@importknig

@importknig

Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".

Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.

Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.

Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig

Джастин Грегг «Если бы Ницше был нарвалом. Что интеллект животных говорит о человеческой глупости»

Введение

У Фридриха Вильгельма Ницше (1844-1900) были роскошные усы и своеобразные отношения с животными. С одной стороны, он жалел животных, потому что, как он писал в "Несвоевременных размышлениях", они "цепляются за жизнь, слепо и безумно, не имея никакой другой цели... со всем извращенным желанием глупца". Животные, считал он, спотыкаются в жизни, не понимая, что и зачем они делают. Хуже того, он считал, что им не хватает ума, чтобы испытывать удовольствие или страдание так же глубоко, как мы, люди. Для такого экзистенциального философа, как Ницше, это был настоящий облом; поиск смысла в страдании был главной задачей Ницше. Но он также завидовал их отсутствию раздражения и писал:

Подумайте о скоте, который пасется, проходя мимо вас: он не знает, что значит "вчера" или "сегодня", он скачет, ест, отдыхает, переваривает, снова скачет, и так с утра до ночи и изо дня в день, привязанный моменту и его удовольствию или неудовольствию, и поэтому не меланхоличный и не скучающий. Человеку тяжело смотреть на это зрелище, ибо, хотя он и считает себя лучше животных, потому что он человек, он не может не завидовать их счастью.

Ницше одновременно хотел бы быть таким же глупым, как корова, чтобы не размышлять о существовании, и жалел коров за то, что они настолько глупы, что не могут размышлять о существовании. Именно такой когнитивный диссонанс порождает большие идеи. Вклад Ницше в философию включал в себя оспаривание природы истины и морали, знаменитое заявление о том, что Бог мертв, и борьбу с проблемой бессмысленности и нигилизма. Но за это творчество пришлось заплатить страшную цену. В личной жизни он был просто беспорядочен, являя собой квинтэссенцию того, как слишком много глубоких мыслей может буквально сломать ваш мозг.

В детстве Ницше мучили изнурительные головные боли, которые лишали его трудоспособности на несколько дней. На пике своей академической деятельности он испытывал постоянную депрессию, галлюцинации и мысли о самоубийстве. В 1883 году, в возрасте тридцати девяти лет, он объявил себя "сумасшедшим" - в том же году была опубликована его самая знаменитая книга "Также говорил Заратустра". Его психическое состояние продолжало ухудшаться даже тогда, когда его философские труды стремительно росли. В 1888 году Ницше снял небольшую квартиру в центре Турина у своего друга Давиде Фино. Несмотря на душевный кризис, в тот год он написал три книги. Однажды ночью Фино заглянул в замочную скважину Ницше и обнаружил, что тот "кричит, прыгает и танцует по комнате, совершенно голый, в том, что, похоже, было воссозданием дионисийской оргии в исполнении одного человека". Он не спал всю ночь, выстукивая локтями диссонирующие песни на своем фортепиано, выкрикивая при этом неправильно запомнившиеся тексты опер Вагнера. Он был творческим гением, но явно не очень хорошим человеком. А еще - ужасным соседом.

Учитывая его озабоченность животной природой, вполне уместно, что именно встреча с лошадью вызвала у Ницше окончательный душевный срыв, от которого он так и не оправился. 3 января 1889 года Ницше прогуливался по площади Карло Альберто в Турине, когда увидел кучера, хлеставшего свою лошадь. Ницше разрыдался, обхватил руками шею животного и рухнул на улицу. Фино, работавший в ближайшем газетном киоске, нашел его и отвел обратно в свою квартиру. Бедный философ пролежал в кататоническом состоянии несколько дней, после чего его увезли в психиатрическую лечебницу в Базеле (Швейцария). Он так и не смог восстановить свои умственные способности.

Туринская лошадь, похоже, стала последним ударом для хрупкой психики Ницше.

Существует множество предположений о причинах психического заболевания Ницше, которое перед смертью переросло в полномасштабное слабоумие. Это могла быть хроническая сифилитическая инфекция, которая может разъедать мозг . Или сосудистое заболевание (CADASIL), которое вызывает разнообразные неврологические симптомы, поскольку ткани мозга медленно атрофируются и отмирают. Какой бы ни была медицинская причина, нет сомнений в том, что психические проблемы Ницше усугублялись его интеллектуальным гением, который побуждал его искать смысл, красоту и истину в своих страданиях в ущерб здравому смыслу.

Был ли Ницше слишком умен для своего блага? Если посмотреть на интеллект с эволюционной точки зрения, есть все основания полагать, что сложное мышление во всех его проявлениях в животном мире часто является помехой. Если мы и можем извлечь какой-то урок из мучительной жизни Фридриха Вильгельма Ницше, так это то, что слишком глубокие размышления не всегда идут кому-то на пользу.

Что, если бы Ницше был более простым животным, не способным так глубоко задумываться о природе бытия, например туринской лошадью или одной из тех коров, которых он так жалел/завидовал? Или даже нарвалом, одним из моих любимых морских млекопитающих? Абсурдность нарвала, переживающего экзистенциальный кризис, - это ключ к пониманию всего, что неправильно в человеческом мышлении, и всего, что правильно в мышлении животных. Для того чтобы нарвалы пережили психоз в духе Ницше, они должны были бы обладать сложным уровнем осознания собственного существования. Они должны знать, что смертны - им суждено умереть однажды в недалеком будущем. Но доказательств того, что нарвалы или любые другие животные , кроме человека, обладают достаточным интеллектом для осознания собственной смертности, как мы увидим в этой книге, очень мало. И это, как выясняется, хорошо.

Что такое интеллект?

Существует загадочная пропасть между тем, как люди понимают и воспринимают мир, и тем, как это делают все остальные животные. Никогда не было сомнений в том, что в наших черепах происходит что-то такое, чего нет в черепах нарвалов. Мы можем отправить роботов на Марс. Нарвалы - нет. Мы можем писать симфонии. Нарвалы не могут. Мы можем найти смысл в смерти. Нарвалы не могут. Что бы ни делал наш мозг, приводящий к таким чудесам, это явно результат работы того, что мы называем интеллектом.

К сожалению, несмотря на нашу абсолютную уверенность в исключительности человеческого интеллекта, никто толком не знает, что такое интеллект. И это не просто легкомысленное заявление о том, что у нас нет хорошего рабочего определения. Я имею в виду, что мы не уверены, существует ли вообще интеллект как количественно измеримая концепция.

Рассмотрим область искусственного интеллекта (ИИ). Это наша попытка создать компьютерное программное обеспечение или роботизированные системы, которые, как следует из названия, являются интеллектуальными. Но у исследователей ИИ нет единого мнения о том, как определить то, что они так стремятся создать. В недавнем опросе 567 ведущих экспертов, работающих в области ИИ, незначительное большинство (58,6 %) согласилось с тем, что определение интеллекта, данное исследователем ИИ Пэем Вангом, вероятно, является наилучшим:

Суть интеллекта заключается в принципе адаптации к окружающей среде при недостатке знаний и ресурсов. Соответственно, интеллектуальная система должна опираться на ограниченные вычислительные мощности, работать в реальном времени, быть открытой к неожиданным задачам и учиться на опыте. Это рабочее определение трактует "интеллект" как форму "относительной рациональности".

Другими словами, 41,4 процента ученых, занимающихся вопросами ИИ, считают, что интеллект - это совсем не то. В специальном выпуске журнала Journal of Artificial General Intelligence десяткам других экспертов был предоставлен шанс прокомментировать определение Ванга. Совершенно неудивительно, что редакторы пришли к выводу: "Если читатель ожидал прийти к консенсусу по поводу определения ИИ, то, боюсь, мы вынуждены его разочаровать". Нет и никогда не будет никакого согласия по поводу того, что такое интеллект, для целой области науки, сосредоточенной исключительно на его создании. Это довольно нелепое положение дел.

У психологов, кстати, дела обстоят не лучше. История определения интеллекта как единого свойства человеческого разума - штука запутанная. Английский психолог двадцатого века Чарльз Эдвард Спирмен предложил идею фактора общего интеллекта (т. е. g-фактора) как способ объяснить, почему дети, хорошо справляющиеся с одним видом психометрических тестов, также склонны хорошо справляться с другими видами психометрических тестов. Согласно теории, это должно быть количественно измеряемое свойство человеческого разума, которое у одних людей больше, чем у других. Именно такие свойства выявляют тесты SAT или IQ. И когда вы проводите такие тесты среди людей по всему миру, независимо от их культурного происхождения, вы действительно обнаруживаете, что некоторые люди в целом лучше справляются со всеми аспектами теста, чем другие. Но нет единого мнения о том, связаны ли эти различия в результатах с одним свойством ума - g-фактором, который порождает мышление, или же g-фактор - это просто сокращение, которое мы используем для описания коллективной работы огромного подмножества когнитивных способностей, работающих в мозге. Работают ли все эти когнитивные способности независимо друг от друга и просто тесно коррелируют между собой, или же существует некая волшебная пыль интеллекта, которая рассыпается по всем когнитивным системам, заставляя все работать лучше? Никто не знает. В основе изучения интеллекта в человеческом разуме лежит полная путаница в том, о чем мы вообще говорим.

Затем у нас есть животные. Если вы хотите подчеркнуть скользкость интеллекта как понятия, просто попросите исследователя поведения животных объяснить, почему вороны более умны, чем голуби. От таких людей, как я, вы часто получите ответ типа: "Ну, вы действительно не можете сравнивать интеллект разных видов подобным образом". Что означает "вопрос не имеет смысла, потому что никто не знает, что такое интеллект и как его измерить".

Но если вы хотите забить последний гвоздь в крышку гроба, доказывающий, что бороться с интеллектом сложно, граничаще с нелепостью, граничащей с невозможностью, обратите внимание на SETI: поиск внеземного интеллекта. Это движение было вдохновлено статьей Филипа Моррисона и Джузеппе Коккони, опубликованной в 1959 году в журнале Nature, которые предположили, что если инопланетные цивилизации пытаются общаться, то, скорее всего, они делают это с помощью радиоволн. Это привело к встрече ученых в Грин-Бэнк в Западной Вирджинии в ноябре 1960 года, где радиоастроном Фрэнк Дрейк представил свое знаменитое уравнение Дрейка - оценку количества внеземных цивилизаций в Млечном Пути, достаточно разумных, чтобы генерировать радиоволны. Уравнение само по себе полно дико оценочных (то есть взятых из воздуха) факторов, включая среднее количество планет, на которых может существовать жизнь, и процент планет, на которых может развиться разумная жизнь.

Фишка SETI и уравнения Дрейка в том, что они даже не удосужились дать определение, что такое интеллект. Предполагается, что мы все просто знаем, что это такое. Это то, что приводит к способности существ создавать радиосигналы. Согласно этому негласному определению, люди не были разумными до тех пор, пока Маркони не запатентовал радио в 1896 году. И мы, вероятно, перестанем быть разумными через столетие или около того, когда все наши коммуникации будут осуществляться с помощью оптической передачи вместо радио. Из-за этой глупости Филип Моррисон всегда ненавидел фразу "поиск внеземного разума", заявляя: "SETI всегда вызывала у меня неприязнь, потому что она как-то принижает ситуацию. Дело не в интеллекте, который мы можем обнаружить; дело в коммуникациях, которые мы можем обнаружить. Да, они подразумевают наличие интеллекта, но это настолько очевидно, что лучше говорить о получении сигналов".

Исследователей ИИ, человеческих психологов, исследователей познания животных и ученых SETI объединяет вера в то, что интеллект - это количественно измеримое явление, не имеющее согласованного метода для его количественной оценки. Мы все просто знаем об этом, когда видим. Инопланетные радиоволны? Да, это интеллект. Вороны, использующие палку, чтобы выловить муравьев из бревна? Да, это интеллект. Лейтенант-коммандер Дейта сочиняет стихотворение для своего любимого кота? Да, это точно интеллект. Такой подход к интеллекту по принципу "я знаю это, когда вижу" - это тот же метод, который судья Верховного суда США Поттер Стюарт использовал для определения порнографии. Мы все знаем, что такое интеллект, так же как знаем, что такое порнография. Если тратить слишком много времени на попытки дать определение тому или иному понятию, людям будет не по себе, поэтому большинство людей не утруждают себя.

Что хорошего в интеллекте?

В основе обсуждения интеллекта лежит непоколебимая вера в то, что интеллект, как бы мы его ни определяли и чем бы он ни был на самом деле, - это хорошо. Волшебный ингредиент, который можно посыпать на скучную обезьяну, робота или инопланетянина и создать нечто лучшее. Но так ли уж мы уверены в ценности интеллекта? Если бы разум Ницше был более похож на нарвала - если бы он не был достаточно умен, чтобы размышлять о своей приближающейся смерти, - его безумие могло бы быть менее сильным, если бы не отсутствовало совсем. Это было бы лучше не только для него, но и для всех нас. Если бы Ницше родился нарвалом, миру, возможно, не пришлось бы пережить ужасы Второй мировой войны или Холокоста - события, которые, не по своей вине, Ницше помог создать.

После психического срыва Ницше провел год в психиатрической лечебнице в Йене, Германия, а затем вернулся в дом своего детства в Наумбурге под присмотр матери Франциски. Он оставался в полукататоническом состоянии и нуждался в круглосуточном уходе. Когда она умерла после семи лет заботы о сыне, за ним приехала сестра Ницше, Элизабет. Элизабет всегда жаждала одобрения брата, но Ницше всю жизнь от нее отмахивался. Когда они были детьми, он прозвал ее ламой, видимо, из-за того, что ламы - такие "глупые" и упрямые животные, которые, когда с ними плохо обращаются, отказываются есть и "ложатся в пыль, чтобы умереть".

К несчастью для Ницше (и для всех нас), Элизабет была ультраправой немецкой националисткой. В 1887 году она вместе со своим мужем Бернхардом Фёрстером помогла основать город Нуэва Германия в Парагвае. Он должен был стать ярким примером сообщества, основанного на превосходстве арийской расы - нового Отечества. Фёрстер был ярым антисемитом и однажды написал, что евреи - это "паразит на теле немцев". Однако "Новая Германия" быстро потерпела крах; первые арийские поселенцы умерли от голода, малярии и заражения песчаными блохами. Оказывается, песчаные блохи - это не метафорический паразит, который может счастливо жить на теле антисемита.

Униженный неудачей в городе, Бернхард покончил с собой, а Элизабет вернулась в Германию, где стала присматривать за своим беспомощным братом. Ницше не был антисемитом и пренебрежительно писал как об антисемитизме, так и о фашизме. Но Ницше был не в том состоянии, чтобы спорить; к тому времени, когда она приехала ухаживать за ним, он был частично парализован и не мог говорить. После его смерти в августе 1900 года Элизабет получила полный контроль над его наследством и смогла переделать его философские труды, чтобы они соответствовали ее идеологии белого супремасизма.

Стремясь завоевать популярность среди поднимающегося фашистского движения в Германии, она перелистала старые записные книжки Ницше и опубликовала посмертную книгу "Воля к власти", которую она преподнесла своим фашистским друзьям как обоснование их воинственной идеологии, предполагающей порабощение (и уничтожение) "более слабых рас", которую она преподнесла своим фашистским друзьям в качестве философского обоснования их воинственной идеологии, предполагающей порабощение (и уничтожение) "слабых рас". Несмотря на то что ей потребовался репетитор в лице знаменитого австрийского философа Рудольфа Штайнера, чтобы помочь ей понять идеи брата, и несмотря на то что Штайнер заявил, что "ее мышление лишено даже малейшей логической последовательности". Элизабет добилась большого успеха, представив своего брата в качестве интеллектуального прародителя социалистического движения National . В начале 1930-х годов все, кто был хоть кем-то в нацистской партии, совершали паломничество в Архив Ницше в Веймаре, который Элизабет основала для пропаганды трудов своего брата - некоторые из них она подделала. К моменту смерти Элизабет в 1935 году она была настолько популярна среди нацистского режима, что даже Адольф Гитлер присутствовал на ее похоронах.

По общему мнению, философские идеи Ницше стали неотъемлемой частью формирования и успеха нацистской партии и помогли оправдать Холокост. И это несмотря на то, что Ницше презирал антисемитизм и наверняка возненавидел бы нацистов, советовал людям "изгнать из страны антисемитских болтунов". Служа санитаром во время франко-прусской войны, Ницше видел немало жестокости, и она глубоко затронула его. Он не был поклонником насилия. Он, безусловно, отвергал тот вид государственного насилия, который использовали джингоистические политические движения вроде нацистов. Хотя Ницше утверждал, что "философствует молотом". Он, как известно, был добрым, воспитанным, мягким человеком. Что подтверждается. Помните, это тот самый человек, который пережил полное психическое расстройство из-за того, что увидел, как кто-то обижает лошадь.

И это подчеркивает главный недостаток человеческого интеллекта. Мы можем использовать наш человеческий интеллект для постижения тайн Вселенной и создания философских теорий, основанных на хрупкости и быстротечности жизни. Но мы также можем использовать эти секреты, чтобы нести смерть и разрушение, и извращать философию, чтобы оправдать свою жестокость. С пониманием того, как был построен мир, приходит и знание того, как его сломать. Люди способны как рационально обосновывать геноцид, так и обладать технологической компетенцией для его осуществления. Элизабет Фёрстер-Ницше использовала философские труды своего брата, рожденного в результате поразительного человеческого интеллекта, для обоснования мировоззрения, которое привело к гибели шести миллионов евреев. В этом отношении люди совсем не похожи на нарвалов. Нарвалы не строят газовые камеры.

Грандиозный макгаффин

Интеллект не является биологическим фактом. Идея интеллектуальной или поведенческой исключительности человека не имеет под собой никакой научной основы. Мы нутром чувствуем, что интеллект - это реально и хорошо. Но когда мы смотрим на все способы, с помощью которых нечеловеческие животные умудряются выживать на этой планете, на их потрясающие решения экологических проблем, становится ясно, что ни одно из этих внутренних убеждений не выдерживает проверки. Интеллект - это великий макгаффин, концепция, за которой мы гоняемся, изучая разум человека, животных и роботов, и которая отвлекает нас от реальности природного мира. Реальности, в которой естественный отбор ни разу не действовал на биологические признаки, которые мы могли бы свести к единой концепции, известной как интеллект. Реальность, в которой наши интеллектуальные и технологические подвиги, рожденные из мешанины когнитивных черт, общих для многих других видов, не так уж важны и исключительны, как нам хотелось бы верить. Реальность, в которой Земля изобилует видами животных, нашедших решения, как жить хорошо, так, что человеческий вид будет посрамлен.

Это книга о проблеме интеллекта и о том, хорошо это или плохо. Думаю, большинство из нас верит, что интеллект, что бы это слово для вас ни значило, по своей сути хорош. Мы всегда смотрели на мир и на ценность нечеловеческих животных в этом мире через призму нашего собственного бренда человеческого интеллекта. Но что, если мы утихомирим этот голос, кричащий об исключительности нашего вида, и вместо этого прислушаемся к историям, которые рассказывают нам другие виды? Что, если мы признаем, что иногда наши так называемые человеческие достижения на самом деле являются довольно дерьмовыми решениями, с точки зрения эволюции? Это перевернет весь мир с ног на голову. Тогда якобы менее умные животные - коровы, лошади и нарвалы - покажутся гениями. Царство животных внезапно взрывается прекрасными, простыми умами, нашедшими элегантные решения проблемы выживания.

Что хорошего в человеческом интеллекте? Этот вопрос волновал Ницше так же, как и меня. Давайте посмотрим, сможем ли мы ответить на него вместе.

Глава 1. История о шляпах, ставках и курицах

Постепенно человек превратился в фантастическое животное, которое должно выполнять еще одно условие существования, чем любое другое животное: человек должен верить, знать, время от времени, зачем он существует.

-Ницше

Майку Маккаскиллу потребовалось двадцать лет, чтобы обыграть фондовый рынок. Но когда ему это удалось, он преуспел.

Майк начинал с малого - торговал копеечными акциями в качестве хобби, работая в мебельном магазине своих родителей. Когда в 2007 году магазин закрылся, он решил заняться своим хобби на полную ставку. Он продал свою машину за 10 000 долларов, а затем положил эти деньги на свой торговый счет. В течение следующих двух лет волатильный рынок и кризис субстандартной ипотеки привели к тому, что индекс S&P 500 потерял половину своей стоимости, что только взволновало такого дневного трейдера, как Майк. Он наслаждался возможностью разгадать тайну, куда движется рынок. Он предсказал, что вскоре после избрания президента Обамы акции взлетят до небес, поэтому он взял сотни тысяч, которые заработал на копеечных акциях, и вложил их в обычный фондовый рынок.

Но он ошибся.

Когда 20 января 2009 года Обама был приведен к присяге, Майк наблюдал за тем, как индекс Доу-Джонса продолжает падать и в итоге 5 марта достигает самой низкой точки за время финансового кризиса - 6 594,44 пункта. Это было 50-процентное падение по сравнению с максимумом, достигнутым в октябре 2007 года (14 164,43), и всего на 3 процента меньше рекордного обвала, вызвавшего Великую депрессию в 1929 году. Для Майка все выглядело плохо. Его торговый счет был полностью уничтожен.

Но Майк перегруппировался, собрал несколько сотен долларов, которые снова положил на счет, но на этот раз изменил стратегию портфеля так, чтобы он приносил прибыль, если рынок будет терять деньги. Другими словами, он будет "шортить" акции; это очень рискованная стратегия, при которой он берет акции в долг, а затем продает их с обещанием выкупить их позже и вернуть кредитору. Если цена акций падала, он зарабатывал на перепродаже, но если цена акций росла, он был вынужден выкупать акции и нести огромные убытки. Именно этот трюк использовали такие инвесторы, как Майкл Берри и Марк Баум в фильме "Большая короткая", чтобы сделать ставку против рынка жилья в 2007 году. В то время рынок жилья считался одной из самых безопасных ставок в американских финансах , поэтому ставить на то, что он потеряет в цене, было одновременно рискованно и, казалось бы, глупо. Конечно, как мы теперь знаем, их прогноз оказался верным, и они сорвали куш. Однако для Майка его предсказание оказалось неверным. 700 миллиардов долларов, которые правительство США влило в экономику через программу помощи проблемным активам, начали работать. В начале апреля рынок восстановился. А Майк, поставивший на крах рынка, потерял все. И снова.

Разочаровавшись, Майк ушел из трейдинга и следующие десять лет проработал в спортивном комплексе King Louie's в Луисвилле, штат Кентукки, став в итоге директором программ по волейболу и гольфу. Он по-прежнему занимался акциями, делая ставки на акции с большой вероятностью, которые могли бы сделать его миллионером. Именно тогда он наткнулся на GameStop.

Это было лето 2020 года, и компания испытывала трудности: розничный продавец видеоигр пытался удержаться на плаву в условиях, когда на рынке доминирует цифровая розничная торговля. Почти никто больше не ходит в торговый центр, чтобы просмотреть товары в таких магазинах, как GameStop. Они просто заказывают товары прямо с Amazon или скачивают игры прямо на свои PlayStation. Майкл Пахтер, аналитик по видеоиграм, цифровым медиа и электронике из Wedbush Securities, описал GameStop как тающий кубик льда. Он сказал Business Insider в январе 2020 года: "Конечно, в конце концов она исчезнет", - и предположил, что компания прекратит свое существование в течение десятилетия. Эндрю Лефт, известный инвестор из Citron Research, который на сайте специализировался на коротких продажах, назвал GameStop "неудачной розничной сетью в торговых центрах", которая "тонет". Именно поэтому он и многие другие инвесторы начали шортить акции компании в огромных количествах. Подобно Майку в 2009 году и небольшой группе людей, поставивших против рынка жилья в 2007 году, эти профессионалы решили заработать на неминуемом крахе GameStop. По крайней мере, на бумаге это выглядело разумно.

Но Майк не считал, что GameStop обречена на банкротство. Совсем наоборот. Он был уверен не только в том, что GameStop - жизнеспособная компания, но и в том, что все эти короткие позиции, принадлежащие менеджерам хедж-фондов, означают, что ее акции могут взлететь до небес в результате так называемого "короткого сжатия". Если цена акций начинала расти, инвесторы с короткими позициями пытались быстро сбросить акции, чтобы сократить свои потери. Такая массовая распродажа привела бы к еще большему росту акций, что привело бы к их сжатию и заставило бы всех, кто был достаточно умен, чтобы купить акции, когда они почти ничего не стоили, потерять кучу денег.

Чутье подсказывало Майку, что на горизонте маячит "короткое сжатие". Он начал покупать опционы на акции, что означало, что он купит акции, как только они достигнут определенной цены. Но сначала акции не двигались, срок действия опционов истек, и Майк продолжал неоднократно обнулять свой счет. Затем, в конце 2020 года, Майк сорвал большой куш на другой акции - Bionano Genomics, - что дало ему новые денежные вливания, которые он вложил в GameStop. Вскоре после этого, в январе 2021 года, началось сжатие. Серия невероятных и запутанных событий привела к стремительному росту стоимости GameStop на рынке, включая миллионы людей, следящих за сабреддитом Wallstreetbets на Reddit: Они определили, что компания имеет чрезмерное количество коротких позиций, что вызвало скоординированные усилия по массовой скупке акций. Как вы можете себе представить, этот шаг привел в замешательство инвесторов вроде Эндрю Лефта, которые, по мнению реддиторов, цинично ставили на гибель уязвимой компании. Это сработало. GameStop, как известно, выросла в цене на смехотворную величину - с 4 долларов за акцию, когда Майк начал ее покупать, до 347,51 доллара к 27 января. Майк снял деньги.

Он заработал 25 миллионов долларов.

Что мы должны из этого сделать? Урок заключается не в том, что нужно обладать серьезным умом и многолетним опытом изучения фондового рынка, чтобы правильно предсказать, почему и когда цены на акции будут расти и падать. Майк никак не мог знать, что рыночные мстители из Wallstreetbets планируют или способны создать такую историческую и искусственную короткую продажу акций GameStop. В интуиции Майка не было ничего такого, что могло бы оказаться волшебным образом более прозорливым. На самом деле, как мы уже видели, он часто ошибался чаще, чем был прав, когда дело касалось ставок на фондовом рынке. В случае с GameStop ему просто повезло.

Рассмотрим похожую историю, в которой также присутствует удача, но с неожиданным главным героем. В 2012 году британская воскресная газета The Observer провела конкурс между тремя командами: группой школьников, тремя профессиональными инвестиционными менеджерами и домашним котом по имени Орландо.5 Каждой команде было выдано по 5 000 фунтов стерлингов (около 7 000 долларов США) для инвестирования в акции из индекса FTSE All-Share, и они могли менять свои акции каждые три месяца. Побеждала та команда, на счету которой через год оказывалось больше всего денег. Орландо "выбирал" свои акции, опуская игрушечную мышь на сетку с цифрами, соответствующими акциям, которые он мог купить. После года инвестирования дети потеряли деньги, и на их счету осталось 4 840 фунтов стерлингов. У управляющих фондами было 5 176 фунтов стерлингов. Орландо обошел их всех, получив 5 542 фунта.

В отличие от детей или управляющих фондами, кошка никак не могла понять, что происходит. Хотя некоторых животных можно научить обменивать жетоны на вознаграждения и таким образом приписывать произвольную ценность предметам, не имеющим никакой ценности, абстрактное понятие "деньги", не говоря уже о "фондовом рынке", существует только в головах Homo sapiens. Техника выбора акций Орландо - это всего лишь хитроумный способ исследователей генерировать случайный выбор акций, чтобы доказать свою точку зрения. Он заключается в том, что люди, инвестирующие в фондовый рынок, могут с тем же успехом бросать дротики в доску. Когда дело доходит до выбора выигрышных акций, все это - большая игра в кости.

Учитывая мнение Орландо, мне было интересно узнать, как бы Майк Маккаскилл охарактеризовал свои способности в выборе акций. Итак, в марте 2021 года я позвонил ему, чтобы спросить. Я сказал ему, что пишу книгу о человеческом и животном интеллекте. Я рассказал ему историю об Орландо против управляющих фондами и о том, что, похоже, удача, а не знания , играет огромную роль, когда речь идет о фондовом рынке. К моему изумлению, Майк Маккаскилл, который потратил двадцать лет на изучение фондового рынка и только что заработал 25 миллионов долларов, сказал: "Я согласен. Это на сто процентов удача".

Правда, Майк изучил GameStop и пришел к выводу, что он готов к вытеснению. Но Эндрю Лефт был так же убежден, что это невозможно. Лефт ошибался. Еще в 2020 году Майкл Пачтер был уверен, что GameStop исчезнет к концу десятилетия, но в марте 2021 года он изменил свою точку зрения и теперь утверждает, что GameStop "останется". Один из этих прогнозов явно ошибочен. Редакторы wallstreetbets были уверены, что GameStop ждет короткое сжатие, и это было правильно. Но они также были уверены, что сжатие продолжится после достижения пика в $347,51 27 января, и призывали всех держать акции. Это было неверно. Всего через несколько дней после того, как Майк сбросил свои акции и стал миллионером, GameStop снова рухнула до отметки менее 50 долларов. Майку повезло и здесь. Он согласился с редакторами, что акции будут продолжать расти и, возможно, поднимутся выше 1000 долларов за акцию. Но по своей прихоти он решил, что его прибыль в 25 миллионов долларов - это достаточно хорошо, и сбросил акции в самый подходящий момент. История Майка "от лохмотьев к богатству" построена на череде случайных и удачных событий.

"Человеческая природа любит порядок", - писал экономист Бертон Малкиэл в своей основополагающей книге "Случайная прогулка по Уолл-стрит". "Людям трудно принять понятие случайности". Малкиэл популяризировал идею о том, что движение любой отдельной акции на рынке по сути случайно - невозможно узнать, почему акция делает то, что она делает. Люди, которые надежно зарабатывают на рынке, владеют разнообразным портфелем различных видов инвестиций (например, акций, облигаций, аннуитетов), что позволяет распределить риски, руководствуясь принципом, что рынок в долгосрочной перспективе в конечном итоге будет расти в цене. Выбор отдельных акций или ставка на определенные тенденции гораздо ближе к азартным играм, чем к науке. Именно поэтому мы не должны слишком удивляться тому, что кошка с такой же вероятностью сорвет куш на Уолл-стрит, как и дневной трейдер.

Майк Маккаскилл всю свою карьеру задавался простым вопросом: Почему растут цены на акции? Эта потребность понять, почему, отличает Майка (и людей в целом) от нечеловеческих животных. И именно это делает историю Майка такой показательной. Как только человеческие дети начинают говорить свои первые слова, они начинают спрашивать "почему". Однажды моя дочь спросила меня: Почему кошка не может говорить? Хороший вопрос. И я посвятил свою научную карьеру ответу на него. Становясь старше, мы не перестаем задавать подобные вопросы. Почему мы до сих пор не нашли признаков инопланетной жизни? Почему люди совершают убийства? Почему мы умираем? Люди - это вид, специализирующийся на вопросах "почему". Это одна из немногих когнитивных черт, которая отличает наш стиль мышления от других животных.

И все же это горячее желание понять причину и следствие не всегда дает нам преимущество. Как показывает история инвестиций Майка , вопрос "почему" не дал преимущества ни ему, ни менеджерам хедж-фондов, ни кому бы то ни было, когда дело дошло до прогнозов цен на акции. Не зная, почему акции движутся, система принятия решений кота Орландо дала аналогичные результаты. И это не ограничивается акциями. В мире полно животных, постоянно принимающих эффективные и полезные решения, и почти никто из них не задумывается о том, почему мир устроен именно так, как он устроен. Как мы увидим в этой главе, быть человеком и специалистом по "почему" имеет очевидные преимущества. Но если мы посмотрим на процесс принятия решений в разные времена и у разных видов, включая наш собственный, я предлагаю рассмотреть провокационную предпосылку: дает ли нам биологическое преимущество умение спрашивать "почему"? Ответ может показаться очевидным (да!), но я не думаю, что это так. Чтобы помочь ответить на этот вопрос, подумайте вот о чем: Несмотря на то что наш вид способен понимать причину и следствие на глубоком уровне, мы почти не использовали эту способность в течение первых четверти миллиона лет, которые мы ходили по Земле. Это говорит нам о довольно важной, с эволюционной точки зрения, ценности "почему".

Происхождение причин

Давайте представим, что мы находимся в корзине воздушного шара. Мы плавно парим над пологом пышного зеленого леса, покрывающего скопление волнистых холмов с видом на озеро Баринго в западной Кении. Или, по крайней мере, на то, что однажды станет известно как Кения. Это воздушный шар, путешествующий во времени, и мы перенеслись в средний плейстоцен (теперь официально переименованный в Чибанский век) ровно 240 000 лет назад. Наступили сумерки. Воздух тяжелый и влажный, что свидетельствует о начале сезона муссонов. Во время чибаньского периода здесь было гораздо влажнее, что сделало местность вокруг озера Баринго одной из самых пышных и продуктивных в регионе. С нашей точки обзора, расположенной в нескольких сотнях метров над водоемом, мы можем наблюдать движение на земле вокруг нас - две отдельные группы животных направляются к линии деревьев по мере того, как садится солнце.

Одна из групп сразу же узнаваема: шимпанзе. Горстка самок с детенышами на руках и группа крупных самцов, ведущих разведку. С наступлением ночи они, вероятно, ищут деревья, чтобы построить гнездо и устроиться на ночь. Другая группа еще более знакома. Это группа современных людей - Homo sapiens - похожая по численности на группу шимпанзе. Фактически, они похожи почти во всех отношениях. Здесь есть и самки с потомством, и группа самцов, разведывающих дорогу к лесу, где они разобьют лагерь на вечер. Люди и шимпанзе произошли от одного и того же обезьяньего предка, который бродил по Африке семь миллионов лет назад: Sahelanthropus tchadensis. Для неподготовленного глаза эта древняя обезьяна из западной Африки выглядела бы как шимпанзе. Его предки разветвились и в итоге превратились в современных шимпанзе, с одной стороны, и наших родственников-людей, с другой, включая австралопитеков и Homo erectus. Вы наверняка видели эту картину в музее естественной истории или в учебнике: знаменитая схема "происхождения человека", ставшая основой для бесчисленных пародий и мемов. Прожив семь миллионов лет в Африке, шимпанзе и человек по-прежнему вели очень похожий образ жизни в практически идентичных условиях, что и их древние обезьяньи предшественники. Из окаменелостей известно, что люди и шимпанзе жили бок о бок в этом районе Восточно-Африканского разлома 240 000 лет назад.

Я направил наш путешествующий во времени шар в эту эпоху и в это конкретное место, потому что именно здесь впервые появились люди, которых ученые сейчас считают современными людьми. Они практически идентичны вам или мне во всех мыслимых отношениях - физически и когнитивно. И все же ничто в их образе жизни не напоминает то, как мы живем в XXI веке. Как и их двоюродные братья шимпанзе, спящие на деревьях, ранние люди бродили по берегам озера, отыскивая ягодные поля и туши животных. Скорее всего, они были голыми, без украшений, одежды или каких-либо художественных или символических украшений, которые мы используем сегодня. Однако их нагота обнаруживает некоторые существенные отличия от шимпанзе: гораздо меньше волосяных фолликулов и больше открытой кожи, предназначенной для того, чтобы пот быстро испарялся и сохранял тело прохладным, пока они бродили под палящим солнцем. У людей также длиннее ноги и относительно больше мышц на нижних конечностях - еще одна адаптация для поддержания амбулаторного (ходячего) образа жизни. И, конечно же, голова. Передняя половина головы человека и шимпанзе - область лица - достаточно похожа, за очевидным исключением - подбородком. У человека он есть, а у шимпанзе - нет. Странно, но до появления Homo sapiens ни у одного вида гоминид за всю историю человечества подбородок не развивался. Примечательно, что у ученых до сих пор нет четкого ответа на вопрос, почему у нас есть подбородок. Но по-настоящему удивительна задняя половина головы. Человеческие головы круглые и похожи на переполненный водяной шар. Это дополнительное пространство черепа заполнено мозговой тканью - в три раза больше, чем у наших двоюродных братьев шимпанзе.

Есть и некоторые поведенческие признаки, отличающие людей. Они держат в руках рудиментарные каменные инструменты, с помощью которых срезали мясо с мертвого слона. Одна из пожилых женщин помогает ребенку вкрутить деревянное древко в выемку в старом сухом бревне, чтобы развести огонь для приготовления пищи, давая указания на безошибочном человеческом языке. Шимпанзе, напротив, в основном молчат, в их распоряжении только камни для раскалывания орехов (не острые лезвия), и уж тем более нет костров, сделанных шимпанзе. У них просто нет такого разума, который позволил бы им создавать подобные вещи. И по сей день способность создавать как огонь, так и каменные лезвия остается за пределами их когнитивных возможностей.

Несмотря на некоторые явные различия в познании, которые привели к таким открытиям, как огонь и лезвия, ранние люди и шимпанзе оставались относительно похожими на протяжении большей части хибаны. Когда этот период подошел к концу около 126 000 лет назад, люди начали свое печально известное путешествие из Африки, используя длинные мускулистые ноги для переноски себя в Европу, где они столкнулись с неандертальцами и денисовцами - двумя видами гоминид, которые развились в Азии и Европе от общего предка, покинувшего Африку двумя миллионами лет ранее. Как и люди, они пользовались огнем, копьями и каменными орудиями, а также, возможно, в какой-то степени владели языком. Люди спаривались и конкурировали с другими видами, пока от них не осталось ничего, кроме следов в нашей ДНК. Затем, примерно через 200 000 лет после нашей первой поездки на воздушном шаре к озеру Баринго, впервые появились свидетельства того, что наши человеческие предки задавались некоторыми важными вопросами, которые привели бы к нашему грядущему господству на планете, в виде наскальных рисунков.

Примерно 43 900 лет назад группа людей, живших на Сулавеси (Индонезия), зашла в пещеру на юго-западной оконечности острова и начала рисовать. Используя красный пигмент, они создали серию сцен охоты - люди преследовали диких свиней с веревками и копьями. Но было что-то странное в людях, изображенных на рисунках: У них были головы животных. Эти получеловеческие-полуживотные фигуры получили название териантропов (от греческого theri/θἠρ - зверь и Anthropos/ἄνθρωπος - человек). Несколько тысяч лет спустя один из предков европейцев вырезал фигурку Лёвенменша - известняковую териантропную статую, изображающую человека с головой льва, найденную в пещерной системе Хохленштайн-Штадель близ Баден-Вюртемберга, Германия.

Есть только одна причина, по которой сорок тысячелетий назад наши человеческие предки тратили время на создание искусства в виде териантропов. Это что-то символизировало. Когда мы видим териантропов в искусстве последних нескольких тысяч лет, они обычно связаны с религиозной символикой: например, Гораций (сокологоловый египетский бог), Люцифер (часто изображаемый как получеловек-полукозел в христианском искусстве) или Ганеша (слоноголовый индуистский бог). Сулавесские териантропы - "самое раннее из известных в мире свидетельств нашей способности догадываться о существовании сверхъестественных существ", - заявил доктор Адам Брумм в интервью New York Times после того, как в 2017 году он и его исследовательская группа обнаружили сулавесских териантропов. Что такое сверхъестественное существо? Это существо, обладающее способностями и знаниями, выходящими за рамки человеческих. Некоторые эксперты предполагают, что эти териантропы могут быть духами-наставниками, существами, дающими нам помощь, ответы или советы. В таком случае предполагается, что наши предки задавали вопросы, требующие сверхъестественных ответов. А какими могли быть эти вопросы, кроме тех, что лежат в основе всех религий: Почему существует мир? Почему я здесь? И почему я должен умереть? Эти древние териантропы - лучшее свидетельство того, почему в головах наших предков плавали специализированные вопросы.

Вскоре после того, как наши предки вырезали первых териантропов, в археологических записях стали появляться свидетельства новых технологий. Например, шляпы. Первое свидетельство того, что человек носил шляпу, относится к 25 000 лет назад в виде статуи Венеры фон Виллендорф, известняка, изображающей женскую фигуру в головном уборе из бисера. Хотя я уверен, что это просто глупое везение в плане того, какие древние артефакты мы откопали, я нахожу забавным тот факт, что свидетельства того, что люди задумывались о сверхъестественном, появились раньше, чем свидетельства того, что мы носили шляпы. Это наводит на мысль, что наши предки были больше озабочены проблемой, почему мы умираем, чем тем, почему их головы мокнут во время дождя.

После появления териантропов и шляп человеческая способность создавать вещи, основанная на понимании причинно-следственных связей, по-настоящему взлетела. Есть свидетельства того, что около 23 000 лет назад небольшая группа людей, живших на территории современного Израиля, придумала, как сажать и собирать дикий ячмень и овес на маленьких фермерских участках. Понимание того, что заставляет семена прорастать и как за ними ухаживать в течение вегетационного периода, имело огромное значение. Теперь мы могли точно контролировать планирование наших блюд. Это прямой результат нашего понимания причинно-следственных связей по мере того, как мы развивали понимание поведения растений. Более примитивное понимание таких вещей, как гравитация, позволило древним римлянам построить массивные акведуки, транспортируя воду на огромные расстояния и даже перекачивая ее в гору. Когда мы смотрели на реку, нам стало интересно, почему вода движется, и ответ на этот вопрос помог нам построить наши древние города.

Эти вопросы "почему" лежат в основе наших величайших открытий: Почему эта звезда всегда находится в одном и том же месте каждую весну? Так родилась астрономия как область знаний. Почему у меня начинается диарея, когда я пью молоко? Этот вопрос, вероятно, не давал Луи Пастеру спать по ночам, что привело к открытию пастеризации. Почему у меня волосы встают дыбом, когда я шаркаю босыми ногами по ковру? Теперь мы понимаем, что это результат явления, известного как "электричество". Почему существует так много различных видов растений и животных? У Чарльза Дарвина был хороший ответ на этот вопрос (эволюция). Все, что мы приводим в качестве примера нашей интеллектуальной исключительности и что отличает наше поведение от поведения других видов, имеет глубочайшие корни в этом единственном навыке. Из всего, что попадает под блестящий зонтик человеческого интеллекта, наше понимание причин и следствий - это источник, из которого проистекает все остальное.

Все это замечательные подвиги, и действительно, как только началась эта "почему специализация", наша история стала пестрить грандиозными достижениями в науке, искусстве и всем, что между ними. Но тогда мы должны спросить: почему так долго не начиналось? Почему мы потратили 200 000 лет на то, чтобы не делать этого?

Ответ довольно прост. Несмотря на то, что подсказывает нам интуиция, быть специалистом по "почему" - не такое уж большое дело. Мы можем чувствовать себя важными, но это чувство - человеческая предвзятость. С точки зрения эволюции, ничего особенного в этом нет. Действительно, все животные, включая наших, долгое время прекрасно обходились без вопросов "почему". Пришло время переосмыслить его относительную важность. Хотя она принесла неоспоримую пользу, как, например, пастеризованное молоко, она также является наиболее вероятной причиной нашего грядущего вымирания. Но прежде чем мы пойдем по этому темному пути, давайте сначала разберемся, чем специалист по "почему" отличается от других животных, воспринимающих мир.

Медведь за кустом

Прошлой осенью я вместе со своей подругой Андреа и ее собакой Люси гуляла по лесу под пологом пожелтевших кленовых листьев. Внезапно тишину леса нарушил глубокий вопль, который отозвался в земле под нашими ногами. Впереди на тропинке зашуршали листья ольхового куста. Мы застыли на месте, опасаясь, что рядом с нами притаился медведь. Я подошел к нему, чтобы проверить. Вместо медведя я обнаружил большую ветку давно умершего дерева, которая, должно быть, скатилась с холма на несколько футов, а затем уперлась в ольху, издав тот звук, который напугал всех нас троих.

С таким сценарием животные сталкиваются уже миллионы лет. Естественный отбор построен на бесчисленных итерациях, когда животные слышат внезапный звук, определяют, что он означает, и решают, как реагировать. Для хищников, таких как комодский дракон (огромная индонезийская ящерица, которая, как известно, ест людей), случайный шум в кустах может вызвать любопытство, поскольку это может быть что-то съедобное. Для хищных видов, таких как белки, внезапный шум может быть противоположным: потенциальным хищником или угрозой, которая заставит их бежать в противоположном направлении.

У животного есть только два способа интерпретировать значение внезапного шума. Первый - по ассоциации узнать, что громкий шум, доносящийся из-за куста, часто предшествует появлению живого существа. Второй - сделать вывод, что шум вызван живым существом. Звучит тонко, но именно на этом различии - между усвоенными ассоциациями и причинно-следственными выводами - заканчивается мышление нечеловеческих животных и начинается мышление специалиста по "почему".

Рассмотрим норовистого беттонга. Это причудливое сумчатое животное из Западной Австралии похоже на миниатюрного кенгуру с мордочкой мыши, толстым крысиным хвостом и телом пузатой белки. Когда-то они были одним из самых густонаселенных млекопитающих Австралии, но сейчас их осталось всего 19 000. Почти полное исчезновение беттонга было вызвано тем, что европейские поселенцы завезли сюда неместных диких животных, в том числе печально известную домашнюю кошку и рыжую лисицу. Беттонги, как вы понимаете, не испытывают особого естественного страха перед кошками или лисами. В то время как большинство кусачих сумчатых спасаются бегством, беттонги просто невозмутимо стоят рядом. Неудивительно, что это делает их легкой добычей. В недавнем эксперименте исследователи сравнили поведение беттонгов, которые уже сталкивались с кошкоподобными хищниками, с поведением тех, кто впервые увидел кошкоподобного хищника. Как и следовало ожидать, беттонги, имевшие опыт общения с кошкоподобными хищниками, убегали, тогда как беттонги, никогда не сталкивавшиеся с кошками, не видели причин для бегства. Другими словами, беттонгам необходимо было узнать, что кошки и лисы представляют угрозу. В результате природоохранные организации региона активно учат беттонгов бояться кошек и лис, чтобы потом выпустить их в дикую природу и тем самым сохранить вид от вымирания. Но это нелегко. Не имея естественного инстинктивного страха, каждый беттонг должен испытать угрозу на собственном опыте, чтобы выработать правильную наученную ассоциацию. Другими словами, самосохранению нужно учить на собственном опыте.

С другой стороны, человек может обойти этот процесс и учиться, не нуждаясь в непосредственном опыте. Благодаря тому, что люди мыслят как специалисты, у нас есть два когнитивных навыка, которых не хватает таким животным, как беттонги: воображение и понимание причинно-следственных связей. Люди способны прокручивать в голове то, что исследователи приматов Элизабетта Визальберги и Майкл Томаселло называют бесконечной "паутиной возможностей" в нашем сознании в поисках объяснения тому, что улавливают наши органы чувств. Сравнительный психолог Томас Саддендорф в своей книге The Gap: The Science of What Separates Us from Other Animals описывает этот навык воображения как "открытую способность создавать вложенные друг в друга мысленные сценарии", утверждая, что именно эта способность является фундаментальным различием между тем, как люди и животные понимают мир. В примере, который я приводил ранее, я был способен представить себе любое количество животных, которых я ранее видел во время прогулки по лесу, например дикобразов или скунсов, копошащихся за ольхой и издающих странные звуки, прежде чем сделать вывод, что это, должно быть, медведь, основываясь на том, насколько громким был звук. Но я также могу представить себе вещи, которые я никогда не испытывал, но понимаю абстрактно (например, если я читаю о чем-то в научно-фантастическом романе или фэнтези). В этом отношении это может быть что угодно, например, возможность того, что с неба упал метеорит и приземлился за кустом. Эти причудливые знания философ Рут Гарретт Милликан называет мертвыми фактами. Это факты о мире, которые животное не могло бы использовать в своей повседневной жизни. Нечеловеческие животные, по словам Милликана, "обычно не интересуются фактами, которые не имеют прямого отношения к практической деятельности. Они не представляют и не запоминают мертвые факты". Животные накапливают живые факты, имеющие отношение к их повседневной жизни: Пчелы помнят, где находится хорошее одуванчиковое поле, собаки - тропинку в лесу, ведущую к их любимому пруду, а вороны - кто из людей кормил их в парке. Но люди накапливают, кажется, бесконечное количество бесполезных (то есть мертвых) фактов: расстояние до Луны (384 400 км), истинная личность отца Люка Скайуокера (Дарт Вейдер) или в каком клипе Полы Абдул снялся Киану Ривз ("Rush Rush"). Наши головы полны мертвых фактов - как реальных, так и выдуманных. Большинство из них никогда не пригодятся нам. Но они являются жизненной силой нашей натуры специалиста, поскольку помогают нам вообразить бесконечное количество решений любых проблем, с которыми мы сталкиваемся - как хороших, так и плохих.

Второй компонент умения разбираться в причинах - это понимание причинности. Причинность - это не просто знание о наличии взаимосвязи между двумя событиями (например, всякий раз, когда моя кошка выходит из туалета, после нее остается свежая какашка), а понимание того, что одно событие является причиной другого события (например, кошка делает какашки). Это позволяет более полно понять, как устроены вещи в природе.

Давно ведутся споры о том, способно ли какое-либо другое животное к подобным причинно-следственным рассуждениям. Существует знаменитый эксперимент, призванный выявить наличие причинно-следственных умозаключений, под названием "Парадигма натягивания струны", в котором приняли участие более 160 видов животных. Вот как проходит эксперимент: Кусок пищи подвешивается на длинной нити к ветке или платформе. Чтобы поднести еду достаточно близко, чтобы съесть ее, животное должно потянуть за веревку. Мы с вами сделаем это, взявшись за веревку одной рукой, подтянув ее ближе, а затем схватив еду, когда она окажется в пределах досягаемости, другой рукой. Принцип заключается в том, что вы должны сначала закрепить веревку, прежде чем потянуться за едой. Когда Бернд Хайнрих, биолог, наиболее известный своими работами о птицах, попробовал провести этот эксперимент с воронами, они довольно быстро решили проблему. Они тянули к себе отрезок веревки, а затем наступали на него одной из лап, прежде чем потянуться вниз, чтобы взять больше. Они пришли к этому решению не методом проб и ошибок. Они задумчиво смотрели на веревку несколько секунд, а затем целенаправленно двигались, тянули и наступали, пока не получали еду. Это говорит о том, что они понимали суть проблемы и причинно-следственные связи (например, гравитация тянет вещи вниз, наступление на струну удерживает ее на месте ). Хайнрих пришел к выводу, что "видение ситуации перед выполнением поведения представляется наиболее вероятным объяснением, объясняющим результат". Другими словами, вороны сначала размышляли о сути проблемы, затем перебирали в уме несколько вариантов ее решения, а затем выполняли и достигали цели. Доказывает ли это, что вороны в меньшей степени такие же специалисты по поиску причин, как и мы? Многие исследователи считают, что да.

Однако одна исследовательская группа провела эксперимент по натяжению струны на новокаледонских воронах (которые обычно являются экспертами в этом деле), что поставило под сомнение этот вывод. Исследователи подвешивали струну через небольшое отверстие в доске, что затрудняло воронам возможность видеть, что происходит, когда они тянут за струну. Когда вороны впервые столкнулись с этой проблемой, они, как и вороны Генриха, похоже, поняли, что им нужно потянуть за веревку, чтобы добраться до еды. Но после того как они один раз потянули за веревку и не смогли увидеть, как еда приближается к ним, они перестали тянуть. Без визуальной обратной связи, когда пища приближалась к ним, они, казалось, не могли понять, что происходит. Авторы пришли к выводу, что "полученные нами результаты позволяют предположить, что натяжение струны основано на оперантном обусловливании, опосредованном перцептивно-моторным циклом обратной связи, а не на "проницательности" или каузальном знании о "связности" струны". Другими словами, у ворон не было никакого каузального понимания происходящего - все это были просто заученные ассоциации (тянуть за веревку = приближать еду), которые они не могли усвоить, потому что ничего не видели. Ученые до сих пор спорят о результатах этих 160 экспериментов с животными по натягиванию струны: одни уверены, что животные понимают причинно-следственные связи, другие - что нет, а многие убеждены, что эти эксперименты недостаточно хорошо разработаны, чтобы дать нам хоть какое-то представление о причинно-следственных связях у животных.

В большинстве случаев не имеет значения, понимает ли животное причинно-следственные связи; оно все равно может принимать правильные (или неправильные) решения. Если собака вроде Люси услышит внезапный звук, доносящийся из-за куста, и узнает, что случайные звуки в лесу часто коррелируют с присутствием хищников вроде медведей, она справедливо решит подойти с осторожностью. С другой стороны, если я услышу звук и начну перебирать возможные причины (например, метеориты, медведи, сбежавший из зоопарка комодский дракон), то в итоге приму идентичное по эффективности решение (подойду с осторожностью). И я, и Люси можем делать одинаковые умозаключения (то есть делать выводы о том, как обстоят дела) совершенно разными когнитивными путями: я - с помощью каузальных умозаключений, а Люси - с помощью старых добрых выученных ассоциаций.

Вот эксперимент, который вы можете провести на своей собаке, чтобы продемонстрировать ее способность к умозаключению и то, насколько она полезна для нее без необходимости понимания причинно-следственных связей. Возьмите собачье лакомство и засуньте его в ботинок. Потрясите ботинок несколько секунд, прежде чем позволить собаке просунуть нос внутрь и взять лакомство. Теперь, не наблюдая за собакой, возьмите оба ботинка и засуньте лакомство только в один из них. Пусть собака наблюдает, как вы трясете оба ботинка, а затем протяните каждый из них собаке. Скорее всего, собака найдет лакомство с первой попытки. Почему? Потому что она услышала, как один ботинок шумит (лакомство подбрасывается внутри), а другой - нет. Это называется диагностическим умозаключением. Это продвинутый вид выученной ассоциации, когда собака поняла, что звук сопровождает лакомство. Однако важно понимать, что собака не понимает, что лакомство - это то, что вызывает звук. Это каузальное умозаключение. Но собаке оно и не нужно. Она все равно нашла лакомство.

Диагностическое умозаключение, как вы можете себе представить, имеет свои ограничения. Вот пример, где наши способности к каузальному умозаключению превосходят способности других животных. Представьте себе, что я держу в руках два ботинка. Один наполнен цветочками, а другой - буферами. Я показываю вам картинку с изображением флорпса (конфеты, похожие на мини-зефир) и картинку с изображением буперов (маленькие металлические шарики). Даже если вы никогда не видели ни флорпов, ни блуперов - кроме фотографий, вы больше ничего о них не знаете, - как только я потрясу туфли, вы сразу поймете, в какой из них блуперы: это тот туфель, который издает больше шума. Это происходит потому, что вы понимаете причинные свойства объектов на глубоком уровне. Мягкие предметы издают меньше шума, чем твердые. Собаки на это не способны: Им нужны примеры различных звуков, издаваемых этими предметами, прежде чем они смогут создать заученную ассоциацию.

Очевидно, что диагностическое умозаключение и базовые научные ассоциации могут завести животное только так далеко. Без понимания или заинтересованности в глубинной причинности животное никогда не задаст тех вопросов "почему", которые привели к достижениям Homo sapiens: огню, сельскому хозяйству, ускорителям частиц и так далее. Кажется очевидным, что благодаря нашему разуму люди имеют серьезное преимущество перед другими животными, когда речь идет о базовых (например, о том, что вызывает звук) и сложных (например, о том, что вирусы вызывают болезни) навыках выживания. Мы способны перебирать бесконечную паутину возможностей и мертвых фактов, которые помогают нам в поисках понимания причинно-следственных связей. Но это возвращает нас к изначальной загадке: если понимание причинно-следственных связей является таким очевидным преимуществом перед другими способами мышления, почему нашему виду потребовалось 200 000 лет, прежде чем мы начали использовать эту способность, чтобы начать распространение современной цивилизации? Ответ заключается в том, что иногда специализация в области причинно-следственных связей приводит наш вид к неожиданным нелепостям, которые настолько вредны для нашего вида (с эволюционной точки зрения), что заставляют задуматься, а не лучше ли нам вообще полагаться исключительно на заученные ассоциации.

Решения для куриных попок

Представьте на мгновение, что мы вернулись на нашем воздушном шаре, путешествующем во времени, и на этот раз посетили озеро Баринго 100 000 лет назад. Мы находим нашу группу в более постоянном лагере на берегу озера. С нашей точки обзора мы становимся свидетелями прискорбного, хотя и обычного события. Молодого парня недавно укусила за тельце гадюка, самая смертоносная змея в Африке. Без лечения велика вероятность, что он умрет. К счастью, к ним спешит взрослая женщина со стеблями большого растения с широкими пальмовыми листьями, называемого энсете, или ложным бананом. Когда она разламывает стебель на две части, выделяется сок, который она быстро вытирает на рану от укуса. Хотя это растение не так эффективно, как современные антивеномы, оно обладает обезболивающими и антисептическими свойствами (и до сих пор используется местными жителями в современной Кении для лечения змеиных укусов). Откуда доисторический человек знал, как это делается? Наши древние знания о растительной медицине были основаны на сочетании выученных ассоциаций и причинно-следственных связей. Вероятно, был момент, когда древний родственник баринго порезал руку во время охоты в буше и случайно схватил несколько листьев ложного банана, чтобы остановить кровотечение. Через несколько дней они могли заметить, что их порез заживает быстрее, чем обычно. Они могли спросить себя: Почему? Это привело бы к выводу, что в листьях есть какое-то свойство, способствующее заживлению. Эти знания передавались (через язык и культуру) на протяжении тысяч лет и привели к созданию гениального средства от змеиных укусов, которое спасло жизнь маленькому мальчику.

Очевидно, что причинно-следственные связи - мощный инструмент в арсенале наших предков-специалистов. Но это не значит, что он всегда использовался правильно. Иногда наша потребность искать причинно-следственные связи создает больше проблем, чем решает. Она создает иллюзию причинности там, где ее нет.

Чтобы понять, что я имею в виду, давайте совершим еще одно путешествие на воздушном шаре. На этот раз отправимся в средневековый Уэльс, примерно в 1000 год нашей эры. Мы парим над зелеными холмами с видом на Ирландское море, где в небольшой деревушке живет группа людей. Через столетие англо-нормандский барон построит на этом месте крепость, что положит начало цепи событий, которые в конечном итоге приведут к основанию прекрасного приморского города Аберистуит. А пока это всего лишь крошечная деревушка валлийцев, которые столкнулись с проблемой, схожей с проблемой нашего доисторического клана. Маленький мальчик - сын главы деревни - играл в высокой траве, когда его укусила европейская гадюка. Хотя этот укус менее смертоносен, чем укус иглобрюха, он все равно может оказаться смертельным для ребенка, особенно если его не лечить. К счастью, в городе есть целитель.

Мать мальчика, которая привела его в дом целителя, прижимает к себе его голову, так как от яда рана на его тельце распухает. Целитель спешит к мальчику, неся петуха, которого он достал из своего курятника. Выщипав несколько хвостовых перьев, чтобы обнажить кожу, он прижимает обнаженную нижнюю часть петуха к ране от укуса. Продержав его в таком положении более часа, он объявляет, что мальчик исцелен. Мальчика несут обратно в дом, где он умирает через несколько часов: Петух не оказал должного эффекта, а у мальчика произошла остановка сердца от яда гадюки.

Этот способ лечения - прикладывание петушиной задницы к ране от змеиного укуса - был одним из общепринятых медицинских решений для лечения змеиных укусов во всей Европе в то время. В медицинском тексте из Уэльса, написанном в конце XIV века, даются четкие рекомендации: "При укусе змеи, если это мужчина, возьмите живого петушка, приложите его нижнюю часть к месту укуса и оставьте там, и это хорошо. Если это женщина, возьмите живую курицу и сделайте то же самое, и это избавит от яда".

В том же средневековом валлийском манускрипте приводятся и другие медицинские средства, например, средство от глухоты - засовывание в ухо смеси из мочи барана, желчи угря и сока ясеня. Чтобы избавиться от раковой опухоли, прокипятите немного вина с козьим пометом и ячменной мукой и натрите опухоль. Также не стоит бояться умереть от укуса паука: пауки опасны только с сентября по февраль, и если вас укусили в этот период, просто раздавите несколько мертвых мух и натрите ими место укуса, и все будет в порядке. Современному читателю все это может показаться смешным, но иногда - либо благодаря глупому везению, либо благодаря правильному применению причинно-следственных связей - средневековая медицина работала. Иногда даже лучше, чем современная медицина. Недавно ученые обнаружили в "Книге пиявок Балда" - медицинском тексте IX века - потенциальное средство от антибиотикоустойчивого супержука MRSA в виде мази из лука, порея, чеснока и коровьей желчи.

История медицины - это каузальное умозаключение в действии: экспертное сообщество в определенное время и в определенном месте сосредоточилось на том, почему возникают болезни, как и почему люди умирают от ран - в поисках не просто корреляции, а причинно-следственной связи. Это привело к разработке сложной теоретической парадигмы - теперь уже на свалке истории - так называемого юморизма. Если вы никогда не слышали о ней, не волнуйтесь. Вряд ли кто-то из ныне живущих задумывается об этом, и на то есть веские причины.

Тем не менее, юморизм был доминирующей медицинской парадигмой в Европе на протяжении почти двух тысяч лет. Западная цивилизация построена на основе этой ныне не существующей и дискредитированной медицинской системы. Любой известный деятель западной истории до XIX века - Юлий Цезарь, Жанна д'Арк, Карл Великий, Элеонора Аквитанская, Наполеон - знал о юморизме и верил в него.

Впервые это понятие возникло около 500 года до нашей эры в Древней Греции. Слово "юмор" - это перевод греческого слова χυμóς, которое буквально означает "сок". Именно греческий врач Гиппократ (знаменитый клятвой Гиппократа) больше всего ассоциируется с популяризацией этой идеи, которую он описал следующим образом:

"Человеческое тело содержит кровь, мокроту, желтую и черную желчь. Именно эти вещества составляют его конституцию и являются причиной его болей и здоровья. Здоровье - это прежде всего то состояние, при котором эти составляющие вещества находятся в правильной пропорции друг к другу, как по силе, так и по количеству, и хорошо перемешаны. Боль возникает тогда, когда одно из веществ представляет собой либо недостаток, либо избыток, либо отделено в организме и не смешано с другими".

Греческий врач второго и начала третьего века Гален и персидский врач и эрудит десятого века Авиценна, как считается, развили эти идеи и создали современную форму юмористики, которая была в моде в то время, когда мы посетили Уэльс на нашем шаре, путешествующем во времени. Дисбаланс гуморов описывал возникновение болезней. Сами гуморы - кровь, флегма, желтая желчь и черная желчь - состояли из четырех противоположностей: горячего, холодного, влажного и сухого. Желтая желчь была горячей и сухой, кровь - горячей и влажной, флегма - холодной и влажной, а черная желчь - холодной и сухой. Эти четыре противоположности отвечали за формирование всего во Вселенной, включая четыре элемента: огонь, воду, воздух и землю. Например, огонь был горячим и сухим, а вода - холодной и влажной. Знание этих противоположных сил могло быть использовано врачом для лечения любого недуга. Например, при лихорадке человеку было слишком жарко и слишком сухо, что выводило его гуморы из равновесия (т. е. вызывало обильное выделение желтой желчи). Таким образом, для лечения лихорадки нужно было приложить к пациенту что-то холодное и влажное, например латук, чтобы восстановить баланс гуморов.

Объяснение петушиного решения проблемы змеиного укуса уходит корнями в юмор, хотя в уэльском манускрипте подробности не раскрываются. Тем не менее, предполагалось, что прикладывание петушиной спины к ране от укуса змеи вытянет яд из человека и передаст его петуху. Это, конечно, происходило благодаря магическому сочетанию дисбаланса юмора и противоположностей.

Юморизм представлял собой великолепную сложную медицинскую систему, полностью построенную на причинно-следственных умозаключениях. Практики были правы в том, что болезни и травмы связаны с изменениями и проблемами со многими веществами в нашем теле, которые регулируют нашу биологию, включая кровь, желчь и т. д. Они просто ошибались в отношении механики причинности. В середине XIX века на смену юморизму пришла современная медицина. Современная медицина родилась из научного метода, включающего в себя технику, которая является основополагающей для выявления разницы между корреляцией и причинно-следственной связью: клинические испытания. С его помощью можно сделать вывод о причинно-следственных связях (например, о том, что петушиные косточки, натертые на ране, заставляют яд выходить из организма) и подвергнуть его проверке. Например, вы можете дать ста пациентам со змеиным укусом лекарство из петушиных яиц, ста пациентам - плацебо (например, натереть рану чесночным хлебом), а ста пациентам - никакого лечения. Если вы посмотрите на результаты и обнаружите, что во всех трех группах процент излечения был одинаковым, то вы теперь знаете, что петушиные окурки (и хлеб) на самом деле не лечат раны от змеиных укусов. Далее вы можете проверить все предположения, лежащие в основе юмористической теории, пока в конце концов не узнаете, что выводы о том, как работают гуморы, все время были неверными.

Конечно, научный метод и клинические испытания не всегда дают точные результаты. Долгое время научный метод заставлял нас верить, что причиной язвы желудка является стресс, пока в 1984 году Барри Дж. Маршалл и Дж. Робин Уоррен не показали, что первопричиной является бактерия Helicobacter pylori. Они выяснили это после того, как Маршалл выделил немного бактерий из желудка пациента с гастритом, добавил их в чашку бульона и выпил. Через три дня у него развился гастрит: доказательство того, что виновником была бактерия. К сожалению, научному методу требуется время, чтобы выявить реальные явления, а пока наши специалисты, жаждущие узнать, почему, могут выдавать дрянные ответы в стиле юмористов. А дерьмовые ответы на большие вопросы "почему" - это не просто неудобство; иногда они настолько плохи, что заставляют задуматься, не является ли специализация по "почему" окончательной гибелью нашего вида.

Почему специалисты особенные?

С момента появления нашего вида на берегах озера Баринго у нас были способности "почему специалист", но на протяжении большей части доисторического периода они были невелики. В течение ста тысяч лет численность нашего населения напоминала шимпанзе. С точки зрения эволюции гоминидов, только совсем недавно (то есть 40 000 лет назад) технологические достижения, такие как земледелие - продукт нашего понимания того, почему растут растения, - позволили нам остепениться и, поколение за поколением, увеличивать численность населения до уровня, который поставил нас на путь глобального господства. С одной стороны, это доказывает, что специализация на "почему" помогла нашему виду размножиться до абсурдной степени по сравнению с нашими кузенами шимпанзе, не специализирующимися на "почему".

Но что это значит с точки зрения ответа на вопрос, является ли наш человеческий образ мышления - наш интеллект, построенный на фундаменте специализации "почему", - на самом деле особенным, исключительным или даже хорошим? Тот факт, что шимпанзе и люди жили бок о бок на берегах озера Баринго на равных и с одинаковым уровнем успеха в течение ста тысячелетий, говорит о том, что специализация на "почему" не была эволюционным триумфом с самого начала. На самом деле, из того, что мы знаем об успехах нечеловеческих видов животных, ясно, что животные могут принимать фантастически полезные решения, не задаваясь вопросом, почему это происходит, и, по сути, иногда понимание причинно-следственных связей уступает менее сложным способам осмысления мира (например, ассоциативному обучению).

На последних страницах своего обширного обзора причинно-следственных связей у животных когнитивные этологи Кристиан Шлугл и Джулия Фишер пришли к выводу, что "с эволюционной точки зрения не имеет значения, рассуждает ли животное, ассоциирует или выражает врожденное поведение, лишь бы оно выполняло свою работу". Аминь. Судя по всему, нечеловеческие животные прекрасно обходятся в этом мире без глубокого понимания причинно-следственных связей.

Например, люди - далеко не единственный вид, который догадался, что растения можно использовать в качестве лекарств; другие виды пришли к такому же выводу с помощью ассоциативного обучения. В Африке есть растение под названием горький лист - вернония амигдалинская (Vernonia amygdalina) - представитель семейства маргариток, которое используется современными людьми для облегчения симптомов малярии, а также расстройства желудка и кишечных паразитов. Шимпанзе были замечены за сбором этого же растения, очисткой его от листьев и коры и пережевыванием горькой сердцевины. Это не то растение, которое они обычно едят, и, вероятно, шимпанзе оно кажется таким же противным на вкус, как и человеку. Ученые установили, что шимпанзе прибегают к такому поведению только при высоком уровне кишечных паразитов; похоже, это действительно снижает количество паразитов в организме после проглатывания. Они научились ассоциировать поедание этого растения с облегчением кишечных спазмов. Важно отметить, что этих шимпанзе, скорее всего, не волнует, почему это работает, важно лишь то, что это работает. Шимпанзе и многие другие виды - от птиц, которые едят глину при расстройстве желудка, до слонов, которые едят кору, чтобы вызвать роды, - могут понять, как заниматься самолечением, используя только выученную ассоциацию, а не причинное умозаключение.

Вот вам вопрос, иллюстрирующий силу ассоциативного обучения. Если бы вы подозревали, что у вас рак груди, кто бы предпочел посмотреть на вашу маммограмму? Рентгенологу с тридцатилетним опытом диагностики рака или голубю? Если вы цените свою жизнь, удивитесь ли вы, если я скажу, что предпочту голубя? Их способность к ассоциативному обучению в сочетании с остротой зрения дает им преимущество перед радиологами , когда речь идет о выявлении рака. Есть исследование, в котором это проверялось, и результаты просто поражают.

Используя старую добрую форму ассоциативного обучения под названием классическое обусловливание, исследователи научили голубей клевать изображения раковой ткани молочной железы. После того как голуби в течение нескольких дней учились визуально отличать раковую ткань от нераковой, им дали набор совершенно новых изображений тканей молочной железы для диагностики. Они безошибочно определяли раковую ткань в 85 процентах случаев. При объединении ответов всех четырех птиц их точность возросла до 99 процентов. Этот синдикат голубей, определяющих рак, оказался лучше, чем человеческие рентгенологи, которым было дано то же самое задание.

Как и люди, голуби обладают остротой зрения и перцептивным аппаратом, чтобы заметить разницу в деталях между раковой и доброкачественной тканью, а также когнитивными способностями, чтобы отнести эти два типа тканей к отдельным концептуальным категориям. В такого рода задачах умение разбираться в причинах не дает человеку преимущества. Достаточно иметь острую зрительную систему и базовое ассоциативное обучение, чтобы голубь превзошел рентгенолога, когда дело доходит до обнаружения раковой ткани.

Но именно негативные последствия того, что вы являетесь специалистом по причинам, ставят под сомнение исключительность и общую крутизну. Подумайте о потенциальных последствиях того, как человек (в отличие от шимпанзе) будет подходить к вопросу о причинности в случае использования горького листа для лечения расстройства желудка. Легко представить себе сценарий, в котором человеческая способность задаваться вопросом "почему?", когда речь заходит о "Почему я чувствую себя лучше, когда ем горький лист?", может повести нас по темному пути. Человек может прийти к выводу, что растение обладает сверхъестественными свойствами, дарованными ему благосклонным богом. Тогда растение может занять священное место в обществе и использоваться в ритуалах для извлечения его магических свойств. Возможно, растение использовалось в особой церемонии, из него варили крепкий отвар, которым кормили новорожденных детей, чтобы придать им сверхъестественную стойкость на жизненном пути. В результате многие младенцы умирали от этого ритуала, так как концентрированные токсины растения убивали их.

История нашего вида изобилует подобными ужасными ответами на вопросы "почему". Вопрос о том, почему люди из разных частей света выглядят по-разному (например, светлее или темнее кожа, ниже или выше ростом, разные формы носа и глаз), по мнению американского врача XIX века Сэмюэла Джорджа Мортона, объясняется полигенизмом. Это идея о том, что различные популяции современных людей либо произошли от отдельных линий ранних гоминид, либо были созданы Богом отдельно. В любом случае, по мнению Мортона, различия между этими популяциями (которые он объединил в пять рас) можно было увидеть, взглянув на их черепа. Черепа белых людей были самыми большими и круглыми, поэтому в них содержалось больше всего мозгового вещества, и, очевидно, они были самыми умными. Я уже упоминал, что Мортон был белым? В своей печально известной книге Crania Americana он описывает "кавказскую расу" как "отличающуюся тем, что она достигает высочайших интеллектуальных способностей". Теперь мы знаем, что основная предпосылка этого аргумента неверна. Нет никакой связи между размером черепа (а значит, и размером мозга) и интеллектом. Существуют десятки примеров людей, которым удалили половину мозга, или гидроцефалии, когда жидкость в черепе уменьшает размер мозга до небольшого процента от нормального человеческого мозга, которые ведут совершенно нормальную жизнь и даже имеют совершенно нормальный IQ. У людей размер мозга совершенно не связан с когнитивными способностями. Как мы увидим в последующих главах, есть все основания полагать, что размер мозга не может ничего сказать нам об интеллекте и у животных. Именно этот вид расизма - научный расизм - послужил основой для оправдания рабства в США и многовекового господства белой расы, которое причинило невыразимые страдания миллионам людей. Все это основано на ужасающем (и совершенно неправильном) ответе на невинный вопрос "почему".

Хуже того, само будущее нашего вида находится под угрозой из-за непреднамеренно ужасных ответов на вопросы "почему". Двигатель внутреннего сгорания - это чудесная технология, позволяющая создавать маленькие взрывы, способные вращать вал, который приводит в движение колеса, реактивные турбины и т. д. Он был создан из ответа на вопрос, почему тепло и давление приводят предметы в движение. К сожалению, топливо, которое мы сжигаем для создания этих маленьких взрывов (дерево, уголь, бензин), выделяет углекислый газ, который поднимается в атмосферу, где поглощает и излучает тепло. Поскольку в течение последнего столетия мы эксплуатировали миллионы двигателей внутреннего сгорания, в атмосфере образовалось так много дополнительного углекислого газа, что Земля довольно быстро нагревается, а это, как уже давно предупреждают климатологи, очень плохо. Настолько плохо, что начинает рвать саму ткань наших обществ и, по данным Фонда глобальных проблем, способствует тому, что вероятность того, что наш вид вымрет в течение столетия, составляет один к десяти. Так что да, шимпанзе не могут делать каменные лезвия или двигатели внутреннего сгорания, потому что им не хватает способности задавать вопросы "почему", как людям, но с эволюционной точки зрения они не пускают себе пулю в ногу.

Эволюция все еще решает, что делать с человеческой способностью к причинно-следственным рассуждениям. Еще предстоит выяснить, как повлияет на будущее нашего вида наша "почему-специалистская" природа. Решение экзистенциальных угроз, которые мы сами себе создали (например, изменение климата), будет корениться в той же самой когнитивной системе причинно-следственных связей, которая изначально их создала. Вопрос о том, будет ли решение найдено вовремя, или же наша специализация "почему" обрекла нас на гибель, остается открытым.

Суть в том, что вам просто не нужно обладать пониманием причинно-следственных связей, чтобы быть успешным человеком (более того, это может даже сделать его менее успешным). Вам также не нужно понимание причинно-следственных связей, чтобы стать миллионером в дневном трейдинге. Майк Маккаскилл потратил два десятилетия, основывая свои решения о покупке акций на тщательно продуманном понимании причинно-следственных связей на этом фондовом рынке. Но на самом деле это было не более , чем случайная азартная игра, на которую способен кот Орландо. "Мой отец говорит, что я просто играю в азартные игры", - сказал мне Майк. "Если бы я торговал нормально, то давно бы разбогател".

Если хотите, можете использовать свои умственные способности для выбора акций и облигаций в своем портфеле, а можете позволить кошке выбрать их за вас. Иллюзия интеллектуального превосходства над вашей кошкой благодаря вашим способностям специалиста по "почему" - это всего лишь иллюзия.

Глава 2. Сила и подводные камни лжи

Что же такое истина? Подвижное множество метафор, метонимий и антропоморфизмов: короче говоря, сумма человеческих отношений, которые были поэтически и риторически усилены, переданы и приукрашены, и которые после долгого использования кажутся народу фиксированными, каноническими и обязательными. Истины - это иллюзии, о которых мы забыли, что они иллюзии.

-Ницше

Салли Гринвуд впервые встретилась с Расселом Оуксом в 2004 году в его клинике остеопатии в деревне Стэндиш, Англия, в нескольких минутах езды от ее живописной конной фермы рядом с пляжами Формби. Остеопаты манипулируют суставами и мышцами пациента, чтобы лечить травмы и недуги, и именно это сделал Оукс, чтобы облегчить боль в спине Гринвуд . Во время одного из сеансов Оукс обнаружил нечто удивительное: Его остеопатические техники, которые работали на людях, можно было легко применять и к животным. Заинтригованная заявлениями Оукса, Гринвуд пригласила его на свою ферму, чтобы он провел терапию ее лошадей. Это был огромный успех. Вскоре после этого Оукс стал работать на Гринвуд в качестве ее официального "тыловика".

Менее чем через два года после их знакомства Гринвуд узнала, что Оукс получил диплом ветеринара и был зарегистрирован в Королевском колледже ветеринарных хирургов. Он рассказал ей, что получил эту степень в ускоренном порядке, учитывая его предыдущее обучение остеопатии. Она предложила Оуксу открыть новую ветеринарную практику на ее ферме, что он с радостью и сделал, основав в 2006 году клинику Formby Equine Vets. Гринвуд была впечатлена его мастерством, знаниями и тем, что она назвала его "природным талантом". Вскоре после открытия клиники он спас зрение одной из ее лошадей и правильно диагностировал проблему с ногами у одной из ее дорогих выездковых лошадей.

Но не все были впечатлены. Шеймус Миллер, в то время конный ветеринар в ветеринарной группе Rufford в соседнем Ланкашире, был озадачен скоростью, с которой Оукс получил свои дипломы.Как он, будучи остеопатом, мог одновременно посещать ветеринарную школу? "Он был известен ветеринарному сообществу как остеопат в Стэндише", - сказал Миллер в интервью газете Liverpool Echo. "Казалось бы, нелепо, чтобы он вдруг получил ветеринарную степень". В реальности, подобные степени в Великобритании предполагают пять лет интенсивного обучения с полной занятостью, что было бы невозможно при одновременном ведении клинической практики". Он также усомнился в ветеринарных знаниях Оукса, увидев, как тот общается с лошадьми. "Мы ознакомились с его работой", - сказал он. "Она не соответствовала стандартам, которые вы ожидали". Миллер решил провести собственную проверку, обратившись в Королевский колледж ветеринарных хирургов, но все оказалось в порядке. Они заверили его, что Оукс является действительным членом колледжа и что его полномочия подтверждены.

Затем, в феврале 2008 года, Миллера вызвали на ферму в Эйнсдейле, чтобы разобраться с чрезвычайной ситуацией, которую создал Оукс. Оукс был нанят фермой, чтобы кастрировать четырехлетнего валлийского пони по кличке Ру. Свидетели рассказывали, что он возился с анестетиком (на его смешивание ушло более двадцати минут) и с трудом нашел вену для инъекции. Когда пришло время операции, Оукс перерезал артерию, в результате чего у пони началось неконтролируемое кровотечение. Тогда вызвали Миллера, чтобы спасти жизнь Ру (что он и сделал). Миллер сообщил о случившемся в Королевский колледж ветеринарных хирургов и снова настоял на том, чтобы они провели расследование в отношении Оукса. На этот раз они провели расследование.

Оказалось, что Оукс вовсе не был ветеринаром. Висящий у него на стене диплом австралийского Университета Мердока был куплен в интернет-компании, занимающейся изготовлением поддельных дипломов. После этого местная полиция начала расследование его деятельности и обнаружила длинную историю мошенничества. В своей клинике остеопатии он подделал результаты анализов, чтобы убедить пожилую женщину в том, что у нее проблемы с сердцем и почками, и использовал поддельный анализ крови, чтобы поставить пятилетнему мальчику диагноз "аллергия", которого он посадил на безглютеновую диету. В результате он так сильно похудел, что был госпитализирован.

Оукса арестовали, но ему было трудно понять, из-за чего поднялась вся эта шумиха. Он сказал полиции, что верил в то, что диплом ветеринара, который он получил в Интернете, был настоящим. Он настаивал на том, что все его действия были продиктованы искренним желанием помочь облегчить страдания людей и животных, и что он не виновен ни в каких правонарушениях. В интервью журналу Horse & Hound один из ведущих следователей по этому делу - детектив-констебль Джон Болтон из уголовного розыска полиции Мерсисайда - объяснил, что Оукс "лгал на всех полицейских допросах и не проявлял абсолютно никакого раскаяния. Казалось, он искренне убеждал себя в своей невиновности".

Рассел Оукс лгал так много и так хорошо, что даже сумел обмануть самого себя. Что, в общем-то, неудивительно. Вы, я и Оукс - все искусные лжецы, сшитые из одной ткани. Как и наша способность к умозаключениям, человеческая способность ко лжи - один из столпов, определивших наш успех. Как и все человеческое поведение, ложь имеет корни и аналоги в животном мире, но наш вид довел ее до абсурда. Как мы увидим в этой главе, готовность создавать ложь и верить в нее помогла нашему виду появиться на свет. К сожалению, это также может стать причиной нашей гибели.

Истоки обмана

Чтобы понять, как у Homo sapiens развилась способность лгать, важно понять эволюцию коммуникации в животном мире в целом. Как биологи определяют коммуникацию? Вот одно из них: Метод передачи сигнала, содержащего правдивую информацию, другому существу с целью изменить его поведение.

Коммуникация занимает центральное место в биологическом мире с момента зарождения жизни. Вспомните желтые лепестки одуванчика. Эти лепестки эволюционировали, чтобы передавать насекомым-опылителям точную информацию о наличии нектара и пыльцы. Насекомые развили (вместе с цветками) способность декодировать эту информацию. Таким образом, цветок сигнализирует насекомым о наличии пищи, что изменяет поведение насекомых (например, заставляет их садиться на цветок). Эта система коммуникации выгодна обеим сторонам: Насекомое получает пищу, а пыльца цветка распространяется, когда насекомые перелетают с цветка на цветок.

Почти вся коммуникация в животном мире осуществляется путем передачи полезной и точной информации. Земляничная ядовитая лягушка имеет ярко-красный цвет: визуальный сигнал для других животных о том, что они содержат смертельные токсины. Лягушка не собирается передавать эту информацию; она просто родилась такой и понятия не имеет, что означает ее краснота. Хищники-лягушки, как и змеи, рождаются с инстинктивным знанием того, что лягушка красного цвета невкусная. Этому не нужно учиться методом проб и ошибок. Когда они видят красную лягушку, они держатся подальше. Яркая окраска (как у красной ядовитой лягушки), контрастные полосы (как у скунса) или ослепительные голубые точки (как у синекольчатого осьминога) называются апосематическими сигналами: по-гречески apo означает "прочь", а sema - "знак". Будучи человеком, вы также рождаетесь с инстинктивным страхом перед апосематическими сигналами, что связано с нашей эволюционной историей. Например, люди опасаются треугольных форм, таких как зигзагообразный узор на коже гремучей змеи. Этот древний страх может быть первопричиной аихмофобии - "болезненной боязни острых или заостренных предметов (например, ножниц или иглы)" которая распространяется не только на явно опасные вещи, такие как змеи, ножи и иглы. У тех, кто страдает аихмофобией, даже острый угол обеденного стола вызывает такую же реакцию страха, как и встреча с гремучей змеей.

Однако не вся коммуникация животных заслуживает доверия. В царстве животных есть виды, которые развили морфологические характеристики, передающие сомнительную информацию. Это приводит нас к определению другого термина.

Обман: метод передачи сигнала, содержащего ложную информацию, другому существу с целью изменить поведение этого существа.

В биологии классическим примером обманного сигнала является вид, который притворяется похожим на объект или другое животное. Это явление называется мимикрией. Классическим примером являются жуки-палочники. Это насекомые, чьи тела выглядят в точности как веточки или ветки деревьев. А еще есть рыбы-бабочки, у которых на боках есть большое черное пятно (так называемое глазное пятно, или оцеллус), создающее визуальную иллюзию, что их тело - это голова хищника. Бейтсианская мимикрия - это форма мимикрии, при которой безвредное животное эволюционирует, чтобы подражать апосематическим сигналам опасного животного. Например, жуки-осы имеют черно-желтые полосы, которые делают их похожими на смертоносных желтозубов, но при этом они безвредны. Мухи-дроны (которые не жалят) имеют полосатую окраску, которая делает их похожими на медоносных пчел. Сангвиническая ядовитая лягушка красная, как земляничная ядовитая лягушка, но она не ядовита. Бейтсианская мимикрия - это дешевый (с точки зрения эволюции) защитный механизм, отпугивающий потенциальных хищников. Для эволюции полосатиков не требуется слишком много мутаций или изменений в генетике и морфологии мухи-трутня по сравнению с множеством мутаций, необходимых для создания настоящего ядовитого жала. Быть жалящим животным - фантастический защитный механизм, но производство яда требует много энергии и клеточных ресурсов. Притворяясь жалящим животным и не тратя энергию на поддержание жала/ яда, мухи-трутни нашли своего рода лазейку в коммуникативной сигнальной системе; эволюционный короткий путь, который перехватывает то, что обычно является правдивым сигналом (где есть полоски, там есть жало), для обмана (есть полоски, но нет жала).

Важно понимать, что в биологии слово "обман" не несет в себе никаких негативных коннотаций при описании общения животных. Мы думаем об обмане как о чем-то, что делают плохие люди в гнусных целях. Но в царстве животных обман означает лишь коммуникативный сигнал, который предоставляет недостоверную информацию. В большинстве случаев сам коммуникативный сигнал заложен в морфологии животного (например, цвет кожи лягушки), и животное совершенно не подозревает о неточности передаваемой им информации. У нечеловеческих животных обманные сигналы (например, мимикрия) возникают без намерения обмануть или без какого-либо осознания того, что сам сигнал обманчив.

Противопоставьте это поведению Рассела Оукса. Он сознательно контролировал свое обманчивое общение и полностью намеревался одурачить Салли Гринвуд, исказив то, кем и чем он является. Он знал и то, что лжет, и то, что Гринвуд поверит в его ложь. Чтобы совершить этот подвиг, люди развили в себе несколько когнитивных качеств, которые делают нас искусными обманщиками. Но наша способность намеренно обманывать других, как всегда, имеет корни и аналоги в царстве животных, как мы увидим в следующем разделе.

Намерение - это все

Общение животных, которое мы анализировали до сих пор, можно назвать пассивным или непреднамеренным: это просто физическое свойство животного (например, огромные клыки бабуина или рога быка-лося), которое эволюционировало для передачи определенного сообщения. Однако животные также могут активно, намеренно общаться. Возьмем, к примеру, домашнюю кошку. Когда кошка хочет показать, что она недовольна, она взмахивает хвостом и часто бьет им по земле. Поджатие хвоста - это сигнал, который кошки придумали для того, чтобы передавать важную информацию о своем эмоциональном состоянии другим кошкам. Он честен: поведение точно соответствует негативному эмоциональному состоянию кошки.

Однако возникает вопрос: Является ли биение хвоста кошки намеренным? Если животное решает генерировать коммуникативный сигнал с целью добиться чего-то, то мы можем назвать его намеренным. То, чего животные пытаются достичь с помощью намеренной коммуникации, - это изменить поведение другого животного. И поскольку у них есть такая цель, они будут следить за ситуацией, чтобы понять, оказывают ли их коммуникативные сигналы желаемый эффект. Например, когда мой кот Оскар бьет хвостом, когда я его глажу, это потому, что он хочет, чтобы я перестал его гладить. Поджатие хвоста - это всего лишь один из многих сигналов в поведенческом репертуаре кошки, свидетельствующих о том, что она недовольна. Если я не понимаю, что хочет сказать Оскар, он переходит к другому коммуникативному сигналу, который немного понятнее. Например, укусит меня за руку. Опять же, он делает выбор (намеревается) укусить меня с целью заставить меня перестать его гладить (то есть изменить свое поведение). Оскар будет перебирать все имеющиеся в его репертуаре коммуникативные сигналы, связанные с его негативным эмоциональным состоянием (например, биение хвостом, укусы, тявканье, царапанье), пока его цель не будет достигнута.

Сигнал Оскара о биении хвостом честен, поскольку точно отражает его эмоциональное состояние. Но иногда животные производят намеренные коммуникативные сигналы, которые не являются честными, когда кажется, что они намерены обмануть, предоставляя ложную информацию о себе, своем эмоциональном состоянии или мыслях. Возьмем, к примеру, цыплят.

В книге "О генеалогии морали" Ницше писал, что "несчастный человек... подобен курице, вокруг которой нарисован круг. Он не может выйти из этого нарисованного круга". Это безрадостное резюме состояния человека. Это невеселое резюме человеческого состояния относилось к поведению кур, когда, если перевернуть их вверх ногами и провести перед ними линию в грязи (или круг вокруг них), они будут лежать совершенно неподвижно. Почему? Это не имеет никакого отношения к рисованию линии. Все дело в том, что вы перевернули курицу вверх ногами и прижали ее к земле. Ученые называют это явление тонической неподвижностью, или формой игры в мертвеца. При угрозе опоссумы тоже прикидываются мертвыми, перевернувшись на спину с высунутым языком. Такое поведение широко распространено среди змей, пауков, насекомых, рыб, птиц и лягушек. Оно эффективно, потому что большинство хищников избегают есть мертвое (и, возможно, гнилое) животное. Притворяясь мертвой, курица предоставляет ложную информацию о состоянии своего разложения. Это одна из форм поведенческого обмана, с помощью которой курица манипулирует потенциальным нападающим, не давая ему съесть ее.

Подобное поведение встречается у многих видов наземных гнездящихся птиц. Ржанки, которые строят свои гнезда в песчаных дюнах, используют так называемую демонстрацию сломанного крыла. Когда предполагаемый хищник приближается к гнезду ржанки, мать взлетает и кричит, надеясь привлечь его к себе и отвлечь от гнезда. Затем она делает нечто удивительное: Она опускается на землю и начинает неуклюже ходить, волоча за собой крылья. Похоже, что у нее сломано крыло. Большинство хищников не прочь погоняться за "раненой" птицей, которая станет легкой добычей. Но это все обман. Как только угроза оказывается на достаточном расстоянии от гнезда, она бросает это занятие и улетает в безопасное место.

Демонстрация сломанных крыльев развилась у ржанок как обманный акт и является довольно ловкой уловкой. А поскольку она следит за поведением, чтобы проверить, работает ли ее обман, это пример намеренного обмана. Но есть еще более ловкие обманщики. Несколько видов животных используют тактический обман, который наиболее близок к человеческой лжи, которую можно найти в животном мире. Тактический обман можно определить как "когда человек способен использовать "честный" поступок из своего обычного репертуара в другом контексте, чтобы ввести в заблуждение знакомых людей". Это определение принадлежит эволюционным психологам Ричарду В. Бирну и Эндрю Уитену, которые ввели эту идею в серии статей, описывающих обманчивое поведение бабуинов и других приматов. Идея заключается в том, что животное пользуется коммуникативным сигналом, который в большинстве случаев используется для передачи истинной информации, чтобы запутать другое животное. Однако истинная информация - это ключевое различие. Демонстрация сломанных крыльев ржанки или куриная смерть - это обман по замыслу, а значит, они не подходят под определение тактического обмана. Тактическим он является только в том случае, если животное приняло решение использовать честный сигнал обманным путем, заставляя получателя неверно истолковать происходящее.

Исследователи обнаружили примеры тактического обмана у приматов, собак и птиц, но мне больше всего нравится пример траурной каракатицы, относящейся к роду головоногих моллюсков. Этот класс щупальцевидных моллюсков включает в себя осьминогов и кальмаров и завоевывает репутацию моллюсков с гораздо более развитой когнитивной функцией, чем можно было бы ожидать от близких родственников улиток и слизней. Траурные каракатицы похожи на кальмаров и ведут удивительно сложную социальную жизнь. Живущие у восточного побережья Австралии, они собираются в большие социальные группы, которые представляют собой удивительное зрелище: Наполненные пигментом клетки кожи, называемые хроматофорами, которые функционируют подобно чернилам в электронных читалках, превращают каждое из их тел в сложный визуальный дисплей. Эти замысловатые узоры и формы используются как для маскировки, так и для общения. В течение дня самцы каракатиц обычно демонстрируют характерный полосатый узор , а самки - пятнистый.

Когда речь заходит о брачных отношениях, самцы каракатиц не терпят присутствия поблизости более мелких подчиненных того же пола, когда они ухаживают за самками. Ученые наблюдали, как более мелкие самцы применяли редкую и хитрую форму тактического обмана, чтобы перехитрить доминирующих самцов и увеличить свои шансы на спаривание с самками, не вызывая подозрений.

Когда более мелкого самца застают за ухаживанием за самкой, на которую положил глаз доминантный самец, он встает между ними. Затем он совершает нечто чудесное. На стороне, обращенной к самцу-сопернику, его окраска меняется и становится похожей на пятнистый рисунок самки. На стороне, обращенной к самке, он сохраняет свой обычный окрас. Более крупный самец будет одурачен, решив, что перед ним две самки, а более мелкий продолжит ухаживать, как и планировалось. Тактический обман (а не обычный) заключается в том, что сам сигнал - пятнистый рисунок - обычно является честным сигналом, указывающим на принадлежность самки. Еще более коварным является то, что они проявляют такое поведение только в присутствии одного самца. Если вокруг больше самцов, они не будут беспокоиться, так как под разными углами обзора будет видно, что они замышляют. Эта способность распознавать, когда использовать такую тактику - если самец один, а не много - сама по себе замечательна. Они активно следят за окружающей обстановкой и меняют свое обманчивое поведение в зависимости от обстоятельств. Тактический, преднамеренный обман, подобный этому, крайне редок в животном мире - гораздо реже, чем другие формы обмана, которые мы видели у животных. Вероятно, единственный шанс столкнуться с тактическим обманом у животных в повседневной жизни - это общение с собакой. Исследователи обнаружили, что собаки обманывают своих дрессировщиков, с энтузиазмом подводя их к менее желанному пищевому вознаграждению, если у этого дрессировщика есть репутация вора. Они будут активно обманывать людей, чтобы увеличить свои шансы получить еду, которую они действительно хотят получить сами.

Все коммуникативные стратегии животных, о которых я упоминал в этом разделе, - намеренная коммуникация, намеренный обман и тактический обман - образуют строительные блоки, на которых строится человеческая способность лгать. Однако ложь - это совсем другой зверь. Она требует когнитивных навыков, которых не хватает даже самым тактичным обманщикам вроде каракатицы. Одним из ключевых компонентов, отличающих человеческую способность ко лжи от обманного поведения других животных, является язык.

Разница между человеческим языком и общением животных - моя любимая тема. Я собираюсь бороться с желанием написать об этом сотни страниц и вместо этого попробую свести объяснение к одному простому предложению. Итак: Коммуникация животных включает в себя сигналы, передающие информацию о небольшом наборе предметов, в то время как человеческий язык может передавать информацию о любом предмете вообще. Это лаконичное объяснение позволяет избежать затянувшейся дискуссии о структурных или функциональных различиях между языком и общением животных, а также вопроса о том, как язык развился из более ранних форм общения гоминид. Суть в следующем: В человеческом разуме есть нечто иное, что обеспечивает способность к безграничному обсуждению тем.

Общение нечеловеческих животных обычно ограничивается тем, что они сообщают миру о своем эмоциональном состоянии (например, о гневе), физическом состоянии (например, о том, к какому виду они относятся), о своей идентичности (например, о том, к какому виду относится дельфин, судя по его уникальному свисту), о своей территории (например, собаки метят свою территорию, писая на деревья), а иногда - но не часто - о наличии внешних объектов, представляющих интерес в их среде (например, тревожные сигналы прерийных собак, которые могут сообщать о местоположении, размере, цвете и даже виде приближающихся хищников). С другой стороны, с помощью языка люди могут буквально обсуждать и лгать на любую тему. У людей в голове полно мертвых фактов (как мы исследовали в главе 1), и поэтому у них есть безграничный набор предметов, которые мы можем выразить словами.

За последние полвека было предпринято множество попыток научить животных использовать символические системы коммуникации. Цель - проверить пределы их когнитивных способностей как к пассивному пониманию языка, так и к активному выражению своих мыслей с помощью языка. Но, несмотря на десятилетия попыток, ни одно животное так и не смогло выучить системы символов, которые позволили бы им общаться на любые темы, кроме самых основных. Даже самые способные к изучению языка животные, такие как горилла Коко, бонобо Канзи или дельфин Акеакамаи, в итоге ограничились лишь крошечным набором тем, о которых они могли бы поделиться своими мыслями. Либо из-за неспособности, либо из-за отсутствия интереса, животные просто не используют системы символов для создания слов и предложений в безграничной, выразительной манере, как это делают люди.

Эта способность к безграничному самовыражению с помощью языка - один из ключевых ингредиентов, который позволяет людям занимать лидирующие позиции на рынке лжи. Но, как мы увидим в следующем разделе, есть еще один, более фундаментальный навык, который, будучи использован в сочетании с языком, делает наш вид самыми искусными обманщиками на планете.

Манипуляторы сознанием

Чтобы понять, почему люди такие искусные лжецы, нам сначала нужно четко определить, что такое ложь.

Ложь: метод намеренной передачи ложной информации другому существу с явной целью заставить это существо поверить в то, что не соответствует действительности, чтобы манипулировать его поведением.

Когда люди лгут, мы делаем это с намерением изменить не только поведение адресата, но и его убеждения. Это ключевое различие, которое делает нас уникальными. Манипулирование чьими-то убеждениями требует, чтобы мы знали (или хотя бы догадывались), что у других людей/животных вообще есть убеждения, чтобы у них был разум, наполненный мыслями, чувствами, желаниями, намерениями и т. д. Люди делают это с легкостью, вот почему мы иногда по умолчанию относимся к неодушевленным предметам, которые, как мы знаем, не обладают разумом, как будто у них есть разум. Гэри Росс Даль использовал эту странную особенность человеческой психологии, чтобы заработать миллионы еще в 1970-х годах. Дал был изобретателем Pet Rock - небольшого камня, лежащего на соломе внутри картонной коробки с отверстиями для воздуха. Называя его просто "питомцем", люди стали полуиронично относиться к камню, как к живому существу с чувствами, желаниями и потребностями. Такое поведение одновременно и очень странно, и очень по-человечески.

Люди постоянно делают предсказания о том, почему другие существа делают то, что они делают, или что они могут сделать в будущем, основываясь на наших догадках о том, что происходит в их головах. Это тесно связано с нашей природой специалиста по "почему", каузальной инференцией. Например, я могу спросить: "Почему моя кошка сейчас мяукает?". Ответ? Потому что он хочет, чтобы я открыл входную дверь. Моя способность догадываться о том, чего хочет мой кот, называется теорией ума (или иногда чтением мыслей или атрибуцией ментальных состояний). Мы можем создать теорию или модель того, что, по нашим предположениям, происходит в сознании других существ. Это позволяет нам спросить, почему живые существа делают то, что они делают, и получить ответ, основываясь на наших предположениях о целях, желаниях и убеждениях, которые проносятся в их головах.

Манипулирование убеждениями с помощью теории разума дает вам гораздо больше контроля при попытке изменить поведение других существ. Представьте, что вас преследует гиена. Если с помощью теории разума вы догадаетесь, что гиена преследует вас, потому что чувствует голод, вы можете попробовать бросить ей свой бутерброд с ветчиной. Тогда она съест его вместо вас. Большинству животных это не придет в голову, потому что они не думают о мотивах гиены. Они просто убегут и спрячутся.

Люди - одни из немногих (если не единственные) животных на нашей планете, обладающих теорией разума. Ученые потратили сорок лет на разработку экспериментов, чтобы найти доказательства того, что нечеловеческие животные понимают что-то об убеждениях и мотивах других людей. Сейчас, когда я пишу эти строки, лучшим доказательством того, что у нечеловеческих животных есть теория разума, является тест на ложные убеждения. Этот тест определяет, знает ли животное, что у другого животного/человека есть убеждение о том, как устроен мир, которое фактически неверно. Лучшим доказательством этой способности служат наши собратья - человекообразные обезьяны. В одном знаменитом эксперименте несколько обезьян (шимпанзе, бонобо и орангутанги) проверяли, понимают ли они, что человека-исследователя можно обмануть, заставив поверить в то, что не соответствует действительности. Обезьяны наблюдали через окно за разворачивающейся драматической сценой, специально созданной для того, чтобы привлечь их внимание.19 За окном они видели два гигантских тюка сена и экспериментатора, одетого в костюм гориллы. Затем через дверь вошел человек и столкнулся с "гориллой" (сцена драки, которую очень интересно смотреть, если вы - человекообразная обезьяна). Затем горилла спряталась за одним из тюков сена, а актер-человек наблюдал за происходящим. Затем человек вернулся в дом и взял большую палку, чтобы ударить гориллу. Но пока его не было, горилла выползла из тюка с сеном и убежала. Это привело к тому, что человек не видел, что горилла ушла, и теперь у него сложилось ложное мнение, что горилла была за тюком сена. Если бы обезьяны, наблюдавшие эту сцену, обладали теорией разума, они бы ожидали, что человек будет искать гориллу не там, где она находилась: за тюком сена, где человек видел гориллу в последний раз. С помощью устройства слежения за глазами исследователи проследили, куда смотрели обезьяны за окном, когда человек выходил обратно через дверь с палкой. Большая часть взглядов обезьян была направлена на тюк сена, где раньше находилась горилла (а не в ту сторону, куда она убежала), предположительно потому, что они знали, что человек, у которого было ложное представление о местонахождении гориллы, пойдет туда смотреть. Это убедительное доказательство того, что человекообразные обезьяны обладали теорией разума; они делали обоснованные предположения о том, что человек, несущий палку для битья горилл, считал правдой о ситуации.

Способность понимать, что другие могут иметь ложные убеждения и что это диктует их поведение, редко встречается в животном мире, возможно, только у человекообразных обезьян и, возможно, у некоторых корвидов (например, вороны, вороны, сойки-крабоеды). Понимание того, что другие люди могут иметь ложные убеждения, является ключевым ингредиентом, объясняющим, как люди стали такими плодовитыми лжецами. Тот факт, что большинство животных, похоже, лишены этого навыка, за редким исключением, говорит о том, что люди действительно уникальны, когда речь идет о прогнозировании и манипулировании сознанием других людей. Большинство животных делают предсказания о том, что будут делать другие животные, не с помощью теории разума, а с помощью визуальных сигналов. Например, увидев, как собака обнажает зубы, вы можете предсказать, что она может укусить. Это простая выученная ассоциация между коммуникативным сигналом обнажения зубов и поведением, которое, скорее всего, последует за этим (то есть укусом). Вам не нужно угадывать, что собака злится, или что она хочет вас укусить, или что собака считает вас угрозой. Это называется чтением поведения (в отличие от чтения мыслей). Все случаи обмана, с которыми мы до сих пор сталкивались в отношении нечеловеческих животных, можно понимать как попытку манипулировать поведением, но не разумом объекта обмана. Попробуйте понаблюдать за животными в вашей жизни и спросите себя, взаимодействуют ли они с вами, потому что догадываются о том, что вы думаете/веруете/чувствуете, или же они просто реагируют на ваше внешнее поведение. Понять разницу бывает непросто, и именно поэтому после четырех десятилетий экспериментов ученые до сих пор не уверены, существует ли теория разума у нечеловеческих животных.

С другой стороны, когда вы наблюдаете за поведением человека, нет никаких сомнений в том, что он использует теорию разума как неотъемлемую часть своей коммуникативной сигнализации, что объясняет, почему мы ведем себя так, как ведем. Потратьте несколько минут на просмотр немого фильма с Чарли Чаплином, и вы увидите горы доказательств теории разума (и лжи), не похожих ни на что, наблюдаемое у нечеловеческих животных. Например, Чаплин указывает вдаль, чтобы отвлечь соперника и украсть у него хлеб. Казалось бы, простой акт обмана, но он возможен только в том случае, если Чаплин знает, что сможет заставить соперника поверить, что есть что-то, на что стоит обратить внимание, вместо хлеба, который он держит в руках. Фильмы Чарли Чаплина построены на момент за моментом теории разума в действии, и мы, зрители, наслаждаемся ими, потому что можем догадаться, что происходит в его голове: чего он хочет, во что верит и почему делает то, что делает. И все это, не произнося ни слова.

Включите слова, и человеческая способность к лжи зашкаливает. Именно когда теория разума работает в связке с языком, эксперты-лжецы вроде Рассела Оукса наконец-то обретают форму. Язык - идеальное средство для обмана. Более того, некоторые биологи-эволюционисты считают, что язык мог даже возникнуть специально для того, чтобы помогать нам обманывать. Независимо от того, как и почему он появился, язык и теория разума используются нашим видом, чтобы постоянно обманывать друг друга. Как мы увидим в следующем разделе, наша способность и склонность ко лжи является основой человеческого состояния. Но и склонность нашего вида считать, что другие говорят нам правду. Именно это причудливое несоответствие создает огромные социальные проблемы для нашего вида. Проблемы, которые, как мы увидим, могут привести к вымиранию нашего вида.

Обманутый

Лео Корец был чикагским адвокатом, умевшим получать огромные прибыли на инвестиционных сделках с недвижимостью. В 1917 году Корец управлял Синдикатом реки Байано: трастом, владевшим пятью миллионами акров в панамских джунглях, который ежегодно экспортировал огромное количество красного дерева и миллионы баррелей нефти. Инвесторы Коретца стремились купить акции Bayano, годовая доходность которых составляла около 60 процентов.

60-процентная доходность любых инвестиций - это потрясающе, и многие инвесторы как сейчас, так и в 1920-х годах скептически отнеслись бы к управляющему фондом, обещающему такую доходность. Тем более что Коретц работал в то время, когда Чарльз Понци только-только стал известным человеком. Понци выманил у инвесторов миллионы долларов, обещая столь же высокую доходность. Схема Понци - это элегантно простая афера: Инвесторы получают доход от своих вложений за счет денег, которые поступают от новых инвесторов. Для этого необходим постоянный приток новых инвесторов, иначе нечем будет платить проценты, на которые рассчитывают существующие инвесторы. Но отличие от Понци, который имел репутацию человека, требующего как можно больше инвестиций, чтобы его схема продолжала работать, Корец был известен тем, что отказывал людям. Он знаменит тем, что возвращал чеки потенциальным инвесторам, которые не соответствовали его стандартам.

Те немногие инвесторы, которым была предоставлена такая возможность, часто вкладывали огромные суммы и получали значительную прибыль. Они в шутку называли Коретца "наш Понци" - это была внутренняя шутка, в которой говорилось о нелепости того, что Коретц может быть мошенником. В отличие от жертв Понци, клиенты Коретца вкладывали деньги в нечто материальное, например в трубопроводы и нефтяные танкеры в Панаме. Они видели чертежи трубопроводов и контракты на покупку нефтяных танкеров. В их понимании Корец был настоящей фигурой.

Стремясь лично увидеть свои активы, группа инвесторов из Байано в ноябре 1923 года отправилась на пароходе в Панаму. Они хотели сбежать от холодной чикагской зимы, а еще больше - увидеть панамские нефтяные месторождения, которые стали источником их новообретенного богатства. Проведя несколько дней в Панама-Сити в поисках офиса синдиката Bayano River, инвесторы насторожились: никто из их собеседников никогда не слышал ни о Bayano, ни о Лео Кореце. В конце концов они нашли чикагца С. Л. Пека, который работал в другой инвестиционной компании, владевшей землей в этом районе. Инвесторы показали Пеку предоставленную Коретцем карту земли, которой Байано якобы владел в Панаме. "Джентльмены, - сказал Пек, - я считаю, что вас обманули". Компания Пека владела большей частью этой земли. Игра была окончена.

Оказалось, что у Синдиката Байано Ривер не было никакой инвестиционной недвижимости. Коретц обо всем солгал. Корец просто запустил схему Понци. Но у него это получалось даже лучше, чем у самого Понци: он обманул своих инвесторов на 30 миллионов долларов против 20 миллионов у Понци. Несмотря на все тревожные сигналы, которые его инвесторы заметили и даже шутили по этому поводу, их все равно одурачили. Как такое может быть?

"В нас заложено стремление быть обманутыми", - утверждает Тимоти Р. Левин в своей книге "Обманутые: Теория правды и обмана и социальная наука лжи и обмана". Левин - выдающийся профессор и заведующий кафедрой коммуникативистики в Университете Алабамы в Бирмингеме, он посвятил свою карьеру изучению человеческой лжи, причем его исследования финансировались ФБР и АНБ. В своих работах Левин утверждает, что, несмотря на очевидную способность и склонность ко лжи, по умолчанию наш вид принимает услышанное за правду, что Левин называет теорией правды по умолчанию (ТПН). "TDT предполагает, что содержание входящей коммуникации обычно некритично принимается за правду, и в большинстве случаев это хорошо для нас", - утверждает он. "Склонность верить другим - это адаптивный продукт человеческой эволюции, который обеспечивает эффективную коммуникацию и социальную координацию".

Как биологический вид, люди одновременно настроены на легковерие и на то, чтобы говорить ложь. Именно это сочетание черт - это странное несоответствие между человеческой способностью лгать и распознавать ложь - делает нас опасными для самих себя.

Прирожденные лжецы

Люди не похожи на других животных, когда речь заходит о нашей способности к обману. Поскольку мы являемся специалистами, наши умы переполнены идеями - мертвыми фактами - о том, как устроен мир, что дает нам бесконечное количество тем, о которых мы можем лгать. Мы также владеем средством коммуникации - языком, который позволяет нам превращать эти мертвые факты в слова, которые легко проскальзывают в умы других людей. Более того, мы способны понять, что у других людей вообще есть разум; разум, который хранит убеждения о том, как устроен мир (то есть что является правдой), а значит, и разум, который можно обмануть, заставив поверить в ложную информацию. Как отмечает Левин, мы также очень плохо умеем распознавать ложную информацию. Это создает сценарий, при котором, как мы увидим в этом разделе, быть лживым артистом в мире, наполненном доверчивыми жертвами, может стать путем к успеху, как это было для Рассела Оукса.

Принято считать, что человек в среднем говорит от одной до двух словесных неправд в день. Однако это средний показатель для всего населения. Шесть из десяти человек утверждают, что не лгут вообще (что, скорее всего, является ложью), а больше всего лгут представители небольшой группы патологических лжецов, которые говорят в среднем по десять лживых слов в день. С возрастом мы говорим все меньше лжи, что, возможно, связано не столько с нашим зрелым чувством морали, сколько с когнитивным спадом, который затрудняет умственную гимнастику, необходимую для того, чтобы уследить за тем, какую чушь мы говорим. Нам нужно напряженно думать и сохранять концентрацию, чтобы создавать ложь, поэтому на телевидении часто можно увидеть, как экранный детектив быстро задает вопросы подозреваемым, пока они случайно не проболтаются, потому что не могут думать достаточно быстро. По той же причине существует фраза in vino veritas (в вине есть истина): Идея заключается в том, что употребление алкоголя действует как сыворотка правды, когда люди с большей вероятностью откроют свои истинные чувства (и перестанут лгать), когда их мышление высшего порядка находится под угрозой.

Как только ребенок становится достаточно взрослым, чтобы говорить (и у него появляется теория разума), начинается ложь - обычно в возрасте от двух до четырех лет. Если вы попросите ребенка не заглядывать в коробку, сказав ему, что внутри находится забавная игрушка, а затем выйдете из комнаты, практически любой ребенок, независимо от того, откуда он родом, не только заглянет в коробку, но и солжет, что сделал это после. Как показывают бесчисленные исследования, лживость малышей - это универсальная человеческая черта. Как только начинается половое созревание, ложь продолжается. Одно из американских исследований показало, что 82 % подростков в течение последнего года лгали своим родителям о друзьях, алкоголе/наркотиках, вечеринках, деньгах, свиданиях или сексе. Как только подросток покидает гнездо, его лживое поведение становится направленным на романтических партнеров: 92 процента студентов колледжей признаются, что лгали человеку, с которым они спят, о своей сексуальной истории.Ложь распространена, потому что она работает - поскольку большинство людей по умолчанию верят в ложь, говорить неправду - это суперэффективный способ добиться успеха в этом мире.

Еще лучший способ добиться успеха - это перейти на новый уровень лжи: вранье. Термин "брехня" - это законный научный термин. Он был популяризирован философом Гарри Франкфуртом в его книге 2005 года "О брехне" и сегодня используется в научной литературе для описания общения, направленного на то, чтобы произвести впечатление на других, не заботясь о доказательствах или правде. Это не то же самое, что ложь, которая включает в себя создание заведомо ложной информации с намерением манипулировать поведением других людей. С другой стороны, лжец не знает и не заботится о том, насколько достоверно то, что он говорит. Их больше волнует то, что Стивен Колберт назвал правдивостью: качество казаться или ощущаться правдивым, даже если это не обязательно так.

Казалось бы, нелепость - это негативное поведение, которое засоряет социальный мир человека и сеет хаос и неразбериху. Однако есть основания полагать, что умение нести чушь может быть навыком, который был отобран эволюцией. Способность нести чушь может быть сигналом для окружающих о том, что тот, кто несет чушь, на самом деле является умным человеком. Недавнее исследование, опубликованное в журнале Evolutionary Psychology, показало, что участники, которые были наиболее искусны в придумывании правдоподобных (но фальшивых) объяснений непонятных им концепций (немного похоже на игру Balderdash), также показали самые высокие результаты в тестах на когнитивные способности. Таким образом, быть лучшим брехуном на самом деле коррелирует с умными. Авторы пришли к выводу, что "способность произносить удовлетворительную чушь может помогать людям ориентироваться в социальных системах как в качестве энергетически эффективной стратегии, позволяющей произвести впечатление на других, так и в качестве честного сигнала о своем интеллекте". Другими словами, человек, который несет чушь, имеет дополнительное преимущество перед тем, кто не несет чушь: Они не тратят время на то, чтобы беспокоиться о правде; они могут направить всю свою энергию на то, чтобы им поверили, а не на то, чтобы они были точны.

Психолог Клаус Темплер хотел узнать, почему токсичные, нечестные люди (то есть быдло) лучше ориентируются в корпоративном и политическом ландшафте, чем честные, добросердечные люди. Можно было бы подумать, что люди, ведущие себя как быки, должны быть наказаны или подвергнуты остракизму со стороны общества. Но все происходит как раз наоборот. Темплер спросил 110 сотрудников нескольких крупных компаний, как бы они оценили себя с точки зрения своих политических навыков, таких как умение налаживать контакты и оказывать влияние на других людей. То же самое было спрошено и у начальников этих сотрудников. Темплер также провел личностный тест, чтобы определить уровень честности и смирения сотрудников. Возможно, неудивительно, что те сотрудники, у которых уровень честности и смирения был ниже (то есть те, кто чаще всего был бессовестным лжецом и артистом бреда), также оценили себя как политически подкованных. С ними согласились и другие. Начальники оценили своих менее честных сотрудников как наиболее политически подкованных. Но, что важно, они также оценили их как более компетентных, чем их честные и скромные коллеги. Это создает сценарий, при котором самые большие лжецы среди нас, скорее всего, будут рассматриваться как наиболее компетентные, а значит, с большей вероятностью получат повышение по службе или будут избраны на руководящие должности. Конечно, они могут нам не нравиться, и они могут быть объективно ужасными людьми, но мы уважаем их политическую и социальную хватку. "Стоит также помнить, что иногда эти сложные типы личности могут быть полезны", - пишет Темплер в Harvard Business Review. "Хорошие менеджеры знают, как использовать таких людей, ограничивая при этом ущерб, который они наносят другим сотрудникам".

Ложь, лжецы и чушь, похоже, могут быть полезны для бизнеса. Но также и для государства. Какая крупная сверхдержава не имеет политического подразделения, занимающегося созданием и распространением пропаганды? Агентство интернет-исследований (Агентство интернет-исследований) - это российская компания, которая сеет дезинформацию в Интернете с 2013 года. В ней работает более тысячи человек, которые создают фальшивый контент в социальных сетях, чтобы поддержать интересы российского бизнеса и российского правительства. Они предпочитают использовать метод, который политологи Нэнси Л. Розенблюм и Рассел Мюрхед называют "шлангом лжи" - как можно чаще повторять противоречивую информацию через как можно большее количество различных аккаунтов в социальных сетях, чтобы создать впечатление раздора. Агентство было обвинено правительством США во вмешательстве в президентские выборы 2016 года, которое, согласно обвинительному заключению, "распространяло недоверие к кандидатам и политической системе в целом". И это, если верить штурму Капитолия США 6 января 2021 года , похоже, сработало неплохо. Ранее ученые уже видели, насколько эффективно Агентство сеяло недоверие к системе здравоохранения США с помощью продолжительной кампании по разжиганию дебатов против вакцинации, начавшейся в 2013 году. И это, похоже, тоже сработало. Опрос Gallup, проведенный в 2020 году, показал, что только 84 процента американцев считают, что вакцинировать своих детей важно; это меньше, чем 94 процента в 2001 году.

Этот шквал лжи - классическая чушь в действии. Маловероятно, что хакеры, работающие в Агентстве интернет-исследований, хорошо знакомы с тонкостями науки о вакцинах или точными деталями избирательной системы США. Но им это и не нужно. Их цель - распространять в Интернете чушь, призванную запутать американскую общественность. Они не заинтересованы в том, чтобы информация была правдивой или точной, а стремятся посеять раздор в Соединенных Штатах и тем самым заставить российское государство выглядеть более компетентным и привлекательным по сравнению с ними.

Эволюционный биолог Карл Т. Бергстром и информатик Джевин Уэст читают в Вашингтонском университете курс под названием "Называть чушью", который они превратили в одноименную книгу. Хотя курс и книга в некоторой степени легкомысленны, их цель - "предоставить вашей тетушке, увлекающейся кристаллами и гомеопатией, или дяде-расисту доступное и убедительное объяснение того, почему то или иное утверждение является чушью". они не жалеют слов о серьезной угрозе, которую распространение брехни в эпоху Интернета представляет для человеческой цивилизации. Они пишут, что "адекватное распознавание брехни необходимо для выживания либеральной демократии. Демократия всегда опиралась на критически мыслящий электорат, но никогда это не было так важно, как в нынешнюю эпоху фальшивых новостей и международного вмешательства в избирательный процесс посредством пропаганды, распространяемой через социальные сети".

Финляндия занимается этой проблемой уже почти десять лет. После того как на нее обрушился шквал фальшивых новостей из России, в 2014 году страна перестроила свою систему образования, чтобы научить школьников распознавать ложь в СМИ. "Цель - активные, ответственные граждане и избиратели", - сказал Кари Кивинен в интервью The Guardian. Кивинен - глава французско-финской школы в Хельсинки и бывший генеральный секретарь Европейской школьной системы. "Критически мыслить, проверять факты, интерпретировать и оценивать всю информацию, которую вы получаете, где бы она ни появлялась, крайне важно. Мы сделали это основной частью нашего преподавания по всем предметам".

И это работает. Индекс медиаграмотности 2019 года, который измеряет, насколько страна восприимчива к фальшивым новостям, с большим отрывом вывел Финляндию на первое место. Урок заключается в том, что если человек - или страна - хочет стать лучше в распознавании фальши, то для того, чтобы преодолеть нашу привычку верить всему, что мы слышим, требуются согласованные и длительные усилия. Но, по крайней мере, это возможно - даже в мире, где мы тонем в брехне.

Является ли наша способность к лжи помехой или преимуществом?

Многие животные умеют обманывать, как, например, ржанки или смертельно опасные цыплята. А некоторые животные могут использовать тактический обман, например каракатицы, пытающиеся тайно спариваться. Но способность к обману даже наших ближайших родственников-приматов просто несравнима с нашими собственными способностями ко лжи и надувательству, которые обусловлены нашими уникальными способностями к языку, теории разума и специализации.

Как мы должны к этому относиться? В какой-то степени наша способность к нечестности требует слияния сил, что свидетельствует о наличии исключительного ума. Быть лжецом - уникальная наша черта, и мы видели, что умение хорошо врать - или активно врать - коррелирует с социальным (и финансовым) успехом нашего вида.

Но, если говорить о более широкой картине, человеческая способность ко лжи, и в частности к вранью, имеет темную сторону, которая может перевесить хорошее. Распространение сомнительной, путаной или ложной информации посредством спонсируемой государством лжи и брехни погубило миллионы людей. От антиеврейской нацистской пропаганды, распространявшейся во времена Ницше, до российского Агентства интернет-исследований, распространяющего в настоящее время антивакцинальные сообщения, - в результате распространения брехни гибнут люди.

Мы стремимся к миру, в котором все нелепости сведены к минимуму, а наши общества и лица, принимающие решения, оперируют одними и теми же базовыми понятиями о том, что реально, а что нет. Финляндия проделала огромную работу по воспитанию своих детей, чтобы они желали и создавали такой мир. Карл Саган красноречиво описал свои методы выявления и устранения брехни в главе "Тонкое искусство обнаружения брехни" из своей книги 1995 года "Мир, объятый демонами". Социальный психолог Джон Петрочелли недавно опубликовал целую книгу (The Life-Changing Science of Detecting Bullshit), посвященную выявлению современной брехни и противодействию ей. Инструменты для выявления и устранения брехни уже давно существуют. Проблема в том, что большинство людей не заинтересованы в том, чтобы овладеть этими инструментами.

Причина этого проста: Эволюция создала людей как лжецов. Лжецы, которые, как ни странно, восприимчивы ко лжи. Это проблема, характерная только для нашего вида. Мы не являемся исключительным видом, потому что можем обманывать; как мы уже видели, другие виды - от насекомых до каракатиц - производят коммуникативные сигналы, содержащие ложную информацию. А некоторые из них даже намереваются обмануть других. Но наш вид вплел намерение обманывать - лгать, манипулируя убеждениями других, - в саму ткань нашей марки социального познания. В лучшем случае мы можем воспитать в наших детях чувствительность к распространению ложной информации и желание уменьшить вред, который она наносит. Но мы не можем избавиться от человеческой способности производить ложь и верить в нее так же, как не можем избавиться от способности ходить прямо. Это наша сущность.

Представить себе мир, в котором люди избавились от брехни и токсичной лжи, - значит попасть в мир научной фантастики. Пока у нашего вида есть теория разума, язык и способность к специализации, мы будем оставаться видом, который лжет, несет чушь и кастрирует пони под ложными предлогами. Это неизбежные последствия наших когнитивных даров. Мы можем минимизировать ущерб, обращаясь к научному мышлению, но даже те из нас, кто погружен в науку, останутся людьми, а значит, склонными к брехне.

Животные живут в мире, где обман существует лишь как небольшое подмножество их коммуникационных систем. Установилось равновесие, при котором честность является нормой. И когда животные лгут, последствия этого скорее милые, чем катастрофические, как, например, попытки каракатиц, загипнотизированные цыплята или хромые ржанки. Люди же, напротив, настроены на то, чтобы и обманывать, и быть обманутыми. Эта токсичная комбинация в настоящее время направляет нас по очень мрачному пути. Такие страны, как Финляндия, активно занимаются корректировкой курса в масштабах всей страны. Животные, с другой стороны, не нуждаются в коррекции курса; естественный отбор уже создал коммуникативные системы, которые сводят к минимуму присутствие брехни. Это нам, людям, нужно найти новые решения для саморазрушительных проблем, которые мы сами себе создаем благодаря нашей способности лгать в сочетании с нашей врожденной склонностью верить. Вопрос в том, сможем ли мы спастись от самих себя до того, как поток лжи смоет наш вид с этой планеты?

Глава 3. Обратная сторона знания будущего

Как странно, что эта единственная и общая для всех вещь не оказывает на людей почти никакого влияния, и что они наиболее далеки от того, чтобы считать себя братством смерти!

-Ницше

Талеке было двадцать лет, когда 24 июля 2018 года она родила свою дочь. Несмотря на полный срок беременности, она умерла вскоре после рождения. В обычных обстоятельствах для определения причины смерти был бы приглашен эксперт. Но это были не обычные обстоятельства.

Сразу после смерти ребенка Тахлекуа сделала то, что вскоре захватило весь мир. Она стала носить своего мертвого ребенка с собой повсюду, куда бы ни пошла. Она делала это несколько недель подряд, что очевидцы назвали путешествием скорби. В этот период она редко ела. Когда она спала, члены ее семьи по очереди сами носили младенца. "Мы знаем, что ее семья разделяет ответственность... что она не всегда одна несет его, что они, похоже, сменяют друг друга", - сказала Дженни Аткинсон, наблюдавшая за развитием событий.

Международные новостные агентства отправились в Сиэтл, штат Вашингтон, чтобы засвидетельствовать скорбь Тахлеки. Сочувствие пришло со всего мира. Люди писали о ней стихи. В Твиттере публиковали рисунки, на которых она несет своего ребенка. В газете New York Times появилась статья писательницы Сьюзан Кейси о том, как лучше всего пережить коллективную боль, которую испытывала общественность, наблюдая за горем этой матери.

12 августа 2018 года, спустя семнадцать дней, Тахлекуа наконец отпустила своего младенца. Ее тело опустилось на дно Тихого океана. Через несколько дней ученые из Центра изучения китов в Пятничной гавани в Вашингтоне подтвердили, что Тахлекуа отправилась дальше, охотиться на лосося у побережья островов Сан-Хуан. Она снова стала прежней.

Если до сих пор не было понятно, Тахлекуа - не человек. Она - касатка, известная в народе как косатка, самый крупный вид дельфинов. Дженни Аткинсон была не просто свидетелем, но и директором Музея китов в Вашингтоне, внимательно следившим за этим беспрецедентным событием. В рецензируемой научной литературе можно найти множество примеров подобного поведения дельфинов: матери несут на своих рострах (клювах) мертвые тела своих младенцев, постоянно подталкивая их к поверхности. Дельфины таким образом заботятся о больных или ослабленных членах семьи, поддерживая их у поверхности, чтобы помочь им дышать. Однако вынашивание детенышей обычно длится всего несколько часов. Именно это делает семнадцатидневное бдение Тахлекуа таким уникальным. Это было так долго, что сказалось на ее собственном здоровье. Она заметно похудела после того, как несколько недель не ела, сосредоточившись на том, чтобы проталкивать свое тельце через воду. Даже ученые, обученные беспристрастно наблюдать за поведением животных, были заметно потрясены. "Я рыдаю", - сказала Дебора Джайлс, научный сотрудник Центра биологии охраны природы Вашингтонского университета. "Я не могу поверить, что она все еще носит своего детеныша на руках".

Многие газетные репортеры описывали поведение Тахлекуа как пример траура, как неоспоримый пример животного горя. В этих репортажах использовались такие слова, как "бдение" и "похороны" - понятия, тесно связанные с пониманием и реакцией на смерть, которые мы обычно считаем уделом людей, а не животных. Однако некоторые эксперты по поведению животных утверждают, что описание вынашивания детеныша как продукта горя - это не что иное, как антропоморфизация, несправедливое приписывание животным человеческих эмоций и познания. "Мы разбавляем реальные, сильные и наблюдаемые человеческие эмоции, наделяя других животных теми же эмоциями так свободно, без всякой научной строгости", - утверждал зоолог Джулс Ховард в газете The Guardian.

Однако я не хочу тратить эту главу на разбор подводных камней антропоморфизма. Вместо этого я хочу рассмотреть конкретную проблему того, что означает смерть для нечеловеческих животных. Потому что смерть для них что-то значит. Она что-то значила для Тахлеки. Но что? Эта глава посвящена тому, чтобы выяснить это. И в конце этой главы, даже если мы уверены, что люди понимают значение смерти на более глубоком уровне, чем Тахлекуа или другие животные, - на настолько глубоком уровне, что мы должны оставить такие слова, как горе и траур, только для нашего вида, - мы все равно остаемся с более важным вопросом. Лучше ли люди, чем другие виды, благодаря нашему пониманию смерти?

Мудрость смерти

Что животные знают о смерти? Сам Дарвин задавался этим вопросом, спрашивая в книге "Происхождение человека": "Кто может сказать, что чувствуют коровы, когда они окружают умирающего или мертвого товарища и пристально смотрят на него?"6 Почти 150 лет спустя антрополог Барбара Дж. Кинг опубликовала книгу "Как животные скорбят", в которой привела бесчисленные примеры животных из всего таксономического спектра, реагирующих на смерть социального партнера или члена семьи подобно Тахлекуа. В качестве примеров она приводит как животных, которых мы обычно ассоциируем с интеллектом, например дельфинов, так и животных, которых мы не считаем таковыми. "Куры, как и шимпанзе, слоны и козы, обладают способностью к скорби", - пишет Кинг.

Вопрос о том, что животные знают о смерти (и , следовательно, как они скорбят), является частью сравнительной танатологии - области научных исследований, пытающейся понять, что животные знают о смерти.8 Сравнительные танатологи хотят знать, как животные понимают, живы они или мертвы, и что для них означает смерть. Например, муравьи знают о смерти, потому что мертвый муравей выделяет некромоны - химические вещества, которые появляются только при разложении. Если другой муравей почувствует запах некромонов на мертвом муравье, он унесет тело и выбросит его из гнезда. Но вы можете вызвать такую же реакцию по удалению трупов (так называемый некрофорез), опрыскав любого муравья некромонами и наблюдая, как другие муравьи выносят его с пинками и криками из гнезда. Это не говорит о том, что муравьи обладают особо сложными знаниями о смерти и лишь очень ограниченными способами ее распознавания.

Но другие животные реагируют на смерть мгновенно узнаваемыми для нас способами. Переноска мертвых младенцев характерна не только для дельфинов. Это также часто наблюдается у большинства приматов. Матери носят тело своего младенца в течение нескольких дней или даже недель. Это часто сопровождается поведением, которое для человека выглядит как горе: социальная замкнутость, заунывные вокализации, "отказ от еды и сна", как описывает это Барбара Кинг.9 Но горе, если это действительно то, что мы наблюдаем, не является синонимом понимания смерти.

Доктор Сусана Монсо - философ из Венского университета ветеринарной медицины, чьим предметом исследования является концепция смерти у животных. Она утверждает, что "горе не обязательно свидетельствует о наличии [концепции смерти] - оно свидетельствует о сильной эмоциональной привязанности к умершему человеку". Это создает сценарий, в котором существуют различные уровни сложности, когда речь идет о понимании животным смерти. Самый простой уровень называется минимальной концепцией смерти - это своего рода знание о смерти, которое есть у многих, если не у большинства, животных. Монсо утверждает, что для того, чтобы животное имело минимальное представление о смерти, оно должно быть способно распознать только два простых атрибута: "1) нефункциональность (смерть прекращает все телесные и психические функции) и 2) необратимость (смерть - это постоянное состояние)". Животное не рождается с этими знаниями, а узнает о смерти в процессе общения.

Монсо объяснил мне, что "для того чтобы у животного сформировалось минимальное представление о смерти, оно должно сначала иметь некоторые ожидания относительно того, как обычно ведут себя существа в его окружении". Например, вскоре после рождения молодой дельфин быстро узнает, как ведут себя живые существа. Она ожидает, что другие дельфины будут двигать своими плавниками вверх-вниз, чтобы плавать по воде, преследовать и есть рыбу, издавать множество свистящих и щелкающих звуков. Но когда она впервые столкнется с мертвым дельфином, то заметит, что ничего из этого не происходит. И если она будет наблюдать за мертвым дельфином достаточно долго, то поймет, что это постоянное состояние. Тогда ее разум сможет классифицировать мир на живые и неживые вещи. Монсо утверждает, что минимальная концепция смерти "относительно легко приобретается и довольно широко распространена в природе". Оно не требует особенно сложного познания. Таким образом, горе может возникнуть как довольно простая эмоциональная реакция на постоянную нефункциональность социального партнера или члена семьи.

Однако важно понимать, что если дельфин может распознать смерть, это не значит, что он осознает свою смертность. Или что все живые существа должны умереть. Это два дополнительных уровня понимания, которые отсутствуют у нечеловеческих животных. По словам Монсо, "очень сложное представление о личной смертности также включает в себя понятия неизбежности, непредсказуемости и причинности. В результате накопления опыта, связанного со смертью, они могут получить представление о том, что они могут умереть, но, вероятно, не о том, что они умрут. Я думаю, что такое представление, вероятно, присуще только людям".

Похоже, ученые и философы единодушны в том, что существует фундаментальное различие между тем, что животные и люди понимают о смерти, особенно об осознании смертности как таковой. "Среди животных, - пишет Кинг в книге "Как животные горюют", - только мы полностью предвидим неизбежность смерти". Это называется mortality salience: научный термин для обозначения способности знать, что вы - и все остальные - однажды умрете. Я предпочитаю более поэтичный термин "мудрость смерти".

Когда моей дочери было восемь лет, мы услышали, как она плачет в своей комнате вскоре после того, как прочитали ей сказку на ночь и пожелали спокойной ночи. Она сидела в кровати и выглядела особенно несчастной. Она объяснила, что думала о смерти и о том, что однажды она закроет глаза и больше никогда их не откроет. Никогда больше ничего не увидит, не подумает и не почувствует. Она была напугана, но при этом описывала некий экзистенциальный ужас, который был для нее в новинку. Я подозреваю, что и вам знакомо это чувство: давящая грусть, которая переполняет разум при мысли о реальности собственной смерти. До этого момента моя дочь никогда не говорила об этом и не переживала. И это было душераздирающим зрелищем.

Возникает вопрос: Какие когнитивные способности, которыми мы обладаем и которых нет у нечеловеческих животных, приводят к нашему глубокому пониманию смерти?

Время и проклятие неудобной дроби

По словам Сусаны Монсо, минимальное представление о смерти, которым обладают животные, "не требует ни явного представления о времени, ни умственного путешествия во времени, ни эпизодического предвидения". Это когнитивные компоненты - возможно, уникальные для человеческого разума - которые необходимы для мудрости смерти. Я рассмотрю каждый из них по очереди, чтобы мы могли понять, что именно дает нашему виду глубокое понимание смерти. Начнем с явного понятия времени.

Явное представление о времени - это понимание того, что будет завтра, и послезавтра, и послепослезавтра. Это знание может распространяться не только на несколько часов в будущее, но и на дни, годы или тысячелетия. Это явное знание, поскольку мы можем анализировать его своим сознанием, а значит, понимать и концептуально осмысливать. Главное преимущество явного знания о том, что время идет вперед, заключается в том, что вы можете планировать будущее.

В отличие от них, животным не нужно понимать, что такое время или "будущее", чтобы вполне сносно жить. Домашняя кошка, например, может просто есть, когда голодна, и спать, когда устала, не интересуясь тем, что может принести завтрашний день. Ницше считал, что это дает животным преимущество перед людьми.

"Животное живет неисторически: оно заключено в настоящем, как число, в котором не осталось ни одной неловкой доли".

Ницше сетовал на то, что животные, вероятно, страдают меньше, чем люди, потому что они не обременены знанием прошлого и совершенно не знают, что их ждет в будущем. Ницше считал, что животные, подобно детям, "играют в блаженной слепоте между изгородями прошлого и будущего".

Эта идея о том, что животные живут в настоящем, широко распространена и является предметом давних споров ученых. За исключением нескольких случаев, о которых мы узнаем в этом разделе, не похоже, что у многих видов животных есть четкое понятие времени по человеческим меркам. Хотя животные не задумываются о будущем, время все же имеет для них значение. Они могут не иметь явного понимания того, что значит время концептуально, но почти все живые существа имеют неявное представление о времени, заложенное в их ДНК.

"Физиологическая, биохимическая и поведенческая жизнь всех животных организована вокруг двадцатичетырехчасового дня", - говорит Майкл Кардинал-Аукоин, профессор биологии в Университете Лейкхед и специалист по циркадной биологии. "Их жизнь расписана по времени, они предвосхищают регулярно повторяющиеся циклические события".

Как млекопитающие, мы очень сильно зависим от одного циклического события: восхода солнца. Сейчас, когда я пишу эти слова, прогнозируемая продолжительность дня составляет двадцать три часа, пятьдесят девять минут и 59,9988876 секунды. В течение дня Луна удаляется от Земли и приближается к ней. Это означает, что гравитационное притяжение Луны к Земле непостоянно, а значит, скорость вращения Земли постоянно меняется. Поэтому земной день редко длится ровно двадцать четыре часа. В среднем каждый год Луна удаляется от Земли примерно на два дюйма, поэтому продолжительность земных суток медленно увеличивается на протяжении тысячелетий. Семьдесят миллионов лет назад в сутках было всего двадцать три с половиной часа.

Эти колебания и изменения продолжительности дня - в грандиозной схеме вещей - минимальны, что позволило многим видам выработать поведенческие модели, основанные на надежности восхода и захода солнца. Например, люди используют естественный свет для калибровки своих внутренних часов. Как и многие другие виды млекопитающих , мы спим, когда заходит солнце. По мере того как свет меркнет к концу дня, наши шишковидные железы вырабатывают гормон мелатонин, который служит сигналом для нашего мозга, что пора спать. Это совпадает с накоплением химического вещества под названием аденозин, которое медленно накапливается в нашем мозге в течение дня и достигает критического уровня вскоре после захода солнца, вызывая чувство сонливости, которое в конечном итоге заставляет нас лечь в постель. Другие виды, например ночные летучие мыши, активны ночью и, соответственно, имеют противоположные системы генерации сна: Им хочется спать, когда восходит солнце. В обоих случаях солнце служит надежным индикатором хода времени.

В клетках всех живых существ существует более древняя система учета времени, не связанная со светом. "В наших клетках есть молекулярный механизм, который отмечает ход времени, - сказал мне Кардинал-Аукоин. Эта система внутренних часов регулируется генами часов в нашей ДНК. После активации эти гены начинают вырабатывать белки, называемые протеинами PER, которые просачиваются в клетку в течение ночи. В конце концов, белков вырабатывается столько, что достигается порог, и гены часов перестают производить белки. Затем белки PER медленно распадаются, пока их количество не уменьшится настолько, что гены часов снова включатся и начнут производить белки. Этот процесс занимает почти ровно двадцать четыре часа - один полный оборот Земли. Этот механизм, называемый петлей обратной связи транскрипции-трансляции (TTFL), присутствует в клетках большинства живых существ - от растений до бактерий и человека. Он помогает объяснить, почему все живые существа на Земле, включая животных, живущих в темных пещерах или на дне океана, куда не проникает свет, тем не менее чувствительны к двадцатичетырехчасовому солнечному циклу. Джеффри К. Холл, Майкл Росбаш и Майкл В. Янг были удостоены Нобелевской премии по медицине в 2017 году за открытие генов часов в 1980-х годах. До их открытия ученые знали, что у людей (и других животных) есть внутренние часы, которым не нужно солнце для калибровки, но открытие TTFL дало нам объяснение, как наши клетки это делают.

Древняя клеточная реакция на течение времени через TTFL и внешние сигналы солнца, которые сообщают нам, где мы находимся в цикле день/ночь, не обязательно приводят к явному осознанию времени, однако. Очень маловероятно, что кошки, например, думают о времени так, как люди. Мой кот Оскар, как и все домашние кошки, полуночник: он наиболее активен на рассвете и в сумерках. Как и у других млекопитающих, его клетки используют TTFL для регулирования внутренних часов, а его мозг использует относительное количество солнечного света, чтобы вызвать или подавить его активность утром и вечером посредством выделения гормонов. Он чувствителен к течению времени. Но это не означает, что Оскар знает, что означают такие абстрактные понятия времени, как "завтра", не говоря уже о понятии "следующая зима". Для такого рода эксплицитного знания требуются другие когнитивные навыки, о которых упоминала Сусана Монсо, говоря о человеческой способности к мудрости смерти: мысленное путешествие во времени и эпизодическое предвидение.

Представьте себя в лодке на реке.

Вспомните вчерашний вечер. Помните ли вы, что ели на ужин? Помните ли вы, понравилось ли вам это блюдо? Помните ли вы, где сидели во время еды? Скорее всего, вы можете вспомнить очень многое. Возможно, у вас сильная зрительная память о том, что вы ели, как будто это фотография, запечатленная в вашем сознании. А может быть, память закодирована языком: названия блюд, ингредиентов и так далее. Может быть, воспоминания связаны с какими-то ощущениями, например с удовольствием или отвращением.

А теперь представьте, как вы ужинаете завтра вечером. Представьте, что это тарелка спагетти с соусом "Болоньезе", и вы сидите на полу в гостиной вашего лучшего друга. У вас нет ни вилки, ни ложки, поэтому вы едите спагетти руками. А ваш друг напевает "My Heart Will Go On", песню из фильма "Титаник" 1997 года. Это странный сценарий, совершенно уникальный, и я использую его, чтобы проиллюстрировать, насколько необычными могут быть наши способности к воображению. Вы можете представить себе то, что, возможно, никогда не произойдет, но вы все равно можете это представить.

Способность вспоминать прошлое и думать о будущем называется мысленным путешествием во времени. Психологи Томас Саддендорф и Майкл Корбаллис дали ей краткое определение: "Способность, позволяющая людям мысленно проецировать себя назад во времени, чтобы пережить события, или вперед, чтобы пережить их заранее". Она тесно связана с другой когнитивной способностью, называемой эпизодическим предвидением, - способностью мысленно проецировать себя в будущее. Она тесно связана с другой когнитивной способностью, называемой эпизодическим предвидением, которая представляет собой способность мысленно проецировать себя в будущее для моделирования воображаемых событий и потенциальных исходов". Мы имеем доступ к бесконечному множеству воображаемых сценариев, в центре которых можем оказаться мы сами. Вы можете задать себе вопрос "Что может случиться, если я съем спагетти руками" и представить множество возможных исходов, в том числе и страшных. Например, в одном из таких сценариев вы можете задохнуться от недожаренных спагетти.

Для того чтобы животное обладало человеческой мудростью в отношении смерти, ему также необходимо обладать способностью к эпизодическому предвидению. Но для большинства видов животных нет никаких доказательств того, что они это делают. Что, на первый взгляд, кажется странным. Как животные планируют будущее, если они не могут представить себя в нем?

Чтобы разобраться в этом, давайте рассмотрим легендарные навыки планирования будущего, которыми обладает кедровка Кларка. Эта маленькая птичка относится к семейству коростелей (как и ее кузены ворон и ворона) и была названа в честь Уильяма Кларка (знаменитого Льюиса и Кларка), который обнаружил ее во время своей печально известной экспедиции через Скалистые горы в начале 1800-х годов. Хотя Кларку приписывается заслуга открытия, он, конечно, не был первым, кто увидел эту птицу. Шошони, например, использовали название "такотци" для обозначения кедровки почти за тысячу лет до появления Кларка. Поэтому на сайте я буду использовать термин шошони, а не более распространенное "кедровка Кларка".

Основной источник пищи токотци - семена сосен, которых много в осенний период, но мало зимой. Поэтому токотци овладели искусством запасать семена. Осенью они собирают семена из сосновых шишек и прячут их по всей своей территории - на расстоянии до двадцати миль, чтобы иметь к ним доступ в течение зимних месяцев. Они закапывают дюжину или около того за один раз всего на несколько дюймов под землю, чтобы белкам и другим птицам было трудно их найти. Тукотцис может спрятать до 100 000 семян в десяти тысячах отдельных тайников за сезон. И, что довольно удивительно, они могут помнить местоположение большинства этих тайников до девяти месяцев.

Конечно, кажется, что токотци планируют будущее, используя эпизодическое предвидение, чтобы представить себя в зимнем ландшафте, где еды мало, и где хранение семян - лучший способ предотвратить голод. Но это не так. Токотци, родившийся весной, пройдет через процесс запасания семян, даже если он никогда не сталкивался со скудной на семена зимой. Он планирует будущее, о котором не может ни знать, ни представить. Механизм, управляющий процессом заготовки пищи в сознании токотци, коренится в его эволюционной истории - инстинкт заготовки, который не требует от животного представлять себя в будущих сценариях. Почти все примеры планирования животными будущего - пчелы, собирающие нектар и заготавливающие мед на зиму, вороны, строящие гнездо для своих яиц, - могут быть объяснены этими инстинктивными побуждениями, а не мысленным путешествием во времени.

Немецкий психолог Дорис Бишоф-Кёлер однажды предположила, что только люди обладают способностью мысленно путешествовать во времени таким образом, что они могут представлять и планировать будущее мотивационное состояние, которое противоречит текущему мотивационному состоянию. Однако есть несколько видов животных, которые, похоже, способны на это, и поэтому они являются лучшими примерами способности к мысленному путешествию во времени у нечеловеческих животных. Как это часто бывает, лучшие примеры мы находим у наших ближайших родственников - шимпанзе. Чтобы правильно понять этот пример, нужно знать кое-что важное об их поведении. Вам знакомо это киношное и телевизионное присловье о том, что шимпанзе в гневе бросаются предметами, в том числе какашками? Так вот, это правда. Вот что говорит о разбрасывании какашек Институт Джейн Гудолл:

В естественной среде обитания, когда шимпанзе злятся, они часто встают, размахивают руками и бросают ветки или камни - все, что попадется под руку. В неволе шимпанзе лишены разнообразных предметов, которые они могли бы найти в природе, и самым доступным снарядом для них являются фекалии. Поскольку они также получают довольно сильную реакцию от людей, когда бросают их, их поведение подкрепляется и, скорее всего, будет повторяться, что объясняет обилие видеороликов на YouTube на эту тему.

А теперь позвольте представить вам Сантино, чей гнев, бросающий предметы, известен во всем мире. Сантино родился в 1978 году и является самцом шимпанзе, живущим в зоопарке Фурувик в Швеции. У него давно сложилась репутация человека, который бросает камни в туристов, собравшихся на специально отведенной смотровой площадке возле его вольера. В 1997 году сотрудники зоопарка заметили, что Сантино в течение нескольких дней выбрасывает необычно большое количество снарядов (в основном камней, а не фекалий). Когда они зашли в его вольер, чтобы провести расследование, то обнаружили целую кучу камней и других предметов, спрятанных под растительностью по берегам рва возле смотровой площадки для туристов. Там были даже куски бетона, которые он перетащил с дальней стороны своего вольера. Позже исследователи выяснили, что Сантино проводил часы перед открытием зоопарка, собирая и складывая камни для подготовки.

Как мы видели в случае с такотци, хранение вещей не является свидетельством сложного планирования будущего, которое обязательно включает эпизодическое предвидение. Однако особенность поведения Сантино заключается в том, что он готовил свои запасы задолго до того, как его охватили приступы ярости при метании камней. По всем признакам, во время создания запасов он выглядел спокойным. Это говорит о том, что Сантино готовился к будущему, в котором он знал, что будет испытывать гнев (даже если в тот момент он не испытывал гнева). В отличие от такотци, Сантино, похоже, путешествовал во времени в своем сознании и использовал эти воспоминания, чтобы представить себя в будущих сценариях. Поскольку Сантино, похоже, представлял себе будущее, в котором он чувствовал себя не так, как в данный момент, он опровергает гипотезу Бишофа-Кёлера о том, что это свойство присуще только человеку. Матиас Осват, ведущий исследователь, изучавший поведение Сантино, заявил, что "накапливающийся массив данных ставит под серьезное сомнение представление о том, что эпизодическая когнитивная система присуща исключительно человеку".

Еще один вызов гипотезе Бишофа-Кёлера бросают западные скребковые сойки. Скребковые сойки - это хищные птицы, такие как вороны, вороны и токотцы. Как и другие хищники, кустарниковые сойки делают тайники с едой. В одном известном эксперименте сойки оставались на ночь в одной из двух клеток: в одной они получали на завтрак собачий корм, а в другой - арахис. Они никогда не знали, в какой клетке окажутся на ночь, и поэтому не могли быть уверены в том, какая еда будет у них на завтрак. В ходе эксперимента сойкам разрешили есть столько еды, сколько они хотели в течение дня (и, таким образом, они больше не были голодны), а затем предоставили им доступ к арахису и к поребрикам, которые они могли спрятать в одном (или в обоих) отсеках на ночь. В итоге птицы запрятали большую часть кэббла в клетке, где обычно завтракали арахисом, и запрятали больше арахиса в клетке, где обычно завтракали кэбблом. Другими словами, они планировали так, чтобы не зависимости от того, в каком отсеке они застряли на ночь, они могли проснуться с завтраком, состоящим как из арахиса, так и из киббла.

Главное помнить, что сойки не были голодны, когда делали запасы еды. Вместо этого они представляли себе сценарий, по которому они будут голодны. "Западные скребковые сойки демонстрируют поведение, которое показывает, что они заботятся как о защите от нехватки пищи, так и о максимальном разнообразии своего рациона", - объясняет Никола Клейтон, один из авторов исследования. "Сойки могут спонтанно планировать завтрашний день без привязки к своему текущему мотивационному состоянию, что опровергает идею о том, что это исключительно человеческая способность".

Это лучшие примеры того, как животные обладают способностью к эпизодическому предвидению и действуют в соответствии с ней. Как бы впечатляюще они ни выглядели, здесь следует отметить два важных момента. Во-первых, если у животных и есть эпизодическое предвидение, как у людей, то оно, похоже, не слишком распространено. Во-вторых, эти виды, похоже, не используют свои способности к мысленному путешествию во времени в той же степени, что и люди. Похоже, что они в основном планируют (ближайшее) будущее, поскольку это связано с добычей пищи. Я не хочу преуменьшать значение этих примеров, поскольку они довольно элегантно (на мой взгляд) демонстрируют, что эпизодическое предвидение действительно существует в нечеловеческом разуме. Но они также демонстрируют ограниченность способностей животных к предвидению, поскольку по какой-то причине они, похоже, не могут использовать этот навык ни для чего другого, кроме как для добывания пищи (и нападения на посетителей зоопарка).

Что же это говорит нам о способности животных к мудрости смерти?

Вот что мы знаем: Большинство животных имеют минимальное представление о смерти. Они знают, что смерть означает, что ранее живое существо перешло в состояние постоянной нефункциональности. Мы знаем, что естественный отбор может наделить животных способностью к планированию через инстинктивное поведение, которое не опирается ни на явную концепцию времени, ни на какую-либо форму ментального путешествия во времени или эпизодического предвидения. Мы знаем, что большинство видов животных, таких как такотци, могут прекрасно готовиться к своему будущему, не нуждаясь в эпизодическом предвидении. И несмотря на свидетельства эпизодического предвидения у некоторых видов (например, шимпанзе, западные скребковые сойки), нет никаких научных доказательств того, что нечеловеческие животные могут обдумывать или планировать неограниченное количество будущих ситуаций, включая собственную смерть. Это резко контрастирует с людьми. Похоже, что мудрость смерти - это удел нашего вида и, скорее всего, только нашего вида. Возникает вопрос: Хорошо это или плохо? С точки зрения естественного отбора (и нашего собственного здравомыслия), мудрость смерти - это благо или проклятие?

Проклятие Кассандры

Эволюционная танатология была впервые представлена в 2018 году как новая академическая дисциплина, изучающая эволюцию понимания животными (включая человека) смерти и их поведенческих реакций на нее. Современные люди, как вы хорошо знаете, относятся к нашим мертвым не так, как другие виды животных. У нас есть тщательно разработанные культурные правила и ритуалы. Древние египтяне Старого царства (2686-2125 гг. до н. э.) знамениты тем, что мумифицировали тела элитных членов общества, помещали их органы (желудок, кишечник, печень и легкие) в канопические банки и сохраняли тело в льняных бинтах. Сердце оставляли нетронутым, а мозг удаляли и выбрасывали. В современной Южной Корее тела кремируют, а прах спрессовывают в блестящие бусины, которые можно носить как украшения. В некоторых похоронных бюро в Северной Америке посетителям предоставляется возможность приехать на машине, что позволяет покойным оставаться в своих автомобилях, пока они катят гроб своего любимого человека.

Эволюционная танатология призвана понять не только то, как эти человеческие погребальные практики развивались в культурном плане, но и то, как с течением времени развивалось наше психологическое понимание и реакция на смерть. Поскольку исследовать психологию видов, которые вымерли миллионы лет назад, довольно сложно, гораздо проще начать с нашего ближайшего живого родственника - шимпанзе. В серии статей, открывающих область эволюционной танатологии, психолог Джеймс Андерсон рассмотрел, что мы знаем (и чего не знаем) о понимании шимпанзе смерти, написав:

Понимают ли шимпанзе, что все существа умрут (универсальность), менее ясно, но разумно предположить, что они знают, что другие существа могут умереть. Это знание, вероятно, включает представление об их собственной уязвимости, если не о неизбежности их собственной смерти.

Понимание неизбежности своей смерти - ключевое различие между психологией человека и животных, когда речь идет о смерти. Люди знают, что наша смерть неизбежна. Шимпанзе, возможно, понимают это, но, судя по упомянутым научным данным, скорее всего, нет. Это означает, что где-то в процессе эволюции Homo sapiens от общего предка, которого мы разделяем с шимпанзе, мы разошлись с нашими ближайшими родственниками-обезьянами в способности предвидеть свою смерть. Что-то произошло в мозгу наших предков, что превратило наше минимальное представление о смерти в полноценную мудрость смерти.

Представьте себе тот самый момент, когда в геноме гоминид возникла генетическая мутация, в результате которой ребенок впервые родился с когнитивными способностями, позволяющими ему понять, что его смерть неизбежна. Это не просто гипотетический сценарий, а реальное событие, произошедшее где-то за последние семь миллионов лет. Конечно, маловероятно, что в результате одной мутации ген мудрости смерти появился бы из ничего. Это был бы процесс естественного отбора, который происходил на протяжении тысячелетий, создавая коллекцию развивающихся когнитивных навыков - таких, которые необходимы для мысленного путешествия во времени или эпизодического предвидения. Но в истории нашего вида , несомненно, был момент, когда детеныш гоминида родился с полной способностью к осознанию смертности у родителей, которые не обладали этой способностью в той же степени. Момент, когда мудрость смерти расцвела в сознании ребенка впервые за всю историю жизни на этой планете.

Представьте себе бедного ребенка, растущего где-то в Африке. Назовем ее Кассандра. В период полового созревания и после того, как она всю жизнь узнавала о смерти, наблюдая за тем, как умирают члены ее семьи и окружающие ее животные, Кассандра почувствовала бы первую боль от того, что ее сознание охватила мудрость смерти. Как это случилось с моей дочерью в возрасте восьми лет. Если бы Кассандра попыталась объяснить родителям природу своего беспокойства, используя тот языковой потенциал, который был у ее вида в то время, родители бы ее просто не поняли. Она жила бы в личном аду экзистенциального раздражения, и на планете не было бы никого, кто мог бы понять, через что она проходит.

Какую пользу принесло юной девушке это новое знание? Есть все основания полагать, что мудрость смерти, ворвавшаяся в юный разум, нанесет такую травму, что Кассандра не сможет нормально функционировать. По крайней мере, трудно представить, как это знание повысит ее приспособленность с эволюционной точки зрения. Родители, братья и сестры Кассандры наверняка уже боролись за существование, как это было принято у наших доисторических предков. Они уже жили в страхе. Какую пользу может принести знание того, что однажды она умрет? По общему мнению, эта девушка должна была получить достаточную психологическую травму, чтобы положить конец своей генетической линии там и тогда.

Но этого не произошло. Вместо этого генетическая линия Кассандры стала доминирующей. Ее успех как личности в семье и племени привел к распространению мудрости смерти среди всего вида. И из генетической линии Кассандры произошел Homo sapiens, не только последний вид гоминидов, но и самый успешный вид млекопитающих, когда-либо обитавших на этой планете.

Как Кассандре это удалось? В книге "Отрицание: Самообман, ложные убеждения и происхождение человеческого разума" врач Аджит Варки рассказывает, как беседа с покойным биологом Дэнни Брауэром привела к гипотезе происхождения человеческого разума, которая касается именно проблемы Кассандры:

У такого животного уже были бы встроены рефлекторные механизмы реакции страха на опасные или угрожающие жизни ситуации. Но теперь этот бессознательный страх превратился бы в осознанный, в постоянный ужас от осознания того, что человек может умереть и что это может произойти в любое время и в любом месте. В этой модели отбор будет благоприятствовать только тем, кто достигнет полного ТОМ [Теория разума] примерно в то же время, что и способность отрицать свою смертность. Такое сочетание было бы очень редким событием. Возможно даже, что именно это стало определяющим моментом для первоначального видообразования поведенчески современных людей. Это Рубикон, который мы, люди, похоже, перешли.

Аргумент, предлагаемый в "Отрицании", заключается в том, что если бы такое животное, как Кассандра, родилось с той комбинацией когнитивных навыков, которая приводит к смертной мудрости (эквивалентной тому, что в цитате на предыдущей странице называется "полным ToM"), то оно не смогло бы выжить из-за "крайне негативных непосредственных последствий". По сути, оно потеряет разум и не сможет произвести на свет потомство (не говоря уже о том, чтобы пережить свое детство). Только развив в себе способность отделять эти мысли о смертности (то, что Варки называет способностью к отрицанию), такое животное, как Кассандра, смогло бы оставаться достаточно здравомыслящим, чтобы иметь потомство.

В чем же тогда эволюционная польза мудрости смерти? Если она настолько потенциально опасна, что мы можем объяснить ее существование только способностью отрицать ее, то почему она была так чертовски полезна для Кассандры, что стала доминирующей генетической линией? Вот ответ: Смертная мудрость опирается на когнитивные навыки, которые чрезвычайно полезны для человеческой способности понимать, как устроен мир (например, мысленное путешествие во времени, эпизодическое предвидение, явное знание времени). Способность задавать вопросы о том, почему происходят те или иные события, а значит, строить прогнозы и планы, способные изменить ход событий, - это часть наших способностей специалиста по "почему", о которых мы узнали в главе 1. Эпизодическое предвидение, очевидно, является когнитивной способностью, которая вовлечена в этот процесс. А поскольку мудрость смерти является неизбежным следствием эпизодического предвидения, мы просто не можем отделить мудрость смерти от нашей способности к специализации "почему". Естественный отбор, похоже, видит пользу в специализации по причинам, поскольку она помогла нам размножиться. То же самое должно быть верно и в отношении эпизодического предвидения и его спутника - мудрости смерти. Таким образом, очевидным преимуществом мудрости смерти является ее участие - или, возможно, возникновение из других когнитивных способностей, которые позволили нашему виду обогнать всех остальных гоминид и большинство других млекопитающих в борьбе за господство на этой планете.

Возможно, что мудрость смерти помогла нашему виду достичь успеха, укрепив нашу способность к общению. Это не просто ошибка в системе или нежелательный побочный эффект, это может быть ее особенностью. Психолог Эрнест Беккер получил Пулитцера за книгу "Отрицание смерти", в которой он объясняет, что большая часть человеческого поведения - и большая часть нашей культуры - сформировалась в ответ на наше знание о собственной смерти и последующие попытки создать нечто бессмертное, то, что будет жить после нашей смерти, а значит, иметь смысл и ценность. Люди создают системы верований, законы и науку, чтобы обрести то, что Беккер назвал "чувством первостепенной ценности, космической особости, предельной полезности для творения, непоколебимого смысла". Мы строим храмы, небоскребы и многопоколенные семьи в надежде, что "вещи, которые человек создает в обществе, имеют непреходящую ценность и значение, что они переживут или затмят смерть и распад, что человек и его продукты имеют значение". Эрнест Беккер доказывает, что мудрость смерти вдохновляет нас на создание множества проектов бессмертия, некоторые из которых сами по себе могут стать благом для нашего эволюционного развития, поскольку передаются будущим поколениям через культуру. Например, сама наука, которая движима не только стремлением отдельных ученых к позору, но и чистой любовью к знаниям.

Беккер прав. Нельзя отрицать, что мудрость смерти порождает прекрасные вещи, которые придают ценность (и смысл) человеческому состоянию. Но именно наша вера в важность наших культурных проектов бессмертия и их абсолютную центральную роль в нашем чувстве собственного достоинства порождает худшие черты в человеческом поведении. Священные войны ведутся между конкурирующими идеологиями о природе пути к бессмертию. Во имя наших вечных богов (как теологических, так и экономических) совершается геноцид, подобный тому, что устроил король Леопольд II в Конго в сотрудничестве с христианскими миссионерами. Пройдитесь по любому городу на этой планете, и вы наверняка встретите статуи исторических деятелей, чьи имена и облик мы знаем до сих пор именно потому, что они посвятили свою жизнь достижению известности по совершенно неправильным причинам. Вы все еще можете найти статуи в честь Иосифа Сталина, Натана Бедфорда Форреста и Сесила Родса. Многие из этих статуй отмечают жизнь людей, которые добились славы благодаря войнам, убийствам и порабощению своих собратьев. Мудрость смерти дает нам стремление к бессмертию, порождая искусство и красоту, но также - возможно, по иронии судьбы - и смерть.

У мудрости смерти есть и другие негативные последствия с точки зрения эволюции. Помимо уже упомянутых проектов бессмертия, которые явно пошли не по плану (например, геноцид), есть и повседневные негативные последствия мудрости смерти. Такие, как депрессия, тревога и самоубийства. Хотя расстройства настроения имеют сложное происхождение и могут быть связаны с огромным количеством причин (например, сезонное аффективное расстройство, которое может быть вызвано изменением уровня гормонов из-за недостатка солнечного света, или послеродовая депрессия, вызванная гормональными изменениями в организме женщины после родов), нет никаких сомнений в том, что наша способность размышлять о своей смерти может негативно влиять на наше настроение. Настолько, что чувства нигилизма, безнадежности и мысли о смерти вплетаются в диагноз "депрессия" и сами по себе являются потенциальными причинами самоубийства. В настоящее время на нашей планете насчитывается 280 миллионов человек, страдающих депрессией. Более 700 000 человек умрут от самоубийства в этом году; это четвертая основная причина смерти среди людей в возрасте от пяти до двадцати девяти лет. Хотя мудрость смерти сама по себе, конечно, не является причиной таких показателей депрессии и самоубийств, несомненно, она в них участвует. Классическим примером может служить сам Ницше, который всю жизнь жил с депрессией и одновременно занимался философской проблемой нигилизма. Эти вещи, безусловно, неразрывно связаны между собой.

Из своей жизни я знаю, что не трачу много времени на размышления о своей смерти. Иногда, как и у моей дочери, у меня бывают моменты, когда поздно ночью, когда я пытаюсь заснуть, реальность смерти закрадывается в мое сознание, и меня охватывает ужас. Но эти мысли мимолетны и вскоре сменяются словами песен или списком дел на завтра. Я подозреваю, что такова реальность для большинства людей. То, что мы можем размышлять о своей кончине, вовсе не означает, что мы тратим на это слишком много времени. Таким образом, способность к отрицанию смерти помогает нам оставаться в здравом уме. Она позволяет нам игнорировать эти нездоровые, навязчивые мысли достаточно долго, чтобы мы могли закончить стирку.

Возможно, преимущества эпизодического предвидения и специализации перевешивают негативные последствия мудрости смерти. Тот простой факт, что нас восемь миллиардов по всему земному шару, и каждый из нас в какой-то момент задумывался о своей смерти, говорит о том, что с мудростью смерти можно справиться. С точки зрения эволюции, мудрость смерти не настолько проблематична, чтобы повлиять на наш успех как вида.

Но повседневные последствия мудрости смерти действительно отвратительны. Я считаю, что у животных отношение к смерти лучше, чем у нас. Как мы уже видели в этой главе, многие животные знают, что могут умереть. Они знают, что такое смерть. Они не настолько невежественны, чтобы, по выражению Ницше, "играть в блаженной слепоте между изгородями прошлого и будущего", как предполагалось в ранее приведенной цитате из Ницше. Но, несмотря на это знание, они не страдают так сильно, как мы, по той простой причине, что не могут представить свою смерть. Нарвал никогда не будет оплакивать призрак смерти, как это делал Ницше. Если бы он был нарвалом, он был бы свободен от нигилистического ужаса. А если бы я был нарвалом, мне не пришлось бы сидеть у постели моей дочери и смотреть, как ее глаза наполняются слезами при мысли о неизбежной смерти. Я бы променял любой из своих любимых проектов бессмертия на то, чтобы стереть проклятие мудрости смерти с сознания моей дочери.

Глава 4. Проблема человеческой морали

Мы не считаем животных моральными существами. Но как вы думаете, считают ли животные нас моральными существами? Одно животное, обладающее способностью говорить, однажды сказало: "Человечность - это предрассудок, от которого мы, животные, по крайней мере, не страдаем".

-Ницше

Хасидзумэ Айхэй был солдатом 6-й пехотной дивизии императорской японской армии. 8 марта 1868 года дивизия Хасидзумэ была расквартирована в приморском городе Сакаи (недалеко от Осаки), когда солдаты с французского военного корабля, стоявшего на якоре в гавани, - "Дюпле" - сошли на берег. Это произошло всего через год после начала Реставрации Мэйдзи в Японии, перехода от феодальной системы, управляемой сёгунами (военными диктаторами), к центральному императорскому правительству, которое впервые за много веков разрешило западным людям появляться на японской земле. Жители города Сакаи впервые увидели иностранца, и они были немало встревожены, когда французские солдаты начали непринужденно прогуливаться по их священным храмам и заигрывать с местными жителями. Поведение французских моряков было именно таким, какого можно было ожидать от западного моряка XIX века, находящегося в увольнении, но японцы сочли это отвратительным нарушением приличий. Хасидзуме и его людям было приказано убедить французских солдат вернуться на свои лодки, что было практически невозможно, учитывая языковой барьер. Разочарованные, японские солдаты начали действовать, схватив одного из них и связав ему руки. Подумав, что это начало конфронтации, французы побежали к своим лодкам, но один из них, пробегая мимо, украл японский военный флаг. Японский знаменосец, пожарный по имени Умэкити, побежал за французским похитителем флага и раздробил ему голову топором. В ответ французы начали стрелять в Умэкити из пистолетов. Хасидзумэ и его товарищи достали винтовки и открыли ответный огонь. Французы были значительно уступая в численности и вооружении, они намеревались лишь осмотреть город (и поприставать к местным женщинам). Они были совершенно не готовы к бою. После короткого залпа пуль японцы убили шестнадцать французских солдат.

Учитывая новые и все еще нестабильные отношения между ними, дипломаты обеих сторон поспешили умерить пыл и предотвратить дальнейшее кровопролитие. Французы настаивали на том, чтобы японские военные понесли ответственность за гибель людей. Они потребовали официальных извинений, компенсации в размере 150 000 долларов США и казни двадцати японских солдат, виновных в массовом убийстве.

Все семьдесят три солдата, участвовавшие в инциденте, были допрошены, и двадцать девять человек признались, что стреляли из своего оружия. Все двадцать девять согласились быть казненными в честь своего императора. Поскольку французские дипломаты просили только двадцать человек, солдаты отправились в храм, где с помощью соломинки определили, кто умрет. Хасидзумэ попал в число избранных. Девять солдат, не попавших в число избранных, были разочарованы. Они протестовали против своей участи, требуя, чтобы их казнили вместе с Хасидзумэ и их товарищами. Их просьба была отклонена.

Именно в этой части истории вопрос о правильности морального пути полностью зависит от вашей культурной принадлежности.

Хасидзумэ и другие солдаты, приговоренные к смерти, приняли - даже смирились - свою участь, но они не были согласны с тем, что нарушили какой-либо военный кодекс. В конце концов, французы стреляли первыми. Они хотели, чтобы приговор был изменен: вместо казни они должны были умереть путем ритуального самоубийства - сеппуку. Это возвысило бы их до статуса самураев - высшей цели любого пехотинца. Просьба была удовлетворена, и в глазах японских властей это был шанс тайно унизить французов и оказать почести, а не возмездие своим осужденным солдатам.

16 марта 1868 года Хасидзумэ и девятнадцать остальных были облачены в церемониальные белые хакама и черные хаори и в сопровождении сотен солдат доставлены в буддийский храм на паланкинах (причудливых крытых повозках). Там их ждал последний ужин из рыбы и сакэ. Напротив места сэппуку сидели высокопоставленные лица обеих стран. Среди них был командир корабля "Дюпле", фантастически названный Абель-Николя Жорж Анри Бергасс дю Пти-Туар, высокопоставленный французский чиновник, который должен был убедиться, что японцы выполнят свою часть сделки.

Один за другим солдаты выходили вперед, спокойно опускались на колени на циновку татами и погружали меч в живот, перерезая верхнюю брыжеечную артерию в брюшной полости. Пребывая в агонии, они склоняли голову, после чего их обезглавливал помощник. Сэппуку - древняя практика, формализовавшаяся на протяжении семисот лет самурайской истории. Впервые ее свидетелем стал неяпонец, и дю Пти-Туар был, мягко говоря, шокирован. По некоторым свидетельствам, дю Пти-Туар неоднократно стоял во время церемонии, пораженный тем, с каким невозможным спокойствием эти люди разделывались с собой. Хасидзумэ был двенадцатым в очереди, и как раз в тот момент, когда он собирался начать сеппуку, дю Пти-Туар потребовал прекратить церемонию, заявив, что долг уже выплачен. Затем он собрал оставшихся французских сановников и поспешно удалился на свой корабль.

Для Хасидзумэ это было огромным бесчестьем. Ему было отказано в праведной смерти - шансе принести честь себе и своему императору. В то время как дю Пти-Туарс считал отсрочку актом милосердия, для Хасидзумэ все было как раз наоборот. Через несколько дней остальным девяти самураям сообщили, что дю Пти-Туарс подал прошение об отмене их смертных приговоров. Это было таким ударом для Хасидзумэ, что, услышав новость, он прокусил себе язык в надежде, что истечет кровью. Для Хасидзумэ и других мужчин милосердие, проявленное дю Пти-Туаром, стало участью, худшей, чем смерть.

Давайте рассмотрим моральные проблемы, которые вызывает эта история. Оправдано ли было требование французов о казни в качестве платы за убийство их солдат? Нравственна ли система "око за око"? Или же казни, санкционированные государством, по своей сути варварские и аморальные? Был ли дю Пти-Туар милосерден, когда остановил церемонию? Если да, то милосердным в чьих глазах? Уж точно не в отношении японских солдат, которых пощадили. Является ли честь самоубийством анахроничным моральным кодексом? Как показывает эта история, ответы на эти моральные вопросы варьируются в зависимости от того, кого вы спрашиваете, откуда они родом и какой сейчас век. Мораль, хотя и не обязательно полностью произвольная, в значительной степени определяется культурой.

Тот факт, что социокультурный и исторический контекст оказывает такое огромное влияние на то, что мы считаем правильным или неправильным поведением, говорит о том, что наше моральное чувство не является монолитным кодексом, дарованным нам внешними, сверхъестественными силами. Оно больше похоже на набор унаследованных предписаний, которые корректируются культурой. Если это так, то наша способность к морали - это нечто эволюционировавшее, как и любая другая когнитивная черта. По крайней мере, так это выглядит для ученых, изучающих поведение животных. Приматолог Франс де Ваал опубликовал множество удивительных книг на тему социальной сложности у животных и популяризировал идею восходящего подхода к эволюции человеческой морали. Согласно этой идее, человеческая мораль (включая религиозность) не передана нам богом (богами). Она также не вытекает исключительно из высокоуровневых размышлений о природе добра и зла. Вместо этого она является естественным следствием (сформированным эволюцией) поведения и познания, присущих всем социальным животным. "Моральный закон не навязывается свыше и не выводится из хорошо обоснованных принципов, - пишет де Ваал в книге "Бонобо и атеист", - он скорее возникает из укоренившихся ценностей, которые существовали с начала времен".

Подумайте, например, о том, как другие виды приматов, питаемые древними, укоренившимися ценностями, справились бы с социальным конфликтом, напоминающим инцидент в Сакаи. Например, макак, живущий по другую сторону моря от Японии в Юго-Восточной Азии. Как и у большинства приматов, конфликты - нормальная часть их социального мира. Драки определяют, кто главный и где каждый из них находится на социальной лестнице. Пневохвостые макаки живут группами до шестидесяти особей, где альфа-самец является главным защитником группы и получает исключительное право спариваться с самками и производить потомство. Альфа-самцы время от времени подвергаются нападкам со стороны молодых самцов и вынуждены отстаивать свое господство. Представьте себе гипотетический сценарий, в котором молодой самец забрел туда, где альфа-самец занят ухаживанием за самкой. Молодой самец садится и начинает водить пальцами по шерсти самки в поисках клещей. Учитывая его статус, именно альфа-самец имеет приоритет в уходе за самкой, поэтому такого вторжения он просто не потерпит. Альфа отчитывает молодого самца, шлепая его по голове. Чтобы загладить вину, молодой самец разворачивается и подносит задние конечности к альфе, покачивая попой возле его лица. Альфа понимает, что это акт раскаяния, и хватает молодого самца за попу, обнимая и прижимая к себе на несколько мгновений. Это сигнал о том, что их отношения восстановлены и все хорошо. Урок заключается в том, что оба животных понимают, что какое-то правило было нарушено, и нужно было что-то сделать, чтобы прояснить, кто здесь главный.

Социальные животные (например, макаки) живут по кодексам, которые диктуют им, как следует и как не следует вести себя в их социальном мире. Ученые называют эти кодексы животными нормами. У людей тоже есть нормы, которые руководят нашими действиями, как мы узнаем. Но у людей есть и дополнительные кодексы, которые руководят нашими действиями в виде морали. В отличие от норм, мораль говорит нам не только о том, что мы должны вести себя определенным образом, но и о том, почему мы должны это делать. Например, Хасидзумэ считал, что должен совершить сэппуку, потому что это делает честь императору и позволяет ему умереть самураем. Дю Пти-Туарс считал, что должен прекратить казнь, потому что она приносит ненужные страдания. В отличие от норм, которые являются негласными правилами, действующими в фоновом режиме, моральные позиции были явно рассмотрены, оценены и решены либо человеком, либо обществом/культурой, либо, возможно, даже нашими богами.

Эта глава посвящена тому, чтобы показать, как человеческие когнитивные навыки, с которыми мы до сих пор сталкивались в этой книге, такие как специализация, мудрость смерти, теория разума, вылепили человеческое моральное чувство из глины животной нормативности. Но я также покажу, что на самом деле именно животные обычно занимают высокие этические позиции, несмотря на отсутствие способности к полноценному человеческому моральному мышлению. Видите ли, человеческие моральные рассуждения часто приводят к большему количеству смертей, насилия и разрушений, чем мы находим в нормативном поведении нечеловеческих животных. Вот почему человеческая мораль, как я буду утверждать, в некотором роде отстой.

Подумайте, как можно было бы разрешить инцидент в Сакаи с помощью восстановительного правосудия в стиле макак. Представьте, что французы признали, что именно японцы имеют право защищать свою деревню в силу своего альфа-самцового статуса, и что именно дю Пти-Туарс должен искупить вину за плохое поведение своих солдат во время увольнения на берег. Пока самураи, сидевшие вокруг открытого павильона, наблюдали за происходящим, дю Пти-Туарс, облаченный в военные регалии, подошел к стоящему на коленях Хасидзумэ и присел перед ним на корточки, подняв голову вверх. Затем Хасидзумэ хватал дю Пти-Туара за попу и крепко сжимал его в объятиях в течение нескольких минут , а все присутствующие одобрительно кивали. Никто не должен был умирать. Здесь не будет понятия чести или политически мотивированного возмездия. Только примирение, и душераздирающий образ самурая, обнимающего француза.

Снизу вверх

Все животные, включая человека, живут и умирают, руководствуясь неявными, необсуждаемыми и непроизносимыми правилами. Ученые и философы используют слово "нормы" для обозначения неявных правил, определяющих, какое поведение разрешено или ожидается в социальном мире животного. Философы Кристин Эндрюс и Эван Вестре из Йоркского университета используют термин "нормативная регулярность" для описания системы, основанной на нормах, которая управляет обществами животных и которую они определяют как "социально поддерживаемую модель поведенческого соответствия в сообществе".

Эти модели соответствия, которые выделяют Эндрюс и Вестре, легко заметить любому, кто проводит время, наблюдая за животными. Мои куры, например, имеют четкие модели поведения, касающиеся того, кто из них первым получает доступ к спагетти, которые я бросаю им через забор. Тень, который находится далеко на первом месте, всегда первым хватает любую еду, которую я бросаю. Доктор Бекки, напротив, находится в самом низу социального порядка и будет держаться на окраине группы. Если доктор Бекки попытается протиснуться внутрь, чтобы взять спагетти до своей очереди, она будет заклевана Тенью. Доктор Бекки нарушила норму о том, кто должен есть первым. У моих кур есть система определения того, что друг другу следует и чего не следует делать, когда речь идет о том, чтобы есть первыми (и последствия нарушения этих норм), чтобы поддерживать модели соответствия (т. е. порядок клевания) в группе.

Вестре объяснил мне по электронной почте, что нормы не являются синонимом правил, поскольку "на практике довольно сложно сказать, какому правилу - если оно вообще существует - следует животное, когда ведет себя определенным образом", и что "ряд философов и ученых-когнитивистов считают, что чувства являются более важной частью социальных норм, чем наличие правил". Когда нормы нарушаются, часто возникают последствия в виде негативных эмоций (как для нарушителя, так и для нарушаемого), а иногда и активного наказания. Животные испытывают давление, заставляющее их соответствовать нормам, в виде тревоги, дискомфорта или даже гнева, если норма нарушается. Нарушения норм обычно приводят к поведению, которое помогает восстановить статус-кво, чтобы снять негативные эмоции, например, Тень, клевавший доктора Бекки, или техника примирения, которую предпочитают макаки. Давление, которое испытывают животные, чтобы соответствовать нормам, и последствия, которые они испытывают за их нарушение в виде негативных эмоций, - вот что поддерживает социальную структуру всех обществ животных.

Животным, таким как куры, не нужно обладать сложными познавательными способностями, чтобы эти социальные нормы возникали и направляли их действия через негативные эмоции. Курам не нужна теория разума, чтобы догадаться, что другие куры могут знать о порядке клевания. Моим цыплятам также не нужны каузальные умозаключения, чтобы размышлять о причинах, по которым доктор Бекки должна ждать, чтобы поесть последней, и о том, справедливо ли это или нет. Большинство норм у животных работают именно так: модели поведения, направляемые эмоциями, которые в других случаях не учитываются. На самом деле, большинство норм работают подобным образом и у людей.

Поведение человека регулируется нормами, которые мы усваиваем, но которым нас не учат в явном виде. Поскольку они не подвергаются анализу и не преподаются, а значит, не обрамлены идеями добра/зла или добра/зла, они не возводятся в ранг морали. Рассмотрим норму, связанную с тем, допустимо ли вытирать лицо другому человеку. Скорее всего, вы живете в обществе, где неприемлемо подойти к незнакомому человеку на улице с салфеткой в руке и вытереть еду из уголка его рта. Это довольно интимное поведение, которое мы оставляем для наших детей, любимых и, возможно, близких друзей, но совсем не то, что мы делаем с незнакомцами. Вас никто этому не учил, но вы все равно соблюдаете это правило. И, скорее всего, вы никогда не задумывались и не читали об этом правиле вытирания лица, что доказывает, что вы усвоили это правило еще до того, как я о нем упомянул. Вы просто почувствовали бы себя неловко, пытаясь вытереть лицо незнакомца салфеткой. Такова классическая природа нормы: негласное правило, управляющее вашим поведением путем манипулирования вашими эмоциями.

В сознании животных (включая людей) таится множество типов эмоций, которые помогают формировать нормативное поведение. И некоторые из них гораздо сложнее, чем просто чувство дискомфорта. Рассмотрим эмоцию справедливости. Когда ученые просканировали мозг людей, которых попросили принять решение о распределении еды среди голодных детей, участки мозга, участвующие в эмоциональном реагировании, - инсулярная кора - активировались, когда еда распределялась несправедливо. "Учитывая участие инсулярной коры в эмоциях и суждениях о справедливости, - сказал ABC News ведущий автор исследования Минг Хсу, - мы пришли к выводу, что эмоции лежат в основе суждений о справедливости". Другими словами, равенство и справедливость - это не моральные суждения высокого уровня в человеческом мозге, а нормы, управляемые эмоциями, скрывающиеся на периферии нашего сознания. Поэтому нет ничего удивительного в том, что суждения о равенстве и справедливости присутствуют в сознании других животных.

Пожалуй, самый известный эксперимент, демонстрирующий наличие справедливости у животных, был проведен Сарой Броснан и Франсом де Ваалом. Они протестировали группу обезьян капуцинов на чувствительность к социальному неравенству, предлагая им разное пищевое вознаграждение за выполнение одного и того же задания. В своем выступлении на TED 2011 года де Ваал показал аудитории видео, на котором две самки обезьян (Лэнс и Винтер) сидят в клетках рядом друг с другом. Исследователь кладет в клетку Лэнс камень, который она возвращает исследователю, получая в награду ломтик огурца. Затем исследователь кладет камень в клетку Винтер, которую она передает обратно и получает в награду виноградину . Капуцины гораздо больше любят виноград, чем огурцы, и Ланс с интересом наблюдает за этим обменом. Исследователь снова кладет камень в клетку Ланса и снова дает Лансу огурец в обмен. Ланс пробует его на вкус, понимает, что это огурец, а не виноград, и с яростью бросает его обратно в исследователя. Затем она сердито стучит по столу и гремит клеткой. Это свидетельствует о том, что Ланс чувствовала несправедливость того, что за то же самое задание она получала меньшее пищевое вознаграждение. Ланс отреагировала на нарушение нормы справедливости.

Однако это не означает, что Ланс обязательно должен обладать чувством морали. Очевидно, что чувство справедливости, приводящее к моральным нормам, является основой, на которой строится человеческое правосудие и правовые системы. Именно оно побудило французов и японцев вести себя так, как они вели себя во время инцидента в Сакаи. Но подсознательное представление о справедливости - это лишь тень той моральной сложности, которая присутствует, например, в кодексе самурая. "Это происходит потому, что одних чувств недостаточно", - утверждает де Ваал. "Мы стремимся к логически последовательной системе и ведем споры о том, как смертная казнь согласуется с аргументами в пользу святости жизни, или о том, может ли не выбранная сексуальная ориентация быть морально неправильной. Эти споры уникальны для человека. Именно это отличает человеческую мораль: движение к универсальным стандартам в сочетании с продуманной системой оправдания, контроля и наказания".

В отличие от животных, у людей есть формальные, четко сформулированные правила "правильного" и "неправильного" с продуманными и тщательно проработанными обоснованиями. И, в отличие от животных, мы постоянно корректируем то, что считаем правильным и неправильным, по мере развития наших культур и обществ. Эти формальные идеи мы черпаем из философских и религиозных дискуссий о природе морали и этики. Рассмотрим множество причин, по которым мы можем объяснить, почему неправильно есть свиней. Например, иудео-христианский религиозный лидер может утверждать, что свиней есть нельзя, потому что Библия считает их "нечистыми" животными. Философ-аболиционист - тот, кто утверждает, что любое использование животных в любом виде по своей сути неправильно, - может заявить, что есть свиней нельзя, потому что разумные нечеловеческие животные имеют неотъемлемое право на то, чтобы с ними не обращались как с собственностью. Законодатель может решить, что есть свиней можно, но только если они были забиты на санкционированной скотобойне лицензированным мясником, а мясо было обработано в соответствии с санитарными нормами. Все эти моральные и правовые системы, обозначающие добро и зло (а также сами определения добра и зла), во многом зависят от человеческой способности удерживать эти идеи в сознании и формализовать их с помощью языка.

Как же Homo sapiens создал свою моральную систему на основе нормативных систем, которые мы находим у других животных? Необходимы ли когнитивные навыки, такие как язык? В своей книге "Естественная история человеческой морали" психолог Майкл Томаселло описывает человеческую мораль как "форму сотрудничества", которая возникла по мере того, как люди "адаптировались к новым и уникальным для вида формам социального взаимодействия и организации", в результате чего Homo sapiens стал "ультракооперативным приматом". По мнению Томаселло, эволюция этой основанной на сотрудничестве морали изначально не опиралась на язык, как это было с предшественниками теории разума. Он представляет себе период в нашей эволюционной истории - предшествующий появлению наших предков, которых мы видели в районе озера Баринго в главе 1, - когда древние гоминиды начали делать нечто новое: охотиться парами. Чтобы охотиться с партнером, необходимо понимать, что у другого человека есть цель, совпадающая с вашей (например, убить антилопу). Такое понимание (называемое совместной преднамеренностью), когда вы понимаете цели другого существа, является предшественником теории разума (которая дает вам понимание убеждений, а не только целей). Есть свидетельства того, что некоторые нечеловеческие виды, например шимпанзе, участвуют в охоте, которая включает в себя совместную интенциональность по этому принципу. В воображаемом сценарии Томаселло возникает чувство "мы", когда каждый партнер имеет четкие ожидания относительно того, как должен действовать другой партнер, чтобы сотрудничать и охотиться на антилопу. Появляются правила и нормы, помогающие нам определить, например, как правильно разделить мясо после убийства, чтобы оба члена "мы" получили справедливое вознаграждение за свой вклад в охоту.

Как только люди начали собираться в большие группы 100 000 лет назад, начался следующий этап моральной эволюции человека: переход от совместной целеустремленности к коллективной целеустремленности. В определенный момент нашей эволюционной истории "мы" охотничьей пары из двух человек было преобразовано в "мы" племени. Наши предки могли лучше догадываться о том, что думают друг о друге (благодаря полностью развитой теории разума), и могли использовать язык для исследования мыслей друг друга и координации поведения в больших масштабах. Как только человеческие группы начали конкурировать (и воевать) с другими человеческими группами, это племенное чувство "мы" и "они" породило новый набор правил о том, что другие "должны" делать, чтобы оставаться членами "нас". В сочетании с языком вы можете увидеть, как эта коллективная преднамеренность породила формальные правила и законы, регулирующие поведение людей в большой социальной группе.

Но язык и теория разума - не единственные составляющие, которые помогли сформировать человеческое моральное чувство по мере развития наших обществ. Люди, в отличие от животных, могут задуматься о самой природе и происхождении нормативных эмоций, бурлящих в нашем сознании, и спросить себя не только о том, откуда они взялись, но и о том, зачем они вообще существуют. Смею предположить, что большинство людей на этой планете не согласятся с идеей о том, что нормы - это древние эволюционные адаптации, общие для многих видов, помогающие регулировать социальное взаимодействие. Большинство предположит, что нормы, которые определяют наше моральное поведение, заложены в наш разум неким сверхъестественным существом. Или, может быть, существует универсальный моральный кодекс, который является частью ткани бытия, и только у нашего вида есть умственные инструменты для его осмысления. Эти выводы являются естественными следствиями нашей природы специалиста. Соедините эту линию поиска с нашей мудростью о смерти, и вы получите вопрос "почему вы должны умереть?", который тесно связан с проблемой того, как мы должны вести себя при жизни, чтобы это не повлияло на то, что произойдет с нами в загробной жизни. Наиболее распространенный ответ на эти вопросы включает в себя религиозное объяснение, такое как рай и ад, самсара и т. д. Даже не сверхъестественные объяснения происхождения и ценности морали и того, как прожить хорошую жизнь, являются продуктом нашего мышления специалиста. Философы на протяжении тысячелетий создавали формализованные системы морали, чтобы направлять наше поведение. Все они основаны на применении систематизированного мышления к проблеме того, какое поведение является хорошим или плохим, и почему мы должны предпочесть одно действие другому.

Особенность человеческого морального поведения заключается в его способности к формализации, анализу, пересмотру и распространению в больших масштабах. Теоретически это дает нам более сложное представление о понятии добра и зла по сравнению с животными, которые ограничены набором эмоций, порождающих поведенческие нормы (но не явные правила или законы) в гораздо меньших масштабах. Можно утверждать, что эти когнитивные особенности человека сделали нас продвинутым моральным животным. Или, как пишет Томаселло, привели к тому, что люди - "единственные моральные". Но я думаю, что то, как люди ведут себя в соответствии со своим моральным мышлением, приводит к поистине безумному поведению (с эволюционной точки зрения) и может фактически сделать нас менее моральными, чем другие виды. Если, конечно, мы определяем мораль как способность производить полезное поведение и минимизировать боль и страдания. Чтобы убедиться в этом, мне достаточно почитать текущие заголовки газет в Канаде.

Чтобы спасти город, его пришлось разрушить.

Сэр Джон Александр Макдональд, первый премьер-министр Канады, считал, что белая западная культура превосходит все другие культуры, а интеграция коренных народов Канады в западное общество является благородным делом, если не моральным императивом. Под его руководством канадское правительство приняло Закон об индейцах 1876 года, в котором излагался подход правительства к ассимиляции представителей первых наций в западноевропейскую культуру, включая запрет религиозных и культурных церемоний коренных народов.

Но правительство считало, что нужна более активная система, чтобы обеспечить быструю ассимиляцию. Очевидно, что начать следовало с перевоспитания коренной молодежи. С этой целью в 1883 году была утверждена система школ-интернатов, целью которой было "отделить детей аборигенов от их семей, чтобы свести к минимуму и ослабить семейные и культурные связи, а также индоктринировать детей в новую культуру - культуру юридически доминирующего евро-христианского канадского общества". Сэр Джон Александр Макдональд так сказал об этом. Сэр Джон Александр Макдональд так отозвался о создании школ-интернатов, выступая в Палате общин в 1883 году:

Когда школа находится в резервации, ребенок живет с родителями, которые являются дикарями; его окружают дикари, и хотя он может научиться читать и писать, его привычки, воспитание и образ мыслей - индейские. Он просто дикарь, который умеет читать и писать. На меня, как на главу Департамента, сильно давили, что индейские дети должны быть максимально отстранены от влияния родителей, и единственный способ сделать это - поместить их в центральные учебные промышленные школы, где они приобретут привычки и образ мыслей белых людей.

Системы канадских школ-интернатов финансировались федеральным правительством, но управлялись Римско-католической, Англиканской, Методистской, Пресвитерианской и Объединенной церквями Канады. К 1896 году по всей Канаде насчитывалось сорок школ. В 1920 году посещение школы стало обязательным для всех детей коренных народов в возрасте от семи до шестнадцати лет. Существует бесконечное множество душераздирающих историй о том, как детей в возрасте четырех-пяти лет насильно забирали из их домов и увозили в школы-интернаты за тысячи миль. Айзек Дэниелс, переживший школу-интернат, рассказал, что произошло с ним в 1945 году в его доме в резервации Джеймса Смита в Саскачеване, когда "индейский агент" (представитель федерального правительства) пришел, чтобы забрать его в школу-интернат:

Я не понимал ни слова, потому что говорил на кри. Кри был основным языком в нашей семье. Поэтому мой отец был очень зол. Я все время видел, как он указывал на индийского агента. В тот вечер мы ложились спать в однокомнатной хижине, в которой мы все жили, и я услышал, как мой отец разговаривает с мамой, и он вроде как плачет, но теперь он говорил на языке кри. Он сказал: "Либо школа-интернат для моих мальчиков, либо я отправляюсь в тюрьму". Он сказал это на языке кри. И я подслушал его. На следующее утро мы все встали, и я сказал: "Ну, я пойду в школу-интернат", потому что я не хотел, чтобы моего отца посадили в тюрьму.

В школах братьев и сестер разлучали (чтобы еще больше разорвать семейные узы) и запрещали им говорить на родном языке. Условия в школах были плачевными: сквозняки, холод, теснота, антисанитария, недостаточный доступ к пище и воде. В школах свирепствовали болезни, а также физическое и сексуальное насилие со стороны церковных лидеров и работников школы. В правительственном отчете говорилось, что "неспособность разработать, внедрить и контролировать эффективную дисциплину послужила негласным сигналом, что в стенах школы-интерната не существует реальных ограничений на то, что можно делать с детьми-аборигенами". Дверь была открыта с самого начала для ужасающего уровня физического и сексуального насилия над учениками, и она оставалась открытой на протяжении всего существования системы".

В 1956-57 учебном году в школах-интернатах было зарегистрировано 11 539 детей. Всего в Канаде в школах-интернатах обучалось 150 000 детей, пока последняя школа не была закрыта в 1996 году. За сто с лишним лет существования системы школ-интернатов число умерших в них детей составило не менее 3 200 человек. Большинство зарегистрированных случаев смерти были вызваны туберкулезом, но у большинства смертей (51 %) не было указано конкретной причины. Уровень смертности и заболеваемости в школах значительно превышал средние показатели по стране в то время. Детей, умерших в школах, редко отправляли домой к семьям для погребения. Вместо этого их хоронили в могилах (часто безымянных) на территории школы.

Ужасы системы школ-интернатов для канадских индейцев были обнажены в докладе Комиссии по установлению истины и примирению (КИП), опубликованном в 2015 году. КИП была создана в рамках сделки, заключенной после успешного коллективного иска против федерального правительства Канады, поданного группой из более чем семи тысяч выживших в интернатных школах. Согласно докладу КИП, канадское правительство преследовало цель культурного геноцида с момента своего первого взаимодействия с коренными народами Канады. В докладе КИП отмечается, что "нередко директора школ в своих ежегодных отчетах указывали, что в предыдущем году умерло определенное количество учеников, но не называли их имен". Когда школы в конце концов закрыли, тела этих безымянных детей были забыты. После десятилетий просьб представителей "первых наций" эти места только сейчас исследуются, и тела (и имена) этих детей наконец-то найдены.

27 мая 2021 года специалист по георадарам, работающий на Первую нацию Tk'emlúps te Secwépemc в Камлупсе (Британская Колумбия), опубликовал предварительный отчет , в котором были обнаружены останки 215 детей, найденные на территории бывшей индейской школы-интерната Камлупс. Месяц спустя на территории бывшей индейской школы-интерната Мариеваль в Мариевале, Саскачеван, была обнаружена 751 безымянная могила. На момент написания этой статьи летом 2021 года канадские СМИ рассказывают о зверствах, совершенных в этих школах-интернатах, а нация пытается осознать, что правительство, работающее в тесном контакте с рядом христианских церквей, несет ответственность за совершение культурного геноцида.

Эти злодеяния в своей основе являются продуктом моральных рассуждений. Сэр Джон Александр Макдональд рассматривал школу-интернат как моральный императив, лучшее решение для приведения детей коренных народов в соответствие с современными западными ценностями. Церкви действовали в соответствии с аналогичным императивом, хотя и вытекающим непосредственно из их толкований Священного Писания. В Новом Завете Иисус говорил своим ученикам о том, что Бог хочет распространить весть о его учении. В Евангелии от Матфея 28:19-20 Иисус сказал: "Итак идите, научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святого Духа и уча их исполнять все, что Я повелел вам". Миссионерская работа, начавшаяся в Канаде в XVII веке и продолжавшаяся в школах-интернатах до их закрытия в 1996 году, была основана на этих Божественных заповедях. Вспомните слова преподобного Сэмюэля Роуза, директора школы-интерната в Маунт-Элгине, который писал на сайте о необходимости разорвать связи своих юных воспитанников из племени чиппева с их культурой:

Из этого класса должно родиться поколение, которое либо увековечит нравы и обычаи своих предков, либо, будучи интеллектуально, нравственно и религиозно возвышенным, займет свое место среди улучшенных, разумных народов земли, сыграв свою роль в великой драме мирового дела; либо из-за отсутствия необходимой квалификации, чтобы занять свое место и исполнить свою роль, будет презираемо и вытеснено со сцены действия и перестанет существовать!

Это божественное моральное обоснование, оправдывающее культурный геноцид.

Все церкви, участвовавшие в программах школ-интернатов в Канаде, принесли извинения за свою причастность к этой ужасной практике. Католическая церковь, в ведении которой находилось 70 % школ-интернатов, не приносила извинений до апреля 2022 года, после того как делегаты от первых наций, инуитов и метисов отправились в Рим, чтобы попросить Папу Франциска признать и извиниться за роль церкви в канадской системе школ-интернатов. Можно только предполагать, чем вызвана нерешительность в принесении извинений, но вполне возможно, что церковь не считает, что совершила что-то неправильное. Некоторые церковные лидеры утверждают именно так. После того как стало известно об обнаружении тел детей на территории школы-интерната в Камлупсе, католический священник в Миссиссоге, Онтарио, опубликовал на YouTube видеозапись своей проповеди, в которой он сказал: "Две трети страны обвиняют церковь, которую мы любим, в трагедиях, произошедших [в Камлупсе]. Я полагаю, что столько же людей поблагодарили бы церковь за добро, сделанное в тех школах, но, конечно, этот вопрос никогда не задавался, и нам не разрешается даже говорить, что там было сделано добро".

Этот пример подчеркивает мрачную реальность человеческих моральных способностей: Мы, как вид, можем оправдать геноцид на моральных основаниях. Не просто культурный геноцид, а убийство целых популяций и расовых групп, включая детей. Во время Нюрнбургского процесса над нацистскими военными преступниками глава СС Отто Олендорф спокойно объяснил, почему он был оправдан, наблюдая за убийством тысяч еврейских детей. "Я считаю, что это очень просто объяснить, если исходить из того, что приказ [фюрера] был направлен не просто на достижение безопасности, а постоянной безопасности, чтобы дети не выросли и неизбежно, будучи детьми убитых родителей, представляли бы опасность не меньшую, чем родители". Другими словами, чтобы обеспечить безопасность будущих поколений немцев, еврейские дети должны были быть уничтожены, чтобы они не выросли и не стали обижаться на нацистов за убийство своих родителей. Это логичная моральная позиция, поскольку она была попыткой минимизировать боль и страдания общества в долгосрочной перспективе, но настолько невероятно отвратительная и ужасающая, что мы до сих пор отшатываемся в ужасе от способности нацистов оправдать свои действия.

С момента создания канадских школ-интернатов многие политические и религиозные лидеры верили, что они, как и нацисты, являются силой добра. Что тяготы и смерть детей коренных народов в конечном итоге того стоили. Вспомните леденящие душу слова о ценности этих школ, написанные Дунканом Кэмпбеллом Скоттом, заместителем генерального суперинтенданта по делам индейцев с 1913 по 1932 год:

Можно с готовностью признать, что индийские дети теряют свою природную сопротивляемость болезням, так тесно проживая в этих школах, и что они умирают гораздо чаще, чем в своих деревнях. Но это само по себе не оправдывает изменения политики Департамента, которая направлена на окончательное решение нашей индийской проблемы.

Подобные моральные рассуждения возможны только при человеческом типе познания. В отличие от этого, поведение животных в социальной группе данного вида, руководствующееся нормативностью, как правило, гораздо менее жестоко и разрушительно, как я покажу в следующем разделе. Хотя есть примеры таких вещей, как детоубийство у животных (как мы видим у наших двоюродных обезьян или дельфинов), или внутригрупповое насилие, приводящее к гибели отдельных особей, животные не обладают когнитивной способностью систематически убивать целые подгруппы своих одновидовых популяций в результате формальной претензии на моральный авторитет.

Мудрость альбатросов-геев

За пределами людей лучший (худший?) пример отвратительного насилия между представителями одного вида можно найти у шимпанзе. По сравнению с другими нечеловеческими человекообразными обезьянами, шимпанзе печально известны своей кровожадностью. Я говорю об этом буквально. Соперничающие группы шимпанзе, защищая свои территории, вступают в открытые бои, в которых иногда забивают друг друга до смерти. Но они также совершают тайные вылазки на вражескую территорию, выслеживая соперничающих самцов, чтобы убить их. В книге "Демонические самцы: Apes and the Origins of Human Violence" приматолог Ричард В. Врангхэм и научный писатель Дейл Петерсон отмечают, что эти рейды "отличаются беспричинной жестокостью - например, отрывают куски кожи, выкручивают конечности, пока они не сломаются, и пьют кровь жертвы - это напоминает действия, которые среди людей считаются невыразимыми преступлениями в мирное время и зверствами во время войны".

Приматолог Сара Блаффер Хрди описывает жестокий характер шимпанзе на первых страницах своей книги 2011 года "Матери и другие: The Evolutionary Origins of Mutual Understanding ("Эволюционные истоки взаимопонимания"). Люди, отмечает она, могут часами находиться в тесной толпе в самолете, не прибегая к насилию, даже когда сталкиваются с грубыми пассажирами и плачущими детьми. "А что, если бы я летела с целым отрядом шимпанзе?" - спрашивает она. "Любому из нас повезло бы высадиться на берег со всеми десятью пальцами на руках и ногах, с младенцем, который все еще дышит и не пострадал. Кровавые мочки ушей и другие придатки завалили бы проходы". Другими словами, шимпанзе ужасно жестоки, а зачастую и откровенно убийственны, и они причиняют это друг другу.

Но даже такое поведение меркнет по сравнению с тем насилием, которое проявляют люди и которое оправдывается нашими моральными доводами. Шимпанзе никогда не убивали всех особей (самцов и самок, подростков и новорожденных) в конкурирующей группе; негласное поведенческое правило или норма, по которой шимпанзе живут, когда сражаются, - это устранение лишь нескольких избранных особей (обычно взрослых самцов), чтобы сделать конкурирующую группу менее угрожающей. Возможно, если бы у них были человекоподобные когнитивные способности, позволяющие им оформлять свои нормы в мораль, эти набеги были бы гораздо более масштабными и разрушительными. Но этого не происходит. Напротив, когда люди идут в бой, они оправдывают убийство целых городов, заполненных некомбатантами (включая детей), если это служит более важной (морально оправданной) цели - выиграть войну, чтобы установить мир. Именно так мы пришли к печально известной цитате "Стало необходимым разрушить город, чтобы спасти его", сказанной майором армии США, когда он оправдывал бомбардировку Бень Тре во время войны во Вьетнаме, несмотря на то, что в городе были дети. Как и многие другие моральные решения человека, решение армии убивать мирных жителей возникло благодаря нашей уникальной способности к моральному мышлению (т. е. способности формализовать, анализировать, пересматривать и распространять нормативное поведение в широких масштабах) - навыку, которого лишены шимпанзе, и причине того, что даже наши самые жестокие кузены-животные все равно менее жестоки, чем мы. Хотя совершенно верно, что человеческая способность к сотрудничеству - это то, почему, как утверждает Сара Блаффер Хрди в книге "Матери и другие", "убийства лицом к лицу гораздо сложнее для людей, чем для шимпанзе", и почему, несмотря на 1,6 миллиарда авиапассажиров в год, "пока не было зарегистрировано ни одного случая расчленения", именно эта человеческая способность к сотрудничеству дает людям (но не шимпанзе) возможность бомбить детей Бень Тре и создавать индейские школы-интернаты.

Но чтобы донести до вас мысль о том, что люди часто приходят к неоправданно жестоким нормам поведения из-за нашей сложной способности к моральным рассуждениям, я не хочу говорить о войне. Я хочу поговорить о гомосексуальности. Во введении к книге "Биология гомосексуальности" биолог Жак Бальтазар пишет, что "гомосексуальность у людей в очень большой степени, если не исключительно, определяется биологическими факторами, действующими пренатально или вскоре после рождения". Другими словами, сексуальная ориентация людей в значительной степени определяется при рождении. К такому выводу он пришел благодаря изучению однополого сексуального поведения животных, где собраны горы доказательств того, что гомосексуальность не только не является уникальным явлением для людей, но и скорее является нормой для большинства видов животных. Для ученых, изучающих поведение и биологию животных, это старая новость, поэтому Бальтазарт пишет: "Ученые, читающие эту книгу, подумают: "Мы все это уже слышали"... Но почему-то эта информация либо не попала в мир за пределами лаборатории , либо не была представлена в достаточно определенном виде, чтобы повлиять на мнение широких слоев населения по этому вопросу".

Он прав. Меня удивляет количество людей, с которыми я разговариваю о поведении животных и которые шокированы тем, насколько распространено гомосексуальное поведение в животном мире. Я часто рекомендую скептикам-геям книгу "Биологическое изобилие" Брюса Багемиля (1999 г.), в которой подробно описано более трехсот видов животных, проявляющих разнообразные формы поведения, подпадающие под понятие "гомосексуальность". Все, начиная от однополого секса, привязанности, парных связей и заканчивая воспитанием детей. Может показаться странным, что гомосексуальность так широко распространена, учитывая, что эволюция основана на необходимости животных производить потомство. Эту тему часто поднимают антигейские группы, надеясь (в заблуждении) показать, что однополое поведение не является "естественным". Но литература о гомосексуальности животных показывает, что однополое сексуальное поведение у данного вида не оказывает негативного влияния на репродуктивные показатели вида, так что это не проблема. Возьмем, к примеру, лайсанского альбатроса. Этот вид гигантских птиц образует пожизненные пары, в которых две особи остаются вместе на всю жизнь, спариваясь и воспитывая потомство на протяжении многих десятилетий. Некоторые из этих пожизненных парных связей возникают между однополыми парами. В одном исследовании, проведенном среди альбатросов, живущих на острове Оаху, треть пожизненных пар составляли однополые самки. Однако во многих из этих случаев одна или обе самки в определенный момент спаривались с самцом, в результате чего появлялись оплодотворенные яйца , которые самки воспитывали вместе. Многие случаи гомосексуальности в животном мире работают подобным образом, когда однополое поведение является лишь частью типичного поведенческого репертуара особи, а размножение все равно происходит для обеспечения выживания вида. Бонобо - пожалуй, лучший пример: Особи регулярно занимаются сексом между однополыми и разнополыми партнерами, что приводит к появлению большого количества геев, но и большого количества детей.

Исключительное влечение к представителям одного пола встречается реже, но не является чем-то неслыханным. По оценкам, среди домашних овец 10 процентов баранов (самцов) заинтересованы в спаривании только с другими баранами. Исследователи, изучавшие этот феномен, обнаружили, что у этих баранов-геев есть отличия в мозге - более толстые скопления нейронов в части гипоталамуса - по сравнению с баранами-"натуралами". Причина различий - в относительном количестве эстрогена, которому подвергался развивающийся баран до рождения. Другими словами, как утверждает Бальтазарт в своей книге, эти бараны родились гомосексуалистами. Все это говорит о том, что нет ничего особенно необычного или противоречивого во врожденной гомосексуальности в животном мире.

Несмотря на частоту возникновения, однополое влечение не угрожает выживанию сотен видов, у которых наблюдалась гомосексуальность. Именно поэтому ни один вид животных, похоже, не выработал никаких социальных норм, наказывающих людей за однополые связи. Другими словами, хотя однополое влечение не является уникальным для людей, гомофобия - это именно так.

Конечно, в прошлом и настоящем существует множество культур, где гомосексуальность нормализована, принята и даже одобряется. Например, на протяжении большей части истории Японии однополые отношения не подвергались стигматизации, а истории о любви и сексе между мужчинами долгое время ассоциировались с классом воинов-самураев, и Хасидзумэ Айхэй и его товарищи-самураи не нашли бы ничего противоречивого. Но во многих современных культурах - особенно в западноевропейских, ближневосточных и африканских, имеющих иудео-христианские корни, - гомосексуальность не просто социально неприемлема или противоречива, но незаконна и карается смертью. Исламский уголовный кодекс Ирана, введенный в действие после исламской революции 1979 года, объявляет гомосексуальные отношения между мужчинами смертным преступлением, караемым казнью. Опрос, проведенный Pew Research Center в 2013 году, показал, что многие страны Ближнего Востока негативно относятся к гомосексуальности: 97 % жителей Иордании, 95 % в Египте и 80 % в Ливане считают, что гомосексуальность "должна быть отвергнута". Даже в современных западных странах, якобы толерантных к ЛГБТК, распространены антигейские настроения, уходящие корнями в иудео-христианские ценности. Конверсионная терапия - попытка изменить нежелательную и "неестественную" сексуальную ориентацию людей с помощью различных форм "терапии" - часто направлена на несовершеннолетних и является легальной в большинстве регионов США. Ее часто проводят христианские терапевты, несмотря на то, что, согласно отчету 2009 года, подготовленному целевой группой Американской психологической ассоциации, "результаты научно обоснованных исследований указывают на то, что вряд ли люди смогут уменьшить однополые влечения или увеличить сексуальные влечения другого пола с помощью [конверсионной терапии]".

Не факт, что моральное неприятие гомосексуальности всегда имеет религиозные корни. Нацисты, которые, как известно, были светскими людьми, не одобряли гомосексуальность (особенно мужскую) по той простой причине, что она отклонялась от нормы, а все ненормальное просто не могло быть включено в Третий рейх. Впоследствии более 100 000 геев были арестованы, а десятки тысяч казнены в концентрационных лагерях.

Реальность такова, что в новейшей истории миллионы людей по всему миру пострадали от насилия или погибли из-за антигейских настроений. Вероятность того, что ЛГБТК станут жертвами насильственных преступлений, в четыре раза выше, чем у населения в целом, и это только в США, где гомосексуальное поведение больше не считается преступлением, а такие корпорации, как McDonald's, гордо вывешивают радужные флаги во время Месяца гордости. Можно только предполагать, каков уровень насилия в таких странах, как Россия (которая не собирает данные о гомофобных нападениях), где, согласно опросу 2018 года, 63 процента россиян считают, что геи участвуют в заговоре с целью "разрушить духовные ценности, сформированные россиянами, через пропаганду нетрадиционных сексуальных отношений", а каждый пятый россиянин верит, что гомосексуализм - это не что иное, как "заговор". а каждый пятый россиянин считает, что геев нужно "уничтожать". И все это несмотря на то, что гомосексуальность так же распространена среди людей, как и среди других видов. Около 4 % людей в США относят себя к лесбиянкам, геям, бисексуалам или трансгендерам31 , в то время как более 8 % людей считают себя лесбиянками, геями, бисексуалами или трансгендерами, в то время как более 8 процентов людей в США сообщают о том, что вступали в однополые сексуальные отношения, а 11 процентов признают, что испытывают хотя бы некоторое влечение к противоположному полу. Эти показатели находятся на одном уровне с показателями овец, но значительно ниже, чем однополая активность, обнаруженная у бонобо.

Вывод заключается в том, что люди, благодаря своей сложной способности к моральному мышлению, взяли то, что не является нормативной проблемой для любого другого вида, и превратили это в проблему, для которой мы можем оправдать маргинализацию, криминализацию, казни и даже геноцид. Я утверждаю, что это тот случай, когда животные имеют гораздо более совершенную - то есть менее жестокую и разрушительную - нормативную систему обращения с различиями, чем почти все человеческие культуры. Совершенно очевидно, что гомосексуальность в мире животных не только нормальна, но и совершенно не разрушительна. Возможно, это даже полезно для поддержания общества животных. Почему же тогда люди являются уникальными гомофобами? Это загадка, которую можно разгадать, только если понять, как мы можем загнать себя в угол с помощью нашей способности к моральному мышлению. Горстка культур и религий убедила себя в том, что гомосексуальность - это моральная проблема, из-за которой должны страдать миллионы наших собратьев. Антигейские настроения не только не имеют реального аналога в поведении других видов, но и активно создают препятствия для успеха нашего вида. Они не только сеют раздор в обществе , но и приводят к страданиям значительной части человеческой популяции. Какую биологическую пользу принесло нашему виду наше странное моральное позирование вокруг непроблемной "проблемы" гомосексуальности? Абсолютно никакой. Это печальное свидетельство жестокости человеческих моральных умозаключений.

Потеря морального авторитета

История нашего вида - это история морального оправдания насильственных действий, приводящих к боли, страданиям и смерти миллиардов наших собратьев, которые попадают в категорию "других". Это могут быть коренные народы Канады, ЛГБТК-сообщество, евреи, чернокожие, инвалиды, женщины и т. д. В отличие от них, большинство животных норм существует для поддержания социального равновесия, которое сводит к минимуму необходимость в боли, страданиях и смерти. Если мы исходим из базового принципа, что боль, страдания и смерть - это, как правило, плохо, то кажется, что животные в большинстве случаев имеют правильное представление (и более высокую мораль). Но значит ли это, что человеческая мораль "плоха" в эволюционном смысле? Может ли быть так, что наша способность к моральным рассуждениям - наша философия, религии и правовые структуры - это именно то, что дало нашему виду преимущество в последние несколько тысячелетий? То, что помогло нам организовать наши общества и распространиться по всему миру в наших великих цивилизациях?

Я думаю, что наш успех был обусловлен не моральными способностями как таковыми, а другими компонентами человеческого разума, которые обеспечили нам способность координировать свои усилия, такими как язык и теория разума. И именно наша специализация в области изучения природы физической вселенной и биологического мира дала нам технологическое ноу-хау, которое вывело наш вид на первый план. Человеческая мораль, в отличие от этого, не была необходима для всего этого. Как я уже говорил, я думаю, что нам было бы лучше без способности превращать наши древние приматские нормы в абсурдные и разрушительные моральные правила, которые дали нам такие вещи, как школы-интернаты и законодательство против ЛГБТК. Но вы не можете отделить эти вещи. Вы не можете иметь этот список положительных когнитивных навыков без негативных последствий. Человеческое моральное мышление было неизбежно. Но это не обязательно делает его хорошим в эволюционном смысле. Человеческое моральное мышление может быть ошибкой, а не особенностью - эволюционным эспандером, появившимся по мере расцвета наших уникальных когнитивных навыков, но не чертой, которую выбрал естественный отбор. Возможно, в настоящее время люди преуспевают как вид не благодаря, а вопреки нашим моральным способностям. Мы довели универсальную нормативную систему, которая регулирует и ограничивает социальное поведение большинства животных, до странных крайностей. Животные с их менее развитыми нормативными системами живут хорошей жизнью.

Глава 5. Пришло время поговорить о слове на букву «с»

Какое мне дело до мурлыканья того, кто не умеет любить, как кошка?

-Ницше

С наступлением осени и понижением дневной температуры мои медоносные пчелы начинают последние приготовления к зиме. Я держу пчел уже три года и привык к их драме в конце сезона. Сезон сбора нектара почти закончился, и теперь они заняты тем, что сушат последний мед для хранения в зимние месяцы. Это будет их единственным источником пищи, пока в марте не начнут снова цвести одуванчики. Чтобы не умереть с голоду и обеспечить достаточное количество меда, пчелы начинают сокращать свою популяцию. В колонии должно быть достаточно пчел - может быть, сорок тысяч, - чтобы не замерзнуть, но не так много, чтобы не сжечь запасы корма до весны. А это значит, что сентябрь - самое время избавиться от нахлебников. Другими словами, от трутней.

Трутни - это самцы медоносных пчел, единственная цель которых - спариваться с новыми матерями из других колоний. Они крупнее и толще самок рабочих пчел, с большими пучеглазыми глазами, которые помогают им замечать других трутней и девственных маток. У них нет жал, поэтому они не могут защищать улей. На самом деле, они вообще не умеют ничего делать, кроме как спариваться. Они не чистят улей, не делают соты и не ухаживают за личинками. У них короткие языки, поэтому они не могут собирать нектар с цветов. Им даже трудно вылизывать мед из сотов, поэтому самкам приходится класть еду прямо в рот. Таким образом, в зимний период трутни требуют больших затрат на содержание и не приносят никакой пользы. Вот почему, когда наступает сентябрь, рабочие самки собирают всех трутней, тащат их к переднему входу в улей и выталкивают наружу. Если они пытаются вернуться, то подвергаются нападению или погибают. Поскольку они не могут сами себя прокормить, пройдет совсем немного времени, и они умрут от голода или замерзнут. В это время года передние стенки моих ульев покрыты изгнанными и растерянными трутнями.

Это довольно трагическое, но совершенно естественное положение вещей, и я не могу не пожалеть этих бедных парней. В последнее время я стал собирать незадачливых трутней и складывать их в маленькую картонную коробку на моей палубе. Я положил туда немного меда, чтобы они могли в последний раз попытаться прокормиться перед своей неизбежной смертью. Я хочу подарить им последний миг счастья.

На прошлой неделе я показал свою коллекцию дронов своей подруге Андреа, которую всегда забавляют мои выходки с животными. "Кажется, что это много работы без всякой причины", - сказала она. "На самом деле ты не делаешь их "счастливее". Они же не сознательные. Они не ценят все эти усилия".

"Не уверен, что согласен с этим", - сказал я. "Из любопытства, какие животные, по-вашему, обладают сознанием? А Кловер сознательна?" Кловер - это новый бордер-колли Андреа, буйный щенок, который пристально смотрел на кур за моим забором.

"Да, думаю, да", - ответила Андреа.

"А как же те цыплята?"

"Хммм... Цыплята? Не уверен. Нет? Если да, то они гораздо менее сознательны, чем Клевер. Но эти пчелы не сознательные. Они не осознают себя. Насекомые просто действуют на инстинктах".

"Удивит ли вас, если вы узнаете, - сказал я, - что многие ученые и философы утверждают, что эти маленькие беспилотники на самом деле обладают сознанием?"

"Что? Это абсурд. С какой стати они могут приводить такие аргументы?"

Это хороший вопрос.

Что такое сознание?

Сознание всегда считалось одной из тех вещей, которые отличают человека от других животных. то, что у нас есть, а у них нет. Или, как думает Андреа, может быть, что-то, чего у нас больше, чем у других животных. Но это не так. Как мы увидим, у людей действительно есть уникальное отношение к сознанию, которое играет важную роль в понимании природы человеческого интеллекта (и его ценности). Но сознание, конечно, не принадлежит только нам.

Сознание - это просто любая форма субъективного опыта. Знакомо ли вам это досадное ощущение, когда хочется в туалет, только что улегшись в постель? Это сознательный опыт. Так же, как и беспокойство, которое вы испытываете, зная, что недостаточно подготовились к предстоящему тесту по математике. Или чувство горько-сладкой печали, когда вы читаете последнюю страницу книги, захватившей ваше воображение. Или даже просто звук волн, бьющихся о корпус лодки, желтизна банана или вкус несвежего кофе. Сознание - это то, что происходит, когда ваш мозг генерирует ощущение, чувство, восприятие или мысль любого рода, которые вы осознаете.

Чтобы разобраться в напряжении вокруг вопроса о том, есть ли у животных сознание, нам нужно немного разобраться в двух словах, составляющих его определение: субъективное и опыт. Начнем с понятия "субъективный".

Если что-то является субъективным, это значит, что оно понимается или переживается кем-то с его точки зрения. В своем культовом эссе "Каково это - быть летучей мышью?" философ Томас Нагель утверждал, что субъективный опыт мира, ощущаемый человеком (человеком или животным), не является чем-то, что можно наблюдать или объяснить в объективных терминах. Просто не существует способа проникнуть в голову другого существа и измерить его опыт. Это то, что философы называют проблемой других разумов, - неизбежный факт, что субъективный опыт других разумов всегда будет оставаться скрытым в черном ящике.

Слово "опыт" относится к реальным ощущениям, которые возникают в вашем сознании при появлении эмоций или мыслей. Например, если вы съедите миску чипсов, это вызовет поток физических и эмоциональных ощущений, которые переживает ваш разум. Эти свойства сознательного опыта философы называют qualia. Вы можете выразить свои ощущения от поедания чириос словами, например "сладкий", "хрустящий" или "отвратительный", чтобы передать другим людям, что вы чувствуете, когда едите их. Возможно, если бы я съел ту же самую миску чириос, я бы использовал те же самые слова, чтобы описать свои квалиа при поедании чириос. Но это не значит, что мы описываем одни и те же феномены сознания. Вполне возможно, что ощущения, возникающие в вашем сознании при поедании чириос, - если бы их можно было объективно измерить - полностью отличаются от моих. Но qualia - это всегда частный опыт, который нельзя измерить объективно, поэтому мы не можем этого знать.

Тем не менее, мы уверены, что большинство людей испытывают схожие ощущения от окружающего мира, потому что наши описанные квалиа, как правило, совпадают. Это позволяет мне с уверенностью предсказать, что вы предпочтете съесть миску чипсов миске человеческих волос . Даже если мои квалиа, связанные с поеданием волос, немного отличаются от ваших, существует большая вероятность того, что большинство людей испытывают отвращение при попытке проглотить комок волос. Однако уровень моей уверенности начинает падать, как только я начинаю иметь дело с различными видами. Ковровые жуки, например, с удовольствием разорвали бы миску, полную человеческих волос, и, вероятно, вообще избегали бы чириков. Таким образом, мои субъективные ощущения от поедания волос ничего не говорят мне о том, что ковровый жук поедает волосы.

Основным камнем преткновения при попытке предположить, что чувствуют нечеловеческие животные (и есть ли у них квалиа вообще), является то, что мы не можем поговорить с ними об их переживаниях. Как мы узнали ранее, животные могут сообщать о своих эмоциональных состояниях (например, о гневе или страхе) с помощью таких сигналов, как оскаленные зубы или рычание, но у них нет языковых способностей, чтобы описать субъективные ощущения от этих эмоций. Поэтому мы полагаемся на аналогии, а не на язык, чтобы сделать предположения о том, на что похожи качественные ощущения животных. Если шимпанзе прижимает к себе тело своего мертвого младенца, мы можем предположить, что она испытывает нечто аналогичное человеческому горю. В конце концов, люди довольно тесно связаны с шимпанзе, и это траурное поведение очень напоминает наше собственное. Но подобная аналогия разрушается по мере того, как животные, о которых мы думаем, отдаляются от нас на филогенетическом древе. Например, какие человеческие квалиа могут быть аналогичны тем, что испытывает осьминог, когда приставляет щупальце к крабу и "пробует" его на вкус с помощью хемотаксических рецепторов в своих присосках? Поскольку руки осьминога работают автономно, эта информация, возможно, остается в его руке для обработки и никогда не попадает в центральный мозг. Наши тела и умы взаимодействуют совершенно по-разному, поэтому у нас нет реального аналога, с которым можно было бы сравнить этот процесс.

Несмотря на невозможность измерить субъективный опыт и неадекватность человекоцентричных аналогий, многие ученые и философы уверены, что животные, по крайней мере, обладают субъективным опытом. Нагель утверждал, что летучая мышь что-то чувствует, и я не думаю, что перегнул палку, сказав, что многие - если не большинство - исследователи и философы, изучающие познание животных, согласятся с этим. Именно поэтому в 2012 году группа из них подписала документ под названием "Кембриджская декларация о сознании", в котором говорится следующее: "Сходящиеся данные свидетельствуют о том, что нечеловеческие животные обладают нейроанатомическими, нейрохимическими и нейрофизиологическими субстратами сознательных состояний, а также способностью к намеренному поведению. Таким образом, совокупность доказательств свидетельствует о том, что человек не является уникальным в обладании неврологическими субстратами, порождающими сознание. Нечеловеческие животные, включая всех млекопитающих и птиц, а также многие другие существа, в том числе осьминоги, также обладают этими неврологическими субстратами".

Как они могут это утверждать, если субъективный опыт у животных по определению частный и недоступный? Как они могут знать?

Аргумент в пользу сознания животных основан на двух линиях доказательств: мозг и поведение. Аргумент о мозге относительно прост. Мы знаем, что у людей есть субъективный опыт (т. е. сознание). Мы не знаем, как именно мозг генерирует сознание, но если вы не придерживаетесь мнения, что сознание - это нечто, происходящее вне мозга, то мозг (или, возможно, нервная система в целом) должен быть его источником. Мозг животных и мозг человека состоят из одного и того же материала, и в случае млекопитающих мозговая ткань, по-видимому, разделена в черепе по схожему принципу. Поскольку структуры мозга, которые, как мы предполагаем, участвуют в субъективном переживании страха у человека, также находятся в соответствующих областях мозга большинства позвоночных (например, в инсулярной коре), разумно предположить, что они тоже испытывают страх субъективно.

Конечно, это огромное упрощение, но суть аргумента такова. На самом деле ученые подозревают, но не знают наверняка, какие структуры человеческого мозга отвечают за осознанное переживание таких эмоций, как страх. И то, что мозги устроены одинаково, вовсе не означает, что они будут функционировать одинаково. МРТ моего мозга и мозга моей жены показала бы, что структурно они почти неотличимы, и все же я никогда не смогу выучить древнеирландскую грамматику или петь так, как она. Мозг шимпанзе и мозг знаменитого шеф-повара Гордона Рамзи также практически идентичны, если сравнивать их с мозгом коврового жука, и все же шимпанзе никогда не сможет приготовить говядину "Веллингтон" так же хорошо, как Гордон. Аналогичные структуры мозга сами по себе не являются доказательством того, что другие животные обладают аналогичным субъективным опытом или когнитивными способностями. Именно поэтому необходимо сопоставлять структуры мозга с поведенческими свидетельствами того, что животные ведут себя так, как будто у них есть сознание.

Существует два типа поведенческих доказательств. Первый - самый интересный, поскольку он связан с пьянством. Когда человек употребляет алкоголь, он оказывает хорошо изученное воздействие на работу нашего разума. Он может привести к подавлению наших запретов, нарушению двигательной координации и - если вы сделаете это неправильно - к потере сознания. Но мы терпим эти не слишком желательные эффекты, потому что при употреблении алкоголя высвобождается дофамин, который дает нашему мозгу ощущение эйфории. Другими словами, мы пьем, потому что это приятно. Слоны, как выяснилось, ведут себя точно так же.

В научном исследовании, проведенном в начале 1980-х годов, когда давать слонам алкоголь во имя науки казалось вполне приемлемым занятием, ученые дали группе слонов, содержавшихся в неволе в сафари-парке в Калифорнии, ведра с водой с разной концентрацией этанола: 0, 7, 10, 14, 25 и 50 процентов.6 Затем слоны могли пить из того ведра, из которого хотели. Они предпочли 7-процентный спиртовой раствор всему остальному (включая обычную воду). После употребления алкоголя слоны вели себя очень похоже на пьяных людей: некоторые из них стояли, покачиваясь на ногах, с закрытыми глазами. Несколько слонов легли на землю. Большинство из них обхватили себя хоботом, что слоны делают, когда им плохо. Пара более агрессивных слонов стала еще более воинственной (это знакомо каждому, кто был свидетелем драки в баре). In vino veritas, что означает "в вине есть истина", похоже, применимо как к людям, так и к слонам. Этот (сомнительный с этической точки зрения) эксперимент показал, что слоны, как оказалось, ищут алкоголь в концентрации, которая делает их пьяными, но не слишком, чтобы испытать чувство эйфории, с которым мы все слишком хорошо знакомы. Такое поведение в поисках алкоголя имеет смысл только в том случае, если верны две вещи: 1) алкоголь влияет на мозг слонов так же, как и на мозг человека, и 2) слоны испытывают субъективное чувство эйфории, когда пьют, как и люди.

Второй тип поведенческих доказательств включает в себя то, что в Кембриджской декларации о сознании описывается как "способность демонстрировать намеренное поведение". Вспомните из главы 2, что преднамеренное поведение - это поведение, при котором животное имеет в виду какую-то цель и активно следит за ситуацией, чтобы определить, была ли эта цель достигнута. Это определение предполагает субъективное осознание цели; держать что-то "в уме" означает осознавать свои намерения. Другими словами, любое животное, которое выглядит так, будто намеревается что-то сделать, можно рассматривать как поведенческое свидетельство сознания.

Рассмотрим случай с Брюсом. Он - кеа, вид попугаев, обитающий в Новой Зеландии и славящийся своей любознательностью и способностью решать проблемы. В 2013 году Брюс был спасен из дикой природы после того, как потерял верхнюю половину своего клюва. Неработающий клюв - это большой облом для кеа, да и для любой другой птицы. Он затрудняет прием пищи, а также делает гораздо более сложным поведение, называемое подманиванием. При этом птица скребет свои перья между двумя половинками клюва, чтобы удалить грязь и паразитов. Несмотря на свой недостаток, Брюс придумал решение, которое стало одним из лучших аргументов в пользу наличия преднамеренного поведения у любого вида животных.

Когда наступает время прокрастинировать, Брюс ищет в своем вольере небольшой камень. Он должен быть как раз такого размера, чтобы удобно поместиться между нижней частью клюва и языком. Затем он просовывает перья между камнем и языком, в результате чего перья становятся идеально чистыми. Амалия Бастос и ее коллеги из Оклендского университета изящно доказали, что чистка Брюса камешками - явное свидетельство намеренного поведения. Для начала, в 93,75% случаев, когда Брюс подбирал камешек, он использовал его для прочесывания. "Манипуляции Брюса с камешками почти всегда сопровождались подкрашиванием, что говорит о том, что он подбирал камешек с намерением использовать его в качестве инструмента для подкрашивания", - утверждает Бастос. И в 95,42 % случаев, когда Брюс ронял камешек во время подманивания, он либо поднимал его снова, либо брал такой же камешек, чтобы продолжить подманивание. Способность точно подобрать нужный инструмент и настойчивость в выполнении работы говорят о том, что Брюс не просто бессистемно натыкался на решение своей проблемы с подмащиванием. Он должен был намереваться почистить свои перья и придумал решение, которое не входит в обычный поведенческий репертуар кеа. "В дикой природе кеа регулярно не пользуются инструментами, - сказал Бастос в интервью The Guardian, - поэтому то, что один из них изобрел инструмент в ответ на свою инвалидность, свидетельствует о высокой гибкости их интеллекта. Они способны адаптироваться и гибко решать новые проблемы по мере их возникновения".

Это, на мой взгляд, убедительное доказательство (каламбур, конечно) намеренного поведения животного. Если объединить доказательства Брюса с тем фактом, что попугаи, как известно, специально напиваются (в Австралии есть дерево под названием "Дерево пьяных попугаев" с забродившими ягодами, которые привлекают красноклювых лорикетов), и с тем фактом, что ученые обнаружили "существенные анатомические гомологии и функциональное сходство с млекопитающими в таламокортикальных системах, которые связаны с сознанием" у таких птиц, как попугаи, то получается, что попугаи отвечают всем критериям наличия сознания, изложенным в Кембриджской декларации о сознании.

Легко понять, как эта линия рассуждений может быть применена к другим видам, у которых мы наблюдаем инновационное, гибкое или намеренное поведение, например к дельфинам, слонам и воронам. Или виды, чей мозг устроен аналогично человеческому, например человекообразные обезьяны. Но медоносные пчелы? Неужели, как я сказал Андреа, ученые считают, что у насекомых есть структуры мозга, необходимые для поддержания сознания? Что они демонстрируют преднамеренное поведение, как Брюс? Бывают ли насекомые пьяными? Ответ на эти вопросы: да, да и еще как.

Пчелиные мозги

Чтобы помочь мне доказать свою правоту, я должен познакомить вас с Ларсом Читткой. Эксперт по пчелиному познанию, Читтка - поведенческий эколог из Лондонского университета королевы Марии и, возможно, самый известный на сегодняшний день евангелист интеллекта насекомых. Он опубликовал множество работ, посвященных идее о том, что мозг насекомых, несмотря на их размеры, обладает всем необходимым для создания сложных когнитивных систем, включая субъективный опыт. Основной аргумент в пользу позиции "кому нужны большие мозги для сознания" заключается в том, что, когда речь идет о создании сложности, важно не количество нейронов, а то, как они соединены между собой. В мозге пчелы всего один миллион нейронов, в то время как у человека их восемьдесят пять миллиардов. Но этот миллион нейронов может создать до миллиарда синапсов (соединений с другими нейронами) в мозге пчелы, что более чем достаточно для создания гигантской нейронной сети, способной выполнять огромные вычисления. "В больших мозгах мы часто не находим большей сложности, просто бесконечное повторение одних и тех же нейронных цепей снова и снова", - утверждает Читтка. "Это может добавить деталей к запомненным образам или звукам, но не повысить уровень сложности. Большой мозг во многих случаях может быть большим жестким диском, а не лучшим процессором".

А как насчет структуры мозга? Наверняка в мозге человека (или других крупномозговых животных) есть что-то особенное в плане его проводки, что порождает наше сознание? Не так, утверждает Читтка. "Столь желанный нейронный коррелят сознания (NCC) не был идентифицирован у человека, поэтому нельзя утверждать, что у некоторых животных нет NCC человеческого типа". Другими словами, поскольку мы не понимаем, как сознание возникает из того, как нейроны подключаются и работают, у нас нет оснований считать, что мозг насекомых не имеет необходимых структур.

Хотя наука не нашла точных доказательств того, какая именно структура (или комбинация структур) нейронов порождает субъективный опыт, мы знаем, что в мозге насекомых есть структуры мозга, которые, как мы предполагаем, коррелируют с сознанием у животных. У насекомых есть структура, называемая центральным комплексом, которая генерирует когнитивные процессы, ассоциируемые у нас с сознанием. Это место в их мозге, которое интегрирует информацию от органов чувств, что, в свою очередь, помогает насекомому ориентироваться в окружающей среде, создавая ментальную модель себя и окружающего мира. По мнению философа Колина Кляйна и нейробиолога Эндрю Бэррона, поскольку у млекопитающих в среднем мозге есть аналогичные структуры, которые, похоже, делают те же самые вещи, и поскольку эти структуры и когнитивные навыки, как принято считать, вовлечены в сознание у людей, существуют "веские доказательства того, что мозг насекомых способен поддерживать субъективный опыт". Все это говорит о том, что, хотя мы не можем с уверенностью утверждать, что у насекомых есть части мозга, необходимые для возникновения сознания, есть вполне веские аргументы в пользу того, что они есть.

А как насчет поведения насекомых? Генерирует ли их крошечный мозг сложное поведение, свидетельствующее о наличии сознания? Похоже, что да. Рассмотрим знаменитый эксперимент, проведенный Читткой и его командой на шмелях. Чтобы проверить их способность к сложному обучению, пчелам дали задание получить вознаграждение за пищу, не похожее на то, с которым они могли бы столкнуться в природе. Крошечный пластиковый шарик поместили в блюдо, в центре которого была нарисована мишень. Если пчелы могли схватить и дотащить шарик до цели, они получали в награду сахарную воду. Кормовое поведение шмелей в дикой природе не требует подобных навыков, однако они смогли это сделать. Это само по себе замечательный подвиг, но не настолько замечательный, как то, что произошло дальше. В ходе последующего эксперимента три шарика были помещены на разном расстоянии от центра блюда. Два ближайших к центру шарика были приклеены, поэтому, чтобы справиться с заданием, шмель понял, что ему нужно сдвинуть самый дальний шарик. Тем временем пчела-наблюдатель, не знакомая с экспериментом, наблюдала за тем, как эти пчелы-демонстраторы решают задачу, находясь вне зоны тестирования. Когда пчеле-наблюдателю впервые разрешили войти в зону тестирования, она сделала нечто, что показало, что она действительно понимает суть поставленной задачи. На этот раз шарики больше не были приклеены. Вместо того чтобы просто скопировать действия других пчел (например, схватить самый дальний шарик), она направилась к ближайшему шарику и потащила его к цели. Она не просто подражала поведению другой пчелы путем ассоциативного обучения. Она знала, что шарик должен попасть в цель и что логичнее всего схватить ближайший шарик. Она обдумала проблему и придумала лучшую стратегию. Читтка утверждает, что это свидетельствует о том, что у пчел есть "базовое понимание результатов своих собственных действий и действий других пчел: то есть явления, подобные сознанию, или преднамеренность". Если это так, то это свидетельство того, что пчелы удовлетворяют критерию преднамеренного поведения, изложенному в Кембриджской декларации о сознании.

И наконец, есть доказательства того, что насекомые ищут вещества, изменяющие сознание. Рассмотрим это необычное, но элегантное исследование нейробиолога Галит Шохат-Офир. Ее команда вывела плодовых мушек с мозгом, который вырабатывал особый нейропептид - коразонин - всякий раз, когда их освещали красным светом. Коразонин обычно наполняет мозг, когда самец плодовой мушки эякулирует, поэтому включение красного света должно вызывать аффективное (эмоциональное) состояние, похожее на оргазм. Неудивительно, что исследователи обнаружили, что эти измененные мухи явно предпочитали проводить время в тех местах вольера, которые освещались красным светом. В рамках эксперимента одна группа самцов плодовых мушек подвергалась воздействию красного света в течение нескольких дней, в то время как у другой группы красный свет, вызывающий оргазм, не включался ни разу. Когда мушкам предложили на выбор два вида пищи, они, лишенные красного света и не испытывавшие оргазма в течение трех дней подряд, стали больше потреблять пищи, содержащей этанол. Другими словами, они напивались. В то же время мухи, получавшие постоянное удовольствие от красного света, не очень-то хотели есть пищу с добавлением алкоголя. Тот факт, что лишенные оргазма плодовые мушки предпочли наркотики - предположительно в поисках эндорфинов, - говорит о том, что они осознавали снижение уровня своего счастья и намеренно прибегали к алкоголю, чтобы почувствовать себя лучше. Как заявил Ларс Читтка в ответ на это исследование: "Зачем организму искать вещества, изменяющие сознание, если нет сознания, которое нужно изменить?".

Все эти данные указывают на вполне реальную возможность того, что субъективный опыт - сознание - есть у насекомых. Если это так, то сознание - это черта, которая должна была развиться очень рано в нашей эволюционной истории от древнего общего предка людей и мух, который, скорее всего, является обитающим в океане беспозвоночным, жившим пятьсот миллионов лет назад. Это означает, что, по моему определению, большинство животных, живущих сегодня, вероятно, обладают сознанием. Если это так, то почему же ваш среднестатистический Джо (или среднестатистическая Андреа в моем случае) считает настолько абсурдным, что насекомые (или цыплята) могут обладать сознанием? Что, как сказала Андреа, они просто действуют на инстинктах, как маленькие роботы? Подобное отношение к животным имеет долгую историю, восходящую к философу XVII века Рене Декарту, который назвал нечеловеческих животных bête machine: животные/звериные машины. Другими словами, Андреа находится в прекрасной компании. И смею заметить, что многие специалисты по познанию животных все еще скептически относятся к утверждению, что насекомые обладают субъективным опытом, хотя лично я в команде Читтки.

Причина скептицизма довольно проста. Когда большинство людей используют слово "сознание", они имеют в виду не только субъективный опыт. Они включают в него и другие когнитивные характеристики, например самосознание. Андреа сказала, что это безумие - предполагать, что мои пчелиные трутни обладают сознанием, именно потому, что она считает невозможным, чтобы они осознавали себя. Но самосознание и сознание - это не синонимы. Люди также включают когнитивные навыки, такие как эпизодическое предвидение или даже теория разума, когда думают о сознании. На самом деле существует масса когнитивных качеств, которые мы путаем с сознанием. Я расскажу об этих различиях позже в этой главе, что поможет нам выработать более тонкое понимание ценности, придаваемой человеческому сознанию. Но прежде нам нужно понять, как сознание работает в тандеме со всеми остальными процессами, чтобы породить разум человека и животных.

Импровизация для мозга

Существует множество моделей, описывающих природу сознания в его связи с познанием и нейробиологией, но разобраться в них не так-то просто. Я обнаружил, что лучший способ разобраться в чем-то сложном - это связать это с тем, о чем я уже знаю. В данном случае - с импровизацией. Импровизация - или импровизационный театр - это форма несписанного театра, спонтанно создаваемого группой импровизаторов на сцене. Помимо того, что это фантастический способ выплеснуть творческие соки и посмеяться от души с друзьями, это еще и идеальная метафора того, как работает разум.

Представьте, что ваш разум - это театр, в котором разыгрывается импровизированное шоу. Есть сцена, тускло освещенная, за исключением прожектора. На сцене - дюжина или около того импровизаторов, каждый из которых жаждет получить шанс оказаться в центре внимания. В этой метафоре прожектор эквивалентен субъективному опыту (т. е. сознанию). Все, что делает импровизатор, стоящий в свете прожектора, преобразуется в квалиа, которые воспринимаются остальным вашим сознанием. Эти квалиа распространяются на других импровизаторов на сцене, зрителей и всех, кто работает за кулисами: звуковиков в будке, режиссера, стоящего на балконе, менеджеров сцены, прячущихся в кулисах, и т. д. Все наблюдают за тем, что происходит в свете прожекторов. Таким образом, содержание осознанного опыта транслируется по всему сознанию и доступно для анализа огромному количеству когнитивных процессов.

В этой метафоре люди на сцене - это все то, что вы можете осознавать. Сюда входят сенсорные ощущения от того, что вы видите, слышите или осязаете. Но также и внутренние мотивационные состояния, такие как голод, или эмоциональные состояния, такие как страх. Люди за сценой - это все подсознательные процессы, которые никогда не производят качественных ощущений, но, тем не менее, жизненно важны для импровизационного выступления (то есть для работы вашего разума). Может быть, помощник режиссера - это как мышечная память: например, умение ездить на велосипеде. Когда вы научились ездить на велосипеде, бессознательная часть вашего мозга заботится об этом автоматически. Если помощник режиссера делает свою работу правильно, он никогда этого не замечает, работая на уровне подсознания. И тем не менее без режиссера импровизационное шоу не могло бы существовать.

Театр вашего разума населен в основном бессознательными вещами, которые никогда не будут стоять в центре внимания. Например, часть вашего разума, которая управляет сердцебиением и пищеварительной системой. Или неосознанные предубеждения и эвристики, которые мы используем для принятия быстрых решений. Дэниел Канеман в своей книге "Мышление, быстрое и медленное" назвал их режимом мышления "Система 1": мгновенные, автоматические решения, принимаемые подсознательными когнитивными процессами, работающими за кулисами.

Важно отметить, что импровизационное шоу невозможно без кого-то в центре внимания. Система 1 мышления не может устроить шоу в одиночку. Причина, по которой у разума (в том числе у разума животных) есть этот прожектор - причина, по которой у них есть сознание, - заключается в том, чтобы помочь животным принимать повседневные решения, требующие некоторого обдумывания. Прожектор служит для того, чтобы сообщить остальным частям вашего разума, кто в данный момент является звездой шоу, а все остальные участники помогают импровизатору продвигать шоу вперед. Другими словами, сознание существует для того, чтобы помогать вашему разуму принимать решения и формировать поведение.

Как и на настоящей импровизационной сцене, в центре внимания оказываются импровизаторы, которые делают что-то новое, неожиданное или требуют внимания, создавая много шума. Оказавшись в центре внимания, самый громкий импровизатор может задействовать множество когнитивных систем - в том числе и бессознательные, наблюдающие за импровизационным шоу, - чтобы помочь решить проблему или принять решение о том, что делать дальше.

Вот пример. Допустим, вы сидите на диване и читаете книгу. Это поведение активирует несколько когнитивных систем, включая ваши способности к пониманию и лингвистике, которые в значительной степени являются бессознательными. Внимание фокусируется на воображаемых визуальных образах, вызванных словами на странице, генерируя qualia, которыми в данный момент наслаждается остальная часть вашего сознания. Внезапно в центр внимания попадает новый импровизатор: голод. Театр вашего сознания теперь сфокусирован на голодных квалиа, кричащих со сцены. Этот импровизатор голода вызывает каскад действий в огромном количестве когнитивных систем вашего разума. Какая-то подсознательная система, отвечающая за ваши двигательные действия, начинает закрывать книгу - теперь пора искать перекус. Возможно, вам внезапно захотелось съесть батончик "Сникерс" - возможно, это бессознательная реакция на рекламу "Сникерса", которую вы видели вчера вечером по телевизору. Это эквивалентно крику зрителя "Snickers!", на который должны отреагировать импровизаторы. Менеджер сцены шепнет исполнителю, что он помнит, как видел "Сникерс" на кухне. Этот распорядитель представляет вашу бессознательную систему памяти. Теперь на секунду в центре внимания появляется другой импровизатор: эпизодическое предвидение. Они вышли на сцену, чтобы обеспечить поддержку и помочь продвижению сцены. Эпизодическое предвидение генерирует сознательный опыт того, как вы смотрите в ящик для закусок на кухне, где, по словам менеджера сцены, находится "Сникерс". Эта комбинация когнитивных систем - как на сцене, так и за сценой - приводит вас к решению пойти на кухню и поискать батончик "Сникерс".

Всякий раз, когда животное должно принять решение, требующее некоторого размышления и обдумывания, прожектор субъективного опыта должен появиться, чтобы могли возникнуть qualia. Квалиа - это валюта действия. Или, как пишет философ Сюзанна Лангер, "чувствовать - значит что-то делать". Именно по этой причине у животных в первую очередь развился субъективный опыт, и именно поэтому разумнее всего считать сознание жизненно важной частью разума любого животного.

Больше осознанности - это не дело

Надеюсь, Андреа, вы все еще со мной в этот момент, потому что именно сейчас я могу раскрыть причину, по которой человеческое сознание кажется таким отличным от сознания животных. Эта модель импровизированного шоу раскрыла нечто важное. Человеческое сознание на самом деле особенное по этой причине: Мы, как вид, обладаем гораздо большим количеством когнитивных процессов, которые потенциально способны войти в поле зрения сознания и генерировать для нас qualia. Мы не более сознательны, мы просто сознаем больше вещей. Это важное различие, которое необходимо понять, поэтому я приведу пример из своей жизни, чтобы проиллюстрировать этот момент.

Несколько лет назад моя подруга Моника рассказывала о понятии афантазии - расстройстве, которым она страдает. Это неспособность некоторых людей (примерно 1 % населения) видеть образы в своем сознании. "Когда люди с афантазией закрывают глаза, они видят только черноту, не в силах вызвать в воображении образ, скажем, яблока", - объясняла она.

"Это печально. Так, погодите-ка, если вы закроете глаза, то не сможете думать о яблоке?" спросил я.

"Нет. Дело не в этом. Я могу думать о яблоке, но я не могу видеть его, как фотографию. Как это делают обычные люди".

"Верно", - сказал я. "Но, конечно, никто не может увидеть изображение яблока в своем сознании, как если бы это была фотография. Это безумие".

"Большинство людей могут".

"Но это невозможно. То есть, когда я закрываю глаза, я знаю, что думаю о том, как выглядит яблоко. Но я не вижу яблока".

"Ммм, Джастин? Я думаю, у тебя тоже может быть афантазия".

Я спросил свою жену, может ли она, закрыв глаза и пытаясь представить яблоко, действительно "увидеть" его. Она ответила, что да. Все остальные, кого я спрашивал, подтвердили , что они видят в своем сознании изображения яблок, похожие на фотографии, с разной степенью детализации и интенсивности. Но я ничего не вижу. Моника была права. Оказалось, что у меня тоже афантазия.

В отличие от нейротипичного человека, мое сознание не способно генерировать воображаемые образы вещей, чтобы помочь ему понять, например, где в супермаркете находится арахисовое масло. Дело в том, что я знаю, где находится арахисовое масло в магазине, и могу описать его местоположение с помощью слов. Я могу как-то "почувствовать" его местоположение. Я просто не могу "увидеть" расположение магазина в своем сознании. Мне не хватает способности к осознанному визуальному воображению. Когда я читаю научно-фантастическую книгу, я не могу вызвать в воображении образы космических станций, которые там описываются. Я не могу закрыть глаза и увидеть лицо своей дочери. И все же я гарантирую, что я не менее сознателен, чем другие человеческие существа. Мой опыт сознания, когда оно проносится по сцене импровизации, такой же, как и ваш. Просто у меня на одного импровизатора меньше, который ждет момента, чтобы выйти в центр внимания.

Игроки на человеческой сцене

Когда мы думаем о сознании животных, нас интересует не то, есть ли оно у них (потому что оно есть), и не то, сколько сознания у них есть (столько же), а то, какие когнитивные процессы каждый вид способен отправить на импровизированную сцену. Когда я говорю, что люди осознают больше вещей, что именно означает это ? Это значит, что человеческий разум развился таким образом, что мы можем осознавать большое количество когнитивных процессов, которые либо полностью уникальны для нашего вида, либо происходят на подсознательном уровне у большинства животных. Чтобы понять, что я имею в виду, давайте сначала рассмотрим те вещи, которые большинству животных были бы доступны на уровне субъективного опыта: эмоции и чувства.

Слово "эмоция" происходит от латинского слова emovere, что означает "двигать" или "возбуждать". Этот этимологический факт помогает нам понять, что эмоции - это состояния активации мозга, цель которых - побудить животное двигаться и делать то, что обеспечит его выживание. Нейробиолог Яак Панксепп ввел термин "аффективная нейронаука" для описания изучения неврологии, лежащей в основе формирования эмоциональных состояний в сознании животных (и человека), и выделил семь классов эмоций, которые можно встретить у большинства млекопитающих: стремление, вожделение, забота, игра, ярость, страх и паника. Многое в поведении животных можно объяснить тем, как эти семь аффективных систем взаимодействуют с нашим разумом, побуждая нас к действиям, которые помогают нам жить достаточно долго, чтобы иметь потомство. Стремление заставляет нас искать пищу и убежище. Вожделение заставляет нас хотеть спариваться. Забота помогает нам ухаживать за потомством или помогать социальным партнерам. Игра помогает нам поддерживать отношения с социальными партнерами и одновременно оттачивать свои физические навыки. Ярость заставляет нас защищать себя, свои пищевые ресурсы и свои дома от нападающих. Страх подсказывает нам , каких вещей следует избегать или от чего защищаться. А паника дает нам повод искать социальных партнеров в первую очередь.

Многие из этих эмоций, вероятно, существуют в похожей форме и в сознании не млекопитающих. И многие из этих подсознательных эмоций, вероятно, будут переведены в сознательные переживания, чтобы животные могли лучше принимать решения. Когда подсознательные эмоции выходят на сцену импровизации и попадают в центр внимания субъективного сознания для использования в процессе принятия решений, ученые иногда дают им новое название: чувства. Франс де Ваал в своей книге "Последние мамины объятия" изящно объясняет, что чувства "возникают, когда эмоции всплывают на поверхность, и мы начинаем их осознавать".

Люди, однако, уникальны: У нас гораздо больше эмоций, которые преобразуются в осознанные чувства. Например, чувство справедливости, которое мы наблюдали в исследовании макак и которое, вероятно, существует у приматов, но, возможно, не у медоносных пчел. Или такие вещи, как ностальгия, которая опирается на нашу уникальную способность к мысленному путешествию во времени. Или чувство вины, которое опирается на уникальный способ, которым мы относимся к другим людям с помощью теории разума. К сожалению, из-за проблемы других разумов, наблюдая за поведением животных, очень трудно определить, испытывают ли они сложные или простые чувства. Например, в первый день занятий по курсу "Разум животных" я показываю студентам видео с собакой Денвером на YouTube. Пока хозяина не было дома, Денвер съел пакет кошачьих лакомств. Включив камеру, хозяин спрашивает Денвера, это он съел лакомства. Денвер избегает зрительного контакта. Он опускает уши, щурится и облизывается - все выглядит так, будто он испытывает чувство вины за то, что съел кошачьи лакомства. Когда я спрашиваю студентов, что происходит в голове у Денвера в этот момент, все они приходят к логичному выводу, что Денвер чувствует себя виноватым. Далее я показываю исследования, посвященные тому, как выглядит язык покорного тела у собак, и рассказываю, что поведение Денвера может быть вызвано у любой собаки в присутствии конфронтирующего хозяина, независимо от того, сделал ли он что-то плохое. Это не значит, что собака не может сознательно осознавать, что нарушила какую-то норму, что приводит к чувству вины. Просто поведение, демонстрируемое Денвером, проявляется всякий раз, когда собака пытается избежать драки с другой собакой или человеком. Другими словами, это, скорее всего, поведенческое выражение одного из основных аффективных состояний Панксеппа - страха.

Помимо эмоций, мозг животных генерирует гомеостатические ощущения, такие как голод или жажда. Учитывая, насколько они важны для того, чтобы побудить нас к действию, вполне вероятно, что они тоже переживаются животными субъективно. И, конечно же, существуют сенсорные ощущения, включая боль, температуру, давление и вообще все, что наши органы чувств (глаза, уши, кожа, язык и т. д.) посылают в мозг. Все эти основные сенсорные сигналы используются бессознательными частями нашего разума для формирования автоматического поведения в стиле Системы 1 (например, отдергивание руки, когда вы прикасаетесь к горячему листу с печеньем). Но сенсорные сигналы часто проникают в сознание в виде . Это помогает нам планировать более сложное поведение, например, искать рукавицу для духовки, чтобы снова не обжечься о лист с печеньем. Панксепп утверждал, что мозг всех млекопитающих (и, возможно, некоторых других видов, как утверждается в Кембриджской декларации о сознании) имеет подкорковые области, способные создавать эти эмоциональные, гомеостатические и сенсорные аффективные состояния.

Самое прекрасное в аффективных системах нечеловеческих животных - это то, что каждый вид может предложить гобелен ощущений, которые уникальны для его сенсорных, физиологических или социальных систем. Дельфины, например, могут передавать в сознание причудливую перцептивную информацию благодаря своей способности к эхолокации. Посылая в воду звуки, похожие на щелчки, дельфины могут создавать акустические образы, детально описывающие форму, плотность и движение объектов в окружающей среде. Эхолокация способна проникать даже сквозь некоторые вещества, что позволяет им "видеть" рыбу, зарытую в песок, с помощью звука. Дельфины также могут подслушивать эхолокационные сигналы других дельфинов, плавающих рядом с ними. Это дает дельфинам возможность на уровне, недоступном человеческому пониманию, точно знать, что воспринимают их друзья. Это похоже на то, как если бы я, сидя рядом с вами на диване с закрытыми глазами, представлял себе, что вы видите на своем смартфоне. Это когнитивный и сознательный процесс, совершенно чуждый человеку, но он играет важную роль в том, как дельфины ведут свою жизнь. Царство животных абсолютно наводнено когнитивными, аффективными и сенсорными процессами, аналогов которым нет у человека. Это не делает эти виды животных "более сознательными", чем мы. Это просто дает каждому виду импровизационную сцену с разным набором импровизаторов для работы.

Что приводит нас к людям. Помимо наличия нескольких сложных эмоций/чувств, которые могут отсутствовать у других животных, люди уникальны благодаря огромному количеству вещей, доступных нашему сознанию, а также сложности этих вещей. Давайте начнем с идеи самосознания.

Не существует единой концепции самосознания. Этот термин включает в себя множество "осознаний", которыми разные виды обладают в разных формах. Существует три основных категории: временное самосознание, телесное самосознание и социальное самосознание. Важно отметить, что животное может обладать одним из этих типов самосознания, не будучи доступным для сознания. Это может показаться странным, но вот как это работает.

Например, темпоральное самосознание - это способность разума понимать, что он будет продолжать существовать в (ближайшем) будущем. Практически все разумы должны обладать такой способностью. В противном случае животные никогда не смогли бы иметь цели или намерения. Например, попугай Брюс намеревался расчесать свои перья с помощью камня. Единственный возможный способ, которым его разум мог бы координировать это поведение, - это если бы его разум знал, что оно будет существовать и в будущем. Но это не значит, что временное самосознание Брюса стояло на сцене импровизации , получая прожектор сознания. Что касается людей, то мы знаем, что происходит, когда мы осознаем свое временное самосознание: Мы можем совершать мысленные путешествия во времени и эпизодическое предвидение. Когда темпоральное самосознание выходит на сцену, мы можем взять это ощущение "мой разум существует и будет существовать" и транслировать его всем остальным когнитивным системам. Это позволяет нам представить, что наш разум существует в прошлом, будущем и в конце концов перестанет существовать (т. е. мудрость смерти). Но поскольку Брюс (как и многие другие животные), похоже, не может представить себя в подобных обстоятельствах, мы можем лишь предположить, что временное самосознание никогда не выходило на сцену для него. И все же он может вести себя целенаправленно, потому что его временное самосознание обеспечивает бессознательный фундамент, на котором держится его разум.

То же самое верно и для самоосознания тела. Это осознание собственного тела как вещи, которая существует в мире, отделена от других вещей и может контролироваться разумом. Тот факт, что любое животное способно перемещать свое тело в пространстве и взаимодействовать с объектами, говорит о том, что телесное самосознание - это довольно базовый вид когнитивных навыков. Одним из классических тестов на самосознание у животных является тест зеркального самоосознания (MSR). Для этого нужно незаметно для животного нанести метку на его тело или голову, а затем дать ему доступ к зеркалу. Если животное использует зеркало, чтобы рассмотреть новую странную метку, которую оно видит на себе, можно предположить, что оно знает, что это себя в зеркале, и, таким образом, является "самосознательным". Многие виды "проходят" этот тест, включая шимпанзе, дельфинов, слонов и т. д. Но на самом деле этот тест может показать, что для некоторых видов их телесное самосознание доступно для сознательного рассмотрения. Для тех видов, которые не прошли тест MSR, например, собак или кошек, было бы нелепо предполагать, что они не осознают своего тела. Их разум занят управлением телом весь день, так что у него должно быть какое-то представление о самосознании тела. Но вполне возможно, что собаки и кошки не способны осознанно рассматривать природу своего тела, как шимпанзе, и именно поэтому их смущают зеркала.

И наконец, у нас есть социальное самосознание. Это способность осознанно понимать свое отношение к другим людям в вашем социальном мире, когда речь идет о социальном статусе, силе или характере ваших отношений. Это дает нам возможность видеть себя такими, какими нас видят другие, что позволяет укорениться теории разума. Она также дает нам возможность лгать (и нести чушь), а также делать прогнозы о поведении других людей на основе того, что, по нашему мнению, знают или во что верят другие. И это дает нам возможность анализировать свое поведение в сравнении с поведением других, что помогает превратить наши нормы в мораль. Как мы видели на примере животных, многие из них обладают социальным самосознанием. Например, благодаря ему у моих цыплят формируется порядок клевания. Но маловероятно, что мои куры осознают - или должны осознавать - свое социальное "я". Куриное общество прекрасно функционирует на основе бессознательных норм, и им не нужно сознательно размышлять о своем статусе в стае. Но сознательное размышление о социальном "я" у людей приводит к той удивительной социальной сложности, которую мы наблюдаем в человеческой культуре, а также к сложным моральным, этическим и правовым системам, которые мы можем создать (чего бы это ни стоило).

Когда мы задаемся вопросами об интеллекте животных, нас очень часто интересует, в какой степени другие виды могут вывести эти три вида осознания на сцену сознания. Это интересный вопрос, поскольку способность думать о себе (индивидуально или в составе группы) значительно повышает способность к сложному поведению. Возможно, люди уникальны тем, что обладают всеми тремя формами самосознания, доступными для сознательного анализа.

Добавьте к этому способность осознавать собственное мышление/познание. Это называется метапознанием. Чтобы понять эту концепцию, я приведу вам свой любимый пример. Исследователи из Центра изучения дельфинов во Флориде научили дельфина по имени Натуа нажимать на одно весло, когда он слышал высокий тон (2 100 Гц), и на другое весло, когда он слышал низкий тон (все, что ниже 2 100 Гц). Натуа получал рыбное вознаграждение за правильное нажатие на весло или длительный тайм-аут за неправильное. Тайм-аут означал, что эксперимент на некоторое время прекращался, а значит, у Натуа не было шанса получить рыбное вознаграждение. Это было довольно простое задание для Натуа, пока низкий тон не стал настолько близок к высокому тону , что он перестал их различать. Тогда он просто начал беспорядочно нажимать на кнопки. Натуа это не забавляло, поскольку неправильный ответ означал отсутствие рыбы на некоторое время.

Чтобы проверить, осознает ли Натуа свою неуверенность, когда тона становится трудно различить, было введено третье весло: весло спасения. Если Натуа нажимал на кнопку отбоя, ему нужно было просто немного подождать, пока не появится новый, легко различаемый тон, и можно было попробовать снова. Это был лучший вариант в тех случаях, когда он не был уверен, низкий это тон или высокий, а ошибиться означало долгое ожидание.

Когда ему предъявляли низкий тон, который ему было трудно отличить от высокого, Натуа реагировал именно так, как можно было бы ожидать от животного, которому трудно понять ответ. Он медленно подходил к веслам и мотал головой из стороны в сторону, явно колеблясь, прежде чем в конце концов нажимал на весло для спасения. Лучшим объяснением такого поведения было то, что Натуа знал (через метакогницию), что он не знает правильного ответа, и осознанно понимал, что ему трудно решить задачу. Другими словами, мыслительные процессы Натуа стояли на сцене в полном свете сознания, позволяя ему думать о своих мыслях.

Метапознание дает животному способность осознавать, когда оно чего-то не знает. Задумываться о своих знаниях. Осознание своего незнания подталкивает к поиску дополнительных знаний, чтобы помочь в процессе принятия решений. Существует лишь несколько исследований (и много споров), предполагающих, что метакогниция есть у нескольких видов животных, включая исследования с обезьянами, дельфинами, обезьянами, собаками и крысами. Если метапознание и существует у животных (как это, несомненно, имеет место в случае с Natua), оно не может быть особенно распространенным. Напротив, эта способность является основой человеческого мышления. Мы явно осознаем свою метапознавательную способность, которая вдохновляет нас на выявление пробелов и проблем в нашем мышлении и поиск решений с использованием всех других когнитивных способностей, имеющихся в нашем распоряжении. Мы используем математику и язык для сознательной организации своих мыслей, а благодаря способности к причинно-следственным умозаключениям и эпизодическому предвидению мы можем вообразить бесконечное количество решений проблем, с которыми сталкиваемся.

Объяснение способности человека делать сложные вещи, которые мы стремимся назвать "интеллектуальными", на самом деле связано с нашей способностью к сознанию. Но только в том смысле, что у нас в голове есть целый ряд когнитивных процессов, на которые мы можем натренировать наш прожектор субъективного опыта, позволяющий нам более эффективно координировать эти когнитивные процессы для решения сложных задач. Все животные живут жизнью, богатой qualia, независимо от сложности или количества доступных им когнитивных процессов, которые могли бы встать на эту импровизированную сцену и быть освещенными прожектором сознательного, субъективного опыта.

Поэтому я убежден, мой дорогой друг Андреа, что на самом деле я делал жизнь этих обреченных трутней немного счастливее. Я подозреваю, что их маленькие умы осознавали удовольствие от поедания меда в последний раз перед смертью. И все же несомненно, что человеческий разум осознает гораздо больше, чем разум этих трутней. Вы правы, что в содержании нашего сознания, как мы видели, есть нечто иное. Возникает вопрос: и что же? Является ли все, чего мы достигли как вид благодаря этим когнитивным способностям - и нашему субъективному осознанию их - 1) признаком того, что наш вид успешен, и 2) благом для планеты? Этими важными вопросами мы и займемся далее.

Глава 6. Наша недальновидная дальнозоркость

Пресса, машина, железная дорога, телеграф - это предпосылки, к тысячелетнему выводу которых никто еще не осмелился прийти.

-Ницше

Кэпэблити Браун был самым знаменитым садовником Англии. Он также несет небольшую ответственность за грядущее вымирание человеческого рода.

Ланселот Браун родился в 1715 году и получил прозвище "Кэпэбилити"; это слово он часто использовал, когда объяснял английским аристократам, что их поместья имеют "большие возможности для улучшения". Он предпочитал натуралистичный вид своих садов: вместо ухоженных живых изгородей, каменных дорожек и грандиозных фонтанов, характерных для формальных французских садов XVII века, он создал грандиозные с видом на озера, рощи статных деревьев и раскидистые лужайки. В свое время он обновил сады 170 британских поместий, в том числе замка Хайклер, который стал знаменитым местом съемок исторического сериала "Аббатство Даунтон". Во вступительных титрах показано, как мужчина с собакой прогуливается по идеально ухоженному газону - изначально спроектированному Капабли, - а на заднем плане вырисовывается замок. Опасное наследие Капабилити сформировано именно таким газоном.

Джордж Вашингтон и Томас Джефферсон были большими поклонниками его работ. Поместье Джефферсона в Монтичелло и поместье Вашингтона в Маунт-Верноне были построены по образцу дизайна Каппабли и считаются одними из самых известных садов в Соединенных Штатах. Они были изображены на бесчисленных открытках, которые к началу XIX века занимали кухонные столы миллионов американских домов. В этих культовых домах были разросшиеся лужайки, по которым, если верить открыткам, прогуливались с зонтиками обеспеченные люди, играя в бадминтон. Газоны были частью развивающейся эстетики, предполагавшей, что американский эксперимент принесет домашнее процветание и много свободного времени для игры в шаттл для всех, кто желает упорно трудиться и чего-то добиться. Эта мечта распространялась на всех, кроме, разумеется, порабощенных людей, которых заставляли стричь и содержать эти газоны, - вот с каким парадоксом страна сталкивается по сей день.

В начале XIX века у среднего американца не было ни времени, ни денег, ни рабского труда, необходимого для выращивания газона. Только сверхбогатые люди могли позволить себе такую роскошь. Однако с изобретением газонокосилки в 1830 году Эдвином Бирдом Баддингом газон стал гораздо доступнее. В течение следующего столетия они превратились в символ личного и национального процветания. Когда автомобиль стал доминирующим видом транспорта в Америке, палисадник стал возможностью продемонстрировать свой успех, позволяя автомобилистам охать и ахать, проезжая по пригородным улицам. Лужайка перед домом, укрытая за белым забором, вскоре стала - и остается по сей день - главным символом американского стиля.

Американцы любят свои газоны. Сейчас в Соединенных Штатах насчитывается 163 812 квадратных километров (около сорока миллионов акров) домашних газонов. Это эквивалентно площади штата Флорида. Двадцать процентов территории штатов Массачусетс, Род-Айленд, Делавэр и Коннектикут покрыты газонами. Из 116 миллионов домохозяйств в США 75 процентов в той или иной степени имеют газон. Если не принимать во внимание все остальные способы, с помощью которых наш вид изменил землю на нашей планете, наша одержимость созданием газонов изменила ландшафт так, что не имеет аналогов в животном мире. Ближайший пример - обширная сеть древних термитных курганов в восточной Бразилии. Эти огромные курганы (обычно высотой в восемь футов) пересекают территорию Бразилии общей площадью 230 000 квадратных километров, и их можно увидеть из космоса. Они построены примерно через каждые двадцать метров, и их насчитывается двести миллионов. Термиты начали строить эти курганы почти четыре тысячи лет назад. Они образовывались медленно, по мере того как термиты выходили на поверхность, чтобы выбросить ненужную грязь из сети туннелей, прорытых для транспорта и жилых помещений. По сути, это величественные мусорные свалки. Но, в отличие от человеческих газонов, эти курганы оказывают положительное влияние на окружающую среду, формируя нижний слой бразильской каатинги - пустынного леса, изобилующего биологическим разнообразием, где обитают 187 видов пчел, 516 птиц и 148 млекопитающих, не говоря уже о более чем тысяче видов растений.

За свою жизнь я провел, наверное, тысячу часов, выкашивая траву по личным или профессиональным причинам. И, честно говоря, я чувствую себя обманутым Кэпэбилити Брауном и отцами-основателями. Газоны - это монокультурная пустошь, которая почти полностью бесполезна как среда обитания для диких животных. Они не дают нам никакой пищи, но, тем не менее, требуют огромных затрат времени, денег и ресурсов. Они являются любовным письмом к показному потреблению - термину, придуманному экономистом Торстейном Вебленом в его книге "Теория класса досуга" и определяемому как "покупка товаров или услуг с конкретной целью демонстрации своего богатства". Газоны - это еще и гигантский средний палец в сторону экологического движения. Только на газоны американцы расходуют девять миллиардов галлонов воды в день - это примерно одна треть от всего потребления воды в быту. Около половины этой воды расходуется впустую, не достигая корней из-за испарения, ветра и стоков. Добавьте к этому 1,2 миллиарда галлонов бензина, используемого в газонокосилках каждый год, что еще хуже для окружающей среды, чем кажется. Поскольку двигатели газонокосилок ничуть не эффективнее, чем, скажем, двигатели автомобилей, они потребляют больше бензина и создают больше CO2. Другими словами, использование газонокосилки в течение одного часа эквивалентно проезду на автомобиле сотни миль. По оценкам Агентства по охране окружающей среды, на уход за газонами приходится 4 % от общего годового объема выбросов CO2 в США. Это целая тонна углекислого газа, выбрасываемая в атмосферу каждый год в погоне за... ну, чем именно?

Конечно, в этом нет вины Кэпэбли, верно? Он не мог предугадать, к чему приведут его садоводческие начинания. Тем не менее, давайте предположим гипотезу. Если бы путешественник во времени из сегодняшнего дня вернулся в XVIII век, усадил Капабли и объяснил, как его идея с газоном превратится в культурную одержимость, которая будет способствовать изменению климата и поставит под угрозу существование человеческого рода, он бы отложил эту идею? Сомневаюсь. Люди обладают удивительной способностью оправдывать свои действия, даже если есть доказательства того, что в будущем они приведут к негативным последствиям. Даже самому харизматичному и убедительному путешественнику во времени было бы трудно убедить Кэпэбли отказаться от работы всей своей жизни. Подумайте об этом так: Мы знаем о вреде сжигания ископаемого топлива, и все же наша одержимость газонами продолжается. Угрозы постапокалиптической Земли не остановят нас от ухода за газонами, даже если мы осознаем риски, связанные с этой бессмысленной, но широко распространенной привычкой.

Этот вид когнитивного диссонанса я называю прогностической близорукостью. Прогностическая близорукость - это человеческая способность думать о будущем и изменять его в сочетании с неспособностью на самом деле сильно заботиться о том, что произойдет в будущем. Она вызвана человеческой способностью принимать сложные решения, используя наши уникальные когнитивные навыки, которые приводят к долгосрочным последствиям. Но поскольку наш разум развивался в первую очередь для того, чтобы иметь дело с сиюминутными, а не будущими результатами, мы редко переживаем или даже понимаем последствия этих долгосрочных решений. Это самый опасный недостаток человеческого мышления. Настолько опасный, что он может привести к вымиранию нашего вида. Именно поэтому я посвящу целую главу объяснению того, что такое прогностическая близорукость, как она появилась, как она влияет на нашу повседневную жизнь и почему она представляет угрозу для человечества на уровне вымирания.

Что такое прогностическая близорукость?

Как и все животные, люди живут в мире, где мы должны ежедневно принимать решения, удовлетворяющие наши повседневные потребности: в еде, крове, сексе и т. д. Этот вид принятия решений в моменте времени так же стар, как сама жизнь, и является основой биологии. Но человеческая способность к причинно-следственным связям, эпизодическому предвидению, сознательному обдумыванию и т. д. дает нам возможность находить решения этих ежедневных проблем с будущими последствиями в таких масштабах, которые еще не встречались в истории жизни на нашей планете. Мы можем изобретать решения, опирающиеся на технологии и технику, чей, как писал Ницше, "тысячелетний вывод никто еще не осмелился сделать". Как и у всех животных, наша биология заставляет нас решать проблемы здесь и сейчас, но, в отличие от других животных, наши решения могут породить технологии, которые окажут пагубное воздействие на мир в течение многих последующих поколений. Это несоответствие лежит в основе прогностической близорукости.

Вот пример. Допустим, вам захотелось перекусить прямо сейчас. Десять тысяч лет назад вы могли бы пройти несколько футов по лесу, засунуть руку в бревно и вытащить горсть вкусных термитов. Бум. Проблема решена. Закуска получена. В наши дни вы можете пройти несколько шагов до кухни и взять банан. Та же проблема (голод), то же решение (еда).

Разница между ними заключается в том, что доступность банана сегодня полностью определяется антропогенными технологическими процессами, которые добавили невообразимую сложность в простой акт перекуса. И эти процессы приводят к долгосрочным последствиям, о которых мы не задумывались. Что я имею в виду под этими антропогенными процессами?

Если вы похожи на меня, то живете в той части света, где бананы не растут естественным образом. Большинство бананов - те, что продают Dole, Del Monte, Chiquita и т. д., - выращиваются на плантациях в Южной Америке. А это значит, что эти бананы нужно доставить в ближайший южноамериканский порт, погрузить на самолет или судно, отправить через полмира, переработать внутри страны, распространить в продуктовых магазинах, а затем, поскольку вы их купили, положить в вашу фруктовую чашу. Если вы покупаете в супермаркете с нелепой политикой упаковки, вам, возможно, придется сначала развернуть банан из пластикового пакета. Вы будете восхищаться его цветом и формой - двумя факторами, обусловленными коктейлем из удобрений и пестицидов, используемых для его выращивания. Очевидно, что доставка бананов по всему миру и их упаковка в пакеты, изготовленные из нефтепродуктов, наносит большой урон окружающей среде. Не говоря уже о воздействии на окружающую среду монокультуры, основанной на пестицидах и удобрениях, на землях (обычно это древние тропические леса), которые были очищены от местной растительности, чтобы удовлетворить наши банановые потребности. Суть в том, что наше желание перекусить в XXI веке идентично тому, что было десять тысяч лет назад, но наше сложное познание позволяет нам заниматься деятельностью (например, добычей нефти и газа, механизированным земледелием, истощением почв) в огромных масштабах, которая превращает нашу планету в непригодную для жизни дыру. На наших кухнях полно продуктов, произведенных в глобальном сельскохозяйственно-промышленном комплексе, который в корне препятствует выживанию человеческого вида.

Этот пример с бананом подчеркивает два основных негативных последствия прогностической близорукости. Первое заключается в том, что люди, в отличие от других животных, могут создавать долгосрочные решения наших проблем, которые будут иметь непредвиденные последствия для будущих поколений. Например, вырубка тропических лесов, чтобы мы могли удовлетворить свою тягу к бананам, или истощение запасов воды, чтобы мы могли выращивать газоны в духе Кэпэблити Брауна. Вторая причина заключается в том, что даже в тех случаях, когда мы можем предвидеть негативные последствия наших долгосрочных решений, наш разум не настроен на то, чтобы действительно заботиться об этих последствиях так, как мы бы заботились, если бы последствия были более непосредственными. Вы не настроены заботиться о будущих последствиях вырубки бразильских тропических лесов под банановую монокультуру. Вы просто возьмете этот банан в продуктовом магазине и бросите его в корзину. Именно из-за такого безразличия путешественник во времени никогда не сможет убедить Кэпэбилити Брауна не изобретать газоны.

Чтобы понять, как возникла прогностическая близорукость, нам нужно сначала разобраться, почему животные так плохо справляются с решением будущих проблем.

Люди не могут чувствовать будущее

В предыдущей главе мы узнали, как субъективный опыт (то есть сознание) позволяет нашему мозгу задействовать множество когнитивных систем для принятия сложных решений. У человека есть несколько уникальных когнитивных способностей, которые могут выйти на сцену импровизации и оказаться в центре внимания субъективного сознания, когда мы принимаем решения, в том числе причинно-следственные умозаключения, мысленное путешествие во времени, эпизодическое предвидение и временное самосознание. Но существует множество бессознательных когнитивных систем, которые также вносят свой вклад. Эти две системы - сознательная и бессознательная - работают в тандеме, формируя наше поведение при принятии решений. И в конечном итоге приводят к прогностической близорукости. Чтобы понять, как это работает, давайте начнем с обсуждения моего любимого животного в мире - моей дочери.

Моя дочь, как и многие дети школьного возраста, ворчит по утрам. Она может быть немного раздражительной и склонна к мрачным подростковым высказываниям вроде "Я ненавижу школу, всех и вся". Никому от этого не легче. Вот вам совет от родителей: говорить своему подростку "перестань быть таким негативным" бессмысленно. Вместо этого попробуйте применить старую добрую технику манипулирования поведением - оперантное обусловливание. Это настолько мощное средство бессознательной модификации поведения, что вы можете использовать его на своем ребенке, даже если он полностью осознает, что им манипулируют.

Задавшись целью заставить свою дочь быть добрее по утрам, я усадил ее за стол и объяснил, как будет работать мой план оперантного обусловливания (и что такое оперантное обусловливание). Основная идея заключается в том, что она будет получать немедленное положительное вознаграждение каждый раз, когда будет демонстрировать желаемое поведение. В нашем случае она получала бы один кусочек сырного попкорна каждый раз, когда говорила что-то приятное. Вскоре в ее мозгу возникнет устойчивая ассоциация между приятными словами и получением вкусного лакомства. Подсознание будет побуждать ее к позитивным высказываниям, чтобы получить эндорфиновый удар, сопутствующий потреблению попкорна. Именно так ученый мог бы подойти к эксперименту по изучению поведения животных, но в данном случае я мог сказать своей подопытной, что именно ее ожидает. Мы оба согласились с тем, что мы пытаемся обучить ее мозг генерировать больше счастья, и она была полностью согласна с этой целью.

И это сработало как по маслу.

Каждое утро я наполнял пакет Ziploc сырным попкорном и носил его с собой, бросая ей кусочек всякий раз, когда она говорила что-то вроде "Сегодня утром холодно, но у меня хотя бы есть теплая куртка". Или: "Я с нетерпением жду, когда сегодня на обед у меня будут макароны с сыром". Наше утро вдруг стало светлее и радостнее, и настроение у всех улучшилось. Она не обязательно была рада идти в школу, но она была счастливее, чем раньше.

Это один из старейших методов, которым пользуется мозг для принятия решений. Начиная с плодовых мушек и заканчивая подростками, мозг быстро усваивает, что определенное поведение приведет к немедленным положительным (или отрицательным) последствиям. Это простой и древний способ принятия решений, который генерирует своего рода эвристику. В психологии эвристика - это умственное сокращение или правило, часто неосознанное, которое помогает нам быстро принимать решения. Моей дочери больше не нужно было тратить время на обдумывание полудюжины возможных фраз, которые она могла бы сказать за завтраком, и микроанализ того, насколько каждое замечание будет раздражать ее родителей. Вместо этого оперантное обусловливание направило ее мозг по пути приятности.

Очевидно, что мозг, принимающий скоропалительные решения, не задумывается о долгосрочных последствиях. Таким образом, подсознательное, мгновенное принятие решений является неотъемлемой частью проблемы прогностической близорукости. Чтобы оценить его роль, нам нужно понять, насколько распространены эти подсознательные эвристики в процессе принятия решений человеком.

Если за последние двадцать лет вы проходили через книжный магазин в аэропорту, то наверняка наткнулись на какое-нибудь количество научно-популярных книг, полных примеров того, как принятие решений человеком регулируется - если не доминирует - бессознательными процессами. Например, "Моргание" Малкома Гладуэлла, в которой утверждается, что решения, которые мы принимаем автоматически (т. е. не задумываясь), часто оказываются лучше тех, над которыми мы размышляем часами или днями. Или "Мышление, быстрое и медленное" Дэниела Канемана, где показано, как часто мы полагаемся на наше быстрое/автоматическое/бессознательное мышление при принятии решений (т. е. система 1), в отличие от нашего медленного/расчетливого/сознательного мышления (т. е. системы 2). Он описывает их следующим образом: "Системы 1 и 2 активны всегда, когда мы бодрствуем. Система 1 работает автоматически, а Система 2 обычно находится в комфортном режиме, не требующем больших усилий, в котором задействована лишь часть ее возможностей. Система 1 постоянно генерирует предложения для Системы 2: впечатления, интуицию, намерения и чувства. Если система 2 одобряет их, впечатления и интуиция превращаются в убеждения, а импульсы - в добровольные действия. Когда все идет гладко, а это происходит чаще всего, система 2 принимает предложения системы 1 с небольшими изменениями или вообще без них".

Идею о силе и распространенности бессознательного мышления раскрывают многие влиятельные книги, в том числе "Подталкивание" Ричарда Х. Талера, "Сила привычек" Чарльза Духигга, "Как мы принимаем решения" Ионы Лерера, "Колебания" Ори Брафмана и "Почему вы выбрали эту книгу?" Рида Монтегю. Среди них - Дэн Ариели, автор книги "Предсказуемо иррационально". Ариели - поведенческий экономист, изучающий процесс принятия решений человеком и способствующий популяризации идеи о том, что люди не являются рациональными, сознательными людьми, принимающими решения, как нам хотелось бы думать. Он утверждает, что к принятию решений нас неосознанно подталкивает структура окружающей нас среды. Именно внешняя среда запускает эвристики и когнитивные предубеждения, которые формируют наше поведение без необходимости сознательного обдумывания или рационального подхода. В качестве примера он часто приводит поведение доноров органов. В известном ныне исследовании Эрика Джонсона и Дэниела Голдштейна было обнаружено, что в некоторых европейских странах чрезвычайно высок процент людей, согласившихся на донорство своих органов после смерти, а в некоторых - очень низок. Эти показатели согласия, похоже, не были связаны с культурными различиями. В таких странах, как Нидерланды, доля согласных на донорство составляла 27,5 %, в то время как в Бельгии, их ближайшем соседе, с которым их связывают тесные культурные и языковые связи, этот показатель составлял 98 %. Значительная разница не имеет никакого отношения к тому, как они относятся к донорству органов или к решениям о прекращении жизни. Напротив, она связана с формой для донорства органов, которую их просили заполнить при подаче заявления на получение лицензии.

В голландской анкете людям предлагалось поставить галочку в поле, если они хотели бы отказаться от участия в программе донорства органов. Бельгийская форма , напротив, просила поставить галочку, если они хотели бы отказаться от участия в программе. Оказалось, что решение поставить галочку в обеих анкетах принималось не потому, что люди долго размышляли над вопросом о донорстве органов. Обычно они просто оставляли галочку в обеих формах. У людей есть неосознанное стремление придерживаться статус-кво. Когда перед нами стоит задача предпринять действия по изменению существующего положения вещей, а не продолжать идти своим путем, мы пойдем по пути наименьшего сопротивления. В данном случае люди просто не захотели ставить галочку. Когда страны меняют свои формы лицензий на версию вопроса "поставьте галочку, чтобы отказаться", количество согласий на донорство органов резко возрастает. В данном случае именно среда - форма - подталкивает людей к принятию неосознанного решения, используя скрытую эвристику.

Важно отметить, что когда вы спрашиваете людей, почему они приняли решение участвовать (или не участвовать) в программе донорства органов, они совершенно не знают о бессознательных мыслях, которые подтолкнули их к действию. "Происходит так: люди рассказывают истории о том, почему они приняли эти решения", - сказал Ариели в интервью Гаю Разу из NPR. Они представляют их так, будто потратили на это решение целую неделю". Люди, которые приняли решение об отказе, говорят что-то вроде: "Знаете, я очень беспокоюсь о медицинской системе и о том, не слишком ли рано некоторые врачи выдернут вилку из розетки, если я сделаю это". А те, кто отказался, говорят: "Знаете, мои родители воспитали меня заботливым, замечательным человеком".

Эти люди не лгут. Их сознание просто ищет объяснение post hoc, почему они сделали то, что сделали. Но это заблуждение. "Обычно мы думаем, что сидим в кресле водителя и полностью контролируем решения, которые принимаем, и направление, в котором движется наша жизнь", - пишет Ариели в книге "Предсказуемо иррациональное". "Но, увы, это представление имеет больше общего с нашими желаниями - с тем, как мы хотим себя воспринимать, - чем с реальностью".

Эта история донора органов особенно актуальна для проблемы прогностической близорукости. Вопрос о том, что должно произойти с вашей печенью или сердцем после смерти, требует от вас чрезвычайно сложного мышления. Очевидно, что вы в полной мере обладаете мудростью смерти. Вас также просят предсказать не только то, как вы будете чувствовать себя, пожертвовав свои органы, на годы или десятилетия вперед (то есть способность моделировать будущие психические состояния), но и то, как другие люди будут относиться к этому решению (например, получатели ваших органов) с помощью теории разума. Вопрос о донорстве органов требует сложнейшей матрицы человеческого познания и принятия решений, перенесенной на ту ступень сознания, о которой мы говорили в главе 5 и которая отсутствует у других животных.

И все же наше решение о пожертвовании печени в конечном итоге сводится к одной-единственной, непритязательной эвристике "слишком лениво, чтобы поставить галочку", которая имеет мало общего со всем этим сложным познанием и никогда не проникает в сознание. К этому решению нас подталкивают невидимые силы в нашем сознании. Существует так много примеров исследований, раскрывающих скрытые силы, которые управляют нашими решениями, что это заставляет задуматься о том, есть ли у человека вообще свобода воли. Вот три из моих любимых:

Женщин больше привлекают мужчины, которые не являются их сексуальными партнерами, сразу после того, как их яичники выделяют яйцеклетку, и до начала менструации. Они будут испытывать еще большее влечение к этим мужчинам, если у их нынешнего сексуального партнера асимметричное лицо. Так что если вы, натуралка или би-леди, вдруг обнаружили, что вас привлекает местный бариста из Starbucks, это не просто потому, что он веселый собеседник с милой улыбкой. Это потому, что у вашего нынешнего партнера кривой нос, и ваше тело пытается спариться с кем-то более симметричным.

Если вы - белый парень, живущий, скажем, в Нью-Йорке, и я попрошу вас посмотреть на видеоэкран, а затем засечь скорость, с которой вы сможете распознать изображение пистолета, медленно приближающееся к фокусу, вы сделаете это быстрее, если сначала на экране появится изображение лица чернокожего парня. Даже если вспышка произойдет так быстро, что вы не успеете осознать ее. Почему? Потому что у белых парней, выросших в Северной Америке, формируется бессознательное предубеждение, согласно которому чернокожие мужчины ассоциируются с преступностью. Это касается даже тех белых парней, которые клянутся, что у них нет ни одной расистской косточки в теле.

Вы с большей вероятностью купите джем, если увидите на полке шесть сортов, чем двадцать четыре. Почему? Потому что человеческий разум испытывает перегрузку выбором, когда есть слишком много вариантов для рассмотрения. Чем больше джемов на выбор, тем больше вероятность того, что мы ничего не купим. Наши решения о покупке варенья часто основываются на конфигурации банок с вареньем на полках, а не на их содержимом.

Я мог бы продолжать приводить эти когнитивные предубеждения и приобретенные эвристики до тех пор, пока не придут коровы. Но главная мысль заключается в следующем: Даже когда мы думаем, что наши сознательные решения принимаются путем медленного, обдуманного, рационального мышления, они часто являются продуктом - или, по крайней мере, подвержены влиянию - целого ряда бессознательных процессов, бурлящих за пределами нашего сознания.

Тот факт, что большая часть человеческого мышления и повседневных решений принимается под влиянием бессознательных сил, важен для понимания прогностической близорукости. Он подчеркивает, что наши решения часто являются продуктом невидимых эмоций и эвристик в нашем сознании, даже если мы сознательно размышляем над проблемой. А поскольку эти эмоции и эвристики предназначены исключительно для решения сиюминутных, а не долгосрочных будущих проблем, у прогностической близорукости есть место для укоренения.

Когда мы сталкиваемся с решением, касающимся не ближайшего будущего - будь то через час, завтра или через год, - наша способность к эпизодическому предвидению и временному самосознанию позволяет нам проецировать себя в это будущее. Затем мы можем представить, как мы могли бы себя чувствовать в зависимости от различных вариантов, которые мы могли бы сделать. Но эти воображаемые сценарии далекого будущего, рожденные нашим уникальным человеческим способом познания, не имеют такого же эмоционального веса, как сценарии, происходящие в ближайшем будущем. Осознание того, что мы голодны прямо сейчас, привлекает армию бессознательных способностей, которые запускают наши предубеждения и эвристики, чтобы помочь нам решить, что делать в настоящем. Даже если мы можем представить, что будем голодны через пять месяцев, эта армия бессознательных способностей не оказывает такого влияния на принятие решений, как если бы мы были голодны сейчас. Эти бессознательные процессы не предназначены для понимания будущего. В этом и заключается парадокс прогностической близорукости: Мы можем представить себе, что мы можем чувствовать в будущем, но эти чувства не имеют для нас такого же значения, как наши нынешние ощущения. Когда эпизодическое предвидение выходит на импровизированную сцену субъективного опыта и транслируется в подсознание, некоторые из этих частей просто не понимают, на что они смотрят. Это древние процессы, развивавшиеся в течение сотен миллионов лет, чтобы иметь дело с настоящим. Далекое будущее для них ничего не значит. Поэтому наша способность понимать будущее и даже представлять себя в нем соревнуется с системами принятия решений, составные части которых не понимают, что от них требуется.

Теперь, когда мы немного больше понимаем, как работает процесс принятия решений у нашего вида и как в нем участвует прогностическая близорукость, пришло время посмотреть, что происходит, когда принятие решений, ориентированных на будущее, идет не так.

Повседневная проблема прогностической близорукости

Прогностическая близорукость мешает нам принимать правильные решения о своем будущем, потому что на нас сильно влияют наши проблемы здесь и сейчас. Чтобы увидеть, как эта трудность влияет на нас в повседневной жизни, я приведу примеры из своей жизни. Я сравню решения, которые я принимал в течение последних сорока восьми часов, с рекомендациями робота, принимающего решения, который всегда знает оптимальное решение всех моих проблем. Я назову этого робота Прогноститрон. Допустим, цель Прогноститрона - максимизировать мое здоровье и счастье, а также здоровье и счастье моего будущего потомства. Можно подумать, что у меня такая же цель, но, как вы увидите из моих реальных решений, это явно не так.

Пример номер один: Джастин хочет спеть песню.

Вот уже несколько лет я еженедельно собираюсь вместе с несколькими друзьями, чтобы поиграть музыку. Все мы - папаши среднего возраста, которые в старших классах играли в рок-группах. Это самый клишированный из всех возможных сценариев кризиса среднего возраста. На одной из наших недавних тренировок мы были в полном восторге, когда наступило десять-тридцать вечера. Это был школьный вечер для наших детей, так что никто из нас не должен был задерживаться до одиннадцати, но мы отрывались по полной. Когда мы разложили инструменты по сумкам и начали собираться, один из парней спросил: "У нас есть время еще на одну песню?".

Время принимать решение. Прогнозист сказал бы, что единственным разумным решением будет сказать "нет" - собрать вещи и лечь в постель к одиннадцати. Мое здоровье и уровень счастья будут максимальными, если я буду спать не менее семи часов. Это неоспоримый факт. Так что же я сделал?

"Давайте сделаем еще одну песню", - сказал я.

В тот момент я сознательно понимал, что поступаю правильно. Но мой разум был наводнен тонной конкурирующей информации - часть из которой была неосознанной - заставляющей меня остаться. Я явно получал удовольствие, поэтому мой мозг стремился продолжить эндорфиновый удар, который дает пение гранж-музыки девяностых во всю мощь легких. Но, возможно, я также боялся разочаровать других ребят, если уйду раньше. Моя группа, в частности, не подвержена токсичному давлению со стороны сверстников, но от глубоко укоренившейся социальной озабоченности, которая является основой человеческого состояния, никуда не деться. Мое бессознательное желание сохранить социальные связи со сверстниками подталкивало меня остаться. И потом, конечно, я мог представить (с помощью эпизодического предвидения), каким я буду на следующий день, если решу не ложиться спать дольше положенного времени: ворчливым, запыхавшимся. Всем нам знакомо это чувство - многие ли из нас засиживались за просмотром сериала, зная, что на следующее утро нужно рано вставать? Несмотря на мою способность к эпизодическому предвидению и способность понимать - интеллектуально - что я устану, - веселье, которое я испытывал в тот момент, не позволило мне выбрать лучший вариант.

Мы сыграли еще пару песен, и я вернулся домой только к полуночи. И на следующий день я был в полном расстройстве. Это прогностическая близорукость в действии: На интеллектуальном уровне я точно знал, как засиживание допоздна отразится на моем будущем аффективном и физиологическом состоянии, но мой разум оправдывал неправильные действия, потому что я не мог ощутить последствия своих поступков так, чтобы это имело значение для процесса принятия решений. Интеллектуально я знал, что буду усталым. И когда я проснулся на следующий день, я был именно таким: уставшим. Но пока не наступил этот момент, я не ощущал всех последствий своих решений.

Пример номер два: Джастин хочет посмотреть фильм из серии Hallmark.

Будучи фрилансером, я большую часть времени работаю из своего домашнего офиса. У меня нет начальника, который заглядывает мне через плечо и следит за тем, чтобы я не отвлекался от работы. У меня есть только собственные списки дел, сроки и смутное ощущение, что "ты должен что-то делать". Другими словами, самодисциплина определяет мою продуктивность. Однако вчера мне было не до этого. Уровень моего промедления был на высоте. Чтобы помочь мне выйти из этого состояния, моя жена спросила, не хочу ли я после обеда посмотреть с ней рождественский фильм Hallmark. Наши отношения предполагают совместный просмотр фильмов, во время которого мы глупо смеемся над кинематографическими катастрофами. Это верный способ поднять мне настроение, и она была права, предложив это.

Теперь мне предстояло принять решение: провести вторую половину дня за просмотром Netflix или вернуться к работе. Прогнозирование подсказало бы очевидный ответ: Сядьте за компьютер и займитесь работой. Последствия отказа потенциально ужасны. Пропустив срок или разочаровав клиента, который нанял меня для работы, я могу лишиться будущих заказов, что вызовет серьезные эмоциональные переживания, не говоря уже о финансовых трудностях. Это не вызывает сомнений: Пропустите фильм Hallmark и просто идите работать.

Что же я выбрал? Очевидно, я посмотрел "Рождественского принца". Который, кстати, вовсе не является крушением поезда. Роуз МакИвер просто восхитительна, скажу я вам.

Но как я мог оправдать это? Я не хуже Прогноститрона понимал, что поставлено на карту и как правильно поступить. Но я также хотел сделать что-то, чтобы избавиться от негативных мыслей, проносящихся в моей голове в тот момент. И самый простой способ сделать это - отвлечься. И, конечно, просмотр фильма означал бы качественное времяпрепровождение с моим спутником жизни, что само по себе полезно. Мой разум с трудом балансировал между потребностью в немедленном удовлетворении и долгосрочными негативными последствиями моего решения. Благодаря прогностической близорукости я был странно равнодушен к своим будущим страданиям.

Эдвард Вассерман и Томас Зенталл, два психолога, известные своими работами по изучению познания животных, в 2020 году написали для NBC News эссе, в котором попытались объяснить, почему люди вроде меня так плохо заботятся о долгосрочных последствиях своих решений:

Срочные потребности в выживании (которые, как считается, опосредуются более старыми системами мозга, общие со многими другими животными) означают, что мы все еще участвуем в импульсивном поведении. И это поведение, которое когда-то способствовало нашему выживанию и репродуктивному успеху, теперь является неоптимальным, поскольку мы живем в среде, где долгосрочные условия играют все более важную роль в нашей жизни.19

Это объясняет, почему в моей повседневной жизни так много прогностической близорукости. Но это также объясняет одно из ее гораздо более зловещих последствий. Поскольку люди живут в мире, наполненном долгосрочными событиями, наши неверные решения влияют не только на нашу повседневную жизнь. Люди, живущие сегодня, принимают решения, негативные последствия которых другие люди почувствуют только через много лет. Часто - через много поколений в будущем. Но у нас просто нет разума, который был бы способен ощутить эти последствия. На самом деле, если говорить о принятии решений, то чем дальше в будущее, тем меньше нас это волнует. Если представить себе мир через триста лет, в котором вы уже мертвы, это лишает нас эмоциональной составляющей, которая могла бы присутствовать в эпизодическом предвидении. Мы больше не ставим себя в центр этих временных проекций, а вместо этого пытаемся представить себе наших гипотетических потомков, идущих по немыслимому гипотетическому ландшафту. Это просто становится интеллектуальным упражнением, настолько далеким от тех решений, которые принимает наш разум. И именно так прогностическая близорукость может нас погубить.

Катастрофическое будущее прогностической близорукости

В 2016 году Фонд "Глобальные вызовы" опубликовал доклад, согласно которому вероятность вымирания человечества в течение ближайших ста лет составляет 9,5 %.Были определены три наиболее вероятных пути: 1) ядерный холокост, 2) изменение климата и 3) экологический коллапс. Каждый из этих способов является результатом того, что человеческое познание принесет в мир технологии (например, ядерное оружие, двигатели внутреннего сгорания), которые нанесут Земле такой ужасающий ущерб, что она больше не сможет поддерживать человеческую жизнь. И дело не в том, что мы просто не понимали потенциальных негативных последствий некоторых из этих технологий, когда они только появлялись. Например, стремление расщепить атом было предпринято именно потому, что мы хотели получить негативные последствия (то есть хотели изобрести бомбы, способные убить миллионы людей за один раз). Те, кто отвечал за создание ядерного оружия, открыто обвиняли (а может, восхваляли?) прогностическую близорукость в том, что она позволила им это сделать. Роберт Кристи, один из ученых Манхэттенского проекта, однажды сказал: "Я видел фотографии Хиросимы, людей, получивших очень сильные ожоги, с плотью, свисающей клочьями с их рук. Когда вы работаете над проектом, вы не думаете о таких вещах. Вы думаете о решении насущных проблем".

Нам легко вытеснить эти когнитивные навыки прогнозирования будущего со сцены сознания и вместо этого направить свой ум на решение проблем в настоящем. Эта способность тесно связана с отрицанием, которое, по мнению Аджита Варки, является жизненно важным для человеческой способности разделять мысли о собственной (и чужой) смерти. Отрицание помогает нам задвинуть эти мысли в темноту нашего бессознательного и заняться созданием бомбы.

Что приводит нас к лучшему примеру экзистенциальной угрозы прогностической близорукости. Это история принятия решений и отрицания, которая охватывает как второй, так и третий наиболее вероятные способы вымирания человечества, указанные фондом Global Challenges Foundation. В ней речь идет о принятии решения о появлении чего-то в мире с полным осознанием того, к каким разрушениям это приведет. Я говорю, конечно же, об ископаемом топливе.

Давайте начнем с оговорки. В новейшей истории не было такого момента, когда мы перешли от понимания того, что выбросы углерода при сжигании ископаемого топлива могут быть причиной изменения климата, к уверенности в том, что это так. Потребовалось время, чтобы сформировался консенсус. Тем не менее, вот что мы знаем о понимании нефтяной промышленностью своей роли в нанесении серьезного ущерба глобальной окружающей среде на уровне вымирания. В 1968 году Элмер Робинсон и Р. К. Роббинс, два исследователя из Стэнфордского исследовательского института, представили Американскому нефтяному институту доклад о загрязнителях атмосферы. Они постарались включить в него информацию об опасности углекислого газа, выделяемого при сжигании ископаемого топлива. Они предупредили, что "CO2 играет важную роль в установлении теплового баланса Земли" и что слишком большое количество углекислого газа в атмосфере приведет к "парниковому эффекту", который повлечет за собой "таяние антарктической ледяной шапки, повышение уровня моря, потепление океанов и увеличение фотосинтеза". Они приходят к выводу, что "человек сейчас вовлечен в обширный геофизический эксперимент со своей окружающей средой - Землей. К 2000 году почти наверняка произойдут значительные изменения температуры, которые могут привести к климатическим изменениям", и что "нет никаких сомнений в том, что потенциальный ущерб для нашей окружающей среды может быть серьезным". Другими словами, Робинсон и Роббинс объяснили нефтяникам, к какому выводу пришла преобладающая на тот момент наука. Ничего удивительного в этом нет - более чем через пятьдесят лет эти выводы стали общепринятыми.

Однако в ответ на это нефтяная промышленность не замедлила начать добычу ископаемого топлива.

Десять лет спустя, в 1978 году, директор Института космических исследований НАСА доктор Джеймс Хансен был вызван в Комитет Сената США по энергетике и природным ресурсам. В своих показаниях он подтвердил правительству США и всему миру, что то, о чем предупреждали Робинсон и Роббинс, на самом деле является неоспоримой реальностью. Он заявил, что "глобальное потепление достигло такого уровня, что мы можем с высокой степенью уверенности приписать причинно-следственную связь между парниковым эффектом и наблюдаемым потеплением... По моему мнению, парниковый эффект был обнаружен, и сейчас он изменяет наш климат". Причиной, как объяснил Хансен в Сенате, является углекислый газ, выделяющийся при сжигании ископаемого топлива.

Однако в ответ нефтяная промышленность вновь не замедлила начать добычу ископаемого топлива.

В 2014 году компания ExxonMobil выпустила отчет, в котором заявила, что "ExxonMobil серьезно относится к риску изменения климата и продолжает предпринимать значимые шаги, чтобы помочь устранить этот риск и обеспечить управление нашими объектами, операциями и инвестициями с учетом этого риска". Широко сообщалось, что компания ExxonMobil впервые признала, что изменение климата "реально" и что отрасль ископаемого топлива должна сыграть свою роль в исправлении ситуации.

Однако нефтяная промышленность отреагировала - можете догадаться? - тем, что не стала замедлять добычу ископаемого топлива.

Почему научные данные не поколебали представителей индустрии ископаемого топлива? Почему со времени первого доклада Робинсона и Роббинса в 1968 году добыча ископаемого топлива ежегодно увеличивается и продолжается по сей день? Если ставки так высоки и мы знаем о них так давно, почему промышленность не начала действовать раньше? Ответ заключается в том, что лица, принимающие решения в индустрии ископаемого топлива, не испытывали чувства срочности на каждом этапе, когда проблема была поставлена перед ними. Проблема, которую им предлагалось рассмотреть, относилась к далекому будущему. На сто лет вперед. Время, когда они уже давно умрут. Кроме того, с точки зрения их непосредственных интересов, сколько богатств принесла им индустрия ископаемого топлива? Сколько миллионеров или миллиардеров она сделала? Сколько рабочих мест она создала? Наше настоящее и ближайшее будущее процветание основано на распространении автомобилей, поездов и самолетов, которые работают на том, что производит нефтяная промышленность. Это прогностическая близорукость в действии. Они могли просто проигнорировать доказательства, какими бы ужасными они ни были, потому что были сосредоточены на сиюминутной проблеме (и сиюминутной выгоде). Точно так же, как Роберт Кристи, когда возился с А-бомбой. Конечно, иногда они не просто игнорировали, а активно замалчивали правду. В июле 2021 года старший (теперь уже бывший) директор по связям с федеральными органами власти корпорации Exxon Mobil Кит Маккой был пойман на пленку и признался, что компания именно так и поступала. "Мы агрессивно боролись с некоторыми научными данными? Да. Присоединялись ли мы к некоторым из этих теневых групп, чтобы работать против некоторых ранних усилий? Да, это правда. Но в этом нет ничего противозаконного. Мы заботились о своих инвестициях, о своих акционерах".

Однако я вижу в Ките Маккое не столько усатого злодея, сколько жертву прогностической близорукости. Как и большинство людей, он не способен по-настоящему почувствовать, каково это - ощутить будущие последствия своих нынешних действий. Никто из нас не способен. И, следовательно, наши социальные, финансовые и политические системы отражают этот факт. Наша политико-правовая система была разработана для решения структурированных, краткосрочных, прямых причинно-следственных вопросов (полная противоположность климатической проблеме)", - говорится в докладе "Глобальные катастрофические риски 2020".26 Это объясняет, почему и правительства, и бизнес так медленно действуют, глядя на отчеты, прогнозирующие наше грядущее вымирание. Мы построили наши общества на подмостках прогностической близорукости.

Но иногда встречаются люди, которые, кажется, полностью ощущают далекое будущее и изо всех сил пытаются подтолкнуть политико-правовые системы к действию. Например, Грета Тунберг. В своей речи на ежегодной встрече Всемирного экономического форума в Давосе в январе 2020 года в рамках кампании skolstrejk för klimatet она говорила как человек, чей мозг, представляя себе сценарии будущего, испытывает чувство страха здесь и сейчас:

У каждого из нас есть выбор. Мы можем предпринять преобразовательные действия, которые сохранят условия жизни для будущих поколений. Или же мы можем продолжать заниматься привычным делом и потерпеть неудачу. Мы должны изменить почти все в наших нынешних обществах. Я хочу, чтобы вы запаниковали. Я хочу, чтобы вы почувствовали страх, который я испытываю каждый день. А потом я хочу, чтобы вы действовали. Я хочу, чтобы вы действовали так, как вы бы действовали в условиях кризиса. Я хочу, чтобы вы действовали так, как будто наш дом горит. Потому что так оно и есть.

Очевидно, что наш вид не действует так, как будто наш дом горит. Несмотря на широкую осведомленность об изменении климата как о реальной проблеме, вызванной антропогенными выбросами углерода, и несмотря на то, что страны и мировые лидеры пообещали ограничить выбросы и подписали Парижское соглашение (цель которого - сократить глобальные выбросы парниковых газов), реальность такова, что мы, по всей планете, только увеличиваем количество выбрасываемого нами углерода. К 2030 году выбросы парниковых газов вырастут на 16 %. Это приведет к повышению глобальной температуры атмосферы на 2,7 градуса Цельсия к концу столетия. Такой рост приведет к сильным наводнениям, неурожаям, проливным дождям, волнам жары и лесным пожарам, которые сделают большую часть планеты непригодной для жизни. Это увеличение уже начало наносить ущерб наиболее уязвимым слоям населения планеты. Именно поэтому вероятность вымирания человечества в течение ста лет составляет 9,5 %. Однако, как бы ни было страшно, благодаря прогностической близорукости, не похоже, что существует достаточно политической воли, чтобы остановить это. Именно поэтому Грета вновь обратилась к мировым лидерам на саммите Youth4Climate в Милане, Италия, в сентябре 2021 года:

Стройте лучше. Бла-бла-бла. Зеленая экономика. Бла-бла-бла. Чистый ноль к 2050 году. Бла-бла-бла. Это все, что мы слышим от наших так называемых лидеров. Слова, которые звучат прекрасно, но пока что не приводят к действиям. Наши надежды и амбиции тонут в пустых обещаниях. Они уже 30 лет твердят "бла-бла-бла", и к чему это привело? Мы все еще можем изменить ситуацию - это вполне возможно. Для этого потребуется немедленное, радикальное ежегодное сокращение выбросов. Но нет, если все будет продолжаться как сегодня. Намеренное бездействие наших лидеров - это предательство по отношению ко всем нынешним и будущим поколениям.

Прогностическая близорукость, несомненно, затрагивает как наших мировых лидеров, так и всех нас. Никто не застрахован от когнитивного диссонанса, который она порождает. Даже когда ставки столь высоки, как глобальное вымирание. Подумайте о том, что вероятность того, что ребенок, родившийся сегодня, погибнет в результате глобального вымирания, в пять раз выше, чем в автомобильной аварии. Задумайтесь об этом на секунду. Подумайте о том, как часто люди садятся за руль, а затем перечитайте это предложение еще раз. И все же, если быть честным, лично я совершенно не чувствую этой опасности.

Если бы вы сказали мне, что если я продолжу возить свою дочь в школу каждый день, то вероятность того, что она погибнет в автокатастрофе, составляет 9,5 процента, я бы почти наверняка быстро нашел альтернативный способ передвижения. Я чувствую эту опасность глубоко в своих костях. Но если бы вы сказали мне, что если я продолжу возить свою дочь в школу, то вероятность того, что моя прапраправнучка погибнет от экологического коллапса, составит 9,5 процента, я бы перестал водить машину? Нет. Даже несмотря на то, что именно это ждет мою семью в будущем, я езжу на своем Subaru так, будто все в порядке.

Люди просто не способны оценивать последствия своих действий в долгосрочной перспективе по тем же критериям, которые мы используем для принятия краткосрочных решений. А что же Грета? Почему она уникальна, или кажется уникальной, по сравнению со многими из нас? Грета считает, что ее аутизм дал ей способность сосредоточиться на будущих проблемах и не отвлекаться на прогностическую близорукость. "У меня Аспергер, и это означает, что иногда я немного отличаюсь от нормы", - написала она в Твиттере. "И при правильном стечении обстоятельств быть не такой, как все, - это суперспособность". За исключением нескольких прозорливых исключений, мы, как вид, не созданы для того, чтобы так относиться к своим решениям. У многих из нас нет таких сверхспособностей, как у Греты; мы просто страдаем прогностической близорукостью.

Я хотел бы воспользоваться моментом и напрямую обратиться к тем из вас, кто, возможно, читает эти слова на рубеже тысячелетий, включая моих собственных прапраправнуков. От имени своего поколения я приношу извинения. Я родился в 1970-х годах и стал совершеннолетним во время промышленного и капиталистического бума, охватившего Северную Америку в 80-х и 90-х годах. Тогда почти не обсуждался вопрос о том, как наше поведение может повлиять на здоровье Земли. Хотя в то время многие ученые говорили о таких вещах, как "переработка отходов", "кислотные дожди" или "глобальное потепление", обычные люди не вникали в суть проблемы изменения климата, пока не стало ясно - на рубеже нынешнего тысячелетия - что мы движемся по темному пути. Я также хочу лично попросить прощения: я продолжаю ездить на своем Subaru, несмотря на то, что прекрасно понимаю, что это значит для вас.

Как люди, мы являемся жертвами собственного успеха. На нашей планете никогда не было вида, способного коренным образом изменить окружающую среду Земли, как это сделали мы. Настало время взглянуть на все в перспективе. Когда призрак прогностической близорукости мрачно навис над нами, пришло время определить ценность человеческого интеллекта.

Глава 7. Человеческая исключительность. Мы побеждаем?

Теперь науки должны проложить путь к будущей задаче философа; эта задача подразумевает, что философ должен решить проблему ценности; что он должен определить иерархию ценностей.

-Ницше

Эрик Барсиа тщательно рассчитал высоту железнодорожной эстакады в парке озера Аккотинк в Спрингфилде, штат Вирджиния. От края эстакады до бетонного водосброса внизу было семьдесят футов. Любитель тарзанки, которого бабушка называла "очень умным в школе", Барсиа склеил скотчем куски Барсиа склеил вместе кучу тарзаночных шнуров, пока не создал единый шнур длиной около 70 футов. Ранним утром 12 июля 1997 года Барсиа прикрепил импровизированный трос к своим лодыжкам, привязал другой конец к эстакаде и спрыгнул с моста.

Его тело вскоре обнаружил бегун. Поскольку шнуры тарзанки растягиваются при натяжении (этот факт Барсиа упустил из виду), он переоценил длину шнура примерно на шестьдесят футов.

Соблазн состоит в том, чтобы посмеяться над глупостью Барсиа. Но это не история о глупости. Ошибка Барсии в расчете длины шнура - лишь печальная сноска к гораздо более масштабной истории о человеческой когнитивной доблести. Стоять на краю этой решетки и разрабатывать такой сложный план - это свидетельство всего удивительного, что есть в человеческом разуме. Его смерть стала результатом простой математической ошибки. Даже сверхинтеллектуальные ученые-ракетчики совершают подобные ошибки. Помните, как в 1999 году марсианский климатический орбитальный аппарат стоимостью 125 миллионов долларов сгорел в атмосфере красной планеты? Инженеры Лаборатории реактивного движения НАСА использовали метрическую систему для расчета траектории орбитального аппарата, но инженеры Lockheed Martin Astronautics (которые создали программное обеспечение для орбитального аппарата) использовали дюймы, футы и фунты. Результат? При выходе на орбиту космический зонд оказался на высоте 170 километров. Как и Барсиа, он бесцеремонно рухнул на землю, что стало трагическим завершением замечательной истории о человеческой изобретательности.

Цель этой книги - определить, что истории, подобные истории Барсии, говорят нам о ценности человеческого интеллекта. Начиная с первой главы, я составляю каталог когнитивных навыков, подпадающих под понятие "интеллект", чтобы определить, является ли человеческий разум исключительным и/или хорошим. Или же нам было бы лучше (и как людям, и как виду) с разумом какого-нибудь другого животного?

Давайте поближе познакомимся с нашим любителем прыжков с тарзанки. Что именно происходило в его голове, что в итоге привело к гибели? Барсиа явно планировал свой прыжок за несколько дней, а может, и недель. А это значит, что он, в отличие от большинства других видов животных, мог представить себе свою версию будущего сценария, в котором он испытает положительные чувства (например, радость, страх, волнение) в результате прыжка с моста. Другими словами, именно то, чего можно ожидать от адреналинового наркомана. Сам план предполагал глубокое знание причин и следствий - форму причинно-следственных умозаключений, которая является отличительной чертой нашего вида. Большинство животных понимают, что вещи падают, но Барсиа обладал более глубокими знаниями о нагрузках, траекториях, классической механике и так далее. Например, он знал, что если обвязать шнур вокруг лодыжек, то это не даст ему врезаться в землю. И, конечно, Барсиа прекрасно понимал, что прыжок с моста высотой 70 футов - при любых обстоятельствах - по своей сути опасен и, следовательно, страшен. Но, как скажет вам любой любитель острых ощущений, преодоление этого страха - часть удовольствия. В конце концов, он прыгал с тарзанки, а не пытался покончить с собой. Все, что мы обсуждали в этой книге об уникальности человеческого разума, проявляется и здесь.

Теперь представьте, что Сантино - шимпанзе, бросающий камни, с которым мы познакомились в главе 3, - стоит рядом с Барсией на краю эстакады. В чем разница между мыслительными процессами Сантино и Барсии в этот момент? Поскольку шимпанзе - наш ближайший эволюционный родственник, сравнение того, как Сантино и Барсиа подошли бы к этому сценарию, даст нам важные подсказки о человеческой исключительности и нашем разуме по сравнению с другими животными. Сантино, между прочим, никогда бы не стал обвязывать веревку вокруг лодыжек и бросаться с железнодорожной эстакады в погоне за эндорфином.

Давайте начнем с основ: Занимаются ли вообще нечеловеческие животные поиском острых ощущений? Многие виды животных проявляют стремление к новизне - близкий родственник стремления к острым ощущениям. Возьмем, к примеру, кошек. На YouTube полно примеров того, как кошки попадают в опасные ситуации из-за своей любви к исследованию потенциально опасных мест (например, высоких деревьев, узких пространств). Но самый яркий пример не просто стремления к новизне, а полноценного поиска острых ощущений у животных - это дикие макаки из Индии, показанные в фильме BBC "Шпион в дикой природе" в 2017 году. Эти обезьяны взбираются на пятнадцатифутовый столб над открытым фонтаном и бросаются в узкий бассейн, где даже небольшой просчет может привести к серьезным травмам или смерти, если они не попадут в воду. Хотя это гораздо менее опасно, чем прыгать с семидесятифутового моста над бетонной дорогой, нельзя отрицать, что эти обезьяны занимаются опасным занятием, от которого они получают удовольствие, несмотря на риск (или благодаря ему).

Что же мешает Сантино прыгнуть с тарзанки? Вполне возможно - если не вероятно, - что шимпанзе захочет заняться опасными видами спорта, подобно макакам, ныряющим в бассейн. Но прыжки с тарзанки и ныряние в бассейн не идентичны, когда речь идет о когнитивных навыках, необходимых для получения острых ощущений. Сантино придется разработать план, включающий сборку материалов для создания тарзанки, на реализацию которого уйдет несколько дней, что потребует умственных навыков путешествия во времени, которыми он, скорее всего, не обладает. Ему также потребуется сложное понимание причинно-следственных связей - понимание того, что происходит с падающим предметом, который прикреплен к другому предмету с помощью эластичного материала. Затем ему нужно будет собрать этот сложный инструмент и найти способ закрепить его на себе и на мосту; навыки, которые, похоже, намного выше его уровня. Это своего рода специализация, которой лишены шимпанзе. Даже если у Сантино были стремления к прыжкам с тарзанки, он просто недостаточно умен, чтобы прыгать с тарзанки.

Но это хорошо. План Барсии по прыжкам с тарзанки был случаем сложного человеческого познания, которое пошло не так. Его интеллект, а не глупость, был непосредственно ответственен за его смерть. Сантино, менее умный из них на бумаге, вел себя более разумно именно потому, что был менее умным. Другими словами, интеллект иногда приводит к очень глупому поведению.

Рассмотрим этот пример битвы умов между человеком и животным, который подчеркивает недостатки - или, возможно, бессилие - человеческого интеллекта. Существует три вида клопов, которые питаются людьми, когда мы спим (например, Cimex lectularius, Cimex hemipterus и Leptocimex boueti).4 Клопов привлекает тепло нашего тела, запах тела и углекислый газ, который мы выдыхаем при дыхании.5 Это странные плоские насекомые, что помогает им прятаться там, где мы никогда не подумаем искать. Они могут проскальзывать между трещинами толщиной с лист бумаги. А поскольку они питаются исключительно нашей кровью, они находят укромные места рядом с тем местом, где мы спим. Им больше всего нравится, когда мы неподвижно лежим в постели - это более легкая мишень. Вся их биология построена на том, чтобы читать поведение человека и пытаться понять, когда мы наиболее уязвимы. "Они не выйдут кормиться, пока вы не ослабите бдительность", - объяснила мне доктор Джоди Грин в интервью Zoom. Джоди - городской энтомолог, преподаватель Университета Небраски-Линкольна, и эксперт по поведению насекомых, которые сводят нас с ума: клопов, головных вшей, термитов, блох и т. д. "Они изучают ваш график. Если вы работаете по ночам и спите только днем, они приспосабливаются - переходят на ваш график сна. Если вы уезжаете в отпуск, они могут подождать вашего возвращения".

Стратегии укрытия клопов могут быть весьма изощренными. С возрастом клопы сбрасывают свой экзоскелет, который они оставляют в виде призрачной оболочки. Когда вы опрыскиваете дом пестицидами, молодые клопы иногда бегут к ближайшему экзоскелету, оставленному более крупной взрослой особью, и прячутся в нем, пока пестициды проходят над ними. "Для дополнительной защиты, - объясняет Джоди.

Но главная стратегия клопов - прятаться в таких местах, куда никто не заглядывает и не думает распылять яд. Подумайте на минуту о гостиничном номере. Каждый день его тщательно убирают, включая смену постельного белья. И все же гостиничные номера - печально известные места скопления клопов. Это происходит потому, что в гостиничных номерах, как и в наших домах, есть множество мест, которые упускаются из виду при регулярной уборке. Некоторые вещи редко стирают. Например, шторы. Или покрывала. В них часто заводятся клопы.

Возможно, самый хитрый тайник в отеле - это тот, который вы вряд ли потревожите: Библия в тумбочке. Почти в каждом гостиничном номере в Северной Америке есть такая Библия благодаря кампании Международной организации Гидеонов - христианской евангельской группы, которая уже более ста лет распространяет бесплатные Библии. В Библии сотни страниц, между которыми может проскользнуть плоский клоп. Это идеальное убежище для целой цивилизации клопов. Если вы проверяете свой номер в отеле на наличие клопов, то первым делом обратите внимание именно на это место, советует Джоди. "Я знаю, что листать Библию в поисках клопов, наверное, нехорошо, но..."

Как мы уже видели в предыдущих главах, клопы могут разрабатывать такие сложные стратегии пряток, используя относительно простые навыки принятия решений, которые не предусматривают таких вещей, как эпизодическое предвидение или причинное умозаключение. И тем не менее эти простые умы регулярно переигрывают наши сложные человеческие умы в борьбе за прятки. Но это не самый важный урок из этой истории. Поскольку клопов так трудно найти и раздавить, людям пришлось задействовать наши самые изощренные способности специалистов, чтобы придумать, как их уничтожить.6 Химикат дихлордифенилтрихлорэтан, более известный как ДДТ, - это мощный инсектицид, который изначально использовался для уничтожения комаров и широко применялся во время Второй мировой войны, чтобы остановить распространение болезней, переносимых комарами, таких как малярия и тиф. Но он не менее эффективен и для уничтожения клопов. После окончания войны ДДТ стал коммерчески доступен в Северной Америке, и обычные граждане начали распылять его вокруг своих домов с диким усердием. И не зря. В начале 1900-х годов каждый дом в Соединенных Штатах был заражен клопами. Однако не прошло и десяти лет, как мы узнали, насколько это вредно для здоровья человека, массовое распыление ДДТ в Северной Америке почти привело к искоренению клопов на континенте. Почти.

Клопы, пережившие эту чистку, выработали устойчивость к ДДТ. Пока люди совершали свой победный круг, эти устойчивые клопы начали размножаться - сначала медленно. Но к 1990-м годам популяция клопов взорвалась. К середине 2000-х годов все штаты США были заражены. В отчете за 2018 год говорится, что 97 % компаний по борьбе с вредителями в США проводили обработку от клопов в течение предыдущего года. Другими словами, клопы, устойчивые к ДДТ, сегодня повсюду. На самом деле современные клопы устойчивы практически ко всем пестицидам. Так что в итоге наши самые умные решения так и не смогли справиться с простым умом клопов. Но это еще не все, и эта история подчеркивает грандиозное падение человеческого разума из-за прогностической близорукости.

Оказалось, что выброс огромного количества ДДТ в окружающую среду в борьбе с клопами был довольно глупым решением. Он прочно вошел в саму ткань нашей жизни, и мы только сейчас начинаем это осознавать. Несмотря на то что в 1972 году в Соединенных Штатах запретили использование ДДТ, в организме каждого человека, живущего сейчас в США (включая детей, родившихся после запрета), присутствуют следы ДДТ. Период полураспада ДДТ в воде составляет 150 лет, это означает, что ДДТ, покрывавший полы и стены домов, которые мы опрыскивали от клопов в 1940-х годах, оказался бы в совершенно стабильном состоянии в воде из наших ведер для швабр. Когда ведра опустошались, ДДТ попадал вместе со сточными водами на очистные сооружения или прямо в наши реки и океаны, где он начинал накапливаться в телах рыб и других водных животных. Некоторые из этих рыб, пропитанных ДДТ, оказались на наших обеденных тарелках, что привело к накоплению химиката в наших собственных тканях, где он остается до самой смерти. Матери могут передавать следы ДДТ своим детям через грудное молоко, поэтому избежать попадания ДДТ в организм практически невозможно даже сегодня. Хуже того, ДДТ вызвал эпигенетические изменения у женщин, подвергшихся воздействию этого химиката, которые передаются их детям и внукам. И эти изменения напрямую связаны с ростом ожирения, которое коррелирует с ростом рака груди у женщин, чьи предки подвергались воздействию ДДТ по линии . "То, чему подвергалась ваша прабабушка во время беременности, например ДДТ, может способствовать резкому увеличению вашей предрасположенности к ожирению, и вы передадите это своим внукам в отсутствие какого-либо дальнейшего воздействия", - говорит Майкл Скиннер, эксперт по эпигенетике из Университета штата Вашингтон. Люди не только проигрывают войну с клопами, но и наши сверхинтеллектуальные технологические решения по борьбе с ними приводят к тому, что мы отравляем себя и своих внуков".

В этом и заключается проблема, когда мы считаем человеческий интеллект чем-то особенным и полагаем, что особенность - это хорошо. Человеческое познание и познание животных не так уж сильно отличаются друг от друга, но там, где человеческое познание более сложное, оно не всегда приводит к лучшему результату. И в битве Барсиа против Сантино, и в битве клопов против ДДТ сложное, человеческое мышление проиграло. Это то, что я называю парадоксом исключительности. Это идея о том, что, хотя люди действительно исключительны в плане познания, это не значит, что мы лучше других животных в игре жизни. На самом деле, из-за этого парадокса люди могут быть менее успешным видом именно из-за нашего удивительного, сложного интеллекта.

Сложность F*ck

Что именно означает "успех", когда мы говорим об эволюции? Эволюционный успех может означать, что вид остается относительно неизменным в течение длительного периода времени благодаря эффективному биологическому дизайну. Или это может означать, что он распространился по всему миру в огромных количествах. По любому определению, если вы хотите посмотреть на примеры "эволюционного успеха" в животном мире, то в каждом случае побеждает простое познание, а не сложное, похожее на человеческое. Давайте на секунду поговорим о вашей толстой кишке. Возможно, вы уже знаете, что человеческое тело наполнено (и покрыто) бактериями. На самом деле, в вашем теле обитает равное количество бактерий и человеческих клеток - около 38 триллионов. Клетки бактерий на порядок меньше человеческих, поэтому кажется, что вы в основном человек. Но это не так. В лучшем случае вы наполовину человек. Большинство этих бактерий живут в вашей толстой кишке. Каждый раз, когда вы какаете, вы выбрасываете миллиарды бактерий; половина вашего кала состоит из бактериальных клеток. На самом деле, в вашем утреннем кале больше бактерий, чем людей, живущих на нашей планете. Сейчас на Земле живет пять миллионов триллионов триллионов бактериальных клеток - это больше, чем звезд во Вселенной. Просто исходя из цифр, становится ясно, что бактерии - самая успешная форма жизни, которая когда-либо существовала. При этом они, как ни крути, являются формой жизни, лишенной чего-либо сложного в познании.

Но даже если отбросить очевидных чемпионов эволюции (например, прокариотов, таких как бактерии) с точки зрения численности и посмотреть, какие виды дольше всего существуют в своем нынешнем виде, мы снова обнаружим, что простое мышление превосходит сложное, даже когда речь идет о более крупных и умных видах позвоночных. Рассмотрим крокодилов. Предки крокодилов, аллигаторов, кайманов и так далее, впервые появились около девяноста пяти миллионов лет назад - в середине мелового периода. Это означает, что крокодилы загорали на берегах рек, когда мимо проплывали T. rex, велоцирапторы, трицератопсы и все остальные виды из Парка Юрского периода. Крокодилы благополучно пережили глобальное массовое вымирание, которое уничтожило три четверти всех видов на Земле, включая динозавров.

Крокодилы - это, пожалуй, самый успешный вид крупных позвоночных, который когда-либо существовал. И все же крокодилы, как и большинство рептилий, не слишком славятся сложным познанием. Хотя они демонстрируют игровое поведение и даже используют инструменты, они не являются блудливыми решателями проблем. Они не демонстрируют ничего похожего на эпизодическое предвидение, каузальные выводы, теорию разума или любые другие сложные навыки, которые мы находим у людей. Возможно, это связано с ошибкой выборки: насколько мне известно, лабораторий по изучению крокодилов не существует. Я не могу представить себе много университетских исследовательских лабораторий, готовых позволить группе студентов-психологов засунуть крокодила в аппарат фМРТ. Но это и не важно. Крокодилы прекрасно обходятся без всех этих когнитивных навыков. Потому что иногда меньше - значит больше, с точки зрения когнитивных способностей.

Чтобы понять, насколько эволюция равнодушна к сложности, рассмотрим судьбу морского сквирта. Морские сквирты - это морские животные из подсемейства Tunicata. Существует около 2 150 различных видов. В своей личиночной стадии они очень похожи на головастика. У них есть голова и хвост, а также спинной мозг с маленьким миниатюрным мозгом, который помогает им плавать. Когда они достигают зрелости, то прикрепляются к куску скалы. Затем они переваривают свой мозг и спинной мозг и проводят остаток жизни на этом камне, питаясь фильтрами. Это естественный отбор, который пришел к выводу, что лучший путь к успеху для морской гадюки - это активное устранение любого шанса на мышление. Потому что, как я уже утверждал в отношении людей, сложное познание может быть экзистенциальной помехой.

Простые организмы (от бактерий до морских котиков и крокодилов) миллионы лет побеждали в игре естественного отбора, не нуждаясь в сложном познании. Это говорит о том, что простые когнитивные черты, такие как скучное старое ассоциативное обучение, которое мы находим у клопов, имеют непревзойденный послужной список, когда речь заходит о создании успешного поведения. Собака Люси из первой главы использовала ассоциативное обучение, чтобы понять, что трясущиеся ветки ольхи, которые мы видели во время прогулки по лесу, могут указывать на опасность. И она, и я застыли на месте, увидев эти ветки. Возможно, благодаря моим способностям специалиста по причинам я глубже понял причину движения веток, но последующее поведение Люси и меня было идентичным. Естественному отбору не важен уровень сложности, на котором возникла наша бдительность, важно лишь то, насколько эффективно она сохраняет нам жизнь.

Наши человеческие способности к каузальному умозаключению выглядят впечатляюще, и то, что мы являемся специалистами в области "почему", помогло нам достичь многого, но каузальное умозаключение - новичок на этом поприще. Он должен просуществовать еще добрый миллиард лет, прежде чем мы сможем считать его надежным когнитивным решением, способным соперничать с ассоциативным обучением. А поскольку прогностическая близорукость поставила наш вид под неминуемый риск вымирания (например, в результате изменения климата, ядерной войны или экологического коллапса), крайне маловероятно, что наш вид просуществует еще тысячелетие, не говоря уже о миллиарде лет. Древние наскальные рисунки териантропов на Сулавеси стали пророческим символом нашей собственной судьбы; они свидетельствуют о наших сложных размышлениях о морали и смысле жизни. И все же сами рисунки начинают исчезать. Просуществовав сорок тысяч лет, они сейчас стремительно разрушаются, отслаиваясь из-за засух и высоких температур, вызванных антропогенным изменением климата.

Барсиа, таким образом, является абсолютным символом нашего вида в отношении парадокса исключительности. Именно его человеческая исключительная когнитивная сложность привела к тому, что он был исключен из генофонда. Мы прокляты прогностической близорукостью и, похоже, озабочены тем, чтобы завязать вокруг своих лодыжек шнур самоликвидации. В грандиозной схеме вещей нам суждено исчезнуть с Земли задолго до бактерий или крокодилов. Это мрачный и невеселый взгляд на вещи. И, возможно, это не тот грандиозный вывод, на который вы рассчитывали. К счастью, не все согласны с моей мрачной оценкой ценности человеческого интеллекта.

#победа

Мой друг Брендан - журналист, который не стесняется, когда дело доходит до разбора аргументов или оспаривания идей. Мы регулярно встречаемся за завтраком в закусочной, где пьем слишком много кофе и разглагольствуем о своих пристрастиях и проблемах. После долгой дискуссии о том, почему муж датского премьер-министра Биргитте Нюборг был таким несимпатичным персонажем в первом сезоне "Боргена", мы перешли к теме человеческого интеллекта. Я утверждал, что интеллект - это ценностный термин, от которого нам следует отказаться на восемьдесят шесть, а вместо этого просто каталогизировать и описывать отдельные когнитивные навыки без оценочных суждений. Если мы оцениваем ценность познания не по его сложности, а по биологическому успеху, то люди - слишком новое явление, чтобы правильно оценить его, и, скорее всего, они не выдержат естественного отбора из-за прогностической близорукости. Крокодилы могут быть более подходящим кандидатом на звание разумного животного, если мы оцениваем познание по его способности генерировать эволюционно выгодное поведение.

"В этом смысле крокодилы выигрывают", - сказал я.

"Нет. Мы победили", - утверждает Брендан. "Ни одно другое животное не доминировало так сильно, как мы".

"Что вы имеете в виду, говоря о доминировании?" возразил я. "Потому что в твоей заднице сейчас живет больше бактерий, чем людей на Земле. Если мы оцениваем "доминирование" по количеству, то бактерии побеждают".

"Бактерий может быть много, - утверждал Брендан, - но они не могут вести этот разговор. Мы можем размышлять о своей жизни, а бактерии и крокодилы - нет. Мы пошли дальше, чем просто поиск пищи и крова. Как же мы не побеждаем? Я всегда считал, что мы побеждаем. Потому что посмотрите, что мы делаем!"

Затем Брендан продолжил приводить пример за примером величайших достижений нашего вида: освоение космоса, расщепление атома, вакцины, правовые системы, мегаполисы, промышленное производство продуктов питания, интернет, музыка, искусство, поэзия, театр, литература и т. д. Этот список того, что человек может создать, чего не могут другие животные, умопомрачительно длинный. И все это построено на основе нашей способности к языку, культуре, науке, математике и так далее. Я утверждал, что все это не имеет значения, что все это просто шум. В миллиарднолетней истории познания животных эти достижения - лишь вспышки на фоне ярких, дымчатых сносок к гораздо более длинной истории о господстве простых умов.

"Это чушь собачья, - сказал Брендан.

Неужели я всерьез утверждаю, что подобные достижения - например, поход на Луну - не имеют реальной ценности? Если мы не придаем ценности биологическому успеху ни с точки зрения игры чисел (то есть сколько особей нашего вида сейчас живы), ни с точки зрения игры долголетия (то есть как долго наш вид существует и, вероятно, будет существовать и дальше), то каким еще способом мы можем оценить ценность нашего познания и поведения, которое оно порождает? Является ли наша исключительная способность понимать физические свойства Вселенной и манипулировать ими чем-то изначально хорошим? Вот что предлагает Брендан. Он борется с концепцией ценности, не привязанной к биологии, где стремление к знаниям, истине и красоте само по себе является достойной целью. Я же, напротив, определяю ценность с точки зрения пригодности. Для меня Коперник и Ада Лавлейс - сияющие маяки выдающихся интеллектуальных достижений человечества, но они мало что значат, если наш вид вымрет всего через 300 000 лет. Для Брендана прожить миллиард лет, плескаясь в воде, как крокодил, ничего не стоит, если это не приведет к появлению Коперника или Лавлейс, которые помогут раскрыть секреты Вселенной.

Я думаю, что здесь есть золотая середина. Я думаю, что существует метод определения ценности, который объединяет философские наклонности Брендана и мой холодный научный подход. И, как и все в моей жизни в последнее время, все возвращается к моим цыплятам.

Что важно, то важно

В чем ценность человеческого интеллекта? Есть несколько вещей, которые люди делают так, как не могут другие виды, что и порождает тот длинный список человеческих достижений, который отстаивал Брендан, и которые являются результатом нашего уникального познания. Я столкнулся с проблемой того, что должно означать "хорошо" применительно к этим достижениям, и пришел к выводу, что когнитивные вещи , которые являются хорошими, - это те, которые приносят наибольшее удовольствие как отдельному животному, так и миру в целом, как сейчас, так и в обозримом будущем. Для меня эта золотая середина в определении того, что такое "успех", имеет наибольший смысл. Я не думаю, что успех должен основываться на игре чисел (например, сколько существует отдельных людей) или на игре продолжительности жизни (например, как долго существуют крокодилы) по следующей причине: Через несколько миллиардов лет Земля будет поглощена Солнцем. Это факт. Прежде чем это произойдет, появятся миллионы новых видов, образовавшихся в результате странного давления отбора, которое мы не можем себе представить. Может быть, люди вымрут, а на смену им придет гигантский вид ворон с хвостами, полными теории разума, и жадным стремлением к освоению космоса. Кто знает? Разве это имеет значение? Солнце в конце концов уничтожит этих новых убер-воронов вместе со всем живым на планете, так что какое значение имеют все эти разговоры о численности населения или биологической продолжительности жизни в долгосрочной перспективе? Ценность жизни нужно определять здесь и сейчас. А самое важное для вас, меня или любого животного, живущего в данный момент, - это удовольствие.

Каждое живое существо существует лишь мгновение жизни. И в этот миг, если ему посчастливилось иметь мозг, оно изо дня в день будет плыть по течению на подушке квалиа. Именно квалиа питают жизнь и заставляют животных вести себя, думать и быть. Они важны для нас, поэтому они имеют значение. Мы можем переформулировать вопрос о ценности в сторону от понятий господства и применить его к единственной вещи, которая кажется универсальной: стремлению к положительным квалиям. Другими словами, стремление к удовольствию. Думаю, и Брендан, и я можем согласиться, что единственное, что ценят все животные, - это максимизация удовольствия и минимизация страданий.

С биологической точки зрения эта идея максимизации удовольствия имеет смысл, поскольку работа мозга заключается в выработке поведения, которое поможет животному выжить и размножиться. Поэтому мозг будет создавать качественные ощущения удовольствия, чтобы дать животному понять, что оно на правильном пути. Исследователь поведения животных Джонатан Балкомб рассматривает эту идею в своей книге Pleasurable Kingdom:

Животный мир кишит огромным разнообразием дышащих, чувствующих, ощущающих существ, которые не просто живут, а живут жизнью. Каждое из них пытается жить, чтобы прокормиться и укрыться, размножаться, стремиться к хорошему и избегать плохого. Существует множество хороших вещей, которые необходимо получить: пища, вода, движение, отдых, укрытие от солнца, тень, открытия, предвкушение, социальное взаимодействие, игра и секс. А поскольку получение этих благ носит адаптивный характер, эволюция наделила животных способностью испытывать их вознаграждение. Как и мы, они ищут удовольствия.

Квалиа удовольствия - движущая сила эволюции. Удовольствие - это и внутреннее вознаграждение для мозга, испытывающего его, и биологическое вознаграждение, поскольку оно вдохновляет животных на достижение целей, повышающих их биологическую приспособленность. С этической точки зрения можно утверждать, что наибольшую ценность представляют те виды поведения, которые приносят наибольшее удовольствие в мире наибольшему числу сознательных существ. Достижения человека, перечисленные Бренданом (например, вакцины, фермерство), именно так и поступают, поэтому Брендан считает их неотъемлемой ценностью.

Эта ценность, ориентированная на получение удовольствия, - старая добрая этика. Удовольствие - это сердце утилитарной философии, впервые описанной Джереми Бентамом и Джоном Стюартом Миллем более двух столетий назад. Бентам описал свою утилитарную моральную философию, основанную на удовольствии, следующим образом:

Природа отдала человечество под управление двух суверенных владык - боли и удовольствия. Только им принадлежит право указывать, что мы должны делать, и определять, что мы будем делать. С одной стороны, к их трону прикреплены стандарты добра и зла, с другой - цепь причин и следствий. Они управляют нами во всем, что мы делаем, что говорим, что думаем: все усилия, которые мы можем предпринять, чтобы сбросить с себя это подчинение, служат лишь для того, чтобы продемонстрировать и подтвердить его.

Соедините этот утилитаризм с биологической ценностью qualia, и вы получите систему оценки того, какие животные, как говорит Брендан, #выигрывают. Выигрывают те виды, которые могут прожить свою жизнь, испытав наибольшее количество удовольствия. К сожалению, если мы переформулируем успех как способность генерировать удовольствие от мира, то люди все равно столкнутся с парадоксом исключительности.

Рассмотрим язык, один из когнитивных навыков, который Брендан выделил как неотъемлемую часть того, что делает людей такими особенными. Действительно, это поведение, которое не знает себе равных у нечеловеческих видов. Как и все когнитивные навыки, строительные блоки языка можно найти в коммуникационных системах многих других видов, от референтных призывов прерийных собак, которые могут описать размер, цвет и вид животного, которое они видят, до сложной структуры песни птиц или китов, которая, по нашим ощущениям, представляет собой рудиментарную форму грамматики. Но нет ни одного вида, кроме человека, который обладал бы генеративной грамматической системой, способной объединять осмысленные элементы слов в предложения, которые могут представлять любую идею, приходящую нам в голову.

Первый вопрос заключается в том, испытываем ли мы как вид больше удовольствия от использования языка, чем нелингвистические животные, с которыми мы делим эту планету? С одной стороны, язык можно использовать для создания песен, шуток и историй, которые в моей жизни являются, возможно, единственным крупнейшим источником удовольствия, которое я испытываю на регулярной основе. Мои цыплята никогда не узнают этого удовольствия. Но делает ли это их менее счастливыми? Это сложный вопрос. Куры не эволюционировали, чтобы использовать язык, точно так же, как люди не эволюционировали, чтобы петушиться. Обеднела ли моя жизнь от того, что я не сплю ночью на ветке? Очевидно, что нет. Моя биология не рассчитана на насест. Однако она предназначена для изучения и использования языка, и я, скорее всего, прожил бы гораздо более печальную жизнь, если бы вырос без его использования. Цыплята же не знают, чего им не хватает, потому что они не созданы для этого. Они получают удовольствие от того, что царапают землю и едят личинок. Они не получат такого же удовольствия от просмотра эпизода сериала "Борген". Таким образом, нет никаких причин предполагать, что наши нелингвистические собратья по животному миру потеряют в удовольствии.

Но, возможно, для людей это будет чистый проигрыш именно благодаря нашей способности к языкам. В главе 2 мы рассмотрели способность человека к обману, которая ускоряется с появлением языка. Наша способность лгать и обманывать, убеждать и хитрить отчасти ответственна за все зло в этом мире. Способность к языкам может быть тем, что дает тиранам и лидерам их власть; вспомните, какое влияние оказали речи Гитлера (и труды Ницше) на подъем нацизма в Германии. И даже когда лидеры не отличаются особым красноречием, их слова передают идеи, которые двигают страны вперед к джингоистическим и геноцидным целям, приводящим к страданиям и смерти миллионов людей. Насколько язык ответственен за славные достижения нашего вида (например, культура, искусство, наука), настолько же он виноват в том, что способен сеять несчастья и разрушения. Без языка и основополагающих социально-когнитивных навыков, которые делают его возможным, мои цыплята вряд ли когда-нибудь массово объединятся, чтобы обрушить на мир дождь смерти в погоне за славой Великой куриной нации. Как и большинство человеческих когнитивных достижений, язык - это обоюдоострый меч, несущий столько же страданий, сколько и удовольствия. Были бы мы, как вид, счастливее без него? Вполне возможно. Было бы в мире столько же смертей и страданий, если бы люди оставались неязыковыми обезьянами? Скорее всего, нет. Язык может принести животному царству в целом больше страданий, чем удовольствия. Язык становится жертвой парадокса исключительности: он является высшим символом уникальности человеческого разума, и все же, несмотря на свою чудесность, он помог породить больше страданий для существ на этой планете (включая нас самих), чем удовольствия.

А как насчет наших способностей к науке и математике? Как и язык, наши математические способности уходят корнями глубоко в сознание всех животных. Пятнистые гиены умеют считать, сколько особей в конкурирующих группах гиен, что помогает им решить, стоит ли ввязываться в драку. Новорожденные гуппи умеют считать как минимум до трех, предпочитая присоединиться к группе из трех рыб, а не из двух, - удобный навык, когда речь идет о безопасности. Медоносные пчелы умеют считать количество ориентиров, над которыми они пролетают по пути из улья к источнику пищи, что помогает им найти дорогу обратно к аппетитному цветку, например, подсчитывая количество домов по пути. Но люди подняли эти математические способности на новый уровень. Уравнение поля Эйнштейна, объясняющее, как пространство-время искривляется под действием гравитации, возможно, уходит корнями в числовые способности, общие для гиен и медоносных пчел, но это сходство так же сильно, как сходство моей свечи с ароматом корицы с солнцем.

Наука работает на столь же сложном уровне. Это наша способность к причинно-следственным выводам на стероидах. Научный метод дает нам инструменты для проверки гипотез и выявления причинно-следственных связей, благодаря которым мы получили такие меняющие парадигму идеи, как теория зародышей или квантовая механика. Наша общая культура построена на науке и математике, и современный мир существует благодаря этим навыкам. И эти навыки просто не существуют у нечеловеческих животных ни в какой другой, кроме самой базовой форме.

Так приносят ли наука и математика ненормальное удовольствие нашему виду? Пожалуй, да. Хотя наука и математика принесли нам смерть и разрушения (например, атомные бомбы), они также ответственны за современную медицину и производство продуктов питания. Таким образом, в среднем мы наблюдаем всплеск удовольствия - как вид - благодаря ей. И этот всплеск может означать, что наша повседневная жизнь чуть менее наполнена страданиями, чем у других видов. Возможно, они тратят больше времени на поиски пищи и крова и борьбу с болезнями, чем ваш средний человек.

Но, с другой стороны, наука и математика принесли нам атомную бомбу и механизированные методы ведения сельского хозяйства, благодаря которым мы получили не только бананы в продуктовых магазинах, но и атмосферу, полную углерода. Так что не все так хорошо. Как и язык, это обоюдоострый меч. Возможно, сейчас среднестатистический человек живет лучше, чем 100 000 лет назад благодаря нашим техническим и научным открытиям, но сама планета (и обитающие на ней существа) живет гораздо хуже. Миллион видов, которым в настоящее время угрожает вымирание, получают гораздо меньше удовольствия, в основном благодаря поведению человека. И если мы вымрем к концу века (а вероятность этого составляет 9,5 %), то все эти чистые удовольствия окажутся напрасными. Наша способность к научному мышлению и математические способности - еще один фантастический пример парадокса исключительности: потрясающе и ужасно в равной степени.

Окончательный вердикт

Выигрывают ли люди в том смысле, что мы и производим, и испытываем больше удовольствия в среднем, чем другие виды? Прежде чем я отвечу на этот вопрос, нам нужно откровенно обсудить идею "среднего". Я не являюсь среднестатистическим человеком. Как белый мужчина средних лет, живущий в стране, которая занимает верхние строчки в рейтингах здравоохранения, образования и уровня жизни, мой образ жизни привилегирован до абсурда. Я могу спокойно потягивать свой импортный кофе, наблюдая за тем, как мои куры-хобби бродят по двору, и не беспокоиться о том, откуда возьмется моя следующая еда. Это ненормально. В настоящее время каждый четвертый житель планеты испытывает умеренную или острую нехватку продовольствия, что означает, что у него нет средств для приобретения достаточного количества продуктов для здорового питания, или же продукты закончились совсем. Несмотря на то, что с начала тысячелетия уровень продовольственной безопасности снизился , для среднестатистического человека не иметь достаточного количества еды по-прежнему является вполне нормальным явлением. В Канаде средняя продолжительность жизни составляет 82,4 года, что почти на десятилетие больше, чем средняя продолжительность жизни в мире - 72,6. И почти на тридцать лет больше, чем в Центральноафриканской Республике, где самая низкая продолжительность жизни - всего пятьдесят три года. Среднестатистический человек, живущий в Центральноафриканской Республике, где с 2012 года идет гражданская война и где 2,5 миллиона человек из 4,6 миллиона нуждаются в гуманитарной помощи, живет совсем не так, как я. Могу поспорить, что моменты удовольствия и счастья крайне редки для каждого из четырнадцати тысяч детей-солдат в Центральноафриканской Республике. Таким образом, "средний" человек живет гораздо более трудной и менее насыщенной удовольствиями жизнью, чем я. Из-за парадокса человеческого интеллекта мы создали мир, в котором есть крайности в плане максимизации удовольствия (с моей стороны) и дефицита удовольствия (как мы видим сейчас в Центральноафриканской Республике). При разговорах за завтраком о ценности человеческого опыта необходимо учитывать собственные привилегии.

Итак, вот окончательный вердикт. Homo sapiens испытывает удовольствие в среднем не чаще, чем другие виды. Какими бы дарами ни наделила нас способность к языку, математике, науке и т. д., нет никаких оснований полагать, что моя жизнь - какой бы привилегированной она ни была - наполнена большим удовольствием, чем жизнь моих цыплят.

Даже самый счастливый человек не сможет превзойти моих цыплят. Подумайте о жизни буддийского монаха, который проводит свой день в тихом созерцании, овладев способностью минимизировать дискомфорт от негативных мыслей или эмоций. Например, Маттье Рикар - тибетский буддийский монах, считающийся самым счастливым человеком в мире. Допустим, в свой лучший день Рикар испытывает только удовольствие, никаких негативных мыслей или ощущений. Его мозг наводнен положительными качествами, позволяющими ему знать, что его физические, социальные и эмоциональные потребности удовлетворены и что ему не о чем беспокоиться. Неужели это так сильно отличается от того, что каждый день испытывают мои цыплята? Пожалуй, мои куры практически не испытывают негативных квалиа каждый день; они могут кормиться на огромной огороженной территории (в безопасности от хищников) и имеют доступ ко всей необходимой пище и воде. Они могут устраивать насесты высоко на стропилах (т. е. их любимое место ночью) и жить в социальной группе, которая, согласно исследованиям социального познания кур, является нормой для их вида (т. е. один петух, десять кур). Мои куры, как и Рикард, живут, получая максимум удовольствия. У него и у моих кур одинаковые умы, пропитанные удовольствием. Это означает, что любой человек, живущий жизнью, наполненной меньшим удовольствием, чем Рикард (например, я, вы, ребенок-солдат, все остальные), технически проигрывает моим цыплятам в игре жизни.

Конечно, то, как живут мои куры, не является нормой для вида. И это тоже продукт человеческого интеллекта и печальный результат парадокса исключительности . У людей есть возможность создать для кур жизнь, доставляющую максимум удовольствия. Но обычно мы используем эту возможность, чтобы создать для них гораздо больше страданий, чем для "средней" курицы, живущей в дикой природе. Поскольку люди придумали, как упростить производство яиц и мяса, чтобы максимизировать наш доступ к пище, мы создали для разводимых кур ситуацию, которая является предметом кошмаров. Большинство современных кур сидят в клетках-батареях, лишенные нормального насестничества, корма и общения. В целом куры, вероятно, испытывают меньше удовольствия, чем люди. Но в этом, как ни парадоксально, виноваты люди. Это связано с тем, что человеческое познание создает больше страданий для кур, а не больше счастья для нас самих.

Будущее человеческого интеллекта

Человеческий разум - исключительное явление. Мы обладаем способностью, которой лишены все другие виды: способностью намеренно создавать больше удовольствия для других умов. Как специалисты, обладающие эпизодическим предвидением и теорией разума, мы понимаем, что наши действия могут порождать удовольствие и страдание в сознании других существ, будь то человек или животное. Мы понимаем, что дети-солдаты и куры в батарейных клетках несчастны. Мы знаем эти вещи, и у нас есть возможность изменить их. У нас есть когнитивные и технологические возможности для создания мира, в котором все люди, а также нечеловеческие животные получают максимальное удовольствие. Мы, , могли бы наводнить мир качественными ощущениями удовольствия, если бы захотели. И это возвысило бы ценность человеческого интеллекта над ценностью других видов, которые не могут представить себе мир, максимизирующий удовольствие. Если человеческий разум и превосходит разум животных в плане ценности, то это наша способность понимать, что удовольствие важно, и стремиться распространять его как можно дальше и шире. Однако, как ни парадоксально, мы этого не делаем.

Одна из причин, по которой я люблю "Звездный путь", заключается в том, что в нем представлена подобная техно-дурацкая утопия, где люди живут в определенной гармонии друг с другом и избавлены от многих повседневных страданий, которые мы испытываем в настоящее время. Является ли мир "Звездного пути", в котором максимизируется удовольствие, фантазией?

Существует две школы мысли о будущем человеческого рода, когда речь идет о создании утопии, основанной на удовольствии. На одной стороне - Стивен Пинкер, психолог и лингвист из Гарварда, который много писал о том, почему у нашего вида есть надежда на улучшение себя. Пинкер отмечает, что люди проделали огромную работу по улучшению своего положения в жизни благодаря тому типу мышления эпохи Просвещения (т. е. "разум, применяемый для улучшения человека")32 , который удвоил наш средний уровень жизни, которое всего за двести лет удвоило среднюю продолжительность нашей жизни и снизило уровень бедности в мире до нынешнего (рекордно низкого) уровня. Когда Пинкера просят порассуждать о будущем нашего вида, он настроен несколько оптимистично: утверждает, что "проблемы неизбежны, но проблемы решаемы, а решения порождают новые проблемы, которые в свою очередь могут быть решены". Это не обещание неизбежной утопии, но в этом есть что-то от "Звездного пути", что больше смахивает на оптимизм, чем на вымирание.

В другом углу находится философ Джон Грей, написавший множество книг о месте человечества в мире природы. Грэй признает, что мышление в стиле эпохи Просвещения дало нам современные технологии, медицину и все остальное, но, похоже, не очень надеется, что этих преимуществ будет достаточно, чтобы освободить людей от бесконечного цикла саморазрушительной прогностической близорукости. В своей книге "Соломенные псы" он пишет:

Рост знаний реален и, если не случится мировой катастрофы, уже необратим. Улучшения в правительстве и обществе не менее реальны, но они временны. Они не только могут быть утрачены, но и обязательно будут утрачены. История - это не прогресс или упадок, а постоянные приобретения и потери. Прогресс знаний заставляет нас думать, что мы отличаемся от других животных, но наша история показывает, что это не так.

Да, возможно, мы разорвем этот цикл неизбежных потерь и будем жить в технологически прекрасном будущем, как в "Звездном пути", с адамантиновыми городами, парящими в небе над пышными, нетронутыми тропическими лесами, покрывающими омоложенную Землю. Там, где биоразнообразие восстановлено, а люди получают пищу из устойчиво выращенных сельскохозяйственных культур, не требующих такого количества земли и воды, и где мы избавились от страданий животных, создаваемых нынешними методами ведения сельского хозяйства. Это мечта моей дочери о мире. Плавучие города. Леса. Жизнь.

Она рассказывает мне об этом, когда мы едем на молодежный митинг в поддержку изменения климата в Галифаксе. Мы едем по Трансканадскому шоссе в моем Subaru мимо новых участков вырубленного леса, усеивающих пейзаж Новой Шотландии. Мы маршируем по улицам в огромной толпе - самой большой, которую когда-либо видел Галифакс, - требуя от правительств стран мира принять меры по борьбе с изменением климата. По дороге домой мы останавливаемся, чтобы выпить кофе с пончиком и поговорить обо всех способах, которыми люди разрушают Землю, и о том, что нам нужно сделать, чтобы это исправить.

Автомобиль, работающий на ископаемом топливе? Импортный кофе? Вырубка леса? Климатический митинг? Как много неоднозначных сообщений за один день. Я прогнил от прогностической близорукости. Мы все прогнили от прогностической близорукости.

Я надеюсь, что мы найдем решение для борьбы с надвигающимися на нас экзистенциальными угрозами. Я верю, что мы сможем создать законы, которые обойдут наши слепые зоны принятия решений и направят наши коллективные действия на то, чтобы остановить угрозу изменения климата и экологического коллапса. Я надеюсь, что утопия из "Звездного пути", которая находится внутри нас, станет реальностью. Я просто не уверен, когда эта надежда переходит в заблуждение.

Если бы Ницше был нарвалом

Давайте обратимся к нашему старому приятелю Ницше. Вот что он говорил о счастье животных:

Подумайте о скоте, пасущемся мимо вас: он не знает, что значит "вчера" или "сегодня"; он скачет, ест, отдыхает, переваривает, снова скачет, и так с утра до ночи и изо дня в день, привязанный к моменту и его удовольствию или неудовольствию, и поэтому не меланхоличный и не скучающий. Человеку тяжело смотреть на это зрелище, и хотя он считает себя лучше животных, потому что он человек, он не может не завидовать их счастью.

Дело в том, что Ницше ошибался насчет коров. Они не "привязаны к моменту". Коровы, как и большинство животных, строят планы, пусть и на ближайшее будущее. И они испытывают меланхолию. У них есть минимальное представление о смерти, и они чувствуют некую грусть при потере друзей и близких.

Но он был прав, признавая их способность к наслаждению. Он был прав, завидуя их счастью. В зависимости от конкретной коровы, вполне вероятно, что за свою жизнь она испытает больше удовольствия, чем замученный душой Ницше. В отличие от буддиста, который стремится покончить со страданиями путем устранения желаний, Ницше принимал страдания как путь к смыслу. Страдания были для него достойным учителем. Его человеческие когнитивные способности - мудрость смерти, способность к каузальным умозаключениям и когнитивно-лингвистические способности - не приносили ему счастья. Никакого удовольствия. Только страдания, которых он жаждал. В конце концов, Ницше было бы лучше быть нарвалом. И если мы всерьез задумаемся об увеличении удовольствия и уменьшении страданий в глобальном масштабе - утилитарная утопия, - то миру было бы лучше, если бы все мы были нарвалами. Подумайте, какое счастье распространилось бы по всему животному миру, если бы люди вдруг перестали делать все те разрушительные вещи, которые делают нас людьми.

Человеческий интеллект - не такое уж чудо эволюции, каким нам хочется его считать. Мы любим наши маленькие достижения - наши высадки на Луну и мегаполисы - так же, как родители любят своего новорожденного ребенка. Но никто не любит ребенка так сильно, как родители. Планета не любит нас так сильно, как мы любим свой интеллект. Поскольку мы действительно исключительны, хотя и не обязательно "хороши", мы породили больше смертей и разрушений для жизни на этой планете, чем любое другое животное, в прошлом и настоящем. Наши многочисленные интеллектуальные достижения в настоящее время ведут к нашему собственному вымиранию, а именно так эволюция избавляется от отстойных адаптаций. Это величайший из парадоксов, что мы обладаем исключительным разумом, который, кажется, чертовски стремится уничтожить сам себя. Если мы не найдем своевременного решения в духе пинкерианского "Звездного пути", человеческий интеллект прекратит свое существование.

Поэтому вместо того, чтобы с жалостью смотреть на коров, кур и нарвалов, которые живут в вашей жизни, потому что им не хватает человеческих когнитивных способностей, подумайте сначала о ценности этих способностей. Испытываете ли вы из-за них больше удовольствия, чем ваши домашние животные? Стал ли мир лучше благодаря интеллекту нашего вида? Если мы честно ответим на эти вопросы, то у нас будут веские причины умерить свое самодовольство. Потому что, в зависимости от того, куда мы пойдем дальше, человеческий интеллект может оказаться самой глупой вещью, которая когда-либо происходила.

Эпилог. Зачем спасать слизняка?

Поздней весной мой палисадник наводняют слизни. Их блестящие слизистые дорожки покрывают нашу подъездную дорожку, и каждое утро несколько дюжин слизней укрываются возле моей машины. Мой ежедневный ритуал теперь включает в себя проверку на наличие слизней, перемещение их из-под шин. Я не могу представить себе, как можно просто бездумно наехать на слизня. По-моему, это поведение социопата.

Это всегда было моим уделом в жизни. Я вырос в доме, где моя мама была другом всех животных. Когда я был маленьким мальчиком, я помню, как она разнимала толпу людей, которые грозились наступить на летучую мышь, барахтавшуюся на тротуаре перед аптекой. Моя мама, которую можно было бы наградить Нобелевской премией за робость, кричала, чтобы все отошли. Она нашла картонную коробку, забрала летучую мышь и спасла ее.

Унаследовала ли я мамин склад ума или научилась, наблюдая за тем, как она общается с животными , не имеет значения. Меня тоже снедает нечеловеческое сочувствие к окружающим меня живым существам. Моя дочь не раз опаздывала в школу из-за того, что я настаивал на утренней проверке слизней. И я не терплю раздавливания жуков, что за годы работы привело к множеству неловких (а иногда и конфронтационных) разговоров с арахнофобами и мухобойщиками.

Мой научный интерес к познанию животных был логическим продолжением моего воспитания. Но он также был ограничен ценностями и нормами, которые я усвоил в те годы. Я проводил только наблюдательные, а не экспериментальные исследования на животных. Я никогда не собирал данные о животных, содержащихся в неволе. Что-то глубоко внутри меня находит идею неволи проблематичной. С интеллектуальной точки зрения я могу привести множество аргументов в пользу того, что содержание в неволе иногда необходимо и даже полезно для некоторых видов. Некоторые учреждения, содержащие животных в неволе, делают хорошую работу, благодаря своим звездным исследованиям и вниманию к благополучию животных с целью сохранения природы. Другие заведения, где развлечения преобладают над благополучием, просто отвратительны. Но в любом случае я чувствую себя странно. Мои коллеги знают это обо мне с самого начала моей карьеры, и это не мешает мне проводить исследования дельфинов в дикой природе и (я надеюсь) вносить что-то полезное в эту область.

Однако я делаю исключение для комаров, которых я убиваю. Для меня насилие оправдано в интересах самосохранения. И вот тут-то и проявляется лицемерие убеждений. Если бы я был утилитаристом, верящим в максимизацию удовольствия для всех существ, то я не только не убивал бы комаров, но и позволял бы им пить мою кровь. Мое тело, вероятно, сможет выдержать многие тысячи укусов, прежде чем это станет серьезной проблемой, и это доставит удовольствие тысячам маленьких комариных умов. Но мне это кажется абсурдным. И я не хочу этого делать.

У каждого из нас есть свои представления о том, как следует обращаться с животными. Но большинство наших представлений не отличаются особой продуманностью или вытекают из каких-то сложных этических расчетов. Большинство из нас учится обращаться с животными на основе окружающей нас культуры, будь то общественная или семейная. Мы живем по непроверенным нормам. Например, на большей части территории Канады мы едим свиней, но не собак. Но нет ни одного закона, запрещающего такую практику. На самом деле, если вы выращиваете собак специально для того, чтобы съесть их, вы можете свободно превратить их в сосиски, суп или что-то еще. Тем не менее, в Канаде не существует широко распространенного поедания собак. Это просто норма, которой мы придерживаемся.

Когда я проводил исследования в Японии, один мой коллега спросил, не хочу ли я попробовать бургер, приготовленный из китового мяса. Я отказался. После продолжительной дискуссии о том, почему я не буду есть китов, я спросил его, подумал бы он о том, чтобы съесть бургер из собачьего мяса. Он не стал. Японцы считают собак домашними животными, а не едой. Для него это была абсурдная идея. Я объяснил, что культурное табу на употребление собачьего мяса в Японии - это то же самое табу, которое многие североамериканцы чувствуют, когда речь заходит о китовом мясе. Мне не нужно было приводить аргументы об интеллекте китов, численности популяции, жестоких методах лова или что-то в этом роде. Потому что причина, по которой большинство некоренных жителей Северной Америки, таких как я, не едят китов, заключается в том, что у них нет (недавней) культурной истории поедания китов. Это культурное табу. Этические аргументы часто следуют из этого табу, как след слизи за слизняком.

Все это так ужасно произвольно. Мои собственные убеждения не имеют особого смысла на бумаге. Например, я не вегетарианец. Несмотря на то что я трачу столько времени на заботу о своих цыплятах и стараюсь сделать их здоровье и счастье максимальным, я все равно съем куриный бургер. Я оправдываю это тем, что курица уже превратилась в котлету. Просто уже слишком поздно беспокоиться об уровне их счастья. Конечно, я бы никогда не съел свою собственную курицу, если бы она умерла; мы устраиваем ей похороны и достойно хороним. Безумие, правда? У меня нет единой последовательной моральной системы, которая бы определяла мое отношение к животным на всех уровнях. Временами мои убеждения прямо противоречат друг другу и кажутся лицемерными.

И я не одинок в своей логической непоследовательности. В Соединенных Штатах мыши, крысы и птицы, выведенные для исследований, не считаются животными в соответствии с Законом о благополучии животных, что позволяет исследовательским лабораториям обходить правила благополучия, касающиеся обращения с ними. До 95 % животных, используемых в лабораторных исследованиях в США, освобождены от действия федерального закона, который в противном случае обеспечивал бы их благополучие. Эта лазейка основана не на этических аргументах, касающихся страданий животных, а на юридических аргументах, касающихся ценности этих животных для медицинской науки и/или финансовых заинтересованных сторон.

Наука оказывается втянутой в этические дискуссии, когда мы начинаем искать факты о природе разума животных, чтобы помочь нам определить степень их страданий. Эта книга наполнена забавными фактами о разуме животных, которые, я надеюсь, познакомят вас с новыми способами мышления о животном мире. Но если вы надеялись прочитать что-то, что раз и навсегда покажет, что можно или нельзя, например, переезжать слизняков, то вас ждет разочарование. Наука о разуме животных сама по себе не может ничего сказать вам о моральности вашего поведения.

Надеюсь, я убедительно доказал, что все животные обладают сознанием: субъективным опытом, который помогает им принимать решения и формировать поведение. Животные кое-что понимают о течении времени и строят планы на будущее - часто всего на несколько мгновений вперед, но иногда и на несколько дней вперед. Животные кое-что понимают о смерти. Они учатся тому, как устроен мир, накапливая ассоциативную информацию о том, что когда происходит, но, вероятно, не о том, почему. Животные вырабатывают поведение не на основе негибкого инстинкта, а на основе сочетания врожденных склонностей и ожиданий, которые изменяются под воздействием окружающей среды и усвоенной информации. Животные могут быть обманчивы. У животных есть намерения и цели. У животных есть нормы, которые определяют их социальное поведение и дают им представление о том, что справедливо и как они (и другие) заслуживают обращения. Все эти когнитивные навыки помогали нечеловеческим животным процветать на протяжении миллионов лет. Дополнительные когнитивные навыки, которые помогают людям делать то, что мы делаем (например, язык, теория разума, каузальные выводы, мудрость смерти и т. д.), появились относительно недавно и еще не успели доказать свою ценность великому арбитру полезности - естественному отбору.

Зная все, что мы знаем о познании животных, так ли я безумен, если каждое утро спасаю слизней на своей подъездной дорожке? Это сводится к двум вопросам, оба из которых имеют для меня значение. Первый - как слизни воспринимают мир? Второй - что это говорит нам о том, как мы должны к ним относиться?

Слизни воспринимают мир так, что у них появляются желания и цели, а также осознанные ощущения удовольствия, боли, удовлетворения и т. д. Я спасаю слизней, потому что мне кажется печальным лишать их этих вещей. Быть равнодушным к разуму, который чудесным образом возник после миллиардов лет небытия. Какое чудо - существовать здесь и сейчас и иметь возможность познавать этот мир. Я хочу внести свой вклад в то, чтобы не быть причиной преждевременного окончания жизни слизняка.

Я надеюсь, что эта книга поможет читателям проникнуться идеей о том, что у животных есть маленький разум, наполненный qualia, который стоит принимать во внимание. И что ваш разум - это не совсем конец и конец всей крутости, как будто наше мнимое интеллектуальное превосходство оправдывает безразличие к страданиям животных.

Является ли максимизация удовольствия конечной целью жизни? Думаю, да. Или, может быть, максимизация количества любви. Я знаю, что упоминать слово на букву "Л" неудобно , когда вы пытаетесь мыслить как ученый. Но не судите слишком строго за его появление в книге о познании животных. Любовь - это просто удовольствие, написанное более красивым пером. Ее биологическая ценность очевидна. Я люблю своих цыплят, и они могут любить меня в ответ, и это делает всех нас не только счастливее, но и здоровее. Именно от счастливых и здоровых животных рождаются лучшие дети, и эволюция заботится только об этом. Эволюция ценит любовь, потому что мы ценим любовь, даже если во Вселенной нет для нее реальной пользы. "Все, что делается ради любви, всегда происходит за гранью добра и зла", - писал Ницше.2 Вот это я могу поддержать, друг мой.