаживались пальмы, In-N-Out все больше продвигалась, по крайней мере, в том, что касалось ее местоположения, изнутри.

Каннер надеялся, что новый магазин положит начало новому визуальному бренду сети. "Я был очень взволнован", - вспоминает он, и придумал серию компьютерных прототипов, которые позволили бы сети адаптировать дизайн Westwood к другим магазинам и сохранить конкурентоспособность по цене. Однако этому не суждено было сбыться. Каннеру сказали, что ресторан в Вествуде слишком визуальный. Вернувшись в штаб-квартиру In-N-Out, Каннер посетовал: "Они сказали, что главной звездой должны быть бургеры".

По мере того как Гай с трудом удерживал свою профессиональную деятельность, его брак с Кэти также быстро распадался. По словам Кэти, главной проблемой была развратная деятельность Гая. Она все больше разочаровывалась в браке и чувствовала себя обманутой из-за того, что муж все чаще употреблял наркотики. Сжимая в руках единственный в своем роде кулон из чистого золота "Двойной гамбургер" на шее, который Гай заказал для нее, она сказала: "Я чувствую себя такой дурой, я не заметила знаков", - и явно расстроилась. "Я понятия не имела, пока мы не поженились, насколько все серьезно. Это было похоже на Элвиса. Никто его не остановил. Никто не сказал Гаю "нет"".

28 апреля 1998 года Гай Снайдер подал на развод. Они ненадолго помирились - "Я все надеялась, что все наладится", - говорит Кэти, - но 18 мая 1999 года он снова подал на развод. Она съехала из большого дома в Клэрмонте, который они делили, и переехала в дом поменьше неподалеку. "Все было довольно взаимно и дружелюбно", - говорит она. "У Гая были проблемы с наркотиками, и я не хотела жить той жизнью, которую он выбрал". За время их недолгого брака Гай успел побывать в реабилитационном центре и передозировке. "Нельзя создать такой брак", - говорит она, оглядываясь назад. "Я знаю, что он отдал бы все, чтобы смириться с этим". Смягчив тон, она добавила: "Он был прекрасен, когда был чист и трезв. С ним было весело, и он был таким красивым".

Развод пары произошел довольно быстро. Брачный контракт, который подписала Кэти, не давал ей особых рычагов влияния. Все имущество супругов, по словам Кэти, было оформлено на имя In-N-Out: "наш дом, ранчо в Арройо-Гранде и все наши машины. У In-N-Out были свои руки на все". По словам Кэти, во время суда в округе Ориндж судья не проявил к ней особого сочувствия. "Он сказал мне, что я должна считать себя счастливицей, что мне удалось пожить жизнью жены миллионера, пока у меня было время", - смеется она. В итоге, по ее словам, "я ушла, получив больше, чем входила, и много прекрасных воспоминаний".

В последние годы его жизни вряд ли можно было догадаться, что Гай - наследник многомиллионной компании. Небритый и нечесаный, раздувшийся и набравший лишний вес, он напоминал бродягу. Гай уже не был похож на того молодого человека в джинсах с серебряной пряжкой на ремне и целеустремленной походкой. Исчезая за солнцезащитными очками и под бейсболками, большими футболками и мешковатыми шортами, он погружался в состояние дисфункции. Весной 1999 года он заболел пневмонией, а до конца года перенес три передозировки наркотиков и восстановился после них. Поведение Гая становилось все более нестабильным, он был склонен к провалам в памяти и просто уходил в себя.

Гай был очень отчужден от своей семьи, измотан и чувствовал себя все более изолированным. Он съехал из просторного дома, который делил с Кэти в Клэрмонте, и миллионер, который мог заселиться в любой роскошный отель, поселился в своем автоприцепе, припаркованном на территории старого склада In-N-Out Burger в Болдуин-Парке.

Временами, после развода, Гай оставался на ранчо "Летучий Голландец" в надежде увидеть свою дочь. По иронии судьбы, течение 1999 года Линда участвовала в госпитализации Гая после пневмонии и передозировки.

В конце лета 1999 года Гай снова прилетел в Шинглтаун, чтобы повидаться с дочерью, и поселился в гостевом домике на ранчо "Летучий голландец", где она жила. По словам Дейла Райта, Линда была недовольна этим, позвонила своему мужу Тому посреди ночи и попросила его прилететь и забрать Гая. "Она сказала Тому, что не хочет, чтобы он умирал там, у нее, и попросила Тома прилететь и забрать его", - вспоминает Дейл. Райт вылетел ранним утром с аэродрома Фокс-Филд в Ланкастере и прилетел в Реддинг.

В сентябре, вскоре после того, как Райт вывез Гая из дома своей бывшей жены в Шинглтауне, Гай переехал к Райтам. Гай перевез свой передвижной трейлер со склада в Болдуин-Парке на участок Райтов в Ланкастере, расположенный в сухих зарослях пустыни Мохаве на окраине долины Антилопы, к северу от Лос-Анджелеса.

В семье Райтов у Гая были и хорошие дни, и плохие - в некоторые дни он мог рассчитывать лишь на несколько хороших часов. Как вспоминал Дейл, "можно было сказать, что он катится под откос". Иногда он проводил ночи, просто бродя по дому. Райты установили в доме вторую телефонную линию для Гая, потому что, как объяснил Дейл, "он любил разговаривать по телефону". Сидя на крыльце, Гай рассказывал о In-N-Out и драг-рейсинге и, казалось, был взволнован планами по запуску своей новой команды Top Fuel.

А утром 6 ноября 1999 года Гай исчез. Дейл хорошо помнила этот день, потому что это был день свадьбы ее старшей дочери Джанет. Гай пропадал уже не в первый раз, но на этот раз его не могли найти. Около восьми утра Райты позвонили в полицию и сообщили, что Гай пропал. Помощники шерифа нашли его бродящим возле пустынной дороги и доставили в больницу. Когда они нашли Гая, он был растрепан, одет в серые треники и белую футболку с логотипом In-N-Out.

Не прошло и месяца, как 4 декабря, около полуночи, Райты сидели в гостиной и смотрели с Гаем канал TV Land , когда их восемнадцатилетняя дочь Дарси заметила, что Гай обмяк в кресле, где сидел. Он потерял сознание и не дышал. Я помню, как подумала: "Боже мой", - говорит Дейл. Ее муж надел на Гая манжету для измерения давления, но пульса не было, и они вызвали парамедиков. Бригада скорой помощи прибыла примерно в 12:30, но обнаружила, что Гай не реагирует. Ровно через две минуты после прибытия в больницу Долины Антилопы, в 1:10, Гай Снайдер был объявлен мертвым; ему было сорок восемь лет. Прибывшие на место происшествия помощники шерифа, не зная, кто такой Гай, обратили внимание на его простую одежду и непримечательный дом на колесах и написали в своем отчете "Безработный".

Это был трагический конец для человека, перед которым жизнь открыла столько возможностей. Не оправдав ожиданий отца, долгое время находясь в тени своего младшего брата, не в силах избавиться от наркотической зависимости, Гай погрузился в жизнь, полную наркотиков и отчаяния. После смерти Гая американский и калифорнийский флаги, а также флаг с надписью "Don't Tread on Me" были подняты в полупоясе перед штаб-квартирой In-N-Out в Болдуин-Парке. "Его смерть была печальной и немного шокирующей", - сказал старый друг Пол Альтхаус. "У этого парня было все, и все эти деньги". Позже он с тоской воскликнул: "Он был чертовски хорошим парнем. Наркотики испортили ему жизнь".

Коронерская служба округа Лос-Анджелес провела вскрытие Гая в 10:30 утра 5 декабря 1999 года. На его теле были обнаружены многочисленные медицинские проблемы и история злоупотребления наркотиками (в частности, опиатами и метадоном). Доктор Огбонна Чинва (Ogbonna Chinwah), принимавший участие в коронарной экспертизе, обнаружил вздувшееся тело Гая, покрытое шрамами, синяками и следами на руках. У него было нерегулярное сердцебиение и увеличенное сердце, а также активный гепатит В и неактивный С. Коронер объявил, что причиной смерти стала случайная передозировка гидрокодона, синтетического опиата, содержащегося в обезболивающем препарате "Викодин".

6 февраля 2000 года, через два месяца после смерти Гая, история его ареста в Клэрмонте тремя годами ранее стала достоянием общественности. Она появилась в длинном некрологе, опубликованном в газете Orange County Register под заголовком: "Генеральный директор In-N-Out боролся с употреблением наркотиков и травмой, которая разрушила его мечты о гонках".

В отличие от больших публичных поминок, устроенных после смерти его младшего брата, Рича Снайдера, похороны Гая были сугубо частным делом. Именно Линда Снайдер организовала похороны для всей семьи; Гая похоронили в его красной майке для гонок In-N-Out. Отпевание проводил шурин Линды, священник. Небольшие поминки прошли на гоночной трассе Помона - на них присутствовали Эстер, гоночная команда Гая, его бывшая жена Линда, их дочь Линси, а также его бывшие падчерицы и их мужья. Присутствовали также вдова Уилбура Стайтса, Ким, и их дочь Мередит. Эстер уже в третий раз за двадцать лет хоронила сына.

Во вторник после смерти Гая корпоративные юристы In-N-Out позвонили Джерри Дарьену, чтобы сообщить, что они прекращают спонсорство команды Top Fuel.

Похоже, последние дни жизни Гая были отмечены множеством обвинений и недоброжелательных чувств. Линда и Марк Тейлор не пустили на поминки нескольких друзей и членов семьи. Многие друзья Гая, включая тех, с кем он учился в школе, были исключены. Примечательно, что семья Райт также не была допущена. Кэти Туше рассказала, что ей позвонил Тейлор и сообщил, что ей не рады. "Моих родственников тоже не пустили, - фыркнула она, - а ведь они до чертиков любили его, это было жестоко. Там не так много христианства".

К моменту смерти Гая Снайдера сеть In-N-Out Burger выросла до 140 магазинов, в которых работало около шестидесяти пятисот человек. Ежегодный доход компании оценивался в 212 миллионов долларов, что на 8,7 процента больше, чем в предыдущем году. Вообще, за шесть лет, прошедших с момента назначения Гая председателем совета директоров после смерти его брата Рича в 1993 году, доходы сети выросли почти на 83 процента. In-N-Out вышла за пределы Невады и собиралась продвинуться в Аризону. Она заслужила безграничную преданность своих клиентов, зависть конкурентов и похвалу во всех мыслимых категориях. Когда Гая Снайдера попросили охарактеризовать след, оставленный им в любимой сети, один из инсайдеров заметил: "Он просто ничего не менял. Он знал все достаточно хорошо, чтобы просто оставить все как есть".

Глава 21

В семьдесят девять лет Эстер Снайдер взяла на себя управление сетью, которую она основала вместе с мужем более полувека назад. "Не позволяйте ее возрасту обмануть вас, - воскликнул Марк Тейлор, который быстро стал играть более заметную роль в компании, в интервью газете Los Angeles Times. "Она остра как стеклышко. Она самая трудолюбивая из всех, кто когда-либо работал в компании. Она остается президентом, нашим лидером и пользуется нашей поддержкой".

Пышные заверения Тейлора мало чем помогли развеять спекуляции о будущем In-N-Out. Сеть, которая на протяжении десятилетий мало что рассказывала о себе, слишком часто становилась предметом догадок. И, по крайней мере, со стороны компания выглядела уязвимой - как и шестью годами ранее, после смерти Рича Снайдера. В конце концов, единственная наследница сети, Линси Снайдер, еще училась в школе, до восемнадцатилетия оставалось всего пять месяцев; Эстер же стремительно приближалась к своему девятому десятку. Несмотря на очевидную решимость и силу духа Эстер, ее старый друг Карл Карчер выразил опасения многих, сказав в интервью газете Los Angeles Times: "Эстер очень, очень устала. У нее действительно были взлеты и падения".

В течение нескольких дней после смерти Гая группа экспертов, практически не связанных с In-N-Out, высказывала теории о том, что будет дальше. Выделились два лагеря. Первый размышлял о сложном вопросе преемственности. Второй продвигал идею распродажи. Билл Карлино, управляющий редактор Nation's Restaurant News, был на стороне последней фракции. "Я уверен, что недостатка в потенциальных покупателях не будет", - заметил он. "Люди были бы рады иметь в своем портфеле подобную концепцию".

Исторически сложилось так, что статистика не благоприятствует сохранению таких компаний, как In-N-Out Burger. По данным Форума семейного бизнеса при Университете Северной Каролины, только 30 % всех семейных предприятий успешно переходят ко второму поколению, и лишь 12 % - к третьему. После этого менее 3 процентов успешно переходят к четвертому поколению. Более того, обычно семейный бизнес имеет несколько ветвей потомков - братьев, сестер и других людей, которым можно передать эстафету. В In-N-Out осталось всего два члена семьи: стареющая Эстер Снайдер и ее внучка-подросток Линси.

К моменту смерти Гая Снайдера семейные бургерные, такие как In-N-Out, ушли в прошлое. Лишь немногие из них пережили десятилетия, среди них Apple Pan в Западном Лос-Анджелесе и Louis's Lunch в Нью-Хейвене, штат Коннектикут. Впервые открывшись в 1895 году как ланч-вагончик, Louis's (наряду со многими другими) утверждает, что изобрел сэндвич с гамбургером. Лишь немногие из них выросли в такую сеть, как In-N-Out, оставаясь при этом независимыми и знаковыми. Большинство современников-первопроходцев Гарри и Эстер Снайдер исчезли или были поглощены индустрией быстрого питания стоимостью 107,1 миллиарда долларов.

Старомодные ценности, которые представлял In-N-Out Burger, возрождались в тематических ресторанах, таких как Johnny Rockets, успешная сеть ретро-закусочных. Основанная в 1986 году покойным Ронном Тейтельбаумом, бывшим продавцом одежды, компания Johnny Rockets продавала бургеры и коктейли в воссозданной послевоенной закусочной Южной Калифорнии с настольными музыкальными автоматами, U-образной стойкой и мягкими кабинками. (Марта Гэмбл из The Apple Pan позже утверждала, что Тейтельбаум создал "Джонни Рокетс" по образцу ресторана ее семьи в Западном Лос-Анджелесе. Однажды, по ее словам, она застала его роющимся в ее мусоре, проверяя марку тунца, который они использовали).

Но в 1995 году, имея около шестидесяти магазинов, Тейтельбаум продал свой бизнес инвестиционной группе во главе с нью-йоркской венчурной фирмой Patricof & Co. в рамках сделки по выкупу за 35 миллионов долларов. Двенадцать лет спустя Red Zone Capital Fund II (частная инвестиционная компания владельца Washington Red-skins Дэниела Снайдера) приобрела сеть за 126 миллионов долларов. К тому времени сеть насчитывала 213 магазинов по всей территории США и за рубежом - в Дубае, Мексике и на Багамах, а также восемь кораблей, входящих в состав Royal Caribbean Cruise Lines. Новые владельцы надеялись расширить сеть и построить небольшие, более дешевые "Джонни Рокетс" в таких местах, как терминалы аэропортов.

Распродажи и франчайзинг были центральными элементами игры в фастфуд с 1950-х годов. Более сорока лет спустя появился новый поворот, и все стандартные нормы бизнеса были нарушены. В ту неделю, когда умер Гай Снайдер, газета Los Angeles Times была наполнена новостями о "новой экономике", движимой технологиями. Газета провозглашала, что Интернет - это "золотая жила", а заголовки трубили: "Ралли, о котором слышали во всем мире, промышленный индекс Доу-Джонса взлетел, поскольку бычий рынок продолжается" и "Сильные показатели занятости и оплаты труда способствуют росту фондового рынка".

Игра изменилась. В Кремниевой долине, расположенной в пяти с половиной часах езды к северу от Болдуин-Парка, новые бумажные миллионеры появлялись целыми автобусами. Идея создать небольшую компанию и наблюдать за ее ростом в течение длительного времени стала устаревшей. Все стремились к быстрой наживе, вкладывая и выкидывая деньги. Преданность компании давно ушла в прошлое. Сотрудники обменивались работой, как бейсбольными карточками, сдавая себя в аренду тому, кто больше заплатит, в обмен на ящик, полный опционов на акции.

In-N-Out Burger долгое время работала на собственной орбите. Сеть возглавляла более чем компетентная группа менеджеров, преданных принципам, изложенным Снайдерами, многие из которых работали в компании десятилетиями. Непосредственный переход оказался не таким уж проблемным и неопределенным, как некоторые ожидали (или даже надеялись). Как сказал Карл Ван Флит, вице-президент компании по операциям, в интервью газете Los Angeles Times: "У нас есть команда людей в наших магазинах, которые так же преданы своему делу, и я думаю, что это очень и очень многое говорит о том, как мы справились с трагедиями". Позаботившись о настоящем, все остальные считали, что будущее не за горами.

В штаб-квартире компании царили печаль и упреки. Менее чем через неделю после смерти Гая Тому Райту сообщили, что его услуги больше не требуются. Райту было предложено уйти из компании, из совета директоров и с поста сонаследника-доверителя семейных трастов, и он получил выходное пособие.

Со смертью Гая вступил в силу приказ о преемнике семейных трастов. Том Райт был исключен из списка, а вскоре после этого Даг Аммерман также вышел из состава сотрастовиков. По одной из версий, причиной послужил потенциальный конфликт интересов (Аммерман позже вошел в состав совета директоров Carl Karcher Enterprises и компании по производству повседневной одежды Quicksilver). Оставался Ричард Бойд. После ухода Райта и Аммермана на его место был назначен Марк Тейлор. Эти два человека стали сотрастовыми управляющими, а также соисполнителями наследства Гая Снайдера.

Бойд и Тейлор отвечали за управление значительными активами, включая почти две трети частных акций компании, для последующего наследования Линси Снайдер. По условиям траста Эстер Л. Снайдер и траста Линси Л. Снайдер, Линси должна была получить акции каждого из трастов только после того, как ей исполнится двадцать пять лет, и то только на поэтапной основе: первая треть акций должна была быть распределена по достижении Линси двадцати пяти лет; в тридцать лет она должна была получить половину оставшихся акций; а в тридцать пять лет она должна была получить остаток акций. По условиям траста Бойд и Тейлор, как содоверители, имели право голосовать половиной акций. Вскоре разделение обязанностей между Бойдом и Тейлор привело к обмену юридическими ударами.

После смерти отца Линси также стала единственным бенефициаром завещательного траста Гарри Гая Снайдера. К 2005 году стоимость активов траста превышала 12 миллионов долларов. Основными активами траста были 70-процентная доля в Snyder Leasing и 41,67-процентная доля в Snyder Properties, калифорнийском полном товариществе, которое владело коммерческим зданием и землей в Риверсайде, а также долями в ряде жилых и коммерческих объектов в Калифорнии, а также 80 обыкновенных акций в Garden Grove In-N-Out Burger и 1 175 обыкновенных акций в магазине In-N-Out в Фонтане. Наследство Линси также включало наличные деньги, различную недвижимость, доли акций в нескольких ценных бумагах, 1 000 акций Flying Dutchman Racing Inc. и обширную коллекцию автомобилей и других транспортных средств ее отца (Гай поставил условие, что дочь не получит ни одного из его Porsche, пока ей не исполнится двадцать один год). Линси имела право на треть этого траста по достижении тридцати лет, еще одну треть - по достижении тридцати пяти, а оставшуюся часть - по достижении сорока лет.

Тринадцатистраничная последняя воля и завещание Гая, подписанная 18 мая 1999 года (менее чем за семь месяцев до его смерти), не оставляла его первой жене Линде, бывшим падчерицам и их мужьям (включая Марка Тейлора) ничего. За исключением положений, в которых Линда Снайдер названа опекуном их несовершеннолетней дочери Линси и разрешены финансовые "расходы, необходимые в интересах несовершеннолетнего ребенка", его бывшая жена и ее семья были фактически вычеркнуты. "Он не оставил им ни цента", - объяснил один из друзей. "Он чувствовал, что они отвернулись от него".

Гай завещал подарки нескольким избранным. Четверым друзьям он подарил наличные на общую сумму 43 000 долларов, а одному из них - свои мотоциклы Harley-Davidson. Том Райт получил от Гая пистолет Glock, пистолет Desert Eagle 45-го калибра и 50 000 долларов наличными. Гай оставил дочерям Тома и Дейла Райт - Робин и Дарси - право совместной собственности на свой "Понтиак". Однако, по словам Дейла, Линда вмешалась и заявила, что право собственности на "Понтиак" по-прежнему принадлежит ей, и отказалась передавать машину племянницам.

Возможно, подчеркивая, насколько близкими стали эти два человека, ранее Гай назвал Райта душеприказчиком и доверенным лицом своего имущества.

Все внимание было приковано к Эстер. После того как два года назад Эстер сломала бедро, находясь в Реддинге на открытии магазина и в гостях у своей внучки Линси, ее здоровье ухудшилось. Перелом потребовал по меньшей мере двух операций и физиотерапии. В итоге она подхватила инфекцию, которая сильно ослабила ее, и ее поместили в дом престарелых в Северной Калифорнии, где она пробыла большую часть года. Она оставалась хрупкой, ей часто требовалась помощь трости или ходунков, а иногда она пользовалась инвалидной коляской, чтобы передвигаться. Движения Эстер стали болезненно затрудненными. Несколькими годами ранее она перенесла операцию на сердце, и теперь у нее появилось множество других проблем со здоровьем.

В результате ее повседневная жизнь значительно сократилась. Не имея больше возможности ездить каждые выходные в Коста-Меса на церковные службы в часовне "Голгофа", она часто слушала проповеди пастора на аудио- и видеокассетах. Теперь ей требовался водитель, который отвозил бы ее в штаб-квартиру компании в Болдуин-Парк или Ирвайн. Часто она работала в своем доме в Глендоре - ранчо, затененном дубами, с белым забором и почтовым ящиком, который был миниатюрной копией главного дома. Там она осуществляла бдительный надзор за финансовыми делами компании и занималась множеством общественных и филантропических мероприятий (включая фонд In-N-Out).

Часто бывая дома, Эстер консультировалась с менеджерами по вопросам компании. Заседания совета директоров проходили в ее гостиной или по телефону. Съемочная группа Burger Television приезжала в Глендору. Она выступала с речами, которые показывали сотрудникам сети. Ослабевшая, но не потерявшая трудоспособность, Эстер настаивала на участии во всех решениях сети. При любой возможности Эстер продолжала посещать магазины, заказывая бургер через проходную и разбирая его, чтобы убедиться, что булочка правильно поджарена и помидоры положены правильно (и что сотрудники улыбаются и дружелюбны).

Из-за ухудшения здоровья в феврале 2000 года Эстер отказалась от участия в ежегодном торжественном ужине компании в отеле Disneyland. Каждый год она выступала перед сотрудниками компании на этом празднике, и в тот раз, хотя она не присутствовала на нем, Эстер произнесла свою речь по громкой связи. Пользуясь огромной популярностью, группа аплодировала ей стоя. Спустя несколько месяцев после этого ужина Кэролайн Хейли, пятнадцатилетняя сотрудница и менеджер ресторана In-N-Out, расположенного рядом с международным аэропортом Лос-Анджелеса, сказала в интервью газете Los Angeles Times: "Она замечательная. Она так увлечена людьми в компании". Хейли, которая шокировала своих родителей, когда бросила колледж, чтобы продвинуться по карьерной лестнице в сети бургерных, объяснила: "Это действительно связано с тем, что она и ее муж заботятся о людях".

Эстер была закрытой женщиной и редко рассказывала о душераздирающей потере мужа и сыновей. Нежная и милосердная душа, ее вера поддерживала ее во время всех эмоциональных потрясений, и она отказывалась зацикливаться на трудностях и потерях, которые ее мучили. Мередит Стайтс, которая выросла во внучке Эстер, назвала ее невероятно скромной женщиной. "Бабушка всегда была очень любящей, такой счастливой и благодарной за все", - сказала она. "Она потеряла всех членов своей семьи, но по-прежнему верила в Бога. С ней случалось всякое, но у нее был такой прекрасный взгляд на жизнь".

Оптимистка по натуре, Эстер с ее позитивным мировоззрением была утешением для окружающих. Она всегда выражала свою благодарность за то, что дал ей Господь. "Она благодарила Господа за то, что у нее все еще есть глаза, чтобы читать свои книги", - часто вспоминал ее друг Вольф Кахлес.

Кахлес, немецкий бизнесмен из Битигхайм-Биссингена, города в четырнадцати милях к северу от Штутгарта, впервые встретил Эстер в 1999 году через общего друга. В то время он владел франшизами Kentucky Fried Chicken и Pizza Hut в Германии. Встреча произошла у нее дома. Она все еще восстанавливалась после операции на бедре и нуждалась в ходунках, но, как он вспоминает, "она сама открыла дверь, не было никакой прислуги". И он вспомнил: "Все ее деловые бумаги лежали на обеденном столе, и она работала там".

Сын Калеса учился в частной школе-интернате для мальчиков в Клэрмонте, и он старался навещать Эстер всякий раз, когда приезжал в гости. Между ними завязалась дружба. "Она была прекрасным, фантастическим человеком, - говорит он. Она очень гордилась In-N-Out. "Это был ее бизнес, который она создала вместе с мужем", - сказал он. "Она заботилась о каждой детали. Для нее дело было не в деньгах, а в том, чтобы ее партнеры по бизнесу были счастливы".

По словам Кейлса, они часто обсуждали индустрию быстрого питания. Кейлз разочаровался в материнской корпорации, владеющей его франшизами, и впоследствии продал свои доли в них. "Не соглашайтесь на крупную корпорацию , - посоветовала она. Она всегда говорила мне: "Делай все сам, делай все правильно, верь в Господа, и все будут счастливы"".

Когда Кейлс спросил о расширении In-N-Out на национальном уровне и даже предложил ей перенести концепцию в Германию, Эстер отмахнулась, сказав, что хочет, чтобы компания росла, но медленно - сначала в Калифорнии, потом в Неваде, а затем в соседних штатах. "Она никогда не хотела, чтобы бизнес взорвался, но чтобы он рос естественным образом в зависимости от спроса", - вспоминает он. "Если клиенты и сотрудники были довольны и возвращались, то именно так они и развивали бизнес".

Эстер знала, что компания расширяется, и это вызывало беспокойство. Она сказала своему племяннику Джо Стэннарду, что, по ее мнению, рост сети происходит слишком быстро и что качество и обслуживание In-N-Out могут пострадать. Казалось, что у других людей есть свои соображения по поводу того, как далеко и как быстро может развиваться сеть. Как бы Эстер ни была категорична в своем стремлении сохранить независимость и семейную принадлежность In-N-Out, она была также прагматична: она не будет рядом вечно. В течение нескольких лет друзья и наблюдатели отмечали в ней едва уловимое чувство тревоги, когда речь заходила о вопросах, связанных с будущим сети.

Эстер хотела, чтобы Линси со временем стала хозяйкой бизнеса, если она того пожелает. Будучи убежденной сторонницей образования, Эстер хотела, чтобы Линси управляла In-N-Out, но при этом надеялась, что ее внучка сначала получит образование в колледже.

Наследница In-N-Out Линси Снайдер родилась в мире богатства и привилегий. Единственный оставшийся в живых прямой потомок Гарри и Эстер Снайдер, будущее целой империи гамбургеров легло на ее стройные плечи. У Линси было круглое, широкое лицо и карие миндалевидные глаза ее бабушки. Единственная родная внучка, она была гордостью и радостью Эстер.

Когда Линси родилась, две ее старшие сводные сестры, Терри и Трейси Перкинс, были уже в подростковом возрасте. Их связывали узкие семейные узы с пересекающимися родословными и банковскими счетами. В очереди на наследство стояли сотни миллионов долларов, но деньги семьи были связаны в In-N-Out Burger, и Линси была единственной и неповторимой точкой доступа к ним.

Говорят, что, живя в Глендоре, она терпела насмешки других школьников, которые дразнили ее, узнав о ее связи с In-N-Out Burger. Они называли ее "принцессой бургера". Как объяснил тот, кто знал ее в то время, "ей не очень нравилось быть объектом шуток". Когда они узнавали, кто она такая, дети предвзято относились к ней, прежде чем она заводила друзей".

К тому времени, когда Линси было около двенадцати лет, дразнить ее перестали. Семья жила в Шинглтауне на ранчо "Летучий голландец". Это был небольшой городок с населением чуть больше двух тысяч человек. Там Гай и Линда построили для своей дочери частную неконфессиональную христианскую школу. На самом деле это была скорее сложная домашняя школа: Снайдеры купили дом и участок в округе и заполнили его партами, компьютерами, книгами и, возможно, десятью местными учениками. Они наняли учителя и разработали учебную программу, основанную на христианских принципах. Школа работала до тех пор, пока Линси не окончила среднюю школу.

Легкомысленная, но с острым чувством юмора, Линси, как говорят, жаждала внимания и любила рассказывать о своих идеях и мыслях. Она также была творческой натурой и обладала артистизмом. Как и ее отец, она рано увлеклась драг-рейсингом; обладая сильной волей, она также разделяла упрямство отца и его страсть. Линси росла вдали от посторонних глаз.

Несмотря на свои проблемы, Гай не скрывал, что надеется на будущее своей дочери. По словам друзей, он хотел, чтобы Линси изучила бизнес с нуля, как это делали он и его брат, а потом взяла его на себя, но только после того, как она "повзрослеет и наберется достаточно опыта, чтобы успешно управлять компанией". Говорят, он опасался, что его дочь станет избалованной из-за огромного состояния, в котором она родилась. Как сказал один близкий человек, "она никогда ни в чем не нуждалась". Как и его мать, Гай хотел, чтобы Линси поступила в колледж. Он хотел, чтобы она успешно распорядилась своим наследством. Предположительно, именно поэтому семейные трасты были построены таким образом, чтобы Линси не получила достаточно акций для управления In-N-Out до достижения тридцатилетнего возраста.

Как и многие подростки, Линси любила танцевать, заниматься спортом и ходить на рок-концерты. У нее была и подработка - какое-то время Линси работала в бургерной In-N-Out в Реддинге. В отличие от большинства подростков, она вышла замуж сразу после окончания школы, в возрасте восемнадцати лет. Мужем Линси стал местный парень по имени Джеремайя Сивелл, который был не намного старше. Пара познакомилась около четырех лет назад во время катания на сноуборде. Говорят, что Сивелл был просто очарован Линси; перед смертью Гай сказал друзьям, что, по его мнению, парень ходил за Линси по пятам, как "щенок".

Свадьба состоялась летом 2000 года. Это было сказочное представление молодой девушки. Церемония проходила в церкви Пасадены, а прием для двухсот гостей - в соседнем особняке. На торжестве был запряженный лошадьми экипаж, в небо выпустили бабочек и голубей, а над головой - самолет с надписью "Я люблю тебя".

Ходило несколько слухов о причинах свадьбы молодых. По одной из версий, это был классический побег из консервативного воспитания. Хотя Гай, как говорят, был против свадьбы, мотивируя это тем, что Линси слишком молода, по другой версии, именно его бывшая жена Линда подтолкнула ее к свадьбе.

После развода Линды и Гая Линда продолжала, по словам некоторых инсайдеров, проявлять очень большой интерес к делам Снайдеров и In-N-Out Burger. Фактически, именно Линда позвонила Эстер, чтобы сообщить ей о смерти Гая. В то время Линда, как говорят, была глубоко вовлечена в Международную ассоциацию служителей и церквей "Успешная христианская жизнь", расположенную в Реддинге, штат Калифорния. Основатель церкви Стивен А. Радич, самопровозглашенный "апостол", описывал себя как "призванного Богом еще во чреве матери, чтобы принести послание конца времен об исцелении и преобразовании для всех народов". Его миссия заключалась в том, чтобы "вести добрую борьбу за веру, участвуя в духовной войне против пяти врагов веры". Помимо того, что она называла "простым рационалистическим христианским учением", церковь выступала за более конфронтационный подход, включающий "личное спасение и избавление от демонического влияния". По мнению большинства, Линси находилась под сильным влиянием своей матери. Появилась и другая теория, касающаяся молодого брака; это была попытка Линды прибрать к рукам богатство In-N-Out. Хотя Линси была единственным бенефициаром семейных трастов Снайдеров, в случае ее смерти, не оставившей живых потомков (и не воспользовавшейся завещательным правом общего назначения), все активы трастов, включая все акции In-N-Out, которые не были ранее распределены между Линси, должны были перейти к живым братьям и сестрам Эстер и Гарри Снайдеров и их детям. Согласно условию траста, мать Линси Линда, две ее сводные сестры и любой ее муж не получат абсолютно ничего.

На свадебном приеме Линси и Джеремайи самый продолжительный танец невеста танцевала со своей матерью. Возможно, это был знак: брак продлился недолго. Через два года пара разошлась и тихо развелась.

В 2005 году Линси вышла замуж за Ричарда Мартинеса на небольшой церемонии в Сан-Диего. Мартинес работал в In-N-Out, занимаясь трейлерами для приготовления еды, и их познакомили, когда они стали партнерами для разучивания и исполнения танцевальных номеров на ежегодном пикнике сотрудников In-N-Out. Позже пара переехала в построенный на заказ дом с четырьмя спальнями на Вэлиант-стрит стоимостью 1,21 миллиона долларов.* в тупике Глендоры, застроенном мак-особняками. Дом кремового цвета с крышей из серой шиферной черепицы и окнами со стеклопакетами, окруженный идеально ухоженными газонами и девятью изящными пальмами, располагался среди предгорий гор Сан-Габриэль. В доме, расположенном всего в нескольких минутах езды от дома Эстер, имелись бассейн и спа, отдельно стоящий домик для гостей и гараж на три машины.

Вскоре, как говорят, супруги стали глубоко вовлечены в церковь "Успешная христианская жизнь". Говорили, что они проводят молитвы и церковные консультации в своем доме для групп из двадцати-тридцати членов церкви. Вскоре, по словам близких, новый муж Линси, Ричард Мартинес, стал священником.

Когда отца не стало, Линси, как и Гай и Рич, должна была освоить все тонкости работы в In-N-Out, чтобы получить свое немалое наследство. Некоторое время она поработала в разных отделах, чередуя отдел кадров и мясной отдел, а потом Линси назначили менеджером по товарам в фирменном магазине. Она помогала разрабатывать дизайн футболок и каталогов и создавала товары для рекламных поездок менеджеров. Это была работа на полную ставку, но Линси работала, когда хотела, как сказал один бывший коллега и близкий человек, "возможно, потому, что она знала, что не обязана". Она была преданной и ответственной, но на своих условиях. Если была встреча, она приходила; если встреч не было, она их не проводила".

Как и для многих других наследников, для Линси наследство было неоднозначным благословением. Как объяснили близкие, "она казалась перегруженной ответственностью, но с нетерпением ждала возможности взять все на себя и приспособиться". В то же время она проявляла определенную двойственность в отношении своего будущего. "Я думаю, большинство из нас выбирают, чем заниматься", - сказал близкий человек. "Это то, в чем она родилась. Это была роль, которую она должна была принять. Не знаю, хотела ли она этого".

Глава 22

Повседневная жизнь In-N-Out Burger продолжалась. К 2000 году сеть выросла до 142 магазинов, а выручка достигла примерно 220 миллионов долларов. Однако цифры были лишь малой частью истории In-N-Out. В течение некоторого времени - на самом деле довольно долгого - сеть выходила далеко за рамки своего скромного начала как забегаловка. Бесспорно, In-N-Out возвели в культовый статус.

В июне 2000 года тысячи зрителей, съехавшихся в Помону на ежегодный хот-род open легендарного магазина So-Cal Speed Shop, чуть не впали в ярость: компания So-Cal не успела за шесть-девять месяцев заказать один из трейлеров с едой In-N-Out. "Все, что мы получили, - это жалобы", - стонал Тони Тэккер, который в то время был директором по маркетингу So-Cal. "Там было пять тысяч человек, многие приехали из Австралии, Японии и Европы, и для всех них In-N-Out - это часть общего впечатления". Тэккер, который впоследствии стал директором музея Национальной ассоциации хот-родов, воскликнул: "Мы чуть не устроили бунт".

In-N-Out была не просто местом, где люди хотели есть, - это была компания, где люди хотели работать. Когда в 2002 году компания In-N-Out открыла новый ресторан в прибрежном городе Окснард (в сорока минутах езды к югу от Санта-Барбары), на семьдесят вакансий претендовали девятьсот человек.

Однако для остальных представителей индустрии быстрого питания рубеж тысячелетий оставил неприятный привкус. Разворачивался великий парадокс. Гамбургер в фастфуде был популярен как никогда. Об этом, безусловно, свидетельствовали продажи фастфуда в США, приблизившиеся к 150 миллиардам долларов. За столетие, прошедшее с тех пор, как гамбургер впервые был представлен на Всемирной выставке в Сент-Луисе в 1904 году, он превратился из еды бедняков в национальное блюдо Америки. Однако это была и самая очерняемая еда в мире - компания McDonald's, которая в свое время считалась такой американской иконой, что в 1971 году Норман Рокуэлл проиллюстрировал ее годовой отчет, теперь для многих стала олицетворением самых темных побуждений нации. Протестующие против глобализации атаковали золотые арки по всему миру как эмблему американского империализма. На родине репутация индустрии была не намного лучше. В 2002 году фастфуд занял последнее место в индексе удовлетворенности американских клиентов Мичиганского университета - ниже, чем даже Налоговая служба.

Поэтому, наверное, не стоит удивляться, что в это время всеохватывающее зло, которое эта индустрия оказывает на общество и человечество, было описано в паре медиасенсаций. Во-первых, в 2001 году был опубликован бестселлер Эрика Шлоссера "Нация фастфуда". Три года спустя Морган Сперлок выпустил документальный фильм "Суперразмер меня". В фильме Сперлок в течение тридцати дней питается только продуктами McDonald's и ведет хронику физических (учащенное сердцебиение, увеличение веса, высокое кровяное давление) и психологических последствий, которые в результате разрушают его организм. Книга Шлоссера взбудоражила страну; фильм Сперлока, получивший номинацию на "Оскар", оттолкнул ее. Оба фильма вызвали холодок по позвоночнику у руководителей ресторанов быстрого питания во всем мире. Вспышки бактерий кишечной палочки и коровьего бешенства, а также связь с ожирением еще больше подорвали авторитет фастфуда в общественном воображении.

Индустрия была разбита. В январе 2003 года компания McDonald's впервые в своей истории показала квартальный убыток - 343,8 миллиона долларов - с момента выхода на биржу в 1965 года.* По мере роста сети, которая насчитывала более тридцати тысяч магазинов по всему миру, обслуживание и качество снижались. Гигант фастфуда, постоянно выпускающий новые продукты в попытке увеличить продажи, не выпускал блокбастеров с тех пор, как в 1983 году представил чикен Макнаггетс. Казалось, что McDonald's выбивается из сил. В апреле 2003 года Fortune задал вопрос "Сможет ли McDonald's снова готовить?".

Компания McDonald's была не одинока. Индустрия, которая на протяжении десятилетий непрерывно развивалась, оказалась в канаве. Ее репутация была сильно подмочена. Проблемы со здоровьем, перенасыщение рынка, грязные рестораны и грубое обслуживание заставляли клиентов массово отказываться от фастфуда. В то же время идея употребления свежей, местной и не содержащей добавок пищи набирала обороты. Новый сегмент рынка под названием "fast casual", предлагающий высококлассные сэндвичи, начал оттягивать на себя потребителей из ресторанов быстрого питания. В течение следующих нескольких лет крупные сети агрессивно пытались бороться со своим имиджем продавцов нездоровой пищи и повысить продажи.

Новый генеральный директор McDonald's Джим Канталупо курировал стратегию возвращения компании, получившую меткое название "План победы". В течение следующих нескольких лет крупнейшая в мире ресторанная компания реализовала целый ряд новых инициатив, направленных на увеличение прибыли и привлечение новых клиентов. Новая тактика включала открытие меньшего количества магазинов и улучшение обслуживания, увеличение времени работы и акцент на завтраках. В 2002 году McDonald's создал свое "Долларовое меню". Биг-маки и йогуртовые парфе по доступным ценам способствовали росту продаж на 33 % в течение следующих трех лет.

По-настоящему смелый шаг - переманить четырехзвездочного шеф-повара Дэна Кудро из отеля Four Seasons, чтобы тот помог обновить меню. Компания также запустила ряд более легких и здоровых вариантов меню. Гигант фаст-фуда продавал кофе премиум-класса и куриные обертывания у себя дома и одновременно продвигался на зарубежные рынки. В 2004 году компания объявила о полном редизайне своих магазинов по всему миру: долой пластиковые сиденья и вводим чистые, современные линии, приглушенные цвета, кирпич и дерево, современные светильники, удобные кресла, диваны и wi-fi.

Пока бургерные бароны возвращались на свои испытательные кухни, обращались к фокус-группам и снижали цены, In-N-Out оставалась прежней и продолжала расти. В 2003 году объем продаж составил 302 миллиона долларов, что на 9,8 процента больше, чем в предыдущем году. Даже несмотря на беспорядки в отрасли и не слишком оживленный рынок IPO, наблюдатели все равно делали ставку на In-N-Out, полагая, что сеть способна привлечь большой капитал, если решит выйти на биржу.

Однако компания In-N-Out не была полностью изолирована от проблем, которые обрушились на индустрию. В мае 2003 года компания без лишнего шума урегулировала иск, поданный семьей девочки из Пало-Альто, которая утверждала, что заразилась кишечной палочкой после того, как поела в магазине In-N-Out в Кеттлман-Сити, расположенном на шоссе I-5 между Лос-Анджелесом и Сан-Франциско. Этот инцидент казался отклонением в безупречном послужном списке компании.

Эпизод в Кеттлман-Сити произошел в тот же год, когда редакторы ежемесячного интернет-журнала "Vegetarians In Paradise" из Лос-Анджелеса устроили акцию протеста против программы In-N-Out "Пища для размышлений". Эстер оставалась сторонницей чтения, и в рамках программы по борьбе с неграмотностью совместно с публичными библиотеками давала школьникам купоны на гамбургеры и сертификаты о достижении в обмен на прочтение пяти книг. В феврале редакторы Зел и Рубен Аллен начали кампанию по написанию писем - "Скажи "нет" бургеру In-N-Out", - направленную на 126 библиотек в тех штатах, где работает In-N-Out.

Демонстрация Алленов не имела того ошеломительного успеха, на который рассчитывали активисты-вегетарианцы. В своей рассылке от 2 апреля 2003 года они сообщили, что их искренний протест был "встречен гигантской волной безразличия". Среди немногих откликов, которые получили "Вегетарианцы в раю", был один от Брайана Льюиса, окружного библиотекаря округа Туларе в Калифорнии, который назвал неграмотность среди взрослых Туларе более серьезной проблемой, чем пищевые привычки молодежи. "Грамотность может помочь нашей молодежи узнать о здоровом питании", - написал он. Льюис и главный библиотекарь города Окснард, расположенного на сайте , рассказали Алленам о секретном меню, объяснив, что в In-N-Out по запросу готовят вегетарианскую или даже веганскую версию гамбургеров.

И все же в разгар того, что, по прогнозам многих, могло предвещать крах фастфуда, а вместе с ним и конец возвышенного места гамбургера как части кулинарного наследия Америки, игра снова изменилась. Это произошло в самый темный час гамбургера и от руки иностранного гражданина. В 2001 году, спустя почти полгода после выхода книги "Нация фастфуда", обладатель звезды Мишлен, шеф-повар и нью-йоркский ресторатор Даниэль Булуд представил то, что стало известно как бургер для гурманов. На просьбу прокомментировать протесты против McDonald's в его родной Франции (которые бушевали, несмотря на огромный успех McDonald's там), Булуд сказал New York Times: "Французы завидуют... они хотели бы изобрести McDonald's". Вскоре после этого Булуд изобрел бургер DB Bistro за двадцать девять долларов в своем недавно открытом ресторане DB Bistro Moderne на Западной Сорок четвертой улице.

Бургер, приготовленный из вырезки, фаршированной нежными тушеными в красном вине короткими ребрышками, фуа-гра, микстурой из корнеплодов и консервированным черным трюфелем, подавался на домашней поджаренной булочке с пармезаном и маком, посыпанной свежим хреном, запеченным в духовке томатом конфи, свежими помидорами, красным луком и салатом фризе. Гамбургер Булуда быстро стал самым обсуждаемым блюдом года. Газета Atlanta Journal-Constitution назвала блюдо Булуда "дебютом гамбургера для гурманов". В 2003 году Булуд добавил в DB Burger бритые черные трюфели и представил "Рояль" за шестьдесят девять долларов.* Вскоре после этого шеф-повара по всей стране представили свои собственные версии гамбургера для гурманов. В ресторане The Old Homestead, считающемся старейшим стейк-хаусом на Манхэттене, в местечке Бока-Ратон был представлен двадцатикилограммовый стодолларовый Tri-Burger, приготовленный из японской, американской и аргентинской говядины. В Миннеаполисе Винсент начинил бургеры короткими ребрышками и копченой гаудой. Вскоре появились слухи о рестораторе, который, по слухам, позолотил свои булочки для бургеров сусальным золотом в двадцать три карата.

Мантра органического движения о свежих, местных и сезонных ингредиентах была применена к этому самому прозаическому американскому блюду - гамбургеру. Стали появляться новые бургерные, которые рекламировали качественные ингредиенты и индивидуальные заказы. Такие заведения, как Father's Office в Лос-Анджелесе, Shake Shack и Five Guys в Нью-Йорке, ориентировались на бумеров и других людей с утонченным вкусом и хорошо набитыми кошельками. Казалось, что эти заведения используют растущее число движений гурманов, в то же время ведя свою родословную от послевоенной американской продовольственной революции, которая распространила фастфуд по всей стране. Их часто описывали как своего рода желаемый In-N-Out Burger. Вскоре крупные сети представили свои собственные версии бургеров для гурманов. И французы тоже приняли гамбургер: по всему Парижу шеф-повара, отмеченные звездами Мишлен, воплотили гамбургер в своей собственной гастрономии.

Сидя в DB Moderne, где он вошел в историю бургерных, Булуд философски рассуждал о репутации знаменитого бургера. "Странная вещь в бургерах - они такие простые и безвкусные, но при этом такие вкусные", - сказал он. Булуд, который вспомнил, что впервые попробовал бургер, будучи четырнадцатилетним мальчиком в Лионе, сказал, что его ничуть не удивляет, что бургер может вдохновить культ. "Люди неравнодушны к бургерам и готовы проехать много миль ради правильного бургера. Они говорят о бургерах как фанатики". По словам Булуда, в DB Moderne продается около тысячи его бургеров в неделю. "Клиенты прилетают к нам на частных самолетах, чтобы заказать бургер DB".

Несколько лет назад друг привел Булуда в ресторан In-N-Out в Лос-Анджелесе. Он был впечатлен. "Они не слишком большие, и мне нравится, что я могу держать их в одной руке", - объяснил он. "Американцы понимают, что люди живут в своих машинах; если вы можете вести машину и держать еду в руке, вас ждет успех". In-N-Out, по его словам, вдохновил его. "Люди вроде меня всегда ищут икону совершенства, но эталоном успеха не обязательно должен быть отель Four Seasons. Это не имеет значения. Всегда будут существовать успешные компании , которые сохранили свое видение качества. In-N-Out - это не размер. То, что они сделали, дает понять, что они заботятся о продукте". Он пошутил: "Может, мне стоит поменяться с In-N-Out - может, я чему-то научусь".

Даниэль Булуд был не единственным гурманом, который говорил о In-N-Out Burger; в мире, где мишленовские шеф-повара переворачивали гамбургеры, фаршированные фуа-гра, In-N-Out стоял в одном ряду с другими. Рут Райхл, бывший ресторанный критик New York Times (которая одно время жила в Лос-Анджелесе), сказала в интервью Times, что In-N-Out - это "великое калифорнийское заведение". По ее словам, это был предмет гордости.

Влияние маленькой бургерной в Болдуин-Парке распространилось далеко и широко. Сказать, что обладатель звезды Мишлен шеф-повар Томас Келлер был фанатом In-N-Out, значит преуменьшить. "У меня, наверное, тысячи подарочных карт, шляп, значков и футболок", - заявил человек, чьи рестораны для гурманов - French Laundry в Юнтвилле, Калифорния, и Per Se на Манхэттене - снискали ему звание лучшего шеф-повара Америки почти у каждого уважаемого гурмана. "Люди всегда дарят мне In-N-Out. Они знают, как мне это нравится". Спустя почти пятнадцать лет после того, как его познакомили с In-N-Out, Келлер все еще может вспомнить свой первый визит в маленькую сеть бургерных. Это было летом 1991 года, и познакомил его друг Дэвид Либерман, лос-анджелесский представитель художника и ценитель вина. Я рассказал ему, что люблю гамбургеры, и он сказал: "Я должен сводить тебя в In-N-Out. Ты должен это попробовать". Пара отправилась в заведение в Западном Лос-Анджелесе на бульваре Венис и приготовила чизбургеры и бутылку Ridge Lytton Springs Zinfandel. Это стало обычным делом: когда Келлер бывал в Лос-Анджелесе, друзья выбирали бутылку вина и шли в In-N-Out.

Как и Булуд, Келлер, чьи инновационные, насыщенные вкусом меню сравнивают с удовольствием от еды с "посыпкой из волшебной пыли", одновременно вдохновлен и ошеломлен In-N-Out. "Меня поражает, что компания сохранила свою целенаправленность", - объясняет он. "Конечно, это заведение с гамбургерами, но в то время как другие сети продолжают развиваться, стала частью тренда. Другие же всегда ищут следующую тенденцию". Хотя самым дорогим блюдом в In-N-Out является Double-Double за 2,75 доллара, в то время как во French Laundry меню prix fixe стоит 240 долларов, Келлер настаивает, что эти два заведения скорее похожи, чем нет. "Если вы подумаете о кулинарии, то обнаружите, что в In-N-Out или French Laundry речь идет о продукте и исполнении, которые неизменны. Качество ресторана зависит от качества продукта и его исполнения".

Возможно, самой большой валентиной Келлера в адрес In-N-Out стало его заявление в 2006 году о том, что он открывает собственную бургерную через дорогу от своей французской прачечной в долине Напа, которая будет называться Burgers and Half-Bottles и продавать именно это - гамбургеры и вино. "По-настоящему хороший гамбургер - это часть американской культуры", - объяснил он. "Это будет высококачественный гамбургер, такой же, как в In-N-Out. Что может быть лучше, чем выразить истинный смысл простоты?"

Действительно, пока индустрия пыталась выкарабкаться из пучины судебных исков, опасений за здоровье, ежеквартальных убытков и вращающейся двери руководителей и бизнес-стратегий, культовый статус In-N-Out укреплялся большими и малыми способами. Чувство осведомленности, вызываемое сетью ресторанов, становилось все более популярным среди широкой аудитории. Рэперы Западного побережья ссылались на сеть в своих песнях. "Did just that at In-N-Out Burger/No pickles, no onions, no playin'", - читает рэп Андре Никатина в песне "Cadillac Girl". В 1998 году язвительная отсылка к In-N-Out попала в культовый хит братьев Коэнов "Большой Лебовски". Диалог между Уолтером Собчаком, Донни и персонажем, известным как Чувак, происходит следующим образом:

Он живет в Северном Голливуде на Рэдфорд, рядом с бургерной "In-and-Out".

ЧУВАК: Бургерная "In-and-Out" находится на Камроуз.

Уолтер СОБЧАК: Рядом с бургерной "In-and-Out".

Это хорошие гамбургеры, Уолтер.

Заткнись, Донни!

Затем, в 2001 году, Грейдон Картер, редактор Vanity Fair, начал нанимать один из трейлеров In-N-Out для ежегодной вечеринки глянцевого журнала по случаю вручения премии "Оскар". Все начиналось почти как само собой разумеющееся. Мы начали подавать бургеры In-N-Out поздно вечером во время вечеринки "Оскар"", - объясняет Картер, который говорит, что впервые поел в In-N-Out где-то в 1970-х годах. "В ресторанах есть смысл, и они неизменно придерживаются своего мнения. К тому же они готовят отличные гамбургеры", - сказал он. Вскоре звезды в смокингах и с золотыми рукавами фотографировались, поглощая чизбургеры. Более того, знаменитости рассказывали о сети в СМИ, даже обсуждая свои дизайнерские наряды. На красной дорожке на церемонии вручения наград в 2004 году актриса Дженнифер Гарнер сказала комедиантке Джоан Риверс, что после церемонии она сразу же направляется в In-N-Out Burger. Маленькая сеть бургерных стала частью вечера, как и гламурные вечеринки после церемонии. Без особых усилий и формальных договоренностей In-N-Out обзавелась широкой базой очень влиятельных, обожающих и преданных поклонников.

Один из самых экстремальных (если не сказать странных) случаев обожания начался в 1999 году, когда шестидесятидвухлетний техасский бизнесмен по имени Джеймс Ван Бларикум разработал тайный план по владению частью сети In-N-Out Burger в районе Форт-Уэрта (по слухам, после того, как сеть отказалась от его предыдущих предложений инвестировать в бизнес или открыть его по франшизе). In-N-Out вряд ли была в восторге от этой затеи. Они утверждали, что это не просто дань уважения, а полное подражание. Ван Бларикум приложил столько усилий, чтобы повторить In-N-Out Burger, что в итоге оказался в суде, обвиненный в проведении "сложной схемы промышленного шпионажа". После открытия первого из запланированной им тысячи магазинов Lightning Burgers в торговом центре Six Flags Mall в Арлингтоне, штат Техас, в октябре 2001 года, компания In-N-Out Burger подала на него пару исков в федеральные суды Далласа и Лос-Анджелеса, обвиняя в нарушении торговой марки.

План, в конечном итоге изложенный в судебных документах и новостных сообщениях, напоминал сюжет захудалого магазинного боевика, с кротами и секретными лабораторными образцами. Ван Бларикум якобы поставил перед задачу воспроизвести необычайный успех In-N-Out, скопировав все - от диаметра булочек для гамбургеров до чертежей кухонь этой сети. Группа из восьми сотрудников (некоторые из которых были бывшими сотрудниками In-N-Out) во главе с Джейсоном Ньюлингом, вице-президентом по операциям (впоследствии ставшим разоблачителем), работала в различных In-N-Out, находясь в штате Ван Бларикума. Образцы гамбургеров замораживались в герметичных контейнерах kyro-vac и отправлялись в лабораторию для анализа (что позволило бы их продублировать). Как сообщается, во время работы под прикрытием группе было поручено украсть все, что не было прибито, а остальное сфотографировать в цифровом формате.

Иск был урегулирован 14 февраля 2002 года. Ван Бларикум должен был прекратить свою деятельность, передать все активы Lightning Burgers компании In-N-Out, заплатить 250 000 долларов и получить запрет на продажу гамбургеров в течение десяти лет. Семь ответчиков (не считая разоблачителя Ньюлинга) согласились выплатить по 250 долларов и получили запрет на работу в любом бизнесе, связанном с Lightning Burgers.

Ван Бларикум, однако, остался непокоренным. В апреле 2002 года в интервью газете Fort Worth Star-Telegram он отрицал все правонарушения, заявив, что In-N-Out "не смогла ничего доказать. Я лично заморозил немного мяса и привез его обратно [в Техас]. И я спросил у одной компании, могут ли они провести экспертизу", - пояснил он. "Но я сказал им, что мы не хотим ничего дублировать". Очевидно, что его возмутил весь этот опыт, и он написал в газете, что потратил "сотни тысяч долларов на то, чтобы убедиться, что мы ничего не копируем", а в результате "ничего не получил". Страдая от болезни сердца, Ван Бларикум заявил, что с ним покончено, и объявил, что даже стал вегетарианцем. "Я даже не собираюсь есть гамбургеры", - заявил он.

С годами успех In-N-Out распространялся все шире и шире, чем сама сеть. Дефицит магазинов In-N-Out, казалось, приглашал множество подражателей, что делало ее особенно уязвимой в сорока семи штатах, где ее не было. Такая ситуация не осталась незамеченной на верхних этажах Университетской башни в Ирвайне. Во главе с многолетним главным юристом компании Арнольдом Венсингером, In-N-Out приступила к реализации жесткой полицейской стратегии, чтобы защитить то, что она считала своим самым важным активом - свою репутацию. В частности, In-N-Out преследовала все организации, которые нарушали ее торговые марки, нанимая частных детективов для наблюдения и сбора доказательств, рассылая письма с требованием изменить названия и в конечном итоге подавая судебные иски. Зачастую их объектами становились предприятия, не имеющие никакого отношения к бургерам, например китайские рестораны, магазины автозапчастей и видеоигр в районах, где сеть даже не располагается.

За год до того, как In-N-Out сразилась с Ван Бларикумом, она была вовлечена в судебный спор с техасской компанией Whataburger. В декабре 2000 года In-N-Out Burger подала федеральный иск против этой сети из пятисот заведений (расположенных в десяти южных штатах), обвинив ее в нарушении Федерального закона о товарных знаках за использование слов "Double-Double". Утверждая, что использование Whataburger "уменьшило и обесценило стоимость знака Double-Double, а также деловую репутацию и добрую волю In-N-Out в глазах общественности", сеть ресторанов в Ирвайне потребовала 75 000 долларов в качестве компенсации ущерба, а также возмещения судебных издержек и других расходов. Стороны пришли к соглашению, и компания Whataburger (основанная в 1950 году) перестала называть свои сэндвичи "Double-Doubles".

In-N-Out очень серьезно относилась к своим торговым маркам. Сеть утверждала, что использует фразу "Double-Double" с 1963 года, а в 1981 году зарегистрировала ее в Бюро по патентам и товарным знакам США (в 1997 году был зарегистрирован испанский перевод Doble-Doble). Хотя "Animal Style", "Protein Burger", "3x3 Burger" и "4x4 Burger" уже давно были частью секретного меню, ни для кого не было секретом, что In-N-Out считает эти термины собственностью, и сеть зарегистрировала эти товарные знаки на федеральном уровне. In-N-Out - это бизнес.

Джерри и Марджи Ризза, супруги из Юджина, штат Орегон, убедились в этом на собственном опыте после того, как компания In-N-Out подала на них в суд в сентябре 2003 года, через несколько дней после того, как Риззы открыли бургерную In & Go Burger, оформленную в бело-красно-желтой цветовой гамме. В иске утверждалось, что Риццасы целенаправленно "присвоили и использовали в своих целях обширную деловую репутацию In-N-Out", и требовалось, чтобы Риццасы прекратили использовать название In & Go и передали им всю прибыль, полученную за время использования названия . Вместо того чтобы бороться в суде, Риццас заключили с In-N-Out мировое соглашение. Они согласились изменить свою цветовую схему и убрать слова "In" и "Go", оставив ресторану название & Burger.

А в мае 2007 года в городе Американ-Форк, штат Юта (население 22 387 человек), рядом с местным заведением Applebee's открылся новый бургерный магазин Chadder's. До открытия Chadder's Американ-Форк был известен в основном своим марширующим оркестром. Непобедимые чемпионы штата с 1990 года, оркестр гордился Америкэн-Форк, выступая на Роуз Боул, а также на Параде Мэйси в День благодарения. Но вскоре после открытия Chadder's в In-N-Out стали поступать запросы от клиентов, спрашивающих, не является ли эта бургерная новой сетью In-N-Out в Юте. Ведь внешний вид здания, цветовая гамма, вывеска, меню и одежда сотрудников Chadder's были обманчиво похожи на In-N-Out.

Возможно, к неразберихе добавилась новость о том, что в 2007 году в Вашингтоне, штат Юта, откроется In-N-Out. Это должен был быть первый In-N-Out в Юте и первый за пределами установленного радиуса действия сети в трех штатах. Учитывая, что распределительный центр в Лас-Вегасе уже работал, экономический смысл заключался в том, чтобы переехать как можно дальше, сохранив при этом возможность ежедневно доставлять свежее мясо и ингредиенты. По словам мэра города Террила Клова, место было выбрано на Телеграф-стрит, и там даже посадили пару скрещенных пальм. "Тысячи людей не могут дождаться, когда они придут сюда", - воскликнул Клоув в феврале, за три месяца до открытия Chadder's. Самый частый вопрос, который мне задают как мэру, - "Когда появится In-N-Out?".

В июне Арнольд Венсингер, взволнованный сообщениями о сходстве между двумя ресторанами, был отправлен в Американ-Форк. Оказавшись там, адвокат In-N-Out встал в очередь и заказал "Animal Style Double-Double с картофелем фри Animal", после чего ему подали блюдо в стиле In-N-Out: бургер был частично завернут в бумагу и подан в картонной коробке. Вскоре после визита Венсингера компания In-N-Out подала тридцатистраничный иск о нарушении прав на торговую марку против ресторана и владельца Чада Стаббса в Солт-Лейк-Сити и потребовала закрыть Chadder's, а также возместить денежные убытки.

Новость об иске быстро распространилась. Местные СМИ обрушились на Chadder's, что на некоторое время способствовало росту бизнеса. Как только иск был подан, компания Chadder's, которая отрицала обвинения, начала менять свой внешний вид. Фартуки и колпаки сотрудников сменили красный цвет на синий, цвет фона меню с белого на желтый, а шрифт на меню был изменен. В июле, через месяц после подачи иска, окружной судья США Тед Стюарт постановил, что Chadder's может оставаться открытой, но не может продавать, рекламировать или выполнять заказы с использованием названий торговой марки In-N-Out Burger. Если клиент попросит Animal Style, Protein Style, 3x3, 4x4 или Double-Double, все сотрудники Chadder's должны "сказать, что ресторан не предлагает эти блюда, и направить его к меню Chadder's".

Хотя In-N-Out не удалось вывести Chadder's из бизнеса, решение суда заставило других подражателей насторожиться. Еще в 1998 году, когда In-N-Out преследовала пять малых предприятий, Арнольд Венсингер сказал газете Los Angeles Times: "Мы не хотим прослыть хулиганами, особенно в юридической сфере. Мы просто пытаемся защитить права на свое имя". Однако, добавил он, "они думают, что могут оседлать хвост уже существующей компании. Почему кто-то должен иметь возможность использовать название за наш счет?" In-N-Out оказалась маленькой сетью с большим юридическим укусом.

Глава 23

Хотя большую часть своей жизни Линси оставалась в стороне от внимания и лишь номинально участвовала в принятии бизнес-решений In-N-Out, постепенно двадцатитрехлетняя наследница стала все чаще заявлять о своем присутствии в компании. Она присутствовала при том, как 30 декабря 2005 года In-N-Out Burger достигла очередной вехи: открыла свой магазин номер двести в сельском городке Темекула в округе Риверсайд, недалеко от Кэмп-Пендлтона. В то сухое зимнее утро возникло ощущение, что история вернулась на круги своя. Среди собравшихся на вечеринке перед открытием магазина был племянник Гарри Снайдера Боб Месерв. Он начинал с уборки мусора в In-N-Out Burger, а спустя сорок лет стал директором сети по новым магазинам. Джек Уильямс, который двадцать лет назад провел много часов верхом с Ричем Снайдером на его собственном ранчо в Темекуле, прибыл на праздник верхом на своей лошади. Среди местных жителей это событие вызвало чувство коллективного достижения, а также волнение. Член городского совета Майкл Наггар появился в рубашке, украшенной звездами и полосами.

На самом деле In-N-Out Burger было что праздновать. На момент перерезания ленточки в Темекуле продажи сети составляли примерно 350 миллионов долларов в год, что на 6,7 процента больше, чем в предыдущем году. В 2005 году, по данным консалтинговой и исследовательской компании Technomic Inc., магазины In-N-Out приносили прибыль в размере $1,79 млн. , что делает сеть одной из самых прибыльных среди заведений быстрого питания в стране и ставит ее на второе место после McDonald's, чьи продажи в магазинах составили $1,98 млн.* В связи с планами по продвижению на новые территории с помощью магазина в Вашингтон-Сити, штат Юта, появились тихие слухи о том, что In-N-Out может переключить передачу и планировать продвижение на юго-запад, а возможно, даже продвинуться дальше на север и восток.

На верхних этажах Университетской башни в Ирвайне и в офисах руководителей на втором этаже в Болдуин-Парке картина была не столь радужной. За несколько недель до открытия в Темекуле давний руководитель In-N-Out и друг семьи Снайдер Ричард Бойд подал иск в Высший суд Лос-Анджелеса против компании, Линси Мартинес, Марка Тейлора и нескольких других руководителей. Бойд, вице-президент сети бургерных, член совета директоров и соучредитель траста семьи Снайдер, обвинил высшее руководство компании в заговоре с целью его изгнания из компании. Заговор, по его утверждению, был частью более широкой схемы, направленной на то, чтобы вырвать контроль над компанией у больной Эстер Снайдер, чтобы ускорить преемственность ее внучки Линси. Убрав Бойда с дороги, Линси получила бы свободу действий для расширения сети за пределы основного рынка - а возможно, как утверждалось в иске, даже для выхода компании на биржу.

На тот момент Линси уже была значительным акционером. Она владела 23,59 % акций корпорации независимо от трастов (доля Эстер, согласно соглашению, сокращалась до 3 %). Через два года Линси начнет получать первый взнос в семейный траст, оцениваемый в 450 миллионов долларов. Пройдет еще двенадцать лет, прежде чем она станет полноправной владелицей компании. Согласно иску, Линси была не одинока в стремлении ускорить получение наследства; Бойд утверждал, что она вступила в сговор с Марком Тейлором и различными членами высшего руководства In-N-Out. Эти сотрудники, по его словам, "боялись потерять работу и льготы". Их махинации, по его мнению, не только подрывали выраженные желания Эстер Снайдер, но и противоречили условиям, прописанным в наборе безотзывных трастов.

Неудивительно, что взрывные обвинения вызвали глубокую тревогу в сети бургерных, которая долгое время считала себя большой и счастливой семьей. Чтобы подавить ощущение внутреннего разлада, семья выпустила видеообращение к своим сотрудникам по каналу Burger TV; в нем Линси сидела с бабушкой, а Тейлор призывал их к сотрудничеству. "Мы в хорошей форме", - сказал он. "Не верьте всему, что слышите".

9 декабря 2005 года, через два дня после подачи иска, Бойд отозвал свой иск. Наступил короткий период затишья, когда обе стороны и их команды адвокатов начали обсуждение мирового соглашения. Но они быстро сошли на нет. 5 января 2006 года Бойд вернулся в суд и повторно подал свой первоначальный иск. Неделю спустя In-N-Out подала встречный иск, обвинив Бойда в мошенничестве, растрате и нецелевом использовании средств компании, а также в нарушении контракта и фидуциарных обязанностей. 30 января In-N-Out уволила Бойда с должности вице-президента и вывела его из состава совета директоров. Судебная тяжба заняла большую часть следующих полутора лет. Прежде чем она закончилась, знаменитая частная сеть бургерных подверглась безжалостному изучению, ее будущая стратегия роста оказалась под угрозой разоблачения, а внутренняя борьба за власть переросла в безобразный обмен обвинениями, поливанием грязью и утверждениями об обмане и предательстве.

Судя по всему, в основе борьбы лежал классический спор за власть и деньги, в котором прошлое противостояло будущему, а давние менеджеры - кровным потомкам. Портрет, появившийся в судебных документах, поставил In-N-Out на пресловутый перекресток. Практически не меняясь с 1948 года, региональная сеть продолжит свой медленный, стабильный рост или быстро превратится в национальный бренд? Бойд олицетворял прошлое; он принадлежал к поколению основателей династии In-N-Out, защищая принципы, заложенные Гарри и Эстер Снайдер, и поддерживаемые их сыновьями, Гаем и Ричем. Линси была неугомонной наследницей, представительницей третьего поколения, которая хотела получить богатство , не работая за вознаграждение, а Тейлор, незадачливый и амбициозный парвеню, попал в компанию, женившись на самой слабой ветви семейного древа.

На кону стояло будущее компании In-N-Out Burger. Столкновение было из тех, что во все времена восхищали социальных критиков и наблюдателей: борьба поколений за контроль над семейным состоянием. Разумеется, это был именно тот вид борьбы, который отравлял отношения и разрывал на части многочисленные почтенные семейные сундуки. В последнее время в результате таких ожесточенных междоусобиц и судебных тяжб в клочья разлетелись состояния семьи Хафт из Вашингтона, чья розничная империя оценивается в 500-1 млрд долларов, чикагской семьи Прицкер, владеющей недвижимостью на 15 млрд долларов, и семьи Мондави, владеющей винодельней в долине Напа на 1 млрд долларов, причем пролито столько же дурной крови, сколько чернил пролито прессой, описывающей их развязки.

Разумеется, у разрыва с In-N-Out было две версии, которые вызывали ожесточенные споры. Вскоре после подачи первого иска Линси выступила с заявлением. Она заявила, что иск Бойда "содержит откровенную ложь и ужасные неточности, чтобы скрыть свои ошибки. Больше всего ее расстраивают его измышления об отношениях между мной и моей бабушкой". Особенно ее возмутило его утверждение о том, что она пытается совершить переворот против Эстер, которая, по ее словам, должна иметь возможность "продолжать исполнять обязанности президента столько, сколько она пожелает". Адвокат Бойда, Филип Хеллер, отверг обвинения, выдвинутые против его клиента. "Мы подали в суд, - объяснил Хеллер, - а потом они выдвинули это нелепое утверждение, которое было явно ложным и порочным".

Вражда началась примерно в 2003 году. Именно тогда, согласно судебным документам, Линси, которая принимала минимальное участие в делах компании, начала "пытаться установить контроль над [сетью], а также над ее директорами, должностными лицами и сотрудниками". Согласно иску Бойда, он пресек попытку Линси напечатать визитки In-N-Out, на которых она значилась как "владелец сети". Она владела миноритарным пакетом акций компании, как и Эстер, которая также была президентом компании, и Бойд посчитал этот шаг неуважительным и неуместным. Несколько раз перед смертью Бойд утверждал, что Гай Снайдер говорил ему, что не хочет, чтобы его дочь получала наследство до того, как она станет достаточно взрослой, чтобы распоряжаться им; он хотел, чтобы она сначала поняла всю ответственность и получила образование. Однако усилия Бойда, направленные на то, чтобы Линси "активно изучала все аспекты деятельности In-N-Out и посещала встречи вице-президентов In-N-Out" в рамках подготовки к тому, чтобы в конечном итоге получить контроль над компанией, по его мнению, привели к еще большему разрыву между ними.

Именно в это время религиозная жизнь Линси, как говорят, пересекалась с ее делами. Сеть, ранее закрывавшаяся только на Рождество и Новый год, теперь была закрыта и в Пасхальное воскресенье, как утверждается, по указанию Линси (она также, как говорят, попросила убрать антикварный бар из Liberty Room в Болдуин-Парке). Согласно материалам дела, Линси еженедельно проводила в своем доме молитвенные собрания для единомышленников, на которых звучали заранее записанные проповеди Стивена А. Радича, апостола церкви Successful Christian Living. Ее муж, Ричард Мартинес, просил сотрудников In-N-Out молиться вместе с ним во время рабочего дня. Бойд не согласился с тем, что, по его мнению, супруги "пытались навязать [свои] религиозные убеждения сотрудникам". Бойд утверждал, что Линси "не верила в то, что он Божий человек, и добивалась его увольнения из компании".

К началу 2004 года разногласия между Линси и Бойдом, казалось, достигли своего апогея. Бойд обвинила Линси в том, что та использовала Тейлора для передачи своих желаний, поручая зятю "увольнять, понижать в должности или переводить в другие отделы тех, кто, по ее мнению, относился к ней с пренебрежением". Бойд, очевидно, был одним из них. Согласно судебным документам, Марк Тейлор и Роджер Котч, исполнительный директор и вице-президент по администрации и финансам сети, обратились к Бойду и попросили его уйти в отставку с должности сотрапезника семейных трастов Снайдеров. Хотя эти двое мужчин указали, что Бойд может остаться на посту вице-президента по недвижимости и развитию, они утверждали, что действуют от имени Линси, которая хотела сместить Бойда и назначить Шона Принса (мужа ее сводной сестры Терри) котрастным управляющим. Возмущенный этой просьбой, Бойд отказался рассматривать это предложение, пока Линси не объяснит ему лично, почему она хочет, чтобы он ушел в отставку.

8 апреля 2004 года Бойд попросил о встрече с Линси, Тейлором и несколькими юристами, чтобы обсудить вопросы, связанные с налогами, причитающимися наследнику Гая Снайдера. После смерти Гая его имущество представляло собой огромное налоговое бремя, которое могло привести к финансовому краху компании. Чтобы уменьшить сумму налогов, составляющую около 47 миллионов долларов с его имущества, и погасить задолженность по федеральным налогам и налогам штата, Бойд и Тейлор, как сотрастовые управляющие семейных трастов и соисполнители наследства Гая, вместе со своими юристами разработали план, по которому трасты должны были занять у компании около 60 миллионов долларов для погашения задолженности; в результате было достигнуто соглашение, по которому трасты должны были выплатить компании около 147 миллионов долларов, включая проценты, в 2015 году. Однако Бойд утверждал, что Линси отказалась присутствовать на встрече. Тейлор и Котч объяснили Бойду, что, согласно документам, Линси сказала им, что если Бойд намерен присутствовать, то она не будет "находиться в одной комнате с этим сукиным сыном".

Согласно иску, через неделю, 14 апреля, Тейлор сообщил Бойду, что Линси спрашивает, не передумал ли он уходить с поста сотрастового управляющего. Ему предложили досрочно выйти на пенсию и снова настаивали на выходе из состава траста, чтобы на его место был назначен Шон Принс. Бойд продолжал упорствовать. Добавление Принса, утверждал он, напрямую нарушало условия траста, которые не позволяли назначать преемников доверительного управляющего. Кроме того, Бойд утверждал, что Принс "не имеет права управлять многомиллионным трастом". После того как Бойд категорически отказался, Линси воскликнула: "Неужели это зеленоглазое чудовище не знает, чего хочет семья Снайдер?".

С этого момента Бойд утверждал, что его не допускали к совещаниям вице-президентов и не консультировали по целому ряду управленческих вопросов. Бойд утверждал, что узнал об этом от других вице-президентов, которые выполняли хрупкую балансировку; Линси теперь отказывалась находиться с ним в одной комнате. Начиная с июня Бойда перестали просить привозить документы на дом к Эстер, чтобы она их утвердила и подписала. С тех пор как Эстер после перелома бедра стала практически не выходить из дома, Бойд регулярно приносил корпоративные документы и снимки открывающихся магазинов, чтобы Эстер могла их просмотреть. В течение этого времени, утверждал Бойд, ему регулярно отказывали в предоставлении информации и документов , которые были необходимы ему для выполнения обязанностей сотрастителя. В конце концов, утверждал он, Тейлор заменил многолетнего адвоката семейного траста Снайдеров, не уведомив об этом Бойда.

Тейлор все чаще реализовывал свои амбиции в высших эшелонах компании. В это время Бойд утверждал, что Тейлор был прозрачен в своем желании стать главным управляющим In-N-Out. Казалось, он стремился оставить свой след в сети, на который в действительности имел лишь слабые права, учитывая мандат траста, предусматривающий передачу компании прямым кровным наследникам. Тейлор, по мнению Бойда, настойчиво стремился превратить In-N-Out в национальную, а затем и международную компанию, "не обращая внимания на способность In-N-Out обслуживать эти рынки" или "обеспечивать традиционное превосходное качество и сервис In-N-Out".

Бойд утверждал, что в компании, которая долгое время принимала решения на основе консенсуса, Тейлор стал выдвигать собственные инициативы, не советуясь с другими вице-президентами. В какой-то момент Бойд заявил, что Тейлор пытался отличить эгалитарную униформу менеджеров от униформы сотрудников - по его мнению, этот шаг "существенно изменил бы корпоративную культуру In-N-Out".

В 2004 году Тейлор попыталась поместить Эстер в дом престарелых. Попытка была пресечена только после того, как в дело вмешался ее племянник Джо Стэннард (у которого была доверенность на медицинское обслуживание Эстер). Этот эпизод не очень-то расположил Марка к Эстер, которая, по словам Бойда, стала "чрезвычайно злой и враждебной по отношению к Тейлор".

По обвинению Бойда, кампания по изоляции Эстер началась всерьез. Тейлор и другие руководители не информировали и не консультировали ее о деловых решениях и событиях в сети, включая повышение цен и рост компании, в то же время проводя совещания руководства без ее ведома или присутствия. В это время Бойд настаивал на том, что продолжал регулярно консультировать Эстер по вопросам развития бизнеса, посещая ее дома или обсуждая вопросы по телефону.

Хотя она жила менее чем в двух милях от Эстер, близкие люди говорили, что Линси почти не виделась с бабушкой. Во время встречи, посвященной уходу за здоровьем Эстер, Джо Стэннард настоятельно попросил Линси навестить ее. "Она сказала: "Я не знаю, как разговаривать со старушкой", - вспоминает он. "И она все время достает меня рассказами о колледже и работе в In-N-Out".

К осени 2005 года атмосфера в рядах руководства компании стала проницательно напряженной. Компания инициировала внутреннее расследование, в результате которого In-N-Out заявила, что Бойд, за плечами которого было двадцать лет работы в компании, допустил рост стоимости строительства новых магазинов. Кроме того, утверждалось, что он отдавал предпочтение одному из подрядчиков, компании Michael Anthony Companies, предлагая неконкурентные предложения. 16 сентября 2005 года Бойд получил уведомление о невозобновлении трудовых отношений, подписанное Эстер Снайдер. Согласно судебным документам, когда Бойд показал Эстер это уведомление, она сказала, что не узнала его. Однако она вспомнила, что днем ранее Тейлор принес к ней домой документ, который она должна была подписать, не объяснив, что это такое. Этот инцидент, похоже, расстроил Эстер, которая, по настоянию Бойда, сказала, что не хочет, чтобы он уходил из компании. Вскоре после того, как он покинул ее дом, Бойд утверждал, что Тейлор позвонил ему, гневно воскликнув: "Как ты смеешь расстраивать старушку?".

После этого эпизода Бойд утверждал, что его общение с Эстер стало менее частым, а возможность связаться с ней все больше ограничивалась.

Бойд утверждает, что к сентябрю 2005 года Эстер была фактически заключенной в своем собственном доме. На территории дома была выставлена охрана, предоставленная компанией In-N-Out, и внутрь допускались только заранее одобренные посетители. Ее телефонные звонки и корреспонденция проверялись, и в какой-то момент, как утверждал Бойд, телефонная линия Эстер была отключена, а телефонные номера самих Бойдов заблокированы, что не позволяло принимать любые входящие звонки Эстер. (Другие утверждали, что ее номер был изменен, чтобы предотвратить звонки с просьбами о помощи.) К растущему количеству судебных документов была приложена зернистая, размытая фотография, на которой, по словам Бойд, видны охранники, стоящие на посту у дома Эстер на Оук Три Террас.

Примерно через полгода, в феврале 2006 года, старый друг Эстер Вольф Кахлес прочитал в газете Los Angeles Times статью о продолжающейся судебной тяжбе между Бойдом и In-N-Out Burger, и забеспокоился, позвонив Эстер из своего дома в Германии. Они часто общались, но когда он попытался позвонить на ее частный домашний телефон, то обнаружил, что номер был изменен и не внесен в список. "Я был расстроен", - вспоминает он. "Они изменили ее номер телефона и никому об этом не сказали". Кейлс позвонил в штаб-квартиру In-N-Out, но получил отказ. "Я попросил дать мне ее номер, но мне отказали. Тогда я оставил ей сообщение и попросил позвонить мне. Они не передали ей ни одного из моих сообщений".

5 ноября 2005 года компания In-N-Out Burger привлекла крупную налоговую фирму Grant Thornton для проведения судебно-бухгалтерской экспертизы Бойда; в частности, фирме было поручено проверить обвинения в неправомерных сделках. Фирме был предоставлен доступ к офисам и файлам отдела Бойда. Они опросили сотрудников Бойда, а также ряд подрядчиков и субподрядчиков, включая Майкла Мадрида, владельца компании Michael Anthony Companies. Было изучено и скопировано содержимое стола Бойда и сотрудников его отдела. Кроме того, они изучили информацию, хранящуюся в его компьютере, и извлекли ноутбуки сотрудников Бойда. Бухгалтерская фирма также провела поиск в открытых источниках информации о Бойде, его жене, сыне, дочери и сестре. Пять дней спустя компания In-N-Out уведомила Бойда о том, что 13 декабря состоится слушание, на котором будет решаться вопрос о его увольнении в связи с "неправомерным поведением".

Месяц спустя Лоуренс А. Росипайла, директор Grant Thornton, передал In-N-Out толстый семидесятивосьмистраничный отчет с копиями счетов-фактур и фотографиями второго дома Бойда в Аризоне от 5 декабря 2005 года. В отчете утверждалось, что Бойд использовал своего любимого подрядчика, компанию Michael Anthony Companies, для выполнения строительных работ в своей личной резиденции, а стоимость работ отнес на счет In-N-Out. В ходе расследования также были обнаружены доказательства того, что Бойд якобы присвоил средства компании , чтобы построить стену стоимостью более 5000 долларов на своем участке в Аризоне, а также патио и кабану в своем доме в Калифорнии. Чтобы замести следы, в отчете утверждалось, что Бойд уничтожил документы. Адвокат Бойда Филип Хеллер назвал расследование шарадой, равносильной уничтожению личности. По его словам, это была "не более чем охота на ведьм"; и вскоре команда Бойда представила контррасследование Discovery Economics, опровергающее выводы Grant Thornton.

По мере того как осень сменялась зимой, а 2005 год переходил в 2006-й, ситуация между Бойдом и In-N-Out Burger становилась все более неприятной. В январе совет директоров созвал специальное собрание, целью которого было обсудить увольнение Бойда. На тот момент в совет директоров In-N-Out входили Бойд, Тейлор и Эстер. (Бойд и Тейлор были введены в состав совета директоров после смерти Гая.) Ситуация была, мягко говоря, странной. Бойд возразил, что он должен присутствовать, а Эстер - нет, и попытался провести конфабль 27 января, но позже ему не удалось получить временный судебный запрет на проведение собрания совета директоров, назначенного компанией In-N-Out на 30 января 2006 года в доме Эстер. Бойд утверждал, что в дом его не пустили охранники. Ему не позволили поговорить с Эстер и сказали, что она не желает его видеть.

Битва переместилась в зал Высшего суда в центре Лос-Анджелеса. В марте жалобы Бойда пополнились иском о клевете против бухгалтерской фирмы Grant Thornton, якобы за то, что она сделала "запугивающие и вводящие в заблуждение заявления для сотрудников In-N-Out". В ходе расследования, проведенного Торнтоном в отношении Бойда, фирма (по обвинению его адвокатов) назвала Бойда "вором" и "неэтичным" во время интервью с сотрудниками In-N-Out. Кроме того, директор "Торнтона" Росипайла "запугивала и терроризировала сотрудников, угрожая им уголовным преследованием, гражданскими штрафами и неблагоприятными мерами при трудоустройстве, если они откажутся заявить, что Бойд совершал преступные действия". Поведение, описанное в судебных документах, было трудно совместить с безупречной репутацией In-N-Out.

In-N-Out расширила свой иск, включив в него Майкла Энтони Мадрида, подрядчика, обвиненного в получении льготных предложений и выполнении работ на личном имуществе Бойда (работы, которые, как утверждали адвокаты сети, были выставлены In-N-Out). В пространном заявлении, подписанном и датированном 31 октября 2005 года, Мадрид объяснил, что он работал над более чем сотней строительных проектов для сети с момента подачи первого предложения о строительстве магазина Thousand Palms около двадцати лет назад. In-N-Out, по его словам, составляла примерно 25-30 процентов от всего бизнеса его фирмы. "In-N-Out - очень важный клиент", - заявил он. "Я бы не стал ничего делать, чтобы поставить под угрозу эти отношения".

Согласно декларации, в конце 2003 года Бойд сказал Мадриду, что хочет построить стену на своем участке в Аризоне, который находился в двадцати минутах езды от Лафлина, штат Невада, где компания In-N-Out строила магазин. Бойд, по словам Мадрида, спросил, можно ли, чтобы бригада Мадрида работала над стеной, пока он работает над соседним магазином. По словам Мадрида, его фирма не создала номер задания для стены, потому что это был такой маленький проект. Кроме того, по его словам, он никогда не высылал Бойду счет за работу и не просил его оплатить ее.

Затем, где-то между августом и сентябрем 2005 года, в штаб-квартире Michael Anthony Companies в Блумингтоне, штат Калифорния, появились двое мужчин. Джентльмены сказали, что они из In-N-Out и проводят аудит. Они расспросили сотрудников фирмы о процессе ценообразования и объяснили, что изучают проекты сети бургерных в четырех городах. Они подробно расспрашивали о магазине в Лафлине, задавая "острые вопросы" о проекте стены Бойда. После почти часового допроса Мадрид попросил мужчин предъявить визитные карточки и объяснить, кто они такие. Один из них представился адвокатом. Другой мужчина сказал, что он контролер In-N-Out. Спустя еще тридцать минут Мадрид забеспокоился по поводу линии допроса. "Мне показалось, что речь идет не просто об аудите, как меня убеждали", - заявил он. "Это действительно не их дело, как мы используем выплаченные нам средства". Затем Мадрид проводил мужчин до двери, сказав им: "Я не уверен, что именно вы копаете, и, возможно, мне стоит пригласить адвоката, чтобы он помог мне это определить".

Дата судебного разбирательства была назначена на 17 октября 2006 года. До этого времени был проведен ряд слушаний, чтобы свести счеты с жизнью по поводу увольнения Бойда и его дальнейшей роли сотрастителя. Ожесточенная борьба продолжалась несколько раундов. 30 марта судья Митчелл Беклофф отстранил Бойда от должности сотрастового управляющего семейного траста, учитывая конфликт между Бойдом и Линси, и назначил калифорнийский банк Northern Trust Bank of California сотрастовым управляющим вместе с Тейлором до слушаний, на которых будет принято решение об урегулировании этого вопроса на постоянной основе. Первый раунд достался In-N-Out. Затем, 5 апреля, сеть бургерных потерпела неудачу, когда судья Аурелио Муноз отклонил два иска против Бойда - о нарушении контракта и нарушении фидуциарных обязанностей - заявив, что они нарушают права Бойда на свободу слова. (In-N-Out утверждала, что иски Бойда раскрывают коммерческую тайну и нарушают его соглашение о конфиденциальности). Для Бойда решение суда было сродни моральному оправданию.

Однако это была лишь частичная победа: 28 апреля Бойд проиграл свою борьбу за сохранение работы в In-N-Out. Судья Муноз постановил, что Бойд не может заставить компанию восстановить его на работе. "Это иск о незаконном увольнении, - заявил судья, - а не иск о восстановлении принца или короля на троне". На этот раз судебный раунд достался In-N-Out.

По мере того как приближалась дата осеннего судебного разбирательства, уродливые и непокорные претензии продолжались несколько месяцев и заполнили тысячи страниц судебных документов. В феврале Линси, Тейлор и In-N-Out подали ходатайство о том, чтобы из исков были удалены несколько описаний, которые они назвали "неуместными, сенсационными и необоснованными утверждениями". 28 апреля судья Муноз постановил исключить некоторые из них из судебного дела.

Однако его решение было принято уже после того, как "грязное белье", по мнению компании, стало достоянием общественности. На свет появилась семейная драма, наполненная ревностью, интригами, расколом лояльности, деньгами и трагедией. Бойд утверждал, что Линси почти не работала в компании, но ожидала, что сотрудники In-N-Out будут выполнять за нее поручения, например, убирать за ее собаками за счет компании. Личная жизнь Линси оказалась под особым вниманием; ее называли "безрассудной, импульсивной, безответственной", среди прочих личных недостатков.

Бойд оценил деловую хватку и трудовую этику Линси не менее уничтожающе. Он жаловался, что девушка, перед которой открылся весь мир, стоит ей только поднять пальцы, чтобы схватить его, не воспринимает свою работу всерьез. "Она часто опаздывает на работу и встречи или вообще не приходит". Назвав ее "Принцессой гамбургеров", - прозвище, которое, скорее всего, не понравилось молодой женщине, - он заявил, что "несмотря на свои финансовые возможности, Линси предпочла не получать образование в колледже". Бойд также утверждал, что Линси "не обладает достаточной личной зрелостью, опытом и навыками, необходимыми для успешного управления In-N-Out". По его мнению, ее главная квалификация для управления компанией заключалась лишь в том, что она была внучкой ее основателей.

Подобно человеку, выпускающему воздух после того, как он на долгие годы задержал дыхание, описания Бойда мало кого щадили. Мать Линси, Линда Снайдер Келбо (уже в третий раз замужем), была представлена как сочетание леди Макбет и Круэллы де Виль, которая долгое время пыталась контролировать компанию, сначала через своего зятя Тейлора, а теперь, когда она вступала в наследство, через Линси. Среди прочего, он обвинил Линду в том, что "Линда использовала свое влияние, чтобы заставить Гая Снайдера назначить Марка Тейлора содоверительным управляющим семейных трастов".

По слухам, Бойд сам накликал на себя гнев Линды, когда несколькими годами ранее настоял на том, чтобы Эстер, восстанавливающуюся после операции на бедре, забрали из больницы в Реддинге, где она находилась почти год. Опасаясь, что она будет томиться на севере или еще хуже, он настаивал на ее возвращении домой в Глендору, где, по его мнению, ей будет обеспечен лучший индивидуальный уход и более комфортные условия. По его словам, ему звонила ссорящаяся Линда, утверждая, что Эстер следует оставить поправляться там, где она находится, недалеко от ранчо Линды в Шинглтауне.

Марк Тейлор оказался несколько более сложным человеком. Коренастый, с компактной фигурой, его лысая голова придавала ему вид персонажа гангстерского фильма 1940-х годов. В зависимости от точки зрения, его можно было назвать либо хитрым подхалимом, привязанным к юбке своей тещи (которая раздувала его амбиции ради своей личной выгоды), либо откровенно решительным человеком, не обладающим интеллектом , но хитрым и уличным. С другой стороны, он мог быть просто трудолюбивым парнем, которому невероятно повезло.

Женатый на Трейси Перкинс, Тейлор считал себя зятем Гая и "практически учеником" Рича Снайдера. Действительно, Рич, как говорят, уважал его как менеджера. В судебных документах Тейлор подробно описал свою долгую связь с семьей Снайдер и свой взлет к вершинам In-N-Out, начиная с 1984 года, когда он стал менеджером магазина, и заканчивая тем, что в 1998 году его назначили управляющим по операциям. В 1999 году он стал преемником семейного траста, а в 2001 году вошел в совет директоров. Тейлор утверждает, что в процессе продвижения по карьерной лестнице до должности вице-президента он близко познакомился с культурой и традициями компании и выполнял различные роли в операционной деятельности, а также в семейных трастах.

После восхождения Тейлор поселился в доме Гая Снайдера в Глендоре с пятью спальнями и шестью ванными комнатами. Судя по всему, Тейлор приобрел этот дом в средиземноморском стиле по заниженной рыночной цене после смерти Гая и затеял в нем масштабную перестройку. Даже среди других огромных домов района переделанный особняк Тейлора впечатлял. Расположенный у подножия гор Сан-Габриэль, дом занимал целый угловой участок. На участке, усеянном пальмами, была большая круглая кирпичная подъездная дорога с каменным фонтаном в испанском стиле, похожим на фонтан перед миссией Сан-Габриэль. Огромный вход в дом напоминал портик старой испанской асиенды; здесь были фонари из кованого железа и идеально подстриженные газоны. Реконструкция и озеленение были настолько масштабными, что потребовали разрешения городских властей.

Позже Бойд утверждал, что стоимость проекта по перестройке Тейлора составила 2 миллиона долларов и что он использовал продавцов, поставщиков и сотрудников In-N-Out для выполнения работ и улучшений либо по сниженным расценкам, либо без какой-либо компенсации. В некоторых случаях, как утверждал Бойд, Тейлор выставлял счет за работу In-N-Out. В то же время Бойд утверждал, что Тейлор выставил счет на 160 000 долларов за ландшафтные работы в рамках одного из строительных проектов In-N-Out. Когда Бойд узнал об этом, он сообщил об этом другим руководителям компании, которые затем заставили In-N-Out "одолжить деньги Тейлору" за услуги. Среди руководителей компании практика использования подрядчиков In-N-Out, как говорят, была довольно распространенной.

Согласно заявлениям Бойда, Тейлор был "неэффективным менеджером". Бойд утверждал, что Тейлор откладывал или в значительной степени делегировал Бойду свои обязанности, связанные с трастами, не более чем "резиновый штамп", когда дело касалось сложных вопросов семейных трастов. Тейлор редко читал документы и отчеты, утверждал Бойд, и посещал собрания членов попечительского совета практически без подготовки. Бойд выразил серьезное беспокойство по поводу способности Тейлора управлять трастом в дальнейшем. Он обвинил Тейлора в том, что тот никогда тщательно не читал и не изучал обеспеченный вексель на 147 153 441,23 доллара или договор залога, позволявший трасту занять деньги у компании для погашения налогов на имущество Гая; фактически он "подписал эти документы только после того, как Бойд и советники траста одобрили их". Если бы Бойд был отстранен от должности сотрастовика, утверждал он, "средства могли бы не быть выделены для погашения векселя".

Бойд настаивал на том, что амбиции Тейлора затмевают его способности. Более того, он утверждал, что был не одинок в этом мнении: перед смертью Гай Снайдер дал понять, что не считает, что Тейлора следует продвигать выше уровня операционного менеджера и уж точно не стоит ставить его во главе компании. Бойд утверждал, что Гай считал своего бывшего зятя "слишком амбициозным и недостаточно талантливым, чтобы возглавить In-N-Out".

В своих собственных судебных документах Тейлор опроверг обвинения Бойда. В итоге последнее слово осталось за Эстер.

Глава 24

Не прошло и нескольких минут, как эта битва попала на страницы газет и журналов по всей стране. В штаб-квартире компании In-N-Out в Ирвайне внутреннее окружение не на шутку разгневалось на то, что они назвали "неустанной рекламной кампанией, призванной вовлечь средства массовой информации в войну Бойда против Линси". Недостатка в освещении не было. "Иск In-N-Out обнажает семейный раскол", - писала газета Los Angeles Times. В трех тысячах миль от ближайшего In-N-Out газета Washington Post трезво оценила ситуацию, написав "Исконная In-N-Out сражается с исполнительным директором за направление фирмы".

Судебные иски обещали открыть не просто взгляд, а взгляд с высоты птичьего полета на компанию, которая на протяжении всего своего существования старательно избегала публичности. Общественность проявляла большое любопытство к этой ситуации. Дело было не только в том, что In-N-Out выделялась из всей индустрии фастфуда; во времена разгула корпоративных злоупотреблений (Enron, Tyco, WorldCom) In-N-Out олицетворяла собой целостность другой эпохи. Возможно, более того, In-N-Out существовала так долго, что многим казалось, что они лично заинтересованы в событиях, происходящих вдали от посторонних глаз. Сеть бургерных занимала особое место в культурном воображении Южной Калифорнии и, похоже, влияла на восприятие Южной Калифорнии всей страной.

18 января 2006 года, когда Агентство США по международному развитию опубликовало доклад, в котором ситуация с безопасностью в Ираке была охарактеризована как ужасная, равносильная "социальному коллапсу", беспокойство о будущем In-N-Out заняло важное место на редакционных страницах газеты Los Angeles Times. По мнению газеты, эта сеть - "сокровище штата", "которое стоит сохранить". Менее чем через месяц писатель Джо Кристиано в воскресном журнале газеты проанализировал корпоративные разборки в сети бургерных. "Вся эта история кажется грязной, уродливой и, что хуже всего, знакомой", - написал он. "Это воняет монополизирующей американской жадностью, которая не может удовлетвориться локальным успехом; он должен быть национальным, глобальным, вирусным. Помните царя Мидаса? Все, к чему он прикасался, превращалось в золотые арки". Оплакивая возможность общенационального распространения, он спрашивает: "Будет ли она по-прежнему нашей, если ее ярко-желтая стрелка указывает на восток?"

Если сторонние наблюдатели были шокированы обвинениями, которые грозили уничтожить один из самых любимых и культовых брендов Калифорнии, поставив под угрозу его старомодный сервис, бургеры, приготовленные на заказ, и ограниченный рост в пользу, ну, просто-напросто, жадности, то жители Болдуин-Парка были в полном ужасе. Несмотря на многочисленные социально-экономические изменения, коснувшиеся Болдуин-Парка, он все еще сохранял ощущение маленького городка - особенно среди "старожилов". Жители Болдуин-Парка давно воспринимали семью Снайдеров как свою собственную; многие местные жители работали в сети на протяжении многих лет. Целая стеклянная витрина в Историческом обществе Болдуин-Парка демонстрирует эфемеры In-N-Out (деревянные жетоны, бумажные шляпы) наряду с униформой ветеранов войны, костюмами флэпперов и реликвиями местных индейцев габриэлено. Так или иначе, семья Снайдеров прикоснулась к жизни как минимум трех поколений жителей Болдуин-Парка.

Многие были обеспокоены тем, что эта горькая вражда вышла в свет. Другие защищались и даже злились, называя это позором и надеясь, что неприятное дело просто забудется. Те, кто знал обе стороны, были особенно обеспокоены выдвигаемыми обвинениями. "Это неправда!" - воскликнул позже один старый друг семьи, назвавший обвинения против Бойда надувательством. "Все дело только в деньгах". Вдова Рича Снайдера, Кристина, была опечалена всей этой историей. "Рич Бойд - мой друг", - заявила она позже. "Я всегда верила в него".

Для компании, которая десятилетиями держалась так тихо, что большинство ее поклонников никогда не слышали имени Снайдера, публичная демонстрация была отвратительна. По большей части In-N-Out решала внутренние проблемы более или менее так, как вела свой бизнес: тихо, эффективно и - когда того требовали обстоятельства - путем переговоров и закулисных сделок. Судебные споры решались тихо и быстро, часто с помощью соглашений и соглашений о неразглашении. У компании с капиталом 380 миллионов долларов не было штатных публицистов, которые могли бы похоронить историю или хотя бы поддержать ее сторону.

В разгар публичной травли сеть бургерных обратилась за помощью к компании Sitrick and Company, специализирующейся на антикризисном управлении и связях с общественностью. Базирующаяся в Лос-Анджелесе фирма действовала под девизом: "Если вы не расскажете свою историю, ее расскажет кто-то другой". За то, чем она могла похвастаться, - своим опытом в формировании новостей и общественного мнения - она брала 695 долларов в час. Список клиентов Ситрика представлял собой инсайдерский путеводитель по деньгам, знаменитостям, власти и неприятностям. В прошлом помощники Ситрика (многие из которых - бывшие журналисты) помогали отвести негативное общественное мнение от католической архиепархии Лос-Анджелеса во время скандала с педофилами в 2001 году и приукрасить имидж ведущего ток-шоу Раша Лимбо, когда его обвинили в мошенничестве с рецептурными таблетками в 2006 году. В подробном обзоре, опубликованном в журнале Los Angeles, фирма была описана как своего рода "бык в посудной лавке" общественного мнения с "желанием не только вступить в бой, но и уничтожить противников", наводнив противников своих клиентов негативной рекламой.

Фирма убедила руководителей In-N-Out не захотеть общаться с прессой. 31 марта 2006 года в газете Orange County Register появилась статья, названная "Закулисным взглядом на любимую сеть бургерных"; к ней прилагалась фотография Эстер, сидящей между Линси и Тейлором. В статье, в основном благожелательной, рассказывалось об улыбчивых кассирах в безупречной униформе, о высокой зарплате и давнем внимании к контролю качества. Марк Тейлор был публичным лицом компании в статье, и во время обеденного перерыва в магазине номер один в Болдуин-Парке он продемонстрировал обещание сети поставлять бургеры по заказу, сделав заказ по секретному меню, чем немного смутил сотрудника. Несмотря на общий лоск, статья не обошла вниманием и слона в комнате: предстоящие судебные разбирательства. В ответ на обвинения Бойда Тейлор сказал: "Мне было больно читать истории о том, что In-N-Out будет на каждом углу".

В другом зале суда, конечно, был еще один слон: Эстер Снайдер.

От нее зависел исход последующего спора, и обе стороны утверждали, что Эстер поддержит их претензии. К девяноста годам физическое здоровье Эстер уже давно пошатнулось. В умственном отношении она была очень ясной, но страдала от провалов в памяти. Временами она казалась просто растерянной. Дайана Брюэр вспомнила, как в июле 2005 года ей неожиданно позвонила Эстер. Брюэр жила в родном городе Эстер, Соренто, и была членом Свободной методистской церкви, в которой Эстер ходила на богослужения в детстве. Каким-то образом Эстер узнала, что церковь десантируют и закрывают. Эта новость сильно расстроила ее, и она разыскала Брюэр. "Мне пришлось объяснить ей, почему ее закрыли. Это сельская местность, и здесь просто не было достаточно людей, чтобы поддерживать церковь. Это ее очень расстроило. Она спросила: "Куда я буду ходить в церковь, когда приеду в гости? Я пытался утешить ее, но она казалась растерянной. Мне было трудно до нее достучаться. Я разговаривал с ней по телефону, а она перезванивала через полчаса и задавала мне тот же вопрос".

По мере приближения даты суда все отчетливо понимали, что показания Эстер Снайдер могут стать решающими. Вопрос был в том, для кого? Адвокат Эстер прямо заявил газете Orange County Register, что Эстер, скорее всего, выступит на стороне своей внучки. Бойд, обвинявший Линси и Тейлора в том, что они на протяжении многих лет отодвигали Эстер на второй план, считал иначе. Обе стороны представили доказательства своих претензий. С января по апрель 2006 года появилось множество путаных и головокружительных документов (якобы подписанных Эстер Снайдер), в которых Эстер поддерживала действия Тейлора и своей внучки, а также несколько документов, утверждавших прямо противоположное.

В нотариально заверенном заявлении от 12 января 2006 года, подписанном Эстер, она утверждала, что после того, как ее "многолетний доверенный адвокат" проинформировал ее о многочисленных исках, поданных Ричардом Бойдом против In-N-Out, ее внучки и других сотрудников компании, она была "огорчена и расстроена тем, что Рич Бойд напал на компанию, одним из основателей которой я была и которая так хорошо к нему относилась, и на мою семью". Заявление поддержало увольнение Бойда из компании и исключение его из семейных трастов. "Я больше не доверяю мистеру Бойду и хочу, чтобы он как можно скорее был отстранен от любой роли в In-N-Out Burger, со мной или моей семьей, или с трастами моей семьи".

Одиннадцать дней спустя, 23 января, адвокаты Бойда получили от Эстер подписанное заявление, опровергающее многие утверждения In-N-Out. В частности, она заявила, что не "хотела, чтобы Рич ушел в отставку или был снят с какой-либо должности". Кроме того, она заявила, что не верит в то, что Бойд "когда-либо предаст меня, мою семью или мою компанию". Выразив шок от того, что против Бойда были выдвинуты уголовные обвинения, она также заявила, что "никому не давала разрешения на расследование в отношении Рича", и настаивала на том, что "Марк Тейлор не говорит от моего имени... Я не хочу, чтобы Марк Тейлор руководил компанией". Наконец, она объяснила: "Возможно, мне уже за восемьдесят и я иногда немного забываюсь, но я очень четко представляю, чего я хочу от компании, и что я заявляю в этой декларации". В записке, написанной от руки, также подписанной Эстер и датированной 23 января 2006 года, Эстер поручила компании ввести в совет директоров In-N-Out Боба Месерва, племянника Гарри.

В этот период не один человек, общавшийся с Эстер, утверждал, что ей часто давали подписывать документы, не зная, что именно она заверяет своей подписью.

Подача заявлений, деклараций и утверждений не прекращалась. Иск превращался в настоящее судебное шоу, потенциально способное привести к противостоянию между бабушкой и внучкой. В феврале Бойд ходатайствовал о том, чтобы Эстер дала показания. Неудивительно, что это предложение было решительно оспорено; адвокаты In-N-Out и Эстер Снайдер упорно боролись за то, чтобы не допустить ее к даче показаний, ссылаясь на то, что она слишком слаба и что перспектива многочасового допроса, который может быть стрессовым и изнурительным, еще больше навредит ей. Адвокаты Бойда предложили дать Эстер возможность получить показания по видеозаписи в ее доме. К концу марта Бойд утверждал, что у него состоялся телефонный разговор с Эстер , в котором она выразила готовность дать показания. Однако 20 апреля Эстер подписала заявление, в котором утверждала обратное.

Не обошлось и без юридических упражнений. 13 апреля Джеймс Моррис, адвокат Эстер, подал в суд ходатайство об отклонении принудительного снятия показаний своей клиентки. Он представил в Высший суд Лос-Анджелеса письма и подписанные декларации, свидетельствующие об ухудшении здоровья матриарха In-N-Out, от двух ее врачей - доктора Джеймса П. Ларсена, специализирующегося на внутренней и гериатрической медицине, и кардиолога доктора Кеннета Р. Ютзи. Ослабленное физическое состояние Эстер, утверждали врачи, не только не позволяет ей участвовать в даче показаний, но и причиняет ей еще больше боли и, возможно, даже ускоряет ее смерть.

На 26 апреля было назначено слушание, на котором решался вопрос о возможности допроса Эстер. По мере приближения даты защита Бойда, похоже, собрала несколько важных доказательств, подкрепляющих его позицию. Показания Эстер могли стать решающими. 25 апреля племянница Эстер Элис Месерв Манас подписала заявление в суд, в котором описала Эстер как человека, не обрадованного отстранением Бойда от должности и сильно взволнованного тем, что она слышала о действиях, происходящих на корпоративном уровне. Во время недавнего визита к тете Манас заявила, что Эстер "выразила мне свое недовольство тем, что компанией управляет не "семья", и фактически выразила свой гнев по поводу того, что Марк Тейлор вообще в этом участвует, потому что он не является членом семьи Снайдер". Во время продолжительного телефонного разговора между ними 20 апреля 2006 года Эстер сказала, что она "не помнит, чтобы увольняла Ричарда Бойда по причине, и заявила, что никогда бы этого не сделала - что Ричард Бойд был тем, кого она хотела видеть в бизнесе и трастах". После того как Манас высказала свои мысли о том, что Тейлор, похоже, управляет компанией в одиночку, Эстер расстроилась и сказала племяннице, что Марк Тейлор не является "большим сыром, он просто думает, что он большой сыр, но он не большой сыр".

По словам Манаса, две женщины обсудили предстоящие показания Эстер. Несмотря на то что Эстер не согласилась с идеей видеосъемки, она выразила готовность дать показания. При этом она отвергла любые предположения о том, что слишком больна для этого. "Ей трудно передвигаться, - объяснил Манас, - но она, конечно, может говорить". Сама Манас, похоже, была озадачена, когда узнала о подписанном 20 апреля заявлении своей тети, в котором говорилось, что Эстер не хочет давать показания. Это, по словам Манас, "прямо противоречило тому, что она мне говорила". Сама Манас выглядела взволнованной. "Мне неясно, почему именно ее голос заглушается", - воскликнула она. "Разве она не имеет права хотя бы высказать свои мысли, какими бы они ни были, что бы она ни вспомнила?"

Потрясение, казалось, отозвалось в нескольких углах. Не один человек отметил, что внутри компании Ричард Бойд был тем, кому Эстер доверяла безгранично. Ведь помимо того, что его включили в совет директоров и сделали содоверительным собственником семейных трастов, Бойд утверждал в своих судебных документах, что в 2004 году он был назначен соисполнителем завещания Эстер и коконсерватором на случай, если ей понадобится назначение такового.

В одиннадцатый час юридическая команда Бойда представила потенциально опасное доказательство: расшифровку тридцатичетырехминутного телефонного разговора между Эстер Снайдер и Элизой Бойд, женой Ричарда, записанного после того, как Эстер позвонила в дом Бойдов в Вест-Ковине. Звонок был сделан около пяти часов вечера 25 апреля 2006 года. Это произошло за день до того, как судья должен был принять решение о принудительном допросе Эстер.

На протяжении всего разговора Элиза Бойд выясняла у Эстер, что именно происходило между ее мужем, Линси, Марком и In-N-Out Burger. Эстер, казалось, была поражена обвинениями в адрес Бойд. "Я не могу обойтись без Рича. Я не могу обойтись без Рича Бойда, не так ли?" - говорит она в какой-то момент. Когда Элиза сообщила ей, что охранники не пустили Бойда в ее дом, Эстер отреагировала с не меньшим удивлением. "Они не говорят мне, когда проходит заседание совета директоров", - воскликнула она. И Эстер дала понять, что не хочет, чтобы Марк Тейлор управлял компанией. Тейлор, по ее словам, "хотел бы, чтобы я умерла".

Как оказалось, стенограмма ставит под сомнение многие заявления и утверждения, которые она ранее сделала против Бойда.

Элиза Бойд: Но вы хотели уволить Ричарда, Эстер?*

О нет. Я хочу оставить его.

Вы хотите оставить его, не так ли?

Эстер Снайдер: Он делает то, что должны делать хорошие друзья. Без него.... Он защищает меня.

...

ЭЛИЗА БОЙД: Марк Тейлор и Линси используют вашего адвоката, чтобы получить от вас подписи.

Эстер Снайдер: О.

Элиза Бойд: Потому что я думаю, что каждый раз, когда ваш адвокат приходит к вам домой, чтобы вы что-то подписали, он говорит вам, что это о чем-то другом, а вы не читаете.

ЭСТЕР СНАЙДЕР: Хм-м-м.

И поскольку вы доверяете ему, вы подписываете все, что угодно, и поэтому они всегда пытаются что-то сделать против Ричарда.

ЭСТЕР СНАЙДЕР: Мммм...

...

Элиза Бойд: И мы пытаемся доказать, что это неправда. Что вы не увольняли его, что вы не делали ничего подобного.

Эстер Снайдер: Нет, я не хотела, чтобы он уходил.

Элиза Бойд: Нет. Он тоже не хотел уходить. Я имею в виду, он не хотел оставлять вас. Он не хотел, понимаете, он хотел сделать то, что должен был сделать, но теперь со всеми этими адвокатами. Ты знаешь, что у Линси семь адвокатов, работающих против Ричарда.

О, Боже.

...

Я... я никогда не видела Линси.

О, вы никогда ее не видели?

Только если я не на встрече или что-то в этом роде. Она не заходит в дом.

Элиза Бойд: Это очень плохо, потому что, знаете что, вы тот, кто создал In and Out. Если бы не вы, никто бы там ничего не делал.

Эстер Снайдер: Совершенно верно.

И Линси ничего бы не получила, если бы не вы.

ЭСТЕР СНАЙДЕР: Ммм...

Элиза Бойд: И... В общем, они захватили компанию. Они управляют ею прямо сейчас и делают всякие безумные вещи. Но я не знаю, вы знаете, Ричард все еще борется... мы все еще будем бороться в суде, и надеюсь, вы знаете, правда выйдет наружу. Но именно по этой причине мы должны записывать ваши разговоры, потому что они говорят противоположное тому, что вы нам говорите. Они говорят, что вы не хотите видеть Ричарда. Вы ему не доверяете.

Нет. Я хочу его увидеть.

Элиза Бойд: И, знаете, они говорят, что он украл деньги, что он украл деньги у In and Out.

О, Боже.

И вы не знаете, вы знаете, что он никогда бы не сделал этого с Эстер.

Эстер Снайдер: Нет.

Он никогда не украдет, он ничего у вас не украдет.

Эстер Снайдер: В любом случае, я думаю, что они забирают у меня всех моих друзей.

...

Надеюсь, Господь позволит мне пожить еще немного, пока я все не улажу.

26 апреля судья Высшего суда Лос-Анджелеса постановил, что Эстер может давать показания в течение трех дней двухчасовыми блоками.

По некоторым данным, по мере того как борьба продолжалась, здоровье Эстер все больше ухудшалось. Мередит Стайтс , хотя и жила в Аризоне, навещала бабушку раз в месяц. Иногда они просто сидели и смотрели фильмы, а во время других визитов только и делали, что разговаривали. "Ей очень нравилось, что у нее есть компания", - вспоминает Мередит. "Она говорила об офисе - ей не хватало туда ходить. Она говорила, что сотрудники были так добры". Во время их совместного времяпрепровождения Эстер обычно просила Мередит остаться. "Она сказала мне, что я могу задерживаться допоздна, и она не скажет моей маме. Мне было уже за двадцать, и я жила самостоятельно. Это было очень мило".

В начале мая Вольф Кейлс прилетел в Калифорнию, чтобы нанести один из своих регулярных визитов. Прибыв на место, он решил отправиться прямо к дому Эстер в Глендоре, поскольку все его попытки дозвониться до нее оказались безрезультатными. Прибыв на место, Кейлз был ошарашен увиденным. Не в силах самостоятельно передвигаться, Эстер лежала на кровати в гостиной с включенным телевизором. Он нашел ее слабой, "изолированной" и вообще не понимающей, что происходит вокруг нее. Когда Кахлес сказал ей, что несколько раз пытался дозвониться до нее, "она не знала, что ей поменяли телефон", - сказал он. Более того, она пожаловалась: "Теперь я знаю, почему мне не звонили".

Когда Кейлз заговорил о судебной тяжбе между Бойд, ее внучкой и компанией, "она выглядела растерянной и расстроенной", - вспоминал он позже. "Она не знала, что происходит в компании. Я говорил с ней о том, как они подали в суд на Бойда и как они заявили, что он украл деньги. Она сказала: "Он должен был прийти и поговорить со мной". Она не знала, что его выгнали".

Кахлес покинул дом Эстер глубоко опечаленным, расстроенным тем, что эта "красивая женщина", которая так гордилась своей компанией, осталась практически одна в своем большом доме. "Она сказала мне, что единственным удовольствием для нее был просмотр старых фильмов по телевизору", - с горечью вспоминает он. "Она называла его своим окном наружу". Все еще сохраняя хронический оптимизм, Эстер "благодарила Господа за то, что у нее еще есть зрение". Уходя, сказал Кейлз, Эстер сказала ему: "Моя дверь всегда открыта".

Глава 25

Юридический эндшпиль резко оборвался, когда 10 мая 2006 года, примерно через две недели после того, как расшифровка записанного телефонного разговора между Элизой Бойд и Эстер Снайдер была внесена в протокол Высшего суда Лос-Анджелеса, было опубликовано краткое сообщение для прессы. Пять юридических фирм, представляющих все стороны спора, объявили о достижении мирового соглашения, фактически отменив судебное разбирательство, назначенное на октябрь. В их заявлении говорится: "Гражданский иск и дело о завещании были полностью и полюбовно урегулированы в отношении всех сторон, включая Линси Мартинес и Марка Тейлора". Однако детали соглашения остались в тайне, и ни одна из сторон не стала комментировать сделку, признав лишь, что Бойд "больше не будет иметь никакого отношения к In-N-Out или семейным трастам Снайдеров". Таким образом, окно в компанию, которая долгое время считалась самой секретной в индустрии быстрого питания, было снова закрыто.

Тем не менее, догадки об исходе дела были многочисленны. Уйдет ли Бойд с пустыми руками или получит крупную денежную компенсацию? Капитулирует ли In-N-Out или одержит верх? Единственное, что можно сказать с уверенностью, - это то, что в своих многочисленных исках Бойд выдвинул целый ряд неприятных обвинений в адрес Линси, ее матери, зятя и внутренних махинаций компании. Перспектива суда присяжных обещала, что за этим последует еще больше. Вполне вероятно, что компания, которая долгое время оберегала свою конфиденциальность и отрицала обвинения, не испытывала восторга от мысли о новой публичной травле. Кроме того, в течение нескольких недель, предшествовавших заключению мирового соглашения, защита Бойда, похоже, одержала несколько значительных побед; внимательное прочтение судебных документов наводило на мысль, что дело против Бойда может быстро развалиться. Не исключено, что после нескольких месяцев судебных тяжб под пристальным вниманием общественности Линси и Тейлор переосмыслили целесообразность дальнейшего выяснения отношений. С другой стороны, у Линси могла быть и другая причина положить конец разжиганию розни - она была беременна.

По общему мнению, Эстер провела месяцы после поселения в своем доме в Глендоре, окруженная воспоминаниями, коллекцией старых фильмов, которыми она наслаждалась, и многочисленными фотографиями своей семьи, а также небольшой командой постоянных сиделок. Здоровье Эстер продолжало ухудшаться. Поскольку она была в значительной степени отстранена от юридических баталий предыдущего года, было неясно, имеет ли она точное представление о том, как в итоге сложилась эта борьба. Эстер Снайдер все еще оставалась президентом In-N-Out Burger, но контроль над сетью бургерных переходил к третьему поколению.

Тем временем в больничной палате Скоттсдейла, штат Аризона, в 370 милях от нас заканчивалась жизнь еще одной легенды фастфуда. Во вторник, 6 июня, близкая подруга Эстер Маргарет Карчер, жена соучредителя Carl's Jr. Карла Карчера, умерла после продолжительной борьбы с раком печени. Ей был девяносто один год. Через несколько дней после получения известия Эстер отправила мужу Маргарет письмо с соболезнованиями на одной странице на фирменном бланке In-N-Out. По словам дочери Карчеров Барбары Уолл, Эстер выразила благодарность за то, что супруги всегда были рядом с ней, особенно после смерти Гарри, а затем и после смерти ее сыновей, и рассказала о том, как много они значили для нее как друзья. Она также выразила одно из чувств самой Карчер. "Она написала, что видит в папе не конкурента, а коллегу", - вспоминает Уолл. "Он был счастлив, что она нашла время написать эту записку". (11 января 2008 года, полтора года спустя, Карчер умер всего за четыре дня до своего девяносто первого дня рождения, став жертвой болезни Паркинсона).

Лето 2006 года было сложным сразу по нескольким параметрам. Калифорнию охватила рекордная жара. В то время как в Ираке росли потери, а в Ливане шла война между Израилем и "Хезболлой", внимание жителей Саутленда было приковано к неумолимой жаре, которая на протяжении большей части июля поднимала столбики термометров выше 100 градусов, создавая покрывало смога, распространившееся от Калифорнии до Мэна. Воздух был настолько удушающе токсичен, что в результате погибло более ста человек. Продолжительная жара привела к перегрузке энергосистемы штата. Власти выходили в эфир, предупреждая жителей и прося их ограничить физические нагрузки, пить много жидкости, оставаться в помещении и, по возможности, не садиться за руль. Несмотря на множество других насущных проблем, зрелище летнего зноя висело в воздухе, как коричневая дымка.

В пятницу, 4 августа 2006 года, рекордные температуры только начали отступать, когда очередная история, привлекшая внимание общественности, наложила новый отпечаток на Южную страну. Компания In-N-Out Burger объявила, что Эстер Снайдер умерла; ей было восемьдесят шесть лет. Флаги в штаб-квартире компании и в более чем двухстах ее магазинах, расположенных в Калифорнии, Аризоне и Неваде, поднялись с полупоклоном.

Бурные события, разгоревшиеся после судебного разбирательства между In-N-Out и Ричардом Бойдом, едва утихли за три месяца, прошедшие с тех пор, как обе стороны договорились о нераскрытом мировом соглашении. Новость о смерти Эстер вновь заставила сдержанную сеть ресторанов оказаться в центре внимания общественности. Компания выпустила проникновенное заявление, которое начиналось так: "Все мы в In-N-Out скорбим о потере миссис Снайдер, которая придавала сил и вдохновения компании и ее сотрудникам". Линси, которая несколькими месяцами ранее провела выходные в Сан-Диего вместе с Эстер, также отдала дань уважения своей бабушке. "У нее было столько замечательных качеств: она была милой, теплой, любящей, сильной и умной", - сказала она в своем редком публичном выступлении. "У нее было самое большое сердце, которое простиралось на мили и мили".

Похороны Эстер были частным делом; поминальной службы не было. Кордон охраны обеспечил вход в Братскую церковь в Ла-Верне (около девяти миль от дома Эстер Снайдер в Глендоре) только тремстам приглашенным скорбящим. Пастор часовни "Голгофа" Чак Смит-старший возглавил службу. Эстер тронула многих, и ее запомнили как мягкую и добрую женщину, которая благодаря силе духа не только помогла построить небольшую, но известную империю, но и сохранила ее, не жертвуя своими принципами. Линда Снайдер Кельбо, называя Эстер мамой, и ее дочери Терри и Трейси произнесли хвалебные речи. Линси нервно поднялась на подиум и сказала скорбящим, что любит и скучает по своей бабушке. Никто из членов расширенной семьи Снайдер или Джонсон не выступил. Был показан видеоролик о жизни Эстер, на котором она запечатлена с Гарри и сыновьями. После службы собравшиеся вышли во внутренний двор церкви. Там, как и положено, был установлен трейлер In-N-Out, где подавали гамбургеры.

Вскоре после этого, перебирая дом Эстер и готовя его к продаже, Джо Стэннард наткнулся на портфель своей тети, который она носила с собой каждый день. Запрятав его внутрь, среди различных деловых бумаг, Станнард обнаружил тайник с любовными письмами, которые Гарри написал своей жене почти шестьдесят лет назад.

Слухи о кончине Эстер быстро распространились по всей стране. К моменту ее смерти In-N-Out стал культовым американским культурным учреждением, массово любимым, легендой. Преданные и обожающие In-N-Out фанаты, большинство из которых никогда не видели даже фотографии Эстер, отреагировали так, словно потеряли члена собственной семьи. Опечаленные фанаты впали в своеобразный электронный траур. "Боже, благослови Эстер Снайдер", - написал один из пользователей Интернета. "До сих пор гамбургер быстрого приготовления №1 в мире, благослови Господь семью Снайдер... они не продались большим корпорациям", - провозгласил другой. "Вы, ребята, изменили многие жизни своими гамбургерами". Обозреватель Orange County Weekly написал, что Эстер Снайдер "известна в моем доме как Величайшая женщина, которая когда-либо жила". И так далее, и так далее.

Городской совет Болдуин-Парка прервал запланированное заседание через двенадцать дней после смерти Эстер в знак уважения к ее щедрости и многочисленным заслугам перед городом, который In-N-Out называл своим домом с самого основания. Мэр Болдуин-Парка, Мануал Лозано, назвал смерть Эстер "большой потерей для города".

В течение нескольких дней память о матриархе-основательнице In-N-Out была опубликована в New York Times, Washington Post, Wall Street Journal и Los Angeles Times. Даже CNN и NPR упомянули о ее кончине в своих национальных передачах. Примечательно, что когда тридцать один год назад умер ее муж, Гарри Снайдер, об этом не трубили во всеуслышание. Он получил краткое упоминание на странице "Извещения о смерти" в газете своего родного города, San Gabriel Valley Tribune. Это было стандартное объявление, состоящее всего из шестидесяти трех слов. В краткой и эффективной манере, присущей всем газетным некрологам, в статье перечислялись оставшиеся в живых братья и сестры, а также время и место проведения похорон.

Хотя Эстер Снайдер не обладала таким публичным лицом, как титаны фастфуда, такие как Рэй Крок из McDonald's, Дэйв Томас из Wendy's или полковник Харлан Сандерс из Kentucky Fried Chicken, она все же была такой же властной фигурой, как и ее более известные коллеги. На самом деле она была одной из самых малоизвестных и в то же время самых любимых фигур в индустрии. Эстер предпочитала отходить на второй план - по крайней мере, публично - сначала по отношению к своему мужу, Гарри, а затем к их сыновьям, Гаю и Ричу, и все же эта мягкая и скромная женщина во многих неизмеримых смыслах была тихой, накаленной силой, стоящей за региональной бургерной империей. Она никогда не уклонялась от ответа; Эстер подчеркивала качество, доверие к Господу и важность того, чтобы ее сотрудники были счастливы. Эстер предпочитала, чтобы за нее говорила компания, которую она основала вместе с мужем шесть десятилетий назад.

В третий раз за тринадцать лет поклонники и жаждущие инвестиций покупатели стали спрашивать, что будет дальше. Хотя судебная тяжба была улажена, с уходом Эстер, казалось, открылась возможность для перемен - смена поколений уже происходила. Трудно было устоять перед соблазном превратиться из маленькой и региональной в большую и национальную.

Предсказуемо, что телефон в Ирвайне зазвонил не сразу: на другом конце звонили представители частных инвестиционных компаний и другие инвесторы. Через десять дней после смерти Эстер Рон Пол, руководитель консалтинговой и исследовательской компании Technomic Inc. в сфере ресторанного бизнеса, подсчитал для Orange County Business Journal: "Если бы сеть стоила 300-400 миллионов долларов, она могла бы продать примерно 100-150 миллионов долларов частной инвестиционной компании, а семья сохранила бы контроль над остальными", - сказал он. Уже будучи фаворитом IPO, сеть бургерных, казалось, вознеслась на вершину кучи после смерти Эстер. Вскоре после этого Бен Холмс (глава Morningnotes.com, фирмы, занимающейся исследованиями в области IPO) сказал CNN: "Это совершенно культовый ресторан. Люди будут гоняться за ним".

И все же, несмотря на потребительский ажиотаж и шум среди инвесторов, такие шаги не всегда означают счастливый конец. Существует множество примеров того, как маленькие замечательные компании распадались на почве собственного успеха. Krispy Kreme, любимая сеть пончиков на юго-востоке, тоже когда-то заставляла покупателей ждать холодного рассвета за несколько часов до открытия магазинов. После IPO, проведенного в апреле 2000 года, и последовавшей за этим стремительной экспансии (включая продажу пончиков в сетях супермаркетов) компания потеряла свою популярность. Споры о том, как эксплуатировать бренд, сохраняя его "фишку", разгорелись в феврале 2007 года, когда председатель совета директоров Starbucks Говард Шульц выпустил служебную записку, в которой признал, что кофейный гигант, имеющий более тринадцати тысяч торговых точек в 39 странах, "больше не обладает душой прошлого". Starbucks, по его словам, стала отражать "сеть магазинов, а не теплое чувство соседского магазина".

In-N-Out никогда не сбивалась с пути. Уже уставшие от юридических разборок прошлого года, приверженцы In-N-Out задавались вопросом, не постигнет ли подобная участь In-N-Out. "Расширение - это хорошо, - рассуждает Томас Келлер, - но я бы, пожалуй, не стал придерживаться территориального подхода. Было бы здорово сохранить эту загадочность. Это замечательная компания. Она показывает, чего можно добиться, если сосредоточиться на том, чтобы быть лучшим". Сидя в барстоуском In-N-Out по пути из Лас-Вегаса в свой дом в Буллхед-Сити, штат Аризона, Эстер Мата и ее муж Эдвард испытывали схожие чувства. "Нет ничего лучше, чем In-N-Out", - сказала Эстер. "Мы ходим в него уже двадцать лет". Глядя на змеящуюся очередь , прокладывающую себе путь к прилавку, разделенному перегородкой парка развлечений, Эдвард добавил: "Позвольте мне сказать так. Это возможность вспомнить, откуда мы родом в 1940-х годах, еще до того, как появился "Макдоналдс". Мы ходили в "Драйв-ин". Мы ждали здесь, а официантка приезжала на коньках. Мы ели в машине". Несмотря на то, что Эдвард Мата сидел на красном пластиковом стуле внутри ресторана и не видел ни официантки, ни пары роликовых коньков, он продолжил: "Это напоминает нам о том, что было тогда, но в небольшом масштабе. Мы никогда не ходим в McDonald's - только в In-N-Out". Высказывания Матаса отражали настроения в Саутленде, где гамбургер был возведен в ранг кулинарного достояния Америки, и говорили о том, что это не пустые опасения.

В понедельник, 7 августа 2006 года, через пять дней после смерти Эстер, штаб-квартира в Ирвайне объявила, что Марк Тейлор занял пост президента In-N-Out Burger. Поскольку Бойд ушел, а Эстер не стало, оказалось, что помимо новой должности главы сети Тейлор остался единственным членом совета директоров компании. Когда он назначит других, было неясно. Что еще более важно, Тейлор стал единственным управляющим трастами семьи Снайдер (временным управляющим по решению суда стал Northern Trust Bank of California). В одном из заявлений Ричарда Бойда он описал этот сценарий как "худший кошмар Гая Снайдера". Возможно, в этом вопросе покойные братья Снайдеры были полностью согласны. Как заметил человек, близкий к ситуации, "Рич никогда бы не захотел, чтобы все так обернулось. Он бы уже пять тысяч раз перевернулся в своей могиле".

Вскоре после того, как Тейлор возглавил сеть, он выпустил заявление, в котором лично пообещал, что "семья твердо намерена сохранить компанию частной и семейной". Он заверил всех, что In-N-Out продолжит идти по пути, "проложенному для нас нашими основателями", развиваясь умеренными темпами и добавляя лишь десять-двенадцать новых ресторанов в год. Он также опроверг постоянные разговоры о том, что сеть теперь станет публичной.

К осени вопросы, которые в течение нескольких месяцев поднимали приверженцы In-N-Out, казалось, были сняты, по крайней мере на время. Намеки на корпоративную катастрофу были отодвинуты. Шумиха вокруг In-N-Out, казалось, снова сосредоточилась на ее бургерах. Ранним утром в четверг, 7 сентября, Пэрис Хилтон была арестована в Голливуде по подозрению в вождении в нетрезвом виде. Хилтон, которая всего годом ранее снялась в пикантной рекламе Carl's Jr., вскоре выступила в защиту себя на местной радиостанции, заявив, что, возможно, она превысила скорость, потому что "просто была очень голодна и хотела съесть бургер In-N-Out".

Действительно, маленькая сеть бургерных продолжала набирать обороты по всему спектру. Известная как антисеть с культовой мистикой, она заслужила похвалу не только Гарвардской школы бизнеса, но и полномасштабный анализ от Cornell Hotel & Restaurant Quarterly. Даже американская молодежь признала, что обед в In-N-Out произведет большое впечатление. В ноябре 2006 года, когда Брайана Барри спросили, с кем из знаменитостей он хотел бы пообедать, восьмилетний мальчик сказал газете San Gabriel Valley Tribune, что это был бы Нил Армстронг, и без колебаний предложил сводить астронавта в In-N-Out. "Мы с Нилом съели бы чизбургеры с луком", - сообщил Барри газете.

В ноябре, когда Брайан Барри надеялся сводить своего любимого космонавта в любимую бургерную, Линси родила близнецов: мальчика и девочку. Вскоре после этого она купила дом Эстер в Глендоре. Ходили слухи, что она может переоборудовать его под церковь.

С рождением детей, согласно условиям семейного траста Снайдеров, династия была сохранена. Семейная сага Снайдеров, отмеченная трагедией и душевными терзаниями, получила, казалось бы, счастливый конец. В очереди на наследование империи In-N-Out стояло новое поколение прямых кровных наследников. Однако, как обычно, сеть бургерных не дала никаких комментариев.

Во вторник, 22 апреля 2008 года, In-N-Out наконец-то появился в Вашингтон-Сити, штат Юта. Новый магазин стал первым переездом сети в новый штат после первого открытия в Аризоне восемью годами ранее и магазина под номером 215. Волнение было велико, особенно после того, как в 2004 году появились первые слухи о том, что In-N-Out приезжает в Юту. Предвкушение достигло ажиотажа два года спустя, когда в Американ-Форке открылась Chadder's, и In-N-Out обратилась в суд с иском к похожей на нее бургерной.

Многие фанаты проезжали мимо места на 832 West Telegraph, пока оно находилось в стадии строительства, ожидая сообщения о том, когда же сеть откроется. Оно пришло всего за день до открытия; на месте была установлена простая вывеска. Очередь образовалась рано. К открытию в 10:30 утра фанаты выстроились в очередь, которая опоясывала парковку. Через два часа она растянулась до края соседнего торгового центра. Менеджер магазина и руководитель отдела стояли у входа, приветствуя гостей. Сотрудники различных прилегающих предприятий выходили из своих офисов и магазинов, чтобы понаблюдать за тем, что один из них назвал "зоопарком". Уайона Фрейзер была одной из них. Как она сказала: "Если вы не пробовали бургер в In-N-Out, вы что-то упустили".

И если вы присмотрелись, то могли заметить, что желтая стрелка In-N-Out указывает на восток.