Серия: Рассказы об одержимости #1 (про разных героев)

Перевод: t.me/escapismbooks

Данный перевод является любительским и не может быть использован в коммерческих целях.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Эта книга содержит сексуальные сцены без согласия и сомнительную внебрачную связь. В зависимости от Вашей зоны комфорта, содержание может Вас обеспокоить. Книга не является романом, и не должна рассматриваться как таковой.

Мамам и дочерям и их сложным взаимоотношениям.

Эта мрачная книга — НЕ ЯВЛЯЕТСЯ РОМАНОМ. Эта книга не относится к категории «Любовные романы», п ...

Эта мрачная книга — НЕ ЯВЛЯЕТСЯ РОМАНОМ. Эта книга не относится к категории «Любовные романы», потому что Аксель — необычный герой, и многие могут вообще не считать его героем. Пожалуйста, ознакомьтесь с полным списком триггеров перед прочтением.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Падение

Глава 1

Карен¹ игнорирует предупреждения о триггерах только для того, чтобы позже жаловаться на них. Не будь Карен. Эта книга содержит сексуальные сцены и внебрачную связь. Этот троп предназначен ТОЛЬКО для непредубежденных читателей, исследующих свои фантазии в художественной литературе, но проявляющих здравый смысл в реальных ситуациях.

30 мая, 2022

Пия

— Будет весело, — заявил Джей.

— Нет, не будет, — возразила я. Мой аргумент основан как раз на опровержении: весело не будет. — Джей, почему мы должны куда-то ехать сегодня? Это была бы идеальная ночь, чтобы остаться дома.

Мое мнение скомпрометировал порыв ветра, пронесшийся над нами после того, как Джей опустил верх своего кабриолета. Это была идеальная ночь, чтобы прогуляться, а не сидеть взаперти. Волоски у меня на лбу заплясали в знак согласия. Пронизывающий холод нью-йоркской зимы сменился прохладной весенней погодой. Прогулка была передышкой, пока погода благоприятствовала. Мне просто не нравился наш пункт назначения, так как я бы предпочла остаться дома с мужем.

К сожалению, дела зовут.

Джей владел хедж-фондовой компанией, расположенной в Нью-Йорке. Мы оба родились и выросли в Нью-Йорке, но после свадьбы решили сделать Чикаго своим домом. Джей перенес основную часть работы в Чикаго, сохранив при этом небольшую клиентскую базу в Нью-Йорке. После десятилетнего отсутствия мы оказались в затруднительном положении и вернулись.

С момента нашего возвращения в Нью-Йорк Джей был озабочен восстановлением своих прежних деловых связей. Лучшим способом добиться этого было посещение вечеринок и светских раутов, хотя я знала, что он презирает пышность этих мероприятий больше, чем я.

Сегодня вечером нас пригласили на вечеринку в Лонг-Айленд. Хотя Джей не был знаком с хозяином вечеринки лично и поначалу сопротивлялся, он изменил свое мнение, осознав, что мероприятие проходит практически на нашем заднем дворе и дает прекрасную возможность наладить связи. Какой-то богатый парень все лето устраивал эти экстравагантные вечеринки для всех желающих. Приглашения на них передавались строго из уст в уста, но не были такими эксклюзивными, как ожидалось. На самом деле людям не рекомендовалось приходить в одиночку — девиз гласил: чем больше, тем лучше.

В этом был смысл. Одиночки вызывали подозрение у элиты, а она сторонилась изгоев общества. Не говоря уже о том, что приглашение, переданное из уст в уста, вряд ли могло попасть в чужие руки.

Богатые и влиятельные люди собирались однотипными толпами и приводили с собой только единомышленников. Эти светские мероприятия были кровосмесительными выгребными ямами, в которых доминировали идентичные люди.

Сегодняшний вечер не будет исключением.

Мой муж наклонил голову, его темные волосы частично закрыли глаза.

— Почему ты такая угрюмая, детка? Раньше ты любила общение.

— Я и сейчас люблю общение… с тобой.

Я многозначительно положила руку ему на бедро. Прошли месяцы с тех пор, как мы занимались сексом, и я беспокоилась о нашем разрыве. Джей всегда был целеустремленным, но в последнее время он работал без перерыва, уезжая в Чикаго при любой возможности, с тех пор, как наладил там связи. Несмотря на прекрасный дом, который мы купили на Лонг-Айленде, Джей едва ли проводил ночи в Нью-Йорке. Я не понимала его внезапного стремления увеличить наше богатство. Не то чтобы мы в нуждались в этом. Он приехал домой всего на одну ночь, и завтра уезжал в очередную поездку. Я по глупости предположила, что мы проведем эту ночь наедине.

Джей убрал мою руку со своего бедра, но поцеловал пальцы, чтобы смягчить удар.

— Тебе будет полезно почаще выходить из дома. Не будь Дебби Занудой², - мягко упрекнул он.

— Все Дебби обидятся на твое заявление, — парировала я, отмахнувшись от отказа вынужденной улыбкой.

— Моя нечистая совесть доживет до нового дня. — Джей пожал плечами, не подозревая о том, как много женщин по имени Дебби он оскорбил. — Тебе будет приятно повидаться со старыми друзьями.

На этой вечеринке присутствовала только одна моя подруга — Джордан. Я познакомилась с ней в то время, когда была молодой и мятежной. На данном этапе жизни я предпочла быть социальным изгоем и затворницей. Притворяясь счастливой присутствием на шикарном мероприятии, я наклеила на лицо полуулыбку.

Джея, казалось, не смутило отсутствие у меня энтузиазма, и он включил поворотники, чтобы свернуть налево, мигающий свет указывал на конец нашего короткого путешествия. Мой раздраженный вздох превратился в изумленное аханье, когда Джей миновал ворота. Металлические ворота с золотой окантовкой были распахнуты настежь, предположительно для проезда гостей. Они вели к невероятно длинной подъездной дорожке, извивающейся более чем на милю. Что-то знакомое мелькнуло в глубине моего сознания при виде тропинки, но я не могла вспомнить, что именно, поэтому выбросила это из головы.

— Вау, — гипнотически пробормотала я. — А мы знаем, кому принадлежит это место?

Джей пожал плечами.

— В интернете не было указано ни одного владельца данной недвижимости, только корпорация. Но я слышал, что это какой-то парень, который пытается расширить свои связи.

Что означает, — новые деньги.

— Судя по всему, он знаменитость.

— Разве это не сужает круг поиска? Если мы увидим знаменитость на вечеринке, то будем знать, что это он.

Джей покачал головой.

— На этих мероприятиях можно встретить множество знаменитостей. Невозможно понять, кто из них стоит за этим. Учитывая, что вечеринками занимаются планировщики и представители по связям с общественностью, единственный способ выяснить, кто хозяин — это расколоть пиар-компанию.

Он лукаво улыбнулся мне, намек был очевиден.

Джордан.

Моя лучшая подруга управляла пиар-компанией и агентством по поиску талантов, унаследованным от ее отца. Именно она настояла на том, чтобы мы посетили сегодняшнее событие. Ее фирма, вероятно, организовывала все мероприятия и она знала ответ на вопрос на миллион.

Кому принадлежит эта собственность и почему они все лето устраивали вечеринки?

Тем не менее, я бы никогда не стала давить на Джордан, чтобы она раскрыла личность этого загадочного человека. Она работала со звездами с большой буквы и была известна своей скрытностью, особенно если клиент хотел остаться анонимным. Я знала об этом не понаслышке, поскольку сама была одной из клиенток Джордан.

— Хм, — рассеянно произнесла я, осматривая возвышающийся над нами каменный особняк. На самом деле, называть это место особняком было неправильным употреблением данного слова. Термин «замок» подходил больше.

Джей остановил машину на вымощенной брусчаткой кольцевой развязке. К нам тут же подбежал парковщик и обменял ключи на бумажный купон. Джей сунул квитанцию в карман, вручив мужчине немного наличных, прежде чем тот уехал на машине. Мы переплели пальцы, повернув при этом несколько голов в свою сторону.

В том, что люди глазели на нашу странную пару, не было ничего необычного. Особенность заключалась не в том, что мои пять футов три дюйма (прим. пер. 160 см) миниатюрного телосложения противопоставлялись шести футам одному дюйму (прим. пер. 185 см) мускулистого телосложения Джея. Именно семнадцать лет разницы между нами были столь поразительны.

Некоторые могли бы назвать меня золотоискательницей, узнав о нашей огромной разнице в возрасте. Но это очень далеко от истины. В пятьдесят один Джей был так же не в моей лиге, как и в тридцать восемь. Мой муж не использовал возраст как причину, чтобы позволить себе расслабиться, и посещал персонального тренера четыре раза в неделю. Это способствовало тому, что под его сшитым на заказ костюмом проступала солидная мускулатура, еще больше подчеркивая его привлекательные черты.

Женщины слюной исходили на моего мужа, и, несмотря на постоянные заверения Джея, я не была невосприимчива к тоскующим взглядам, которые они бросали в его сторону. Мы были вместе уже более десяти лет, но взгляды не ослабевали. Сегодня вечером большинство глаз было приковано к нему, тем более что Джей надел свой потрясающий темно-синий костюм.

Я давно перестала выставлять себя напоказ, но все равно оделась соответствующим образом. Внешний вид играл важную роль в мире Джея, и, несмотря на мое нежелание присутствовать, я не хотела ставить его в неловкое положение перед его коллегами.

Перекинув кардиган пастельных тонов через правый локоть, я разгладила юбку консервативного коктейльного платья, расклешенного до колен. Обычно я носила приглушенные цвета, но не смогла удержаться, чтобы не сочетать этот наряд со сверкающими туфлями-лодочками Jimmy Choo. Окинув взглядом хорошо одетых посетителей, наслаждающихся бокалом шампанского или покуривающих на улице, я с облегчением обнаружила, что моя обувь ничем не выделяется.

— Ты прекрасно выглядишь, — прошептал Джей как по сигналу.

Моя кожа потеплела под его пристальным взглядом.

— Я не та, на кого все пялятся. Эти двое не сводят с тебя глаз.

Я уставилась на двух женщин, курящих рядом с парадной лестницей. Они бесстыдно трахали моего мужа глазами, и их не останавливало хмурое выражение моего лица.

Джей ухмыльнулся.

— Ты хочешь сказать, что у меня есть другие варианты? Держитесь, девочки. Я иду.

Он сделал вид, что бежит к разглядывающим его женщинам, и я игриво оттащила его назад. Этого оказалось достаточно, чтобы разрядить мое кислое настроение, и я расплылась в улыбке. Он всегда знал, как вывести меня из депрессии. Он был рядом со мной в самые сложные периоды моей жизни, и, несмотря на недавнюю разлуку, не было никого, с кем я предпочла бы быть здесь, кроме него.

Я хихикнула в ответ на его игривость, немного уменьшив прежнее раздражение из-за посещения этой вечеринки. Сжав мою руку, Джей повел меня за собой.

— Черт! — воскликнула одна из женщин, глазевших на моего мужа.

Я повернула шею в ее сторону и увидела, что передняя часть ее платья испорчена пылью цвета золы. Пепел от сигареты упал на лиф, и когда она поспешно стряхнула его, цвет запачкал ей грудь.

Мы остановились рядом с женщиной, и я протянула ей свой кардиган.

— Вот.

Смутившись, она посмотрела на мою протянутую руку.

— О. О, нет. Все в порядке.

Она покраснела, осознав, что я — та самая женщина, которая таращилась на нее за то, что она разглядывала моего мужа.

Я мысленно пожала плечами. Все смотрели на моего мужа. Я вряд ли могла держать зла на бедную женщину, особенно зная по личному опыту, насколько подобные инциденты унизительны. Мне потребовались годы практики, чтобы в конце концов обрести грацию. До этого я была нетерпеливым свободным духом, оставляющим за собой шлейф неуклюжести.

— Правда, возьмите. Вы не сможете исправить это содовой. — Я кивнула на перед ее платья. Оно было испорчено настолько, что этим вечером его уже было не спасти. Единственным выходом был поход в химчистку. — Если Вы застегнете кардиган, он скроет пятно.

— Вы так добры, — пробормотала она, наконец хватая кардиган. От нее исходило тепло, которого не было еще пару секунд назад. — Спасибо, — сказала она, натягивая тонкий материал.

— Всегда пожалуйста.

— Кстати, меня зовут Грета, — представилась она. — А это моя подруга Рейчел.

Джей кивнул в знак признательности, и мы обменялись рукопожатиями.

— Джей Амбани. Это моя жена, Пия.

Мы вежливо поболтали с двумя женщинами, поддерживая светскую беседу. Вскоре разговор зашел о нашем неуловимом хозяине.

Никто из них не видел таинственного человека, которого мы искали. Ходили негласные слухи, что некая загадочная знаменитость купила и отремонтировала дом. Он устраивал эти зрелищные мероприятия для окружающих. Это была мечта для тех, кто искал возможности для инвестиций, налаживания контактов или просто для того, чтобы развлечься и подняться по социальной лестнице. Предположения о туманных причинах хозяина оставались неопределенными, поскольку он до сих пор не появлялся.

Когда мы попрощались с женщинами и отвернулись, Грета окликнула меня:

— Подождите. Как мне вернуть Вам это? Может, обменяемся номерами?

Я улыбнулась.

— Оставьте себе. В любом случае, Вам он идет больше.

Джей повел меня по парадной лестнице и через роскошный вестибюль. Достигнув верха лестницы, я резко остановилась: от открывшегося вида у меня перехватило дыхание.

Фойе вело в большой бальный зал с великолепной лестницей прямо посередине. С потолка свисала гигантская люстра, а по бокам от нее располагались две люстры поменьше. Стены были выкрашены в белый цвет, большую часть комнаты занимали большие окна. Они были задрапированы элегантными шторами крест-накрест, и даже отсюда я могла видеть красивый внутренний двор, соединенный с бальным залом.

Бальный зал был слишком изысканным, чтобы просто существовать в чьем-то доме. Все мероприятие было слишком показным. Темой была «Ночь в Париже» с соответствующими блюдами, декором и музыкой. Официанты в униформе разносили закуски. Здесь было множество баров с преувеличенными башнями из шампанского для зрелищности. Живой оркестр пел на французском языке, и зал был забит гостями. Винтовая лестница вела на второй этаж этого величественного бального зала. Это была единственная незанятая зона, поскольку там не царила та же праздничная атмосфера.

Я присвистнула себе под нос.

— Насколько именно богат этот парень?

— Хороший вопрос, — согласился Джей.

Наши размышления были прерваны официантом с серебряным подносом.

— Шампанское, madame?

У всех ли официантов был французский акцент, или это был façade³ из-за тематики?

— Oui, s’il vous plait⁴, - прощебетала я.

Джей взял два бокала и передал второй мне. Подняв свой фужер, я звякнула им о его.

— Твоё здоровье!

Первый глоток освежающего напитка едва коснулся моего горла, как я заметила, что Джей уставился куда-то мне за спину. Проследив за его взглядом, я обнаружила, что Джордан заметила нас и несется в нашу сторону с восторженным ликованием. Поговаривали, что она обхаживала таинственную знаменитость, ответственную за это мероприятие, и устраивала ему вечеринки, чтобы склонить его к подписанию контракта с ее фирмой.

Несмотря на то, что я уехала из города вскоре после свадьбы, это никак не повлияло на нашу дружбу с Джордан. Одна из причин заключалась в том, чем мы обе зарабатывали на жизнь. До замужества я писала банальные музыкальные заставки и продавала саундтреки для различных рекламных кампаний нижнего белья и пикантной рекламы. После свадьбы я подумывала о том, чтобы бросить музыку, потому что мой бренд был двусмысленным. Семья Джея была видной, и он часто напоминал мне, что быть «женой Амбани» имеет свою цену. Никто из нас не мог поколебать эти ожидания, и создание музыки для непристойных рекламных роликов не соответствовало требованиям.

Джордан, чья профессия заключалось в управлении талантами и пиаре, решительно протестовала против такого решения. Она придумала для меня сценический псевдоним, за которым я могла прятаться, чтобы моя семья и деловые партнеры Джея не обнаружили мое альтер-эго. Джордан годами держала мою тайную личность в секрете, обеспечивая меня постоянной работой. Псевдоним позволял мне удаленно работать над саундтреками по спецификациям клиентов. Мне нравился стабильный поток доходов, а Джордан я любила еще больше за то, что она не позволила мне сдаться. Она не только продвинула мою карьеру, но и помогла мне сохранить финансовую независимость. Я буду бесконечно благодарна ей за это.

Помимо профессиональных устремлений, Джордан была моей константой по возвращении, помогая мне принять жизнь в Нью-Йорке. Сегодняшний вечер не стал исключением.

— Привет, Джордан. — Джей кивнул.

— Вы можете поверить в этот дом?

Джордан воскликнула вместо ответа на приветствие Джея. Ее длинные светлые волосы были уложены пляжными волнами и рассыпались по плечам. На ней было асимметричное белое платье, дополненное знаменитыми синими туфлями Manolo Blahniks от Кэрри Брэдшоу. Они добавляли дополнительного роста ее пяти футам и шести дюймам (прим. пер. 170 см). В свои тридцать три Джордан больше походила на модель, чем на пиарщицу. Как обычно, я мгновенно была поражена красотой своей лучшей подруги. Многочисленные взгляды были прикованы к ней с таким же одобрением.

— И тебе привет, Джордан, — повторил Джей. Он терпеть не мог, когда люди пренебрегали хорошими манерами. Мой муж и лучшая подруга отличались друг от друга, как день и ночь. Она была беззаботной, в то время как Джей олицетворял официальность и вежливость.

Джордан безразлично отмахнулась от приветствия, ничего не подозревая.

— Ты видела внутренний двор? — спросила она.

— Я там еще не была, — ответила я, быстро обнимая ее.

— Снаружи играет струнный квартет, — выпалила она.

Джей закатил глаза, бросив попытки исправить манеры Джордан, и указал на бар.

— О, я вижу своего друга.

— Ложь, — упрекнула я. Бизнесменов вроде него мало интересовали личные отношения, вместо этого они сосредоточивались на налаживании связей. — У тебя нет друзей.

Джей мягко рассмеялся в ответ на выпад.

— Отлично. Это инвестор. Не возражаешь, если я поздороваюсь?

Я вздохнула, услышав этот вопрос. Ожидалось, что мы хотя бы проведем время вместе на вечеринке, если Джей отказался остаться дома. Однако я не могла спорить.

— Вовсе нет.

— Леди, хотите что-нибудь из бара?

Мы дружно покачали головами, поскольку Джордан уже выпила, а я все еще потягивала свое шампанское. Как только Джей ушел, Джордан посвятила меня во все, что произошло на вечеринке к этому моменту. После того, как ей надоело делиться со мной последними сплетнями, мы совершили короткую прогулку на улицу. Свежий воздух одурманил мои чувства, а смех в прекрасно ухоженном внутреннем дворике был неописуемо веселым. Снаружи также были бары, где выступал желанный струнный квартет. Я поняла, что это для того, чтобы гости могли наслаждаться напитками и музыкой, проходя внутрь и выходя на перекур.

Внимание к деталям поражало. Я присутствовала на многих экстравагантных торжествах и раутах, но на фоне этой вечеринки все остальное выглядело как аматорство. Великолепие мероприятия напоминало что-то из «Великого Гэтсби».

Существовала лишь одна дилемма. Бары были переполнены, а официанты с подносами совершали обход внутри. Вместо того чтобы направиться к переполненному бару, я остановилась возле гигантской башни с шампанским.

— Я не буду стоять в очереди.

Я решительно уставилась на бокалы купе, чувствуя себя смелой от пузырьков, шипящих в моих венах.

— По-моему, эти башни предназначены только для демонстрации, — возразила Джордан.

— Тогда им не стоило делать их такими аппетитными.

Джордан хихикнула.

— Ты сумасшедшая. О, угадай, с кем я столкнулась ранее?

— С кем? — спросила я, отвлекаясь. Словно играя в опасную версию тетриса, я старательно трудилась над извлечением двух бокалов из башни.

— С Тиной, — ответила подруга. — Она теперь в разводе. Я бы пожалела ее, если бы она не была огромной стервой.

Я подавила смешок. Этого имени я не слышала много лет, но не стоило удивляться. Похоже, здесь собралось много наших общих знакомых. Тина была эквивалентом дрянной девчонки в бывшей компании Джордан.

— Не говоря уже о том, — продолжила Джордан, — что развод Тины означает, что ты должна мне тысячу долларов.

На этот раз я не смогла сдержать смех.

— О, Боже, отойди, пока я занимаюсь этим. Из-за тебя я всё разобью.

— Как скажешь, королева драмы, — цокнула она. Тем не менее, она стала играть в своем телефоне, давая мне пространство, чтобы закончить начатое.

Пальцы зависли над самым верхним уровнем башни, когда меня охватило щемящее чувство, что за мной наблюдают. Взгляд был сильным и настолько властным, что моя шея вытянулась сама по себе, пока не остановилась на втором этаже здания. В коридор второго этажа выходило окно с задернутыми шторами. Наверху стоял только один человек, и его глаза были устремлены на меня.

Из моего рта вырвался вздох.

Время вокруг замедлилось, движущиеся тела по двору, казалось, остановились. Вся вселенная замерла на месте, за исключением моего сердца, которое вдруг забилось в тревожном ритме. Мой пристальный взгляд блуждал по мужчине, и достаточно было сузить глаза, чтобы уловить каждую деталь в его чертах и напряженность, запечатленную на его лице.

У меня перехватило дыхание.

Вслед за этим по телу пробежал электрический разряд.

Ноги покалывало, словно их укололи огненные муравьи, и я споткнулась.

Мне следовало бы беспокоиться о том, как бы не опрокинуть башню с шампанским, но я не могла оторвать глаз от этого мужчины. Властный взгляд впивался в меня, обнажая и указывая на абсолютную порочность хозяина. Он был высок, красив и, определенно, смуглый в костюме цвета обсидиана, который подходил к его глазам. Его волосы были идеально уложены, и хотя в нем не было никаких признаков хаоса, выражение его лица было диким. Точеная линия подбородка напряглась, пока жидкие лужи тьмы поглощали меня.

Очарованная, я выдерживала его неподобающий взгляд. В любой момент моя лучшая подруга могла оторваться от телефона и застать меня за этим занятием. Мне нужно было разорвать контакт, но мои глаза отказывались отступать.

Липкими руками я откинула волосы с лица. От небольшого усилия подол моего платья приподнялся, и его напряженный взгляд остановился на полоске обнаженной кожи в районе моих бедер. Перерыв в нашем состязании в гляделки был тем сладким спасением, в котором я нуждалась, и я, наконец, моргнула.

Джордан подняла взгляд от телефона.

— Один из них для меня?

— Верно. — Мой туман рассеялся. — Да.

Передавая ей один из бокалов-купе, я мельком увидела идеально подпиленные ногти Джордан.

Мне не нужно было смотреть, чтобы знать, что его затаившиеся глаза все еще ползали по моему телу. По голой коже побежали мурашки, и мне захотелось крикнуть: «Перестань пялиться на меня!»

Джордан потягивала свой напиток и рассказывала мне обо всем, что я упустила. Я рассеянно кивала и, хотя знала, что не должна этого делать, мой взгляд метнулся к окну наверху, где я его обнаружила.

Он ушел.

Я вернула внимание к Джордан, которая допила свой напиток.

— Мне нужно сходить в уборную и подправить макияж. Хочешь со мной?

— Нет, все в порядке. Я достану тебе еще одну порцию.

Я указала на башню с шампанским.

Джордан искренне рассмеялась. Покачав головой, она скрылась в главном бальном зале в поисках туалета. Предоставлена самой себе, я наклонилась, чтобы добыть еще один комплект бокалов-купе, когда почувствовала, что во дворе воцарилась тишина. Я наклонила голову, окинув взглядом ближайшую ко мне группу и заметила, что все они смотрят в одном направлении.

— Это он. — прошептал кто-то.

Кто?

На мой безмолвный вопрос ответил глубокий голос, проникающий внутрь и сжимающий мое сердце.

— Привет.

Я застыла на месте, как застывают капли воды в Антарктиде. И снова толпа растворилась. Медленно, как пески времени, мое тело задвигалось на автопилоте. Я выпрямилась, и передо мной предстала пара безжизненных и скучающих глаз. Если бы вы обратили пристальное внимание, то также обнаружили бы в них крупицу любопытства. Они были самого черного оттенка, обрамленные густыми бровями, такими же темными ресницами и копной волос, уложенных в идеальную прическу. Загорелый цвет лица контрастировал со зловещими чертами. Полные губы были слегка замаскированы щетиной, которая казалась ухоженной. Прямой нос и точеная линия челюсти завершали облик мужчины, которого можно было описать только как мужчину-модель.

В черном костюме он идеально вписывался в элегантный фон и в то же время умудрялся выделяться. Его красота не имела себе равных, но явное доминирование производило большее впечатление. Все вокруг тоже уставились на него.

— Привет, — пискнула я с невысказанной мольбой, чтобы он ушел. Он не услышал. Я опустила руку на столик с шампанским, не прекращая бесстыдного оценивающего взгляда. Это казалось невозможным.

— Башни с шампанским предназначены только для демонстрации.

Он кивнул на стол рядом со мной, хотя его бездонные глаза не отрывались от моих.

Я открыла рот, чтобы оправдаться или соврать, что не планировала красть два бокала.

— Тогда не следовало делать их такими аппетитными. — я прикусила щеку, когда опровержение, прозвучавшее ранее, вырвалось, как словесная рвота.

Он ухмыльнулся. Любопытство в безжизненных, тусклых глазах сменилось на легкое веселье. Он наклонился ближе, и у меня перехватило дыхание.

— Я не принимал Вас за любительницу шампанского. — пробормотал он.

— А что не так с шампанским?

Я услышала хрипотцу в своем голосе. От него невероятно вкусно пахло, чистотой с едва уловимым намеком на что-то освежающее, но на что?

— Вы слишком интересны для одноразового напитка.

— Что бы Вы предложили?

— Какой-нибудь коктейль. «Секс на пляже» днем или «Грязный Мартини» ночью. — Он облизнул нижнюю губу, и мои зрачки проследили за этим движением. — Как насчет того, чтобы я принес Вам один из них?

То, как двусмысленно он говорил граничило с неприличием. Я огляделась по сторонам, ища кого-нибудь, кто мог бы меня спасти. Мне нельзя было доверять, когда я оставалась наедине с этим человеком.

Три женщины рядом с нами продолжали поглядывать на него, стараясь не привлекать к себе внимания. Однако никто не осмеливался приблизиться к нему без разрешения. Самая наглая из них украдкой выглядывала из-под ресниц, неторопливо сканируя его тело с головы до ног. Она хотела его. Все трое хотели его, и они были не единственными. Взгляды всех присутствующих были устремлены на него, словно он зажег похожий огонь под их кожей.

Мои внутренности задрожали, когда он шагнул ближе. Интимное пространство между нами было более чем неуместным, но еще хуже был его опьяняющий аромат. Чувствуя головокружение, я потеряла ощущение правильного и неправильного и непреднамеренно наклонилась к нему. Запах сводил меня с ума. Что это было?

В его невозмутимых глазах вспыхнул голод, и я узнала в нём тот же трепет, что пробежал по моей крови. Если бы муж увидел нас в таком качестве… Мне нужно было бежать оттуда.

— Нет, спасибо. Я предпочитаю простоту шампанского.

Я пришла в себя и поспешила прочь, как будто обожглась. Любое общение с этим мужчиной было опасно.

В голосе, прогремевшем позади меня, звучало настойчивое требование остановиться. Даже не оборачиваясь, я знала, что он идет за мной по пятам, преследуя сквозь толпу.

Сердце бешено колотилось, когда я вышла из тесного внутреннего дворика и оказалась в переполненном бальном зале. С течением ночи в зале стало еще теснее, чем раньше. Я не смела дышать, пока не добралась до одного из крытых баров. Благодаря невысокому росту, я скрылась за окружающими людьми. Бар был самым забитым местом, и потерять его в этой толпе было проще простого.

Бармен положил передо мной бело-золотую салфетку для коктейля.

— Что вам принести, mademoiselle?

Я растерялась. Выжидающее лицо бармена напомнило мне тиканье часов, и, не подумав, я выпалила:

— Грязный мартини, пожалуйста.

— Сейчас принесу.

Он повернулся, чтобы взять шейкер, прежде чем я успела передумать.

Что на меня нашло? Почему я позволила этому мужчине забраться мне под кожу и заказала предложенный им напиток?

Возьми себя в руки, Пия. Я отчитала себя, закрыв глаза.

Мои веки распахнулись, когда кто-то резко схватил меня за локоть. Внутри вспыхнул жар, ошеломив мои чувства. Волоски на руке встали дыбом, и я, не оборачиваясь, поняла, кто это.

Голос, хриплый от желания, прозвучал у моего уха.

— Не убегай.

Приказ был коротким, лаконичным и властным. Часть меня понимала, что общение с этим мужчиной не принесет ничего хорошего. Тем не менее, влечение было настолько сильным, что я могла только стоять на месте и подчиняться.

Бармен выбрал подходящий момент, чтобы поставить передо мной напиток и объявить:

— Грязный мартини для mademoiselle.

Стыд затопил меня, и я почувствовала, как его высокомерная ухмылка согревает моё лицо.

— Грязный мартини, — отметил он, отказываясь пропустить это мимо ушей.

Возникло огромное желание выгнуться навстречу теплу тела, обволакивающему мое со спины, и признаться, что я заказала напиток из-за него. Я остановила себя, осознав свою непроизвольную реакцию. Что в нем было такого?

— Ты можешь пытаться сбежать, но это бесполезно. Я всегда найду тебя.

— Я не пыталась. Я сбежала.

Охваченная тем же безрассудством, что и в первый раз, когда увидела его, я обнаружила, что мне важно отделить успех от простой попытки.

— Почему?

Я попробовала отстраниться, едва узнавая свой голос, когда пробормотала:

— Я… я…

Но какую причину я могла привести ему?

Его хватка на моем локте усилилась, не позволяя мне снова убежать. Другая его рука лежала на стойке бара, удерживая меня на месте. В отличие от внутреннего двора, в помещении было больше людей, поэтому его присутствие каким-то образом оставалось незамеченным. Гости не обращали на нас пристального внимания, и было трудно выделить знакомое лицо в этой толпе. Это означало, что никому не придет в голову меня спасать, и я оказалась в его власти.

— Пия. Мы искали тебя.

Резкий голос Джордан разрушил все чары, которые он наложил на меня. Я подпрыгнула, отдергивая руку назад и, наконец-то, взглянула на мужчину справа от меня. Его голодные глаза не потрудились скрыть свою ярость от моего внезапного толчка. Неподвижный и немигающий, он с каждой секундой становился все более напряженным, почти подгибая мои колени.

Шаги Джордан замедлились, когда она заметила мою компанию.

— Мистер Трималхио, — взволнованно произнесла она, и широкая улыбка расплылась на ее губах.

Выражение его лица стало замкнутым.

— Джордан, — вежливо поприветствовал он, хотя я уловила нотки раздражения в его голосе. — Я вижу, ты привела подругу.

— Э-э, д-да. Это моя подруга, Пия Амбани, — Джордан указала на меня.

— Привет. — сумела прохрипеть я.

— Как поживаешь, Пия? — спросил тщательно контролируемый голос.

Неожиданно большая рука схватила мою меньшую для нежелательного рукопожатия. От фейерверка, который оно вызвало, мне захотелось вылезти из собственной кожи. Его большой палец описал круги на тыльной стороне моей ладони, вырвав из меня незнакомый звук. Я резко отдернула руку.

От моего грубого поступка челюсть Джордан чуть не упала на пол. Мужчина остался невозмутимым из-за моего поведения. Приняв защитную позу, он задумчиво произнес:

— Кажется, я обидел твою подругу.

— Пия, — сказала Джордан с укором в голосе, ругая меня, чтобы я вела себя хорошо и была на высоте. — Это Аксель Трималхио, — решительно произнесла она и многозначительно подняла брови. — Я уверена, ты слышала о нем.

А кто нет?

Всемирно известный Аксель Трималхио — знаменитый диджей и локомотив музыкальной индустрии. Даже те, кто не были фанатами EDM⁵, имели представление о DJ Axel, потому что он был всесторонне развит. Он часто возглавлял чарты хаус-музыки и выступал с такими музыкантами, как Tiesto, Calvin Harris, Afrojack, и многими другими. Он также работал с другими популярными артистами над созданием мейнстримовой музыки, увлекаясь всеми жанрами поп-культуры. Несмотря на то что Аксель был знаменитым диджеем, он не любил красоваться в центре внимания и отличался скрытностью. В сети почти не было его фотографий, кроме тех, что делали фанаты на концертах и музыкальных фестивалях, а большинство подробностей о его личной жизни тщательно скрывались.

Однако необязательно знать его в лицо, чтобы вскользь слышать его имя. Вот почему все снаружи уставились на него. Наверняка, все внутри сделали бы так же, если бы здесь не было полно народу. Впрочем, он недолго оставался в тени. Джордан почти ни на кого не обращала внимания, и даже она не была невосприимчива к его чарам, — время от времени хлопала ресницами, прикасаясь к его руке.

— Кто о нем не слышал? — спросила я с удрученным вздохом.

Джордан одобрительно кивнула, искоса бросив на Акселя тоскующий взгляд.

— Откуда вы двое знаете друг друга? — поинтересовалась я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Мистер Трималхио изучает варианты сотрудничества с моей фирмой. А почему… — Она посмотрела между нами. Было ясно, что мы глубоко погрузились в разговор, когда Джордан прервала нас, и хотя ей до смерти хотелось спросить, откуда мы знаем друг друга, она сменила тему. — Почему Вы не пьете, мистер Трималхио? — игриво спросила она.

Аксель приподнял плечо в то же время, как я сказала:

— Мы познакомились, пока стояли в очереди в баре, но у мистера Трималхио не было возможности сделать заказ.

Хотя Джордан не озвучила вопрос, что-то подсказывало мне, что необходимо объяснение. Понятия не имею, почему мне казалось, что я совершила что-то преступное, хотя абсолютно ничего не произошло.

Брови Джордан нахмурились, а Аксель склонил голову набок, прожигая дыру на моем лице. К счастью, Джордан не обратила на это внимания.

— О, хорошо. Тогда давайте я достану напиток для Вас, — предложила она, придвигаясь ближе к барной стойке. Все это время Джордан поддерживала разговор за компанию. — Итак, держи это в секрете, но мистер Трималхио — наш тайный хозяин вечера и владелец этого дома. Он просто слишком скромен для признания.

Почему я не удивлена?

— У Вас прекрасный дом, мистер Трималхио, — сказала я, подражая его невозмутимой позе.

Аксель ничего не ответил. Этот роскошный дом был построен не для того, чтобы ловить комплименты.

— Что бы Вы хотели выпить? — спросила Джордан у Акселя.

— Что бы ты ни заказала, — пренебрежительно ответил Аксель, не сводя с меня глаз. Этот плотоядный взгляд выдавал меня с головой, и я безмолвно отчитала его, чтобы он сбавил обороты. Если бы Джордан не была озабочена заказом напитков, его напряженность уже бы вызвала тревогу.

— Прошу прощения, извините. — Она наконец привлекла внимание занятого бармена, чтобы сделать заказ на напитки. Когда он подошел к ней, Джордан посмотрела на нас через плечо и заговорила громче, так как была почти вне пределов слышимости. — Пока не забыла, я столкнулась с Джеем, когда выходила из уборной. Он искал тебя и попросил меня помочь.

Температура упала на несколько градусов.

— Джеем? — эхом отозвался Аксель.

— Муж Пии, — рассеянно ответила Джордан, не поворачиваясь в нашу сторону, отвлеченная тем, что говорил ей бармен.

Прошла всего наносекунда, прежде чем глаза Акселя скользнули по моей левой руке и остановились на обручальном кольце. Я больше не могла видеть эти темные жидкие лужи, но знала, что ничего хорошего там не написано. Воздух вибрировал от значения, и что-то зловещее угрожало вырваться на свободу.

— Ты замужем. — обвинил он таким низким и опасным голосом, что мне захотелось исчезнуть. Намек на враждебность указывал не на замечание, а скорее на угрозу моему семейному положению.

Однако глубже было что-то еще. Невысказанная мольба о том, чтобы это было неправдой. Я сомневалась, что такой человек, как он, тоскует по чему-либо в жизни. Оглядевшись вокруг, было ясно, что у него есть все. Как бы мимолетно это ни было, но я безраздельно владела вниманием этого мужчины, а теперь всё закончилось.

Я замужем.

Я поставила свой грязный мартини на барную стойку, и отступила назад, чтобы отдалиться от него.

— Да. Да, это так, и я лучше пойду поищу своего мужа. Наслаждайтесь остатком вечера.

Я так и не услышала его ответа, потому что на этот раз сбежала быстрее. Я промчалась через бальный зал и налетела прямо на тело, похожее на кирпич.

— Пия, осторожно.

Джей поддержал меня, схватив за плечи.

— Прости. Я была невнимательна. Я… я как раз шла, чтобы найти тебя.

Не оборачиваясь, я знала, что бдительные глаза Акселя обнаружили меня. Контроль, который потребовался мне, чтобы сохранить хладнокровие, заслуживал награды.

— Ты в порядке?

Наклонив голову вбок, я обвела взглядом толпу из-за плеча, пока не остановилась на Акселе. Черт. Он направлялся к нам.

— Я… У меня просто ужасно болит голова. Мы можем уехать домой? — сказала я с настойчивостью.

Джей проследил за моим взглядом и заметил, что к нам движется невероятно крупное тело Акселя.

— Кто-то, кого ты знаешь?

— Нет, — поспешно ответила я. Я опустила глаза, не в силах выдержать того, что мог увидеть Джей, если бы присмотрелся повнимательнее.

Мои уловки не остановили Джея.

— Он идет сюда и смотрит прямо на тебя.

— Наверное, принял меня за кого-то другого. Пожалуйста, Джей. Мы можем сейчас уехать домой? Эта мигрень убивает меня.

Я схватила Джея за руку и позволила своим глазам вернуться к суперзвезде, пробирающейся через комнату. Аксель застыл на месте в тот момент, когда я переплела пальцы с мужем. Его глаза сосредоточились исключительно на наших соединенных руках, челюсть сжалась, а мышцы напряглись, когда он стиснул зубы.

Я никогда не видела такого гнева на лице человека. Что-то подсказывало мне, что если он доберется до нас, то утащит меня отсюда, несмотря на полный зал людей или стоящего рядом мужа. Я решила ускорить наш уход, бросившись к выходу и заставив молчаливого Джея прибавить шагу.

— Ты уверена, что никогда не встречала этого человека раньше? — спросил мой проницательный муж в последний раз.

— Абсолютно. — подтвердила я, надеясь, что Джей не раскусит мою ложь.

Правда заключалась в том, что однажды я уже встречала этого мужчину.

Глава 2

Прошлое. Свадьба Милана.

20 сентября, 2008

Пия

— Ради всего святого, Пия. Что тебе сказала мама?

Милан был недоволен моим присутствием. Что еще нового?

Я подняла ладони в знак капитуляции.

— Я просто хочу поздравить своего брата со свадьбой. Это преступление?

Мы праздновали свадьбу Милана в прибрежном отеле на Лонг-Айленде. Прекрасное место для проведения церемонии, замок Шато в Хемпстеде, гордо стоял на утесе, величественно возвышаясь над частным пляжем.

Близкие родственники и сторона невесты остановились в соседнем особняке, и Милан попросил меня находиться там до свадьбы. Бездельничать на пляже было ужасно скучно, и в итоге я пробралась на территорию раньше, чем предполагалось.

Была еще одна причина. Джей Амбани.

Мама беспокоилась о том, что я могу выкинуть какой-нибудь идиотский трюк в особенный для Милана уик-энд. Она опекала моего брата и предостерегала меня от того, чтобы я портила настроение ее любимого чада. Однако она также велела мне поближе познакомиться с Джеем Амбани в эти выходные, который, по слухам, пил с моим братом. Клан Амбани был практически королевской семьей в нашем кругу, и мама была в курсе того, что Джей Амбани — единственный сын Ари и Майи Амбани — хотел иметь полный комплект: жену, детей, и белый забор.

Сообщив мне, что у меня нет шансов с Джеем (с точки зрения личности), мама неохотно добавила: «Но ты молода и красива. Может быть, это все, что он ищет в жене.»

Это был не первый раз, когда моя мать пыталась свести меня с завидным женихом. Однако я впервые поддалась.

Моя репутация в отношениях с мужчинами была далеко не безупречна. В моем дерьмовом списке бывших бойфрендов были парни из ночных клубов, люди с распущенной моралью и полные отморозки-неудачники, которые относились ко мне как к грязи. После последнего бывшего парня, мое желание бороться с установками матери ослабло. Этот ублюдок украл мой кошелек. Даже мне пришлось признать, что у меня ужасный вкус на мужчин. Я ходила на свидания с тринадцати лет, и за последние восемь лет качество моего вкуса только ухудшилось.

Когда мама предложила встречаться с мужчинами с намерением выйти замуж, я не смогла опровергнуть ее логику. Мне был двадцать один год, и я не стремилась сразу же выйти замуж. Однако я хотела встречаться с кем-то, кто видел бы со мной будущее.

Мама направила меня к Джею Амбани, который был явно не в моей лиге. С таким же успехом он мог бы участвовать в «Холостяке», а женщины из нашего сообщества — быть участницами этого извращенного шоу. Богатый, чертовски сексуальный, вежливый, зрелый, образованный.… да, женщины кружили вокруг него, как гончие. Конкуренция была жесткой, и поскольку на меня навесили ярлык нарушительницы спокойствия, я оказалась в самом низу пищевой цепочки. Тем не менее, я хотела вступить в борьбу. Возможно, если бы я встречалась с таким мужчиной, как Джей, то смогла бы наконец стать порядочной леди и держаться подальше от неприятностей.

Увы, Джей Амбани воспринимал меня только как младшую сестру своего друга.

Маме было двадцать три, когда родился Милан — это была запланированная беременность. Она была шокирована, когда в тридцать семь лет забеременела во второй раз, на этот раз мной — случайная беременность. Мой брат безжалостно дразнил меня по этому поводу, пока я росла. Милан был на пятнадцать лет старше меня, а Джей был на два года старше Милана. Хотя я считала, что семнадцатилетняя разница в возрасте — это то, что доктор прописал, она заставляла Джея видеть во мне капризного ребенка. Кроме того, что Джей мягко наказывал меня за буйное поведение, он никогда не проявлял романтического интереса. Не то чтобы я позволила этому помешать моим усилиям. После моего последнего… эм… промаха я была полна решимости изменить свой вкус в мужчинах.

Указание мамы не портить настроение брату, одновременно добиваясь внимания Джея, было слишком большим противоречием. В любом случае, мама была убеждена, что я посею хаос, а я не хотела ее разочаровывать. Итак, я пробралась на территорию заведения, надеясь встретить Джея, чтобы продолжить наше… знакомство.

Вот только Джей еще не приехал. Мой брат и несколько его приятелей играли в корнхол⁶ возле коттеджа жениха рядом с главным зданием. Они пили пиво, занимались «мужскими» делами и хлопали друг друга по спине. Сосредоточенные на дневной выпивке и получении кайфа, они казались угрюмыми из-за моего неожиданного присутствия. Мне здесь не были рады, и я подумывала отказаться от своих амбициозных планов, когда ось моего мира накренилась. Буквально.

— Осторожно!

Ник, шафер Милана, поднял в воздух свой тканевый мешок с фасолью, крича из-за доски для корнхола, расположенной под наклоном.

Лесные листья и ветки захрустели под моими теннисными туфлями еще до того, как нога ступила на неровную кору дерева. Потеряв равновесие, мое тело наклонилось вправо.

— Эй!

Я взвизгнула, размахивая руками, чтобы схватиться за что-нибудь, что восстановило бы мою устойчивость. Я была самым неуклюжим человеком на земле.

Мой взгляд метнулся в сторону, ноги тряслись от усилий удержаться под неудобным углом. Дождь превратил неровную почву в грязную и скользкую, так что особой пользы от этого не было. Не сумев восстановить равновесие, я приземлилась на задницу.

— Черт!

Джо, еще один шафер Милана, протянул руки, пытаясь схватить меня, но было уже слишком поздно.

— Пия! — воскликнул Милан, подходя ко мне.

Сдавленный всхлип застрял у меня в горле при виде крови. Острые камни и ветки впивались в открытую кожу на моих ногах и локтях, вызывая бесконечные мелкие порезы и царапины. Мой брат и его друзья помогли мне встать и осмотреть раны. К счастью, они были в основном поверхностными и легко устранялись с помощью антибактериального мыла и бинтов. Могло быть намного хуже.

Неприятное падение и осмотр повреждений длились примерно шестьдесят секунд. Несмотря на кратковременную суматоху, мое внимание внезапно привлек лазер.

Я почувствовала на себе взгляд, прежде чем заметила его тень. Она зловеще падала на землю под ярким послеполуденным солнцем. Всего один взгляд на тень подсказал мне, что должно произойти что-то грандиозное; я просто не понимала, что именно. Самый странный внетелесный опыт пробудил внутри меня нечто, о чем я и не подозревала. Оно заставило мои глаза переместиться с земли на хозяина тени.

Несмотря на дневную жару и элегантную обстановку, фигура была одета в джинсы и армейские ботинки. Хотя вся его одежда не соответствовала шикарной обстановке, наряд смотрелся на его теле как нельзя лучше. Физически он был выше и сложен крепче, чем здешние парни. Вены на руках выделялись, и даже скромная одежда не скрывала его мужественности, которую он нес с непринужденной уверенностью. С трепетом я позволила своим глазам устремиться на север, двигаясь неторопливо, словно наслаждаясь каждым мгновением.

Солнце позади него создавало корону вокруг его головы. Поначалу я не могла разглядеть лицо. Он то появлялся, то пропадал из поля зрения, пока шел к нам, сохраняя дистанцию. Солнце отражалось от его неторопливого шага, временами почти ослепляя меня, в зависимости от нового положения. Мой первый полноценный взгляд на незнакомца произошел во время этой похожей на сон последовательности. По позвоночнику пробежал холодок, когда наши взгляды наконец встретились. Темные, неумолимые глаза смотрели в ответ, решительно настроенные не выдавать своих секретов. Темные — это преуменьшение. Его глаза были черными как смоль. Видение запечатлелось в моем сознании, словно утверждая свое право остаться там на всю оставшуюся жизнь, и врезалось в мою память.

Я прищурилась, чтобы разглядеть остальную часть его лица: сильную челюсть и полные губы, сжатые в нечитаемую линию. Он смотрел на меня — скорее, игнорировал — с нескрываемым безразличием. Его неторопливые движения пробудили во мне нетерпение, и я рассеянно шагнула вперед, чтобы изучить проблеск чего-то, что заметила ранее.

Этот человек был единственным, кого не взволновало мое падение и, похоже, не затронул кровавый исход.

Эмоции людей отражались в их глазах в ключевые моменты, в то время как его оставались безучастными. Они внимательно осмотрели меня сверху донизу, оценивая, стою ли я того беспокойства, которое проявляет группа. Что-то подсказывало мне, что независимо от грандиозности исхода — пережила ли я падение без осложнений или была вся в крови, — на него это никак не повлияло бы. Внутри него отсутствовало… всё.

Тревога поползла вверх по моей спине. Назовите это интуицией, но его незаинтересованный взгляд заставил меня принять решение на месте, то, которое я никогда не принимала о другом человеке так инстинктивно: я смотрела в глаза мужчины без души.

Я не была уверена, что заставило меня сделать такой вывод, но знала, что это правда.

Сухой воздух взъерошил мои волосы, закрывая глаза, и мне пришлось укротить их пальцами, чтобы я могла продолжить с трепетом наблюдать за ним. Руки были липкими, и я вытерла их о свою клетчатую юбку до колен. Только когда брат заговорил, я поняла, что не дышала и выпустила рваный вдох.

— Ты в порядке?

— Кто он? — спросила я вместо ответа, кивая на мужчину, который явно был отпрыском Сатаны. Холодные глаза безжалостно наблюдали за мной. Он не был частью группы — это было видно по тому, как он держался на расстоянии.

Милан бросил на него быстрый взгляд.

— Какая разница? — огрызнулся он. — Какого черта ты здесь делаешь? Разве мама не говорила тебе не злить меня сегодня?

— Он из вашей компании? — спросила я, не обращая внимания на расспросы брата. Со всеми его друзьями я уже была знакома.

— Нет, — сказал Милан, кипя от нетерпения. — Вероятно, это звукооператор или светотехник.

Резкий тон Милана заставил меня оторвать взгляд от незнакомца.

— В заведении есть собственная аудиотехника?

— Пия, сосредоточься! — раздраженно упрекнул Милан. — Какого черта ты здесь делаешь?

— Эм…

Непослушный взгляд вернулся к незнакомцу, но он уже скрылся внутри большого грузовика на стоянке. Мой брат был прав. Любимец дьявола был либо звукооператором, либо светотехником. Когда он выгружал предметы из кузова грузовика, установили пандус.

У меня возникло ощущение, что внезапный интерес таинственного мужчины к работе был безосновательным. Он казался гораздо более увлеченным, когда возникла угроза моей смерти, и ему был нестерпимо скучен нынешний поворот событий. Я смотрела, как он исчезает в грузовике, размышляя, не использует ли он его также для хранения расчлененных частей тела своих жертв.

Ник и Джо переглянулись и захихикали. Очевидно, я была прозрачной.

— Возвращайся в дом. — ледяным тоном сказал Милан, поняв намеки друзей. Мой ужасный вкус на мужчин бесил брата сверх всякой меры. — И лучше мне не видеть тебя снова до свадьбы.

Я открыла рот, но тут же захлопнула его, когда звук приближающейся машины нарушил спокойную обстановку. Бмв Джея спустился по извилистой подъездной дорожке и въехал на парковку. Он затормозил рядом с огромным грузовиком. Одновременно из грузовика вышел язычник, неся большую коробку. Татуировки выглядывали из-под его рубашки с V-образным вырезом, а его энергия альфа-самца вибрировала в воздухе. Он был похож на каждого мужчину, который разбивал мне сердце, и я знала, что он разрушит меня, если я позволю ему. Мой брат и его друзья тоже это знали. Вот почему они смеялись — бедная, предсказуемая Пия с ее ужасным вкусом на мужчин.

Словно в ответ на молитву, Джей с легкостью открыл дверцу своей машины, что резко отличалось от мужчины рядом с ним. Вокруг Джея была аура, утешающая спокойной уверенностью. Одетый в сшитый на заказ костюм и накрахмаленную белую рубашку, без растрепанных волос, он отлично вписывался в роль магната. Он был властным в другом смысле.

Джей застегнул пиджак и наклонил голову, словно ища что-то. Он остановился, когда увидел нашу четверку. Я знала, что это не мое воображение и не принятие желаемого за действительное, когда его взгляд зацепился за меня, а его намерения стали предельно ясными.

Язычник с татуировками наблюдал из-под полуприкрытых век, как Джей идет ко мне.

К черту.

Его.

Джею бы никогда не показалось забавным, если бы я упала.

Я широко улыбнулась, когда Джей подошел ко мне, заставив меня почувствовать себя самой счастливой девушкой на планете. Я повернулась спиной к дьяволопоклоннику, наконец-то сделав правильный выбор в мужчинах.

Глава 3

Настоящее

Пия

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — спросил Джей, отпирая дверь нашего нового дома на Лонг-Айленде.

Я не была в порядке, потому что столкнуться с Акселем Трималхио было беспрецедентно. Прошло почти четырнадцать лет, а я все еще чувствовала это, когда его пристальный взгляд скользил по мне. Невозможно было не почувствовать, как он обжигал мою кожу огнем.

Однако мне предстояло решить проблему посерьезнее.

Джордан догнала нас к тому времени, когда парковщик подогнал нашу машину. Она вскользь упомянула о моем столкновении с Акселем, хозяином вечера. Я быстро придумала неубедительное оправдание. Из-за начавшейся мигрени у меня вылетело из головы рассказать о встрече с хозяином.

По тому как Джей напрягся рядом со мной, я поняла, что он на это не купился. В конце концов, почему бы мне не упомянуть о встрече с таинственной знаменитостью, если это было темой разговора всю ночь напролет?

Я наблюдала за Джеем, ожидая его следующего шага. Никакой реакции. Поездка домой с вечеринки была мучительно тихой. Тишину в машине нарушали только его вежливые расспросы о моей мигрени.

Джей открыл дверь нашего дома, и я монотонно вошла внутрь. Эта новая резиденция в закрытом районе на Лонг-Айленде была лучшим выбором, чем квартира Джея в городе. Здесь было уютно для семьи и не так помпезно, как в Чикаго. В новом жилище было шесть спален, отремонтированная кухня с гранитными столешницами, просторная гостиная с высокими потолками и дровяной камин.

Хотя мы жили в элегантном доме, атмосфера была мрачной по сравнению с нашими предыдущими встречами. Отсутствие музыки и шампанского еще больше подчеркивало пустоту в моем сердце. Несмотря на это, я никогда не была так счастлива оказаться дома. Если бы только Джей присоединился к радости.

— Ты почти не произнесла ни слова с тех пор, как мы ушли с вечеринки. — хрипло сказал Джей. — У тебя все еще мигрень?

— Нет, головная боль прошла.

— Всего за пять минут езды?

Джей никогда ничего не пропускал.

— Мы обсуждаем логистику мигрени?

Я закрыла глаза, снимая туфли. Недавно установленные полы с подогревом были подарком богов для моих больных ног.

— Сегодня вечером ты выглядела так, будто увидела призрака, — осторожно заметил он. — Ты дрожала, когда я нашел тебя, и я не думаю, что это как-то связано с мигренью.

— Джей, пожалуйста, — я резко оборвала его, и он вздрогнул от моего тона. Джей предпочитал цивилизованные аргументы, а я сохраняла мягкие манеры на протяжении всего нашего брака. Учитывая поведение Джея, я не стала проявлять свой природный конфронтационный темперамент. Вместо этого глубоко вздохнула. — Мне жаль. У меня все еще немного болит голова, хотя не так сильно, как раньше. Я просто хочу принять душ и лечь спать.

— Хорошо, — неуверенно уступил он, хотя его глаза следили за мной.

Игнорируя изучающий взгляд, я прошла в ванную комнату. Оказавшись внутри, отвела руку назад, чтобы расстегнуть молнию на платье, стянула его и позволила ему упасть к моим ногам. Включив душ, проделала то же самое с бюстгальтером и нижним бельем.

Когда горячая вода затуманила ванную комнату, я пристально посмотрела на локоть, за который меня держал Аксель. Не выдержав этого зрелища, я выключила свет и зажгла одну из многочисленных свечей, которые постоянно покупала для создания романтической атмосферы. Вода была обжигающей к тому времени, как я вошла в душ. Я не возражала против этого и инстинктивно наклонилась к воде. Если уж на то пошло, я нанесла еще больший ущерб, энергично оттирая кожу мочалкой, пока мой локоть не покраснел. Я хотела избавиться от его прикосновения.

— Что тебе сделала эта мочалка?

Я обернулась и увидела, что голый Джей заходит в душ вместе со мной.

— Ты выпускаешь пар.

Я кивнула на дверь душевой, которую он держал открытой. Он быстро закрыл её за собой.

Я не могла не окинуть взглядом тело Джея. Он был высоким, с телосложением бегуна; его бедра были рельефными, с бицепсами. Мужчины и женщины в равной степени преследовали его, но он был скромным, не осознавая своей физической красоты и огромного интеллекта, которым обладал. Эти черты только усиливали его привлекательность.

Однако было очевидно, что наша сексуальная жизнь сошла на нет. Когда мы только поженились, он не мог оторвать от меня рук. Теперь я сомневалась, что он вообще находит меня привлекательной. Это было отстойно. Между нами были стены, и не я была тем, кто их воздвигал. Я понятия не имела, почему отношения между нами изменились. Джей замечал дистанцию между нами, но был слишком поглощен работой. Впервые за несколько месяцев он зашел со мной в душ, и это зажгло искру надежды.

Я обхватила его руками за талию, когда он сделал то же самое.

— Ты в порядке?

— Теперь да.

Я с облегчением закрыла глаза, вдыхая его знакомый аромат. Dior Sauvage. Мне нравился этот аромат, и я покупала ему флакон каждые шесть месяцев. Недавно купленные духи ждали Джея на туалетном столике. Мне грело сердце то, что, несмотря на свою обширную коллекцию одеколонов, Джей пользовался одним и тем же, чтобы успокоить меня. Он был хорошим мужем.

Джей мягко поцеловал меня в макушку. Нежная ласка душила меня чувством вины. Ощущение предательства захлестнуло меня, когда в голове промелькнуло воспоминание о том, как Аксель наблюдал за мной со второго этажа. Я не могла прогнать этот образ.

— Если ты хочешь поговорить о…

Я разочарованно хмыкнула, поднявшись на цыпочки так быстро, что Джей убрал руки с моей талии. Не давая ему возможности заговорить, я поцеловала его, молча умоляя сдаться. Губы переплелись с его более твердыми, мой язык отчаянно касался его языка.

— Пия?

Вопрос прозвучал приглушенно у меня во рту.

Раньше Джей был агрессором в спальне. Мне нравилось это в нем, пока все не прекратилось, и каким-то образом не обернулось против меня. Он начал отвергать мои приставания, в то время как я жаждала его внимания.

Сегодня я хотела забыть обо всем. В голове было месиво, и мне нужен был мой муж, чтобы расчистить его.

— Пожалуйста, Джей, — взмолилась я.

Я схватила его за плечи. Мои губы дико двигались по его губам, пальцы скользили по его плоскому животу, рисуя круги, пока я добиралась до своей цели. Не сводя с него глаз, я прервала поцелуй и опустилась перед ним на колени. Вода струилась по моей спине, добавляя уюта обстановке. Я положила две руки ему на бедра и была потрясена, когда он отступил назад.

— Джей. — пробормотала я, не в силах скрыть обиду в глазах. Какой мужчина отказался бы от минета?

Тот, у кого есть интрижка на стороне, — насмешливо ответил мерзкий голос.

— Пия… Я… Мне позвонили перед тем, как я заскочил в душ. Я должен вернуться в Чикаго сегодня. Если мы… ты просто расстроишься потом, когда я уеду.

— Нет, — прошептала я в знак протеста. Он должен был уехать завтра вечером. — Не уезжай, пожалуйста.

— Я должен.

Джей не мог уехать, только не сегодня. Он знал, что завтра важный день.

О, Боже.

Вот почему он зашел в душ. Утешение для нуждающейся жены, за исключением того, что он все равно не стал меня трахать.

— Ты не можешь уехать сегодня, — умоляла я. — Завтра — важный день.

Причиной, по которой нам пришлось переехать обратно, заключалась в нашей дочери, Поппи. Недавно ее приняли в престижную школу-интернат на Лонг-Айленде, хотя некоторые условия еще не были согласованы. Ее полное зачисление будет одобрено только после успешного завершения одной сессии летней школы с жесткой учебной программой. Поэтому мы переехали в Нью-Йорк, чтобы быть ближе к ней. Хотя лето и последующий учебный год она будет жить в кампусе, я хотела находиться в том же городе, чтобы часто навещать ее.

Мы уже переселили Поппи в ее общежитие, но завтра был первый официальный день в школе-интернате. В прошлом у нее были неприятности, и я чувствовала себя уязвимой из-за неясного будущего нашей дочери. Весь вечер я обращалась к Джею за поддержкой, а он отмахивался от меня.

— Я знаю. Мне жаль.

— Ты обещал Поппи, что будешь там.

— Я позвоню ей утром и все объясню, — мягко парировал он.

На этот раз мой голос повысился на октаву.

— Сегодня первый день нашей дочери в школе…

Один его суровый взгляд заставил меня замолчать. Джея не интересовали ни высокие тона, ни сложная жена. Это было частью условия, когда мы поженились. Никакой драмы. Никаких осложнений. Не пачкать имя Амбани в грязи. Это была сделка, которую я согласилась соблюдать. Однако с ухудшением нашего брака эти правила стали удушающими.

— Я бы остался, если бы мог. — строго сказал он. — Мне нужно собрать вещи.

Зачем беспокоиться? Он даже не успел распаковать вещи. Однако я не стала ничего говорить и вместо этого кивнула.

Не говоря больше ни слова, Джей открыл дверь душа и обернул вокруг себя полотенце. Он вышел из ванной, оставив меня стоять на коленях под струями холодной воды, бьющими по спине, и с вопросом, где же всё пошло не так.

Глава 4

Прошлое. Свадьба Милана

Пия

— Она сделала это нарочно, — вскипел Милан, его лицо исказилось от гнева.

— Все в порядке, Beta⁷. Не позволяй ей испортить твой день, — утешала его мама, одновременно глядя на меня исподлобья.

Папа что-то пробормотал, отказываясь вступать в перепалку.

После приезда Джея мой день пошел на поправку. Он помог мне навести порядок, а затем пригласил поиграть в корнхол. Когда Милан запротестовал, Джей легко разубедил моего трудного брата. Прошлые отношения измучили меня, и после того, как меня столько раз отвергали, я бы согласилась на такого милого мужчину, как он, который заступался за меня. Джею было тридцать восемь, и он встречался только с теми женщинами, с которыми видел будущее. Я не знала, видел ли он его с двадцатиоднолетней девушкой, но у меня было предчувствие, что он может заинтересоваться. Время, проведенное с Джеем, за смехом и непринужденными беседами, было очень заманчивым. Настолько, что это заставило меня задуматься о списке, который я составила после смерти Dadi⁸, моей бабушки.

Хотя я была белой вороной в семье, Dadi всегда видела во мне лучшее. Мне казалось, что я успешно скрываю свое распутство, но ее лукавые глаза видели всю эту чушь насквозь, и она очень хотела, чтобы я ушла от придурков, с которыми встречалась. Она была из другого поколения и в двадцать один год вышла замуж по расчету. Со временем она полюбила моего деда. Они построили доверие, уважение, жизнь. Она хотела того же для меня. Стабильности. Любви. Мужчину, достойного меня. К сожалению, я была адреналиновой наркоманкой и совершала бесстыдные поступки, которыми Dadi не стала бы гордиться.

Недавняя кончина дорогой старушки Dadi, а также кража моего бывшего парня изменили все. Больше всего я сожалела о том, что Dadi так и не увидела, как я переросла эту ужасную фазу. Моя решимость измениться окрепла, когда я узнала, что она оставила мне все свои сбережения. В последнем письме ко мне бабуля просила использовать эти деньги, чтобы пожить на полную катушку и закрыть этот жизненный этап, прежде чем остепениться с кем-нибудь достойным.

Другими словами, Dadi посоветовала мне сначала устроить одиночный девичник, а затем нахрен повзрослеть. Бог свидетель, я именно так бы и поступила.

Проведя день с Джеем, я подумала, не пора ли устроить себе вышеупомянутую вечеринку, а потом пригласить Джея на свидание. После его приезда Милан смягчился. Удивленный вниманием, оказанным мне сдержанным магнатом, он последовал примеру Джея и стал относиться ко мне как к человеку.

Мои родители тоже притихли, озадаченные интересом, который проявила ко мне их версия королевской семьи. В течение всего дня я с оптимизмом смотрела в светлое будущее и улучшала ухудшающиеся отношения со своей семьей.

С тех пор надежда угасла. Джея вызвали обратно в город из-за срочных дел на работе, и моя семья снова возненавидела меня.

Милан и его будущая жена Далия родились в Америке, но имели южноазиатское происхождение. Они объединили наши корни с индийской церемонией. Тема была «Восток встречается с Западом», восточная одежда для церемонии, и западная — для приема. Однако я облажалась с порядком нарядов. Организаторы свадьбы рассаживали гостей для церемонии. Подружкам невесты было велено приехать на десять минут раньше, чтобы нас выстроили в ряд, и мы не столкнулись с гостями и не испортили грандиозное открытие перед церемонией. У меня не было достаточно времени, чтобы исправить ошибку.

— Ты только посмотри на нее, мама, — выплюнул Милан, пронзив меня таким убийственным взглядом, что я чуть не вылезла из кожи. — Она не будет сочетаться с остальными подружками невесты. Это полностью испортит фотографии.

Весь восторг от прошедшего дня испарился под прищуренными глазами Милана. Мамин хмурый взгляд был не менее пугающим. Папа снял очки и протер стекла. Это был нервный тик. Будучи медиком, папа гораздо больше интересовался вскрытием людей и перестановкой частей их тела, чем семейными делами. Он хотел разрядить обстановку и избежать обострения, приложив как можно меньше усилий.

— Инструкции были настолько просты, что с ними справилась бы даже обезьяна. — Милан постучал себя по ладони четырьмя вертикальными пальцами, чтобы перечислить порядок действий. — Подружки невесты надевают на церемонию небесно-голубые лехенги, туфли Jimmy Choo цвета розового золота, золотые украшения, убирают волосы в пучок и красят губы красной помадой. Затем они переодеваются в нежно-голубые платья А-силуэта для приема, надевают серебристые туфли от Louboutin с узким носком, серебряные украшения, распускают волосы и красят губы нюдовой помадой. Что тут сложного, чтобы запомнить?

У меня разболелась голова, пока Милан просто пересказывал инструкции. Он был слишком увлечен модой и крайне материалистичен. Я старалась не отставать. Хотя я не забыла надеть на церемонию восточную одежду — красивую небесно-голубую лехенгу, я напортачила с аксессуарами и прической.

Я надела серебристые туфли на каблуках от Louboutin с узким носком и серебряные украшения, предназначенные для приема. Для причесок и макияжа был нанят стилист. К тому времени, когда я вернулась после дня, проведенного с Джеем, все уже разошлись. Я думала, что мы должны распустить волосы для церемонии, и попросила уложить мои шоколадные волосы до плеч большими пляжными волнами — еще одна грубая ошибка.

У Милана чуть не случился приступ аневризмы, когда он заметил меня по дороге в номер для новобрачных Далии, чтобы встретиться с остальными подружками невесты. Мои родители были неподалеку, вместе с несколькими шаферами. Милан не позаботился о том, чтобы обеспечить конфиденциальность этого разговора, и набросился на меня на глазах у всех. Никто из его друзей не вмешался, опасаясь гнева разъяренного Милана. Они отвели глаза и притворились, что этой неловкой семейной перепалки не существует.

Публичное унижение было частью моего наказания. Это неуместное негодование проистекало из того, что мой бывший, Шон, сделал с семьей. Гнев был оправдан, как и отсутствие поддержки со стороны родителей, чтобы погасить ярость Милана.

— Ты могла бы быть чуть повнимательнее, прежде чем выбегать из дома, Пия, — огрызнулась мама.

Я закатила глаза. Милан был абсолютным женихом. Количество деталей, которые входили в свадебные наряды, было изматывающим.

Тем не менее, это был его знаменательный день.

— Мне жаль, — дипломатично произнесла я. — Я облажалась. Мы можем перенести церемонию на двадцать минут? Я могу сбегать в номер, переодеться и сразу же вернуться.

Мы остановились в доме на другом конце территории. Попасть туда можно было только по узкой плетеной дорожке, и до него было пятнадцать минут быстрой ходьбы, десять, если бы я бежала. Я могла бы схватить то, что упустила, распустить волосы и побежать обратно. До церемонии оставалось еще пять минут, и, конечно, все свадьбы начинаются с опозданием.

Только не свадьба Милана.

Лишь от одного этого предложения Милан взорвался.

— Ты хочешь, чтобы я отложил свадьбу ради тебя? — прогремел он. — Если бы это зависело от меня, тебя бы вообще здесь не было. Далия настояла на этом, и только потому, что я не хотел напрягать ее, рассказывая, что твой парень нас обокрал.

Я покраснела и опустила глаза. Папа неловко кашлянул. Тема парней была тем, что я замалчивала перед папой, в то время как мама и Милан были посвящены в мою личную жизнь. Однако в данном случае приукрашивать было нельзя. Этот ублюдок, Шон, не только украл у меня, но и ограбил мою семью. Папа решил закрыть на это глаза. Мама и Милан, по понятным причинам, так и не смирились.

— Просто иди внутрь и садись с остальными гостями, — прошипел Милан. — Тебе не обязательно быть частью свадебного торжества, если ты не в состоянии выполнить простые инструкции.

Мою грудь пронзила боль. Я была в восторге, когда Далия попросила меня стать подружкой невесты. У меня не было сестер, и я никогда раньше не была подружкой невесты. Несмотря на наши разногласия, Милан был моим единственным братом. Как он мог не хотеть, чтобы я была частью его свадьбы или на фотографиях, которые останутся навсегда? Это было невыносимо обидно.

— Да ладно тебе, Bhaiya⁹, - начала я, не в силах поверить, что мой единственный брат не хотел видеть меня рядом с невестой, и предпочел бы, чтобы я сидела с остальными гостями. Милан отличался требовательностью во всем, но это уже выходило за рамки. — Никто не обратит внимания на мою обувь, прическу или аксессуары. Все будут смотреть на жениха и невесту.

— Нет, если ты будешь выделяться, как бельмо на глазу. — Милан шагнул вперед и многозначительно поднял указательный палец. — Фотографии будут выглядеть нелепо, если ты войдешь, одета совершенно не так, как остальные. Нет смысла нарушать слаженность. Иди и найди себе место. Или, что еще лучше, ты больше не приглашена. Не приходи на мою свадьбу вообще.

Кровь отхлынула от моего лица, глаза жгло от непролитых слез.

— Это невероятно, — сказал он маме. — Она все портит. Ты хоть понимаешь, как это унизительно для меня?

Я задохнулась. У Далии было пятнадцать долбаных подружек невесты. Если бы единственную сестру Милана оставили без внимания на такой большой свадебной вечеринке, это было бы очевидным пренебрежением. И он думал, что это унизительно для него? Не говоря уже о том, что Милан мог бы легко исправить это «унизительное» положение, позволив мне быть частью его дня.

— Мне очень жаль…

Мама подняла руку, чтобы я замолчала.

— Ты столько раз за свою жизнь просила прощения, что это слово потеряло смысл. Извинения ничего не значат, если ты повторяешь ошибку. Ты делаешь одно и то же из года в год, ожидая другого результата, и хочешь, чтобы мы поверили, что ты сожалеешь? Повзрослей, Пия. — сказала мама так резко, что я вздрогнула.

Хотя я выглядела как более молодая версия Зайны Миттал, мы с мамой были настолько разными, насколько это вообще возможно. Она была опытным бухгалтером и владела бухгалтерской фирмой, в то время как я начала сочинять джинглы для пикантной рекламы на последнем курсе колледжа — выбор профессии, который мама не одобряла. Мама была целеустремленной и беспощадной. Я была спокойной и покладистой. Её семья, как и папина, происходила из старых денег, и ей нравилось, что они были могущественной парой. Кроме как для того, чтобы угодить своей семье, меня не заботил амбициозный партнер. Мама ожидала от меня большего и никогда не могла смириться с тем, как плохо я ей подражаю.

— Даже после всего, через что ты заставила нас пройти, я очень мало просила от тебя сегодня. Не портить настроение брату. И смотри, что ты натворила. — В отличие от Милана, мама была иммигранткой в первом поколении, и в ее акценте слышались индийские нотки. Но это не делало ее голос менее устрашающим, чем у моего брата. — Ты даже не представляешь, как тебе повезло, и воспринимаешь все как должное. Привилегии, жизнь, которую мы тебе подарили, ты растрачиваешь на бесполезных мальчишек. Если бы ты уделила столько же внимания тому, чего хотел твой брат сегодня, этого бы не случилось. Научись отвечать за последствия своих действий, Пия. Либо жди с остальными гостями, либо возвращайся в дом. Я не хочу слышать от тебя ни слова больше до конца дня.

Жестокие слова были осколками льда, разрезающими мое сердце. Я отшатнулась. Мама была права в своей оценке. Я делала одни и те же вещи снова и снова, ожидая другого результата. Однако сегодня речь шла не о том, что подумает обо мне мама. Свадьба — событие, которое случается раз в жизни. Должна была быть часть Милана, которая хотела, чтобы его единственная сестра принимала в ней участие.

— Bhaiya, прости, что я не обратила внимания…

— Хватит, Пия. — мама понизила голос, когда все больше шаферов и подружек невесты стали собираться в элегантном холле. Она повернулась к папе. — Поговори со своей дочерью.

Она полностью отмахнулась от меня, призывая Милана сосредоточиться на своем торжестве вместо меня.

Папа, который молчал во время этого обмена репликами и ненавидел любые конфронтации, бросил на меня умоляющий взгляд.

— Просто постарайся понять, Beti¹⁰. — проворковал он. — Не хватит времени на то, чтобы вернуться и переодеться.

— Но, папа, я только…

— Это свадьба Милана, Пия. — папа заговорил строже, потому что времени было в обрез. — Это его выбор, хочет ли он тебя видеть её частью.

Я закрыла рот и кивнула. Организаторы вернулись, чтобы собрать всю компанию для торжественной процессии. Устраивать сцену было бы только хуже. Дискуссия была окончена: я не нужна.

Челюсть Милана дернулась, когда он одними губами произнес:

— Уходи.

Острый укол опустошения уничтожил теплые чувства, которые Джей вызывал в течение всего дня, и я ушла, не оглянувшись.￼

После провала церемонии я помчалась домой, чтобы переодеться в одежду для приема. Вместо того, чтобы предаваться жалости к себе, я твердо решила не создавать новых проблем. Мне потребовалось тридцать минут, чтобы привести себя в порядок. Я изучила список Милана относительно наряда, вплоть до туфель. Матовая нюдовая помада, смоки айз и подчеркнутые скулы завершили образ, и я осталась довольна результатом. Только вот выйдя из дома, я споткнулась в темноте и упала лицом вниз на мокрую землю.

Черт бы побрал мою неуклюжесть. Мне не хватало необходимого терпения для грации, проявляемой такими, как Зайна Миттал.

На этот раз я не стала спрашивать Милана, могу ли я принять участие в фотосессии после церемонии или пройти вместе со свадебной компанией на прием. Времени на то, чтобы принять душ, переодеться и посетить ужин, не хватало. Волнение по поводу женитьбы моего единственного брата давно прошло после дневных отказов и последнего разочарования. В данный момент я просто хотела не мешать.

Я написала своей лучшей подруге, Джордан, чтобы рассказать ей о случившемся и позволить ей сообщить новость моей семье. Обе наши семьи были родом из Сэндс-Пойнта, на Лонг-Айленде, где обитали самые богатых из всех богатых. Амит Миттал, мой papa, был известным пластическим хирургом, и проводил манипуляции с частями тела, которые богачи считали неприемлемыми. Отец Джордан был публицистом, который занимался пресс-релизами и поддерживал общественный имидж нью-йоркских знаменитостей. Его PR-компания занималась самыми разными скандалами — от утечки очередного секс-видео знаменитостей до женатых звезд, застуканных со спущенными штанами на лодыжках.

Когда семья Джордан переехала в соседний дом, это была «дружба с первого взгляда» для нас с ней и наших отцов. Ее семья автоматически получала приглашения на наши отдыхи, в основном потому, что Джордан была не такой бунтаркой, и мама надеялась, что она окажет на меня хорошее влияние. По этой причине и Милан, и мама обожали Джордан.

Джордан знала, что произошло на церемонии, и посоветовала держаться подальше от моего брата, пока он не остынет. Я с тяжелым сердцем согласилась и вернулась домой для того, чтобы переодеться в простое голубое платье.

Чтобы вернуться в это претенциозное заведение, мне потребовалась вся моя сила воли. Огромные цветочные композиции и скатерти цвета слоновой кости с нежно-голубыми салфетками красиво украшали бальный зал. Голубые дельфиниумы и анемоны проглядывали сквозь большие букеты белых гортензий. Белые и синие прожекторы служили точечными светильниками для каждой колонны в зале, придавая им волшебное сияние.

Джордан наступала мне на пятки и следовала за мной до бара, не позволяя мне отвлечься, пока бушевали мои эмоции. В ожидании бармена, я рассматривала присутствующих гостей. Кузены были у фотобудки. Родители общались с тетушками, они же местные сплетницы. А Милан… черт… Милан шел прямо ко мне. Я знала, что он все еще был в ярости из-за того, что я испортила и дневной, и вечерний наряды. К счастью, у меня был буфер.

— Джордан! Пия! — Далия вывела меня из ступора, крепко обняв. — Вам весело, народ?

— Конечно. — ответили мы в унисон, пока я обнимала в ответ свою новую невестку.

Я быстро отстранилась, заметив напряженную позу брата рядом с Далией. На его лице было написано хмурое выражение, хотя я надеялась, что открытый бар смягчит его.

— Напитки? — спросила я. — Шампанское для молодоженов, пожалуйста, — обратилась к бармену, не дожидаясь их ответа.

— Ты так прекрасно выглядишь, Пия.

— Это я должна тебе говорить.

Я лучезарно улыбнулась Далии. Это новое пополнение в нашей семье было единственным, кто относился ко мне подобным образом. Далия была глотком свежего воздуха. В свадебном платье цвета слоновой кости от нее было не оторвать глаз. Визажист сотворил чудо, доведя до совершенства мелкие дефекты ее темно-золотистой кожи. Длинные темные волосы были собраны наполовину наверх с помощью заколок, украшенных драгоценными камнями.

— Как насчет вас, ребята? Веселитесь?

Милан издал ворчливый звук.

— Учитывая все, что произошло сегодня, мы делаем все возможное.

Я подавила желание закатить глаза. Милан вел себя так, словно все происходящее касалось только его. Джордан неловко кашлянула, ненавидя разногласия больше, чем papa. Далия также знала о драме, которая разыгралась ранее. Вместо того, чтобы и дальше зацикливаться на моем унижении, она пропустила его мимо ушей.

— Перестань быть брюзгой. — Она игриво шлепнула Милана по животу. — Он проводит лучшее время в своей жизни.

Я улыбнулась, благодарная за отсрочку.

Несмотря на свой заносчивый характер, Милан также одарил Далию редкой улыбкой. Мой брат был придурком, но я не могла отрицать, что он влюблен в свою новую жену. Я смотрела между ними и понимала, что являюсь свидетелем настоящей любви. Я так сильно хотела этого для себя. Если мой брат, самый большой представитель элиты на свете, смог поймать такой лучик солнца, как Далия, и для меня должна быть надежда, верно?

Я передала бокалы с шампанским покрасневшим молодоженам и еще один — Джордан.

— Рад видеть, что ты можешь пропустить стаканчик, не испортив еще один наряд.

Я застыла, услышав сомнительный комплимент брата.

— Ребята, вы готовы порвать танцпол?

Джордан быстро вмешалась, чтобы разрядить обстановку, заметив сердитый взгляд Милана.

— Ты знаешь ответ. — подхватила Далия, следуя примеру Джордан.

Джордан просияла, преодолев неловкость.

— Музыка сегодня действительно потрясающая.

Внутренне я согласилась с ее оценкой, хотя в целом была музыкальным снобом. Песни для приема и фуршета были подобраны надлежащим образом: старые и новые хиты, с примесью хаус-музыки. Кто-то подобрал этот список с особой тщательностью.

— Какую компанию вы наняли? — спросила Джордан.

— Мы не нанимали. — Далия пожала плечами. — Диджей был включен в звуковое обслуживание заведения. У них есть свой, так что это было приятным бонусом.

Хотя мы болтали в компании, в основном Джордан и Далия вели разговор на нейтральные темы. Милан кипел от злости, а я не поднимала головы, чтобы сдержать его гнев. Мы все оставались на ночь в доме, и там же должна была состояться вечеринка. Я знала, что настроение Милана только ухудшится, когда он увидит меня на вечеринке. Ад ждал своего часа.

Вместо того, чтобы поддержать разговор, я держалась в стороне, пока полностью не уединилась в углу. К обсуждению присоединились другие люди, естественно, стекаясь к жениху и невесте. В толпе, окружавшей их, Джордан не заметила, как я улизнула. Она попыталась бы нянчиться со мной, если бы увидела необходимость, а я не хотела портить ей вечер. Она также дружила с Миланом и заслуживала участия в торжестве. В конце концов, она была в правильном наряде и не сделала ничего, что могло бы его разозлить.

Открылась танцплощадка, и я издалека наблюдала, как все танцуют под музыку. И снова была приятно удивлена выбором диджея. Заиграла незнакомая песня, быстро ставшая моей любимой за весь вечер. В ней был легкий намек на узнавание, и я напрягла слух. И чуть не выплюнула шампанское, когда поняла, что это «Sweet Child O Mine» группы Guns N’ Roses. Хаус-микс и дропы превратили хит в практически неузнаваемую версию. Это была вокальная песня, но он преобразовал её в танцевальную. Этот диджей был исключительно талантлив. Если возможно, более талантлив, чем некоторые из известных мне имен, и слишком хорош для этой церемонии.

Я раскачивалась в такт музыке, — все это были ремиксы различных песен Guns N’ Roses, — как вдруг у меня возникло острое ощущение, что за мной наблюдают. Чувство было настолько сильным, что стало непреодолимым. Вертя головой слева направо, я искала источник. Толпа на танцполе расступилась, как Красное море, открывая еще одну одинокую фигуру в другом конце зала у диджейской стойки. Я сразу же узнала его.

Язычник!

Господи, оказывается, наш талантливый диджей — это отпрыск Сатаны. На смену армейским ботинкам пришла более нарядная обувь. На нем была темно-синяя спортивная куртка, чтобы не выделяться из хорошо одетой толпы. Он время от времени постукивал по своему ноутбуку, хотя его глаза были преимущественно прикованы ко мне. Я была удивлена, что никто из гостей не заметил, с какой интенсивностью он разглядывал меня. Похоже, что толпе богатых и привилегированных плевать на Вас, если обувь не дизайнерская, а одежда из масс маркета. Диджейская будка еще больше отделяла его от толпы. Он был волком-одиночкой. Как и я, не могла не отметить я, несмотря на свою враждебность к незнакомцу.

Стоило отдать ему должное. Там, где я была в смятении из-за своей изоляции, он стоял уверенный и собранный, равнодушно оглядывая меня своими глубокими, как тьма, глазами. Вероятно, он ждал, когда я упаду, чтобы его позабавить. Я насмешливо хмыкнула и встретила его грубый взгляд.

Несмотря на неприязнь к моему новому заклятому врагу, что-то тянуло меня к нему… нет. Нет, Пия, тебе категорически нельзя идти по этому пути. В прошлый раз ты оказалась с Шоном, и это должно было быть в последний раз.

Опомнившись, я обратилась к своему поставщику, — он же бармен, за шампанским, чтобы отвлечься от пути прямиком к разбитому сердцу. Зная, что он не мог видеть меня из-за толпы, загораживающей ему обзор, я пригнулась. И стала наблюдать за ним из своей тайной позиции. Легкое удовлетворение согрело мою кровь, когда я обнаружила, что он оглядывается по сторонам в поисках меня.

— Прекрати.

Резкий низкий голос Джордан положил конец моему подглядыванию.

Я прочистила горло.

— Прекратить что?

— Перестань пялиться на диджея.

Она кивнула на мужчину в другом конце зала.

— Ты его знаешь? — спросила я, проигнорировав ее предупреждение.

Мимо диджейской будки с радостным смехом пронеслась детвора. Он уставился на них так, словно хотел ударить. Я знала, что этот человек — дьявол. Так почему же я не могла отвести взгляд от Сатаны?

— Нет, я не знаю его. Но я видела, что он смотрел на тебя, как… Черт. Почему он так на тебя пялился?

— Как?

Джордан покачала головой.

— Не бери в голову. Ты знаешь диджея?

Я пожала плечами.

— Не совсем. Я видела его раньше, когда он готовился.

Она прищурила глаза.

— И это все?

— Конечно. Что на тебя нашло?

Я привыкла к допросам со стороны своей семьи, но не Джордан.

— О-он, — неуверенно пробормотала она. — Он смотрел на тебя так пристально, по-настоящему пристально. Черт. Я никогда не видела, чтобы мужчина так смотрел на женщину. — Она оглянулась на диджея и после нерешительной паузы призналась: — Он смотрел на тебя так… как все женщины хотят, чтобы на них смотрел мужчина. — Джордан снова обратила свое внимание на меня. — Ты уверена, что не знаешь его?

Я рассмеялась, хотя по спине электрическим током пробежала дрожь.

— Уверена, — заверила я её.

Моя лучшая подруга не была глупой и, вероятно, уловила блеск в моих глазах.

— О чем бы ты ни думала, не делай этого, — предупредила она. — Ради Бога, Пия. Ты умная, красивая. Ты заслуживаешь всего. Почему ты продолжаешь гоняться за мужчинами, которые никогда не будут достаточно хороши для тебя? Ты хоть помнишь, что случилось с Майклом?

Я закрыла глаза. Это была самое близкое к жестокой любви, которую я получила от Джордан, и слова была вполне заслуженными.

До Шона я год ни с кем не встречалась, и на то были веские причины. Майкл был моим парнем до него, и он был таким же ужасным. Этот мудак взял мою тачку, чтобы покататься и разбил ее. С тех пор я была без машины. Моя верная лучшая подруга высказала ему всё, что думает. Обстановка накалилась, и Майкл швырнул ключи от машины в Джордан. От сильного броска те попали Джордан прямо в рот, разорвав ей губу. В итоге ей наложили швы.

Я тут же порвала с этим придурком и рассыпалась в извинениях перед Джордан, а, чтобы загладить свою вину, несколько месяцев стирала ее постельное белье. Из-за подонков, которых я приводила с собой, общаться со мной было опасно. Хотя Джордан никогда не проявляла враждебности из-за этого инцидента, я не могла винить ее за то, что она хотела встряхнуть меня.

Я открыла глаза.

— Да, помню. — побежденно пробормотала.

— Ты обещала, что после Майкла таких парней больше не будет. А потом начала встречаться с Шоном.

Шон с татуировками, длинными волосами и жизнью на грани был диджеем с флюидами плохого парня. Я говорила себе, что он отличается от остальных моих бывших. Его просто неправильно понимали. Творческая личность.

Поначалу Шон был милым и часто приглашал меня к себе. Мы устраивали вечера кино, и он готовил для меня. Я знала, что у него нет денег, поэтому оплачивала счета вне дома. Вскоре это превратилось в обычное дело.

Между тем, Шон давал мне ровно столько, чтобы держать меня на крючке, держа свое сердце на расстоянии. Можно сказать, что в приручении недостижимого мужчины был какой-то захватывающий кайф. Спишите это на мои проблемы с мамой и папой. Убедить кого-то влюбиться, когда он лишь слегка заинтересован, было очаровательной приманкой, которой я не могла сопротивляться, а Шон был как раз из таких.

Ситуация резко ухудшилась, когда стало ясно, что Шон видит во мне только ходячий банкомат. Возможно, меня неописуемо влекло к определенному типу, но ужасный вкус в мужчинах не означал, что я была тряпкой. Я порвала с ними.

В отместку он обокрал мою семью и меня.

— Я думала, что Шон другой. — пробормотала я, опустив глаза.

— Он не был. — Джордан резко указала на диджея. — И этот парень тоже. Он похож на каждого, кто разбивал твое сердце. Последнее, что тебе нужно, — это влюбиться в такого мужчину, как он.

— Влюбиться? — возмущенно повторила я, мой взгляд метнулся вверх. — Я смотрю на него только потому, что вон то отродье Сатаны улыбалось, когда я упала сегодня утром.

Джордан закусила губу в безуспешной попытке подавить веселье. Она быстро взяла себя в руки.

— Серьезно, Пия. Держись подальше от этого парня. После того, что случилось с Майклом, ты зареклась избегать таких парней. Ты полностью нарушила свое слово, когда начала встречаться с Шоном, и посмотри, что произошло. Это была настоящая пощечина после того, как мне наложили швы за то, что я заступилась за твою задницу.

Подавленная, я снова уставилась на свои переплетенные пальцы. Это звучало как вмешательство, и меня осенило, как глубоко я ранила своих близких.

Джордан покачала головой.

— Детка, я люблю тебя, но не собираюсь снова собирать осколки. Я готова принять удар за тебя в любой день, но не пощечину.

Я прекрасно понимала, что она имела в виду. Джордан оказалась в больнице из-за того, что прикрывала мою спину. Для нее было оскорбительно, что вместо того, чтобы сразу испугаться после того, как я поставила ее в опасное положение, я повторила свою модель поведения, поверив в лучшее в Шоне. Что, черт возьми, со мной было не так?

— Мне очень жаль.

— Единственное извинение, которое ты можешь мне принести, — это покончить с парнями, которые тебя не заслуживают. — она выразила те же чувства, что и мама.

Мама надеялась, что мой вкус на мужчин — это фаза, которую я перерасту с возрастом. После окончания колледжа я тоже думала, что это осталось в прошлом, пока не встретила Шона на вечеринке у подруги.

Это было летом после моего выпуска. Я вернулась к родителям и должна была найти «респектабельную» работу к началу осени. Вместо этого я провела лето, сочиняя музыку для развратной рекламы и гуляя с Шоном.

Мои родители не были счастливы, особенно после того, как из их дома пропали ценные вещи. После того, как я порвала с ним, Шон украл мой кошелек с паспортом, пятьсот долларов и разные вещи из родительского дома. Для того, чтобы разгадать «детективную тайну», никакого расследования не требовалось. Зная, что родители не одобряют Шона, я приглашала его в гости только тогда, когда их не было дома, и доверила этому ублюдку код от нашей сигнализации.

Что еще хуже, Милан приехал на выходные, и Шон украл его лимитированные Rolex. Когда мой брат сделал предложение Далии, он купил ей самое большое обручальное кольцо, которое смог найти. Вдумчивая Далия сделала Милану ответный подарок в виде «помолвочных часов», они же упомянутые Rolex. Самое милое усилие было омрачено моим неудачным выбором мужчин. Хотя я предложила Милану купить новые Rolex, я знала, что это не имеет значения, потому что часы были сентиментальным подарком и поэтому незаменимы. Отсюда и нынешняя ненависть Милана ко мне.

Заявление в полицию и ордер на обыск в доме Шона также не дали результатов. Деньги и вещи так и не были возвращены, а мои отношения с семьей окончательно испортились. Неодобрительные взгляды родных не исчезали — признаться, они были вполне заслуженными, — и я решила, что пришло время съезжать. Мне платили за джинглы достаточно, чтобы снять квартиру, но я хотела подождать до свадьбы Милана.

Я зря беспокоилась. Никто меня не простил и не простит в ближайшее время. Татуированный диджей переполнил бы чашу терпения. Он был худшим кошмаром всех родителей.

Джордан кивнула на мужчину в другом конце зала.

— Твои родители никогда больше не заговорят с тобой, если узнают, что ты запала на другого диджея. В кои-то веки я с ними согласна. Если ты приведешь еще хоть одного из подобных парней, я тоже уйду, Пия. — Она вскинула руки вверх. — Я сдаюсь.

Должно быть, мой послужной список хуже, чем ожидалось, если даже моя открыто поддерживающая лучшая подруга ставит ультиматум.

Мой позвоночник выпрямился.

— Ад должен замерзнуть, прежде чем я начну встречаться еще с одним мужчиной, подобным ему. После этих выходных я завязываю. Обещаю. В понедельник утром ты познакомишься с новой Пией.

— Хорошо. — Джордан вздохнула с облегчением. — А теперь, пожалуйста, мы можем покончить с этим дурацким разговором и пойти танцевать? Прием почти закончился.

Я помахала пустым бокалом в воздухе и сказала, что мне нужно еще выпить. Джордан пожала плечами и вернулась на танцпол. Перегнувшись за барную стойку, пока официант был занят, я схватила бутылку шампанского. В моих планах не было идти за ней на танцпол. Людям, которых я любила, нужно было пространство от меня, и лучшее, что я могла сделать сегодня вечером, — это сократить свое присутствие. Будет лучше, если я уйду и приступлю к выполнению обещания, данного Джордан и Dadi. Вмешательство подруги сработало. Эти выходные были моим последним отрывом перед тем, как я начну с чистого листа, и пришло время составить список.

Украсть бутылку спиртного из бара

Залпом выпить пиво

Ворваться на вечеринку

Сходить в стрип-клуб

Станцевать на столе перед кучей незнакомцев

Посмотреть живое секс-шоу

Сочинить свою самую похабную песню

Сходить в кинотеатр для взрослых

Секс на одну ночь

Потратиться на дорогой и безответственный подарок для себя

— Я не принимал тебя за любительницу шампанского, — пробормотал низкий голос позади меня.

Моя ручка приостановилась от яростного черкания в крошечном блокноте. Хотя я не слышала голос диджея раньше, у меня было непоколебимое ощущение, что этот голос принадлежит ему.

— А что не так с шампанским? — спросила я, не оборачиваясь, и поставила бутылку игристого, из которой пила, рядом с собой.

Покинув прием, я вернулась в дом и переоделась. Там должна была состояться ночная вечеринка, на которую я не собиралась идти. Мои родители были правы: это был уик-энд Милана. В настоящее время один мой вид выводил его из себя. Мое присутствие на вечеринке только еще больше разозлило бы его. Я ничего не могла сделать, чтобы исправить ситуацию, и было бы лучше, если бы я уехала, чтобы спасти то, что осталось от его свадебного уик-энда.

Вместо этого я могла использовать выходные для приключения, которое планировала.

Я переоделась в ярко-розовую майку, аккуратно заправленную в пару черных кожаных леггинсов. Я не стала снимать сверкающие каблуки, потому что мой личный девиз гласил: искорка блеска никому не навредит. Милый, но немного резковатый образ дополнил мини-рюкзак Prada. Он также идеально вмещал в себя блокнот и некоторые предметы первой необходимости.

Последние десять минут я сидела на скамейке у входа, ожидая свое такси. Пока ждала, я составляла список для своего последнего кутежа под тусклым светом уличного фонаря. Вещи, которые я хотела осуществить в эти выходные, не были слишком непристойными. Сексуальные фетиши меня не привлекали, равно как и наркотики или насилие. Честно говоря, моей самой большой глупостью было любить не тех мужчин. Так получилось, что этот диджей стал ярким отражением всего, что я поклялась избегать.

Крупная фигура заняла место рядом со мной на скамейке. Я смотрела вперед и наблюдала за ним только боковым зрением.

— Ты кажешься слишком интересной для одноразового напитка.

В его голосе не было сарказма.

— Если я такая интересная, почему ты улыбался, когда я упала? — возразила я.

— Я не улыбался. — В его голосе слышалось веселье.

От этой вопиющей лжи у меня отвисла челюсть.

— Нет, улыбался. — Упрямо сказала я, поворачиваясь к нему лицом и тут же жалея об этом.

Вблизи он оказался крупнее, чем я ожидала, и пришлось запрокинуть голову, чтобы рассмотреть его черные как уголь глаза. Они были такими глубокими, что напоминали водоем с темной жидкостью, в который можно было нырнуть и исчезнуть. В них не было ни малейшего проблеска человеческих эмоций. Я была убеждена, что он мог смотреть, как кто-то умирает, не испытывая сочувствия.

Властный взгляд изучал меня также пристально. Его бесстрастность не была приветливой, но я отказывалась отводить глаза первой.

— Я не улыбался, — возразил он во второй раз. — Я наблюдал за тобой.

Ошарашенная, я прокрутила свои воспоминания. Улыбался ли он, или это было плодом моего воображения? Я была так уверена, что его позабавило мое падение. Может быть, он просто наблюдал за мной издалека, как я наблюдала за ним?

Грубый магнетизм серийного убийцы, несомненно, ослеплял меня. Или, возможно, дело было в его аромате. Его запах сбивал с толку рациональную часть моего мозга. Что, черт возьми, это был за аромат? Цитрусовые, лавандовое масло, жасмин? От опьяняющего запаха у меня кружилась голова.

Убрав блокнот с колен, я быстро встала.

— Чем я могу тебе помочь?

Когда он не ответил, я повернулась и обнаружила, что он просматривает мой блокнот. Тщательно составленный список открыто лежал под бдительным взглядом мужчины. Он вопросительно поднял бровь.

— Список желаний?

— Хм, — уклончиво буркнула я, не вдаваясь в дальнейшие объяснения. Мой прошлый список парней и причина новой миссии были слишком постыдными, чтобы их разглашать.

Удивительно, но он больше не стал спрашивать, а просто встал во весь рост. Он вернулся к своему прежнему образу: армейским ботинкам, джинсам и черной футболке. Я моргнула вслед его удаляющейся фигуре, когда он исчез внутри главного здания заведения. Через несколько секунд он появился, на этот раз с двумя банками пива в руке.

Залпом выпить пиво.

Это был второй пункт в моем списке, так как первый я уже выполнила и вычеркнула.

Сунув банку под мышку, он полез в задний карман и вытащил ключи. Пиво брызнуло из банки, когда он проткнул её сбоку острым концом ключа. Он надавил большим пальцем на алюминий, чтобы увеличить отверстие, прежде чем передать мне. Я держала банку горизонтально, поражаясь странным манерам этого незнакомца.

Никто в здравом уме не взялся бы за выполнение списка желаний другого человека, не посоветовавшись с ним или не спросив разрешения присоединиться к веселью. С другой стороны, я давно решила, что этот человек ненормальный.

Он проколол дырку в своей банке пива, а потом посмотрел на меня.

— Приложи большой палец к кольцу, а рот — к отверстию, — проинструктировал. — Сделай глубокий вдох, затем запрокинь голову и сделай быстрый глоток. После того, как начнешь пить, дерни за кольцо большим пальцем.

Этот мужчина работал в престижном заведении и регулярно сталкивался с влиятельными людьми. Он знал, какими могут быть последствия, если разозлить не того человека. Опасаясь того же, даже снобы и сплетники из моего мира вели себя осторожно, общаясь с незнакомцами. И все же он приказывал мне, как будто мы были знакомы, не обращая внимания на мое положение в обществе и на то, как он выглядит.

В то время как я должна была обидеться на его властность, я находила это забавным.

— За тебя.

Я подняла банку, когда он сделал то же самое, и откинула голову назад.

Горький солод хлынул мне в горло. Я быстро глотала, не позволяя себе думать. Мой пищевод отказывался подчиняться, неспособный справиться со стремительным потоком жидкости. На секунду я не поверила, что смогу справиться, и подумала о том, чтобы опустить банку. Но прежде чем успела это сделать, почувствовала, как его палец мягко накрыл мой, чтобы дернуть за кольцо. Это выпустило воздух из банки и дало моей цели второе дыхание. Я неряшливо выпила оставшееся содержимое. Пиво потекло по подбородку на мою красивую розовую майку. Мне было все равно. Адреналин бурлил в моем организме, когда я опустила свою банку. Его была уже пуста.

Я не смогла бы стереть улыбку со своего лица, даже если бы попыталась. Это был самый живой момент за все выходные, и всё, что мы сделали, — это выпили вместе пива. Действие было такое примитивное, но я ничего не могла поделать с тем восторгом, который оно вызвало.

— Спасибо. Это было… весело.

Вместо того, чтобы принять мою благодарность, он схватил банку, чтобы выбросить её, и сделал свой следующий ход.

— Зейн Трималхио.

Даже то, как он представился, было странным. Я улыбнулась.

— Приятно познакомиться, диджей Зейн. Или мне следует называть тебя диджей Эксл Роуз¹¹?

Его брови взлетели вверх при моем упоминании вокалиста группы Guns N’ Roses.

Неприкрытое любопытство исказило его красивое лицо.

— Ты уловила песни Guns N’ Roses в моем миксе.

Он казался удивленным и… впечатленным?

По моей шее пополз жаркий румянец.

— Голос Эксла Роуза трудно не заметить.

Выражение его лица не изменилось.

— Однако до сих пор никто не замечал.

Я подняла плечо.

— Никто больше не обращал внимания.

Он наблюдал за мной из-под полуприкрытых век, словно пытаясь разгадать меня.

— Ты не похожа на тот тип людей, которым нравятся Guns N’ Roses.

Я склонила голову вправо.

— На какой тип я похожа?

— Ванильный, — ответил он без колебаний. — Я предполагал, что тебе нравится что-то более… — он указал на мою ярко-розовую майку, — …беспечное.

— И то, и другое может быть правдой, — парировала я, не насмехаясь и не отрицая свою «ванильность». Это правда, что я была защищена, и это еще одна причина, почему меня тянуло к мужчинам, которые были жесткими по натуре. Но это не означало, что я не могла оценить обратную сторону медали. — Мне нравится всё — от классической музыки до хиппи и хэви-метала. Единственное, что мне не нравится, — это снобы, которые предъявляют права на определенный музыкальный жанр.

Я многозначительно вздернула подбородок.

Такой поворот в разговоре не остановил его.

— Классическая музыка? — с любопытством спросил он.

— Ну, не столько слушать классическую музыку, сколько играть ее, я полагаю. — Я взвесила свои слова. — Наверное, мне следует упомянуть, что я играю на пианино.

— Профессионально?

Я кивнула.

— Я училась в Джульярде.

Это было первое, что заставило его задуматься.

— И теперь ты в музыкальной индустрии, — не спросил он, а скорее заметил.

— Вроде того. Я пишу джинглы для рекламных роликов.

Он нахмурил брови.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать один.

— И ты уже выпустилась?

Я кивнула.

— Несколько месяцев назад.

— Хм. — Он хмыкнул.

Заметив, что он смотрит на меня с подозрением, я выпрямилась. Джульярд или нет, но для двадцати одного года такой карьерный прорыв был нетипичен. Каждый проданный джингл приносил мне от двух до десяти тысяч долларов. В зависимости от спроса, к следующему году я заработала бы шестизначную сумму. Однако вряд ли я могла полностью приписать себе эту заслугу.

Несмотря на недовольство моих родителей, Джордан заставила своего отца помочь мне встать на ноги, поскольку он владел пиар-агентством и агентством по подбору талантов. Добавьте к этому мои долгосрочные частные уроки игры на фортепиано и дорогостоящее образование в Джульярде. У меня изначально было преимущество перед конкурентами.

Так устроено общество, верно? Те, у кого есть деньги, хранят их в семье, поскольку могут подготовить следующее поколение к успеху.

Несмотря на то, что я пользовалась привилегиями, которые проложили путь к моему быстрому успеху, я могла признать, что в системе есть изъян. Композиторы вроде меня неустанно трудились над созданием одной мелодии, в то время как этот диджей играл множество оригинальных композиций на протяжении всего вечера. Прослушав его музыку так долго, я была убеждена, что он превзошел бы меня на много миль, будь у него хотя бы десятая часть моих ресурсов.

Однако без должных средств его карьера может так и не взлететь. Мысль о том, что мир лишится безграничного таланта этого человека, была удручающей.

Он не казался обеспокоенным, его слишком заинтриговал наш разговор.

— Откуда ты знаешь жениха и невесту?

Я застыла при упоминании моей семьи.

Когда я не ответила, он сказал:

— Ты сидела одна на церемонии.

Я моргнула, пораженная тем, что он видел меня на церемонии, поскольку я сидела в самом конце.

— Если я правильно помню, ты прибыла на прием позже всех.

Потому что я была по колено в грязи, за чем последовал тщательный душ.

— Ты также не села за специально отведенный стол и вообще пропустила ужин.

Он искал меня во время приема?

— Ты почти весь вечер просидела в баре одна. Я не видел, чтобы ты хоть с кем-то разговаривала на той свадьбе. — Когда мои глаза сузились, он ухмыльнулся. — Ты ворвалась на свадьбу. Это было одним из пунктов в твоем списке.

На моем лице застыло спокойное выражение, пока я подавляла боль в сердце. Совершенно незнакомый человек подумал, что я пришла на свадьбу своего брата без приглашения. Вот насколько я была не в своей тарелке сегодня. Технически, Милан отозвал моё приглашение ранее, так что с таким же успехом я могла ворваться на его свадьбу. Я неосознанно выполнила одно задание из своего списка.

Самоуничижение заставило меня подойти к раскрытому блокноту, лежащему на скамейке, и под бдительным взглядом диджея вычеркнуть два пункта.

Украсть бутылку спиртного из бара

Выпить пиво залпом

Ворваться на вечеринку

Мой телефон зажужжал, спасая меня от ужасных напоминаний о прошедшем дне. Я опустила глаза, чтобы прочитать сообщение от службы такси. Водитель ждал меня на парковке.

— Мне пора. Мое такси здесь, — безапелляционно сообщила я и начала собирать свои вещи, закидывая рюкзак на плечи. — Спасибо за пиво.

Я подпрыгнула, когда диджей шагнул вперед, и коснулся моего локтя. Тепло, испаряющееся от близости его тела, было неожиданным.

— Скажи мне свое имя, — потребовал он.

Да, он требовал вместо того, чтобы спросить, как нормальный человек. Его манеры были настолько нелепыми, что я больше не могла сдерживаться. Я запрокинула голову и рассмеялась.

— Твое имя, — настаивал он.

Этот парень вообще понимал намеки?

Я покачала головой.

— Прощай, диджей Эксл.

Глава 5

Пия

Первый и последний раз, когда я встретила диджея Акселя Трималхио, был на свадьбе моего брата. Почему он внезапно вернулся в мою жизнь? Чего он хотел? И самое главное… Знал ли он?

Запахнув черный атласный халат, я положила дрожащие руки на стойку в ванной и уставилась на сообщение, выскочившее на экран две минуты назад.

Ты можешь бежать, но я всегда найду тебя.

Номер мог быть неизвестен, но контекст безошибочно указывал на личность отправителя.

Обнаружив, что он взял себе имя, которым я его окрестила, я проследила за восхождением Акселя к славе, и выяснила, что он добавил букву «е» к имени Axl. Предполагаю, что это было сделано из соображений авторского права, хотя намек на прозвище, которое я ему дала, не остался незамеченным.

Аксель начинал как местный диджей и завоевал достаточное количество поклонников, чтобы выступать с более крупными концертами. Большой прорыв наступил в виде диджейской резиденции в Лас-Вегасе. Трудовая этика Акселя приобрела известность в период работы в резиденции и неустанных выступлений на фестивалях и международных шоу.

Несмотря на успех в выбранной им профессии, Аксель рискнул выйти за пределы музыкальной индустрии, чтобы построить империю, не имеющую себе равных. Используя известность в качестве залога, он создал бренд и ставил свое имя на всём. Рестораны, отели, клубы, электронная коммерция — что угодно.

Изредка Аксель все еще играл на отдельных концертах, если цена была подходящей. В остальном суперзвезда-отшельник перерос шоу и сосредоточился на своем постоянно растущем королевстве.

Однако ничто из этого не объясняло его присутствия на Лонг-Айленде. Сонный пригород не шел ни в какое сравнение с гламурным Манхэттеном, расположенным всего в часе езды. Трудно было принять внезапное появление Акселя за совпадение. Маленькая, напуганная часть меня кричала: он знает, но я подавила паранойю.

Я знала, что по ту сторону двери Джей одевается к вылету, и молилась, чтобы он не услышал, как телефон оповещает меня об очередном сообщении.

Аксель: Нет смысла прятаться от меня, принцесса.

Пия: Откуда у тебя этот номер?

Аксель: От Джордан.

Чушь собачья.

Я доверяла Джордан свою жизнь. Возможно, она не узнала Акселя после мимолетного взгляда много лет назад, но она никогда не поставила бы под угрозу мою частную жизнь. Отказываясь уступать ему ни на йоту, я вернулась к официальному тону.

Пия: Откуда у Вас действительно этот номер, мистер Трималхио?

Аксель: Использование официального тона не создает стены между двумя людьми.

Он слишком внимателен, не так ли?

Аксель: И мне было легко найти твой номер, как только я узнал твое имя.

Повинуясь импульсу, я поспешила к двери ванной и заперла ее, а затем поставила телефон на виброрежим. Прижавшись спиной к двери, я попыталась успокоить бешено колотящееся сердце.

Возможно, он перестанет писать сообщения, если я не буду отвечать.

Я уставилась на экран, оставив его смс без ответа. Проходили минуты. Телефон в моей руке бездействовал, и я вздохнула с облегчением. Я уже готова была развернуться и отпереть дверь ванной, когда раздался сигнал об оповещении. Сухость в горле, прерывистое дыхание и тяжесть в груди не смогли отвлечь меня от входящего сообщения.

Аксель: Я также узнал твой домашний адрес. Если ты продолжишь игнорировать меня, я приеду, и мы сможем поговорить об этом лично.

Охренеть.

Нажав кнопку разблокировки, мои пальцы запорхали по клавиатуре, пока я яростно набирала ответ. Аксель знал, что я была недоступна. Мы не виделись много лет. Почему он вдруг зациклился на мне? Сотни женщин были очарованы им на сегодняшней вечеринке. Почему бы ему не послать эти невразумительные сообщения одной из них, вместо того чтобы мучить меня?

Пия: Чего ты хочешь?

Аксель: Много чего. Мировое господство, космическую станцию, частный остров. Но если ты спрашиваешь конкретно о сегодняшнем вечере, я хочу, чтобы ты ушла от Амбани.

Телефон выпал из моей руки и с громким стуком приземлился на нагретый кафельный пол.

— Пия. — Как по сигналу в дверь ванной постучал Джей. — С тобой все в порядке?

— Д-да, — заикаясь, пробормотала я. — Просто… хм-м… я умывалась и случайно уронила телефон.

По ту сторону двери возникла пауза. Весь вечер я вела себя странно, что не осталось незамеченным. Тем не менее голос Джея был добрым, когда он сказал:

— Будь осторожна.

— Буду.

Я наклонилась, чтобы поднять мобильник. Чехол и защитная пленка были хорошего качества, и телефон остался невредимым. Прежде чем Аксель успел отправить еще больше абсурдных сообщений, я положила этому конец.

Пия: Пожалуйста, прекрати, что бы ты ни делал. На случай, если ты не помнишь, я замужем.

Аксель: Как я мог забыть? К твоему сведению, Амбани больше нет места в твоей жизни.

От его нелепого заявления на поверхность вырвался смех.

Пия: Ох, хорошо, хозяин. Раз уж ты так заявил, я просто сообщу своему мужу, с которым прожила тринадцать лет, что ему больше нет места в моей жизни.

Аксель: Я рад, что мы согласны.

Пия: Не пиши мне больше. Теперь у меня есть семья, и это крайне неуместно.

Аксель: Покончи с Амбани в течение часа.

Серьезно, какого хрена!?

Пия: Ты себя слышишь? Что с тобой не так?

Аксель: Я также хочу, чтобы личные вещи Амбани исчезли к концу ночи. Кинь их в коробку, когда будешь выгонять его, или выбрось в мусор, мне все равно.

Пия: Идите к черту, мистер Трималхио.

Аксель: Если ты не оставишь формальности, я сяду в машину и приеду.

Пия: Я закончила этот разговор. До свидания.

Я нажала на номер, чтобы заблокировать его, но входящее сообщение свело на нет моё намерение.

Аксель: Если заблокируешь этот номер, я напишу тебе с другого. У меня безграничный запас.

Я просмотрела все смс и поняла, что Аксель писал мне с незарегистрированного номера, который невозможно отследить. Скорее всего, одноразовый телефон. Он также тщательно следил за тем, чтобы не называть своего имени во время нашей переписки. Этот диалог нельзя было использовать в качестве доказательства преследования.

Мой экран засветился от очередного входящего сообщения.

Аксель: Меня опасно злить, принцесса. Поверь, ты не захочешь бросать мне вызов.

Аксель: Покончи с Амбани и сотри все следы его присутствия из своей жизни.

Аксель: У тебя есть один час.

Сообщения смотрели на меня как доказательство моей новой реальности. Что-то подсказывало мне, что Акселя будет нелегко переубедить. В отличие от свадьбы брата, в том, как он внимательно разглядывал меня сегодня, был налет безумия. Он как будто зациклился на мне. Черные глаза, с еще более темной радужкой, светились алчностью. Аксель казался совершенно диким. Идеально подобранная маска на мгновение слетела, обнажив его истинную сущность и показав монстра, которого он прятал на публике.

Жаль, что мои инстинкты самосохранения не сработали против ненормального социопата.

Пия: Кто ты такой, черт возьми, чтобы появляться из ниоткуда и требовать, чтобы я расторгла свой брак?

Аксель: Очевидно, нам придется ускорить оформление документов на развод.

Пия: Очевидно.

На данный момент это было скорее смешно, чем возмутительно. Этот мужчина был безумцем.

Аксель: Я зайду через пару часов. Мы выпьем и обсудим логистику.

Пия: Ты сумасшедший.

Аксель: Только для тебя, детка.

Пия: НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК.

Аксель: Осторожнее, детка. Я плохо реагирую на сообщения, написанные заглавными буквами.

Пия: Меня не волнует, на что ты реагируешь.

Аксель: А стоит. В противном случае, ты только усложнишь себе жизнь.

Я закрыла глаза, желая избавиться от этого кошмара. Они распахнулись, когда я вдруг вспомнила о слухах, ходивших вокруг Акселя Трималхио несколько лет назад.

Та сумма денег, которую Аксель накопил всего за десять лет, была эквивалентна богатству целого поколения, и маловероятно, что только упорный труд привел его к этому. Ходили слухи, что огромное состояние Акселя появилось благодаря его женитьбе на наследнице. В итоге из этих сплетен ничего не вышло. Если у него и была тайная богатая жена, то он хорошо скрывал ее, так как многие безуспешно пытались раскрыть ее личность.

Пия: Скажите, мистер Трималхио. Правда ли, что у Вас есть тайная жена и что именно ее деньги помогли построить Вашу драгоценную империю?

В нашем окошке iMessage появились три маленькие точки, означающие, что Аксель печатал. Они исчезли, и мне вдруг стало любопытно узнать ответ.

Пия: Это правда. Ты ЖЕНАТ.

Аксель: Расстались.

Как будто это было лучше.

Пия: Интересно, как твоя богатая жена отнесется к этим сообщениям, которые ты мне присылаешь, предлагая уйти от мужа.

Аксель: Разозлится, я полагаю.

Потрясенная, я уставилась на его невозмутимый ответ. Я не могла рассчитывать на нормальный разговор с маньяком.

Пия: У меня нет на это времени, мистер Трималхио. До свидания.

На этот раз я заблокировала его номер и успокоила себя тем, что наша надежная охрана не пропускает через ворота никого, — ни знаменитостей, ни кого-либо еще. Единственными, кто мог попасть сюда, были те, кто посещал кого-то на территории комплекса. Если бы Аксель сказал им, что приехал ко мне, они бы сначала позвонили мне, и я бы отказала ему во входе.

Я удалила сообщения и убрала телефон подальше на случай, если Аксель напишет мне с другого номера. Тогда вернулась в спальню, окинув взглядом полностью упакованную сумку Джея, стоящую у двери.

— Чувствуешь себя лучше? — спросил он.

Я кивнула. Полуубедительная улыбка превратилась в настоящую, когда мои глаза остановились на обстановке передо мной.

Огромная бутылка моего любимого красного вина.

Два бокала.

Несколько романтических свечей для создания атмосферы.

— Что все это значит?

Он пожал плечами.

— У меня есть еще час до вылета. Я подумал, что мы могли бы устроить романтический вечер.

На сердце потеплело, когда Джей открыл бутылку и налил два бокала. Распитие моего любимого вина стало нашей традицией во время свиданий. Несмотря на внезапный отъезд, попытка была невероятно очаровательной.

Да, Джей Амбани всегда был правильным выбором, а я была самой счастливой девушкой на планете.

Глава 6

Аксель

Я мысленно отругал Пию за то, что она использовала день рождения своего ребенка в качестве кода для входа в дом: 0703. Информацию было легко найти, и это было бы первое, что попытался бы сделать любой умный преступник. Чаще всего люди используют дни рождения в качестве кодов и паролей.

Я раздраженно щелкнул языком. Неужели она не понимала, что легкий пароль сделал ее ничего не подозревающей добычей? Глупая женщина. Что, если бы я был сумасшедшим, вломившимся в ее дом?

Я шагнул внутрь, но застыл на месте, когда деревянные половицы заскрипели под моим весом. Аккуратно снял обувь и носки, ступая по доскам босиком. Прихожая была плохо освещена, но это не помешало мне совершить осмотр и поискать подсказки о ее жизни. Несмотря на недавний переезд, ни в одной из комнат не было никаких следов этого или нераспечатанных коробок. На кухне царил порядок, посуда была убрана, а столешницы вытерты. Пара больших диванов с накинутыми пледами придавали гостиной домашний уют. Обстановка отражала дом богатой семьи, но при этом не было излишеств. Индивидуальность Пии просвечивала то тут, то там: расшитая блестками подушка, или рояль с незакрытой крышкой. Я легонько провел пальцами по каждой поверхности, впитывая жизнь, которую она раскрасила мельчайшими деталями.

Вдруг что-то привлекло мое внимание краем глаза. Вытянув шею, я осмотрел приставные столики в гостиной. На каждом из них аккуратно стояло несколько фоторамок. На одной была изображена дочь Пии, на другой — Пия вместе с дочерью. Это были последние несколько фотографий, от которых у меня свело пальцы и закипела кровь.

Пия в день свадьбы с Амбани.

Семейный портрет их троих.

Фото Амбани с их дочерью.

Шок от того, что я увидел их вместе — притворяющихся счастливой семьей, — заставил меня замереть на месте, спасая фоторамки от встречи с их создателем. Я резко посоветовал себе не швырять их об стену. Если бы я последовал основному инстинкту и разбил рамки вдребезги, это разбудило бы Пию. Тогда мне пришлось бы разбираться с ее криками и, скорее всего, я был бы вынужден связать ее, чтобы она не вызвала охрану. Это было бы целое событие, потому что Пия была драматичной и не восприняла бы мое проникновение в ее дом легкомысленно.

Нет, не стоило рисковать и будить Пию, пока главный приз был в моих руках. Вместо этого я вынул фотографии из рамок и небрежно вырвал Амбани из каждого снимка, после чего снова вставил их на место. Она заплатит за то, что выставила его изображения напоказ. А пока что она будет в бешенстве, когда обнаружит состояние фотографий. Этого будет достаточно в качестве наказания.

Мои инструкции были четкими: устранить все следы Амбани. Я предчувствовал, что Пия не откликнется на это предложение, поэтому поручил своему начальнику охраны Леви устроить Амбани неприятности в его домашнем офисе в Чикаго. Ублюдку пришлось возвращаться незапланированным рейсом. Было бы гораздо проще, если бы Пия сказала ему, что все кончено до того, как он улетел.

Со временем Пия поймет, что я всегда на шаг впереди и у меня неизменно припрятан запасной вариант для того, чтобы все шло по-моему.

Я уничтожил изображения Амбани, порвав их на куски, затем взял фотографию Пии с дочерью. Жаль, что ее дочь больше не сможет поддерживать отношения с Амбани. Поскольку Пия принадлежала мне, ее дочь будет находиться под моей опекой по доверенности. Позволять ей фантазировать об отношениях с ее бывшим отцом было бы только жестоко по отношению к ребенку. Лучше, если она забудет его как можно скорее.

Я свернул за угол от главного зала, чтобы осмотреть спальни. Одна из комнат была переоборудована в домашний офис. Следующая, скорее всего, принадлежала дочери Пии, хотя в ней не было той индивидуальности, которую я ожидал от молодой девушки. Моей целью была третья комната.

Шаги оставались уверенными, когда я вошел в спальню Пии. Было немного прохладно, хотя полы с подогревом поддерживали температуру. Мягкий свет струился через окна от пола до потолка, поскольку она оставила шторы раздвинутыми. Он освещал комнату — хотя и не сильно, но достаточно, чтобы выделить фигуру, раскинувшуюся под одеялом.

При тусклом освещении разглядеть ее было проблематично, поэтому я опустился и сел на край кровати. Было все еще слишком темно, и мне пришлось наклониться поближе, чтобы разглядеть ее черты.

Волосы шоколадного цвета разметались по подушке, а длинные ресницы касались высоких скул. Сливочно-оливковая кожа делала ей расовую принадлежность плохо определяемой. Это была та особенность, которая изначально вызвала мой интерес, и я попытался выяснить ее этническую принадлежность. Даже разгадав головоломку (она была индианкой), я не мог перестать наблюдать за ней.

Ее кожа все еще была достаточно гладкой, чтобы задуматься, не сделана ли она из фарфора, а розовые губы только усиливали иллюзию куклы в натуральную величину. Сломанной куклы, предположил я, заметив на её тумбочке пустую бутылку Кьянти и такой же опустошенный бокал.

— Мама развлекается без ребенка, — пробормотал я, нежно убирая спутанные волосы с ее лба. Она не шевельнулась — последствие алкоголя.

Я был удивлен, что Пия прикончила всю бутылку. По моим сведениям, принцесса избегала употреблять много алкоголя. Наша встреча, должно быть, потрясла ее. Она еще не смирилась со своей судьбой, но скоро смирится.

Пия прижала одеяло к груди, возможно, надеясь каким-то образом восстановить контроль над своей жизнью во сне. К моей досаде, поза скрывала большую часть ее кожи, и я мог полакомиться только видимыми кусочками. Я мог бы сдернуть с неё одеяло. Тем не менее, спешка была излишней. Вино подействовало на нее, и до конца ночи Пия останется без сознания.

Мои планы наблюдать за ней часами рухнули, когда взгляд упал на другого непрошеного нарушителя. Вычурный пакет с торчащей из него оберточной бумагой гордо стоял на туалетном столике Пии рядом с ее косметикой. Она купила дорогой на вид подарок, но для кого? Он не был похож на то, что оценит ребенок, а это могло означать только одно. Я открыл пакет и обнаружил нераспечатанный флакон духов Dior Sauvage.

Я замер, раздражение росло с каждой секундой. Это было беспрецедентно, даже если она купила их до нашего обмена сообщениями. Не было ни предстоящих праздников, ни дня рождения, ни юбилеев. Это не был обязательный подарок. Она думала о нем.

Она сделала это, чтобы порадовать его, потому что он был у нее на уме.

Мои пальцы сжались вокруг бутылки. Я снова боролся с желанием разбить о стену принадлежащую ей вещь. Мои губы изогнулись, когда я придумал наказание получше. Я сообщил Пии о приезде, хотя сомневаюсь, что тогда она восприняла меня всерьез. Я не планировал заходить дальше наблюдения за ней. Однако, она разозлила меня во второй раз и должна была заплатить за свою дерзость.

Мои руки дрожали, а взгляд был прикован к бессознательному телу. Разбудить ее и все испортить было бы колоссальной ошибкой. Я должен проявлять сдержанность, пока все идет по плану. Подумав об этом, я открыл флакон и побрызгал немного на себя. Сняв пальто, я выбросил духи и пакет в мусорное ведро. Направляясь к кровати, по пути расстегнул рубашку и стянул ее с плеч. Аккуратно повесил рубашку и пальто на кресло, а затем расстегнул ремень. Потянувшись в карман брюк, я достал телефон и выключил его. После чего аккуратно положил его на тумбочку, сделав то же самое с бумажником и ключами. Расстегнув брюки, я спустил их с ног и сложил, снова повесив на кресло.

Все время, пока раздевался, я пожирал ее глазами. Вряд ли я смог бы отвести взгляд, когда она была такой податливой и уязвимой. Ее губы приоткрылись во сне, и я подумал, что поместить свой толстый член между ними, а затем заставить ее подавиться им, было бы достаточным наказанием за демонстрацию фотоснимков Амбани и покупку ему непрошеных подарков.

Пия тихонько застонала и повернулась на бок, обнажив передо мной свою тонкую шею. Одеяло, наконец, сдвинулось, открывая моему взору фланелевую ночную рубашку. Даже не пытаясь, Пия умудрялась источать сексуальность в уродливой, непривлекательной рубашке. Она застегнула верх лишь до середины, демонстрируя массивные груди, поднимающиеся и опускающиеся при каждом вдохе. Принцесса не надела лифчик, предоставив мне доступ к ее глубокому декольте.

Мой член дернулся. Я едва прикоснулся к ней, а уже был твердым, как камень.

— Ты будешь спать все это время или проснешься с криком? — мне стало любопытно.

Сбросив боксеры, я забрался на кровать, спуская оскорбляющее меня одеяло вниз по ее телу, пока она не оказалась полностью обнаженной. Было видно, что эта женщина очень заботится о своем теле. Ничто не указывало на то, что у нее есть ребенок, за исключением небольшого шрама от кесарева сечения, который я обнаружил, когда задрал ночную рубашку до талии.

— Тебе действительно не стоило меня злить, принцесса, — прошептал я ей на ухо.

￼

Пия

Сон каким-то образом нашел меня, несмотря на пережитый кошмар. Я должна благодарить большую бутылку красного за эту передышку. Выпив всего один бокал, Джей споткнулся и ухватился за стол, чтобы не упасть. Мы оба были удивлены его недолгой переносимостью, ведь обычно он умеет держать себя в руках. Несмотря на то, что он выдохся, Джей настоял на том, чтобы я насладилась вином, так как оно было моим любимым. После того, как он уехал в аэропорт, я сделала именно это. Я переоделась в удобную ночную рубашку, посмотрела уйму серий криминальной драмы и выпила слишком много бокалов вина.

Для меня это было ненормально, но я была потрясена неожиданным возвращением Акселя в мою жизнь. Этого не могло быть на самом деле. То, что произошло сегодня вечером, должно было быть случайностью. Сообщения, которые он отправил, доказывали обратное. Я выпила достаточно, чтобы свалить небольшую лошадь, и прогнала страх. Успокоенная ложным чувством безопасности, которое нашла на дне своего бокала, я задремала и позволила сну овладеть мной.

Я не могла разглядеть лицо. Он то появлялся, то пропадал из поля зрения, пока шел к нам, сохраняя дистанцию. Солнце отражалось от его неторопливого шага, временами почти ослепляя меня, в зависимости от нового положения. По позвоночнику пробежал холодок, когда наши взгляды наконец встретились. Темные, неумолимые глаза смотрели в ответ, решительно настроенные не выдавать своих секретов.

Я не была уверена, что пробудило меня от сна, вызванного алкоголем. Вероятно, это был угрожающий голос, прорычавший мне в ухо:

— Тебе действительно не стоило меня злить, принцесса.

Я задрожала от неузнаваемого голоса. По спине пробежал холодок, и я попыталась открыть глаза. Мой опьяненный мозг имел другие идеи и отказывался подчиняться команде. Я едва успела взглянуть на макушку красивой шевелюры и темную фигуру, ласкающую мою шею, когда тусклое, но резкое освещение заставило меня быстро закрыть глаза. Пришлось бы приложить немало усилий, чтобы открыть их снова, и я решила, что оно того не стоит, ведь это всего лишь сон.

— Уф, — простонала я и попыталась откатиться в сторону, когда рука сомкнулась вокруг моей талии, удерживая в плену. Тоненький голос предупредил меня, что я больше не одна, хотя я не чувствовала непосредственной угрозы. Если на то пошло, успокаивающий запах завладел моими чувствами. Он был мускусным и пряным, с пьянящим оттенком бергамота.

Джей.

Я улыбнулась. Я больше не была в глубоком сне, но и не бодрствовала, раскачиваясь туда-обратно между миром живых и этим приятным сном. В конце концов, он вернулся на первый день Поппи в школе-интернате.

Это сон, — я убедила себя, чтобы не слишком надеяться. Не желая, чтобы этот неожиданный момент был прерван, я крепче зажмурила глаза и мечтала, чтобы мозолистые руки исследовали мое тело.

Живой сон или нет, но мои чувства накалились, когда рука, обнимавшая меня, ослабла, чтобы задрать рубашку, двигаясь по бедрам, затем талии, пока не обнажила мою грудь.

У меня перехватило дыхание.

Прохладный воздух коснулся моих сосков, вызвав мурашки, когда его рука скользнула к моей груди. Его губы коснулись моей шеи, посасывая и покусывая, прежде чем спуститься ниже. Твердость напротив моего живота дернулась, как по команде.

Проснулась я или все еще спала? Я не имела ни малейшего понятия. Все, что я знала, — это то, что мое сердце бешено колотилось под его ладонью. Мой центр сжался, когда он поцеловал голые груди, разминая их своей большой рукой и перекатывая сосок между пальцами. Мои бедра сжались в ответ, и я подавила стон.

Другой рукой он скользнул вверх по моему бедру и сдвинул трусики в сторону. Его пальцы слегка задели киску, и мне захотелось умереть от разочарования. Я мысленно умоляла его прикоснуться ко мне. Тепло охватило меня. Прошло слишком много холодных одиноких месяцев с тех пор, как я ощущала на себе вес мужчины. Голод по прикосновениям и ласке доводил до исступления. Накатило безумие, и я приподняла задницу в погоне за трением, не желая, чтобы это чувство заканчивалось.

Толстые пальцы раздвинули распухшие губы, отвечая на мои молитвы. Я вздрогнула и не смогла сдержать стон.

Влажный рот, сосущий мой сосок, опытные пальцы, кружащие по моему клитору, рука, разминающая мою грудь, — все это было слишком. Мое тело искрилось от различных ощущений, сводя меня с ума от потребности, о существовании которой я даже не подозревала. Я извивалась, тело неслышно умоляло о постоянном потоке стимуляции, пока не достигло пика. Экстаз был в пределах досягаемости, и я бесстыдно жаждала его.

Однако у Джея были другие идеи, и он продолжал неумолимые поглаживания, отказываясь положить конец моим мучениям.

— Боже, — тихо простонала я, сжимая бедрами его пальцы.

— Блядь, — прорычал он в ответ, звуча так же неудовлетворенно. Пальцы внезапно исчезли, оставив меня на краю обрыва. Не успела я вскрикнуть от разочарования, как почувствовала давление твердой длины на мой центр. Не нужен был свет, чтобы понять, что это его член трется о мою ноющую киску и раздвигает губы, широко раскрывая их.

Мои глаза закатились под закрытыми веками. Черт возьми. Прошло так много времени, и мне хотелось отчаянно сжать его. Сколько времени прошло с тех пор, как он так прикасался ко мне или я испытывала оргазм?

— Не останавливайся, — простонала я.

Он дразнил меня, усиливая неумолимое давление на клитор лишь головкой. Скользил членом, покрывая себя моей влагой. Заставлял меня слушать звуки моего возбуждения, капающего на его член. Это было горячо и унизительно одновременно. Я вцепилась в простыни, пока он продолжал, покачивая моими бедрами напротив него. Наконец, он протолкнул головку в мою киску. Совсем немного.

Я вздрогнула, а потом захныкала, когда он остановился. Тогда услышала тяжелое дыхание, как будто он подавлял первобытный порыв. Словно он ждал этого не несколько месяцев, а десятилетие, и ему нужно было насладиться этим грандиозным событием. Я приподняла попку, без слов приветствуя его член. Это сломило его остатки самообладания, и он внезапно обезумел. Подался вперед так грубо, что я вскрикнула одновременно с его хрипом:

— Блядь!

Он не был нежным, заполняя меня до краев. Джей схватил меня за колени, грубо раздвинув их, и слегка отстранился, только для того, чтобы с силой ворваться обратно. Его рот накрыл мой, а язык стремительно вторгся внутрь. Я бы застонала, если бы его развратный язык позволил это сделать. Он поглощал меня с голодом, которого я никогда не знала в нем. Что-то в этом насторожило меня в глубине сознания, но я проигнорировала тревожный сигнал. Это всё не имело значения. Не тогда, когда он трахал меня, как незнакомец, успокаивая привычным ароматом Dior Savage.

Кровь в венах забурлила, когда всё моё естество устремилось навстречу оргазму.

— О, Боже, — простонала я, борясь со своим телом, чтобы удержать его в нужном положении и достичь кульминации.

Внезапно он вышел, и тяжесть исчезла, оставив меня снова висеть на краю отчаяния. Нет, нет, нет. Только не снова.

— Не останавливайся, пожалуйста, — прохрипела я.

К моему удивлению, он перевернул меня на живот и задрал рубашку. Мне наконец удалось открыть глаза, борясь с нарушением равновесия в неожиданном положении. Ладони уперлись в матрас, и я попыталась подняться на колени.

Огромная рука прижала мое лицо к простыням из египетского хлопка плотностью в 800 нитей, когда он вошел в меня сзади, как животное. За все годы, что я знала Джея, он никогда не трахал меня так. Это было не то, как учтивый муж занимается любовью со своей женой. Этот мужчина трахал меня до беспамятства со всеми похотливыми намерениями подонка.

Мои опасения подтвердились, когда бархатный голос и пара губ прошептали мне на ухо:

— Сколько времени прошло с тех пор, как тебя трахали вот так, принцесса?

Разве не так называл меня Аксель?

Туман от алкоголя в сознании никак не хотел рассеиваться. Я вытянула шею и быстро заморгала, глядя на большие руки, схватившие мои бедра и удерживающие меня на месте, пока он снова и снова вколачивался в меня.

В замешательстве, я вяло проследовала взглядом вверх по жилистым предплечьям. Позади меня на коленях стояла громоздкая фигура. Тени прятали половину его лица, хотя мускулистость его тела или ширину плеч было невозможно скрыть.

Мои глаза расширились, когда пришло осознание. Шепот-крик «Что за…» оборвался, когда он резко отстранился только для того, чтобы вонзиться в меня, как зверь.

— Черт.

Я чуть не упала лицом вниз, протест практически оборвался.

Мой разум мчался, пытаясь наверстать упущенное. Сочетание алкоголя, сна и замешательства затуманило мои чувства. Прежде чем я успела возразить, рука опустилась мне между лопаток и вдавила меня в матрас. Он обхватил рукой мои волосы и прижал лицом к кровати, с силой вбиваясь в меня без остановки. Это было так первобытно и грубо, что голос покинул меня, как и здравый смысл.

Аксель так умело держал меня на грани, что физическая реакция была неизбежна. Он пробудил дремлющее чудовище из сна, и я балансировала по краю, играя с ним в догонялки. Правильные, неправильные и тому подобные мысли не могли остановить то, что нарастало внутри меня, угрожая взорваться. Мой следующий вдох стал невозможен, пока не утихнет отчаянная боль, которую он вызвал. Он тоже это знал и дал волю голоду, которого я никогда не знала ни у одного мужчины.

Мои мышцы сомкнулись без разрешения, киска сжалась, и всё внутри напряглось. Перед глазами вспыхнул белый свет, когда он потянул меня за волосы, чтобы выгнуть спину. Крик застрял у меня в горле, и, как я ни старалась, я не могла остановить взрыв. Прерывистые вздохи срывались с моих губ, и я хрипела, пытаясь перевести дыхание. Он продолжал трахать меня сквозь мучительный оргазм, от которого мне казалось, что я вот-вот умру. От этого его рычание стало только более диким, и он начал вбиваться сильнее, трахая мою киску как безумец, который никогда не слышал слова «сдержанность» или «контроль».

— Посмотри на меня, — потребовал он. Я едва слышала его из-за звона в ушах. — Я сказал, посмотри на меня. — Он дернул меня за волосы, когда я не подчинилась.

Мне потребовалось колоссальное усилие, чтобы открыть глаза и посмотреть через плечо. Причудливые эмоции кружили в моем пьяном сознании. Я наблюдала за животным выражением его лица, когда он выскользнул из меня только для того, чтобы снова войти.

— Черт, я мог бы заниматься этим вечно. Я мог бы трахать тебя вечно.

О, Боже, надеюсь, что нет. Я действительно могу умереть от секса.

Моя киска сжималась вокруг него, как в тисках. Она доила его с отчаянием, автоматическая самозащита в ответ на причиняемую жестокость. Сердце билось все быстрее и быстрее, пока я не испугалась, что оно может разорвать грудную клетку. Стало невозможно сдерживать звуки.

Лицо Акселя исказилось, и я почувствовала, как его член дернулся внутри меня. Он схватил меня за подбородок и грубо дернул, чтобы я повернулась к нему лицом.

— Смотри на меня, когда я кончаю в тебя.

Мои глаза расширились, когда я заглянула в зеркала бездушия. Безжизненные глаза смотрели в ответ, но они больше не были мертвыми или безразличными. Они горели всем плохим.

Это произошло мгновенно. Волны экстаза разбивались и обжигали, когда новый оргазм вырвался из меня, а его влажная, горячая сперма выстрелила в меня и из меня тоже. Между тяжелыми вдохами он объявил, что я принадлежу ему, толчки замедлились, и его лицо уткнулось мне в шею. Я упала плашмя на матрас, не в силах оставаться на коленях. Наше дыхание не выравнивалось, как бы сильно мы ни ловили ртом воздух.

Прошло несколько мгновений, прежде чем я осознала, что горячая тяжесть окутала меня, как гравитационное одеяло, и всё происходящее далеко не сон. Словно на меня вылили ведро холодной воды, я оттолкнула его и прижала одеяло к груди.

А затем закричала во всю силу своих легких.

Глава 7

Пия

Я кричала и кричала до тех пор, пока мой голос не охрип. Мир закружился, когда две большие руки схватили меня за плечи и швырнули обратно на матрас. Первая мысль, которая пришла в голову, была о муже, моем защитнике, моем рыцаре в сияющих доспехах. Джей знал бы, что делать в такой ситуации. А я? Я была как рыба, вытащенная из воды.

Это не должно было случиться. Мы заплатили целое состояние, чтобы жить здесь и обеспечить безопасность в доме, чтобы моя дочь могла приезжать в гости.

— Как… как ты… как ты посмел?

Я запнулась от паники и открыла рот, чтобы снова закричать.

Он зажал мне рот рукой.

— Не надо, — было единственным ответом, который я получила, когда моя спина ударилась о твердый матрас. Его обнаженное тело накрыло мое спереди, позволяя ощутить каждый его напряженный мускул. Кожу головы покалывало от страха и мысли о том, как быстро он одолел меня, а внушительная кирпичная стена безмолвно сообщила, что я в его власти.

Пойманная в ловушку весом его тела, я обнаружила, что смотрю в обсидиановые глаза. Тусклый свет обволакивал его тело сзади, как облегающая перчатка, освещая грудные мышцы и бицепсы. Мой Бог. Этот мужчина был крупнее, чем я помнила, и мог переломить меня пополам, как прутик.

Прошла вечность, пока мы смотрели друг на друга, оба все еще прерывисто дыша. Реальность тяжелой ямой осела у меня в животе. Аксель вломился в мой дом и трахнул меня… И заставил меня кончить.

— Не кричи больше, — потребовал он. — Мне бы не хотелось разбудить твоих соседей в такое время.

Пальцы сжались на моих плечах с кристально ясной угрозой: он раздавит меня, если я посмею ослушаться его приказа.

Глядя в его темные омуты небытия, я была уверена, что его волнует не здоровый сон моих соседей, а только то, как это может повлиять на его репутацию. Он не обладал эмпатией, необходимой для заботы о другом человеческом существе. То, что Аксель ворвался в дом замужней женщины и трахнул ее только потому, что ему так захотелось, говорило о том, как мало его волнуют чувства, жизнь и благополучие других людей.

Я кивнула, чтобы показать свою готовность подчиниться.

— Я не собираюсь снова кричать.

В этом не было необходимости. В нашем жилом комплексе посетители обязаны были регистрироваться. Он уже оставил за собой бумажный след, и я могла легко заставить его заплатить законным способом, что и планировала сделать. На кровати со стороны Джея также имелась тревожная кнопка. Она оповещала охрану комплекса о возможных нарушителях. Стоило мне нажать на кнопку, и они были бы здесь менее чем через три минуты. Акселю достаточно было отвести взгляд, чтобы я протянула руку и нажала на нее.

К сожалению, апатичные глаза Акселя не отрывались от моих. Наконец его хватка ослабла. Я быстро перебралась на сторону Джея, но далеко уйти не успела. Аксель инстинктивно двинулся за мной. Мое тело дрожало от страха — или, может быть, мне было холодно после потери тепла от близости другого тела, — и я спустила свою фланелевую ночную рубашку, чтобы прикрыться. Она доходила мне только до середины бедра. Когда его взгляд остановился на моих ногах, я схватила одеяло и прижала его к груди, укутываясь как в кокон.

Не может быть, чтобы это было по-настоящему.

Горячая рука опустилась на мое бедро под одеялом, доказывая обратное своим недостойным присутствием. Я затрясла головой, отчаянно пытаясь проснуться от кошмара. Однако сперма, стекающая по моим бедрам, подтвердила, что это был не сон. Он воспользовался моим затуманенным сознанием во время фазы быстрого сна и вызвал мое возбуждение, надушившись знакомым ароматом. Даже сейчас узнаваемый запах подсознательно приносил мне частичку комфорта.

Каковы были шансы, что он пользовался теми же духами, что и мой муж?

Ответ не имел значения, не так ли? Он не отменил бы фактов. Под воздействием алкоголя и ужасного освещения я нарушила свои брачные обеты.

Мои глаза горели от непролитых слез. Я не позволяла им пролиться, потому что сейчас было не время распадаться на части. Я не могла пока разбираться с последствиями, не сейчас, когда на моей кровати лежал голый мужчина.

— Я же предупреждал, что скоро увидимся.

В его шепоте звучала мрачная угроза.

Я прервала зрительный контакт, чтобы убрать с лица спутанные волосы. Шок, наконец, прошел достаточно, чтобы понять, что опасность еще не миновала.

— Т-ты вломился в мой дом.

Я пыталась сдержать панику. Было ли для него типичным врываться к женщине в дом и насиловать её?

Он задумчиво склонил голову набок.

— Я не вламывался в твой дом, я вошел через незапертые двери, чтобы проверить, жива ли ты. — Он указал на стеклянные двери спальни с видом на океан. — Ты вырубилась как мертвая рядом с огромной бутылкой вина.

Территория за дверью моей спальни примыкала к воде и простиралась на многие мили, превращая каждый жилой дом в этом районе в прибрежную собственность. Хотя у всех был один участок суши, выделенные земли были разделены между домовладельцами.

Я выровняла свой голос и заговорила снова.

— Как ты вообще мог меня видеть…

Мой взгляд метнулся к стеклянным дверям спальни. Они служили точкой входа и выхода на отведенную нам береговую линию. Лунного света было достаточно, чтобы увидеть мою спальню, если бы кто-нибудь решил прогуляться вдоль воды. Однако им пришлось бы проникнуть на нашу территорию, чтобы заглянуть внутрь. Даже если бы ему был предоставлен законный доступ для посещения кого-либо, проживающего в этом комплексе, участок, предназначенный для нашего исключительного использования, был закрыт.

— Ты вторгся на мою территорию, — закричала я.

— Вторгся? Я сообщил тебе, что приеду. Даже попросил охранников у ворот позвонить тебе. Они сказали, что ты предоставила мне доступ на участок.

Я хлопнула по матрасу с такой силой, что у меня защипало в ладони.

— Я не делала этого.

Черт, могло ли это быть правдой? Неужели мне звонили, пока я была в стельку пьяна? Возможно ли, что я сказала им пропустить Акселя?

Нет. Я решительно покачала головой. Аксель лгал. Мне нужно было протрезветь. Иначе я могу купиться на его манипуляции.

— Должно быть, ты каким-то образом проник в этот закрытый квартал.

— Нет, — спокойно возразил он. — Охранники впустили меня по твоей просьбе. Я припарковал свою машину, но заблудился, разыскивая твой дом. В итоге оказался на пляже, когда наткнулся на эту сцену.

— Я тебе не верю, — повторила я.

— Верь во что хочешь. — Он бесстрастно пожал плечами, махнув рукой на пустую бутылку из-под вина. — Я подумал, что ты, возможно, перебрала и побежал внутрь, чтобы убедиться, что ты жива. К счастью, эти двери были не заперты. — Он снова кивнул на стеклянные двери с видом на воду. — К тому времени, как я понял, что с тобой все в порядке, ты начала нести похотливую чушь, умоляя меня трахнуть тебя. Я джентльмен. Я бы никогда не отказал леди.

Я уставилась на невозмутимого мужчину. Единственной неорганизованной вещью в этом роботе были его сексуальные волосы. В остальном он был безучастен и равнодушен к тому, что разрушил весь мой мир одним непристойным действием, и лишь бесстрастно смотрел на меня.

— Вряд ли в этом есть моя вина, — продолжал он с безразличием. — Я просто был добрым самаритянином и пытался спасти тебя от алкогольного отравления.

Мое сердце сжалось от стыда. Я никогда не увлекалась спиртными напитками, но сегодня у меня была тяжелая ночь. Алкоголь все еще не выветрился и я до конца не понимала, была ли начальная часть сном или как вообще всё это началось.

Тем не менее, я не цеплялась за людей в своих снах. Неужели он думал, что я куплюсь на его бредни?

— Если ты действительно считал, что я потеряла сознание от алкогольного отравления, почему не позвонил в 911?

Он цокнул языком.

— У нас не было столько времени в запасе. Я взял твое спасение на себя.

Его пресные ответы действовали мне на нервы. На смену страху пришел гнев.

— Убирайся из моего дома. Убирайся прямо сейчас, или я расскажу всему миру, что их любимый диджей не более, чем насильник. — Прошипела я, понизив голос к концу предложения.

— Как ты скажешь это незнакомцам, когда едва можешь произнести эти слова мне?

— Ты — незнакомец, — проговорила я со сдержанной невозмутимостью.

— Мы знакомы, — парировал он.

Он спорил о семантике?

— Это не спасет твою задницу от тюрьмы!

— За что я должен сесть?

— За взлом, проникновение и изнасилование женщины, находившейся без сознания. — Перечислила я его преступления.

— Изнасилование? Все, что я сделал, — это согласился трахнуть тебя после того, как ты умоляла меня не останавливаться.

Я снова хлопнула ладонью по матрасу.

— Только потому, что я думала, что ты мой муж. Кто еще мог прийти в нашу спальню посреди ночи?

Беззаботность и веселье исчезли с его лица. Хватка на моем бедре усилилась, даже когда я попыталась вырваться из его свирепых пальцев.

— Амбани было плевать, что ты напилась до беспамятства, — отрезал он. —

Я был единственным, кто позаботился о тебе настолько, чтобы проверить, как ты. Так что, как насчет того, чтобы проявить чуть меньше заносчивости и чуть больше благодарности за мои героические усилия?

— Да что, блядь, с тобой такое?

— Много чего. Может, обсудим это за бокалом на ночь? — Его беззаботность вернулась, когда взгляд переместился на пустую бутылку из-под вина. — Или, возможно, тебе подойдет безалкогольный напиток.

— Заткнись! — завизжала я.

— Ты ведешь себя крайне драматично для женщины, чью жизнь я примчался спасать.

— Всё было не так. — заявила я сквозь стиснутые зубы.

— Ты была в отключке из-за употребления алкоголя или нет?

— Технически, да, но…

— Разве ты не поступила бы также, если бы увидела, что кто-то потерял сознание от опьянения?

— Я бы не стала с ними трахаться. И у меня… — я с трудом подбирала слова. — У меня не было алкогольного отравления. Ты что, просто ходишь по округе и ищешь женщин без сознания, чтобы трахнуть их?

— Женщину.

— Что?!

— Женщину, — повторил он. — Я трахнул одну женщину, потерявшую сознание. Единственное число.

Я уставилась на него, не находя слов.

— Итак… — Он сформулировал это слово как вопрос, медленно поднимаясь с кровати. Аксель схватил свою одежду, которая, как я поняла, была перекинута через спинку кресла, и оделся с педантичной аккуратностью. — Как насчет пропустить стаканчик на ночь? — вернулся он к предыдущему предложению, застегивая ремень. Он говорил непринужденно, как будто это было нормально — пойти выпить после того, что произошло между нами.

— Ты не в своем уме.

— Это значит «нет»? Наверное, это к лучшему, если у тебя похмелье.

У меня не было похмелья, я все еще была пьяна. Не то чтобы я призналась ему в этом.

— Большинство мужчин обычно угощают выпивкой до того, как трахнуть. Или, в твоем случае, до того, как принудить женщину.

Он снова цокнул.

— Мы это уже обсуждали. Ты набросилась на меня, и я не стал тебе отказывать. Чтобы избежать путаницы в будущем, я прослежу, чтобы ты полностью проснулась, когда в следующий раз положу тебя лицом на матрас и возьму сзади.

Я загнала свою травму подальше, чтобы разобраться со словами, которые прозвучали у меня в ушах.

— В следующий раз? Следующего раза НИКОГДА не будет, если только ты снова не заставишь меня, — расстроенно закричала я.

— Это тоже можно устроить.

И опять я потеряла дар речи. Всего за одну ночь он перевернул мою жизнь с ног на голову. Почему?

Мои плечи опустились в знак поражения.

— Пожалуйста. Почему ты так поступаешь со мной? — Мои пальцы сжались так сильно, что ногти впились в ладони. Он сделал меня соучастницей своих греховных деяний и не удосужился назвать причину. — Что бы ты ни делал, прекрати. Ты можешь заполучить кого захочешь. Просто выбери другую. Любая женщина умерла бы, чтобы быть с тобой. Ты — Бог.

Он злобно ухмыльнулся.

— Ты думаешь, я Бог?

Я насмешливо хмыкнула.

— Я имела в виду, что женщины в целом считают тебя Богом.

— Меня интересует только одна женщина, — он вытянул букву «а» и улыбнулся, хотя улыбка не коснулась его глаз. Я сглотнула, когда он подошел к кровати и наклонился. — Если тебе от этого станет лучше, я с радостью начну все сначала и сделаю все правильно. Ну знаешь… куплю тебе выпивку, прежде чем трахнуть. Но я забуду о своем великодушии, если ты продолжишь создавать мне трудности.

Ужас сковал мой позвоночник, потому что я без сомнения знала, что он имел в виду именно это.

— Итак, как насчет того, чтобы выпить, принцесса?

— Не называй меня так, — огрызнулась я, не подумав.

Он схватил меня щеки, тем самым надув мои губы.

— Я буду называть тебя так, как, черт возьми, захочу, принцесса, и ты будешь отвечать на это каждый гребаный раз. А теперь. — Он посмотрел мне прямо в глаза, — Я спросил, как насчет того, чтобы выпить, принцесса?

Его хватка усилилась, и я поняла, что он не отпустит меня, пока я не отвечу на его ласковое обращение. Поэтому излила всю ненависть из глаз, но проговорила:

— Нет, спасибо.

— Твоя потеря. — Прежде чем я смогла вырвать лицо из его рук, он крепко поцеловал меня в губы и пробормотал: — До скорого, принцесса.

С этими словами он удалился. Вместо того, чтобы воспользоваться стеклянными дверьми, ведущими на набережную, он вышел через дверь моей спальни, — ту, что вела внутрь дома.

В мгновение ока я вскочила с кровати и побежала запирать дверь изнутри. Затем нажала кнопку экстренного вызова на стороне Джея, после чего рванула к двери, ведущей на пляж.

Она была заперта.

Моему затуманенному, все еще пьяному разуму потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, что Аксель не мог войти через эту дверь, поскольку её никогда не открывали. Он уже был внутри, когда нашел меня пьяной в отключке.

У этого мужчины имелся доступ в мой дом.

￼

На глаза навернулись пьяные слезы, когда я, спотыкаясь, стала одеваться, натягивая угги, черную футболку и синие джинсы. Охранники ворвались в мой дом в течение отведенных трех минут. В шокирующем повороте событий они подтвердили историю Акселя. Они позвонили по моему домашнему номеру по просьбе Акселя о входе на территорию, и я дала свое согласие. Черт. Как такое возможно?

Я отказывалась быть легкой добычей в ожидании нового нападения. И я никак не могла оставаться в этом доме, зная, что какой-то сумасшедший имеет к нему доступ. Мне нужно было выбраться на случай, если он вернется.

Я схватила свою огромную сумку Prada Tote Bag. Она служила мне и шоппером, и дорожной сумкой при необходимости. Бросив в неё туалетные принадлежности, упакованный набор косметики для поездок, пару нарядов, а также нижнее белье и бюстгальтеры, я вызвала Uber, так как еще не до конца протрезвела. Я сидела на заднем сиденье, смаргивая слезы, пока водитель вез меня в ближайший отель.

Несмотря на то, что была глубокая ночь, консьерж радостно поприветствовал меня. В баре отеля было всего несколько посетителей. В остальном здесь было пусто. Из-за отсутствия толпы это место казалось величественнее, чем на самом деле. К счастью, просторы элегантного отеля не были покрыты безвкусицей. Яркие светильники подчеркивали современную мебель и шикарный декор.

Сияющая атмосфера и жизнерадостное приветствие мало улучшили мое настроение. Все казалось неправильным, пока я заселялась в угловой номер с двуспальной кроватью.

Мне не потребовалось много времени, чтобы найти номер 1450. Как только дверь за мной закрылась, я промаршировала в ванную, включила воду и разделась. Я вымыла кожу под обжигающе горячей водой, а затем забралась в постель, как последняя трусиха.

Что я должна была сделать вместо этого, так это пойти в полицию и написать заявление на Акселя. Он был виновен по всем статьям и должен был сидеть в тюрьме. Однако несколько препятствий удерживали меня от реализации этой идеи.

Если судить по поиску в Google, Аксель был практически героем для женщин, и ни одна из тех, кто с ним пересекался, не сказала о нем ни одного плохого слова. За десять лет его работы в музыкальной индустрии, ни одна сотрудница не сообщила о чем-либо похожем на сексуальное домогательство или нападение, все отзывались об Акселе как об образцовом боссе.

Я была бы исключением из правил, первой и единственной женщиной, негативно отозвавшейся о неуловимом Акселе Трималхио. Не помогало и то, что я была пьяна, когда всё произошло. Я едва смогла бы вспомнить подробности нашего пьяного траха, и даже сейчас мои воспоминания были в лучшем случае туманными. Это были бы мои нетрезвые показания против любимой знаменитости, который известен максимальным уважением к своим связям с женщинами.

Я провела ладонью по лицу, натягивая одеяло до подбородка.

Обращение в полицию означало также вовлечение Джея, который настаивал бы на том, чтобы затащить задницу Акселя в суд. Учитывая известность компании Джея и статус Акселя, подобное дело вызвало бы ажиотаж в СМИ. Хотела ли я подвергать свою семью такому аду?

Я была бы вынуждена выступить в суде и перечислить все подробности нашего свидания, что еще больше унизило бы Джея. Как я могла рассказать всему миру, что была настолько физически истощена, что реагировала на мужчину во сне, не в силах отличить его прикосновения от прикосновений моего мужа?

Все пошло бы наперекосяк, как только Аксель открыл бы рот и выступил перед общественностью в свою защиту. Он был на прогулке, когда случайно зашел на мою территорию и наткнулся на не очень живописное видение моего бессознательного, опьяненного тела через стеклянные окна. С героическим приливом адреналина он бросился открывать незапертую дверь, чтобы проверить, как я. Вот только я проснулась, чтобы поцеловать его и заманить в постель.

Я не сомневалась, к кому перейдет сочувствие общественности, как только Аксель изложит свою версию истории.

Скучающая домохозяйка заманивает в свою постель знаменитость-самородка Акселя Трималхио, а затем плачет об изнасиловании, чтобы скрыть интрижку.

Шлюха. Слово вырвалось на поверхность, несмотря на все мои усилия.

На Акселя сработал принцип «из грязи в князи», в то время как мы были богаты благодаря старым деньгам. Современная культура ненавидела богатство поколений вроде нашего, и предпочитала тех, кто сделал себя сам, как Аксель. Он был зеленым огоньком в конце причала, направляющим в порт тех, кто надеялся добиться успеха и подняться по социальной лестнице. Если я собиралась указать пальцем на любимую знаменитость, мне нужно было иметь убедительные доказательства. К сожалению, эта история не была надежной и только вываляла бы имя Амбани в грязи.

Хуже всего то, что я боялась, что Джей поверит слову Акселя больше, чем моему. В последнее время наш брак был непростым, и мы оба это знали.

Я отогнала от себя удручающие мысли о недоверии мужа, и уставилась на телефон. Может быть, Джей как-то поймет, что со мной произошло. Он будет в ярости, но, возможно, каким-то образом простит меня. Я схватила мобильник и позвонила ему, прежде чем успела передумать.

— Что? — раздался резкий голос Джея.

Тяжесть на душе потянула меня все глубже вниз. Я не ожидала такой враждебной реакции сходу.

— Привет, — тихо сказала я. — Как дела?

Мог ли он расслышать мое чувство вины или хриплый от слез голос?

— Я приземлился в Чикаго меньше часа назад и только что лег в постель. — Заявил он, в его голосе слышалось невысказанное раздражение из-за нуждающейся жены.

Я съежилась.

— Я думала, ты будешь рад меня услышать.

На другом конце провода повисла долгая пауза. Мне нужен был Джей. Я должна была сказать ему, что он мне небезразличен, прежде чем рассказать остальную часть истории. Но как я могла, когда Джей уже вел себя так, будто я досадная помеха? Неужели он не мог понять по моему голосу, что что-то не так? Или, возможно, ему было всё равно?

Амбани было плевать, что ты напилась до беспамятства. Я был единственным, кто позаботился о тебе настолько, чтобы проверить, как ты.

Я отказывалась покрывать подлый поступок Акселя, играть в его манипуляции или оправдывать его поведение. Однако его слова о Джее звучали правдиво в моих ушах.

Моему мужу было плевать на то, что случилось со мной сегодня ночью. Ярость когтями сжала мое сердце, и я прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать.

— Пия, уже поздно, — сказал Джей с раздраженным вздохом.

— Я… я… — нерешительно начала я.

— Пия, сейчас середина ночи, — терпеливо произнес он, хотя я знала, что он находится на грани гнева. — Давай поговорим позже. Спокойной ночи.

— Я люблю тебя…

Джей повесил трубку. Я крепко сжала телефон и закрыла глаза, задаваясь вопросом, была ли я по-прежнему самой счастливой девушкой на планете.

Глава 8

Свадьба Милана

Пия

— Ты не ответила на мой вопрос. — Диджей следовал за мной, пока я шла к парковке. — Как тебя зовут?

— Мэри.

— Ты лжешь, — автоматически сказал он.

Легкая улыбка тронула мои губы от его интуиции. Я тут же отругала себя. Мне нужно было держаться подальше от этого мужчины.

Учитывая мое прошлое, я привыкла к жестким мужчинам и к тому, что мои кавалеры выглядели как типичные плохие парни. По сравнению с Зейном все мои бывшие выглядели детской забавой. Скорее всего, ему было около двадцати, но, несмотря на подходящее для него обозначение «плохой парень», он был далеко не таким. Аксель был плохим мужчиной. И что-то подсказывало мне, что этот мужчина может сломать меня гораздо сильнее, чем любой из его предшественников.

Его сдержанная оценка еще больше выбила меня из колеи. Я не хотела делиться какой-либо частью себя с таким мужчиной, как он, и уж точно не нуждалась в том, чтобы он знал мое имя. Что, если он кому-нибудь расскажет, что встретил меня? Если до моей семьи и друзей дойдет информация о том, что я была с диджеем, мне конец. Джордан и мои родные поставили мне ультиматум. Они покончат со мной, как только в моей жизни появится такой как Шон. Этот мужчина может быть привлекательным, но он не стоил того, чтобы из-за него терять всё.

Не обращая на него внимания, я потянулась к двери такси, предварительно уточнив имя водителя. Рука Зейна захлопнула дверь прежде, чем я успела забраться внутрь.

— Имя, — нажал он.

Мое сердце сделало сальто, когда его опьяняющий аромат снова окутал меня. Между нами повисло молчание, никто не хотел отступать. Он не убирал руку с двери, отказываясь дать мне уйти.

Тишину нарушил таксист.

— Вы садитесь или нет?

Прежде чем я успела ответить, Зейн залез в карман и достал две двадцатидолларовые купюры. Он протянул деньги водителю через открытое окно.

— В конце концов, ей не нужно такси. Спасибо за беспокойство.

— Какого черта?

Зейн оттащил меня назад как раз в тот момент, когда водитель умчался на полной скорости, довольный тем, что получил прибыль, несмотря на то, что ему не пришлось меня подвозить.

Я вырвалась из его рук, крутанулась на месте и оглушила его своим резким криком.

— Ты спятил? Что с тобой не так? Это была моя поездка!

Могу ли я убить его и похоронить за зданием?

Нет, это не сработает. Тело было слишком большим, чтобы его мог перенести кто-то моего размера.

— Имя? — спросил Зейн со спокойствием здравомыслящего человека.

Что, если я сначала заманю его за здание, а потом убью?

Нет. Это тоже не сработает. Могут быть свидетели.

— В чем, черт возьми, твоя проблема? У меня ушла целая вечность на то, чтобы поймать такси в эту часть города. — Я ткнула его пальцем в грудь. — Ты должен меня подвезти, — процедила сквозь зубы.

В ответ он кивнул на черный джип, припаркованный в нескольких метрах от нас.

Я захлопнула рот, когда мой взгляд скользнул по его машине. Хотя мне все еще хотелось убить этого мудака, мы находились в отдаленном месте. Если я хотела убраться отсюда к чертовой матери, то в это время ночи мои возможности были ограничены.

— Это твоя машина? — осторожно спросила его, едва сдерживая гнев.

Еще один короткий кивок.

Я переводила взгляд с него на машину и обратно. Может, мы и обменялись несколькими любезностями за бутылкой пива, но это не избавило меня от беспокойства, которое вызывал этот мужчина. Физически он был крупнее всех, кого я знала. Эмоционально он был бесчувственным. Ни тогда, ни сейчас он ни разу не улыбнулся и не сделал ничего, чтобы успокоить меня.

Однако я застряла, так как мой сладкий побег от семьи унесся прочь на полной скорости. Какое из двух зол было большим? Иметь дело с гневом Милана и испортить остаток его особенного уик-энда или сесть в машину к психопату?

Наконец, я протянула ладонь.

— Покажи мне свои права.

Я была удивлена, когда он без возражений полез в задний карман и выудил бумажник.

— Я показываю тебе свои, теперь покажи ты. — Без тени юмора произнес он, протягивая мне карточку.

— У меня украли кошелек. Я еще не получила новое удостоверение личности. — Сказала я, изучая его удостоверение личности.

Двадцать два.

Близнецы.

Донор органов.

Он бесстрастно уставился на меня и, должно быть, решил, что это правда. В отличие от предыдущих случаев, он оставил эту тему.

Я сфотографировала его удостоверение и протянула ему обратно.

— Я отправлю это фото своей лучшей подруге. Если меня найдут мертвой, она будет знать, что это сделал ты.

Я не планировала делать ничего подобного. Лекции были бы бесконечными после того, как Джордан специально попросила меня держаться подальше от этого человека. Хуже того, она могла бы поставить точку на нашей дружбе. Но это не означало, что Зейн был невосприимчив к пустым угрозам.

— Ты не планируешь никому отправлять это фото. Перестань лгать, принцесса.

Я отшатнулась. Как он узнал? Что еще важнее… Принцесса?

— Если ты не хочешь говорить мне имя… — Он указал на мой розовый блестящий наряд. — Как еще мне тебя называть?

— Мы недостаточно хорошо знаем друг друга, чтобы давать прозвища.

— Тогда скажи мне свое имя.

— Кассандра.

— Лгунья, — парировал он.

— Знаешь что? — Я вздернула подбородок. — Принцесса мне подходит.

Он махнул рукой в сторону машины.

— Тогда после тебя, принцесса.

— Звучит неплохо, Аксель.

Я нарочно произнесла это имя вслух, пока следовала за ним к машине. Он никак не отреагировал, и я решила впредь называть его Акселем, устно и мысленно, чтобы дать ему почувствовать вкус его собственного лекарства.

Аксель открыл дверцу машины, его глаза блуждали по моему лицу, пока мы пристегивались.

— Какой ты национальности? — В том, как он требовал ответов, не было ничего цивилизованного. Он спрашивал все, что приходило ему в голову, не обращая внимания на этикет. — Судя по одежде, в которой ты была раньше, я предположил, что ты откуда-то из Южной Азии. Но, с другой стороны, ты могла надеть её, чтобы вписаться в обстановку и пролезть на вечеринку.

— Ты всегда задаешь так много личных вопросов?

— Нет.

— Тогда почему ты задаешь мне так много вопросов?

— Без понятия. — Он пожал плечами. — Какой ты национальности?

Аксель был невозможен.

— Я индианка. Счастлив?

— Твоё происхождение как-то связано с тем, почему ты не хочешь назвать мне свое имя?

Я уставилась на него, потрясенная его резкостью.

— Что? Почему это должно быть связано?

— Если дело не в твоей семье или культуре, то какая еще причина может быть не называть мне своего имени?

При упоминании семьи выражение моего лица застыло. Я почти забыла о них на мгновение, пока ссорилась с Акселем из-за ситуации с поездкой.

— Тебе не разрешается встречаться с кем-то, кто не принадлежит к твоей культуре? — наседал он.

— Мы не встречаемся, — заметила я.

— Пока нет, — парировал он.

Мои щеки пылали.

Прошло несколько мгновений, пока я обдумывала его комментарий. Вопрос не был абсурдным, учитывая мою этническую принадлежность. Действительно, некоторые индийские семьи предпочитали заключать браки в рамках своей культуры. Однако родители не устанавливали таких правил, и моя история знакомств состояла из самых разных людей. Мою семью волновала не столько раса, сколько статус мужчины.

Успешный.

Образованный.

Старые деньги.

Джей Амбани подходил под их критерии, и даже больше. То, что он индиец и индус, было лишь бонусом. По этой же причине Милан и Далия так быстро поладили. Схожие культуры, религии и социальное положение значительно упрощали задачу. На первый взгляд, у нас с Джеем было много общего.

Но все это было слишком сложно объяснить. Поэтому я кратко изложила ему правду.

— Раса для них не играет большой роли.

— Если дело не в семье, то что мешает тебе назвать мне свое имя?

— Потому что я вообще не должна с тобой разговаривать, не говоря уже о том, чтобы давать тебе больше информации о себе, — твердо сказала я, вспомнив о своем обещании Джордан. — Ты смотрел на меня так… — я не знала, как объяснить тревожное описание Джордан внимания Акселя.

Он смотрел на тебя так, как все женщины хотят, чтобы на них смотрел мужчина.

— Я могу сказать, что ты заинтересован во мне, — неубедительно закончила я.

— И что?

В его голосе не было ни намека на стыд или отрицание. Любой другой мужчина был бы смущен или чувствовал себя неловко, если бы объект внимания узнал о таком откровенном разглядывании. Аксель же воспринял это спокойно. Ничто не могло обескуражить этого человека.

— Я… я зареклась ходить на свидания, — не с теми мужчинами, добавила мысленно. — Я… вне игры. Ты мне не подходишь. Если люди, которых я люблю, поймают меня за разговором с тобой… они будут расстроены,

— Значит, дело в семье, — предположил он.

Я отвернулась к окну. Последнее, чего я ожидала, — это паузы с его стороны. Он с самого начала был агрессором. Я чувствовала, как его взгляд скользит по мне во время затишья в нашем разговоре.

Я нарушила молчание.

— Как думаешь, ты сможешь высадить меня здесь?

Я показала ему адрес, который ранее записала в блокноте.

Единственным ответом был рев ожившего двигателя.

￼

— Это стриптиз-клуб.

Я уклончиво хмыкнула, когда мы заехали на парковку захудалого здания в Квинсе. Яркая неоновая вывеска гласила «Boobie Lodge» над входом. Две буквы «о» имели форму сисек с кисточками, торчащими из того места, где должны быть соски.

Умно.

— Спасибо, что подвез. Всего хорошего. Пока.

Я вылезла из машины и услышала, как Аксель сделал то же самое. Две сильные руки схватили меня за локти и потянули назад, прежде чем я успела добраться до здания. Когда моя спина ударилась о твердую стену, я крутанулась на месте и уставилась в безжизненные глаза.

— Куда это ты собралась? — спросил он в своей грубой манере.

Я указала на неоновую вывеску над вышибалами.

— Разве это не очевидно? Список желаний.

Конечно, он прочитал всё, когда заглянул в мой блокнот. Стриптиз-клуб был следующим.

— Если ты хочешь пойти в стрип-клуб, найди тот, который подходит для… — он жестом обвел всю меня, — …кого-то вроде тебя.

Я знала, что он имел в виду: ванильная. Такая как я никогда бы не переступила порог заведения под названием «Boobie Lodge»¹². Внешне я казалась претенциозной, избалованной принцессой. Прозвище, которое он мне дал, было придумано не просто так.

Но сегодня речь шла не о том, чтобы делать то, чего от меня ожидали. Я не хотела, чтобы мое последнее «ура» прозвучало в зале с шампанским в высококлассном салоне, где девушки выглядели дорого. Я стремилась избавиться от защиты и получить новый опыт, который не смогу испытать после того, как осяду с кем-то вроде Джея Амбани.

Я улыбнулась, качая головой.

— Этот клуб — то, что нужно. Не беспокойся. Со мной все будет в порядке. Стриптизерши в основном охотятся на джентльменов с однодолларовыми купюрами. А не на таких, как я.

Я шагнула к клубу. Он снова остановил меня.

— Там повсюду ползают пьяные извращенцы. Они съедят тебя живьем.

То, с какой силой он произнес эти слова, заставило меня отступить назад.

Дверь открылась как по команде. Неуклюжего идиота и его лысого друга вытолкали из заведения. Они приземлились на бетонный тротуар и стали выкрикивать ругательства в адрес вышибалы. Их слова были невнятными и не поддавались расшифровке.

Ладно. Возможно, я была более не в своей тарелке, чем думала вначале.

— Можешь пойти со мной, если это тебя успокоит, — сообщила я Акселю, с опаской поглядывая на двух жутких мужчин.

Аксель понимающе ухмыльнулся, сообразив, что я никогда не была в подобном заведении.

— Просто, чтобы внести ясность, я позволяю тебе сопровождать меня только для того, чтобы облегчить твою совесть, — самоуверенно произнесла я, одновременно сжимая его руку железной хваткой. Я не хотела этого делать и была удивлена, что Аксель не отстранился. Он не казался мне человеком, который держится за руки.

Взгляд Акселя упал на наши переплетенные пальцы, и я задалась вопросом, не пришла ли ему в голову та же мысль. Ведь это было не просто прикосновение, это был опыт. Каждая частичка моего тела вдруг отреагировала непривычным образом. Ладони вспотели, сердце бешено заколотилось, волосы на шее встали дыбом, а по голым рукам побежали мурашки. Часть меня хотела отдернуть руку, чтобы отказаться от опыта, который был слишком пугающим, чтобы делиться им с незнакомцем. Однако я решила этого не делать. Крупное телосложение Акселя обеспечивало комфорт и безопасность, равных которым сейчас не было.

Проблема была в том, что он тоже это знал. Нахально подняв одну бровь, он наблюдал за нашими сцепленными руками.

— Спасибо за возможность облегчить мою совесть.

— Не за что, — легко ответила я. — Иногда я бываю слишком милосердной для своего же блага.

Лысый, сидевший на тротуаре, мельком увидел, как мы направляемся ко входу, и толкнул локтем своего друга. Они прищурили глаза, вероятно, пытаясь понять, привлекательна ли я или это эффект от пива. И, видимо, решили, что первое, потому что внезапно уставились на меня так, словно я была их последним блюдом.

Аксель проследил за моим взглядом и обнаружил, что пьяные идиоты таращатся на меня. Все прежнее веселье внезапно исчезло. Он осмотрел их с самым пугающе отстраненным выражением лица, которое я когда-либо видела. Затем остановился в нескольких метрах от двух мужчин, нарушив их сосредоточенность.

— У вас есть тридцать секунд, чтобы оказаться где угодно, только не здесь, — обратился он к ним самым апатичным тоном.

— Не беспокойся, — прошептала я, не желая, чтобы ситуация обострилась. Вряд ли стоило ссориться из-за этого, когда они ничего не сделали, кроме того, что пялились на меня.

— Двадцать пять секунд, — сказал Аксель мужчинам, не обращая на меня внимания. — После этого я собираюсь вынуть вам глазные яблоки своими ключами, — он говорил информативно, как будто рассказывал им о выборе блюд в бортовом меню.

Спокойная, собранная манера речи Акселя в сочетании с его глазами серийного убийцы стерли улыбки с лиц мужчин. Я тоже сглотнула, размышляя, кого мне бояться больше — Акселя или этих пьяных дураков. От них я могла убежать. От Акселя, — я не была уверена.

Осознав то же самое, мужчины неуклюже поднялись на ноги, держась друг за друга для опоры. Когда Аксель достал ключи из заднего кармана и шагнул вперед, чтобы выполнить свою угрозу, они обрели равновесие и поспешили прочь.

Ошеломленная, я смотрела, как они исчезают за зданием.

— Ты сумасшедший, — пробормотала я.

Вместо ответа он потащил меня к очереди в клуб. Вышибала сидел на барном стуле на возвышении перед входом, играя роль охранника. Когда мы подошли к нему, меня кое-что осенило. Черт. У меня еще не было нового удостоверения личности. Меня все равно пустят?

По всей видимости, да. Грязные стрип-клубы интересовало только одно, и это не удостоверение личности для подтверждения возраста.

— Десять долларов с человека, — проворчал крупный мужчина.

Я вынула руки из петель лямок своего рюкзака, когда Аксель бросил двадцатку. Прежде чем я успела запротестовать, его рука, лежащая на моей пояснице, подтолкнула меня вперед.

— Но я хотела заплатить за нас.

Я подозревала, что в Шато не платили Акселю большой зарплаты. Несмотря на то, что я встала не с той ноги, я не хотела, чтобы он тратил свои с трудом заработанные деньги на мою миссию.

Игнорируя мой протест, Аксель открыл дверь, держа руку над моей головой, чтобы я могла войти первой. Чутье подсказывало мне, что поспешность Акселя зайти внутрь имела скрытый мотив. Он свирепо смотрел на глазеющих мужчин, стоящих в очереди, и у меня сложилось отчетливое впечатление, что он был в нескольких секундах от того, чтобы начать драку с… ну, со всеми.

Гребаный Боже. Я даже не знала этого мужчину. Что за собственничество?

Нервы не выдержали; я двинулась вперед, и он пристроился рядом со мной. Мы молча шли по темному коридору. Стояла комфортная тишина и в нашем темпе был естественный ритм, которого я не ожидала.

Достигнув главного этажа, мы остановились. Полуголые официантки всех форм и размеров расхаживали с подносами для напитков в руках, в то время как две полностью обнаженные женщины танцевали на сцене с испачканным ковровым покрытием. Шесты были на последнем издыхании и казались небезопасными для трюков, которые они выполняли. За гротескными столами, при соприкосновении с которыми, вероятно, можно было подхватить триппер, развалились похотливо глазеющие мужчины. Неяркие красные лампы освещали тусклую комнату. Пол под нашими ногами был липким либо от пролитых напитков, либо от различных жидкостей. От всего этого места несло табаком, алкоголем, мочой и спермой.

Это было великолепно.

— Вау! — взвизгнула я, вне себя от восторга.

— Дай угадаю, — сухо произнес Аксель. — Ты никогда раньше не была в стрип-клубе.

Я закатила глаза, радуясь, что музыка была не такой громкой, чтобы мне приходилось перекрикивать ее.

— Судя по твоему отсутствию волнения, я предполагаю, что ты постоянный клиент.

Он мгновение рассматривал меня, прежде чем признаться:

— Это первый раз.

— Не может быть!

Он пожал плечами.

— Не вижу в этом ничего привлекательного.

— Да ладно тебе, — вырвалось у меня. — Признай, что это веселее, чем скучная свадьба, на которой ты был диджеем.

Когда он ничего не ответил, я потащила его к бару.

— По крайней мере, позволь мне заказать нам выпивку. С алкоголем все становится лучше.

— Значит, не шампанское?

Я не смогла сдержать улыбку. Нет, шампанское не было моим любимым напитком, но это было то, что я пила в кругу семьи.

— Как ты думаешь, что я предпочитаю?

Он наклонил голову.

— Ничего. Ты слишком беспокойная, чтобы любить что-то одно.

Во время поездки на машине я несколько раз переключала станцию, пока Аксель не запретил мне прикасаться к радио. Он легко догадался о моей суетливости. То, как он читал меня на протяжении всей ночи, действовало на нервы. Аксель был первым мужчиной, который стал добиваться от меня ответов и узнавать обо мне что-то новое. Я была уверена, что если бы у меня сохранилось удостоверение личности, он уже давно бы залез в рюкзак, чтобы узнать мое настоящее имя. Никто другой из моего окружения не стал бы заставлять меня делиться информацией, если бы я не желала ее раскрывать. Акселю было плевать на общественные нормы.

И он был прав в своей оценке. У меня не было предпочтительного выбора в напитках, и я отмахивалась всякий раз, когда бармены спрашивали, что бы я хотела. Я была благодарна, когда Аксель повернулся к бармену и заказал для меня.

— Один такой. — Он указал на их коктейль вечера: грязный мартини. — И любое разливное пиво.

На этот раз я была быстрее и шлепнула двадцатку на стойку. Аксель оттолкнул ее и протянул свои деньги бармену. Я заметила, как мужчины разглядывали Акселя с момента нашего прибытия. Они старались держаться подальше от него и его угрожающего присутствия. Бармен ничем не отличался. Он прочел гнев на лице Акселя и взял его деньги вместо моих.

— Ни за что, — возразила я. — Я плачу за этот раунд.

— Прибереги свои деньги для стриптизерш, — проворчал он, хватая напитки и уводя нас в один из углов комнаты.

Я последовала за ним, оставив двадцатку бармену в качестве чаевых. Я заметила нежелание мужчины, хотя Аксель больше не бросал на него убийственных взглядов.

— Ты всегда командуешь людьми? — спросила я позади него.

— Да, — ответил он, не глядя на меня, и ставя наши напитки на круглый столик. Он оказался не таким грязным, как я ожидала, без каких-либо загадочных пятен на красной кожаной обивке. Аксель жестом велел мне забраться первой и устроился рядом со мной. Загнанная в угол кабинки, я вдруг отчетливо осознала, насколько мы уединены. Добыча, попавшая в логово льва.

Я обещала Джордан не только держаться подальше мужчин вроде Акселя, но и конкретно от него. Вместо этого я оказалась в стрип-клубе с этим самым мужчиной. Даже когда я пыталась оправдать свои причины (соображения безопасности и необходимость уехать на машине, чтобы не выводить Милана из себя), я понимала, что Джордан взбесится, если узнает, что я была здесь с диджеем.

Моя нога нервно дернулась, когда в очередной раз его непередаваемый аромат атаковал мои чувства. Черт, что это был за запах? Мускус? Ваниль? Бергамот?

Уф.

— Спасибо за напиток, — пробормотала я. — Но тебе действительно следовало позволить мне заплатить. Этот список желаний — моя идея. Иначе тебя бы здесь не было.

— Поверь мне. Я ничего не делаю, если сам этого не хочу.

— Полагаю, обычно ты делаешь все, что хочешь.

— Я всегда делаю то, что хочу.

— И сегодня ты хотел помочь мне с моим списком. Зачем?

— Чтобы узнать твое имя.

Я покачала головой.

— Этого не случится. Что, если ты кому-нибудь проболтаешься о встрече со мной, и слух дойдет до моей семьи?

— Но твою семью не волнует, что ты ходишь на свидания или встречаешься с кем-то другой расы.

— Мы не встречаемся, — напомнила я ему.

— Я забрал тебя, привез сюда, угостил выпивкой. Это свидание.

У меня отвисла челюсть. Этот мужчина бредил. Мы не встречались и не были друзьями. Мы были никем.

— Я не считаю поход в стрип-клуб свиданием.

— Ты сама выбрала место, — парировал он.

— Даже если бы это было свидание, а это не так, одно свидание не означает встречаться. Последнее — это постоянный термин, обозначающий долгосрочную ситуацию.

— Семантика. — Он отмахнулся, как будто вопрос о статусе наших отношений был решен. Его палец указал между нами, возвращаясь к предыдущему вопросу. — Если дело не в культурных различиях, почему имеет значение, расскажу ли я кому-нибудь о нас?

Он пронзил меня своими темными жидкими омутами, просчитывая возможные причины.

Я придала лицу спокойный вид. Показывать свои эмоции этому мужчине было опасно. Он обращал внимание на каждую деталь, на мельчайшие намеки и делал выводы с непреклонной точностью. Я выругалась, осознав, что его крупная фигура занимает так много места в кабинке, что нет никакой возможности отодвинуться от его сосредоточенного внимания.

Сделав глоток своего грязного мартини, я осторожно отвела взгляд. Джин мог опьянять мои чувства, но слух оставался безупречным.

— Думаю, твоя семья богата и претенциозна, — предположил Аксель. — И не одобрила бы сброд, с которым тебе нравится тусоваться.

То, как проницательно он рассуждал, поразило меня, и мои глаза чуть не округлились от его откровенной, но точной оценки.

Чтобы внести ясность, я считала двух пьяниц с тротуара сбродом. Из всего, что я узнала об Акселе, «сброд» — неверное описание для него. Тем не менее, мои родные и друзья при одном взгляде на его татуировки, нонконформистскую одежду и работу заявили бы, что он представляет опасность.

Я сделала еще один глоток своего напитка, позволяя вермуту и джину успокоить мои вкусовые рецепторы и набираясь жидкой храбрости, прежде чем заговорить.

— Они были бы недовольны моей нынешней компанией, — призналась ему. — Я… я слишком облажалась. Так что единственные мои решения, которым они доверяют, — это те, которые они проверили и одобрили.

Он раскусил мой ровный тон.

— И я не был бы тем, кого они проверили бы и одобрили?

— Тебя бы они даже не рассматривали для проверки. Если уж на то пошло, они наложили бы на тебя вето просто потому, что ты — мой выбор. Если ты не выглядишь и не говоришь точно так же, как они, или они не знают о тебе, у них нет причин доверять моему суждению. — Мой рот скривился в самоуничижительной улыбке. — Я столько раз делала неправильный выбор, что превратилась в того, кто кричал «волк». Даже когда я принимаю правильное решение, они больше не верят в него.

Я поморщилась, когда он никак не отреагировал на мои слова. Любой почувствовал бы себя отвергнутым, услышав такое заявление. То, что мы никогда не увидимся после сегодняшнего вечера, не означало, что я хотела принизить парня.

Мне хотелось как-то смягчить удар. Сказать Акселю, что он достаточно хорош, чтобы встречаться с любыми женщинами, или что моя семья и друзья были напыщенными, раз отвергли его по поверхностным причинам. Как бы мне ни хотелось винить их, я не могла.

Я съежилась, вспомнив швы, которые Джордан наложили из-за меня, и все, что она попросила взамен, — это прекратить заниматься саморазрушением. Они были вправе требовать, чтобы я перестала встречаться с мужчинами вроде Акселя. Ни Джордан, ни Милан не стали бы привносить в мою жизнь подобные беды.

К моему удивлению, Аксель не выглядел обиженным, хотя имел на это полное право. Если не ошибаюсь, он, похоже, не согласился с моей оценкой, и его любопытный тон требовал дополнительной информации.

— Что за предполагаемые ошибки?

О, Боже. Я действительно не хотела разглашать историю моих неудачных отношений.

— Моя неспособность отсеивать дрянных людей в конечном итоге стоила мне уважения моей семьи, — неуверенно сказала я, с трудом подбирая слова. — Я плохо разбираюсь в людях.

Озадаченный взгляд скользнул по моему лицу.

— Как это?

Я вздохнула, сдаваясь.

— Знаешь, как все стараются произвести хорошее первое впечатление? В то время как я покупаюсь на этот фасад, другие, похоже, способны отличить искренних людей от неискренних на этапе первичной проверки. — Я указала на сцену, где Похотливая Мисси в данный момент исполняла на стуле свою рутину под песню Кристины Милиан «Dip it Low». — Видишь эту женщину? Другие в моем окружении, взглянув на нее, сразу же подумают, что она — плохая новость. Тогда как я не вижу проблемы в том, чтобы стать с ней лучшими подругами.

Я покачала головой, подумав о мамином выражении лица, если бы я представила Похотливую Мисси как свою новую подругу. О, фарс.

С другой стороны, мне столько раз доказывали, что я ошибаюсь. Так что, возможно, мама была бы права в своей оценке.

— Ненавижу судить о книге по обложке, но я начинаю думать, что, возможно, мне стоит это делать, — тихо призналась я.

— Нет ничего плохого в том, чтобы давать людям шанс.

Я усмехнулась.

— Нет, если ты слишком оптимистичен. Сколько бы я ни верила в лучшее в людях, они меня подводят.

— И что же это за общий знаменатель?

— Прошу прощения?

— Ты сказала, что люди продолжают тебя подводить. Что обычно становится переломным моментом в таких ситуациях?

Никто раньше не задавал мне такого вопроса, и я на мгновение задумалась.

— Наверное, я щедра на деньги. Если у кого-то, кто мне дорог, их не так много, я рада поделиться. Однако в прошлом это привело к развитию множества вредных привычек. Люди начинают ожидать, что я проложу им путь, и вскоре я уже не могу понять, нравлюсь ли я им или они меня используют.

Я отвела взгляд от болезненного напоминания и застала конец выступления Похотливой Мисси. Идеальная пара сисек оставалась на месте, несмотря на то, что она висела на шесте вниз головой. Это было впечатляюще. Массы разделяли мои чувства и подбадривали ее, бросая на сцену купюры.

Единственные глаза, не обращенные на Похотливую Мисси, принадлежали мужчине рядом со мной. Сердце бешено заколотилось в груди, когда я обнаружила, что он уставился на меня.

— Почему ты смотришь на меня?

Он пожал плечами.

— Мне нравится смотреть на тебя.

Независимо от того, как часто он делал это сегодня, я была ошеломлена его неизменной жестокой честностью. Иногда я не знала, что с этим делать.

— Я завидую твоему отсутствию фильтра, — призналась ему.

— Ты можешь стать такой же, как я, — намекнул он. — Никаких фильтров. Никаких заморочек. Стань открытой книгой, принцесса. И начни с того, что назови мне свое имя.

Я откинула назад голову и искренне рассмеялась. Я не могла в это поверить. Мой невероятно дерьмовый день превратился в более или менее сносный. На самом деле, теперь я смеялась так сильно, что у меня выступили слезы.

— Ты никогда не сдаешься, да? — спросила я, вытирая влагу с уголка глаза.

Мой смех едва ли убедил его отказаться от своей цели.

— Если ты не хочешь называть свое имя, тогда расскажи мне все остальное о себе.

— На это уйдет вся ночь. Я должна закончить этот список к понедельнику.

— Ты умираешь в понедельник?

— Ну, нет…

— Тогда, полагаю, у нас есть время. Говори.

Напористость в его голосе вызывала у меня желание открыться. Что в нем было такого властного и в то же время успокаивающего?

Сделав еще пару глотков, я обнаружила, что принимаюсь за рассказ, начиная со своего детства.

Зайна Миттал хотела только одного ребенка, но случайно у нее оказался запасной. Предполагалось, что она покончит с этой главой своей жизни, поскольку Милан уже вырос. Последнее, на что она рассчитывала, — это заботиться о малыше, пока ее карьера была на подъеме. В результате большую часть детства мною занимались няни.

В наших отношениях с самого начала была трещина. У мамы и Милана уже была устоявшаяся связь, в которую я никогда не могла внедриться. Милан стремился стать финансовым контролером, как и мама. Они взволнованно говорили о колледжах, а позже о том, в какие фирмы он будет подавать документы. Между тем, я рано проявила интерес ко всему, что связано с искусством. Искусство не считалось респектабельной профессией, и мама настаивала на выборе практической карьеры, такой как управление активами или медицина. Ничего не вышло. Мама никогда не видела смысла в поступлении в Джульярд, и даже после того, как престижная степень помогла мне заявить о себе, она часто выражала недовольство моим выбором.

Амит Миттал, в свою очередь, был мужчиной с кроткими манерами. Папа никогда не критиковал меня, что я очень ценила. Он не был заинтересован во вмешательстве в семейные дела и часто следовал маминому примеру в тех случаях, когда меня избегали, а я ненавидела это.

Несмотря на разногласия в отношениях с родителями, мое детство было в целом удовлетворительным, с хорошими и плохими воспоминаниями. Моя привилегированная жизнь не знала настоящих трудностей до тех пор, пока не ушла из жизни моя Dadi. Она была отличным поваром, и я научилась делать то же самое, следуя за ней по кухне. Я питала слабость к Prada и Louis Vuitton, блестящим вещам и всему розовому. У меня не было долгосрочных целей, и когда Аксель спросил о моем пятилетнем плане, единственной мыслью, пришедшей мне в голову, была покупка коллекционной модели пианино, которая привлекла мое внимание.

Аксель не отрывал взгляда, пока я изливала душу. Он слушал с таким напряжением, что у меня внутри все дрожало в разные моменты разговора. Что-то незнакомое усилило страх в моей груди. Эта ночь закончится раньше, чем я успею опомниться, как и безраздельное внимание этого мужчины. Странная печаль охватила меня, я уже оплакивала потерю. Полное внимание Акселя было непохоже ни на что, что я испытывала раньше. Несмотря на полуголых официанток и полностью обнаженных женщин на сцене, его взгляд ни разу не блуждал. Он был сконцентрирован, сосредоточен… почти на грани одержимости. Он хоть раз моргнул?

Я смутно слышала объявление, приветствующее появление на сцене Плюшевой Кэнди. Вокруг нас раздавались одобрительные возгласы, но они казались приглушенными на фоне более важного разговора, происходившего в этой красной угловой кабинке. Аксель все еще не сводил с меня глаз, когда к нашему столику подошла женщина без верха. Ее задница покачивалась в желтых стрингах и таких же туфлях на высоком каблуке. Длинные грязные светлые волосы были уложены на одну сторону и падали на плечо, мерцающие блестки покрывали ее голую грудь.

Как я уже сказала, немного блеска никому не повредит.

Она положила руку на кабинку позади Акселя и, несколько раз хлопнув ресницами, произнесла приторно сладким голосом:

— Привет, ребята, я Толстый Кексик. Как поживают два самых красивых человека в этом клубе сегодня?

Хотя она спрашивала нас обоих, ее внимание было приковано исключительно к Акселю. На самом деле, с момента нашего прибытия внимание всего женского персонала было приковано к Акселю.

— У нас все хорошо, — ответила я, поняв, что Аксель ее не признает. Он действительно делал всё, что, блядь, хотел.

— Кто-нибудь из вас, суперзвезды-красавчики, хочет танец на коленях? — Когда Аксель не отвел от меня взгляда, она лукаво продолжила. — Или, может быть, экскурсию в приватную комнату?

— Хм.

Мне не хотелось ни того, ни другого, но я поняла, что мы плохо справлялись с участием в разврате клуба. Я рассеянно полезла в рюкзак и засунула пару двадцаток в стринги Толстого Кексика, надеясь, что хорошие чаевые станут достаточным вкладом в экономику клуба.

— О, спасибо, милая, — промурлыкала она. Её внимание внезапно переключилось на меня, недолгая страсть к Акселю была почти забыта. — В самый раз для особого обращения. Приготовься.

Не успела я опомниться, как Толстый Кексик забралась внутрь круглой кабинки. Деньги были лишь чаевыми, однако она восприняла их как приглашение исполнить танец на коленях. Но, эй, «лови момент», верно?

Я подбодрила ее, когда она начала извиваться у меня на коленях. Примерно две секунды потребовалось Акселю, чтобы подняться со своего места, оторвать от меня Толстого Кексика и оттолкнуть ее в сторону.

— Прикоснись к ней еще раз, и это будет последнее, что ты сделаешь в своей жалкой жизни, — прорычал он с такой угрозой, что все вокруг замерло.

Ведущий, транслирующий анонсы и играющий песни, а также парень, светящий прожекторами на девушек, прекратили свои занятия одновременно. Музыка резко оборвалась, и все взгляды устремились на нас. Я не сомневалась, что мы находимся в нескольких секундах от того, чтобы быть вышвырнутыми. Единственным благоприятным моментом было отсутствие вышибалы в зале. Всю ночь он ходил туда-сюда между приватными комнатами и главным залом. К счастью для Акселя, вышибала в данный момент находился в приватной комнате.

Толстый Кексик выглядела подавленной, и я в мгновение ока вскочила со своего места.

— Чувак, что ты творишь? — Очевидно, я неправильно поняла структуру чаевых и дала стриптизерше сумму, эквивалентную стоимости приватного танца. Даже если в мои намерения не входило получить танец на коленях, я не стала протестовать, когда она начала танцевать. Вряд ли это была ее вина. — Она подумала, что я хочу приватный танец, и… привет, это стриптиз-клуб. Что, по-твоему, мы собирались делать?

— Очевидно, не позволять случайным женщинам кататься на тебе ради их развлечения.

— О, мой Бог! Ты серьезно ревнуешь? Бедная женщина просто делала свою работу.

Он проигнорировал меня и повернулся к танцовщице, по-видимому, еще больше разозлившись на Толстого Кексика за то, что я защищала ее.

— Лучше бы я тебя больше не видел, — прорычал он.

— Оставь ее в покое. — Я наклонила голову в сторону стриптизерши. — Мне очень жаль, что так вышло.

Я протянула ей еще пару двадцаток, чтобы компенсировать потери бизнеса, которые принесла эта драма. Она вцепилась в мои руки, когда брала деньги, и прижалась ко мне, скорее всего, из страха перед огромным мужчиной, возвышающимся над ней и готовым разорвать её на части.

Большая ошибка.

Аксель стал похожим на маньяка-убийцу.

— Что я тебе говорил насчет прикосновений? Убери от нее свои грязные руки.

Он сделал шаг вперед. Толстому Кексику не нужно было повторять дважды. Она отдернула руки и бросилась наутек.

Я толкнула его в грудь. Временное перемирие, которое мы заключили, пока я рассказывала историю моей жизни, было практически забыто.

— С чего ты взял, что можешь запугивать людей? Она может прикасаться ко мне, если захочет, это не твое гребаное дело.

— Ты так думаешь? — прорычал он в ответ. — Как насчет того, чтобы я доказал, что ты ошибаешься?

Я уставилась на Акселя круглыми глазами.

— Как насчет того, чтобы я бросила твою сумасшедшую задницу? Ты не можешь быть собственником из-за меня, мы не встречаемся.

— Пока. — добавил он.

Мой темперамент угрожал вырваться на волю. Желание уйти от этого маньяка было непреодолимым, но так же велика была и моя решимость защитить новую подругу. Женская солидарность, девочки должны держаться вместе и все такое прочее.

Боль пульсировала в висках от опасности, которую представляла собой его огромная фигура, возвышающаяся надо мной, но я стояла на своем. Мое внимание привлекли ведущий и осветитель, которые выглядели одинаково напуганными Акселем. Они предположили, что Аксель — мой суперревнивый парень, и, если не ошибаюсь, были обеспокоены тем, как я справлюсь с большим хулиганом.

Имея за спиной команду поддержки, я смотрела на него с адской яростью, пульсирующей во мне. Не знаю, что на меня нашло. Возможно, потому, что я физически не могла одолеть его, но хотела врезать за то, что он до смерти напугал Толстого Кексика. Не раздумывая, я запрыгнула на красное сиденье нашей угловой кабинки. Используя его как подставку, я взобралась на стол.

Аксель не двигался, шокированный моим иррациональным поведением. Я воспользовалась его промедлением и начала танцевать под несуществующую музыку. Это было единственное, что я смогла придумать в качестве ответной меры, поскольку Аксель, похоже, был чертовски помешан на своем собственничестве. Одновременно с этим, ведущий словил мой взгляд и с помощью чисто космической силы прочитал мои мысли. Он ухмыльнулся, сообразив, что я ставлю на место своего предполагаемого парня-собственника, и что-то прошептал осветителю. Музыка снова заиграла на полную мощность, и его голос загремел из динамиков как раз в тот момент, когда свет прожекторов упал на меня.

— Дамы и господа, сегодня у нас для вас особый сюрприз. Поприветствуйте мисс Розовую Сирену!

Вежливая отсылка к моей ярко-розовой майке?

Все взгляды в клубе обратились к нашему столику. Я взлохматила волосы, как это делали танцовщицы, и откинула их назад, двигаясь в ритм музыке. Посетители начали подбадривать и свистеть, а я вильнула задницей в одну сторону… Это было все, что я успела сделать.

Аксель, сила природы, бросился ко мне. Он схватил меня за бедра и поднял со стола, перебросив через свое плечо. Гул улюлюканья отскакивал от стен, пока Аксель двигался с пугающей скоростью.

— О, Боже! — Я закричала. — Опусти меня, псих!

От него исходила агрессивная энергия.

— Нет.

Осенняя погода охладила мои разгоряченные плечи, когда мы выходили из клуба.

— Опусти меня! Опусти меня! Опусти меня! — кричала я, царапая его спину.

— Какого хрена я должен это делать, если ты намеренно разозлила меня?

— Потому что ты давишь на мой мочевой пузырь, и я вот-вот описаюсь.

Аксель поставил меня на тротуар, и хотя его глаза оставались бесстрастными, он был так близок к улыбке, как я не видела за весь вечер. Несмотря на наш бурный спор и склонность нажимать на кнопки друг друга, я начала хихикать.

Гнев прошел так же быстро, как и загорелся наш жаркий спор. Я запрокинула голову и открыто расхохоталась, хотя мой мочевой пузырь грозил вот-вот лопнуть. Когда я остановилась, то обнаружила, что он с ухмылкой смотрит на меня.

В голове у меня внезапно стало поразительно пусто. Я не могла понять его мысли по тому, как он смотрел на меня, но незнакомые ощущения вернулись с полной силой. Пугающие чувства были настолько подавляющими и такими двоякими, что я подумала, не потеряю ли себя в этом тумане. Часть меня хотела убежать. Другая часть хотела погрузиться в этот страх, чтобы увидеть, что он откроет.

В итоге, я не сделала ни того, ни другого.

— Как ты относишься к кинотеатрам для взрослых? — поинтересовалась у него. — Я уверена, что у них есть туалет.

Его губы изогнулись в усмешке.

— Полагаю, у тебя есть на примете место.

Я кивнула, мило улыбаясь. Я выбрала «Boobie Lodge», потому что он находился в нескольких минутах ходьбы от моего следующего сомнительного места назначения.

— После тебя, принцесса.

Украсть бутылку спиртного из бара

Залпом выпить пиво

Ворваться на вечеринку

Сходить в стрип-клуб

Станцевать на столе перед кучей незнакомцев

Глава 9

Свадьба Милана

Пия

— Ты можешь положить свои вещи здесь или оставить их в моей машине.

Аксель кивнул на одеяло, расстеленное на мягком песке. Костер затрещал, освещая пустынный пляж.

— Здесь нормально.

Я поставила рюкзак на одеяло и потянулась к огню, чтобы согреть пальцы. Осенняя погода может быть благоприятной, но не настолько, чтобы бороться с прохладой глубокой ночью.

Аксель удалился в Шато в Хемпстеде, пообещав вернуться с напитками и еще парой одеял.

После стрип-клуба мы отправились в кинотеатр для взрослых. Я не могла перестать хихикать над нелепой идеей о взрослых мужчинах, дрочащих в кинотеатре. Они что, никогда не слышали об интернет-порно без необходимости выходить из дома? Мы продержались пять минут, прежде чем я привлекла внимание какого-то чувака, и разъяренный Аксель потащил меня наружу. Мы снова поссорились, и я послала его к черту. В ответ он снова закинул меня себе на плечи.

Далее мы оказались в БДСМ-клубе. Нас впустили без обычной обязательной проверки, потому что Аксель кое-кого знал. Это было единственное место, где он вел себя хорошо, поскольку вуайеризм заключался в ограниченном взаимодействии с другими людьми. Мы прошли по коридору, уставленному двусторонними зеркалами, которые позволяли нам заглядывать в различные залы для наблюдателей, неистово увлеченных своими фетишами. Комнаты из кожаных приспособлений, хлыстов и цепей навсегда запечатлелись в моем мозгу. Это заставило меня осознать, что у меня нет никаких кинков. Ничто из увиденного не возбуждало меня. Единственное, что согревало мои внутренности, — мужчина, идущий рядом со мной и его всепоглощающее присутствие.

Когда мы вышли из здания, Аксель настоял на перерыве, чтобы перекусить. Мой урчащий желудок не сопротивлялся, так как я пропустила обеденную часть приема. Я была озадачена тем, что он вспомнил об этом, в то время как он был поражен, что я никогда не пробовала нью-йоркскую «джамбо-слайс»¹³ пиццу.

Два куска-гиганта спустя я потащила его в мужской стрип-клуб, еще одно убогое заведение с сомнительной гигиеной. Нас выгнали после того, как Аксель затеял драку со стриптизером за то, что тот подошел слишком близко. Я сказала ему, что он ненормальный. Он сказал мне, что я отродье. Я ударила его по голове, и он снова взвалил меня себе на плечи.

Я провела с этим мужчиной всего несколько часов, но из-за ночной суматохи мне казалось, что прошли дни. Аксель присоединился к распутству, вычеркивая пункты из моего списка, и у меня возникло отчетливое ощущение, что ему это нравится не меньше. После уговоров он рассказал о своем перечне желаний. Список Акселя преследовал скорее злые цели, чем стремление к острым ощущениям, как у меня, ведь он был язычником, в конце концов. Разыграть по телефону старого соседа по комнате в колледже. Убедить кого-то в том, что он из будущего, чтобы заставить делать ужасные вещи. Говорить на выдуманном языке на публике. Запрыгнуть в такси и крикнуть: «Следуйте за той машиной». И всё в таком духе.

В отличие от мужчин из моего прошлого, Аксель был непреклонен в том, чтобы спонсировать маршрут в течение всей ночи, и не позволил мне оплатить ни один счет. Он также не испугался, услышав, что моя семья отвергнет его еще до встречи с ним. Это вызвало во мне чуждые эмоции. Я с сожалением признала, что ночь не была бы успешной (или безопасной), если бы он не увязался за мной, хотя временами он был проклятием моего существования из-за своей ревности. Было очевидно, что у Акселя какая-то форма антисоциальной личности, и, как и многие с этим недугом, он начал рассматривать меня как свою собственность и заявлять на меня права.

Это было бы тревожно, если бы у нас было будущее. Его не было. С каждым пунктом, который мы вычеркивали, я становилась на шаг ближе к обещанию, данному Dadi, Джордан и всем остальным в моей жизни. Каждый восхитительный опыт сегодняшней ночи был омрачен надвигающейся паникой от того, что должно было произойти после. Это было странно. Мы едва знали друг друга, а Аксель был безэмоциональным, неприкасаемым мужчиной. Но мысль о том, что между нами с Акселем всё закончится, как только этот список будет завершен, оставляла внутри меня непостижимую пустоту.

Вместо того чтобы зацикливаться на неизбежном, я сосредоточилась на ночи. Аксель не знал, что Милан — мой брат, и мимоходом упомянул, что жених с сегодняшней свадьбы организовал фейерверк в конце вечеринки. Меня не удивил этот пафосный жест, и я спросила Акселя, можем ли мы вернуться в Шато в Хэмстеде. Хотя я не планировала идти в дом до тех пор, пока жених и невеста не уйдут спать, я любила фейерверки и не видела проблемы в том, чтобы любоваться ими издалека.

К счастью, у нас была уютная обстановка. Персонал заведения развел костер на частном пляже, чтобы гости могли им насладиться, хотя никто не решился пойти сюда, так как для этого требовалась небольшая прогулка. Предполагалось, что костер потушат после фейерверка. Однако, когда я с энтузиазмом потащила Акселя на пляж, он написал владельцам сообщение, с предложением самому разобраться с костром, чтобы я могла подольше погреться у огня.

У Акселя было свое очарование, верно?

Он появился из главного здания с двумя бутылками пива в одной руке и ноутбуком в другой. На его плечи были накинуты два одеяла, а под мышкой аккуратно зажата портативная клавиатура. Он грациозно маневрировал предметами и раскладывал их один за другим. Если бы на его месте была я, то уже упала бы лицом вниз.

— Спасибо, — сказала ему, когда он передал мне пиво и сел рядом со мной. Я завернулась в одно из одеял, с любопытством уставившись на клавиатуру, которую он положил рядом со мной.

— Иногда пары хотят, чтобы на их церемонии играла живая музыка, а не диджей, — объяснил он. — В Шато есть портативная клавиатура, арфа и целая кладовая предметов для этих целей.

— Вместе с одеялами и выпивкой.

Я подняла свое пиво, чтобы чокнуться с его.

Он кивнул.

— Преимущества работы.

Я улыбнулась, осознав, что он захватил клавиатуру, чтобы я могла написать похабную песню — еще один пункт в моем списке. Прижав ладонь к щеке и обхватив локоть другой рукой, я уставилась на незнакомца. Несмотря на разное происхождение, мы были удивительно совместимы.

Я была адреналиновой наркоманкой. У него не было тормозов.

Я любила создавать музыку. Он любил ее микшировать.

Мне нравилось высказывать то, что на душе. Ему нравилось провоцировать меня на откровенность.

С точки зрения социального положения, религии и расы у нас не было ничего общего… кроме друг друга. Ощущение комфорта между нами было таким, какого я раньше не испытывала, и надвигающаяся потеря этого чувства была ошеломляющей.

— Расскажи мне всё о себе, — попросила я ни с того ни с сего, перефразировав его просьбу, прозвучавшую ранее.

Брови Акселя взлетели вверх. Всю ночь он требовал от меня ответов, при этом почти ничего не рассказывая о себе. Прямо как Шон, подумала я. Мне было неприятно сравнивать, но после того, как твое сердце разбивали столько раз, теряется вся уверенность в себе. Такие парни, как он, никогда не открываются особо, всегда держа дистанцию.

— Все? — Он предсказуемо усмехнулся. — На это уйдут часы.

— И что?

— Значит, мы никогда не закончим твой список дел к понедельнику.

— Ты умираешь в понедельник? — спросила я с серьезным лицом.

— Не планировал.

— Тогда, полагаю, у нас есть время. Говори.

Как только я подумала, что Аксель проигнорирует мою просьбу, он потряс меня, рассказав историю своей жизни.

Мальчик из маленького городка, чьи амбиции превышали его ресурсы. Родители-алкоголики, не поддерживающие его. Тупиковые карьерные пути. Отсутствие возможностей для реализации музыкальных устремлений. Неудивительно, что Аксель не верил в семейные ценности и не купился на идею любящей семьи. Парень предпочитал одиночество и выкарабкался, получив в шестнадцать лет неожиданную стипендию в колледже. Он распрощался с прежней жизнью в надежде на что-то большее и лучшее. После окончания колледжа нашел работу здесь и проработал уже три года.

— Итак, чем именно ты занимаешься в заведении? — осторожно спросила я.

— Аудио- и видеосопровождением. Они продают пакеты услуг звукорежиссера и диджея для свадеб и корпоративных мероприятий. Я отвечаю за освещение, звук и все остальное, связанное с аудио- и видеотехникой. И получаю за это тридцать процентов от прибыли.

Жадные ублюдки.

— Но я думала, что стандарт индустрии — пятьдесят на пятьдесят.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Так и есть.

— Тогда зачем работать с ними?

— Я работаю с несколькими заведениями. У меня есть ноутбук и программное обеспечение для создания музыки. — Он кивнул на ноутбук, который принес с собой. — Но я предпочитаю места с гибким графиком работы и собственным оборудованием. Такими вещами, как колонки, проигрыватели, кабели, встроенная звуковая система.

Я слышала, что базовая система диджейского оборудования стоит несколько тысяч долларов. Это не были немыслимые деньги. Он, вероятно, смог бы сэкономить столько за несколько недель. Так что…

— Разве ты не мог бы купить все это, сэкономив несколько зарплат? Тогда ты смог бы отказаться от посредников?

— В конечном счете, таков план. Но оборудование, которое мне нужно… — он выпрямил спину. — Потребуется некоторое время, чтобы накопить на него.

Меня осенило понимание. Ему не нужно было относительно сносное оборудование, чтобы играть в каком-нибудь захудалом клубе на девичниках. Он хотел заниматься музыкой профессионально и ему нужна была продукция промышленного уровня. Поскольку в Шато в Хэмстеде была встроенная звуковая система, это позволяло ему продолжать работать диджеем и создавать новую музыку, одновременно откладывая деньги на покупку фирменного оборудования, которым пользуются знаменитые диджеи.

— Ты копишь, чтобы купить самое лучшее, — сделала я вывод.

Аксель кивнул, перечисляя набор оборудования и звуковую систему, которые он планировал приобрести.

В отличие от меня, Аксель был терпеливым и дисциплинированным. Нацеленный на долгий путь, он не возражал против того, чтобы сначала заплатить свои взносы. Он наметил следующие несколько лет жизни, включая свой путь к успеху. Его неудержимая амбициозность поражала меня. Он окончил колледж в девятнадцать лет и последние три года экономил каждую копейку. Ему еще предстояло пройти долгий путь, если он хотел все сделать правильно. Производство музыки в звуконепроницаемых студиях звукозаписи. Дорогое оборудование. Фургон с оборудованием. Расходы на техперсонал для настройки на концертах. Дорожные расходы на концерты. Черт. У начинающих артистов было так много расходов.

Пока он говорил, я мысленно подсчитала общую сумму. Это были огромные деньги. С учетом цен на аренду жилья в Нью-Йорке и исходя из того, сколько, я полагаю, он зарабатывал на каждом концерте, ему потребовалось бы еще несколько лет, чтобы достичь своей цели. Впрочем, мне не нужно было говорить об этом. Аксель и сам знал: это был хорошо продуманный пятилетний план.

— Надеюсь, у тебя получится, — кротко проговорила я, чувствуя себя подавленный из-за предстоящего ему долгого пути.

Аксель склонил голову в знак согласия. Я не сомневалась, что он добьется своего. Он был мужчиной, которому нужно было многое доказать, с огромным потенциалом. И он не из тех, кто позволил бы своим мечтам угаснуть.

— Итак, — я кивнула на клавиатуру. — Приступим?

Следующие сорок пять минут я провела за портативной клавиатурой, а он возился со своей диджейской программой. Темп, в котором я играла, показался мне подходящим для темы этой ночи. Единственным доступным освещением у костра было туманное зеленое свечение от причала на пляже. Я предположила, что фонари были расположены стратегически, чтобы гости могли ориентироваться по пляжу ночью. Под слабым светом я положила пальцы на черно-белые клавиши и сыграла начальную часть композиции. Аксель прослушал несколько тактов. Повозившись со своей программой, он быстро создал фоновый ритм.

Я слушала несколько секунд, но не узнала песню.

— Это оригинал, — сказала я почти обвиняюще. У меня было подозрение, что Аксель писал музыку, но гитарный трек на заднем плане удивил меня. — Ты играешь на гитаре?

Он кивнул.

— Но ты говорил, что в твоем городе нет музыкальной программы в школе.

Еще один кивок.

— Я научился сам.

Твою ж мать. Я никогда ничему не училась сама в жизни. Аксель не только сам научился играть на гитаре, но и включил игру в свою музыку… и в мою. Он просто послушал джингл, над которым я работала несколько недель, и придумал идеальную мелодию, которая бы его дополнила. Затем он сделал ремикс и скомпоновал его так, что он безупречно вписался. Он придумал все это просто на ходу. Как? У диджеев уходили недели и месяцы на создание песен. Даже микширование музыки требовало времени. Тогда как у него был природный слух. В нем не было ни грамма человеческих эмоций, и все же музыка лилась из него так, словно он был сделан лишь из них одних.

Что-то невысказанное промелькнуло между нами. Используя его музыку как основу, а зеленый свет — как проводник, я начала играть свою мелодию и была потрясена, когда она привела меня к естественной композиции и следующим нотам, над которыми я долго билась. Ремикшированная версия старой песни гармонично сочеталась с каждым аккордом, и я должна была признать, что вышло чертовски сексуально. Сексуальнее, чем все, что я писала раньше; от мелодии исходила эротическая энергия.

Мы играли синхронно и спорили еще три раза, прежде чем пришли к правильной комбинации. Борьба и примирение словно были нашей синхронностью и ощущались как естественная среда обитания. Всё с Акселем казалось естественным, даже ссоры.

Я сняла маленькую клавиатуру со своих колен и отложила ее в сторону, пока он проделал то же самое со своим ноутбуком.

Он внимательно изучал меня.

— Ты училась в Джульярде.

— Хм.

— Как твоя семья может не доверять твоим суждениям после того, как ты окончила лучшую музыкальную школу в мире?

— Они не считают музыку чем-то, чем можно гордиться, — уныло ответила я.

— Твоя семья ненавидит музыку?

Вопрос был сформулирован так категорично, что я начала смеяться.

— Нет, они не ненавидят музыку, — сказала после того, как смех утих. — Они просто не считают ее практичным выбором профессии.

— Но это практично. Ты получаешь профессиональный доход в двадцать один год.

Только потому, что Джордан пробила мне путь, — внутренне возразила я, одарив его натянутой улыбкой. Чувство вины овладело мной, и я не могла встретиться с ним взглядом. Если бы я не родилась в богатой семье, не получила лучшее образование, которое только можно купить за деньги, и не имела богатых друзей, которые помогли мне сделать карьеру, я бы не стала успешной.

Послушав Акселя, стало ясно, что мир заслуживает того, чтобы знать его, а не меня. Любой, у кого есть музыкальный слух, мог бы сказать, что этот мужчина обладает инстинктом продюсера и композитора, и, вероятно, мог бы выполнять мою работу во сне. И все же, вот я здесь, стесняюсь дохода с шестью нулями, а он пробивает себе дорогу из адской дыры. Он упорствовал, несмотря на то, что ему никогда не давали шанса и не было ни одного человека, который верил бы в него настолько, чтобы сделать ставку.

Мое сердце сжалось, потому что Акселю еще предстояло пройти долгий путь. Фраза «из грязи в князи» была правдивой, тогда как всё, что сделала я для успеха, — это родилась с привилегиями. Это был полный позор.

Почувствовав мою меланхолию, глаза Акселя попытались проанализировать меня. Я сосредоточилась на огне, не в силах избавиться от пустоты, расползающейся в моей груди. Он проследил за моим взглядом.

Аксель заговорил внезапно, скорее всего, для того, чтобы вырвать меня из моих мыслей.

— В сегодняшней церемонии был задействован огонь. Это часть индуистского свадебного обряда?

Не готовая встретиться с ним взглядом, я уставилась на костер и рассеянно сказала:

— Да. Помнишь сцену, на которой проходила церемония?

Он кивнул.

— Это называется мандап. Это свадебный алтарь для церемоний хинди.

— В центре стояла квадратная коробка с открытым огнем, — прокомментировал он.

Я кивнула.

— Огонь включен в индуистские свадебные обряды по многим причинам. Одна из них — обозначение священного события брака.

— Они, должно быть, не встречали моих родителей, если думают, что браки священны. — Он усмехнулся.

Я улыбнулась.

— Заткнись. Я думаю, свадьбы — это романтично.

— Конечно, думаешь, — сухо сказал он.

— А ты так не считаешь?

Он промолчал.

— Ну, сегодняшняя свадьба была очень романтичной.

Он поднял бровь.

— Да. Ничто так не говорит о романтике, как открытый огонь в замкнутом пространстве.

Я цокнула языком.

— Единственная причина, по которой ты не посчитал это романтичным, заключается в том, что ты не понял сути ритуала. Я тебе объясню. — Я схватила его за руки и потянула вверх, вынуждая встать, прежде чем он успел возразить. — Во время индуистской церемонии вы принимаете Ферас¹⁴ на глазах у всех.

— Ферас?

— Помнишь, как сегодняшняя пара ходила вокруг костра?

Он кивнул.

— Костры играют важную роль на свадебных церемониях хинди. Жених и невеста обходят вокруг костра семь раз. Каждый круг символизирует различные обеты, так называемые Феры. На седьмом круге их союз скрепляется, и они объявляются единым целым не только на эту, но и на семь жизней вперед.

— По одному кругу на каждую жизнь?

— Разве не чудесно? Зачем быть с любовью всей своей жизни лишь единожды, если можно сделать это семь раз? Многие индуисты верят в реинкарнацию, и каждый раз, когда жених и невеста обходят костер, они посвящают друг другу еще одну жизнь.

Никто из моих друзей за пределами диаспоры не интересовался моей религией. Аксель был первым, кто спросил и первым, кто так одержимо желал узнать обо мне все. Он увлеченно наблюдал за мной, пока я взволнованно объясняла различные этапы церемонии и что все это значит.

Несколько минут я бубнила про огонь и свадьбы, прежде чем поняла, что такой парень, как он, вероятно, не находит это сексуальным. Я внутренне застонала, а затем подпрыгнула от внезапного громкого звука.

— Срань господня. — Я повернула голову в поисках источника. — Что за хрень?

— Полегче, принцесса, — успокоил бархатистый голос Акселя. — Всего лишь фейерверк.

Я и не заметила, что прошло так много времени, что вечеринка официально закончилось. Я подняла глаза и восхитилась зрелищем.

Темное небо над водой озарилось праздником. Зеленые кольца взметнулись ввысь, за ними последовали синие тона. Достигнув цели, искры посыпались вниз, окрашивая сентябрьское небо северным сиянием. Следом в небо устремились белые вихри ослепительных искр, рассыпаясь, как сверкающий серебряный дождь. Искры разных форм тянулись к небу, но осыпались вниз, как падшие ангелы. Искрящийся дождь окружал нас, пока их пепел падал на пляж, как серый снег.

Зигзаги и вспышки огней загипнотизировали меня. Я не могла отвести взгляд от идеальной ночи с несовершенным мужчиной, восхищаясь тем, что могло бы быть. Как всегда, я могла определить, что он смотрел на меня. Я позволила своему взгляду на мгновение переместиться вбок и обнаружила, что он наблюдает за мной, не мигая. Он ни разу не взглянул на небо, и я поняла, что он использует свет от фейерверка, чтобы разглядеть мое лицо в темноте.

Прежде чем я смогла полностью отвести глаза от неба, Аксель сократил расстояние между нами, как будто больше не мог сдерживаться. Обхватил рукой мое горло и внезапно притянул к себе для настойчивого поцелуя.

Движение было таким резким, таким собственническим, что я от неожиданности споткнулась, и мои ладони приземлились на его твердую грудь. Я удивленно вскрикнула, чем он в полной мере воспользовался. Его язык яростно прижался к моему, пожирая меня с обещанием оргазмов.

Никогда раньше меня так не целовали.

Невозможно было перевести дух, и если бы он не держал меня, я бы упала на мягкий песок. Мои легкие горели от одного и того же всепоглощающего запаха — тропического леса, мускуса, ванили, уф, чем бы он, черт возьми, ни пах, — когда Аксель притянул меня так близко, что между нами не осталось ни грамма приличия. Он отказывался прервать поцелуй, хотя я уже задыхалась. Чувствуя головокружение, я сжала в кулак его рубашку, и Аксель, наконец, отпустил меня.

Он резко дернул меня за волосы, наклоняя мое лицо в сторону.

— Скажи мне, принцесса. Как ты думаешь, твоя семья разозлилась бы, если бы увидела, как мы целуемся?

— Да, — выдохнула я.

— А если бы они увидели нас вот так?

Его губы прошлись по моей шее, зубы погрузились в плоть, пробуя на вкус.

— Они убили бы меня, — простонала я, глаза трепетали, в голове было пусто.

— А что они сделают, если увидят, как их маленькую принцессу трахает такой, как я, прямо здесь, под открытым небом?

— Они убьют тебя.

Я украдкой огляделась по сторонам, чувство вины захлестнуло меня. Моя семья никогда бы больше не заговорила со мной, если бы увидела, чем мы сейчас занимаемся. Но сколько бы мой мозг ни приказывал телу остановиться, эффект был обратным. Животная похоть руководила этой инквизицией. Независимо от того, сколько обещаний я давала, мой разум не был властен над ними.

— Только в этот раз, — прохрипела я. — Я хочу знать, на что это будет похоже с тобой.

В темноте ночи, без свидетелей, мы могли бы сделать это только один раз. Пожалуйста, Боже, позволь мне заполучить его лишь раз, и я никогда не сделаю этого снова.

Акселю не нужно было повторять дважды. Он схватил меня с непреклонной скоростью, его рот опустошал мой. Внутри меня взорвались фейерверки, ярче тех, что озаряют небо. Он целовал меня с такой откровенностью, что это начисто стерло из моей памяти тех, кто был до него.

Обхватив рукой за талию, Аксель оторвал меня от земли. Моя спина упала на одеяло на мягком песке, прежде чем я успела сформулировать другую мысль. Он расстегнул мои штаны, не отрывая от меня рта, и с невероятной тщательностью спустил их вниз. Однако не стал снимать с меня трусики, скорее всего из-за нетерпения, а просто сдвинул ткань в сторону. Два толстых пальца проникли внутрь.

С моих губ сорвался жалобный стон.

— О, черт, — я прикусила губу и подняла бедра к небу. Он едва коснулся меня, а мое тело ожило, как будто никогда не знало мужского прикосновения. Все проснулось во мне одновременно. Кожа горела. Тело вибрировало от приступов экстаза. Каждый мой нерв затрепетал. Сердце бешено колотилось о грудную клетку, и на мгновение я забеспокоилась, что у меня может случиться сердечный приступ.

— О, Боже, о, Боже, — повторяла я, кровь пульсировала в моих венах так сильно, что я слышала ее на кончиках пальцев. Скользкая влага стекала с меня на одеяло под нами. Моя задница была бесстыдно мокрой, и это только раззадоривало его.

Ожесточенное лицо Акселя было неумолимым в тусклом свете костра, когда он схватил мою правую грудь и сжал.

— Я думал об этом с того момента, как увидел тебя, — пробормотал он, посылая дрожь по моей спине. Вслед за этим раздался звук расстегивающегося ремня и молнии его брюк. Через секунду он врезался в меня с такой силой, что, если бы его вес не удерживал меня, я бы соскользнула с одеяла.

— Черт, — на этот раз мы оба застонали в унисон.

Мой стон был вызван смесью боли и удовольствия. Огромные размеры тела Акселя отражались в его твердой, как камень, длине внутри меня. Он вошел лишь наполовину, несмотря на силу, с которой вонзился в меня. Я не могла больше терпеть и покачала головой, когда он подался вперед.

— Весь, детка, — сказал он сквозь стиснутые зубы.

— Аксель, пожалуйста.

Я положила руку ему на грудь, прося притормозить.

— Я сказал, весь, — прорычал он, вдавливая в меня каждый свой дюйм.

— Черт! — снова закричала я, прежде чем прикусить губу в страхе, что кто-нибудь нас услышит. Он был толще, чем все мои предыдущие любовники, и мне пришлось несколько раз вдохнуть и выдохнуть, чтобы приспособиться.

Аксель пришел в неистовство, как только вогнал себя до конца. Мои бретельки спустились, обнажив пару подпрыгивающих сисек. Его черная рубашка была снята, открывая множество татуировок. Он кусал мою грудь и шею, посасывая и облизывая, как будто не мог насытиться. Тем временем его член вбивался в меня с такой силой, что мой рот приоткрылся для неслышного вздоха.

Мои ноги безвольно свисали по обе стороны от его бедер, не в силах удержаться на нем. Он безжалостно входил и выходил, его пальцы скользили по моему клитору, а рот ласкал грудь.

Оргазм случился так внезапно, что я была застигнута врасплох.

— Боже, о, Боже, — я не знала, плакала ли я о спасении, или просила о большем. Я воспламенилась сильнее, чем фейерверк, и, подобно искрам, мои внутренности озарились блаженством, которого я никогда раньше не испытывала.

Его пальцы обхватили мое горло и одновременно сжали. Я потянулась к его руке в ответной реакции, чтобы убрать ее. Это заставило его сжимать еще крепче, пока моя рука не упала обратно на одеяло, а в глазах не вспыхнул белый свет. Моя спина выгнулась дугой, и я кричала до тех пор, пока на шее не вздулись вены, больше не заботясь о том, кто может увидеть нас во время этого непристойного акта.

Я хватала ртом воздух, откинув голову набок, когда смутно услышала голос Акселя на заднем плане.

— Черт возьми, нет, принцесса, — прорычал он. — Мы не закончили. Совсем нет.

Подняв меня, как тряпичную куклу, с одеяла, Аксель сел и усадил меня к себе на колени. Я поняла, что это было сделано для того, чтобы разбудить меня, хотя мое насытившееся тело отказывалось сотрудничать.

Акселю было все равно. Он ворвался в меня снизу, задавая новый непревзойденный темп, за которым я едва могла угнаться. Его хватка на моих бедрах усилилась, оставляя синяки, а рот переместился на шею и грудь, слегка покусывая. Щетина царапала мою нежную кожу, и я знала, что буду чувствовать это еще несколько дней. Я поняла, что он специально оставляет сувениры, отмечая меня для себя. Я опустила взгляд на созданное им произведение искусства и открыла рот, чтобы возразить. Все, что вырвалось, — это еще один стон в ответ на его властные знаки собственности. Жажда вспыхнула во мне, а за ней последовал еще один виток ни с чем не сравнимого экстаза.

Моя голова откинулась назад.

— Боже, — я задыхалась, губы приоткрылись, волосы спутались в неряшливый клубок от песка и секса.

Он трахал меня во время моего второго оргазма, вбиваясь все сильнее и быстрее. Я хотела сказать ему, чтобы он сбавил темп, но слова отказывались вырываться наружу. Наконец, он глубоко вошел в меня и замер так. Я почувствовала, как его член дернулся, и теплая сперма растеклась внутри меня.

— Блядь, — прохрипел он, его рот уткнулся в изгиб моей шеи.

Каким-то чудом он переместил наши бездействующие тела, не вытаскивая из меня свой член, и расположил нас горизонтально на одеяле.

Я застонала, прикрывая глаза рукой и пытаясь понять, что только что произошло. Никогда за свои двадцать один год жизни я не испытывала ничего подобного. Что это было, черт возьми?

Никто из нас не пошевелился и не произнес ни слова, хотя нам следовало бы привести себя в порядок, пока кто-нибудь из персонала или гостей забрел на частный пляж для ночной прогулки. Как только наше дыхание выровнялось, я похлопала его по груди.

— Аксель, ты все еще внутри меня.

— И что? — спросил он, не двигаясь с места.

Я толкнула его в грудь, хотя мои глаза уже закрылись.

В ответ он схватил мою руку и прижал ее к боку.

— Парень, — простонала я. — Ну же. Слезь с меня.

Как я ни старалась, я не могла заставить свои глаза снова открыться.

— Нет, мой член останется в тебе, — ответил он будничным тоном. — Даю тебе пятнадцать минут на восстановление, а затем я снова трахну тебя.

Что было с ним и с таймерами, которые он устанавливал людям? Я бы разнесла его в пух и прах, если бы он не затрахал меня до чертиков. Вместо этого я боролась со своими веками, не давая им закрыться, и что-то невнятно бормотала. Мои глаза дрогнули от тусклого зеленого света на пляжном причале, прежде чем сон победил.

Пятнадцать минут спустя Аксель разбудил меня трахом.

￼

Лучи рассвета потревожили мои веки. Потребовалось несколько минут, чтобы паутина моего сонного разума рассеялась и я открыла глаза.

Мы часами занимались сексом на пляже, и мое тело расплачивалось за это. Аксель настоял на том, чтобы спать со своим членом внутри меня в течение пятнадцати-двадцати минут, которые он давал мне на восстановление между раундами. В последний раз мы заснули тридцать минут назад. Я лежала на нем сверху, а Аксель накрыл мое обнаженное тело одним из одеял. Наконец он насытился настолько, что уснул дольше, чем на двадцать минут, и я восприняла это как сигнал к побегу.

Моя киска протестующе заныла, когда я оторвалась от его члена, вздрагивая от нападения, которому подвергалась всю ночь. Блаженство соперничало с болью, и я, спотыкаясь, стала собирать свою одежду. С наступлением рассвета гости, проживающие на территории отеля, вероятно, выйдут на улицу. Если они увидят нас в таком положении… Я почти уверена, что моя семья будет настаивать на увольнении Акселя.

Щурясь от первых лучей солнца, я одевалась так быстро, как только позволяли мои слабые мышцы. Я отвела глаза, отказываясь снова смотреть на Акселя. Несмотря на все предостережения, моё сердце снова разбилось, и, черт, почему это было гораздо больнее, чем все, что я испытывала раньше?

Это пройдет, — сказала я себе. Всегда проходит. Ты заключила сделку. У вас была одна ночь, и теперь все кончено.

Заставляя себя смотреть куда угодно, только не на Акселя, я собрала свои вещи. Я знала, что если разбудить его, чтобы попрощаться, это плохо кончится. Я видела проблески собственничества в этом мужчине и знала, что ничего хорошего из прощания не выйдет. Он, вероятно, закинул бы меня себе на плечо, а затем унес бы отсюда.

Я грустно улыбнулась этому образу.

Покачав головой, я взяла блокнот, чтобы оставить ему записку. Осознав, что он пуст, если не считать списка с прошлой ночи, я решила оставить ему весь блокнот плюс сувенир, предназначенный для него.

Я полезла в сумочку за подарком, положила его в блокнот и после секундного колебания написала послание для Акселя. Осторожно положила блокнот рядом с ним и встала. Я все еще отказывалась смотреть на его красивое лицо, потому что знала, что найду там. Разбитое сердце.

Взошло солнце, и чары рассеялись. Пора было возвращаться к реальной жизни. Вместо дерьмовых выходных я получила такие, которые никогда не забуду. Это должно было бы сделать меня счастливой, но, Боже, это было больнее всего, что можно себе представить.

В тот день я ушла, так и не взглянув на прекрасного незнакомца, а месяц спустя стала миссис Джей Амбани.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Восстать из Пепла

Глава 10

Настоящее

Аксель

— Мистер Трималхио, что Вы здесь делаете? — строго спросила Пия.

Темные солнцезащитные очки едва скрывали ее тревогу из-за моего присутствия в школе-интернате ее дочери.

Пару выпущенных прядей свободно свисали с высокого пучка волос Пии, деликатно подчеркивая оливковую кожу, сияющую в лучах послеполуденного солнца. Она ограничилась минимальным макияжем, накрасив лишь губы в какой-то оттенок розового. Я лениво оглядел тело Пии, воспользовавшись минутной паузой, пока она была застигнута врасплох моим появлением. Белая блузка облегала ее грудь с идеальным намеком на ложбинку. Пия заправила ее в коричневую кожаную юбку-карандаш с высокой талией. Разрез обнажал стройное бедро, а высокие каблуки удлиняли худые ноги.

Блядь, в тридцать четыре она была сексуальнее, чем в двадцать один, хотя сейчас от нее так и веяло изысканностью старых денег, а не принцессой по шаблону. Тем не менее, обе версии Пии одинаково возбуждали мое либидо.

Я подавил в себе образ того, как трахаю ее под открытым небом. Наверное, это была не лучшая идея, пока мы находились в старшей школе в окружении родителей, учителей и учеников. Ноттская академия располагалась на пяти акрах земли: с одной стороны находилась приемная комиссия, а в центре — гигантское здание в стиле Хогвартса с залами для проживания и учебными классами. Я столкнулся с Пией во внутреннем дворе здания.

Я довольно хмыкнул, без намека на самоуверенность.

— Это моя школа. Я думал, ты знаешь.

Она не знала, потому что я купил эту школу только сегодня.

— Вот как? — Пия усмехнулась. — Ты взволнован своим первым днем?

По моему лицу расползлась хитрая ухмылка. Кареглазая красавица скрылась после нашей импровизированной встречи в её спальне. Прошлой ночью она зарегистрировалась в отеле и не выходила за пределы своего номера. Я сделал единственное, что сделал бы любой здравомыслящий человек в данной ситуации: внес предложение о покупке отеля за солидную сумму. Предложение было принято на месте.

В качестве дополнительной меры предосторожности я поручил Джордан организовать вечеринку и пригласить всех гостей со вчерашнего вечера. Я не мог действовать слишком явно и прямо требовать, чтобы она привела с собой Пию. Вместо этого я рекомендовал Джордан привести всех своих друзей. Попытки выманить Пию из ее номера оказались тщетными: она отказалась от приглашения.

Возможно, Пия просто была занята работой этим вечером. Судя по всему, она становилась отшельницей, запираясь на несколько дней, когда частные клиенты заказывали проект. Это была одна из многих вещей, которые я узнал о ее новой жизни.

Успешный автор джинглов и песен, работавший под псевдонимом.

Недавно вернулась на Лонг-Айленд после долгих лет, проведенных в Чикаго.

Тринадцать лет замужем за очень богатым Джеем Амбани.

Из всего, что удалось выяснить Леви, самым интересным известием было то, что Пия стала матерью чрезвычайно одаренного двенадцатилетнего ребенка. Прошли годы с тех пор, как мы виделись в последний раз. Я ожидал кардинальных перемен. Тем не менее, новость о ее дочери оказалась непредвиденной.

Усложнило ли это мои планы? Да.

Изменило ли это мои цели? Нет.

Если уж на то пошло, я придумал как использовать это в своих интересах. Во-первых, было не так много способов гарантировать регулярное наблюдение за Пией. Она жила внутри крепости, и проникнуть на территорию было практически невозможно ни на машине, ни пешком. За огороженными воротами ее жилого комплекса стояли четыре поста, на каждом из которых — охранники. Код для входа на территорию был только у них. Однако это не обычные старые охранники, которых можно было подкупить. А высококвалифицированные бывшие оперативники. Им платили солидное жалование и предоставляли эксклюзивные льготы от влиятельных жителей, чтобы сохранить их лояльность. Амбани купил для своей семьи все самое лучшее, и Леви потребовалось несколько часов, чтобы организовать незначительный сбой в их работе.

Единственными доступными точками были посты за огражденными воротами. Леви пробрался на один из них, пока приставленный охранник отлучился в туалет, и взломал систему. В компьютерах на дежурных постах указаны домашние номера жильцов. Леви сменил номер семьи Амбани на одноразовый. Когда я проходил через пост охраны, номер, по которому они позвонили, был направлен на имя Леви, который, конечно, одобрил мое посещение с распростертыми объятиями.

Однако это могло работать лишь временно. Леви сообщил мне, что четверо охранников также патрулируют территорию внутри по периметру. У жителей комплекса имелись тревожные кнопки, спрятанные на видных местах, и если их нажимали, то охранники приезжали менее чем через три минуты. Время было не на моей стороне, как только Пия обнаружила мое присутствие. Теперь, когда она знает, что у меня есть доступ, она проведет дальнейшее расследование и в конечном итоге выяснит, что номер, указанный на посту, неправильный.

Чтобы регулярно видеться с ней, мне требовалось прикрытие получше, и я разыскал дочь Пии. Именно из-за Поппи они переехали в Нью-Йорк, хотя Амбани по-прежнему в основном жил в Чикаго.

Оказалось, что академические успехи Поппи позволили ей пропустить несколько классов, в результате чего она попала в старшую школу. Какой бы гениальной она ни была, послужной список Поппи мог соперничать с начинающими преступниками. Она была одаренной, скучающей и богатой — ядовитая комбинация для титулованной шпаны. За последний год Поппи исключили из двух частных школ, так она оказалась у ворот школы-интерната. Однако оттуда ее тоже выгнали, и Амбани заплатил целое состояние, чтобы его избалованную дочь определили в Нотт — единственную школу, готовую принять оторву. Впрочем, Ноттская академия потребовала от Поппи пройти одну летнюю сессию без инцидентов, прежде чем принять ее. Поэтому Амбани переехали в Нью-Йорк.

Хотя школы-интернаты подразумевали проживание родителей за пределами штата, оказалось, что Пия была слишком привязана к своей дочери. Эта школа также была последним шансом Поппи на нормальное детство, а для Пии — последней возможностью дать дочери нормальную жизнь. Ноттская академия была ключом к вторжению в жизнь Пии.

Было ли ужасным поступком — использовать ребенка для преследования замужней женщины?

Я понятия не имел. Чувство вины не было той эмоцией, которую я был способен освоить.

Мне было три года, когда я осознал, что отличаюсь от «нормальных». К четырем годам я понял, что ассимиляция — это обязательное условие для выживания в мире «нормальных». Вот только я не хотел просто выживать в их мире, я хотел доминировать в нем. Я решился на авантюру и поступил в колледж в шестнадцать лет, разорвав связи со своей непутевой семьей. Мои цели были просты.

Власть.

Деньги.

Контроль.

Мне нужны были первые две, чтобы добиться третьей, потому что жизнь без контроля была неприемлема. Затем появилась Пия, и мои цели стали жизненно важными, а не просто списком задач. Слава позволила мне сократить путь к их достижению. Она не только сделала меня богатым, но и помогла получить известность, что позволило мне укрепить свою репутацию и привлечь инвестиции для развития моей империи. Если бы я захотел открыть ночной клуб, десять инвесторов бросились бы ко мне, просто для того, чтобы сотрудничать со знаменитым диджеем. В результате мне удалось поставить свое имя на всем, — барах, ресторанах, недвижимости, отелях, а теперь и на школе-интернате.

— Эта школа принадлежит мне. Что ты здесь делаешь? — бесстрастно спросил я.

Пия отшатнулась, ошеломленная. Взволнованные глаза возмущенно уставились на меня.

— Т- ты владеешь Ноттской академией? Как такое возможно?

Легкая дрожь в ее голосе и то, как она отпрянула, словно мое присутствие было недостойно ее, вызвало у меня желание запереть её в комнате со мной до конца дней. Изображение Пии в моей власти, без ничего, что стояло бы между ними, пронзило молнией мой член.

Отлично.

Теперь у меня стояк посреди дня.

Я отвел взгляд от Пии, раздувая ноздри и думая о всевозможных скучных вещах, чтобы охладить кровь. Убийство. Война. Кровь и шрамы. Все, что было не Пией, надоедало мне до смерти. Как она могла так влиять на меня? Она была воплощением того, чего я избегал всю свою жизнь: та, кто заставлял меня терять контроль над собой, — и все же я был здесь, разыскивая ее.

В течение многих лет я отлично справлялся с задачей, применяя выученные у «нормальных» модели поведения и успешно маскируя эту часть себя. Мир видел во мне некоего героя, воплотившего в жизнь историю о превращении нищего в богача. Этот фасад помогал мне скрыть свою истинную сущность у всех на виду.

Пия была первой и единственной «нормальной», которая посмотрела в глаза тьме и нырнула в неё с головой. Проблески моей темноты не отпугнули ее. Вместо этого она приняла ее и использовала в своих интересах. Она думала, что кто-то пугающий, вроде меня, защитит ее, пока она будет реализовывать список, заполненный визитами в сомнительные места. Она забыла учесть одну вещь. Кто должен был защитить ее от меня?

Моя зацикленность на Пие возникла из-за того, что кто-то мог бы счесть сексом на одну ночь. Вот только одного раза оказалось недостаточно. Прошло больше десяти лет, а я все еще чувствовал запах и вкус того, что она пробудила и выпустила на волю всего за одну ночь. Я годами искал возможность воссоздать тот же кайф, и неспособность понять, что именно вызвала во мне эта запретная женщина, только чертовски разозлила меня. Она неосознанно завлекла монстра и накормила его. Ей не стоит удивляться последствиям, которые это повлекло за собой.

— Это недавнее приобретение, — мягко сказал я.

— Это невозможно, — пробормотала она в основном про себя, надеясь, что это неправда. — Я бы увидела твоё имя в документах…

Сверкнула вспышка, прервав Пию на полуслове. Я бросил взгляд на виновника и увидел, как он заметно сглотнул, прежде чем опустить девайс, который, несомненно, станет причиной его смерти.

Известность облегчила некоторые стороны моей жизни, но стала обременительной в других аспектах. Никто не осмеливался беспокоить меня в святилище моих печально известных домашних вечеринок. Гости были в восторге от приглашения и не собирались раскачивать лодку, расстраивая присутствующих знаменитостей. Если вы давали людям то, чего желали их сердца, их подчинение в ответ было слишком легким.

Однако за пределами дома все было иначе. Небольшая стая папарацци была предупреждена о моем появлении в Ноттской академии, и они собрались за воротами.

— Мистер Трималхио, кто эта прекрасная дама рядом с вами? — Другой мужчина с камерой заговорил с противоположной стороны ограждения.

Пия резко зашагала, накинув на волосы золотой шарф от Hermes и решительно сдвинув солнцезащитные очки на переносицу. Любопытство по поводу моего присутствия подавило её желание скрыться от всеобщего внимания. Это только разожгло интерес папарацци к ее личности, и камеры защелкали.

Хотя известность была необходима для моего успеха, это утомляло. Я вежливо помахал рукой, как обычный нормальный человек. Самообладание, которое требовалось, чтобы не вырвать камеры из рук и не разбить их, я оттачивал годами. Отсутствие контроля над импульсами было неприемлемо; именно из-за этого люди моего типа часто попадали в колонию. Тюрьмы кишели антисоциальными личностями. В отличие от этих идиотов, я бы никогда не позволил такой мелочи, как рефлекс, лишить меня целей. Существовали куда более приятные способы утолить жажду крови.

Например, Пия Амбани.

Мой сдерживающий фактор поспешил прочь, открыв дверь в здание. Я просунул ногу в щель, прежде чем она успела захлопнуть её. И последовал за ней внутрь, пока она ворчала. Надоедливые подростки и их не менее жалкие родители суетились вокруг нас. Опекуны расселяли избалованных детей по их комнатам перед торжественным прощанием, пока сопляки ныли, выпрашивая карманные деньги.

При моем появлении было несколько осторожных взглядов. В остальном никто не фотографировал, не приставал и не подходил ко мне. Ноттская академия являлась родиной старых денег и была буквально пропитана ими. Преследование знаменитостей не было частью культуры. Не говоря уже о том, что здесь было много отпрысков звезд Бродвея, и, если я правильно слышал, двое детей-актеров были зачислены в школу на этот год. Учителя, ученики и родители — все привыкли к известным личностям.

Пия уверенно шагала по коридору, на ходу снимая шарф и засовывая его в сумку. Я неторопливо последовал за ней и ухмыльнулся, когда понял, что она ускорила шаг, чтобы оторваться от меня. Это было бессмысленно. Директор школы ранее провел для меня экскурсию, и я знал, куда она направляется. Этот коридор вел в кафетерий.

— Ты не ответила на мой вопрос. Что ты здесь делаешь? — спросил я.

Пия пыталась игнорировать меня, задрав подбородок. Когда она поняла, что не сможет избавиться от меня, прошипела ледяным тоном:

— Пожалуйста, оставьте меня в покое, мистер Трималхио.

— Дай угадаю. Ты здесь, чтобы увидеть свою дочь, — заявил я как ни в чем не бывало.

Пия застыла на месте, мышцы напряглись. Она развернулась и сняла темные очки, карие глаза пылали. Очевидно, я задел за живое.

— Откуда ты знаешь, что у меня есть дочь?

Она ткнула пальцем мне в грудь.

Мои зрачки проследили за тем, как ее ноготь вонзился в мою плоть. Что такого было в этой женщине, что вызывало столь примитивный эффект?

Не становись твердым.

Не становись, блядь, твердым в старшей школе.

— Единственные взрослые здесь — родители, учителя и те, кто недавно купили эту школу. — Я ткнул большим пальцем себе в грудь. — Учитывая, что ты не похожа на учителя, твое присутствие здесь было бы странным, если только у тебя нет ребенка, посещающего эту школу, — подытожил.

Она открыла рот, чтобы спросить, почему я решил, что она не учитель. Я прервал ее, многозначительно кивая на даму с пучком на макушке и в кардигане на пуговицах. Женщина вычеркнула что-то из списка, прикрепленного к ее планшету, что явно выдавало ее роль. Пия закатила глаза, как бы говоря: поняла.

— Но ты предположил, что у меня именно дочь? Как ты узнал?

— У меня есть свои способы.

— Что за черт? — Пия пришла в ярость от моей скрытности. — Ты и за моей дочерью следишь? Говорю тебе прямо сейчас: не смей приближаться к моему ребенку. Никогда. Ты понял меня…

— Джордан рассказала мне о твоей дочери, — сообщил я, когда она её голос повысился. Это вывело Пию из истерики.

Ее глаза расширились, как будто наши взаимные связи не приходили ей в голову, и она, похоже, приняла ответ. Пия неловко поправила консервативную юбку длиной до колен, чтобы взять себя в руки, еще не готовая отбросить все подозрения.

— Позвольте мне кое-что прояснить, мистер Трималхио. Мы не виделись почти четырнадцать лет, и вдруг ты повсюду. Мы столкнулись на вечеринке, а вслед за этим ты предложил мне уйти от мужа. — Ее голос понизился к концу предложения, когда она огляделась в поисках свидетелей нашего разговора. — В довершение всего, ты вломился в мой дом, и ты… т-ты, — запинаясь, пробормотала Пия, не в силах озвучить произошедшее.

— Трахнул тебя? — предложил я помощь, поскольку она, казалось, не находила слов.

Пия покраснела, но отказалась отступать.

— И я должна поверить, что это совпадение, что ты купил школу моей дочери на следующий же день?

— Позволь мне кое-что прояснить, — парировал я с негодованием. — Ты пришла в мой дом без приглашения. Как уже упоминалось прошлой ночью, я вбежал в твой дом, чтобы спасти твою жизнь. Я сообщил, что приеду, и ты предоставила мне доступ в свой дом. Ты посылаешь какие-то серьезные смешанные сигналы.

Пия открыла рот, но я быстро оборвал ее.

— Теперь я узнаю, что твоя дочь учится в школе, которую я только что купил, и при этом ты сваливаешь вину на меня. Откуда мне знать, что ты не записала свою дочь в эту школу только для того, чтобы быть ближе ко мне?

— Ты сумасшедший, если думаешь, что можешь закидывать мне эти нелепые обвинения, — отрезала она. — До свидания, мистер Трималхио. — Она вздернула подбородок и продолжила свой путь. Я зашагал рядом с ней. — Ты перестанешь преследовать меня? — выругалась она.

— Хватит льстить себе. Мы идем в одном направлении.

— Зачем ты идешь в кафетерий?

— Чтобы проверить качество еды. Я слышал, что родители в этой школе чокнутые. — Я многозначительно посмотрел на нее. — Я не дам им шанса жаловаться на то, что их детишки плохо питаются.

Пия раздраженно выдохнула, ее шаги замедлились, когда мы добрались до столовой. Возражения стихли, когда ее взгляд упал на фигуру в углу.

Здесь было многолюдно из-за обеденного перерыва и ажиотажа первого дня. Тем не менее, атмосфера была непринужденной. Дети свободно общались со своими родителями или друг с другом за круглыми деревянными столами с мягкими стульями. Все столы были заняты, за исключением углового. Одинокая волчица, одетая с ног до головы в черное, оккупировала его, разложив перед собой стопку книг. В наушниках и с раскрытым ноутбуком, её язык тела недвусмысленно заявлял «отвали». Со спокойной решимостью малышка давала понять, что она неприступна.

Я бы сделал то же самое, если бы на меня никто не обращал внимания. Выбрал бы столик подальше от бесполезных людей, заблокировав их мусорный шум наушниками и сделал бы себя недосягаемым для «нормальных». Однако, как уже упоминалось, это был мир «нормальных». Девчонка своей отстраненностью превращала себя в мишень.

Пия заметила, куда устремилось мое внимание.

— Аксель, — ее голос понизился, вся прежняя враждебность исчезла в пользу неотложного вопроса. — Можно тебя на минутку?

Когда я моргнул в знак согласия, Пия посмотрела налево и направо в поисках зрителей, а затем повела меня к пустующей фуршетной линии. Она схватила два подноса и передала один мне.

Чистый капитал присутствующих в этом кафетерии равнялся одному проценту будущего ВВП Америки. Учитывая клиентуру, еда была на удивление непритязательной — хот-доги, картофель фри, гамбургеры, спагетти и салат, разложенные по тарелкам в стиле шведского стола. Пия положила себе на поднос спагетти и немного салата. Я рассеянно повторил за ней, мое любопытство разогрел внезапный интерес Пии к цивилизованной дискуссии.

— Прошло много времени с тех пор, как мы виделись в последний раз, — начала она, уставившись на что-то перед собой. — С тех пор для меня многое изменилось.

Тогда я понял, почему Пия выбрала для разговора очередь за едой. Это было наименее незаметно, потому что просто казалось, что мы оба заказываем еду в кафетерии.

— Теперь у меня есть семья, и я здесь, чтобы пообедать со своей дочерью. Она не должна узнать о… — Пия закрыла глаза и глубоко вздохнула. — Что бы ни случилось прошлой ночью, я… я готова забыть об этом. Может, я действительно слишком много выпила, и, возможно, все это было ужасным недоразумением. Давай заключим перемирие и оставим это в прошлом.

Она говорила с четким намерением, намек был предельно ясен. Пия отчаянно хотела помешать мне встретиться с дочерью и не желала, чтобы ее прошлое просочилось в ее настоящее.

Я безмятежно поднял брови.

— Тебе не о чем беспокоиться, когда речь идет обо мне. — Я поднял руку в знак капитуляции. Ей о многом стоило беспокоиться, но вызывать у неё истерику вряд ли было бы продуктивно.

У нее вырвался долгий выдох облегчения.

— Спасибо за понимание.

— Наслаждайся обедом.

— Спасибо, — прошептала она. — Было эм… приятно снова увидеть тебя, наверное. — Она неловко тянула время, не уверенная, как положительно закончить разговор теперь, когда я сдался. — И поздравляю с, хм, всеми твоими деньгами.

Мой позабавленный вид только заставил ее заикаться еще больше. В конце концов, Пия решила закончить наш разговор простым взмахом руки.

Я посмотрел, как Пия уходит, дал ей тридцатисекундную фору, а затем последовал за ней, чтобы познакомиться с ее дочерью.￼

— Ты звонила доктору Стивенсону вчера вечером?

Пия сидела напротив дочери за угловым столиком. Мне было интересно, как она отнеслась к тому, что Амбани пропустил первый день Поппи, тем более что он вряд ли увидит свою дочь до конца лета. Хотелось надеяться, что усилия Леви привели к эффектной размолвке между ними.

На лице Пии отразилась паника, когда она подняла голову и увидела, что я приближаюсь к столу. Ее дочь сидела спиной ко мне. Увидев тревогу в глазах матери, Поппи повернулась и посмотрела прямо на меня.

— Мистер Трималхио, — поприветствовала Поппи без намека на удивление в голосе.

Мои брови взлетели вверх.

Мало что в этой жизни удивляло меня. Изменение семейного положения Пии было одной из тех вещей, которые пошатнули мой, как правило, невозмутимый облик. Я замешкался на мгновение, затем перегруппировался и, как всегда, нашел решение.

Это был второй раз, когда меня так быстро поставили в тупик. Я не ожидал от Поппи монотонного обращения без нотки удивления в ее тоне. Она совершила немыслимое: Поппи удалось застать меня врасплох.

Вредительница знала обо мне. Откуда?

Возможно, она хорошо разбиралась в хаус-музыке и была моей фанаткой. Однако, если бы это было так, ее голос не звучал бы так незаинтересованно, как в той отрешенной манере, с которой она обращалась ко мне. Поппи говорила так, словно наше знакомство запоздало, а встреча со мной была уже старой новостью.

Мне следовало этого ожидать. Такие дети, как она, обожали эпатировать взрослых. Она была наглядным примером угрюмого подростка, которому наплевать на весь мир. Остальные старшеклассницы в кафетерии носили установленную форму — черную юбку и белую рубашку на пуговицах. Поппи накинула черный кардиган, чтобы прикрыть белую рубашку. В то время как они сочетали свою униформу с уложенными волосами и дизайнерскими каблуками, массивные черные ботинки Поппи и высокий конский хвост выделялись, как больной палец. Один взгляд на нее, и я сразу понял, что нужно подыграть, не выдавая свое удивление ее бесстрастным голосом.

— Мисс Амбани, если не ошибаюсь. Как поживаете?

Поппи коротко кивнула.

— П-привет, Аксель. — Растерянная Пия посмотрела между нами, прежде чем сосредоточиться на дочери. Она была ошеломлена безразличной реакцией своего ребенка на меня. — Ты знала…

— Что диджей Аксель только что купил нашу школу? — Поппи парировала, не сбиваясь с ритма. — Все знают, мать.

По тому, как Пия напряглась при слове «мать», стало ясно, что Поппи использовала этот термин, чтобы позлить ее.

Интересная динамика…

— Да, но… — Пия по какой-то причине придержала язык.

— Разве ты не знала об этом?

Поппи задала встречный вопрос, поскольку Пия тоже не выказала недоумения по поводу моего присутствия.

Мышцы Пии напряглись.

— Я узнала несколько минут назад.

— Я прочитала об этом в школьной газете несколько часов назад, — голос Поппи звучал скучающе. Каждое выражение ее лица было идеально выученным. Впечатляюще для ребенка. — В самом деле, мать, тебе следовало бы сделать домашнее задание, прежде чем отправлять свое единственное чадо в школу, которой руководит кто попало. Кто знает, возможно, он серийный убийца и планирует убить меня во сне.

Продолжай говорить, и я могу.

Пия бросила на дочь безучастный взгляд.

— Поппи, — жестко отрезала она. — Ты умоляла нас отправить тебя в Нотт; вот почему твой папа так старался, чтобы тебя приняли сюда.

— Хм. — Поппи, похоже, считала эту деталь несущественной.

Я анализировал их непростые отношения, размышляя, как использовать это в своих интересах. Очевидно, это было обычным явлением между ними.

— Я отложу убийство на другой день, — вмешался в битву матери и дочери, заработав сердитый взгляд Пии. — А пока соглашусь на место за столом. Это заведение слишком популярно, чтобы вместить меня.

Я кивнул на свой поднос с едой. Нормальный человек пригласил бы владельца школы присоединиться к ним, чтобы заработать дополнительные очки. Однако Пия не была заинтересована в игре.

— Эм…

Поппи прочла нерешительность в глазах матери и тут же указала жестом на свободное место за столом.

— Пожалуйста.

То, как Поппи нажимала на кнопки своей матери, превосходило типичное дерьмо, которое вытворяли дети для привлечения внимания. Хотя это было забавно, я задался вопросом о ее намерениях.

Мысль была быстро отброшена, когда я уловил запах Пии — что-то цветочное и дорогое. Рука сцепилась поднос мертвой хваткой. К черту мой план и к черту внедрение в жизнь дочери Пии. Вместо этого мои глаза искали ближайшую уборную, в которую можно было бы затащить Пию.

Истинная сила самообладания человека проявляется в самых изнурительных обстоятельствах. Там, где другие использовали исключительные случаи, чтобы потерять контроль, я упивался своей способностью сохранять хладнокровие. Когда дело касалось Пии, она испытывала меня на прочность по максимуму.

С большим контролем, чем мне когда-либо приходилось использовать, я подавил желание и поставил поднос, пока не проиграл битву. По словам Леви, Поппи была самым важным человеком в жизни Пии. Это был верный способ добиться желаемого. Не давая ей обдумать стратегию отступления, я сел рядом с растерянной Пией.

— Э-э, х-хорошо, — запинаясь, пробормотала Пия. Она смотрела между нами, словно ожидая, что Поппи начнет меня допрашивать или задавать дополнительные вопросы о моем присутствии. Когда Поппи не сделала ни того, ни другого, глаза остановились на мне. Впервые с момента нашей встречи я не мог понять, что Пия пытается донести до меня.

Она быстро пришла в себя, осознав, что внимательные глаза Поппи пристально наблюдают за нашим общением, и решительно заблокировала моё присутствие. Она отвернулась в сторону, возвращаясь к их первоначальному разговору.

Я наслаждался обедом, притворяясь, что отвлекаюсь на телефон. Обычно отказ Пии вызвал бы у меня потребность в разрушении, но в данном случае он меня вполне устраивал. Мало кто использовал умение слушать, а не вступать в разговоры. Однако оно давало мне ценное представление о людях, и мне нужно было изучить Поппи. Что еще важнее, мне нужно было выяснить ее желания и слабости.

— В твоей комнате уже работает Wi-Fi? — спросила Пия свою дочь.

Маленькая дрянь кивнула, хотя ее глаза смотрели на меня с подозрением. Она ничего не упускала и нахмурилась, когда мое внимание краем глаза переключилось на Пию. Поведение Поппи изменилось.

— А ты уже познакомилась со своей новой соседкой по комнате? — спросила Пия у Поппи, накручивая спагетти на вилку. — Она тебе понравилась?

— Она все еще жива, и все её волосы на месте, если ты об этом спрашиваешь.

— Поппи!

Пия сделала замечание, но быстро замолчала, когда я поднял взгляд от телефона. Она не хотела, чтобы я был посвящен в проблемы ее беспокойной дочери.

Я пожал плечами.

— Не замолкай из-за меня. Директор прислал записи по всем студентам, допущенных к летней сессии. Пока мы разговариваем, я изучаю досье на мисс Амбани.

Пия, похоже, перестала дышать, поэтому я перешел непосредственно к делу.

— Я слышал, что последняя соседка Поппи по комнате ушла из школы в середине семестра.

Улыбка Поппи не коснулась ее глаз, и тогда ее слабость стала совершенно очевидной. Я ошибался.

Вредительница не была богатой и избалованной.

Вредительница была богатой и не умеющей сопереживать.

Это могло превратится в проблему. Мне нужно было придумать, как подкупить ее, причем быстро. Отвлечь ребенка тем, чего она хотела больше всего на свете, чтобы она не устраивала спектаклей во время предстоящего бракоразводного процесса родителей. Это должно было быть что-то, что одобрила бы и Пия.

Учитывая, что отец Поппи безмерно богат, деньги не сработают. Использовать мою славу и связи в качестве приманки также бессмысленно, поскольку Поппи не унаследовала музыкальных талантов или интересов своей матери. Вместо этого Поппи была выдающимся математиком. В шесть лет ее приняли в Менса¹⁵, в восемь она начала программировать, в одиннадцать участвовала в математической олимпиаде, а также имела множество других наград.

Изучив послужной список Поппи, стало очевидно, что Амбани готовил дочь к управлению своей огромной империей. Он происходил из одной из самых богатых и влиятельных семей в Индии. Амбани приложили руку ко всем отраслям, но самым желанным источником дохода для них было управление хедж-фондами. Стопка книг перед Поппи указывала на все, чем славился Джей Амбани.

Математический гений.

Инвестиционный гуру.

Магнат хедж-фондов, управляющий активами на миллиарды долларов.

Пия была мамой-медведицей, единственным желанием которой было, чтобы ее ребенок прожил счастливую и здоровую жизнь. Она не позволила бы Амбани диктовать будущее их дочери, если только Поппи тоже этого не хотела.

Предполагаю, что Поппи была амбициозным ребенком, который хотел однажды занять место своего отца. Никто не проявлял такого большого интереса к математике, акциям и инвестициям, если у них не было поставленной цели. Я точно знал. Похожие амбиции двигали мной, когда я был в ее возрасте, даже младше.

Однако между нами было одно существенное различие. Контроль. Проблемы с поведением Поппи со всей очевидностью свидетельствовали о том, что ей не хватало контроля над импульсами.

Мое внимание переключилось на другую стопку книг, отброшенных в сторону.

Хозяин собственного разума.

Измени свое мышление.

Стратегии эффективного успокоения импульсивных реакций.

Хм. Значит, Поппи знала о своих недостатках и хотела их устранить. Немногим социопатам было бы не наплевать… если только их недостатки не противоречили тому, чего они желали больше всего.

Я прокрутил в голове детали, которые Леви раскопал о семье Амбани. Если вы принадлежали к этой семье, вам автоматически гарантировалась изнеженная жизнь. Однако, если Поппи была похожа на меня, она не хотела изнеженной жизни. Она стремилась властвовать над всеми. Но не могла этого делать в компании, полностью основанной на семейных ценностях. Такая нестабильная особа, как она, не соответствовала их имиджу.

Члены совета директоров компании состояли из членов семьи Амбани, а значит, все они были в курсе неприятного прошлого мелкой вредительницы. Совет директоров утверждал генеральных директоров. Если Поппи не исправится, они не позволят ей стать преемницей своего отца. У Амбани не хватало голосов в совете директоров, так что, даже если бы он захотел, он не смог бы передать бразды правления своей драгоценной дочери.

Вот оно, единственное, чего папочка не мог ей купить, и единственное, чего Поппи хотела в жизни, — империю отца и уважения семьи.

Это была моя лазейка к Поппи, потому что контроль над импульсивным поведением был первым, чем я овладел, осознав, что я не такой как все. Поппи отчаянно хотела научиться контролировать себя, а Пия отчаянно хотела счастья для своего единственного ребенка. Никто другой не мог помочь Поппи. Если кто-то и был в состоянии понять нейроотличного человека, то это такой же «ненормальный».

Вот так всё встало на свои места. Я бы предложил обуздать кровожадность маленькой преступницы. По окончании колледжа она с нетерпением ждала бы места рядом с отцом. Маленькая дрянь была бы достаточно благодарна, чтобы не устраивать драму, когда ее родители официально разойдутся. И Пия навсегда останется у меня в долгу за решение проблем с поведением ее дочери.

Как я уже говорил, дайте людям то, чего желают их сердца, и их подчинение в ответ будет слишком легким.

— Что случилось с твоей бывшей соседкой?

Я знал ответ, но спросил, чтобы напомнить всем за этим столом, чего не хватает Поппи.

Поппи закатила глаза.

— Ничего. Все взбесились, потому что я её подстригла.

— Пока она спала, — с шипением добавила Пия.

Поппи пожала плечами.

— Она трогала мои вещи после того, как я попросила ее не делать этого. Ей следовало знать, что поступки имеют последствия.

— Бедная девочка уже несколько месяцев ходит к психотерапевту, — отчитала ее мать, понизив голос на случай посторонних. — Ей до сих пор снятся кошмары о том, как кто-то отрезает ей волосы во сне.

Поппи ухмыльнулась.

— Я не хочу повторения прошлого года, — предупредила Пия. — Ты поняла меня, юная леди?

Пия поморщилась, как только произнесла «юная леди». Вряд ли она думала, что будет из тех матерей, которые говорят «юная леди».

Еще интереснее.

Поппи со скучающим видом пожала плечами, без слов не соглашаясь на требования матери. Она встала и собрала свой поднос с едой, а также все обертки и мусор.

Мой взгляд скользнул к другим столам в кафетерии. Титулованные сопляки ели свою еду и оставляли весь мусор разбросанным для уборщиц. Поппи была единственной ученицей, которая не ждала, что кто-то уберет за ней, и не гнушалась пачкать руки. Она даже вытерла салфеткой свою часть стола.

Девчонка была будущим магнатом. Она входила в один процент элиты всей страны и, вероятно, была богаче большинства детей здесь. Хотя она не раздумывала дважды, прежде чем отрезать кому-то волосы, она подумала об уборщицах в школе. Интересно. Может быть, ребенок не слишком запущен, а это значит — больше мотивации для Пии прислушаться к моим советам.

Поставив на поднос пустую бутылку из-под воды, маленькая дрянь спросила ни с того ни с сего:

— Мистер Трималхио, можно мне заглянуть в Ваш мозг?

— Поппи! Что ты такое говоришь? — Оскорбленная Пия отчитала её. — Это невежливо. Извинись.

— Ладно, извините. — Поппи кивнула. — Разрешите мне заглянуть в Ваш мозг? — перефразировала она, сделав ударение на слове «разрешите».

— Поппи, — снова попыталась Пия, на этот раз звуча раздраженно и держась за висок. — Милая, ты не можешь…

— Расслабься, мать, — оборвала ее вредительница. — Ты сказала, что не хочешь повторения прошлого года, поэтому я расширяю свой кругозор, изучая эмпатию.

Глаза Пии быстро пробежались по мне, ей снова стало не по себе от того, что я знаю об… особенности ее дочери. Поппи была в курсе проблемы. Оказалось, что и Пия тоже.

— Я пишу курсовую работу о той части мозга, которая определяет эмпатию. Я хочу сделать томографию головного мозга мистера Трималхио, чтобы изучить результаты, — объяснила Поппи, относя поднос с едой к ближайшему столу для раздачи. — Ты как-то упоминала, что ему не хватает эмпатии, так что он идеальный кандидат.

Мой пронзительный взгляд переместился на Пию. Будь я проклят.

— Ты рассказала своей дочери о знакомстве со мной, — ухмыльнулся я.

— Не придавайте этому значения, мистер Трималхио, — Пия наклонилась ближе и прошептала, пока Поппи ненадолго отлучилась из-за стола. — Мы видели тебя по телевизору, и я вскользь упомянула, что однажды встречалась с тобой. Она спросила, какой ты, и я сказала, что тебе не хватает эмпатии. Поверь мне, мои слова никогда не были комплиментом.

Так, так, так. Отсутствие реакции Поппи на меня теперь имело смысл. Когда она узнала, что я купил школу, то ничуть не удивилась, что я выбрал их столик. Поппи думала, что я друг ее мамы.

— Мне пора идти на инструктаж. — Поппи вернулась к столу и собрала свои вещи. — Это было «да» или «нет» по поводу томографии мозга? — спросила она меня.

— Не думаю, что нам следует беспокоить этим мистера Трималхио, — вмешалась Пия.

— Когда? — спросил я Поппи, игнорируя Пию. Это определенно было мне на руку.

— Мне бы подошло завтра, примерно в это же время.

Пия не обратила внимания на мою волчью ухмылку.

— Уверена, мистер Трималхио слишком занят, чтобы помочь.

— Это для науки, — возразила Поппи, глядя прямо на меня.

— Всё, что угодно для науки, — добавил я.

— В таком случае, увидимся завтра.

Как и я, Поппи проигнорировала свою мать, которая делала все возможное, чтобы остановить это.

— Я пришлю на твой школьный ящик свою контактную информацию и остальные детали для подготовки.

Растерянная Пия не могла смириться.

— Подождите минутку…

— Звучит отлично. — Поппи знала, что если она задержится здесь дольше, Пия успешно запретит нам продолжить знакомство. — Увидимся завтра. Пока.

— Поппи…

Пия замолчала, когда я потянулся, чтобы сжать ее ладонь. Она в ужасе отдернула руку и посмотрела вслед своей дочери, которая была уже на полпути к выходу.

Я ждал, что Пия закричит или набросится на меня. Любопытно, что она не сделала ни того, ни другого. Пия просто встала, аккуратно выпрямив спину, и холодно произнесла:

— До свидания, мистер Трималхио.

Глава 11

Год назад

Пия

Я терпеливо наблюдала, как доктор Стивенсон берет ломтик запеченного бри с грушей и намазывает его на крекер. Еще пара кусочков, и он будет в настроении для разговора.

Доктор Стивенсон был другом семьи. Он также был одним из лучших детских психологов Нью-Йорка и недавно переехал в Чикаго. Узнав об этом, я была полна решимости записать Поппи на терапию. У меня заканчивались идеи, как направить свою дочь на лучший путь, и я безоговорочно доверяла доктору Стивенсону. В нем не было лишнего дерьма, и он был правдорубом. Он был именно тем, что нужно для Поппи.

Однако, прежде чем записать Поппи на сеансы, у меня возникли свои вопросы. Доктор Стивенсон тщательно следил за конфиденциальностью пациентов. Несовершеннолетний он или нет, он не обсуждал пациентов вне сеансов, если только они не думали навредить себе или другим. Особенно он не любил любопытных родителей.

Я встретилась с ним во время обеденного перерыва, надеясь, что он не воспримет это как гиперопеку. Я даже принесла обед из дома в надежде подкупить его едой. Сколько я его знаю, доктор Стивенсон никогда не мог отказаться от домашней еды.

— Ты в порядке, Пия? — спросил доктор.

— Конечно. Почему нет?

Я изобразила самую широкую улыбку, на которую только была способна в данных обстоятельствах. Поппи выгнали из школы. Я до смерти боялась, что это войдет в привычку и придется прибегнуть к домашнему обучению. Поппи и так с трудом ладила с другими детьми. Изоляция еще больше усилила бы ее антисоциальные наклонности.

Поппи была маленькой, когда я поняла, что ее интересы отличаются от интересов других детей. Семья Амбани была большой, с множеством тетушек, дядюшек и кузенов. Пока другие ее кузины играли в переодевания и примеряли туфли на каблуках, Поппи ради развлечения запоминала серийные номера на задней панели Wi-Fi роутера. В то время как они соревновались на научных ярмарках, Поппи считала, что её соперники находятся в залах заседаний. Хотя Поппи никогда не была склонна к насилию, в ней была какая-то глубоко спрятанная любовь к мраку. Она хотела для себя только большего и лучшего. Поппи было всего пять лет, когда она вошла в домашний офис своего отца и заявила: «Когда я вырасту, я буду сидеть в папином кресле в зале заседаний».

Джей был так горд и взволнован. Мы поддерживали мечты Поппи, пока все не пошло наперекосяк. Я больше не знала, как помочь своему ребенку, и отчаянно нуждалась в докторе Стивенсоне.

— Ты ворвалась в мой кабинет. — Он указал на пиршество на своем столе. — И приложила немало усилий, чтобы подкупить меня. — Он откусил еще один крекер с сыром бри, указывая им на меня. — Это подарит тебе пятнадцать минут моего времени. Начинай говорить.

Видите? Правдоруб.

— Хорошо.

Закрыв глаза, я повторила мантру о том, что это безопасное место, где можно рассказать о своих самых больших тревогах.

Неконтролируемая реактивная натура Поппи становилась садисткой, и я даже поймала ее на манипулировании своими кузенами. Один из них, Рэян, также был одарен, как Поппи, и часто хвастался тем, что именно он будет следующим генеральным директором Ambani Corp. Однажды он заявил Поппи, что девочки не становятся генеральными директорами. В тот день Поппи сказала Рэяну, что в закуске, которую он только что съел, есть орехи, на которые у него смертельная аллергия. Поппи просто смотрела пустыми глазами, как охваченный паникой Рэян раз за разом колол себе эпинефрин.

В закуске не было орехов.

Степень одержимости Поппи желанным креслом во главе стола ее отца подавила ее эмпатию. С возрастом ее терпение и способность контролировать свои импульсы сильно истощились. Поппи перестала общаться с детьми своего возраста, а ее главным соперником по сей день остается кузен Рэян. Когда его приняли в старшую школу раньше Поппи, она чуть не сорвалась. Она привыкла превосходить своих сверстников в учебе и не могла справиться с разочарованием от того, что ее обошли. Поппи начала проявлять признаки апатии и отстраненности, и драки участились.

— Знаешь, как некоторые люди могут манипулировать и эксплуатировать других, не испытывая при этом чувства вины? — выпалила я.

Я боялась, что если Поппи не сможет вызывать сочувствие к другим, она продолжит идти по этому пути и в итоге окажется в тюрьме.

Доктор Стивенсон наблюдал за мной.

— Ты имеешь в виду кого-то с антисоциальным расстройством личности? — непринужденно спросил он.

Я чуть не шикнула на него, хотя вокруг никого не было. Я хотела узнать больше об антисоциальных личностях, не говоря доктору Стивенсон, что речь идет о моей дочери, до тех пор, пока официально не запишу ее на терапию. Привилегии врача и пациента не распространялись на Вас, если только Вы не являлись клиентом, а я не хотела, чтобы личная информация о моем ребенке попала не в те руки. На детей, которых считали психопатами, навешивалось клеймо, и я не хотела, чтобы кто-то относился к Поппи по-другому.

Я покрутила запястья.

— Что ты об этом знаешь?

Доктор Стивенсон поднял брови.

— Надеюсь, многое. В противном случае я был бы ужасным психологом. — Я закатила глаза, когда он откусил еще кусочек бри с крекером. — Возможно, мы оба сэкономим время, если ты расскажешь мне, что хочешь знать.

Я тоже решила быть прямолинейной и плюхнулась в кресло напротив него.

— Насколько я понимаю, люди с… — Я подыскивала слово, но остановилась на клиническом термине для обозначения антисоциальной личности: —…ASPD¹⁶ имеют склонность к насилию. — Моя дочь в конечном итоге тоже причинит людям боль? Я больше не могла игнорировать недавний всплеск жестоких инцидентов с участием Поппи. Как я могла остановить это? Как я должна была помочь ей? — Могут ли они подавлять желание навредить другим?

Доктор Стивенсон склонил голову набок, задумчиво оценивая мои слова. Когда он не выказал никаких эмоций, я попыталась смягчить разговор, чтобы он не сложил два и два.

— Или они все превращаются в серийных убийц? Есть что-то вроде убийственной кнопки переключения? — Я неловко рассмеялась.

Он нахмурился, недовольный моей попыткой отнестись к ситуации легкомысленно.

— Это основано на совершенно необоснованной теории. Дезинформация из-за чрезмерного упрощения обществом.

— Ты не согласен?

Он открыл рот, закрыл его, затем открыл снова, как будто тщательно подбирая слова.

— Это все равно что сказать, что все, кто страдает депрессией, прибегают к самоповреждению. Ты считаешь это утверждение верным?

Мои губы приоткрылись, я никогда не думала об этом в таком ключе.

— Конечно, нет.

— Ты знала, что один процент населения считается психопатами?

Я моргнула.

— Не знала.

— Каково население Америки, Пия?

Он покончил с сырной закуской и принялся за второе блюдо. Мое время было ограничено, и я хотела, чтобы он перестал говорить загадками.

— Более трехсот миллионов, — машинально ответила.

— Один процент от трехсот миллионов — это три миллиона. Ты думаешь, в Америке три миллиона серийных убийц?

— Нет, — медленно признала я. Очевидно, что три миллиона серийных убийц не разгуливали на свободе.

— Именно. — согласился он, разворачивая фольгу с контейнера для салата. — Не каждый человек, проявляющий антисоциальные черты, является серийным убийцей, и не все они склонны к насилию.

Надежда расцвела в моей груди впервые с тех пор, как я узнала о том, что Поппи начала проявлять жестокость.

— Важно помнить, что социальные стимулы могут влиять на ASPD, — продолжил он. — Если ребенок с ASPD растет, наблюдая за насилием, он будет склонен подражать ему.

Но Поппи была частью счастливой, здоровой семьи, в её детстве не было и намека на насилие. До недавнего времени она также не проявляла такой предрасположенности. Так что же изменилось?

— Если ребенок с ASPD растет в любящем семье, окруженный позитивом, — продолжил доктор, — он может переключиться на учебу. то есть вместо того, чтобы избивать кого-то ради острых ощущений, ему будет интереснее преуспевать в учебе, бизнесе или в вещах, которые положительно влияют на его жизнь. Вот почему многие с ASPD делают карьеру мировых лидеров и генеральных директоров крупных корпораций.

Уф. Снова это дурацкое слово — генеральный директор. Я ненавидела это определение, особенно учитывая то, что оно сделало с моей дочерью.

Ambani Corp была семейной компанией, и, хотя в ней работало бесконечное множество людей, только Амбани могли подняться по служебной лестнице и занять высокую должность. Компания была создана для того, чтобы дети росли в рамках системы, глубоко интегрированной в них. В компании настоятельно поощрялись семейные дни, а для детей были созданы все условия. Стажировки для школьников. Программы для одаренных и талантливых. Работа на неполный рабочий день для старшеклассников. Оплачиваемые стажировки в течение всех четырех лет обучения в колледже. После того, как эти ребята заканчивали колледж, им предлагали высокооплачиваемые должности, чтобы они остались в компании.

Непотизм укоренился очень глубоко. Именно так влиятельные люди сохраняли деньги в семье на протяжении многих поколений. Несмотря на это, существовало и большее зло. Ambani Corp была создана для контроля над подрастающим поколением. Если у тебя шикарная, высокооплачиваемая работа, зачем тебе бросать ее и уезжать от мамы с папой? Вот почему семья Джея в основном жила в Чикаго или Нью-Йорке. Там находились штаб-квартиры.

Я никогда не подталкивала Поппи к этой компании. Ее мечты органично созрели в окружении корпоративной культуры. Самоуничижительный стресс Поппи, связанный с соперничеством со своими кузенами и желанием быть лучшей, был мне непонятен и я не одобряла такое токсичное поведение.

Можно сказать, что я возненавидела компанию Ambani и не хотела, чтобы мой единственный ребенок был привязан к чему-то на всю оставшуюся жизнь. Я много раз пыталась направить Поппи в менее стрессовую среду, поощряя ее быть ребенком.

Это мое стремление сводило Поппи с ума. Я хотела вырвать ее из этой токсичной обстановки, где детей натравливали друг на друга ради какого-то непредвиденного будущего. Тогда как Поппи обижалась на меня за то, что я не подталкиваю её.

Почему я должна?

Она была слишком молода, чтобы беспокоиться о карьере. Но даже если бы это было не так, меня не волновало, чем моя дочь будет зарабатывать на жизнь, лишь бы она была физически здорова, душевно счастлива и в безопасности. Я хотела, чтобы она чувствовала себя любимой, и также хотела, чтобы она любила сильно в ответ. Это была самая важная вещь в мире. Не говоря уже о том, что она была всего лишь маленькой девочкой. Почему ребенок был так озабочен тем, чтобы стать генеральным директором, когда Джей уйдет на пенсию лишь через пятнадцать лет?

Мы постоянно спорили из-за этого. Я больше не понимала своего ребенка, а Поппи стала воспринимать меня как врага. Теперь ею двигало только одно — навязчивое желание стать главой компании, как ее папа.

— Почему люди с психопатией должны стремиться именно к такой роли? — спросила я, наклонив голову.

— Потому что они хороши в этом, — просто ответил доктор Стивенсон, ставя контейнер на стол. — Допустим, у крупной корпорации много филиалов. Один из филиалов страдает, и генеральный директор должен оценить долгосрочную выгоду от его сохранения. Хотя его закрытие приведет к увольнению работников, было бы безответственно с финансовой точки зрения позволить ему истощать ресурсы компании, что в конечном итоге приведет к еще большим потерям рабочих мест.

— Ладно. К чему ты клонишь?

— Если генеральный директор хладнокровен и лишен сочувствия, он может легко принять прагматичное решение о закрытии филиала. Если моральная дилемма и чувство вины перед рабочими встанут на пути, приведя к эмоциональному решению, то это может нанести больший вред компании в долгосрочной перспективе.

Он снова взял контейнер и продолжил есть. Я подождала, пока он закончит жевать.

— Многие руководители, политики и лидеры, которым не хватает эмпатии, лучше справляются со своей работой, потому что они мыслят рационально, принимая сложные решения, а не под эмоциональным давлением.

Я задумчиво кивнула.

— Значит, по-твоему, люди с этим… недугом могут быть даже более склонны к успеху из-за него.

Он кивнул.

— Учитывая, что один процент населения обладает данной особенностью, вполне вероятно, что все мы знаем множество людей с антисоциальными чертами личности, многие из которых ведут совершенно нормальную жизнь.

Я вскинула голову, встречая его взгляд. Я действительно знала одного человека с психопатией — Акселя. Насколько мне было известно, он вел более чем прекрасную жизнь. Как?

Доктор Стивенсон ответил на мой невысказанный вопрос.

— Как и во всем остальном в жизни, то, как человек решит справиться с этим, зависит от него самого.

— Если это расстройство так распространено, почему вокруг него существует такое клеймо позора? — с любопытством спросила я.

Доктор Стивенсон добродушно улыбнулся.

— Это лицемерие общества. Даже после всего, что мы обсудили сегодня, стала бы ты голосовать за политика, если бы знала, что он не может понять твои потребности и желания, и его это не волнует?

Хорошее замечание.

Никто из нас не произнес ни слова, пока он доедал салат и потянулся за следующим контейнером с ризотто с курицей. Я позволила ему съесть несколько ложек, прежде чем возобновить наш разговор.

— Что заставляет кого-то с таким характером демонстрировать агрессивное поведение, в то время как другие ведут вполне рассудительный образ жизни?

Он пожал плечами.

— Это то же самое, что и любой другой недуг. Люди с легкой формой обладают некоторой эмпатией, в то время как в тяжелых случаях она полностью отсутствует. Неэмпатам не хватает контроля над импульсами, и их низкий уровень жалости позволяет им преследовать свои желания, не обращая внимания на других. Но это не их вина.

— В каком смысле?

Он подцепил вилкой кусочки салата.

— В том смысле, что… ASPD — это результат биологической предрасположенности.

Грусть растеклась по моим венам. Недостаток сочувствия был не виной Поппи. Как и моя дочь, один процент населения был подвержен импульсивному поведению с рождения. Хотя иногда Поппи проигрывала битву, она боролась со своими природными наклонностями, потому что выросла в любящей семье. Вряд ли было справедливо обвинять ее в том, что она не могла контролировать.

Этот разговор оказался более позитивным, чем я себе представляла.

— Итак, Пия, — сказал доктор Стивенсон, приступая к последнему контейнеру с десертом. Печенье с шоколадной крошкой. — Ты готова обсудить склонность Поппи к ASPD и то, как это влияет на вашу жизнь?

Я печально улыбнулась и собрала свои контейнеры. Он видел меня насквозь, не так ли?

— Может быть, в другой раз, доктор Стивенсон.

Перед тем как уйти, я не могла не задать ему последний вопрос. Тот, который беспокоил меня больше всего.

— Может ли человек, лишенный эмпатии, любить другого человека?

Я хотела для своей дочери всего, но в первую очередь, чтобы она нашла любовь в своей жизни. Чувствовать, что тебя любят — один из величайших даров на Земле.

— Зависит от твоего определения любви. Если такие люди чувствуют связь, они идут на многое, чтобы позаботиться о человеке так, как они заботились бы о драгоценной вещи, которой владеют. Это часто похоже на то, что общество определяет как любовь.

Я перефразировала вопрос.

— По твоему мнению, может ли человек с ASPD любить другого человека?

Несколько мгновений он не отвечал. Я подумала, не прочтет ли он мне еще одну лекцию о том, что я упростила это слово до обобщенной версии, используемой обществом.

Вместо этого он бросил на меня опустошенный взгляд и произнес:

— Нет, такой человек не способен на любовь.

Я закрыла глаза, прежде чем выйти за дверь.

Глава 12

Настоящее

Пия

Мои внутренности тряслись от гнева, когда я рванула из кафетерия. Аксель не погнался за мной, но я не собиралась оставлять это на волю случая. Обхватив себя руками, я выскочила на улицу.

Поппи переживала бунтарскую фазу, когда само мое существование раздражало ее. Что бы я ни делала, я была врагом № 1, и она была решительно настроена бросить мне вызов. Она заметила, что Аксель раздражает меня, и попросила его о встрече.

Мое сердце было готово выскочить из груди, и я достала телефон, чтобы позвонить Джею. Ему нужно было знать, что происходит, а мы должны были выработать стратегию борьбы с хаосом, который Аксель вносил в нашу жизнь.

Один гудок.

Два гудка.

Голосовая почта.

Я пыталась снова и снова. Каждый раз голосовая почта.

Потерпев поражение, я уставилась на свой телефон. Он почти разрядился, так как я не взяла с собой зарядное устройство прошлой ночью, когда спешила уйти из дома.

К черту. Мне не нужен был Джей, чтобы справиться с Акселем. Я привела Акселя Трималхио в нашу жизнь и должна была сама позаботиться об этом.

Прошлую ночь я провела, прячась в гостиничном номере и утопая в сожалениях о том, что произошло. К тому времени, как наступило утро, последствия похмелья прошли, и я вернулась к реальности, в которой я была Амбани.

Естественной реакцией двадцатиоднолетней Пии Миттал было бы поднять шум из-за действий Акселя, и желание открыто вынести всё не всеобщее обозрение. Тридцатичетырехлетняя Пия Амбани была ограничена рамками своей жизни.

Когда мы поженились, Джей сказал мне, что для нас не существует такого понятия, как развод. В семье Амбани было множество случаев неверности, и все они стратегически скрывались, чтобы не вызывать скандалов. Тем не менее, никто не разводился.

Мы с Джеем никогда не сможем расстаться друг с другом, поэтому рассказ о прошлой ночи только причинил бы ему боль и нанес бы непоправимый ущерб нашим отношениям. Вместо того чтобы разрушить свой брак из-за того, что Аксель вломился в мой дом и трахнул меня, я должна была делать то, что Амбани умеют делать лучше всего: подавлять. У меня не было возможности рассматривать это дело в суде, поэтому, что бы ни происходило, я должна была положить этому конец.

Я была полна решимости, пока Аксель не появился в школе Поппи, и теперь он вынашивал планы по вмешательству в жизнь моей дочери.

О, Боже, неужели он знал? Неужели он вернулся в нашу жизнь, потому что узнал о наших с Джеем грязных секретах? Разоблачит ли он нас перед всем миром?

Я была настолько отвлечена своим эмоциональным потрясением, что не заметила, как дошла до парковки. Черт возьми. Я вызвала Uber из отеля, а специально отведенная зона для такси находилась на другой стороне кампуса.

Я развернулась на каблуках, готовая сжечь свое волнение долгой прогулкой. Мои бодрые шаги были прерваны ревом двигателя и резким торможением машины.

— Какого черта!

Я ахнула от такого агрессивного маневра. Рядом со мной остановился белый BMW M2, и я знала водителя этой машины слишком хорошо.

Язычник!

Аксель оставил машину заведенной и распахнул дверцу. Отпрыск Сатаны опустил голову, чтобы выйти из нее. Непринужденные синие джинсы и светло-серая футболка не делали его безобидным. Высокий мужчина возвышался надо мной, бицепсы выглядывали из-под футболки, когда он приказал:

— Садись в машину. Я подброшу тебя домой.

Я могла бы рассмеяться. На самом деле, именно это и сделала: откинула голову назад и расхохоталась. Каждый раз, когда я думала, что Аксель не может быть более абсурдным, он доказывал, что я ошибаюсь. Он действительно верил, что я сяду с ним в машину после того, что произошло между нами?

Зная Акселя, вероятно, так и было. Этот факт только заставил меня смеяться еще сильнее. Вытерев слезы в уголках глаз, я любезно ответила:

— Нет, спасибо.

Его челюсть сжалась.

— Я не спрашивал.

— Я все еще чувствую себя вынужденной ответить: «нет, спасибо». - повторила я.

Сзади нас засигналила машина. Водитель резко остановился, потому что Аксель бросил свою дверь широко открытой посреди парковки, оставив другим машинам мало места для маневра.

Аксель проигнорировал сигналившего водителя.

— Садись в машину, Пия.

— Нет.

Я обошла сумасшедшего мудака. Он двинулся вместе со мной.

Воздух прорезали новые гудки. Образовалась пробка, когда другие машины пытаясь проехать через парковку, тоже понимали, что оказались в ловушке из-за BMW Акселя. Скопление автомобилей нарастало, разносились звуки клаксонов, но Акселя совершенно не беспокоил хаос, который он устроил.

— Эй! Убери свою машину! — крикнул кто-то. Я узнала в этом человеке одного из отцов из класса Поппи.

— Аксель, убери свою чертову машину. Ты устраиваешь сцену в школе Поппи.

— Все, что тебе нужно сделать, — это сесть в машину, и сцена исчезнет.

Мои кулаки сжались.

— Ты прекрасно знаешь, что я никогда не сяду с тобой в машину.

Черные глаза сверкнули в лучах послеполуденного солнца.

— Садись. В. Машину. — отчеканил Аксель так, словно я была непослушным ребенком, которого он должен был усмирить.

— В. Твоих. Мечтах. — выплюнула я в ответ. Когда Аксель шагнул вперед, мой голос зазвучал истерично. — Прекрати эту бессмыслицу. Ты не можешь просто ворваться в мою жизнь и перевернуть ее с ног на голову. И уж точно, не имеешь права приносить свое безумие в школу моей дочери… Эй, эй, эй, что ты делаешь?

Аксель закинул меня на плечо при полной парковке свидетелей, включая учителей Поппи и родителей ее новых одноклассников.

О.

Мой.

Бог.

— Прекрати! Прекрати! Прекрати!

Мой взгляд метался по парковке, оценивая свидетелей. Что, если кто-то сфотографирует, как Аксель грубо обращается со мной, и это дойдет до Джея? Я начала брыкаться, практически впадая в истерику. Я уже много лет не вела себя так неуправляемо, но никак не могла взять себя в руки. Только Аксель мог вызвать во мне такое буйное и дикое поведение.

— Аксель, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, отпусти меня. Я не могу быть связана с тобой.

— Тогда не усугубляй ситуацию.

Аксель не потрудился открыть дверь со стороны пассажира. Он наклонился к открытой водительской двери и швырнул меня внутрь. Моя задница приземлилась на центральную консоль. Ой.

Я быстро перебралась на пассажирское сиденье и потянула за ручку. Она была уже заперта.

— Все смотрят. — напомнил Аксель, чтобы пресечь любые дальнейшие планы побега.

О, Боже. Мои глаза обшарили парковку. Множество машин стояли там, и все наблюдали за этим зрелищем. Их любопытство было вызвано грубым обращением со взрослой женщиной при дневном свете. Эти люди знали моего мужа, и у них были дети, которые учились в том же классе, что и моя дочь. Я не знала, узнали ли они Акселя или меня, когда мы спорили на улице. Однако, они точно обратили внимание теперь, когда Аксель устроил сцену, утащив меня на руках. Скорее всего, они достали свои телефоны, чтобы заснять «женщину, совершающую побег». Если бы я сейчас вышла из машины Акселя, любой из них мог бы сделать снимок. Внутри машины было безопаснее — меньше шансов быть узнанной.

Я пристегнулась, когда Аксель проскользнул в машину.

— Езжай. Быстро. Пожалуйста.

Я смогла сформулировать только односложные инструкции. Мне нужно было убраться отсюда и не допустить обострения ситуации. Аксель был меньшим злом по сравнению с тем, что случится, если нас сфотографируют вместе.

Аксель нажал на педаль газа, не пристегнувшись. Машина рванула с места на полной скорости, оставляя позади все, что могло разрушить наши жизни.

Те любопытные взгляды почти поймали нас, и от волнения, вызванного побегом, у меня громко забилось сердце. Безумный прилив энергии пронесся по организму. Мое резкое дыхание заполнило замкнутое пространство. Сенсорная перегрузка обострила мое зрение и усилила ощущения от прикосновения прохладного кожаного сидения. Мои уши чутко реагировали на тихую музыку, играющую по Bluetooth в салоне. Даже непередаваемый аромат Акселя поразил меня сильнее, чем обычно.

Какой бы незначительной ни была спешка, угроза быть пойманными на глазах у всей школы и выставленными вместе напоказ на публике была для меня уколом адреналина, который я не испытывала уже очень давно. Я убила эту часть себя много лет назад ради своей дочери.

Я закрыла глаза. Поппи. Мой маленький маковый¹⁷ бублик. Казалось, Аксель ознакомился со всем, включая самое важное в моей жизни. Почему он так стремился разрушить жизнь, которую я построила для нее?

Хватит. Я не могла позволить Акселю и дальше атаковать меня, особенно когда дело касалось Поппи.

— Аксель, ты не должен больше видеть мою дочь. — Я сразу перешла к делу.

— Разве это не твоей дочери решать?

— Нет. — спокойно заявила я. — Она ребенок и не может делать все, что хочет.

— Мы оба знаем, что твоя дочь — гораздо больше, чем ребенок.

— Так или иначе, я ее мать, и мне решать, кто будет в ее жизни. В какие бы больные игры ты ни играл, делай мишенью меня, а не ее. Я не могу допустить, чтобы какая-то знаменитость врывалась в жизнь моей дочери только потому, что я стала его вкусом недели. С детьми все по-другому. Они процветают в стабильности, а ты ее не отражаешь.

— Судя по тому, что я слышал, твоя дочь совсем не процветает.

Я сжала руки в кулаки на коленях.

— Скажи еще хоть слово против моей дочери, и я не буду так добра, чтобы забыть о том, что ты сделал прошлой ночью.

Аксель, казалось, не отреагировал на мою угрозу.

— Мы немного обидчивы, да? Это потому, что то, что я сказал, правда?

Не позволяй ему добраться до тебя.

— Вы, кажется, думаете, что знаете о моей дочери больше, чем я, мистер Трималхио.

Я сохранила тон дружелюбным, зная, что формальное обращение выведет его из себя.

Аксель прибавил скорость на пустынной дороге, окруженной деревьями.

— Я остановлю машину, чтобы отшлепать тебя на обочине, если ты еще раз прибегнешь к этому дерьму с формальностями.

Я сглотнула от того, как мягко он произнес эту угрозу.

— Прекрасно, Аксель. — Я подчеркнула его имя. — Что, по-твоему, ты знаешь о Поппи?

Аксель не смотрел на меня, его глаза были прикованы к дороге.

— Отстраненная. Целеустремленная. Эмоционально сдержанная.

Я многозначительно посмотрела на него.

— Звучит знакомо.

— Не хватает контроля над импульсами. — добавил он. — Это тоже звучит знакомо?

Я неохотно признала, что Акселю не страдал отсутствием контроля. В противном случае он не добился бы такого успеха в жизни.

Как бы мне ни хотелось поспорить с ним, Аксель уже достаточно насмотрелся на Поппи, чтобы понять проблему. Весь прошедший год я надеялась вразумить Поппи с помощью любви. Несмотря на жесткий панцирь моей дочери, она хотела контролировать свою реактивную натуру, но постоянно проигрывала битву. Недавние неприятные события подорвали и мой оптимизм. Это было так несправедливо, что одни люди с ASPD процветали, а другие поддавались своим примитивным порывам.

У Акселя, например, не было ни судимостей, ни стычек, ни даже штрафов за неправильную парковку. Я как одержимая гуглила его, и на парня ничего не было. Хладнокровный, спокойный и собранный, Аксель Трималхио для всего мира был настоящим самаритянином. За исключением тех случаев, когда он был со мной, он прекрасно себя контролировал и был чист как стеклышко.

Я взглянула на Акселя, когда эта мысль потрясла меня.

Он прекрасно себя контролировал и был чист как стеклышко.

Несмотря на то, что у него был тот же недуг, что и у моей дочери, Аксель подходил ко всему по-другому. Как ему удавалось?

Возможно, я неправильно смотрела на ситуацию. Я бежала от Акселя, и на то были веские причины, но сейчас представился редкий случай узнать о том, как кто-то с таким заболеванием, как у Поппи, живет полной жизнью.

Я перепробовала все с Поппи и уперлась в стену. Вселенная вдруг одарила меня ресурсом, который иначе был бы недоступен. Аксель, конечно, был не в себе, но он хорошо скрывал это на публике.

В кои-то веки я могла бы переломить ситуацию и использовать Акселя для того, чего хотела больше всего: счастливой и здоровой жизни для своей дочери.

— Оказывается, твоя дочь точно такая же как я. — Снова заговорил он.

Я фыркнула.

— Я полагала, что кто-то вроде тебя высокого мнения о себе?

— Так и есть.

— Тогда почему ты утверждаешь, что Поппи не процветает, будучи в точности такой же, как ты? Не похоже, что она делает что-то сильно отличающееся от тебя. — Сказала я так беспечно, как только могла, надеясь, что он клюнет. Последнее, что мне было нужно, — это чтобы Аксель узнал, что у него есть то, чего я хочу.

Аксель затих, машина медленно остановилась перед светофором. Наклонив голову, он методично наблюдал за мной, исследуя меня кусочек за кусочком. Взгляд был таким напряженным, таким собственническим, что моя кожа запылала от ощущения, похожего на тысячу укусов огненных муравьев.

— С той разницей, что я могу контролировать своих внутренних демонов, а она как рыба, вытащенная из воды… И ты хочешь знать, как я это делаю.

Конечно, он понял, что я задумала, — он всегда был на шаг впереди меня.

— Почему бы тебе не спросить меня о том, что ты действительно хочешь знать, принцесса? — спросил он, когда загорелся зеленый. Верхняя часть моего тела откинулась на сиденье, когда Аксель рванул с места на полной скорости.

— Хорошо. Пожалуйста, расскажи мне, как ты контролируешь свои реакции.

— Только если ты расскажешь мне кое-что первой, — дружелюбно ответил он.

С ним всегда был какой-то подвох.

— Что ты хочешь знать?

Я предполагала, что он поинтересуется моей новой жизнью, поэтому была поражена, когда он спросил:

— Была когда-нибудь на рейве или музыкальном фестивале?

Я моргнула, ошеломленная.

— На тех диких вечеринках с электронной музыкой, где все полуголые и под кайфом от экстази?

Его рот скривился.

— Да.

— Какое это имеет отношение к Поппи?

— Отвечай на вопрос.

— Мой единственный опыт участия в музыкальных фестивалях — это наблюдение со своего балкона в прошлом году.

Он проходил на набережной напротив нашего дома в городе. Я не слышала ничего, кроме различных битов, звучащих как бум-бум-бум в течение восьми часов.

— Все, что я помню, — это орды почти голых людей, накачанных наркотиками, бегущих к озеру Мичиган в нулевую погоду.

Его губы поджались.

— Ты принимала участие?

Я насмешливо хмыкнула.

— Ты спрашиваешь, участвовала ли я в рейв тусовке с наркотиками, или в купании голышом после?

Сердитые глаза метнулись в мою сторону при упоминании купания голышом.

— И то, и другое. — Сказал он отрывистым тоном.

Аксель был невозможен. Он не мог злиться после того, как сам задал этот вопрос.

Я одарила его взглядом, полным неверия.

— А ты как думаешь?

В его глазах появился зловещий блеск. Какая бы мысль ни вызвала у него такое выражение на лице, мне она уже не нравилась.

— Открой бардачок, — внезапно приказал он. Клянусь, он был самым странным человеком на свете.

Моя рука метнулась вверх, чтобы нащупать ручку бардачка и открыть его. Техпаспорт на машину и документы были сложены в аккуратную стопку. Под ними лежал один из тех перекидных блокнотов с ручкой, воткнутой в спиральный корешок.

— Возьми его. — Он кивнул в сторону блокнота.

Я была слишком морально истощена, чтобы анализировать его намерения, и уступила.

— Запиши пункты, — проинструктировал он.

— Какие пункты?

— Рейв и купание голышом. Если ты не делала этого раньше, они заслуживают того, чтобы быть в твоем списке.

Я замерла, поняв намерения Акселя.

— Нет. — Ответила ему небрежно. — Мы не будем этого делать.

— Мы сделаем это.

Аксель вытащил на поверхность болезненное прошлое, которое я похоронила на глубине шести футов. Я не могла позволить ему вернуть меня к тому же душевному состоянию.

— Нет.

— Составь список, Пия.

Я проигнорировала его, уставившись в окно.

— Ты не хочешь, чтобы я раскрыл тебе секрет своего самоконтроля?

Задрав подбородок, я продолжила смотреть вперед, вместо того чтобы заглотить наживку.

— Знаешь ли ты, что пятьдесят процентов заключенных имеют антисоциальные черты характера? — спросил он спокойно. — Но некоторые психиатры считают, что число больше. Ближе к восьмидесяти пяти процентам.

Я не ответила, сдерживая желание накричать на него. Мои нервы натянулись, когда его взгляд прожег дыру в моей щеке.

— Так много людей с ASPD оказываются в тюрьме, и лишь некоторые избранные занимают высокое положение, как я. Они тонут или плывут, в зависимости от того, как их направляют в жизни. Вопрос в том, каким путем ты хочешь направить Поппи?

Кровь стучала у меня в ушах, ладони похолодели.

— Ну что ж. — Он пожал плечами. — Я уверен, что Поппи будет хорошо смотреться в оранжевом.

Кипя от негодования, я открыла блокнот.

Моё маленькое маковое зернышко, если бы ты только знала, на что я готова пойти ради тебя.

— Что ты хочешь, чтобы я написала? — Спросила сквозь стиснутые зубы. Я знала, что Аксель выжмет из этого все, что можно.

— Посетить рейв, искупаться голышом, — перечислил он по порядку, затем на мгновение задумался. — Я так и не смог убедить кого-то, что я из будущего.

Ручка со скрежетом остановилась. Смех клокотал в моей груди, и я не могла его сдержать. Я откинула голову, плечи затряслись, а из груди вырвался безудержный смех. Только Аксель мог в считанные секунды перевести меня из состояния гнева в состояние умопомрачительного веселья.

Похоже, беззаботность была заразительной, потому что Аксель ухмыльнулся.

— Почему ты так и не сделал это? — не удержалась я от вопроса.

Аксель пожал плечами.

В ночь свадьбы Милана Аксель упомянул о своем злодейском списке и желании убедить кого-то, что он из будущего. Прошло так много лет. Это было маленькое удовольствие в жизни, но он так и не принял в нём участия. Почему?

Возможно, ему нравилось вычеркивать пункты только вместе с тобой.

— Я так и не прыгнула с парашютом, — неохотно призналась ему.

Это была еще одна вещь, о которой я упоминала вскользь, но в ту ночь ее было невозможно осуществить.

— Самое время приступить, — объявил он. — Начнем с первого пункта.

Я фыркнула.

— Где ты планируешь найти музыкальный фестиваль в это время суток?

— Я должен выступать на одном. — Он нажал на экран блокировки своего телефона, чтобы проверить время. — Примерно через сорок пять минут.

Моя голова откинулась назад, рот открылся в неверии.

— Так вот почему ты спросил меня, была ли я на рейве? — Я должна была это предвидеть. — Чтобы я пошла на твой дурацкий фестиваль?

Аксель и глазом не моргнул.

— Ты хочешь узнать, как я контролирую свою, цитата, «импульсивность». Что может быть лучше для этого, чем наблюдать за мной в моей стихии?

В его словах была странная логика, но…

— Что, если люди сфотографируют нас вместе?

— Они решат, что мы друзья. Тебе разрешено появляться на публике со старым другом.

Он отмахнулся от этого как от незначительной проблемы, о которой не стоит беспокоиться.

Я бы поверила Акселю, если бы он не вел себя так агрессивно в школе Поппи и не устроил из этого спектакль. Тем не менее, он знал, как использовать мою уязвимость.

— Если ты хочешь глубже проникнуть в психику Поппи, возможно, тебе стоит начать с моей.

Аксель бросил на меня самодовольный взгляд, понимая, что у него есть преимущество. Это только усилило мою нерешительность.

Он закатил глаза.

— Если тебя это успокоит, то это дневная вечеринка. Они не такие масштабные, как ночные. Я сомневаюсь, что кто-то из твоего окружения посещает рейвы, в любом случае. Моя охрана и техперсонал тоже встретят меня там. Если кто-то и узнает тебя, ты будешь частью группы. Не исключено, что ты будешь там, потому что Джордан раздобыла для тебя пропуск за кулисы. В конце концов, она собирается стать моим новым пиарщиком.

Это был веский аргумент. Вопреки здравому смыслу, я со вздохом уступила и откинулась на спинку сиденья. Пока мы ехали, я попыталась отвлечься от своих тревожных мыслей, рисуя каракули в блокноте. Когда опустила глаза, то обнаружила, что бездумно записала еще несколько пунктов, о которых мы упоминали той ночью много лет назад.

Посетить рейв

Искупаться голышом

Убедить кого-то, что ты из будущего

Говорить на выдуманном языке на публике

Телефонный розыгрыш

Прыгнуть с парашютом

Запрыгнуть в такси и крикнуть: «Следуйте за той машиной!»

Проникнуть на частную собственность

Глава 13

Пия

Поездка оказалась короче, чем ожидалось. Менее чем через тридцать минут машина Акселя обогнула овальное здание и направилась ко входу с задней стороны. Тому, который считался точкой доступа для персонала и талантов.

Как только машина приблизилась, воздух наполнили истошные крики молодых женщин. Я заглянула в тонированное окно Акселя, чтобы определить источник шума, и поняла, что в ожидании его появления собралась толпа.

Появились трое здоровенных вышибал, чтобы оттеснить группу назад и спрятать от взглядов приближающуюся машину. Это почти ничего не изменило. Среди толпы фанатов были как мужчины, так и женщины, хотя, казалось, красивые женщины преобладали численностью. Влюбленные девушки толкали друг друга локтями и отталкивали с дороги, толпа сгустилась настолько, что не давала открыть дверь машины.

Все были одеты в фестивальную тематику. Светящиеся палочки ярко мигали со всех сторон. На парнях были майки и рваные джинсы. На девушках — наряды с крыльями фей, прозрачные платья, бюстгальтеры в стразах. На них было больше блесток, чем одежды.

Это была не обычная компания с коктейльной вечеринки, которую я привыкла развлекать.

Это было лучше.

Я быстро покачала головой. Приди в себя, Пия. Это больше не было моей стихией. Если уж на то пошло, это было угроза той жизни, которую я построила.

Многочисленные телефоны в неоновых чехлах были высоко подняты в ожидании выхода Акселя из машины. Я сглотнула подступивший к горлу ужас. Я никогда не считала себя застенчивой и хорошо чувствовала себя перед аудиторией. Однако, в отличие от обещания Акселя прибыть большой группой, я поняла, что буду единственной, кто выйдет из его машины.

Почему я поверила Акселю? Это было плохо для имени Амбани. По-настоящему плохо.

Насколько было известно нашим с Джеем семьям, мы были счастливы в браке. Никто не знал о наших недавних проблемах, которые я надеялась разрешить. Если бы я попала в вирусное видео с Акселем, это было бы невозможным подвигом. Наши семьи расценили бы это как неверность и полноценный роман за спиной Джея. Прямо сейчас я даже не могла опровергнуть это утверждение.

Разблокировав телефон, я обнаружила, что заряд батареи упал до десяти процентов. Я отправила Джею сообщение вместо того, чтобы звонить ему снова.

Пия: Позвони мне. Это важно.

Никакого ответа. Я прождала до последней секунды, пока машина полностью не остановилась, прежде чем сдаться. Мне нужен был план Б. Порывшись в сумочке, я достала шарф и солнцезащитные очки. Быстро нацепив очки, я накинула шарф от Hermes на волосы и завязала узел под подбородком.

Аксель выглянул в окно.

— Многовато народу для дневной вечеринки, — задумчиво произнес он.

— Многовато народу? — Его комментарий был преуменьшением века. Я посмотрела на скопление, которое можно было описать только как толпу. — Пятьдесят человек — это многовато народу. Там, должно быть, сотни людей.

— Похоже, вышибалы расчищают дорогу.

Он распахнул дверцу машины, когда к ней подошел высокий худощавый мужчина, одетый в черные брюки и белую футболку. Предположительно, это был парковщик или кто-то из команды Акселя, поскольку тот вручил ему ключи и велел припарковать BMW. Аксель обогнул машину и открыл мне дверь.

— Пошли.

Я покачала головой.

— Я не могу выйти туда.

— Ты уже согласились выполнить этот пункт из списка. — Напомнил он.

— Только потому, что это должно было выглядеть так, будто я часть твоего окружения. Предполагалось, что будет больше сопровождающих.

— Будет, как только мы войдем внутрь.

— Но любой из этих людей… - я кивнула на толпу кричащих девушек снаружи, —..может сфотографировать нас вместе.

Аксель выдержал мой взгляд.

— И что?

— И что? — недоверчиво повторила я. — И то, что мне неуместно находиться здесь с тобой. Моя жизнь взорвется, если нас сфотографируют вместе.

— С тобой все будет в порядке. — Аксель беззаботно протянул мне руку.

Я не стала принимать ее и вместо этого приложила два пальца к своим вискам.

— Это такой беспорядок, — посетовала я. — Не надо было позволять тебе втягивать меня в это.

Прежде чем я успела рассказать о том, что мир выставит меня шлюхой за то, что я гуляла с другим мужчиной, будучи замужем, Аксель наклонился и обхватил меня за талию. После чего поднял меня с сиденья, как будто я ничего не весила, и прижал к своей груди.

— Аксель, какого черта ты делаешь?

Он не ответил, захлопнув дверь после того, как вытащил меня из машины. В панике я стала бороться с ним. Когда поняла, что он не отпустит меня, я натянула шарф как можно глубже на лицо. Я сомневалась, что небольшая маскировка сработает, но это была вся броня, которая была у меня в запасе.

— Аксель, — прошептала ему. — Я не могу. Я не могу это сделать. Я передумала. Я должна уйти.

Аксель напрягся, осторожно опуская меня на землю. Легкая морщинка на лбу свидетельствовала о его недовольстве моим комментарием. В толпе одновременно воцарилось дружное молчание. Они ожидали, что Аксель выйдет из машины, но вместо этого стали свидетелями моего неожиданного присутствия. Без сомнения, все гадали, кто я такая.

Аксель ответил на их невысказанный вопрос, когда повернул меня к себе лицом, и обхватил одной рукой мою шею, а другой — талию.

— Не надо! — прошипела я. Если бы у нас не было зрителей, я бы отчитала его за то, что он так интимно обнимает замужнюю женщину. Это право принадлежало моему мужу. Вместо этого я заявила: — Мне здесь не место.

Если бы Джей или моя семья увидели нас в таком положении, они бы решили, что я сбежала с Акселем. Другого объяснения таким уютным объятиям не было. Судя по блеску в его глазах, он тоже это знал.

Аксель проигнорировал меня, притянув ближе, чтобы развеять любые возможные иллюзии по поводу масштабов нашего знакомства. Как раз в тот момент, когда я подумала, что моя жизнь кончена, он завершил сделку, набросившись на меня и поцеловав на глазах у сотен людей.

Я яростно толкнула его в грудь. Это лишь заставило его целовать меня с такой греховностью, что я на мгновение забыла о нашей аудитории.

Это был не просто поцелуй, а скорее демонстрация обладания: его язык вторгся в мой рот, а руки исследовали мое тело. Я задыхалась к тому моменту, когда он отстранился на сантиметр, чтобы прошептать мне в губы:

— Именно здесь твое место. Не забывай. Ты согласилась на это, принцесса.

Я заставила себя открыть глаза и обнаружила, что мои руки сжимают серую футболку Акселя. Я быстро обвела взглядом всех присутствующих, чтобы оценить ущерб. Женская публика переваривала эту сцену, несбыточные мечты стать миссис Диджей Аксель превращались в пыль. Тишина продлилась еще полсекунды, пока кто-то не сделал снимок. Это вызвало ажиотаж, и толпа закричала с новым рвением, щелкая камерами на телефонах.

Кипя от злости, я толкнула его в грудь. Я могла бы сэкономить свою энергию. Аксель уже отпустил меня, потому что он выполнил задуманное. Взволнованные люди рассказывали о публичном показе Акселя в своих прямых эфирах.

Моя улыбка для зрителей была фальшивой, но яд, сочащийся из голоса, — самым настоящим.

— Ты такой мудак. Я не соглашалась целовать тебя на людях.

К черту попытки влезть в голову Акселя. Я была готова сбежать. План сорвался, когда Аксель обнял меня за плечи, удерживая рядом с собой, пока вел нас вперед.

— Нет, но ты согласилась пойти со мной на рейв. Ты не выполнила свою часть сделки. Так что, в следующий раз, когда ты попытаешься отказаться от своего слова, я стяну с тебя шарф, прежде чем поцеловать на глазах у толпы.

Это заставило меня замолчать. Я забыла о своей маскировке. Шарф в паре с очками, скорее всего, мешал делать снимки.

Угрожающее предупреждение Акселя было по-прежнему кристально ясным. Он мог использовать статус знаменитости и своих поклонников, чтобы разрушить мою жизнь одним поцелуем. Я должна была играть в его игру и стараться держать мяч, пока не окажусь вне пределов его досягаемости.

Опустив голову, я молилась, чтобы никому не удалось заснять мое лицо. Последовали новые приступы диких визгов из-за появления Акселя. Сбитая с толку и дезориентированная, я зажала рукой ухо, когда пронзительные крики сотен людей усилились.

Масса наступала на нас, несмотря на укрепленные стены из тел, созданные охраной заведения. Они с трудом сдерживали толпу, преграждавшую нам путь. Услышав переполох, посетители, стоявшие в очереди у главного входа, устремились к служебному входу. Люди обступили нас, не давая пройти. Камеры со вспышками щелкали со всех сторон, пока толпа наседала на нас, как бездумные зомби. Внезапно страх быть затоптанной до смерти пересилил мои опасения о том, что подумает моя семья, увидев меня висящей на руках Акселя. Я никогда не была свидетельницей такого зрелища.

Как раз в этот момент через барьер охранников прорвался мужчина с большим смартфоном в руке. Он сунул свой телефон мне в лицо, пытаясь сделать снимок крупным планом.

— Что за… — я подпрыгнула, когда сработала вспышка, почти ослепив меня.

— ОСТОРОЖНО! — зарычал Аксель на мужчину, и с такой силой ударил по телефону, что тот вылетел у него из рук. Телефон встретил своего создателя, когда упал на бетон и разлетелся на несколько частей.

Приглушенный ропот эхом прокатился по толпе после агрессивной демонстрации. Аксель не был известен тем, что терял хладнокровие. Предполагалось, что он был человеком из народа.

Я тоже замерла, ожидая, что публика набросится на Акселя за жестокое обращение с фанатом. Ничто не могло подготовить меня к тому, что произошло вместо этого.

В адрес Акселя не прозвучало ни упреков, ни грубых комментариев. Вместо этого разъяренные фанаты внезапно начали толкать и ругать мужчину, который едва не напал на предполагаемую спутницу их кумира.

Я озадаченно повертела головой из стороны в сторону. О, Боже. Аксель разбил чей-то телефон вдребезги, а они поддерживали его. Они публично поощряли его агрессию позитивной реакцией.

Не я одна была шокирована таким поворотом событий. Несколько минут назад Аксель использовал эту платформу, чтобы утвердить свое господство надо мной. Преимущества излишнего внимания стали ему в тягость в мгновение ока. Его больше не забавляло держать угрозу своего звездного статуса над моей головой. Аксель обнял меня за плечи и отпихнул всех с моего пути, прежде чем они успели вступить в контакт.

— Где, черт возьми, тебя носило? — пробурчал он сердито.

Я решила, что Аксель обращается ко мне, пока не заметила трех мужчин, бегущих к нам справа. Им удавалось незаметно для меня лавировать в толпе и выбираться из нее, пока они не оказались прямо рядом со мной. Все трое были в черных костюмах и солнцезащитных очках, что придавало им неординарный вид «Людей в черном».

Лидер группы — я предположила, судя по тому, что он стоял на полметра впереди своих коллег, — кивнул Акселю. С оливковой кожей и лысой головой он выделялся на фоне своих более светлых товарищей. Он также был самым высоким из трех, и не уступал ростом Акселю.

— Это не обычная толпа для дневных вечеринок, — огрызнулся Аксель на мужчину. — Что происходит?

Мужчина задумчиво щурился на экран своего телефона, пока возбужденная толпа продолжала толкать его из стороны в сторону.

— Похоже, все билеты распроданы, зал забит до отказа.

Я не была уверена в должности этого человека и взглянула на Акселя, который, казалось, не был впечатлен этой информацией.

— И что? — нетерпеливо спросил он, когда охрана начала убирать людей с нашего пути. — На моих концертах всегда аншлаги.

— Да, — неуверенно согласился мужчина. — Только менеджер заведения проболтался, что ты не планируешь новые шоу, как только выполнишь свои контрактные обязательства. Люди сошли с ума, услышав информацию.

Аксель выругался себе под нос, казалось, что он пребывает в состоянии повышенной готовности и следит за толпой в поисках опасности.

Я была в ярости из-за предыдущей демонстрации Акселя, но не могла скрыть недоумения из этой новости. Я знала, что Аксель сбавил обороты, но не знала, что он планировал совсем прекратить выступать. Я внимательно следила за карьерой Акселя, так что это, должно быть, недавнее изменение. Почему?

— Кстати, я Леви.

Мужчина снял солнцезащитные очки, открыв пару добрых голубых глаз.

Леви, — я мысленно обдумала это имя. Оно показалось мне знакомым.

— Пия Амбани, — представилась я в ответ.

— Предполагается, что ты узнаёшь о таких вещах до того, как они произойдут. — Ледяным тоном отрезал Аксель, прерывая наш разговор. — За что, черт возьми, я тебе плачу?

Настроение Акселя не смутило Леви.

— Фанаты пришли в неистовство, услышав новость. Эти люди даже не покупали билеты и просто пришли увидеть тебя на случай, если они не смогут попасть на другой рейв. Что ты хочешь, чтобы я с этим сделал? Ты должен был раньше сказать нам, что планируешь прекратить давать концерты. Я мог бы лучше подготовиться.

Леви мне сразу понравился. Похоже, он был начальником охраны Акселя, но очевидно, что их дружба выходила за рамки отношений работодателя и сотрудника. Леви сделал, как просил Аксель, но в то же время высказался прямо.

— Это способ твоих фанатов попрощаться. — заключил Леви. В его голосе прозвучала нотка эмоций, и я посочувствовала. Я могла ненавидеть задницу Акселя, но все равно осознавать конец эпохи.

Однако только Леви и я почувствовали горечь момента. Аксель был непоколебим.

— Я разобью тебе лицо, если ты еще раз прикоснешься к ней. — Заорал он вместо этого, хватая за воротник рубашки другого фаната, который натолкнулся на меня.

— Это был н-несчастный случай, — сказал мужчина, которого лучше было бы описать как подростка лет восемнадцати или около того. — К-кто т-толкнул меня, — нервно заикаясь, пробормотал он, ожидая, что его постигнет та же участь, что и мужчину, на которого обрушились.

О, Боже, он был всего лишь ребенком, вероятно, всего на несколько лет старше Поппи.

— Аксель, что ты делаешь? Отпусти его.

Я крепко держала его за предплечье, пока Леви прорывался сквозь толпу, пытаясь остановить эскалацию драки. Два других телохранителя оттеснили людей вперед, освобождая нам больше места.

Аксель бросил на меня взгляд, прежде чем оттолкнуть парня, и я быстро направилась ко входу, чтобы избежать новой драмы. Хотя вышибалы и телохранители наловчились сдерживать толпу, мы с трудом преодолели последние несколько футов. Весь путь мы находились плечом к плечу с массой людей, многие кричали: «Я люблю тебя, Аксель».

Когда мы, наконец, добрались до двери, Аксель поставил меня перед собой, чтобы я могла войти первой.

— Нам нужно больше охраны. — Проворчал он, как только дверь за нами закрылась, заглушив эхо.

— Больше?

Леви выглядел озадаченным, и я могла его понять. У Акселя уже была охрана из трех здоровенных парней плюс вышибалы, работающие в заведении. Большее количество казалось чрезмерным, хотя это трудно было опровергнуть, глядя на растущую толпу через прямоугольное окно двери.

— Найди еще двух парней. Держи постоянных у двух входов. — Он взглянул на двух мужчин, стоящих в пяти футах от нас. — Найди кого-нибудь присмотреть за кулисами и еще одного специально для Пии. Выясни, будет ли Джордж здесь сегодня.

— Джордж?

— Он работает на это место, обычно дежурит у входа за кулисы. Он самый крупный парень, который у них есть; никто не попытается пройти мимо него. Я хочу, чтобы он был личным телохранителем Пии и присматривал за ней в перерывах между моими сетами.

Я открыла рот, чтобы сказать, что за мной не нужно присматривать, но Леви оборвал меня.

— Аксель, эти ребята здесь не для того, чтобы быть твоей личной охраной. — Осторожно успокоил он его. — Они контролируют толпу и не могут покинуть танцпол, чтобы присмотреть за твоей девушкой.

Я мотнула головой в сторону Леви, внезапно почувствовав головокружение. Девушкой? Что? Я была замужем, привет! В лучшем случае Аксель был для меня знаком вопроса.

Итак, я повторяю, девушка? Когда это было решено?

Мой растерянный взгляд упал на Акселя, который проигнорировал это, как будто не было сброшено никакой бомбы. Он спокойно продолжил разговор с Леви.

— Я бы попросил тебя нанять дополнительную охрану на сегодняшний вечер, если бы знал, что заведение объявило о моем уходе. Полагаю, они тоже перегружены. Я не оставлю Пию одну, когда мы не можем контролировать этот хаос. — Он кивнул на толпу снаружи, которая отчаянно пыталась еще раз взглянуть на Акселя. — Любой из этих людей может пробраться внутрь. Кто-то чуть не врезался в нее раньше. — Его голос с каждым словом становился все более раздраженным.

— Да, — медленно начал Леви. — Они должны были предупредить нас заранее, чтобы мы могли принять соответствующие меры. Это не значит, что они обязаны обеспечивать охрану.

— Я уйду, если мне не предоставят дополнительную охрану, — заявил Аксель без тени сомнения. — Заведение может объяснить причины этого всем, кто купил столик, чтобы посмотреть, как я играю.

Леви раздраженно вздохнул, когда гнев Акселя усилился. Он помолчал, затем спокойно произнес.

— Уйти — не вариант. Ты это знаешь. Ты подписал с ними контракт.

Аксель шагнул вперед, поравнявшись с ним.

— В таком случае, я потащу Пию с собой на сцену во время моих сетов, чтобы присматривать за ней.

Я уставилась на Акселя с ужасом в глазах. О, Боже, нет. За те тридцать секунд, что прошли от машины до входа, мои нервы были на взводе от мысли, что меня узнают или затопчут до смерти. Я никогда раньше не испытывала ничего подобного. Люди снаружи были под воздействием различных веществ и не могли обуздать свои запреты. Обычно в этом не было бы ничего особенного, поскольку наркотики были стандартным атрибутом вечеринок в Нью-Йорке. Однако перспективы были неутешительны, если сотни людей одновременно принимали наркотики и всех этих людей тянуло в сторону Акселя, как магнитом. Если бы я стояла рядом с ним, все потянулись бы и ко мне и, несомненно, сделали бы тонны фотографий. Я не была к этому готова.

Леви вздохнул.

— Ладно, посмотрим, что я могу сделать. Твои роуди¹⁸ уже должны быть здесь и заканчивать установку оборудования. Я вернусь через несколько минут.

Он достал телефон и начал набирать текст.

Я попыталась отстраниться, мне нужно было время, чтобы понять, чего добивался Аксель. Он лишь крепче прижал меня к себе и потащил по коридору за кулисы.

Следующие пару минут прошли как в тумане. Аксель держал меня рядом с собой, пока разные люди подходили с вопросами о сет-листе, проверке оборудования, микрофона и так далее, и так далее. Он постоянно называл меня то принцессой, то деткой. Я сбилась со счета, сколько раз я ругала Акселя за это или поправляла кого-то по поводу статуса наших отношений. Закулисная команда чувствовала себя неловко от моих заявлений и переводила взгляды с Акселя на меня, не зная, кому верить. В конце концов они решили, что это одна из тех жестоких шуток, которые звезды разыгрывают с маленькими людьми. Сжалившись над беспомощными душами, я отказалась от миссии. Это было не смешно, несмотря на то дерьмо, что мы вытворяли в прошлом. Мы говорили о моей жизни, и Аксель был на пороге того, чтобы все разрушить.

Леви применил свою магию и нашел высокого крепкого мужчину по имени Джордж в качестве моей охраны, и Аксель не спеша давал ему инструкции.

— Если ей понадобится выйти в туалет, ты должен стоять за дверью. Если она исчезнет из моего поля зрения, я ожидаю, что ты сообщишь мне, где она и что делает. Ни при каких обстоятельствах она не может уйти без меня.

Аксель продолжал давать указания и умудрился вкрадчиво пригрозить охраннику долго не смотреть в мою сторону и не прикасаться ко мне, если только над моей жизнью не нависнет угроза, например, быть затоптанной до смерти. Разговор закончился настолько весело, насколько это вообще возможно для такого человека, как Аксель, — коротким одобрительным кивком и пачкой наличных, которую он сунул в ладонь мужчине с обещанием дать больше, если тот выполнит все инструкции.

Решительно поцеловав меня, чего я не ожидала, Аксель ушел на сцену, пока я прижимала пальцы к своим ушибленным и распухшим губам.

Мне нужно было убираться отсюда к чертовой матери.

Я была сумасшедшей, думая, что смогу переиграть Акселя и узнать пару вещей ради Поппи. Я вляпалась по уши, связавшись с чудовищем, с которым не могла справиться.

Я достала мобильный, чтобы вызвать Uber, и только потом осознала, что Аксель, Леви и Джордж пристально смотрят на меня. Я опустила руку, понимая, что должна выждать, пока они отвлекутся. Если бы я попыталась уйти, Аксель, без сомнения, вытащил бы меня на сцену и поцеловал без шарфа, защищающего мою анонимность.

Поэтому я послушно приземлила свою задницу, когда кто-то принес мне стул и бутылку газированной воды. Не в силах удержаться, я пролистала социальные сети на своем почти разряженном телефоне. Поцеловав меня на глазах у сотен людей, Аксель положил начало хаосу. Я просто знала, что найдется видео в TikTok или пост в Instagram, на который поставят слишком много лайков. Я ненавидела Акселя за то, что он сделал с моей жизнью.

К счастью, я не обнаружила ничего распутного. По сети распространилось видео и фото Акселя, целующегося с неизвестной женщиной, но его массивное тело заслонило мою фигуру. Меня не было видно ни на одном из снимков. Я поняла, что Аксель намеренно скрыл мое лицо, когда целовал меня и когда вел внутрь здания. Я вздохнула с облегчением. Аксель не продал меня. Это была единственная причина, по которой я не стану убивать Акселя Трималхио сегодня вечером.

Шоу началось с типичного «бум-бум-бум» в стиле хаус-музыки. Испытывая облегчение от того, что имя Амбани доживет до следующего дня, я сидела неподвижно, лицезрея диджея Акселя в его стихии. За исключением того, что не я наблюдала за ним. Это он пристально наблюдал за мной, не отводя взгляда, пока играл и крутил треки.

Гул басов и грохот музыки наполнили склад, переоборудованный под место для проведения мероприятий. Все это время Аксель был повернут в сторону кулис, склонив голову и не обращая внимания ни на визжащих фанатов, ни на живое шоу, которое он вел. В воздухе потрескивало электричество, пока я удерживала его взгляд, быстрый подъем и опадение моей груди соответствовал взрывам одобрительных возгласов толпы. Музыка, наполнявшая уши, просачивалась внутрь, достигая глубины, пока все остальное не перестало существовать. Когда на заднем плане одной из его песен зазвучал намек на Guns N' Roses, мы одновременно ухмыльнулись. Мы были собственной симфонией.

С тех пор, как я снова встретила Акселя, внутри меня разгорелась буря. Она бушевала и в нём самом, передаваясь через непоколебимое внимание Акселя. Я не понимала её, только чувствовала, что она вот-вот разразится.

Когда объявили последнюю песню, я была полна решимости опередить бурю, пока она не разрушила все вокруг. Пробираться сквозь толпу снаружи, без охраны, расчищающей путь, было испытанием, к которому я была готова. Аксель был занят проверкой настроек оборудования. Представился короткий шанс, поэтому я вскочила со своего места и бросилась к выходу.

Джордж встал в боевую стойку, преграждая мне путь к спасению.

— Эм… — нерешительно начала я. — Шоу почти закончилось. Мне лучше пойти к машине.

— Вы сможете уйти, как только мистер Трималхио закончит. — Он кивнул в сторону сцены, где сворачивался Аксель. — Это займет всего пару минут.

— Все в порядке. Он не будет возражать.

Я попыталась обойти Джорджа, но тот тяжело вздохнул на мою настойчивость, и пресек все дальнейшие попытки, вытянув руки так, что стал похож на гигантский, устрашающий крест. Теперь я поняла, почему Аксель обратился именно к Джорджу.

— Простите, мисс. — Несмотря на свое пугающее присутствие, Джордж сохранял дружелюбный тон. — Мистер Трималхио четко проинструктировал, что Вы не можете уйти без него.

Пачка наличных произвела на Джорджа должный эффект. Мне не выйти.

Напряженные мышцы моих плеч расслабились, когда я увидела Леви, торопливо приближающегося ко мне.

— Леви, — сказала я с раздражением. — Не мог бы ты, пожалуйста, сообщить этому джентльмену, — я указала на Джорджа, — что Аксель не будет возражать, если я сейчас отправлюсь к машине?

Леви, похоже, тоже почувствовал себя неловко от моего предложения.

— Тебе лучше подождать Акселя. — Смущенно сказал он. Неужели все сошли с ума?

— Я не хочу ждать Акселя. — Ответила я сквозь стиснутые зубы.

Я знала, что моя судьба будет предрешена, если я дождусь Акселя. Больше шансов сфотографироваться вместе. Больше возможностей для него поцеловать меня, если я не сделаю так, как он сказал.

— Как только он закончит шоу, все фанаты снова бросятся к черному ходу. Не было бы безопаснее, если бы я побежала к машине сейчас, чтобы избежать толпы?

— Это хороший вопрос, чтобы задать его ему. — Положив руку мне на спину, Леви развернул меня к моему новоиспеченному тюремщику.

— Что я говорил о прикосновениях к ней?

Аксель зарычал, его глава остановились на руке Леви, лежащей на моей спине, прежде чем обвиняющий взгляд перешел на Джорджа, которому было приказано сломать руки любому, кто прикоснется ко мне.

Леви поспешно убрал руку, пока Джордж отчитывался, чтобы показать, что он выполнил свою работу, как и просили.

— Леди пыталась уйти. Мы объясняли ей, что она должна дождаться Вас.

Не зная, успокоило ли босса это объяснение, Леви бросился вперед с дополнительным оправданием.

— Она хотела уйти до того, как снаружи соберется толпа.

— Что я тебе говорил о последствиях, если ты снова попытаешься сбежать? — прорычал Аксель.

— Я присутствовала на этом дурацком рейве, так какая разница, если я уйду…

Аксель шагнул ближе, пока наши тела не столкнулись, и его губы не прервали мои слова, впиваясь в меня. Я ударила его кулаками в грудь, окончательно взбешенная от сегодняшних выходок, а он притворился, что ничего не заметил. Он стянул мой шарф вниз, открывая волосы и лицо, его язык доминировал над моим, руки свободно двигались по моему телу, по-хозяйски ощупывая.

Интимная аудитория из двух человек наблюдала за вопиющей демонстрацией доминирования, ожидая следующих инструкций Акселя. Публичная непристойность или какое-либо другое проявление чувств были не в стиле Амбани. Хотя я должна была толкать его в плечи, в моем мозгу произошло короткое замыкание из-за недостатка дыхания, которое он позволял мне между дикими поцелуями. Мой разум помутился где-то между его похотливым языком и поглаживанием моей задницы. Мои глаза распахнулись только, когда раздался командный голос Леви.

— Я попрошу кого-нибудь из парней подогнать твою машину поближе к двери.

Аксель обнял меня за талию и повел к выходу, жестом приказав Джорджу и Леви следовать за нами.

— Аксель, — дрожащим голосом запротестовала я. — Я сделала, как ты просил, но я не могу снова пройти через эту толпу и рисковать тем, что меня увидят с тобой. Это и так было слишком близко. — Я вытерла холодный пот со лба. — Мне нужно уехать домой самостоятельно.

— Я же сказал, что отвезу тебя домой.

Я попыталась высвободиться из рук Акселя, но мне следовало поберечь дыхание.

— Я лучше вызову Uber.

— Принцесса. — Натянуто произнес он. Это прозвучало как предупреждение, а не как обычное дразнящее прозвище.

— Пожалуйста, Аксель. Я не могу публично унижать свою семью.

Его глаза сузились.

— Я уверен, что твоя семья переживет публичное унижение, увидев тебя с таким, как я.

— Дело не в этом, — прошептала я. — Я замужем.

Аксель проигнорировал это заявление и безжалостно потащил меня за собой, больно впиваясь пальцами в мои бока.

— Либо ты идешь сама, либо я закидываю тебя себе на плечо. Тебе решать, принцесса.

Я немедленно прекратила борьбу. Вместо этого схватилась за шарф, болтающийся на затылке, и снова натянула его на волосы и лицо.

Пока мы шли, Леви сообщил Акселю последние новости:

— Я поговорил с организаторами. По периметру были установлены баррикады. Никто больше не приблизится к вам.

Несмотря на заверения Леви, беспокойство вернулось, когда мы подошли к выходу. Идти сквозь эту толпу было страшно, с угрозой быть сфотографированными или без нее. Внезапно до меня дошло, что это и есть реальность Акселя. Каково ему жить так каждый день?

Поэтому он больше не хочет участвовать в рейвах и фестивалях?

Из подслушанных мной сплетен за кулисами складывалось впечатление, что Аксель хотел создавать музыку, не находясь в центре внимания. Он предпочитал работать за кадром.

Дверь распахнулась, вспышки и камеры заработали в полную силу. Как и было обещано, на этот раз фанаты находились за ограждениями. Я не знала, где Леви раздобыл их в такой короткий срок, поэтому осталась рядом с Акселем на случай, если баррикады не выдержат. Это никак не мешало папарацци делать фото. Машина ждала нашего прибытия, как и было обещано, и Аксель затолкал меня внутрь, прежде чем обогнуть машину и сесть на водительское место.

Двигатель взревел с оглушительным грохотом. Машина рванула к небольшому проему, расчищенному Леви и его командой. Когда я поняла, что наш побег неизбежен, мой страх растаял, сменившись облегчением и… волнением.

Словно в скоростной погоне, мы промчались по следующей узкой улочке, пока фанаты, как маньяки, преследовали машину. Аксель вырвался из толпы, быстро разогнав BMW до головокружительной скорости. Шины завизжали с пронзительным воем, пытаясь сцепиться с дорожным покрытием под собой. Я изо всех сил вцепилась в ремень безопасности, когда в воздухе повисла пьянящая смесь страха и адреналина, а также слабый намек на чертовски пьянящий аромат Акселя. Эта смесь сделала меня слабой и глупой настолько, что я инстинктивно вдохнула ее, наклоняясь ближе к водительскому сиденью.

Аксель ухмыльнулся, заставив меня выпрямить спину и уставиться на него. Он выехал на шоссе в сторону Сэндс-Пойнт. Я выдохнула с облегчением. Этот ублюдок действительно делал то, что обещал: он вёз меня домой.

— Ну и? — подтолкнула я.

— Что «ну и»?

— Ты обещал рассказать мне, как ты контролируешь свои импульсы, если я выполню дурацкий пункт из твоего списка, — напомнила я.

В воздухе повисла многозначительная пауза.

— Я фокусируюсь на конечной цели, а не отвлекаюсь на мелкое дерьмо по пути.

Я кивнула, понимая, что он имеет в виду. Он ставил перед собой цели, и это отвлекало его от первобытного способа реагирования, заложенного в нём.

— Обещание награды в конце пути отвлекает тебя от потери хладнокровия, верно?

Его глаза вспыхнули мрачным возбуждением, язык пробежался по нижней губе.

— Если награда того стоит… Что-то незабываемое, чтобы все остальное не имело значения.

У меня перехватило дыхание, когда пара темных, горящих глаз прошлась по моему лицу, прежде чем сосредоточиться на губах. Мой рот автоматически дрогнул в ответ, а тело напряглось в попытке поджать губы. Я быстро выглянула в окно, чтобы сдержать себя. Аксель был подобен солнцу: если смотреть на него прямо слишком долго, он ослеплял.

Исходящий от него жар было невозможно игнорировать, но я не позволила ему отвлечь меня. Я прочистила горло и заговорила снова:

— Но у Поппи есть цели. Так почему же она так легко реагирует?

— Потому что слишком много людей стоят на пути к ее целям, включая тех, кто должен поощрять ее амбиции. Разочарование часто заставляет людей срываться.

Моя шея повернулась к нему, чтобы встретиться с боковым профилем его лица.

— О чем ты говоришь…

— Ты помнишь, как я описал твою дочь ранее?

Я выдохнула.

— Как я могла забыть? Отстраненная. Целеустремленная. Эмоционально сдержанная. Не хватает контроля над импульсами. — Перечислила я, размышляя, как заставить Акселя заплатить за каждое оскорбление, направленное в адрес моего ребенка.

Он прочитал мои мысли.

— Ты говоришь так, словно я оскорбил Поппи.

— Так и есть. — Обвинила я.

— То, что ты считаешь оскорблениями, — одни из самых сильных сторон Поппи.

— Как это?

— То, что она целеустремленная, означает, что она не остановится, пока не достигнет своих целей. Насколько я понимаю, это хорошее качество. Она не хочет посредственной жизни и не понимает тех, кто довольствуется малым, вместо того, чтобы полностью реализовать свой потенциал.

Мои плечи поникли.

Было очевидно, что Поппи не уважала меня так же, как своего папу. Джей был магнатом с ключами от королевства. Что касается меня, Поппи считала, что я слишком разбалована и ни дня не работала. Она понятия не имела о моей тайной карьере или о том, что у меня семизначный доход. Я фыркнула от самоуничижения. В прошлом году я заработала миллион долларов, но моя дочь отмахнулась от меня, как будто я не знаю, что такое тяжелый труд. Поппи думала, что я часами бренчу на пианино, потому что мне наскучила моя изнеженная жизнь.

— Я уже знала это. — Сказала я Акселю.

— Если ты это знаешь, почему не видишь в этих чертах ее силу? Из разговора, который я подслушал между вами, мне показалось, что ты хочешь, чтобы её мечты были меньше. Ты не веришь в свою дочь?

Моя отвисла челюсть от изумления.

— Конечно, я верю в свою дочь. Я просто не хочу, чтобы она была настолько поглощена своими амбициями, что не заметила, как детство прошло мимо нее. Поппи на целые годы опережает своих одноклассников и вот-вот поступит в старшую школу. Я не понимаю. К чему такая спешка со взрослением? Такими темпами она поступит в колледж в пятнадцать или шестнадцать лет.

— Ну и что? Меня приняли в колледж в пятнадцать.

— Это слишком рано. — запротестовала я.

— Разве это не ей решать?

— Я… я… — заикалась я, не зная, как изложить свою точку зрения на это.

— Я получил аттестат в четырнадцать и подал заявку на стипендию в любой колледж, который бы меня принял. Тогда я был решительно настроен выбраться из своего захудалого городка. И согласился на первый колледж, который предложил мне полную стипендию. Но когда попросил у родителей одолжить мне денег, чтобы я мог оплатить расходы, которые не покрывала стипендия, отец ударил меня по голове. Так что я работал и копил деньги в течение года, прежде чем поступить в колледж в шестнадцать.

Слова Акселя повисли в воздухе между нами. Когда-то давно он рассказал о своих родителях-алкоголиках и о том, как разорвал с ними все связи. Я была рада, что он исключил токсичные составляющие из своей жизни. Тем не менее, слышать это было душераздирающе.

Аксель отмахнулся от печали, написанной на моем лице.

— Мне не нужно твое сочувствие. — Сказал он резким тоном. — Я к тому, что к десяти годам я уже знал, чего хочу, и ничто не могло меня остановить. Если твоя дочь похожа на меня, она не заботится о том, чтобы прожить свое детство в полной мере. Это то, чего ты хочешь для нее.

В машине больше никого не было, и все же я чувствовала, что на меня ополчились.

— Почему это так плохо, что я не хочу давить на своего ребенка?

Аксель проигнорировал мое недоверчивое выражение лица.

— Кажется, Поппи нравится давление. Возможно, она процветает на нем.

Я была в замешательстве. В словах Акселя была доля правды, которую я не могла опровергнуть.

— Как и твоя дочь, — продолжил он, — я хотел для себя большего и лучшего. Чего я не хотел, так это чтобы люди говорили мне, что я не смогу этого сделать. Разве ты не говорила мне однажды, что твоя мать не поддерживала твой выбор заниматься музыкой? Как ее советы повлияли на ваши отношения?

О, Боже, неужели я превратилась в Зайну Миттал? Мама никогда не верила в меня, и это было больно. Очень больно. Понимала я мечты Поппи или нет, но это был тревожный сигнал, что я потерпела неудачу, не поддержав ее.

Я не смотрела на Акселя, на некоторое время уставившись в окно, пока мы свернули с дороги и ехали по знакомой тропинке.

— Сегодня я назвала Поппи юной леди. — Неохотно призналась я, проводя рукой по лицу. Мама называла меня юной леди, и я чуть не вздрогнула, когда эти слова вырвались из меня. — Никогда не думала, что называть кого-то юной леди вообще заложено в моей ДНК.

Фу.

Уголки рта Акселя понимающе приподнялись. Меня поразило, как он меньше чем за день помог мне лучше проникнуть в сознание Поппи, тогда как я не смогла добиться этого за месяцы терапии. Это был прорыв.

Возможно, мне стоит позвонить Поппи сегодня вечером, чтобы воплотить в жизнь некоторые советы Акселя. Это было хорошим началом, но мне нужно было больше.

— Еще какие-нибудь советы, которые ты хотел бы дать?

Аксель набрал скорость, игнорируя меня. Я выжидающе смотрела на него, пока что-то на периферии не подсказало мне, что Аксель проехал мимо моей улицы.

— Подожди, ты пропустил мою улицу.

— Я знаю.

У меня перехватило дыхание, когда в поле зрения появилось знакомое поместье.

— Это не мой дом, — констатировала я очевидное.

— Нет, это мой.

Глава 14

Пия

— Выходи из машины, Пия. — Повторил Аксель.

Он припарковал машину в подземном гараже своего особняка и держал открытой дверь со стороны пассажира, терпеливо ожидая, когда я выйду.

Никогда. Не. Доверяй. Акселю. Трималхио.

Я могла беспрестанно повторять эту мантру, и все же я была здесь.

— Ни за что на свете я не войду в твой дом. Отвези меня домой.

Я упрямо сидела в машине, скрестив руки на груди. Ничего хорошего не выйдет из того, что я последую за Акселем внутрь. Я хотела узнать, как работает мозг Акселя, ради Поппи, но сейчас самосохранение было важнее. Я отказывалась покидать убежище этой машины.

Аксель был искусным манипулятором и использовал моего ребенка как приманку, зная, что я клюну на это. Я отвлеклась и не закатила истерику, когда он пронесся мимо моего дома. Он проехал через железные ворота своего участка, которые закрылись сразу же после нашего въезда, а затем завез нас в подземный гараж, который тоже закрылся. В отличие от прошлого раза, сегодня дом был укреплен закрытыми воротами и заборами по периметру. Даже если бы я попыталась сбежать, то не смогла бы покинуть территорию без разрешения Акселя. Я оказалась в ловушке.

Я бросила на него взгляд.

— Ты сказал, что отвезешь меня домой.

— Я сделаю это после того, как покажу тебе кое-что. Так что вылезай из этой гребаной машины, пока я не полез внутрь.

От холода в его голосе у меня по спине пробежал страх.

— Мне нужно услышать слова о том, что ты не будешь валять дурака.

— Для тебя нет никакой опасности. — Последовал его абстрактный ответ.

Ага, точно. Я оказалась в логове сталкера, и никто не знал, где я. Даже мой телефон разрядился. Вся опасность ситуации дошла до меня, и мои внутренности задрожали от страха. Я была во власти этого мужчины, и разжигать его гнев было бы неразумно для меня.

Наконец, я вышла из машины, не торопясь отряхивая несуществующие ворсинки с юбки. Это дало мне возможность немного осмотреться. Гараж был таким же вычурным, как и ожидалось от дома такого масштаба. Несколько блестящих машин выстроились в идеальной симметрии, умоляя прокатиться.

Аксель не обращал внимания на свой дорогой салон, его взгляд был прикован ко мне, когда он схватил меня за руку. Прежде чем я успела запротестовать, Аксель уже тащил меня через гараж. Он набрал код, чтобы вызвать лифт, но действовал слишком быстро, чтобы мои любопытные глаза не успели рассмотреть цифры.

Нервы были на пределе, и я вошла в лифт, как только двери открылись. Его дом был настолько огромен, что для плавного перехода между этажами требовался лифт. Судя по номерам, этажей было семь.

Система безопасности в этом доме была на высшем уровне, и для управления лифтом требовался другой код. Аксель отпустил мою руку, чтобы выбрать пятый этаж на клавиатуре, быстро вводя еще несколько цифр на второй сенсорной панели.

Двери закрылись по сигналу, оставив меня сверхчувствительной к его присутствию в интимном пространстве. Как обычно, я чувствовала на себе его горячий взгляд, пока мы ехали в лифте. Мы не утруждали себя любезностями. Больше не было игр в кошки-мышки; пришло время откровенного разговора. Раз и навсегда я должна была выяснить, чего хочет от меня Аксель Трималхио.

Двери лифта снова открылись на пятом этаже роскошного особняка Акселя. Поскольку я уже успела побывать в его доме, то не думала, что буду ошеломлена во время своего второго визита.

Я ошибалась.

Этот этаж особняка был столь же впечатляющим, как и роскошный бальный зал внизу, только без шатающихся пьяных людей вокруг. Длинный коридор был обставлен скамейками с мягкой обивкой и украшен картинами на стенах. Встроенные книжные полки и свисающие с потолка горшки с растениями придавали современному пространству домашний уют. Этот дом кричал о роскоши, а всё, что я видела до сих пор, — только прихожую.

Мои каблуки застучали по дорогому полированному мрамору, когда Аксель вывел меня из лифта. К моему огорчению, он внезапно стал разговорчивым. Аксель очень подробно рассказал об истории земли, на которой был построен дом. Он останавливался у каждого дорогого произведения искусства, висящего на стене, и раскрывал обширную информацию о художниках.

В этом заключался его грандиозный план моего похищения: он хотел показать мне свой дом?

Все время, пока Аксель говорил, я безуспешно пыталась найти путь к отступлению. Двери, которые могли вести к выходу, были наглухо закрыты. На каждой из них были замки, и судя по всему, для их открытия требовался код.

Черт. Я была фактически заключенной в этом доме. Я тихо наблюдала за ним краем глаза, пытаясь оценить его настроение. Аксель ничем не выдавал себя, продолжая «пешеходную экскурсию» и описывая каждую деталь своего дома.

Стало понятно, почему парадные лестницы, по которым мы с Джеем изначально поднимались в дом Акселя, были такими крутыми. Это было связано с тем, что под главным бальным залом располагались еще три этажа.

На первом этаже находился подземный гараж. Второй и третий этажи предназначались только для работников — подвал, кухня, кладовая и помещения для персонала с отдельными входами. На четвертом этаже находились фойе и бальный зал, где Аксель устраивал свои вечеринки. Пятый этаж был нашим текущим местоположением.

Мы миновали множество комнат, ведущих к конечному пункту, пока Аксель рассказывал о назначении каждой из них. В основном это были пустые комнаты для гостей. Когда мы дошли до конца коридора, Аксель подвел меня к лестнице, которая вела только наверх. Либо лестница на нижние этажи была мастерски спрятана, либо ее не существовало вообще.

По словам Акселя, шестой этаж состоял из «необходимых» для функционирования комнат. Библиотека. Солярий. Домашний кинотеатр. Тренажерный зал. И все в таком духе.

Я не проронила ни слова, пока он продолжал экскурсию, ведя меня на последний этаж по еще одной односторонней лестнице. Седьмой этаж предназначался только для Акселя. Никому не разрешалось входить туда без его разрешения, за исключением горничной, которая убирала там два раза в неделю.

Я поняла, что двери в каждую комнату специально оставили открытыми, чтобы можно было заглянуть внутрь. Если я не ошибалась, Аксель либо красовался, либо хотел, чтобы я одобрила его дом. И то, и другое противоречило его характеру. Аксель никогда не казался мне выпендрежником, и уж точно не нуждался ни в чьем одобрении. Так зачем же так старательно добиваться моего одобрения его декораторских способностей?

Эта мысль не давала мне покоя, пока мы добирались до конца коридора. Аксель провел меня в комнату, которая с порога показалась мне музыкальным залом.

— После тебя. — Он протянул руку, ожидая, пока я войду внутрь.

Это была первая комната, в которую он приглашал меня войти физически. Я просунула голову в дверной проем, не заходя внутрь, проверяя, не расставил ли Аксель мины-ловушки.

— Если бы я хотел убить тебя, я бы уже сделал это. — Заметил он слишком небрежно.

Я осмотрела его сузившимися глазами и, наконец, вошла внутрь. Комната была безукоризненно прибрана и гораздо больше, чем можно было увидеть с порога. Все было дисциплинированно и организованно, как сам Аксель.

Матовые стены были красиво украшены музыкальными принадлежностями. Вдоль стен выстроились многочисленные инструменты, — коллекционные гитары и скрипки в дорогих футлярах. В центре стоял стол из красного дерева, по бокам — два офисных кресла. Несколько орхидей, расставленных вокруг, оживляли комнату. Обстановка давала понять, что это не просто демонстрационный зал музыкальных инструментов — здесь Аксель создавал музыку.

Сбоку стояла гитара с подставкой для нот. Неподалеку стоял проигрыватель дисков, а рядом с ним — открытый ноутбук. Все предметы были стратегически расставлены рядом с эркером. Из окна открывался вид на прекрасный пляж и голубую воду. Тусклый зеленый огонек на пляжном причале был едва заметен вдалеке. Он взывал ко мне, как сирена, как будто я видела его раньше, и я позавидовала Акселю, что у него есть возможность создавать здесь музыку. Безмятежная комната сама по себе была музой.

Несомненно, самым впечатляющим предметом здесь было великолепное пианино из слоновой кости. Оно стояло на возвышении в самом углу, великолепно выставленное как гордость и радость комнаты. Подходящая скамейка только добавляла ему очарования. Пианино выглядело дорогим до неприличия, и только подойдя ближе, я поняла, что моя оценка была верной. Я без тени сомнения знала, что это абсурдно дорогая вещь, потому что узнала его.

Данное пианино было не столько инструментом, сколько предметом коллекционирования. Это было произведение искусства, которое стоило миллионы долларов. Я упомянула о нём Акселю много лет назад, во время наших похождений по самым непристойным заведениям Квинса.

Я крутанулась на месте, во рту пересохло.

— Что это?

— Это пианино, о котором ты говорила.

Он склонил голову набок, словно озадаченный моей реакцией.

Мое сердце забилось о ребра. Джей пытался купить это самое пианино на мой тридцатый день рождения, но был разочарован, узнав, что коллекционер продал его анонимному покупателю. Это было четыре года назад.

Аксель купил пианино много лет назад, не зная, увидит ли меня снова. Почему?

— Зачем ты купил это пианино?

Он пожал плечами.

— Потому что ты его хотела.

Не зная, что и думать, я шагнула к столу и поставила сумку. Я не заметила, как из глаз потекли слезы, пока влага не охладила мою разгоряченную кожу. Аксель подошел ко мне и большим пальцем смахнул одну капельку. Он бесстрастно смотрел на свой палец, где влага высыхала на его коже.

— Это не делает тебя счастливой. — Оценил он.

Я не могла дышать и отвернулась от него, украдкой вытирая уголки глаз.

— Пия? — нажал он. От его низкого голоса у меня по спине пробежали мурашки. Я несколько раз сглотнула, когда почувствовала его преследующее присутствие у себя за спиной. Подалась вперед, ударившись бедром о край его офисного стола из красного дерева. Когда места больше не осталось, он схватил меня за локоть и развернул лицом к себе.

— Мне нужна минутка.

Я попыталась высвободить свою руку из его хватки, потому что я бы развалилась на части, если бы он сказал еще хоть что-нибудь прямо сейчас.

Он задумчиво изучал меня, не отпуская своей руки.

— Скажи мне, почему ты плачешь.

— Потому что я тронута. — Прошептала я, не в силах сдержаться. Я пыталась забыть о нашей совместной ночи, списать всё на прекрасный сон. Но правда заключалась в том, что на протяжении всех этих лет я часто думала об Акселе. Пока мы не столкнулись на вечеринке, я полагала, что он совсем забыл обо мне. Я никогда не ожидала, что окажу на него такое же глубокое воздействие или что он вспомнит о пианино, о котором я упоминала много лет назад.

Однако для нас было уже слишком поздно.

Я покачала головой.

— Что бы здесь ни происходило, это неправильно. Мы оба женаты. — Напомнила я, ни к кому конкретно не обращаясь. Это нужно было произнести вслух и неоднократно.

Он не стал оспаривать заявление, наблюдая за мной все теми же бесстрастными глазами. Меня раздражало, как мало Аксель заботился о наших супругах, тем более, что деньги его жены проложили ему путь.

Я не знала конечной цели Акселя, но мне было известно следующее. Ни один диджей в мире не зарабатывал таких денег, какими щеголял Аксель. Я оглядела элегантную комнату. Чтобы сколотить такое богатство, потребовалось бы несколько поколений, а он получил доступ к этой возможности благодаря своей жене-наследнице.

Я знала, что у Акселя большие амбиции, но не ожидала, что он будет использовать ничего не подозревающую женщину в качестве старта. Скорее всего, он вложил ее миллионы в свои различные дела, превратив их в еще большие миллионы. Теперь он жил мечтой и покупал дорогие подарки для своей любовницы — потому что именно в неё он намеревался превратить меня — на деньги, которые она финансировала. Мое сердце сжалось от стыда.

— Ты… ты купил мне пианино на деньги своей жены. — Возмущенно обвинила я его.

Я знала, что Аксель богат сам по себе, но он не был бы таким богатым без нее. Он женился на состоятельной женщине, чтобы приумножить свои доходы. Я не могла смириться с этой мыслью и попыталась отойти, когда его ладонь легла на мою руку.

— Аксель, пожалуйста, просто прекрати, что бы ты ни делал.

Аксель поступил наоборот и наклонился ко мне.

— С того момента, как я снова увидел тебя, я знал, что ты недовольна тем, как сложилась твоя жизнь.

— Ты ничего не знаешь о моей жизни, — твердо ответила я, потому что он действительно не знал. С его точки зрения, все может показаться плохим, но было время, когда Джей, Поппи и я были счастливой семьей.

— Ты задыхаешься от фасада, который тебе приходится поддерживать. — Возразил он. — Ты не раскрываешь семье свою истинную профессию. Амбани не заинтересован в том, чтобы видеться с тобой, а твоя дочь тебя терпеть не может. Я что-то упускаю?

Грубое изложение Акселем моей жизни звучало так убого, словно моё существование не имела смысла, вот только он не знал правду.

Я попыталась оттолкнуть его, но хватка Акселя была железной.

— Отпусти, — прошипела я.

— Ты не хочешь быть с мужчиной, который бросает тебя при каждом удобном случае. — Его голос понизился. — С мужчиной, который заставляет тебя чувствовать себя неуверенной и нежеланной, как раньше заставляла тебя чувствовать себя твоя семья. Ты жаждешь принадлежать мужчине, который смотрит только на тебя.

— Я не кусок собственности. Я не жажду принадлежать какому-либо мужчине.

— Ты могла одурачить меня тем, как смотрела на меня той ночью. Ты хотела принадлежать мне.

Я еще раз попыталась освободиться.

Когда он заговорил снова, его голос был мрачным, без прежнего высокомерия.

— Сначала я не мог понять, почему ты ушла после того, что мы пережили на том пляже. Мы были идеально совместимы, и я знал, что не только я это чувствую. Итак, я искал тебя повсюду, отслеживал каждый шаг, изучал каждую подсказку, которую ты оставила, но так и не смог тебя выследить.

Я ничего не сказала. Мой желудок скрутило узлом от осознания того, что он ненавидит меня за то, что я ушла в тот день. Если бы мы с Акселем встретились несколькими годами позже, он бы легко разыскал меня. Препятствием на его пути было отсутствие социальных сетей в то время. Даже Instagram появился только через год после нашей встречи.

— Я точно не мог просмотреть инстаграм страницы всех гостей со свадьбы, — прочитал он мои мысли. — Если бы я это сделал, то знал бы, что ты — сестра жениха.

Мои глаза округлились. Сколько именно Аксель выяснил обо мне?

— Как только я узнал твое имя, найти любую информацию, которая когда-либо существовала о тебе, не составило труда. — Ответил он на мой незаданный вопрос. — Чем больше я узнавал, тем больше понимал, почему ты ушла в тот день.

Мой желудок сжался от дурного предчувствия, я знала, что мне не понравится следующее разоблачение.

— Ты понимала, что твоя семья отречется от тебя, если тебя заметят с каким-то сбродом. Ты не собиралась отказываться от своей безбедной жизни и поступила так, как поступает каждая избалованная принцесса в твоем положении. Ты нашла себе богатого мужа…

Моя вспыльчивость взяла верх над рассудительностью, и я попыталась влепить ему пощечину. Аксель оказался быстрее. Он схватил меня за оба запястья и прижал их к груди. Затем выгнул мое тело и развернул меня на месте, обхватив рукой за талию, чтобы я стояла к нему спиной. Молниеносно он перегнул меня через стол. Важные на вид документы смялись под нами, но организованного Акселя этот хаос не взволновал.

— Отстань от меня! — Я закричала. Мои попытки оттолкнуть его были тщетны. Он не сдвинулся с места.

— Ты жалеешь о своем выборе каждый день с тех пор, как оставила меня на том пляже. Признай это. Позволь мне спасти тебя от жизни, которая ниже твоего достоинства.

— Спасти меня? — Я недоверчиво вскрикнула. — Ты разрушаешь жизнь, которую я с таким трудом построила.

— Тебе безумно скучно, и ты живешь только для того, чтобы делать других людей счастливыми. Амбани не ценит тебя и хочет жену только для видимости. Эти отношения — не что иное, как рабство.

— Это не рабство, когда речь идет о том, кого ты любишь.

Аксель замер позади меня. Бросать Акселю в лицо любовь к мужу было ужасной идеей, но слова вырвались сами собой. Зловещая тишина в комнате длилась всего мгновение, прежде чем я почувствовала прохладный ветерок из вентиляции на своей голой попке, когда он с силой задрал мою юбку-карандаш.

— Какого хрена ты делаешь? — закричала я.

Громкий шлепок по заднице лишил меня дара речи. Я замерла, прежде чем осознала, что он ударил меня.

Я вышла из себя.

— Ты что, совсем свихнулся?

Шок от унизительного поступка не успел пройти, когда еще один шлепок приземлился на другую ягодицу. Моя кожа горела в знак протеста, хотя боль не заглушила рычания Акселя:

— Как ты посмела выйти замуж за другого?

Я его не понимала. Почему Аксель вел себя так, будто мой брак был личным оскорблением для него? Он тоже женился, хотя Аксель и вступил в брак только для того, чтобы жена помогла воплотить в жизнь его мечты об успехе.

Тяжелая рука Акселя снова опустилась на мою попку, и я закричала.

— Черт, Аксель. Не надо.

Он проигнорировал меня, раз за разом шлепая меня по заднице своей большой ладонью. Мои глаза наполнились яростными слезами. Я осыпала его всевозможными ругательствами, дергая ногами, чтобы освободиться. Боль взрывалась от многочисленных ударов, а я продолжала кричать, пока мой голос не охрип. Я отбивалась от него из последних сил, пока не поняла, что это бесполезно; он был слишком силен.

Измученная, я обмякла над столом в поражении, а порка продолжалась, казалось, целую вечность.

Аксель, наконец, прекратил свою атаку, но только после того, как я совершенно успокоилась. Пот катился по моему лбу, когда я пыталась отдышаться после тяжелого испытания. Нанесение ударов не входило в число всех вещей, которые Аксель сделал до сих пор. Тень предательства упала на оставшуюся ниточку надежды, за которую я цеплялась, когда дело касалось Акселя. Это было больнее, чем физическая боль.

Его мотивы были бессмысленны, и я больше не стремилась в них разбираться. Вместо этого я хрипела над столом, истощенная от потраченной энергии. Сознание вернулось, когда я почувствовала горячее дыхание, щекочущее мою киску. Я издала болезненное шипение, когда он пососал внутреннюю поверхность моих бедер, а затем своим безжалостным языком проложил дорожку к горящей попке.

— Аксель, — слабо прохрипела я, вяло пытаясь избавиться от его ласк.

Аксель схватил меня сзади за бедра и в ответ подтолкнул вперед, прижимая их к краю стола. Постоянная боль и физическая нагрузка вымотали меня, оставив усталой и почти бесполезной. Ему не пришлось напрягаться, чтобы удержать меня на месте. Хотя слабый голос настаивал на том, чтобы я ударила его ногой и бросилась наутек, сдаться было легче. Энергия борьбы покинула меня. Я не смогла даже слабо запротестовать, когда его рука скользнула между моих бедер.

— Почему ты это делаешь? — Я напряглась. Мой голос был неузнаваем — последствие предыдущих криков.

— Потому что я не могу остановиться. — Хрипло ответил он, и от жажды в его голосе мое сердце подпрыгнуло к горлу.

Он попеременно целовал и скользил языком по коже на моей истерзанной попке, как будто пытаясь унять пульсирующую боль, которую он причинил. Я старалась отгородиться от его пристального внимания. Это было трудно, когда влажность его языка оказывала охлаждающий эффект на разгоряченную попку, ослабляя боль от физического воздействия.

Аксель снял мои туфли и свободной рукой помассировал мои больные ступни. Мое дыхание выровнялось, я наслаждалась небольшой передышкой. Он поцеловал каждую ягодицу, прежде чем вернуться к внутренней стороне бедер. Мои протесты стихли к тому моменту, как он сдвинул трусики в сторону и его язык скользнул между губами моей киски. В голове не осталось ни одной мысли, когда он прощупал вход и проник внутрь. Успокаивающие облизывания были единственным доступным пластырем, способным заглушить боль. Я закрыла глаза, пока он пировал, отвлекая свой мозг от болевых сигналов.

Аксель поглощал меня с энтузиазмом изголодавшегося волка. Его страсть разрушила мой контроль над телом, пальцы на ногах подогнулись. Отвлечение от боли было слишком приятным, и эта передышка заставила мою киску сжаться, прежде чем из меня вырвался крик оргазма.

Его язык исчез, оставив меня с ощущением пустоты. Мои бедра задрожали, когда раздался отчетливый звон его ремня, свидетельствующий о том, что он вынул его из петель. За ним последовал звук расстегивающейся молнии. На протяжении всего процесса раздевания он держал руку на моей пояснице, чтобы удержать меня в случае, если я попытаюсь сбежать.

Ему не стоило тратить силы. Охватившая меня эйфория лишила меня всякой возможности оправиться от предыдущего изнеможения. Когда он схватил меня за внутреннюю поверхность бедер и стянул нижнее белье, мое дыхание было затрудненным, а уши горели. Унижение струилось по спине, когда естественная смазка позволила ему без усилий войти в мою киску.

Я ожидала, что он возьмет меня грубо. Вместо этого Аксель проталкивал член с контролируемой точностью, замерев, как только полностью вошел. Я бы приняла это за заботу о моих пульсирующих ягодицах, если бы он не был тем, кто причинил боль. Тем не менее, его тяжелое, ровное дыхание действительно звучало как попытка подавить желание вонзиться в меня.

Я чувствовала, как на меня смотрят властные глаза, и закрыла свои, чтобы скрыться от его интенсивности.

— Как ты могла выйти замуж? — сформулировал он вопрос, заданный ранее, прежде чем начать трахать меня. Доброта, которую он проявил из-за боли, утихла при воспоминании о моем «предательском» замужестве с кем-то другим.

Несмотря на последующую жестокость, Аксель старался не таранить бедрами мою покалывающую попку. Он раздвинул мои ягодицы, чтобы свести к минимуму последствия своих грубых толчков. Горячее дыхание и щетина Акселя защекотали мочку моего уха, когда он наклонился вперед и зарылся лицом в мои волосы.

Хотя боль усиливалась всякий раз, когда он прикасался к любой части моей воспаленной попки, я не издавала ни звука. Моя правая щека упиралась в стол, когда он двигался. Он наблюдал за мной, оценивая каждую реакцию моего тела, чтобы выявить мои слабости. Я пыталась отгородиться от него, чтобы он не смог найти еще больше уязвимых точек и использовать их против меня.

Отрыв от реальности только затуманивал мое сознание. Я не обратила внимания, когда его рука обвилась вокруг моей талии, а ладонь опустилась на чувствительный клитор. Прошло совсем немного времени, прежде чем перевозбужденный комок нервов дал отклик. Я дернулась и запрокинула голову назад. Он наклонил лицо в сторону, избегая предположительного удара головой. Однако я уже не заботилась ни о чем, кроме нарастающего оргазма.

— Блядь, — прорычал он, чувствуя, как сокращаются мои мышцы.

Я распахнула глаза от неожиданного звука его голоса. Он прижал ладонь к клитору, заставляя моё измученное тело снова упасть с обрыва. Нетерпеливый стон сорвался с моих губ в ответ.

— Боже.

Его контроль над тем, чтобы трахать меня с осторожностью, полностью сломался с первым криком, который я не смогла заглушить. Он стал вколачиваться в меня, трахая так сильно, что ножки стола заскрипели о деревянный пол. Моя рука хлопнула по столешнице в тот самый момент, когда он вонзился в последний раз, кончая.

Ладони Акселя расположились рядом с моей головой, он навис надо мной, хрипло дыша, пока я лежала совершенно неподвижно. Казалось, мы оставались в таком положении целую вечность, прежде чем Аксель, наконец, вышел из меня и разгладил мою юбку.

Мне потребовалось больше времени, чтобы прийти в себя и признать тот факт, что я была достаточно возбуждена, чтобы меня тщательно оттрахали во время унижения. Я опустила голову и не двигалась. Хотелось верить, что он поймет по выражению моего лица, что мне нужна минутная отсрочка и предоставит необходимое пространство.

Никогда не стоит недооценивать отсутствие эмпатии у этого мужчины.

Аксель схватил меня и оторвал от дорогого стола, вынудив повернуться к нему лицом. Я вздрогнула, отшатнувшись, когда его рука потянулась к моей щеке.

— Пожалуйста, не надо, — прошептала.

Аксель замер, услышав отказ, и в комнате стало еще тише, чем прежде. Я ждала новый приступ гнева.

И была удивлена, когда Аксель не отреагировал яростью. Вместо этого он схватил меня за лицо и притянул к своей груди. Наши рты столкнулись, а мои руки уперлись в его грудь, чтобы увеличить расстояние, которого так я отчаянно добивалась. Я не могла бороться с ним. Его хватка на моем лице оставалась крепкой, хотя он целовал меня с нежностью, которую не проявлял всего несколько минут назад.

— Прекрати, — взмолилась я.

В ответ он подхватил меня на руки и вынес из комнаты. Моя воинственная натура отошла на второй план, я чувствовала себя опустошенной. Я позволила ему отнести меня в другую комнату, которая, как я предположила, была его спальней. Я не проронила ни слова, когда моя спина коснулась мягкого матраса, и когда он раздевал меня.

Борьба казалась бессмысленной. Этот дом был забаррикадирован кодовыми замками на каждом шагу, мой телефон разрядился, и никто не знал, что я здесь. Да и кто стал бы меня искать? Я не могла выбраться, пока Аксель сам не выпустит меня, а споры с ним только вредили мне.

Я потерпела поражение.

К тому времени, как он укрыл нас одеялом, мои глаза закрылись. Я не удивилась, когда Аксель забрался сверху и раздвинул мои ноги. Его губы коснулись моего горла, попеременно покусывая и посасывая.

Он помечал меня своими зубами.

Этот первобытный акт вновь вызвал во мне естественную борьбу, и я взмахнула рукой, не уверенная в своей конечной цели. Он схватил мои запястья и прижал их к голове, снова погружаясь в меня. На этот раз не было грубых толчков.

Он убрал несколько прядей волос с моих глаз, и прислонился своим лбом к моему. Я встретила его темный задумчивый взгляд и не смогла удержаться, чтобы не пробормотать последнюю защитную фразу, пронизанную чувством вины.

— Представь, что почувствовала бы твоя жена, если бы узнала, что ты трахаешь другую женщину в своей постели.

Он сделал паузу, склонив голову набок. Несмотря на все безразличие, которое я ожидала от Акселя, я никогда не смогла бы предсказать его следующие слова.

— Какую другую женщину? Ты — моя жена.

Глава 15

Свадьба Милана

Пия

— В сегодняшней церемонии был задействован огонь. Это часть индуистского свадебного обряда? — Спросил Аксель.

Я объяснила ему значение огня, а затем схватила за руки и потянула вверх, вынуждая его встать для демонстрации.

— Костры играют важную роль на свадебных церемониях хинди. Жених и невеста обходят вокруг костра семь раз. Каждый круг символизирует различные обеты, так называемые Феры. На седьмом круге их союз скрепляется, и они объявляются единым целым не только на эту, но и на семь жизней вперед.

Взяв правой рукой его левую руку, я повела его вокруг костра. Я хотела, чтобы он ощутил весь эффект, и решила просветить его, пока мы физически проходили каждый круг. Толкования фер различались, поэтому я могла объяснить только то, как Dadi описывала мне церемонию.

— Принимая первую феру, мы даем обещание помогать друг другу в таких вещах, как еда, кров и финансы. — Объяснила я.

Его брови нахмурились.

— Это странно конкретно.

Я рассмеялась, когда мы остановились.

— Это потому, что мужчины странно забывчивы.

Мы продолжили идти по кругу.

— Во втором цикле мы обещаем заботиться друг о друге в болезни и здравии.

На этот раз Аксель не отпустил ехидного комментария и не остановился после завершения круга. Вместо этого он сам повел меня дальше вокруг костра.

— Мы приносим обет верности во время третьей феры. — Объяснила я.

— Значит, больше никаких стрип-клубов?

Я хихикнула, прежде чем отругать его:

— Тсс. Будь внимательнее. — Мы снова обошли костер. — С четвертой ферой мы просим наши семьи благословить наш союз.

Как будто помня, что семья была для меня больным местом, рука Акселя крепче сжала мою, оказывая поддержку, которую я неосознанно искала. Внезапно то, что началось как беззаботное объяснение религии, стало казаться невероятно серьезным и значимым. Пока мы шли, он придвинулся ближе, согревая интимное пространство между нами. Тепло, которое он излучал, не имело ничего общего с мерцающим огнем.

— Пятая фера — это клятва нашим будущим детям быть для них хорошими родителями, — выдохнула я, с трудом выговаривая слова.

Мое сердце вдруг забилось так сильно, что я могла слышать его стук. Волосы на затылке встали дыбом от какого-то предчувствия. Ладони вспотели, но я не отпускала его руку. Мы сделали еще один полный круг.

— На шестом этапе мы обещаем жизнь, полную честности.

Мягкий океанский бриз щекотал мой лоб, заставляя осознать, что температура упала еще ниже. Я должна была замерзнуть после того, как сбросила одеяло, чтобы встать, но я не чувствовала ничего, кроме него. Он погрузил меня в транс, и я едва замечала окружающую обстановку.

— С финальной ферой мы клянемся любить друг друга и обещаем дружбу на всю жизнь. Мы вот-вот станем семьей друг для друга и обещаем быть рядом, в печали, и в радости.

Мы остановились у того места, где все началось. Мой рот открылся, чтобы закончить объяснение, но с губ не сорвалось ни слова, и я не могла смотреть ему в глаза. Я была под его чарами, завороженная незнакомцем, пленившим мое сердце. Это, вероятно, был сон, ведь что еще могло бы вызвать такое безумие?

Что-то глубокое и значимое произошло между нами, хотя я не могла выразить это словами. Что, черт возьми, только что произошло?

Мы обменялись чем-то непостижимым во время прогулки вокруг костра, и после этого все в мире стало казаться другим. Воздух был более свежим, океан — более соленым, а песок под ногами — более зернистым. Все выглядело по-другому, как будто на меня надели розовые очки, и я не могла их снять. Ничто уже не будет восприниматься по-прежнему.

— Завершение семи фер означает, что пара дала обещание быть вместе семь жизней. — Я едва узнавала свой голос. — Поэтому мы обходим вокруг костра семь раз, по одному кругу за каждую жизнь.

Будучи циником до мозга костей, я ожидала, что Аксель упадет на землю, заливаясь смехом. Он удивил меня, когда произнес:

— Значит, ты моя на следующие семь жизней?

Я могла поклясться, что он слышит, как мое сердце бьется громче, чем разбивающиеся волны.

— Я видел, как жених мазал чем-то красным лоб и волосы невесты после… Фераса.

Он наблюдал за мной из-под густых черных ресниц. На этот раз он не скрывал эмоций на своем лице, полном мрачных обещаний.

— Синдур, — прошептала я, словно это был секрет.

Боже, я не могла ни говорить, ни дышать от силы его близости. Мне нужно было вырваться из этого состояния, иначе этот мужчина забрал бы меня с собой в самые глубокие уголки океана, и я бы никогда не вынырнула.

Я сделала едва заметный шаг назад и прочистила горло.

— Синдур — это киноварь, косметический порошок с красным пигментом. Жених наносит его вдоль линии роста волос невесты, чтобы скрепить сделку. Это признак официального брака.

— У нас нет коробки с киноварью. Семья невесты забрала ее с собой после свадьбы.

Образ старого болливудского фильма неожиданно пришел мне в голову, и я не смогла удержаться от хихиканья, несмотря на напряженный момент, который мы разделяли.

— Что?

— Прости. Я просто вспомнила один сопливый болливудский фильм. Герой пытался жениться на своей возлюбленной, но у него не было киновари. Тогда он порезал себе большой палец и использовал кровь, чтобы провести по ее пробору на голове.

Герой был сентиментальным беднягой, безмерно влюбленным в женщину, о которой шла речь. Я не смогла сдержать очередной приступ смеха, когда в голове прокрутилась нелепая сцена, где он порезал палец и использовал кровь вместо синдура. Я безудержно смеялась, хотя и пыталась приглушить звук, прикрыв рот рукой.

Я была так увлечена своим весельем, что не заметила, как Аксель отошел к одеялу. Он стоял ко мне спиной, и мне пришлось наклониться, чтобы разглядеть что-то за его массивным телом. Парень взял одну из пустых банок из-под пива, которые мы выпили ранее, и ударил по ее стенке ключами, как он делал, когда мы залпом хлестали пиво.

Я подошла к нему.

— Что ты… — я ахнула, когда Аксель надавил большим пальцем на отверстие, проколов кожу об алюминий.

Выступила красная кровь, и капля упала на песок, запятнав ранее девственно белый пляж.

— Боже мой, Аксель. Ты в поря…

Меня прервал решительный Аксель, резко повернувшийся ко мне. Как раз в тот момент, когда я подумала, что он закинет меня себе на плечо по какой-то неизвестной неандертальской причине, Аксель поставил меня в тупик, надавив большим пальцем на мой лоб и размазав кровь по линии роста моих волос.

— Вот. Теперь мы женаты.

Ох!

Я была неправа, когда высмеивала беднягу из того болливудского фильма. Это не было банальщиной.

Это было ТАК. ЧЕРТОВСКИ. СЕКСУАЛЬНО.

— Ты такой банальный.

Мой голос был хриплым от желания, что противоречило комментарию.

Он ухмыльнулся.

— Это не то, о чем ты подумала, принцесса. Тебе понравилось, когда тот мужчина сделал то же самое в фильме.

Я прикусила уголок рта. Это было самое романтичное, что со мной происходило.

— Это негигиенично и отвратительно.

Его голодный взгляд изучал меня, пока я наклонялась к нему, практически предлагая себя на серебряном блюдце.

— Ты думаешь, это романтично, — возразил он.

Так и есть. Боже, почему я думаю, что это так романтично? Я мысленно обмахнула себя веером. Это, пожалуй, был самый сексуальный, самый обморочный момент в моей жизни.

Притяжение между нами было таким сильным, таким неотвратимым, что вырывало из меня душу. Я должна была каким-то образом вернуться на землю, пока он полностью не уничтожил меня своим магнетизмом.

Я прочистила горло и с облегчением отметила, что мой голос звучит нормально, когда заговорила снова.

— Это просто способ скрепить сделку.

— Кажется несколько разочаровывающим.

— Ах, да? Как католики скрепляют сделку?

Он упоминал, что его родители были католиками.

— А ты как думаешь?

Поцелуй был на кончике моего языка, но я не осмелилась произнести это слово вслух, ведь он тоже этого не сделал. Я еще несколько минут болтала об огне и свадьбах, прежде чем поняла, что такой парень, как он, вероятно, не находит это сексуальным. Я внутренне застонала, а затем подпрыгнула от внезапного громкого звука.

— Срань господня. — Я повернула голову в поисках источника. — Что за хрень?

— Полегче, принцесса, — успокоил бархатистый голос Акселя. — Всего лишь фейерверк.

Прежде чем я смогла полностью отвести глаза от неба, Аксель сократил расстояние между нами, как будто больше не мог сдерживаться. Обхватил рукой мое горло и внезапно притянул к себе для настойчивого поцелуя.

— Теперь сделка закреплена. — Прошептал он мне в губы.

￼

Следующее утро

Заставляя себя смотреть куда угодно, только не на Акселя, я собрала свои вещи. Я знала, что если разбудить его, чтобы попрощаться, это плохо кончится. Я видела проблески собственничества в этом мужчине и знала, что ничего хорошего из прощания не выйдет. Он, вероятно, закинул бы меня себе на плечо, а затем унес бы отсюда.

Я грустно улыбнулась этому образу.

Покачав головой, я взяла блокнот, чтобы оставить ему записку. Осознав, что он пуст, если не считать списка с прошлой ночи, я решила оставить ему весь блокнот плюс сувенир, предназначенный для него.

Я полезла в сумочку за подарком, положила его в блокнот и после секундного колебания написала послание для Акселя.

На эти деньги тебе лучше стать суперзвездой.

— Принцесса.

Это был чек на пятьдесят тысяч долларов — сумма, которую Dadi оставила мне после своей смерти. Закончив свой «список желаний», я планировала потратить оставшиеся деньги на дорогой и безответственный подарок для себя — внести залог за рояль, на который я давно засматривалась. Однако это был гораздо лучший подарок самой себе.

На протяжении всего нашего общения, я осуждала несправедливую иерархию, согласно которой исполнители не могут пробиться, если у них нет ресурсов. Никто не давал Акселю преимущества в жизни, но посмотрите, как далеко он продвинулся в одиночку. Чего же он мог достичь, если бы в него поверил лишь один человек?

Эти деньги были каплей в море по сравнению с тем, что ему было нужно для реализации его амбициозных планов. Я сильно сомневалась, что он построит на них какую-то огромную империю, но, по крайней мере, это была хоть какая-то возможность. Аксель подарил мне ночь, которую я никогда не забуду. Хотя денег было недостаточно в грандиозной схеме вещей — цели Акселя были слишком велики, — настоящим подарком, который я хотела передать, была моя вера в него. Аксель проживал жизнь без поддержки, и я хотела быть первой, кто поверил в его величие.

В конце концов, я дала обещание помогать своему «мужу» с такими вещами, как еда, кров и финансы во время нашей первой феры. Я мысленно пожала плечами. Есть ли лучший способ сдержать свое обещание?

Открыв блокнот, я вычеркнула все, что мы реализовали вместе.

Украсть бутылку спиртного из бара

Залпом выпить пиво

Ворваться на вечеринку

Сходить в стрип-клуб

Станцевать на столе перед кучей незнакомцев

Посмотреть живое секс-шоу

Сочинить свою самую похабную песню

Сходить в кинотеатр для взрослых

Секс на одну ночь

Потратиться на дорогой и безответственный подарок для себя

Когда в тот день я положила блокнот рядом с ним и ушла, я даже предположить не могла, чего добьется Аксель, если только ему дадут шанс.

Глава 16

Пия

Я не могла разглядеть лицо. Он то появлялся, то пропадал из поля зрения, пока шел к нам, сохраняя дистанцию. Солнце отражалось от его неторопливого шага, временами почти ослепляя меня, в зависимости от нового положения. По позвоночнику пробежал холодок, когда наши взгляды наконец встретились. Темные, неумолимые глаза смотрели в ответ, решительно настроенные не выдавать своих секретов.

Я резко проснулась от того же сна, который снился мне каждую ночь на протяжении почти четырнадцати лет. В отличие от других случаев, когда лицо, преследующее меня, исчезало на заднем плане, я знала, что сейчас Аксель смотрит на меня.

Несмотря на это, мои глаза отказывались открываться. Они трепетали от угрозы сумеречного солнечного света, проникающего через окна.

— Просыпайся, принцесса.

Знакомый голос снова убаюкал меня, хотя намерение было прямо противоположным. Он провел пальцем по моему лбу, и я несколько раз моргнула, чтобы побороть паутину, сковывающую мое зрение. Когда матрас сдвинулся, я дернулась, вспомнив, что со мной в постели находится кто-то еще.

Зрение, наконец, обострилось и я задохнулась, обнаружив, что Аксель лежит на мне сверху. Его лицо было всего в нескольких дюймах от моего. Мы занимались сексом снова и снова, пока я не упала безвольной грудой на мягкий матрас. Очевидно, Аксель хотел наверстать упущенное за четырнадцать лет тем, сколько раз он трахал меня. Борьба во мне также ослабла в свете откровений Акселя. Казалось, что ему что-то должны за всё, через что ему пришлось пройти, и единственная плата, которую он принимал, была в виде моего тела. Я заснула, все еще чувствуя его внутри себя, и проснулась в той же позе. Поверх наших голых тел было небрежно накинуто одеяло.

— Я не могу дышать.

Я слегка постучала по его груди, и большое тело стало тяжело переваливаться с моего. Напряженные мышцы запульсировали от небольшого усилия.

Аксель отстранился, давая моему измученному телу необходимую передышку. Он наклонился в сторону, перенеся свой вес на локоть. Моя кожа горела, когда одеяло скользнуло по ней, заставив меня опустить взгляд на свое обнаженное тело. Следы, похожие на синяки, тянулись от декольте до сосков, покрывая всю грудь. Проследив ниже, я обнаружила, что внутренняя поверхность бедер также покрыта любовными укусами.

Он оставил метки на каждом интимном сантиметре моего тела. Стало очевидно, что он сделал это специально, чтобы гарантировать, что ни один другой мужчина не увидит меня в подобном виде. По крайней мере, не без того, чтобы не стать свидетелем вопиющего доказательства его владения. Потрясающе эффективный метод. Аксель уже однажды оставлял меня в подобном состоянии, и мне пришлось закрывать эти места от посторонних глаз. Поступок был расчетливо собственническим.

Несмотря на это, у меня больше не было сил злиться на Акселя.

— Сколько мы спали?

Аксель взглянул на часы на тумбочке.

— Час.

— О. - был мой скудный ответ.

В памяти всплыли смутные обрывки нашего предыдущего разговора, и в моей груди застыл лед. Одним своим заявлением Аксель вызвал на поверхность эмоции, слишком болезненные, чтобы к ним возвращаться. Символический обмен клятвами на пляже изменил ход его жизни. Он не знал этого, но я была так же одержима воспоминаниями о той ночи. Я думала о ней ежедневно, но никогда не позволяла этому поглотить меня. У меня были другие заботы: Поппи, мой муж и наша семья. Я не могла утонуть в своей одержимости, как это делал Аксель на протяжении многих лет.

Это усугубляло мое чувство вины.

Я не скорбела по Акселю так, как он скорбел по моей потере. Я вышла замуж, родила ребенка и жила полноценной жизнью со своей семьей.

Аксель же застыл во времени.

Я прижала к груди белое одеяло, чтобы защититься от правды. Тем временем Аксель неторопливо подтянулся в сидячее положение. Мягкое покрывало колыхалась от его неторопливых движений, обнажая изгибы V-образной формы, идущие по бокам от плоского живота вниз. Я невольно задержала свое внимание на его наготе, прежде чем заставить себя отвести глаза. Вместо этого взгляд упал на мою одежду, аккуратно сложенную на приставном столике, где, как я позже поняла, Аксель сложил каждую вещь, пока раздевал меня. Я схватила стопку.

Позволив своим глазам блуждать, пока одевалась, я впервые осмотрела незнакомую комнату. Я не успела оценить ее раньше и на мгновение была поражена роскошью в стиле лофт. В двухэтажной спальне имелась винтовая лестница, ведущая на балкон наверху. С балкона открывался вид на спальню, а не на улицу. Вдоль стен верхнего этажа стояли встроенные шкафы, внутри которых висели костюмы. Я могла видеть их отсюда, так же, как и полки с еще большим количеством сложенной одежды.

Тогда как верхний этаж представлял собой гигантскую гардеробную, нижний этаж не уступал ему в роскоши. Шикарные окна от пола до потолка служили стенами, из которых открывался вид на пляж. Шторы кое-где были задернуты, но даже это было сделано со вкусом. Диван в честерфилдском стиле, телевизор и камин создавали иллюзию отдельной гостиной внутри спальни. Между тем, небольшой письменный стол с аккуратно придвинутым креслом формировал офисную зону. Современный торшер стоял идеально прямо и вровень со столом.

Каждое приобретение, имущество и достижение Акселя ставили меня в тупик. Он построил империю, которая могла посоперничать с наследием Джея, и все это с мизерной суммой, которая, как мне казалось, не продвинула бы его далеко в таком дорогом городе, как Нью-Йорк.

Сила социальных сетей изменила жизнь начинающих артистов через несколько лет после моего знакомства с Акселем. Таланты больше не страдали от отсутствия связей; теперь у них была прямая платформа для общения со своей аудиторией. Instagram взорвался именем Акселя, и он превратился из клубного диджея в суперзвезду практически за одну ночь. Я услышала его имя по радио через год после свадьбы. Я думала, что схожу с ума, пока не погуглила и не узнала, что он уже успел сколотить состояние благодаря различным инвестициям, одной из которых была его карьера диджея.

Ни за что на свете я не догадалась бы соединить точки: Аксель использовал деньги, которые я оставила, чтобы построить все это. В лучшем случае, я думала, что он использовал их как арендную плату для продвижения своей музыкальной карьеры. То, в чем признался Аксель перед тем, как я уснула, было одновременно душераздирающим и леденящим до костей.

— Аксель… — Я начала тихим голосом. — Прости, что я ушла тем утром.

Это прозвучало жалко даже для моих ушей.

Как, черт возьми, просить прощения за такое? Прости, что бросила тебя на пляже через пять минут после того, как ты решил, что мы разделили нечто фундаментальное.

Я представляла его негодяем и колючкой в моем боку. Оказалось, что злодеем была я.

— Я… я очень рада, что ты исполнил все, что задумывал. — Продолжила я, оглядывая роскошную комнату.

Аксель повернулся ко мне, натягивая джинсы.

— Что задумывал? — Он обвел рукой комнату. — Я думал, это сделает тебя счастливой.

Потеряв дар речи, я захлопнула рот. Я понятия не имела, как реагировать, и продолжила тихо одеваться, пока не поняла, чего не хватает.

— Ты не знаешь, где мои туфли и сумка? — Спросила его несколько неловко. В комнате было безукоризненно чисто. Если бы моя сумка была здесь, было бы легко заметить огромный шопер или выглядывающий из него блестящий розовый чехол моего мобильника. Он так сверкал, что его можно было выявить из космоса.

— Ты оставила их в другой комнате.

— Точно. — Несмотря на то, что я нашла желанные вещи, я вспомнила о другой проблеме. Мой телефон был разряжен. — Ты можешь вызвать мне такси?

— Ты никуда не уйдешь. — Отрезал он.

Опешившая от резкого тона, я приоткрыла пересохшие губы.

Аксель быстро разгладил свой хмурый взгляд, сменив прежнее выражение лица на превосходную ухмылку.

— Я же говорил, что хочу тебе кое-что показать. Ты так и не увидела.

Я нахмурилась.

— Но ты показал мне пианино. Это не было большим сюрпризом?

Аксель покачал головой.

— Пойдем. — Он кивнул в сторону двери спальни.

Я вздохнула и последовала за Акселем без возражений. Моя прежняя ярость из-за грубости Акселя и чувство вины за непреднамеренное предательство Джея не исчезли, но я отложила их на потом. Воспитание Поппи помогло мне лучше понять Акселя. Люди с антисоциальным расстройством личности часто обладают ярко выраженным чувством справедливости и того, что им причитается. По его словам, я предала его, что повлекло за собой последствия и иррациональные действия. Хотя некоторая тревога оставалась, я больше не боялась Акселя. Вместо этого я хотела смягчить отказ, который он почувствовал в свой адрес после той ночи, и успокоить все, что я в нем сломала. Я просто не знала как это сделать. Он хотел, чтобы я ушла от Джея, но развод был невозможен, и я не могла вернуться к своему браку, не рассказав Джею о произошедшем. Единичную ошибку можно было бы простить, но эта была слишком серьезной, чтобы ее можно было исправить.

С тяжелым сердцем я прошла с Акселем по экстравагантному коридору и снова вошла в музыкальную комнату. Похоже, кто-то приходил, чтобы навести порядок. Я была удивлена, поскольку Аксель упоминал, что персонал не поднимался на этот этаж без его разрешения.

Комната снова была безукоризненно чистой, следы нашей предыдущей борьбы чудесным образом стерлись. Моя сумка и туфли аккуратно стояли рядом со столом из красного дерева, а разбросанные бумаги были собраны в аккуратную стопку.

При воспоминании о том, как разлетелись бумаги, у основания моей шеи поднялся жар. Я отвернулась и заметила зарядное устройство для мобильного телефона, подключенное к стене на другом конце огромной комнаты. Должно быть, я упустила его из виду во время первого знакомства с этой комнатой.

Было еще одно изменение. Несколько папок лежали на столе Акселя, идеально выровненные в определенном порядке.

Раньше их там не было.

То, как Аксель наклонился к файлам и попросил меня дать ему минуту, несмотря на всю его прежнюю решимость показать мне что-то важное, подтвердило мои подозрения. Кто-то оставил эти папки по указанию Акселя, и, судя по его заинтересованности, в них содержалась важная информация.

Аксель методично открывал каждую папку, читая документы от корки до корки. Учитывая, как тщательно он просматривал информацию, я поняла, что Акселю потребуется некоторое время, чтобы просмотреть их все. Поэтому я схватила свой сверкающий мобильник и пересекла комнату. Подключив его к зарядке, я с облегчением наблюдала, как мой телефон оживает. Если я хотела прочитать сообщения, тогда не стоило его пока отключать от зарядного устройства, поэтому я осталась сидеть у стены на противоположном конце комнаты.

В кои-то веки Аксель не жаловался и не требовал, чтобы я оставалась рядом с ним. Воспользовавшись возможностью, пока он был полностью сосредоточен на документах, я решила позвонить Поппи. Я находилась слишком далеко от Акселя, чтобы он мог услышать наш разговор, к тому же, впервые я видела его таким рассеянным.

После секундного колебания я разблокировала телефон и нажала на имя Поппи. На другом конце провода раздались гудки и я подумала, не отклонит ли она мой вызов. И была удивлена, когда услышала голос моей дочери.

— Алло? — Поппи говорила неохотно, поскольку обычно я звонила ей только перед сном.

— Привет, Beti. - мягко сказала я.

Аксель взглянул на меня с другого конца комнаты, услышав, что я говорю по телефону. Когда понял, что я разговариваю с Поппи, он вернулся к бумагам, предоставив мне необходимое уединение для этого разговора. Я пыталась заглушить эмоции, которые Аксель пробудил сегодня, но все равно почувствовала, как они подступают к горлу.

— Как ты? — спросила её.

На другом конце повисла пауза. Поппи никогда не была любительницей светских бесед.

— Отлично.

— Это хорошо.

Я попробовала заполнить тишину вопросами о том, как прошел инструктаж. Поппи, как всегда, ответила отрывистым тоном, но я не позволила этому отпугнуть меня. Не сегодня. Я продолжала настойчиво расспрашивать о разных темах, пока мы не остановились на ее удаленной стажировке в Ambani Corp.

Я была так обижена на компанию Джея, что никогда не упоминала о ней, если меня не заставляли. Хотя я и изображала из себя послушную жену, я ненавидела обсуждать дела компании в уединении нашего дома.

Теперь начинала понимать, что такой подход не устраивал Поппи. Она считала, что я не поддерживаю ее мечты, потому что я отказывалась говорить о компании вне ее стен.

— Как проходит стажировка?

Недоумение Поппи было оправданным, и я услышала сдержанность в ее голосе, когда она сказала:

— Все в порядке. Она может отнять много времени, я думаю.

Раньше я бы посоветовала отказаться от стажировки, если та требовала много времени. После разговора с Акселем я поняла, насколько разрушительно это предложение прозвучит для Поппи. Будет казаться, что я не верю в ее способности. Впервые я попробовала другой подход.

— Да? Что тебе нужно сделать для стажировки?

Застигнутой врасплох Поппи потребовалось несколько секунд, чтобы ответить.

— Обычно они присылают мне предприятия для изучения. Я могу делать это удаленно, но поиск деталей и причин, по которым они могут подойти для инвестиций, может занять время.

Я впервые проявила заинтересованность к ее увлечению, и это сработало. Это было самое большое количество слов от Поппи, которое она произнесла без сарказма. Почему я не подумала об этом раньше?

Воспользовавшись случаем, я задала еще один уточняющий вопрос. К моему удивлению, Поппи ответила. На каждый мой вопрос Поппи отвечала чуть более подробно, чем на предыдущий. На седьмом вопросе я поняла, что это был самый откровенный разговор с моей дочерью почти за год.

— Я горжусь тобой. — Честно сказала я, когда Поппи рассказала мне о том, что подала заявку на участие в предстоящем конкурсе юниоров Ambani Corp.

Поппи помолчала на другом конце провода, прежде чем сказать:

— Спасибо.

Меня поразила искренность в ее голосе. Я никогда не поддерживала амбиции своей дочери, и в конце концов до меня дошло, что вместо того, чтобы защищать ее, я заставила ее почувствовать так, как когда-то мама заставляла чувствовать меня. Возможно, мамины намерения тоже не были необоснованными, просто их неправильно поняли. Может, мне стоить позвонить и ей.

Я мысленно усмехнулась. Аксель, сам того не ведая, исправил отношения матери и дочери в трех поколениях.

— Я сообщила в школьной лаборатории, что на завтра назначено сканирование мозга для мистера Трималхио. — внезапно заявила Поппи. — Если ты ничем не занята.… тебе стоит прийти и посмотреть. Мы можем пообедать после.

О. Мой. Бог.

Я всегда была той, кто строил планы, спрашивал Поппи, не хочет ли она пообедать, или насильно вторгался в ее жизнь, когда она отказывалась. Почти год моя дочь не проявляла ко мне никакого интереса. Это может показаться несущественным, но только тот, кто воспитывал подростка, знал, насколько важен был этот момент; момент, когда твоя дочь перестает смотреть на тебя злым взглядом и отвечает тебе любовью.

Ладно, насчет любви в случае с Поппи — это преувеличение, однако нищим выбирать не приходится.

Будь спокойна, Пия, будь спокойна. Не испорти всё слишком бурной реакцией.

— Конечно, как скажешь. — сказала я, делая вид, что это не имеет большого значения. Внутренне я умирала от ликования и прилагала все усилия, чтобы подавить свое волнение.

— Хорошо. Тогда увидимся.

— До встречи. — Я на мгновение замешкалась, прежде чем сделать контрольный выстрел. — Я люблю тебя.

Обычно Поппи отвечала «хорошо» всякий раз, когда я говорила ей, что люблю. Так что представьте мое удивление, когда я услышала тихое, едва различимое «я тоже тебя люблю» перед тем, как звонок оборвался.

Телефон упал бы на пол, если бы я не сжимала его железной хваткой. Ни хрена себе. Это что сейчас произошло?

Смесь эмоций захлестнула меня. Из всех вариантов развития событий я совсем не ожидала, что разговор закончится вот так. Поппи не говорила, что любит меня почти год. Печаль, счастье, трепет — все смешалось воедино, и за это я должна была благодарить Акселя. Я могла бы простить этому ублюдку все его выходки только за то, что он подарил мне этот один момент с Поппи.

Я тоже тебя люблю.

Я снова и снова прокручивала эти слова в голове, гадая, повторит ли она их завтра.

Мою эйфорию было трудно подавить, и я практически вприпрыжку вернулась в другой конец комнаты, чувствуя себя под кайфом от несуществующих наркотиков. Поскольку Аксель все еще был поглощен папками, я использовала это время, чтобы надеть туфли и полюбоваться видом из окна эркера. Пейзаж снаружи представлял собой идиллический пляж с белым песком и чистейшей водой. Зрелище показалось мне знакомым, хотя я не могла вспомнить откуда. И снова мой взгляд привлек едва заметный зеленый огонек в дальнем конце причала. С такого расстояния он был микроскопическим, поэтому я подошла ближе, чтобы рассмотреть его получше.

Как только я узнала причал, меня словно ударили под дых. Я почувствовала, как почва уплывает из-под ног.

— Это пляж…

— Да, это частный пляж, принадлежащий Шато в Хемпстеде. — Подтвердил он без промедления, как будто ждал, что я узнаю его.

В моей голове стало совершенно пусто. Несколько мгновений я не могла заставить себя отреагировать. Район с самого начала был узнаваем, потому что находился недалеко от места проведения свадьбы Милана. По той же причине вид из этого окна показался мне знакомым: оно выходило на пляж, где мы с Акселем… Я закрыла глаза, чтобы отогнать слишком болезненный образ.

Мне пришлось приложить усилия, чтобы снова заговорить.

— Как это возможно?

Аксель бросил папки на стол и подошел к окну.

— Местная недвижимость редко выставляется на продажу. Когда я нашел дом напротив Шато в Хемпстеде, я сразу им заинтересовался. — Он говорил спокойно, как будто в этом не было ничего особенного, не подозревая о том, что взорвал мою жизнь информацией, которая продолжала падать, как бомбы. — Но когда я увидел этот вид на пляж, я понял, что должен купить это место любой ценой.

Он стоял рядом со мной, глядя на тот же слабый зеленый огонек вдалеке. Мне стало интересно, мелькают ли в его голове те же образы, что и у меня.

Вопрос «почему» вертелся у меня на кончике языка, но озвучивать его не было необходимости. Аксель смотрел на пляж, когда создавал музыку, потому что тот был его музой, как воспоминания о нем — были моей на протяжении многих лет.

— Пия?

Я покачала головой, понимая, что моя отрешенность отвлекла меня от того, что он сказал.

— Прости, что?

— Присаживайся.

Я взглянула на офисное кресло, которое выдвинул Аксель. Подавив меланхолию тяжелым вздохом, я подошла и села в него. Аксель с громким стуком положил передо мной стопку документов — те, что его сотрудники собрали с пола, — и сел на край стола.

— Что это? — Я уставилась на кипу бумаг и замерла, обнаружив надпись «Ходатайство о разводе», выгравированную сверху.

Какого хрена.

— Заявление о разводе. — Объявил он, хотя я уже и так все поняла. — Подпиши документы, и мы отправим их Амбани к концу недели. Мои адвокаты изучили его активы. Они считают, что мы сможем ускорить бумажную волокиту и процедуру развода, если ты заявишь, что тебе ничего от него не нужно. Опека будет более серьезной проблемой…

Мое тело отреагировало раньше, чем разум успел обработать слова. Я вскочила с кресла и одним быстрым движением смела со стола пачку документов, крича:

— Как ты смеешь?

Аксель холодно наблюдал за тем, как бумаги слетают со стола и приземляются на пол.

— Это то, что ты хотел мне показать?

Я задыхалась, раздражение нарастало с каждым словом.

Моя кровь кипела от ярости. Каждый раз, когда я смягчалась по отношению к Акселю и проявляла к нему хоть каплю человеческого сострадания, он принимал это за слабость и пытался пройтись бульдозером по моей жизни. Он имел наглость обсуждать вопрос об опеке над моим ребенком, составил от моего имени заявление о разводе и хотел, чтобы я вручила его своему мужу. Серьезно?

Я думала, что мы заключили кратковременное перемирие, предаваясь воспоминаниям о душераздирающем прошлом. Все это было фарсом. Моменты передышки были не более чем изощренным трюком, призванным застать меня врасплох. Он был мастером манипуляций. Конечно, он организовал какой-то обман за моей спиной. Эта мысль только подстегнула мой гнев.

Моя вспышка не произвела на него никакого впечатления, и Аксель не стал поднимать бумаги.

— Ты можешь потерять опеку над дочерью, если Амбани докажет неверность и то, что ты плохая мать. — Бесстрастно пояснил он.

— Я не плохая мать! — я заорала на него.

— Ты был так пьяна той ночью, что понятия не имела, кто тебя трахал.

В комнате повисла тяжелая тишина. Я стиснула зубы и произнесла:

— Поппи не было со мной. То, что я делаю в свободное время…

— Будет поставлено под сомнение во время бракоразводного процесса, — вставил он. — Насколько вероятно, что ты выиграешь битву за опеку, если…

— Какую опеку? — закричала я, расстроенная. — Я не собираюсь разводиться!

По тому, как изменилось выражение лица Акселя, я поняла, что сказала что-то не то. Возможно, я поспешила с выводами, когда решила, что не стоит его бояться, в конце концов.

Аксель встал, и мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не съежиться перед высокой фигурой, возвышающейся надо мной. Его широкие плечи и мускулистые руки напряглись с определенной целью, и я подумала, что он может напасть на меня, как раньше. Вместо этого Аксель потянулся назад, чтобы схватить стопку папок. Они приземлились передо мной с глухим стуком. Не нуждаясь в инструкциях, я знала, что файлы предназначались для меня. Он подтвердил это, приподняв брови на ту, что лежала ближе всего ко мне.

— Почему бы тебе не заглянуть в эту папку?

Я понятия не имела, что в них содержится, но была уверена, что это что-то похуже, чем бумаги о разводе. Вот почему Аксель изучал эти документы с таким интересом.

Меня переполнял гнев. Я хотела в отместку разрушить идеально выстроенную жизнь Акселя. Может, передвинуть его гитару или проигрыватель на один сантиметр вправо. Это, несомненно, свело бы его с ума.

Однако часть меня знала, что нападки на Акселя не помогут моему делу.

В конце концов, любопытство взяло верх над гневом. Мое сердце бешено колотилось, когда я медленно взяла в руки первую папку и прочитала ярлык. Джордан Бэнкс. Страх и неуверенность охватили меня. С большой неохотой я откинулась на кресле и открыла папку. Многочисленные страницы со сводками активов и квартальными отчетами высыпались мне на колени.

— Это по поводу фирмы Джордан. — Прошептала я в замешательстве, не понимая, зачем Акселю показывать мне финансовые данные компании моей лучшей подруги.

— Прочти. — Приказал он.

Я опустила глаза и просмотрела цифры, потрясенная тем, насколько уныло они выглядели. За последние несколько месяцев Джордан потеряла множество высокопоставленных клиентов, но я и представить себе не могла, что дела настолько плохи. Почему она не сказала мне? Хотя я плохо разбиралась в цифрах, я понимала, когда компания на грани разорения.

Закончив читать, я бросила взгляд на Акселя, который вновь занял свое прежнее место на краю стола. Его глаза указали на оставшиеся папки, мягко призывая меня продолжить просмотр.

Я воздержалась от того, чтобы взять в руки следующую папку из чистого страха. Судя по первому файлу, я догадывалась, что в остальных содержится информация о других близких мне людях. Глаза невольно метнулись к папке с надписью «Поппи Амбани». Дыхание участилось, и я была удивлена, когда мой голос зазвучал ровно.

— Что это, шантаж информацией обо всех, кого я люблю? — я бросила вызов.

Его молчание и легкое подергивание челюсти стали ответом на мой вопрос.

Мне хотелось кричать и швырять в него вещи, предпочтительно тяжелые. Он собрал компромат на все мое окружение и не удосужился предоставить мне признание вины.

Сумеречный свет из окна позади него падал на его фигуру, создавая корону вокруг его головы. Прошла вечность, прежде чем Аксель заговорил снова, но вместо ответа на мой вопрос он сказал:

— Тебе не следовало оставлять меня с теми деньгами.

Ошеломленная, я вскинула голову.

— Что?

Почему он заговорил об этом именно сейчас?

— Даже если бы ты не оставила мне тех денег, я бы тебя выследил.

Я не знала, как относиться к такому повороту разговора, и непонимающе уставилась на него.

— Когда я увидел тебя впервые, тебя окружила группа людей. Так что я подумал, что ты была гостьей на свадьбе, но позже оказалось, что ты ни с кем не связана. Я предположил, что компания проявила доброту к случайной девушке, которая упала, и не заметил, когда ты позже заявилась на прием.

Я встала, готовая убраться отсюда. Я не хотела предаваться воспоминаниям с Акселем. Он потерял это право в тот момент, когда использовал моих близких против меня.

Рука Акселя метнулась вверх, чтобы схватить меня за локоть и удержать на месте.

— Представь мое удивление, когда я узнал, что ты сестра жениха. Твоя семья отвергла тебя в тот день, заставив незнакомца поверить в то, что ты явилась без приглашения на свадьбу собственного брата. — В его глазах промелькнуло что-то неузнаваемое. — Ты была такой же, как я, Пия. Кто-то, кто не вписывался в мир, в котором жил.

Его глаза пробежались по моему лицу, остановившись на губах. Он не отводил взгляда, пока говорил.

— Чем больше времени мы проводили вместе, тем яснее становилось, что единственный мир, которому мы принадлежим, — это тот, который мы создали вместе.

Мое сердце начало беспорядочно биться. Чувство, похожее на панику, охватило меня, и мне хотелось кричать и визжать, чтобы заглушить его голос.

— То, что я испытал в той ночью… Трепет, создание музыки, пляж… Я никогда ни с кем не испытывал ничего подобного. Ты подарила мне проблеск чего-то бесценного, и я знал, что готов отказаться от всего, только бы еще раз почувствовать вкус. Но потом ты исчезла, дав мне лишь одно указание. Ты оставила мне, незнакомцу, все деньги, которые завещала тебе твоя бабушка. И все для того, чтобы я мог достичь своих целей. Зачем ты это сделала?

— Я не знаю, — выдавила я.

— Попробуй еще раз.

— Я действительно не знаю.

— Нет, знаешь. — Его голос был спокоен, хотя хватка на моем локте усилилась. — Думай, Пия. Ты родилась с привилегиями и не имела дела с кем-то вроде меня. Так зачем тебе было делать это для человека, который ничем не лучше наемной прислуги?

— Пожалуйста, прекрати это, — прохрипела я, толкая его в грудь, чтобы отстраниться. Это лишь заставило его притянуть меня ближе, подавляя меня своим нависшим присутствием. Его стойкий аромат душил меня, и я молила о божественном вмешательстве. Я не хотела обсуждать те вещи, о которых он говорил.

— Ты хотела, чтобы я изменил свою жизнь и стал достойным тебя, так ведь?

— Нет!

— Да. Ты влюбилась в незнакомца и не знала, как еще ему помочь.

— Остановись!

— Нет, пока ты не признаешь это. Скажи мне, почему ты оставила меня со всеми этими деньгами?

— Лучше бы я этого не делала, — разочарованно крикнула я. — Тогда бы ты не смог использовать те же деньги, чтобы разрушить мою семью. Нельзя наказывать человека за доброту к тебе.

— Напротив. Ни одно доброе дело не остается безнаказанным.

Он отпустил мой локоть, и я другой рукой потерла то место, которое он крепко сжимал, чтобы разогнать кровь.

— Я сам выучился музыке и выбрался из своего проклятого городка, благодаря стипендии. — Тихо сказал он. — Я был целеустремленным, жаждущим успеха, и мне было что доказать. Даже если бы ты не оставила мне тех денег, я бы добился всего сам.

— Я знаю, — призналась я шепотом.

Это было единственное, что я знала наверняка. Аксель не стал бы вести посредственную жизнь. Деньги, которые я ему оставила, возможно, ускорили его карьеру, но даже без них он бы в конце концов пришел к успеху.

— Так зачем ты это сделала? — Он провел пальцем по моей щеке, и я отступила, чтобы разорвать контакт. Аксель придвинулся ко мне, пока мы не оказались достаточно близко, чтобы наше дыхание смешалось, а его неповторимый запах стал всепоглощающим. — Ты понятия не имеешь, что ты начала одним действием. Мои цели внезапно изменились, чтобы я смог выполнить все, чего ты хотела для меня.

Темные глаза блеснули.

— Вот только тебя там со мной не было. Ты бросила меня. — Прошипел он. — Каждый раз, когда я пытался найти тебя, это был очередной тупик. Я пользовался именем, которым ты меня окрестила, и приложил руку ко всем видам музыки, зная, что в конце концов ты услышишь псевдоним и узнаешь его. Несмотря на уговоры моего менеджера, я сохранил дом и присутствие в Нью-Йорке. Я был знаменит уже много лет и знал, что если ты имеешь хоть какое-то отношение к музыке, то уже слышала мое имя. Для тебя были открыты все формы коммуникации. Но ты так и не вышла на связь и не дала о себе знать.

От зловещей угрозы в его голосе по моей спине пробежал холодок.

— А потом, однажды поздно вечером, после возвращения домой с шоу, по телевизору показали рекламу. Представь мое удивление, когда джингл оказался тем самым, который ты написала, пока мы были вместе.

Я не смогла сдержать резкого вздоха.

Долгие годы я хранила джингл, который мы сочинили вместе. Ни одна реклама не казалась подходящей для нашей песни. Затем Джордан принесла мне рекламу презервативов. Хотя ролик был внешне комичным, картинка произвела на меня сильное впечатление. На ней была изображена пара, сидящая на пляжном покрывале, а на заднем плане — фейерверк. Внизу была подпись. Используя момент, воспользуйся презервативом.

Даже рекламный слоган был создан специально для нас, учитывая, что в ту ночь мы не предохранялись. Я знала, что джингл принадлежит только этой рекламе. Я отдавала дань уважения нашей совместной ночи. Однако я ни за что на свете не ожидала, что Аксель увидит рекламу и вспомнит джингл.

— Ты связался с агентством, которое предоставило музыку для рекламы. — Догадалась я.

Аксель кивнул.

— Компания Джордан.

Его рука опустилась на мои волосы, пробираясь сквозь пряди успокаивающими поглаживаниями. На этот раз я не отстранилась.

— Несмотря на множество возможностей, ты не выходила на связь все эти годы. Я понял, что либо ты изменила свое мнение о нас, либо с самого начала не хотела ничего слышать обо мне.

Его пальцы внезапно сомкнулись в моих волосах в кулак. Я сдержала вскрик, когда его хватка болезненно сжалась.

— Так что я поручил Леви связаться с Джордан, не упоминая моего имени. Он попросил встретиться с автором джингла для предстоящей рекламы. Но автор отказался от личной встречи.

Я не стала отрицать этот факт и поняла, почему имя Леви показалось мне знакомым. Я действительно слышала о том, что некий Леви пытался назначить мне личную встречу. Я работала под псевдонимом и никогда не встречалась с клиентами в реальной жизни, опасаясь, что кто-то из семьи Амбани узнает обо мне. Хватило бы одного человека, чтобы выяснить, чем «миссис Амбани» зарабатывает на жизнь и использовать это для уничтожения моего мужа.

Поэтому, всякий раз, когда клиент проявлял чрезмерное желание встретиться со мной, я отказывалась от всех будущих проектов и контактов. Именно так мне удавалось годами скрывать свою тайную карьеру. Я помню, как просила Джордан блокировать все будущие попытки Леви, опасаясь, что это кто-то из мира Джея, желающий причинить нам вред. Никто не был настолько заинтересован в знакомстве с каким-то автором джинглов. До сих пор я не могла соединить все точки вместе.

— Леви перепробовал все, — продолжил Аксель. — Он предложил сделать рекламу, не встречаясь с композитором, предполагая, что сможет наладить контакт и организовать встречу в дальнейшем. Композитор отклонил предложение. Он также предложил инвестировать в компанию Джордан, пообещал привлечь таких известных клиентов, как я, и даже выкупить компанию. Ничего не сработало. Джордан упомянула о своем непоколебимом стремлении защищать своих клиентов любой ценой. Она оказалась из тех, кто пойдет на дно со своей проклятой моралью вместо того, чтобы раскрыть имя.

Мое сердце потеплело от этого напоминания. Джордан строго относилась к моей анонимности и никогда бы не выдала меня, если бы клиент захотел получить мои контактные данные или встретиться со мной лично. Она даже не писала обо мне в своих социальных сетях.

— Хотя я восхищался её этикой, для моего дела это было утомительно. Я должен был действовать. За годы работы я обзавелся связями, по большей части в музыкальной индустрии. Все они были очень рады, когда я протянул руку помощи и дал непрошеные советы о том, как добиться такого же успеха, как у меня. — Аксель провел рукой сквозь мои локоны вниз, чтобы взять папку Джордан, которую я бросила на стол. — Было нетрудно послать клиентов Джордан в другом направлении и слить ее компанию.

Я не смогла сдержать вздоха.

Аксель разорял Джордан.

— Через пару недель Джордан впала в отчаяние. Тогда я и пришел как заинтересованный потенциальный клиент, предложив помощь в виде больших комиссионных. Чтобы заполучить сделку со мной, все, что ей нужно было сделать, это показать мне, на что она способна. Я попросил ее помочь с организацией корпоративных вечеринок, а также познакомить меня со всеми, кого она знала в музыкальной индустрии, включая остальных ее клиентов. Просьба не звучала подозрительно, и она выполнила ее без вопросов. После этого оставалось только ждать. Я устраивал вечеринку за вечеринкой, ожидая, когда ты войдешь в эти двери.

Я взглянула на папку, которую Аксель держал в руке.

— Теперь я понимаю, почему она так много сделала для защиты одного клиента. Потому что это был кто-то, кого она любила. Так как далеко ты готова зайти ради лучшей подруги, которая отказалась предать тебя?

Мои губы приоткрылись, пересохшее горло кричало от жажды.

Невозмутимый вид Акселя вызывал у меня желание ударить кулаками по его груди, чтобы пробить броню. Я хотела причинить ему сильную боль. Однако, как бы сильно мне ни хотелось сорваться, направлять эмоции против такого человека, как Аксель, было бесполезно: он никогда бы на них не отреагировал. Единственным выходом из ситуации была холодная, жесткая дискуссия.

Я расправила плечи. Вместо того, чтобы ответить на его вопрос о Джордан, я позволила своему взгляду пробежаться по документам на столе.

— Почему бы тебе не сэкономить нам обоим время и не рассказать мне, что еще ты собрал обо всем моем окружении? — Ледяным тоном спросила я.

Аксель с готовностью пошел мне навстречу, без сомнения, чтобы показать, как он загонит меня в угол, если я не покорюсь его воле. Он взял папку с надписью «Амит Миттал». В моем животе образовалась пустота от беспочвенного предчувствия. Мои родители все еще жили на Лонг-Айленде, и наши отношения значительно улучшились после свадьбы с Джеем.

— Похоже, у семьи Джордан и твоего отца схожая клиентура. Его практика состоит из постоянных именитых клиентов. Хотя иногда операция проходит не очень удачно, и твоему отцу приходится решать это с помощью единовременной выплаты.

В этом не было ничего необычного. Хотя это и редкость, но пластическая операция могла не принести результатов, если клиент предварительно не следовал протоколам. Даже если папа не был виноват, и операция провалилась из-за неумелого следования инструкциям, он принимал удар на себя и разбирался с этим, поскольку достаточно было всего одного инцидента, чтобы подмочить его репутацию. Знаменитости не обращались к пластическим хирургам, если их репутация не была безупречной.

Аксель тоже это знал.

— Одна из бывших клиенток твоего отца не подписала соглашение, и оказалось, что она готова кричать «халтура» по моей команде за обещание блестящей карьеры.

Когда я никак не отреагировала, Аксель поднял еще две папки. Милан Миттал и Зайна Миттал.

Милан присоединился к маминой фирме, и с тех пор они процветают. Лишь однажды Милан допустил промах, отругав меня за что-то. Мы были на семейном ужине в нашем доме в Чикаго. Джей появился как раз вовремя и остановил разговор своим грозным видом. Он подошел к моему брату и сказал: «Больше не разговаривай так с моей женой».

Изысканные манеры Джея отразились на послании. Слова были произнесены мягко, чтобы не смущать шурина больше, чем необходимо, но его стальной голос не оставлял места для споров.

После того, как неловкость улеглась, моя семья увидела меня в новом свете. Отныне они говорили со мной с уважением, которого я никогда в них не замечала. В сочетании со статусом Джея и добротой Далии наши отношения стали лучше.

Последнее, чего я хотела, это чтобы Аксель уничтожил все, что мы построили за эти годы. Если они узнают, что очередной взрыв из моего прошлого вернулся, чтобы разрушить их жизни, все то добро, что я завоевывала годами, пропадёт даром.

— Что у тебя на них есть?

— Я только что подписал контракт с их фирмой, но с одним условием. Они бросают половину своих клиентов, чтобы управлять огромной империей, которую я им предоставлю.

Напряжение сковало мои плечи.

— Половину?

— Это подтверждения того, что они отказываются от своих клиентов. — Аксель кивнул на папку. — Если я сверну свой бизнес сейчас, они не смогут возместить убытки.

Мои глаза расширились. Сколько именно денег скопил Аксель, что управление его активами стоило того, чтобы мама и Милан отказались от половины своих клиентов?

Словно поняв, куда улетели мои мысли, Аксель с глухим стуком бросил папки на стол.

— На часть денег, которые ты оставила, я сделал агрессивные инвестиции. Остальное потратил на оборудование. Я знал, что найду тебя, но прежде чем сделать это, мне нужно было достичь цели, которую ты поставила.

Я застыла на месте и моргнула, когда давние слова пронеслись в моей голове.

На эти деньги тебе лучше стать суперзвездой.

Воспринял ли он мою записку как инструкцию, как задание, которое он должен выполнить, прежде чем мы сможем быть вместе?

И тогда меня словно ударило током.

Аксель сделал все это для меня.

Я оглядела комнату. О, черт. Я наконец поняла, почему Аксель выставлял напоказ свой дом и имущество — чтобы показать, чего он добился для меня на те деньги, которые я оставила ему. Аксель думал, что я хочу, чтобы он разбогател и стал достаточно хорош для меня. И тогда, возможно, моя семья не посчитала бы его «сбродом».

Мои колени задрожали, угрожая подломиться подо мной. С огромным усилием я вернула себе самообладание и захлопнула рот. Сказать было больше нечего. Я могла гордиться его достижениями и быть польщенной мотивами, стоящими за ними, но больше я ничего не могла сделать. Не тогда, когда он разрушал мою жизнь.

— Я работал каждый день, почти каждый час, пока мое тело не рухнуло от истощения. Были дни, когда мне казалось, что я не смогу работать усерднее, но я заставлял себя продолжать. Еще минуту, еще час, еще двадцать четыре часа. — Мускул на его челюсти дрогнул, как будто он заново переживал те моменты. — Я был одержим желанием добиться того, чего ты от меня хотела. Теперь, когда пришло время получить награду, неужели ты думала, что я оставлю что-то на волю случая?

Аксель навис надо мной. Мое тело кричало от необходимости бежать, но бежать было бессмысленно. Прятаться было негде: Аксель проник в каждую часть моей жизни.

— Уверяю тебя, что Милан и твоя мама получат щедрую компенсацию. — Снова заговорил он. — Иначе они не уступили бы так быстро. Пока ты подписываешь эти бумаги, им будут продолжать платить. Мой контакт заключит соглашение с твоим отцом, чтобы он был защищен в будущем. Я также подпишу контракт с Джордан и вытащу ее из этой ямы. Я даже приведу к ней новых клиентов.

Не разрывая зрительного контакта, Аксель взял следующую папку. Несмотря на попытки подражать его невозмутимой позе, мои глаза снова опустились вниз на ярлык. «Поппи Амбани».

Я тут же покачала головой. Я не была готова к тому, что Аксель будет пинать меня, пока я нахожусь на дне, по крайней мере, не по моему единственному уязвимому месту — Поппи.

— Разве ты не хочешь знать, что у меня есть на Поппи? — Его слова были как ножи, рассекающие воздух.

— Нет. — слабо прошептала я. Мое сердце бы не выдержало содержимого этой папки. — Я не хочу знать.

Пожалуйста, кто угодно, только не Поппи.

Мой зад приземлился на стул, и я начала непроизвольно раскачиваться.

Мой изможденный разум пытался найти способ не слушать то, что Аксель раскопал о Поппи, и поскольку я была в эмоциональной отключке, я перенаправила его внимание на другую ужасную тему.

— Я бы предпочла узнать о Джее. Что у тебя на него есть?

Правый глаз Акселя дернулся, выдавая его. Я взглянула на папку с надписью «Джей Амбани» и поняла, что, в отличие от остальных, эта папка была тонкой.

Впервые с начала разговора я почувствовала удовлетворение. У Акселя почти ничего не было на Джея. Если биография Акселя была безупречно чистой, то у Джея была лучше. Он был более чем уравновешенным и осторожным. Джей не стал бы поддаваться на уловки Акселя или вести с кем-то дела без тщательной проверки. Он был бдителен, защищая себя и защищая нас.

При этой мысли чувство вины унесло меня на дальний край океана. В то время как Джей делал все, чтобы защитить нашу семью, я принесла в нашу жизнь эту катастрофу.

— У тебя ведь на него ничего нет, да?

— Только то, что я тебя трахнул и могу слить эту информацию в Instagram своим пятнадцати миллионам подписчиков. Как думаешь, сколько времени потребуется, чтобы слух дошел до Амбани и всех, кого он знает? Может, заключим пари?

У него всегда на все есть ответ, не так ли?

— Ты обманом втянул меня в это.

— Удачи в попытках донести до общественности, что тебя обманом, — он заключил это слово в воздушные кавычки, — принудили к сексу с кем-то вроде меня.

Я прерывисто вздохнула, когда Аксель подобрал одну из страниц, упавших на пол. Я узнала в ней подписной лист — единственную страницу, на которой нужно было расписаться перед передачей заявления Джею.

Аксель положил страницу на стол и пододвинул ко мне шариковую ручку.

— Подпиши бумагу, Пия. Это единственный способ спасти всех, кого ты любишь.

Он произнес эти слова мягким, но решительным тоном, угроза была недвусмысленной. Оставить Джея или смотреть, как Аксель уничтожает всех, кого я люблю, включая моего мужа.

— Нет. — машинально ответила я.

— Подпиши бумагу, Пия. — повторил Аксель, на этот раз с резкостью. Его слова были острыми, как кинжалы, и грозили пронзить мою душу, если я не подчинюсь его требованиям.

Я сжала кулаки по бокам, словно держась за невидимую веревку, и наблюдала, как мир кружится вокруг меня. Мои глаза метались во все стороны, отчаянно ища выход из этого положения. Его не было.

— Ты не можешь продолжать брак, будучи уже замужем за другим мужчиной; мужчиной, с которым у тебя много раз была близость.

Мои волосы безвольно рассыпались по плечам, словно занавес печали, а тело обмякло в знак поражения. Хотя согласие было в лучшем случае сомнительным, секс на стороне все равно считался внебрачной связью. Если кто-нибудь узнает об этом, Джей будет уничтожен. Джей, Поппи и я были лицами компании, основанной на семейных ценностях. Если бы это выплыло наружу, его руководство было бы поставлено под сомнение. Это было бы унизительно для всех, и хуже всего — для моей дочери. Все будут сплетничать о ней и Джее без остановки.

Я прижала дрожащие руки к груди, чтобы успокоиться, как будто это могло отразить эмоциональный натиск. Аксель загнал меня в угол, как животное. Мне некуда было обратиться, а мой муж пропал без вести. Не было никого, у кого я могла бы попросить помощи, не раскрывая свою сомнительную интрижку.

— Это единственный способ все исправить. — продолжил Аксель, как будто он считался с моими чувствами и предлагал решение в моих интересах, а не в своих.

— Ты сумасшедший. — прошептала я. — Я никогда не подпишу это.

— Подпиши чертову бумагу. — Его голос был низким и угрожающим, как сильный шторм, который вот-вот разразится на горизонте. У него кончалось терпение, и он навис надо мной, как неуклонно надвигающаяся буря. — Нет смысла тратить время на мужчину, которого ты не любишь.

— Я действительно люблю его. — Я крикнула, не задумываясь. — Ты ничего не знаешь…

Аксель схватил меня за щеки, оборвав на полуслове. Его лицо ожесточилось, глаза сузились от ярости. В последний раз, когда я заговорила о своей любви к Джею, все закончилось плачевно.

Я больше не беспокоилась об этом. Аксель ничего не мог сделать, чтобы опровергнуть истину: я любила своего мужа.

Аксель был прав, я действительно влюбилась в него той ночью на пляже. Я снова и снова переживала наши воспоминания и оплакивала его потерю. С тех пор прошли годы. Годы, которые я потратила на создание семьи.

Спросите меня, что бы я сделала для Джея и Поппи.

Я бы бросилась под поезд, если бы думала, что это спасет их.

Долгие года для меня не было ничего важнее этих двух людей, и я не собиралась позволять Акселю превращать мою жизнь в ложь. Аксель мог бы убить меня, а я все равно не отказалась бы от своей любви к Джею.

Аксель крепче вцепился в мои щеки, его челюсть сжалась от невысказанной ярости. Темные бездушные глаза были полны непреклонной свирепости, пронзающей мою душу. Он был силой природы, готовой обрушить свой гнев.

— Ты знаешь, что двоеженство в этой стране запрещено законом? — спросил он тем же низким голосом, но яд, капающий с его слов, заставил меня вздрогнуть.

Мое сердце оборвалось.

— Аксель, мне жаль, если ты думал, что то, что произошло на том пляже, значило больше. Ты не представляешь, как много я думала о нас все эти годы. Но это в прошлом. Пожалуйста, Аксель, перестань пытаться разрушить мою семью. Просто оставь меня в покое.

Поза Акселя оставалась напряженной, тело — жестким и неподвижным. В воздухе стоял отчетливый запах — едкая смесь гнева и решимости. Здесь пахло горечью, предательством и невыполненными обещаниями, как дымом в горящем здании, заполняющим каждый уголок комнаты.

— Ты подпишешь эту бумагу. — Объявил он с холодной окончательностью.

Его присутствие было подавляющим и вызывало чувство ужаса. Его руки снова запутались в моих волосах, крепко сжимая их в кулаки. Они держали мои локоны с нескрываемой яростью, готовые причинить мне боль, если потребуется.

Я не издала ни звука. Аксель был похож на провод под напряжением, воздух вокруг него наэлектризовался и был готов взорваться при неверном движении.

— Подпиши это, пока я не сорвался.

Он приподнял мою голову, потянув за волосы, его глаза пылали. Я бы отдернулась, но знала, что он, скорее выдернет мои волосы, чем отпустит меня. Я впилась ногтями в его бицепс, чтобы заставить безумца ослабить хватку, когда громкий стук прервал нас. Я подпрыгнула, как от удара током.

— Могу я войти?

Аксель никак не отреагировал, но отпустил мои волосы и медленно опустил руку. Не сводя с меня глаз, он вернулся к своей прежней роботизированной версии.

— Входи.

Дверь в музыкальную комнату осторожно открылась, и на пороге появились трое мужчин. Леви и его товарищи.

— Леви, — рявкнул Аксель. — Я же просил тебя не прерывать меня, если только это не срочно.

И снова Леви было наплевать на тон Акселя.

— У меня есть информация, которую ты просил.

Хмурый взгляд Акселя разгладился, услышав новость. Что бы это ни было, он ждал этого. Он отрывисто кивнул и направился к двери.

— Присмотрите за ней. — Бросил он через плечо бесцельный приказ остальным мужчинам.

Мои плечи поникли, как только Леви и Аксель вышли из комнаты, элегантно закрыв за собой дверь.

О, блядь. Блядь. Мне нужно убираться отсюда к чертовой матери.

— Он держит меня здесь против моей воли, — заявила я, ни к кому конкретно не обращаясь. — Ребята, вы можете мне помочь?

Ни один из мужчин не встретился со мной взглядом, все продолжали смотреть прямо перед собой.

— Он похитил меня после того, как пообещал подвезти домой. Мне нужно выбраться отсюда.

Я неоднократно умоляла обоих мужчин, прежде чем перейти к последствиям соучастия в похищении. Мой телефон заряжался на видном месте, так что, если бы можно было вызвать полицию без того, чтобы унизить мою семью в последствии, я бы уже сделала это. Они тоже это знали, и их не трогали мои угрозы и страдания. Поэтому я перешла к предложению крупных взяток, и спросила про их кошельки Venmo¹⁹. Вопрос остался без ответа.

Потерпев поражение, я откинулась на спинку кресла и с подозрением оглядела мужчин, стоявших на моем пути. Судя по их виду, они были военными или сотрудниками правоохранительных органов, и я понимала, пытаться сбежать было бы бесполезно. В любом случае, этот дом был строго изолированной тюрьмой.

Вместо этого я размышляла о разговоре Акселя и Леви. Аксель выглядел заинтересованным, а это не сулило мне ничего хорошего. Я бы все отдала, чтобы побыть мухой на стене, пока они болтают. Это была информация, которую хотел получить Аксель, а значит, она была нужна мне.

Вскоре вернулись Аксель и Леви. На этот раз от Акселя исходило облегчение, которого не было несколько минут назад. Он не улыбался и не прыгал от радости, но в выражении его лица был едва уловимый восторг, которого я никогда раньше не видела. За исключением секса, это была самая возбужденная версия Акселя.

Что, черт возьми, ему сообщил Леви?

— Можете идти. — Сказал Аксель мужчинам, вернувшись к раздражающе равнодушной версии себя. Когда мужчины вышли, его взгляд упал на меня. — Давай поужинаем, — бодро предложил он. — Ты, наверное, проголодалась.

Моя челюсть чуть не упала на пол.

— Что это, блядь, было? — Я прокричала шепотом, указывая рукой на дверь.

Аксель смотрел на меня так, словно не понимал, о чем я.

— Тебе не о чем беспокоиться.

Моя голова откинулась назад. Он что, серьезно? Всего несколько минут назад этот ненормальный дергал меня за волосы, чтобы я развелась с мужем. Затем у него состоялся примечательный разговор со своим самым доверенным советником — предположительно, о еще большем количестве компромата на мою семью, — а теперь он делал вид, что ничего не произошло.

— Постой. Пять минут назад ты шантажировал меня, заставляя подписать документы для Джея. Потом этот человек, — я указала на место, где стоял Леви, — что-то сказал тебе, и теперь ты отодвинул разговор на второй план. — Я выпрямилась в кресле. — Почему?

Его не смутил мой допрос.

— Я хотел дать тебе время обдумать всё.

Конечно, я ему не поверила. С тех пор как Аксель снова увидел меня, он перевернул мою жизнь с ног на голову. Он не проявлял терпения, когда дело касалось меня, и было маловероятно, что он дал бы мне время придумать выход из положения… если только мое положение не было безвыходным.

— Ты лжешь, — выдавила я из себя.

Он пожал плечами.

— Верь во что хочешь.

— Расскажи мне, что сказал Леви.

— Он сказал мне, что холодильник внизу не работает, но скоро должен прийти мастер и починить его.

Я вцепилась в свои волосы обеими руками, готовая вырвать их. Он чертовски сводил меня с ума, чокнутый псих. Кто так себя вел?

Моя кровь пылала, а желудок был полон цемента. С трудом дыша, я произнесла едва слышным шепотом, как будто сами слова были слишком тяжелы для меня:

— Я хочу домой. Ты обещал отвезти меня домой.

— Ты дома. — Безмятежно ответил он.

В моей груди поселился лед, а тело оцепенело. Я изо всех сил пыталась осознать происходящее, приоткрыв рот для беззвучного крика, который я подавила. Ужас сковал внутренности, когда новая реальность пронзила меня.

— Ты хочешь поужинать здесь или в столовой? — Аксель продолжил, как будто мои переживания давно разрешились. — Давай поедим в столовой, — решил он. — Ты еще не видела ее.

Я тупо смотрела на Акселя, пока он вызывал кухню по внутренней связи. Затем едва расслышала его вопрос о том, что я хочу съесть. Когда из-за оцепенения я не смогла ответить, он сам сделал заказ для меня.

Я наблюдала за Акселем расфокусированным взглядом, когда он отпустил кнопку интеркома и подошел ко мне. В голове было пусто, а тишина, которая была красноречивей всяких слов, не отпускала меня.

Тяжелый взгляд Акселя задержался на моих губах, плавно перемещаясь к изгибу шеи и тем местам, где он пометил меня. Голод в его глазах был очевиден, но то, как подергивались его руки по бокам, указывало на то, что он сдерживал себя. Возможно, это было сделано из уважения к моим переживаниям, пока я переваривала внезапные перемены в своей жизни.

— Давай искупаемся голышом, пока готовят. — Неожиданно предложил он пункт из нашего списка, еще раз подтвердив свое хорошее настроение. — Бассейн или пляж?

Ужасное предупреждение гноилось у меня под ложечкой, и меланхолия отразилась на моем лице. Внезапно я поняла, почему Аксель был в таком хорошем расположении духа, но отказалась это признать. Отрицать было легче.

— Я могу закрыть доступ для сотрудников и к тому, и к другому, в зависимости от того, куда ты захочешь.

Словно выйдя из тела, я услышала, как говорю:

— Пойдем на пляж.

Лицо Акселя оставалось бесстрастным, но в его глазах промелькнуло удивление от моего легкого согласия. На короткий момент на идеально вышколенных чертах лица появилась красноречивая ухмылка.

Аксель думал, что я наконец покорилась своей судьбе и подчинилась его воле. Он ошибался.

Я буду бороться с ним завтра, но сегодня я согласна отвлечься. Мышцы напряглись и задрожали, я была готова к нашему списку, — единственной вещи, которая могла помочь мне почувствовать себя живой прямо сейчас. Мне нужно было увидеть мир в ярких контрастах черного и белого, темного и светлого, все сразу, с четкостью и интенсивностью. Мне нужно было почувствовать привкус остроты в воздухе. Кровь в моих венах уже текла со скоростью поезда. Мое учащенное сердцебиение звучало как плеск реки о камни или штормовое море, разбивающееся о берег.

Я столкнулась с огромной потерей всего, что знала годами, с тем, что могло кардинально перевернуть жизнь и моей дочери в том числе. Поэтому мне нужен был этот порыв, толчок, который встряхнул бы мое тело и заставил бы его трепетать от заряда энергии.

Ничто другое в этом мире не могло привести меня в состояние полной боевой готовности, как выполнение пунктов из списка с Акселем. Мне нужна была искра, которая создавала всеобъемлющий гул в ушах, с каждой секундой наполняя энергией мое тело с головы до ног. Ощущение покалывания, будто моя кожа горит, а по венам пробегают электрические разряды. Вибрация, которая заставляла меня чувствовать, что я могу свернуть горы.

Я нуждалась во всех этих вещах больше, чем в следующем вдохе. Мне нужна была передышка.

Потому что мне больше не нужен был ответ Акселя о том, что нашел Леви. Тонущее чувство уже сказало мне об этом. Папка Джея была самой тонкой из всех, и Аксель копал в поисках компромата на моего мужа. Противный голос кричал, что у Джея роман, несмотря на рациональный голос, успокаивающий, что он никогда бы так не поступил. И даже если бы у Джея была любовница, неверность не стала бы причиной расторжения такого громкого брака, как наш.

Это могло означать только одно. Аксель не просто нашел доказательства того, что Джей завел интрижку, это было нечто большее. Его больше не волновало, передам ли я мужу документы о разводе, и могла быть только одна причина, по которой Акселю было наплевать, уйду ли я от Джея.

Это было потому, что Джей уже уходил от меня.

Глава 17

Пия

Следующие пару недель заставили меня осознать, что первоначальные проблески безумия, которые я видела в Акселе, меркли по сравнению с реальностью. Он ворвался в мою жизнь как ураган, перевернув все мое существование. Всякий раз, когда я пыталась бороться с внезапным вторжением, Аксель угрожал мне полным уничтожением всех, кого я люблю.

В последующие дни моя свобода стала ограничиваться. Большинство моих предметов первой необходимости волшебным образом перекочевали в дом Акселя. А тех вещей, которых не было, Аксель накупил в изобилии и заполнил ими шкаф наверху своей спальни.

В тот день, когда мы отправились к Поппи, чтобы Аксель мог пройти МРТ мозга, мне удалось избавиться от него и вернуться домой. Я была шокирована, обнаружив в своей гостиной фотографии с вырванным лицом Джея. Это выбило меня из колеи и заставило осознать, что в своем доме я не в безопасности. Я собрала вещи и прямиком отправилась в тот же отель недалеко от дома, обдумывая свой следующий шаг. Если бы я обратилась в полицию, Аксель уничтожил бы всех, кого я любила. Если бы я рассказала своим близким, они бы разорвали со мной все связи за то, что я привела в их жизнь такого, как Аксель. Единственным выходом было накопать грязь на Акселя, что казалось невозможным.

Через несколько минут после заселения в отель и размышлений о жизненном выборе, Аксель, вальсируя, вошел в двери моего президентского номера. Мудак выкупил отель и мог получить доступ в любой из номеров. Он напомнил о том, что мне негде спрятаться, а ключи от всех судеб у него в кармане. У меня не было другого выбора, кроме как неохотно вернуться в его особняк.

Неважно, какие стены я продолжала возводить, Аксель сносил их без раздумий. Любое моё сопротивление вызывало у него недоверие, что еще больше усиливало его жесткий контроль надо мной. Я едва сумела удержать Акселя от того, чтобы он последовал за мной в ванную, и в конце концов вырвала страницу из его справочника. Я задобрила его обещанием развратной награды взамен на несколько минут наедине.

Только одна светлая сторона отвлекала меня от беспорядка, в который превратилась моя жизнь: вычеркивание пунктов из списка с Акселем. Несмотря на отвращение к его принуждению, я не могла отрицать чувства легкости, которое мне дарил заветный список.

И даже в этих случаях Аксель вел себя как осел. Несколько дней назад он настоял на том, чтобы прыгнуть с парашютом. Прежде чем нам разрешили взлететь, нас проинструктировали о технике и протоколах безопасности. Когда инструктор пристегивал меня, Аксель подошел и ударил его кулаком в лицо. Я взорвалась и обозвала его неандертальцем. В отместку Аксель закинул меня себе на плечо (разумеется), сказав, что мы прыгнем с парашютом в другой раз. Леви пришлось заплатить инструктору, чтобы Аксель не попал в новости, ведь его грубое поведение не знало границ.

Тем не менее язычник сдержал свое слово и помог Поппи. К счастью, она не придала значения внезапному появлению Акселя в ее жизни и списала это на возможность узнать больше о ком-то вроде нее. После сканирования мозга, проведенного в ультрасовременном учреждении Ноттской академии, Аксель стал присоединяться к нашим обедам — с разрешения Поппи. Он объяснил ей такие тактические приемы, как тщательно продуманные планы по достижению целей и отвлечение себя от сиюминутного удовлетворения быстрой мести. Я наблюдала, как ястреб, пока Поппи задавала ему вопросы. Она внимательно слушала, и я знала, что она делает мысленные пометки, чтобы применить эти методы. В новой школе больше не было никаких инцидентов, волосы ее соседки по комнате были в порядке, а директор казался в целом довольным поведением Поппи.

Прислушавшись к совету Акселя, я перестала пытаться увести Поппи от ее целей. Спокойствие, которого я не знала уже несколько месяцев, установилось между нами, когда я изменила свою точку зрения. Поппи перестала видеть во мне врага и в последнее время была более дружелюбной.… или настолько дружелюбной, насколько это возможно для Поппи.

Компания Милана и мамы также преуспевала, управляя активами Акселя. Аксель убедил свою подругу, перенесшую неудачную операцию в папиной клинике, подписать соглашение о неразглашении. Никто из моей семьи понятия не имел о том, что Аксель был катализатором их возможного падения или что он был диджеем со свадьбы Милана. Да и кто вспомнит человека после мимолетной встречи почти четырнадцать лет назад?

Компания Джордан стремительно развивалась с тех пор, как Аксель подписал с ней контракт. Новая должность его пиарщика сделала Джордан желанным товаром среди его коллег. Она привлекала новых клиентов и заводила связи, быстро расширяясь, чтобы компенсировать предыдущие потери бизнеса.

Джордан ничего не знала о моих «отношениях» с Акселем, и я держалась на расстоянии, пока разбиралась со своей личной жизнью. Я не была готова признать это грязное соглашение, не говоря уже о том, чтобы раскрыть детали своей лучшей подруге. Я просто была счастлива, что ее карьера наладилась.

Единственным человеком, ситуация с которым до сих пор не прояснилась, был Джей. При каждом удобном случае я ускользала от Акселя и звонила мужу, умоляя поговорить или встретиться лицом к лицу, но Джею это было неинтересно. Наши разговоры длились не более тридцати секунд, и ему всегда нужно было уходить. Даже если наш брак был в руинах, как он мог закончиться по телефону? Джей отказался возвращаться в Нью-Йорк, и когда я спросила, планирует ли он снова увидеться с семьей, он помолчал, а затем резко прервал вызов.

Поразительно, но Аксель больше не поднимал тему развода. Внезапно он стал безразличен к этому вопросу до тех пор, пока я не упоминала имя Джея в его присутствии. Это противоречило его характеру, потому что собственничество Акселя не знало границ.

Так почему такого мужчину, как он, больше не беспокоил мой брак? Джей не вручил мне документы о разводе, да и в разводе не было смысла. Когда мы поженились, Джей прямо сказал, что Амбани не имеют права на развод.

Нет, я не ожидала, что волей-неволей вернусь к своей прежней жизни. Я достигла точки невозврата в тот момент, когда уступила требованиям Акселя, но это не заставило меня перестать заботиться о муже. Я хотела понять, что происходит с Джеем. Поэтому позвонила нескольким членам семьи, но истории были схожи. Джей работал как сумасшедший, круглые сутки, и никто особо с ним не общался. Судя по всему, он перестал ходить в офис и работал из дома. Здесь было что-то серьезно не так, и мне нужно было докопаться до истины, прежде чем Поппи заметит разногласие.

Решение пришло в виде последнего шоу Акселя. Он решил прекратить участие в рейвах и фестивалях после выполнения оставшихся контрактов. Его последним мероприятием стал двухдневный музыкальный фестиваль. Я не могла поехать с ним, потому что родительское собрание в школе Поппи выпало на первый день его шоу. Я планировала посетить собрание и вылететь в Чикаго, чтобы увидеть Джея. Мы прожили вместе тринадцать лет, и у нас был общий ребенок. Невозможно было оставить нашу ситуацию без разговора.

Хотя я сомневалась, что мои действия понравятся Акселю, когда он узнает об этом, я нуждалась в завершении. Если Джей хотел развестись со мной, нам нужно было обсудить вопрос о Поппи. Что мы должны были сказать нашему ребенку о том, что происходит между нами? Я понимала, что Поппи учится в школе-интернате, так что проблема не требовала немедленного решения, но это было непохоже на Джея — пускать все на самотек. Он никогда бы не отказался от Поппи, но при этом не обсуждал опеку. Должно было быть что-то еще. И Джей, и Аксель что-то скрывали, и я планировала докопаться до сути.

Тем не менее, с каждой минутой, приближающей двухдневную разлуку, настроение Акселя становилось все хуже.

— Почему ты не можешь вылететь после собрания? — настойчиво спросил Аксель, скрестив руки на груди. Он прислонился к стильной белой книжной полке в своей спальне, подозрительно разглядывая спортивную сумку, которую я положила на кровать. Я настояла на его сборах и схватила первую сумку, которую смогла найти в шкафу. Это подтолкнуло Акселя к новому допросу о том, почему я не могу присоединиться к нему в эти выходные.

— Мы говорили об этом, — ответила я, отворачиваясь. — Собрание закончится так поздно, что мне придется лететь в Лос-Анджелес ночным рейсом. Самолет приземлится только в шесть утра. К тому времени, как я заселюсь в отель, ты уже будешь на фестивале. Он продлится весь день, а я буду слишком измотана, чтобы присутствовать. Какой смысл делать все это только для того, чтобы провести вместе несколько часов? Гораздо разумнее будет увидеться, когда ты вернешься.

— Тогда я перенесу чертово родительское собрание. Это моя школа.

Мне потребовалось собрать все силы, чтобы не закатить глаза.

— Ты не можешь этого сделать. Оно было организовано еще до того, как ты купил школу, и родители прилетают на него со всей страны, некоторые даже из-за рубежа. Мероприятие было запланировано заранее, люди организовали свои поездки,

и, честно говоря, я бы тоже хотела узнать, как продвигаются дела у Поппи.

— У Поппи все в порядке, — раздраженно ответил он.

Я пожала плечами.

— Хотелось бы услышать это от ее учителей.

По выражению лица Акселя было очевидно, что он придумывает, какие еще препятствия поставить на моем пути, но я была полна решимости. Мне необходимы были эти пара дней, чтобы собраться с мыслями и добиться ответа от Джея. Я не могла ни на чем сосредоточиться, пока не сделала этого, не говоря уже о возрождении отношений с Акселем. Возможно, если бы отношения с Джеем закончились органично, а Аксель не шантажировал всех, кого я любила, я бы по-другому отнеслась к его возвращению в мою жизнь. Сейчас же я отсчитывала минуты до того момента, когда смогу сбежать. Не говоря уже о том, что я должна была рассказать Джею об Акселе, пока он не узнал об этом другим способом. Это было наименьшее, что я ему задолжала.

Аксель бы что-нибудь придумал, если бы узнал о моих планах. Я должна была держать его в узде до тех пор, пока завтра мы не расстанемся на мирной ноте.

Все было готово. Я планировала это с тех пор, как узнала о нестыковке в расписаниях, и была скрупулезна в деталях. Личную охрану не пускали на территорию школы. Леви и его люди должны были ждать возле Ноттской академии во время родительского собрания. Я поговорю с учителем Поппи и уйду за два часа до официального окончания собрания. Затем вызову Uber и попрошу встретить меня на другом конце школы. Я знала, что покупка билета до Чикаго насторожит Акселя, поэтому вместо этого просто поискала в Интернете беспосадочный рейс и куплю билет на стойке в аэропорту. Прежде чем охрана поймет, что я пропала, я буду в Чикаго. Конечно, по приземлении я отправлю Леви смс, чтобы сообщить ему о своем местонахождении, а позже столкнусь с гневом Акселя.

Нормальный человек должен иметь возможность завершить свой брак лицом к лицу, а не через смс. Кем бы ни был для меня Аксель, я должна была иметь возможность поговорить об этом со своим мужем. Мысли об Акселе, возможно, часто крутились в моем подсознании, но реальность нашего воссоединения отличалась от фантазий. Несмотря на нашу связь, мое сердце отказывалось отдаваться Акселю. Каждая частичка меня кричала, что я не могу быть его, пока принадлежу кому-то другому. Он тоже это понимал. Поэтому Аксель хотел, чтобы я всегда была у него на виду, и едва ли утруждал себя тем, чтобы скрывать свои чувства по этому поводу.

— Если родительское собрание нельзя перенести, тогда я пропущу фестиваль.

— Ты не можешь, — сказала я слишком быстро, прежде чем поймала его прищуренный взгляд. Я быстро поправила себя. — Леви сказал, что твой контракт юридически обязателен. Тебя могут привлечь к суду за отказ играть.

Он нахмурился.

— И что?

Я закрыла глаза, молясь о терпении. Пытаться что-то объяснить ему и заставить понять было бессмысленно, я знала это на собственном горьком опыте.

— Аксель, ты так близок к свободе, было бы глупо рисковать ею сейчас. У тебя осталось всего одно шоу. Ты и глазом моргнуть не успеешь, как оно закончится.

— Тогда поехали со мной, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

— Я не могу, — выдавила я из себя.

— Я больше не выпущу тебя из виду! — заорал он так громко, что я подпрыгнула. Сердцебиение ускорилось, и внезапно я почувствовала, что никогда еще не была так благодарна за пункт в его контракте, согласно которому он мог отправиться в тюрьму в случае нарушения обязательств.

— Это всего лишь два дня. — Был мой кроткий ответ.

— Это чертовски долго.

— Другого выбора нет. Я должна присутствовать на родительском собрании Поппи, а ты должен выступить в шоу.

Его челюсть дрогнула, в нем неуверенно поселилось согласие.

— Это в последний раз. Мы и так слишком долго были порознь. — Сказал он так тихо, что мне пришлось навострить уши.

Я кивнула в знак согласия, внимательно наблюдая за ним. Акселю не нужно было объяснять, что он имел в виду, — это было очевидно по его словам и действиям. Он достиг своих целей и наконец-то нашел меня. После этого последнего выступления ничто больше не удержит его от награды.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Секреты

Глава 18

Аксель

Летнее солнце, смешанное с чикагским ветром, создавало комфортную погоду. Я наблюдал, как Пия целеустремленно расхаживает по застекленной терассе, поливая садовой лейкой висящие горшки с растениями. На ней были черные штаны для йоги, майка в тон и повязка на голове с безошибочно узнаваемыми блестками по краям. Волосы спадали на спину, как блестящий черный занавес. Я почти чувствовал жар, излучаемый ее телом с каждым ее шагом. Несмотря на мой гнев, гипноз, которым она владела, было трудно отрицать.

Черт, она была прекрасна.

Прошло два дня с тех пор, как Пия сбежала. Потоки сообщений и пропущенных звонков от Леви не доходили, потому что фестиваль проходил в отдаленном месте, и я слишком поздно узнал, что Пия сбежала в Чикаго. Я понял, на какие крайние меры пошла Пия, чтобы обмануть меня. Я звонил ей без остановки, оставляя на голосовой почте все мыслимые угрозы, и как только закончилось шоу, вылетел в Чикаго и отправился в резиденцию Амбани за городом.

Дом стоял в конце мощеной подъездной дорожки. В отличие от дома Пии в Нью-Йорке, он не был сильно укреплен, поскольку его окружали многочисленные акры земли. Возможно, Амбани считал, что уединение обеспечивает достаточную безопасность.

Было легко обойти большие ворота и обогнуть дом, чтобы проверить, как проникнуть внутрь. Обнаружить Пию, болтающуюся на террасе, было просто удачей.

Я боролся с желанием выломать дверь, ворваться внутрь и вытащить ее за волосы. Неужели она думала, что побег в другой город обеспечит ей безопасность?

Я годами ждал, чтобы найти ее, а она сбежала при первой же возможности. Пришло время вырвать ее из этой жизни раз и навсегда и глубже погрузить в свою. Если она думала, что то, что я делал до сих пор, чтобы загнать ее в угол, было плохим, я докажу, что она ошибается. У меня было все время в мире, чтобы заставить ее подчиниться моей воле.

Как только я снова нашел Пию, я объявил, что больше не буду выступать. Этот фестиваль ознаменовал конец моего последнего контрактного соглашения. Слава стала бы помехой в моей новой жизни с Пией. Мы никуда бы не могли пойти, не будучи узнанными, и у меня было чувство, что Поппи не из тех, кто любит быть в центре внимания. Она бы точно разбила одну или две камеры папарацци, если бы они приблизились к ней.

Я оставался в центре внимания так долго только потому, что знал, что Пия работает в музыкальной индустрии. Моим стремлением было поддерживать присутствие на публике, чтобы оставаться заметным для неё, и она могла связаться со мной. Теперь, когда я нашел ее, выступления больше не служили мне целью. Отныне мы будем создавать музыку только тогда, когда нам заблагорассудится, без лишних хлопот с дедлайнами или выполнением требований.

Слава больше не стояла на пути, оставалось лишь одно препятствие. Амбани. В результате шокирующего поворота событий, ситуация разрешилась сама собой. Или так я думал. Я списал Амбани со счетов, считая его гиблым делом. Не было смысла бить мертвую лошадь, потому что Амбани сам вышел из игры.

Оказалось, что моя ошибка заключалась в том, что я преуменьшал преданность Пии ему. Как бы я ни пытался стереть из памяти тринадцать лет, которые они провели вместе, Пия хотела завершения. И мне было неприятно это признавать, но я понимал, что она может бороться со мной на каждом шагу, пока не получит его. Пия, должно быть, уже видела Амбани и была посвящена в ситуацию.

Мои глаза горели яростью, челюсть крепко сжалась в угрожающей гримасе. Я хотел трясти Пию до тех пор, пока она не перестанет заботиться об Амбани. Мое напряженное тело двинулось к стеклянной двери, готовое выбить её, если Пия не откроет мне.

Почувствовав тяжесть моего взгляда, Пия опустила зеленую садовую лейку и повернула голову в поисках источника. Между ее бровями пролегла глубокая морщина, а спина выпрямилась, когда она выглянула через стеклянные двери своей террасы. Пия поймала мой взгляд, когда я появился в поле зрения. Даже отсюда я мог видеть, как у нее перехватило дыхание. Она покачала головой, словно прогоняя мое присутствие или прося меня не делать того, что я задумал. Пия предполагала, что за ее действия последует расплата. Она была права.

— Аксель, — произнесла она из-за стекла. Я ожидал, что ее голос будет приглушенным. Вместо этого я услышал ее громко и отчетливо, несмотря на разделяющую нас дверь. Взглянув на верх стеклянной стены, я увидел открытую форточку, обеспечивающую циркуляцию воздуха внутри. Похоже, терраса не была частью центральной системы кондиционирования в доме.

В отличие от комнаты, воздух между нами был густым от напряжения, горячим, гнетущим и тяжелым. Я шагнул ближе. Гладкая кожа, мягкая, как бархат, вызывала у меня желание протянуть руку и прикоснуться к ней. К черту. Я прикоснусь к ней.

— Открой дверь, Пия. — Мой голос был низким, как раскат грома, каждое слово сопровождалось резким вдохом, пока я пытался контролировать свой гнев. Я знал, что она прекрасно слышит меня через дверь.

После того, как она оправилась от шока, вызванного нашей встречей в Чикаго, на ее лице появилось задумчивое выражение. Она стояла высокая и вызывающая за стеклянной стеной, ничуть не обеспокоенная моим требованием.

— Открой эту чертову дверь, пока я ее не выломал. — Словно предзнаменование рока, мой голос эхом разнесся за дверью. Я глубоко вдохнул, мгновенно приходя в себя. — Мы это обсуждали, — я попытался звучать благоразумно, несмотря на кипящую во мне ярость. — Бежать бессмысленно, потому что спрятаться негде. У тебя не хватит духу смотреть, как я уничтожаю людей, которых ты любишь.

Ее взгляд был полон решимости, губы сжались в тонкую линию с непоколебимым намерением.

— Я сбежала, потому что должна была узнать, что происходит.

Я ухмыльнулся упрямству в ее голосе.

— Ты нашла то, что искала, принцесса?

— Ты знаешь, что да, — прошептала она. — Я никуда с тобой не пойду.

Уголки моего рта изогнулись, когда я уставился на Пию с безмятежным спокойствием. Пришло время раскрыть ей все карты. Я не хотел прибегать к этому, но она выкрутила мне руки.

— Ты уверена, принцесса? Мы так и не удосужились открыть папку Поппи. Разве ты не хочешь знать, что я узнал о твоей дочери?

Глаза Пии больше не были карими и решительными, они стали черными, как штормовое море. Она крепко сжала кулаки по бокам, руки дрожали. Давление в ее венах, казалось, готово было лопнуть в любой момент.

Мой грозный взгляд не тронула ее невысказанная просьба не вмешивать в это дело Поппи.

— Если ты не будешь усугублять ситуацию, я не стану рассказывать всему миру о том, что узнал о Поппи. — Великодушно предложил я. — Только на этот раз я забуду о расплате за промах. Ты немного повеселилась. Теперь пора возвращаться домой. Открой эту дверь.

От ее тела исходило слабое свечение. В воздухе стояла тишина и спокойная неподвижность. Я знал, что это значит. Пия не станет выполнять мое требование.

Почему люди упорно выбирают сложный путь? Она должна была знать, что бежать некуда, и лишь оттягивала неизбежное.

Лицо Пии приобрело стоическое выражение с жуткой решимостью, о которой я в ней и не подозревал.

— Ты ничего не сделаешь Поппи. — Произнесла она с непоколебимой уверенностью.

Я поднял брови, как бы говоря: вызов принят, принцесса.

— Для меня нет пути назад, Аксель. — Тихо проговорила она. — Приехать домой и увидеть Джея… — Ее губы задрожали, и она прикусила нижнюю, чтобы остановить себя. Успокоившись, заговорила снова. — Видишь ли, Джей напомнил мне, что я уже не тот человек. Мне жаль, Аксель. Я не могу пойти с тобой.

Я ударил кулаком в дверь без раздумий.

Блядь.

Пия нарушила спокойствие, которое я оттачивал годами.

Я уставился на стекло с маниакальной сосредоточенностью, переполненный сильными эмоциями, которые невозможно было долго сдерживать. Я был близок к тому, чтобы потерять контроль и сорваться. Я чувствовал, как это приближается, но не мог контролировать себя. Мои глаза были дикими и расфокусированными из-за мысли, что она могла найти способ вырваться из моей хватки.

Нет.

Нет.

Невозможно.

План был безотказным. Я не оставил ничего на волю случая.

Тогда какого хрена она выглядела такой безмятежной, как будто нашла выход?

Пия уставилась на меня глазами, умоляющими понять… как будто у нее был выбор в этом вопросе.

— Мне жаль, Аксель, — повторила она. — Мне жаль, что мы упустили свой шанс, но слишком многое изменилось для меня за последние четырнадцать лет.

При этих словах над нами нависла темная тень. Хитрая усмешка скользнула по моему лицу, позволив мне вновь обрести самообладание.

— Ты знаешь, как долго я тебя искал? — Мягко спросил я. — Потому что я знаю. Я считал каждый день, когда ты была вдали от меня. Вот почему меня забавляет, когда ты говоришь, что с момента нашей встречи прошло четырнадцать лет.

Кровь отхлынула от лица Пии.

— О чем ты говоришь?

Я подошел ближе, пока мы не оказались лицом к лицу, разделенные лишь стеклянной дверью.

— Ты намеренно повторяешь временные рамки, чтобы внедрить это число в мое подсознание. Разве не так, Пия?

Пия пыталась сохранить бесстрастное выражение лица, но было слишком поздно. Я чувствовал страх, затаившийся внутри, и ужас от того, что ее самые сокровенные тайны будут раскрыты.

Верно, принцесса, я раскусил твою маленькую игру.

— Ты знаешь, сколько времени действительно прошло до того момента, как мы снова встретились?

Губы Пии приоткрылись, словно для ответа на риторический вопрос, но вместо этого она предпочла промолчать.

— Тринадцать лет, восемь месяцев, одна неделя и четыре дня.

Глаза Пии не мигали. Ее кожа побледнела, пока она стояла, как статуя, не делая ни единого движения.

— После той ночи на пляже, — продолжил я, не дав ей опомниться. — Я не мог взять в толк, зачем ты оставила все эти деньги, если планировала уйти из моей жизни.

Каждое слово, вылетающее из моего рта, было наполнено жаром, я заново переживал те дни без Пии.

Я бы не вернулся к той жизни. Никогда больше.

— Сначала я подумал, что, может быть, ты инвестировала в меня; возможно, тебе нужно, чтобы я проявил себя, прежде чем ты сможешь быть со мной. Я работал как проклятый, полный решимости достичь всего, чего ты для меня хотела. Я начал получать признание и даже сохранил работу в заведении на несколько дополнительных месяцев, чтобы ты знала, как меня разыскать. Но ты хранила молчание, и это начало выводить меня из себя. С течением месяцев я все больше зацикливался на том, для чего же ты оставила мне деньги, если не планировала возвращаться. Месяцы превращались в годы, а моя одержимость этим вопросом только росла. Чем больше росла моя одержимость, тем целеустремленнее я становился… и тем сильнее мне хотелось наказать тебя за твое отсутствие. Я считал каждый прожитый день, обещая сделать тебя своей пленницей на то же количество дней, на которое ты делала меня своим в течении многих лет. Не важно, где и в каком состоянии ты находилась, я бы выследил тебя. Даже если бы ты была мертва, я бы раскопал твою могилу. Ничто, даже смерть, не удержала бы тебя от меня. — Острые, как лезвие, слова рассекали воздух, отражаясь от стекла.

Мир замер, когда она столкнулась с масштабом моей одержимости. Как я уже говорил, спрятаться было негде, даже за порогом смерти, не говоря уже о стеклянной двери.

Судя по прерывистому дыханию Пии, она тоже это знала. Ее взгляд, напряженный и печальный, встретился с моим. Она прижала ладонь к забытому стеклу, разделяющему нас.

Я накрыл ее руку своей через дверь. Дыхание Пии участилось, как будто она почувствовала ласку через барьер, и холодная поверхность почему-то стала теплой. Я уставился на то место, где наши руки были соединены через стекло.

— Ты знаешь, чему равны тринадцать лет, восемь месяцев, одна неделя и четыре дня? — Спросил я низким голосом.

Пия уставилась на меня так, словно понятия не имела, что сказать или что чувствовать.

— Они равны 5000 ночам, которые я провел без тебя.

Молчание Пии было наполнено ароматом неуверенности, как будто она пыталась понять, к чему я веду этот разговор.

— Я считал каждую ночь, проведенную без тебя, пока не понял, что прошло 5000 дней в попытках найти тебя. Я устроил себе вечеринку, поминальную, если можно так выразиться, в честь времени, которое потратил на твои поиски. Последнее, чего я ожидал в тот вечер, — это того, что ты войдешь в двери.

Глаза Пии расширились, зрачки увеличились, когда эти слова запечатлелись в ее мозгу. Уголки ее рта начали растягиваться в ироничной улыбке. С легкой ухмылкой я опустил взгляд на наши руки, соединенные через стекло.

— Так, скажи мне, принцесса. Неужели ты думала, что сможешь одурачить меня, заставив думать, что мы не виделись четырнадцать лет?

Ее глаза метнулись к саду снаружи, избегая моего взгляда и ища ответ, который оправдал бы обман.

— Я… я не пыталась одурачить тебя. Я просто округляла.

Тело Пии было натянуто, и я знал, что она на грани срыва.

Я вздохнул, как будто объяснял реальность капризному ребенку.

— Нет, не так. Ты беспокоилась о том, почему я вернулся в твою жизнь, и отчаянно пыталась замести следы. Так почему бы тебе не избавить меня от лишних слов и самой не признаться в тайне, которая столько лет тяготит твою душу?

Глаза Пии стали еще шире и остекленели, лицо вытянулось.

— Аксель, я…

— Скажи это.

— Пожалуйста, — взмолилась она, её взгляд наполнился ужасом, а голос дрожал.

— Больше нет смысла скрывать, Пия. Я уже знаю, но хочу услышать это от тебя.

Тяжелый аромат страха витал в воздухе, но ее время истекло.

— Я не могу.

— Скажи это! — закричал я.

Щеки Пии посерели, взгляд стал пустым, как будто из нее высосали всю жизнь.

— Поппи — твоя дочь.

￼

5000 Ночей Назад

Пия

— Вы беременны.

Ужас сковал мою спину. Слова врача прозвучали как шутка, и я ждала кульминации. Когда она не последовала, я быстро прибегла к оспариванию результатов, полученных современной медициной.

— Нет, не беременна, — заявила я.

Врач в накрахмаленном белом халате уставилась на меня сквозь очки в черной оправе, слегка надвинутые на нос. Она была высокой брюнеткой с волосами до плеч, собранными в свободный пучок. Ее голубые глаза излучали ауру интеллекта, смешанного с сочувствием.

— Мне жаль, если эта новость пришла к Вам в неподходящее время. — Мягко ответила она.

Гинеколог уловила намеки и сделала вывод, что это не радостное событие. Вместо того, чтобы поздравить меня, она заглянула в мою карту, вероятно, вычисляя мой возраст по дате рождения. Двадцать один год — не такая уж бесцеремонная юность. Тем не менее, я была слишком молода, чтобы стать матерью, поэтому схватила отрицание за рога.

— Ничего не пришло ко мне в неподходящее время, потому что я точно не беременна.

Доктор вздохнула. Она явно не просыпалась с мыслью о том, что проведет день, защищая науку перед недавней выпускницей колледжа.

— Анализ крови однозначен, Пия. Вы беременны.

— Я делаю уколы с семнадцати лет, — возразила я. — Так что беременность невозможна.

Хотя я знала, что моя судьба предрешена, я говорила с непоколебимой уверенностью. Если бы я отказалась от беременности, это каким-то образом отменило бы результаты, установленные медициной двадцать первого века.

— Противозачаточные уколы эффективны лишь на 94 %. Шанс забеременеть увеличивается, если есть задержки между приемами, особенно если зачатие происходит в период, когда укол менее эффективен.

Я почувствовала головокружение, так как отрицать правду становилось все труднее и труднее. Черт. Не стоило откладывать последний укол.

Со свадьбы Милана прошло две недели. Все это время я провела, съезжая из родительского дома в свою новую квартиру. Воспоминания об Акселе не отпускали меня ни на минуту. Когда переезд закончился, и мне больше не на что было отвлечься, просочились сомнения, правильно ли я поступила. Если уход от Акселя был правильным решением, то почему, черт возьми, это казалось таким чертовски неправильным?

Я поддалась своим внутренним демонам и поехала в Шато в Хемпстеде, чтобы разыскать его. Мне пришлось остановить себя прямо перед тем, как сделать решительный шаг. Слова всех остальных и мое прошлое пропитали сомнениями ту, казалось бы, волшебную ночь, которую мы разделили. Когда тебя так часто обжигали мужчины, начинаешь сомневаться в своей способности отличать хороших парней от плохих.

После внутреннего смятения в голову пришло кое-что похуже: у меня был незащищенный секс с незнакомцем.

Часто ли Аксель делал это с другими женщинами?

Мы были настолько захвачены моментом, что презервативы казались неважными. Супер-саморазрушительное поведение — я знаю, но, по крайней мере, я была в ударе. И все же… был ли Аксель несдержанным в целом или только со мной?

Я понятия не имела, спал ли он с кем попало без защиты и мне нужно было как можно скорее сдать тест на ЗППП. Если бы я была чиста, это могло бы означать, что я стала исключением для Акселя, как он был для меня, и, возможно, надежда все-таки была. Как только результаты анализов окажутся отрицательными, и если я все еще не смогу перестать думать о незнакомце, я поеду в Шато.

Вместо того чтобы навестить Акселя, я обратилась к врачу.

Ну, тесты на ЗППП были отрицательными; просто так получилось, что еще один тест оказался положительным. Учитывая, сколько раз Аксель трахал меня той ночью, разве это должно быть сюрпризом?

Когда в лаборатории проверяли анализы на венерические заболевания, они также проверили кровь на возможную беременность. Теперь я жалела, что пришла на проверку, как будто жизнь в отрицании могла каким-то образом освободить меня от этой реальности.

— Если это не то, с чем Вы готовы справиться… мы можем обсудить Ваши варианты, — многозначительно сказала она.

Я резко подняла голову, чтобы встретиться с ней взглядом. Она имеет в виду аборт. Черт. Я всегда полагала, что прерывание беременности — удел подростков после выпускного. Это казалось странным выбором для человека моего возраста, у которого есть работа и новая квартира.

Как я дошла до этого? Это была ситуация, с которой я не сталкивалась, и о которой никогда не задумывалась.

Врач обсудила различные варианты и вручила мне брошюры клиник на случай, если материнство окажется не для меня. Все это время я тупо смотрела на нее. Моя рука скользнула по животу, поглаживая кожу. Я никогда не обладала какими-то исключительными материнскими инстинктами. Казалось безответственным со стороны природы доверить мне чью-то жизнь. По всеобщему мнению, я была непутевой. Что я знала о том, как заботиться о другом человеке? У меня не было права браться за подобные начинания, так почему же мне было поручено защищать эту жизнь? Я буду нести ответственность, если с ней что-то случится. Это было пугающе… и в то же время странно чудесно.

— Можно мне взглянуть на это?

— Это?

— Это… — Мой голос прервался, пока я подыскивала слово, чтобы описать крошечное существо внутри меня. «Ребенок» звучало бы слишком официально, и я не смогла бы позволить себе альтернативный вариант после того, признала бы это слово. «Плод» звучало бы слишком клинически, поэтому я просто указала на свой живот. Мне нужно было встретиться с существом, растущим внутри меня, прежде чем принять решение, которое необратимо повлияло бы на него или на нее.

— Вы сможете сделать УЗИ через несколько недель.

До нескольких недель было так далеко.

— Ох, ладно. Но… откуда мне знать, на что это похоже? — выпалила я.

— Что Вы имеете в виду?

Я снова указала на свой живот.

— Маленький, — тихо сказала она.

— Насколько маленький? — Я подняла два тонких пальца, чтобы показать размер плода. Большой и указательный пальцы едва соприкасались, между ними оставался сантиметр пространства. — Больше этого?

Голубые глаза врача сверкнули весельем, а губы дрогнули.

— Меньше. — Она прижала мои изящные пальцы друг к другу, не оставляя места, чтобы обозначить размер. — Обычно сразу после зачатия плод размером с маковое зернышко.

Я недоверчиво уставилась на свои пальцы. Как такое маленькое маковое зернышко могло так круто изменить мою жизнь?

Я пыталась игнорировать образ одинокого макового зернышка, вспыхнувший в моем сознании, но картинка снова возвращалась. Крошечное черное маковое зернышко медленно вращалось в бесконечном цикле, заставляя меня опустить взгляд на живот.

Ты так вот на что ты похоже, маковое зернышко?

От беспокойства у меня скрутило живот. Самое крошечное, самое нежное и очень уязвимое маковое зернышко было доверено в мои руки. Мне — паршивой овце в семье, той, кто все портил и постоянно сеял хаос. Середина моей груди сжалась. Какую бы ошибку ни совершила природа, устроив это, я почему-то не хотела ее разочаровать. А главное, я не хотела подвести свое маленькое маковое зернышко.

Окаменев от ужаса, я уставилась на свой живот. Впервые я взяла ответственность за правильный поступок по отношению к другому человеку, вместо того, чтобы потакать своим эгоистичным желаниям ради выброса адреналина.

— Пия? — подтолкнула меня врач, обеспокоенная затянувшимся молчанием. — Вы не хотите взять их? — Она кивнула на брошюры с альтернативными вариантами, когда я вернула их ей.

Я попыталась ободряюще улыбнуться.

— Мне они не нужны.

На ее лице отразилось понимание.

— Тогда хотите, я предоставлю Вам другую информацию? Для здоровой беременности первое, что я рекомендую, — это принимать пренатальные витамины. Мы также можем назначить Вам УЗИ прямо сейчас. На такие приемы, как правило, плотная запись.

Она продолжала перечислять, что можно и чего нельзя делать во время беременности. Я старательно вникала, кивая всякий раз, когда она делала паузу, давая понять, что внимательно её слушаю.

Когда она закончила, я встала на дрожащие ноги. Мы одновременно направились к двери. Я хотела уйти, а ее целью была маленькая раковина, чтобы вымыть руки.

— О, и Пия.

Я остановилась в дверном проеме, не поворачиваясь лицом к доброму врачу.

— Поздравляю.

Я замерла на этом слове, удивленная тем, что она его произнесла, учитывая мою первоначальную реакцию. Лишь взглянув в зеркало над раковиной, я поняла, что с моего лица исчез ужас. Напротив, я выглядела воодушевленной.

￼

Мне нужен был огромный кусок кленово-медового пирога с пеканами. Утолить беременную прихоть — единственная мысль, на которой я могла сосредоточиться, забегая в круглосуточную закусочную, расположенную на первом этаже моего нового жилого дома. Беременные капризы не проявлялись через пару недель после зачатия; я просто хотела пирог с пеканами, и мне нужен был козел отпущения, чтобы оправдать свое обжорство.

Я была так поглощена мыслями об ореховом пироге, что чуть не пропустила темную фигуру у стойки бара. Сумерки заглядывали в окно, освещая мужчину жуткими бликами, пока он изучал множество бумаг. Он оккупировал большую часть стойки своим ноутбуком и папками.

Я резко затормозила, остановившись от него в двух шагах.

Из всех моих самых смелых фантазий о том, как я снова сталкиваюсь с Джеем Амбани, эта затмила все. Я истекала слюной, предвкушая пирог, и надела свой обычный наряд для обжорства — просторную футболку с растянутыми серыми трениками. Под глазами залегли темные круги, а немытые волосы были собраны на макушке в неряшливый пучок.

Между тем, Джей являл собой воплощение совершенства. На нем был темно-серый костюм, сшитый на заказ по фигуре. Его волосы были ухожены, как и все в нем, вплоть до ногтей. Я посмотрела на свои собственные, под кончиками ногтей застряла грязь.

Почему я не подготовилась к выходу получше?

Я хотела развернуться, но Джей уже почувствовал мое присутствие и поднял взгляд. Мои глаза расширились, в то время как его оставались нейтральными.

После свадьбы Милана мои родители поощряли меня связаться с Джеем. Я проигнорировала их настойчивость, занятая лечением своего сердца после фиаско с Акселем.

И, честно говоря, Джей выбивал меня из колеи. Я никогда не знала, как вести себя с ним. Сдержанный, формальный, он обладал атмосферой, которая заставляла сомневаться в себе. В итоге я всегда болтала с ним, как незрелая идиотка, пытаясь найти тему, которая могла бы его заинтересовать. Тогда как он терпеливо слушал, потому что родители правильно его воспитали. Он никогда бы не сказал девушке заткнуться, даже если бы она была раздражающей, и не подал бы виду, если бы ему наскучил разговор. Он точно не стал бы душить девушку во время секса или предаваться тому разврату, которому я недавно подверглась с Акселем. Нет, это было бы слишком невежливо для Джея.

Я мысленно вздохнула.

В тот день должны были быть только мы с Джеем. Если бы он не ушел, я бы сосредоточилась на Джее, а не на незнакомце, который перевернул мою жизнь. Джей воспользовался бы защитой, потому что было бы невежливо обрюхатить меня, прежде чем пригласить на настоящее свидание.

О моей последней ошибке кричал весь мой наряд. Это был, безусловно, худший способ столкнуться с бывшим кандидатом на брак по расчету. Поскольку бежать было уже слишком поздно, я поступила наоборот. Я подошла к стойке, выдвинула стул рядом с ним и плюхнулась на него без объяснений.

— Пия. — Теплота, прозвучавшая в тоне Джея, шокировала меня, учитывая мой неряшливый наряд.

— Привет, — кротко ответила я и окинула взглядом разбросанные бумаги, затем встретилась с ним взглядом. — Какой приятный сюрприз.

Он медленно кивнул, блуждая глазами по моему лицу.

— Я работаю неподалеку.

— О.

Несмотря на то, что мы провели вместе несколько часов на свадьбе Милана, мы больше не разговаривали. Казалось дурным тоном напоминать о том, как мы бесстыдно флиртовали в нашу последнюю встречу. Вместо этого я взяла с него пример и позволила ему вести разговор.

— Ты живешь где-то поблизости? — Он оглянулся через плечо и уставился на дверь ресторана в оживленном районе Ист-Виллидж.

— Моя квартира наверху.

— Удобно. Прямо в центре всего.

Джей задал несколько вежливых вопросов, вполне уместных для двух людей, выросших в одном кругу. Его безупречный класс не вызывал никаких сомнений, и он никогда не упускал случая продемонстрировать свои изысканные манеры.

Dadi бы хотела, чтобы я вышла замуж за кого-то вроде него, — невольно подумала я со вздохом поражения.

Если бы я забеременела от этого мужчины, я бы не объедалась огромными кусками пирога. Он был рожден, чтобы стать отцом: любящий, заботливый, надежный, заслуживающий доверия, уравновешенный, со стабильной карьерой. Он был бы отличным примером для любого ребенка.

Эта мысль повергла меня в депрессию. В нем было все то, чего не было в Акселе. Аксель ненавидел семейные ценности и детей. Он неоднократно упоминал об этом во время нашего времяпровождения. У меня сжималось горло при мысли о том, что Аксель отвергнет мое маленькое маковое зернышко.

После того, как я узнала, что беременна от Акселя, я подумывала о том, чтобы съездить в Шато в Хемпстеде. Пустота в животе, внутреннее предчувствие остановили меня.

Вместо этого я занялась интенсивным поиском информации о том, могут ли психопаты любить своих детей. Существовали различные сайты, где психи могли отвечать анонимно, и некоторые из них так и делали.

Один из них сказал, я цитирую: «Нет, я не люблю своих детей, но заставляю их верить в то, что люблю.»

Другой ответил, что рассматривает своих детей как собственность, с которой можно поступать по своему усмотрению, и что он заботится о них так, как заботился бы о любой другой собственности.

Ответы заставили меня содрогнуться до глубины души. Что-то такое хрупкое, как маковое зернышко, нужно было лелеять и наполнять своей любовью. Но Аксель не стал бы любить наше зернышко; он не обладал этим качеством. В лучшем случае, Аксель гордился бы им, если бы зернышко оправдало его ожидания.

Но он никогда бы не смог полюбить.

Как только все узнают, что я залетела от такого мужчины, как он, — который на бумаге был точной копией моих гнилых бывших, — моя семья тоже вычеркнет меня из своей жизни. Это было единственное, чего мама неоднократно просила меня не делать. Не забеременей от одного из этих бестолковых мальчишек.

Ну, вот и всё. Меня изгонят из семьи, и все из-за мужчины, который не заинтересован в том, чтобы иметь свою семью или любить моего ребенка.

Я старалась кивать, пока Джей продолжал говорить, хотя меня снедало беспокойство по поводу неопределенного будущего макового зернышка.

Джей заметил.

— Я никогда не видел тебя такой тихой. — Внезапно сказал он.

Я хотела ободряюще улыбнуться ему, чтобы развеять его опасения, но не смогла.

Джей показалось подозрительным мое поведение.

— Все в порядке, Пия?

Я покачала головой, подавляя непреодолимое желание расплакаться.

— Что случилось? — Его голос был низким и многозначительным.

Я моргнула, отводя глаза.

Джей, должно быть, почувствовал мою дилемму.

— Пия, наши семьи знакомы целую вечность. Ты знаешь меня всю свою жизнь. Ты можешь рассказать мне все. Если у тебя какие-то проблемы… Я могу помочь.

Теоретически Джей был прав: мы выросли в одной индийской общине. Однако наши жизни шли параллельно. Он был старше и принадлежал к другой группе. К тому времени, когда наша разница в возрасте перестала казаться слишком большой и Джей проявил ко мне интерес, я уже была поглощена Акселем. Мы так и не смогли правильно выбрать время.

Тем не менее, я знала этого мужчину всю свою жизнь. Могла ли я доверить ему свой секрет? Джей был не из тех, кто болтает, и он был очень зрелым. Возможно, он мог бы помочь мне найти выход из этой передряги.

— Это серьезное предложение?

Его кивок был отрывистым, как неуверенная просьба продолжить.

— Я беременна, — выпалила я.

Если Джей и был шокирован, то не подал виду.

— Полагаю, что это еще не все. — Сказал он без обиняков. Мужчина был непоколебим и стабилен до мозга костей.

Я кивнула головой и начала перечислять свои грехи по порядку.

Я переспала с татуированным плохим парнем после того, как дала клятву держаться подальше от подобных ему.

Я была беременна его ребенком, потому что небрежно отнеслась к графику противозачаточных уколов и не использовала защиту.

Я была на грани потери надежды наладить отношения со своей семьей, потому что, как только они узнают о моем последнем промахе, они отвернутся от меня навсегда.

Я зашла в эту закусочную, чтобы съесть огромный кусок пирога с пеканами, и планировала свалить все на беременность, прекрасно зная, что это не так.

Выражение лица Джея на протяжении всей исповеди оставалось нейтральным.

— Этот мужчина… он знает? — наконец спросил он.

Моё неуверенное выражение лица ответило на его вопрос.

— Ты плохо знаешь отца ребенка и беспокоишься о его намерениях. — Он сформулировал это как утверждение, а не вопрос.

Я взяла себя в руки.

— Возможно, он хороший парень. — Дипломатично сказала я. Когда Джей, похоже, не был достаточно удовлетворен моим ответом, потому что продолжил пялиться, я издала пораженный вздох. — Я не очень хорошо его знаю. — призналась ему.

Это была правда. В Акселе было что-то неопровержимое, но проведя одну ночь с мужчиной, нельзя получить доступ к его мыслям.

После своего признания я бросила взгляд на Джея. Ничего. Вообще никакой реакции.

— Ну?

— Что «ну»?

— Разве ты не собираешься отчитать меня за то, что я залетела от незнакомца? Или хотя бы дай мне ложное утешение.

Джей задумчиво посмотрел на меня.

— Я размышляю.

Размышляю? Он размышляет о том, как одна девушка могла причинить столько проблем. Я нахмурилась, но больше ничего не сказала. Вместо этого, без зазрения совести заказала два куска медового пирога с пеканами, когда ко мне подошел официант. Джей попросил его добавить их к счету, не оставляя мне места для возражений. В остальном он был спокоен.

— Ты все еще размышляешь? — спросила я через некоторое время, на что он кивнул. Он смотрел, как я ем пирог. Если ему и было противно наблюдать, как девушка весом в пятьдесят килограмм уминала два больших куска, он никак этого не показал, пока собирал свои документы.

Джей откинулся на спинку стула, внимательно изучая меня.

— Если бы тебе пришлось гадать, как ты думаешь, этот парень хочет быть отцом твоего ребенка? — спросил он наконец.

В моей голове промелькнуло видение Акселя, свирепо глазеющего на детей на свадьбе Милана.

Как бы Аксель отреагировал на эту новость?

Не очень хорошо.

У него были большие планы на себя, а ребенок не вписывался в быстро меняющуюся жизнь диджея.

Теоретически Аксель мог бы взять на себя ответственность, но что потом?

Всё могло бы начаться великолепно, как и все мои прошлые отношения.

А могло обернуться к худшему… как и все мои прошлые отношения.

Если бы жизнь сложилась не так, как хотел Аксель, его обида была бы направлена на меня за то, что я испортила его будущее нашим общим ребенком. Это разрушило бы детство макового зернышка прежде, чем он или она смогли бы его познать. Мои внутренности скрутило узлом при этой мысли, вспыхнула паника, и руки инстинктивно обвили живот.

Внутри меня жило крошечное существо. Жалко, что он или она еще даже не родились, а я уже подводила их. Я сглотнула, делая глубокие вдохи, чтобы успокоить дрожь в пальцах.

Джей внезапно взял мои трясущиеся руки в свои, его крепкая хватка остановила дрожь.

Неожиданная нежность его ободряющего прикосновения заставила меня судорожно вздохнуть. Джей не был экспрессивным человеком, и я никогда раньше не видела, чтобы он кого-то утешал. Он ничем не был мне обязан, не говоря уже о том, чтобы тратить на меня свое редкое проявление эмоций.

Хотя Джей молчал, крепко держа меня за руку, я впервые почувствовала силу в его молчании. В ней чувствовалась мощь, которой не было в словах.

Прошло несколько минут, прежде чем Джей нарушил тишину. Я поняла, что это произошло потому, что мое дыхание выровнялось, а дрожь утихла.

— С тобой все в порядке, Пия?

Я кивнула.

— Отвечая на твой предыдущий вопрос, — тихо сказала я. — Если бы мне пришлось гадать, этот мужчина не заинтересован в том, чтобы быть отцом. Я едва его знаю, но… — Я прикусила губу, чтобы не разрыдаться.

Одна ночь закрутила меня по спирали в дьявольское логово. Как бы я ни пыталась вырваться, сила природы продолжала тянуть меня обратно к Акселю. Теперь было кое-что, что связывало нас на всю жизнь. Вот только я не знала, было ли это в интересах макового зернышка.

— Что, если ему не обязательно быть отцом ребенка? — мягко предложил Джей.

Я нахмурилась.

— Слишком поздно для этого, тебе не кажется?

— Что, если бы у тебя был способ завоевать расположение семьи, не нужно было беспокоиться о воспитании малыша от незнакомца, который может принять его, а может и нет, и при этом у твоего ребенка был бы надежный отец?

— О, это забавная игра. — Я хлопнула в ладоши. — Дай мне попробовать. Что, если бы ты выиграл миллион долларов, мог жить вечно и отправиться в открытый космос?

Джей закатил глаза.

— У меня много миллионов долларов, и это не самое главное в жизни. Я планирую умереть молодым, и уже побывал в космосе.

Я отшатнулась назад.

— Правда?

Проклятье, Джей жил жизнью, о которой я ничего не знала.

— Поговорим об этом в другой раз. Ты готова слушать без сарказма?

Я закрыла глаза, его тон вернул меня на землю. Джей не стал бы озвучивать такое предложение, если бы у него не было идеи реализации.

— У меня есть решение для всех твоих проблем, если только ты согласна.

— Согласна на что? — Спросила я.

— Согласна выйти за меня замуж.

Мое тело отреагировало раньше, чем мой мозг успел сообразить. Я ухватился за край стойки, откинула голову и расхохоталась так, что заболел живот.

Джей терпеливо ждал, пока мой несносный смех утихнет. Когда выражение его лица осталось серьезным, я захлопнула рот. Осознание накрыло меня.

— Ты не можешь быть серьезным.

— Я серьезен. — просто ответил он.

Я моргнула, когда до меня дошли эти два слова. Я не знала, что и думать о его предложении. Возможно, мы выросли в одном круге, но мы никогда особо не тусовались, не дружили и не были связаны какими-то особыми узами, которые оправдывали бы это предложение. Зачем ему идти на такие меры, чтобы вытащить меня из этого беспорядка?

Тем не менее, Джей выглядел уверенным в себе. Его не пугала возможность жениться на беременной женщине или стать отцом чужого ребенка. Никаких колебаний. Ни малейшего признака нерешительности.

Мой озадаченный взгляд выдал невысказанный вопрос.

— Я всегда хотел стать отцом. — Просто ответил он.

Я усмехнулась.

— Никто тебя не останавливает. Разве ты не индийская версия «Холостяка»?

— Индийская версия чего?

Я прикусила нижнюю губу.

— Эм… Я имела в виду всю эту… ну, знаешь, как моя мама… ты же знаешь, как она пыталась нас…

Он улыбнулся.

— Да, Пия. Я в курсе. Твоя мама была не очень деликатна.

— Ты… — Я махнула рукой, указывая на его идеальное тело, идеальное лицо, идеальную одежду и идеальные волосы, полагая, что этого будет достаточно, чтобы донести мою мысль. — Ты можешь попросить любую женщину родить тебе ребенка. Я имею в виду, буквально любую женщину.

— Если бы только все было так просто.

Я задумчиво кивнула.

— Да, я слышала, что трудно быть богатым, симпатичным холостяком, когда женщины ломятся в твою дверь.

Он ухмыльнулся.

— Это абсолютно невыносимо.

— У меня нет сомнений. — Я наблюдала за ним некоторое время после того, как наши улыбки исчезли. — Зачем жениться на уже беременной женщине?

— Рождение биологического ребенка не входит в мои планы.

Мои губы приоткрылись, и я бросила на Джея непонимающий взгляд.

Улыбка не исчезла, хотя и стала несколько болезненной:

— Мой отец болен.

Я нахмурилась от неожиданного поворота разговора. Мы не были настолько близки, чтобы я знала мельчайшие подробности его жизни, но отец Джея был наследием нашей общины. Я бы услышала об этом, если бы дело было серьезным. Я все равно спросила.

— Это что-то серьезное?

Мое запоздалое беспокойство не было причиной, по которой он поднял эту тему. Джей рассеянно кивнул.

— Из-за этого мне пришлось покинуть свадьбу Милана. Ему стало хуже.

Как такое возможно?

— Но я ничего не слышала о том, что твой отец болен.

— Это потому, что большинство людей не в курсе. Мы так захотели. — Он пристально посмотрел на меня, прежде чем снова заглянуть в документы. — Несколько лет назад у отца диагностировали редкую генетическую болезнь. Называется БАС²⁰. Это наследственное заболевание.

Я не знала, как реагировать. Я слышала о БАС раньше и знала, что это неизлечимо. Услышать такую новость было шокирующим, особенно учитывая мой ограниченный опыт общения со смертью. Однако на задворках моего сознания промелькнуло нечто более тревожное.

— Погоди-ка. Если у твоего отца диагностировали генетическое заболевание, значит ли это, что ты тоже в группе риска?

Он кивнул.

— Везунчик, верно? Могу продолжить семейное наследие.

Мой рот открылся, я была ошеломлена. Мысли о моей семье, неожиданной беременности и медовом пироге с пеканами практически исчезли. Мои проблемы были пустяковыми по сравнению с его откровениями.

— Джей, мне так жаль. Это ужасно. — Не зная, как сформулировать вопрос, я тихо спросила: — А… а ты уверен, что с тобой произойдет то…

Он прервал меня прежде, чем я смогла закончить:

— Нет. Наследственная форма заболевания означает генетическую предрасположенность пятьдесят на пятьдесят к развитию БАС. Если не повезет, тогда да, это будет неизлечимо.

Мое сердце упало. Я хотела сказать что-то еще, но прикусила язык. Джей увидел мою нерешительность и объяснил.

— После того, как отцу поставили диагноз, врачи провели тест, чтобы выяснить, есть ли риск, что он передаст болезнь своим детям. Оказалось, что риск есть, но нет способа определить, разовьется ли у меня БАС в будущем. — Джей покачал головой. — Может быть, лучше не знать. Если бы у меня был положительный результат, мне не оставалось бы ничего, кроме ужасной смерти. С другой стороны, было бы облегчением не оглядываться через плечо на болезнь, которая может настигнуть меня. Я постоянно говорю себе, что чувствую себя здоровее всех в и что все в порядке. Жизнь в отрицании превращается в ежедневную битву.

Я понимающе кивнула. Черт, это было тяжело.

— Никто не знает о его состоянии. — Многозначительно добавил он.

Я быстро кивнула, заверив его, что никогда не раскрою секрет.

— Если акционеры или совет директоров моей компании узнают о генетическом заболевании, они сочтут меня генеральным директором, подверженным риску и попытаются отстранить, — объяснил Джей. — Я возглавил компанию после того, как отец заболел. Я проработал в компании всю свою жизнь, и после того, как отец объявил о своем уходе, меня легко выбрали на его место. Мы планируем объявить, что у отца БАС, но если выяснится, что это генетическое заболевание, и оно может передаться мне…сама знаешь.

Я понимающе кивнула.

У отца Джея, Ари Амбани, были две состоятельные сестры и брат. У Джея было шесть-восемь кузенов, а, возможно, и больше. Мои встречи с ними на различных пуджах²¹ оставили ничем не примечательные впечатления. Я была потрясена, узнав, что они происходят из того же семейства, что и Джей, чье трудолюбие не знало границ. Никто из его кузенов не хотел вкалывать целый день, вместо этого они делили свое время между вечеринками и другими законными увлечениями.

Несмотря на их некомпетентность, их амбиции были безграничны. Если бы они заметили какую-либо уязвимость в Джее, они попытались бы устранить его, чтобы самим подняться по карьерной лестнице и захватить должность для себя. Даже если бы это в конечном итоге нанесло ущерб компании, каждый хотел быть королем. Независимо от того, насколько сильно их недостаточная квалификация влияла на королевство, эти люди по своей природе были корыстны, эгоистичны и эгоцентричны. Я не винила Джея за то, что он не хотел передавать ключи от королевства подобным особям.

Предшествующее богатство ограничило личностный рост его кузенов, и я не сомневалась, что без присмотра Джея они разорили бы Ambani Corp. до основания. Должно быть, неприятно, что стервятники готовы растащить дело всей твоей жизни, вместо того чтобы почтить твое наследие.

Джей вздохнул, вероятно, думая о том же.

— Мой дед построил эту компанию. Отец сумел выйти с ней на биржу, а я поднял ее на новый уровень. Мы полностью нацелены на семейные ценности, и это подразумевает, что компания останется внутрисемейной на протяжении многих поколений. Вот почему отец подталкивал меня жениться и завести детей, чтобы компания осталась с нами.

Я ничего не сказала.

— После того, как я узнал, что мои шансы на долгую жизнь пятьдесят на пятьдесят… — Джей сделал глоток своего напитка. — Я понял, что вложил всю свою жизнь в то, что, возможно, не смогу передать своим детям.

— Ты все еще можешь иметь детей. — Машинально ответила я.

— И передать этот кошмар невинному? Я приговорю ребенка к смерти или к беспокойству о смерти на протяжении всей жизни. Нет, спасибо.

Я не упустила ни горечи в его голосе, ни самобытного страха причинить вред детям.

— Но это же не гарантированный смертный приговор. — Не удержалась я от бормотания. — Ты упомянул, что вероятность пятьдесят на пятьдесят. Возможно, с тобой вообще ничего не случится, и ты по-прежнему сможешь достичь всего, к чему стремишься. У большинства людей с БАС, развитие болезни происходит только в более позднем возрасте.

— Я не совсем молод, Пия. — Заметил он.

— Тридцать восемь — это тоже не совсем старость. — парировала я. — Невозможно предсказать, как сложится жизнь. Из всего, что мы знаем, тебя это может никогда не коснуться, и ты пропустишь всю свою жизнь из-за страха.

— Или я испорчу чью-то жизнь, начав то, чего не смогу довести до конца. — Джей покачал головой. — Больше всего я сожалею о том, что компания, над созданием которой я так усердно работал, может быть разорвана на куски гребаными волками. — Я впервые услышала от Джея столь пламенную речь. Для него это была не просто компания — это было наследие его семьи. — Я всегда предполагал, что у меня будут дети, которых я смогу обучить для будущего управления, как это сделал отец со мной. Когда я узнал о его прогнозе…

Я тяжело вздохнула.

— Ты солгал о его болезни, чтобы выиграть время, пока не разберешься с этим.

Короткий кивок.

Мои глаза расширились.

— Значит, всех дезинформировали? Ты не участвовал в индийском «Холостяке» и не пытался жениться?

Улыбка тронула его губы.

— В прошлом я хотел этого, но после того, как узнал об отце, я уже не так уверен.

Я покачала головой, посмеиваясь над собой.

— А я-то думала, ты флиртовал со мной на свадьбе Милана, потому что заинтересовался мной.

У меня загорелись уши, как только слова вырвались наружу, в то время как его улыбка оставалась искренней. Я была удивлена, что он мог оставаться беззаботным перед лицом мрачного смертного приговора. Он мне нравился.

— Так и было, и есть до сих пор. — Объявил он.

Я смущенно отвела глаза, хотя Джей был тем, кто выставлял свои чувства напоказ. Я была права. Если бы Джей не уехал в тот день, все могло бы сложиться иначе.

— Но потом я подумал, что, может быть, это и к лучшему, если у нас ничего не получится. Я не знал, как ты отнесешься ко… всему.

Так вот почему Джей мне так и не позвонил?

— Тогда откуда такой внезапный интерес к браку? — Я не могла удержаться от вопроса.

— Потому что это, возможно, мой единственный шанс завести семью. — Сразу же ответил он.

Я замерла от искренности в его голосе.

— Ты полна решимости родить этого ребенка, но не доверяешь его отцу. Однако ты потеряешь все, если родишь, не выйдя замуж, и у твоего ребенка никогда не будет теплых отношений со своими бабушкой и дедушкой, твоим братом или кем-либо еще из твоей жизни.

Боль в моей груди взорвалась. Когда я росла, я была очень близка с Dadi. Однако у макового зернышка никогда не будет dadi, потому что я не могла представить мир, в котором Зайна Миттал приняла бы моего малыша в нынешних обстоятельствах.

— Если ты не хочешь потерять всех в своей жизни, ты должна выйти замуж и обрести для ребенка законного отца. — Заявил Джей. — А мне нужно жениться на ком-то из моего окружения, и я не хочу заводить собственных детей. Я также не могу усыновить или прибегнуть к помощи суррогатной матери. Ты же знаешь, насколько узколоба община.

Я кивнула.

Разные индийские семьи отличались по своим ценностям, как и любая другая культура. Таким семьям, как моя, было все равно, выйду ли я замуж за представителя другой расы или религии, лишь бы мужчина был образован и принадлежал к той же социальной иерархии, что и мы. В то время как семья Джея была традиционной. Никто в клане Амбани не вступал в брак с кем-то, кто не принадлежал к той же вере и происхождению.

То же правило распространялось на усыновление и суррогатное материнство. Если в моей семье это не было большой проблемой, то для Амбани это было клеймом позора. Совет директоров, состоящий из членов его семьи, будет препятствовать на каждом шагу, если возникнет хотя бы намек на дисквалификацию «наследника» Джея.

Информацию про усыновление и суррогатное материнство могли бы раскопать, в то время как…

— Никто не знает об этом ребенке, даже отец. — пробормотала я, осознав всю серьезность его предложения.

Он кивнул.

— У меня такое чувство, что ты хочешь обезопасить малыша. Если бы ты вышла за меня замуж, ты бы получила желаемое, и твоя семья была бы счастлива. Как думаешь, этот парень может вернуться или попытаться стать частью жизни ребенка?

— Ему двадцать два, и он хочет стать известным диджеем.

Джей закатил глаза.

— Сказанного достаточно. Выходи за меня замуж, и обе наши проблемы исчезнут. Мы можем сделать это вместе.

— Я-я… Джей, я не могу позволить тебе сделать это. Растить ребенка от другого мужчины?

— Ты сама сказала, что встретила этого мужчину после того, как я внезапно покинул свадьбу Милана. Ты не была бы беременна, если бы я не ушел. Благодаря мне этот ребенок существует. Ты еще не сообщала отцу, и он не заинтересован в создании семьи. Между тем, я хочу детей, но не своих. А затем мы случайно сталкиваемся в каком-то сомнительном круглосуточном кафе.

— Оно не сомнительное. Ты пробовал их медовый пирог с пеканами?

— Я не люблю сладкое.

— Ты социопат.

Я не хотела показаться осуждающей, но только человек, лишенный нормальных эмоций, может устоять перед пирогами с пеканом.

Джей отмахнулся от моих переживаний.

— Скажи, в твоей жизни судьба когда-нибудь выстраивалась так идеально?

В голове промелькнула картинка с Акселем, но я отогнала ее. Зачем туда идти? Он был человеком с большими мечтами, которые я бы задушила, появившись беременной на его пороге. Не говоря уже о том, что мне пришлось бы разорвать связи со всеми, кто был в моей жизни, чтобы родить ребенка от Акселя. Те же правила не распространялись на рождение ребенка от Джея. Если бы Аксель оказался таким же подонком, как все бывшие, то мы с маковым зернышком остались бы совершенно одни в этом мире.

Предложение Джея было понятным. Эта сделка обсуждалась только потому, что Аксель ничего не знал. До тех пор, пока никто другой в этом мире не узнает правду, Джей будет давать нам с зернышком все. Любовь. Семью. Будущее. Стабильность.

— Нет, судьба никогда еще в моей жизни не выстраивалась так идеально. — призналась я тихим голосом. — И все же мне не по себе от того, что я позволю тебе растить чужого ребенка.

— Почему? Это мой выбор. — Он решительно посмотрел на меня. — Я не стал бы обрекать ребенка на жизнь в неопределенности, но я также хочу иметь семью. И вот ты здесь, с семьей, которая уже на подходе.

Его слова ошеломили меня так, как я никак не ожидала.

— Это кажется неправильным. Как будто я заманиваю тебя в ловушку.

Он снова схватил меня за руку, прежде чем последнее слово слетело с моих губ. В Джее было что-то такое открытое, такое подлинное, что я не могла от этого отделаться.

— Знаешь, что неправильно? То, что я пытаюсь убедить тебя выйти за меня замуж, зная, что могу умереть и оставить тебя молодой вдовой. Я думал, что упустил свой шанс обзавестись семьей, а теперь встречаю женщину, к которой меня неоднократно тянуло, нуждающуюся во всем, что я могу дать. Я пользуюсь ситуацией, зная, какому риску подвергаю тебя. Вот что неправильно в этой ситуации. Я могу умереть через пять лет, но я хочу умереть, зная, каково это — быть отцом и иметь собственную семью.

Гормоны беременности заставили меня сделать это. Я разразилась слезами, не останавливаясь, даже когда он протянул руку, чтобы вытереть их. Я оплакивала Джея и себя тоже, но, казалось, это ничего не даст.

— Это всё такой пиздец.

— Или так и должно было быть?

Как он мог оставаться невозмутимым в такой мрачной ситуации?

— Ты не соображаешь, что ты несешь?

— Я никогда в жизни ни в чем не был так уверен. Скажи «да», Пия. Это все, чего я когда-либо хотел, и я нужен тебе так же сильно, как и ты мне.

Я рассмеялась от жалости к себе.

— Я тебе не нужна. У тебя бесчисленное множество вариантов.

— Даже теперь? — сухо спросил он.

— Да! — настаивала я. — Возможный БАС или нет, но каждая женщина из нашей диаспоры умирает от желания выйти за тебя замуж.

— Мой выбор не так безграничен, как ты думаешь.

Когда я уставилась на него, не убежденная, он пустил в ход серьезное оружие. Джей, математический гений, решил объяснить мне все с помощью цифр.

— Менее одного процента населения Америки — индийцы.

— И?

— И… это значит, что в Америке проживает примерно два и шесть десятых миллиона индийцев, и половина из них — женщины.

Меня осенило.

— Это значит, что у тебя есть выбор из одной и трех десятых миллиона женщин, на которых ты можешь жениться.

Он покачал головой.

— Не так быстро. Из этих одной и трех десятых миллиона мы должны учесть тех, кто уже замужем.

А. Справедливо.

— Прекрасно. Допустим, половина из них замужем. — вклинилась я, отвлекаясь от эмоционального потрясения математической игрой, чтобы вычислить идеальную женщину Джея. — Четверть — это дети или пожилые люди. Какое число остается?

— Давай округлим до трехсот тысяч.

— Половина, скорее всего, уже помолвлена, имеет парня или недоступна по другим причинам.

Он кивнул.

— Теперь у нас сто пятьдесят тысяч. Из ста пятидесяти тысяч потенциальная женщина, о которой идет речь, должна жить либо в Нью-Йорке, либо в Чикаго или, по крайней мере, быть готовой переехать в любой из этих городов.

Это было в точку. Штаб-квартиры компании находились в этих городах.

— Допустим, пятьдесят тысяч уже проживают нужном городе или готовы переехать ради твоего симпатичного личика.

Он закатил глаза.

— Это все равно довольно большой выбор. — указала я.

— Мы еще не закончили. Из пятидесяти тысяч они должны быть из семей, подобных нашей. Что-либо меньшее было бы неприемлемо.

Я знала, что он имел в виду: старые деньги. Наши семьи с презрением отвергали любого, кто разбогател не так давно. Я побежденно вздохнула.

— Ну, это исключает всех, кроме одного верхнего процентиля.

Он задумчиво кивнул.

— Пятьсот женщин.

— Вау.

Скудный выбор. Как, черт побери, можно было отыскать свою вторую половинку среди пятиста женщин?

— Не говоря уже о том, — добавил он. — Что я должен найти упомянутую женщину привлекательной, очаровательной и, желательно, милой.

Он выразительно приподнял бровь, заставив меня улыбнуться и покачать головой.

Джей наклонился ко мне и многозначительно посмотрел в глаза.

— И было бы здорово, если бы она уже была беременна от мужчины, который не знает об этом. Так с чем мы остаемся?

— Со мной, — пробурчала я.

Святые угодники, мы только что разобрали все по математическим полочкам, и он был прав.

Я была единственным решением для Джея, так же, как и он для меня.

— Мы действительно рассматриваем это? — спросила я, чувствуя головокружение.

Мы намеревались обмануть наши семьи, друзей и весь мир. Это будет наш грязный секрет, о котором мы никогда не сможем упоминать или рисковать тем, что люди узнают о нем.

— Ты видишь другой выход, при котором ты сможешь получить все, что хочешь для своего ребенка, и сохранить семью?

— Но мой срок составляет уже пару недель. Ты в курсе, что в телефонах есть приложение-календарь? Все, что нужно сделать, — это посчитать сколько мы женаты, и отсчитать количество месяцев до родов.

Его глаза пробежались по моему лицу.

— Значит, мы поженимся прямо сейчас. В тесном кругу; скажем, пятьсот гостей.

Я поперхнулась водой, которую пила, выпустив соломинку из губ. Пятьсот гостей?

— Мы переедем в Чикаго до того, как живот начнет расти, — продолжил он. — Никто не станет проверять, если нас не будет рядом, а позже мы объявим, что у нас родился недоношенный ребенок.

О, Боже, почему меня это забавляло?

— Все об этом догадаются. Нам никогда не удастся это провернуть

— Удастся. — ответил он без тени сомнения. — Люди удивительно восприимчивы к подсознательным посланиям. Они поверят в то, что это правда, если мы будем повторять определенную информацию. Например, что ребенок недоношенный. Так мы введем их в заблуждение относительно возможной даты зачатия.

Я прижала пальцы к виску. Я прошла путь от неожиданной беременности до притворного влечения и предложения руки и сердца. Многое произошло за последние двадцать четыре часа.

— Мне нужно подумать.

— Тогда подумай об этом. Думай всю ночь и дай мне ответ завтра утром.

— Завтра?

— Если мы собираемся сделать это, нам нужно действовать быстро.

После его заявления никто из нас не произнес ни слова. В итоге мы расстались с дружескими объятиями, и Джей пообещал зайти за ответом на следующий день.

В конце месяца я стала миссис Пия Амбани.

Глава 19

Настоящее

Пия

— Ты знал все это время? — спросила я Акселя через оконное стекло.

Я села на пол, прислонившись спиной к двери, и судорожно втянула полные легкие воздуха, чтобы собраться с силами. Мои глаза закрылись, а отяжелевшие руки повисли по бокам.

— Не сразу. Амбани хорошо замел следы, надо отдать ему должное.

Аксель сидел по другую сторону стекла спиной ко мне, откинувшись на ту же часть двери. Стеклопакет между нами разделял нас там, где наши спины должны были соприкасаться. Мысль о том, чтобы прислониться к Акселю, была утешительной, хотя я больше не могла себе этого позволить.

— Отчеты о неделях после зачатия чудесным образом совпадали. По всем признакам Поппи выглядела как недоношенный ребенок. Но после встречи с ней… антисоциальное расстройство часто передается по наследству. Мой отец тоже был таким.

— Как ты удостоверился в этом? — Спросила я с любопытством.

— После нашего первого совместного обеда я отправился к школьной медсестре Поппи. Стащил образец ее крови, который был в файле, и отдал его Леви, чтобы тот провел тест ДНК.

В моей груди зародился смех. Конечно, он так и сделал. Теперь я поняла, почему моему сталкеру потребовалось больше пяти минут, чтобы догнать меня после того, как я ушла с обеда.

— Ты должна была рассказать мне. — произнес он с другой стороны.

— Быть с тобой было бы неправильным решением для Поппи. — честно ответила я.

— Правильное или нет, это было не тебе решать. — выплюнул Аксель в ответ.

Я склонила голову набок, чтобы в последний раз взглянуть на Акселя, и запечатлеть это зрелище в своей памяти. Он был одет в дышащую рубашку с воротником-стойкой и слегка закатанными рукавами, демонстрирующими множество рисунков на его бицепсах. В шортах цвета хаки и летних туфлях он выглядел как модель Abercrombie Fitch, версия Bad boy 2.0.

— Я никогда не забывала о тебе после того, как покинула Шато в Хемпстеде. — прошептала, почти разговаривая сама с собой. — Прежде чем узнать о своей беременности, я думала о том, чтобы найти тебя, потому что чувствовала, что принадлежу тебе. Узнав о беременности, я почувствовала, что стала её. Принимая любое решение, я должна была советоваться с ее будущим, ее потребностями, отныне она была моим приоритетом. До того как тест дал положительный результат, я хотела найти тебя, составить еще один список и вычеркивать пункты один за другим. Я хотела прыгнуть с парашютом. Я хотела спрыгнуть с движущегося поезда вместе с тобой. После того, как тест оказался положительным, я больше не могла заниматься с тобой подобными вещами. Я собиралась стать ее матерью, и это была моя роль. Мне пришлось выбирать между тобой и ею. Я выбрала её. Это было правильное решение для нее, потому что Поппи заслуживала всего, что мог предложить мир.

Я слышала огонь в его словах, когда он возразил сквозь стиснутые зубы:

— Тебе не нужно было выбирать. Я бы усердно работал и обеспечил вас обеих.

— Дело было не в этом. Ты был неспособен на то, в чем она нуждалась больше всего. Любовь.

Аксель насмешливо хмыкнул.

— Ты думаешь, такие люди, как я, не могут любить? Ты ошибаешься. Мы прекрасно умеем любить.

Словно почувствовав тяжесть моего взгляда, Аксель наклонил голову и посмотрел мне прямо в глаза. Его губы были сжаты в тонкую линию, темные глаза излучали жар, как расплавленная лава.

— Мы просто избирательно относимся к тому, кого любить. — Проговорил он, сжимая челюсти. — Возможно, я не способен на любовь в традиционном понимании, но знай, Пия, я люблю тебя до чертиков. Я люблю тебя так сильно, что сменил свое имя ради тебя. Я люблю тебя так сильно, что изменил свои цели ради тебя. Я люблю тебя так сильно, что поменял направление всей моей жизни ради тебя. Каждая моя частичка, каждая гребаная молекула, из которой я состою, поглощена моей любовью к тебе. Вот как сильно я, блядь, люблю тебя, так что не говори мне, что я не способен на любовь.

Неровный стук моего сердца громко бился о ребра. Я могла сосчитать каждый удар, когда он эхом отдавался в моем теле и сотрясал воздух вокруг нас оглушительным звуком.

Я была тронута — фактически потрясена — словами, которые, как мне казалось, никогда не произнесет Аксель. Тем не менее, это не изменило фактов.

Я грустно улыбнулась.

— Я не говорила, что ты не способен любить меня. — выдохнула я. — Ты не способен любить ее.

Аксель молчал по другую сторону. Он не стал опровергать мои слова, да это и не нужно было.

— Ты рассказала ей обо мне? — спросил он вместо этого.

Я кивнула, и улыбка тронула уголки моих губ. Мы с Джеем усадили Поппи после ее девятого дня рождения, чтобы рассказать о ее корнях.

Поппи была слишком умной. Она знала, что ее дедушка скончался от БАС, и начала расспрашивать о возможных генетических вариациях болезни. Мы не могли позволить Поппи жить в страхе и считали, что девять лет — подходящий возраст, чтобы справиться с новостью. Ни за что на свете я не смогла бы предугадать реакцию Поппи, когда она узнала о своем происхождении.

— Думаете, я смогу заглянуть в мозг своего биологического отца?

Джей выплюнул воду, которую пил, и не потрудился скрыть свой раскатистый смех. Помимо комедийного облегчения, я знала, что реакция Поппи его успокоила. Он боялся, что она может подумать, что его недостаточно.

— Эм… Мы не поддерживаем связь с Зейном. — мягко ответила я.

Джей знал, что отец Поппи был диджеем со свадьбы Милана. Однако он понятия не имел, что Зейн теперь знаменитый диджей Аксель. Прежде чем мы поженились, Джей хотел обсудить гены отца Поппи, и я понимала почему. Если бы Аксель был блондином, существовала вероятность того, что Поппи тоже окажется блондинкой, и в этом случае мы не смогли бы выдать ее за дочь Джея. К счастью, я вспомнила, как Аксель упоминал, что у всех в его семье были густые темные волосы. Учитывая темные глаза Акселя и мои карие, я также не слишком беспокоилась о цвете глаз ребенка. И я была почти такой же смуглой, как Аксель. Тем не менее, мы вздохнули с облегчением, когда Поппи вышла похожей на меня.

— Хм… это отстой. — Поппи встала, чтобы уйти.

— Подожди, — поспешно сказала я. — У тебя нет вопросов по поводу того, что мы тебе только что рассказали?

— Есть. — легко ответила Поппи. — Могу я заглянуть в его мозг? — повторила она, искренне недоумевая, о чем я.

— Мы имели в виду вопросы обо всей этой ситуации. — пояснил Джей.

И снова Поппи была сбита с толку.

— Какой ситуации?

Поппи и глазом не моргнула, когда узнала, что Джей не был ее биологическим отцом. Биология для нее ничего не значила, и она не чувствовала никакой связи с Акселем. Но когда однажды Аксель случайно появился на экране телевизора, я уставилась на него так, будто увидела привидение. Поппи уловила мою реакцию и спросила, не является ли Аксель Зейном. Я сказала ей правду и ждала. Единственной реакцией Поппи была просьба проследить за тем, чтобы никто не узнал об этом. Уже тогда Поппи понимала, какие могут быть последствия для ее будущего в Ambani Corp, если ее «легитимность» будет поставлена под сомнение.

Когда Поппи впервые встретилась с Акселем, я ждала, что она начнет задавать вопросы, но, когда она не проявила интереса к их знакомству, решила отпустить ситуацию. Часть меня поначалу задавалась вопросом, не вернулся ли Аксель, чтобы предъявить права на Поппи. Я наблюдала за ним, как ястреб, пытаясь понять, знает ли он. Он не знал, и его это не волновало. Поппи и Аксель взаимно использовали друг друга. Поппи хотела узнать о ком-то с похожей нейродивергенцией, а Аксель использовал Поппи, чтобы сблизиться со мной. Между ними не было любви, и это не имело значения.

Поппи не нуждалась в любви Акселя, у нее уже был отец.

￼

Прошлое

Я не могла разглядеть лицо. Он то появлялся, то пропадал из поля зрения, пока шел к нам, сохраняя дистанцию. Солнце отражалось от его неторопливого шага, временами почти ослепляя меня, в зависимости от нового положения. По позвоночнику пробежал холодок, когда наши взгляды наконец встретились. Темные, неумолимые глаза смотрели в ответ, решительно настроенные не выдавать своих секретов.

Я проснулась, хватая ртом воздух. Оглянувшись по сторонам, с облегчением обнаружила, что кровать пуста. У Джея был домашний офис, и, похоже, он уже начал свой рабочий день.

Со дня нашей «маленькой» свадьбы, на которой присутствовало всего пятьсот гостей, прошло две недели. Последующие дни ушли на переезд из моей квартиры и из Нью-Йорка.

Джей предложил переехать в Чикаго до рождения ребенка, а потом мы могли бы вернуться в Нью-Йорк. Однако я настояла на долговременной смене места жительства, поэтому мы купили жилье в пригороде.

Джей показал мне несколько домов. Я приняла решение, закрыв глаза и выбрав один наугад. Я даже не видела дом до переезда, но знала, что постоянное жилье в Чикаго необходимо. Теперь я была замужней женщиной, и мне нужно было сосредоточиться на своем муже. Я не могла начать новую жизнь в городе, который постоянно напоминал мне об Акселе.

Вот только одна проблема.

Похоже, Аксель переместился в новый город и в мой новый дом силой моего разума. Я эффективно блокировала мысли о нем, пока бодрствовала, но контролировать мое подсознание было сложнее. Сколько бы я себя ни ругала, сны продолжали возвращаться, как солнце на рассвете.

Каждую. Чертову. Ночь. Аксель преследовал меня и отказывался останавливаться. Я одержимо пыталась вытеснить воспоминания о нем из своей головы, но они всегда возвращались.

Начало моего нового брака затерялось в суматохе переезда, случайной беременности, восстановления разбитого сердца, а теперь еще и в этой новообретенной одержимости — попытках не думать об Акселе (эпический провал, кстати).

Джей работал круглосуточно, поэтому мы почти не виделись. Я не возражала. Отсутствие Джея позволило мне избавиться от чувства вины за мысли о другом мужчине, который не был моим мужем.

Джей был святым и не сделал ни единого шага в первую ночь, которую мы провели вместе. Он даже не заикнулся о сексе. Он просто поцеловал меня в щеку и выключил свет. С тех пор Джей безмерно уважал мои границы, понимая, что мое сердце к этому не лежит. У Джея было хорошее шестое чувство, потому что я понятия не имела, что буду делать, если он подтолкнет меня к сексу. Я не была готова к тому, чтобы ко мне прикасался другой мужчина.

Я знала, что так дальше продолжаться не может. Я была замужем, и мое сердце должно было принять правду так, как это сделало общество.

С удрученным вздохом я поднялась с кровати и подготовилась к началу дня.

Я прошлась по нашему тщательно продуманному новому дому, заваленному нераспечатанными коробками. Мы обсуждали вопрос о найме нескольких сотрудников для помощи в обслуживании большого дома. Я оттягивала этот момент, потому что не любила делить свое личное пространство с незнакомцами. Однако, глядя на неубранные коробки, пересмотрела свое отношение к найму персонала.

С новой решимостью я начала распаковывать коробки и разделять содержимое внутри на аккуратные стопки. Предметы декора отправились на различные встроенные полки на стенах. Рамки с фотографиями — на приставные столики. Зимняя одежда была развешана в ближайшем к входной двери шкафу. С каждой убранной коробкой я все больше укреплялась в решимости заново обустроить свой новый дом и жизнь.

К тому времени, когда я закончила открывать коробки и раскладывать все по местам, рабочий день уже почти закончился. Однако от Джея по-прежнему не было слышно ни звука.

Я знала, что у него есть «холостяцкая берлога» в городе, он упоминал, что мы будем останавливаться там в те дни, когда ему нужно будет ездить в компанию. На данный момент он работал из домашнего кабинета. У меня было ощущение, что он делал это только для того, чтобы мне не было одиноко в новом городе. Внимание Джея побудило меня тоже приложить усилия. Не зная, как еще внести свой вклад, я решила приготовить ужин. Кроме игры на пианино, готовка была единственным занятием, которое я могла делать с завязанными глазами.

Осмотрев содержимое холодильника, я остановилась на сырной лазанье. Следующий час в воздухе витали дразнящие запахи, но Джея по-прежнему не было видно.

Раздраженно вздохнув, я выставила две порции на поднос и понесла ему. Дверь в его домашний кабинет была слегка приоткрыта, и я заглянула внутрь. Джей сидел перед компьютером, глядя на него так пристально, что я засомневалась, не голые ли цыпочки на экране.

Я откашлялась и робко постучала в дверь.

— Войдите, — раздался низкий голос.

Я внезапно почувствовала беспокойство из-за этого налета. Возможно, Джею не покажется милым вторжение сюда с подносом, полным еды.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом, и толкнула дверь плечом. Кабинет Джея был светлым и просторным, с окнами, выходящими в сад. В центре стоял письменный стол, а по всей комнате было расставлено несколько стульев.

Джей поднял взгляд от экрана.

— Привет.

Он казался неуверенным в моих мотивах, поскольку я никогда раньше его не прерывала.

— Э…Я подумала, что ты, возможно, проголодался. — неубедительно произнесла я.

Его взгляд упал на поднос, как будто это было последнее, что он ожидал увидеть. Он перевел глаза на меня, а затем жестом указал на пустое место на столе.

Джей выдвинул для меня стул, пока я ставила поднос. Какого черта мне было так неловко ужинать со своим мужем?

Я заерзала.

— Я, эм. я не знаю, любишь ли ты лазанью.

— Я люблю лазанью. — мгновенно ответил он. — Спасибо, Пия.

С облегчением я села на стул напротив него, взяла свою тарелку и задумалась о темах для разговора. Тем временем Джея не беспокоило затянувшееся молчание, и он ел без жалоб. Я знала, что даже если ему не понравится еда, он съест всё до крошки.

Покачав про себя головой, я принялась за еду, когда заметила фотографию, стоящую на углу его стола. Она была в деревянной рамке, такой маленькой, что я чуть не пропустила ее. Чего я не упустила, так это снимок улыбающейся женщины, сидящей на безошибочно узнаваемом столе моего мужа.

С натянутой улыбкой я помахала рукой в сторону рамки.

— Твоя подруга?

Джей замер, его вилка зависла в воздухе. Он опустил вилку на тарелку так осторожно, что она не звякнула. Затем взглянул на рамку и кивнул.

— Кэт.

Мое сердце тяжело ухнуло куда-то вниз. Я знала, что наш брак начался не с громких признаний в любви; я не бредила. Однако разве не было принято не изменять своей жене по крайней мере до пятилетнего рубежа? Как минимум, имей достаточно уважения, чтобы заниматься этим за моей спиной, вместо того, чтобы выставлять напоказ. Уф.

— Она была моей девушкой.

Лучше не стало. Я не знала, как относиться к тому, что фотография его бывшей девушки занимает место на его столе. Джей уловил это напряжение и несколько мгновений задумчиво смотрел на меня, размышляя, стоит ли ему делиться этой информацией. В конце концов он сказал:

— Она умерла очень давно.

Ииии я только что превратилась из оскорбленной женщины в худшего человека на земле.

— Что случилось? — тихо спросила.

Джей уставился на свою еду и вернулся к ковырянию в ней.

— Лейкемия.

— Мне так жаль.

— Не стоит. Я знал, что всё плохо и что она умирает. Я понимал, во что ввязываюсь.

— Ты знал, что она умирает, но все равно решил быть с ней? — повторила я в недоумении.

Миллион вопросов заполонили мой разум. Зачем кому-то подвергать себя таким душевным терзаниям?

Джей неторопливо обдумывал мои слова.

— Мы выросли вместе, ходили в одну школу-интернат, затем в колледж. Она была моей лучшей подругой, но я всегда был от нее без ума. Знаешь… первая любовь, детские шалости. — Он покачал головой. — Но я держался в стороне, потому что она не была индианкой. Даже если бы моя семья смирилась с этим, я знал, что члены совета директоров будут против. Не было смысла стремиться к большему, когда у нас не могло быть будущего. Так что я оставил все как есть.

Женитьба вне своей культуры и религии была единственным верным способом отлучить себя от клана Амбани. Я понимала эту дилемму. Хотя дело было не в расе, я столкнулась с чем-то подобным с Акселем. Если бы моя семья узнала о том, что я встречаюсь с очередным парнем из клубной индустрии, это вбило бы клин между нами. Страшнее всего в жизни — отказаться от всего, что ты знаешь, ради неизвестного риска.

— Но ты сказал, что она была твоей девушкой. Что изменилось?

Я видела, как различные оттенки эмоций отразились на его лице.

— После того, как ей поставили диагноз, я перестал заботиться о том, что подумают другие, и мы сошлись. Смерть может сделать это с тобой, заставить осознать, что действительно важно в жизни.

У меня защемило сердце, и я почувствовала его горе, как свое собственное. Я снова хотела принести соболезнования, но прикусила язык.

— Я ни о чем не жалею. Мы разделили много хороших лет, прежде чем она ушла из жизни.

— Почему ты так и не женился на ней? — я не удержалась от вопроса.

Джей пожал плечами.

— Кэт не хотела. Она знала, что если мы поженимся, я потеряю все, ради чего работал. Она сказала, что не намерена оставлять меня в худшем состоянии, чем нашла.

Мы оба улыбнулись этому комментарию.

— Тогда я этого не понимал и был зол на нее. Мы поссорились. Я сказал, что она не может принимать решение за нас обоих, но Кэт была непреклонна.

— Ты жалеешь об этом?

— Я понимаю это. — Его улыбка была самоуничижительной. — Если ты знаешь, что обречен, ты хочешь умереть уверенным, что со всеми, кого ты любишь, все будет в порядке после.

Я ничего не говорила, пока Джей рассказывал, будучи до глубины души тронутой его историей. Я знала, без сомнения, что Кэт всегда будет занимать часть его сердца.

Поразительно, но меня это не беспокоило. Скорее наоборот, это было облегчением, потому что я начинала понимать, что Аксель всегда будет занимать место в моем сердце.

Я была поглощена чувством вины, практически тонула в нем из-за того, что не могла оставить Акселя в прошлом. Услышав, что Джей тоже тоскует по своей любви, я испытала странное чувство солидарности с ним.

— Ты скучаешь по ней? — Спросила я.

Это ужасное чувство когда-нибудь проходит?

— Да. — честно ответил он.

— Как… как ты вообще справляешься с чем-то подобным?

Как мне остановить себя, чтобы не утонуть в воспоминаниях о глупом язычнике?

Он пожал плечами.

— Всякий раз, когда я скучаю по ней, я не борюсь с этим. Я выделяю немного времени из своего рабочего дня и думаю о хороших воспоминаниях, которые мы разделили. Главное — горевать, не позволяя себе погрязнуть.

То, как Джей говорил о Кэт — чтил память о ней и отдавал ей частичку себя, не позволяя этому поглотить его, — внезапно вселило в меня надежду на светлое будущее.

— Ты так легко рассказываешь о том, как прошел через это.

Он выпрямился, схватил наши теперь уже пустые тарелки и поставил их на поднос.

— Это было нелегко, но у меня не было выбора. Слишком много людей полагаются на меня. Я не могу позволить себе быть эгоистом и погрязнуть в своих печалях.

Я не понимала Джея. Он был чертовски богат и считался членом королевской семьи в моем окружении. И все же он даже не мог должным образом скорбеть, потому что его «подданные» рассчитывали на него. Жизнь сдала ему несколько плохих карт, но он не жаловался и был вполне доволен жизнью.

Я задумчиво смотрела на него, не сводя глаз с его царственного лица. Джей был королем, но одиноким, предположила я.

Я не знала, что заставило меня это сделать, кроме того, что вспомнила тот день в кафе, когда я почувствовала себя самой одинокой в мире и Джей схватил меня за руку. Тогда он держал меня, и внезапно я перестала быть такой одинокой.

Я потянулась и взяла руки Джея в свои ладони. Его удивление было вполне оправданным, поскольку я никогда не была инициатором нашего контакта. Я сразу поняла, что никто не утешал этого мужчину раньше. Более того, я поняла, что хочу утешить его снова.

Джей уставился на наши соединенные руки и сказал:

— Я привык держать эту фотографию у себя на столе, но если она тебя беспокоит…

— Нет, — последовал мой незамедлительный ответ. Я решительно покачала головой. — Я понимаю, как много она для тебя значила. Она была твоей семьей.

Джей наклонил голову и произнес фразу, ясную, как день:

— Теперь ты моя семья.

Это предложение поставило меня в тупик, и настолько глубоко тронуло, что я несколько мгновений не могла говорить.

Теперь ты моя семья.

Так оно и было; Джей выразил это простыми, но глубокими словами. Теперь я была его семьей, а он — моей. Вот так просто мы стали друг для друга всем и превыше всего в этом мире.

Внезапно ко мне пришло осознание, что все, чего хотела для меня Dadi, сбылось. Доверие, уважение и жизнь с мужчиной, достойным меня.

Я доверилась Джею и поделилась с ним новостью о своей беременности раньше всех.

Мы вместе купили этот дом, чтобы растить семью и строить жизнь.

Тот простой факт, что Джей был готов отказаться от великой любви всей своей жизни ради меня, укрепил для меня последний фактор. Уважение.

Во мне зародилось чувство товарищества, которого я никогда не испытывала с Джеем, и впервые после нашей свадьбы я начала понимать силу брака. Связь. Узы. Способность выдержать вместе самые страшные бури. Джей без раздумий согласился растить чужого ребенка и приложил все усилия, чтобы обеспечить мне комфорт. Он ничего не просил взамен, и поэтому мне вдруг захотелось сделать для него все.

— Есть одна вещь, которую ты мог бы сделать для меня. — прошептала я.

— Что именно?

Перед нашей свадьбой Джей говорил об ожиданиях, связанных с браком в семье Амбани, — ожиданиях, которые даже он не мог отвергнуть. Амбани были частью системы, подчинялись набору негласных правил. Однако Джей также сказал мне, что, если я захочу, мне не нужно будет участвовать в жизни сообщества больше, чем необходимо. Я наконец-то приняла решение по этому поводу.

— Можешь научить меня всему, чего я не знаю о том, как быть женой Амбани?

￼

После того дня в офисе Джея все изменилось к лучшему. Вместо того, чтобы бороться с мыслями об Акселе, я погрузилась в них с головой. Каждую ночь он снился мне. Каждое утро я позволяла себе пережить тридцать минут заветных воспоминаний.

Танцы в клубе.

Поедание «джамбо-слайс» пиццы.

Фейерверк на пляже.

Прогулка вокруг костра.

Я больше не отказывала себе, но ограничивала. Я поняла, что имел в виду Джей, говоря о том, что нельзя позволить себе погрязнуть. Я могла бы жить часами, днями, неделями и годами, утопая в Акселе. Это было бы эгоистично, когда на меня полагались другие.

Вместо этого я сосредоточилась на своей роли жены и будущей матери. Мы были идеальной парой на глазах у других и объявили о беременности нашим семьям, что вызвало много радостных слез. Мы также стали идеальной парой за закрытыми дверьми и сблизились интимно.

Первый год нашего брака мы провели, узнавая друг друга и укрепляя нашу дружбу. Через несколько недель после свадьбы я была тронута, обнаружив свою фотографию на столе Джея рядом с фотографией Кэт. Несколько месяцев спустя я нашла снимок УЗИ Поппи в ящике стола Джея. Шли месяцы, коллекция пополнялась все новыми фотографиями, особенно после того, как Поппи вошла в нашу жизнь.

Как и ожидалось, Джей был лучшим отцом в мире. Даже если он работал весь день, он никогда не был слишком уставшим, чтобы сменить подгузник или взять на себя ночную смену, чтобы я могла выспаться. В результате Поппи сразу же привязалась к Джею. К тому времени, как ей исполнилось два года, у них сложился особый распорядок дня. Она заходила в офис папы и просила поднять её. Джей сажал ее к себе на колени, пока просматривал отчеты и цифры.

Я тоже пробиралась в офис, и вместе мы нарушали расписание Джея. Я сидела на подлокотнике его кресла и смотрела болливудские фильмы в наушниках. Между тем Джей сидел перед компьютером с Поппи на коленях. Он читал отчеты по итогам дня, обнимая правой рукой Поппи, а левой — меня. Время от времени он освобождал руку, обхватывающую меня, чтобы прокрутить экран компьютера вниз. Иногда я беспокоилась о том, что всепоглощающее внимание Джея сделает его настолько забывчивым, что он ослабит хватку на Поппи. Тогда я оглядывалась и с удивлением наблюдала за тем, как он крепко держит Поппи, несмотря на то, что его глаза прикованы к экрану компьютера. Мы проделывали эту маленькую рутину каждый вечер.

Однажды мы выполняли нашу вечернюю традицию в кабинете Джея. Он задумчиво изучал экран, пока я сидела на подлокотнике его кресла. Шахрукх и Каджол от души танцевали на экране моего телефона, в наушниках гремела болливудская музыка. Вдруг мы услышали, как Поппи бормочет цифры с экрана. Мы оба были настолько ошеломлены, что переглянулись и пожали плечами, как делают родители, когда не понимают, что происходит с их детьми.

К следующему году Поппи увлеклась любой последовательностью цифр, и её особый дар дал о себе знать. Она с невероятной легкостью запоминала числа, и мы стали обучать ее дома.

Во время нашей вечерней рутины Джей специально начал медленнее прокручивать страницу вниз, когда понял, что Поппи нравится запоминать длинные последовательности цифр на экране компьютера. Я хорошо запомнила наш распорядок дня и знала, что Джею требуется ровно тридцать минут, чтобы закончить работу. Замедляясь ради Поппи, Джей стал тратить сорок пять минут на чтение отчетов.

Джей был человеком привычки и сознательного отношения ко времени. Черт возьми, он так сильно заботился о времени, что оплакивал свою умершую подругу лишь по несколько минут за раз. И все же прагматичный мужчина, который даже горевал по расписанию, внезапно уступил невысказанным требованиям трехлетнего ребенка. Было ли в этом мире что-нибудь более сексуальное?

С каждым годом Джей сокращал количество работы, чтобы проводить с нами больше времени. Все больше наших с Поппи фотографий появлялись на его столе, на стенах его кабинета и на каждом сантиметре его жизни.

И я… Я. Была. Влюблена.

Я не могла перестать наблюдать за ними вместе, очарованная их связью отца и дочери. Я никогда не ревновала, что Поппи не разделяет моих интересов. Я была просто счастлива, глядя на этих двух людей, которые казались мне самыми прекрасными из всех, кого я видела на земле. Я и представить не могла, что могу быть настолько сильно и беззаветно влюбленной до такой степени, что буду готова ради любви на все. Как и Джей, я была довольна жизнью и впервые задумалась о том, так ли ощущается настоящее счастье.

￼

Настоящее

Эта история была причиной того, что обман Акселя так больно ранил. Все еще сидя на полу террасы, я наклонила голову в сторону и наблюдала за ним краем глаза.

— Если бы я не сбежала от тебя, я бы никогда не узнала.

— Итак, я полагаю, теперь ты знаешь правду.

Я судорожно вздохнула.

— Как ты мог быть таким жестоким?

Аксель хмыкнул.

— Жестоким? — спросил он едко. — Я планировал уничтожить Амбани, но после того, как узнал,… Я проявил к нему милосердие. Спустил его с крючка и позволил природе идти своим чередом.

Мое лицо превратилось в маску страдания, когда я закричала:

— Милосердие? Джей все это время должен был быть со своей семьей.

— Его семья? — В голосе Акселя была слышна насмешка. — Ты — моя жена, Поппи — моя дочь. Как Амбани вписывается в это уравнение?

Слова прозвучали как вызов, призванный подтолкнуть меня к действию.

Моя кожа была холодной на ощупь, а руки сжимали друг друга до тех пор, пока не стали белыми от напряжения.

— Поппи, может, и твоя дочь, но ты никогда не будешь ее отцом. — Заявила я. — Живой или мертвый, у нее будет только один отец, и она ясно дала это понять. Джей вырастил твою дочь, но ты все равно планировал позволить ему умереть, не дав нам шанса попрощаться.

Аксель ничего не сказал, не отрицая этого. Это было то, что Леви узнал в тот день о Джее. Именно это привело Акселя в хорошее настроение: известие о скорой смерти моего мужа.

￼

Два дня назад

— Почему ты не сказал мне?

Моя нижняя губа задрожала при виде горизонтального тела Джея, лежащего на огромном диване в нашей гостиной.

Он взглянул на меня и грустно улыбнулся.

— Нет смысла обрекать нас обоих.

Я вздрогнула, вспомнив, как в последний раз, когда мы виделись, Джей вцепился в стол после того, как выпил всего один бокал вина. Он старательно ограничивал наше время вместе, чтобы я не догадалась. Целый год он скрывал это от меня, но его состояние ухудшалось. БАС сопровождался внезапными подергиваниями, неуклюжестью и падениями. Скрывать это было уже невозможно, поэтому Джей перестал ходить в офис. Вернувшись в наш чикагский дом, я нашла мужа на диване, а документы рядом с ним выдавали его секреты.

Я регулярно заставляла Джея сдавать анализы на семейную патологию. Результаты последнего теста оказались положительными, но он скрыл это.

Мои глаза остекленели, челюсть сжалась, а губы вытянулись в тонкую линию. Я едва смогла прошептать:

— Почему ты скрыл это?

Моя рука коснулась его щеки, проводя по густой бороде, которой он впервые отрастил за все время нашего брака.

Дрожащая рука коснулась моей щеки в ответ.

— Потому что я уже проходил это однажды с Кэт. Я заботился о ней до самого конца. Это было ужасно. Ты не можешь потратить свои лучшие годы на заботу о ком-то другом.

— О ком-то другом? — воскликнула я, расстроенная. — Я твоя жена. Кто еще должен заботиться о тебе?

— У меня уже есть сиделка, и мне не нужна другая. — Он покачал головой; его близкие, добрые глаза были непреклонны. — Ты молода. Ты можешь путешествовать по миру и снова влюбиться. У тебя пока есть время родить еще одного ребенка, если захочешь. Будет слишком поздно, если ты пожертвуешь этим временем на меня.

— Пожертвую? — Мое лицо было залито слезами, плечи поникли в отчаянии. — Как ты можешь говорить такое? Как ты мог вот так оттолкнуть меня?

— Потому что я хочу, чтобы у тебя было всё, Пия, но я все еще человек. Я не могу смотреть на женщину, которую люблю, с другим мужчиной.

Как грешница, я опустилась на пол рядом с диваном, села в ногах своего алтаря и стала молить о прощении. Оказалось, что Джей знал об Акселе все это время. Он разыскал диджея со свадьбы Милана на случай, если Поппи понадобится орган или что-то в этом роде. Мимо его внимания также не прошли истории поиска в домашнем интернете и он был в курсе того, как навязчиво я гуглила одного и того же диджея.

Джей идеально подходил мне с самого начала, даже в этом. Он знал, каково это — любить двух людей одновременно. У него также была большая любовь в его жизни, но я никогда не беспокоилась о его любви ко мне. На протяжении всего нашего брака Джей осыпал меня нежностью. Любовь светилась в его глазах и в каждом его поступке. Я знала, что Кэт была для него тем же, чем Аксель был для меня. Фантазией.

Джей верил в это… пока не увидел, как Аксель бросился ко мне на той вечеринке. Внезапно фантазия стала реальностью. Он сделал то, что когда-то сделала для него Кэт. Джей понимал, что обречен, и планировал умереть, зная, что у меня будет то, чего я хотела больше всего в жизни.

Любовь.

По его словам, у меня все еще был шанс родить ребенка и создать новую семью. На ухудшение состояния БАС могли уйти годы, и он не хотел, чтобы я провела их, сидя у его постели. Оттолкнуть меня было проще.

Как всегда, прагматичный, Джей, вместо того чтобы беспокоиться о своей летальности, глубоко погрузился во все, что ему нужно было успеть сделать до смерти. Его приоритетом было дать Поппи и мне то, чего мы хотели больше всего. Он начал бесконечно работать над привлечением клиентов, уговаривая совет директоров найти способ оставить своего заместителя за главного. Джей спланировал всё идеально. Его помощник заслуживал доверия, но был стар, так что к тому времени, когда Поппи закончит колледж и проведет несколько лет, осваиваясь, преемник Джея будет готов уйти на пенсию и с радостью передаст бразды правления Поппи.

Узнав о диагнозе Джея, я сразу же позвонила маме. Я попросила ее забрать Поппи из Ноттской академии и вылететь в Чикаго. Ей нужно было быть со своим отцом.

К тому времени, как они прибыли, я, должно быть, задремала. Когда открыла глаза, я обнаружила, что на меня смотрят те же карие глаза, что и у меня.

В тишине комнаты я могла слышать слабый звук воздуха, входящего и выходящего из легких Джея, пока он спал. Его правая рука обвилась вокруг моей шеи, а моя голова покоилась у него на груди. Поппи также положила голову на грудь Джея напротив меня. Его левая рука подсознательно обхватила ее плечи, и я знала, что даже во сне он не отпустит ее, опасаясь, что она упадет с дивана.

Поппи уже несколько лет не проявляла привязанности, такой как объятия. Это могло означать только одно.

— Ты знала? — я прошептала, чтобы не разбудить Джея.

Короткий кивок.

У меня перехватило дыхание, глаза на мгновение закрылись.

— Как?

Ее глаза на долю секунды впились в мои.

— Папа перестал посещать своего личного тренера. Поэтому я поехала в офис в центре города, чтобы перепроверить результаты его последнего теста.

Поппи часто посещала главный офис для участия в различных мероприятиях компании. Я никогда не бывала в той местности, так что вполне логично, что Джей спрятал документы именно там.

— Когда ты это обнаружила?

— В прошлом году.

Мое сердце разбилось вдребезги, когда все кусочки встали на свои места. В прошлом году у Поппи началась бунтарская фаза, сопровождавшаяся ее высокими амбициями и проблемами с поведением.

Вела ли она себя так, потому что узнала, что ее папа умирает?

Были ли ее форсированные амбиции следствием попытки осуществить мечту, которую разделяли Джей и Поппи?

— Он солгал нам. — Сказала Поппи тихим голосом, разрывая мое сердце. Ее лицо казалось бледным и осунувшимся, не стоическим, как раньше. Она была похожа на маленькую девочку, окруженную тьмой, которая тянет ее вниз.

— Почему ты не сказала мне?

Поппи несколько секунд молчала, прежде чем ответить.

— Tomar kharap lagto. - произнесла она на бенгальском языке, переданном Поппи мамой Джея.

Поппи была так же близка со своей dadi, как и я со своей. Хотя ни Джей, ни я не говорили по-бенгальски, Поппи подхватила родной язык Майи Амбани. Зная, что мы её не поймем, Поппи использовала его как эмоциональный щит всякий раз, когда чувствовала себя уязвимой и нуждалась в способе укрепить свои стены.

Однако сегодня я прекрасно поняла Поппи по тем немногим бенгальским словам, которые успела выучить за эти годы.

Тебе было бы грустно.

Моя милая, милая девочка. Я протянула руку и начала покрывать висок дочери многочисленными поцелуями.

Тогда я поняла, что доктор Стивенсон был совершенно неправ, считая, что такие, как Поппи, не способны любить. Она так чертовски сильно любила своего папу, что была опустошена потерей и тонула в горе.

￼

Настоящее

— Я услышал достаточно.

Бесстрастный голос Акселя донесся из-за двери, прерывая мой рассказ.

Я проигнорировала его.

— Джей отталкивал меня. Поппи отталкивала меня. А затем появился ты. После стольких отказов от моей семьи твоя одержимость, твое желание, ощущение того, что я желанна… Все это сделало меня слабой и эгоистичной. Это заставило меня забыть, как Джей держал меня за руку, когда я думала, что весь мир бросил меня. Я не могу оставить его сейчас, когда он ему нужно, чтобы я держала его руку.

Сидя на полу, я чувствовала напряжение, витающее в воздухе. Аксель поднялся на ноги по ту сторону двери, и я знала, что внутри него бушует гнев, подобного которому не было.

— Я не могу никуда с тобой пойти, Аксель.

Воздух окутал аромат жгучей ярости с примесью страха, который мог принести только разъяренный мужчина. Однако сегодня мне было не до страха.

— Ты не можешь оставаться там вечно, Пия. Открой эту дверь, пока я не приказал своему контакту подать в суд на практику твоего отца или обанкротить Джордан.

Я ответила невозмутимо.

— Ты подписал с Джордан пятилетний контракт. — Соглашение было надежным, я убедилась в этом, прежде чем согласиться на грязное соглашение Акселя. — И твой контакт уже принял условия соглашения от папы.

— Тогда я выведу свой бизнес из фирмы твоей матери и Милана.

— Вперед. Джей уже согласился позволить им курировать крупное предприятие Ambani Corp. Они возместят убытки.

Гнев, смешанный с оттенком страха и слабым намеком на отчаяние, взорвался в воздухе.

— Тогда я расскажу миру, что Поппи — моя дочь. Ее никогда не утвердят на должность генерального директора, если кто-то узнает, что биологически она не принадлежит Амбани.

— Ты не причинишь вреда Поппи, и мы оба это знаем. — Заявила я без малейшего сомнения.

Аксель не любил Поппи, но я также знала, что он не навредит ей. Это было единственное, что он мог сделать, чтобы навсегда разорвать нашу связь.

Осознав, куда упали карты, маска собранности на Акселе стала рассыпаться. На этот раз его голос звучал более взволнованно.

— Какой план, принцесса? — спросил он мягким тоном, хотя я знала, что он вот-вот потеряет контроль. — Ты знаешь, что я никогда не оставлю тебя в покое. Даже если тебе удастся решить эти временные проблемы, я вернусь еще сильнее и обрушу на тебя все, что у меня есть. Я расскажу о нас всему миру.

Я грустно улыбнулась и проигнорировала его угрозы.

— В течение последнего года я не могла понять, что происходит с моей идеальной семьей. Мы перешли от ежедневных ужинов к тому, что Джей работал всю ночь, а Поппи оставалась запертой в своей комнате. Я понятия не имела, как все исправить, и все время пыталась найти решение, будучи то идеальной миссис Амбани, то — безрассудной Пией Миттал.

Я наклонила голову, чтобы взглянуть на него.

— Видишь ли, это была моя большая ошибка. Я никому не могла помочь, оставаясь собой лишь наполовину, потому что я была и той, и другой.

Это была правда, которую я знала уже много лет. Часть меня принадлежала Акселю, но другой частью меня в равной степени владел Джей. Борьба с любой из сторон приводила лишь к катастрофе. Позволить обеим сторонам жить в гармонии — вот как я нашла решение, чтобы поступить правильно по отношению к своей семье.

— Ты ошибался, Аксель. Джей никогда не заставлял меня быть рабыней или играть роль идеальной жены. Это был мой выбор.

Краем глаза я видела, как тело Акселя сотрясается от ярости.

— Не смей… — выдавил он из себя, —..говорить о другом мужчине.

Я продолжила свой рассказ, как будто не слышала его.

— После того, как мы поженились, Джей боролся с моей склонностью к конфронтации, потому что он вырос в замкнутой семье, где люди не кричали о своих чувствах во все горло. Я видела, с какими требованиями сталкивается Джей в его мире, и не хотела быть еще одним обременительным человеком в его жизни.

— Что я только что сказал о разговорах о нём?

Аксель снова хлопнул ладонью по двери, что вызвало оглушительный грохот.

Я подпрыгнула от шума, но это не помешало мне рассказать Акселю всю историю. Он должен был знать, чтобы понять мое решение.

— Не то чтобы это было проблемой. Джей никогда не давал мне повода быть трудной. Возможно, из-за того, что я была намного моложе его, он чувствовал ответственность по отношению ко мне. Он был безмерно внимателен, удовлетворяя каждый мой каприз. Временами мне казалось, что цель его жизни — забота обо мне.

Аксель ударил кулаком по двери еще два раза. Я не беспокоилась. Эти стекла были пуленепробиваемыми, и он не мог их разбить. Другого доступа внутрь дома тоже не было.

— В свою очередь, я хотела быть тем партнером, который возвысит Джея, а не станет причиной его падения. Я приспособилась и внесла изменения, чтобы вписаться в его семью и общество. Вместо того, чтобы поддаваться своим природным инстинктам, я стремилась слиться с окружением. Я сменила ярко-розовые майки на нейтральные цвета, чтобы не привлекать к себе ненужного внимания. Я спрятала все гнилые части себя, чтобы они не могли негативно повлиять на Джея.

Я не обращала внимания на Акселя, когда он кричал, чтобы я открыла дверь. С каждым мгновением он становился все более взволнованным.

— Все, что говорила Dadi, сбылось, и со временем мы полюбили друг друга. Это не был всепоглощающий мгновенный удар, который сбил меня с ног, как в случае с тобой. Это происходило медленно и подкрадывалось к нам незаметно.

— Открой эту чертову дверь, Пия. — Взревел Аксель.

— Ты должен знать, что я думала о тебе и оплакивала тебя каждый день. Раньше я задавалась вопросом, не была ли эта неразрывная связь вызвана тем, что ты — биологический отец Поппи. У меня было много других теорий о том, почему я не могу забыть тебя, но к пятой годовщине нашей свадьбы меня это перестало волновать. Ты был частью меня, и воспоминания о тебе стали тем же, что и дыхание кислородом. Это больше не беспокоило меня. Это также ответило на извечный вопрос: можно ли любить двух людей одновременно? Ответ — да.

Стук по стеклу усилился настолько, что мой голос был едва слышен из-за него.

— Я влюбилась в тебя мгновенно, в ту ночь, когда встретила тебя. Джея я полюбила со временем, когда мы строили жизнь по кирпичику. Любить тебя не означало, что я не могу любить и его. Это было несравнимо, как яблоки и апельсины.

Наблюдая, как Джей рос из своей любви к Кэт и ко мне, я знала, что эти два чувства не были взаимоисключающими. Несмотря на его любовь к Кэт, я никогда не сомневалась в любви Джея ко мне, потому что и то, и другое могло быть правдой. Офис Джея был тому доказательством. Пока Кэт занимала пять процентов его стола, мы с Поппи управляли остальными девяносто пятью процентами. Именно поэтому сегодня мне пришлось принять это трудное решение.

— Здесь никого нет. — Сообщила я. — Я отправила свою семью в нашу квартиру в городе, потому что знала, что ты приедешь за мной, и знала, что мне нужно будет сделать дальше.

Я достала из заднего кармана мобильный телефон. Мои пальцы набрали 911 и зависли над кнопкой вызова. Кулаки Акселя яростно колотили по поверхности, оставляя красные следы в местах соприкосновения.

— Разве ты не задался вопросом, почему в этом доме нет охраны, ведь не в характере Джея оставлять нас без защиты? — Спокойно спросила я, хотя он больше не мог меня слышать, затерявшись в мире хаоса. — Это потому, что, как только я позвоню в полицию, им потребуется меньше трех минут, чтобы добраться до этого дома.

Ярость исходила от его тела, он ударил рукой по стеклу и громко выругался. Я нажала кнопку вызова и стала ждать, пока на другом конце кто-нибудь возьмет трубку.

— Здравствуйте. Это Пия Амбани. Я хочу сообщить о взломе.

Я продиктовала свой адрес, в то время как Аксель продолжал колотить кулаками по двери в бесконечном цикле гнева, временами срываясь на крики ярости.

Аксель взял небольшую паузу, кипя от злости.

— Ты думаешь, полиция защитит тебя от меня? Ты ошибаешься.

Я поднялась на колени и повернулась на месте. Затем прислонилась лбом к прохладному стеклу, как будто тянулась к нему.

— Между нами всё было не так, потому что у меня есть незаконченное дело. — прошептала я. — Ты тоже это чувствуешь. Вот почему ты так крепко держался за меня, постоянно оглядываясь через плечо, в ожидании моего нового побега. Так жить нельзя. Отпусти меня, Аксель, и я вернусь к тебе правильным путем. Я буду твоей пленницей столько, сколько ты захочешь.

— Я никогда не отпущу тебя.

Одинокая слеза скатилась по моей щеке. Аксель решил свою судьбу.

— Прости меня за то, что я собираюсь сделать, но ты не оставил мне выбора.

Камеры над дверьми фиксировали нашу встречу с доказательствами того, что Аксель Трималхио угрожал моей семье и мне. Я отправлю запись Леви с обещанием не предавать ее огласке, если Аксель будет соблюдать запретительный судебный приказ, которого я добьюсь с помощью этого видео и показаний полиции, как только они прибудут на место.

Я внимательно наблюдала за новой жизнью Акселя. Леви был единственным человеком, который по-настоящему заботился об Акселе и не позволил бы ему нарушить судебный запрет. При необходимости Леви незаметно проследил бы за ним, чтобы гарантировать это.

Не говоря уже о том, что Аксель был настолько знаменит, что для него было бы невозможно вернуться в Чикаго без того, чтобы его местонахождение не стало достоянием общественности. Именно так я узнала, что он приземлился в Чикаго.

Все эти меры, которые я предприняла против Акселя, были делом рук Пии Амбани. Могущественной. Богатой. Спокойной. Собранной. Держащей все под контролем.

Однако для того, чтобы план удался, мне пришлось подтолкнуть Акселя к краю. Только Пия Миттал могла пробудить в нем зверя, спровоцировать на опрометчивые решения, связанные с эмоциями.

— Я люблю своего мужа и должна помочь ему пройти через это. Тебе не следовало заставлять меня выбирать между моей семьей и тобой… потому что это всегда будут они.

Тогда это случилось. Контроль, за который Аксель боролся с момента своего прибытия, полностью разрушился.

Безудержный гнев затопил его. Его кулак бил по двери с такой силой, что мог бы сотрясти весь дом. Мои руки упали на пол, пока я наблюдала за тем, как кровь сочится из костяшек его пальцев, и прислушивалась к звуку быстро приближающихся сирен.

Даже изнеможение не свалило его с ног. Аксель продолжал колотить по двери, пытаясь выломать ее. На месте появились двое крупных полицейских и схватили его. Это не успокоило его. Он восстал из пепла, как феникс, и отбросил их. Не сводя с меня глаз, он бросился в мою сторону, как одержимый. Аксель снова оказался у дверей, выламывая их всем телом с первобытной яростью, чтобы как-то добраться до меня. Его гортанный голос звучал по-звериному, когда он звал меня, пытаясь прорваться через дверь.

Я зажала уши двумя руками, чувствуя, как боль отдается в груди.

— Я люблю тебя. — Прошептала себе под нос, раскачиваясь взад-вперед. — Я всегда буду любить тебя. Пожалуйста, прости меня.

Если бы для Джея был другой способ мирно дожить оставшиеся дни в кругу семьи, я бы воспользовалась им. Но я знала, что Аксель будет преследовать меня до своего последнего вздоха.

Я наблюдала за тем, как на место происшествия прибывают все новые полицейские, пытаясь схватить Акселя. Адреналин не давал ему успокоиться, и он нападал на них без оглядки.

Я знала, что он навсегда возненавидит меня за этот поступок, потому что я наконец отняла у Акселя то, что он обещал никогда терять: его способность избегать правосудия и… его контроль.

Глава 20

500 Ночей Спустя

Пия

Я затаила дыхание на 500 дней, выполняя обязанности, ожидаемые от вдовы. Потеря Джея была сокрушительной как для Поппи, так и для меня, но возможность жить полной жизнью уменьшила горечь удара. Вместо того, чтобы сосредоточиться на неизбежном, мы провели целый год в кругосветном плавании на яхте Джея, занимаясь тем, что Джей любил больше всего. Путешествовать и проводить время со своей семьей.

Временами это было тяжело. Даже с сиделкой, которую мы взяли с собой на полный рабочий день, это отнимало силы, особенно у Поппи, которой было ненавистно смотреть, как ее большой, сильный папа угасает. У Джея были как хорошие, так и плохие дни, временами он был в приподнятом настроении, в другие моменты — падал духом.

В конце концов, Джей ушел так, как всегда хотел, — со своей семьей. Мы с Поппи свернулись калачиком по обе стороны от Джея, чтобы вздремнуть, и он обвил руками наши шеи, чтобы мы могли лечь ему на грудь. Так он и скончался. Даже после смерти он не отпускал нас, и его руки так и оставались обвитыми вокруг нас.

Врачи сказали, что это было гребаное медицинское чудо.

После смерти Джея наступили дни печали, гнева и горечи. Для меня и для Поппи они проходили по-разному. За год, проведенный нами за границей, Поппи закончила обязательную учебную программу под руководством репетитора, которого мы взяли с собой, и официально окончила старшую школу в возрасте четырнадцати лет. Она подала документы в колледжи и в настоящее время проходила некредитную программу стажировки в Вашингтоне.

Поппи планировала закончить колледж к восемнадцати годам и после этого начать стажировку в Ambani Corp. Маловероятно, что она станет генеральным директором в одночасье, но ее папа подготовил почву для успеха. Члены совета директоров, на которых повлиял Джей, твердо придерживались позиции временного генерального директора Джея. По негласному соглашению, эта должность сохранялась до тех пор, пока Поппи не окончит колледж, не займет начальную должность в Ambani Corp и не зарекомендует себя перед советом директоров.

Было тяжело принять то, что Поппи так быстро улетела из гнезда, но я смирилась и была уверена в ее силах. Мне нужно было верить в способность моей дочери принимать лучшие для себя решения.

Тем временем Леви сдержал свое обещание и не позволял Акселю приближаться к нашей семье или уничтожить всех, кого я любила. Мы путешествовали по миру, и Леви предупреждал меня всякий раз, когда Аксель пытался выследить нас, а также создавал новые препятствия на его пути. Не говоря уже о том, что на нашей стороне был закон. Запретительный судебный приказ был выдан на пятьсот дней, до рассмотрения вопроса о продлении. Нам удалось сохранить все в тайне, и это никак не повлияло на статус Акселя.

Я знала, что настанет день, когда срок действия запрета истечет, и Аксель придет за мной. Он заставит меня заплатить за предательство и, вероятно, накажет за каждый день, который я провела вдали от него. Если предыдущая изоляция показалась мне ужасной, то я была уверена, что она померкнет в сравнении с тем, что он сделает на этот раз.

Вот почему я не удивилась, увидев записку на холодильнике ровно в тот день, когда срок действия судебного запрета истек.

Посетить рейв

Искупаться голышом

Убедить кого-то, что ты из будущего

Говорить на выдуманном языке на публике

Телефонный розыгрыш

Прыгнуть с парашютом

Запрыгнуть в такси и крикнуть: «Следуйте за той машиной!»

Проникнуть на частную собственность

Там было послание, и хотя оно не было подписано, я знала, от кого оно.

Мы так и не закончили список.

Прошло 500 ночей с тех пор, как я видела его в последний раз, хотя я чувствовала на себе его взгляд с момента моего возвращения в Америку.

Я только что приехала в квартиру Джея на Манхэттене, чтобы все убрать там. Каблуки застучали по деревянному полу, когда я сделала несколько шагов, осматривая окрестности. Я чувствовала на себе его взгляд и знала, что мой преследователь где-то рядом. Он наблюдал за мной, ожидая моего следующего шага.

Мне следовало бы испугаться до ужаса, но 500 дней — слишком долгий срок, чтобы испытывать нечто подобное. Я жила с тупым онемением в груди, и впервые за несколько месяцев почувствовала себя живой.

Не раздумывая, я рванула с места на полной скорости, едва прихватив список и сумку по пути к выходу. Не оглядываясь, я выбежала на улицу со встречным движением, как сумасшедшая. Начался хаос, и люди кричали мне вслед.

Мне было плевать. Я ворвалась в такси и закричала:

— Следуйте за той машиной!

— Отвали! — крикнул в ответ таксист. Он вышвырнул меня, приняв за очередную причудливую личность из Нью-Йорка.

Я запрыгнула в другое такси, ехавшее на небольшой скорости из-за пробок. Водитель нажал на тормоза и выгнал меня.

Потребовались лихорадочные поиски и еще три такси, чтобы одно, наконец-то, клюнуло.

— Пожалуйста, сэр. — Обратилась я к мужчине, запрыгивая внутрь. — Следуйте за той машиной.

На этот раз я показала водителю пачку наличных в надежде склонить чашу весов в свою пользу.

Таксист пожал плечами и двинулся вслед за случайной машиной, на которую я указала. Я больше не могла сдерживаться. Маниакальный смех бурлил в моей груди. Я запрокинула голову и начала смеяться, не в силах остановиться.

Чистый, необузданный, взрывной дофамин хлынул в мой мозг. Это было лучше, чем все остальное, что могло активировать ваши рецепторы удовольствия. Лучше, чем сексуальные извращения. Лучше, чем шоппинг. Лучше, чем наркотики. Лучше, чем футболисты в обтягивающих штанах. Лучше, чем победа вашей команды в Суперкубке. Лучше, чем горячий джалеби под холодным дождем. Лучше, чем картофель фри из McDonald's. Лучше, чем кислород. Лучше, чем сама жизнь.

Ничто в этом мире не могло сравниться со списком Акселя Трималхио.

Я смеялась и истерически кричала.

— Езжайте быстрее. Он уходит от нас.

— Кто уходит? — крикнул он в ответ, не понимая, за кем мы гонимся. Даже я потеряла из вида машину, за которой просила его проследить.

Именно тогда я снова почувствовала его взгляд, то отчетливое ощущение, что за мной наблюдают. Он исходил справа, и по тому, как мурашки побежали по моим рукам, я поняла, что он находится прямо в моем периферийном пространстве.

— Машина справа от меня. — Сказала я, задыхаясь. — Следуйте за этой машиной. — Повернув голову, я посмотрела прямо на машину с тонированными стеклами. Он был внутри, я была уверена в этом, и пристально наблюдал за мной. — Следуйте за этой машиной, — повторила снова.

Таксист не стал спорить и погнался за черной машиной, когда она выруливала из пробки. Еще до того, как машина выехала на съезд, я знала, куда мы направляемся.

— Мне продолжать слежку? — спросил таксист, когда мы выехали за черту города.

— Да, черт возьми.

Мы продолжали мчаться, но я не позволяла взгляду вернуться к черной машине. Я точно знала, что его глаза следят за мной. Как только я увидела указатель на Шато в Хемпстеде, мой пульс участился.

— Быстрее. — сказала я мужчине, который уже летел по улицам с превышением скорости. — Туда.

Я указала в сторону частного заведения, зная, что мы собираемся вторгнуться на чужую территорию и вычеркнуть последний пункт из списка.

Сунув таксисту в руку пачку наличных, я выбежала из машины с кросс-боди от Prada, перекинутой через грудь. Я видела черную машину, но знала, что Акселя в ней нет. Он опередил меня, так как прибыл на несколько минут раньше, и хотя я не видела, в какую сторону он ушел, я знала, где он ждет меня.

— Мисс, остановитесь. Вам нельзя здесь находиться. — Я повернулась и увидела охранника вдалеке. Он указал на меня, подавая знак оставаться на месте. — Это частная собственность. — крикнул он.

Я рванула с места на бешеной скорости, сбросив каблуки, когда они стали мешать. Я слышала, как мужчина вызывал полицию, но не прекращала бежать, пока не оказалась на песчаном пляже и пока не показался зеленый свет в конце причала.

Высокая фигура смотрела на воду. Я не могла разглядеть его издалека, но когда он повернулся, по позвоночнику пробежал холодок. Наши взгляды наконец встретились. Темные, неумолимые глаза смотрели в ответ, решительно настроенные не выдавать своих секретов.

Я шла как в трансе, ничего больше не слыша и не видя, кроме этих жидких луж тьмы, высасывающих из меня душу. Горячий песок под ногами тянул меня к центру земли, но сопротивление было несоизмеримым, потому что он притянул меня к себе без моего разрешения.

Я услышала свист охранников, когда они закричали на нас. На секунду мое внимание едва не направилось к ним, но он отвлек меня одной фразой:

— Привет, принцесса.

Охранники и владельцы заведения теперь были снаружи, все кричали нам, чтобы мы убирались с их территории, и предупреждали, что они вызвали полицию.

Я усмехнулась.

— Привет, принцесса. Это все, что я получу после того, как наконец закончила этот безумный список? Кажется несколько разочаровывающим после… - я махнула рукой в сторону бегущего к нам охранника, — …всего этого хаоса.

Он поднял бровь.

— Что ты предлагаешь взамен?

— Должно быть что-то более официальное для праздничного завершения. Возможно, что-то, что скрепит сделку.

На его лице расплылась волчья ухмылка.

— Знаешь, что-то вроде…

Аксель сократил расстояние между нами, обхватил рукой мое горло и притянул к себе для неумолимого поцелуя. Я была не готова, хотя мои руки обвились вокруг его шеи к тому времени, как его язык проник в мой рот. Его язык был таким же развратным, как я помнила, и брал все, что хотел, как изголодавшийся мужчина.

Мы слышали быстро приближающиеся шаги охранников, но ни один из нас не разжал рук. Я была готова стать его пленницей на пятьсот ночей, пять тысяч ночей и все последующие ночи.

Мы оба почувствовали, как охранники схватили нас за локти, пытаясь оторвать друг от друга, и закричали:

— Вы должны прекратить эту чушь.

Кто-то, должно быть, повалил нас на землю от досады из-за своей неспособности разорвать наш поцелуй. Когда наши бока коснулись песчаного пляжа, я все еще слышала непрерывные крики.

— Ребята, может, хватит?

Тепло Акселя окутало меня коконом на его груди, защищая от внешних угроз. Тем не менее, он не прервал поцелуй. Я понятия не имела, что происходит за пределами его крепких объятий, и не потрудилась открыть глаза.

Я почувствовала, как соленые волны обрушились на наши тела и намочили нас. И все же я не открывала глаза, оставаясь в мире, который мы создали друг с другом, где никто другой не мог коснуться нас.

Аксель так и не разнял наших губ, целуя меня с той же свирепостью, с какой кричали трое взрослых мужчин, пытаясь разнять нас. Этого бы не случилось. Мы уже были в своем мире, где имели значение только звуки гитары и фортепиано, где трепету не было конца и где мы сохранили нашу любовь навечно.

Посетить рейв

Искупаться голышом

Убедить кого-то, что ты из будущего

Говорить на выдуманном языке на публике

Телефонный розыгрыш

Прыгнуть с парашютом

Запрыгнуть в такси и крикнуть: «Следуйте за той машиной!»

Проникнуть на частную собственность

Я знаю. Я ЗНАЮ. Не злись на меня за то, что я не написала эпилог. Я писала его дважды и удалила. Любая концовка, отличная от этой, казалась неестественной для истории Акселя и Пии. Я знаю ожидания, связанные с включением книги в категорию «Любовные романы», и постаралась избежать этого. Хотя я не буду писать эпилог, я напишу бонусную сцену.

С Любовью,

Дрети

1 Ка́рен (англ. Karen) — героиня мема, сленговый термин, используемый для описания чересчур треб ...

¹ Ка́рен (англ. Karen) — героиня мема, сленговый термин, используемый для описания чересчур требовательной и конфликтной белой женщины.

² Дебби Зануда (Дебби Даунер) — вымышленный персонаж, устоявшаяся жаргонная фраза, обозначающая пессимистичного человека, который часто добавляет собравшимся плохие новости и негативные чувства, тем самым ухудшая настроение всем вокруг.

³ façade (пер. с французского) — видимость

⁴ Oui, s’il vous plait (пер. с французского) — Да, пожалуйста.

⁵ Электронная танцевальная музыка (англ. EDM — Electronic dance music) является основой музыкального сопровождения для ночных клубов и фестивалей электронной музыки.

⁶ Корнхол — это игра на газоне, популярная в Северной Америке, в которой игроки по очереди бросают тканевые мешки с фасолью в приподнятую наклонную доску с отверстием на дальнем конце. Цель игры — набрать очки, просунув мешок в отверстие.

⁷ Beta (в пер. с хинди) — сын

⁸ Dadi (в пер. с хинди) — бабушка по отцу

⁹ Bhaiya (в пер. с хинди) — брат

¹⁰ Beti (в пер. с хинди) — дочка

¹¹ Эксл Роуз (англ. Axl Rose) — американский музыкант, фронтмен и вокалист группы Guns N' Roses.

¹² Boobie Lodge (в пер. с англ) — Дом Сисек

¹³ Огромная пицца в нью-йоркском стиле, которую продают гигантскими ломтиками, диаметром до 90 см.

¹⁴ Ферас (Pheras) — свадебный индуистский обряд; жених с невестой делают семь кругов вокруг костра, которые символизируют семь брачных обетов. Совершив все семь кругов, пара будет мужем и женой на протяжении последующих семи жизней.

¹⁵ Ме́нса — крупнейшее и старейшее общество людей с высоким коэффициентом интеллекта; некоммерческая организация, открытая для всех, кто сдал тесты на IQ лучше, чем 98 % населения (132 балла и выше).

¹⁶ Антисоциальное расстройство личности (ASPD) — это расстройство личности, при котором человек не соответствует социально принятому поведению. Люди с таким расстройством часто игнорируют социальные нормы или права других людей.

¹⁷ Игра слов, poppy в переводе с англ. — мак, маковый.

¹⁸ Дорожная команда (роуди) — техники и вспомогательный персонал, путешествующий вместе с музыкальной группой во время турне и несущий обязанности по подготовке и проведению всех частей концертов.

¹⁹ Venmo — это приложение для совершения быстрых платежей, принадлежащий PayPal.

²⁰ Боковой амиотрофи́ческий склероз (БАС) — прогрессирующее, неизлечимое дегенеративное заболевание центральной нервной системы, при котором происходит поражение как верхних, так и нижних двигательных нейронов, что приводит к параличам и последующей атрофии мышц.

²¹ Пуджа — это обряд пробуждающий бхакти (любовь). Это ритуал, с помощью которого богам выражается почтение. С санскрита слово переводится, как "поклонение" или "молитва".