Без названия

Кровавая корона, часть 2Kosen30

Published: 2022

Source:  https://www.wattpad.com

- 51 -

Вернувшись к себе в комнату, Ян Сиконг вытащил маску из рукава, чувствуя, как у него спина покрылась липким потом.

Зачем он это сделал? Ведь он пошел к Юаню Нанью, чтобы узнать его настроение, надеясь, что вместе они сумеют переубедить Фен Е. Но, увидив, насколько тот предан Фен Е, он понял, что это невозможно.

А вот маску он стащил по наитию.

Ян Сиконг сел за стол, пододвинул поближе бронзовое зеркало и осторожно натянул маску на лицо. Маска закрывала лицо только до носа, а открытые губы и подбородок были почти такими же, как у Юаня Нанью. Уже нашлись некоторые наблюдательные люди, заметившие их сходство с Юанем Нанью. Впрочем, так как никто не видел лица Юаня Нанью без маски, никому не приходило в голову, насколько они похожи. Если сменить одежду и надеть маску – и вот пожалуйста, перед вами генерал армии Короля Волков, Цю Ван.

Ян Сиконг сорвал маску и швырнул ее на стол, словно обжегшись об нее, но через минуту он снова взял ее и спрятал подальше.

Он был очень осторожным человеком, тщательно продумывающим свои шаги наперед. Но, увидев маски, он, не задумываясь, украл одну из них. Видимо, пришло время подготовиться заранее к различным последствиям. Фен Е стал вести себя непредсказуемо, и понять его было все труднее. Он должен оставить для себя лазейку.

Подумав об этом, он вдруг почувствовал, как ему стало не по себе. Неужели он все же опасается, что ради трона Фен Е способен причинит ему вред...

***

Приближалась дата свадьбы Фен Е, и весь дом был украшен фонарями. Подготовка к свадьбе шла полным ходом. Эти яркие красные украшения придавали дому праздничный вид на фоне холодного бездушного снега.

Но Ян Сиконг, глядя на них, чувствовал лишь резь в глазах. Эта зима выдалась очень холодной, и он старался пореже выходить из дома.

С началом зимы при поддержке правителя Юна у солдат бло много угля для отопления, теплой зимней одежды и мяса, которое они могли есть каждый день. Зимой никто не станет сражаться, и лучше переждать, пока пройдут лютые холода. Если не случалось ничего непредвиденного, на зиму обычно устанавливалось перемирие. Поэтому бо̀льшую часть времени все просто занимались тренировками, о еде тоже не приходилось беспокоиться, и как бы сильно люди не мерзли и не уставали, никто не жаловался на жизнь.

В результате, у командиров тоже было много свободного времени, и его было как раз достаточно, чтобы Ян Сиконг смог запереться у себя в кабинете и как следует подумать обо всем.

Немного успокоившись, он понял, что самая неотложная задача заключается не в том, как убедить Фен Е отказаться от идеи стать императором. Самое главное – выяснить, что Фен Е собирается делать, если с началом весны Чен Му и императорский двор объединятся.

Фен Е уже отправил Чен Му приглашение, сказав, что откроет для него ворота Тайюаня, но Чен Му пока так и не ответил ему. Этого времени гонцу хватило бы, чтобы добраться до Юнчжоу и обратно. Причина, по которой ответа все не было, наверняка заключалась в том, что Чен Му все еще не принял решения.

Такие колебания были опасны и действовали угнетающе, словно камень, нависший над головой, который неизвестно когда упадет на тебя и раздавит. И это не могло не вселять тревогу в сердце.

Но Фен Е был полон решимости избавиться от Чен Му, независимо от того, объединится он с двором или нет, чтобы потом, когда он обретет силу, они не стали зависимыми от его милости. Этого человека действительно больше нельзя было использовать.

В столице все еще оставались другие принцы, которых по малолетству было проще держать под контролем. Лишь бы Фен Е не настаивал на том, чтобы провозгласить себя императором, и тогда он еще сможет повелевать правителями от имени Сына Неба, как и собирался раньше.

Хотя Фен Е обманул и использовал его, но, не считая их отношений, о которых он больше не хотел говорить, Фен Е по-прежнему оставался единственным возможным человеком, с помощью которого он хотел добиться своих целей. Что же касается гнева, разочарования и печали, так это и есть то, о чем люди говорят, что «глупец сам создает себе неприятности». Если бы не его привязанность, разве он испытал бы все эти чувства? А значит, он сам заслужил все это сполна.

Такие люди, как он не должны поддаваться эмоциям, и им лучше жить в одиночестве. Это был бы самый подходящий жизненный путь для него.

Осознав все это, он не стал ждать, пока Фен Е придет к нему и, взяв одну вещь, сам отправился к Фен Е.

Увидев его, Фен Е удивился, но постарался не выдать своего удивления и спокойно спросил:

- Ты обо всем подумал?

Ян Сиконг сел как можно дальше от него с отчужденным видом и бесстрастно ответил:

- Подумал.

- Продолжай.

- Ты был прав – Чен Му действительно вышел сейчас из-под контроля. Не стоит продвигать его наверх, особенно сейчас, когда он может в любой момент вступить в сговор с двором, и тогда нам вообще придется отказаться от всего.

Лицо Фен Е просветлело от радости:

- Если ты правда так думаешь, я рад это слышать.

- Есть одно «но», - сразу предупредил его Ян Сиконг.

Фен Е молча ждал, что он скажет дальше.

- Но ты должен забыть о своей идее стать императором, - сурово проговорил Ян Сиконг. – Я уже объяснил тебе, чем это может обернуться. Если ты будешь настаивать на том, чтобы самому захватить трон, в таком случае, даже если ты станешь убивать меня, я не стану тебе помогать. В столице полно молодых принцев, которыми можно с легкостью управлять.

Фен Е едва заметно улыбнулся:

- Ты же не думаешь, что я настолько глуп, что спешу превратиться в мишень для общественного возмущения? Дядя прислал все эти подарки, чтобы выразить свою радость по поводу моей женитьбы, а ты случайно обнаружил это. Если у меня не будет железной уверенности в своих силах, я никогда не стану рисковать и...

- Даже если у тебя будет такая уверенность, ты все равно не должен этого делать, - решительно сказал Ян Сиконг.

Фен Е прищурил глаза.

- Нам нужно устранить все внутренние и внешние разногласия, чтобы можно было стабилизировать ситуацию и взять все под контроль.

- И сколько же на это уйдет времени?

- Не знаю. Десять лет или двадцать, а, может, и больше.

- И это для тебя приемлемое решение? – усмехунлся Фен Е.

- Оно подходит как для меня, так и для тебя. Не кажется ли тебе, что покорение целой страны требует более взвешенного подхода?

- А, если я передумаю, когда мы возьмем столицу, что ты мне сможешь сделать?

Ян Сиконг холодно улыбнулся:

- Я уже думал о такой возможности, в конце концов, ты тоже обманул меня, - он сунул руку в рукав и вытащил что-то из него.

У него в руках оказалось письмо.

- Что это?

Ян Сиконг встал, держа письмо со всем почтением, но это почтение относилось вовсе не к Фен Е, а к этому письму.

- Я не говорил об этой вещи до сих пор. Во-первых, не было подходящего случая, а во-вторых, не хотел огорчать тебя.

- И что же это? – нахмурился Фен Е.

Ян Сиконг посмотрел на пожелтевшую бумагу, чувствуя, как в его сознании роятся тысячи мыслей:

- Это письмо... которое вручил мне его светлость правитель Цзинъюаня перед своей смертью.

Фен Е стукнул кулаком по столу и воскликнул со злостью:

- Сволочь! Почему ты раньше не сказал мне об этом?!

- Это письмо не тебе, оно написано для всей Поднебесной, - ответил Ян Сиконг. – Его светлость поручил мне обнародовать это письмо, когда его имя будет оправдано. Сейчас, когда время для этого еще не пришло, я отдаю его тебе.

Фен Е выхватил у него письмо и, развернув его дрожащими руками, уставился на него.

- Я читал это письмо много раз и знаю его наизусть, - тихо сказал Ян Сиконг. – О напрасных обидах его светлости там всего лишь несколкьо слов. Его светлость был человеком, который до последнего заботился лишь о простом народе. Даже перед смертью он беспокоился о безопасности границ и процветании нашей страны. Семья Фен всегда была верной и преданной на протяжении поколений. А ты хочешь пренебречь последней волей его светлости ради своих эгоистчных желаний?

- Заткнись! – прорычал Фен Е и, повернув голову, уставился на Яна Сиконга покрасневшими глазами.

Ян Сиконг больше не стал ничего говорить.

- Ты должен был отдать его мне! – голос Фен Е дрогнул. – Это единственная вещь, оставшаяся мне от моего отца.

- Это неправда, - сказал Ян Сиконг. – Его светлость оставил тебе всю армию Фен, талантливых генералов, мудрость и знания, чтобы ты мог пользоваться ими в этой жизни. Его светлость оставил тебе все это в надежде, что ты используешь это во благо народу, и ты должен оправдать его ожидания.

- Не используй моего отца, чтобы давить на меня! – закричал Фен Е, тыча в него пальцем. – Мой отец не сказал ни слова против того, чтобы я стал императором!

- Не сказал, но его светлость предпочел отдать свою жизнь ради мира в государстве, - Ян Сиконг не сводил с него пристального взгляда. – Фен Е, ты тоже должен поставить мир и процветание страны выше своих амбиций.

На лице Фен Е задергались мускулы, и он серьезно сказал:

- Я обязательно исполню последнее желание моего отца, чтобы он смог увидеть с небес спокойствие и мир на земле.

- Если ты возьмешь на себя такую задачу, его светлость сможет упокоиться с миром, - Ян Сиконг немного замялся. – Фен Е, отложи на время свои амбиции. Если однажды ты окажешься у власти, и мир станет стабильным, я не стану тебя останавливать.

Фен Е с угрюмым видом опустил голову.

Ян Сиконг знал, что Фен Е был очень почтительным сыном, и только именем Фен Цзяньпина он мог временно обуздать его высокомерие.

После долгого молчания Фен Е, наконец, сказал:

- Хорошо, я могу пообещать тебе это.

- Ты не должен обещать это мне, я хочу, чтобы дал такое обещание его светлости правителю Цзинъюаня, - Ян Сиконг подошел к нему поближе.

Фен Е поднял на него взгляд:

- Клянусь на этом письме, что, если данная ситуация не станет стабильной, я не буду претендовать на трон.

Ян Сиконг вздохнул с облегчением:

- Я хочу попросить тебя еще кое о чем.

- Говори, - холодно сказал Фен Е.

- Сохрани жизнь Чен Му, - тихо сказал Ян Сиконг.

- Даже не думай, - Фен Е уставился на него со злостью.

- Оставь его в живых, пусть даже, как простолюдина, - Ян Сиконг бесстрашно посмотрел ему в глаза. – Ведь он мой ученик, и, если он больше не будет угрожать тебе...

- Пока он жив, он всегда будет представлять для меня угрозу, - упрямо проговорил Фен Е.

- Если ты хочешь, чтобы я помогал тебе, это будет моим условием, - холодно сказал Ян Сиконг.

- Ты смеешь торговаться со мной? – Фен Е подошел к нему вплотную, сверля его ледяным взглядом. – Из-за Чен Му?!

- А почему нет? – Ян Сиконг расправил плечи. – Ты сам сказал, что на сегодня в твоих руках сосредоточены огромные силы, и в этом есть моя большая заслуга. Ты также сказал, что я помог тебе завоевать Тайюань и собирался наградить меня за это. Я просто хочу, когда все закончится, чтобы ты сохранил Чен Му жизнь.

- Чен Му... - сквозь стиснутые зубы прошипел Фен Е. – Сколько человек на этом свете удостоились твоей искренней привязанности? И почему это именно Чен Му? Почему он!

Ян Сиконг тяжело вздохнул:

- Он стал моим учеников в возрасте одиннадцати лет. Я видел, как он рос и знаю, как его притесняли с самого детства. Я был рядом с ним, когда он проходил через боль от утраты матери и видел в нем себя. Если ты можешь это понять – хорошо, если нет, тогда ладно. Но, если ты откажешься, больше не приходи ко мне.

- Ты угрожаешь мне? – Фен Е сжал его плечо. – Ты понимаешь, где ты сейчас находишься? Все, что у тебя есть, вклюячая твою голову, находится полностью в моей власти. И ты должен делать все, что я пожелаю! А ты еще осмеливаешься ставить мне условия?

- Тогда убей меня! – Ян Сиконг стиснул зубы. – Разве я, Ян Сиконг, когда-либо боялся смерти?

- Смерти ищешь?! – заорал Фен Е.

Ян Сиконг уставился ему прямо в глаза, не отступая ни на шаг.

Избавившись от пут своей привязанности, Ян Сиконг больше не видел причин идти на уступки Фен Е. Он решил больше не говорить с Фен Е о чувствах, но, когда работаешь с кем-то вместе, естественно, приходится обсуждать плюсы и минусы. Он даст прочувствовать Фен Е разницу между тем, как Ян Сиконг относится к Фен Е и к Королю Волков.

Фен Е, видимо, тоже заметил холодное отношение Яна Сиконга, он подошел к нему поближе и заглянул ему в глаза:

- Кто я для тебя?

- Ты Король Волков, - без колебаний ответил Ян Сиконг.

Фен Е внезапно поменялся в лице, его взгляд полыхнул яростью:

- Это неверный ответ! Я твой муж!

Ян Сиконг лишь рассмеялся в ответ:

- Через несколько дней ты станешь мужем дочери местного правителя, и об этом известно всем и каждому. Поэтому не нужно попусту молоть языком. Раньше ты говорил, что я использую чувства, чтобы заморочить тебе голову. Но на самом деле, после нашего воссоединения это именно ты с помощью чувств сбивал меня с толку, чтобы заставить меня помогать тебе в твоих планах.

На лице Фен Е опявился звериный оскал.

- Фен Е, мы с тобой зашли уже так далеко, так к чему нам обманывать себя? Тебе нужна величайшая мощь, а я хочу использовать твою силу, чтобы осуществить свои желания. Мы с тобой просто используем друг друга, - Ян Сиконг чувствовал, как его сердце начинает кровоточить, но все же продолжил. – Все эти разговоры о любви просто смешны.

Фен Е вцепился в одежду Яна Сиконга, его красивое лицо исказилось от ярости, а возмущение в его взгляде было настолько велико, что его было невозможно скрыть.

- Ну, наконец-то ты сказал это прямо, - хрипло выговорил он. – Все, что тебе от меня нужно, это моя сила, но я, как человек, для тебя совершенно не важен и не имею для тебя никакого значения!

Ян Сиконг не сказал ни слова в ответ и лишь горько улыбнулся.

- Убирайся! – Фен Е оттолкнул его. – Пошел прочь!

Ян Сиконг отшатнулся на пару шагов.

- Вон! – громко крикнул Фен Е.

Ян Сиконг развернулся и бросился к двери. Хотя его сердце рвалось на части от боли, он не оставновился. Ему хотелось оказаться как можно дальше отсюда – в таком месте, где он больше никогда не увидит Фен Е. Тогда ему станет немного легче, по крайней мере, ему не придется все время тосковать по этому человеку.

Ян Сиконг не стал возвращаться в комнату, а долго бродил во дворе. Люди, которые по приказу Фен Е неотступно следовали за ним по пятам, уже закоченели от холода, но он все не возвращался в дом.

Пока совсем не стемнело, он все смотрел на тусклый свет в окнах и не знал, куда ему теперь податься.

Не так давно он сказал, что только рядом с Фен Е было единственное место, куда бы он мог вернуться. Сейчас это казалось просто смешным. И как он мог быть таким наивным и нелепым?

Ему больше некуда возвращаться. Когда-то у него была семья, и даже две, но он потерял их обе. С тех пор Яну Сиконгу было суждено оставаться одиноким и неприкаянным в этом большом мире.

Нет, нет! У него еще осталась одна родная душа. У него еще есть один родственник в этом мире. Пусть их не связывает кровное родство, пусть он не помнит его, но само существование этого человека в его жизни уже является для него величайшей отдушиной. И это стало для него единственным доказательством того, что небеса не отвергли его окончательно.

Он взял пару кувшинов с вином и решил сходить к Юаню Нанью. Он никогда никому не жаловался на разногласия между ним и Фен Е, и сейчас он не собирался ничего говорить Юаню Нанью. Он просто хочет выпить со своим братом. Может, если Юань Нанью снова напьется до бепамятства и тогда снова назовет его «вторым братом»...

Когда он подошел к дому Юаня Нанью, он увидел свет внутри и расслышал смутные голоса. Он попросил сопровождавших его людей подождать за воротами и пошел к двери вместе с кувшинами вина. Он хотел постучать в дверь, но в этот момент изнутри до него донесся голос Фен Е, и, похоже, он был сильно пьян. Впрочем, было необязательно прислушиваться к его голосу, чтобы понять, что он пьян, поскольку запах вина разносился уже за пределами дома.

Ян Сиконг нерешительно подошел к окну.

Семья Ло занимала очень важное положение, и в окна было вставлено очень дорогое цветное стекло. Ян Сиконг наклонился и заглянул в окно в просвет между занавесками.

Он увидел, что в комнате находятся всего два человека - Фен Е и Юань Нанью. На столе в беспорядке были разбросаны чашки, еда и вино пролились на пол, а Фен Е очень крепко  обнимал Юаня Нанью.

Ян Сиконг внезапно почувствовал, как у него кровь стынет в жилах.

А затем он ясно расслышал, как Фен Е без всяких сомнений воскликнул:

- Конг-эр... 

- 52 -

Конг-эр...

Это слово, будто нож, пронзило сердце Яна Сиконга, и его глаза налились кровью.

С тех пор как они снова воссоединились, Фен Е не желал признавать в нем Яна Сиконга. Он очень редко называл его этим именем, не говоря уж о том, чтобы использовать это прозвище – «Конг-эр». Так его звали только самые близкие люди. После смерти Юаня Мао Фен Е оставался единственным челвеком на свете, который называл его так, но и этого «единственного» уже не осталось.

Дело не в том, что этого человека больше нет, просто Фен Е слишком презирает его и не желает использовать это имя применительно к нему...

Он смотрел покрасневшими глазами на открывшуюся ему картину сквозь окно. Фен Е обнимал его младшего брата, который был так сильно похож на него и без всяких сомнений и колебаний неосознанно звал его Конг-эром. Он вкладывал в это слово столько чувства, называя другого человека тем именем, которым он так страстно мечтал называться сам.

Юань Нанью тихо вздохнул и успокаивающе похлопал Фен Е по спине.

Ян Сиконг вдруг испытал странное чувство. Внезапно он сам себе показался человеком, который на самом деле не существует. А, может, он не настоящий человек, а всего лишь неприкаянная душа настоящего Яна Сиконга, которая осталась без телесной оболочки? Он смотрел, как обнимаются настоящий Ян Сиконг и Фен Е, как они делятся своими чувствами и мыслями друг с другом за чашей вина. А он? Что он вообще такое?

Он и подумать не мог, что однажды усомнится в собственной личности. Раз уж все близкие ему люди говорили ему, что он не Ян Сиконг и вообще не достоин им быть, может, его и правда не существует?

Должно быть, в мире существет не один человек с именем «Ян Сиконг». Так кто же такой этот Ян Сиконг и кто он сам? Если бы он изменил свое имя, он все равно остался бы собой. Но он больше не был Яном Сиконгом, так что дело вовсе не в имени. Раз уж его не узнают все близкие ему люди, к чему вообще переживать об имени?

Увиденное им в комнате заставило его почувствовать себя изгоем, потому что в голове Фен Е уже есть свой «Ян Сиконг».

Ян Сиконг попятился назад, держа в руках кувшины с вином, а затем молча ушел.

Он не хотел даже задумываться о том, что происходит между Фен Е и Юанем Нанью. Да и какое отношение это имеет к нему? Он ничего не замечал вокруг, но порыв ледяного ветра вдруг обжег ему лицо. Подняв руку, он коснулся своего лица и обнаружил на нем полузасохшие слезы.

На губах Яна Сиконга мелькнула полная горечи улыбка.

Что ж, пусть будет так. Он уже решил, что больше не будет иметь с Фен Е никаких отношений. И Фен Е больше не придется изображать чувства. И ему самому не придется приспосабливаться и постоянно беспокоиться о том, как бы не ранить сердце Фен Е и продолжать дарить ему чувства. Это просто сотрудничество, в котором каждый получает свое. Ему хватит власти, о которой он мечтает, и помимо этого, он больше ничего не ждет от Фен Е.

Больше никаких ожиданий.

Вернувшись в свою комнату, Ян Сиконг, глядя на убывающую луну, постепенно влил в себя оба кувшина вина до последней капли. Он очень хорошо переносил алкоголь, и такое количество вина не могло сломить его. Впрочем, это не вино опьяняет человека, люди сами сбивают себя с толку. Сегодня у него была причина напиться, поэтому он быстро перестал соображать и вскоре отключился.

Проснувшись на следующий день, Ян Сиконг почувствовал, что проспал не только всю ночь, и сейчас уже довольно поздно. Он долго сидел на кровати с отупевшим видом, чувствуя, как у него кружится голова. Но, когда он окончательно пришел в себя, А Ли сообщил ему две новости, две очень важных новости, которые заставили его почувствовать, что значит «мир изменился за одну ночь».

Во-первых, император Чжаову постановил, что была допущена ошибка, и теперь он лишил Чен Чуня титула наследнго принца, изменив его на титул «правитель Цинь». А во-вторых, Чен Му решил в начале весны приехать в Тайюань по приглашению Фен Е.

Император Чжаову уже во второй раз отобрал у своего наследника титул наследного принца, но на сей раз это был его сын, рожденный от любимой наложницы. Его намерения были слишком очевидны – таким образом он спешил выразить свое искреннее расположение Чен Му. Смена наследного принца – это вовсе не детская забава. Такое важное событие затрагивает жизнь всей страны. Если император Чжаову пошел на такой шаг, наверняка они достигли некой тайной договоренности с Чен Му. И Чен Му тут же выразил свое согласие приехать в Тайюань.

Вполне вероятно, что через несколько дней от Чен Му придет письмо, в котором он попытается убедить Фен Е сдаться. Если император Чжаову пообещал передать трон Чен Му, тогда исчезнет сама причина для восстания Чен Му, также, как ее не будет и для восстания Фен Е. И тогда, если все пройдет «как положено», Фен Е должен подчиниться Чен Му и императорскому двору.

Но, как известно, все гладко никогда не бывает. Человек, стоящий во главе двухсоттысячной армии, не станет так просто подчиняться по первому требованию.

Поэтому, хотя императорский двор и отобрал титул у Чен Чуня, он не спешил сразу же отдавать его Чен Му. Можно даже не удивляться, если условием для объявления Чен Му наследным принцем стало именно то, чтобы он сумел подчинить себе Фен Е.

Если Чен Му прибудет в Тайюань, они столкнутся с Фен Е лоб в лоб. Решат ли они дело миром или начнут войну, развитие дальнейшей ситуации будет зависеть от того, как они смогут договориться между собой. И теперь было трудно строить какие-либо предположения.

От этих двух новостей все еще хмельной Ян Сиконг мгновенно протрезвел.

А Ли явно осознавал всю серьезность ситуации и, пока Ян Сиконг умывался и приводил себя в порядок, он спросил его, не будет ли Король Волков атакован со всех сторон.

Ян Сиконг взял протянулое ему полотенце и, медленно вытирая имученное бледное лицо, тихо сказал:

- Возможно.

А Ли так занервничал, что из его горла вырвался глухой звук:

- Что же теперь делать?

- Король Волков провел в сражениях много лет, он прошел с боями весь путь от Шу до Центральных Равнин и почти не знал поражений. Он редко проигрывал, и это сделало его еще более тщеславным и высокомерным, он не привык ни с кем читаться, - Ян Сиконг посмотрел на себя в зеркало. – Если бы он не был таким, Чен Му не боялся бы его так сильно. Чен Му понимает, что даже если он войдет в столицу и сядет на трон, ему не удастся стать настоящим повелителем Поднебесной. Разве он станет рисковать, вступая с ним в сговор?

А Ли лишь вздохнул.

Взгляд Яна Сиконга был пустым, а на лице не отражалось никаких эмоций, словно боли и страданий прошлой ночи не было вовсе:

- Будь я на его месте, я держался бы скромно и не высовывался, чтобы сначала завоевать полное доверие Чен Му. Когда столица будет взята, и все уже будет предрешено, вот тогда можно показать свои клыки. Но Король Волков не может так поступать.

Ян Сиконг повернулся и пристально посмотрел на А Ли, его взгляд бл совершенно пуст:

- Он родился в семье правителя Цзинъюаня, и от рождения обладал высоким статусом. Он никогда в жизни не склонял своей головы перед кем-либо и не умеет притворяться скромным и почтительным. Я думал, что смогу примирить их и наладить между ними связь. Как бы это ни было сложно, все же было можно попытаться. Но у меня ничего не получилось. А Ли, я снова потерпел неудачу!

А Ли сочувственно смотрел на него и, отчаянно мотая головой, жестами показал: «Хозяин сделал все, что мог».

- А что толку надрываться из поледних сил? В этом мире много вещей, которые невозможно получить, даже несмотря на все усилия, - Ян Сиконг с грустью улыбнулся. – В своей жизни я много раз сталкивался с подобным. Я видел, как умерли мои родители, я видел, как несправделиво казнят моего отца, а брата изгоняют прочь. Я смотрел, как мой наставник умирает на моих глазах, исполненный ненависти, а верного и преданного человека вынуждают к самоубийству... Я тоже тогда стралася изо всех сил, я даже был готов отдать свою жизнь, но это не могло ничего изменить. Пора уже привыкнуть к этому...

Лицо А Ли исказилось от волнения, он мотал головой и так отчаяннно жестикулировал, что Ян Сиконг вообще не мог ничего разобрать.

Ян Сиконг перехватил руки А Ли и сжал их в ладонях:

- Ничего страшного, А Ли, все хорошо, - тихо сказал он. – Я уже понял свою судьбу и больше у меня не осталось жалости к себе. Я потерял слишком много, и больше мне нечего терять, поэтому мне больше не страшно. Я просто буду делать то, что должен делать, - его взгляд постепенно становился глубоким и решительным. – Пока небеса не примут меня, я буду сражаться. Я буду сражаться до последнего вздоха, до конца времен. Я буду сражаться, пока не переродятся девять поколений,(1) я буду биться до конца!

А Ли молча смотрел на Яна Сиконга с восхищением и грустью в глазах.

___________________

1. Какая-то заумная фраза, что-то там про девять поколений, сансару и прочие буддийские штучки, в которых я ваапще не разбираюсь. 

- 53 -

После ночной пьянки Фен Е стало легче лишь к вечеру, но, когда он вызвал к себе Яна Сиконга, его настроение все еще не улучшилось, его лицо было бледным и слегка одутловатым, а взгляд был тусклым и сонным.

Ян Сиконг молча стоял в стороне, с равнодушным видом ожидая, пока он заговорит.

Фен Е медленно сделал глоток чая от похмелья и только после этого посмотрел на Яна Сиконга: 

- Я слышал, прошлой ночью ты приходил к генералу Цю? - бесстрастным тоном спросил он.

Разумеется, люди, приставленный Фен Е, чтобы следить за ним, докладывали ему о каждом шаге Яна Сиконга.

- Да, я хотел выпить вместе с ним, - без всякого выражения ответил Ян Сиконг.

- Тогда почему ты ушел? – Фен Е внимательно вглядывался в лицо Яна Сиконга, словно желая разглядеть на нем что-то, но так и не увидел ничего необычного.

- Я узнал, что Король Волков тоже там, поэтому не захотел никого беспокоить.

- Это просто совпадение, - кивнул Фен Е. – Так получилось, что мне тоже захотелось выпить с ним.

Ян Сиконг промолчал в ответ.

Фен Е поставил чашку с чаем на стол, и звук от ее удара об стол прозвучал слишком резко в тишине комнаты. Было ясно, что человек, поставивший чашку на стол, пребывает не в самом лучшем расположении духа.

- Я могу ответить на твою вчерашнюю просьбу. Я обещаю тебе, что, когда все закончится, я сохраню жизнь Чен Му, но он останется под домашним арестом до конца своих дней.

- Ни в коем случае! – категорически отказался Ян Сиконг.

Глаза Фен Е сузились, и уголки его губ резко дернулись.

Ян Сиконг посмотрел прямо ему в глаза и невозмутимо сказал:

- В чем разница между его убийством и пожизненным заточением? Ты должен дать ему землю и богатство, чтобы он смог мирно и спокойно прожить остаток жизни.

Фен Е сжал кулаки:

- Я сохраню ему жизнь, чтобы выказать тебе уважение, а тебе все еще мало?

- Мне не нужно твое уважение, мы с тобой просто соучастники в одном заговоре. Я даю тебе то, что ты хочешь, а ты должен дать мне то, что нужно мне. Если ты лишишь его военной мощи, он станет никем, так зачем тебе бояться его?

Ян Сиконг понял, что, разобравшись со своими чувствами и больше ничего не ожидая от Фен Е, он стал намного сдержанней, стоя перед этим человеком и видя в нем лишь Короля Волков. По крайней мере, он мог оставаться спокойным хотя бы внешне.

- А ты и правда сильно привязан к нему, - холодно сказал Фен Е. – Он старший сын императора и раньше был наследным принцем. А теперь он перешел реку и решил разобрать мост, объединившись с императорским двором. Он до сих пор смеет мечтать о тебе. У меня есть десять тысяч причин убить его. Я могу сохранить ему жизнь ради тебя, но я не могу отпустить его на свободу.

Ян Сиконг почтительно сложил ладони:

- Король Волков принял собственное решение. Нет нужды объяснять мне его.

- Что ты хочешь этим сказать? – резко спросил Фен Е. – Если я не отпущу Чен Му, ты пойдешь против меня?

- Как я смею. Я просто прошу Короля Волков отпустить меня, - спокойно ответил Ян Сиконг. – У Короля Волков есть много талантливых советников, а также огромная армия. Он больше не нуждается во мне.

- Это не тебе решать, кто мне нужен, а кто нет! – обозленно проговорил Фен Е. – Даже если ты не нужен мне, я все равно не отпущу тебя к Чен Му!

Сердце Яна Сиконга уже онемело от боли, и он больше ничего не чувствовал, поэтому просто промолчал.

Фен Е смотрел на равнодушное лицо Яна Сиконга. Этот человек стоял прямо перед ним, но у него возникло ощущение, что он не может ни дотронуться до него, ни схватить его. Ян Сиконг словно все больше отдалялся от него, быстро и решительно. Его охватило непонятное смятение, но это чувство было таким реальным. Он не знал, как ему удержать этого человека, и это сводило его с ума.

- Ты еще не забыл о своем обещании? – с серьезным видом сказал он. – Ты обещал, что никогда не покинешь меня. Ты сказал, что останешься со мной при жизни, и после смерти станешь призраком, который все время будет рядом со мной.

Ян Сиконг немного помолчал и тихо сказал:

- Кто не говорит глупостей по молодости? Вот и Король Волков в юном возрасте оказался слишком доверчивым. 

- Ты! – Фен Е почувствовал, как в нем забурлила кровь, в его сердце поднялась ненависть, но он не знал, как дать ей выход.

Ян Сиконг не хотел ссориться с ним, все равно в этом не было никакого толку и лишь добавило бы ему хлопот. Он почтительно сложил ладони:

- Король Волков, завтра день смерти моего отца, я хочу сходить и поклониться ему. Не мог бы ты приказать своим подчиненным не ходить за мной, чтобы не нарушать покой моего отца?

Фен Е сделал глубокий вдох и холодно усмехнулся:

- Это ты так меня просишь?

Ян Сиконг без колебаний опустился на колени:

- Прошу Короля Волков.

- Ради своего отца ты готов встать на колени, - Фен Е посмотрел на него сверху вниз. – А на что ты готов ради Чен Му?

- Я готов помочь Королю Волков получить то, что он хочет.

Фен Е шагнул вперед и наклонился к нему:

- Я хочу не только твой ум, но и тебя целиком.

Ян Сиконг поднял голову и равнодушно посмотрел на него:

- Я уже давно нахожусь в распоряжении Короля Волков.

Очевидно, такое покорное поведение еще больше вывело из себя Фен Е. Его лицо помрачнело, он сжал кулаки и холодно произнес:

- Пусть Цю Ван пойдет с тобой. А теперь убирайся отсюда!

Ян Сиконг поклонился ему и, поднявшись, вышел из комнаты.

Как только за ним закрылась дверь, он услышал, как в комнате разбилась чайная чашка. Он лишь усмехнулся и подумал про себя, для чего Фен Е продолжает мучить их обоих? Они не приносят радости друг другу, и он больше не верил в то, что Фен Е испытывает к нему какие-либо чувства. Скорее всего, у него просто навязчивая идея, поэтому он никак не может отпустить его.

Он подумал, что такая зацикленность лишь вредит человеку.

Вернувшись к себе, Ян Сиконг увидел, что А Ли ждет его у дверей. Увидев его, А Ли кивнул на дверь кабинета, на его лице было написано беспокойство.

Ян Сиконг нахмурился и, толкнув дверь, увидел в кабинете непрошеного гостя, которого хотел бы видеть меньше всего на свете – это был Юань Шаосю.

Юань Шаосю как раз вертел в руках его пресс-папье из сандалового дерева, под которым лежали различные бумаги. Увидев Яна Сиконга, он ничуть не смутился и невозмутимо сказал:

- Вернулся?

Ян Сиконг закрыл за собой дверь и настороженно произнес:

- Даге здесь.

А Ли знал об их отношениях с Юанем Шаосю, поэтому не осмелился остановить его. Будь это обычный человек, он никогда не позволил бы ему войти в кабинет.

- Я совсем недавно пришел сюда, - сказал Юань Шаосю. – Ну и рожа у твоего слуги! Мне не хотелось на нее смотреть, поэтому я выставил его отсюда. Надеюсь, в этом нет ничего страшного.

- Все в порядке, - Ян Сиконг взял чайник и налил чаю Юаню Шаосю. – Даге, выпей.

Юань Шаосю взял чашку и, сделав глоток, покосился на Яна Сиконга.

- Не спросишь, зачем я пришел?

- Даге не стал бы искать меня без дела, - Ян Сиконг сел в кресло для гостей, незаметно оглядывая кабинет и пытаясь понять, не трогал ли здесь что-нибудь Юань Шаосю, но на первый взгляд все было как обычно.

- Ты помнишь, какой завтра день?

- Годовщина смерти нашего отца.

- Это хорошо, что ты помнишь, - сказал Юань Шаосю. – Я боялся, что ты можешь забыть, вот и зашел сюда, чтобы напомнить тебе. Я только что заходил к Ю-эру. За все эти годы мы впервые собрались втроем на годовщину смерти отца. Давайте завтра вместе поднимемся на гору, чтобы почтить его память.

Яна Сиконга терзали сомнения – неужели он действительно пришел к нему только ради этого?

Юань Шаосю, понимая, о чем он думает, с усмешкой сказал:

- Я действительно немного зол на тебя. Но, если так подумать, я тоже обидел тебя, так что можно считать, что мы квиты. Видимо, мы были рождены, чтобы враждовать, поэтому нет нужды разыгрывать братскую привязанность. Но ты всегда помнил добро нашей семьи и очень почитаешь отца, да и он по-настоящему любил тебя. Завтра годовщина его смерти, поэтому нам нужно почтить его память всем троим, вот и все.

Ян Сиконг почтительно сложил ладони:

- Даге все верно говорит.

Юань Шаосю поднялся с кресла:

- Я уже договорился с Ю-эром, что мы отправимся завтра на рассвете. Все необходимые вещи уже готовы, и, чтобы не привлекать к себе внимания, мы пойдем туда только втроем.

- Да, конечно.

После этого Юань Шаосю сразу ушел.

После его ухода А Ли поспешно объяснил жестами, что не знал, нужно ли ему было останавливать этого человека или нет.

- Все в порядке, - успокоил его Ян Сиконг. – Он мой старший брат и к тому же, имеет положение в армии. Ты и не смог бы остановить его, и это лишь вызвало бы ненужные осложнения. Ты можешь идти, а я хочу проверить комнату.

А Ли тяжело вздохнул и вышел.

Ян Сиконг проверил все шкафы и ящики в кабинете. Не то чтобы он сильно подозревал Юаня Шаосю, но тот так внезапно пришел сюда. Он долгое время помогал Фен Е и имел в своем кабинете много секретных документов, и это беспокоило его. Он не думал, что Юань Шаосю может оказаться предателем, но все же после проверки ему станет спокойней.

В конце концов, он так и не заметил ничего необычного и вздохнул с облегчением. Наверное, он стал слишком подозрительным особенно учитывая все, что произошло за последнее время...

Уже стоял поздний вечер, а он до сих пор не пришел в себя до конца после выпитого вчера вина. У него побаливала голова, а завтра нужно было встать до рассвета. Поэтому он лег спать пораньше.

Ранним утром, едва забрезжил рассвет, а небо все еще было подернуто дымкой, во дворе дома Фен Е собрались три человека, одетые в черное. Они собрались в такую рань, потому что им было нужно как можно раньше найти место для поклонения. К тому же, об их родстве не знал никто, и они не хотели, чтобы их видели вместе.

Когда Юань Нанью увидел Яна Сиконга, на его лице, скрытом маской, не отразилось никаких эмоций, но в его взгляде что-то неуловимо изменилось, словно он хотел, но не решался что-то сказать.

Ян Сиконг держался, как ни в чем не бывало, словно он ничего не видел и не слышал тем вечером. Он решил сам заговорить об этом:

- Я приходил к тебе тогда, чтобы выпить с тобой. Но потом услышал голос Короля Волков и решил вернуться.

- Оу, иногда ему становится скучно, и он приходит выпить со мной.

В этом объяснении не было никакой нужды, отчего казалось, что он просто прикрывается им. Ян Сиконг знал, что он делает это, потому что совсем не умел ничего скрывать и пытался разузнать, что именно видел или слышал Ян Сиконг. В этом были свои положительные стороны, но также и свои недостатки.

- Вы вместе начинали свой путь, - кивнул Ян Сиконг. – И в те времена вы были поддержкой и опорой друг друга. Вы и должны помогать друг другу.

- Верно, - немного нервно ответил Юань Нанью.

Юань Шаосю посмотрел на них с задумчивым видом.

- Король Волков очень высоко ценит тебя и полностью доверяет тебе, и это правильно, - Ян Сиконг посмотрел на него. – С таким человеком, как ты Король Волков будет непобедим.

- Я просто служу ему верой и правдой.

Служит верой и правдой...

Ян Сиконг почувствовал, как у него стало тоскливо на сердце, но постарался ничем этого не выдать.

- Что ж, поехали, - сказал он.

- 54 -

Они втроем выехали со двора и отправились дальше по главной дороге города. На пустынной улице перед ними внезапно появился человек.

В это время, когда только рассвело, многие торговцы уже приступали к работе, но людей на улицах почти не было. На этой обычно такой оживленной улице было всего несколько прохожих, поэтому они ехалии очень быстро, и, когда перед ними внезапно выскочил человек, все трое невольно вздрогнули.

Лошади едва не сбили этого человека с ног. Казалось, еще мгновенье, и они затопчут его.

Успокоив лошадей, они внимательно присмотрелись к незнакомцу. Это был обычный пьяница в грязной одежде с косматой бородой. На раскрасневшемся лице были заметны тусклые глаза с мутным взглядом, и от него так разило вином, словно его выловили из винной бочки.

Рассерженный Юань Шаосю выхватил из-под седла хлыст и замахнулся на незнакомца:

- Ничтожный бродяга! Не видишь, куда лезешь?

От удара хлыста мужчина повалился на землю, и звук от удара, рассекающего плоть, было больно слышать, но пьяница даже не охнул. Усевшись на земле, он поднес кувшин к губам, не сводя при этом взгляда своих мутных глах с Яна Сиконга.

Ян Сиконг вздрогнул от изумления, потому что заметил в руках этого человека длинный и толстый железный посох.

- Не собираешься отойти? – Юань Шаосю снова замахнулся на него хлыстом.

- Брат, оставь его, - тихо сказал Юань Нанью, а затем перевел взгляд на пьяницу. – Ты... Железный Посох?

Пьяница лишь рассмеялся, но ничего не ответил.

- Что еще за «Железный Посох»?

- Этот человек из «бродячих торговцев», - ответил Юань Нанью. – Когда я был еще со своим наставником, мне доводилось слышать об этом человеке, но не ожидал встретить его в Тайюане.

- И что ты о нем слышал? – спросил Ян Сиконг.

- Ну, покладистым его точно не назовешь, - Юань Нанью сурово взглянул на этого человека. – Хотя тебя никогда не судили за преступления, но среди «бродячих торговцев» у тебя дурная репутация. Я вижу, ты уже не молод. Если надумал встретить старость в Таюйане, веди себя прилично. Не думай, что можешь создавать проблемы под носом у Короля Волков, лишь только потому что знаешь несколько грязных приемов.

Железный Посох лишь рассмеялся и, пытаясь встать с земли, пьяно пробормотал:

- Ваш слуга... все понимает... благородные господа, виноват... - с этими словами он кое-как собрался и встал перед ними на колени.

- Оставьте его, едем дальше, - сказал Юань Нанью.

Ян Сиконг задумчиво смотрел на Железного Посоха, он чувствовал, что его появление здесь неслучайно. Это не могло быть простым совпадением, на свете просто не бывает таких совпадений. Что же Чен Му хочет сделать? Почему заставил Железного Посоха в открытую появиться перед ним? Но в присутствии братьев Юань он не мог задать ему никаких вопросов, поэтому ему пришлось сделать вид, что он ничего не знает.

Они втроем проехали мимо Железного Посоха. Когда лошадь Ян Сиконга проходила мимо Железного Посоха, никто не видел, что произошло. Железный Посох внезапно повис на походной сумке Яна Сиконга. Это напугало лошадь, и она испуганно дернулась, ремешок сумки оборвалсяя, и она упала на землю.

Ян Сиконг удивленно повернулся и резко натянул поводья. Братья Юань тоже поспешно обернулись.

Железный Посох подполз поближе, чтобы подобрать сумку и, стоя на коленях, начал умолять о прощении:

- Виноват... прошу прощенья...

Пока он бормотал извинения, его тело раскачивалось из стороны в сторону. Казалось, он настолько пьян, что вот-вот отключится на месте.

- Сволочь... - со злостью прошипел Юань Шаосю.

Ян Сиконг неотрывно смотрел на Железного Посоха, чувствуя беспокойство в душе. Чего добивается этот человек?

Юань Нанью взмахнул хлыстом и подцепил походную сумку, после чего бросил ее Яну Сиконгу:

- Проверь, не пропало ли что-нибудь? – он недоверчиво смотрел на Железного Посоха, тоже чувствуя, что его поведение очень подозрительно.

Ян Сиконг открыл сумку и заглянул в нее, но там не было ничего особенного, кроме еды и напитков. Он не верил в то, что Железный Посох заинтересован именно в этих вещах, он с мрачным видом посмотрел на этого человека и сказал:

- Все на месте.

- Ты сделал это нарочно? – Юань Нанью прищурил глаза. – Что тебе нужно?

- Как я смею... - Железный Посох с покаянным видом опустил голову. – Генерал... простите...

Он говорил все тише, а затем свалился на землю и захрапел.

- Нужно бросить этого негодяя в тюрьму, там ему быстро вправят мозги, - холодно сказал Юань Шаосю.

- Сегодня годовщина смерти нашего отца, не нужно никого наказывать, - сказал Юань Нанью. – Лучше оставить его, не нужно тратить на него время.

Ян Сиконг был очень напряжен. Он не понимал, что пытается сделать Железный Посох, но чувствовал, что это как-то связано с ним. Что ему приказал Чен Му? И чего ждал от него этот человек?

Но, чего бы ни добивался этот человек, у него возникло очень плохое предчувствие. Он сегодня же найдет кого-нибудь, чтобы избавиться от этого человека, иначе, он не сможет спать спокойно.

Больше не обращая на Железного Посоха никакого внимания, они проехали дальше и отправились в горы.

Снег на склоне горы еще не растаял, и лошадям было трудно продвигаться наверх. Они взяли вещи, предназначенные для поклонения, и пошли дальше пешком. Над их головой поднималось солнце.

Юань Шаосю установил поминальную табличку с именем Юаня Мао по направлению к Ляодуну, зажег благовония и свечи, после чего все трое преклонили колени перед табличкой несмотря на то, что земля все еще была покрыта снегом.

- Отец... - Юань Шаосю тщательно вытер поминальную табличку шелковым платком. – Твои сыновья оказались очень непочтительными. Все время сражаясь, они не могут приехать на твою могилу, чтобы поклониться тебе. И сейчас мы так далеко от Ляодуна. Услышишь ли ты наш голос?

Ян Сиконг, глядя на имя Юаня Мао на табличке, вспоминал все, что произошло за последние двадцать лет. Грусть и тоска, так долго подаляемые им в душе, вдруг разом вырвались наружу, и у него на глаза навернулись слезы.

Юань Шаосю тем временем рассказывал отцу о своей семье, о домашних делах и о том, как складывается их жизнь.

Ян Сиконг заметил, что, говоря о своих младших братьях, Юань Шосю намеренно принижал себя. Каким бы презренным ни был этот человек, видимо, он все же не смел солгать перед Юанем Мао.

После того как Юань Шаосю закончил говорить, Ян Сиконг трижды поклонился перед табличкой и сказал:

- Отец, Конг-эр отомстил за тебя и надеется, что ты сможешь покоиться с миром.

Изначально он хотел перед Юанем Мао прояснить их личности с Юанем Нанью, он надеялся, что Юань Шаосю не осмелится врать в такой момент. Но его благодарность Юаню Мао была так велика, и он не хотел, чтобы Юань Мао видел, как его дети враждуют между собой. Он действительно желал покоя его душе. К тому же, он всегда хотел доказать свою личность ради Фен Е, но сейчас ему было уже все равно.

Хотя Юань Нанью ничего не помнил, он тоже проникся торжественной и печальной атмсферой, и по его щекам неудержимо покатились слезы. В его сознании возникали какие-то смутные образы и картинки, но он никак не мог четко разглядеть их. Чем больше он думал об этом, тем сильнее у него болела голова. Стоя на коленях, он тоже поклонился табличке и тихо сказал:

- Отец.

Все трое долго отбивали поклоны.

Юань Шаосю время от времени не мог сдержать слезы, рассказывая о пережитых им невзгодах за последние двадцать лет. Яну Сиконгу тоже стало не по себе и, слушая Юаня Шаосю, он чувствовал, как уменьшается его отвращение к этому человеку. Ради Юаня Мао он не хотел причинять вреда человеку, которого много лет называл старшим братом.

Они пробыли на горе до полудня, после чего вернулись в город.

На обратном пути Ян Сиконг заметил, что Юань Нанью выглядит странно. Хотя его лицо было скрыто под маской, и выражения его лица не было видно, он чувствовал его подавленный настрой.

- Цю Ван, что с тобой? – спросил Ян Сиконг.

- Мне кажется... - Юань Нанью пару раз стукнул себя по голове. – Как будто я вспомнил кое-что из своего детства. У нас дома в Ляодуне было большое дерево гинко во дворе?

Юань Шаосю, услышав эти слова, слегка напрягся и занервничал.

- Ты это помнишь? – Ян Сиконг прищурил глаза.

- Значит, это так и есть... - с озадаченным видом сказал Юань Нанью. – Вообще-то, время от времени у меня в голове всплывают некоторые картинки, но я не могу собрать их воедино. Сегодня, перед нашим отцом я много думал, но у меня лишь разболелась голова, - он потер лоб, чувствуя все бо̀льшее напряжение.

- Ну нужно заставлять себя, - сказал Ян Сиконг. – Это очень трудно, но я верю, что однажды ты все вспомнишь.

- Правда? – Юань Нанью не удержался от вздоха. – Я тоже надеюсь на это. Когда мы сегодня кланялись отцу, мне было так грустно. Мне очень жаль, что я не помню собственного отца, и не могу выразить ему свою сыновью почтительность.

- Не нужно винить себя за это, - утешил его Ян Сиконг. – Отец сейчас на небесах, и он все знает. Наверняка он жалеет тебя и ни станет ни в чем упрекать.

Юань Шаосю негромко кашлянул:

- Да, тут нет твоей вины. Небеса все видят, они позволили нам встретиться всем вместе, и ты смог узнать о своих предках. Теперь отец может покоиться с миром.

Юань Нанью кивнул в ответ:

- Почему бы вам не рассказать мне побольше о нашем детстве. Вдруг это поможет мне вспомнить все побыстрее.

- Ну, конечно! – охотно согласился Ян Сиконг. – Если хочешь послушать, я готов все тебе рассказать.

Юань Шаосю лишь сухо улыбнулся и поджал губы:

- Да, это наверняка поможет.

Вернувшись домой, Ян Сиконг сразу же рассказал А Ли об их утренней встрече с Железным Посохом.

Лицо А Ли исказилось от гнева, он нервно размахивал руками: «Этот негодяй пытался навредить хозяину?»

- Я сам не знаю. Но он действовал очень опрометчиво, не предупредив меня, и это может сильно навредить мне, - Ян Сиконг прищурил глаза. – Этот человек нам неподвластен, и это действительно опасно. Если его нельзя взять под контроль, лучше связаться с подчиненными Ше Чжуна и избавиться от него.

А Ли кивнул и собрался уйти.

- Постой, - Ян Сиконг остановил его. – Даге и Нанью тоже видели его. Если его внезапно убьют, это может вызвать у них подозрения. Не нужно действовать слишком поспешно, и лучше, если это будет выглядеть, как несчастный случай.

А Ли энергично закивал головой.

После ухода А Ли Ян Сиконг с беспокойством обдумал сегодняшнюю встречу с Железным Посохом. Не зная, что затевает этот человек, он испытывал ужасное чувство. Ему казалось, что впереди его ждет ловушка, и он не знал, где именно будет установлена эта ловушка, но все равно был вынужден двигаться вперед.

Оставалось лишь надеяться, что он сможет как можно скорее избавиться от этого человека, не оставив следов, чтобы можно было спокойно спать по ночам.

- 55 -

До свадьбы Фен Е оставалось несколько дней.

Ян Сиконг слышал слухи о том, что правитель Юн, узнав о свержении принца Чен Чуня и о том, что император собирается вернуть титул Чен Му, объединившисьс ним, понял, что примкнул не туда, куда нужно. И тогда Фен Е совершил нечто удивительное – он приказал Ван Шену возглавить пятидесятитысячное войско, чтобы «забрать невесту».

Это уже получалась не свадьба, а похищение невесты.

Правитель Юн знал, что попал в затруднительное положение, но ему пришлось повиноваться и передать ему принцессу Юнлунь. Армия вернулась в город, и теперь они не пропустят благоприятный день.

Ян Сиконг после своего возвращения с горы целыми днями сидел дома. Во-первых, за ним всюду следовали приставленные к нему люди Фен Е, а во-вторых, Фен Е почти полностью лишил его власти, и теперь ему было нечем заняться.

Они не могли говорить о Чен Му, поэтому оба оказались в тупиковой ситуации. К тому же, в последнее время Фен Е был очень занят приготовлениями к свадьбе, и у него не было времени.

К тому же, ему вообще не хотелось выходить во вдор, все эти красные украшения и странные взгляды слуг, поглядывающих на него исподтишка, слишком резали ему глаза.

Но, хоть он и заперся в доме, все его мысли вертелись вокруг того, что произошло снаружи. Сложившаясь ситуация была ему непонятна, и он не мог спокойно спать по ночам, думая о своей судьбе и о судьбе всей Дашен. Впрочем, он знал, что от этих мыслей нет никакого толку.

Честолюбивые замыслы Фен Е, восстание Чен Му, интриги Шень Хесюаня, императорский двор, ставящий им палки в колеса, а теперь еще и Железный Посох, непонятно откуда свалившийся на его голову, - все это вызывало у него беспокойство, словно над его шеей занесли топор, готовый в любой момент обрушиться на него.

И вскоре его опасения полностью подтвердились.

Когда к нему пришел встревоженный Ву Люци и сказал, что Фен Е срочно хочет видеть его, он сразу почувствовал, что здесь что-то не так.

- Уже так поздно. Зачем Король Волков хочет меня видеть?

Сейчас уже была полночь. Если Фен Е хотел видеть его, обычно он приходил сам, а не посылал за ним другого человека.

Ву Люци как-то странно посмотрел на него и сказал:

- Король Волков арестовал вашего слугу А Ли.

- Но почему? – воскликнул потрясенный Ян Сиконг.

- Не знаю. Прошу, поторопитесь.

Ян Сиконг, позабыв набросить на себя верхнюю одежду, поспешил во двор к Фен Е. Он увидел, что дом Фен Е ярко освещен огнями, двери были распахнуты настежь, а возле них стояли два отряда охранников с факелами и мечами в руках.

Он чувствовал, что в воздухе разлилась очень необычная атмосфера.

Ян Сиконг ворвался в дом и увидел там только Фен Е и Юаня Нанью. Лицо Фен Е было настолько мрачным, что на него было страшно смотреть. А Ли стоял на коленях со связанными у него за спиной руками.

- Что случилось? – громко воскликнул Ян Сиконг. – Что сделал А Ли?

А Ли посмотрел на Яна Сиконга, но не мог ничего сказать ему, поэтому едва не плакал от отчаяния.

Фен Е посмотрел ему прямо в глаза, и, казалось, в его взгляде больше не осталось человеческого тепла.

- А ты сам разве не знаешь, что он сделал?

- Прошу Короля Волков рассказать мне, - почтительно сказал Ян Сиконг.

Юань Нанью смотрел на Ян Сиконга с непонятным выражением лица, его губы дернулись, но он все еще хранил молчание.

- Ты просил его связаться с людьми из «бродячих торговцев»?

- Это люди Ше Чжуна. Я часто связываюсь с ними, чтобы собрать информацию со всех частей света. Что в этом плохого?

- Ты все еще надеешься выкрутиться? – ледяным тоном сказал Фен Е. – Человек, которого он искал, уже во всем сознался в тюрьме. Это ты послал А Ли найти убийцу, чтобы убить человека по прозвищу «Железный Посох».

Ян Сиконг в оцепенении уставился на Фен Е.

- Отвечай – да или нет? – в ярости зарычал Фен Е.

- ... да.

А Ли вдруг начал сопротивляться изо всех сил, из его горла вырывались нечленораздельные звуки. Он был настолько силен, что понадобилось несколько охранников, чтобы прижать его к полу.

- ПО-ЧЕ-МУ? – прошипел Фен Е сквозь стиснутые зубы. – Если посмеешь солгать, я сам прирежу его!

Ян Сиконг уже понял, что это очень непростое дело. Если выяснилось, что он просто «нанял убийцу», это не имеет особого значения. Только бы Фен Е не узнал о том, что Железный Посох был связан с Чен Му, вот тогда уже все будет намного сложнее.

- Полагаю, это не настолько важное дело, чтобы так разозлить Короля Волков, - сказал Ян Сиконг. – Должна быть и другая причина.

Юань Нанью больше не мог сдерживаться:

- Господин Ян, просто расскажи все как есть, шаг за шагом. Если тут какое-то недоразумение, я верю, что Король Волков не причинит тебе вреда.

- Что ты хочешь этим сказать? – Ян Сиконг прищурил глаза.

Фен Е в бешенстве смотрел на Яна Сиконга, словно желая сожрать его на месте. Он сжал кулаки:

- Цю Ван, говори.

Юань Нанью неловко потер руки и смущенно взглянул на Яна Сиконга:

- Сегодня разведчики перехватили гонца с письмом правителю Чу. В этом письме было много секретной информации о нашей армии. Под пыткой этот человек признал, что получал приказы от Железного Посоха.

Яну Сиконгу показалось, что его ударило молнией. Все его подозрения вдруг разом сложились в единую картину – Железный Посох пытался подставить его, обвинив в сговоре с Чен Му!

- Это секретная информация, о которой знают лишь пять человек, - ледяным тоном сказал Фен Е. – И ты один из них. Более того, многие из этих секретных вещей были предложены тобой. Зачем ты послал А Ли нанять убийцу и зачем хотел убить этого человека? Более того, пару месяцев назад ты уже просил людей Ше Чжуна раздобыть информацию о Железном Посохе. Так или нет?

Ян Сиконг сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Он понял, что кто бы ни пытался подставить его, он планировал это уже давно. На первый взгляд, тут и придраться было не к чему.

- Это правда, что я поручил проверить Железного Посоха, и я действительно хотел его убить, - сказал он. – Но я никогда не вступал в сговор с врагом, меня просто хотят подставить.

- Подставить? – усмехнулся Фен Е. – В тот день, отправляясь на поклонение отцу, ты просил меня убрать от тебя охрану. Неужели это простое совпадение, что Железный Посох появился перед тобой и трогал твою сумку? Как так получилось, что в этом деле оказалось сразу так много совпадений?

Ян Сиконг перевел взгляд на Юаня Нанью.

Кадык Юаня Нанью резко дернулся, и он тихо сказал:

- Даге тоже был там... Я должен был сказать правду.

Ян Сиконг почувствал, как у него мороз пробежал по коже:

- Все это правда, но я никогда не вступал в сговор с врагом, - тихо сказал он. – Этот Железный Посох действительно как-то связан с Чен Му и даже тайно связался со мной. Разузнав об этом человеке, я хотел использовать его, чтобы узнать о замыслах Чен Му. Но после встречи тем утром, я понял, что здесь что-то нечисто и захотел избавиться от него, чтобы избежать неприятностей на будущее.

Фен Е в ярости уставился на него:

- В городе был шпион Чен Му, а ты ничего не сказал мне?!

- Он не шпион, он просто человек, который выполняет поручения за деньги. Пока он не представлял опасности, я не хотел вспугнуть змею раньше времени. К тому же, при тебе нельзя упомянуть имя Чен Му, я не хотел подливать масла в огнь, чтобы не злить тебя понапрасну...

- Чушь собачья! – Фен Е вскочил на ноги и пощечиной сбил его с ног.

Юань Нанью тоже вскочил с кресла:

- Король Волков! – громко крикнул он. – Держи себя в руках! Еще ведь ничего не ясно!

Ян Сиконг скорчился на полу, половина его лица горела от боли, и в голове помутилось. Он был полностью ошеломлен, но эта боль не шла ни в какое сравнение с той болью, которая терзала его душу. Он посмотрел на Фен Е, но его образ начал расплываться у него перед глазами.

- А что тут неясного? – глаза Фен Е налились кровью. – Он говорит, что старается ради меня, но на самом деле, он всегда думал лишь о Чен Му. Он даже не сказал мне о шпионе, которого Чен Му подослал в город. Все сходится, и все улики указывают на него. Куда уж яснее! – прорычал он.

Охранники за дверью один за другим опстились на колени, в страхе перед его звериной яростью.

Юань Нанью оттащил Фен Е в сторону и беспокойно заговорил:

- Фен Е, а что, если его действительно подставили? Может, Чен Му хочет рассорить тебя с ним?

Фен Е посмотрел на Юаня Нанью:

- Ты знаешь, сколько раз он водил меня за нос? Так много, что я уже и со счета сбился. Этот человек весь состоит из лжи и интриг. Если бы ты мог вспомнить, как он относился к тебе раньше, разве после всего этого ты бы смог поверить ему?

Юань Нанью прикусил губу:

- В любом случае, сначала следует схватить Железного Посоха, а затем допросить его.

Ян Сиконг поднялся с пола, его глаза стали черными, как смоль:

- Фен Е, ты просто идиот. Неужели ты не видишь, что Чен Му просто пытается разделить нас? Я, Ян Сиконг, никогда не вступал в сговор с врагом, и я никогда не смог бы навредить тебе! – прорычал он, чувствуя, что его сердце разбилось вдребезги.

Фен Е уставился на него налитыми кровью глазами:

- Я хотел бы верить тебе, но ты без всякой пощады наносил мне удар за ударом. И что такого я задолжал тебе в прошлой жизни! И ты еще смеешь оправдываться? Ты всегда сумеешь вывернуться и найти для себя оправдание! Если ты собираешься и дальше выкручиваться, я покажу тебе кое-что. Если бы я не увидел это, то и сам никогда бы не поверил, что ты способен предать меня ради Чен Му!

Юань Нанью отвернулся.

- Позовите Юаня Шаосю! – крикнул Фен Е.

Когда Ян Сиконг услышал это имя, вся кровь отхлынула от его лица.

Вскоре в комнату вошел Юань Шаосю. Фен Е приказал охранникам увести А Ли, и они остались в комнате вчетвером.

Юань Шаосю почтительно сложил ладони:

- Король Волков.

Он скользнул взглядом в сторону Яна Сиконга, в его глазах был зловещий холод.

- Я задам тебе вопрос, - Фен Е взял со стола сумку и достал из нее какую-то вещь. – Ты узнаешь вот это?

Ян Сиконг присмотрелся повнимательнее и застыл, словно громом пораженный.

Но это же невозможно... такого просто не может быть!!!

Фен Е держал в руках кинжал, оправленный в золотые ножны, украшенные нефритом и драгоценными камнями. Достаточно было одного взгляда, чтобы понять, что это была очень ценная вещь.

Это был тот самый кинжал, который Фен Е подарил ему перед их расставанием!

Ян Сиконг не мог поверить своим глазам. Он заложил этот кинжал двадцать лет назад. Ему заплатили за него пятьдесят таэлей серебром, и он отдал эти деньги Юань Вейлин. После гибели главы семьи ей были нужны деньги, чтобы лечить больную мать. Он до сих пор помнил, как ему было больно расставаться с этим кинжалом, и двадцать лет спустя он узнал его с первого взгляда!

Но как он мог оказаться здесь?! Как такое вообще возможно?!

Юань Шаосю подошел поближе и, приглядевшись повнимательней, потрясенно сказал:

- Это же... Неужели это тот самый кинжал, который Король Волков подарил Сиконгу?

- Откуда ты знаешь об этом?

- Я никогда в жизни не видел такого роскошного кинжала. В то время в семье Юань это была самая ценная вещь. Я несколько раз брал его, чтобы поиграть с ним.

- Что было потом? – дрожащим голосом спросил Фен Е.

- Потом... - Юань Шаосю взглянул на Яна Сиконга, а затем перевел взгляд на Юаня Нанью. – Потом Сиконга сослали на каторгу вместо Нанью, он не мог взять с собой такую ценную вещь, поэтому оставил ее дома. А потом... - он снова посмотрел на Яна Сиконга. – Когда Нанью ушел из дома, он тайно прихватил кинжал с собой.

- ЮАНЬ-ШАО-СЮ!!! – Ян Сиконг смотрел на него, желая сживьем содрать с него кожу. – Даже если ты недолюбливаешь меня, мы все же братья. Неужели твоя ненависть так глубока?! Посмеешь ли ты повторить эту ложь перед поминальной табличкой нашего отца?

Юань Шаосю опустил голову и сокрушенно сказал:

- Нанью, мы не виделись столько лет... даге действительно больше не узнает тебя.

Юань Нанью молча смотрел на них, переводя взгляд с одного на другого, и не знал, что ему сказать или сделать.

Фен Е, сжимая в руке кинжал, медленно подошел к Яну Сиконгу:

- Ты разве не говорил мне, что заложил кинжал? Почему он был отправлен Чен Му вместе с письмом? Да и письмо это выглядит очень странным, словно в нем намеренно изменили почерк. Но с этим кинжалом Чен Му поверил бы в его содержимое. Сколько еще лжи ты собираешься сказать мне?!

Ян Сиконг смотрел на Фен Е, чувствуя, как умирает его сердце, и слезы тихо покатились по его щекам.

________________________

Полагаю, это могоходовочка от брата Шеня?

- 56 -

Фен Е смотрел на слезы Яна Сиконга и в ярости чуть не ударил его кинжалом по лицу:

- Убери этот жалкий и несчастный вид! Я столько раз был мягок с тобой, и ты совсем потерял страх? Говоришь, тебя подставили? Тогда скажи мне, откуда взялся кинжал! Говори!

- Я не знаю, - Ян Сиконг медленно вытер слезы, его взгляд становился все холоднее. – Я заложил его давным-давно и понятия не имею, откуда он тут взялся.

- Не знаешь? Кинжал, который ты заложил в Гуаннине двадцать лет назад, теперь появляется вдруг в Тайюане спустя столько лет и в тысячах ли от Гуаннина? Если он все это время не был при тебе, как еще это можно объяснить? Каждое твое слово – ложь! Ты все время выкручиваешься и еще хочешь, чтобы я поверил тебе?

Ян Сиконг перевел взгляд на Юаня Шаосю, и тот отвел глаза в сторону.

- Цю Ван ничего не помнит, и об этом кинжале знаешь только ты, - Ян Сиконг пристально уставился на Юаня Шаосю. – В тот день ты так внезапно заглянул ко мне в кабинет не только для того, чтобы напомнить мне о годовщине смерти отца.

Даже если это была игра Чен Му и Шень Хесюаня, наверняка к ней приложил руку и Юань Шаосю. Только он один знал об этом кинжале и только он один оставался в его кабинете и мог прочитать секретные документы.

Юань Шаосю напустил на себя печальный вид:

- Нанью, неужели ты подозреваешь своего даге? Мы ведь с тобой братья, зачем бы я стал вредить тебе? Мне иногда кажется, что за эти двадцать лет я был единственным, кто еще помнит о нашем родстве. А ты... ты совсем обезумел от жажды власти.

Ян Сиконг в бешенстве смотрел на него, впервые ощутив желание убить этого человека. Больше всего ему была ненавистна мысль, что это презреннейшее существо обладало таким сходством с человеком, которого он почитал больше всех на свете!

- Все еще надеешься свалить вину на другого? Даже если это твой собственный брат? – со злостью сказал Фен Е. – Да, в этом ты настоящий мастер. Ты беспощаден к посторонним и своих близких ты тоже не пожалеешь. На что еще ты способен? Я и подумать не мог, что ты способен предать меня ради Чен Му. Меня - ради Чен Му!!

- Я не предавал тебя, - Ян Сиконг посмотрел ему прямо в глаза и сказал, четко выговаривая каждое слово. – Фен Е, послушай меня. Если я, Ян Сиконг, предал тебя, можешь изрубить меня на тысячу кусков.

- Мне действительно хочется порубить тебя на части! – взревел Фен Е. – Мне очень хочется заглянуть в твое сердце, чтобы посмотреть, есть ли там что-то кроме пустоты!

- Ну так сделай это! – хриплым голосом воскликнул Ян Сиконг, в отчаянии разрывая на себе верхнюю часть одежды. – Мне надоело оправдываться перед тобой, я устал от твоих постоянных подозрений и бесконечного унижения! Я устал иметь с тобой дело! Я вообще жалею о том, что встретил тебя в этой жизни!

Глаза Фен Е резко сузились, он вдруг выхватил кинжал из ножен, и его лезвие сверкнуло серебристым блеском, таким же ледяным, как и его взгляд. Кинжал резко рассек воздух.

- Стой! – потрясенный Юань Нанью бросился к Фен Е.

Ян Сиконг знал, что мог бы уйти от удара, но он не стал уворачиваться и замедлил реакцию своего тела, только закрыв глаза, чтобы ничего не видеть.

Он просто хотел проверить, как далеко готов зайти Фен Е в своем обращении с ним, даже если ценой этого окажется его смерть.

Холодно блеснувший клинок свистнул над головой Ян Сиконга, срезав узел у него на макушке.

Облако черных волос упало вниз, словно само небо рухнуло ему на плечи, закрыв от него весь белый свет. Сколько бы ни длилась ночь, и каким бы густым ни был мрак, за ними всегда наступал рассвет. Но теперь Ян Сиконг не знал, сможет ли еще когда-либо увидеть солнце, ведь его бросил во тьму человек, которого он любил больше всех на свете.

Несколько прядей срезанных волос бесшумно опустились к его ногам вместе с околками разбитого сердца.

Юань Нанью выхватил кинжал и взволнованно крикнул:

- Фен Е! Это дело еще не выяснили до конца! Не делай глупостей!

- Я дал этот кинжал Сиконгу, чтобы он стал символом нашей дружбы, а ты использовал его в качестве тайного знака в своем сговоре с Чен Му! – голос Фен Е неудержимо дрожал, его глаза покраснели. – Как бы я ни относился к тебе, чтобы я ни дал тебе, мне никогда не удастся завоевать твою преданность!

Глаза Яна Сиконга заволокли слезы, он больше не мог этого выносить. Он обладал даром красноречия, и никогда не отступал ни перед кем в спорах. В своей жизни он никогда не мог оправдаться только перед обвинениями Фен Е. Только этот человек был способен низвести его до такого состояния, и только он был способен причинить ему такую невыносимую боль.

- Фен Е, - хриплым голосом сказал он, - я правда устал. Я уже говорил – в своей жизни я обидел многих людей, но тебя я не обижал никогда. Ради тебя я делал то, чего не смог бы сделать ради себя самого! И мне уже все равно – веришь ты мне или нет. В твоих глазах я всегда виноват. Ты говорил, что очень привязан ко мне. Отлично, и я тоже был привязан к тебе!

Ян Сиконг окончательно сдался.

Фен Е вцепился в волосы Яна Сиконг, заставляя его поднять голову и посмотреть на него:

- То, что было между нами не стоит называть привязанностью и любовью. Когда я был моложе, я был без ума от тебя, я совершил столько глупостей и потерял многих людей. После нашего воссоединения мне пришлось сомневаться в каждом твоем слове, и больше у тебя не будет ни единого шанса использовать меня!

Ян Сиконг внезапно рассмеялся.

Из-за своей любви и привязанности, он тоже «совершил столько глупостей и потерял многих людей». Кто из них двоих задолжал другому? Кто кому должен, и кто больше виноват? Их прошлое было подобно трем тысячам нитей, которые переплелись между собой в сложный клубок, который уже было невозможно распутать и оставалось лишь разрубить его раз и навсегда.

Выбросить это из головы – и дело с концом!

Фен Е смотрел на измученный вид Яна Сиконга, словно в нем больше не осталось души, и ему казалось, что в следующий момент он превратится в пар и исчезнет, поэтому он неосознанно вцепился в него покрепче и не отпускал.

Юань Нанью снова шагнул вперед и растащил их обоих. Его лицо тоже было усталым и расстроенным:

- Я лично пошлю людей за Железным Посохом, но до этого...

- Бросьте этого предателя в тюрьму. Я запрещаю кому-либо видеться и разговаривать с ним без моего приказа, - холодно сказал Фен Е.

- Фен Е!

Юань Нанью больше не успел ничего сказать, когда Фен Е повернулся к нему и впился в него взглядом:

- Ты осмелишься не подчиниться моему приказу?

Юань Нанью потрясенно уставился на Фен Е – он еще никогда не смотрел на него таким ужасающим взглядом. Он тяжело вздохнул:

- Фен Е, Железного Посоха еще не арестовали. Может, пока оставить его дома до выяснения всех обстоятельств?

Фен Е схватил Юаня Нанью за грудки и в ярости прошипел:

- Ты помнишь, о чем я предпреждал тебя тогда? У него очень ловко подвешен язык, и теперь ты точно также очарован им, ведь так? Ты забыл, как он отправил тебя на каторгу? Из-за него ты был разлучен со свеой семьей. Из-за него ты теперь ничего не помнишь!

- Это совсем другое, - нахмурился Юань Нанью. – Но теперь...

- Ю-эр, - с мрачной усмешкой сказал Ян Сиконг. – Не нужно просить за второго брата. В общем-то неважно, закроют меня в тюрьме или нет. Но разве не лучше было бы прирезать меня на месте?

- Молчи! – крикнул Юань Нанью.

- И вообще, он прав – у меня ловко подвешен язык, и я умею обманывать людей. Не нужно мне верить, я могу обмануть и тебя.

- Сюда! – заорал Фен Е. – Уберите его с глаз долой!

Юань Шаосю неторопливо отошел в сторону, глядя исподлобья на Яна Сиконга. Уголки его губ приподнялись в усмешке.

В комнату вбежал охранник и собрался схватить Яна Сиконга, но тот оттолкнл его и поправил свою одежду, после чего спокойно посмотрел на Фен Е:

- Не причиняй вреда А Ли. Тронешь хоть волосок на его голове, и я наложу на себя руки в тюрьме.

- Ты не смеешь торговаться со мной! – Фен Е в ярости уставился на него.

- Попробуй – и узнаешь.

Ян Сиконг развернулся и вышел, больше не глядя ни на кого. Ему в лицо пахнул ледяной ветер, взметнувший его длинные волосы. Его стройная фигура быстро растворилась в ночи...

Фен Е, пошатываясь сделал несколько шагов вперед и забрал кинжал из рук Юаня Нанью, после чего крепко сжал его в ладони и с болью в сердце закрыл глаза.

Юань Нанью посмотрел на Юаня Шаосю с непонятным выражением в глазах.

***

Фен Е заточил его в подземной тюрьме, где содержали самых матерых преступников. Согласно его указаниям, все соседние камеры были пустыми, и охранники появлялись там только тогда, когда приносили еду. Все остальное время больше там никого не было.

Вероятно, эта камера долго пустовала, там не было грязи или дурного запаха. Вот только одеяло было тонким, а про жаровню и говорить было нечего. Он улегся на лежанку, завернувшись в одеяло, но ему было так холодно, что он совсем не мог сомкнуть глаз.

В общем-то, где бы он сейчас ни находился, ему все равно не удалось бы заснуть. Лежал ли он с открытыми глазами или же открывал их – он видел перед собой лишь глаза Фен Е, полные ненависти. Он все время задавался вопросом, почему человек, которому он дал больше всех в этой жизни, ради которого шел на уступки и о котором заботился день и ночь, вдруг стал его врагом?

Раньше он думал, что немного задолжал Фен Е. Фен Е был баловнем судьбы, который никогда и ни перед кем не склонял головы, поэтому он часто уступал ему и многое терпел. Будь на месте Фен Е другой человек, он бы никогда не отступил перед ним, но Фен Е был особенным. Он терпел и прощал, изо всех сил стараясь помочь ему. Ему хотелось, чтобы Фен Е стал знаменитым на весь мир полководцем, чтобы его имя было овеяно славой в веках.

Почему все закончилось именно так?

Он боялся, что не сможет найти ответ на этот вопрос до конца своих дней.

Тогда он начал мыслить более ясно.

Как Чен Му и Шень Хесюань смогли подставить его? Это Юань Шаосю пошел к ним, или они сами нашли его?

Тут были возможны оба варианта.

Юань Шаосю винил его за то, что не мог реализовать свои таланты и захотел избавиться от него.

А у Чен Му наверняка есть шпион в Тайюане. Когда ведешь сражение, если у тебя нет шпиона в стане врага, можно сразу возвращаться домой. Но было трудно понять, что именно сумел обнаружить этот шпион.

Но в любом случае, Чен Му и Юань Шаосю спелись между собой. Он отправил людей за тысячи ли в Ляодун, чтобы разыскать этот кинжал. Юань Шаосю под благовидным предлогом зашел в его кабинет, он прочитал секретные документы, а затем устроил так, чтобы Железный Посох разыграл ту сцену перед Юанем Нанью. Фен Е не поверил бы до конца одному Юаню Шаосю, но Юань Нанью не умел лгать.

Кто знает, возможно, он попал в ловушку уже тогда, когда Железный Посох впервые вышел с ним на контакт, и он послал А Ли разузнать все о нем.

И теперь, когда он был схвачен, все выглядело так гладко, что было трудно придраться к чему-либо.

Это был очень тщательно продуманный план, в котором все умы и сердца людей были под контролем, все было четко продумано и спланировано заранее. Ни Чен Му, ни Юань Шаосю не смогли бы провернуть такое сами. А значит, за всем этим стоял единственный человек, способный на такое – Шень Хесюань.

При мысли о Шень Хесюане Ян Сиконг холодно улыбнулся.

Они с Шень Хесюанем по очереди делали свой ход, подставляя друг друга. Находясь за много ли друг от друга, они вели между собой кровавую шахматную партию.

Возможно, это было лишь начало игры или ее середина, а, может, она уже подходила к концу. Он больше не мог предугадать мысли Фен Е, поэтому не знал, сумеет ли выбраться из этой тюрьмы живым, и когда это произойдет.

В этой игре Шень Хесюань опередил его, нанеся безжалостный удар в самое больное место. Это был сокрушительный и жестокий удар, и теперь он не мог ударить в обратную.

Он устал, у него больше не осталось сил, он больше не мог пошевелить даже пальцем. Он больше не чувствовал печали, боли, гнева или унижения – он не чувствовал вообще ничего. Он ощущал лишь бесконечную усталость и больше не хотел ни о чем думать. Он не хотел больше плести интриги, не хотел обременять себя бесконечными надеждами в отношении Фен Е, и теперь мог лишь беспомощно наблюдать за тем, как они двое отдаляются друг от друга.

Фен Е сам сказал, что не стоит говорить о любви между ними.

Ну, вот и отлично. Как хорошо, если между ними все закончится.

________________________

Какого человека сломали. Ну, ничего, евнух Се тоже поначалу разбил всех в пух и прах. Янчик, сделай их всех!

- 57 -

Ян Сиконг не заметил, как заснул, но перед рассветом снова проснулся от холода. В подземной тюрьме было слишком холодно. Хоть он и был завернут в одеяло, сжавшись под ним в комок, его тело дрожало в ознобе.

Он подумал, что уже второй раз оказался в заточении, и оба раза был наказан Фен Е. Какая ирония, что его враги не смогли сделать то, что сделал человек, которого он любил.

Ему было плохо здесь, и А Ли сейчас, разумеется, было ничуть не лучше. Он не знал, что сейчас с А Ли и надеялся, что Фен Е не станет мучить его. Он немой, даже если его пытать, у него все равно ничего нельзя узнать. Но что, если Фен Е захочет просто сорвать на нем свою злость...

Ян Сиконг не мог не думать об этом. А Ли столько лет самоотверженно служил ему в благодарность за то, что когда-то он спас ему жизнь. Он был единственным человеком на свете, заслуживающим полного доверия. Но что хорошего он приобрел, следуя за ним? А теперь и вовсе пострадал из-за него. Если он сможет выбраться отсюда на этот раз, он даст А Ли крупную сумму денег, чтобы он мог вернуться к себе в деревню, жениться на порядочной девушке, иметь детей и спокойно прожить остаток жизни...

Но сейчас он был не в состоянии защитить самого себя.

Кроме того, даже если он выберется отсюда, а куда он может пойти?

Единственный человек, которого он любил в своей жизни, бросил его в тюрьму, обвинив в сговоре с врагом. Ученик, которого он воспитал, сговорился с его врагом и подставил его. Для императорского двора он предатель, который заслуживает самой лютой казни. И для всего мира он просто подлец, и, если так подумать, то в этом мире для него просто нет места.

Ян Сиконг не смог удержаться от горького смеха. Ян Сиконг, ах, Ян Сиконг, и ты еще утверждал, что ты умен? Всю жизнь плетя интриги и строя расчеты, ты так ничего и не добился, и в итоге, оказался у разбитого корыта.

Он сидел в своей камере, дрожа всем телом от холода, словно слабый огонек на сильном ветру, изо всех сил старающийся не погаснуть.

Вскоре наступил рассвет. Охранник принес ему еду и оставил ее за железной решеткой, не поднимая глаз и не говоря ни слова, повинуясь приказу Короля Волков, который запретил любые контакты с узником.

- Постой, - охрипшим голосом сказал Ян Сиконг. – Здесь слишком холодно. Принеси мне жаровню, плотное одеяло и теплую одежду.

Охранник отошел, не сказав ни слова.

Ян Сиконг ногой опрокинул еду на пол:

- Сами решайте – уморить меня голодом или заморозить насмерть.

Охранник посмотрел на него и вышел, не сказав ни слова.

В полдень, он как обычно, принес еду. Ян Сиконг даже не открыл глаз, продолжая лежать неподвижно.

Вечером, увидев, что еда так и осталась нетронутой, охранник не выдержал и презрительно сказал:

- Не будешь есть – хуже будет только тебе. Теперь я буду приносить тебе еду только раз в три дня, чтобы для виду выполнить свои обязанности, и ты не окочурился с голоду.

Услышав эти слова, Ян Сиконг открыл глаза и холодно посмотрел на него. Охраннику стало немного не по себе, но он подумал, что этот узник – всего лишь какой-то ученый. Каким бы умником он ни был, их разделяет решетка, и он все равно не сможет ничего ему сделать. Так чего его бояться? Поэтому, когда Ян Сиконг приблизился к нему, он не ожидал от него ничего плохого.

- Поставь еду, - Ян Сиконг посмотрел на миску в его руках.

Охранник презрительно фыркнул и нагнулся, чтобы поставить миску на пол.

Ян Сиконг внезапно просунул руку сквозь решетку, схватил охранника за волосы и стукнкул его лицом о железные прутья решетки. 👍👍

- Ааа! – завопил охранник, и из его носа хлынула кровь.

Ян Сиконг приподнял голову охранника и, просунув вторую руку сквозь решетку, схватил его за шею. Прижав его кадыком к железной решетке, он в ярости сжал руки.

Лицо охранника побагровело, ужас перед удушьем затопил его сознание и он, уставившись на Яна Сиконга покрасневшими глазами, изо всех сил попытался вырваться из его рук. Он никогда бы не подумал, что ученый, который умеет лишь писать кистью, может обладать такой силой!

Когда он уже приготовился умереть, Ян Сиконг слегка ослабил хватку. Охранник судорожно вздохнул, словно утопающий, вырвавшийся на воздух, и его ноги подкосились от слабости, так что он едва мог удержаться на них.

Ян Сиконг обыскал его карманы и, обнаружив, что ключей у него нет, сказал ему на ухо:

- Мне нужна жаровня с углями, теплая одежда и плотное одеяло. Ты меня понял?

Охранник в ужасе закивал головой.

- Я клянусь тебе, что, если ты оставишь мою просьбу без внимания после того, как я отпущу тебя, можешь попрощаться со своей семьей и детьми, и тогда твой род останется без продолжения.

- Ваш слуга не посмеет! Не посмеет!

- Поклянись!

- Клянусь!

Заставив охранника поклясться, Ян Сиконг отпустил его.

Охранник схватился за шею и закашлялся, глядя на Яна Сиконга с ужасом и ненавистью в глазах.

- Проваливай отсюда, - с бесстрастным видом сказал Ян Сиконг. – И не думай, что, если я остаюсь здесь, я не смогу наказать такое ничтожество, как ты. 👍

Охранник развернулся и выбежал прочь.

Ян Сиконг сел и начал есть остывшую еду. По сравнению с нормальной едой, есть эту пищу было непросто, на на данный момент это было лучше, чем ничего. Солнце уже село, и в подземелье стало еще холоднее. Он подумал, что было бы неплохо выпить чашу вина, чтобы согреться.

Он вдруг насмешливо подумал про себя, что через несколько дней Фен Е женится, и неизвестно, сможет ли он выпить свадебного вина в честь его бракосочетания.

Когда совсем стемнело, к нему в камеру вошли несколько охранников, которые принесли с собой жаровню с углями, новое зимнее одеяло и теплую одежду, а также необходимые вещи, такие как посуда, бумага и чернила.

С одного взгляда было понятно, что это не мог прислать тот охранник. Даже если он и сдержал бы свое обещание, он не стал бы присылать узнику такие дорогие вещи.

Решетка камеры была открыта, охранники быстро расставляли вещи, и камера вмиг преобразилась. Ян Сиконг молча наблюдал за ними, они не говорили ни слова, и он никак не беспокоил их.

Когда все охранники вышли, их начальник остановился и, подойдя к Яну Сиконгу, шепнул ему:

- Генерал Цю просил передать господину Яну, что он обязательно найдет Железного Посоха и оправдает господина Яна.

Ян Сиконг был очень тронут и сказал:

- Передайте ему, что с Железным Посохом можно договориться только за деньги, а человек, который подставил меня – это Юань Шаосю и, очень вероятно, что он вступил в сговор с Чен Му.

- Ваш слуга все передаст слово в слово, - сказал охранник и собрался выйти.

Ян Сиконг остановил его:

- Как мой слуга?

- Пусть господин Ян не волнуется. Генерал Цю поручил своим людям позаботиться о нем.

Ян Сиконг почувствовал себя немного лучше, и охранник поспешно удалился.

На самом деле, он не слишком-то надеялся на то, что Юань Нанью сможет разузнать обо всем. Если Юань Нанью верит в то, что он сам и есть «Ян Сиконг», то как он может поверить в то, что Юань Шаосю подставил своего «родного брата»? А, если он не верил в то, что он сам «Ян Сиконг», тогда он понимал, что Юань Шаосю его родной брат. Разве он сможет пойти против родного брата?

Поэтому неважно, вспомнит Юань Нанью свое прошлое или нет, он в любом случае окажется в затруднительном положении, и ему придется выбирать между ним и Юанем Шаосю.

Но, учитывая, как к нему относился Фен Е, он был очень благодарен Юаню Нанью за то, что он поверил в его невиновность и прислал ему все эти вещи.

Даже если Ю-эр не помнил его, он все равно инстинктивно стремился быть добрым к нему.

Благодаря теплу от жаровни и теплой одежде, Ян Сиконг, наконец, смог заснуть.

***

Следующие несколько дней в тюрьме тянулись для него невыносимо долго.

Иногда он совсем путался в мыслях, иногда начинал мыслить яснее. То, что было непонятно ему сейчас, вдруг становилось предельно ясно в следующее мгновенье. Но он тут же начинал сомневаться в своих умозаключениях и в том, во что верил в прошлом, и в этих бесконечных мыслях он отсчитывал уныло тянущиеся дни.

Наконец, приблизилось время свадьбы Фен Е.

За день до бракосочетания Ян Сиконг даже в подземной тюрьме мог слышать грохот фейрверков в городе. Наступал прекрасный день для встречи жениха и невесты. Принцесса Юнлунь уже прибыла в Тайюань. Жених и невеста пока не могли увидеть друг друга, и завтрашняя свадьба должна была пройти оживленно и с размахом.

Ян Сиконг уже догадался, что Фен Е давно планировал жениться и даже заранее начал приглядывать себе новых родственников. Ему было все равно на ком жениться, главное, чтобы новая родня добавила ему могущества, и он мог оставить после себя потомство. Ян Сиконг тоже был женат, и он никогда бы не осмелился настаивать на том, чтобы Фен Е сохранил для него свою верность. Но ему становилось стыдно при одной только мысли о том, что Фен Е притворялся глубоко влюбленным и делал вид, что не собирается жениться вообще, видимо, только для того чтобы еще глубже тронуть его сердце и заставить служить ему с полной отдачей. И теперь, когда он думал об этом, ему становилось еще тяжелее на душе.

Яну Сиконгу все равно было нечем заняться в тюрьме, и он, слушая звуки взрывающихся петард, написал поздравительную свадебную речь для Фен Е. Ее стиль и слог были великолепны, он и сам не мог не восхититься ею. Больше ему было нечего дать Фен Е. Когда-то его сочинения дорогого стоили, но сейчас у него была настолько дурная слава, что даже если он смог бы обнародовать свое творение, оно было бы с презрением отвергнуто.

Для ученого самое важное – его доброе имя. Если бы кто-то другой оказался на его месте, он бы предпочел наложить на себя руки от такого позора.

Закончив писать речь, он разгладил лист бумаги и снова несколько раз внимательно перечитал ее, оставшись очень довольным.

Затем он встал, подошел к жаровне и бросил поздравительную речь в огонь, после чего не мигая смотрел, как тонкую белую бумагу охватывает пламя.

Внезапно позади него послышался звук шагов.

Сердце Яна Сиконга дрогнуло, почему-то он сразу понял, что это пришел Фен Е.

Он резко обернулся и увидел за решеткой Фен Е, который смотрел на него, держа корзину в руке.

Ян Сиконг разворошил угли, чтобы его поздравительная речь поскорее сгорела.

Фен Е, прищурив глаза, быстро открыл решетку, зашел в камеру и выхватил лист бумаги из огня. Бо̀льяшая его часть уже сгорела, и он, нахмурившись, спросил:

- Что это такое?

Ян Сиконг отошел в сторону и холодно сказал:

- Жаль, что это не то письмо, подтверждающее мое сотрудничество с врагом.

Он чувствовал запах вина, исходивший от Фен Е. Раньше Фен Е не имел пристрастия к вину, но теперь, пока не было военных действий, он стал выпивать все чаще.

- Что это было?

- Моя поздравительная речь тебе на свадьбу. Если я не могу зачитать ее тебе, тогда я просто сожгу ее для тебя.

- Ты хочешь проклять меня до смерти? – Фен Е с мрачным видом посмотрел на него.

- Все люди смертны, так чего тебе бояться?

Фен Е сунул обгоревший лист ему в руки:

- К сожалению, моя судьба еще не свершилась, и мне суждено жить еще долго. Я приму твое благословение.

Ян Сиконг отошел в сторону и больше ничего не сказал.

- Знаешь, как я собираюсь покарать тебя? – Фен Е поставил корзину на стол.

- Как тебе будет угодно.

- Я не церемонюсь с предателями. Помнишь, что стало с тем доносчиком, которого мы поймали в прошлый раз?

- Его разорвали лошадьми, - с бесстрастным видом ответил Ян Сиконг.

На губах Фен Е появилась жестокая усмешка:

- Тебя я не стану убивать, потому что ты еще можешь быть полезен мне. А вот А Ли – это другое дело. Он помогал тебе в сговоре с врагом и попадает под действие военного закона.

Ян Сиконг поднял голову и с яростью уставился на него:

- Я тебе уже сказал – не смей его трогать!

- Если хочешь спасти ему жизнь, тогда делай то, что я приказываю тебе, - Фен Е смотрел на него без всякого тепла и казался ему совершенно чужим человеком.

Ян Сиконг внимательно посмотрел на него:

- Фен Е, ты можешь делать то, что хочешь. Я, Ян Сиконг, чего только не вынес в своей жизни. Так что хватит нести всякий вздор.

Фен Е снял крышку с корзины, и в ней оказались два кувшина с вином и кусок красной ткани.

Ян Сиконг с сомнением в сердце посмотрел на него.

Фен Е взял красную ткань и бросил ему:

- Надень это.

Ян Сиконг дрожащими руками развернул ткань и увидел, что это была свадебная вуаль.

- 58 -

- Что это значит? – холодно спросил Ян Сиконг.

- Когда я был моложе, то наивно думал, что в будущем смогу жениться на тебе, даже вопреки воле отца, - усмехнулся Фен Е. – Конечно, сейчас я уже не так глуп, но завтра мне придется жениться на женщине, которую я даже не знаю. Поэтому перед этим я хочу жениться на тебе.

Рука Яна Сиконга задрожала, когда он сжал свадебную вуаль.

- Ты собираешься жениться по-настоящему, так зачем тебе это сейчас?

- Это моя юношеская мечта, - холодно сказал Фен Е. – Я был так одержим тобой, потому что был слишком молодым, легкомысленным и сильно заблуждался. То, что ты не дал мне, то, что ты задолжал, я сам возьму силой.

Ян Сиконг отшвырнул свадебную вуаль и прошипел сквозь зубы:

- Фен Е, тебе не кажется, что ты просто смешон?

На лице Фен Е показался хищный оскал:

- Да, я смешон. И я был еще смешнее, когда был влюбленным в тебя подростком. Я тянулся к тебе всей душой, а что получил в ответ? К счастью, повзрослев, я понял, что все, чего мне хочется, можно украсть или завоевать силой. Если просто смириться или начать умолять, тебя просто растопчут или используют. Хочешь знать, что я собираюсь сделать с тобой?

Ян Сиконг смотрел на него, не говоря ни слова.

- Пока я не войду в Запретный город, ты и шагу не сделаешь из тюрьмы. У тебя не будет ни единого шанса сотрудничать с врагом. Если я потерплю поражение, я убью тебя, и нас похоронят вместе. А, если я выиграю, ты останешься при мне на всю жизнь в качестве домашнего питомца. Изначально я хотел, чтобы ты помог мне завоевать весь мир, и тогда я дал бы тебе огромную власть, но ты не захотел по-хорошему и предал меня ради Чен Му. И поэтому с сегодняшнего дня ты будешь лишь слушаться меня и подчиняться мне.

Ян Сиконг невольно отступил назад, ему захотелось убежать как можно дальше. От этого человека, стоявшего перед ним, веяло ледянымм безумием.

Фен Е поднял вуаль и снова протянул ему:

- Надень это и выйди за меня замуж.

Ян Сиконг в ярости уставился на него.

- Тогда я свяжу тебя и все равно это сделаю.

Ян Сиконг взял вуаль и со злостью набросил ее себе на голову. В тот момент, когда она закрыла ему весь обзор, он чувствовал лишь боль в сердце.

Ян Сиконг втайне представлял себе этот момент. Ему было стыдно признаться в том, что он, будучи мужчиной, мечтал о таком. Не то чтобы он в подробностях представлял себе свадебную церемонию, просто он мечтал о том, как навсегда остаться с Фен Е.

И теперь они с Фен Е собираются устроить это жалкое и нелепое представление в тюрьме? Такого еще нигде небывало, это просто настоящий анекдот!

- Встань на колени, - сдавленным голосом сказал Фен Е, и в нем прозвучли отголоски страдания.

Ян Сиконг, чувствуя, что ему стало нечем дышать, опустился на колени.

Фен Е тоже встал на колени:

- Первый поклон - небу и земле!

Ян Сиконг, дрожа с головы до ног, совершил земной поклон. Он не хотел совершать такие глупости, но, казалось, что некая невидимая рука заставляет его делать это.

- Второй поклон - родителям! – с тяжелым вздохом провозгласил Фен Е.

Они оба повернулись в сторону Северо-востока, чтобы поклонитьс своим умершим родителям.

После этого они развернулись лицом друг к другу.

Фен Е в оцепенении смотрел на покрытого красной вуалью Яна Сиконга, и по его щекам покатились слезы.

Ян Сиконг из-под красной вуали видел только колени Фен Е, и ему казалось, что они дрожали.

Они оба молчали.

Огромная волна боли и скорби захлестнула их обоих, и в этой маленькой камере, казалось, им стало нечем дышать. И самым печальным было то, что ни один из них не мог почувствовать боль другого.

Фен Е вытер слезы со своего лица и торжественно произнес:

- Третий поклон... супруги кланяются друг другу!

Ян Сиконг сжал кулаки и медленно поклонился.

Что-то разбилось в их душе, и окровавленные осколки разлетелись по камере. Казалось, больше, они уже никогда не смогут восстановиться и исцелиться.

Если это действительно свадьба, тогда это была самая печальная и исполненная отчаяния свадьба на свете.

Когда они завершили обряд поклонения, Фен Е протянул руку к вуали на голове Яна Сиконга, но долго не решался поднять ее.

Когда красная вуаль будет поднята, они оба очнутся ото сна и вернутся к реальности. Ах, если бы время могло застыть на этом моменте...

Фен Е стиснул зубы и снял с его головы вуаль.

Красный свет на миг ослепил его, после чего перед ним появилось бледное лицо его противника.

В этот момент им показалось, что они вновь увидели друг друга юными и нежными, когда их лица еще были совсем молодыми, и они ласково улыбались друг другу и бесстрашно произносили клятвы верности, собираясь исполнить их, не взирая ни на какие превратности судьбы.

Самое ужасное на свете это то, что люди уже никогда не смогут вернуться назад в свою молодость.

Ян Сиконг с трудом сдерживал слезы, которые были готовы пролиться в любой момент, и не мигая уставился на Фен Е.

Фен Е налил две чаши вина и одну из них протянул Яну Сиконгу.

Яну Сиконгу не хотелось ни о чем думать. Даже если бы это было отравленное вино, он должен был пройти этот путь до конца.

Он взял чашу, переплел свою руку с рукой Фен Е, поднес чашу к губам и залпом осушил ее.

Терпкое вино опалило ему горло и, проникнув внутрь, обожгло его сердце и все внутренности. Словно очнувшись ото сна, он резко встал и развернулся к Фен Е спиной:

- Кажется, ты достаточно повеселился. Теперь уходи!

Фен Е тоже встал и начал снимать пояс со своей талии:

- Сегодня у нас с тобой брачная ночь.

Ян Сиконг резко повернулся к нему и в ярости уставился на него:

- Ты что, животное?

- Да, я рос в зверином логове, когда был маленьким, - с бесстрастным видом сказал Фен Е. – Ты забыл, я ведь только что рассказал тебе о том, что именно намерен сделать с тобой. Ты такой бесчувственный, лживый и коварный предатель. Зачем еще мне сохранять жизнь тебе и твоему верному приспешнику? Это единственное, на что ты годишься.

Во взгляде Яна Сиконга вспыхнула ненависть.

Фен Е вздернул подбородок:

- Сними одежду и иди на ложе.

- Фен Е, меня просто тошнит от тебя, - хриплым голосом сказал Ян Сиконг.

На губах Фен Е появилась жестокая улыбка:

- Вот и хорошо. Разве для тебя не будет лучше, если я доставлю тебе удовольствие? А Ли такой здоровяк, он сможет выдержать и две тысячи порезов, прежде чем умрет. Хочешь посмотреть на это?

Ян Сиконг какое-то время смотрел на него налитыми кровью глазами, а затем с бесстрастным видом начал развязывать на себе одежду.

Фен Е толкнул его на лежанку, его длинные пальцы заскользили по лицу Яна Сиконга и, наконец, сжали его шею.

Эта шея была такой белой и изящной, достаточно было приложить чуть больше силы и...

Ян Сиконг бесстрашно смотрел в глаза Фен Е, даже ощутив в своем сердце легкое предвкушение – если Фен Е убьет его сейчас, тогда он сможет разом избавиться от всех страданий, и это станет для него настоящим избавлением.

Фен Е внезапно сжал его шею сильнее и с исказившимся от ярости лицом прорычал:

- Что бы я ни сделал, мне никогда не удастся завоевать твою преданность. Ян Сиконг, есть ли у тебя сердце?

Ян Сиконг с трудом дышал:

- ... когда-то было.

Он отдал его этому человеку, но тот разбил его вдребезги.

Фен Е грубо сорвал с него одежду, обнажая его тело, а затем, словно одержимый, начал овладевать им снова и снова.

Эта диковинная странная «брачная ночь», полная ненависти, горя, жестокости и безумия, бросила их тела в бездонную пропасть отчаяния.

________________________

Я видела эту картинку в английском переводе, еще не могла понять, что она означает. Вроде тюрьма, а одежда странная. Я думала, Ян попал в императорскую тюрьму, а Фен Е пришел помочь ему. А оно вон че, Михалыч – свадьба оказывается...

- 59 -

В день свадьбы Ян Сиконг мог слышать праздничный шум, который проникал сквозь стены тюрьмы.

Должно быть, все солдаты в армии ликовали в этот день. Они поклонялись Королю Волков, словно небожителю, и его свадьба была для них грандиозным событием. К тому же, они теперь могли вдоволь наесться мяса и напиться вина, и это сильно поднимало им настроение, после того как они долгое время соблюдали строгую воинскую дисциплину в армии Короля Волков.

Яну Сиконгу казалось, что он и эти люди снаружи принадлежали теперь разным мирам. Еще совсем недавно они воевали плечом к плечу, а теперь, похоже, никто даже не вспоминает о нем. А хоть бы кто и вспомнил, то разве что усмехнется с презрением.

Но ему было уже все равно, что о нем думает Фен Е, разве стал бы он обращать внимание на то, что о нем думают «другие»?

Ему вдруг захотелось выпить вина. То вино, которое он пил прошлой ночью, если не брать во внимание то странное и болезненное представление, во время которого ему пришлось выпить, было очень хорошим вином. Но он больше не мог его пить.

Все, что произошло прошлой ночью, четко запечатлелось в его памяти, особенно красная вуаль, такая яркая и ослепительная. Он даже не думал, что в этом мире есть нечто ярко-красное, что сможет так болезненно ранить его дальше больше, чем кровь, и теперь он никак не мог забыть об этом.

Сегодня Фен Е женится на женщине. Наверняка это будет торжественное, праздничное и радостное событие, и все будут смотреть на молодых и поздравлять их. Их брак будет законным, и с этого момента все будут знать эту женщину, как жену Фен Е. Эта весть разлетится по всей Поднебесной, все будут славословить их и говорить им множество приятных слов. Об этом напишут в исторических хрониках, их имена будут стоять рядом, и следующие поколения смогут прочитать о них.

Он искренне надеялся, что принцесса Юнлунь родит сына для семьи Фен, и тогда он не будет чувствовать себя виноватым перед правителем Цзинъюаня. В конце концов, не оставить роду потомства было бы тяжкой провинностью перед предками. Фен Е и так винил его во множестве преступлений, ему не хотелось быть виноваты еще и в этом.

Судьба часто играет с людьми. Когда он сам женился на Ваньян, и вся столица ликовала и праздновала это событие, Фен Е тогда был заключен в тюрьму, и у него больше ничего не было. А теперь они поменялись местами, похоже, их участь была схожа. Иногда он задавался вопросом, уж не было ли на них какого-нибудь проклятья. Чем больше небеса давали им, тем больше они теряли. Что же касается его самого, то иногда он ненавидел Фен Е, а иногда – себя, а временами начинал ненавидеть свою судьбу.

Пришло время ужина. Еду ему приносил тот самый охранник, которому он в прошлый раз преподал урок, только теперь он держался гораздо почтительней.

Охранник поставил еду на землю и неожиданно сказал:

- А господин Ян и правда само спокойствие.

Потрясенный Ян Сиконг резко повернул голову, а затем шагнул к решетке и сказал дрожащим голосом:

- Ты... Ше Чжун?

«Охранник» выпрямился, и он внимательно осмотрел его. Было видно, что он намеренно горбился, но, разогнувшись, стал намного выше, и его взгляд был более ясным, два дня назад это точно был другой человек.

Ян Сиконг прижался к решетке и взволнованно схватил этого человека за руки.

- Ше Чжун?!

Он узнал голос и саму ауру этого человека несмотря на маскировку – конечно же, это был Ше Чжун!

Ше Чжун смотрел на бледного изможденного Яна Сиконга, и в его глазах жалость смешалась с гневом:

- Ты только посмотри на себя. Просчитывал хитроумные планы, а в итоге просчитался сам, и вот в каком положении ты теперь оказался.

Ян Сиконг лишь горько улыбнулся:

- Ше Чжун, я не видел тебя два года. Я так соскучился по тебе.

- Правда? – сердито ответил Ше Чжун. – Ты действительно скучал по мне?

- Правда, но ты не должен быть здесь. Я соскучился по тебе, но я не хочу видеть тебя вовлеченным во все это.

- Когда это я прятался от опасности?

- Пока ты прячешься в тени, собирая информацию, ты волен ходить, куда тебе вздумается, - вздохнул Ян Сиконг. – Ты очень хитер, и у тебя есть множество скрытых лазеек, тебя никто не может поймать. Но зачем тебе было приходить сюда?

- Что значит «зачем»? Зачем бы я стал подвергать себя опасности, если не ради того, чтобы спасти тебя?!

Ян Сиконг был тронут и в то же время почувствовал себ виноватым:

- Ше Чжун, спасибо тебе! Мы с тобой уж много лет знаем друг друга. И ты уже должен знать, что чем ближе ты ко мне, тем больше тебя ждет неприятностей. Я просто не хочу втягивать тебя во все это, понимаешь?

- Я стал «бродячим торговцем» еще в подростковом возрасте, - холодно сказал Ше Чжун. – Я поставил на кон свою жизнь и смерть, славу и бесчестье. Ты говоришь, что остался совсем один, и я всегда был одинок, и шел путем одиночки. Если бы не ты, я бы давно умер на улице. Можешь ничего не говорить, просто скажи, что мне сделать для тебя?

- Ше Чжун, на этот раз все не так, как было раньше. Если я сбегу, Фен Е обязательно выследит тебя.

- Ну и что? – Ше Чжун не сводил с него пристального взгляда. – Как только я узнал, что мой человек арестован Фен Е, я сразу понял, что с тобой что-то случилось. Еще до приезда в Тайюань я услышал новости о том, что ты вступил в сговор с врагом. Ты... ты правда тайно спелся с Чен Му?

Ян Сиконг на миг ошеломленно замер, а затем равнодушно улыбнулся:

- Вся Поднебесная знает, какой я лицемер и предатель, который клонится туда, куда подует ветер. Но на этот раз меня действительно подставили.

- Я тоже не поверил, что ты можешь предать Фен Е, - с серьезным видом сказал Ше Чжун. – Ты же ценишь его выше своей мести и больше собственной жизни. Ты кажешься таким безжалостным человеком, а сам попался в путы чувств. Нанью...

- Не называй меня так больше! – внезапно выпалил Ян Сиконг.

Ше Чжун на миг остолбенел, а затем о чем-то вспомнил:

- Оу, это же твой брат...

Ян Сиконг рассказывал Ше Чжуну о своем воссоединении с Юанем Нанью, но он не говорил ему о том, что Фен Е перепутал их местами. И теперь единственнй человек, который звал его именем Нанью, был Юань Шаосю. Ему не хотелось, чтобы его единственный близкий друг называл его также, это слишком резало ему слух.

Ян Сиконг взволнованно посмотрел на Ше Чжуна:

- Как ты собираешься помочь мне? Даже, если я выберусь отсюда, куда я могу пойти?

- Да уж где угодно будет лучше, чем в тюрьме, - Ше Чжун потрогал маску на своем лице. – Сегодня свадьба, и охрана в городе расслабилась, поэтому сбежать сегодня будет проще.

- Я не могу уйти один. Если я сбегу, тогда А Ли умрет, - Ян Сиконг опустил глаза. – Под командованием Фен Е охрана никогда не ослабевает. Даже если сегодня свадьба, часовые не посмеют пренебрегать своими обязанностями.

- Ну, конечно же, я заберу А Ли, и мы уйдем вместе. В любом случае, сейчас лучший момент для побега, и потом такого случая уже не подвернется, - Ше Чжун скривил губы. – Или ты не собираешься даже пробовать и предпочитаешь сгнить в тюрьме? Вы с Фен Е с юности поклялись друг другу в верности до конца своих дней. Последние два года ты всюду сопровождал его на поле боя, поддерживал его ценными советами и пошел против императорского двора. И даже такой привязаностью ты не смог завоевать его доверие. Его совершенно не тронула ваша старая дружба, так чего же ты колеблешься?

- Ше Чжун, дело не в том, что я не хочу бежать, - взволнованно сказал Ян Сиконг. – Я просто боюсь, что, если что-то пойдет не так, я не сумею спасти вас с А Ли.

- А Ли полностью предан тебе. Он не допустит, чтобы ты подвергался насилию ради того, чтобы сохранить ему жизнь. В любом случае, у меня есть план, и мы должны попробовать, - Ше Чжун смотрел на него в упор. – Скажи лишь одно слово – ты хочешь уйти или нет?

Они смотрели друг на друга через решетку, и Ян Сиконг был потрясен настойчивостью Ше Чжуна.

Хочет ли он уйти?

Да, хочет.

Он хочет уйти от человека, который оставил бесчисленные раны в его душе. Этот мир огромен, и для него тоже должно найтись место. Если они больше не увидят друг друга в этой жизни, возможно, это будет лучший конец их отношениям с Фен Е. И тогда, спустя несколько лет время заглушит боль и ненависть, и он сможет вспоминать лишь старые добрые времена.

Он утвердительно кивнул головой.

- Хорошо, жди от меня весточки.

- Постой, - Ян Сиконг быстро взял себя в руки. – В моем дворе под деревом с южной стороны зарыто кое-что. Ночью оденься, как гость и проберись в мой двор. Обязательно откопай эту вещь, она может пригодиться нам.

- И что же это?

- Маска.

_______________________

Ше Чжун - моя лапочка, мой котик))

- 60 -

С наступлением темноты звуки фейерверков сливались с шумом взрывающихся петард, а праздничная музыка была такой громкой, что Ян Сиконг мог смутно расслышать ее даже в тюрьме. Воздух был наполнен запахом селитры.

Ян Сиконг мог представить себе ярко украшенный дом Фен Е и гостей, заполнявших собой весь двор. Его сердце тревожно сжималось – то ли из-за того, что Фен Е взял себе в жены женщину, то ли из-за страха, что их побег провалится.

Через маленькое окошко он смотрел на луну в небе. В этот небольшой отрезок времени в его сердце, казалось, впилась острая игла, и он совершенно измучился за это время.

Он не мог удержаться и постоянно думал о том, что сейчас делает Фен Е. Наверное, сейчас он приветствует свою невесту, а затем они начнут отбивать поклоны. А потом в его доме начнется свадебный пир, и воздух будет звенеть от свадебных тостов и поздравлений. А потом они удалятся в покои для новобрачных...

Когда во время его свадьбы с Ваньян Фен Е сидел в тюрьме, думал ли он точно также о том, что происходит на его свадьбе? Он наконец, смог понять, что должен был чувствовать тогда Фен Е.

И как все могло сложиться именно так?

Лунный свет становился все ярче, Ян Сиконг с трудом мог сидеть на месте от беспокойства, пока ждал Ше Чжуна.

Тайюань, конечно же, отличался от столицы, и охрана его тюрьмы, разумеется, была не так сильна, как в императорской тюрьме. Ше Чжун загримировал лицо, на нем была форма солдата армии Фен, и от него все еще исходил запах дыма от фейерверков. Он явно только что пришел из резиденции Фен, у него в руках был ключ от камеры. От торопливо открыл решетку:

- Я устранил тюремную охрану, (1) лошади уже готовы. Мои люди вытащили А Ли, но времени в обрез. Это все, что можно было сделать. Теперь от тебя зависит, сможем ли мы открыть городские ворота.

- ... от меня?

- Вот именно, - Ше Чжун открыл решетку и бросил ему мешок. – Переодевайся.

Ян Сиконг заглянул в мешок и увидел там не только маску, но и одежду Юаня Нанью. Ян Сиконг сделал глубокий вдох. Теперь, когда решение принято, он не может колебаться. Медлить было нельзя, он быстро переоделся и натянул маску.

Ше Чжун шагнул вперед, поправил его волосы и подложил под плечи хлопковые накладки. Юань Нанью был примерно одного роста с ним, но он был крепче телосложением.

Закончив приготовления, Ше Чжун осмотрел Яна Сиконга с головы до ног и тихо вздохнул.

- Ты чего?

- Я видел его сегодня, - сказал Ше Чжун. – Даже через маску я могу видеть, до чего вы похожи. Как же другие не заметили этого до сих пор?

- Дело не в том, что они не замечают, просто никто не знает нашего прошлого. Поэтому они могут заметить лишь небольшое сходство. Но, чем больше ты знаешь, тем больше начинаешь видеть и замечать.

- Верно, - Ше Чжун хлопнул его по плечу. – Выпей вина. Если эта маска не поможет нам пройти через городские ворота, нам останется только прорывать силой.

Ян Сиконг сделал глубокий вдох и залпом выпил принесенное Ше Чжуном вино, а затем отбросил кувшин. Его взгляд был твердым и решительным:

- Идем!

И они вышли из камеры.

- А это еще что такое? – Ше Чжун хотел взять вещи из его рук.

- Это просто некоторые вещи, они легкие и не помешают, - Ян Сиконг увернулся от него и пошел вперед.

После того, как люди Ше Чжуна обезвредили охранников и расчистили им путь к бегству, они выбрались через черный ход, где их ждали лошади, а также подчиненные Ше Чжуна вместе с А Ли. Они все были в такой же форме, как и Ше Чжун.

- А Ли! – Ян Сиконг торопливо подошел к нему.

Глаза А Ли покраснели, он собирался опуститься на колени, но Ян Сиконг удержал его и оглядел с головы до ног.

- Тебя не пытали?

А Ли покачал головой, пытаясь что-то промычать.

- Не будем терять время, нужно спешить! – поторопил их Ше Чжун и придавил головной убор А Ли, натягивая его ему на лоб. – Постараяся пригнуться, чтобы не слишком бросаться в глаза.

А Ли энергично закивал.

Несколько человек сели верхом на лошадей и отправились к Западным воротам, где был меньше всего охраны.

Охранники Западных ворот были самого низшего ранга, они редко имели дело с Юанем Нанью, поэтому вряд ли они могли так просто догадаться, что перед ними другой человек.

Стояла уже поздняя ночь, и они никого не встретили на своем пути. Когда они подъехали к городским воротам, начальник стражи Чжао Сянь почтительно сложил ладони:

- Ваш служащий рад приветствовать генерала Цю. Но разве генерал не должен быть на свадебном пиру Короля Волков? Что сл...

Ян Сиконг, притворяясь слегка хмельным, понизил голос и сказал:

- Чжао Сянь, мне нужно выехать из города по приказу Короля Волков. Открой ворота.

- Прошу генерала предъявить бирку.

- Король Волков сейчас в покоях для новобрачных, у него не было времени, чтобы выдать мне бирку! – Ян Сиконг повысил голос. – Немедленно открыть ворота! У меня срочное поручение!

- Но... У меня приказ Короля Волков – любой, кто покидает город после наступления темноты, обязан предъявить бирку.

- Ты собираешься ослушаться меня? – холодно сказал Ян Сиконг. – У меня срочное и неотложное дело. Если ты посмеешь задерживать меня, я накажу тебя за попытку препятствовать нам в исполнении своего служебного долга!

Чжао Сянь рухнул на колени, а вместе с ним и его люди:

- Генерал! Ваш подчиненный не осмелится! Но приказ Короля Волков – это закон! Ваш подчиненный не смеет нарушить его!

Ян Сиконг выхватил меч и направил его на Чжао Сяня:

- Король Волков отправил меня с поручением! – сурово сказал он. – Разумеется, он не станет привлекать тебя к ответственности за нарушение его приказа! Но сейчас ты можешь совершить большую ошибку, и тогда можешь больше не бояться гнева Короля Волков, поскольку я сам убью тебя на месте за то, что ты мешаешь мне выполнить приказ!

Чжао Сянь стиснул зубы и, поколебавшись, громко крикнул:

- Открыть ворота!

Ян Сиконг с Ше Чжуном переглянулись, но все еще не смели расслабиться.

Как только городские ворота открылись, группа людей на лошадях выехала за пределы города и помчалась прочь.

Ян Сиконг не удержался и, обернувшись, посмотрел на возвышающийся в темноте Тайюань. Чтобы захватить этот город, который был необходимым этапом на их пути в столицу, им с Фен Е пришлось долго и тяжело потрудиться. Они прошли через поражение и познали вкус победы, и много молодых и крепких воинов заплатили за это своими жизнями, так и оставшись похороненными на чужбине.

Когда они сражлись вместе плечом к плечу, он думал, что их прежние обиды и подозрения остались позади, и теперь они могут трудиться вместе. Он и подумать не мог, что Фен Е просто использовал его, а потом может вот так в одно мгновение отвернуться от него. Может, Фен Е научился всему этому от него? Ведь весь мир считает его бесчувственным и зловещим существом, но, если сравнить его с теперешним Королем Волков, он должен был признать, что ему самому далеко до него.

Он ясно отличал Фен Е, каким он был в молодости, от Короля Волков, каким он стал сейчас. Человека, которого он любил, больше не существует, и ему не следует думать об этих двух личностях, как об одном и том же человеке.

Тайюань остался далеко позади, и грохот праздничного фейерверка, звучал все тише.

Ян Сиконг, больше никогда не оглядывайся назад.

Подчиненные Ше Чжуна сопровождали их целые сутки, после чего оставили их троих и разъехались в разные стороны. Они не осмеливались зезжать в города и пользоваться государственной дорогой, поэтому были вынуждены пробираться горными тропами, ночуя в горах. Погода стояла холодная, и им пришлось очень несладко.

Им нужно было как можно скорее покинуть Центральные Равнины. Сейчас они находились недалеко от Циньяна. Когда они минуют Циньян, тогда они выйдут за пределы территории, находившейся под контролем Фен Е. Только тогда они смогут действительно избавиться от преследования.

За эти несколько дней, пока они прятались в горах, до них не доходили никакие сведения, поэтому они не знали, где сейчас находится погоня, посланная за ними Фен Е. Они лишь чувствовали, что она преследует их, следуя за ними по пятам, поэтому не смели расслабиться ни на секунду.

Больше они не могли идти через горы. Во-первых, у них закончилась еда, а во-вторых, снег в горах еще не растаял, и лошадям было трудно найти себе корм. Если люди могли немного потерпеть без еды, то лошади, если их не кормить, просто не смогут двигаться дальше.

Им оставалось лишь переодеться в одежду простолюдинов и пробраться в какой-нибудь маленький провинциальный городок, чтобы купить немного еды и корма для лошадей. Но А Ли не пошел с ними в город, он был слишком высок и силен, и его уродливое лицо непременно привлекало бы к себе внимание. Те, кто увидит его, еще долго будут помнить об этом, и тогда их следы будет слишком просто обнаружить.

Добравшись до города, Ян Сиконг и Ше Чжун нашли забегаловку, в которой готовили лапшу. Когда им подали лапшу с горячим говяжьим бульоном, они оба набросились на еду, с удовольствием поглощая ее, словно не ели уже несколько дней.

Когда их животы наполнились, им стало гораздо теплее, и усталость отступила прочь.

Ян Сиконг сделал глоток вина и вздохнул:

- Надо же, как может быть приятна горячая лапша.

- Ну еще бы! – сказал Ше Чжун и громко крикнул. – Еще две порции!

- Южнее расположен Циньян. Этот город Ю-эр взял первым в ходе кровопролитного сражения. Позже он один за другим захватил Пинлян и Фенсян, - думая о прошлом, Ян Сиконг не мог удержаться от вздоха.

- Он тоже брат из семьи Юань, - холодно фыркнул Ше Чжун. – Но они с Юанем Шаосю просто из разных миров.

За эти несколько дней Ше Чжун не мог удержаться от расспросов, и Яну Сиконгу пришлось рассказать ему обо всем. Ше Чжун просто кипел от злости, и А Ли был полон ненависти и злобы. Если бы Юань Шаосю сейчас появился перед ним, он бы точно растерзал его прямо на месте.

- Да, к счастью, у отца есть хотя бы один достойный сын.

- Однако, какой бы скотиной ни был Юань Шаосю, это из-за Фен Е он смог создать столько неприятностей, - Ше Чжун скривился от отвращения. – За последние два года ты вдоволь хлебнул страданий возле Фен Е, но ты ничего не сказал мне. И когда ты успел стать таким никчемным? Он уже не тот маленький Шицзи, каким был когда-то.

- Ты прав, - с усмешкой ответил Ян Сиконг. – Я совсем никчемный, и не просто никчемный, но и сам навлек на себя позор и унижения. Я знал, что он изменился, но все еще не мог забыть того Фен Е... Я все время обманывал себя. Разве можно остаться прежним, когда твой род уничтожен? Я сам прошел через это...

- Его род был уничтожен, и он с небес рухнул в бездну, его очень жаль, но это не твоя вина. У Фен Цзяньпина под рукой была огромная армия, ни один императора не потерпел бы такой угрозы. Если бы не ты, Фен Е уже давно бы умер в императорской тюрьме, - чем больше Ше Чжун говорил, тем сильнее он злился. – А он отплатил тебе черной неблагодарностью, обвинив во всех грехах. Идиот!

- Что толку сейчас говорить об этом, - ответил Ян Сиконг. – Я был должен ему, и я расплатился по счету, и теперь... Я больше не хочу иметь с ним ничего общего.

- Тогда что ты собираешься делать дальше? – нахмурился Ше Чжун.

- Я еще не думал об этом, - с горечью усмехнулся Ян Сиконг.

- Нан... Сиконг, - Ше Чжун уставился на него в упор. – Возвращайся со мной в Цзяннань, и там спокойно живи, сохраняя свою личность в тайне.

Ян Сиконг пустым взглядом смотрел на миску лапши, стоявшую перед ним.

Он двадцать лет сражался, а теперь остался ни с чем, и ему даже некуда податься?

- Сиконг, я знаю, что тебе трудно смириться с этим, и ты все еще помышляешь о том, чтобы участвовать в управлении страной. Но ты уже совершил свою месть, и тебе сейчас лучше держаться подальше от дворцовых дел. Нельзя допустить, чтобы тебя выследили Фен Е или Чен Му, а значит, тебе лучше укрыться среди «бродячих торговцев».

Ян Сиконг тяжело вздохнул:

- Двадцать лет. И все коту под хвост. Ничего не осталось.

Ше Чжун хотел что-то сказать, но в этот момент в забегаловку вошли несколько мужчин, которые вели себя очень шумно и, усевшись за стол, начали громко требовать себе еду.

- Эй, несите сюда побольше мяса и вина!

- Прошу подождать, сейчас все будет...

Один из мужчин с грохотом бросил меч на стол и сердито сказал:

- Разве правитель Чу не говорил, что прибудет в Тайюань только в начале весны, почему же он выдвигает войска прямо сейчас? Только я получил заказ, и вот пожалуйста, все пошло прахом!

Ян Сиконг потрясенно замер.

________________________

1. Не понятно, как именно Ше Чжун нейтрализовал охрану. Используется слово «ввести в заблуждение, запутать». 

- 61 -

Ян Сиконг хотел повернуться и задать вопрос, но Ше Чжун покачал головой и тихо сказал:

- Я сам схожу в город и все разузнаю, а ты подожди меня здесь и ни с кем не разговаривай.

- Что можно разузнать в этом захолустье?

- «Бродячьи торговцы» все знают, к тому же, это, кажется, вовсе и не секрет. Мне будет не сложно все разведать, просто подожди меня, - Ше Чжун залпом допил вино и вышел.

Ян Сиконг на миг застыл с растерянным видом, а затем снова склонился над миской лапши, продолжая прислушиваться к разговору за соседним столиком. В общем-то, это нельзя было назвать подслушиванием, поскольку эти люди вели себя очень шумно, и от их громких голосов было невозможно спрятаться.

Впрочем, их мало заботил тот факт, что правитель Чу выслал войско к Тайюаню, они лишь сетовали из-за того, что война нарушит их жизнь и помешает вести дела.

Прошло уже два часа после ухода Ше Чжуна, и остальные посетители разошлись. Хозяин забегаловки уже начинал коситься в его сторону, но он, к счастью, немного замаскировался, иначе, со своей внешностью слишком привлекал бы внимание.

Ше Чжун вернулся до наступления темноты и, не обращая внимания на вопросительный встревоженный взгляд Яна Сиконга, крикнул:

- Хозяин! Собери мне десять цзиней паровых булочек, десять цзиней жареной говядины и несколько кувшинов вина!

- Слушаюсь.

Как только они остались вдвоем, Ян Сиконг немеденно спросил:

- Ну что?

- Чен Му двинул войско на другой день после того, как мы бежали из Тайюаня.

- И сколько солдат он отправил? Как быстро они передвигаются и где находятся сейчас?

- А тебе какое дело? – нахмурился Ше Чжун.

Ян Сиконг был слегка огорошен, он невольно отвел взгляд:

- Я просто... Он слишком хорошо информирован. Даже если в городе были его шпионы, понадобилось бы два-три дня, чтобы доставить новости из Тайюаня в Юнчжоу. Как они могли дгадаться, что я сбегу в день свадьбы Фен Е?

- Об этом нетрудно догадаться, ведь в такой день охрана бывает наименее бдительной. К тому же, когда ты совершил налет на тюрьму, освобождая Фен Е, разве это было не... - Ше Чжун взглянул на мрачное лицо Яна Сиконга и замолчал.

- Верно, - насмешливо улыбнулся Ян Сиконг. – Иногда мне кажется, что судьба просто играет мной и Фен Е, иначе, как так могло получиться, что спустя годы, мы с ним поменялись местами, оказавшись в той же ситуации?

Ше Чжун промолчал, не зная, как ему утешить Яна Сиконга.

- Но... - Ян Сиконг задумался. – Если Чен Му и Шень Хесюань догадались об этом, как Фен Е не догадался? Тебе не кажется, что мы слишком легко сбежали из Тайюаня?

- Легко?! – Ше Чжун невольно повысил голос, но, сообразив, где они находятся, снова заговорил тише. – Ты всего лишь разыграл представление у городских ворот, тебе, конечно, было легко! А мне пришлось оборвать свой канал связи в Тайюане и отвалить целую кучу денег!

- Ше Чжун, я вовсе не это имел ввиду.

- Ладно, забудь об этом , - надулся Ше Чжун.

В это время им принесли их заказ, они расплатились и поспешили уйти, поскольку А Ли, который ждал их за городом, все еще оставался голодным.

Покидая этот городок, Ян Сиконг все еще думал об этом, чувствуя, что здесь все не так просто.

- Тебя беспокоит то, что Чен Му идет на Тайюань? – не удержавшись, спросил Ше Чжун.

- Тайюань был завоеван с моей помощью... - тихо сказал Ян Сиконг. – К тому же, действия Чен Му повлияют на общую ситуацию в стране. Как я могу не переживать об этом?

- А что толку переживать об этом? Разве ты не решил оставить Фен Е? И отправиться к Чен Му, чтобы помогать ему, тоже невозможно. Так какое тебе дело до их противостояния между собой?

- Раньше все это имело отношение ко мне, а теперь ты предлагаешь мне вот так просто выбросить все из головы? – тихо сказал Ян Сиконг. – Сейчас еще так холодно, в такое время года мало кто посылает войска в поход. Что затевает Чен Му?

- Отправка войска вовсе не означает, что они непременно развяжут войну, - холодно сказал Ше Чжун. – Не забывай, что хотя этот пес-император и отобрал титул у Чен Чуня, он не спешит отдавать его Чен Му, а Фен Е формально все еще хранит ему верность.

- Формально, хаха, - Ян Сиконг насмешливо улыбнулся. – У этих двоих разум Сыма Чжао. (1) Уже все знают, что на этот раз Чен Му идет сюда, чтобы все прояснить с Фен Е. Если он откажется впустить Чен Му в город, тот сразу объявит об этом всему миру, и тогда Фен Е станет мишенью для всех остальных.

- Если он выбрал такой путь, значит, готов к нему. Он сделал тебе столько зла ради своего честолюбия. Ты ведь не станешь переживать за него, а?

Ян Сиконг опустил глаза и сказал:

- Я уже разорвал с ним все отношения. Жив он или мертв, победит или проиграет, все это не имеет ко мне никакого отношения. Но мой брат все еще генерал и командует его ударными силами.

- Он уже не ребенок, и он сам сделал выбор, когда решил следовать за Фен Е. Он сражается на поле боя, совершая подвиги и не сидит без дела. А значит, его жизнь не будет напрасной. Тебе остается лишь пожелать ему удачи.

- ... угу.

Ше Чжун посмотрел на Яна Сиконга, и в его глазах вспыхнул огонек:

- Сиконг, забудь об этом, иначе, ты не сможешь нормально жить, так и увязнув в трясине прошлого.

Ян Сиконг покачал головой:

- Уже слишком поздно. Теперь, куда бы я ни пошел, мое сердце и так прочно увязло в трясине.

Во взгляде Ше Чжуна мелькнул отблеск затаенной боли.

***

Когда они нашли А Ли, тот так изголодался, что проглотил два цзиня паровых булочек в один присест. Ян Сиконг смотрел на него, как на большого ребенка, успокоившиь в душе и в то же время испытывая грусть.

Он решил, что после того, как они покинут Центральные Равнины, он хорошенько позаботится об А Ли и поговорит с ним о его женитьбе. У него никогда не будет своей семьи в этой жизни, и он надеялся, что А Ли обретет свою семью, и не станет жить такой одинокой и полной скитаний жизнью, как он сам.

После того, как А Ли поел, Ше Чжун поторопил их, чтобы ехать дальше. Они купили в городе еду и корм для лошадей. Если Фен Е выйдет на их след, скорее всего, их найдут очень быстро, поэтому им нельзя было задерживаться надолго в одном месте. Теперь им оставалось лишь запасаться едой в маленьких селения, а затем прятаться в горах, избегая встречи с людьми. В такое холодное время года им придется очень туго.

Через несколько дней у них снова закончились припасы, и им было нужно войти в близлежащий маленький городок. Это место было недалеко от Пинляна, а на западе располагался Циньян. Если все продет гладко, тогда, продвигаясь на юг, через пару недель они покинут территорию, находившуюся под контролем Фен Е.

Вокруг Пинляна располагалось около десятка деревень. Сам Пинлян был небольшим городом, а окружавшие его деревни и вовсе были довольно глухим местом, и все жители знали там друг друга в лицо. Если в эти деревни заглянут чужаки, к тому же, купят там припасы, они наверняка привлекут к себе внимание местых жителей. Поэтому, если они хотели пополнить запасы, им оставалось идти только в Пинлян. Хотя это было рискованно, у них не оставалось иного выбора.

Ше Чжун настоял на том, чтобы идти туда одному, опасаясь, что их могут обнаружить, если они пойдут вместе.

- Как ты один собираешься нести еду на троих человек и корм для лошадей? – сказал Ян Сиконг. – Пусть А Ли останется здесь, а мы с тобой пойдем вместе.

- Нет, - категорически отказался Ше Чжун. – Пинлян находится под властью Фен Е. – Наверняка вас уже объявили в розыск, и городские ворота находятся под усиленной охраной. Боюсь, вдвоем мы будем слишком бросаться в глаза.

- Ты очень хорош в маскировке, поэтому никто нас не узнает. Если ты пойдешь один, тогда нам очень скоро придется снова пополнять запасы. Если мы будем так задерживаться, когда же мы сможем выбраться отсюда?

- Я боюсь, как бы чего не случилось, -сказал Ше Чжун. - Уж лучше передвигаться медленно и осторожно. Я постараюсь взять как можно больше припасов, а вы просто подождите меня здесь.

Ян Сиконг нахмурился:

- Ше Чжун, почему у меня такое чувство, что ты просто не хочешь, чтобы я пошел с тобой?

- Конено, я этого не хочу, - невозмутимо отозвался Ше Чжун. – Я не хочу, чтобы тебя схватили.

- Нет, мне кажется, дело не только в этом, - Ян Сиконг внимательно посмотрел на него. – Нам просто нужно идти туда по отдельности. Как бы строго ни охранялся Пинлян, его охранники не могут проверить всех и каждого.

- Фен Е знает, что я умею маскироваться. Думаешь, он не предпримет никаких мер? – строгим тоном проговорил Ше Чжун. – Хватит уже спорить со мной, просто подожди меня. Я вернусь еще до темноты. А, если припасов окажется мало, завтра схожу за ними еще раз.

- Ну, хорошо, - после некоторой паузы ответил Ян Сиконг.

Глядя, как Ше Чжун спускается с горы, Ян Сиконг спросил А Ли:

- Тебе не показалось, что Ше Чжун сейча вел себя немного странно?

А Ли отрицательно покачал головой.

Ян Сиконг привык внимательно следить за словами и интонациями людей, и он мог уловить самые тонкие изменения в них. Он чувствовал, что в том, как Ше Чжун удерживал его от похода в город, было что-то странное. Впрочем, в его словах был здравый смысл, возможно, он просто осторожничал.

Вдвоем они прождали полдня, но Ше Чжун так и не вернулся. Ян Сиконг начал немного нервничать. Ему не было известно, был ли в Пинляне комендантский час, но это был закрытый город, а значит, скорее всего, правила там были точно такие же. После захода солнца никому не разрешалось входить в город или покидать его. Судя по всему, до заката оставался всего лишь час.

Он решил сам отправиться в город, чтобы разузнать обо всем. Если с Ше Чжуном что-то случилось, помочь ему сможет только он.

А Ли не хотел отпускать его, но не посмел настаивать и был вынужден лишь смотреть, как он спускается с горы.

При входе в город Ян Сиконг увидел крупные портреты трех человек. Охранники допросили его, но поскольку мастерство Ше Чжуна в маскировке было и впрямь на высоте, они не узнали его и пропустили в город.

Он видел их портреты повсюду, и предлагаемая награда, указанная на них, достигала десяти тысяч таэлей, что говорило о том, в каком сейчас бешенстве был Фен Е. К тому же, в городе царила очень напряженная атмосфера. Все куда-то торопились, всюду сновали военные, перевозя армейские припасы, словно... словно готовились к сражению.

Пинлян готовится к войне? Может, Чен Му уже близко и объявил войну Фен Е?

Если так подумать, оба варианта маловероятны. Сейчас стояла такая холодная погода, и армия не могла передвигаться быстро. Чен Му не мог дойти сюда так быстро. К тому же, Чен Му предпочел бы для начала провести переговоры, прежде чем нападать. Разве можно так необдуманно объявлять войну? Единственное объяснение, которое приходило ему в голову, заключалось в том, что Фен Е заранее готовился к бою с Чен Му. Пусть даже он для виду оставался верен ему, чтобы заставить так думать всю Поднебесную, но на деле, обеим сторонам было бы непросто договориться.

Ян Сиконг в оцепении наблюдал за тем, как перед ним проходят солдаты в форме армии Фен, и в его душе всколыхнулись самые разные эмоции.

Они находились на пороге грандиозной битвы. Хотя Фен Е был прирожденным полководцем, и у него в подчинении была огромная армия, Чен Му тоже придет сюда подготовленным. К тому же, у него есть такой человек, как Шень Хесюань. Фен Е... а сможет ли он победить?

При мсли о том, что Фен Е может потерпеть поражение, его сердце болезненно сжалось. Он не мог себе даже представить сокрушительно поражение Фен Е, и не мог даже думать о том, что в этом высокомерном взгляде, привыкшем смотреть на всех свысока, появится безысходное отчаяние.

Он сделал глубокий вдох, вспомнил обо всем, что сделал и сказал Фен Е перед их расставанием, и его эмоции понемногу улеглись.

Они с Фен Е больше ничего не должны друг другу, их пути разошлись в разные стороны. Его больше не волнуют успехи или неудачи Фен Е.

Он просто беспокоится за Юаня Нанью.

При мысли о Юане Нанью Ян Сиконг занервничал, ощущая собственное бессилие. Но, как и сказал Ше Чжун, у Юаня Нанью есть свои честолюбивые устремления, и Ян Сиконг мог лишь надеяться, что в конце концов, он получит то, что хочет.

Как только он подумал о Юане Нанью, как тут же услышал, как молодой офицер крикнул солдатам, переносившим припасы:

- Пошевеливайтесь! Генерал Цю завтра прибудет в Пинлян для проверки! Живее!

Ян Сиконг потрясенно замер. Цю Ван завтра прибудет в Пинлян? Если он завтра будет здесь, значит, уже выехал из Тайюаня.

Что ему здесь делать?

Сердце Яна Сиконга тревожно сжалось. Ему не нужно было думать, об этом – он и так знал, для чего сюда едет Юань Нанью. Должно быть, Фен Е прислал его сюда, чтобы он охранял эти три города – Пинлян, Фенсян и Циньян.

Все три города были захвачены Юанем Нанью, он был хорошо знаком с ними, и они представляли собой линию обороны, которая была заслоном от Чен Му. Если Чен Му хотел захватить Тайюань силой, сначала ему было нужно взять эти три города.

Но таким образом, Юань Нанью примет на себя основной удар, встретив в лоб армию Чен Му.

Ян Сиконг начинал нервничать все сильнее.

Внезапно кто-то обхватил Яна Сиконга сзади и потащил его в сторону. Он уже собирался дать отпор, когда услышал знакомый голос Ше Чжуна:

- Это я.

Затащив Яна Сиконга в небольшой переулок, он прошептал:

- Что ты делаешь в городе? Я же просил тебя дождаться меня на месте!

- Солнце уже начало садится, а тебя все не было.

- Я хотел купить побольше вещей, но это могло бы вызвать подозрения, поэтому мне пришлось покупать понемногу в разных лавках.

Взгляд Ше Чжуна заскользил по лицу Яна Сиконга, словно он старался что-то разглядеть на нем.

- Ты все знал, и поэтому не позволял мне пойти с тобой, - холодно сказал Ян Сиконг.

- Я просто боялся...

- Ты боялся, что я замечу военные приготовления? – резко сказал Ян Сиконг.

Ше Чжун смотрел ему прямо в глаза и не говорил ни слова.

- Завтра Ю-эр приедет в Пинлян, и он уже выехал из Тайюаня. Когда ты в тот день уходил раздобыть сведения, ты уже узнал об этом?

Ше Чжун снова ничего не ответил.

- Ты все знал? -Ян Сиконг приподнял брови. – И ты намеренно скрывал это от меня? Ты не хотел, чтобы я узнал об этом, ведь так?

- И что ты сейчас можешь сделать? – холодно сказал Ше Чжун. – Ты наконец-то сбежал оттуда. Ты же не собираешься возвращаться обратно?

- Конечно, я не вернусь. Но Ю-эр мой брат, как я могу не переживать за него? Что еще ты скрыл от меня кроме этого?

Ше Чжун отвел глаза:

- Я боюсь, что ты окажешься слишком мягкосердечным... Солнце уже садится, идем.

- Постой, - Ян Сиконг вцепился в его одежду. – Расскажи мне все, что ты знаешь. Если не скажешь, у меня сердце будет не на месте.

Ше Чжун стиснул зубы:

- Если ты не собирешься возвращаться, что тебе это даст? Это лишь добавит тебе беспокойства.

С этими словами он развернулся и пошел прочь из города.

Ян Сиконг поспешил за ним следом, но не осмелился настаивать на своем, чтобы не привлекать внимания и не вызвать подозрений. Он лишь спросил:

- Ше Чжун, что тебе известно? Расскажи мне.

Но Ше Чжун остался глух к его просьбе.

Ян Сиконг взглянул на небо – солнце действительно клонилось к закату, и им нельзя было мешкать. Купив по дороге еще кое-какие припасы, они поспешили уйти из города.

И лишь, когда они покинули город, Ян Сиконг строго спросил:

- Ше Чжун, ты язык проглотил?

Ше Чжун внезапно обернулся и в ярости уставился на Яна Сиконга:

- Для чего тебе знать военную информацию? Ты беспокоишься за Юаня Нанью или за Фен Е?

- Он мой младший брат! – резко ответил Ян Сиконг. – Может, они собираются развязать войну с Чен Му, а я не могу даже знать об этом?

- А что тебе это даст? Если ты узнаешь, что у Юаня Нанью нет шанса на победу, что ты тогда будешь делать? Собираешься помочь ему?

- Во-первых, Чен Му может и не начать войну, - сказал Ян Сиконг. – А во-вторых, Ю-эр очень отважный и умный полководец. У него будет укрепленный город, в котором достаточно солдат. Даже если у Чен Му есть Шень Хесюань, у Ю-эра будет преимущество, и он не нуждается в чьей-либо помощи. Я просто беспокоюсь о нем и хочу знать военную обстановку.

- А что, если... он действительно нуждается в этом? – Ше Чжун посмотрел на Яна Сиконга глубоким взглядом. – На поле боя у стрел и мечей нет глаз. Даже если кажется, что проигрыш невозможен, всегда остается вероятность потерпеть сокрушительное поражение. Юань Нанью решил следовать за Фен Е, а это значит, что он поставил свою жизнь на кон. Ты и сам знаешь это в своем сердце и понимаешь, что твой брат может потерять свою жизнь в бою. И тут ты бессилен что-либо сделать, ведь так?

Ян Сиконг помолчал несколько секунд с ошарашенным видом и сказал дрожащим голосом:

- Я... конечно, я понимаю это.

- Люди не всесильны, и им не все подвластно, - Ше Чжун сжал плечо Яна Сиконга. – Оставь это все, не думай больше ни о чем, что связано с Фен Е.

- Но... - если Ю-эр действительно в опасности, я приду ему на помощь даже на краю света, - тихо сказал Ян Сиконг.

- Ты... - лицо Ше Чжуна побледнело.

Ян Сиконг схватил его за руку, чувствуя, как в его сердце растет зловещее предчувствие.

- Ше Чжун, ты что-то скрываешь от меня? Что еще ты знаешь?

Ше Чжун с мрачным видом отбросил его руку:

- Ян Сиконг, позволь спросить тебя – на что ты готов пойти ради своего брата?

- Ради меня он отправился на каторгу на Северо-запад, и я тоже готов отдать за него жизнь, - без колебаний ответил Ян Сиконг.

Ше Чжун тяжело вздохнул, на его лице появилось усталое и печальное выражение.

- Ше Чжун, в чем дело? Что ты скрываешь от меня?

- Фен Е... три дня назад он отправил Юаня Нанью, чтобы защищать эти три города – Пинлян, Фенсян и Циньян.

- Это я уже понял.

Ше Чжун закрыл глаза, видимо, смирившись:

- Но ему дали всего тридцать тсяч солдат.

Эти слова прозвучали, словно гром среди ясного неба, и Ян Сиконг почувствовал, как опустело его сознание.

Фен Е дал Юаню Нанью тридцать тысяч человек, чтобы защищать три города и противостоять стотысячной армии Чен Му?!

Ян Сиконг почувствовал, как в нем закипает кровь, и у него все темнеет перед глазами. Он пошатнулся, едва не упав на землю.

- Сиконг! – Ше Чжун торопливо поддержал его. – С тобой все в поярдке?

Ян Сиконг в ярости стиснул зубы, его глаза налились кровью, а на лице появилось убийственное выражение:

- Фен Е! Он вынуждает меня вернуться и угрожает мне жизнью моего брата! Он посмел шантажировать меня моим Ю-эром!

_______________________

1. Сыма Чжао - отец основателя династии Цзинь - Сыма Яня, III в. н. э.; образное значение – «честолюбец-предатель».

Ммм, по идее, Фен Е считает его "Нанью", который когда-то отправил "Сиконга" на смерть вместо себя. Откуда такая уверенность, что "подлый и вероломнй Нанью" пожалеет "Сиконга" сейчас? И как он вообще мог рискнуть "своим Сиконгом" и тридцатью тысячами солдат?

- 62 -

- Успокойся, - встревоженно сказал Ше Чжун. – Может, это просто его ловкий трюк. Все, что мне удалось узнать, это лишь примерные сведения. Что, если это его план, чтобы заставить тебя вернуться? Он не станет рисковать тремя городами.

- Да, скорее всего не станет, но он все еще использует Ю-эра, чтобы надавить на меня, - Ян Сиконг стиснул зубы. – Разве он не считает Ю-эра своим другом дества? Разве он забыл, насколько я коварный и безжалостный, чтобы рисковать своим «Сиконгом»? Почему он решил, что я вернусь из-за Ю-эра? Чего он добивается?

Красивое лицо Ше Чжуна помрачнело, словно небо перед грозой:

- Возможно, в глубине души он знает, кто из вас настоящий Ян Сиконг, но не желает в этом признаваться.

Эти слова пронзили плоть и сердце Яна Сиконга. Разве ему самому не приходила в голову такая же мысль? Фен Е так сильно ненавидел его, что даже не хотел признавать его личность. Он посмеялся в душе сам над собой:

- Возможно. Ему нужен только тот «Сиконг», который живет в его сознании, но не я.

- Есть и другой вариант, - Ше Чжун посмотрел на него пристальным взглядом. – Фен Е мог отправить вместо Юаня Нанью другого человека.

Глаза Яна Сиконга сузились, в его сердце уже был ответ:

- ... Юаня Шаосю?

- Верно. И тогда, кем бы ты ни был, Нанью или Сиконгом, среди братьев Юань будет один, который тебе небезразличен.

- Юань Шаосю, хаха, - рассмеялся Ян Сиконг. – Я не верю, что он мог не заметить полное отсутствие братских чувств между нами.

- Неважно, что он там заметил или нет. Главное, чтобы ты не попался на его уловку, - Ше Чжун крепко сжал его плечо. – Я говорю тебе это потому, что сейчас очень трудно отличить правдивую информацию от ложной. Ты не должен пойти у него на поводу!

- Сейчас меня не слишком волнует, что там затевает Фен Е, а вот то, что рядом с Ю-эром отирается Юань Шаосю, беспокоит меня по-настоящему, - в глазах ЯнаСиконга мелькнула ненависть. – Он тайно сговорился с Чен Му и подставил меня. Я не знаю, на что он еще способен.

- У этого Юаня Шаосю нет ни стыда, ни совести, - с отвращением сказал Ше Чжун. – Вы же братья, и ты потратил полжизни, чтобы отомстить за его отца. Мало того, что он не испытывает к тебе ни капли благодарнсти, он еще из зависти спелся с врагом, чтобы подставить тебя! Он заслуживает смерти!

- Больше всего меня сейчас интересует, насколько тесно он общается с Чен Му.

- Ты думаешь, он способен предать Фен Е?

Ян Сиконг покачал головой:

- Не думаю, что он пойдет на это. В конце концов, Ю-эр – его младший брат и, следуя за Фен Е, он скорее всего, достигнет успеха. К тому же, он знает, что предателей нигде не жалуют, поэтому вступил в сговор с Чен Му, скорее всего, только для того, чтобы избавиться от меня.

- Чтобы избавиться от тебя, он должен был раскрыть Чен Му твою настоящую личность, иначе, трудно было бы объяснить значение кинжала. А как насчет личности Юаня Нанью? Чен Му уже знает?

Ян Сиконг покачал головой и уверенно сказал:

- Ю-эр – самая большая опора Юаня Шаосю. Даже если бы он предал Фен Е, он никогда не предал бы Ю-эра.

- Может быть, но в будущем такой подлый и коварный человек способен на все ради своей выгоды.

- Верно, и вот это беспокоит меня больше всего. На этот раз Юань Шаосю мог отправиться в поход вместе с Ю-эром. Возможно, это желание Фен Е, а, может, Юань Шаосю напросился сам. Хотя Ю-эр – командующий, он все же его младший брат. Если он не сумеет подавить его, Юань Шаосю может взять на себя слишком много. А, если придавить его слишком сильно, учитывая натуру Юаня Шаосю, не представляю, сколько неприятностей он может доставить Ю-эру.

- То есть, ты просто хочешь вернуться, верно? - холодно сказал Ше Чжун. – Беспокоясь с одной стороны о Юане Нанью, а с другой – о Юане Шаосю, ты на самом деле никак не можешь отпустить Фен Е. Ян Сиконг, ты одержим?

Ян Сиконг тихо вздохнул:

- Ше Чжун...

- Если ты собрался вернуться, - резко сказал Ше Чжун, - учитывая, что Фен Е сделал с тобой, ты превратишься в посмешище!

- Поэтому я и не вернусь.

- Что...

- Не волнуйся, я не вернусь к Фен Е, - спокойно сказал Ян Сиконг.

- Если ты пойдешь к Юаню Нанью, разве это не то же самое? Я потратил столько усилий, чтобы вытащить тебя оттуда...

- И к Ю-эру я тоже не пойду.

Ше Чжун недоуменно посмотрел на него. Судя по тону Яна Сиконга, он явно не собирался оставлять все, как есть.

Ян Сиконг смотрел на вечернее небо, все еще светлое на горизонте и видел, как горы постепенно поглощает тьма. Какими бы могущественными ни были силы природы, они все следуют законам, которым не могут бросить вызов. Солнце восходит и заходит, а холод сменяет тепло. Реки впадают в море, а цветок, распустившись, вскоре должен погибнуть. Проливной дождь рано или поздно прекращается, и огонь, охвативший степь, гаснет. Все идет свои чередом и следует определенному порядку.

Он хотел бы воспротивиться перенесенным им страданиям, но он не знал, как сделать это. Нельзя поменять солнце и луну местами, нельзя остановить смену времен года, люди слишком ничтожны, чтобы противиться воле небес.

Он растерянно бежал в противоположном направлении, но он знал, что его сердце так и осталось на месте.

- Сиконг... - видя, что он молчит, Ше Чжун нервничал все сильнее.

- Ше Чжун, - Ян Сиконг посмотрел на него, его взгляд был ясным и мудрым, казалось, что после стольких дней, его душа только сейчас вернулась на место. – Ты сказал, что хочешь вернуться со мной в Цзяннань. И что мы будем там делать?

- Денег, которые я заработал, нам с тобой хватит на всю жизнь. Мы можем уехать в сельскую местность, можем путешествовать, любуясь красотами земли, можем вообще делать все, что ты захочешь...

Чем больше Ше Чжун говорил, тем тише звучал его голос. Видимо, он понял, что перед ним стоит Ян Сиконг, цзиньши, самый молодой ученый за последние сто лет, который выдержал два экзамена, который способен разрабатывать гениальные стратегии, знает обо всем на свете и обладает выдающимися способностями.

Такого Яна Сиконга, хоть он и пал жертвой «любви», нельзя недооценивать.

- Вести вольную жизнь и путешествовать... - спокойно сказал Ян Сиконг. – Не то чтобы я был против такой жизни, но она была бы подобна вспышке. Это все равно что постоянно питаться деликатесами, но рано или поздно все равно захочется простой еды. Кто из ученых не мечтает стать чиновником? Мы упорно трудимся, изучая труды философов и стремясь сдать экзамен, даже если не ради славы, богатства или славы своего рода, то ради «честолюбивых устремлений». Если не карьера чиновника, то что еще остается ученым? Тем, кто не смог стать чиновником и столкнулся с трудностями, пытаясь сделать карьеру и найти применение свои талантам, остается лишь горечь поражения. Думаешь, путешествия, а затем уединение в сельской глуши это то, что нужно? – он посмотрел на Ше Чжуна. – Я совсем растерялся в эти дни и не знаю, куда мне идти дальше. Я всю жизнь учился, но мои честлюбивые замыслы не осуществились. Как можно жить жизнью стариков, пока ты еще молод и твои планы не выполнены?

Взгляд Ше Чжуна погас:

- В общем-то, я догадывался, что своим честолюбием ты не уступаешь Фен Е и Чен Му. Ты не сможешь жить без славы и без имени.

- Да, я честолюбив, но в отличие от них, я знаю, что мне по силам, а что нет. Я советник, из меня не получится ни полководца, ни императора. Добрый полководец не обязательно сможет стать императором. Фен Е не годится для трона, но он хочет сражаться за него. У Чен Му нет способностей к ведению войны, но он рвется возглавить войско. И в итоге, они оба пострадают, - Ян Сиконг сжал кулаки. – У меня еще остались незаконченные дела. Я не очистил имя Юаня Мао перед всеми людьми, я лично не отправил в преисподнюю Се Чжунженя, я не свел счеты с Шень Хесюанем и на увидел процветание Дашен. Ше Чжун, я зашел уже слишком далеко и не могу все бросить и повернуть обратно.

В этих словах «не могу повернуть обратно» было столько отчаяния, что Ше Чжуну стало невыносимо горько.

- Да, иначе, это был бы уже не ты, - вздохнул Ше Чжун.

- Ше Чжун, мне очень жаль, - с виноватым видом сказал Ян Сиконг. – Я, Ян Сиконг, могу умереть на поле боя среди моря крови и лязгающих мечей, я могу погибнуть при дворе, где всюду подстерегает опасность. Но я не могу мирно скончаться посреди праздной и бездеятельной жизни, такая жизнь не для меня. Пусть я буду пользоваться дурной славой и войду в историю как злодей, но я не могу сгинуть безымянным.

Ше Чжун кивнул в ответ, признавая правоту его слов:

- Ты ничуть не изменился, и это хорошо. Если бы Фен Е смог изменить тебя, это был бы уже не ты.

- Фен Е... Мы с Фен Е – это просто случайность, - сухо сказал Ян Сиконг.

- Тогда что ты собираешься делать?

Ян Сиконг вздохнул и посмотрел на юг:

- Я собираюсь найти Чен Му.

Ше Чжун замер и долго не мог сказать ни единого слова.

Губы Яна Сиконга скривились в холодной и странной усмешке, в которой сквозило нечто беспощадное.

- Хочешь пойти к Чен Му? Но, боюсь, что Фен Е...

- Возненавидит меня еще больше? – усмехунлся Ян Сиконг. – Да неужели? Если он осмелился угрожать мне Ю-эром, я не спущу ему этого просто так! Если он действительно дал Ю-эру только тридцать тысяч солдат, то он не сможет победить даже с моей помощью. Тогда мне лучше отправиться в лагерь Чен Му. Я заставлю Чен Му и Шень Хесюаня заплатить по счетам, а также покажу Фен Е, что никто не смеет манипулировать мной, Яном Сиконгом!

Ше Чжун почувствовал, как у него мороз по коже. Он понял, что прежний, знакомый ему Ян Сиконг действительно вернулся.

- И что ты собираешься делать? Хочешь уничтожить армию Чен Му?

- Пока не знаю. Но я знаю, что мне нужна власть и монарх, которым можно легко управлять. Раньше я всегда все просчитывал много раз наперед, прежде чем сделать шаг. Но потом я понял, что не всегда мои расчеты оказываются точными. Можно сделать десять верных ходов и проиграть партию, неверно рассчитав одиннадцатый шаг. А можно, проигрывая и отступая, развернуться в последний момент и победить. Что бы ни делал человек, он не может знать наверняка, что его ждет в конце пути – победа или поражение. Зачем ограничивать себя жесткими рамками, измеряя свои возможности? У меня нет ни дома, ни семьи, и теперь для меня ничто не имеет значения. Я просто хочу довести эту партию до конца в соответствии со своими собственными представлениями. И я приложу все силы, чтобы завершить ее так, как нужно мне. Я стану тем, кем хочу стать, либо приму смерть в случае поражения.

- Сиконг, ты добьешься того, что хочешь, - с серьезным видом сказал Ше Чжун.

- Почему ты так говоришь? – улыбнулся Ян Сиконг.

- Я просто это чувствую.

- Надеюсь на это. Впрочем, это не так уж важно, добьюсь я этого или нет, все равно после смерти с собой ничего не заберешь.

- Раз уж ты принял решение, мне остается лишь помочь тебе, - с грустью сказал Ше Чжун.

Ян Сиконг ощутил в душе угрызения совести:

- Ше Чжун, тебе не нужно больше подвергать себя опасности из-за меня.

- Я делаю это вовсе не из чувства долга и не по доброте душевной, - рассмеялся Ше Чжун. – Тебе придется как следует раскошелиться за мои услуги.

Ян Сиконг нахмурился и тихо сказал:

- Я знаю, что ты помогаешь мне не ради денег, ты и так ни в чем не нуждаешься... В юности мы очень зависели друг от друга. Если бы не ты, не знаю, сколько раз я уже должен был бы умереть за эти годы. Ше Чжун, не знаю, как мне расплатиться с тобой за все.

- Ты тоже спас меня и отомстил за меня, так что мы с тобой квиты, - Ше Чжун скривил губы в усмешке. – Просто я думал, что у нас с тобой нет родных в этом мире, и мы действительно должны полагаться друг на друга. Я не ожидал, что твой брат окажется жив. Я должен порадоваться за тебя, но...

- Ты тоже мой брат, - сказал Ян Сиконг. – Ше Чжун, вы с Ю-эром мои братья, и я готов отдать свою жизнь за вас обоих.

Ше Чжун на миг застыл в изумлении, а затем снова вернулся к своему привычному насмешливому тону:

- Надо же, ты не отругал меня за мои ревнивые слова, и теперь мне самому стало стыдно. Сиконг, я рад за тебя, потому что твой брат жив. Ты столько лет был занят своей местью, взращивая в себе черствость и бездушие, чтобы защитить свое сердце. Но я знаю, что ты человек, который ценит любовь и преданность, а иначе, зачем бы я стал помогать тебе. Я же не дурак. Но все же... - его голос стал жестче. – Ты больше не должен никогда связываться с Фен Е, иначе, мне останется действительно лишь пожалеть тебя.

Сердце Яна Сиконга сжалось, но он постарался говорить как можно беззаботней:

- Не волнуйся, между нами уже все ясно. Когда он узнает, что я предпочел пойти к Чен Му вместо того, чтобы вернуться к нему, мы сним станем... врагами.

Ше Чжун не мог окончательно расслабиться, но все же он понимал, что самое главное – это чтобы Ян Сиконг не вернулся к Фен Е. Это был бы самый худший вариант из всех. Он знал, что Ян Сиконг не способен проявить слабость и испытывать такие чувства ни к кому, кроме Фен Е и уж тем более, к Чен Му. Безжалостный и беспощадный Ян Сиконг – это самый могущественный Ян Сиконг, и со своей силой он один способен потрясти всю Поднебесную.

- И когда ты собираешься пойти к Чен Му?

- Я не могу пойти к нему, мне нужно, чтобы он сам пришел ко мне, а точнее, схватил меня.

- ... Схватил?

- Разве Чен Му не пытался разделить нас с Фен Е? Значит, я отвернусь от Фен Е, как он и хотел. Но он много лет был моим учеником, и он понимает мой характер. Он знает, что даже если я уйду от Фен Е, у меня останется обида и на него тоже, и я не стану ему помогать. Поэтому, если я сам найду его, это вызовет у него подозрения.

- И что же ты собираешься делать?

Так, разговаривая, они уже добрались до леса, где их ждал А Ли. Взглянув на него, Ян Сиконг сказал:

- Ше Чжун, ты можешь спрятаться в городе и раствориться в нем без следа, а А Ли нет. На этот раз, когда я уйду, я не хочу ни о чем волноваться. Надеюсь, ты сможешь отправить А Ли подальше. Тогда я смогу специально выдать свое местонахождение, чтобы солдаты Чен Му смогли схватить меня.

Ше Чжун тоже посмотрел на А Ли:

- Боюсь, он откажется уйти.

- Ты должен быть готов к этому.

Увидев их, А Ли вздохнул с облегчением, но он не мог скрыть свое беспокойство. Вскочив на ноги, он бросился к ним навстречу.

- Я принес тебе поесть. Ты, наверное, умираешь от голода, - Ян Сиконг распаковал сумку. – Ешь, пока не остыло.

- 63 -

После того, как А Ли поел, Ян Сиконг отозвал его в сторону и изложил ему свой план. Услышав о том, что Ян Сиконг собирается разлучиться с ним, перепуганный и ошеломленный А Ли начал отчаянно размахивать руками, отказываясь уходить.

- А Ли, для тебя слишком опасно следовать за мной, - постарался успокоить его Ян Сиконг. – Я не смогу защитить тебя.

А Ли все так же отчаянно мотал головой, пытаясь объяснить ему, что не боится смерти и готов следовать за ним куда угодно.

- А Ли, ты ведь уже не молод, я приготовил для тебя приличную сумму денег, чтобы ты мог ни в чем не нуждаться до конца своих дней. Позволь Ше Чжуну найти для тебя хорошую девушку, и тогда ты женишься...

А Ли рухнул на колени, умоляя не прогонять его и доказывая, что хочет лишь служить ему до конца своих дней.

Ян Сиконг тяжело вздохнул и хотел поднять А Ли с колен, но тот отказался вставать. Тогда Ян Сиконг присел рядом с ним на корточки и заглянул ему в глаза:

- А Ли, - мягко казал он. – Ты уже давно расплатился со мной за мою доброту своей самоотверженной службой в течение стольких лет. Теперь тебе нужно пожить и для себя.

А Ли продолжал кланяться ему со слезами на глазах, из его горла вырывалось тревожное глухое мычание. Ян Сиконг удержал его, чувствуя грусть в сердце. Он знал, что А Ли не хочет расставаться с ним. Не считая его привязанности к нему, из-за того, что ему было трудно интегрироваться в общество, он очень боялся перемен. Рядом с ним, А Ли нашел себе применение и теперь, расставшись с ним, он боялся лишиться своего места в жизни. Он был похож на ребенка, который всю жизнь прожил с родителями и сейчас был вынужден уехать далеко от них. Глядя на испуганный вид А Ли, он понимал, сколько страха было в его сердце.

Видя, что ничего не помогает, Ян Сиконг зашел с другой стороны:

- А Ли, мне терперь приходится спасаться бегством, а ты так сильно бросаешься в глаза, меня будет очень легко заметить рядом с тобой.

А Ли посмотрел на него полным печали взглядом.

- Я попросил Ше Чжуна помочь тебе спрятаться ото всех. Когда все утихнет, если ты все еще захочешь следовать за мной, я заберу тебя к себе. Договорились?

Губы А Ли задрожали, но его взгляд был ясным и понимающим.

- Это правда. Когда я перестану быть мишенью и буду в безопасности, я попрошу Ше Чжуна вернуть тебя. А иначе, если мы и дальше будем действовать также, нас всех поймают.

А Ли помолчал какое-то время, а затем расплакался и кивнул.

Ян Сиконг похлопал его по плечу, зная в глубине души, что на этот раз они расстаются навсегда.

***

Снова обсудив их план между собой, ранним утром они втроем покинули Пинлян.

Через несколько дней они покинули территорию, находившуюся под контролем Фен Е, и настал момент разойтись в разные стороны.

Ше Чжун собирался увести А Ли подальше и спрятать от посторонних глаз, чтобы слухи о его странной внешности не достигли ушей Фен Е. В то же время было необходимо раскрыть местонахождение Яна Сиконга, чтобы привлечь внимание солдат армии Чен Му, расположенной неподалеку.

Они договорились, что, когда А Ли устроится на новом месте, Ше Чжун вернется, чтобы найти Яна Сиконга, где бы он ни был.

А Ли со слезами на глазах попрощался с Яном Сиконгом, после чего тот долго смотрел им вслед, чувствуя печаль в своем сердце. Ему не хотелось отталкивать от себя людей, которые любили его, но он боялся погубить их или остаться перед ними в неоплатном долгу. Для такого человека как он лучше идти путем одиночки.

По дороге Ян Сиконг узнал, что армия Чен Му достигла Хуайаня, расположенного в 300-400 ли от Циньяна. Соседний город до сих пор находился под властью императорского двора, и армия Фен не осмеливалась пересекать границу в этом месте, но Чен Му мог перемещаться совершенно свободно.

Поэтому, когда Ше Чжун намеренно сдал местонахождение Яна Сиконга, а Ян Сиконг раскрыл свою личность, в одной безымянной деревушке между Циньянои и Хуайянем он столкнулся с солдатами армии Чен Му, которые пришли арестовать его.

Он пытался сбежать, но его снова схватили и связанным доставили в Хуайань.

Скоро он увидит Чен Му и Шень Хесюаня – ученика, которого он воспитывал столько лет, и тот в ответ укусил его руку и своего соперника, к которому не один раз проявлял милосердие. Он сам виноват, что дал им возможность подставить себя, сговорившись с его врагом. Но он не сдастся так просто.

***

Как только они прибыли в Хуайань, Яна Сиконга сразу же доставили в резиденцию, где временно расположился Чен Му. Чен Му не выбежал ему навстречу заранее, как в прошлый раз. Он прошел по длинному коридору, а затем по заснеженному двору и, наконец, оказался перед главным домом.

Когда его завели в здание, он увидел сидевшего в кресле красивого молодого человека, который держался величественно и с достоинством. В его взгляде были видны спокойствие и суровость, не свойственные такому молодому возрасту.

Увидев Яна Сиконга, Чен Му невольно сжал подлокотники кресла, его глаза засияли, но он все еще сопротивлялся порыву броситься ему навстречу.

Охранник опустился на одно колено и приветствовал его: - Правитель Чу.

- Мерзавец! Кто приказал связать наставника! – сердито воскликнул он. – Немедленно развяжи его!

Охранник поспешно развязал веревку на теле Яна Сиконга, но тот не проронил ни слова, глядя на Чен Му безразличным взглядом.

- Можешь идти, - Чен Му махнул охраннику рукой.

Теперь в комнате остались только они вдвоем. Чен Му пошел навстречу Яну Сиконгу и взволнованно воскликнул:

- Наставник...

Ян Сиконг замахнулся и отвесил Чен Му оглушительную пощечину. 👍

Чен Му не ожидал ничего подобного, и на его изумленном лице промелькнули самые разнообразные эмоции, от гнева и до печали. В конце концов он замер с растерянным видом. Потрогав горящую от боли щеку, он спокойно сказал:

- Только наставник осмелился бы сделать такое.

- Ты еще не забыл, что я твой «наставник»? – холодно сказал Ян Сиконг. – Боюсь, ты уже не помнишь, что это значит.

- Ты был моим нставником, и я до конца моих дней не забуду об этом.

На красивом лице Чен Му больше не осталось и следа прежней юношеской мягкости. Теперь это был настоящий «правитель Чу». Уголки его губ приподнялись в улыбке:

- Но я все же старший принц Дашен, наследный принц и будущий император.

- Хоть ты и принц и в будущем станешь Сыном Неба, не забывай, что всем, что ты имеешь сейчас, ты обязан мне. А ты в благодарность за мою доброту оговорил и подставил меня. Но тебе этого показалось мало, и ты вдобавок ко всему еще велел арестовать меня?

Чен Му вздохнул, на его лице появилось пристыженное выражение:

- Наставник, прости.

- Хаватит нести тчушь. Прикажи отпустить меня или просто убей!

- Наставник, - тяжело даша, сказал Чен Му. – При мысли о том, что мы увидимся снова, я был так счастлив, что не спал всю ночь. Мы не виделись больше года, и все это время я думал о тебе... Я знаю, что ты винишь меня, и мне очень жаль, но... это все придумал наставник Шень. Когда я об этом узнал, было уже поздно останавливать его.

- Думаешь, я поверю в этот бред? – усмехнулся Ян Сиконг.

- Но это правда. Как бы мне ни хотелось, чтобы наставник был рядом, я не смог бы причинить ему вреда, - Чен Му покачал головой. – Кроме того, пока Фен Е полагался на тебя, разве у нас был шанс на успех?

Эти слова ранили Яна Сиконга в самое сердце.

- Не хочу больше ничего слушать! Я не хочу иметь дела ни с Фен Е, ни с тобой! С меня хватит! Уж лучше я откажусь от всего и проведу остаток своих дней в уединении подальше от всех. Мне больше не нужны все эти дрязги!

- Наставник... - в голосе Чен Му послышалась печаль. – Я правда не хотел подставлять тебя. Если наставник хочет излить на меня свою злость, он может избить и отругать меня. Но я день и ночь ждал, когда наставник вернется ко мне. Я... я не позволю наставнику уйти.

- А я не собираюсь оставаться! – Ян Сиконг отступил на пару шагов и, развернувшись, направился к двери.

Чен Му торопливо заключил его в свои объятья, ему хотелось сделать это с того самого момента, как Ян Сиконг предстал перед ним. И сейчас он крепко обнимал его, прижимаясь к нему всем телом, словно желал слиться с ним воедино, чтобы больше их никто не мог разлучить.

Но Ян Сиконг неожиданно резко надавил ему на подбородок, а второй рукой ударил в грудь.

Изумленный Чен Му заблокировал удар. Они обменялись еще несколькими ударами. Хотя Чен Му полностью подавил Яна Сиконга, он все же был слишком ошарашен, и Ян Сиконг воспользовался возможностью, чтобы залепить ему еще одну пощечину.

Чен Му отступил на несколько шагов и твердо встал на ноги, его лицо помрачнело:

- Еще когда наставник спас меня во время Весенней охоты, я заподозрил, что он владеет боевыми искусствами. Но сейчас, когда мне известно, кто наставник на самом деле, больше нет нужды скрывать это. Может, есть еще что-то, чего я не знаю о наставнике?

- Почему я должен говорить тебе это? – холодно сказал Ян Сиконг.

- Наставник явился ко двору, чтобы отомстить, - с грустью сказал Чен Му. – После долгих лет усердного труда он наконец, победил своего врага, который несправедливо погубил его отца. Такая сила духа, преданность и любовь вызывают во мне восхищение. Я уважаю и почитаю наставника больше всех на свете и безмерно восхищаюсь им. Сможет ли наставник простить меня?

- Откуда ты узнал о моем прошлом? – все тем же холодным тоном спросил Ян Сиконг. – Юань Шаосю рассказал об этом?

- Нет, - Чен Му покачал головой. – Об этом наставнику Шеню давно написал генерал Чжао.

- Генерал Чжао...

Во взгляде Яна Сиконга застыла грусть. Он всегда восхищался Чжао Фуем. Он был благодарен ему за то, что он был на его стороне в деле Юаня Мао. Но, узнав, что Ян Сиконг предал двор и переметнулся на сторону Фен Е, Чжао Фуй не смог вынести этого. Ян Сиконг не винил его, у каждого свои устремления.

- Когда наставник Шень узнал об этом, он отправил людей в Гуаннин, чтобы выяснить все детали. И тогда стало известно, что Юань Шаосю тоже служит под началом Фен Е. Вообще-то, мы через шпионов знали о том, что у вас с Юанем Шаосю натянутые отношения, но раньше мы не знали причины этого. Потом наставник Шень тайно связался с Юанем Шаосю, и он рассказал ему также о кинжале. Он потратил много денег, чтобы найти его.

- Значит, вы объединились с этим человеком и устроили мне ловушку, чтобы разделить нас с Фен Е? – холодно сказал Ян Сиконг.

Чен Му, казалось, стало стыдно:

- Я бы не стал подвергать наставника опасности. Когда я узнал о замыслах наставника Шеня, было уже поздно...

Ян Сиконг лишь холодно усмехнулся в ответ.

- Раз уж все так получилось, и наставник обижен и зол на меня, я вынужден признать свою вину. Но разве это не помогло наставнику понять, что из себя представляет Фен Е? – взволнованно произнес Чен Му. – Вы с ним дружите с самого детства, и с юности поклялись друг другу в верности. Ты столько самоотверженно служил ему, и после стольких лет привязаности он так просто попался на такую приманку и позволил разобщить вас. Неужели такой неблагодарный и безжалостный человек стоит того, чтоб ты думал о нем?!

Ян Сиконг невольно пошатнулся, и его взгляд подернулся пеплом:

- Твои слова не лишены здравого смысла, - с издевкой усмехнулся он.

- Фен Е взял в наложницы дочь Нада-хана, а потом женился на дочери правителя Юна. А какое место он отвел тебе? Думаешь, я не знаю, что вы только внешне вместе, а сердцем – врозь?

- Ошибаешься, - с равнодушным видом сказал Ян Сиконг. – Мы не «внешне вместе – сердцем врозь», мы теперь и внешне и сердцем врозь.

Чен Му, не скрывая своего беспокойства, снова медленно приблизился к Яну Сиконгу:

- Я отношусь к наставнику, как к сокровищу. Фен Е так оскорбил и унизил наставника. Знаешь, как мне было тяжко, когда я находился так далеко и мог лишь сгорать от ненависти и боли? Если наставник останется со мной, я буду полностью доверять ему, уважать и любить его от всего сердца. А в будущем, когда я взойду на престол, я хочу поставить наставника выше всех остальных.

Он взял Яна Сиконга за руку, и его взгляд казался таким искренним:

- Я готов дать наставнику все, что он пожелает!

Ян Сиконг лишь усехнулся про себя. Фен Е действительно был безжалостным человеко, но он хотя бы не лицемерил. А этот человек, участвоваший в заговоре против него и подставивший его, еще смеет говоритьс ним о любви и уважении?

Но он ничем не выдал своего презрения, а лишь холодно посмотрел на Чен Му и оттолкнул его руку:

- Если ты не хочешь отпустить меня, тогда дай мне увидеться с Шень Хесюанем. Вот он точно не захочет, чтобы я остался здесь.

Чен Му на миг заколебался:

- Хорошо. Даже если мне не хочется, чтобы ты виделся с ним, он все равно придет к тебе. Хотя он тоже с самого начала был моим наставником, все же в отличие от тебя, он не может влиять на меня. Я тоже очень зол на него за то, что он подставил наставника, но мне все еще нужна его помощь.

Ян Сиконг взгянул на Чен Му:

- Ты не забыл, что Шень Хесюань – непревзойденный талант, который выдержал три экзамена? Ты правда думаешь, что он может оказывать на тебя влияние? Не исключено, что он уже давно водит тебя вокруг пальца.

- У меня тоже есть такое опасение, - поджал губы Чен Му. – Вот поэтому мне и нужен наставник, - он снова схватил Яна Сиконга за руку. – Наставник, Му-эр верит только тебе!

Ян Сиконг оттолкнул его руку и холодно сказал:

- Отведи меня к нему.

***

В полночь в великолепном роскошном зале в кресле хозяина дома сидел человек, застывший неподвижно, словно каменное изваяние. В комнате стояла кромешная тьма, и все лампы были погашены.

Внезапно дверь распахнулась, и в комнату вошел охранник. Он опустился на колени, чтобы выразить свое почтение, но его колени слегка дрожали, а глаза вспыхивали странным светом, словно он... очень боялся.

- Приветствую Короля Волков! Есть новости... о господине Яне!

Сидевший в темноте Фен Е сжал кулаки, чувствуя, как боль пронзает его сердце:

- Говори!

- Господин Ян... его схватили люди правителя Чу!

В коомнате повисла пугающая тишина.

Внезапно Фен Е ударил по небольшому столику, стоявшему перед ним, и сделанный из драгоценной древесины столик раскололся пополам под действием его внутренней силы.

Перепуганный охранник в ужасе кланялся, причитая:

- Король Волков, пощади! Пощади!

- Убирайся! – глухо прорычал Фен Е.

Охранник в ужасе выбежал прочь.

В глазах Фен Е вспыхнул пугающий зеленый огонек, мышцы его лица задергались, и оно исказилось в жестокой гримасе.

Яна Сиконга схватил Чен Му, и теперь он вместе с ним.

Под покровительством Ше Чжуна он полмесяца смог скрываться от преследования и вдруг вот так внезапно попался в руки к Чен Му? Единственное возможное объяснение заключалось в том, что Ян Сиконг пришел к Чен Му добровольно.

Его человек сбежал от него и отправился к Чен Му.

Фен Е лишь чувствовал, что боль в его сердце достигла предела. Король Волков, ни разу в жизни ни перед кем не склонявший своей головы, теперь сжался в комок, чтобы защититься от страха, который убивал его, не давая дышать.

Ян Сиконг...

Фен Е медленно произнес это имя, словно старался разжевать его и проглотить, чтобы оно так и осталось с ним навечно.

Сидя в темной комнате, Фен Е смотрел в пустоту полными ненависти и боли глазами, стараясь представить себе образ человека, по которому тосковал днем и ночью, а потом разбить его вдребезги.

В его кровоточащем сердце, которое, казалось, пронзили тысячи лезвий, теперь оставалось лишь одно желание – разрубить Чен Му на куски, сжечь его кости и развеять пепел по ветру.

Чен Му, эта земля и Ян Сиконг принадлежат мне, Фен Е. И я заставлю тебя смотреть собственными глазами на то, как это все попадет в мои руки!

__________________________

На этом заканчивается восьмой том, и следующий называется также – «Охота на оленей в Центральных Равнинах, ч. 3»

- 64 -

В резиденции Чен Му Шень Хесюаня не оказалось. После того как охранник вывел Яна Сиконга из дома, он провел его по кривым улочкам и, наконец, остановился перед ветхой покосившейся хижиной, крытой соломой. Она казалась совсем необитаемой, и ледяной ветер продувал ее со всех сторон. Казалось, если снега выпадет чуть больше, она и вовсе рухнет.

- Что все это значит? – нахмурился Ян Сиконг. – Хочешь, чтобы я жил здесь?

Охранник поспешно сложил ладони и с поклоном ответил:

- Ваш слуга не осмелился бы. Господин – почетный гость правителя Чу, и с ним будут обращаться соответственно его положению. Это... господин Шень желает увидеться с вами здесь.

Ян Сиконг понятия не имел, что затевает Шень Хесюань, но здесь было не так уж много охранников. Если бы он замышлял недоброе против него, эти люди не смогли бы справиться с ним. К тому же, это ведь территория Чен Му, поэтому он немного успокоился и вошел внутрь.

В комнате стоял лишь небольшой столик с вином, а за ним сидел на коленях Шень Хесюань, который спокойно наблюдал за ним. Комната была плохо освещена, и силуэт Шень Хесюаня сливался с полумраком, от чего казался еще более темным и таинственным.

Как только Ян Сиконг собрался заговорить, Шень Хесюань вдруг сказал:

- В доме, чьи стены вот-вот рухнут...

Ян Сиконг немного подумал и ответил:

- Встретились две противоположности... (1)

Шень Хесюань помолчал пару секунд, а затем громко рассмеялся.

Ян Сиконг понял, что Шень Хесюань действительно изменился и теперь он уже не тот, что раньше. Он сел и осмотрелся по сторонам:

- Господин Шень пожелал встретиться со мной в такой скромной обстановке. Наверняка, это не только ради того, чтобы иметь возможность насладиться поэзией.

- Нет, конечно, это было простым побуждением. Но ответ господина Яна был действительно замечательным, - Шень Хесюань посмотрел ему прямо в глаза.

Ян Сиконг улыбнулся:

- Господин Шень сильно изменился. Раньше, увидев меня, ты или начинал ругаться, или обвинять меня. А сегодня ты так спокоен. Это потому что ты чувствуешь, что победил меня?

- Не совсем так, это лишь одна из причин, - Шень Хесюань неторопливо налил им обоим вина. – Но ты прав, я действительно сильно изменился. За последние два года со мной произошло столько перемен, сколько не случилось и за половину моей жизни. И это все благодаря тебе, - он поставил чашу с вином перед Яном Сиконгом. – Прошу.

Ян Сиконг взял чашу и взглянул на Шень Хесюаня.

- Боишься, что я отравлю тебя? – Шень Хесюань выпил свое вино.

Ян Сиконг, чувствуя облегчение, тоже выпил.

- Причина, по которой я решил встретиться с тобой именно здесь, заключается в том, что мы с тобой привыкли жить в богатстве и роскоши, забыв, кто мы такие. Поэтому я и решил воспользоваться этой убогой хижиной, чтобы напомнить нам об этом. Не возражаешь?

- Я никогда не забывал, кто я такой и, полагаю, господин Шень тоже не из тех, кто забывает о своих корнях. Так что в этом не было нужды.

- Правда? Тогда будем считать, что это я решил углубиться в самоанализ. В конце концов, я не такой разносторонний, как господин Ян. Это ты можешь полностью стереть свое происхождение и создать совершенно новую личность, - взгляд Шень Хесюаня стал острым.

- У меня не было иного выбора, - с улыбкой сказал Ян Сиконг. – Интересно, что почувствовал господин Шень, когда узнал, кто я на самом деле?

Шень Хесюань помолчал какое-то время, а затем ответил:

- Честно говоря, я был сильно удивлен. Не ожидал, что некоторые вещи, о которых ты говорил мне раньше, окажутся правдой. Ты действительно много лет терпел унижения ради мести, и чтобы свергнуть евнухов. Раньше я думал, что это просто оправдания, которыми ты пытался прикрыть собственные корыстные устремления. Получается, все твои действия были вовсе не ради славы и богатства.

Ян Сиконг слегка приподнял брови:

- Прежний господин Шень никогда не сказал бы мне таких слов.

- Да, не ожидал, что однажды буду восхищаться тобой, - усмехнулся Шень Хесюань. – Хотя ты совершил немало подлостей, ты смог зайти так далеко, чтобы отплатить за добро, а это не под силу обычным людям. Поэтому я был просто потрясен.

- Господин Шень оказался способен понять, что двигало мной в моих поступках, - с усмешкой ответил Ян Сиконг. – Я действительно тронут.

- Да, я могу понять, хотя и не согласен с большинством из них, - Шень Хесюань налил им еще вина. – Но то, что я смог понять тебя – это уже большое достижение для меня. Начиная с потери Цяньчжоу, за то время, что я провел в тюрьме, а затем путешествовал по Юннаню, столице, Тайюаню, столько всего произошло, и это сильно пошатнуло мои прежние убеждения. Возможно, за эти два года я узнал больше, чем за всю предыдущую жизнь, - его взгляд устремился вдаль. – В какой-то момент я вдруг осознал, что разбираюсь лишь в книгах, но совсем не понимаю людей.

Ян Сиконг тоже ощутил волнение в сердце. Он знал, что каждое слово, сказанное Шень Хесюанем, шло из самой глубины его души. Он сам из-за тяжелого потрясения усомнился в своих прежних убеждениях, после чего в нем произошли перемены. Он пережил это, когда ему было тринадцать лет. Когда в жизни человека происходят такие изменения, он уже никогда не сможет стать прежним.

Он неожиданно подумал, неужели Фен Е, будучи Шицзи, в одночасье потеряв все и сбежав из тюрьмы, тоже испытал такое же мучительное и болезненое перерождение?

Шень Хесюань, казалось, был слишком поглощен своими мыслями и, не в силах вырваться оттуда, проговорил, словно обращаясь к самому себе:

- Вот почему я все время думал о тебе. Мы с тобой совершенно разные. Ты совершил так много неприглядных поступков, но также сумел сделать то, что хотелось бы сделать мне, но я не смог. Я часто справшивал себя, почему несмотря на то, что я познал учения мудрецов и всегда держал себя под контролем, я неоднократно терпел неудачи и натыкался на препятствия. И почему ты с твоим краснобайством и беспринципностью всегда поучаешь то, что хочешь.

Ян Сиконг слушал его без всякого выражения на лице.

Шень Хесюань тихонько рассмеялся:

- Потом я понял, что путь благородного человека заключается в том, чтобы уважать себе подобного благородного человека. Но в этом мире правят подлецы. Наставник тоже всегда учил меня быть более гибким, и вот теперь, приближаясь к зрелому возрасту я, наконец, понял, что он имел ввиду.

- Я рад, что на господина Шеня снизошло такое озарение. Предлагаю выпить за это.

Они выпили еще по чаше вина.

Ян Сиконг вдруг улыбнулся:

- Похоже, после своего прозрения господин Шень очень преуспел в своем умении строить планы и теперь он очень искусен в кознях.

Шень Хесюань тоже улыбнулся:

- Я и раньше это умел, просто тогда я гнушался этим. Но мне пришлось поучиться у господина Яна, иначе, как бы я мог защитить свою семью, свою страну и выполнить свой долг чиновника?

Ян Сиконг с неодобрительным видом покачал головой:

- Похоже, господин Шень прозрел не до конца. Почему он все еще цепляется за эту фанатичную глупую преданность?

- Я не глуп. Я уже сказал, что смог понять тебя, но я не согласен с тобой, - взгляд Шень Хесюаня стал ясным и острым. – Позволь спросить тебя – ты думаешь свергнуть невежественного государя, заменив его государем просвещенным, и тем самым возродить процветание страны. Но всегда ли сын невежественного государя сам является таким же невежественным правителем? А сын мудрого владыки всегда ли будет таким же мудрым? Разве не все династии представляют собой круговорот мудрого правления и упадка? Каким бы просвещенным ни был государь, однажды он умрет, и кто может поручиться, что вместе с ним не сгинет и его дело? Для эффективного управления государством требуется малое вмешательство. (2) Ты ищешь то, что называется «стабильность», чтобы благосостояние государства было постоянным. Ты устроил смуту в Поднебесной, но это лишь приведет ее к еще бо̀льшему разрушению, и народу станет жить еще тяжелее.

Ян Сиконг не сводил с него пристального взгляда:

- Тогда в чем разница между твоими рассуждениями и взглядами остальных продажных чиновников? Когда мы с тобой впервые начали карьеру, нет, когда все молодые ученые начинают их карьеру, кто из нас не горит воодушевлением и не имеет честолюбивых устремлений? Но потом все это гаснет и блекнет, превращая всех в унылых чиновников. Ты говоришь, что у просвещенного государя не обязательно будет такой же просвещенный преемник. А я говорю тебе, что из поколения в поколение, когда царствующий Сын Неба невежествен и глуп, его надо сменять на мудрого государя. Когда следующий император будет глуп, следующее поколение расправится с ним от имени небес. Если мы будем просто стоять в стороне и безучастно смотреть на то, как продолжается процесс гниения, однажды он охватит все тело, и тогда от этого уже не будет никакого лекарства для излечения.

Они смотрели друг на друга, их взгляды были острыми и пронзительными. Они не желали уступать друг другу, хотя в глубине души понимали, что каждый останется при своем мнении, поскольку их сердца были тверды и непреклонны, как скала.

Наконец, они оба вздохнули.

- Я с самого начала знал, что «встретились две противоположности», - с бесстрастным видом сказал Шень Хесюань.

- Верно, - с горечью улыбнулся Ян Сиконг. – Но я очень рад, что господин Шень понимает меня. Возможно, мы понимаем друг друга лучше, чем кто бы то ни было. Но именно из-за этого понимания для нас невозможно «дружить, сохраняя свои принципы». Мы обречены на... вражду.

Шень Хесюань налил им вина в третий раз:

- Жаль, очень жаль. Когда-то я считал тебя другом, с которым у нас есть взаимопонимание.(3) Потом, когда ты обманул меня, я решил, что ошибся в тебе. И теперь, пройдя столь долгий путь, я, наконец, понял, что мы с тобой действительно родственные души.

Они снова подняли чаши и выпили с торжественным видом.

Ян Сиконг вытер губы и сказал:

- Услышав, как ты назвал меня «родственной душой», я чувствую себя польщенным.

- На самом деле, нам с тобой необязательно враждовать, - Шень Хесюань уставился на него в упор. – Ты разве не хочешь помочь правителю Чу взойти на трон? Теперь надо лишь помочь ему усмирить мятежников, вернуться с триумфом в столицу, принять титул наследного принца, а также нужно убедить его величество уступить место более достойному, чтобы все было сделано с соблюдением этикета и в соответствии с правилами и традициями.

- Фен Е вовсе не милосерден, - Ян Сиконг скривил губы в усмешке. - Но я необязательно беспринципен, вот только ты подставил меня.

- На войне все средства хороши, - сказал Шень Хесюань. - Ты не должен держать на меня зла. К тому же, ты сам сделал немало для того, чтобы посеять вражду между нами.

- Сейчас воюют две стороны, а мы просто выполняем свои обязанности. Господин Шень слишком серьезен, говоря об обидах.

- Господин Ян слишком мстителен, но даже если ты не испытываешь ненависти ко мне... - Шень Хесюань улыбнулся. – Разве ты не должен ненавидеть Фен Е?

Ян Сиконг наклонился вперед и сказал с улыбкой:

- Мы с ним друзья с детства, а потом полюбили друг друга. Говорить о ненависти между нами – это было бы слишком, но...Если я стану помогать правителю Чу справиться с ним, что я получу за это от правителя Чу?

- Првитель Чу очень ценит тебя. Он может дать тебе все, что ты пожелаешь.

- И что же мне пожелать? – с мрачной усмешкой сказал Ян Сиконг. – Господин Шень проверяет меня подобным образом, он просто хочет знать, собираюсь ли я остаться. Господин Шень хочет использовать меня, чтобы избавиться от Фен Е, но в то же время опасается, что я ради своей выгоды начну угрожать его собственному положению. В этом мире нельзя получить все и сразу. Если я останусь здесь, господину Шеню придется все время быть начеку, и будь я на его месте... - Ян Сиконг поднял руку и провел пальцем по шее. – Меня нужно убить.

В глазах Шень Хесюаня промелькнуло свирепое выражение:

- Господин Ян сохранил мне жизнь, и я очень благодарен ему за это. На самом деле, мне не хочется тебя убивать. Было бы замечательно, если бы ты просто исчез, и больше тебя никто и никогда не нашел бы.

- Я и хотел исчезнуть, но они не оспускают меня. Почему бы господину Шеню не помочь мне и не отослать меня подальше?

Шень Хесюань покачал головой:

- Уже слишком поздно. Правитель Чу обязательно приставит кого-нибудь приглядывать за тобой.

На губах Яна Сиконга мелькнула насмешливая улыбка, но он ничего не сказал.

- Вот почему я хочу убедить тебя искупить свою вину, а после возвращения в столицу мы с правителем Чу будем ходатайствовать за тебя перед его величеством, чтобы ты мог воссоединиться с женой и дочерью. Для тебя это было бы лучшим выходом.

Ян Сиконг схватил кувшин и начал пить вино прямо из него. Выпив половину кувшина, он вытер губы и сказал с улыбкой:

- Я сам найду лучший для себя выход, - он встал на ноги. – Я уже замерз здесь в обществе господина Шеня, так что пожалуй я пойду.

____________________________

1. Видимо, это что-то вроде состязания в поэзии. И это почти непереводимо, особенно ответ Яна. Там что-то про южный акцент и северного посредника))) Даже не представляю, как это увязать воедино. Но чуть позже брат Шень повторит фразу Сиконга, и я думаю, смысл в ней примерно такой, только выражен очень поэтическим языком)

2. Это поговорка.

3. Это слово означает не только «близкий друг», но также «родственная душа», «друг, с которым есть взаимопонимание».

- 65 -

Все эти дни, пока они прятались от погони, им приходилось спать под открытым небом, а затем торопливо продвигаться дальше, и Яну Сиконгу пришлось очень несладко за это время. Но теперь у него была теплая удобная постель и вкусная еда. После сытного ужина с вином он лег в постель и проспал до следующего утра.

Когда он проснулся, слуга принес ему воду для умывания, чистую одежду и завтрак. Он невольно подумал о том, как Шень Хесюань встретил его вчера в старой хижине, дабы «не забыть себя», и его слова были не лишены здравого смысла. Привыкая к хорошим вещам и сытной еде, человек с трудом привыкает к меньшему, что уж говорить о том, кто успел вкусить власти и богатства.

После завтрака Ян Сиконг выглянул в окно и увидел, что там ярко светит солнце. Для зимы это была на редкость хорошая погода, поэтому он решил позаниматься во дворе. Он не занимался уже много дней, но его удары были такими же сильными. Отрабатывая удары, он вспоминал обо всем, что произошло с ним. Он думал о Фен Е, о Юане Нанью, о Чен Му и Шень Хесюане. В зависимости от того, о ком он думал, его удары становиись или плавными, или сложными и продуманными, или откровенно агрессивными.

Он почувствовал, как к нему кто-то приближается и, скосив глаза, заметил фигуру Чен Му, но никак не среагировал на его появление. Закончив тренировку, он весь вспотел, но чувствовал, как к нему вернулось хорошее настроение.

Чен Му восторженно захлопалв ладоши и подошел поближе:

- Отлично!

Ян Сиконг вытер пот со лба и с бесстрастным видом приветствовал его:

- Ваше высочество.

- Кажется, наставник немного успокоился, но все еще не желает называть меня по имени, - во взгляде Чен Му была видна его нескрываемая глубокая привязанность к нему.

Ян Сиконг, не ответив ему, пошел обратно в дом за водой, и Чен Му немедленно последовал за ним.

- Вчера вы встречались с наставником Шенем. О чем вы говорили?

- Просто вспоминали прошлое, - ответил Ян Сиконг. – Мы с господином Шенем начали свою карьеру в одном и том же году. Можно сказать, нашей дружбе уже много лет.

- Жаль, что вы с ним такие разные, - сказал Чен Му. – Но теперь у вас должна быть одна цель – помочь мне добиться трона.

Ян Сиконг холодно посмотрел на него:

- Оу, ты все еще думаешь, что после всего, что я пережил, мне захочется помогать тебе? Я устал и больше не собираюсь ввязываться в ваши игры. Тебе хватит и одного Шень Хесюаня, так что просто отпусти меня.

Глаза Чен Му вспыхнули:

- А, может, наставник никак не может отпустить Фен Е? Даже после всего, что он сделал с тобой?

- Мы с Фен Е... между нами уже давно все кончено, - Ян Сиконг изобразил отвращение на лице. – Но это никак не связано с ним. Просто я устал и больше не хочу принимать участие в этой борьбе.

- С помощью наставника я обязательно смогу победить Фен Е. Когда я возьму Тайюань, отец объявит по всей Поднебесной о восстановлении моего титула наследного принца. С армией, которая подчиняется мне, больше никто не сможет поколебать моего положения, - Чен Му уставился на Яна Сиконга. – Тем, что у меня есть сегодня, я обязан наставнику. Когда я займу трон, я многое смогу дать наставнику. Неужели наставник не хочет этого?

Ян Сиконг повернулся к нему и посмотрел на него:

- Ваше высочество, я всего лишь преступник. Даже если вы станете наследным принцем, вы не сможете защитить предателя.

Чен Му прищурил глаза:

- Тогда я должен стать не наследным принцем, а сразу – императором.

Ян Сиконг удивленно посмотрел на него.

Чен М подошел к Яну Сиконгу и, хотя вокруг никого не было, он заговорил тише:

- Наставник, ты думаешь, что я и правда собираюсь занять место наследного принца? Как только я войду в столицу, я заставлю своего отца отдать трон мне. А когда я стану императором, неужели я позволю кому-то тронуть наставника хоть пальцем?

Ян Сиконг ничего не сказал в ответ.

- Наставник, - Чен Му схватил Яна Сиконга за плечи. – В моем сердце есть только ты! Фен Е потерял тебя, но я не потеряю! Разве наставник с самого начала не хотел, чтобы я стал императором? Разве наставник с самого детства не учил меня, как стать императором? И теперь нам надо только избавиться от Фен Е, и все будет как раньше. Забудь этого безжалостного и несправедливого человека! Я буду править Поднебесной, и я сделаю все, чтобы возродить ее процветание, как наставник и желал!

Ян Сиконг отбросил руки Чен Му и отвернулся, делая вид, что колеблется.

- На этот раз я высылаю войска и, объединившись с двором, подавлю мятеж Короля Волков. Если Фен Е сдатся, я все еще могу сохранить ему жизнь. Но, если он будет упрямиться, рано или поздно он будет полностью уничтожен, когда на него пойдут карательным походом со всех четырех сторон.

Чен Му не сводил взгляда с лица Яна Сиконга, словно пытаясь разглядеть на нем подсказки, которые помогли бы понять его мысли.

- С чего ты взял, что сможешь победить Фен Е?

- Потому что у него есть только правитель Юн. Когда я пошлю войско, мы не только объединимся с императорским двором, но отец также призовет на помощь остальных правителей, и мы разом уничтожим его.

У Яна Сиконга екнуло сердце, но он призвал на помощь все свое самообладание и лишь усмехнулся в ответ:

- Насколько я понимаю, в стране нет полководца, способного противостоять Фен Е. Так что сейчас довольно трудно сказать, кому достанется победа в этой схватке.

- Фен Е действительно талантливый полководец, и другим не под силу победить его, но наставник сможет, - глаза Чен Му ярко вспыхнули. – Наставник умнее его и хорошо знает армию Фен изнутри.

Ян Сиконг отвернулся от нео.

Чен Му обошел вокруг него и с мрачным видом произнес:

- У наставника все еще сохранились к нему чувства?

Ян Сиконг посмотрел на Чен Му, его взгляд был спокоен и ясен, словно водная гладь:

- Ваше высочества, у нас с Фен Е были отношения, но чувства для меня – это всего лишь цветок, который я с легкостью могу смять кончиками пальцев. Чувства – это прекрасно, но и они в конце концов, проходят. Так зачем предавать им такое значение? Для меня, Яна Сиконга, чувства никогда не имели большого значения, я нисколько не привязан даже к своей жене и дочери. Разве стал бы я привязываться к мужчине? К тому же он так оскорбил меня и оказался таким неблагодарным.

Чен Му улыбнулся:

- Я знаю. Я всегда знал, что наставник ставит общие интересы превыше всего. Он не стал бы размениваться на чувства, и именно таким наставником я восхищаюсь больше всего. Но, если все именно так, почему ты не хочешь остаться и помочь мне? Ты все еще сердишься на меня?

- Я уже сказал, что устал от всего этого, мне просто не хочется участвовать в борьбе, в которой все средства идут в ход.

Чен Му ухватил главное, и его взгляд стал очень острым:

- А, может, все дело в наставнике Шене?

Ян Сиконг ничего не ответил, он понял, что Чен Му уже заглотил наживку.

Видя, что Ян Сиконг молчит, Чен Му все понял и весело рассмеялся:

- Наставник боится наставника Шеня, ведь так? Вы же всегда были противниками. Два тигра не уживутся на одной горе. Ты опасаешься, что он будет ставить тебе палки в колеса и создаст тебе неприятности?

Ян Сиконг повернулся и холодно посмотрел на него:

- Ну раз уж ты и сам все понял, если я попрошу убить его, ты согласишься?

Чен Му вздохнул с облегчением и ободряюще улыбнулся ему:

- Да разве он сравнится с наставником? Да, вы оба были моими наставниками, но он для меня просто мой подданный, а наставник – самый дорогой мне человек. Я полностью доверяю наставнику и люблю его. Все остальные для меня просто посторонние люди, и никто не сможет сравниться с наставником.

- Я спрашиваю, готов ли ты убить его ради меня? – в ледяном взгляде Яна Сиконга была видна неприкрытая враждебность.

Вчера он понял, что, если Шень Хесюань останется жив, ему никогда не будет покоя, но он не мог убрать его собственными руками. Наверняка, Шень Хесюань смотрит на него точно также. Он не испытывал ненависти к Шень Хесюаню, как не таил на него обиды, но этого человека нельзя было оставлять в живых. Но он также знал, что Чен Му не согласится вот так сразу.

- Хорошо, - кивнул Чен Му. – Конечно же, я не стану цепляться за человека, от которого наставник хочет избавиться. Если это даст тебе возможность почувствовать себя свободней, тогда ладно, вот только... - его голос звучал очень мягко. – Если посмотреть на ситуацию в целом, наставник и без меня понимает, что этот человек сейчас очень полезен. Если убить его, это нужно делать, выжав его по максимуму. Когда я займу столицу, тогда я отдам этого человека наставнику, и он сможет разбораться с ним по своему усмотрению. Ну как, это поможет наставнику усмирить ненависть в своем сердце?

Ян Сиконг лишь усмехнулся. Если бы он действительно дал выход своей ненависти, он бы не довольствовался смертью одного лишь Шень Хесюаня. Чен Му сказал, что никогда не причинил бы ему вреда, и это все были интриги Шень Хесюаня. Ян Сиконг не стал выводить его на чистую воду, но разве он мог поверить ему, как и его словам о любви и уважении? Перед ним стоял высокий и красивый молодой человек, в чьих жилах текла холодная кровь – это был прирожденный император.

Видя недовольное лицо Яна Сиконга, Чен Му снова принялся терпеливо убеждать его:

- Наставник ведь знает, что Шень Хесюань является посредником между мной и императорским двором. Если я убью его, это вызовет подозрения двора. Если наставник не может успокоиться, тогда не станем ждать, пока мы доберемся до столицы. Как только мы захватим Тайюань, я отдам этого человека в полное распоряжение наставника.

Ян Сиконг прошелся по комнате и посмотрел на Чен Му:

- На самом деле, жизнь и смерть этого человек не столь важны для меня, мне просто невыносима мысль о том, что он может встать между мной и вашим высочеством. В общем, как бы грубо это ни звучало, если ваше высочество хочет, чтобы я остался, вы должны выбрать между ним и мной. Иначе, я лучше проведу остаток жизни в уединении, чем стану снова плавать в этой мутной воде.

- Разумеется, я выбираю наставника! – не раздумывая сказал Чен Му. – Тут даже думать не о чем.

Ян Сиконг какое-то время внимательно смотрел на Чен Му, словно пытаясь понять, насколько он искренен. Чен Му ответил ему спокойным, искренним и даже нежным взглядом.

Ян Сиконг опустил глаза и после некоторого колебания сказал:

- Есть еще кое-что.

- Наставник, прошу, говори.

- Я больше не собираюсь вступать в романтические отношения. Для меня это абсолютно бессмысленная вещь, которая станет мне лишь помехой. Ваше высочество не должны давить на меня.

Губы Чен Му скривились в усмешке, его глаза заблестели:

- Хорошо, я с уважением отношусь к наставнику

Ян Сиконг тяжело вздохнул, он знал, что Чен Му не сдастся так просто. Он уже давно привык иметь дело с разными людьми, и это стало частью его жизни. Если уж он решил вернуться, у него не было никаких колебаний.

К тому же, желания Чен Му не имели для него значения. Он не женщина, и он даже представить себе не мог, чтобы кто-то другой, кроме Фен Е, сделал это с ним. Он не мог думать об этом без отвращения. Впрочем, не такое уж это болезненное или опасное дело. Он давно уже с одинаковым равнодушием относился и к славе, и к бесчестью. Теперь он все оценивал лишь с точки зрения целесообразности и необходимости.

Сейчас самое главное – помочь Юаню Нанью пережить эту катастрофу.

- 66 -

Приближался Новый год, но в Центральных Равнинах не было города, где можно было бы ощутить праздничную атмосферу. Между Королем Волков и правителем Чу в любой момент могла разгореться война, и тогда это затронет жизнь каждого человека.

Посланник Чен Му, отправленный им в Тайюань, вернулся и сообщил, что Фен Е все еще ждет Чен Му в Тайюане. Чен Му не отваживался идти туда. Если он войдет в Центральные Равнины, не отобрав у Фен Е Циньян, то попадет под удар с двух сторон. Но Фен Е уже отправил своего генерала охранять Циньян, ни в коем случае не собираясь отдавать его Чен Му.

Они все еще не устроили публичное побоище и лишь гоняли друг к другу посланников, которые только и делали, что зря мололи языками. Их войска тоже пока оставались без движения, наблюдая за тем, как будут развиваться события дальше.

Но Чен Му больше не мог сдерживаться, ему хотелось поскорее захватить Циньян.

Он позвал Яна Сиконга и Шень Хесюаня, чтобы обсудить этот вопрос. Ян Сиконг порадовался, что Юань Шаосю, по крайней мере, не раскрыл личность «Цю Вана». Если бы Чен Му знал о том, что связывает их с Юанем Нанью, тогда можно было бы и не приезжать сюда.

От Чен Му Ян Сиконг узнал, что Фен Е тайно увеличил количество солдат в Циньяне. Но даже если Циньян и сможет выстоять, еще оставались Пинлян и Фенсян, стоявшие у главной дороги, ведущей к Центральным Равнинам. Хотя их расположение было не таким удачным как у Циньяна, ими все равно можно было воспользоваться для перевозки продовольствия.

Под началом Чен Му собралась армия в сто тысяч человек, ему было бы трудно взять Циньян, но он мог немного отступить и атаковать Пинлян или Фенсян. Не зная, куда именно он нанесет удар, Фен Е будет вынужден охранять сразу три города, а это не так просто сделать.

- Наставники, сегодня я пригласил вас, чтобы обсудить этот вопрос, - сказал Чен Му. – Фен Е не отдаст мне Циньян, и мы не можем терять здесь время. Скоро начнется весна, и, если мы возьмем хотя бы один из этих трех городов – Циньян, Пинлян или Фенсян – тогда мы сможем обеспечить поступление продовольствия с Юго-востока, а иначе, у нас не получится взять Тайюань.

Ян Сиконг с Шень Хесюанем переглянулись и не сказали в ответ ни слова. В комнате возникла неловкая обстановка. Чен Му переводил взгляд с одного человека на другого и, наконец, остановил его на Яне Сиконге:

- Наставник...

- Послушаем сначала, что скажет господин Шень, - холодно сказал Ян Сиконг.

Шень Хесюань прикрыл глаза, став похожим на уставшего небожителя:

- Господин Ян долгое время служил Королю Волков, он лучше нас знает обстановку в этих трех городах, поэтому для начала нам следует выслушать его.

Ян Сиконг не стал больше расшаркиваться и сразу перешел к делу:

- Из этих трех городов лучше всего охраняется Циньян, в двух других городах гарнизоны меньше двадцати тысяч. Фен Е хотел бы послать им подкрепление, но у  него нет возможности сделать это. Полагаю, ваше высочество и так об этом знает.

Чен Му молча кивнул в ответ.

- В общем-то, тут не может быть какого-либо хитроумного плана. В Циньяне гарнизоном командует Цю Ван, которого Фен Е послал в город для укрепления его обороны. Этот город не возьмешь вот так сходу, а значит, нам остается атаковать лишь Пинлян или Фенсян. Они оба недалеко от Хуайаня, нам нужно просто выбрать один из них, - Ян Сиконг взглянул на Шень Хесюаня, а затем на Чен Му. – Полагаю, в этом вопросе больше нечего обсуждать, и я не хочу говорить лишних слов.

- Господин Ян и так уже наговорил «лишних слов», - сказал Шень Хесюань. – Это и так понятно, что нужно выбрать один из двух городов, но какой именно? На самом деле, это совсем неважно, какой именно город атаковать. Главное то, что оба эти города находятся на одинаковом расстоянии от Циньяна, и он гораздо ближе, чем Хуайань. На какой бы город мы ни напали, Циньян обязательно придет ему на помощь, - он открыл глаза и, прищурившись, посмотрел на Яна Сиконга. – Как сдержать генерала в маске – вот ключ к победе в этом сражении.

Ян Сиконг улыбнулся:

- Мне действительно лучше не высовываться, пусть лучше говорит господин Шень.

Чен Му хотел что-то сказать, но Шень Хесюань спросил его:

- Кто такой этот Цю Ван? Почему он скрывает свою личность? Каков его характер, как именно он действует во время сражений?

- Кто он и откуда – никому неизвестно. Похоже, он вышел из среды «бродячих торговцев». Он последовал за Фен Е после того, как тот сбежал из тюрьмы. Я слышал, он был ранен, и его лицо осталось изуродованным, и теперь он постоянно носит маску. Кроме Фен Е никто не видел его без этой маски, - нахмурился Ян Сиконг. – Я знаком с ним немного, он неплохой человек и пользуется большим авторитетом благодаря своим боевым навыком, которые приобрел во время службы у Фен Е.

-Ты так давно знаком с ним, и тебе нечего сказать о нем? – Шень Хесюань явно ему не поверил.

- Тем не менее, это так. Кажется, он потерял память и сам не помнит, кто он и откуда. Но он сказал это после выпивки, поэтому не знаю, правда это или нет, - Ян Сиконг холодно посмотрел на Шень Хесюаня. – Я лишь знаю, что это очень необычный человек. Какой бы город вы ни решили взять, вам обязательно придется столкнуться с ним.

- Тогда нам остается только разделить свое войско, - сказал Чен Му с задумчивым видом поглаживая подбородок. – Одна часть штурмует город, а вторая – устроит засаду этому Цю Вану.

- Ваше высочество, нужно поднять шум на востоке, а ударить с запада, (1) – сказал Шень Хесюань. – Нужно, чтобы он не знал, какой именно город мы собираемся атаковать. Ваше высочество, какой бы город мы ни выбрали, из Хауйаня мы должны идти на восток, и только возле горы Цзюхуай можно разделиться. Поэтому ваш подданный предлагает, чтобы ваше высочество сам выбрал город, который мы атакуем, но никому не говорил об этом перед отправкой войска, чтобы не было утечки военных сведений.

- Это разумное предложение, - кивнул Чен Му. – Если даже солдаты не будут знать, какой город мы собираемся атаковать, тогда, даже пусть Фен Е пришлет хоть тысячу шпионов, он все равно ничего не узнает.

Ян Сиконг слегка прищурил глаза. На первый взгляд могло показаться, что это были необходимые предосторожности, чтобы защитить план от шпионов, но на деле, все было не так. Как он и думал, Чен Му и Шень Хесюань все еще остерегались его, только Шень Хесюань ничуть не скрывал этого, а Чен Му вел себя так, будто полностью ему доверяет. Возможно, Чен Му и правда испытывал к нему некоторую привязанность, но, скорее всего, это было обыкновенное притворство.

И теперь он даже не сможет заранее уведомить Юаня Нанью.

- Господин Шень прав, - сказал Ян Сиконг. – Во внезапной атаке наше преимущество.

- Наставник, а как во всех трех городах обстоят дела с гарнизонами и запасами продовольствия?

Ян Сиконг не знал, что именно было известно Чен Му об этих трех городах, возможно, он просто проверял его, поэтому он рассказал ему все, как есть.

Чен Му немного подумал и сказал:

- У меня есть один план. Все это время мы готовились к битве. Сейчас еще очень холодно, и земля совсем смерзлась, но, если мы протянем до начала весны, я боюсь, что Фен Е... – он поджал губы. – Я боюсь, Фен Е захватит столицу, и тогда уже его будет невозможно остановить.

- Боюсь, Фен Е и правда может иметь такое намерение, - сказал Ян Сиконг. – Жаль, что он был очень скрытен со мной, поэтому мне сложно понять, о чем он думает.

- Я собираюсь двинуть войско в поход в ближайшее время. Наставники, что вы скажете на это?

Ян Сиконг с Шень Хесюанем переглянулись, каждый имея свои коварные намерения в сердце, и согласно кивнули.

***

Вернувшись к себе, Ян Сиконг увидел знакомого ему человека – Ци Манби.

- Госпожа, - приветствовал ее Ян Сиконг.

- Господин Ян, давно не виделись, - поклонилась ему гостья.

- Госпожа слишком вежлива. Мы не виделись целый год, а госпожа все так же хороша собой.

- Правда? – Ци Манби коснулась щеки и тихонько вздохнула. – Это все пудра и румяна, сплошной обман для постороннего глаза.

- Чем могу быть полезным госпоже?

Ци Манби жестом предложила ему пройтись. Они отошли подальше от слуг и пошли дальше бок о бок. Ци Манби горько улыбнулась:

- С тех пор, как принц привел в дом главную жену, моя жизнь становится лишь труднее.

- Правитель Чу занят очень важными делами, ему просто не хватает на все времени, иначе, он не стал бы пренебрегать госпожой.

Ян Сиконг понял, что Ци Манби хочет пожаловаться на принцессу, но не мог ответить прямо.

Ци Манби покачала головой, ее печальный взгляд был способен разжалобить кого угодно.

- Его высочество хорошо относится ко мне, но принцесса из знатного рода, ей не по нраву мое происхождение. Она всегда очень холодна со мной и говорит колкости, и мне действительно...

- Госпожа вошла в этот дом раньше принцессы, вы должны поддерживать друг друга и заботиться об уюте в доме, чтобы правитель Чу мог чувствовать себя здесь комфортно. Просто принцесса еще очень молода, но рано или поздно она отнесется к госпоже с пониманием.

Ци Манби заглянула Яну Сиконгу в глаза, ее глаза были ясными, словно водная гладь.

- Вообще-то, я знаю, почему принцесса не любит меня. Она презирает меня за мое происхождение, но это только предлог. На самом деле, это все из-за... - она коснулась своего лица. – Это из-за моего лица.

Ян Сиконг почувствовал небольшое раздражение. Ци Манби уже не раз пыталась завоевать его расположение. Возможно, она решили, что благодаря их сходству она сможет снискать благосклонность Чен Му, если сумеет добиться его расположения? Теперь, когда ее подавляла принцесса, она не могла зачать наследника, за ее спиной не было знатной семьи или покровителя, вот она и пыталась привлечь внимание Чен Му любыми способами.

- Его высочество хорошо относится ко мне, но я все понимаю, - с улыбкой сказала Ци Манби. – В его сердце нет места ни для принцессы, ни для меня – оно полностью занято господином. К слову сказать, я должна поблагодарить господина. Если бы не он, его высочество никогда не обратил бы на меня внимания.

- Госпожа, следите за тем, что говорите, - вежливо сказал Ян Сиконг, но его голос прозвучал очень холодно.

На лице Ци Манби промелькнуло испуганное выражение, но она все равно не сдавалась:

- Господин, вы когда-нибудь задумывались над тем, что мы с вами похожи, и мы с вами оба находимся рядом с правителем Чу? Возможно, это судьба. Когда я была маленькой, у меня был старший брат, который пропал во время военной смуты. И я иногда думаю... как было бы хорошо, если бы господин был моим старшим братом.

- Я очень польщен госпожа, но как я осмелюсь думать о подобном, - сказал Ян Сиконг.

Ци Манби поняла, что ничего не добилась, но она привыкла добиваться своего с помощью своего очарования и кокетства. Столкнувшись с Яном Сиконгом, она не могла ничего с собой поделать, поэтому слегка откашлялась и подошла к нему поближе:

- Его высочество однажды станет императором, мы оба должны хорошенько позаботиться о нем. Сказать по правде, когда я впервые увидела господина, мне стало так радостно на душе, словно я встретила родного человека. И в будущем я бы хотела, чтобы мы с господином позаботились друг о друге и в доме, и... во дворце.

- Я очень польщен, - Ян Сиконг снова поклонился ей. – Я тоже очень тепло отношусь к госпоже.

Ци Манби прикрыла рот ладошкой и захихикала:

- Его высочество так молод и красив, и я очень рада в душе. Господин понимает мои чувства?

Ян Сиконг прищурил глаза:

- Я всем сердцем стремлюсь помогать его высочеству, что же касается...

- Его высочество так искренне относится к господину, я ведь все понимаю, - тихо сказала Ци Манби. – Его высочество очень уважает принцессу, но любит и балует меня. Если бы я смогла как можно скорее родить ребенка, и господин помог бы мне в этом, тогда мне не пришлось бы терпеть напрасные обиды.

- Госпожа все верно говорит, - улыбнулся Ян Сиконг. – Госпожа очень хорошо служит его высочеству.

- Тогда, может, господин... - Ци Манби замялась.

Ян Сиконг сделал вид, что не понимает, что ему пытается сказать Ци Манби, и, чувствуя, как ему все это надоело, почтительно сложил ладони:

- У меня еще есть важные дела, которые необходимо обсудить с его высочеством. Поэтому я должен идти.

- Оу, тогда конечно, идите.

Ян Сиконг поклонился и ушел.

Ци Манби смотрела в спину удаляющемуся Яну Сиконгу, и на ее губах медленно расцветала очаровательная улыбка.

_____________________

1. Образное выражение, означает «сделать обманный маневр, сделать обманный ход, ввести в заблуждение».

- 67 -

С тех пор как Чен Му выступил с войском из Юнчжоу, он был готов к сражению в любое время. Поэтому сейчас в его армии все приготовления были на высоте. Ян Сиконг смотрел на хорошо обученных солдат и испытывал беспокойство в душе. Это была их заслуга с Юанем Нанью, и теперь они собирались сражаться именно с ним.

Однако, помогая Чен Му сколотить свою аримю, Юань Нанью также оставил среди окружения Чем Му своих людей.

Новости о том, что Чен Му готовится к наступлению, уже должны были дойти до Юаня Нанью. Он тоже мог бы послать весточку Юаню Нанью, но, к сожалению, он сам не знал о планах Чен Му.

Ян Сиконг все больше осознавал, какой большой проблемой становится для него существование Шень Хесюаня. Без этого человека он смог бы лучше контролировать Чен Му. Нужно обязательно при подходящей возможности избавиться от Шень Хесюаня.

Через два дня Чен Му пришел к Яну Сиконгу, его лицо было мрачнее тучи. Он сказал, что Фен Е отправил ему послание, в котором предложил отдать ему Пинлян в обмен на Яна Сиконга.

При упоминании этого имени сердце Яна Сиконга заныло, но на лице не дрогнул ни единый мускул, и он сумел сохранить невозмутимый вид.

- Как он смеет вот так открыто выдвигать подобное требование, это же просто нелепо! – сердито сказал Чен Му. – Не говоря уж о том, что я не могу предать своего наставника! Такого еще не было в истории, чтобы кто-то обменял город на человека! Он явно пытается одурачить меня!

- Конечно, он просто воду мутит, - сказал Шень Хесюань. – Фен Е не может отдать этот город вашему высочеству.

- И как он хочет совершить этот обмен? – спросил Ян Сиконг.

- Зачем наставнику это знать? – резко спросил Чен Му.

- Я просто пытаюсь понять, что он затевает.

- А я не хочу ничего знать, - фыркнул Чен Му. – Может, он просто хочет позлить меня.

Ян Сиконг с Шень Хесюанем переглянулись, догадываясь о мыслях противника.

Фен Е действительно своими действиями пытался ввести Чен Му из себя, а также давал ему намек. Чен Му должен был решить, какой из двух городов атаковать – Пинлян или Фенсян – но теперь Фен Е выделял Пинлян и даже предложил его в обмен на человека. Разумеется, Чен Му не согласится на это и, чувствуя себя униженным, весьма вероятно, нападет именно на Пинлян.

Хотя Шень Хесюань все понимал, он не стал бы говорить об этом Чен Му в присутствии Яна Сиконга. Если он заговорит об этом с Чен Му, тот может отказаться от Пинляна, и тогда автоматически останется один Фенсян.

Даже если Чен Му догадался бы об этом, Фен Е тоже мог бы предвидеть этот ход его мыслей и догадаться, что он оставит Пинлян и нападет на Фенсян. Так как противник мог предугадать его выбор, вполне вероятно, Чен Му выберет Пинлян и, если он сумеет захватить его, этим он сможет сильно унизить Фен Е.

Это был мощный удар по моральному духу противника.

После того как Чен Му успокоился, он начал осознавать это и нахмурился еще сильнее:

- Неужели Фен Е уже знает о том, что я собираюсь атаковать?

- Он не мог узнать об этом так быстро, мы же совсем недавно обсудили это.

- Он не знает, но может догадываться, - сказал Шень Хесюань. – Нельзя недооценивать этого человека. С сегодняшнего дня нужно тщательно проверять всех, кто заходит в город и выходит из него, и никто не должен знать времени начала штурма.

- Сейчас очень холодно, - сказал Чен Му. – Хотя это замедляет поход, но шпионам тоже трудно выведать нужные сведения, и это только нам на руку.

- Когда ваше высочество намеревается начать штурм?

- Скоро, я еще не определил точное время, - ответил Чен Му.

Ян Сиконг усмехнулся про себя, кажется, из Чен Му теперь и слова не вытянешь. Впрочем, это не важно. Пока он здесь, он должен защитить Юаня Нанью.

***

Несколько дней спустя, когда Чен Му двинул войско в поход, Ян Сиконг узнал, что передовой отряд выступил еще три дня назад.

Во время похода Ян Сиконг весь день сохранял невозмутимый вид. После того, как они вечером разбили лагерь, Чен Му отпустил всех из центрального шатра, оставив одного Яна Сиконга.

- Наставник, ты сердишься на меня? – осторожно спросил он.

Ян Сиконг почтительно сложил ладони:

- Если выше высочество не доверяет мне, тогда для чего вы настаиваете на том, чтобы я оставался рядом с вами?

- Наставник неверно меня понял. Я просто боялся посвящать кого-либо в свой план. Я опасался утечки сведений, а вовсе не наставника.

- Боюсь, ваше высочество принимает меня за идиота, - тихо сказал Ян Сиконг. – Полагаю, это Шень Хесюань надоумил вас на это.

Чен Му сел рядом с Яном Сиконгом:

- Наставник столько времени провел рядом с Фен Е. Неудивительно, что Шень Хесюань остерегается наставника, но я не хочу сомневаться в наставнике. Просто этот военный поход слишком опасен, и я хотел быть уверен в том, что все пройдет как надо. Поэтому я не сказал наставнику и вообще никому не сказал.

Ян Сиконг посмотрел на Чен Му и тихо сказал:

- Ваше высочество, я просто... мне страшно.

- Чего боится наставник?

- Я боюсь, что ты будешь обращаться со мной также, как Фен Е, - Ян Сиконг криво усмехнулся. – Боюсь, что ты будешь также настороженно относиться ко мне, в то же время пользуясь мною по своему усмотрению. Мне совсем не хочется проходить через те же страдания, поэтому я предпочел бы держаться подальше от всего этого и не встревать во все эти споры.

Чен Му посмотрел на сокрушенный вид Яна Сикнга и не мог не почувствовать боль в душе.

- Я никогда не причиню тебе боль, как Фен Е. Я уже сказал, что буду относиться к наставнику, как к сокровищу. Я только... я лишь надеюсь, что наставник ответит на мои чувства.

Ян Сиконг отвернулся от него.

- Наставник ведь умный человек, - Чен Му взял Яна Сиконга за руку. – Надеюсь, ты не станешь думать о том, кто причинил тебе боль, и не отвергнешь того, кто действительно заботится о тебе.

Ян Сиконг отвел руку Чен Му:

- Ваше высочество, между нами могут быть только отношения ученика и учителя. Я больше не хочу ни с кем вступать в отношения. Надеюсь, ваше высочество сдержит свое обещание.

Разочарованный Чен Му опустил голову, в его взгляде мелькнули гнев и недовольство. Его власть увеличивалась, он обретал все больше военной мощи, и ему становилось все труднее смириться с постоянными отказами Яна Сиконга, особенно когда его соперником был Фен Е.

Чен Му тяжело вздохнул:

- Надеюсь, наставник не будет принимать это близко к сердцу. Наставник – самый близкий мне человек, и его никто не сможет заменить.

- Однако, его высочество отказался сообщить мне о своих планах, - с усмешкой ответил Ян Сиконг. – Раз уж я решил остаться здесь и помогать его высочеству, разумеется, я хочу, чтобы его высочество одержал победу. Но если его высочество все от меня скрывает, как я могу это сделать?

Чен Му на миг поколебался:

- На самом деле, мне нечего скрывать от наставника. Сначала были отправлены тридцать тысяч солдат, чтобы переправить продовольствие. А когда мы достигнем горы Цзюйхуай, я приму решение, идти нам на Пинлян или на Фенсян. Я не сказал этого наставнику не потому, что не доверяю ему, я просто еще не принял окончательного решения.

Ян Сиконг кивнул в ответ:

- А что насчет армии неприятеля?

- Разведчики доложили, что Юань Шаосю был назначен одним из командующих в армию Цю Вана и, наконец, получил возможность выслужиться.

- Что? – Ян Сиконг поменялся в лице.

Чен Му подумал, что Ян Сиконг все еще таит обиду в своем сердце на Юаня Шаосю:

- Я знал, что наставнику было бы интересно узнать эту новость. Но пусть наставник не беспокоится. Я постараюсь захватить его живым и отдать в полное распоряжение наставника.

Ян Сиконг сжал кулаки, чувствуя, как тревожно забилось его сердце.

В армии очень важен выбор старших командиров. Как мог Юань Нанью в такой ответственный момент назначить Юаня Шаосю своей правой рукой?!

Дело было вовсе не в том, что он ненавидел Юаня Шаосю. Да, он действительно затаил на него обиду, но Юань Шаосю был слишком жаден до славы и величия, а это нехорошо для командующего, и именно это беспокоило Яна Сиконга больше всего.

Такое возвышение Юаня Шаосю может сильно навредить Юаню Нанью!

Но он хорошо представлял себе, как Юань Шаосю сделал это. Бывший помощник Юаня Нанью получил повышение, и его перевели в Фенсян, чтобы он возглавил охрану города. Наверняка Юань Шаосю, пользуясь их родством с Юанем Нанью, постарался занять его место. Юань Нанью предавал большое значение своим привязанностям, к тому же, Юань Шаосю не был совсем никчемным, его можно обучить и тогда...

Если Юань Шаосю действительно будет подчиняться командам, может, в этом и нет ничего страшного. Но Ян Сиконг опасался, что у этого человека свои планы.

- Ваше высочество, когда вы подкупили Юаня Шаосю? – спросил Ян Сиконг.

- Это было всего лишь раз... - Чен Му ощутил угрызения совести. – Шень Хесюань вступил с ним в сговор, чтобы разделить вас с Фен Е, но Юань Шаосю не собирался предавать своего хозяина.

Ян Сиконг посмотрел прямо ему в глаза:

- Ваше высочество ведь не стал бы обманывать меня?

- Нет, конечно! – поспешно сказал Чен Му.

Ян Сиконг тяжело вздохнул:

- Это хорошо. Иначе, если бы он захотел быть полезен нам, я не смог бы иметь с ним дела.

- Этот человек слишком завистлив, он смог предать своего брата. Даже если бы он захотел переметнуться к нам, мы бы не смогли доверять ему.

- В детстве я уважал его, как старшего брата и всегда слушался его. Но он никогда не был добр ко мне, и я всегда был виноват перед ним, а под конец он и вовсе выставил меня на улицу, когда мне было всего тринадцать лет. Помня о нашем родстве, я позволил ему служить под началом Фен Е, но характер человека не исправить. Видимо, он решил, что я стою у него на пути к прекрасному будущему, вот и решил избавиться от меня...

Даже эти слова, в которых была лишь половина правды, вызвали у Яна Сиконг чувство гнева в сердце.

- Если на этот раз он попадет ко мне в руки, я больше не пощажу его, - сказал он.

- Наставник, успокойся. Я сделаю все возможное, чтобы схватить его живым и передать тебе.

- Благодарю, ваше высочество, - Ян Сиконг задумался ненадолго. – А что ваше высочество ответил Фен Е?

Ян Сиконг имел ввиду предложение Фен Е отдать Пинлян в обмен на него.

- Я ничего ему не ответил, - сказал Чен Му. – А как я должен ответить по мнению наставника?

- Можно было бы ответить ему, что, если он немедленно выведет войска из Пинляна, вы отдадите меня ему, связанного по рукам и ногам.

- Чтобы обмануть его?

Ян Сиконг кивнул с усмешкой:

- Можно сказать, что как только он выведет войска из Пинляна, меня немедленно отправят к нему. Тогда он непременно начнет сомневаться и, пока он все еще будет ломать себе голову, наша армия уже доберется до места и застигнет его врасплох.

- Хорошо было бы запутать его. Я пошлю гонца.

Заметив взволнованный вид Чен Му, Ян Сиконг почувствовал, что скорее всего, Чен Му замышляет штурм Пинляна. Человеку свойственно обращать внимание на то, что он услышал первым. Они с Фен Е постоянно упоминали Пинлян, заставляя Чен Му невольно чувствовать его превосходство перед Фенсяном. Взяв Пинлян, он сможет сильно унизить Фен Е, к тому же Пинлян расположен на 30-40 ли ближе, чем Фен Сян. Как ни крути, а Чен Му будет непросто сделать выбор в пользу Фенсяна.

И сейчас для него станет главной задачей передать весточку Юаню Нанью, а заодно напомнить ему быть осторожным с Юанем Шаосю.

- 68 -

Они достигли горы Цзюхуай, и Чен Му должен был принять решение. На сегодня он приказал разбить лагерь у подножия горы.

Он пригласил Яна Сиконга и Шень Хесюаня на совещание.

Все трое собрались возле карты, решая, где лучше устроить засаду для подкрепления, которое вышлет Юань Нанью.

Чен Му указал на одну точку на карте:

- Разведчики выяснили, что в шестидесяти ли от лагеря есть зажатый между двух гор ручей, это место называется склон Дацзи. Здесь проходит ближайшая дорога к Фенсяну. В это время года там все замерзло, а вокруг тянутся высокие склоны. В таком узком месте хороший обзор, и это лучшее место для засады.

Шень Хесюань немного подумал и спросил:

- Ваше высочество хочет выступить на Фенсян?

- Вот именно, - Чен Му взглянул на Яна Сиконга.

Ян Сиконг посмотрел на карту и невозмутимо сказал:

- Тоже хорошо. Хотя Фенсян находится чуть дальше Пинляна, на дороге проще устроить засаду. Если мы завтра пройдем через Дацзи и оставим там в засаде десять тысяч лучших солдат, то Цю Ван, получив новости, постарается как можно скорее прийти на помощь. Он обязательно захочет срезать путь и попадет в нашу ловушку.

- Значит, наставник тоже так думает? – с улыбкой спросил Чен Му. – Я все время думал об этом посление несколько дней. Захватить Пинлян было бы легче, но я боюсь, что если мы пойдем на Пинлян, то попадем прямо к ним в лапы.

- Ваше высочество действительно все продумали, - сказал Шень Хесюань.

- Наставнику Шеню что-то не нравится?

- Нет, все в порядке, - ответил Шень Хесюань. – Если ваше высочество решит штурмовать Фенсян, можно отделить часть солдат и отправить их к Пинляну, чтобы обмануть армию Фен, а тем временем сделать рывок в сторону Фенсяна, пока они не успели опомниться.

- Я думаю, солдатам будет непросто вынести такой переход, - осторожно сказал Ян Сиконг. – Боюсь, нашей армии придется несладко, когда усталые солдаты вступят в бой с армией противника, которая полна сил и находится в укрытии.

- Да, солдаты устали за эти дни. Лучше остановиться здесь на день, собраться с силами и затем отправиться дальше.

Они еще долго обсуждали подробности плана, после чего решили разойтись по палаткам. После того как Шень Хесюань ушел, Чен Му спросил Яна Сиконга:

- Наставник, как ты думаешь, наш план хорош?

- Нельзя предусмотреть все и составить идеальный план, особенно, если это касается сражения. Когда в столько людей действуют сообща, может случиться все, что угодно, - Ян Сиконг с улыбкой взглянул на Чен Му. – Вашему высочеству страшно?

Чен Му на миг замер от неожиданности, а затем нахмурил брови, он явно был немного раздосадован:

- Наставник думает, что я боюсь Фен Е?

- Пусть ваше высочество не принимает этого близко к сердцу. Фен Е стал известным полководцем и обрел славу еще в юности. Армия Фен под его командованием захватывала города, он почти не знал поражений. В Поднебесной у него нет достойного противника. Нет ничего плохого в том, чтобы опасаться своего врага, это повышает собственную бдительность.

В глазах Чен Му вспыхнул гнев, он поджал губы:

- Наставник прав, Фен Е действительно хорош в своем деле. Но на свете не бывает непобедимых людей. Я не верю, что у него нет достойного противника. Он уже однажды отступил перед наставником Шенем!

- Верно, но Тайюань все же оказался у него в руках.

- Это потому, что наставник был рядом с ним, а теперь он здесь, со мной, - фыркнул Чен Му. – Наставник слишком высокого мнения о Фен Е.

- Да, он боится меня, поэтому и готов обменять на меня целый город, - усмехнулся Ян Сиконг. – Если я попаду к нему в руки, боюсь, что... он действительно убьет меня.

- Наставнику нечего бояться, - взгляд Чен Му стал ледяным. – Фен Е никогда не коснется даже кончика волос наставника, не говоря уж о Пинляне. Даже если бы он предложил столицу, я бы и тогда не согласился на такой обмен.

Ян Сиконг с благодарностью посмотрел на Чен Му:

- Ваше высочество знает, что, когда я бежал из Тайюаня, я чувствовал, что в этом огромном мире для меня нет места. Я был так подавлен и растерян, и мне хотелось укрыться от всего мира. Но ваше высочество не побоялись людской молвы и были так любезны со мной, что я действительно...

Чен Му взял Яна Сиконга за руку и ласково сказал:

- Мне все равно, что говорят люди. Для меня наставник – человек, который всегда спасал меня от неприятностей и помогал мне. И я не позволю никому, и особенно Фен Е, причинить наставнику ни малейшего вреда.

Ян Сиконг с трудом заставил себя улыбнуться:

- Благодарю, ваше высочество.

***

Вернувшись в свою палатку, Ян Сиконг написал на бумаге несколько слов: «Хотят взять Пинлян, у склона Дацзи устроют засаду».

Он считал, что Чен Му действительно поначалу намеревался штурмовать Фенсян, но он был очень скрытен и ни за что не стал бы выдавать такие сведения перед самым походом. Насчет засады в Дацзи – это, скорее всего, правда, но про Фенсян он солгал, ведь на самом деле, Чен Му не доверял ни ему, ни Шень Хесюаню.

Он только что намеренно начал расхваливать Фен Е, чтобы вывести Чен Му из себя. Раньше Фен Е подавлял Чен Му, но теперь, когда Чен Му так рвется к власти, он должен сохранить свое лицо перед ним. Из-за постоянных упоминаний о Пинляне он стал навязчивой идеей для Чен Му. Поэтому Ян Сиконг пришел к выводу, что Чен Му все равно отправится в Пинлян.

Впрочем, Чен Му обязательно постарается распространить слухи, чтобы Юань Нанью поверил в то, что он идет на Фенсян. Заманив Юаня Нанью в засаду у склона Дацзи, он неожиданно нападет на Пинлян, и таким образом убьет одной палкой сразу двух птиц.

Ян Сиконг свернул записку, аккуратно завернул ее в несколько слоев в промасленную бумагу, бросил в ночной горшок и попросил охранника его вынести.

Всякий раз, когда войско разбивало лагерь, там обязательно рыли выгребные ямы. Даже если это была небольшая временная стоянка, приходилось следить за чистотой. Нельзя недооценивать количество экскрементов, оставляемых стотысячной армией. Если этой проблеме не уделять должного внимания, это загрязнит источники воды, привлечет мух и комаров, которые помешают соблюдению воинской дисциплины, а также могут вызывать вспышки различных заболеваний в войске.

Конечно, это касалось лишь простых солдат, но они могли оставаться в палатке, и о них заботились слуги.

В конце концв, содержимое ночных горшков потом отправлялось на самые задворки лагеря. Туда никто не пошел бы по доброй воле, поскольку там стояла страшная вонь, и грязную работу выполняли лишь солдаты самого низшего ранга.

Еще будучи в Хуайане, Ян Сиконг тайно связался с человеком Юаня Нанью, которого тот оставил в армии Чен Му, и они вдвоем придумали такой трюк. Среди солдат, служивших на задворках лагеря, был свой человек, который отправит послание Яна Сиконга Юаню Нанью.

Никто и не заметил, как записка уже была отправлена в Циньян.

***

После одного дня отдыха, десять тысяч солдат отправились к склону Дацзи, после чего Чен Му приказал армии тронуться в поход и объявил, что они выступают на Пинлян.

Когда прозвучал этот приказ, Ян Сиконг с Шень Хесюанем оба были потрясены, только изумление Яна Сиконга было фальшивым, а у Шень Хесюаня – настоящим. Шень Хесюань не знал Чен Му так хорошо, как Ян Сиконг, и еще труднее ему было понять всю глубину соперничества между Чен Му и Фен Е. Человеческое сердце непредсказуемо и, не заметив один взгляд, можно сильно промахнуться. Шень Хесюань никогда не сможет так хорошо понимать людей, как Ян Сиконг.

Видя их изумление, Чен Му не смог не почувствовать некоторого самодовольства.

- Я все обдумал и решил все же пойти на Пинлян. Я приказал распространить ложные слухи, чтобы ввести в заблуждение Цю Вана. Потом мы пошлем людей, чтобы устроить ловушку по пути из Фенсяна в Пинлян. Так мы захватим Пинлян и поймаем Цю Вана в ловушку.

- Ваше высочество очень мудры, - Ян Сиконг сложил ладони.

Шень Хесюань нахмурил брови:

- Поскольку ваше высочество приняли решение идти на Пинлян, нужно выступать как можно скорее. В общем-то, не имеет особого значения, какой именно город брать штурмом, но не ждите, что Цю Ван попадется в нашу ловушку. Если бы он был так прост, Фен Е не стал бы держать его при себе.

Чен Му конечно же, не понравились его слова, и он взволнованно произнес:

- Даже если он не попадет в засаду, ему все равно не удастся спасти Пинлян. Этот город... - он сжал кулаки. – Я обязательно должен взять его.

Ян Сиконг внимательно посмотрел на Чен Му. Похоже, Пинлян и правда будет трудно защитить. Небольшой городок с десятитысячным гарнизоном вряд ли сможет выдержать натиск стотысячной армии Чен Му, но он никогда не допустит, чтобы Юань Нанью попал в беду.

Если Юань Нанью достаточно умен, он должен оставить Пинлян. Пока он сосредоточит свои силы на защите Циньяна, Чен Му не осмелится войти в Центральные Равнины.

Но нужно еще, чтобы Юань Нанью поверил ему...

***

Армия Чен Му добралась до Пинляна за два дня, шагая со скоростью семьдесят ли в день.

Разумеется, Пинлян был уже наготове, но при столкновении со стотысячной армией требовалась особая подготовка. Обе стороны хорошо понимали, что, если удастся отбить первый штурм Чен Му и дождаться подкрепления, этот кризис может разрешиться. Если же остановить его не удастся, тогда будет лучшее сдаться, как можно скорее.

Ян Сиконг находился в самом центре войска, наблюдая за тем, как армия Чен Му крушит Пинлян. Видимо, им не придется долго ждать, пока город сдастся.

В этот момент появился гонец с донесением. Пробравшись через ряды солдат, он бросился прямо к Чен Му. Его лицо раскраснелось, он был так взволнован, что едва не свалился на землю, когда спешивался.

- Ваше высочество! Донесение со склона Дацзи!

- Говори!

Ян Сиконг напряженно замер. Судя по выражению гонца... он что, привез хорошие новости?

- Командующий мятежников, Юань Шаосю повел свои войска мимо Склона Дацзи и угодил прямо в нашу засаду!

Ян Сиконг содрогнулся, его лицо исказилось.

Юань Шаосю попал в засаду возле Дацзи. Этому могло быть два объяснения: или Юань Нанью не поверил ему, или же Юань Шаосю не подчинился приказу и решил действовать по своему усмотрению. Какое бы из предположений ни было верным, это неблагоприятно для Юаня Нанью.

Не считая потерь среди солдат, если Юань Нанью решит выручать брата...

- Отлично! Отлично! – Чен Му был вне себя от радости. – Где Сю Чуань?

- Здесь, ваше высочество!

- Сю Чуань, отдели десять тысяч человек и отправляйся в Дацзи к месту засады. Если прибудет подкрепление, уничтожьте его, но Юаня Шаосю нужно взять живьем.

- Слушаюсь!

- Постойте! – воскликнул Ян Сиконг.

Чне Му повернулся к нему:

- В чем дело? Наставник так побледнел.

- Ваше высочество, Пинлян еще не захвачен. Как можно сейчас разделять войско?

- Пинляну недолго осталось, наша армия побеждает, а городская стена вот-вот рухнет.

- Ваше высочество, не нужно недооценивать врага. Сейчас наступает критический момент, сначала нужно взять Пинлян и только после этого можно будет разделить войско.

- Они не продержатся долго, все даже лучше, чем я предполагал, - сказал Шень Хесюань. – Ваше высочество, проблем не будет.

- Наставник верно говорит, здесь ситуация стабильна, а Пинлян уже ослаблен. Сейчас важнее ситуация в Дацзи, - глаза Чен Му горели огнем. – Наставник, ты разве не хочешь поквитаться с Юанем Шаосю? Я исполню свое обещание и отдам его в твои руки.

Он бросил бирку военачальника Сю Чуаню:

- Действуй без промедления!

- Слушаюсь!

Ян Сиконг смотрел, как солдаты бесконечным строем шагают на юго-запад, и его сердце упало.

Теперь оставалось лишь надеяться, что Юань Шаосю погибнет в этой битве, чтобы Юаню Нанью не пришлось спасать его. К тому же, если бы Юань Шаосю действительно попал к нему в руки, еще неизвестно, на что он способен ради собственной выгоды. 

- 69 -

Пинлян продержался не слишко долго и, видя, что поражение неизбежно, защитники города сдались.

Чен Му, чрезвычайно гордый своей победой, показал на разрушенную стену Пинляна и сказал Яну Сиконгу:

- Наставник, смотри. Вот Пинлян, который Фен Е хотел обменять на тебя. Но его удалось взять голыми руками. Он так презрительно относится к тебе и ко мне, а я еще должен совершать с ним обмен? Мне нужно... - Чен Му усмехнулся. – Я должен отнять у него все силой.

Ян Сиконг посмотрел на Чен Му, почтительно сложил ладони и сказал:

- Примите мои поздравления, ваше высочество.

- Кажется, наставник не очень рад этому?

- Очевидно, Фен Е отказался от Пинляна и Фенсяна, сосредоточив свои силы на защите Циньяна. Хоть мы и выиграли эту битву, нам все еще трудно продвигаться вперед.

- Пока я смог взять Пинлян, а когда-нибудь дойдет очередь и до Тайюаня, - Чен Му выпрямился и гордо расправил плечи. – Наставник, ты думаешь, что если войско Фен Е в три раза сильнее моего, то я ничего не смогу сделать? Императорский двор набирает войско, и вместе мы возьмем Фен Е в кольцо, и он точно будет разбит.

Ян Сиконг был расстроен, потому что переживал за Юаня Нанью, но он взял себя в руки и сказал с улыбкой:

- В этом нет никаких сомнений, но ваше высочество не должны недооценивать врага. Не нужно торопиться, лучше продвигаться постепенно, шаг за шагом.

- Я понимаю, - Чен Му не мог не посмотреть в сторону юго-запада. – Что же там происходит в Дацзи?

Ян Сиконг проследил за его взглядом, устремля свой взгляд вдаль. Перед их взором расстилался бесконечный заснеженный пейзаж. Его вдруг охватило зловещее предчувствие, и его сердце упало.

Когда стемнело, гонец принес добрые вести, которых так боялся Ян Сиконг. Армия Фен потерпела поражение в Дацзи, Юань Шаосю и три тысячи человек попали в плен. Юань Нанью повел за собой войско им на выручку, и теперь осажден в Дайцзи. Он трижды пытался прорвать окружение, и армия Чен Му опасалась, что понесет слишком большой урон, и теперь обе армии оказались в безвыходном положении.

Ян Сиконг лишь чувствовал, как заледенело все его тело, у него все почернело перед глазами. Чен Му, вне себя от радости, хлопал в ладоши, приговаривая:

- Отлично! Просто отлично!

Шень Хесюань тоже был доволен:

- Это замечательно! Я-то думал, мы устроим засаду для солдат, а в окружение попал сам Цю Ван! Этот человек куда более ценен, чем весь Пинлян!

Чен Му взволнованно ходил назад и вперед:

- Небеса помогают мне! Они на моей стороне!

Внезапно он резко развернулся:

- Наставник!

Ян Сиконг усилием воли отогнал лишние мысли, но было уже поздно, и он не успел придать лицу подходящее выражение. Он уставился на Чен Му отрешенным взглядом.

Чен Му, казалось, что-то заметил и нахмурил брови:

- О чем задумался наставник? Армия Фен попала в нашу ловушку, а наставник где-то витает в мыслях!

Шень Хесюань смотрел на Яна Сиконга холодным взглядом, и в его глазах застыло недоброе выражение.

- Ваше высочество – истинный Дракон, и он обладает огромной мощью, - сказал Ян Сиконг. – Я просто подумал о Юане Шаосю... и мне стало не по себе.

- Но в чем дело? Мы взяли его живым, разве это не должно порадовать наставника?

- Нет, - Ян Сиконг горько улыбнулся. – Мы с ним были братьями. Его отец – Юань Мао, перед которым я в неоплатном долгу. Я думал, что после побега мы с ним больше никогда не увидимся. Вот уж не думал, что наша встреча произойдет так скоро... Хоть я и ненавижу его, я не знаю, что теперь делать с ним.

- Наставник не такой уж и мягкий человек.

- Возможно, это только с другими, - Ян Сиконг покачал головой и устало потер лоб.

- Господин Ян не может убить его из-за своего отца? – усмехнулся Шень Хесюань. – Тогда лучше сохранить ему жизнь. Этот человек не отличается особой верностью. Если удастся уговорить его сдаться, я еще смогу использовать его.

- Звучит разумно, - сказал Чен Му. – В любом слчае, этот человек теперь в наших руках, и его судьба полностью зависит от наставника.

- В таком случае, отправьте его в Пинлян, ваше высочество, - взгляд Яна Сиконга стал ледяным. – Я хочу лично допросить его.

- Этот человек не стоит того, чтобы говорить о нем, - сказал Шень Хесюань. – Сейчас самое главное – это Цю Ван. Что будем делать с ним?

- Цю Ван с Фен Е очень близки, и он полностью предан ему. Боюсь, он ни за что не сдастся. Можно ли с его помощью шантажировать Фен Е?

Ян Сиконг покачал головой:

- Он скорее убьет себя, чем позволит через него навредить Фен Е.

- Было бы жаль убить его вот так. Если уж убивать его, тогда нужно обезглавить его публично, чтобы устрашить всю Поднебесную.

- Вместе с ним в ловушке оказались тысячи солдат, - сказал Шень Хесюань. – Им некуда деваться, и они будут драться насмерть. Если их жестко атаковать, даже если удастся их победить, мы сами понесем огромный урон, и в этом нет никакого смысла.

- Если осадить их, понадобится лишь несколько дней, и они сами умрут от голода, - сказал Чен Му.

- Они знают, что у них мало припасов, и они обязательно пойдут на прорыв. И Фен Е непременно пошлет им подмогу. Если эта битва затянется надолго, это будет неблагоприятно для нас.

- Тогда нужно использовать огонь, - холодно сказал Чен Му. – И просто выжечь их дотла.

Ян Сиконг покачал головой:

- Сейчас снег начинает таять, и земля везде мокрая и грязная. Скорее всего, в течение следующих нескольких дней солнце не выглянет из-за туч, а такая погода не годится для атаки огнем. Он не сдатстся, и его солдаты тоже будут биться до последнего. Вашему высочеству сейчас очень нужны солдаты. Неужели вам не будет жалко сжечь несколько тысяч отборных солдат?

- И что же тогда нам делать? – спросил Чен Му.

- Для начала нужно устроить засаду на дороге, чтобы помешать подкреплению, которое пришлет Фен Е. А затем к ним нужно послать человека, который убедит их сдаться, - Шень Хесюань посмотрел на Яна Сиконга.

Чен Му тоже посмотрел на Яна Сиконга, на его лице отразилось сомнение.

Ян Сиконг ждал, когда они сами предложат такой план. Если бы он первым заговорил об этом, они неизбежно начали бы подозревать его.

- Ваше высочество хочет, чтобы я убедил его сдаться? – спросил он.

- Нет, - после некоторого раздумья сказал Чен Му. – Что, если он возьмет тебя в заложники и начнет угрожать мне?

- Он не осмелится...

- Цю Вана нужно доставитьв Пинлян! – резко сказал Шень Хесюань.

Ян Сиконг сжал кулаки.

- Нужно сказать Цю Вану, что, если он сдастся добровольно, мы отпустим его солдат.

- Что? – глаза Чен Му сузились.

Яну Сиконгу хотелось убить Шень Хесюаня прямо на месте. Изначально он хотел отправиться туда, якобы для того чтобы убедить Юаня Нанью сдаться и помочь ему найти способ вырваться из осады. В случае, если это окажется невозможным, они могли поменяться местами, и это помогло бы Юаню Нанью выйти из окружения живым. Но теперь ему оставалось лишь поддержать Шень Хесюаня:

- Цю Ван – правая рука Фен Е, он для него дороже тысяч солдат. Если он умрет, это вызовет возмущение всей армии Фен. Но, если взять его живым, это серьезно подорвет боевой дух армии Фен и самого Фен Е.

- Верно, Цю Ван – важная фигура. От его смерти не будет никакой пользы, это лишь подстегнет ненависть врага еще больше, - Шень Хесюань прищурил глаза. – Пока он жив, Фен Е всегда можно будет держать в страхе. Этот человек будет очень полезен нам.

Чен Му немного подумал и сказал:

- Хорошо. Так и поступим, главное, чтобы он не причинил вреда наставнику.

- Я оправдаю надежды вашего высочества, - сказал Ян Сиконг. – И приведу Цю Вана... в Пинлян.

Похоже, придется ждать подходящей возможности на обратном пути.

***

Чен Му отправил своего генерала Цю Цзяо, чтобы сопроводить Яна Сиконга к склону Дацзи, а затем проводить захваченного врага в Пинлян. Это был очень умный, смелый и преданный Чен Му человек. Ян Сиконг понимал, что помочь Юаню Нанью сбежать будет очень непросто.

Когда они прибыли к склону Дацзи, он увидел белый дым, поднимающийся со склона горы. Он подумал, что они с Юанем Нанью нахоятся сейчас так близко друг к другу, но ему оставалось лишь смотреть на то, как его брат находится в осаде, и его жизнь ежесекундно подвергается опасности, и это разрывало ему сердце.

- Господин Ян, я пошлю охрану, чтобы сопроводить вас на гору. Если вы не спуститесь вместе с Цю Ваном до наступления темноты, мы пойдем в атаку.

- Хорошо, благодарю вас, генерал Цю.

Ян Сиконг тяжело вздохнул и направил лошадь к подножию горы.

Главную дорогу у подножия холма охраняли люди Юаня Нанью. Едва завидев их, они направили на них копья.

- Я приехал к генералу Цю от имени правителя Чу, - сказал Ян Сиконг. Нас всего несколько человек. Прошу сообщить ему об этом.

Охранники посовещались между собой, после чего один из них отправился с поручением.

Через какое-то время этот человек вернулся:

- Ты должен идти один.

- Хорошо, - Ян Сиконг оставил сопровождающих у подножия горы и отправился вслед за охранником.

Поднимаясь в гору, Ян Сиконг смотрел на ужасающую картину потерпевшей поражение армии. Весь склон был заполнен солдатами, все они были подавлены, многие были ранены, повсюду царил хаос.

Многие люди узнавали Яна Сиконга, они поднимались на ноги и смотрели на него с ненавистью и презрением, в их взглядах читалось намерение уничтожить его.

Под их кровожадными взглядами у Яна Сиконга волосы вставали дыбом от ужаса, но он шел вперед, стараясь не смотреть по сторонам. Вслед ему неслись возмущенные голоса:

- Предатель!

Эти голоса, словно искры от зарождающегося огня, мгновенно воспламенили эмоции отчаявшихся людей. Все больше людей начали выкрикивать ему вслед: «Предатель!», их голоса звучали все громче. Они шаг за шагом все ближе подходили к Яну Сиконгу, глядя на него налитыми кровью глазами, полными возмущения и ненависти.

Ян Сиконг шел вперед, гадая про себя, сумеет ли выбраться отсюда живым.

Как только эти люди окружили Яна Сиконга, послышался резкий приказ «отставить», который достиг слуха каждого, мгновенно отрезвляя их.

В толпе появилась знакомая высокая фигура с закрытым маской лицом. Увидев этого человека живым и здоровым, Ян Сиконг почувствовал, как его заледеневшее тело, наонец-то, наполняется живительным теплом.

- Генерал! Убейте презренного предателя!

- Убить предателя!

- Смерть предателю!

Юань Нанью поднял руку, и все разом смолкли. Он смотрел на Яна Сиконга пронзительным взглядом, в котором было заметно смятение.

- Иди за мной, - негромко сказал он.

- Генерал...

- Не нужно лишних слов.

Юань Нанью развернулся и пошел прочь, Ян Сиконг торопливо последовал за ним.

Юань Нанью отвел его в простую армейскую палатку, установленную между деревьев. Он присел на пенек и, опустив голову, угрюмо спросил:

- Что ты здесь делаешь?

Ян Сиконг сделал глубокий вдох:

- Ты получил мое послание?

- ... получил.

- И ты не поверил мне, ведь так? – дрожащим голосом сказал Ян Сиконг. – Ты знаешь, почему я отправился к Чен Му? Это все ради тебя!

Юань Нанью поднял голову, он долгое время смотрел на Яна Сиконга пустым взглядом, а затем спросил:

- Правда?

- Слушай свою совесть и положись на свою интуицию. Пусть ты ничего не помнишь, но ведь в глубине души ты должен чувствовать, что я не способен причинить тебе вред. Верно?

Юань Нанью тяжело вздохнул:

- Я не знаю, я действительно... Я чувстую себя идиотом, потому что ничего не помню! И как я могу судить, кто из вас прав, а кто лжет? Вы оба мои братья, как я могу рассудить вас!

- Это сможешь понять только ты сам, - сказал Ян Сиконг, и его голос дрогнул.

Юань Нанью в отчаянии вцепился себе в волосы:

- Я не могу поверить тому, что ты говоришь, и не могу не верить! Даге не верит тебе. Он считает, что ты на стороне Чен Му и хочешь помочь ему захватить Фенсян. Он хочет пересечь склон Дайцзи и внезапно ударить в тыл.

- Как ты позволил ему вести войско в атаку? – Ян Сиконг стиснул зубы. – Поверить не могу, что ты совершил такую глупость!

- Это моя вина... Из-за нашего родства я никогда не осаживал его при людях, и он совсем расслабился и почувствал себя слишком вольно при моей поддержке. И в итоге, он ложно передал мой военный приказ.

- Юань Нанью! – Ян Сиконг задрожал от злости и возмущения. – Ты же столько лет следуешь за Фен Е и привык к воинской дисциплине! Фен Е доверился тебе и позволил возглавить его армию. Он никогда не разводил в армии кумовство, как же ты мог сделать такое!

Юань Нанью сам мучился угрызениями совести:

- Я... я не помню своих родных... у меня никого не было...

- Даже если так, ты все равно не должен был ни в коем случае приходить сюда, чтобы спасти его!

Юань Нанью опустил голову, словно его придавила незримая тяжесть:

- Он со своими солдатами попал в засаду. Как командующий, это я виноват.

Ян Сиконг страдал от боли в сердце, и в то же время его распирало от ненависти. У всех людей есть свои собственные слабости, и самой большой слабостью Юаня Нанью была его излишняя эмоциональность и привязанность. Пока они не появились в его жизни, Юань Нанью не совершал ошибок, но внезапное появление его братьев стало для него слишком значимым событием после его одинокого прошлого. И теперь он совершил глупость, последствия которой уже нельзя было исправить.

Юань Нанью поднял голову и медленно снял маску. Его глаза покраснели, и в них заблестели слезы – настолько сильно его мучили угрызения совести.

Ян Сиконг, чувствуя себя очень неловко, присел на корточки и, взглянув в глаза Юаня Нанью, тихо сказал:

- Не переживай. Второй брат здесь. Он спасет тебя.

Юань Нанью покачал головой:

- Я опозорился перед своими командирами, я опозорился перед Королем Волков и простыми солдатами. Я хочу умереть вместе с ними.

- Ю-эр, - Ян Сиконг смотрел ему прямо в глаза. – На свете не бывает идеальных людей. Все ошибаются. Но исправить свои ошибки можно только тогда, когда ты жив. Только так можно отомстить за своих солдат и искупить свою вину перед Королем Волков, верно?

Юань Нанью смотрел на него без всякого выражения.

- Послушай меня, - тихо сказал Ян Сиконг. – Чен Му прислал меня сегодня, чтобы убедить тебя сдаться. Он хочет, чтобы ты один приехал в Пинлян, и тогда он отпустит твоих солдат.

- Правда? – Юань Нанью широко распахнул глаза. – Он действительно отпустит остальных?

Ян Сиконг кивнул в ответ:

- Изначально я хотел найти возможность помочь тебе бежать, но Чен Му отправил со мной очень толкового генерала, он не даст тебе ни малейшего шанса. Ты должен поехать со мной в Пинлян, и я постараюсь помочь тебе бежать. В противном случае вы застрянете здесь в ловушке, из которой не будет выхода.

- Но... - Юань Нанью все еще колебался. – Что, если меня заставят снять маску?

- Сейчас нам не до этого, придется приспособиться к обстоятельствам, - строго сказал Ян Сиконг. – Если ты откажешься спуститься, как только растает снег, они сожгут эту гору.

У Юаня Нанью задергались мускулы на лице:

- ... Хорошо, я пойду с тобой, если он отпустит остальных.

Ян Сиконг посмотрел на него и строго сказал:

- Ю-эр, ты не должен допускать даже мысли о самоубийстве. Юань Шаосю и три тысячи солдат были отправлены в Пинлян, и Чен Му найдет возможность надавить на тебя. Ты должен жить, понимаешь? Второй брат клянется тебе, что обязательно поможет тебе бежать, и я ничего не пожалею ради этого.

Юань Нанью стиснул зубы и с большим трудом кивнул в ответ.

- 70 -

Когда Юань Нанью объявил, что уезжает вместе с Яном Сиконгом в Пинлян, всех солдат охватило возмущение. Опустившись на колени, они начали умолять его остаться.

Стоявший в стороне Ян Сиконг чувствовал, как его со всех сторон испепеляют полными ненависти взглядами.

Солдаты были преданы Юаню Нанью, они все были готовы жить и умереть вместе с ним. Юань Нанью был глубоко тронут их отношением, но в то же время это увеличивало бремя его вины, и он еще больше раскаивался в своих ошибках. У него не было другого выбора, кроме как достать верительную бирку военачальника и приказать солдатам спуститься с горы.

Видя, что солдаты уходят, Юань Нанью позволил людям Чен Му связать его.

Когда они спускались вниз с горы, Юань Нанью тихо спросил:

- Как сейчас даге?

При упоминании этого человека Ян Сиконг не смог скрыть своего отвращения:

- Ты все еще переживаешь о нем?

Юань Нанью лишь с горечью улыбнулся:

- Я слышал, что его схватили? Где он теперь?

- В тюрьме Пинляна.

- Он... - Юань Нанью долго колебался, и в конце концов, это «он» так и повисло в воздухе.

- Он передал ложный воинский приказ, - Ян Сиконг взглянул на него. – Это привело солдат к поражению, а также напрямую коснулось тебя. И теперь с ним следует поступить по закону военного времени.

Юань Нанью промолчал в ответ.

- Если бы вы сейчас не были пойманы, что ты должен был бы с ним сделать? – Ян Сиконг смотрел на него пристальным взглядом.

- По закону он заслуживает казни, - тихо ответил Юань Нанью.

- Ну, раз ты это знаешь, считай, что он уже мертв.

- Сиконг, в конце концов, он же наш старший брат. Если ты можешь спасти меня, значит, ты можешь...

- Нет, не могу, - сухо ответил Ян Сиконг. – Кроме того, его судьбу решаю не я.

Юань Нанью вспомнил о своем положении - сейчас он не мог защитить даже самого себя. Понимая, что в словах нет никакого толку, он тяжело вздохнул и замолчал.

Когда они спустились с горы, их ждал Цю Цзяо вместе со своими сопровождающими. Увидев Юаня Нанью, Цю Цзяо спешился и вежливо сказал:

- Я много слашал о генерале Цю, но сегодня имел честь увидеть его собственными глазами. Он действительно достоин восхищения.

- Вы мне льстите, я всего лишь генерал разбитого войска, - без всякого выражения ответил Юань Нанью.

- Сожалею, генерал. Его императорское высочество правитель Чу ждет генерала Цю. Пора ехать!

Цю Цзяо посадил Юаня Нанью в повозку для заключенных, Ян Сиконг сел верхом на лошадь. Их взгляды встретились, и Ян Сиконг едва заметно кивнул ему, стараясь ободрить взглядом.

По дороге Ян Сиконг думал, как ему быть с Чен Му и Шень Хесюанем. Когда они увидят Юаня Нанью, многие захотят посмотреть на его настоящее лицо под маской. Если откроется их сходство, обоим братьям не удастся избежать беды. Только если их личности не будут раскрыты, он сможет найти способ отправить Юаня Нанью из Пинляна. В любом случае, нельзя допустить, чтобы с него сняли маску.

Вскоре они вернулись в Пинлян. Под любопытными взглядами всего города, Юань Нанью в повозке для заключенных проехал через городские ворота,а затем и по улицам города. По обеим сторонам дорог толпились зеваки, во все глаза разглядывавшие таинственного генерала в маске. Видимо, новость о том, что генерал Цю Ван, правая рука Фен Е, был схвачен правителем Чу, скоро разнесется по всей Поднебесной, и это нанесет Фен Е тяжелый урон, гораздо больший, чем потеря Пинляна.

Цю Цзяо лично проводил Юаня Нанью к Чен Му. Было уже поздно, но Чен Му, Шень Хесюань и еще несколько человек ждали его, желая увидеть истинное лицо этого человека.

При виде Юаня Нанью лицо Чен Му прояснилось. Он тепреь находился в Пинляне, еще недавно принадлежавшем Фен Е, а теперь перед ним стоял самый важный из его генералов. Нанеся Фен Е такой удар, он тем самым возвеличился сам. В их первом противостоянии с Фен Е он сразу же одержал крупную победу, и у него при одной мысли об этом начинала бурлить кровь.

Ян Сиконг почтительно сложил ладони:

- Ваше высочество, я привел генерала Цю. Генерал Цю, приветствуйте его высочество.

- Генерал Цю приветствует правителя Чу, - бесстрастно сказал Юань Нанью.

- Наставник хорошо потрудился. Прошу садиться, - после этих слов Чен Му повернулся к Юаню Нанью и улыбнулся. – Несмотря ни на что генерал полон достоинства и прекрасно выглядит. Поначалу я беспокоился из-за маски, как знать, что человек в маске – это действительно генерал Цю? Но теперь, увидев его, я могу быть спокоен.

Юань Нанью ничего не ответил ему.

Чен Му не обратил на это внимания и лишь махнул рукой:

- Развяжите генерала.

Один из охранников развязал веревку, и Юань Нанью пошевелил затекшими руками.

- Говорят, что еще никто не видел настоящего лица генерала Цю, кроме Фен Е. Если вместо генерала пришел бы кто-то другой, чтобы ввести нас в заблуждение, мы могли бы и не узнать об этом. Поэтому мы просим генерала Цю снять маску, чтобы мы могли увидеть его.

- Даже если бы вместо меня пришел бы кто-то другой, ваше высочество, поглядев на мое лицо, все равно не смог бы заметить подмену, - холодно сказал Юань Нанью.

- Это верно, но я доверяю наставнику, - Чен Му с улыбкой взглянул на Яна Сиконга. – Генерал одинаково знаменит и своей маской, и своими блестящими навыками в военном деле. Если правитель желает взглянуть на него, генерал не должен отказываться.

Все присутсвовавшие в зале уставились на Юаня Нанью, в их взглядах читалось любопытство. Юань Нанью расправил плечи, и остался стоять неподвижно. Ян Сиконг тоже не произнес ни слова.

Чен Му прищурил глаза:

- Если генерал отказывается, я тожу не стану церемониться. Эй, сюда!

Двое охранников бросились к Юаню Нанью, один из них собирался удерживать его, а второй хотел снять с него маску. Юань Нанью внезапно ударил одного из них ногой, а второго схватил за шею и вытащил меч у него из ножен. Он действовал молниеносно, и его навыки были настолько хороши, что больше ни у кого не осталось сомнений, что перед ними действительно был генерал Цю Ван.

Охранники, находившиеся в зале, выхватили мечи, и снаружи вбежала остальная охрана. Юань Нанью оттолкнул охранника, у которого отобрал меч и приставил его к своей шее.

Чен Му махнул рукой, останавливая охрану и с любопытством уставился на Юаня Нанью, словно ему было интересно понаблюдать за зверем в клетке. Каким бы сильным ни был этот зверь, а что он сможет сделать?

- Видимо, генерал забыл, что в Пинляне все еще остаются три тысячи его человек, - невозмутимо напомнил ему Шень Хесюань.

- Мое лицо было изуродовано в результате несчастного случая, - громко сказал Юань Нанью. – И мне стыно показываться людям в таком виде. Если ваше высочество будет настаивать на своем, как заключенный, я не смогу сопротивляться. Но я не стану терпеть такое унижение и не стану жить с ним. Почему бы тогда просто не перерезать мне горло? Тогда ваше высочество сможет увидеть то, что хочет, и может даже выставить мою голову на всеобщее обозрение.

Чен Му усмехнулся, его взгляд помрачнел:

- Хорошо, тогда можешь перерезать себе горло.

Юань Нанью холодно улыбнулся и сжал рукоять меча.

Чен Му не сводил с него пристального взгляда:

- Мне нравится предложение генерала. Тогда я сниму с тебя маску и выставлю на всеобщее обозрение твое «ужасающее» лицо, и пусть об этом узнает вся Поднебесная! И тогда этот мятежник Фен Е сойдет с ума от ярости.

- Премного благодарен вашему высочеству за поддержку, - Юань Нанью поднял меч.

- Постойте! – сказал Ян Сиконг. – Если он умрет вот так, получается, мы зря отпустили всех его солдат?

Шень Хесюань искоса взглянул на него.

Чен Му приподнял брови:

- Ради того, чтобы поймать такого человека, их и отпустить не жалко. В конце концов, сколько бы Фен Е ни потерял солдат, их потеря не идет ни в какое сравнение с болью от потери этого человека, - он с улыбкой взглянул на Яна Сиконга. – Конечно же, это сильно ранит его, - при мысли об этом, он рассмеялся от удовольствия. – Люди, которыми Фен Е дорожит больше всего на свете, теперь находятся под моим контролем. Я еще не сталкивался с ним лично, а он уже потерял так много.

- Ваше высочество все верно говорит, однако... - Ян Сиконг посмотрел на Юаня Нанью. – Зачем загонять его в тупик? Лучше сохранить ему жизнь, это будет полезно для нас. В конце концов, Фенсян, Циньян и Тайюань все еще находятся в руках Фен Е. Было бы жаль потерять этого человека напрасно.

Чен Му кивнул в ответ и тихонько рассмеялся:

- Я слышал, генерал Цю – очень верный и преданный человек, его не соблазнишь ни славой, ни богатством. Но генерал Цю так важен для Фен Е. Он уже собирался обменять Пинлян на моего наставника. Не захочет ли он обменять Фенсян и Циньян на тебя?

- Король Волков далеко не глупый человек. Я не стою целого города, ваше высочество слишком переоценивает меня, - спокойно сказал Юань Нанью. – С того момента, как я решил приехать в Пинлян, я уже отказался от своей жизни. Вашему высочеству не стоит тратить на меня время.

- Даже если это пустая трата времени, это не тебе принимать решения, - сказал Чен Му. – Эта маска стала твоим лицом, и пока я позволю тебе сохранить лицо. Эй, сюда! Уведите этого мятежника, и пусть он ожидает своего приговора!

После того, как Юаня Нанью увели, Чен Му отпустил всех, оставив лишь Яна Сиконга и Шень Хесюаня. Чен Му пребывал в прекрасном расположении духа. Он сделал глоток чая и спросил:

- Наставники, как по-вашему будет лучше использовать этого человека?

- Ваше высочество действительно хочет обменять его на город? – спросил Шень Хесюань.

- Такое вполне возможно.

- Не думаю, что это хорошая идея, - сказал Ян Сиконг.

- Вот как?

- Будет жаль отдавать его в обмен на Фенсян, поскольку мы можем и сами захватить этот город. Пинлян и Фенсян – не имеют большой ценности. Если уж менять его, то на Циньян – этот город имеет более важное значение. Потеря Циньяна означает прекращение снабжения продовольствием на юго-востоке. Фен Е не отдаст этот город так просто, поэтому не стоит так легко отдавать этого человека.

- Наставник прав, - согласился Чен Му. – Но что же нам с ним теперь делать? С этим человеком не договоришься ни лаской, ни угрозами. Боюсь, из него не удастся вырвать никаких сведений.

- Ваше высочество, - сказал Шень Хесюань. – Позвольте мне для начала поговорить с ним. Все равно он теперь в наших руках. Фен Е наверняка не станет спокойно ждать и обязательно что-то предложит.

- Хорошо.

Ян Сиконг посмотрел на Шень Хесюаня, испытывая беспокойство в душе. Шень Хесюань – гражданский чиновник, он не любил использовать пытки во время допросов. Оставалось лишь надеяться, что Юань Нанью не разозлит его.

- Вот и хорошо, - улыбнулся Чен Му. – Наставник, а что ты собираешься делать с Юанем Шаосю?

Ян Сиконг немного подумал и ответил:

- Я лично допрошу его.

___________________

А что правда мешало нацепить маску Нанью на любого солдата и привезти его в Пинлян? Ян один в гору поднялся, как выглядит настоящий Нанью, больше никто не знает. Если б с горы спустился какой-нибудь рядовой Ван в такой маске и подходящего роста, кто бы различил подлог? А хоть бы и различил, настоящий Нанью уже давно тю-тю. А теперь Волка можно за жабры брать.

- 71 -

Ян Сиконг один пришел в тюрьму, где увидел в камере Юаня Шаосю.

Юань Шаосю сидел в углу, весь грязный и покрытый кровью. Увидев приближающегося человека, он на миг растерялся, а затем невольно отвернулся. Чувствуя свою вину, он пытался скрыть ощущение неловкости, но быстро понял, что ему это не удастся. Он упрямо смотрел в пол, не желая поднимать глаза.

Ян Сиконг презрительно смотрел на Юаня Шаосю, не в силах скрыть свое отвращение и чувствуя, как поднимается волна гнева в его сердце. Ему был отвратителен этот человек, а гнев в нем вызывало это лицо, похожее на лицо Юаня Мао. Он точно знал, что Юань Мао – настоящий герой, честный и прямодушный, и, оказавшись в тюрьме, они никогда не стал бы отводить взгляд и держаться подобным образом. Больше всего его злило то, что, имея такое лицо, Юань Шаосю совершил столько постыдных поступков и осквернил память своего отца.

Юань Шаосю долго молчал и, наконец, сказал:

- Что, рад?

- Из-за тебя напрасно погибло множество солдат, а Ю-эр оказался в плену. И чему я должен радоваться?

Юань Шаосю с виноватым видом поджал губы:

- Ты хочешь помочь Фен Е или Чен Му? Как тебе вообще можно верить, если ты клонишься туда, куда подует ветер?

- Да уж лучше действовать по обстоятельствам как я, чем мнить себя великим умником и угробить кучу солдат, как ты. Ты так рвешься командовать войском, но ты совершенно не годишься для этого.

Юань Шаосю резко поднял голову:

- Во время сражения могжет быть и победа, и поражение, это обычное дело! Разве я когда-либо проваливал поручения, которые давал мне Король Волков? Это ты... ты все время клеветал на меня перед Королем Волков, чтобы не давать мне ходу!

- Ты вступил в сговор с врагом, чтобы подставить меня. Если Король Волков узнает, что ты сотрудничал с врагом, тебе не хватит сотни жизней, чтобы искупить свою вину!

- Я не сотрудничал с врагом! – крикнул Юань Шаосю. – Я не разглашал военные тайны и не брал взяток!

- Правда? – усмехнулся Ян Сиконг. – Юань Шаосю, ты действительно думаешь, что я поверю твоим словам? А, может, когда ты на этот раз передал ложный приказ и завел войско в засаду, это тоже был ваш план с Чен Му?

- Нет! – воскликнул Юань Шаосю. – Ян Сиконг! Хватит наговаривать на меня! Я никогда не предавал Короля Волков!

- Ты предал его, когда рассорил нас с ним.

- Пока ты вертелся возле Короля Волков, ты все время поливал меня грязью перед ним! Ты намеренно мешал моему продвижению по службе! Ю-эр – мой младший брат, но он продолжает сторониться меня, и все из-за тебя! Ты вообще не должен был снова появиться в нашей жизни! – он смотрел на Яна Сиконга глазами, полными ревности и зависти.

Ян Сиконг подошел поближе:

- Будь на твоем месте кто-либо другой, его бы уже давно не было в живых. Но ты старший сын нашего отца, и я хотел сохранить тебе жизнь и дать возможность прожить остаток дней, ни в чем не нуждаясь. Но твоя алчность не знает предела.

Полный одиночества и тоски взгляд темных и бездонных, как ночное небо, глаз Яна Сиконга заставил Юаня Шаосю содрогнуться:

- Ты что, собираешься убить меня?

Ян Сиконг лишь смотрел на Юаня Шаосю и ничего не говорил.

Юань Шаосю нервничал все сильнее:

- Сиконг, ты же не хочешь убить меня, верно? Я... ведь я же твой старший брат!

- Теперь ты вспомнил об этом?

- Между нами действительно были разногласия, но ведь и ты тоже не святой...

- Да, такова моя судьба. Но будь у тебя возможность убить меня, ты бы не поколебался ни на миг, - Ян Сиконг холодно улыбнулся.

- Я... я не стал бы тебя убивать. Я правда не забывал о нашем родстве, - во взгляде Юаня Шаосю промелькнуло замешательство. – Сиконг, ради нашего отца, отпусти меня!

- Отпустить тебя? – холодно сказал Ян Сиконг. – Я не могу убить тебя, но мне будет спокойней, если ты останешься в тюрьме.

- Я не могу оставаться здесь! – Юань Шаосю бросился в перед и вцепился в прутья решетки. – Отпусти меня! Сиконг, позволь даге выйти отсюда! Я обещаю, что больше никогда не буду ссориться с тобой! Клянусь тебе!

- Да ты вообще мне не противник, и ты не можешь со мной торговаться, - холодно сказал Ян Сиконг и отступил назад. – Юань Шаосю, я сохраню тебе жизнь, и это моя последняя милость по отношению к тебе. Оставайся в тюрьме и держи рот на замке. Если осмелишься брякнуть лишнее, встретишься с отцом гораздо раньше, чем собирался.

С этими словами Ян Сиконг развернулся и пошел прочь.

- Сиконг! Ян Сиконг! – заорал Юань Шаосю. – Отпусти меня! Вернись! Выпусти меня отсюда!

Ян Сиконг лишь холодно усмехнулся. Голос Юаня Шаосю постепенно затих, оставшись далеко позади.

Ему было трудно убить Юаня Шаосю, поскольку он не мог забыть доброты Юаня Мао. Оставить его гнить в тюрьме будет лучшим решением, и это даст ему возможность удовлетворить свое чувство мести даже больше, чем просто убийство.

***

Уже через два дня после того, как Юань Нанью попал в плен, Фен Е отправил посланника к Чен Му вести переговоры о мире. На сей раз выдвинутые им предложения казались вполне искренними. Он был готов не только отдать Чен Му Фенсян, Циньян и Тайюань, но также выражал свою готовность помочь ему захватить столицу и взойти на престол. А в будущем он готов довольствоваться тремя областями – Датуном, Цяньчжоу и Сюаньхуа, обещая никогда не появляться в столице.

К этому времени Датун и Цяньчжоу и так находились в руках Фен Е. Получив Сюаньхуа в обмен на поддержку Чен Му в Центральных Равнинах, он заключил бы очень выгодную сделку, если, конечно, действительно собирался сдержать свое слово.

Посланник вовсю заливался соловьем, пресмыкаясь перед Чен Му и уверяя его в безграничной преданности Фен Е, который ждет с нетерпением в Тайюане прибытия нового просвещенного государя. Его очень огорчило нападение Чен Му на Пинлян и пленение Цю Вана, он просил Чен Му не поддаваться на клевету Яна Сиконга. Дабы доказать Чен Му свою преданность, он готов отдать ему Фенсян и надеялся, что Чен Му вернет ему Цю Вана обратно.

Чен Му принял посланника как ни в чем не бывало и велел устроить его с комфортом.

Как только посланник ушел, Чен Му сказал с усмешкой:

- Фен Е очень хочется получать Цю Вана обратно, и он готов отдать за него Фенсян. Король Волков, знаменитый на всю Поднебесную, теперь только и может, что заискивать передо мной, пытаясь решить свои проблемы.

Ян Сиконг вспомнил взгляд посланника, который, казалось, был в ярости, но не смел сказать то, что думает на самом деле. Это и правда было довольно забавно.

- Ваше высочество еще слишком молоды и готовы возгордиться после небольшого успеха, - заявил напрямик Шень Хесюань. – Однако, не стоит недооценивать противника.

Шень Хесюань не умел говорить приятные вещи, как Ян Сиконг, и лицо Чен Му помрачнело, но ему было нечего возразить.

- На войне все средства идут в ход, - сказал Ян Сиконг. – И вашему высочеству действительно не стоит воспринимать слова Фен Е так легкомысленно. Впрочем, на сей раз Фен Е и правда выказал свою слабость, и это хороший знак.

- Наставники, каково ваше мнение? Я полагаю, если он хочет получить Цю Вана назад, его следует обменять на Циньян. Ведь Фенсян – это слишком низкая цена за такого человека.

- Этот обмен может оказаться ловушкой. Даже если он действительно отдаст Циньян, ваше высочество осмелится войти туда? В городе можно легко устроить засаду и схватить вас, - сказал Шень Хесюань. – По моему мнению, если он действительно собирается поддержать ваше высочество, он должен немедленно отвести войска в Датун. Как только он освободит Центральные Равнины, мы сразу же вернем ему Цю Вана. И такой ход поможет нам проверить, насколько искренен Фен Е.

- Хорошо.

Ян Сиконг покачал головой:

- Неужели ваше высочество еще не устали от этих бесконечных проверок? Мы уже преуспели в Пинляне, пришло время приложить все усилия, чтобы захватить Тайюань. Только если загнать Фен Е в угол, его можно заставить отступить по-настоящему.

- Но, учитывая наши силы на данный момент... - Чен Му нахмурился.

- Когда императорский двор пошлет войско?

- Императорский двор как раз ведет переговоры с правителями, убеждая их выступить против несправедливости, - с хмурым видом сказал Шень Хесюань. – Но урезание вассальных земель, проведенное несколько лет назад, нанесло правителям ощутимый урон, и теперь никто из них не спешит первым откликнуться на этот призыв.

- Ваше высочество женаты на дочери правителя Нина. Правитель Нин и правитель Хань – братья, наверняка его будет проще убедить, - Ян Сиконг посмотрел на Чен Му. – Вашему высочеству следует отправить к нему посланника.

- Ну, разумеется, - Чен Му раздраженно вздохнул. – Но этот правитель Хань – человек с причудами, и у него очень вспыльчивый характер. Я слышал, за последние годы он пристрастился к вредоносным учениям различных сект, и простым людям очень трудно найти с ним общий язык.

Ян Сиконг с задумчивым видом погладил подбородок. После некоторого колебания он все же сказал:

- Если с этим правителем Хань так трудно иметь дело, нужно найти человека более ловкого и гибкого и, думая об этом... я не могу найти лучшего кандидата, чем я сам.

- Наставник хочет отправиться туда сам? – глаза Чен Му вспыхнули, но он тут же отверг эту идею. – Нет, действия правителя Хань невозможно предсказать, и я боюсь, что это будет опасно...

- Ваше высочество, зная о моей дурной репутации, опасается, что правитель Хань причинит мне вред? – с улыбкой спросил Ян Сиконг.

- Я не могу допустить, чтобы наставник рисковал собой, - нахмурился Чен Му.

- Сейчас все правители просто наблюдают со стороны, и никто не желает первым прыгать в эту мутную воду. Если никто из них не откликнется, нам останется лишь смотреть, как Фен Е становится все сильнее. Сейчас, когда Пинлян взят, а Цю Ван оказался в плену, Фен Е потерпел ряд поражений, и в рядах его армии наступило смятение. Сейчас лучший момент убедить правителя, смотрите, не упустите его.

Чен Му вздохнул и ничего не сказал в ответ.

Шень Хесюань, прищурив глаза, смотрел на Яна Сиконга, исполнившись подозрений. Он никак не мог понять намерения Яна Сиконга.

Разумеется, Ян Сиконг искал возможность помочь Юаню Нанью выбраться отсюда, поменявшись с ним местами. Со своими навыками Юань Нанью сможет с легкостью скрыться. Что же касается его, если Чен Му все узнает, скорее всего, он не станет убивать его.

Но сейчас ему было не до этого. Чем дольше Юань Нанью остается здесь, тем выше вероятность того, что их раскроют. Даже если они смогут сохранить тайну на какое-то время, Шень Хесюань продолжает потихоньку раздувать пламя и, чтобы подорвать престиж Фен Е, Чен Му вполне может убить Юаня Нанью в любое время.

Ян Сиконг продолжал убеждать Чен Му. Он знал, что Чен Му беспокоится не только о его безопасности, он также боится, как бы он не вернулся назад к Фен Е. Ему понадобилось приложить множество усилий, прежде чем Чен Му согласился, наконец, отправить его посланником к правителю Хань в сопровождении солдат под предводительством Цю Цзяо.

Шень Хесюань молчал все это время, и его взгляд становился все более мрачным и тяжелым.

- Ваше высочество, прошу вашего позволения сделать кое-что.

- Наставник, говори.

- Я хочу допросить Цю Вана, - Ян Сиконг взглянул на Шень Хесюаня. – Боюсь, господин Шень еще ничего не выяснил.

- Я планировал действовать сначала добром, а потом уж силой, - холодно сказал Шень Хесюань. – Судя по всему, с ним не договориться так просто.

- Поэтому я и хочу попробовать поговорить с ним сам, мы все-таки знакомы между собой.

- Хорошо, - согласился Чен Му. – Тюрьма строго охраняется. Наставник, возьми мою бирку.

***

С наступлением темноты Ян Сиконг взял с собой хорошей еды и вина и отправился повидаться с Юанем Нанью. Юань Нанью находился в той же тюрьме, что и Юань Шаосю, но их камеры были расположены далеко друг от друга.

Пинлян только что перешел к ним в руки, и в городе наверняка все еще оставались верные Фен Е и Цю Вану люди. Чтобы предотвратить возможный налет на эту простенькую тюрьму, она была оцеплена солдатами Чен Му, и меры предосторожности были на высоте. Туда и муха не смогла бы пролететь незамеченной.

Ян Сиконг, имея бирку Чен Му, разумеется, смог пройти туда без всяких препятствий.

Войдя в подземелье, Ян Сиконг увидел, что Юань Нанью, хоть и был грязным и растрепанным, но на его теле не было следов пыток. Немного успокоившись, он сказал охраннику:

- Открой дверь, а затем все оставьте нас.

- Но... - охранники неуверенно переглянулись между собой.

Ян Сиконг поднял бирку повыше:

- Я пришел сюда по приказу правителя Чу. Если вы отойдете отсюда, разве заключенный сможет куда-то исчезнуть?

- ... Слушаюсь.

Охранник открыл дверь камеры, и все удалились с недовольным видом.

Когда все ушли, Ян Сиконг вошел в камеру:

- Ю-эр, с тобой все в порядке?

- Меня не пытали, - с горькой усмешкой ответил Юань Нанью. – Но для меня стало настоящей пыткой чувство вины, которое не дает мне покоя ни днем, ни ночью.

- Величие человека не зависит от одной победы или поражения, - Ян Сиконг достал еду и вино. – Давай выпьем вместе.

- А даге... - нерешительно начал Юань Нанью. – Как он?

Лицо Яна Сиконга помрачнело:

- Ты все еще думешь о нем? Это из-за него ты и твои солдаты оказались в такой ситуации.

- Я знаю, но... - Юань Нанью вздохнул. – Я не могу сохранять хладнокровие.

- Он жив, - сухо ответил Ян Сиконг. – Я сохранил ему жизнь, тем самым исполнив до конца долг человеколюбия.

- В армии свои законы, - кивнул Юань Нанью. – Он совершил большую ошибку, и, если бы он попался в руки к Королю Волков, он бы непременно снес ему голову. За такое его не оставили бы в живых.

- Только ради тебя и отца, - вздохнул Ян Сиконг. – Иначе, я бы не оставил его в живых так просто.

Юань Нанью посмотрел на него и тихо сказал:

- Теперь я тебе верю.

- Чему ты веришь?

- Тому, что ты и есть Ян Сиконг.

- Неужели ты... - потрясенный Ян Сиконг замер.

- Нет, - покачал головой Юань Нанью. – Я ничего не помню, но я вижу, что между тобой и даге нет ни малейшей братской привязанности. И вопрос о твоем сговоре с врагом вызывает во мне большое сомнение. Я уже один раз сделал пару намеков даге, и по его реакции было заметно, что здесь дело нечисто. Если бы Король Волков не отправил меня защищать Циньян, я обязательно припер бы даге к стенке.

Ян Сиконг налил две чаши вина и тихо сказал:

- Я уже говорил, что даге лжет с самого начала и до конца. Он лгал в том деле, которое касалось наших с тобой личностей, и он подставил меня, обвинив в сговоре с врагом. Если бы мы с ним были родными братьями, разве он стал бы так со мной поступать?

- Значит, вот какой у меня кровный брат, - с грустью вздохнул Юань Нанью.

- Верно, - с горькой усмешкой сказал Ян Сиконг.

Юань Нанью поднял свою чашу:

- Я приношу извинения от имени даге. Я не защищаю его и не прошу понять его или простить. Я просто хочуь поблагодарить тебя за то, что ты сохранил ему жизнь.

- Я сделал это не только ради тебя, но также для того, чтобы отплатить родителям за их доброту, - Ян Сиконг поднял свою чашу и чокнулся с ним. – Ю-эр, запомни, мы с тобой больше, чем братья. Когда-то тебя сослали за мои преступления, и я готов потратить всю оставшуюся жизнь, чтобы расплатиться с тобой за это. Я обязательно спасу тебя.

- Спасибо... - взволнованно проговорил Юань Нанью и после некоторого колебания добавил, - второй брат.

Когда Ян Сиконг услышал эти слова, у него на глаза навернулись слезы, и рука, державшая чашу с вином, задрожала.

Второй брат! Ю-эр наконец-то назвал его так! Ему пришлось ждать целых двадцать лет, прежде чем он смог снова услышать эти слова - «второй брат»! Ради одного этого момента он мог простить небеса за то, что они были так суровы к нему, ведь они позволили, чтобы братья воссоединились вновь.

- Второй брат, - Юань Нанью схватил его за руку. – Если я смогу сбежать отсюда, я обязательно все объясню Фен Е. На самом деле, неважно, кем он тебя считал, Сиконгом или нет, в его сердце всегда был именно ты, и твое имя не имеет значения.

Ян Сиконг покачал головой:

- Не говори мне больше о нем никогда. То, что делает второй брат, это все ради тебя, это не имеет к нему никакого отношения.

Юань Нанью нерешительно замер.

Ян Сиконг налил им еще вина:

- Давай выпьем.

Они снова выпили вместе.

Подкладывая Юаню Нанью еду и подливая вино, Ян Сиконг поделился с ним своим планом, рассказав, как именно он собирается вызволить его отсюда.

- Хочешь поменяться со мной местами? – изумленно спросил Юань Нанью.

- Вот именно, - решительно сказал Ян Сиконг. – Только если мы с тобой поменяемся местами, ты сможешь сбежать отсюда.

- 72 -

- Что значит «поменяться местами»? – нахмурился Юань Нанью. – И что будет после этого?

- Меня отправляют посланником к правителю Хань, чтобы уговорить его выступить на стороне Чен Му. Загримировавшись под меня, ты сможешь выбраться из Пинляна. С твоими навыками для тебя не будет проблемой сбежать по дороге.

- А ты?

Ян Сиконг постучал пальцем по маске на лице Юаня Нанью:

- А я возьму это и останусь здесь.

- Что это за чушь! – Юань Нанью уставился на него, прищурив глаза. – Когда Чен Му узнает об этом, разве он простит тебя!

- Не волнуйся, даже если обман раскроется, он не станет убивать меня, - решительно сказал Ян Сиконг. – А вот если ты останешься здесь, тебя он может убить.

- Нет, - возразил Юань Нанью. – Я не могу допустить, чтобы ты пострадал из-за меня. Если это и есть твой план, я ни за что не пойду на это.

- Ю-эр, в такой момент ты еще сомневаешься! Монарх, правящий Поднебесной, должен соблюдать сыновнюю почтительность. Чен Му хочет стать императором, разве он сможет убить своего наставника! И теперь, когда времени остается в обрез, сейчас самый подходяший момент сделать это.

- Второй брат, - Юань Нанью строго посмотрел ему прямо в глаза. – Я не оставлю тебя здесь, переложив на тебя все трудности. После моего побега, даже если он не убьет тебя, он все равно не оставит это без наказания. Если ты попадешь в беду, тогда какой смысл мне убегать и спасать свою жизнь?

Ян Сиконг тяжело вздохнул и серьезно сказал:

- Потому что ты не можешь умереть здесь, потому что у тебя еще остались нереализованные мечты. Тебя ждет множество дел, и, выйдя отсюда, ты сможешь исправить свои ошибки. Тебе нельзя умирать просто так.

Юань Нанью покусывал губы, чувствуя, что его хотят обвести вокруг пальца.

Ян Сиконг сжал его лицо в ладонях и заставил посмотреть на него:

- Ю-эр, знаешь, почему двадцать лет назад ты взял на себя мою вину и отправился на вместо меня на каторгу?

Юань Нанью покачал головой.

- Потому что мы братья, - голос Яна Сиконга задрожал. – И я тоже готов сделать для тебя то, что ты тогда сделал для меня, потому что мы братья. Ю-эр, дай второму брату возможность расплатиться с тобой. Второй брат был должен тебе двадцать лет. Я день и ночь мучился, думая, что ты мертв. Позволь мне вернуть тебе долг.

Глаза Юаня Нанью покраснели, его плечи мелко дрожали.

Ян Сиконг обнял его и прижал к себе, гладя по спине, как в детстве.

- Если ты выживешь, у нас еще останется надежда. А, если ты умрешь, у второго брата не останется ничего.

- Я... я обязательно спасу тебя... - Юань Нанью стиснул зубы. – Я непременно нанесу поражение Чен Му, чтобы спасти тебя...

- Тебе не нужно беспокоиться обо мне, я сам нашел Чен Му, и у меня есть спсоб сохранить себе жизнь, - тихо сказал Ян Сиконг. – Но в будущем ты не должен повторять эти глупости и идти на поводу у эмоций.

- ... хорошо.

Ян Сиконг пригладил его растрепанные волосы:

- Нам нужно перенять друг у друга кое-что, например, обменяться именами людей, которые нам знакомы, или поделиться сведениями о событиях. Мы должны научиться подражать друг другу в манерах, поведении, разговоре. Ты должен немного поголодать, чтобы похудеть и стать больше похожим на меня.

Юань Нанью кивнул с неохотой.

- Сегодня я не могу задержаться здесь надолго, и тебе нужно сначала все хорошенько обдумать. Завтра я приду к тебе снова и принесу средство,(1) которое оставил мне Ше Чжун. Мы с тобой должны провернуть все, как можно скорее.

- Второй брат, я сделаю все, что в моих силах – сказал Юань Нанью.

Ян Сиконг вернулся к себе домой и приступил к делу. Они с Юанем Нанью были очень похожи лицом, телом и голосом, только Юань Нанью был более мощного телосложения. Они не были связаны кровным родством, но при этом были похожи почти как близнецы. Должно быть, сама судьба наделила их таким сходством, чтобы провести их через мучительные испытания.

Скоро наступит канун Нового года, и Ян Сиконг решил поменяться местами с Юанем Нанью именно в этот день. На Новый год многие заняты праздничной суетой, а два человека, которые раньше других могут заметить неладное – Шень Хесюань и Чен Му – как раз должны будут проводить время со воими семьями. Именно в такой момент будет проще осуществить его замысел. Сразу после Нового года ему предстоит отправиться в Пейань к правителю Хань. За этот короткий промежуток времени, если Юань Нанью как следует замаскируется, он сумеет исчезнуть.

Приняв окончательное решение, Ян Сиконг специально отправился к Чен Му, чтобы дать ему совет. Он сказал, что нет никакого толку пытаться давить на Цю Вана. Когда он навещал его в тюрьме, они немного поболтали, и он немного ослабил свою бдительность. Поэтому он попросил у Чен Му разрешения навещать его в любое время.

Чен Му, который изо всех сил старался превзойти Фен Е, ничего не заподозрил и сразу согласился.

Шень Хесюань ничего не сказал, но после того, как Ян Сиконг вышел из комнаты, он отправился вслед за ним и остановил его в коридоре.

Ян Сиконг сложил ладони и, глядя на него без улыбки, сказал:

- Чем могу быть полезен господину Шеню?

- Ян Сиконг, что ты собираешься сделать? – холодно спросил Шень Хесюань.

- Не понимаю, о чем говорит госпоин Шень.

- Его высочество поручил мне допросить Цю Вана, а ты собираешься брататься с ним. Боюсь, ты затеваешь недоброе.

- Его высочество действительно поручил тебе допросить его, ну и чего тебе удалось добиться своим допросом? – усмехнулся Ян Сиконг. – Раз уж у тебя ничего не получилось, почему бы не попробовать мне. Или господин Шень... боится, что я сумею добиться больше, чем он?

- Разве я когда-нибудь гнался за славой! – сердито воскликнул Шень Хесюань. – Но ты слишком хитер и ковраен, за тобой нужен глаз да глаз! Его высочество слишком доверяет тебе, но я должен постоянно приглядывать за тобой. Я ни за что не позволю тебе выкинуть какой-нибудь трюк у меня под носом.

- Хехе, - Ян Сиконг насмешливо улыбнулся. – У господина Шеня нет никаких оснований или доказательств, чтобы обвинять меня, он просто возводит на меня напраслину. Разве это достойно благородного мужа?

- Но ты не благородный муж, поэтому и я не обязан обращаться с тобой, как с благородным мужем.

- Вот когда брат Шень поймает меня за руку, тогда можно будет поговорить с его высочеством, - с усмешкой сказал Ян Сиконг.

Когда Ян Сиконг отвернулся от него, в его глазах можно было заметить убийственную злость. После того, как Юань Нанью сбежит отсюда, нужно будет найти возможность и решить проблему с Шень Хесюанем.

Ян Сиконг несколько дней подряд навещал Юаня Нанью в тюрьме. Каждый раз он приносил с собой вкусную еду и хорошее вино. Все вещи проверяли охранники, поэтому он прятал на своем теле то средство, которое специально для него подготовил Ше Чжун. Это средство могло продержаться на коже несколько дней, не растворяясь в воде и при нанесении его на лицо, оно оставалось там как еще один слой кожи.

Придя в камеру, Ян Сиконг передал это средство Юаню Нанью:

- Вот о чем я говорил, это наверняка получше того, чем пользовался ты.

Юань Нанью взял немного средства и нанес себе на кожу, оно легко распределилось по коже, при этом смотрелось вполне естественно.

- Действительно отличная вещь, - похвалил он. – А этот Ше Чжун мастер в своем деле.

- Он самый известный торговец сведениями в своей среде. Я и сам не знаю, сколько у него личин.

Ян Сиконг снял с Юаня Нанью маску, затем смочил полотенце вином и протер его лицо, после чего замазал клеймо у него на лбу.

- Когда он приедет к тебе? Если он будет здесь, он сможет снова спасти тебя.

- Я не знаю. Он приедет ко мне после того, как поможет А Ли устроиться на новом месте, - улыбнулся Ян Сиконг. – Он всегда приходит мне на помощь в трудное время. Мы с ним стали, как братья. Впереди еще долгая жизнь, и я надеюсь, вы с ним однажды встретитесь.

- Обязательно.

Ян Сиконг равномерно распределил средство и удовлетворенно кивнул:

- Оно легло ровно, и его практически незаметно.

Юань Нанью осторожно коснулся лица:

- Правда?

- Правда, - ответил Ян Сиконг. – Завтра канун Нового года, и мы все сделаем согласно плану.

- Второй брат, я все же думаю... - Юань Нанью явно был обеспокоен. – Нет, если ты притворишься мной, все будет в порядке, а вот я не умею притворяться...

- Можешь или нет, но ты должен сделать это. Сейчас Фен Е сильно давит на Чен Му, но Чен Му не собирается обменивать тебя на город. Если кто-то из правителей откликнется на призыв и выступит против Фен Е, первое, что сделает Чен Му, это принесет твою кровь в жертву флагу, - Ян Сиконг смотрел ему прямо в глаза. – Этот год заканчивается. Выживешь ты или умрешь, решится в скором времени. И я ни за что не позволю тебе остаться здесь и рисковать собой.

- Но ты...

- Я тебе уже сказал – не нужно беспокоиться обо мне, я знаю, как спасти свою жизнь. А все остальное не имеет значения.

Ян Сиконг сжимал в ладонях лицо Юаня Нанью и, глядя на знакомое лицо, видел в нем себя. Хотя они не были близнецами, но все же они были связаны между собой, словно близнецы. Он желал Юаню Нанью только добра, как для себя самого. Он полагал, что и Юань Нанью думал точно также, когда решил взять его вину на себя.

Юань Нанью тяжело вздохнул и кивнул.

- Я уже научился всему у тебя, а чему научился ты?

Юань Нанью встал, расправил плечи и прошелся, подражая походке Яна Сиконга. Он слегка откашлялся, затем сделал несколько жестов и, поклонившись, с достоинством произнес:

- Приветствую ваше высочество.

- Очень хорошо, - рассмелся Ян Сиконг. – Постарайся попадаться на глаза остальным как можно реже, побольше прячься. Нужно продержаться до тех пор, пока ты покинешь Пинлян.

- Я не подведу второго брата, - с серьезным видом заверил его Юань Нанью. – Но и второй брат должен позаботиться о себе.

- Не сомневайся!

***

В канун Нового года Ян Сиконг поскорее завершил поручение, которое дал ему Чен Му и перед праздничным застольем отправился к Юаню Нанью вместе с новогодним ужином.

Они быстро переоделись. Ян Сиконг вытер лицо Юаня Нанью и расчесал его волосы. Юань Нанью много дней не мылся и, чтобы скрыть запах грязного тела, он облил его одежду крепким вином.

- Когда выйдешь отсюда, сначала зайди ко мне и вымойся как следует. Чен Му будет слишком занят во время праздника, и ему будет не до тебя. Старайся держаться как можно дальше от Шень Хесюаня, притворись пьяным и уходи оттуда как можно скорее.

- Хорошо, - Юань Нанью казался слегка напряженным.

- К счастью, ты ездил со мной в Юннань и знаешь многих офицеров Чен Му. Не бойся, если допустишь ошибку, просто притворись, что выпил лишку.

- Не волнуйся, второй брат.

Перед уходом Юаня Нанью Ян Сиконг взлохматил волосы, размазал грязь по лицу, рукам и ногам, а затем уставился на маску, которую держал в руке.

- Второй брат, если ты... - тихо сказал Юань Нанью.

Ян Сиконг без колебаний надел маску:

- Отныне Ян Сиконг – это ты, а я Цю Ван.

Юань Нанью тяжело вздохнул:

- Второй брат, боюсь, как бы мне не пожалеть об этом.

- Если ты умрешь от руки Чен Му, у тебя не будет возможности даже пожалеть о чем-либо.

Опасаясь, как бы он не передумал, Ян Сиконг поскорее вытолкал его из камеры. Его глаза смотрели на Юаня Нанью из прорезей маски решительно и нежно:

- Ю-эр, уходи скорее.

- Второй брат...

- Доверься своему второму брату, и мы встретимся снова.

Глаза Юаня Нанью обожгло слезами, он сжал кулаки и низко поклонился Яну Сиконгу.

- Мы еще встретимся! – сказал он и усилием воли заставил себя уйти.

Ян Сиконг, сидя в камере, потрогал маску на лице. Когда долго носишь маску, ее трудно снять с себя. Это он должен был изначально носить эту маску, и вот теперь она вернулась к своему настоящему владельцу.

У него не было времени подумать о своей судьбе. Даже если он умрет вместо Юаня Нанью, он согласен на это. Для него самым главным было только одно – чтобы Юань Нанью смог уйти отсюда живым.

***

Юань Нанью, нацепивший на себя личину Яна Сиконга, постарался подавить тревогу в своем сердце насколько это возможно и, расправив плечи, спокойно вышел из тюрьмы.

Охранники, последние несколько дней получавшие деньги от Яна Сиконга, с улыбкой приветствовали его, склонив головы:

- С Новым годом, господин Ян. Вы пролили на себя вино, вы так можете замерзнуть!

- Я вернусь переодеться.

Юань Нанью, видя, что охранники ведут себя как обычно и ничего не замечают, внутренне расслабился, и ему стало спокойнее на сердце.

Пользуясь подробными объяснениями Яна Сиконга, он нашел его комнату и приказал слугам принести ему горячей воды. Как следует выкупавшись, он на всякий случай снова намазал свой лоб тем средством. Он не решался отправиться на празнество, пока не будет выглядеть безупречно.

Чен Му пригласил множество чиновников, чтобы отпраздновать Новый год. Он сидел на троне вместе с дочерью правителя Нин, а Ци Манби со скромным видом сидела сбоку.

Как и говорил Ян Сиконг, Чен Му был слишком занят, принимая гостей, и у него не было времени на него. Юань Нанью издалека поклонился ему и сел в сторонке.

Заняв свое место, Юань Нанью не забывал наблюдать за остальными людьми, чтобы опознать тех людей, которых он не видел раньше, но о которых имел представление от Яна Сиконга.

Принцесса была красива, но по сравнению с очаровательной и улыбчивой Ци Манби она казалась немного холодной и скучной. Неудивительно, что в новогоднюю ночь на лицах супругов не было заметно веселья, они просто держались друг с другом с вежливым безразличием, словно были гостями, случайно оказавшимися за одним столом.

Юань Нанью почувствовал на себе пристальный взгляд Шень Хесюаня, он спокойно посмотрел на него в ответ и даже приподнял бокал, глядя на него с некоторым вызовом.

Он был уверен, что пока он молчит, у него получается подражать Яну Сиконгу.

Веселье шло полным ходом, и гости преподносили подарки один за другим. Произнося поздравительные речи, гости вели себя довольно легкомысленно и дерзко, словно Чен Му уже стал императором. Чен Му, позабыв о предосторожности, принимал все их подарки и поздравления, на его молодом и красивом лице отражалось его приподнятое настроение, и это заставило Шень Хесюаня нахмуриться.

Юань Нанью вспомнил юного принца, которого он увидел несколько лет назад. Он тогда неотступно следовал за Яном Сиконгом, называл его наставником и, казалось, не мог сделать ни шагу без него. Это они с Яном Сиконгом помогли Чен Му стабилизировать ситуацию, истребить варваров, набрать войско и обрести все, что он имеет сегодня.

Хотя они помогали ему для того, чтобы с его помощью сдержать остальных правителей от нападения на Фен Е, он не ожидал, что этот молодой человек окажется таким честолюбивым, и его будет так трудно держать под контролем, что и привело к сегодняшней ситуации.

Возможно, все дело в том, что в жилах Чен Му течет кровь истинного императора. Он также видел высокомерие Фен Е, когда ему было чуть за двадцать, но в отличие от Чен Му он всегда был диким и необузданным, в то время как Чен Му в своем высокомерии обладал сдержанностью и самообладанием. Казалось, каждый его поступок имеет какую-то цель. Ян Сиконг с детства воспитывал его, как будущего владыку мира, и результат превзошел все его ожидания.

При мысли об этом Юань Нанью был очень взволнован.

Выпив с другими несколько больших чаш вина, Юань Нанью притворился, что у него разболелась голова и, встав из-за стола, он пошатываясь направился к себе в комнату.

К нему подошел слуга, чтобы поддержать его:

- Господин Ян, что с вами?

- Голова болит, помоги мне дойти до моей комнтаты.

- Слушаюсь.

- Господин Ян, - послышался сзади тихий женский голос, который среди всеобщего шума прозвучал особенно приятно и мелодично.

Юань Нанью повернулся и увидел наложницу Чен Му – Ци Манби. Когда он приезжал с Яном Сиконгом в Юннань, он видел там эту женщину. В конце, концов, они были чем-то похожи с ней внешне. Если бы не она, возможно, он бы и не догадался о чувствах Чен Му, которые он испытывал к Яну Сиконгу.

- Госпожа, - Юань Нанью прищурил глаза.

- Господин неважно себя чувствует? – мягко спросила Ци Манби. – Я прикажу сварить суп из груши для его высочества, и пришлю немного для господина.

Казалось, она очень стремится ему угодить, как и говорил Ян Сиконг.

- Благодарю, госпожа. Но я просто посплю, и все будет хорошо. Ни к чему беспокоиться.

- Его высочество приказал мне хорошенько позаботиться о господине, - с улыбкой сказала Ци Манби. – Если господину нехорошо, почему бы не принять лекарство, ни к чему так храбриться.

- Не волнуйтесь, госпожа, - с улыбкой сказал Юань Нанью. – Я просто выпил лишнего. В этом нет ничего страшного, госпоже лучше вернуться и послужить его высочеству.

Ци Манби поклонилась и ушла, а Юань Нанью с помощью слуги вернулся к себе.

Оставшись один, он долго смотрел на себя в зеркало, опасаясь заметить какой-нибудь изъян. Видя, что все в порядке, он почувствовал облегчение и решил лечь спать пораньше. Сегодня был первый день, когда он притворялся Яном Сиконгом, и он был очень доволен тем, что сумел пережить его.

В этот момент в дверь постучали.

- Кто там?

- Господин Ян, это я.

_________________________

1. Тут используется слово, которое имеет значение «мазь, крем» и многие другие. Назову его просто средством))

- 73❤️

Этот явно был голос Ци Манби. Юань Нанью нахмурился:

- Что угодно госпоже?

- Его высочество приказал мне хорошенько позаботиться о господине, - тихо сказала Ци Манби. – Я принесла господину суп из груш, чтобы он не мучился от похмелья.

Юань Нанью заколебался. Будучи наложницей принца, она должна бы избегать подозрений, и говорить с мужчиной наедине было бы крайне неуместно. А она даже пришла к нему в спальню. Не могла же она увлечься им, верно?

Хотя Ци Манби была очень красива, и он был невольно тронут, он все же был не глуп, поэтому ему было необходимо отослать ее отсюда, как можно скорее, чтобы не раскрыть себя.

- Благодарю госпожу за ее доброту, - сказал он через дверь. – Мне уже намного лучше. Сейчас по ночам так холодно. Госпоже лучше поскорее вернуться к себе.

- Господин сразу почувствует себя легче после того, как выпьет суп из груш. Когда его высочество выпьет, он любит пить такой суп. Господин, не нужно церемониться, иначе, его высочество обвинит меня в том, что я не позаботилась о господине.

Чувствуя ее решительный настрой, он понял, что она не собирается никуда уходить, поэтому ему ничего не оставалось, кроме как открыть ей дверь.

В сиянии лунного света Ци Манби казалась еще более прекрасной и нежной. Она смотрела на Юаня Нанью своими очаровательными глазами и, приподняв поднос повыше, сказала:

- Господин, выпейте, суп еще теплый.

Юань Нанью немного поколебался и почтительно сложил ладони:

- Спасибо, госпожа.

Он взял суп и выпил его. Должно быть, этот суп варился очень долго, он был освежающим и сладким, после него оставалось приятное послевкусие, и после одной чашки тело сразу согрелось.

На губах Ци Манби мелькнула улыбка:

- Достаточно ли угля для жаровни в комнате господина? Если господину холодно, я могу принести ему еще угля.

- Нет, не нужно, - глядя, как ярко блестят глаза Ци Манби, он действительно испугался, что, если они будут продолжать в том же духе, это может плохо закончиться. – Сейчас уже поздно, госпоже лучше пойти отдохнуть.

Ци Манби похлопала ресницами:

- Господин... позволите ли задать вам вопрос?

- Пожалуйста.

- У господина есть жена и дочь, но у него также был роман с Королем Волков... Господин, так кто же вам больше нравится – мужчины или женщины?

Юань Нанью почувствовал, как ему внезапно стало не по себе. Разумеется, ему нравились нежные и воздушные женщины, но теперь он должен во всем подражать Яну Сиконгу. Если бы сейчас на его месте был Ян Сиконг, что бы он почувствовал и ответил?

На какое-то время он растерялся.

Ци Манби прикрыла рот ладошкой и захихикала:

- Я действительно говорю без стеснения. Я уже говорила, что из-за нашего сходства, я очень тепло отношусь к господину. И в будущем мы вместе сможем хорошо послужить его высочеству.

- Госпожа все верно говорит.

Ци Манби поклонилась ему:

- Доброй ночи господину.

Видя, что Ци Манби уходит, Юань Сиконг вздохнул с облегчением. Притворяясь другим человеком, он сильно нервничал, и ему казалось, что он все время ходит по тонкому льду. Тихо вздохнув, он повалился на кровать. Из его головы не шли мысли о Яне Сиконге, который сейчас находился в тюрьме, и он до сих пор сомневался, правиль он ли они поступили.

А тем временем Ян Сиконг сидел в одиночестве в камере и ел новогодний ужин. Это были те еда и вино, которые он принес днем. Еда, разумеется, уже остыла, но это было лучше, чем ничего.

За последние два года он уже не раз попадал в тюрьму, и каждый раз он умудрялся выбраться оттуда невредимым. А что же на сей раз? Чем все закончится?

Он не знал, как сейчас дела у Юаня Нанью, удалось ли ему всех одурачить или нет, заметят ли неладное Чен Му и Шень Хесюань. Если он продержится несколько дней, тогда он сможет беспрепятственно покинуть Пинлян. Нельзя, чтобы Юаня Нанью обнаружили, иначе, его ждет смерть.

Внезапно до него донесся звук шагов. Это была спокойная и сдержанная поступь, и это был точно не охранник. Ян Сиконг немного занервничал и привел в беспорядок и без того растрепанные волосы, после чего забился поглубже в тень.

Как он и подумал, это явился Шень Хесюань.

Шень Хесюань остановился перед решеткой и сказал:

- Генерал Цю, сегодня мы провожаем все старое и приветствуем новое. Желаю вам счастливого Нового года.

- Благодарю господина Шеня, - понизив голос, ответил Ян Сиконг.

- Генерал Цю, вы знаете, почему я пришел к вам в такое время?

Сердце Яна Сиконга билось так быстро, что, казалось, сейчас выскочит из груди. Ему в голову не могло прийти, что Шень Хесюань придет к нему в такой момент. Неужели... неужели Юаня Нанью разоблачили? Усилием воли взяв себя в руки, он ответил:

- Мне даже любопытно, почему господин Шень пришел в такое время в это холодное и безрадостное место.

- Потому что я получил секретное послание от императорского двора, о котором не знает даже его высочество.

- Что за секретное послание? Если о нем не знает даже правитель Чу, зачем господин Шень говорит об этом мне?

- Потому что принц не должен знать об этом, - Шень Хесюань подошел еще ближе, и в полумраке его лицо казалось еще более мрачным. – Фен Е пожелал примириться с императорским двором и теперь готов отправиться туда один, чтобы принести свои извинения.

Потрясенный Ян Сиконг еще глубже забился в тень, он не хотел, чтобы Шень Хесюань заметил его смятение. Он мог отреагировать лишь как Ян Сиконг, но сейчас ему необходимо помнить о том, что он теперь Цю Ван, а как Цю Ван отреагировал бы на такую новость?

Шень Хесюань тоже старался разглядеть реакцию заключенного.

- Что такое? Генерал Цю не удивлен?

- Господину Шеню нет нужды проверять меня. Если господин Шень хочет спросить меня о чем-то, не нужно ходить вокруг да около, - спокойно проговорил Ян Сиконг. – Какое бы решение ни принял Король Волков, наверняка, он все тщательно продумал. В любом случае, за него я готов пойти и в огонь, и в воду.

- Правда? Ты так предан ему, а вот Фен Е нет никакого дела до того, жив ты или умер. Он предлагал обменять на тебя Фенсян, но это было сплошным притворством, - холодно сказал Шень Хесюань. – Наверняка, у него свои замыслы.

- Я получил то, что заслужил, мне некого винить за это, - сухо усмехнулся Ян Сиконг. – Господин Шень тоже скрывает сведения от правителя Чу, разве он тоже не имеет своих замыслов?

- Правитель Чу молод и горяч. Сейчас, когда ситуация довольно спокойна, мы не должны позволить Фен Е выбить нас из колеи своими сумбурными действиями, не говоря уж об этом... лжеце Яне Сиконге, который морочит голову правителю Чу. Я делаю это исключительно ради блага правителя Чу.

- Ну, хорошо, хорошо, - Ян Сиконг спокойно посмотрел на него. – Какое отношение это имеет ко мне? Я всего лишь узник, который даже не может поесть грячего на Новый год. Так чего господин Шень добивается от меня?

- Что бы ни затевал Фен Е, сейчас только Ян Сиконг и ты можете удержать его. Правитель Чу не отдаст Яна Сиконга, поэтому остаешься только ты, - взгляд Шень Хесюаня был глубоким и холодным. – Если Фен Е действительно намеревается покориться императорскому двору, тогда его высочество окажется в опасности. Я не могу позволить Фен Е опередить меня.

- И что же собирается делать господин Шень?

- Я написал правителю Нин и попросил его лично отправиться в Хуайань к правителю Хань, чтобы убедить его послать войско. Как только Фен Е покинет Тайюань, императорский двор, правитель Хань и его высочество, объединив усилия, атакуют Тайань с трех сторон.

Потрясенный Ян Сиконг содрогнулся от ужаса:

- Ты... что за чушь ты несешь! Зачем Королю Волков покидать Тайюань?

Что затеял Шень Хесюань?! Он попросил правителя Нин отправиться в Хуайань, тогда как Юань Нанью покинет Пинлян? Он попытается обмануть Фен Е, используя «Цю Вана», чтобы вынудить его пойти на... Фенсян?

- Ради тебя он может пойти на это. А, если нет, я уговорю его высочество выманить его с помощью Яна Сиконга, - с усмешкой сказал Шень Хесюань. – Фен Е тоже не лишен человеческих чувств и привязанностей. Если он узнает, что тебя день и ночь пытают в тюрьме, он согласится на условия его высочества, чтобы приехать в Фенсян и забрать тебя лично?

Ян Сиконг сжал кулаки:

- Шень Хесюань...

- Его высочество много выпил сегодня. Когда он завтра очнется, Ян Сиконг наверняка начнет сдерживать его, и он может не согласиться с моим планом. Поэтому мне оставалось лишь прийти сюда поздно ночью, - Шень Хесюань поклонился Яну Сиконгу. Мне придется самовольно причинить вред генералу Чу.

Ян Сиконг сузил глаза:

- Что ты собираешься сделать?

- Хочу одолжить у генерала кое-что.

- И что же?

- Окровавленную одежду генерала.

Ян Сиконг сжал кулаки.

- Эй, сюда!

Несколько охранников подошли ближе, открыли дверь и вывели Яна Сиконга из камеры. Ян Сиконг в ярости уставился на Шень Хесюаня:

- Ты действуешь за спиной правителя Чу. Не боишься, что он обвинит тебя за самоуправство?

- Правитель Чу поручил мне допросить тебя. Если я применю пытку, он не сможет ни в чем обвинить меня. А вот захочет ли правитель Чу завтра воспользоваться моим планом, это уже другой вопрос.

Охранники привязали Яна Сиконга к стойке для наказаний. Палач взял кнут, примерзший к стене и с силой рассек им воздух. Послышался сухой треск, и ледяная корка, покрывающая кнут, разлетелась вдребезги, после чего кнут стал гибким и похожим на змею, пробудившуюся от спячки. Ян Сиконг сделал глубокий вдох и подумал, что хорошо уже то, что сейчас Юаню Нанью не придется подвергнуться пытке.

Шень Хесюань тихо сказал:

- Генерал Цю, мне жаль.

С этими словами он отступил на несколько шагов назад и, спрятав руки в рукавах, опустил голову, больше не глядя на Яна Сиконга.

Ян Сиконг стиснул зубы:

- Хватит нести чушь! Делай, что собирался.

Хлыст, извиваясь в воздухе, словно змея, мелькал в воздухе и опускался на спину Яна Сиконга, безжалостно впиваясь в его тело.

Как же больно...

Каждый кусочек кожи, которого коснулся кнут, наливался огненной болью, казалось, его тело разывают на части.

Ян Сиконг, кусая губы, старался заглушить рвущиеся наружу крики. Если бы он был Яном Сиконгом, он позволил себе закричать, но сейчас он был Цю Ваном, закаленным в боях воином, и он не мог позволить сломить себя этой пыткой.

А кнут продолжал терзать его тело.

У Яна Сиконга все почернело перед глазами, он до крови прокусил губу.

Еще удар, и еще один. Белая роба Яна Сиконга покрылась пятнами крови. Звуки ударов, рассекающих плоть, и сдавленные стоны заполнили собой каждый уголок помещения, и от них становилось по-настоящему жутко...

***

Юань Нанью, выпив немного вина, заснул, но через какое-то время он проснулся, чувствуя, как жар охватывает его тело.

Он чувствовал, как его кровь становится все горячее и горячее и в полудреме хотел сбросить плотное одеяло, но сколько бы он ни прилагал усилий, ему с трудом удавалось пошевелить хотя бы пальцем.

В его затуманенном сознании мелькнули проблески рассудка. Ему снится кошмар? Или... неужели его отравили?

Он изо всех сил попытался сбросить с себя сонное оцепенение, но был при этом похож на человека, увязшего в болоте. В его теле начали происходить некоторые изменения. Мало того, что его все сильнее охватывал какой-то странный жар, так в довершение к этому вся его кровь устремилась вниз, вызывая у него...

Что с ним происходит?!

... Неужели все дело в том супе?!

Юань Нанью стиснул зубы, пытаясь встать, но его тело утратило силу, казалось, оно сейчас растечется, как лужица. Он не первый день жил на свете, к тому же, его обучал известный на всю Поднебесную доктор. Он, разумеется, уже понял, что было в том супе, он только не мог понять, для чего Ци Манби понадобилось сыграть с ним такую глупую шутку.

Его сознание затуманивалось все сильнее, если так будет продолжаться и дальше, он скоро потеряет над собой контроль...

В этот момент дверь в комнату распахнулась. Юань Нанью потрясенно замер, но у него не было сил поднять глаза. Человек, вошедший в комнату, на миг задержался на пороге, а затем закрыл за собой дверь и пошел дальше нетвердой походкой.

Когда этот человек подошел к кровати, его высокая фигура заслонила собою просачивающийся в окно лунный свет. Юань Нанью с трудом открыл глаза и увидел перед собой хмельное лицо Чен Му.

Чен Му присел на край кровати, глядя на человека, который неловко извивался на ней. Это был человек, о котором он думал и тосковал много лет. Он не мог удержаться и, протянув руку, погладил его по горячей щеке:

- Наставник... - прошептал он.

Юань Нанью широко распахнул глаза, он хотел оттолкнуть Чен Му, но у него совсем не было на это сил. Это лекарство оказалось очень сильным. Даже если бы он попытался избавиться от его воздествия с помощью внутренней силы, на это понадобилось бы время, но сейчас...

- Наставник такой красивый... - Чен Му наклонился к нему поближе и, любуясь им при лунном свете, обвел кончиком пальца контуры его лица. – Я с самого детства думал о том, как было бы замечательно, если бы наставник принадлежал только мне...

- Ты... чего ты хочешь? – прошипел Юань Нанью сквозь стиснутые зубы.

- ... Наставник сердится на меня? Это все Цю Манби, она проявила своеволие, но... - Чен Му погладил черные волосы Юаня Нанью. – Но я так тоскую по наставнику, и его постоянные отказы причиняют мне боль. Я не могу с этим смириться. Почему Фен Е можно, а мне нет? Я будущий император, каждый дюйм Дашен и каждый человек в ней принадлежит мне, и наставник не исключение.

- Уйди... - дрожащим голосом проговорил Юань Нанью. – Я не... не твой наставник... уходи...

Чен Му улыбался, но эта улыбка не достигла его глаз, в них было видно только неукротимое желание.

- Если не хочешь быть моим наставником, тогда стань моим возлюбленным. Я так люблю наставника. Раньше я был слаб и одинок, и мне не хватало смелости открыть наставнику свое сердце, но теперь все по-другому. Что такого есть у Фен Е, чего не было бы у меня? У Фен Е никогда не будет того, что будет у меня. Я исполню все желания наставника и поставлю его выше всех остальных, разделив с ним власть над всей Поднебесной.

- Ты... Чен Му... убирайся...

Юань Нанью хотелось крикнуть, что он не Ян Сиконг, но он не смог этого сделать, осознавая, что тем самым он обречет на смерть и себя, и Яна Сиконга, который все еще находился в тюрьме.

Чен Му наклонил голову и припал к губам Юаня Нанью в нежном и пылком поцелуе, с удовольствием пробуя их на вкус.

Широко распахнутые глаза Юаня Нанью налились кровью. Словно обезумев, он хотел отшвырнуть от себя Чен Му, но он не мог даже поднять руку. Еще никогда в жизни он не испытывал такого отчаяния.

Чен Му целовал его все более настойчиво и страстно, превращаясь во властного и хищного зверя. Теперь он мог выпустить на волю все свои желания, которые подавлял в течение стольких лет. Он стащил с Юаня Нанью одежду и, развернув его к себе спиной, перестал сдерживаться.

Лицо Юаня Нанью исказилось от ненависти и чувства унижения, но его тело под воздействием снадобья неудержимо реагировало...

- 74 -

После того, как пытка закончилась, Ян Сиконг уже был на гране потери сознания. Его покрытая ранами кожа горела огнем, и каждый вздох отзывался мучительной болью во всем теле. В конце зимы пот ручьями стекал по его лицу. Пот на его теле, смешавшись с кровью, пропитал собой одежду.

Тюремщик снял с него пропитанную кровью одежду, аккуратно свернул его и положил в шелковый мешок.

Шень Хесюань смотрел на это изувеченное тело, и в его глубоком темном взгляде было трудно разглядеть, о чем он думает.

- Генерал Цю, я восхищаюсь твоей стойкостью и преданостью, но ты все же не святой. Жаль, что такой талантливый полководец примкнул к мятежникам, и по его вине погибли тысячи солдат, это по-настоящему прискорбно. Жаль, что тебе пришлось подвергнуться пытке из-за своего господина. Если с помощью твоей окровавленной одежды удастся выманить Фен Е в Фенсянь, ты проживешь еще несколько дней. Но, если он откажется от тебя, через несколько дней твоя голова будет выставлена на всеобщее обозрение для устрашения других.

Ян Сиконг с трудом открыл свои опухшие покрасневшие глаза и с ненавистью уставился на Шень Хесюаня:

- Я... умру с честью.

Он подумал про себя о том, какой смертью он заставит умереть Шень Хесюаня.

Шень Хесюань на миг удивленно замер. Почему этот взгляд показался ему таким знакомым? Впрочем, он ведь уже видел Цю Вана, поэтому не стал задумыватьсяя над этим и, не отвечая ему, приказал охраннику:

- Подлечите его, чтоб не умер.

- Слушаюсь.

Шень Хесюань забрал мешок с окровавленной одеждой, еще раз взглянул на Яна Сиконга и ушел.

Несколько охранников перенесли Яна Сиконга в камеру, где смазали его раны лечебной мазью. От ужасной боли Ян Сиконг почти потерял сознание, но он все еще не смел закрывать глаза, опасаясь, что тюремщики снимут с него маску, пока он без сознания.

К счастью, охранникам такое не пришло в голову, но они ничуть не сдерживали свои языки. Один из них, глядя на Яна Сиконга и думая, что он уже без сознания, шутливо сказал:

- Настоящий кремень. После тридцати ударов искусал себе все губы, но ни разу не закричал.

- Ну, это же знаменитый генерал в маске, он не чета простым людям, - ответил второй охранник. – Любопытно, что за лицо скрывается за этой маской, и вообще, это все очень странно.

- Ты посмотри на него, и сравни с тем человеком по фамилии Юань, - сказал тюремщик, и в его голосе было слышно нескрываемое презрение.

Ян Сиконг невольно вздрогнул и вннимательно прислушался.

- Какой еще Юань? Что случилось?

- Ну, тот самый генерал, который вел за собой первое войско и попал в засаду, какой-то Юань. Хей, мы же не из Восточного крыла, а мой брат служит как раз там. Он сказал, что этот Юань поднял крик на всю тюрьму, требуя, чтобы к нему пришел господин Ян, а иначе, он угрожает раскрыть какие-то важные секреты.

- И что за секреты?

- А я откуда знаю? Принц передал этого человека господину Яну, чтобы он сам разобрался с ним. Вот проснется завтра господин Ян, и тогда кто-нибудь доложит ему, - равнодушным тоном ответил тюремщик. – Думаю, он хочет продать своего хозяина ради собственного благополучия.

- Ну, в этом смысле... мало кто может сравниться с господином Яном, - усмехнулся тюремщик.

- Шшш, придержи язык! Тебе что, жить надоело? Ты что, не видел, на кого похожа госпожа Ци? Не допираешь, что к чему?

- А ведь и правда...

При этих словах дыхание Яна Сиконга стало прерывистым, и он на какое-то время даже позабыл о боли в своем теле. Прошло всего несклько дней, а у Юаня Шаосю уже лопнуло терпение? Если он хочет обменять сведения об армии Фен на свою свободу, учитывая его ранг, он не владеет никакой ценной информацией, и не сможет сообщить ничего такого, что могло бы нанести серьезный урон. А вот если он угрожает раскрыть их личности с Юанем Нанью...

Помня о доброте семьи Юань, он так и не смог убить Юаня Шаосю, хотя тот уже столько сделал, что этого было достаточно, чтобы убить его несколько раз. Оставив Юаня Шаосю гнить в тюрьме, он и так пошел на большие уступки и, если Юань Шаосю действительно подвергнет жизнь Юаня Нанью опасности, он больше не проявит к нему милосердия, а после этого ему останется лишь отправиться в преисподнюю и лично просить прощения у Юаня Мао.

Но даже если бы он захотел убить Юня Шаосю прямо сейчас, как он мог бы это сделать?

Если Шень Хесюань действительно убедил правителя Нин отправиться в Хуайань на переговоры с правителем Хань, тогда у Юаня Нанью не будет причины покинуть Пинлян. Если Юань Нанью уедет, даже если потом их личности будут раскрыты, Чен Му и Шень Хесюань уже ничего не смогут сделать. А вот если Юань Нанью не сможет уехать, ему придется все время оставаться в тюрьме и скрывать свою личность. И чем больше проходит времени, тем выше вероятность, что Юань Нанью себя выдаст.

А Шень Хесань к тому же собирается отправить его в Фенсян, чтобы выманить Фен Е из Тайюаня!

Весь его план разрушен из-за Шень Хесюаня!

Под гнетом физической боли и душевных терзаний он с горечью думал о том, что из-за собственной мягкотелости отпустил тогда Шень Хесюаня, создав себе такого грозного противника. Больше он никогда не совершит подобной ошибки!

Боль отнимала у него все силы, и вместе с душевными переживаниями, она окончательно доконала его, лишив последних сил, и он погрузился в забытье.

***

Когда Юань Нанью пришел в себя, было уже светло.

Все его тело ломило от боли, а веки так опухли, что он с трудом разлепил глаза. У него так пересохло в горле, что он не мог произнести ни звука. А, когда его сознание окончательно прояснилось, необчная тупая боль в нижней части тела вдруг разом напомнила ему о том, что случилось.

Безумные и невыносимые воспоминания прошлой ночи одно за другим пронеслись перед его мысленным взором. Он был похож на мертвеца, из которого вытянули душу.

Он мысленно взмолился к небесам, надеясь на то, что все это было просто ночным кошмаром, но боль в нижней части тела говорила о том, что все это произошло на самом деле.

Он настоящий мужчина, грозный воин, а его... другой мужчина...

Юань Нанью в ярости кусал губы, у него в глазах блеснули слезы от унижения и ярости. Подняв руку, он смахнул слезы с глаз, не желая допустить, чтобы они скатились по его щекам из-за такого позора, ведь это было бы равносильно признанию поражения.

Все, что произошло прошлой ночью, начиная с чашки супа из груш, который оказался хуже любого яда, вызывало в его сердце лютую ненависть.

Не то чтобы он не знал о чувствах Чен Му по отношению к Яну Сиконгу, но ему никогда не пришло бы в голову, что эта женщина, наложница Чен Му, окажется способна на такой безумный и бесстыжий поступок! Он и подумать не мог, что ему нужно остерегаться маленькой слабой женщины. Даже в самой дикой и нелепой фантазии он не смог бы предположить, что с ним может произойти нечто подобное!

И сейчас его сознание было полно развратных образов, где были они с Чен Му, а также воспоминаниями о своем собственном бесстыжем поведении под влиянием этого снадобья. Это было настолько невыносимо, что ему хотелось наложить на себя руки, а еще лучше изрубить на куски Ци Манби вместе с Чен Му!

На тысячи кусков!

Юань Нанью с трудом приподнялся на кровати, он должен убить Ци Манби, он должен уничтожить Чен Му, он должен...

Руки, на которые он опирался, пытаясь поддержать свое тело, внезапно подломились, и он свалился с кровати, стукнувшись головой о низкую табуретку, и у него перед глазами замерцали звездочки.

Он лежал на спине на ледяном полу, жалея, что не может прямо сейчас покинуть этот мир. Как может настоящий мужчина жить с таким позором?!

Чен Му! Чен Му! Чен Му!

Юань Нанью представлял себе тысячи способов, какими он хотел бы отмстить Чен Му, но он никак не мог изгнать из своей памяти его лицо, голос, жар его тела и прикосновения, которые сопровождали безумие прошлой ночи, оставившей глубокий отпечаток унижения в его душе.

Дверь в спальню открылась, и вошел слуга:

- Оу, господин Ян! Как же вы так упали! – он подбежал к Юаню Нанью, чтобы помочь ему подняться.

- Не прикасайся ко мне! – прохрипел Юань Нанью.

- Ваш слуга просто поможет вам лечь на кровать, чтобы вы не простудились!

Юань Нанью стиснул зубы и медленно поднялся с пола:

- Не трогай меня!

В конце концов, он был силен в боевых искусствах, и к этому времени он уже собрался с силами и сам перебрался на кровать.

- Господин, ваш слуга подождет, пока вы умоетесь...

- Убирайся!

- Ваш слуга...

- Вон!

- Слушаюсь! Слушаюсь! – слуга, непрестанно кивая, поспешил удалиться.

Юань Нанью повернулся на бок, его кулаки были крепко сжаты, а во взгляде застыли боль и жажда убийства.

Господин Ян.

Да, он теперь «господин Ян». Если бы он не нацепил на себя личину «господина Яна», ему не пришлось бы пострадать из-за всего этого. Он предпочел бы оставаться в тюрьме и вынести пытку, чем подвергнуться такому унижению!

И кто в этом виноват?

Неужели он, Юань Нанью, всю жизнь страдает из-за Яна Сиконга?

Сначала его вместе него сослали на Северо-запад, где он едва не лишился жизни, а потом потерял память. А теперь, заменив его, он подвергся насилию со стороны мужчины.

Юань Нанью с горечью усмехнулся, его взгляд затуманился, а грудь сдавило так сильно, что он едва мог дышать.

Что ж, если такова его судьба, он принимает ее. Кто назвал их братьями? Разве может человек бросить вызов судьбе?

Впрочем, что толку жалеть себя? По крайней мере, они до сих пор живы. Только живой человек может исправить свои ошибки и отомстить за себя. Что бы ни случилось прошлой ночью, он не станет раскрывать свою личность, чтобы выжить.

Ему просто необходимо выжить!

***

Ян Сиконг то приходил в себя, то снова погружался в забытье, а посреди ночи у него начался жар. К счастью, у него было крепкое тело, и там, где обычный человек уже давно бы умер, у него это отняло лишь половину жизни.

Через несколько дней он получил новость о том, что его отправляют в Фенсян. А это означало, что Фен Е собирается взять этот город.

Он не верил, что Фен Е станет добиваться мира с императорским двором. Будь то примирение с Чен Му или с императорским двором, скорее всего, это был просто способ потянуть время и сдержать армию противника. С такой высокомерной натурой как у Фен Е невозможно склонить голову перед кем-либо даже под страхом смерти. Другие люди, не понимающие этого, видя Фен Е в окружении врагов, еще могли поверить в это, но он был уверен в том, что все это просто игра.

Поскольку Фен Е очень дорожил Юанем Нанью, он согласился на предложение Чен Му приехать в Фенсян, чтобы забрать его. Как он и думал, было неразумно спешить с нападением на Тайюань. Как Чен Му удалось заманить Фен Е в ловушку в Фенсяне? Даже если его и удастся заманить в ловушку, Тайюань не возьмешь так просто.

Своим планом по примирению с императорским двором Фен Е внуждал Чен Му и Шень Хесюаня вступить с ним в схватку, даже если они не были готовы к этому.

И теперь у того, кто перехватит инициативу, будет больше шансов выжить.

- 75 -

Когда тюремщики пришли за Яном Сиконгом, чтобы вынести его из камеры, он отказался даже пошевелиться и попросил позвать ему Шень Хесюаня, иначе, он отказывался покидать камеру.

Глядя на его изможденный вид и залитое кровью тело, тюремщики побоялись, что он может умереть в любой момент, поэтому послали человека к Шень Хесюаню, чтобы попросить его указаний.

Прошло много времени, прежде чем Шень Хесюань пришел в тюрьму.

- У генерала Цю есть какие-то требования? – напрямик спросил он.

- Есть, - слабым голосом сказал Ян Сиконг. – Ты хочешь использовать меня... чтобы с моей помощью выманить Короля Волков... тогда выполни одно мое требование. Если не согласишься... я наложу на себя руки.

Шень Хесюань прищурил глаза:

- Говори.

- Я хочу забрать с собой Юаня Шаосю.

- Зачем? – Шень Хесюань приподнял брови.

- Он нарушил военный закон и должен понести наказание за это, чтобы не уронить престиж нашей армии.

- Жив он или нет, это никак не влияет на сложившуюся ситуацию. Но правитель Чу уже отдал его Яну Сиконгу, чтобы тот мог поступить с ним по своему усмотрению. Если Ян Сиконг не захочет отпустить его, тут даже я буду бессилен что-либо сделать.

- Заставить Яна Сиконга отпустить его очень просто, - едва слышно прошептал Ян Сиконг. – Просто скажи ему, что я сохраню жизнь Юаню Шаосю, чтобы он мог искупить свою вину перед духом Юаня Мао. (1)

Шень Хесюань нахмурил брови и промолчал с задумчивым видом.

- Ян Сиконг не станет убивать Юаня Шаосю, иначе, он почувствовал бы себя очень виноватым перед своим приемным отцом. Пусть Юань Шаосю проведет остаток своих дней, искупая свою вину. (1)

- Ты правда хочешь отправить Юаня Шаосю к... (1) И согласится ли на это Фен Е?

- Это всего лишь предлог, чтобы убедить Яна Сиконга, - холодно ответил Ян Сиконг. – Король Волков сдерет с него шкуру заживо, а иначе как он будет держать ответ перед всей армией?

Юань Нанью обязательно согласится, чтобы он забрал с собой Юаня Шаосю, и с точки зрения Шень Хесюаня его просьба выглядела вполне разумной. В конце концов, он же «Цю Ван», и он должен привести с собой человека, ответственного за такое чудовищное поражение, чтобы снять с себя все обвинения.

- Хорошо, я попробую, - согласился Шень Хесюань.

Ян Сиконг решил, что, если он не сможет забрать с собой Юаня Шаосю, тогда он и сам никуда не поедет. В противном случае, Юань Нанью может быть разоблачен в любой момент.

Разумеется, Юань Нанью сразу согласился, и Юань Шаосю должен был поехать с ним в Фенсян.

Когда Яна Сиконга вынесли из камеры, солнечный свет, который он не видел уже давно, ослепил его глаза. Его поместили в повозку для заключенных и повезли по городу, словно животное, чтобы Чен Му и Фен Е смогли совершить «обмен».

Вторая повозка с Юанем Шаосю следовала прямо за ним. Он слышал, как Юань Шаосю зовет его, но сделал вид, что спит и замер без движения. На самом деле, он не совсем притворялся, и у него действительно не было сил. Эта пытка стоила ему половины жизни, и сейчас для него ничто не имело значения. Он лишь надеялся, что у Юаня Нанью хватит ума сбежать как можно скорее. И тогда у него больше не останется никаких забот.

Он слишком устал, и ему совсем не отелось думать, как его встретит Фен Е, и что он сделает с ним...

***

Шень Хесюань лично сопровождал заключенных, отряд двигался вперед три дня, прежде чем достиг Фенсяна.

Шпионы сообщили, что на этот раз Фен Е привел с собой всего тридцать тысяч солдат, которые расположились в Фенсяне. Согласно их договоренности, Фен Е должен вывести свою армию из Фенсяна, и тогда Шень Хесюань передаст ему военнопленных.

Соладты Чен Му, посланные устроить засаду, уже двинулись вперед, обходя армию Фен, чтобы окружить ее, когда она начнет отступать. Еще одна большая армия направлялась вокруг Фенсяна на Тайюань.

Фен Е привел с собой тридцать тысяч человек. Шень Хесюань, разумеется, понимал, что Фен Е тоже наверняка подготовился, и у него наверняка есть подкрепление. Нужно поймать Фен Е в ловушку, чтобы дать Чен Му время объединиться с императорским двором и правителем Хань, чтобы вместе атаковать Тайюань.

Если падет Тайюань, Фен Е останется только в отчаянии отступить в Датун, и он еще несколько лет не сможет поднять голову.

Чтобы выиграть время, Шень Хесюань остановился в окрестностях Фенсяна. Он не спешил возвращать пленных и приказал разбить лагерь, после чего отправил посланника к Фен Е, чтобы обсудить с ним условия обмена.

Лагерь разбили на возвышенности, обращенной к солнечной стороне. Во-первых, оттуда открывался широкий обзор, что давало возможность следить за обстановкой. Во-вторых, тут было много солнечного света, что было полезно для здоровья людей и животных. Недалеко от Фенсяна было такое подходящее место, которое было просто защитить и трудно атаковать. Хотя Шень Хесюань впервые вел войско самостоятельно, но он хорошо разбирался в военном искусстве. Место было выбрано у источника воды и возле главных дорог. На вершинах холмов были расставлены часовые. Расположение и оборона лагеря были продуманы до мелочей, что исключало возможность внезапного нападения со стороны Фен Е.

Посланник, отправленный в Фенсян, вернулся на следующий день и привел с собой человека, который по его словам, был личным телохранителем Цю Вана. Он должен был приехать в лагерь, чтобы убедиться, что это действительно Цю Ван, и Шень Хесюань не обманул их с помощью маски.

Когда этот человек увидел Яна Сиконга, который все еще лежал с изможденным видом, он рухнул на колени и со слезами на глазах воскликнул:

- Генерал!

Ян Сиконг обладал способностью запоминать лица. Он сразу же назвал человека по имени и сказал несколько утешительных слов. Он хотел спросить его о Фен Е, но охранники увели его прочь.

Думая о том, что Шень Хесюань передаст его Фен Е, Ян Сиконг никак не мог смириться с этим. Он особенно сильно ненавидел Шень Хесюаня за то, что тот испортил все его планы.

Если его вот так вернут Фен Е, получится, что он, сделав круг, вернется на то же место, только сильно израненный. Юань Нанью оказался заперт в ловушке в Пинляне, откуда не может выбраться, Шень Хесюань будет сдерживать Фен Е, а Тайюань окажется под ударом. Разве мог Ян Сиконг смотреть на самодовольного Шень Хесюаня, когда он сам проигрывал раз за разом!

Как он может вытерпеть такое!

Но что он мог сделать сейчас, будучи запертым в тюремной повозке?

Даже если он вернется к Фен Е, он не сможет с помощью его войска бороться с Шень Хесюанем, потому что Фен Е теперь должен ненавидеть его лютой ненавистью. А, узнав, что его передали ему вместо Цю Вана, которого Фен Е хотел бы видеть больше всего на свете, он вполне может просто убить его.

Он так гордится своим умом и способностью к расчетам, и вот в каком положении он теперь оказался, и это была настоящая насмешка судьбы.

Тогда он даже не сможет умереть спокойно.

Нет, он не может вот так вернуться к Фен Е. Он не хотел даже думать о том, что Фен Е и дальше будет мучить и унижать его, и он не мог позволить Шень Хесюаню праздновать победу.

После долгих раздумий он придумал новый план. Если этот план провалится, то через год в этот день будут праздновать годовщину его смерти.

Ему уже было все равно, выживет он или умрет.

В сумерках Ян Сиконг попросил оранника передать Шень Хесюаню, что он хочет поговорить с ним наедине.

Вскоре охранник вернулся и сказал, что господин Шень исследует местность на вершине горы и хочет взять его с собою наверх.

За эти дни Ян Сиконг впервые выбрался из тюремной повозки. Хотя его раны еще не зажили, после применения лекарств ему стало немного лучше, но он по-прежнему выглядел так, будто собирался умирать, и охранники понесли его на гору.

Шень Хесюань и несколько командиров стояли на краю обрыва с картой в руках и что-то обсуждали между собой. Ян Сиконг догадывался, о чем они говорили – наверняка они решали, как им осадить армию Фен. Они не были знакомы с местностью вокруг Фенсяна и им, разумеется, было необходимо исследовать ее, а для этого сначала нужно было осмотреть ее с высоты.

После того, как Яна Сиконга принесли наверх, Шень Хесюань сказал ему:

- Ты как раз вовремя. Это же ты захватил Фенсян, и никто не знает эту местность лучше тебя.

- И что с того... - едва слышно сказал Ян Сиконг. – Я не стану выдавать тебе военные тайны.

Шень Хесюань усмехнулся в ответ:

- Ты же сам хотел увидеть меня, к тому же наедине. Давай послушаем, что ты хочешь предложить мне и чего попросишь взамен.

Ян Сиконг посмотрел на окружавших их командиров и охранников:

- Скажи им, чтобы отошли подальше, - сказал он.

Глядя на его изможденный вид и окровавленное тело, было понятно, что он недолго протянет, поэтому он не вызвал ни у кого опасений. Шень Хесюань жестом попросил всех отойти.

Ян Сиконг, с трудом держась на ногах, привалился к невысокому каменистому холму, а Шень Хесюань, приподняв полы своей длинной одежды, сел к нему лицом на... (2)

Взгляд Шень Хесюаня был решительным, а его глаза ярко блестели:

- Завтра утром я отправлю тебя к окраине Фенсяна. Когда Фен Е отступит, мы совершим обмен, но он не сможет уйти так просто. Его высочество послал меня сюда, чтобы я сдерживал Фен Е.

- Ты так уверен в себе? Он все-таки Король Волков.

- Он просто человек, который зря растрачивает свои силы. Без Яна Сиконга он для меня просто обычный невежа.

Ян Сиконг холодно улыбнулся.

- Говори, зачем ты искал меня.

- Господин Шень хочет увидеть мое лицо?

Эти слова прозвучали слишком неожиданно, они были подобны ледяной стреле, которая, поразив Шень Хесюаня, приморозила его к месту.

- ... Что?

- Разве господину Шеню не любопытно взглянуть на меня?

Шень Хесюань прищурил глаза:

- Что ты затеваешь? Ты же говорил, что, сняв маску, не сможешь вынести позора и готов наложить на себя руки.

- Верно, но я собираюсь показать свое лицо только господину Шеню.

- Зачем? – настороженно спросил Шень Хесюань.

- Просто скажи, хочешь ты этого или нет. Если не хочешь, тогда я напрасно проделал весь путь на гору и попрошу отнести меня обратно.

Шень Хесюань на какой-то миг растерялся, не в силах понять ход мыслей этого человека. Немного поколебавшись, он все же ответил:

- Хочу.

- Тогда господин Шень должен пообещать мне, что, увидев меня, не издаст ни звука, - Ян Сиконг посмотрел на охранников, стоящих вдалеке.

Шень Хесюань проследил за его взглядом:

- Хорошо, я единственный, кто тебя сейчас видит. Они все далеко, и становится все темнее, оттуда почти ничего не видно.

Ян Сиконг едва заметно улыбнулся:

- Господин Шень – человек чести, он ведь не нарушит своего обещания, верно?

- Клянусь своим добрым именем.

- Хорошо, господин Шень, тогда смотри внимательно.

Ян Сиконг поднял руку и, глядя Шень Хесюаню прямо в глаза, медленно снял с себя маску, наблюдая за тем, как на настороженном лице Шень Хесюаня появляется потрясенное выражение.

- Ты...

Шень Хесюань тыкал пальцев в Яна Сиконга, не в силах прийти в себя от изумления и почти лишившись дара речи. Несмотря на то, что это лицо было изможденным и грязным, без следа былой привлекательности, его было невозможно не узнать.

Ян Сиконг больше не пытался говорить умирающим голосом и насмешливо сказал:

- Господин Шень, давно не виделись.

- Ян Сиконг... - лицо Шень Хесюаня побледнело, он начал заикаться от изумления. – Но это же невозможно... как ты... Я же видел тебя перед самым отъездом... ты не мог...

- Хаха, даже господин Шень, гений, сумевший сдать три экзамена, иногда заходит в тупик.

Ян Сиконг, наблюдая за паникой Шень Хесюаня, чувствовал себя счастливым, но к этой радости добавлялась угроза смерти, отчего у него сердце было не на месте.

Шень Хесюань судорожно вздохнул, его глаза метали молнии:

- Ян Сиконг! Что ты сделал? Ты притворялся Цю Ваном?! Тогда кто тот человек, которого я видел перед отъездом... - внезапно его глаза широко распахнулись, а лицо исказила ужасающая гримаса, и он все моментально понял. – Шпион докладывал, что в семье Юань было три брата, но младший брат пропал без вести много лет назад...

- Три брата семьи Юань были разлучены на много лет, но они снова собрались вместе возле Фен Е, - белые зубы Яна Сиконга блеснули в насмешливой улыбке. – Каким бы умным ты ни был, нельзя просчитать то, что тебе неизвестно.

Шень Хесюань тяжело дышал, его грудь бурно вздымалась и опускалась:

- Ян Сиконг! Какой же ты все-таки коварный и лживый... Я с самого начала чувствовал, что ты неспроста явился к правителю Чу, и ты действительно сделал это нарочно. Ты сделал это ради... Так вы с Фен Е все-таки рассорились, или только притворялись? А Цю Ван и Юань Шаосю намеренно попались в ловушку?

- У меня нет таких возможностей, чтобы взобраться на небо, да и они не стали бы намеренно сдаваться в плен. Ты действительно сумел разобщить нас с Фен Е, но не думай, что тебе удастся победить, - зловеще сказал Ян Сиконг.

Шень Хесюань все быстро обдумал и сразу все понял, его глаза радостно вспыхнули, и он рассмеялся с самодовольным видом, но в его смехе прозвучало нечто безумное:

- Вот оно как, тогда понятно! К счастью, я всегда был настороже против тебя. Ты поменялся местами с Цю Ваном, чтобы он мог отправиться в Хуайань и сбежать, но я посоветовал его высочеству послать правителя Нина к правителю Хань и перекрыл вам все ходы и выходы. Выходит, ты зря получил порку кнутом, хахахаха....

Ян Сиконг смотрел на Шень Хесюаня налитыми кровью глазами.

- Ян Сиконг, а я все-таки победил тебя. Цю Вана рано или поздно выведут на чистую воду, он не сможет никуда сбежать. А тебя скоро передадут Фен Е, и еще неивестно, что из этого выйдет. В конце концов, Фен Е сейчас самому придется несладко, хахахаха!

Ян Сиконг тоже улыбнулся, глядя на Шень Хесюаня с убийственной ненавистью в глазах.

Шень Хесюань резко обрвал смех и уставился на Яна Сиконга, взгляды двух человек скрестились в воздухе, словно острые смертоносные мечи.

- Господин Шень не спросит, зачем я вообще рассказал ему все это?

Шень Хесюань сжал кулаки, чувствуя, как у него холодок пробежал по спине.

- Господин Шень изучил множество книг, извлекая уроки из прошлого и настоящего, - продолжал Ян Сиконг. – Он умеет видеть самую суть вещей, и в этом ему нет равных. Но ты совершенно не разбираешься в людях, и вот здесь ты проигрываешь, поскольку это твое слабое место.

Губы Шень Хесюаня задрожали, он начинал смутно огадываться о чем-то:

- Что ты собираешься сделать?

- Даже насекомое способно ужалить насмерть, что уж говорить о человеке. Сегодня ты был так беспечен и даже не подумал остерегаться меня, - Ян Сиконг улыбнулся. – Впрочем, тут нет твоей вины, откда тебе было знать, что я Ян Сиконг.

Шень Хесюаню казалось, что он сидит на иголках, у него волосы шевельнулись от ужаса.

- Господин Шень, брат Шень, - Ян Сиконг произнес последние два слова с особой интонацией. – Мы с тобой знакомы более десяти лет, и я очень огорчен, что из близкого друга ты превратился в грозного врага. Ты причинил мне столько зла, но я не испытываю к тебе ненависти, потому что знаю – ты всего лишь старался до конца быть верным и преданным своим идеалам. Но я действительно сожалею, что когда-то отпустил тебя на волю.

Шень Хесюань содрогнулся и хотел встать.

- Не двигайся, - сказал Ян Сиконг, и его взгляд стал пугающе мрачным. – Иначе, ты даже не успеешь услышать моих последних слов.

Шень Хесюаню вздрогнул:

- Неужели ты посмеешь...

- Я посмею, - спокойно сказал Ян Сиконг. – Я смогу это сделать.

Шень Хесюань взглянул на охранников, которые находились слишком далеко, его лоб покрылся каплями пота.

- Даже не думай, они слишком далеко, - тихо сказал Ян Сиконг. – Я рассказал об этом брату Шеню, во-первых, чтобы ты все понял, а во-вторых, чтобы попрощаться с тобой.

Лицо Шень Хесюаня стало белее бумаги, но он уже успокоился и тихо спросил:

- И что ты будешь делать после того, как убьешь меня?

- Убив тебя, я все еще останусь Яном Сиконгом, которого очень ценит правитель Чу, - голос Яна Сиконга был полон сожаления. – Я не раз отпускал тебя, надеясь, что однажды мы с тобой будем трудиться вместе, помогая новому просвещенному государю возрождать процетание Дашен. Жаль, что сейчас уже все не так, как раньше. Я считал брата Шеня родственной душой, но в этой жизни нам не ужиться вместе. Я надеюсь, что в следующем рождении мы с тобой будем жить в гармонии и согласии.

К концу своей речи он совсем расстроился.

Взгляд Шень Хесюаня внезапно изменился, он резко вскочил на ноги и попытался бежать.

Но слабый ученый не мог двигаться быстрее Яна Сиконга. Хотя Ян Сиконг был ранен, его раны не были смертельными, а его умирающий вид был сплошным притворством. Собрав все свои силы, он взвился в воздух и бросился к Шень Хесюаню. Одной рукой он схватил его за руку, а второй – сдернул с его пояса верительную бирку военачальника, поле чего развернулся и столкнул его с обрыва...

________________________

1. Вот тут не поняла. Если дословно «пусть Юань Шаосю отправится к духу или гробу Юаня Мао (нести караул возле гроба), и искупает вину до конца дней».

2. Тоже не поняла, на что он сел, даже в словарях нет такого слова.

- 76 -

Зрачки Яна Сиконга резко сузились, когда он смотрел, как Шень Хесюань падает с обрыва. Он видел его лицо, на котором переплелись отчаяние, замешательство, паника, а затем оно исчезло во мраке. Возможно, в этот момент перед Шень Хесюанем пронеслась вся его жизнь, и в сознании Яна Сиконга воспоминания обо всех событиях, произошедших после их знакомства, были подобны яркой вспышке света.

Шень Хесюань напрасно тянул руки вверх в тщетной попытке ухвтиться за воздух, и в конце концов, его тело полетело в темную бездну.

Ян Сиконг, стоя на краю обрыва, смотрел как тело Шень Хесюаня исчезает во мраке, и в его сердце поднялась волна самых разнообразных чувств, которые переплелись между собой.

Он опустился на колени и поклонился до земли:

- Брат Шень, может, когда я сам спущусь в преисподнюю, я смогу там извиниться перед тобой.

- Господин Шень!

Охранники, заметившие издалека, что здесь творится что-то неладное, бросились к обрыву, наставив на Яна Сиконга копья и мечи.

Ян Сиконг выпрямился и, развернувшись, спокойно посмотрел на всех.

- Ты... ты...

Все уже узнали его.

Ян Сиконг откинул назад свои растрепанные волосы и строго сказал:

- Я поменялся местами с генералом мятежников, этот план мы придумали вместе с его высочеством.

Все в замешательстве смотрели на него, и генерал Сю Ван указал на него пальцем:

- Ян Сиконг, у тебя очень дурная репутация, и всем известно, что ты очень хитер. А теперь ты убил господина Шеня... Да что происходит, черт возьми!

- Генерал Сю, вам не все известно. По приказу его высочества я взял на себя роль генерала Цю, чтобы устроить ловушку для армии Фен. Что же касается Шень Хесюаня... - Ян Сиконг бросил холодный взгляд в сторону обрыва. – Он был шпионом, посланным императорским двором. Он неотступно следовал за его высочеством, всячески сдерживая его и мешая ему. Его высочество приказал мне избавиться от него при первой же возможности, возложив всю вину за это на Цю Вана.

Сю Ван переглянулся с остальными, они никак не могли знать, является ли сказанное Яном Сиконгом правдой или нет. Однако, Цю Ван практически на их глазах превратился в Яна Сиконга, они не знали о том, что связывает их между собой. Поэтому им казалось вполне разумным, что это мог быть план правителя Чу. Но смерть Шень Хесюаня вызывала у них наибольшие подозрения, поскольку они знали, что Ян Сиконг сильно не ладил с ним. И теперь, когда он был мертв, они растерялись, не зная, что им делать.

Ян Сиконг поднял верительную бирку:

- Отныне командование переходит ко мне. Об этом будете знать только вы, и вам запрещено раскрывать эту информацию кому-либо.

Сю Ван смотрел на него во все глаза:

- Сначала я должен послать гонца и доложить обо всем его высочеству!

Ян Сиконг холодно посмотрел на него:

- Сю Ван, позволь напомнить тебе, что я наставник его высочества. Надеюсь, тебе не нужно объяснять, насколько высоко его высочество ценит меня. Даже если мне пришлось убить господина Шеня, и что с того? Когда я одолею Фен Е, я сам объяснюсь с его высочеством. Но завтра должен состояться обмен с Фен Е, и, если ты помешаешь нам осуществить задуманное, я призову тебя к ответу.

У Сю Вана на лбу выступили капли пота, на какое-то время он растерянно застыл, не зная, какое ему принять решение.

Ян Сиконг поднял бирку повыше и строго сказал:

- Вот верительная бирка главнокомандующего. Кто посмеет не подчиниться военному приказу?

Охранники встревоженно переглянулись между собой и невольно опустили копья. Сю Ван стиснул зубы и неохотно сложил ладони:

- Повинуюсь господину Яну.

Ян Сиконг удовлетворенно кивнул:

- Сю Ван, повышаю тебя до должности военного советника. Будем считать, что господин Шень заболел, и ты пока возглавишь армию. То, что сейчас произошло и правда о моей личности останется тайной, известной только вам семерым. Вы все должны хранить эту тайну, вам запрещается покидать лагерь. За утечку информацию вы будете обезглавлены.

- Слушаюсь!

- Все свободны. Генерал Сю, прошу остаться, мне нужно обсудить дела с тобой наедине.

- Слушаюсь!

Сю Ван подошел к Яну Сиконгу с напряженным выражением лица. В конце концов, Шень Хесюань, которого только что столкнули с обрыва, совсем недавно стоял на этом самом месте.

Ян Сиконг долгое время старался держаться прямо, и сейчас силы оставили его, он пошатнулся и глухо сказал:

- Генерал Сю, слушай меня внимательно. Завтра ты отдашь меня Фен Е в обмен на город Фенсян.

- Что ты хочешь сделать? – нахмурился Сю Ван, он тоже слышал о связи между Фен Е и Яном Сиконгом, и терперь его все больше одолевали сомнения.

Взгляд Яна Сиконга помрачнел:

- Фен Е оказался на редкость неблагодарным. Я хочу не просто запереть его здесь, он должен умереть!

- Господин Ян... хочет убить его?

- Фен Е очень силен в боевых искусствах, я еще не сошел с ума, чтобы лезть на рожон, - ответил Ян Сиконг. – Он очень хочет вернуть себе Цю Вана. Когда он поймет, что я не Цю Ван, его войско уже оставит Фенсян, и в тылу его будет поджидать засада. Чтобы иметь возможность уйти, а также ради Цю Вана он не станет меня убивать.

- И... что потом?

- Ты помнишь, какое задание дал нам его высочество?

- Заманить Фен Е в ловушку в Фенсяне, пока армия атакует Тайюань.

- Фен Е привел с собой тридцать тысяч солдат, и у него наверняка где-то есть подкрепление. У нас всего двадцать тысяч человек. И сколько мы сможем продержать его в ловушке? Три дня? Пять дней? Если бы мы действительно отдали ему Цю Вана в обмен на Фенсян, тогда он, добившись своего, обязательно попытался бы прорваться с боем, и нас ждали бы огромные потери, - продолжал сочинять на ходу Ян Сиконг. – Но что будет, если, отдав Фенсян, он не получит взамен Цю Вана?

Сю Ван немного подумал и ответил:

- Я слышал, Король Волков очень высокомерен и самолюбив. Он не сможет смириться с этим.

- Вот именно. Поэтому, если сейчас отдать ему меня вместо Цю Вана, ему придется согласиться, и можно будет удерживать его здесь, не теряя при этом солдат.

- Разве господину Яну не страшно? Он ведь должен понимать, как это опасно. Как можно избежать гнева Короля Волков?

- Раи благополучия его высочества я без колебаний готов отдать свою жизнь и все, что есть у меня, - ответил с улыбкой Ян Сиконг. – Когда армия его высочества захватит Тайюань, она разделится и атакует Фен Е, и он найдт свой конец здесь, в Центральных Равнинах.

- Его высочество и господин Ян – замечательные стратеги.

Они еще обсудили множество деталей, решая, что и как сделать после того, как Ян Сиконг окажется во вражеском лагере.

Причина, по которой Ян Сиконг хотел, чтобы его «передали» Фен Е, заключалась в том, что во-первых, Юаня Нанью рано или поздно все равно выведут на чистую воду. Только когда у него под рукой будут двадцать тысяч солдат, Фен Е и Чен Му хоть немного будут опасаться его. Во-вторых, в юности он немного изучал медицину, и сейчас видел, что некоторые раны от ударов кнутом воспалились, и у него появился жар. В их армии не было хороших врачей и, если он не отправится к Фен Е, то может просто умереть.

На следующее утро обе армии встретились за пределами города Фенсяна. Они наблюдали за тем, как Фен Е выводит свои войска из города, а затем Сю Ван повел свою армию в город, одновременно с этим передав две тюремные повозки с Яном Сиконгом и Юанем Шаосю армии Фен.

Ян Сиконг по-прежнему сидел скорчившись в углу повозки, спутанные волосы закрывали ему лицо, и со стороны казалось, что он без сознания. У него действительно начался жар, у него кружилась голова, но он спокойно смотрел на Короля Волков, величественно восседающего верхом на рыжем коне.

Фен Е.

Судьба снова играет с ними, позволив им встретиться вновь. Но на этот раз в его сердце не было смятения. Его прежние чувства к Фен Е, все обиды, которые тот нанес ему, после бесконечных мучений, наконец, померкли, оставив после себя лишь оцепенение.

Он по-прежнему хотел многого, и, пока он жив, он будет стремиться к исполнению своих целей до самой смерти. Но он больше не хотел Фен Е.

Он увидел, как Фен Е спешился и бросился к тюремной повозке:

- Цю Ван! – его голос был полон тревоги и беспокойства.

Ян Сиконг устало взглянул на Фен Е из-под спутанных волос через прорези маски.

Он так хорошо знал это лицо, он точно помнил каждую его черточку и мог мысленно представить его до мельчайших подробностей. Но, когда он смотрел на это красивое лицо, в его душе ничто не шевельнулось, и он смотрел на него с безразличием незнакомца.

Наконец-то, он смог отпустить этого человека.

Ян Сиконг закрыл глаза и ничего не ответил.

- Отнесите генерала в лагерь! – крикнул Фен Е.

Тюремную повозку отвезли в лагерь, где солдаты осторожно вытащили из нее Яна Сиконга. Фен Е лично шел впереди, и его принесли в теплую чистую палатку, где их уже ждали несколько врачей.

- Быстро осмотрите генерала! – резко сказал Фен Е. – Если допустите ошибку, не ждите от меня пощады!

Врачи, занервничав, обступили Яна Сиконга и аккуратно разрезали на нем одежду. Ткань присохла к ранам, и вид запекшейся крови был ужасен. Поскольку после пытки он находился в холодной тюрьме, и о его ранах не позаботились должным образом, теперь они выглядели просто ужасно.

Фен Е с хрустом сжал кулаки, его глаза вспыхнули кровожадным блеском, и все его существо было охвачено яростью. Из-за злости, застилавшей ему глаза, он даже не обратил внимание на разницу в телосложении.

Доктора бережно обрабатывали его раны, и он непрестанно стонал от боли. От сильного жара он начинал впадать в забытье, но боль в его теле то и дело приводила его в сознание. К тому времени, когда доктора закончили обрабатывать раны, под Яном Сиконгом вся простыня взмокла от пота.

Фен Е жестом велел всем выйти из палатки и, присев на край лежанки, намочил в горячей воде полотенце. Отжимая полотенце, он разглядывал больного и ослабленного мужчину, лежавшего перед ним:

- Цю Ван, надеюсь, ты усвоил полученный урок, - тяжело вздохнул он.

Ян Сиконг все еще цеплялся за свое сознание. Он пытался представить себе, какое у Фен Е будет выражение лица, когда он поймет, кто сейчас находится перед ним, но ему ничего не приходило в голову.

Впрочем, он и так уже еле жив. Что еще Фен Е может сделать ему?

Фен Е протянул руку и снял с его лица грязную маску, после чего начал вытирать его лицо. Дважды вытерев ему лицо влажным полотенцем, он остановился.

Его рука замерла неподвижно, а взгляд блуждал по гладкому лбу там, где должно было находиться клеймо, которое не могло исчезнуть полностью.

Потрясенный Фен Е резко вскочил на ноги.

Ян Сиконг из-под полуопущенных век спокойно смотрел на Фен Е, он ничего не говорил, и на его лице не було заметно никаких эмоций.

- Ты... - Фен Е содрогнулся и изумленно уставился на него. – Ян Сиконг?!

- 77 -

- Как это можешь быть ты?!

Фен Е никак не мог прийти в себя от потрясения. Глядя на изможденный и больной вид Яна Сиконга, он чувствовал, как его сердце сжимается от боли.

Уголки губ Яна Сиконга едва заметно дрогнули, и он ответил с непонятным выражением лица:

- К разочарованию Короля Волков.

Фен Е снова наклонился и протянул вперед дрожащую руку, но не осмелился прикоснуться к человеку, лежавшему перед ним из страха, что все произойдет, как в его бесчисленных снах, когда стоит лишь пошевелиться, и все исчезает у тебя на глазах. Его рука замерла в воздухе и он хрипло спросил:

- Кто это сделал?

Ян Сиконг с трудом держал глаза открытыми:

- Цю Ван... он все еще у них в руках.

- Но что происходит? Почему пытали тебя и почему ты здесь, а Цю Ван все еще в Пинляне?

- Я поменялся с ним местами, хотел помочь ему сбежать, но Шень Хесюань помешал нам...

- Шень Хесюань, - прорычал Фен Е. – Это он пытал тебя?

- Он мертв, - сказал Ян Сиконг, закрывая глаза. – Я сам убил его.

Фен Е опустил руку и в ярости стукнул кулаком по лежанке, его глаза покраснели:

- Ты этого добивался? Ты так постарался сбежать от меня, чтобы потом вернуться ко мне в полумертвом состоянии?

- Я не собирался возвращаться, - Ян Сиконг смотрел на Фен Е с полным безразличием. – Я просто хочу спасти своего брата.

- Не собирался возвращаться? – повторил Фен Е, четка выговаривая каждое слово. – Хотел остаться с Чен Му, чтобы помочь ему справиться со мной?

Грудь Фен Е бурно вздымалась и опускалась. Он никогда не думал, что ему может быть так трудно дышать, но сейчас его душила невыносимая боль, от которой он не мог отмахнуться.

Ян Сиконг устало улыбнулся и отвернул голову:

- Ни к чему говорить об этом... между нами теперь все разговоры излишни.

Фен Е сжал его подбородок, заставляя повернуть голову и посмотреть на него. Ему было невыносимо ощущать жар его кожи, но безразличие Яна Сиконга все же вывело его из себя:

- Хочешь вынудить меня убить тебя? – выпалил он.

Ян Сиконг подумал про себя, что у Фен Е такая прохладная рука. Когда-то его руки дарили ему утешение, а затем столкнули в ледяную бездну. Теперь они снова соприкоснулись, но их души больше не были связаны между собой.

- Ну так сделай это, - тихо сказал он.

Губы Фен Е дрогнули, его лицо исказилось. Он не мог смотреть на раны Яна Сиконга, он не мог смириться с тем, что этот бледный угасший и изможденный человек был тем самым человеком, образ которого хранился в его памяти. И он не мог применить силу, опасаясь сломить это ослабевшее тело.

И он еще смеет говорить, отказываясь проявить слабость!

Фен Е с унылым видом опустил руку, но все же то ли намеренно, то ли случайно провел кончиками пальцев по его щеке, довольный тем, что может ощутить тепло тела этого человека. Немного помолчав, он тихо спросил:

- А что с Цю Ваном? Ему угрожает опасность?

- Сейчас он изображает меня, - хриплым голосом ответил Ян Сиконг. – Я не знаю, как долго он продержится... и правда выйдет наружу... кха-кха-кха...

В глазах Фен Е промелькнуло беспокойство:

- Тебе нельзя много говорить, сначала тебе нужно поправиться... Слушай меня, тебе нельзя умирать, ты должен вернуть мне Цю Вана в целости и сохранности.

Сознание Яна Сиконга все больше затуманивалось. Он хотел рассказать Фен Е свой план, но у него не было сил даже на то, чтобы говорить. Он просто молча смотрел на Фен Е, наблюдая за ним и не выказывая никаких эмоций. В конце концов, он ведь ничего не потеряет, если просто посмотрит на него.

А затем он позволил себе впасть в забытье.

Фен Е долго сидел неподвижно, не сводя с Яна Сиконга взгляда. Он так сильно похудел, и у него запали щеки, а лицо было настолько бледным, что в нем, казалось, не осталось ни кровинки. Должно быть, ему пришлось немало пострадать за эти дни.

Фен Е снова нерешительно протянул руку и осторожно положил ее на лоб Яна Сиконга, чувствуя его обжигающий жар.

Глаза Фен Е вспыхнули, он с обессиленным видом опустил голову. Он погладил его по исхудавшей щеке, и в его голову пришла странная мысль – возможно, если бы Яна Сиконг вот так мирно спал, никогда не просыпаясь, это тоже было бы хорошо. Тогда он больше никогда не смог бы уйти.

Он просто сидел рядом со спящим Яном Сиконгом от рассвета и до самого заката.

***

Ян Сиконг уже давно не спал так крепко и спокойно. Его истерзанное тело, которому в последниее время выпало столько мук, теперь словно погрузилось в мягкое сказочное облако, и он не желал просыпаться и выбираться из него.

Но доносившиеся до него голоса звучали все отчетливее, и он невольно открыл глаза.

Рядом с ним был доктор и другие люди, и он почувствовал, что маска снова вернулась на его лицо.

Кто-то обрабатывал его раны, кто-то – мыл волосы и протирал тело теплой водой.

Фен Е сидел в углу армейской палатки и молча наблюдал за ним.

- Генерал, вы очнулись! – удивленно воскликнул один из тех, кто обслуживал его. – Король Волков, генерал очнулся!

Фен Е резко вскочил на ноги и, подойдя поближе, забрал из рук слуги чашу с водой. Смочив в ней кончики пальцев, он осторожно провел ими по губам Яна Сиконга.

Закончив обрабатывать раны, доктор отошел в сторону и начал готовить лекарство:

- Король Волков, - сказал он. – Пусть генерал сначала поест, а через полчаса дайте ему выпить этот отвар. Когда генерал хорошенько отохнет и восстановит илы, он обязательно поправится.

- Хорошо, принесите сюда еду, а потом можете все быть свободны.

После сна силы Яна Сиконга немного восстановились, а тело немного затекло, поэтому он хотел сесть. Заметив это, Фен Е осторожно помог ему подняться и усадил его, подложив ему под спину мягкие подушки.

Они остались вдвоем в палатке.

Ян Сиконг выговорил всего одно слово:

- Пить.

У него настолько пересохло в горле, что он едва мог говорить.

Фен Е снял с него маску и поднес чашку к его губам:

- Пей осторожно.

Ян Сиконг начал с жадностью пить воду и, не рассчитав силы, задел рану. Он застонал от боли и, захлебнувшись водой, закашлялся, еще больше разбередив свои раны.

Фен Е отставил чашу в сторону и отругал его:

- Я же сказал, чтобы ты пил осторожней.

Приступ кашля, наконец, прошел, и Ян Сиконг в изнеможении откинулся на подушки, с трудом восстановив способность дышать.

Фен Е взял миску с кашей:

- Вот, тебе надо поесть.

Ян Сиконг протянул руку, но Фен Е не дал ему чашку:

- Я сам покормлю тебя.

- В этом нет необходимости, - Ян Сиконг забрал у него чашку с кашей и ложку, после чего начал есть сам, не поднимая глаз.

Фен Е, поджав губы, смотрел на него в упор и не говорил ни слова.

Ян Сиконг доел кашу, чувствуя, как у нему понемного возвращаются силы. Только теперь у него хватило духу встретиться с Фен Е взглядом, и он спокойно сказал:

- Нет необходимости говорить лишнее. Сейчас нам нужно найти способ спасти Цю Вана.

Фен Е ничего не говорил, но на его лице застыло ледяное выражение.

Ян Сиконг хотел еще что-то сказать, когда Фен Е внезапно спросил:

- Чен Му прикасался к тебе?

Ян Сиконг застыл от удивления.

- Ты ведь сам захотел прийти к нему? А он все так же дорожит тобой? Что он пообещал тебе и что ты предложил ему? – чем больше Фен Е говорил, тем глуше звучал его голос и тем острее становился его взгляд.

- Ты просто...

- Так он прикасался к тебе или нет? – Фен Е уставился на него хищным как у волка взглядом. – Ты предложил ему себя в обмен на власть, как когда-то поступил со мной?

Ян Сиконг лишь чувствовал, что сейчас просто задохнется и с трудом выдавил сквозь зубы:

- Ничего подобного!

Напряженные плечи Фен Е заметно расслабились.

Ян Сиконг подавил в себе чувство унижения и обиды:

- Фен Е, мне уже все равно, насколько я ужасен в твоих глазах. Сейчас меня интересует только одно – как вызволить Цю Вана. Так ты хочешь помочь ему или нет?

- Это легче сказать, чем сделать, - холодно ответил Фен Е. – Фенсян уже занят армией правителя Чу, а на пути к Тайюаню устроена засада.

- Ты уже обнаружил засаду? – Ян Сиконг прищурил глаза. – Ты должен был догадаться, что это ловушка. Надеюсь, ты был готов к этому.

- Разумеется.

- Если удастся спасти Цю Вана, как ты планируешь вырваться из окружения?

- Думаешь, я скажу тебе? – усмехнулся Фен Е. – Откуда мне знать, а вдруг вы с Чен Му просто сговорились между собой и ведете свою игру.

Ян Сиконг сразу сник:

- Это верно, но, если бы это был обман, я бы не пришел сам к тебе в руки.

- Мне нужен не ты, а Цю Ван, - холодно сказал Фен Е. – За все, что ты натворил, ты заслужаваешь, чтобы я убил тебя тысячу раз. Ты все еще остаешься живым здесь и сейчас только потому, что я хочу, чтобы ты выжил и спас Цю Вана.

Ян Сиконг почувствовал, как в нем поднимается волна бешенства, но ничем не показал этого внешне:

- Раз уж мы оба хотим спасти его, тогда перестань нести всякий вздор! Если ты не веришь мне, тогда просто убей. А, если веришь, тогда у Цю Вана еще есть шанс спастись.

- Говори.

- Ты должен сказать мне, какие у тебя планы, сколько у тебя солдат, смогут ли они вовремя прийти тебе на помощь? Цю Ван сейчас притворяется мной. Если он сможет сбежать сам, это было бы лучше всего, но, если все затянется, боюсь, он скоро выдаст себя. И, если он раскроет себя, тогда останется только один вариант – обменять меня на него.

Фен Е смотрел на него с откровенной вржадебностью:

- По-твоему, здесь у меня постоялый двор, и ты можешь приходить сюда и уходить, когда тебе вздумается? О ком бы ни шла речь, о тебе или о Цю Ване, я не собираюсь отдавать Чен Му ни одного из вас.

- Чен Му не убьет меня, но он может убить Цю Вана. Для меня сейчас нет ничего дороже его безопасности. Но я должен убедиться, что у тебя будет возможность прорваться после того, как мы спасем его.

- Чен Му скоро будет слишком занят собственными проблемами, - холодно усмехнулся Фен Е. – И у него не будет сил, чтобы окружить меня.

- Что ты сделал?

- Я уже сказал, что не собираюсь тебе этого говорить, - с презрительным видом ответил Фен Е. – Думаешь, я не догадываюсь о планах Чен Му? Думаешь, я под влиянием эмоций подверг бы Тайюань опасности? Я действительно хочу спасти Цю Вана, но я не стану рисковать всем ради одного человека.

Ян Сиконг посмотрел на него, прищурив глаза:

- А, может, ты сам явился в Фенсян в качестве приманки?

- Гадай дальше, - усмехнулся Фен Е. – И не думай, что узнаешь что-либо от меня.

Ян Сиконг уже начинал злиться, но не мог ничего поделать с ним:

- Что ж, хорошо. Раз уж ты все продумал, тогда я уверен, что после спасения Цю Вана ты сможешь увезти его, а в обмен на меня Чен Му отдаст тебе то, что ты захочешь.

- Даже не думай, - Фен Е вдруг достал что-то из кармана и сунул под нос Яну Сиконгу.

Это была верительная бирка военачальника, которую Ян Сиконг отобрал у Шень Хесюаня.

- Ты сказал, что убил Шень Хесюаня, - сказал Фен Е. – Увидев эту штуку, я немного поверил тебе. Но я не могу быть уверен в том, что это снова не одна из твоих уловок.

- Солдаты Фенсяна находятся в моем распоряжении, и мне никак не обойтись без бирки, - невозмутимо ответил Ян Сиконг. – Фен Е, я столько натерпелся от тебя. Неужели ты и правда думаешь, что я пришел бы сюда неподготовленным? Позволь сказать тебе, что, если в течение трех дней от меня не будет вестей, командующий гарнизоном Фенсяна вышлет войско, и ты не только потеряешь возможность спасти Цю Вана, но и сам окажешься в опасности.

- Натерпелся от меня? – Фен Е смотрел на него помрачневшим взглядом. – Даже в те моменты, когда я ненавидел тебя больше всего, я никогда не ранил тебя по-настоящему. А стоило тебе съездить к Чен Му, и ты вернулся от него еле живой. Ну, и чем Чен Му лучше меня? Ты сам навлек на себя все неприятности и пострадал по своей вине!

- Хорошо, я сам во всем виноват, - не стал спорить Ян Сиконг. – Я уже сказал, нам незачем говорить о пустяках. Хватит уже нести всякую чушь, просто обменяй меня на Цю Вана.

- Я обязательно верну Цю Вана, а ты даже не думай никуда уйти, - Фен Е бросил Яну Сиконгу бирку. – Мне нужны солдаты Фенсяна.

- Если тебя не волнует жизнь и смерть Цю Вана, тогда можешь делать, что тебе вздумается, - резко ответил Ян Сиконг.

- Мне очень дорога его жизнь, поэтому я не собираюсь слушать твои слова, - усмехнулся Фен Е. – Позволь поблагодарить вас с Чен Му за то, что преподнесли мне на блюдечке двадцать тысяч солдат. Мне не придется никого обменивать на Цю Вана, Чен Му никогда не посмеет убить его.

- Но что ты хочешь сделать?

Фен Е наклонился влотную к Яну Сиконгу, в его глубоком взгляде отражались тысячи мыслей:

- Чен Му думает, что сможет победить меня, захватив нескольких моих людей и городов. Я хочу, чтобы ты увидел, как я нанесу ему поражение.

Ян Сиконг почувствовал, как у него ёкнуло сердце.

- Если бы ты не вернулся сам, рано или поздно я все равно вернул бы тебя обратно, - Фен Е уставился на него в упор. – Я дам тебе прочувствовать, что каким бы большим ни был мир, тебе некуда бежать, и ты можешь быть только возле меня.

Ян Сиконг сделал глубокий вдох и бесстрашно взглянул ему в глаза:

- Я не отдам тебе солдат из Фенсяна. Если ты действительно хочешь этого, возьми мою голову в качестве верительной бирки и постучись в ворота.

Фен Е слегка нахмурил брови:

- Откуда в тебе столько смелости, чтобы сказать мне «нет»?

- Я не боюсь смерти, - с усмешкой ответил Ян Сиконг. – И что ты сможешь мне сделать?

Фен Е в ярости уставился на него:

- Хорошо, если ты не дашь их мне, я могу взять их сам.

- Если ты вышлешь большую армию на штурм города, ты не только понесешь большие потери, но и потеряешь возможность спасти Цю Вана, - резко сказал Ян Сиконг. – Тебе придется пожалеть об этом!

- Мне нет нужды высылать большую армию ради маленького Фенсяна, в котором всего двадцать тысяч человек, хаха.

- Твоя армия... - Ян Сиконг ошеломленно замер. – Твоя армия, где она сейчас?

Фен Е лишь улыбнулся и ничего не ответил.

Сердце Яна Сиконга дрогнуло, и на него снизошло озарение, он начал дгадываться кое о чем.

Неужели двухсоттысячная армия Фен Е ждет в Тайюане, чтобы встретить Чен Му вместе с императорским войском и солдатами правителя Хань?

Нет, зачем бы он стал оставлять свою армию позади и приходить в западню к противнику, имея при себе всего тридцать тысяч человек? Он использовал самого себя в качестве приманки, но ради какого улова?

- Фен Е, твоя армия... - голос Яна Сиконга дрогнул. – Она выступила в столицу?

- 78 -

Фен Е поджал губы и пристально уставился на Яна Сиконга потемневшими глазами:

- Дядя и Нада-хан выслали войска из Датуна, Ван Шен выслал войско из Тайюаня, правитель Юн выслал войско из Диньюна. Двухсотсорокатысячное войско, разделившись на три части, выступила с трех сторон на столицу. Хотя у меня тридцать тысяч человек, но в Циньяне все еще остаются пятьдесят тысяч солдат, и я имею в резерве тридцать тысяч человек, - усмехнулся Фен Е. – Чен Му хотел запереть меня здесь в ловушке и забрать у меня Тайюань, но Тайюань стал для него огромной ловушкой, которая только ждет, когда он сам прыгнет в нее.

Ян Сиконг долго потрясенно смотрел на Фен Е, не в силах прийти в себя.

- Чен Му думал, что я попаду в ловушку, сам того не подозревая, что загоняет в ловушку себя.

- ... Ты хочешь сдать Тайюань, - ахнул Ян Сиконг. – Сколько там солдат?

- Двадцать тысяч.

- Ты используешь двадцать тысяч человек в качестве приманки? – Ян Сиконг смотрел прямо в глаза Фен Е, пытаясь разглядеть там признаки нерешительности или колебания.

Но он так ничего и не увидел.

- Верно, - спокойно сказал Фен Е. – Когда Чен Му захватит Тайюань, измотав свое войско, он будет осажден там моими солдатами. Даже если он заранее узнает новости из столицы, будет слишком поздно отказываться от Тайюаня, и он не осмелится идти на помощь.

Ян Сиконг в оцепенении смотрел на Фен Е. Конечно же, он и раньше знал, насколько жесток и решителен Король Волков. Но он все равно видел в нем того наивного и искреннего юношу, каким он был когда-то. Он никак не мог выкинуть тот образ из головы. Ну что поделать... просто у него очень хорошая память.

- Почему ты так смотришь на меня? – холодно сказал Фен Е. – Не можешь этого вынести? А когда ты сжег сорок тысяч человек в Юннане, у тебя ничего не ёкнуло?

Ошарашенный Ян Сиконг опустил голову:

- Чен Му действительно не пришло бы в голову, что ты можешь отказаться от Тайюаня, который завоевал с таким трудом.

Они потратили на покорение Тайюаня столько времени, сил и солдатских жизней. После Датуна Тайюань был вторым по значимости оплотом армии Фен. И то, что Фен Е в конце концов, решил отказаться от него, было проявлением удивительной решимости и отваги.

Только Фен Е осмелился бы пойти на такой риск. Он всегда был таким и мог рискнуть, полагаясь на остроту и силу своего меча.

- Я знаю, наверняка ты думаешь, что это слишком рискованно. Если бы это не было последним средством, я бы не стал отказываться от Тайюаня, - сурово сказал Фен Е. – Чен Му объединился с императорским двором и правителями, чтобы осадить меня. Как только остальные правители почувствуют мою слабину, они набросятся на меня, словно стая голодных тигров и разорвут в клочья. Быстрый захват столицы – это мой единственный способ выжить, а, если я дождусь, когда стану объектом всеобщей травли, тогда мне уже не удастся выкрутиться.

- Хотя это очень рискованно, ты все верно говоришь, - вздохнул Ян Сиконг, думая о том, что здесь все зависит от удачи.

- Ты беспокоишься о нем? – спросил Фен Е, холодно глядя на Яна Сиконга.

Ян Сиконг ничего не ответил.

- Ты слишком высокого о себе мнения, если думал, что я не смогу победить без тебя, - усмехнулся Фен Е. – Если бы ты согласился на мои условия, я бы сдержал обещание и оставил бы Чен Му в живых, но теперь уже слишком поздно.

Ян Сиконг посмотрел в глаза Фен Е, его глаза были похожи на бездонные омуты.

Фен Е сжал его подбородок и тихо сказал:

- Я убью его прямо на твоих глазах. Я убью его, чтоб ты всегда помнил, что случается с теми, кто осмеливается разевать рот на то, что принадлежит мне.

Ян Сиконг оттолкнул руку Фен Е:

- Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь.

- Ты хочешь, чтобы победил он? – глаза Фен Е полыхнули яростью. – Ты хочешь, чтобы я проиграл и погиб от руки Чен Му?

Ян Сиконг молча поджал губы.

- Отвечай! – резко прикрикнул Фен Е.

- ... мне нет до этого никакого дела, - с безучастным видом проговорил Ян Сиконг. – Победишь ты или проиграешь, выживешь или умрешь, это не имеет ко мне никакого отношения. Главное – спасти Цю Вана, а нас с тобой больше ничто не связывает.

- Это мне решать! – Фен Е упрямо мотнул головой. – Ты правда думешь, что после всего, что ты сделал мне, тебе это просто так сойдет с рук? В этой жизни ты никуда не денешься от меня.

- Фен Е, не нужно давить на меня. У меня больше ничего не осталось, мне не о чем беспокоиться, мне остается лишь умереть, - усмехнулся Ян Сиконг. – Я и так уже почти мертв, и что ты можешь мне сделать?

- Молчи! – воскликнул Фен Е, и в его взгляде мельнул страх. – Не смей даже думать об этом!

- Я уже сказал, что не боюсь смерти, но сейчас нам нужно спасти Цю Вана, а об остальной ерунде я дажу слышать не хочу.

Фен Е, подавив в себе гнев, сказал с угрюмым видом:

- Скорее всего, Цю Вана больше нет в Пинляне. Разве стал бы Чен Му оставлять такого важного заложника, когда отправился в Тайюань?

- Да, он мог забрать его с собой, - немного подумав, сказал Ян Сиконг. – Если его вывезут из города, ему будет проще сбежать. Пока его не разоблачили, он может найти способ убежать.

- Сейчас мы вообще не знаем, что с ним происходит. Если мы поступим опрометчиво, то можем вообще все испортить, - сказал Фен Е. – Я отправил туда шпионов, чтобы разузнать обстановку.

Ян Сиконг тоже не знал, что теперь делать:

- Сколько это займет времени? Если Чен Му узнает правду, он наверняка придет в ярость. Даже если он не убьет его, то подвергнет пыткам.

- Даже в этом случае менять тебя на него не имеет смысла, - сказал Фен Е. – Поэтому забудь об этом. Единственное, что ты сейчас можешь сделать, это отдать мне солдат Фенсяна, чтобы я мог прорваться из осады и отправиться в столицу на встречу с дядей. Когда мы возьмем столицу, Чен Му согласится на любые условия, чтобы спасти свою жизнь.

Ян Сиконг искоса взглянул на Фен Е:

- Тогда отправь меня отбратно в Фенсян, и я отправлю к тебе его гарнизон.

Фен Е погладил его по щеке:

- Что за игру ты затеваешь?

- Ты боишься?

- Это я должен задать тебе этот вопрос.

Фен Е приблизился к Яну Сиконгу, его взгляд остановился на его бледных потрескавшихся губах, в которых не осталось и намека на прежнюю яркость и сочность, но он все же не смог удержаться и погладил их кончиком пальца. Он не хотел признавать, из-за кого он ворочался без сна по ночам последние два месяца. Он лишь знал, что хочет сделать это, он Король Волков, и он здесь хозяин. Он может делать, что пожелает.

Ян Сиконг попытался оттолкнуть его, но Фен Е сжал его запястья и набросился на его губы, целуя его так ненасытно и страстно, словно собирался растерзать и проглотить его на месте.

Знакомый вкус этих губ, словно яд, проник в сознание Яна Сиконга, парализуя его волю. Он неосознанно сопротивлялся, но Фен Е крепко держал его, пока не задел его рану, и тогда он застонал от боли.

Фен Е отпустил его и, облизнувшись, посмотрел ему в глаза затуманившимся взглядом:

- Чен Му целовал тебя? – хриплым голосом спросил он.

Ян Сиконг презрительно посмотрел на него:

- Ты выглядишь так глупо.

Фен Е продолжал сжимать запястья его рук:

- Когда он прижимал под собой свою наложницу, наверняка он все время думал о тебе. И каждый раз, когда он смотрел на тебя, он думал о том, как бы ему обнять тебя, поцеловать, а потом затрахать до обморока, - его голос звучал мягко, но слова резали словно ножом. – Я никому не позволю думать о тебе так. Кто бы это ни был, я сделаю так, чтобы того человека больше не было в этом мире.

- Не все люди такие безумцы, как ты, - с усмешкой сказал Ян Сиконг.

- Из-за тебя любой может спятить. Я уже говорил, что ты водный дух-оборотень, обольщающий людей, и это ты сделал меня таким. Между нами не осталось привязанности, но мои люди должны быть со мной. Ты говоришь, что натерпелся от меня, и я мучаю тебя, но ты заслужил все это.

Ян Сиконг почувствовал, как дрогнуло его сердце, он оттолкнул руки Фен Е:

- Я устал.

- Тогда отдыхай, и пусть твои раны заживают поскорее, - Фен Е осторожно уложил Яна Сиконга на спину. – Когда ты поправишься, у тебя появятся силы сражаться со мной.

Ян Сиконг закрыл глаза. Столкнувшись с враждебностью Фен Е, он не испытывал тревоги, боли или раскаяния в своем сердце. Вероятно, у него уже все занемело внутри, и он сморился со своей долей, научившись принимать судьбу такой, как она есть.

***

Через пару дней отдыха в лагере Фен Е у Яна Сиконга прошел жар, и его раны начали заживать. Сегодня был последний день, когда Сю Ван все еще ждал от него ответа, и он должен был вернуться в Фенсян с верительной биркой.

Обдумав все в течение этих двух дней, Ян Сиконг понял, что ему остается лишь пойти на компромисс с Фен Е. В противном случае, даже если у него будут эти двадцать тысяч человек и город Фенсян, от них не будет никакого толку. Но эти двадцать тысяч человек были в его руках, и он не собирался отдавать свою власть, поэтому Фен Е тоже пришлось пойти на уступки и пообещать ему не отнимать у него бирку и не перебрасывать эти двадцать тысяч человек.

Итак, спустя три дня после того, как Фен Е вывел свое войско из Фенсяна, он снова вернул его обратно. Это могло показаться нелепым, но его пребывание в Фенсяне три дня назад и его возвращение туда сегодня имели совершенно разное значение.

Сю Ван понял, что Ян Сиконг обвел его вокруг пальца, но было уже поздно что-либо делать, и ему пришлось сдаться, чтобы спасти свою жизнь.

К этому времени Чен Му уже должен был прибыть в Тайюань,и в это же время в Фенсяне снова сменилась власть, а армия Фен, посланная в столицу по трем направлениям, уже долна была достичь своей цели.

Династия Чен, которой уже более двухсот лет принадлежала власть в стране, столкнулась с беспрецендентной угрозой. Неужели в стране воцарится хаос, когда несколько охоников загоняют оленя? (1) Предстоящая битва наверняка потрясет всю Поднебесную.

Что прочитают об этой битве тысячу лет спустя в книгах по истории? И что там будет сказано о людях, которые создали этот хаос? Ян Сиконг вдруг ощутил собственную незначительность. Он всегда пытался изменить судьбу целой страны силами одного человека. А на деле оказалось, что он не в состоянии управлять даже собственной судьбой. Он ощутил себя маленьким зеленым листочком, которого уносит мощное течение реки.

Прибрав к рукам гарнизон Фенсяна, Фен Е готовился к походу на столицу, но, когда у него выдавалась свободная минутка, он заглядывал к Яну Сиконгу.

Понаблюдав за тем, как Ян Сиконг принимает лекарство, Фен Е сказал:

- Завтра войско выступит в поход.

Ян Сиконг молча ждал, что он скажет дальше.

- На этот раз перед началом похода я принесу в жертву знамени кровь одного человека.

Ошеломленный Ян Сиконг внезапно вспомнил про этого человека, о котором совершенно позабыл в эти дни.

- Преступление Юаня Шаосю непростительно, и он должен понести наказание согласно военному закону, - сказал Фен Е, внимательно наблюдая за выражением лица Яна Сиконга.

- Не надо, - сказал Ян Сиконг. – Если хочешь убить его, подожди по крайней мере, до возвращения Цю Вана.

- Мне не нужно ничье позволение, чтобы убить кого-то, - сказал Фен Е, прищурив глаза. – Ты собираешься ходатайствовать за него?

- Нет, но я обещал Цю Вану сохранить ему жизнь, - нахмурился Ян Сиконг. – Пусть лучше Цю Ван решит, что с ним делать.

- Ты просто хочешь вымолить для него прощенья, - усмехнулся Фен Е. – Но это не тот случай, когда можно просить за кого-то. Кроме того, в армии существуют свои законы. Я не делаю ни для кого исключений и не допускаю в армии кумовства. Если не казнить его, как объяснить это людям?

- Я не прошу тебя сохранить ему жизнь, просто подожди, пока Цю Ван вернется.

Он не хотел, чтобы у них испортились отношения из-за Юаня Шаосю.

- Ты... - Фен Е собирался сказать ему что-то, но в этот момент снаружи послышался шум.

Они услышали чьи-то торопливые шаги и громкий крик посыльного:

- Король Волков! Срочные новости!

В этом голосе слышалось небывалое возбуждение, и Фен Е почувствовал, как его сердце тревожно забилось.

- Входи!

Они оба подумали, что произошло нечто непредвиденное на поле боя, поэтому, увидев радостное выражение лица гонца, у них обоих перехватило дыхание от волнения.

- Наши поздравления Королю Волков! – гонец рухнул на колени.

- Говори! – прикрикнул на него Фен Е.

- Принцесса Юнлунь понесла!

Они оба поменялись в лице.

Ян Сиконг судорожно вцепился в подол одежды, его тело оцепенело, казалось, что он перестал дышать, и его сердце вот-вот перестанет биться.

Эти слова, которые он только что услышал, без остановки крутились в его сознании.

Принцесса Юнлунь понесла. У Фен Е будет ребенок.

________________________

1. Эта фраза связана с названием последних трех глав в виде поговорки «охотиться на оленя в Центральных Равнинах», т. е. это означает борьбу за трон.

- 79 -

Фен Е опустил голову и угрюмо произнес:

- Ясно. Можешь идти.

Увидев, что Фен Е не выказал ни малейшей радости, гонец был озадачен. Поняв, что его ожидания о награде не оправдаются, он был разочарован и поспешно удалился.

В комнате повисло неловкое молчание.

Прошло много времени, прежде чем Ян Сиконг решился заговорить первым:

- Поздравляю Короля Волков.

Это замечательно, что у Фен Е будет ребенок, и род Фен не останется без наследника.

Фен Е поднял голову и посмотрел на Яна Сиконга:

- Ты рад за меня?

- Рад.

Ян Сиконг сам не мог понять, какие испытывает чувства. Он не был зол или расстроен, просто... просто он чувствовал, что нависший над его шеей топор наконец, упал вниз, но он при этом остался жив, вот и все.

- Теперь душа правителя Цзинъюаня может упокоиться с миром, - сказал он.

- Да, отец теперь доволен, - во взгляде Фен Е была лишь холодная пустота. – Когда я был моложе, я столько раз представлял себе, как буду разговаривать с ним и скажу ему, что не собираюсь жениться, и у меня никогда не будет детей, потому что я хочу быть только с тобой до конца своих дней. Ты свел меня с ума, и только ради тебя я вынашивал такую бунтарскую идею. Я виноват перед своими родителями и своим старшим братом за то, что мне в голову пришла такая предательская мысль.

Ян Сиконг чувствовал, что ему становится все труднее дышать, в его взгляде что-то изменилось, но выражение лица оставалось прежним.

- Кто из нас никогда не делал глупостей по молодости, - беспечным тоном сказал он.

Они встретились впервые еще в детстве, они знали друг друга в юности. И теперь, когда они стали взрослыми, их представления друг о друге изменились до неузнаваемости, а их одержимость превратилсь в настоящий кошмар.

Фен Е неотрывно смотрел на Яна Сиконга, и в его голосе была слышна дрожь:

- Я женился на тебе в тюрьме, но ты все равно сбежал. Я знаю, в твоем сердце не сохранилось даже следа привязанности. Что ж, хорошо, и от моей тоже уже давно ничего не осталось.

- Да, это хорошо, - согласился Ян Сиконг.

- Теперь у меня будет ребенок. Жаль, что ты не можешь понять, что чувствовал я, когда ты женился, а потом у тебя появился ребенок, - сказал Фен Е, кусая губы, его взгляд был полон ненависти и нежелания смириться. – Почему ты не можешь это почувствовать? Я хочу, чтобы ты прочувствовал все, через что прошел я.

Когда его пытали в мрачной темнице, когда он видел, как уничтожают его семью, когда он чувствовал, как остывает тело отца, которое он сжимал в своих объятьях, когда он был вынужден бежать из столицы будучи приговоренным к смерти преступником, тогда человек, которого он любил, женился на принцессе под звуки фейерверков и радостный бой барабанов. Весь город ликовал от радости, а его сердце рвалось от боли.

- Потому что я бесчувственный человек, - холодно сказал Ян Сиконг.

- Да, - с угрюмой усмешкой сказал Фен Е. – Ты не просто бесчувственный, у тебя вообще нет сердца.

- Фен Е, будь счастлив со своей женой и ребенком, - тихо сказал Ян Сиконг. – Я желаю вам процветания и много наследников, чтобы род Фен рос и множился, никогда не зная забвения.

- Так и будет, - Фен Е взглянул на Яна Сиконга покрасневшими глазами, встал и ушел.

Ян Сиконг опустил голову, словно его придавила невидимая тяжесть. Он погладил грудь в области сердца, успокаивая себя, и постепенно ему стало легче.

***

Юань Нанью уже много дней не выходил из своей комнаты. Во-первых, он опасался разоблачения, а во-вторых, ему совершенно не хотелось видеть Чен Му.

За эти дни он не видел никого, кроме слуги и охранника, который пришел, чтобы передать ему сообщение. Охранник явился по приказу Шень Хесюаня, чтобы узнать, согласен ли он отправить Юаня Шаосю вместе с Цю Ваном, чтобы совершить обмен с Фен Е.

Когда он услышал эту новость, в его сердце поднялась настоящая буря. Оказывается, нужно было лишь подождать пару дней, и ему не пришлось бы терпеть унижение той ночью, и он смог бы уехать вместе со своим старшим братом. Если бы не он, тогда это Яна Сиконга... это что, его судьба?

В его сердце перемешались самые противоречиве чувства, он больше не хотел думать об этом. Ян Сиконг вместе с Юанем Шаосю смогли выбраться отсюда, и по словам охранника, Ян Сиконг пообещал сохранить жизнь его старшему брату. Уж лучше он будет *** (1), чем проведет остаток дней в тюрьме.

Что же касается его, он с нетерпением ждал возможности отправиться в Пейань и сбежать по дороге.

После той ночи он еще ни разу не встречался с Чен Му, но тот каждый день приходил к его двери, чтобы поприветствовать его. Вероятно, он понимал, что поступил неправильно, поэтому не давил на него, но по его тону Юань Нанью понимал, что терпение Чен Му на исходе.

Помимо страха перед разоблачением, самая большая причина его нежелания видеть Чен Му заключалась в том, что он боялся не сдержаться и убить его на месте. Он сильный и крепкий мужчина и после такого унижения единственный способ удовлетворить чувство ненависти в сердце – это убийство врага. Но он также понимал, что если убить Чен Му, это будет стоить жизни не только ему, но и тем трем тысячам солдат, которые были захвачены в плен.

Более того, если бы его действительно можно было убить одним ударом, за это стоило бы отдать жизнь, но Чен Му не был каким-нибудь худосочным юнцом из аристократической семьи, и с ним нельзя справиться так просто. Напротив, Ян Сиконг говорил, что он с детства тренировался у Чжу Ланьтина, самого знаменитого мастера боевых искусств в стране, и в Юннане он никогда не пренебрегал тренировками. Если не удастся справиться с ним, он и его солдаты погибнут напрасно.

Впрочем, ему не удастся прятаться вечно. Когда они действительно встретятся с Чен Му, удастся ли ему сдержаться и не убить его на месте?

Разумеется, несколько дней спустя Чен Му окончательно потерял терпение, и постучал в его дверь уже более настойчиво.

- Наставник, сколько еще ты собираешься сидеть взаперти? Ты же не можешь сидеть там вечно. Сегодня я пришел извиниться перед тобой.

Лицо Юаня Нанью стало мрачнее тучи.

- Наставник, мне нужно кое-что обсудить с тобой.

Юань Нанью нахмурился. Он знал, что речь пойдет о его отправке в Пейань в качестве посланника. Это был его шанс на спасение, и он заколебался в своем сердце.

- Раз наставник не хочет открыть мне дверь, тогда я войду сам, - Чен Му подождал пару секунд и распахнул дверь.

Юань Нанью, сидевший за столом, распустил волосы и, прикрыв часть лица, холодно взглянул на Чен Му. Он с такой силой сжал кулаки, что его ногти вонзились в ладони. Только так он мог заставить себя успокоиться.

Чен Му не мигая смотрел на Юаня Нанью, его взгляд был внимательным и ласковым, а на лице не было заметно ни малейших угрызений совести. Вопреки всему, что он говорил в эти дни за дверью, он тихо спросил:

- Наставник, тебе уже лучше?

- Хватит нести чушь. Когда я поеду в Пейань?

- Наставник не очень хорошо чувствует себя в эти дни, - мягко сказал Чен Му. – Было бы неправильно посылать его, поэтому Шень Хесюань написал письмо правителю Нину и попросил его съездить туда вместо наставника.

- Что ты сказал? – Юань Нанью в ярости стукнул кулаком по столу.

Его голос прозвучал так громко и с такой силой, что Чен Му потрясенно замер, и в его сердце мелькнуло сомнение. Этот голос, эта сила и враждебность делали его совсем не похожим на Яна Сиконга.

Чен Му подумал, что его гнев еще не угас и терпеливо объяснил:

- Правитель Нин – родственник правителя Хань, а правитель Хань обладает слишком вспыльчивым нравом. Пусть лучше они договорятся между собой, и тогда наставнику не придется предпринимать это утомительное путешествие.

Юань Нанью почувствовал, как в нем закипает кровь, ему хотелось броситься на Чен Му и разорвать его в клочья. Он просто поверить не мог в то, что поменялся местами с Яном Сиконгом, и в итоге остался с носом! Он прошел через такое унижение ради возможности отправиться посланником в Пейань и сбежать по дороге. А теперь его единственная возможность разрушена?!

Юань Нанью кипел от гнева, а его сердце было полно возмущения.

Чен Му был потрясен «Яном Сиконгом», который сейчас находился перед ним, но он списал все эти непонятные перемены на «происшествие» той ночью. Ян Сиконг разозллился гораздо сильнее, чем он ожидал.

- Я знаю, наставник сердится, - тихо сказал Чен Му, опустив голову. – Когда я проснулся, мне было так стыдно.

- Заткнись! – рявкнул Юань Нанью. – И уходи отсюда!

Чен Му тяжело вздохнул:

- Наставник, я клянусь памятью своей матери, что это Ци Манби опоила тебя в ту ночь, и я не имею к этому никакого отношения. После моей женитьбы она чувствует себя отвергнутой, вот и придумала такой способ доставить мне удовольствие. В ту ночь я просто слишком много выпил, а потом...

- Уходи!

Юань Нанью был уже на грани срыва. Он не хотел умирать, он хотел сохранить свою жизнь и отомстить, но Чен Му все продолжал говорить, и он боялся, что может потерять над собой контроль в любую минуту.

- Я пришел извиниться перед наставником, - тихо сказал Чен Му. – И чтобы утолить гнев наставника, я привел ее сюда.

- Ты...

- Приведите ее сюда! – крикнул Чен Му.

Дверь снова распахнулась, двое охранников втащили Ци Манби и бросили ее на пол. Она была сильно напугана, и с покрасневшими, полными слез глазами выглядела довольно жалко.

Юань Нанью холодно смотрел на женщину возле своих ног.

- Ваше высочество, пощадите! Господин Ян, я виновата! Господин Ян, простите меня! – она непрестанно кланялась им.

Чен Му смотрел на женщину, которая много лет служила ему, но в его взгляде не было ни капли сочувствия.

- Наставник, - сказал он. – Грех этой женщины непростителен, и сегодня я предам ее смерти, чтобы она могла искупить свою вину.

Глаза Ци Манби широко распахнулись, ее лицо исказилось от ужаса, она бросилась обнимать Чен Му за ноги:

- Ваше высочество! Пощадите! Я ношу ребенка его высочества! Пощадите! Ваше высочество! Смилуйтесь!

Чен Му посмотрел на нее сверху вниз:

- Это правда?

- Правда! Разве я посмела бы лгать его высочеству! Пусть придет доктор и подтвердит это! Ваше высочество! Пощадите!

Красивое лицо Ци Манби распухло от слез.

- И что с того? – с бесстрастным видом сказал Чен Му. – То, что ты носишь в своей утробе, всего лишь отродье ничтожной наложницы, - от оттолкнул Ци Манби ногой. – Казнить!

Двое охранников подбежали к Ци Манби. Один из них схватил ее, а второй набросил ей удавку на шею.

Ци Манби пыталась разодрать удавку, ее лицо побагровело. Она отчаянно брыкалась ногами, а в ее взгляде были видны лишь боль и отчаяние.

Видя, что Ци Манби вот-вот задохнется, Юань Нанью стиснул зубы и резко сказал:

- Довольно!

Охранники сразу ослабили захват и отпустили Ци Манби. Она скрючилась на полу, закатив глаза и непрестанно кашляя.

Чен Му взглянул на Юаня Нанью:

- Почему наставник так снисходителен к этой девке?

Юань Нанью ощутил холод в сердце. Как Чен Му может быть таким безжалостным по отношению к этой женщине, которая к тому же носит его ребенка? От его жестокости, скрывающейся за этим красивым молодым лицом, у него мороз пошел по коже.

Не обращая внимания на Чен Му, он посмотрел на Ци Манби:

- Зачем ты опоила меня? Как ты вообще могла такое сделать!

Он спросил об этом, потому что хотел опозорить Чен Му. Он не верил, что Чен Му ничего не знает об этом. Даже если бы у Ци Манби не хватило смелости сказать об этом, на грани жизни и смерти она вполне могла проговориться.

Ци Манби встала на колени:

- Ваше высочество, пощадите! Я виновата... просто господин Ян... он сказал... он сказал, что поможет мне...

Она только что вернулась назад из мира мертвых, ее рассудок все еще пребывал в смятении. Она думала лишь о том, как ей спасти себя, поэтому начала оправдываться.

Как только прозвучали ее слова, Юань Нанью застыл, словно громом пораженный.

- Что? Что ты сказала? Я хотел тебе помочь? – голос Юаня Нанью задрожал.

- Это моя вина, моя вина, - причитала Ци Манби. – Господин сказал, что мы похожи, как брат и сестра. Разве господин не помнит этого? Когда господин узнал, что я не нравлюсь принцессе, он обещал помочь мне. Господин, вспомните, как мы разговаривали в тот день во дворе! Пощадите меня... - она начала кланяться Юаню Нанью. – Это все моя глупость, я вниновата, но я хотела как лучше.

Чен Му с подозрением покосился на Юаня Нанью:

- Наставник, о чем она говорит?

Лицо Юаня Нанью побледнело, он не смог сдержать дрожь в своем теле.

Ян Сиконг сказал, что хочет помочь ей? Как именно он собирался ей помочь? И как он мог помочь?

Речь Ци Манби была очень бессвязной. Юань Нанью подумал, что в присутствии Чен Му она просто не осмеливается сказать правду. А, может, она таким образом намекала на их связь и просила у него защиты, точнее, не у него, а у Яна Сиконга.

А может... может...

Юань Нанью не смел даже думать об этом, но его мысли уже было нельзя удержать.

После того, как они с Яном Сиконгом поменялись местами, они уехали из Пинляна вместе с Юанем Шаосю, а он оказался заперт здесь в ловушке, подвергся такому унижению со стороны Чен Му, и к тому же, его поездка в Пейань тоже сорвалась. В результате всего, Ян Сиконг благополучно скрылся, а он остался здесь без всякой возможности выбраться отсюда!

Может ли быть так, что Ян Сиконг просто спланировал все это и действовал заодно с Ци Манби?

При мысли об этом Юань Нанью задрожал.

Нет, это просто невозможно. Они ведь братья! Ян Сиконг не мог так с ним поступить!

Но...

Слова Ци Манби эхом звучали к него в голове: «Он обещал помочь мне». Чем именно помочь? Помочь ей или самому себе?

Чен Му вовсе не святой, к тому же, давно влюблен в Яна Сиконга. Становясь старше и обретая все бо̀льшую власть, он уже не мог выносить постоянные отказы Яна Сиконга. И Ян Сиконг прекрасно понимал это, и поменялся с ним местами...

Нет! Не может быть! Ян Сиконг никогда не поступил бы с ним так!

Юань Нань в ярости смахнул все со стола:

- Убирайтесь! Убирайтесь отсюда все!

Чен Му взглянул на него с удивленным видом. Этот человек, его поедение и речь действительно мало напоминали Яна Сиконга. Ему не верилось, что Ян Сиконг, который всю жизнь провел среди житейских бурь и штормов, может настолько измениться из-за такого происшествия.

Но кроме этого объяснения ему больше ничего не приходило в голову.

- Наставник, я сохраню этой женщине жизнь, - мягко сказал Чен Му. – Если наставникк передумает, он может поступить с ней по своему усмотрению. Завтра я выступаю на Тайюань, и наставник поедет со мной.

Юань Нанью опустил голову, пряча лицо за волосами, его плечи неудержимо дрожали.

Убирайтесь! Пусть они все убираются отсюда и оставят его в покое!

Юань Нанью мысленно рычал, собрав все свои силы, чтобы сдержаться и не утратить последних крупиц разума. Если Чен Му не уйдет прямо сейчас, он убьет его!

Чен Му сделал знак охранникам, и те, подняв Ци Манби, поптялись прочь. Закрывая за собой дверь, он бросил еще один взгляд на оставшегося в комнате человека, и на его губах заиграла самодовольная улыбка.

«Ян Сиконг, ты все-таки стал моим»

___________________________

1. Тут опять это выражение, про то, что он будет нести какой-то караул у могилы Юаня Мао или типа того. Я не понимаю, о чем тут идет речь. Может, это как-то с их религией связано?

- 80 -

Перед рассветом Фен Е собрал свое войско и покинул Фенсян.

Он не стал убивать Юаня Шаосю и приносить его в жертву боевому знамени. Он запер его в тюремной повозке, видимо, согласившись с просьбой Яна Сиконга разобраться с ним после возвращения Юаня Нанью.

Ян Сиконг надел маску, по-прежнему изображая «Цю Вана». Но его раны еще не зажили до конца, и он не мог величественно восседать на лошади, поэтому ему ставалось лишь ехать в повозке.

Фен Е призвал свою армию поспешить в столицу. Устроившие засаду войска Чен Му с нетерпением ожидали армию Фен, которая должна была появиться сильно потрепанной после столкновения с армией Шень Хесюаня. Но они увидели армию Фен, которая поглотила войско Шень Хесюаня и теперь имела высокий боевой дух. Кроме того, защитники Циньяна тоже выступили со своим войском. Враг намного превосхдил их числом, и они не осмелились даже поднять голову. Армия Фен успешно миновала засаду и двинулась прямо на столицу.

В это время никто не знал, как сейчас обстановка в Тайюане, но поскольку Фен Е решил отказаться от него, оставалось лишь оставить его на произвол судьбы.

Чен Му довел Фен Е до такого состояния, что ему пришлось предпринять отчаянные меры. Если он не сможет быстро захватить столицу и взять всю власть в свои руки, то, когда Чен Му объединится с имераторским двором и остальными правителями, в лучшем случае ему придется отступить в Датун, впрочем, скорее всего, его ждала смерть в Центральных Равнинах.

А значит, в этой битве решится, будет ли Фен Е жить или умрет.

От Фенсяна до столицы армия может дойти быстрым маршем за пять-шесть дней, но они сделали крюк вокруг Тайюаня и прошли путь за восемь дней, после чего, наконец, достигли столицы.

К этому времени Фен Чанью с многочисленным войском уже захватил Шуньтянь. После боя со столичным гарнизоном в пригороде столицы обе стороны понесли большие потери, и столичный гарнизон отступил в Запретный город.

Запретный город имел четыре уровня защиты. Первый уровень – Шуньтянь на юго-западе и Тяньцзинь на северо-востоке. Второй уровень – пограничная крепость со рвом. Третий уровень – внешняя городская стена, и последний – внутренняя городская стена. Между пограничной крепостью и внутренней стеной проходили два защитных рва, и город был настолько хорошо защищен, что заслуженно считался лучшим укрепленным городом Поднебесной.

После того как армия Датуна во главе с Феном Чанью, армия Чахар от Нада-хана и армия Тайюаня во главе с Ван Шеном объединились, они с легкостью захватили Шуньтянь и окружили Запретный город, ожидая Короля Волков.

Фен Е прибыл с опозданием на два дня. Разведчики сообщили, что Чен Му, узнавший новости, выступил с большим войском, а из Ляодуна срочно вызвали Чжао Фуя. Армия правителя Цинь вместе с войском других правителей тоже устремилась к столице. Казалось, сейчас сюда стекаются солдаты со всего белого света, ситуация постоянно менялась, а династия могла смениться в любое время.

Уже второй раз за двухсотлетнюю историю Дашен мятежники достигли ворот столицы, поставив Дашен на грань гибели.

После того, как Фен Е встретился с Феном Чанью, они отправились в главный шатер для обсуждения сложившейся обстановки, где провели весь день до поздней ночи.

Самым решающим фактором в этой схватке было время. Если они смогут ворваться в Запретный город до того, как сюда прибудет армия правителя Цинь, тогда все проблемы будут решены. Если нет, их ждет страшная бойня и бесчисленные жертвы.

Но гарнизон «Цзиншань» вместе с остальными солдатами отступил в Запретный город. Город с тремя стенами, двумя рвами и 70-тысячным войском не возьмешь так просто.

Ян Сиконг, отдыхая в палатке, размышлял над тем, как им вести эту битву. Сейчас, независимо от того, хотел он помогать Фен Е или нет, он должен был это сделать. С того момента, как Чен Му подставил его, он больше не мог ему помогать. А в сложившейся ситуации нельзя было допустить победы Чен Му, иначе, Фен Е и и Юань Нанью наверняка погибнут.

Но Чен Му доберется до столицы за два-три дня, и как им прорваться в Запретный город за такое короткое время?

Пока он раздумывал над этим, к нему в палатку вошел Фен Е. Ян Сиконг спокойно взглянул на него и спросил:

- Придумали какой-то план?

Фен Е сел напротив него:

- Гарнизоном командует Чжу Ланьтин, а у тебя с ним личные отношения.

- Он обучал Чен Му боевым искусствам, а также является двоюродным племянником императора Чжаову, - сказал Ян Сиконг. – Он соглашался раньше помогать мне, потому что мы собирались помочь Чен Му взойти на престол. Но сейчас он будет драться насмерть, чтобы остановить нас за пределами Запретного города.

- Возможно, раньше так и было, - усмехнулся Фен Е. – Но сейчас я получил одну новость.

- Что за новость?

- Двоюродная сестра Чжу Ланьтинаа несколько лет назад вошла во дворец и в прошлом году родила принца.

Глаза Яна Сиконга вспыхнули:

- Ты хочешь сказать...

- Я сделаю императором тринадцатого принца из семьи Чжу.

Ян Сиконг покачал головой:

- Обмануть Чжу Ланьтина не так-то просто. Этот принц еще лежит в пеленках. Даже если действительно возвести его на престол, при таком монархе в стране могут произойти любые неприятности. К тому же, с чего ему тебе доверять? Чжу Ланьтин не одержим алчностью, он заботится о мире и процветании государства, ты не сможешь подкупить и переманить его на свою сторону. Он дождется Чен Му, и они атакуют тебя с двух сторон.

- Я и сам это знаю, поэтому я и хочу, чтобы ты придумал что-нибудь, - Фен Е прищурил глаза. – Если кто и сможет переубедить Чжу Ланьтина, то это только ты.

- Ты же не доверяешь мне, - усмехнулся Ян Сиконг. – Так с чего ты взял, что я стану тебе помогать?

- Ты ведь тоже хочешь спасти Цю Вана, - уверенно сказал Фен Е. – Ты так ловко провел Чен Му. Если он победит, у Цю Вана не останется ни малейшего шанса выжить.

Ян Сиконг лишь холодно усмехнулся и пренебрежительно сказал:

- Фен Е, как бы ты ни ненавидел меня, все равно ты в итоге приходишь ко мне с просьбой. Это не слишком-то приятно.

- Ты тоже не раз доставлял мне неприятности, почему бы нам не сравнять счет? – он приблизил губы к уху Яна Сиконга. – Помоги мне захватить столицу, как обещал когда-то.

Ян Сиконг отвернулся от него, стараясь держаться на расстоянии, но Фен Е заключил его в объятья, прижимаясь губами к его уху.

Ян Сиконг тяжело вздохнул:

- Ты ведь не веришь моим обещаниям?

- Верю или нет – сейчас это не имеет никакого значения. Ты задолжал мне, и в качестве оплаты долга я хочу себе столицу.

Ян Сиконг отвернулся от него и ничего не ответил.

Фен Е провел кончиками пальцев по его щеке и прикусил мочку его уха:

- Нужно разделить Чен Му и Чжу Ланьтина. Чен Му знает, что у вас с ним личные отношения, он должен относиться к нему с подозрением. Нужно использовать тринадцатого принца, чтобы посеять раздор.

- Ты ведь уже все продумал, зачем же пришел обсуждать это со мной? – сухо сказал Ян Сиконг.

- Это сможешь сделать только ты, - Фен Е продолжал обнимать Яна Сиконга, играя пальцами его руки.

- А, если все получится, ты меня отпустишь?

- Нет, - в голосе Фен Е послышался холодок. – Ты никогда не сможешь покинуть меня!

Взгляд Яна Сиконга потускнел.

Фен Е всегда осознавал, насколько он «полезен», и теперь он хотел воспользоваться им, даже не пытаясь этого скрывать. Между ними остались лишь обиды и взаимная подозрительность, но Фен Е по-прежнему отказывался отпускать его, чтобы держать его при себе и продолжать мучить дальше.

- Но я могу позволить тебе воссоединиться с женой и дочерью, - лицо Фен Е помрачнело, но он сдерживался. – Если бы Си-эр не была моей сестрой, я бы убил ее, но... это максимум, на что я согласен.

Ян Сиконг язвительно усмехнулся:

- Премного благодарен Королю Волков за его милость.

- 81 -

Как командующий столичным гарнизоном, Чжу Ланьтин отвечал за охрану Запретного города изнутри и снаружи. Только победив этого человека, можно было выиграть битву. В противном случае, им придется насильственно пробиваться в город в течение этих трех дней до прибытия армии правителя Цинь, а для этого им потребовалось бы вдвое больше солдат.

Ян Сиконг знал Чжу Ланьтина. Этот человек родился в могущественной и знатной семье, которая всегда имела большое влияние в столице. После того, как женщина из их семьи родила нынешнего императора, их могущество достигло своего пика.

Вдовствующая императрица Чжу и ее младший брат Чжу Тайши были людьми рассудительными. Хоть они и были родственниками императорской семьи, они никогда не вмешивались в споры между партиями евнухов и ученых. Не считая того давления, которое они оказали на императора Чжаову в вопросе о титуле наследного принца, они всегда были опорой и поддержкой его власти.

Чжу Ланьтин рос в роскоши, а после смерти Чжу Тайши стал во главе клана. За всю свою жизнь он никогда не испытывал недостатка в славе, богатстве и уважении. Такого человека было нечем подкупить, к тому же, он обладал преданным и мирным характером и придавал большое значение своему доброму имени. Он не позволил бы никому кроме Чен Му занять трон семьи Чен, и он никогда не согласился бы на то, чтобы трон достался Фен Е.

Даже если его сестра родила принца, в котором текла кровь семьи Чжу.

Ян Сиконг знал, что Чжу Ланьтина невозможно уговорить примкнуть к мятежникам, и Фен Е также понимал это. Поэтому было необходимо разделить Чжу Ланьтина с Чен Му, чтобы они не могли объединить свои силы.

И первое, что нужно было сделать – это заставить Чжу Ланьтина ощутить себя на краю пропасти.

Поэтому той ночью Фен Е отправил войско к крепости, чтобы усилисть осаду Запретного города.

Пограничная крепость, рвы и стены еще не входили в сам город. Они представляли собой охранные сооружения, защищающие город. Просто обычно такие сооружения находились возле городских стен, но в Запертном городе они располагались в нескольких ли от него и были построены, чтобы исключить возможность внезапного штурма города.

Эта крепость не обладала большой оборонительной мощью. Как только армия осадила ее, в небо поднялся сигнальный дым, и защитники отступили назад. Перед рассветом армия Фен подошла к внешней стене Запретного города и разбила там лагерь. В то же время командирам было приказано привести десятки тысяч солдат и расположить их в боевом порядке перед стенами города и бросить вызов городу, подняв небывалый шум, который волнами катился на город.

Запретный город, за время своего существования не раз проходивший сквозь бури и дожди, возвышался над землей. Ему нечасто доводилось подвергаться угрозам мятежников, подошедшим вплотную к его стенам. Независимо от эпохи, такие события потом красочно описываются в книгах по истории. Большинство солдат, оборонявщих город, за всю свою жизнь не видели такого огромного войска, которое угрожало бы безопасности города.

Ян Сиконг смотрел на великолепный величественный город вдали. Он был подобен огромному и прекрасному чудовищу, развалившемуся в самом сердце страны. Своим величественным видом оно заманивало образованных и умных людей, чтобы затем с помощью ароматного вина и опьяняющей разум власти погубить их. Кто-то терял там свою жизнь, а у кого-то он вытягивал душу.

Этот город полон коварных интриг, кровавых слез, печалей и радостей, но туда стремились многие, и каждый, кто попадал туда, надеялся взобраться на вершину и возвыситься над остальными, поправ их ногами.

Ян Сиконг услышал позади себя тихий звук шагов. Даже не оглядываясь назад, он знал, что это пришел Фен Е.

- Тебе еще нельзя вставать с постели, - сказал Фен Е.

- Это всего лишь раны от кнута, я же не сломал ногу, - Ян Сиконг все еще не сводил взгляда с Запретного города. – Уезжая отсюда, я и не подозревал, что вернусь сюда так скоро.

Три года. Прошло всего три года, и он помог Фен Е вернуться сюда.

- Я тоже не ожидал такого. Должно быть, мои родители и брат даровали мне свое благословение.

Ян Сиконг вспомнил тот день, когда он покидал столицу, полный безразмерных честолюбивых замыслов. Тогда, выехав через городские ворота, он оглянулся назад, и ему на ум пришло стихотворение Хуана Чао:

«Уничтожив цветущие сады,

Я завалил город

Золотыми доспехами»

В этом стихотворении отразился его гнев и нереализованные честолюбивые устремления. Возмущенный тем, что его таланты не оценили должным образом и подстегиваемый растущим честолюбием, он позже поднял восстание и вошел в столицу.

Сотни лет спустя император Тайцзу тоже поднял восстание и начал править Поднебесной. Он позаимствовал древнее изречение и перефразировал его:

«В час, когда я появляюсь,

Все цветы разбегаются в ужасе»

И вот теперь они стояли здесь вместе с Фен Е.

Сумеют ли они в конце концов переписать историю или же о них просто упомянут вскользь в небольшой заметке?

Что о них будут писать и говорить сотни лет спустя?

Фен Е, казалось, мог прочитать мысли Яна Сиконга у него на лице. Он внимательно смотрел на территорию, которую собирася завоевать.

- Ты думаешь о том, что о тебе напишут в исторических хрониках? – тихо спросил он.

- Кисть летописца или карающий меч – посмотрим, что кто из них растерзает меня на части, - пробормотал Ян Сиконг.

- Победитель получает все, проигравший – ничего. Не стоит делать выводы, пока жизнь не закончена.

Ян Сиконг покачал головой:

- Я не сделал ничего выдающегося.

Фен Е посмотрел на удрученный вид Яна Сиконга и почувствовал, как ему стало не по себе.

- Это для Чжу Ланьтина, - внезапно сказал Ян Сиконг и вытащил из рукава письмо. – Отправь его с кем-нибудь.

Фен Е взял письмо, пробежался по нему глазами и снова свернул его.

- У тебя правда есть письма из вашей переписки с Чжу Ланьтином?

- Я сжег их все, - ответил Ян Сиконг. – Но, если понадобится, я в любой момент могу подделать их. Я помню их содержание. Давай для начала припугнем его.

- Хорошо, я приказал уже распространить слухи, к тому же, давно отправил дорогой подарок в семью Чжу в его родном городе.

- Чен Му подозрителен по своей природе. Даже если он поймет, что это может быть просто способ разобщить их, он все равно не осмелится полностью доверять Чжу Ланьтину. Когда мы были в Юннане, я говорил ему, что Чжу Ланьтин – мой человек при дворе, - с бесстрастным видом сказал Ян Сиконг. – Если Чжу Ланьтин не попадется на эту удочку, Чен Му может клюнуть на приманку.

- Но вряд ли этого достаточно, чтобы взломать ворота Запретного города.

- Помешав Чен Му объединиться с Чжу Ланьтином, мы сможем выиграть немного времени, - Яну Сиконгу внезапно пришла в голову мысль. – Когда генерал Фен захватил Шуньтянь, где был наместник Шуньтяня, Чжоу Юдао?

- Его закрыли в тюрьме, - ответил Фен Е, тоже вспомнив о чем-то. – Его сын... как там его звали?

- Чжоу Мисинг, - отстраненно проговорил Ян Сиконг. – Мы с ним дружили когда-то.

- Не знаю, где сейчас этот человек – в столице или в Шуньтяне. Я прикажу разузнать о нем.

Фен Е немедленно подозвал охранников и дал им неободимые указания.

- Обычно он отирается в столице, поскольку очень любит яркую и насыщенную жизнь, - с задумчивым видом сказал Ян Сиконг. – Хотя у него обширные связи, он не занимал никакой официальной должности.

- И что от него толку? – с усмешкой спросил Фен Е.

- Он обычный повеса, и Чжу Ланьтин смотрит на него, как на пустое место. Он и пикнуть не посмеет перед Чжу Лантином, - Ян Сиконг прищурил глаза. – Но, если он сумеет убедить своего отца, тот поможет нам перетянуть некоторых чиновников на свою сторону, - он немного подумал и покачал головой. – Но, если они с Чжао Юдао сейчас находятся в разных местах, это ничего не даст. У нас просто нет времени, чтобы связаться с ним.

- Сначала я прикажу проверить это. Пусть сейчас это бесполезно, но в будущем, когда я войду в столицу, мне понадобятся чиновники, которые поддержат меня.

- Фен Е, - с серьезным видом сказал Ян Сиконг. – Если ты действительно возьмешь столицу, что ты собираешься делать?

- А что, тебя беспокоит, что я захочу стать императором? Я не настолько глуп, – улыбнулся Фен Е, но эта улыбка не отразилась у него в глазах. Как мы и договоривались в начале, я посажу на престол маленького принца. Жаль, что моя тетя не родила сына. Если Чжу Ланьтин умеет быстро соображать, это будет тринадцатый принц.

Ян Сиконг уже догадывался об этом в душе, но он все же беспокоился, что Фен Е... В конце концов, с его дерзостью нет ничего такого, чего бы он не мог сделать.

- Не волнуйся, я не обманываю тебя. Я тоже хочу утихомирить правителей.

- Хорошо, - кивнул Ян Сиконг. – А как быть с Цю Ваном? Он все еще находится в руках Чен Му. Что, если он начнет угрожать тебе его жизнью?

- Если у него есть мозги, он обменяет жизнь Цю Вана на свою собственную жизнь.

Ян Сиконг искоса взглянул на него:

- Он также может убить его просто тебе в отместку, а также для того, чтобы показать, что он никогда не помирится с тобой.

- Он не посмеет, - холодно сказал Фен Е.

- Для тебя страна важнее жизни одного человека, - усмехнулся Ян Сиконг. – Как я могу быть уверенным в том, что ты спасешь Цю Вана?

Фен Е в упор уставился на Яна Сиконга:

- Я считаю Цю Вана своим братом, и я сделаю все, что смогу. Но с самого первого дня, когда Цю Ван начал следовать за мной, он всегда был готов умереть за меня. Ты хочешь, чтобы я обменял страну на него, и как он, по-твоему, должен жить после этого?

- Я не просил тебя обменять страну на него, я не настолько наивен, - Ян Сиконг стиснул зубы. – Я лишь прошу тебя в безвыходной ситуации обменять меня на него.

- Ни за что! – категорически отказался Фен Е, уставившись на Яна Сиконга покрасневшими глазами. – Не смей больше никогда говорить мне об этом!

С этими словами он развернулся, собираясь уйти.

- Фен Е! – воскликнул Ян Сиконг. – Если Цю Ван умрет, я буду ненавидеть тебя до конца своих дней!

Фен Е остановился и взглянул на Яна Сиконга. Его губы слегка дернулись и он, несмотря на боль в сердце, спокойно ответил:

- И чем это будет отличаться от того, что есть сейчас?

Ян Сиконг в оцепенении смотрел Фен Е вслед, пока он не исчез из виду.

***

Отправленное Яном Сиконгом письмо, в котором он убеждал Чжу Ланьтина сдаться, прибыло в столицу, и по городу тут же поползли слухи о том, что Фен Е вступил в тайный сговор с семьей Чжу, чтобы отказать в поддержке правителю Чу и поддержать тринадцатого принца. А через несколько дней слухи о дорогом подарке, отправленном Фен Е в родовое поместье Чжу Ланьтина, расползутся по всей Поднебесной.

У слухов нет оружия, но они обладают смертоносной силой.

Сейчас сложилась критическая обстановка, и одурачить императорский двор с помошью такого плана было не так-то просто. Ведь семья Чжу состояла в родстве с императором и была всегда верна ему. Но Чен Му знал, что Ян Сиконг тайно общался с Чжу Ланьтином. Пусть императорский двор и не поверит им, досточно, чтобы в это поверил Чен Му.

Отправленное письмо исчезло, словно его бросили в море. Разумеется, Чжу Ланьтин не мог ответить на него, особенно сейчас, когда столицу наводнили слухи.

Но это и не важно, главное – не допустить союза между Чжу Ланьтином и Чен Му. Перед угрозой разрушения города, все взвесив, он может согласиться на капитуляцию. Поэтому было необходимо создать безвыходную ситуацию.

Фен Е завершил приготовления к штурму города, он торопился победить до прибытия армии правителя Цинь, или хотя бы успеть захватить Внешний город.

Вот-вот должна была грянуть страшная битва, которая потрясет всю Поднебесную.

- 82 -

Накануне штурма Ян Сиконг отдыхал в палатке, когда к нему неожиданно пришел Фен Е, у которого сейчас минутки свободной не было.

Ян Сиконг, не открывая глаз, с усмешкой сказал:

- Король Волков, должно быть, спит в доспехах, подложив под голову меч – так сильно он теперь занят. – К чему было тратить время и приходить сюда?

- Он хочет тебя видеть, - ответил Фен Е. – С этими словами он приоткрыл вход палатки, и внутрь вошел огромный одноглазый волк.

- Хун-эр! – на лице Яна Сиконга, наконец-то, появилось оживленное выражение, а глаза заблестели от радости, что теперь можно было увидеть очень редко.

Фен Хун подошел к Яну Сиконгу и ткнулся в него своей большой головой. Ян Сиконг запустил пальцы в его густую шерсть и заглянул ему в глаза:

- Хун-эр, вот уж не ожидал увидеть тебя снова.

Этот огромный волк выглядел все также величественно, но в нем уже стали заметны едва уловимые перемены. Он похудел и был уже не таким быстрым и энергичным, как раньше.

Фен Е присел рядом, поглаживая Фен Хуна своей большой ладонью.

- Он стал совсем старым. Немногие волки способны дожить до двадцати лет. Если бы он был человеком, ему уже было бы больше ста лет.

Ян Сиконг прижался лбом ко лбу Фен Хуна и тихо сказал:

- Хун-эр, ты правда такой старый?

Когда они впервые встретились, Фен Хун еще был молод, а Фен Е был подростком.

Десять лет промелькнули в мгновение ока.

Фен Хун тихонько заворчал и лизнул щеку Яна Сиконга.

Ян Сиконг не смог сдержать грусти:

- Ты собираешься взять его на поле боя?

- Да, - голос Фен Е прозвучал очень мягко и ласково. – Он чувствует себя наиболее счастливым и величественным, находясь на поле боя в доспехах. Я буду брать его с собой, пока он в состоянии таскать ноги.

Ян Сиконг обнял Фен Хуна за шею и закрыл глаза. Люди отличаются от волков. На внешности людей сильно отражается их возраст, и их старение очевидно, но волк оставался почти таким же, как и раньше. Поэтому ему казалось, что Фен Хун навсегда останется молодым и полным сил. Какое-то время ему было трудно смириться с мыслью, что эта жизнь, которую он сейчас держал в объятьях, уже угасает.

Чувствуя свое бессилие перед течением времени и превратностями судьбы, которые ему было не под силу остановить, Ян Сиконг почувствовал, как печаль затопила его сердце.

Фен Е не сводил с Яна Сиконга взгляда, и в его глазах отразилась тоска.

***

На рассвете триста тысяч солдат собрались перед внешней стеной Запретного города.

Огромному войску, казалось, не было конца, и ощетинившись копьями, оно напоминало собой непроходимый лес.

Посреди войска на холодном весеннем ветру развевалось трехцветное знамя. На белой полосе слева и на зеленой полосе справа были вышиты дракон и тигр, а в центре на красном фоне красовалась оскалившаяся голова волка, которая казалась живой и устрашала взор.

Это знамя символизировало три армии, а восседающий под ним верхом на коне всадник был знаменитым и внушающим трепет Королем Волков.

Справа от Фен Е находился одноглазый волк в мягких доспехах. Он участвовал во всех прежних походах, когда были завоеваны города, и уже стал живой легендой. А слева от него сидел его самый способный генерал, носивший маску, которого он звал своим братом – Цю Ван.

Раны Яна Сиконга быстро заживали, но Фен Е по-прежнему не разрешал ему ездить верхом. Это он настоял на том, чтобы посмотреть, как армия Фен будет атаковать город. К тому же, присутствие Цю Вана, даже если он еще не оправился до конца и не мог вести за собой войска, вдохновляло солдат и поддерживало среди них боевой дух.

Фен Е, прищурившись, смотрел на городскую стену и ее защитников, которые ждали, стоя на башне. Он подумал о том, как бежал однажды отсюда в сопровождении лишь двух тысяч верных солдат из армии Фен. А сегодня он вернулся во главе трехсоттысячной армии, претерпев множество лишений и пройдя через бесконечные унижения. Тот момент, когда получаешь желаемое – это и есть настоящее удовольствие.

Фен Е гордо расправил плечи и устремил свой взор к небесам.

- Король Волков очень доволен собой, - тихо сказал Ян Сиконг.

- Почему бы и нет?

- За последние годы на Дашен обрушилось столько бедствий и войн. Может, действительно, пришло ее время.

- Бедствий и войн? – усмехнулся Фен Е. – Разве не ты виноват в большинстве из них?

- Не поломав старое, не построишь новое. Воюя, я хотел положить конец войне, а выжигая гниль, я хотел исцелить Дашен. Я хотел, чтобы новый просвещенный государь наказал злодеев и даровал утешение простому народу и покой всей земле. Если я ошибался... - голос Яна Сиконга стал едва слышен. – Если я ошибся, можешь считать, что я обречен на погибель.

- А что ты думаешь обо мне? – спросил Фен Е, глядя на на него прищуренными глазами.

- Я верю, что в твоем сердце всегда сохранялась преданность семье и своей стране, и ты всегда будешь помнить о народе.

Фен Е слегка вздернул подбородок и надменно сказал:

- Я хочу защищать этот мир, но только если он будет моим.

Ян Сиконг с отрешенным видом посмотрел вперед.

Фен Е медленно вытащил меч из ножен, и он лязгнул холодным звоном. Наконец, серебристое лезвие блеснуло на фоне темного неба, словно расколов в этот момент весь мир, и выглянувшее из-за туч солнце озарило своим светом все вокруг.

Дружно грянули боевые барабаны, и их ритмичные звуки, подобные раскатам грома, проникали сквозь броню прямо в тело, воспламеняя кровь и заставляя ее быстрее бежать по венам.

Глаза Фен Е вспыхнули, и на его лбу вздулись голубые вены. Величественный Запретный город отразился в его зрачках, готовых поглотить его полностью, словно бездонная бездна желаний.

- В атаку! – взревел Фен Е.

В одно мгновение разом затрубили рога и загремели барабаны, и стрелы посыпались дождем. Над их головами словно раскинулась смертельная сеть, сеящая сверху ужас и смерть, пробивая доспехи и пронзая живую плоть.

Армия хлынула вперед, словно огромная волна, угрожающая смести все на своем пути.

Защитный ров перед Запретным городом был полностью расчищен. Его ширина составляла двадцать саженей, а глубина – пять саженей.  Чтобы пересечь такой ров, Фен Е привез с собой десятки крытых повозок. Каждая из них везла тысячетоннуюкаменную глыбу, которую волокла за собой сотня солдат. Все их свезли к городскому рву.

С городской стены сыпались острые стрелы, пехотинцы с щитами в руках прикрывали лучников и солдат, волокущих повозки. Под дождем из тысяч стрел они шаг за шагом продвигались ко рву. Сраженные стрелами люди часто падали на землю, но на их место тут же вставали другие. Утыканная стрелами земля напоминала собой огрмного ежа.

Вокруг росли горы мертвых тел, а крытые повозки одну за другой сталкивали в ров. С восхода солнца и до полудня вода защитного рва выходила из берегов, повозки одна за другой заполняли проход, а убитые и раненые уже исчислялись десятками тысяч.

Рабочие торопливо сооружали дощатые настилы поверх каменных глыб, а артеллиристы под дождем из стрел катили вперед пушки, бесстрашно переправляясь через ров.

По приказу Фен Е сотни тысяч солдат двинулись вперед, и земля содрогнулась от топота их ног.

Поле переправки через ров обе армии оказались в зоне досягаемости пушечных ядер друг друга. Внезапно раздался грохот пушек, и на городской стене появились уродливые шрамы, а на земле распустились кровавые цветы.

Катапульты вместе с штурмовыми и осадными лестницами разом двинулись к стене.

Под артеллирийским огнем и дождем стрел солдаты шли вперед, к возвышающимся перед ними городским стенам и запертым городским воротам, чтобы начать беспрерывный штурм.

Это была самая грандиозная и жестокая битва, которую Яну Сиконгу доводилось видеть в своей жизни.

Дым от пороха заслонил собою небо, всюду лились реки крови. Фен Е вложил все силы в эту битву, и от ее исхода зависело, сменится ли династия, и кто будет управлять Поднебесной.

Эта битва длилась от восхода и до заката солнца, а затем и до восхода луны.

Фен Е пообщещал титул человеку, который первым войдет в город, и поначалу бесчисленное количество людей устремилось вперед. На них сверху посыпались камни, бревна, полилось раскаленное масло и кипящая вода. Погибших было невозможно сосчитать и вскоре не осталось желающих идти вперед, а у некоторых взникло желание отступить.

Фен Е своим мечом провел позади черту на земле – тот, кто осмелится переступить ее, будет казнен!

Под городской стеной росли горы из мертвых тел, солдаты армии Фен, наступая на тела своих же соратников, снова ползли вверх и, наконец, первый человек взобрался на башню!

Ритм боевых барабанов становился все быстрее, поднимая боевой дух солдат и воспламеняя их кровь.

Фен Е крепко сжал рукоять своего меча, содрогнувшись всем телом.

Армия Фен начинает проникать в город!

Ян Сиконг тоже смотрел на начинавшую рушиться линию обороны города, и в это время он, казалось, позабыл о том, как нужно дышать.

Армия Фен, словно ненасытное кровожадное чудовище, жаждущее проглотить своего врага, волнами устремилась на стену и, наконец, городские ворота открылись изнутри.

По приказу Фен Е вся армия устремилась вперед через ворота, вопя во все горло и убивая направо и налево.

Через восемь часов кровопролитных боев армия Фен прорвалась через внешнюю стену Запретного города.

В этот момент от верховной власти над всей Поднебесной Короля Волков отделяла лишь внутренняя городская стена.

______________________

И в этот момент брат Шень выезжает весь в белом на колясочке, и показывает армии Фен средний палец.🤣🤣🤣

- 83 -

После захвата внешней стены боевой дух солдат был чрезвычайно высок, и Фен Е был вне себя от радости. Он приказал немедленно отремонтировать городскую стену и очистить ров. Вступив во внутренний город, он собирался использовать внешнюю стену для защиты от армии правителя Цинь. Запретный город теперь оказался в ловушке.

Разведчики доложили, что Чен Му собирался завтра прибыть в столицу, но задержался на день. Опоздав на один шаг, можно в итоге ошибиться на тысячу ли.

С наступлением темноты Фен Е пришел к Яну Сиконгу с кувшином вина. После сегодняшней победы он пребывал в приподнятом настроении, и на его суровом лице играла улыбка.

В этот момент Ян Сиконг сидел, привалившись к Фен Хуну и читал.

- Доктор сказал, что ты почти здоров, и тебе уже можно пить вино, - Фен Е сам налил ему вино в чашу.

Ян Сиконг взглянул на вино, поблескивавшее в чаше и тихо сказал:

- Поздравляю Короля Волков.

- Ты поздравляешь меня искренне? – с улыбкой спросил Фен Е.

- Искренне, - Ян Сиконг посмотрел на него. – Король Волков навел порядок после сражения?

- Я приказал отремонтировать стену и очистить ров. Армия Чен Му может быть завтра здесь, - Фен Е радостно улыбнулся. – Жаль, что он опоздал. Надо же, и правда опоздал, хахахаха!

- Армии правителя Цинь будет непросто прорваться через стену.

- Разумеется! Несмотря на большие потери, которые мы понесли сегодня, у армии Фен еще остаются двести тысяч человек. Армия, набранная двором в Цзяннане, еще не добралась сюда, Чжао Фуй тоже находится в пути, а армия Цинь опаздывает еще больше. Я покинул Тайюань и совершил налет на столицу. Хотя это было рискованно, я все же не побоялся этого сделать! – Фен Е неудержимо рассмеялся. – Я отправил посланника к этому псу-императору, чтобы убедить его сдаться.

- Вот как?

Фен Е оскалил в усмешке свои белые зубы:

- Я велел посланнику вежливо объяснить ему, что, если он сдастся, я не только поддержу тринадцатого принца, но и гарантирую императору сохранение для него всех почестей и богатства. А, если он откажется сдаваться, как только я захвачу столицу, я убью не только его, но и всех его наложниц вместе с их детьми и похороню вместе с ним.

- А как же тогда... Ваньян? – Ян Сиконг прищурил глаза.

- А что, беспокоишься о своей жене? – усмехнулся Фен Е. – Не волнуйся, она моя сестра, и я сохраню ей жизнь.

Ян Сиконг взял чашу с вином и сделал глоток:

- Думаешь, этот пес сдастся?

- Он так глуп и бездарен, и слишком жаден до удовольствий. Если Чжу Ланьтин не сдастся, этот пес вполне может сдаться. Я попросил посланника тайно связаться с чиновниками, которые дружили с моим отцом. И тогда они уговорят его сдаться. Чжу Ланьтин так и не ответил на твое письмо. Напиши ему еще раз и разложи все по полочкам.

- Ммм.

Фен Е неожиданно притянул Яна Сиконга к себе, и тот начал вырываться из его рук.

- Не дергайся, - предостерег его Фен Е. – Ты еще не выздоровел до конца, и я не стану трогать тебя.

Ян Сиконг успокоился и перестал двигаться.

Фен Е обнял его за талию и прошептал ему на ухо:

- Когда я возьму столицу, я займусь Се Чжунженем. Как ты хочешь казнить его?

- Четвертованием, - не задумываясь, ответил Ян Сиконг.

- Именно этого и я хочу, - сказал Фен Е, вдыхая запах волос Яна Сиконга. – Ты хочешь оправдать генерала Юаня, а я хочу оправдать своего отца. И тогда наша месть свершится.

Ян Сиконг невольно вздрогнул – он ждал этого дня двадцать лет.

Фен Е почувствовал, как задрожал человек в его объятьях и обнял его еще крепче:

- Когда я обрету власть, я перестану бояться, что ты предашь меня, потому что тебе будет некуда идти, и ты во всем будешь зависеть от меня.

Ян Сиконг ничего не ответил.

- И тогда... - Фен Е тихонько усмехнулся. – Тогда ты будешь рад, что все еще нужен мне, а иначе, в этом мире для тебя не было бы места.

Бледные губы Яна Сиконга слабо шевельнулись:

- Премного благодарен Королю Волков за его великую милость.

- Ни к чему язвить, ты и сам прекрасно знаешь свое положение, - Фен Е с нежностьюю потерся губами об ухо и щеку Яна Сиконга. – Твоя репутация полностью разрушена, и у тебя всюду враги. Даже не знаю, сколько людей хотели бы проглотить тебя живьем. Если не я, кто еще сможет тебя защитить? Этот бродяжка Ше Чжун?

- Ты защищаешь меня? – усмехнулся Ян Сиконг. – А вот Ше Чжун действительно много раз спасал меня от опасности.

Фен Е опустил голову и укусил его за шею. Ян Сиконг зашипел от боли и начал отбиваться от него, но руки Фен Е держали его крепко, и он не мог пошевелиться.

Их возня разбудила дремавшего Фен Хуна, он поднял голову и посмотрел на них, его глаза таинственно заблестели в полумраке.

- Это ты о той опасности, в которую попал, удрав от меня к Чен Му, где тебя выпороли кнутом? – холодно сказал Фен Е. – Кто изранил все твое тело?

- Не такие уж серьезные эти раны.

Его сердцу был нанесен куда больший урон, и все эти сердечные раны он получил от человека, который сейчас крепко обнимал его.

- Не серьезные? – разозлился Фен Е. – Я облизывал каждый дюйм твоего тела, и каждый волосок на нем принадлежит мне! Как бы сильно я ни был зол на тебя, я никогда не оставил на твоей коже ни единого шрама, а ты сам отдал себя на растерзание чужому человеку.

- Оу, кажется, я понял, - с равнодушным видом ответил Ян Сиконг. – Королю Волков не по нраву, что со шрамами мое тело выглядит уже не так привлекательно. В конце концов, это мужское тело, и оно конечно же, не такое шелковистое и нежное, и не так приятно наощупь, как женское.

- Заткнись!

- К тому же, я становлюсь старше, и уже не такой, как был...

Фен Е закрыл ему рот поцелуем. Это был пылкий и грубый поцелуй. Он смял его губы, с силой посасывая их, а его язык разжал ему зубы и властно проник внутрь, сплетаясь с его языком и дразня его.

Внезапно Фен Е почувствовал резкую боль. Он был вынужден отпустить Яна Сиконга, после чего вытер кровь в уголке губ.

Ян Сиконг не сводил с него настороженного взгляда.

На лице Фен Е промелькнуло гневное выражение:

- Я Король Волков, ты не имеешь права отказывать мне.

Фен Хун, почувствав напряжение между ними, встал и попытался вклиниться посередине, но Фен Е оттолкнул его.

- Король Волков вот-вот завоюет Поднебесную, - насмешливо сказал Ян Сиконг. – И при этом все еще путается с таким подлецом как я. Он не боится, что его поднимут на смех?

- И кто же осмелится посмеяться надо мной? – Фен Е сжал подбородок Яна Сиконга. – Знаешь, что я придумал для тебя, когда столица станет моей?

- Я не хочу об этом знать.

- Но ты должен это знать, - высокомерно произнес Фен Е. – Я сделаю тебя тайфу, (1) причислив к рангу трех гунов.(2) Ну, как тебе такая честь?

Ян Сиконг посмотрел на него, прищурив глаза.

Хотя такая должность означала положение и высокий статус, она не давала реальной власти. Даровав ему такое высокое положение, Фен Е делал его мишенью для враждебности, зависти и ненависти всех остальных людей, и ничего больше. Наверняка, он делает это нарочно.

- К тому же, я хочу, чтобы ты обучал грамоте моего сына, - с холодной и жестокой усмешкой сказал Фен Е, ранка в уголке его губ придавала ему кровожадный вид. – Ты же у нас обучал Чен Му, как быть императором. Разве на свете есть наставник лучше тебя?

Ян Сиконг втайне сжал кулаки. К счастью, его сердце уже было мертво, и от сильной боли осталось лишь онемение.

Фен Е налил две чаши вина, и одну из них протянул Яну Сиконгу:

- Давай, выпей со мной за взятие внешней стены.

Ян Сиконг взял чашу, но так и остался сидеть неподвижно.

- Пей! – приказал Фен Е.

Ян Сиконг заставил себя сделать глоток. Фен Е не сводил с него пристального взгляда, а затем тоже выпил вино и, отставив чашу, лукаво улыбнулся:

- Выздоравливай поскорее. Не могу дождаться, когда ты снова станешь служить мне в постели.

С этими словами он встал и ушел не оглядываясь.

Яг Сиконг долго сидел неподвижно, и лишь когда Фен Хун уткнулся ему головой в колени, он слегка расслабился и погладил его густую шерсть.

- Хун-эр, ты ведь тоже заметил это? Между нами не осталось ничего, кроме... ненависти.

***

После того, как армия осадила город, столица Дашен оказалась отрезанной от всего белого света. Фен Е уже отправил своих посланников во дворец, и никто не знал, как на это отреагирует император Чжаову.

Армия Чен Му прибыла в столицу до наступления темноты. После того, как они встали лагерем, для переговоров с Фен Е были немедленно отправлены послы. Армия Цинь все еще находилась в пути, и Чен Му хорошо понимал, что, если бы даже у него было больше солдат, чем у Фен Е, завоевать город с такими стенами и рвом было бы крайне непростой задачей.

Фен Е проигнорировал его послов, продолжая давить на императорский двор и готовясь к обороне.

В это время, когда огромная армия угрожала его безопасности, при дворе нарастала паника. Император Чжаову не пользовался любовью своих подданных, а Фен Е изо всех сил старался подкупить и расположить к себе столичных чиновников, желая завершить эту битву без пролития крови.

Чжу Ланьтин, наконец, ответил на письмо Яна Сиконга, написав ему, что Фен Е для начала должен доказать свою искренность и отступить на тридцать ли.

Прочитав его ответ, Фен Е сердито рассмеялся:

- Ох, уж этот Чжу Ланьтин. Он действительно не понимает по-хорошему.

- Армия Цинь вот-вот доберется до стлицы. Даже если они какое-то время не смогут прорваться через внешнюю стену, защищая город, ты не должен отвлекаться на атаку изнутри. Если Чжу Ланьтин в это время выведет свое войско для нападения, ты окажешься в опасном положении.

- Если он выйдет из Запретного города, это избавит меня от необходимости искать его, - усмехнулся Фен Е. – Но у него духу не хватит высунуть нос из города.

- Конечно, сейчас он не осмеливается покинуть город, но он может выждать подходящую возможность.

- Поэтому необходимо захватить внутренний город как можно скорее, иначе, неизвестно, к чему это может привести.

- Найди мне кусок старой пожелтевшей бумаги, - вздохнул Ян Сиконг.

- Хочешь подделать письмо Чжу Ланьтина и показать его двору?

- Нет, сначала покажу его ему. Император очень подозрителен по своей природе. Поскольку ты обещал поддержать тринадцатого принца, он должен с подозрением отнестись к Чжу Ланьтину. Чжу Ланьтин тоже понимает в глубине души, что, если письмо попадет в руки императора, никто не сможет гарантировать безопасность семьи Чжу. Столкнувшись с давлением снаружи и подозрениями императора изнутри, он должен будет сделать выбор. Нужно постараться загнать его в тупик.

- Неплохо придумано, я распоряжусь найти бумагу.

- Есть какие-нибудь новости о... Цю Ване?

- Ты уже спрашивал вчера, но сегодня пока не удалось узнать ничего нового. Чен Му пока не разоблачил его, и ты хорошо замаскировался в нашей армии. Будет лучше, если Чен Му так и не узнает об этом, тогда Цю Ван будет в безопасности.

Ян Сиконг тяжело вздохнул:

- Это потому что я стараюсь никуда не выходить. Иначе, солдаты, хорошо знающие Цю Вана, уже давно заподозрили бы неладное. Не думал, что Цю Вану удастся продержаться так долго.

- Единственный выход – как можно скорее завоевать Запретный город. Имея такой мощный рычаг давления, я обязательно спасу Цю Вана.

Ю-эр... Ты должен быть в безопасности. Подожди, пока твой второй брат спасет тебя...

_______________________________

1. Тайфу - наставник двора (обычно несовершеннолетнего императора).

2. Три гуна – три высших сановника, помогающих Сыну Неба править империей.

- 84 -

После многолетних скитаний у Яна Сиконга оставалось совсем немного вещей, которые можно было бы носить с собой. Письма, которые ему присылал Чжу Ланьтин, были давно уничтожены им, но он обладал способностью запоминать содержание писем слово в слово. Полагаясь на свою память и на полученное им ответное письмо Чжу Ланьтина, он подделал его почерк и написал от его имени письмо на старой пожелтевшей бумаге, которую нашел для него Фен Е.

Если отправить эти письма к императорскому двору, это стало бы неопровержимым доказательством того, что Чжу Ланьтин вступил в тайный сговор с Яном Сиконгом и помогал Чен Му захватить трон. Даже если император Чжаову не хотел верить наговорам на Чжу Ланьтина из-за их родственных связей, то теперь, когда родился принц с кровью семьи Чжу, он действительно мог почувствовать себя лишним. Учитывая подозрительную и мелочную натуру императора, если Чжу Ланьтина отдадут под суд, вся семья Чжу окажется в опасности.

Ян Сиконг мог себе представить, в какой ярости будет Чжу Ланьтин, когда получит это письмо. Он уже потерял доверие Чен Му, если он потеряет и доверие императорского двора, тогда ничто не спасет семью Чжу. Как глава семьи, он должен будет сделать необходимый выбор, даже если это против его воли.

Чжу Ланьтин – порядочный и честный человек, к тому же, он несколько раз помогал ему. Ян Сиконг чувствовал себя виноватым перед ним, но сейчас он не мог найти лучшего способа. Если бы Чжу Ланьтин сдался, это помогло бы сохранить десятки тысяч солдатских жизней.

На одиннадцатый день осады Чен Му попытался атаковать слабо укрепленные Западные ворота, но Фен Е вовремя перебросил туда солдат и отбил его атаку.

На шестнадцатый день осады Ян Сиконг, наконец, получил ответ Чжу Ланьтина. В своем письме Чжу Ланьтин написал, что он скорее умрет, чем сдастся, но он пообещал убедить императора Чжаову сдаться, а взамен просил Фен Е поклясться не причинять вреда императорской семье и не захватывать трон.

Фен Е поднял восстание под предлогом того, что хочет «очистить двор от скверны и избавить государя от злых министров». Пока все не утрясется, он, разумеется, не станет рисковать и навлекать на себя всеобщее осуждение, узурпируя трон. Он действительно собирался поддержать тринадцатого принца, которого еще не отняли от материнской груди.

Чжу Ланьтин собирался сохранить свое доброе имя даже ценой собственной жизни, поэтому он не собирался сдаваться. Чтобы «помочь» Чжу Ланьтину принять нужное решение, Фен Е начал свозить к внутренней стене осадное оборудование, делая вид, что собирается пойти на штурм в любое время.

К этому времени император Чжаову пребывал в панике. Его придворные разделились на две группы, одна из которых убеждала его держаться до последнего, а вторая – уговаривала сдаться. Получив известие о том, что армии Цинь преградили путь за внешней стеной, а Фен Е собирается атаковать Запретный город, даже командующий гарнизоном впал в уныние, чем окончательно сломил его волю.

Шел тридцать девятый год правления имератора Чжаову.

Перед лицом превосходящих сил армии Фен, и не получив помощи извне, придворные министры стали настаивать на капитуляции, и после двадцати семи дней осады Запретного города император Чжаову сдался.

Когда распахнулись городские ворота, на Фен Е были надеты доспехи и шлем, а поверх них – красный плащ. (1) Он сидел верхом на Цзуйхонге, и кровь закипала в его жилах. Его руки сжимали поводья с такой силой, что у него побелели костяшки пальцев. Конь под ним чувствовал возбуждение своего хозяина и нетерпеливо бил копытами по земле.

Стоявший в стороне Ян Сиконг не мог не смотреть на этого человека.

Ленты боевого знамени, развеваясь на ветру, ласкали красную кисточку на его шлеме. Плотные черные доспехи мерцали холодным блеском под лучами весеннего солнца. Кроваво-красный плащ на его плечах волновался на ветру. Это был всего лишь кусок шелковой ткани, но, когда он летел вслед за Королем Волков, развеваясь на ветру, казалось, он обладает силой поглотить весь мир.

Этот человек - ах, он действительно обладал величием императора.

Фен Е повернул голову, пара хищных, как у волка глаз не мигая смотрела на Яна Сиконга. Невероятно красивое лицо было спокойным и высокомерным. Это был взгляд, который мог позволить себе только человек, вознесшийся на самую вершину власти. От этого взгляда Ян Сиконг невольно содрогнулся.

- Теперь открой глаза пошире и смотри хорошенько, - с холодной улыбкой сказал Фен Е. – Смотри, как я покоряю империю семьи Чен.

- Фен Е, наконец-то ты получил то, что хотел, - сказал Ян Сиконг, испытывая смесь самых разнообразных чувств в душе.

- В своей жизни я всегда получаю то, что хочу.

Фен Е пришпорил коня и без промедления отправился к городским воротам. Об этом моменте он мечтал много лет и шел к нему через тысячи ли.

Ян Сиконг в оцепенении смотрел в спину Фен Е, и у него внезапно возникло чувство, что Фен Е исчезает из его жизни. Нет, его Фен Е уже давно исчез из нее.

Король Волков вошел в столицу. Ему понадобилось шесть лет, чтобы пройти с боями от Шу до Хетао, от Хетао до Датуна, от Датуна до Тайюаня. И теперь он захватил внешний город столицы и осадил внутренний город, вынудив императора сдаться.

Вся Поднебесная содрогнулась!

Династия Чен оказалась на последнем издыхании. Никто не мог знать, что станет со страной, когда ее захватит Фен Е.

После того, как Фен Е вошел в столицу, он быстро разоружил местный гарнизон и заменил его своими людьми.

Перед ним предстал Чжу Ланьтин. Его лицо осунулось и побледнело, а на висках стала заметна седина. Три года назад он был бодрым и полным сил, а сейчас, казалось, постарел сразу на десять лет.

Чжу Ланьтин огляделся по сторонам, ища глазами Яна Сиконга.

- Генерал Чжу! – громко воскликнул Ван Шен. – На колени перед Королем Волков!

Чжу Ланьтин никак не отреагировал на его слова.

- Ты... - Ван Шен шагнул к нему, намереваясь сбить его с ног, но Фен Е жестом остановил его.

- Оставь. Дайте генералу сесть.

Охранник немедленно подал стул, и Чжу Ланьтин, усевшись на него без всяких церемоний, бесстрашно посмотрел на Фен Е:

- Где Ян Сиконг?

- Ты пока не увидишь его.

- Почему? – Чжу Ланьтин прищурил глаза. – Может... Неужели он все еще находится в руках правителя Чу?

Фен Е лишь улыбнулся и ничего не сказал. Ян Сиконг, стоявший в стороне в маске Юаня Нанью, тоже не говорил ни слова.

- Ты обманул меня! Откуда ты взял письмо? Кто писал его почерком?

Чжу Ланьтин в гневе вскочил на ноги, и его обступили охранники, выхватив мечи из ножен.

- Это не важно, - спокойно сказал Фен Е. – Генерал Чжу, я всегда восхищлся тобой, как человеком, к тому же, ты раньше уже помогал семье Фен. Я благодарен тебе за это и никогда этого не забывал, поэтому я сдержу свое обещание и не причиню вреда императорской семье. Я также поддержу тринадцатого принца, чтобы он мог унаследовать трон.

Чжу Ланьтин с сомнением взглянул на Фен Е:

- ... это правда?

- Я не нарушаю своих обещаний.

Чжу Ланьтин поджал губы, на его лице были написано сомнение.

- Боюсь, генерал Чжу не спал уже несколько ночей. Почему бы тебе не пойти и не отдохнуть как следует? – сказал Фен Е, вставая. – Проводите генерала домой.

- Куда направляется Король Волков? – Чжу Ланьтин, занервничав, посмотрел на Фен Е.

- Пойду во дворец засвидетельствовать свое почтение государю, - с усмешкой ответил Фен Е.

- Я пойду с тобой! – Чжу Ланьтин уставился на него налитыми кровью глазами.

- Хорошо, тогда прошу генерала пойти с нами, - Фен Е взглянул на Яна Сиконга и жестом пригласил его следовать за ним.

Ян Сиконг сделал глубокий вдох. С тех пор, как он ступил на эту хорошо знакомую ему территорию, он никак не мог успокоиться. С этим местом было связано слишком много воспоминаний, как хороших, так и плохих. Здесь он встретил человека, которого полюбил из здесь же столкнулся с теми, кого ненавидел. Прошло всего три года с тех пор, как он уехал отсюда, а казалось, что истекла уже половина его жизни.

В день своего отъезда он не смел даже представлять себе свое возвращение. А, когда он действительно вернулся, ему казалось, что все это просто сон.

Следуя за Фен Е, он отправился во дворец.

По этой дороге он несколько лет ходил пешком во дворец, а затем стал ездить на конной повозке. Он никогда бы не подумал, что однажды въедет во дворец верхом. По столице никому не разрешалось ездить верхом, кроме гонцов, посланных по срочному делу. Иначе, это расценивалось бы, как вызов императорской власти. И вот теперь они могут сделать это, потому это и есть ничто иное, как вызов императору.

Это была все та же высокая красная стена, скрывавшая за своим ярким радостным цветом уродство бесчисленных коварных интриг. Жаль, что, зная об опасностях и кровопролитных битвах, происходивших внутри этих стен, многие продолжают стремиться попасть туда.

Фен Е со своей армией бесцеремонно проник внутрь. В стенах дворца царили небывалое уныние и тишина. Охранники сообщили, что император Чжаову ждет его в Зале Высшей Гармонии.

Прибыв к Залу Высшей Гармонии, Фен Е и его сопровождающие спешились.

Фен Е остановился и посмотрел на величественный дворец, вспоминая те времена, когда он бывал здесь в юности. Достаточно было подняться по лестнице и пройти в зал, чтобы увидеть перед собой трон Дракона, который занимал мысли всех людей.

Фен Е взглянул на Яна Сиконга, и тот в ответ посмотрел на него. Казалось, они могли почувствовать душевное состояние друг друга в этот момент.

- Цю Ван пойдет со мной, остальные ждите здесь, - сказал он.

- Подожди! – вмешался Чжу Ланьтин. – Король Волков, ты не можешь держать при себе оружие, когда приближаешься к императору!

Фен Е сжал рукоятку меча и, презрительно усмехнувшись, зашагал к Залу Высшей Гармонии.

Чжу Ланьтин лишь тяжело вздохнул, и на его лице отразились уныние и сожаления.

Два человека подошли к дверям и остановились. Ян Сиконг посмотрел на высокий порог перед своими ногами и тихо сказал:

- Каждый раз, когда я приходил ко двору, мне казалось, что я вступаю на поле боя.

- Это так и есть, - ответил Фен Е.

Ян Сиконг перешагнул через порог, и Фен Е вошел за ним следом.

В главном зале на троне Дракона в одиночестве сидел император Чжаову, а рядом с ним стоял только один Ю Цзи. Перед мысленным взором Яна Сиконга промелькнули воспоминания об утренних собраниях, и теперь они были похожи на обрывки какого-то сна. На их фоне этот зал сейчас показался еще более пустынным и мрачным.

Император выглядел еще более обрюзгшим и постаревшим, чем раньше. Прошло всего три года, а он, казалось, полностью изнурил свое тело, его лицо стало бледным, и от прежней энергии не осталось и следа, не говоря уж об императорском величии.

Увидев Фен Е, он сжался от страха.

Фен Е встал перед императором и, посмотрев на него, приветствовал его:

- Ваше величество, - его ледяной голос был полон насмешки.

Император Чжаову вцепился в подлокотники трона, пытаясь придать себе величественный вид, но выступившие на лбу капли пота выдавали его нервное напряжение, его голос задрожал:

- Фен Е, ты... чего ты хочешь?

- Пусть ваше величество не беспокоится. Ваше величество сможет дать мне то, что я хочу.

Император поднял руку, чтобы стереть пот со лба, и Ю Цзи быстро промокнул ему лоб белым шелковым платком. Этот старый евнух служил императору бо̀льшую часть своей жизни, и сейчас он выглядел ужасно расстроенным.

- Ты... ты сказал, что не станешь убивать меня и не тронешь моих наложниц и детей.

- Я, Фен Е, всегда держу свое обещание, - Фен Е смотрел на императора полным ненависти и презрения взглядом.

Ян Сиконг вдруг выступил вперед:

- Ваше величество еще не забыли своего министра?

Император Чжаову изумленно уставился на маску на его лице.

Ян Сиконг медленно снял маску

- Ты! – император взволнованно указал на него. – Ян... Ян Сиконг, ты... - он хотел обругать его, но в присутствии Фен Е побоялся это сделать и уставился на него полнымм возмущения взглядом.

- Государю уже известно прошлое его подданного, - спокойно сказал Ян Сиконг. – Может, он отчасти раскаялся в том, что в течение стольких лет безоговорочно доверял подлым и лживым евнухам?

Губы императора задрожали. А лицо приобрело пепельный оттенок. Казалось, он совсем утратил дар речи.

- Император – Сын Неба, и каждый его жест влияет на жизнь его подданных. Достаточно ему сделать один неверный шаг, и множество людей будут обречены на гибель и страдания, но тебе ведь было все равно, - чем больше Ян Сиконг говорил, тем труднее ему было сдерживать свою ненависть. – Ты такой же, как предыдущий император. Тот отказался от Хетао, а ты бросил Ляобей. Вы разрушили страну, доставшуюся вам от ваших предков.

- Молчи! – император Чжаову дрожащей рукой указывал на Яна Сиконга. – Предатель! Неблагодарный подлец!

- Я стал предателем, потому что ты невежественный тиран, - с холодной усмешкой сказал Ян Сиконг.

Император Чжаову побагровел от злости.

- Замолчи! – послышался резкий женский голос, эхом разнесшийся по пустому залу.

Этот голос на миг ошеломил Яна Сиконга и Фен Е. Они повернули головы и увидели у входа женщину, державшую на руках маленькую девочку. Сердце Яна Сиконга бешено забилось, и кровь бросилась ему в лицо, он не осмеливался прямо взглянуть на них.

Это была дочь императора и его супруга – принцесса Ваньян.

Они не виделись три года. Ваньян была все также красива, но ее лицо утратило юношескую мягкость и стало холодным и надменным, от него веяло высокомерием и отчужденностью принцессы императорского рода.

- Си-эр, женщине здесь не место! – воскликнул император Чжаову. – Немедленно возвращайся к себе!

- Приветствую императора, - поклонилась Ваньян.

Фен Е взглянул на Ваньян с ребенком на руках, и его обожгло ревностью, он невольно сжал кулаки.

Ваньян, не сводя с Яна Сиконга глаз, шаг за шагом приблизилась в нему, а затем с размаху ударила его по лицу.

Ян Сиконг предугадал ее движение, но не стал уворачиваться и лишь молча опустил глаза. Ему было жаль эту женщину, которая при живом муже оставалась одна.

- Ян Сиконг, за кого ты меня принимаешь? – ее голос задрожал. – Я принцесса Дашен, а ты просто бросил меня! Став членом императорской семьи, ты предал не только меня, но и своего императора...

- Мне жаль... - тихо сказал Ян Сиконг. – Я виноват перед тобой.

- Жаль? Ты женился на мне ради того, чтобы добиться власти, а потом с помощью ребенка ты сумел избежать смертной казни. Мы все для тебя всего лишь пешки в твоей игре!

Ваньян снова занесла руку для удара, но на этот раз ее руку перехватил Фен Е. Ваньян посмотрела на него сквозь слезы, на ее лице был заметен страх.

- Си-эр, я знаю, тебе пришлось нелегко, ты оказалась замешана во всех этих событиях, но... - холодно сказал Фен Е. – С того момента, когда были казнены двести человек нашего рода, ты должна была знать, что рано или поздно этот день наступит.

По щекам Ваньян покатились слезы:

- Брат, почему ты так поступил? Зачем ты так...

Девочка, сидевшая у нее на руках, подняла руку и вытерла ей слезы:

- Мама, не плачь, - сказала она.

Ян Сиконг смотрел на эту девочку, которая была совсем рядом с ним. Она считалась его дочерью, но он не мог найти в себе смелости даже прикоснуться к ней.

- Си-эр, дело уже сделано, просто смирись с этим. Ты принцесса Дашен и женщина из семьи Фен. Ты единственная родственница, оставшаяся у меня, и я не причиню тебе вреда.

Ваньян рухнула на колени и сдавленно произнесла:

- Брат, прошу тебя, отпусти моего отца!

У императора Чжаову навернулись слезы на глаза.

Фен Е, наклонившись, взял девочку из рук Ваньян и помог ей подняться.

- Не плачь. Просто позаботься о тете, а об остальном не беспокойся.

- Брат, прошу...

- Этот ребенок... - Фен Е погладил девочку по щеке. – А она смелая. Смотри-ка, даже не плачет на руках у незнакомого человека, - он взглянул на Яна Сиконга. – Жаль, что она совсем не похожа на тебя.

Ян Сиконг старался не смотреть на других, еще никогда в жизни ему не было так стыдно. Он совсем погряз в интригах и кознях, и это был его выбор, как мужчины. Пусть между ним и его женой не было настоящих отношений, и дочь не была его кровным ребенком, но они все же его жена и дочь, и они ни в чем не виноваты. Но он использовал их в своих расчетах, и теперь его терзали угрызения совести.

Взгляд Ваньян метался между императором и Фен Е, постепенно становясь все печальней.

Фен Е обнял девочку и подошел с ней к Яну Сиконгу:

- Это же твоя дочь, - холодно сказал он. – Ты разве не хочешь посмотреть на нее?

Ян Сиконг поднял глаза, но его взгляд все время ускользал в сторону. Девочка смотрела на него своими большими ясными глазами.

Она была довольно красива, и, хотя по сравнению с ним или с Ваньян, она казалась довольно обычной, все же она была довольно смышленой и милой. Ее взгляд был таким чистым и невинным, она не могла знать, что все это просто результат тайных интриг.

Ян Сиконг видел в этих ясных и невинных глазах отражение своего оскверненного и порочного «я», поэтому невольно отвернулся.

Ваньян вытерла слезы, шагнула вперед и, словно пытаясь заискивать перед Фен Е, сказала:

- Цзинью, поздоровайся с дядей.

Потрясенный Фен Е уставился на Ваньян:

- Она... как ее зовут?

- Ян Цзинью, - испуганно сказала Ваньян.

- Ее зовут Цзинью? Моя матушка перед своей смертью выбрала имена для моих детей и детей моего брата.

- Это моя дочь. Почему у нее имя, которое придумала твоя матушка?

В памяти Фен Е внезапно возник разговор, который однажды был у него с Яном Сиконгом, и он, повернувшись, внимательно посмотрел на него.

_____________________

1. Вот в таком примерно прикиде наш славный победитель вошел в столицу)

- 85 -

Фен Е напряженно посмотрел на Яна Сиконга:

- Ты... ты дал ей это имя?

Ян Сиконг ничего не ответил. Получив письмо из дома с просьбой дать имя ребенку, он для виду отказал Фен Е, но все же написал это имя в письме, потому что Фен Е сказал: «Это наш с тобой ребенок». В то время у него еще сохранялась некоторая надежда относительно их отношений с Фен Е. Он думал, что время постепенно излечит их душевные раны и прояснит все недоразумения. Но за эти два года они отдалялись все больше, пока окончательно не зашли в тупик.

Ваньян недоуменно посмотрела на Фен Е.

Фен Е погладил девочку по голове и тихо сказал:

- Цзинью – это имя нашей семьи.

Было непонятно, обращается он к кому-либо или говорит сам с собой, он взволнованно дышал и никак не мог успокоиться.

Ян Сиконг действительно назвал так свою дочь, но он сказал тогда...

Ваньян чувствовала между ними странную связь и бурлящие эмоции и понимала, что слухи о них двоих правдивы. В ее взгляде промелькнула горечь, казалось, он подернулся пеплом и, наконец, на ее лице появилась насмешливая улыбка.

- Госпожа, заберите ребнка, - тихо сказал Ян Сиконг. – Я приду к вам и лично буду просить у вас прощенья.

- Госпожа? Ты зовешь меня госпожой? – с ненавистью сказала Ваньян. – Ты сделал из меня посмешище, и в такое же посмешище превратится Цзинью, когда вырастет! Она будет носить на себе клеймо дочери предателя и мятежника до конца своих дней!

- Никто не осмелится насмехаться над вами, - холодно сказал Фен Е. – Ты женщина из семьи Фен, как и Цзинью. Я снесу голову тому, кто посмеет отнестись к вам с неуважением.

- Брат, можно заставить замолчать одного, но нельзя закрыть рты всем!

- Если понадобится, я убью многих, - надменно сказал Фен Е. – Послушай меня, ты навсегда останешься принцессой Дашен. Это не только твой ребенок, но и... - он взглянул на Яна Сиконга. – У нас с ней общая кровь, и я сделаю ее благородной дамой Дашен.

Ваньян на миг замерла, а затем громко расхохоталась, но ее смех отдавал невыносимой горечью и грустью:

- Общая кровь? Хахаха! Кровь! Какая нелепость! – по ее щекам покатились слезы.

- Почему ты смеешься? – нахмурился Фен Е.

- Госпожа... - Ян Сиконг хотел остановить ее.

Сейчас правда не имела особого значения, так к чему говорить об этом?

- Неужели ты не сказал ему? – со злостью сказала Ваньян. – Почему же? Почему бы не сказать ему обо всем? Что, не смеешь? Тебе стыдно? Я так долго скрывала это из-за тебя, но теперь мне больше не нужно этого делать!

- Си-эр, о чем ты говоришь? – с тревогой спросил Фен Е. – Что ты скрывала?

- Это не наш ребенок, - насмешливо сказала Ваньян.

Фен Е застыл, словно громом пораженный.

- Ее купил Ше Чжун в какой-то деревне, - Ваньян посмотрела на ничего не понимающего ребенка материнским взглядом, и ее глаза были полны печали. – Я никогда не позволяла ему прикасаться ко мне. Он женился на мне только для того, чтобы стать зятем императора, а с помощью этого ребенка он просто спас свою жизнь. Он все делает по расчету и готов на все ради своей мести, - она повернулась к Яну Сиконгу. – Ян Сиконг, неужели ты не боишься возмездия?

Ян Сиконг опустил глаза и ничего не сказал. Возмездие уже настигло его.

- Си-эр, ты такая глупая, - тяжело вздохнул император Чжаову.

Ваньян опустилась на колени:

- Отец, по своей глупости я пошла у него на поводу и позволила ему покинуть столицу! – со слезами на глазах сказала она.

У императора на глазах заблестели слезы:

- Нет... это моя вина... я не должен был способствовать вашему браку...

Фен Е стоял, застыв на месте, чувствуя себя так, словно ему в грудь вонзили меч, он едва мог дышать от боли.

Этот ребенок... его купили... они... на самом деле, они так и не стали супругами...

Ян Сиконг ведь говорил ему тогда об этом, но он не поверил ему. Он вообще не мог поверить ни единому его слову.

Так это все-таки правда?

Этот человек с самого начала и до конца принадлежал ему?

Фен Е чувствовал, как у него гудит в голове, и все плывет перед глазами. Он в оцепенении уставился на Яна Сиконга, чувствуя смятение в сердце.

Яну Сиконгу хотелось сбежать отсюда, как можно дальше, но он так устал, что у него не осталось сил двигаться.

- Фен Е... - дрожащим голосом заговорил император Чжаову. – Если хочешь, я отрекусь от престола, и я отдам тебе Се Чжунженя, только не убивай меня и не причиняй вреда моим наложницам и моим детям.

Фен Е, наконец, пришел в себя и шагнул к Яну Сиконгу. Его губы приоткрылись, но он никак не решался заговорить.

Ян Сиконг, не обращая на него внимания, помог Ваньян подняться с пола:

- Госпожа, уведите ребенка. Я виноват перед вами, и я возмещу вам ущерб.

- И как ты собираешься это сделать? – Ваньян смотрела на него с обидой в глазах. – Если хочешь сделать это, возвращайся со мной и отпусти моего отца.

- Сначала вернитесь к себе, а я сделаю все возможное, чтобы сохранить достоинство императорской семьи.

Фен Е вернул ребенка Ваньян и тихо сказал:

- Сиконг...

Ян Сиконг, даже не взглянув на него, развернулся и направился к выходу.

Фен Е поспешил за ним следом, но увидел, как Ян Сиконг уже надел маску и стоит возле солдат. Он не мог сказать то, что хотел на глазах у всех. У него не было выбора, кроме как замолчать, но его разум пришел в полное смятение.

***

Резиденция Цзинъюань была заброшена слишком долгое время. Более двухсот человек этого рода стали призраками, и сейчас здесь все заросло сорняками, и требовалось много времени на ремонт и уборку.

Поэтому они были вынуждены вернуться сначала на постоялый двор.

Как только они прибыли на постоялый двор, Фен Е затащил Яна Сиконга в комнату и нетерпеливо сорвал с него маску. Ян Сиконг хотел отобрать ее у него, но Фен Е увернулся от его руки.

- Верни мне ее, - сказал Ян Сиконг. – Теперь я понимаю, почему Цю Ван продолжает носить ее. Маска похожа на доспехи, и, спрятавшись за ней, можно скрыть от людей свое смущение и тревоги. Сняв маску, приходится лицом к лицу столкнуться с бедами этого мира, где каждый имеет злые намерения, и это по-настоящему ужасно.

Фен Е положил маску на стол и тяжело вздохнул:

- Ваньян... и этот ребенок...

Ян Сиконг спокойно смотрел на Фен Е, ожидая, что он скажет дальше, хотя на самом деле, ему было все равно, что именно он хочет сказать.

- Я... - казалось, Фен Е было трудно заставить себя говорить. – Я не ожидал, что это все правда...

- Какая разница, правда это или нет. Я устал и хочу отдохнуть.

Фен Е вцепился в Яна Сиконга:

- Я... я напрасно обвинял тебя тогда...

Он до сих пор помнил выражение лица Яна Сиконга, изо всех сил пытавшегося объясниться с ним, и как он был разочарован потом. А его тогда терзала жгучая ревность. При мысли о том, что у Яна Сиконга и Ваньян есть ребенок, он испытывал желание кого-нибудь убить. В тот момент он был неспособен прислушаться к его словам.

Но то, что говорил ему Ян Сиконг, оказалось правдой...

Ян Сиконг смотрел на Фен Е пустым взглядом. Когда-то ему хотелось, чтобы Фен Е узнал правду и пожалел о том, что неправильно понял его, но сейчас его сердце полностью онемело. Два человека когда-то были так близки, но теперь, сколько бы они ни объяснялись между собой, это не поможет им восстановить доверие. Если необходимо, чтобы истину подтвердили другие, то какой смысл выснять ее?

- Угу, - сказал он. – Можно мне теперь отдохнуть?

- Сиконг... - не отставал Фен Е. – Ты тогда так долго скрывал новость о своей свадьбе с Си-эр, и ты так хотел стать зятем императора... А Си-эр очень красива... Как я мог поверить, что...

- Зачем сейчас говорить об этом? – с безразличным видом сказал Ян Сиконг. – Это уже дело прошлого.

Фен Е смотрел на холодное равнодушное лицо Яна Сиконга, и его сердце болезненно сжалось. Когда-то он так ненавидел коварство и изворотливость Яна Сиконга, который умел ловко выпутываться с помощью слов. И вот теперь, когда этот человек перестал казаться «коварным», ему вдруг отчаянно захотелось увидеть хотя бы намек на волнение на этом равнодушном лице.

Но он так ничего и не увидел, и глаза Яна Сиконга были подобны невозмутимой водной глади в безветренный день.

Фен Е сжал плечо Яна Сиконг, отказываясь его отпускать:

- Ты... ты дал ей имя Цзинью, и ты всегда был верен мне, ведь так?

- Ну так, и что? – усмехнулся Ян Сиконг. – Что ты пытаешься сказать? Разве такой пустяк имеет значение?

- Конечно, имеет! – воскликнул Фен Е. – Я все неправильно понял... я думал, что ты первым женился, и у тебя родился ребенок... я считал, что ты первым меня предал...

Чем больше он говорил, тем труднее ему было дышать. В глубине души он всегда считал, что именно Ян Сиконг предал его, поэтому он женился и тоже готовился стать отцом, и теперь они были квиты. А сейчас Ваньян лично сказала ему, что они никогда не были супругами, и это был не их ребенок. Именно это говорил ему и Ян Сиконг, но он не поверил ему. Он сказал об этом еще три года назад, но он не поверил ему!

Ян Сиконг лишь чувствовал, что в присутствии Фен Е ему становится тяжело дышать. У него уже начинала болеть голова, и ему хотелось лишь оказаться как можно дальше отсюда.

- Фен Е, я правда не хочу говорить обо всем этом. Ты уже закончил?

Фен Е смотрел на него, чувствуя, как у него слезы наворачиваются на глаза, а в душе нарастает паника:

- Если бы я знал... если бы я знал об этом, я бы никогда не женился.

- Женился бы, - сказал Ян Сиконг. – Среди трех видов сыновней непочтительности самая тяжкая – оставить свой род без потомства. Семья Фен собирается править этй землей, она не может остаться без преемника.

- Я действительно собирался так поступить, иначе, не стал бы тянуть до такого возраста!

Ян Сиконг лишь кивнул с безразличным видом.

- Тебя это совсем не волнует? – резко воскликнул Фен Е, ошеломленный его безразличием. – Если бы... если бы ты не лгал мне столько раз и не использвал меня в прошлом, я бы поверил тебе. Мне не нужны ни жена, ни наложница. Я лишь...

- Причем тут я? – Ян Сиконг, наконец, поднял голову и бесстрашно посмотрел ему прямо в глаза. – Можешь звести себе хоть целый гарем, я слова не скажу. Ты сам сказал, что между нами не осталось привязанности.

Фен Е не сводил с него напряженного взгляда.

- Я пойду, мне нужно отдохнуть, - Ян Сиконг хотел пройти мимо Фен Е к выходу.

Фен Е схватил его за руку и с трудом произнес:

- Если бы я знал, что ты всегда был верен мне, я... я не стал бы обращаться с тобой так...

Ян Сиконг оттолкнул руку Фен Е и пошел к двери. Остановившись у выхода, он немного помолчал и, не поворачиваясь, холодно произнес:

- Больше не называй меня Сиконгом, я не Ян Сиконг.

Фен Е сжал кулаки. Король Волков, сохранявший спокойствие перед огромным войском неприятеля, теперь стоял с лицом белее бумаги и покрасневшими глазами.

__________________________

Волчонок, что ж с тобой будет, когда всю правду узнаешь? Смотри, кони двинешь))

- 86 -

На следующий день Ян Сиконг один отправился во дворец, чтобы повидаться с Ваньян. Как бы ему ни хотелось избежать этого, он не мог все время прятаться. Хотя они не испытывали друг к другу никаких чувств, но на мужчине до конца дней лежит ответственность за его жену и детей, и в данном случае он повел себя совсем не по-мужски.

Ваньян с дочерью жили во дворце наложницы Сянь. После истребления ее рода император больше не выказывал ей своего расположения. Поскольку на ней не было никакой вины, и у нее была Ваньян, она сохранил свой статус наложницы, но теперь она впала в немилость у императора.

Не считая дня свадьбы, Ян Сиконг видел наложницу Сянь второй раз в жизни. К сожалению, она уже давно была прикована к постели, и сейчас она пребывала в забытье.

Ян Сиконг склонился в почтительном поклоне. Ваньян стояла с ребенком в стороне с холодным выражением лица.

Когда служанки вышли, Ян Сиконг тихо спросил:

- Что за болезнь у ее светлости? Императорский доктор хорошо заботится о ней?

- Хватит притворяться, - холодно сказала Ваньян. - Какое тебе до нее дело?

Ян Сиконг опустил голову и ничего не ответил.

Ян Цзинью посмотрела на него и тихо спросила:

- Ты... мой папа?

Ян Сиконг присел на корточки и погладил ее по голове:

- Цзинью, я... да.

Он смотрел на этого ребенка, как на случайного незнакомца, в его сердце не было никаких чувств. Он изначально решил, что не будет иметь детей в этой жизни. У него не осталось родных, и он не знал, доживет ли до завтра, поэтому дети для него – просто ненужная обуза.

Ян Цзинью прижалась к матери и тихо сказала:

- Все говорят, что папа – плохой человек.

Нянька потянула ее к себе:

- Ваше всочество, я уведу ее светлость.

Она поскорее увела девочку прочь, постоянно оборачиваясь на ходу, и ее взгляд был полон жгучего любопытства.

Глаза Ваньян покраснели:

- Когда Ше Чжун принес ее, она была очень голодной и постоянно плакала. У ее матери совсем было нечего есть, поэтому у нее не было молока. Беспокоясь о том, выживет она или нет, я не спала ни днем, ни ночью. А где тогда был ты? Строил козни и планировал восстание?

- Я виноват перед вами, - тихо сказал Ян Сиконг. – Но ваш отец безгранично полагался на вероломных евнухов. Это его невежество и глупость привели к тому, то наши семьи с Фен Е были уничтожены, а теперь он пожианет плоды содеянного им.

- Я знаю, что отец обидел тебя, но... Значит, теперь мы квиты? – сдавленным голосом произнесла Ваньян. – Мы с тобой свели счеты, ты ведь не станешь его убивать?

Ян Сиконг отвел глаза:

- Это не в моей власти...

- Я знаю, что ты все можешь! – воскликнула Ваньян. – Ты единственный человек, который способен убедить моего брата. Его семью несправедливо казнили, и нам с матушкой пришлось пострадать, но... он все же мой отец. Может, он оказался плохим императором, но он всегда любил меня с самого детства, и что мне теперь делать?

Ян Сиконг тяжело вздохнул:

- Я не могу ничего обещать тебе.

- Ты должен пообещать мне! – Ваньян подошла к нему ближе и посмотрела ему прямо в глаза. – Брат уже получил то, что хотел. Отец тоже готов отречься от престола. Сохраните ему жизнь!

- Целью всей моей жизни была месть, - сказал Ян Сиконг. – А вы хотите, чтобы я отпустил врага, который убил мою родную семью, а затем уничтожил моего приемного отца, заодно убив двести человек семьи Фен. Как вы собираетесь рассчитаться с Фен Е?

- Тогда убейте и меня! – по щекам Ваньян покатились слезы. – Я его дочь и подданная, я жизни своей не пощажу ради него. Какие бы он ни совершил грехи, я расплачусь за них своей жизнью.

- Ваше высочество, вы же сами знаете, что это невозможно, - вздохнул Ян Сиконг. – Вы не только принцесса Дашен, но также сестра Короля Волков. Никто не тронет и волоска на вашей голове.

- Если вы убьете отца, я тоже умру вместе с ним, - упрямо сказала Ваньян. – В моих жилах течет кровь семей Чен и Фен. Я не смогу смотреть, как одна семья уничтожает другую. Мы с матушкой слишком много страдали, уж лучше нам умереть сразу!

- Ваше высочество, вам лучше держать себя в руках, - настойчиво произнес Ян Сиконг.

Лицо Ваньян исказилось от боли, и она отвернулась от него.

Ян Сиконг тяжело вздохнул и с горечью произнес:

- Я много кому должен и многих обидел. Я, Ян Сиконг не хороший человек, но вы моя жена и сестра Фен Е... Ладно, как вы и сказали, я должен возместить вам ущерб, поэтому я постараюсь уговорить Фен Е.

Он знал, как сильно Фен Е ненавидел императора и не собирался отпускать это ничтожество. Он тоже много лет представлял себе его убийство, но теперь... ему оставалось лишь убедить Фен Е, думая об общих инетресах и интресах Ваньян.

- Хорошо. Если ты спасешь императору жизнь, все долги между нами будут улажены.

Ян Сиконг почтительно поклонился ей:

- Ваше высочество, позаботьтесь о себе, - сказал он и ушел.

***

Когда Ян Сиконг вернулся на постоялый двор, охранник сказал ему, что его ищет Король Волков, поскольку ему нужно обсудить с ним что-то важное.

Ян Сиконг подумал, что это как-то связано с Юанем Нанью. Его сердце тревожно сжалось, и он поспешил к Фен Е.

Войдя в комнату, он сразу наткнулся на пристальный взгляд Фен Е, но по его глазам было невозможно понять, о чем он думает и что собирается сказать.

- Есть новости о Цю Ване? – поспешно спросил Ян Сиконг.

Фен Е покачал головой:

- В данный момент отсутствие новостей – это уже хорошая новость.

- Пожалуй, что так, - вздохнул Ян Сиконг.

- Ты ходил к Си-эр?

- Да, - при мысли о Ваньян Ян Сиконг почувствовал, как на него наваливается усталость.

- Она умоляла тебя сохранить жизнь этому псу-исператору?

- Ну, раз уж ты и сам это знаешь, что собираешься делать?

- Этот пес боялся нашей армии, - усмехнулся Фен Е. – Он совершенно никчемен, он позволил Се Чжунженю оговорить моего отца и вырезал весь наш род. Даже если я мог бы убить его десять тысяч раз, мне и тогда было бы трудно утолить ненависть в своем сердце.

- Он дважды разрушил мою семью, и я двадцать лет мечтал о его смерти, - с угрюмым видом сказал Ян Сиконг. – Но Ваньян угрожала своей жизнью...

- Ее жизнь не настолько ценная, как она думает, - холодно сказал Фен Е.

- Но убийство государя – это тяжкий грех, за который можно попасть под вечное осуждение. К тому же, он уже согласился отречься от престола. Если ты не пощадишь его, от тебя отвернется весь мир.

Фен Е нахмурил брови. Император – Сын Неба, - его особа священна и неприкосновенна. Каким бы бездарнымм и никчемным он ни был, его убийство было бы еще страшнее, чем убийство родного отца. При любой династии это считалось кощунством и тягчайшей несправедливостью. Мало кто осмелился бы взять на себя такой грех и понести за него всеобщее осуждение.

- За последние двадцать лет не было ни одного дня, когда я не желал бы ему смерти. Я тоже хотел бы, чтобы он сгинул навсегда, - сказал Ян Сиконг. – Но, убив его, ты дашь другим в руки оружие против себя. Даже если ты поддержишь тринадцатого принца, у каждого в Поднебесной будет причина противостоять тебе.

Фен Е закрыл глаза и сжал кулаки.

- Я кое-что придумал.

- И что же?

- Ше Чжун говорил, что у «бродячих торгвоцев» есть один яд. Если добавлять его в еду человеку, он будет слабеть постепенно и через несколько лет умрет, но будет невозможно обнаружить следов этого яда.

- И что в нем толку? – фыркнул Фен Е. – Он и так раздобрел от еды и истощил свои силы алкоголем и развратом, поэтому он и сам не протянет дольше нескольких лет.

- ... тоже верно.

- Я не стану убивать его, пока все не утрясется. Пока я временно заточу его во вдорце, а Министерство обрядов пусть готовится к церемонии возведения на престол нового императора.

Ян Сиконг молча кивнул в ответ.

Фен Е пристально уставился на Яна Сиконга:

- Си-эр обратилась к тебе с просьбой, и ты после нескольких ее слов уже готов отказаться от своей мести. И что я должен думать обо всем этом?

- Можешь думать, что хочешь, - сказал Ян Сиконг. – Если это все, то я пойду.

- Постой, - Фен Е встал и подошел к нему ближе. – Вы с Си-эр... о чем вы еще говорили?

- Только об этом.

- Я тебе не верю, - сказал Фен Е. – Вы же муж и жена, вы столько времени провели под одной крышей. Неужели у вас нет никакой привязанности друг к другу? Вам совсем не о чем поговорить?

- Да, мы муж и жена, так что это касается только нас, - Ян Сиконг развернулся и собрался уйти.

Фен Е обхвтил его сзади за талию и крепко прижал к себе.

- Фен Е! – Ян Сиконг попытался вырваться из его объятий, но не смог даже пошелохнуться.

- Я так счастлив... - прошептал Фен Е ему на ухо. – Теперь я знаю, что ты до сих пор принадлежишь только мне.

- Я не принадлежу тебе, - холодно сказал Ян Сиконг. – Я вообще никому не принадлежу.

- Ты принадлежишь мне, ты мне это пообещал, и теперь не можешь отказаться от своих слов.

- Я пообещал это Фен Е, а не Королю Волков.

Фен Е замер от неожиданности, и Ян Сиконг, воспользовавшись возможностью, вырвался из его рук. Он повернулся к Фен Е и холодно посмотрел на него:

- Для меня Фен Е уже мертв, а ты просто Король Волков.

Фен Е был растерян и зол:

- В этом мире есть только я один. Фен Е – это я, и Король Волков – тоже я. Ты сам убил прежнего Фен Е, который во всем был послушен тебе.

- Поэтому я готов быть похороненным вместе с ним, - с усмешкой ответил Ян Сиконг. – Я готов отправиться вслед за ним в преисподнюю в любое время.

- Ты... - Фен Е стиснул зубы. – Да, я виноват в том, что напрасно обвинял тебя в связи с Ваньян и рождении этого ребенка, но теперь все прояснилось. Сейчас я получил то, что хотел, и ты внес большой вклад в завоевание столицы. И теперь я хотел бы забыть о прошлом и отпустить его.

Ян Сиконг почувствовал, что вот-вот взорвется от злости.

- Король Волков так великодушен и так широко мыслит, - язвительно усмехнулся он.

- Что еще ты хочешь от меня! – глаза Фен Е покраснели, упрямство и несговорчивость Яна Сиконга повергали его в смятение. – Ты много задолжал мне в пршлом, и ты сам об этом знаешь. И теперь, когда все находится в моей власти, я могу дать тебе все, что ты пожелаешь. Я не хочу больше сводить с тобой счеты. Ты... ты должен быть благодарен мне!

- Да, я очень благодарен, - рассмеялся Ян Сиконг.

- Не смейся! – воскликнул Фен Е. – Тебе что, мало? Чего еще ты хочешь от меня?

Ян Сиконг перестал смеяться, но в углах его губ притаилась насмешливая улыбка:

- Как я смею. Я лишь почтительно взираю на Короля Волков в ожидании его милостей.

- Ты... - лицо Фен Е побелело от гнева.

Ян Сиконг сложил ладони в почтительном жесте и вышел не оглядываясь. 

- 87 -

На следующее утро, едва проснувшись, Ян Сиконг увидел за окном весенний пейзаж. Он захотел немного размяться, но прежде, чем он закончил упражнения, к нему подбежал охранник и передал ему, что Королю Волков нужно срочно обсудить с ним что-то важное, поэтому он приказывает немедленно явиться к нему.

Вспомнив, как они вчера уже «обсуждали что-то важное», и это «обсуждение» в конце концов вылилось в допрос, Ян Сиконг собрался проигнорировать это сообщение. Но следующая фраза охранника заставила его сердце тревожно сжаться:

- Правитель Чу снова отправил посланника во дворец.

А вдруг... это связано с Юанем Нанью...

Ян Сиконг не стал медлить и поспешил за охранником.

Как только он вошел в комнату, его взгляд сразу упал на Фен Е, с беспокойным видом расхаживающего из угла в угол.

- Есть новости о Цю Ване?! – с тревогой спросил Ян Сиконг.

Фен Е повернул голову и мрачно проговорил:

- Чен Му раскрыл его личность.

Взгляд Яна Сиконга потускнел, и вся кровь отхлынула от его лица.

Прошло уже сорок четыре дня с тех пор, как он покинул Пинлян. Сорок четыре дня Юань Нанью смог скрывать свою личность, находясь под носом у Чен Му, и это превзошло все его ожидания.

Но его все же раскрыли.

- Он... каковы его требования? – дрожащим голосом спросил Ян Сиконг.

Взгляд Фен Е стал ледяным:

- Чен Му хочет, чтобы я покинул Запретный город в течение трех дней, иначе...

- Иначе что?!

- Иначе он вернет мне Цю Вана по частям, - в ярости договорил Фен Е.

Ян Сиконг судорожно вздохнул, и его ужас сменился ледяным спокойствием:

- Король Волков, время пришло.

- Я не собираюсь менять тебя на него, - глаза Фен Е сузились. – Если бы я действительно обменял тебя на Цю Вана, это было бы слишком постыдно для него. К тому же, Чен Му наверняка зол на тебя, и Цю Ван сам не одобрил бы этого.

- По крайней мере, Чен Му не станет меня убивать.

- Даже если он не убьет тебя, он сможет сколько угодно пытать тебя, - Фен Е стиснул зубы. – У тебя едва затянулись раны, а ты уже забыл о боли?

- Я могу бросить все ради того, чтобы спасти его! – воскликнул Ян Сиконг. – И ты не можешь помешать мне!

- Но сможешь ли ты спасти его, бросив все? – резко сказал Фен Е.

Ян Сиконг тяжело вздохнул:

- Тогда какой у Короля Волков план?

- Я приостановлю восхождение нового императора на трон, а Кабинет министров пусть пока представляет дела двора и тянет время, отправив к Чен Му его деда для переговоров. А тем временем я отправлю отряд смельчаков, чтобы они совершили налет на его лагерь и попытались вытащить Цю Вана.

- ... хорошо, - после некоторого раздумья ответил Ян Сиконг.

Фен Е посмотрел на него:

- Я с тебя глаз не спущу. Даже не думай выкинуть какой-нибудь фокус. Я ни за что не отпущу тебя, тем более к Чен Му!

Ян Сиконг отвернулся от него:

- Я хочу лично допросить Се Чэунженя.

После того, как они взяли столицу, Се Чжунжень находился под особым наблюдением, чтобы у него не было возможности совершить самоубийство.

Изначально они собирались дождаться восхождения на престол тринадцатого принца, а потом уже разобраться с евнухом и враждебными чиновниками. Но теперь, чтобы не выводить Чен Му из себя, нужно было стабилизировать положение, и больше не было причин, чтобы позволить Се Чжунженю прожить еще несколько дней.

Когда Се Чжунжень умрет, у него больше не будет причин оставаться здесь.

- Хорошо, - сказал Фен Е, и в его взгляде вспыхнула ненависть. – Я тоже не хочу больше ждать.

***

Ян Сиконг переоделся в придворную одежду, которую не надевал уже много лет – черную с красным, с драгоценным поясом на талии и черным головным убором. Взглянув на себя в зеркало, он вдруг увидел молодого ханьлиня, поразившего всех своими талантами и яркой внешностью.

Прошло уже десять лет, и все превратности судьбы оставили свой след у него на лице.

Он поправил одежду и вышел за дверь. На его лице больше не было маски, и только сейчас он почувствовал, что Ян Сиконг действительно вернулся в столицу. При мысли о том, как все будут шокированы, когда увидят его, а затем будут глазеть на него со всех сторон, он невольно скривил губы в усмешке.

Фен Е заставил императора Чжаову издать указ, дарующий ему звание тайфу и приравнивающий его к статусу трех гунов, иначе, ему было бы неудобно заниматься делами в столице. К тому же, чтобы предъявить обвинение Се Чжунженю, нужно иметь соответствующий статус.

Насколько он помнил, он был самым молодым человеком в истории Дашен, кто имел статус стрех гунов. Во времена династий Цинь и Хань этот статус был вторым по значимости после верховного министра. Но теперь эта система была упразднена. Статус трех гунов был выше всех девяти рангов министров, но обычно его присваивали родственникам императора в качестве награды или наставникам императора, и сам по себе он не давал реальной власти.

Разумеется, в такой момент для Яна Сиконга не имели значения его статус или власть. Он лишь хотел как можно скорее оправдать Юаня Мао, казнить Се Чжунженя, а затем найти способ спасти Юаня Нанью.

Когда он вышел с постоялого двора и ехал по городу в конной повозке, он знал, что теперь секрет их связи с Юанем Нанью был известен всей столице.

Когда он приехал в императорскую тюрьму, к нему навстречу вышел один из чиновников, который раньше имел незначительную должность в судебной палате, а теперь он явно получил повышение. Когда-то их связывали деловые отношения.

Когда Ян Сиконг появился перед остальными, все впились в него полными любопытства взглядами, словно стараясь проникнуть под его одежду и дальше глубже – под кожу, в самое его нутро. Это имя – Ян Сиконг – стало уже легендой, известной по всей Поднебесной. Ведь это он поспособствовал созданию этого противостояния между императорским двором, Королем Волков и правителем Чу. И за всеми крупными событиями последних лет стояла его фигура. Как и сказал Фен Е, он внес немалый вклад во все происходящее сегодня.

- Приветствуем тайфу Яна! – хором сказали все.

Ян Сиконг сохранял неприступный вид, он прекрасно знал, что все эти люди презирают его и завидуют ему. Наверняка они втайне злобно судачили у него за спиной, вовсю выражая свое недовольство. Ему совсем не хотелось общаться с ними, он никогда не тратил время на бесмысленные вещи, поэтому он прямо сказал:

- Отведите меня к этому кастрированному псу.

- Прошу сюда, тайфу Ян.

Ян Сиконг шаг за шагом углублялся в темноту тюремного коридора, думая о том, что там, в конце этого пути, ждет его смертельный враг, когда-то отнявший у него все.

После того, как он сокрушил партию евнухов, оставалось лишь разобраться с Се Чжунженем, и тогда его месть полностью свершится. И сейчас он здесь для того, чтобы сделать то, что следовало сделать уже давно.

В самой глубине тюрьмы находилась отдельная камера для самых опасных преступников, которая охранялась днем и ночью.

В углу камеры скорчился иссохший старик с седыми волосами. Это был Се Чжунжень, старший дворцовый евнух, хранитель печати, некогда самый могущественный и влиятельный человек в государстве. Когда-то у него под началом была огромная партия, он был так богат и силен, что мог бросить вызов самим небесам, но при этом совершил столько злых деяний, что их было невозможно сосчитать.

Но небеса все видят и их карающий меч наготове, и сегодня это был всего лишь преступник, приговоренный к смертной казни.

Ян Сиконг холодно взглянул на Се Чжунженя и, усевшись в кресло, торжественно сказал:

- Выведите преступника.

Тюремщик открыл дверь камены, выволок оттуда Се Чжунженя и бросил его на пол перед Яном Сиконгом.

Его руки и ноги были скованы кандалами, а на шее была закреплена колодка. Вероятно, это было сделано для того, чтобы предотвратить возможность самоубийства.

Ян Сиконг махнул рукой, и тюремщик снял с Се Чжунженя все путы.

Се Чжунжень поднял трясущуюся голову, нечесаные волосы закрывали его худое лицо. Со своими потускневшими глазами он походил на призрака.

Ян Сиконг смотрел на него сверху вниз:

- Се Чжунжень, ты меня помнишь?

Се Чжунжень разлепил губы и разразился странным тихим смехом:

- Ян... Сиконг... Ян Сиконг, - в его замутненном взгляде отразилось крайнее негодование.

- Я хочу поблагодарить тебя за то, что ты до сих пор жив. Если бы ты мирно умер от старости, это было бы слишком просто для тебя.

Се Чжунжень задрожал всем телом:

- Ян... предатель! Ты подлец, предавший своего государя, мятежник, принесший столько зла и вреда своей стране! Ты... ради власти ты не стыдишься лечь в постель к мужчине! У тебя совсем нет стыда! Ты просто питомец, ублажающий мужчину, хахаха! Хоть ты и не евнух, но ты еще больше похож на евнуха, чем я! Хахахаха! И чем ты лучше меня?

- Я победил, а тебя ждет смерть, - на губах Яна Сиконга появилась жестокая усмешка. – Одного этого достаточно, чтобы обойти тебя, а в остальном ты не достоин того, чтобы сравнивать себя со мной.

Се Чжунжень лишь рассмеялся, но его смех перешел в кашель, его тело била дрожь:

- Бесстыжий... позор тебе... тьфу!

Выражение лица Яна Сиконга нисколько не изменилось, его совершенно не задели эти слова:

- Се Чжунжень, высший суд уже провел свое расследование, выяснив все, что касается твоих преступлений. Я буду судить о том, что еще не раскрыто до конца. Более двадцати лет назад ты подставил командующего гарнизоном Ляодуна, обладавшего выдающимися способностями, и заменил его своим родственником, Хань Чжаосином. Этот презренный пес потерял семь провинций Ляобея, совершив тем самым тяжкое преступление, которое навсегда вошло в историю. Однако, он по-прежнему продолжал занимать прочное положение в Ляодуне, - чем больше Ян Сиконг говорил, тем сильнее его охватывало волнение. – И наконец, когда чжурчжени перешли в наступление, мой приемный отец, Юань Мао вместе со своими солдатами и простыми жителями Гуаннина, не щадя своих жизней, отстояли и защититли северные врата Дашен. Хань Чжаосин, вступив с тобой в сговор, несправедливо оклеветал и убил его, чтобы присвоить себе его заслуги.

Слушая эти обвинения, Се Чжунжень с рыданиями скорчился на полу, дрожа всем телом.

- Когда моего отца обезглавили, я стоял там у помоста и видел все собственными глазами, - Ян Сиконг смотрел на Се Чжунженя налитыми кровью глазами. – И тогда я, Ян Сиконг поклялся, что отомщу за это злодеяние любой ценой. – Я изрублю тебя на тысячу кусков и истреблю твой род до девятого колена, а твои кости превращу в прах и развею его по ветру, чтобы ты больше никогда не смог возродиться.

Се Чжунжень дрожал всем телом. Под жестким, полным ненависти взглядом Яна Сиконга он невольно отступил назад.

- Ты совершил столько зла, что, наверняка все и не упомнишь. Но ничего страшного, я напомню тебе обо всем.

Ян Сиконг громко крикнул:

- Эй, подайте мне бумагу и кисть! – он не сводил с Се Чжунженя взгляда, глядя на него, как на самое презренное и омерзительное сущесто на свете. - Я хочу добавить к списку его преступлений дело об убийстве начальника гарнизона Гуаннина, Юаня Мао, которое случилось более двадцати лет назад. Се Чжунжень, признай свою вину.

Се Чжунжень с растерянным видом озирался по сторонам и вдруг рассмеялся безумным смехом:

- Предатель Ян, ты заслужил это! Ты настоящая ядовитая гадина! Так тебе и надо... это кара... хахахаха... от твоей семьи ничего не осталось... и тебе тоже не видать спокойной смерти... хахаха...

Ян Сиконг посмотрел на обезумевшего Се Чжунженя, затем взял кисть и старательно изложил на бумаге все обстоятельства дела об убийстве Юаня Мао.

«Отец, ты это видишь? Двадцать лет твое имя оскверняла клевета, но теперь я очищу его и оправдаю тебя. Человек, оговоривший тебя, будет казнен, а Хань Чжаосин превратился в сторожевого пса чжурчженей. Пока твой Конг-эр еще дышит, он не откажется разорвать его в клочья собственными руками»

- 88 -

С тех пор как Ян Сиконг сокрушил партию евнухов, лишив ее власти, некогда могущественный старший дворцовый евнух был заключен в императорской тюрьме уже три года.

Император Чжаову не стал убивать его и даже позволил ему «уйти на покой», оставив в тюрьме. Во-первых, он помнил о его многолетней службе и преклонных летах, а во-вторых, жизнь евнуха оставалась одним из условий мира с Фен Е. Когда-то он наслаждался огромным почетом и немыслимым богатством. Будучи заключенным в тюрьму и видя, что император не убивает его, он все еще не терял надежды вернуться ко двору. Когда же ему стало известно о том, как изменилась ситуация за стенами тюрьмы, и Король Волков вошел в столицу, он понял, что ему не удастся умереть «мирной смертью». Императору был необходим человек, на которого он мог бы возложить ответственнсть за истребление семьи Фен. Кто же лучше Се Чжунчженя подходил на эту роль?

В итоге, против него был составлен огромный список его преступлений вместе с неопровержимыми доказательствами, и этого хватило бы для того, чтобы казнить его тысячу раз. Он неплохо прожил три года в императорской семье, которая считалась лучшей тюрьмой в стране. Однако, через несколько дней после того как Король Волков вошел в столицу, его приговорили к смертной казни на Западном рынке.

В день казни стояла замечатльная погода – ярко светило солнце и дул приятный весенний ветерок. Улицы столицы были заполнены людьми, а на Западном рынке было не пропихнуться от давки.

Фен Е сидел на главном месте перед помостом для казни, а Ян Сиконг – сбоку от него. Се Чжунженя привязали к пыточной стойке. На помосте также находились девять поколений родственников Се Чжунженя и Хань Чжаосина. Многие из тех, кто был помилован императором Чжаову, теперь были теперь схвачены Фен Е. Всего собралось около шестисот человек, включая женщин и детей, и ни один из них не был помилован.

Ян Сиконг бесстрастно смотрел на всю эту толпу людей, дрожащих от страха, среди которых было много ни в чем неповинных женщин и детей. Он вспомнил себя, беспомощно наблюдающего за тем, как отрубили голову Юаню Мао, а затем подумал о двухстах членах семьи Фен, убитых безвинно, и в его сердце поднялось волнение, но он быстро успокоился. Они с Фен Е усвоили важный жизненный урок – скашивая траву, необходимо вырвать и корни.

Цензор из судебной палаты начал громко зачитывать обвинительный акт Се Чжунженя, где за каждой строчкой таилось зло, оплаченное кровью и слезами других людей. Для того чтобы зачитать этот акт, понадобился целый час. Когда он читал о преступлении двадцатилетней давности, совершенном в Гуаннине, Ян Сиконг побледнел и с силой вцепился в подлокотники кресла, пытаясь сдержать дрожь тела.

Фен Е взглянул на Яна Сиконга и тихо сказал:

- Наконец-то ты очистил имя генерала Юаня.

- Да... Жаль, что только я могу видеть это.

- С сегодняшнего дня весь мир будет знать о его верности и героизме, так же как и о преданности моего отца. Имя генерала Юаня останется в истории и будет известно будущим поколениям, - Фен Е с холодным презрением взглянул на привязанного к пыточной стойке человека. – Их духи тоже наблюдают за всем с небес.

«Отец, ты видишь это? Ты должен это увидеть, и теперь ты, наконец, сможешь покоиться с миром».

Закончив читать обвинительный приговор, цензор обратился к Фен Е, ожидая его приказа привести приговор в исполнение.

Фен Е с бесстрастным видом поднял верительную бирку и посмотрел на сотни заплаканных людей, стоявших на коленях в ожидании казни. Фен Е нахмурился и на миг замер, но его колебание было мимолетным, а затем он поднял руку и бросил бирку, которая с громким стуком упала на землю.

Палачи выстроились в ряд, обнажая мечи. Их лезвия рассекли воздух, и вверх взметнулись струи крови, когда головы полетели с плеч.

Перед глазами Яна Сиконга снова возникла сцена казни Юаня Мао. Он думал, что за двадцать лет эта сцена уже померкла в его сознании, но, накладываясь на кровавую картину перед его глазами, она вновь обретала ужасающую ясность. У него все поплыло перед глазами, а сердце, казалось, сейчас разорвется от боли.

Привязанный к пыточной стойке Се Чжунжень смотрел, как у него на глазах казнят всю его родню. Сначала он горько рыдал над этим зрелищем, но постепенно, наблюдая за тем как эти люди группами в одно мгновение превращаются в груды безжизненных тел, он впал в оцепенение.

Шестьсот человек были обезглавлены разом, и место казни было залито кровью. Даже тем, кто привык видеть кровь и смерть на поле боя, было невыносимо смотреть на это страшное зрелище.

На напряженном лице Фен Е застыло ледяное выражение, он был похож на демона из преисподней. Такой кровавой бойни уже давно не устраивали в императорском городе. Это и было наглядным примером того, что «победитель получает все, а проигравший остается ни с чем».

Это было сделано не только из мести. С того момента, как он вошел в столицу, было немало чиновников, которые не желали подчиниться ему. Это также было необходимо сделать в качестве предупреждения для тех, кто был настреон враждебно по отношению к нему.

После того, как были казнены шестьсот человек, настала очередь Се Чжунженя.

Палачом выступил один из императорских докторов, чья семья была уничтожена Се Чжунженем, поэтому он и пожелал взять на себя эту грязную работу.

Охранники сняли с Се Чжунженя одежду, выставив на всеобщее обозрение его уродливое старое тело. За эти годы из-за него пострадало множество простых людей, и теперь исполненные ненависти люди смотрели на него, со злостью выкрикивая проклятья в его адрес.

В руках доктора был нож с тонким острым лезвием, которым он будет резать тело Се Чжунженя на мелкие кусочки до тех пор, пока он не испустит дух.

Се Чжунжень содрогнулся всем телом от первого же пореза. Вся стойка под ним заходила ходуном, что свидетельствовало о том, что он страдает от ужасной боли.

Ян Сиконг стиснул зубы и смотрел на него, ни на секунду не отводя взгляд. Он хотел запечатлеть всю боль, ужас и муки совести этого кастрированного пса, чтобы успокоить души своих родителей и своего приемного отца. Ради этого дня он потратил половину своей жизни.

Поначалу Се Чжунжень еще пытался сдерживаться, но после того, как нож несколько раз разрезал его плоть, он не смог сдержать пронзительный вопль. В его рот был вставлен кляп, и он не мог говорить, но по его невняному мычанию можно было различить приглушенные прокляться в адрес Яна Сиконга.

Фен Е думал о своем отце, который умер у него на руках, пройдя через унижения, пытки и лишения в тюрьме. Он вспомнил все, через что прошел сам, и о том, как бежал из тюрьмы и после пытался выжить. Ему было трудно утолить ненависть в своем сердце.

- Он такой старый, не знаю, насколько его хватит.

- Этот доктор очень искусен, - сказал Ян Сиконг и внезапно встал на ноги.

- Что ты делаешь?

Ян Сиконг, не ответив ему, медленно направился к помосту для казни. Фен Е, нахмурившись, смотрел ему в спину.

Ян Сиконг подошел к Се Чжунженю, чье тело постепенно превращалось в кровавое месиво. Эту жуткую кровавую сцену он не забудет до конца своих дней.

Се Чжунжень смотрел на него опухшими, налитыми кровью глазами, в которых были видны неприкрытые ужас и ненависть.

Ян Сиконг спокойно посмотрел на него:

- Мне понадобилось двадцать лет, чтобы дойти до этого дня. Но за тебя будет некому мстить, потому что все твои родственники уже мертвы.

Се Чжунжень яросто забился в путах.

Ян Сиконг вдруг взял кусочек плоти Се Чжунженя, лежавший на подносе перед палачом. Глядя на этот окровавленный кусок, он бесстрастно сказал:

- Я поклялся на могиле моего отца, что сожру твою плоть и выпью твой кровь, и буду попирать ногами твою шкуру и кости.

Се Чжунжень смотрел на него широко распахнутыми от ужаса глазами.

На глазах многотысячной толпы Ян Сиконг без колебаний положил кусок плоти в рот.

Се Чжунжень отчаянно забился в припадке, словно перед ним появился демон. Его худое бледное лицо исказаилось от ужаса.

Ян Сиконг, преодолевая тошноту, медленно разжевал кусок и тихо сказал:

- Фу, тухлятина.

Схватив поднос, он вдруг швырнул куски плоти в толпу зевак перед помостом.

Озверевшие от ярости люди набросились на окровавленную плоть, давая выход своей ненависти к подлому и вероломному евнуху.

Весной тридцать девятого года правления императора Чжаову Се Чжунжень был казнен на Западном рынке, получив 2614 порезов. Вся Поднебесная ликовала по этому поводу.

***

Послее казни Се Чжунженя Ян Сиконг заперся у себя дома на целые сутки.

За это время он думал обо всем и в то же время ни о чем. Казалось, то, что в течение двадцати лет давало ему силы двигаться вперед, исчезло, и тепер он не знал, что ему делать.

Оглянувшись назад на прожитую половину своей жизни, он внезапно обнаружил, что у него нечего не осталось.

Когда он был моложе, и в нем еще были живы честолюбивые устремления, он надеялся сделать себе имя в истории. И вот теперь у него есть имя, но его репутация полностью разрушена, все его идеалы и честолюбие превратились в ничто, а близкие ему люди стали врагами. Похоже, теперь любой бедняк, живущий мирной жизнью и довольный ею, чувствовал себя гораздо лучше него. А что теперь осталось у него?

Он отомстил, а что же дальше?

Так ли уж он умен? Оказавшись в тупике, он обнаружил, что на самом деле, он был просто непроходимо глуп, и ему понадобилось полжизни, чтобы понять это.

Как такое могло случиться?

Как вообще такое может быть!

Он знал, что сейчас не время жалеть себя, у него еще оставались незаконченные дела. Ему еще нужно спасти Юаня Нанью, и он не может так просто отпустить Хань Чжаосина. Но, если он достигнет и этих двух целей, что останется ему после этого?

Он не может успокоиться и перестать поднимать волны в этом мире, потому что ему нужна цель, чтобы жить?

В этом мире нет никого, кто позаботился бы о нем от всего сердца, он никому не нужен, и ему некуда возвращаться. Он человек без роду и племени, который пытается ухватиться за что-нибудь, но все его привязанности оказываются недолговечными.

Когда-то он возлагал свои надежды на Фен Е, думая, что он был тем человеком, с которым он проведет остаток своей жизни, а потом... что толку говорить об этом.

Еще никогда в жизни он не ощущал себя настолько никчемным и неприякаянным. Раньше он жил ради мести, а для чего ему жить дальше?

Это же просто смешно – до чего нелепа вся жизнь Яна Сиконга!

***

В каком бы подавленном состоянии ни находился Ян Сиконг, появляясь перед людьми, он ничем не выдавал этого. Нося титул тайфу, он свободно перемещался по столице, но его всюду сопровождала охрана, приставленная к нему Фен Е.

После казни Се Чжунженя Фен Е начал убирать всех, кто выступал против него. По столице прокатилась волна арестов, пыток и казней, и весь город охватила паника. Все видели, что Король Волков становится все более высокомерным и беспощадным. В конце концов, не было человека, способного устоять перед соблазном абсолютной власти.

Ян Сиконг беспокоился о судьбе Юаня Нанью, и ему пришлось самому отправиться к Фен Е, чтобы убедить его быть более снисходительным, дабы тем самым расположить к себе сердца людей.

Фен Е последние дни был занят истреблением всех непокорных. Увидев Яна Сиконга, он нахмурился и сказал недовольным тоном:

- Ну, наконец-то ты сам пришел ко мне.

- Я пришел, чтобы узнать, нет ли новостей о Цю Ване.

- Тесть императора Фенг (1) уже отправился посланником, и на сегодня нет никаких новостей. Не переживай, Чен Му не осмелится ничего сделать с Цю Ваном. Его отец, братья и сестры находятся в моих руках. Даже если он хотел бы убить их всех не меньше, чем я, он не посмеет на глазах у всей Поднебесной рисковать их жизнями.

- Я слышал, что за посление несколько дней ты арестовал много людей.

- Если им так хочется пожертвовать своими жизнями ради императора, я предоставлю им такую возможность, - холодно усмехнулся Фен Е.

- Только по-настоящему преданные люди способны до конца исполнить свой долг, - сказал Ян Сиконг. – Истребив таких людей, ты лишь оттолкнешь сердца людей и наживешь себе неприятностей.

- Если их не убить, как еще держать в страхе Поднебесную? – с мрачным видом сказал Фен Е. – Только когда ситуация стабилизируется, я смогу дать отдых своим войскам. Пока люди могут сытно есть, можно не беспокоиться об их сердцах.

- Армия правителя Цинь все еще стоит за внешней стеной. Он только и ждет, когда ты оступишься, чтобы призвать весь мир к карательному походу против тебя.

Фен Е слегка поменялся в лице. Армия правителя Цинь была последним препятствием для его окончательного захвата Поднебесной, но в данный момент было трудно преодолеть это препятствие. Если он совершит ошибку, тогда он может лишиться всех своих достижений. Немного подумав, Фен Е сказал:

- Для начала я подержу их взаперти, а потом пошлю к ним кого-нибудь, чтобы переубедить их. Для них будет лучше поднять тост, не дожидаясь, когда придется пить штрафную. (2)

Ян Сиконг вздохнул с облегчением. Фен Е уже взял под контроль столицу, и победа казалась свосем близкой, но он был не из семьи Чен. Разве могут принцы и правители семьи Чен допустить, чтобы страна перешла в руки представителя другой семьи? Их армия осаждала город снаружи. Фен Е, суждено ли тебе править Поднебесной?

_______________________

1. Наверное, тут имеется ввиду дед Че Му по материнской линии.

2. Это выражение означает: когда человек отказывается выпить предложенный тост, его все равно заставят выпить, налив штрафную. Думаю, это равнозначно нашему выражению – «не хочешь по-хорошему, будет по-плохому».

- 89 -

Тесть императора Фенг вернулся обратно и привез письмо от Чен Му, но это письмо было адресовано не Фен Е, а Яну Сиконгу.

Когда Ян Сиконг услышал об этом, у него душа ушла в пятки. Он не знал, что было в этом письме, но однажды Чен Му уже сумел разделить их с Фен Е, и кто знает, не решил ли он воспользоваться этим планом снова. Ведь это Фен Е отправил к нему посланника для переговоров, зачем было нужно присылать ответ ему? Это было демонстрацией откровенного пренебрежения Королю Волков.

Фен Е уставился на это письмо помраневшим взглядом, но вместо того, чтобы забрать письмо, он приказал сначала передать его Яну Сиконгу.

Ян Сиконг взял письмо и, даже не открывая его, он уже чвствовал, как оно обжигает ему руки. Но ему не терпелось узнать о безопасности Юаня Нанью, поэтому он торопливо развернул его.

Прочитав несколько строк, он замер.

Это... это не было похоже на официальную переписку между двумя враждующими сторонами. Это было откровенное выражение любовной привязанности, и даже упреки в нем имели привкус горькой обиды.

Когда Ян Сиконг прочитал это письмо, у него волосы зашевелились от ужаса. Он содрогнулся всем телом и изумленно уставился на строки письма.

- С Цю Ваном что-то случилось? – занервничал Фен Е. – Что именно там написано?

Ян Сиконга внезапно почувствовал, как его охватила ярость, он вскочил на ноги и подошел к тестю императора Фенгу. Бедный старик вздрогнул и испуганно уставился на Яна Сиконга.

Ян Сиконг, сжимая пиьсмо, потряс им перед Фенгом:

- Чего добивается Чен Му? В этом письме абсолютная чушь, это какая-то грязная игра! Что он сделал с Цю Ваном?

Фенг сжался в комок от страха:

- Король Волков, господин Ян, я сделал то, что вы мне приказывали, а остальное мне неизвестно!

- Ты столько времени провел в его лагере, и ты ничего не знаешь? – Ян Сиконг уставился на него в упор. – Чен Му – твой внук! Если ты не знаешь, тогда кто может знать?

- Король Волков приказал мне вести с ним переговоры и убедить его сдаться, - занервничал Фенг. – Правитель Чу отнесся ко мне очень настороженно. Я... до меня лишь дошли некоторые слухи.

- Что за слухи? – Ян Сиконг начинал терять терпение.

Фен Е выхватил у него письмо и пробежался по нему глазами.

В глазах Фенга мелькнуло странное выражение, словно он не решался что-то сказать. После некоторого колебания он все же сказал:

- Говорят, что правитель Чу... имеет с ним отношения... - он долго мялся, подбирая нужное слово и, наконец, добавил, - ... близкие отношения.

К этому времени Фен Е уже прочитал письмо, его лицо исказилось от гнева, и он холодно взглянул на Фенга:

- Выйди! Всем выйти отсюда!

Тесть императора Фенг вместе с охранниками вышли из комнаты, оставив Фен Е и Яна Сиконга одних. Атмосфера вокруг них становилась все более напряженной.

Фен Е помахал перед ним письмом, его голос дрогнул:

- В тот раз я не поверил тебе, когда ты говорил мне о Си-эр, потому что в моем сердце не было доверия к тебе. Но теперь я готов выслушать твое объяснение.

Ян Сиконг холодно посмотрел на него:

- Если бы это не касалось репутации Цю Вана, я бы не стал утруждать себя объяснениями.

- Ну так объясни! – стиснул зубы Фен Е.

- Это очередной трюк Чен Му, он специально злит тебя, чтобы выманить из города для открытого столкновения.

Ян Сиконг сжал кулаки, он отказывался верить тому, что было написано в письме, и не мог себе даже представит, чтобы Чен Му сделал такое с Ю-эром...

- Чен Му написал тебе такое искреннее и нежное послание, он обвиняет тебя в том, что ты предал ваши чувства друг к другу и поменялся местами с Цю Ваном, и ему пришлось заменить тебя Цю Ваном... - глаза Фен Е налились кровью, в них мелькнула жажда убийства, - на ложе страсти.

- Это все полная чушь! – сердито сказал Ян Сиконг. – Это все не имеет ко мне отношения! Он осмелился оскорбить доброе имя Цю Вана, пусть не ждет от меня пощады!

Фен Е судорожно вздохнул:

- Тесть императора Фенг только что сказал, что у них «близкие отношения».

- Не может такого быть, - Ян Сиконг нервничал все сильнее, но все же категорически отверг такую возможность. – Это просто невозможно!

- Возможно или нет, но я пошлю кого-нибудь разузнать об этом, - Фен Е со злостью скомкал письмо. – Я не куплюсь так просто на эту приманку, но, если окажется, что Чен Му действительно посмел...

Лицо Яна Сиконга побледнело, все его тело было напряжено до предела. Он боялся даже подумать о том, что мог сделать Чен Му, когда узнал правду. В ярости он способен на что угодно. И, если он решил таким образом унизить Юаня Нанью... Но он не мог и не хотел поверить в то, что такое возможно, вся его душа была охвачена смятением. Усилием воли он взял себя в руки и сказал:

- Сейчас это все неважно. Сначала нужно спасти его.

Чен Му действительно предлагал в письме совершить обмен, но он знал, что Фен Е ни за что не согласится на это. Фен Е уже был научен горьким опытом прошлого, и Ян Сиконг знал, что сейчас у него практически нет шансов сбежать.

Ю-эр, ну что же нам теперь делать?

***

Шпионы, посланные Фен Е, еще ничего не написали в ответ, но Ян Сиконг получил новости, которые хотел бы услышать меньше всего на свете. И на этот раз они были от Ше Чжуна.

Прошло уже почти сто дней после того, как они расстались зимой. Он тогда отправился к Чен Му, чтобы «попасться в ловушку», а Ше Чжун уехал вместе с А Ли, чтобы помочь ему устроиться на новом месте. После этого произошло множество различных событий, и связь между ними совершенно прервалась.

Ше Чжун не знал, что «Ян Сиконг» в лагере Чен Му был ненастоящим. Он попытался спасти его, но его попытка полностью провалилсаь, и теперь он весь в крови появился у ворот столицы, умоляя о встрече с Королем Волков.

Ян Сиконг немедленно поспешил на встречу с ним и, увидев рану Ше Чжуна, почувствовал, как у него чуть не остановилось сердце.

- Ше Чжун! – Ян Сиконг бросился к крвати.

Этот человек в обычные дни был таким дерзким и насмешливым, и теперь ему было невыносимо видеть его измученное бледное лицо, и окровавленная одежда, лежавшая на полу, резала ему глаза.

- Я уже послал за императорским доктором, - сказал Фен Е. – Не волнуйся, его жизни ничто не угрожает, и рано или поздно он все равно поправится.

Двое подчиненных Ше Чжуна тоже были ранены, но их раны были неглубокими, и теперь они с тревогой наблюдали за ним со стороны.

Ше Чжун смотрел на него из-под полуопущенных век, он открыл рот, чтобы заговорить, но у него сдавило горло.

- Ше Чжун, ты пытался спасти меня? – прошептал Ян Сиконг. – Сколько еще ты собираешься спасать меня? Почему ты просто не ушел? Зачем опять полез в эту мутную воду?

Ше Чжун покачал головой и тихо сказал:

- Я... не спас его... он хотел помочь мне... но выдал себя...

- Это не твоя вина, это все моя бездарность, - со слезами на глазах сказал Ян Сиконг. – Я поменялся с ним местами, чтобы вытащить его оттуда, а в результате, переиграл самого себя.

Ше Чжун попытался отдышаться, но по-прежнему говорил с трудом:

- Он... они с правителем Чу...

- Ше Чжун, не нужно разговаривать, - дрожащим голосом сказал Ян Сиконг. – Ты должен позаботиться о своих ранах, а я обязательно спасу его, я должен сделать это.

Веки Ше Чжуна отжелели, и он потерял сознание.

Ян Сиконг с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, отошел в сторону и подозвал к себе подчиненных Ше Чжуна.

- Господин Ян, - они почтительно сложили ладони. – Благодарим Короля Волков и господина Яна за спасение нашего хозяина.

- Ше Чжун однажды спас меня, я должен был помочь ему, - сказал Фен Е.

Ян Сиконг сделал глубокий вдох и спросил:

- Каким образом он получил эту рану?

Оба мужчины переглянулись между собой, и один из них сказал:

- Хозяин думал, что в лагере правителя Чу находится господин Ян. Он собирался спасти вас и сумел проникнуть в лагерь. Он вычислил местонахождение генераа Цю, вот только он не ожидал...

- Чего он не ожидал? – хриплым голосом спросил Ян Сиконг.

Подчиненный Ше Чжуна замялся, словно не решаясь что-то сказать.

- Говори! – Ян Сиконг повысил голос.

- Он не ожидал, что Чен Му будет в палатке генерала Цю, они с ним... - мужчина покосился на Фен Е и с трудом добавил, - они спали вместе.

Лицо Фен Е было похоже на море, которое пока оставалось спокойным, но где-то в его глубине зарождалась страшная буря.

У Яна Сиконга все поплыло перед глазами, он отступил на шаг и вцепился в книжную полку, стараясь обрести равновесие.

Ю-эр... Неужели Ю-эр и правда...

Это ему пришла в голову эта глупая идея поменяться местами. Но он и подумать не мог, что Чен Му осмелится на такое.

- Что случиось с Цю Ваном? – сказал Фен Е, и его голос зазвенел льдом. – Говори!

- Хозяин хотел спасти генерала Цю, но ему помешал Чен Му. Чтобы помочь хозяину сбежать, генерал Цю ранил Чен Му, и его личность была раскрыта. Хозяин получил рану, но, спасаясь от преследования, он не мог позаботиться о своей ране, и его состояние стало еще хуже. Но, к счастью, он успел вовремя добраться сюда.

Ян Сиконг с трудом отдышался, казалось, все силы разом оставили его, он чувствовал себя совершенно опустошенным. Он не осмеливался даже думать о том, как Юань Нанью жил все эти дни, притворяясь им, чтобы спасти свою жизнь.

И как Чен Му обращался с ним?

- Цю Ван ранен? – холодно спросил Фен Е.

- Нет.

- Его могут бросить в тюрьму?

- ... вряд ли.

- Можете идти, - Фен Е неосознанно сжал кулаки.

Когда они оба ушли, Фен Е посмотрел на Яна Сиконга и мрачно проговорил:

- Чен Му разоблачил Цю Вана всего три дня назад, но до этого момента он все время принимал его за тебя и обращался с ним, как с тобой...

- Заткнись! – Ян Сиконг в ярости уставился на Фен Е покрасневшими глазами. – Молчи!

Фен Е прищурил глаза и не в силах сдерживаться, сказал:

- У тебя были с Чен Му отношения, иначе, как бы у него все дошло бы до такого с Цю Ваном?

Ян Сиконг и так терзался угрызениями совести, а после этих слов разозлился еще больше и перешел в наступление:

- Тебя не касается, с кем у меня были «отношения»! И что ты можешь мне сделать?

- Ты смерти ищешь? – заорал Фен Е.

- Да, я ищу смерти! Я давно просил тебя убить меня, почему ты до сих пор не сделал этого?

Ян Сиконг думал о страданиях Юаня Нанью, и у него сердце разрывалось на части. Слова Фен Е уже не ранили его словно ножом, поскольку его душа уже давно была вся в шрамах.

Фен Е смахнул со стола чашки, его глаза горели жгучей ненавистью:

- Если ты позволил Чен Му прикоснуться к тебе, я превращу твою жизнь в ад!

Ян Сиконг рассмеялся, его голос был полон горечи:

- Фен Е, ты и так давно превратил мою жизнь в ад.

Глядя на обезумевшего Яна Сиконга, Фен Е почвствовал, как у него сжалось сердце.

- Ты говорил, что у вас с Чен Му ничего не было. Когда я спасу Цю Вана, я лично спрошу его обо всем.

- Мне все равно, что ты там спросишь и что со мной сделаешь! – Ян Сиконг смотрел перед сбой опустошенным взглядом. – Я лишь хочу, чтобы он вернулся в целости и сохранности.

- Я тоже этого хочу, но, если он пострадает, в этом будешь виноват ты.

- Да, это я виноват, однако, не тебе судить меня!

Фен Е подошел к нему поближе и уставился на него:

- С каких пор ты разговариваешь со мной подобным образом? Ты же всегда умел так красиво говорить и всегда умел сказать то, что от тебя хотят слышать. Почему ты вдруг заговорил так холодно и жестко?

Яну Сиконгу показалось, что он услышал некую забавную шутку, но ему совсем не хотелось смеяться.

- Ты правда хочешь, чтобы я ответил тебе?

Фен Е смотрел на него тяжелым мрачным взглядом.

- Ты правда хочешь это знать? Или же благородный Король Волков, попирающий своими ногами Поднебесную не может вынести, что кто-то не подчиняется ему?

На лице Фен Е задергались мускулы, он посмотрел на Яна Сиконга свирепым взглядом и протянул руку, чтобы схватить его. Но Ян Сиконг, который был настороже, поспешно отступил на несколько шагов, с тревогой наблюдая за ним.

Холодный взгляд и отчужденное отношение Яна Сиконга больно ранили Фен Е. Он надеялся, что Ян Сиконг скажет ему что-нибудь приятное или хотя бы... ну пусть хотя бы улыбнется. Даже его мнимая привязанность к нему, которую он изображал раньше и то была бы лучше, чем его сегодняшнее сопротивление. Сколько он уже не получал тепла от этого человека? В этом мире единственный человек, который мог согреть его сердце, стоял сейчас перед ним.

Внезапно он отступил, решив пойти на уступки. Он вдруг ощутил усталость от их постоянных споров. Если бы этот человек относился к нему помягче, может, он и сумел бы отпустить прошлое. Он немало потрудился, чтобы достичь того, что имел сегодня. Даже Сын Неба покорился ему, так почему же он не может получить то, чего ему хочется больше всего на свете?!

Три года назад Ян Сиконг дал своей дочери имя Цзинью ради него, он также сделал все возможное, чтобы помочь ему набрать войско и всегда помогал дельным советом. Разве он не должен быть сейчас в его сердце? Но сейчас в этих глазах осталась лишь пустота.

- Ты отказываешься обменять меня на него, - тихо сказал Ян Сиконг. – Но теперь, когда Чен Му наготове, у тебя не получится совершить внезапный налет на его лагерь, это будет равносильно самоубийству. Тогда скажи мне, как именно ты собираешься спасти его?

- Если я спасу его, как ты отблагодаришь меня? – спросил Фен Е, не сводя с него пристального взгляда.

- Цю Ван всюду следовал за тобой, ради тебя он готов пойти и в огонь, и в воду! – возмущенно сказал потрясенный Ян Сиконг. – Ты же сам называешь его своим братом, и ты еще торгуешься со мной!

- Он был недостаточно строг со своими подчиненными и к тому же, действовал под влиянием эмоций, в результате чего войско попало в засаду, и погибло много народу. Я хочу спасти его по дружбе, но, если судить его по военному закону, то даже, если он выживет, ему это все равно будет стоить половины жизни. И сколько ты готов заплатить, чтобы спасти его?

Ян Сиконг посмотрел на него:

- Ты хочешь сказать, что Цю Ван заслуживает смерти?

- Он сам совершил большую ошибку, и ему некого винить за это кроме себя, - холодно сказал Фен Е. – Но я все равно сделаю все возможное, чтобы спасти его. Он действительно мой брат, который всегда был со мной. Но ты не должен воспринимать это как должное.

- И чего ты хочешь? – с усмешкой спросил Ян Сиконг. – Неужели благородный Король Волков хочет сказать, чтобы я, мужчина, перешагнувший тридцатилетний рубеж, обслуживал его в постели? Для человека, сосредоточившего в своих руках власть, это просто смешно.

- Я хочу тебя прежнего, - Фен Е смотрел на него в упор, и его голос дрогнул. – Ты предал меня тогда, потому что из Шицзи Цзинъюаня я превратился в узника, приговоренного к смертной казни. Но сейчас я меня есть все, и я могу дать тебе все, что ты пожелаешь. Я дам тебе все, если... Если ты будешь относиться ко мне также, как раньше, я забуду о прошлом, - голос Фен Е неудержимо дрожал.

Он никогда не забудет, как, находясь в тюрьме, увидел Яна Сиконга и его растерянный, полный жалости взгляд. Ни одна из пыток не могла причинить ему больше боли, чем тот взгляд. Из Шицзи Цзинъюаня он превратился в узника. Когда-то он появился перед Яном Сиконгом таким ярким и блистательным молодым человеком, а теперь предстал перед ним в таком плачевном положении. И Ян Сиконг предпочел жениться на его благородной сестре, поэтому отказался уехать с ним.

В его сердце скопилось столько ненависти и обиды, которые терзали его много лет, и он так и не смог избавиться от них до сегодняшнего дня.

Но он действительно хотел освободиться от этого. Ему хотелось, чтобы Ян Сиконг обращался с ним, как раньше. Пусть даже ради его власти и имени, это не имеет значения, он примет это скрепя сердце. Но он не может отпустить этого бездушного и бессердечного человека. Как бы сильно он ни был обижен на него, несмотря на свою ненависть, он был вынужден признать это. Пока у него есть власть и положение, можно не бояться, что этот человек снова бросит его.

Он просто хотел прежнего Яна Сиконга, даже если он солгал ему и будет лгать дальше до конца своих дней.

Ян Сиконг почувствовал боль в сердце. Он думал, что его сердце уже не способно волноваться из-за этого человека. Но как ни крути, а он был не в состоянии контролировать это. Он посмотрел на растерянного и недовольного Фен Е, и у него перехватило дыхание.

Прежний Ян Сиконг?

А каким был тот Ян Сиконг?

Тот Ян Сиконг умел смеяться, и он был настолько сентиментален, что осмеливался мечтать о том, как проживет до старости с одним человеком.

Тот Ян Сиконг умер из-за собственной глупости и слабости, и он заслужил свою смерть.

А теперь тот, кто своими руками убил прежнего Яна Сиконга требует, чтобы он воскресил его? Как все это смешно и грустно.

Ян Сиконг внимательно посмотрел на Фен Е. Казалось, он уже давно не видел этого человека по-настоящему. Когда-то он был для него самым близким человеком. А сейчас они стали чужими друг другу, и он больше не мог положиться на него.

- Главное, спаси Цю Вана, и можешь делать, что пожелаешь, - спокойно сказал он.

Фен Е тоже смотрел на Яна Сиконга, и ему казалось, что он видит перед собой пустую оболочку. Этот человек лишь был похож на Яна Сиконга, но он не был им. Но как ему быть, если он чувствовал, что не может удержать даже эту пустую оболочку?

Ян Сиконг опустил голову и, не глядя на него, прошел во внутренние покои.

Фен Е поднял руку, чтобы удержать его, но его рука застыла в воздухе, после чего бессильно упала.

Ян Сиконг вернулся в комнату, сел возле кровати Ше Чжуна и долго смотрел, как он спит.

Стоит ли такой человек как он того, чтобы кто-то снова и снова рисковал ради него?

На самом деле, больше всего он боялся, что кто-то будет добр к нему и в итоге, пострадает из-за него, и потом ему придется заплатить за эту доброту вдвойне. Юань Мао воспитывал его четыре года, и он в ответ без колебаний отдал половину своей жизни ради Юаня Мао. Фен Е тоже был добр к нему, поэтому он снова и снова терпел и прощал его. Даже если это было против его желания, он все равно в итоге помог Фен Е получить то, чего он хотел.

Ему вдруг стало страшно.

Он протянул руку, поправил одеяло Ше Чжуна и тихонько устроился рядом, наблюдая за ним.  

- 90 -

Ше Чжун пробыл без сознания два дня, прежде чем пришел в себя.

Все эти два дня Ян Сиконг не отходил от Ше Чжуна, пока недовольный этим Фен Е не заставил его пойти отдохнуть.

Ше Чжун обладал крепким телосложением и отличным здоровьем, к тому же, его лечил лучший придворный доктор. Его рана не была смертельной, ему просто требвалось время на восстановление сил. Видя, что Ше Чжуну постепенно становится лучше, Ян Сиконг, находившийся эти два дня в крайнем напряжении, смог наконец-то, расслабиться.

Ше Чжун с горечью улыбнулся ему:

- Я уж думал, на этот раз мне точно настал конец. Вот уж не ожидал, что моя жизнь настолько ужасна, что ее никто не захочет взять.

Ян Сиконг невольно улыбнулся:

- Просто Владыка Янван (1) испугался, что ты перевернешь преисподнюю вверх дном.

- Сиконг, с тобой все в порядке? – вздохнув, спросил Ше Чжун.

Этот вопрос бесконечно расстроил Яна Сиконга. Он долгое вермя молчал, не зная, как ответить на него и наконец, сказал:

- Я сам выбрал этот путь. Хорошо этот или плохо, теперь уже ничего не поделаешь.

- Пусть в твоей жизни все сложится благополучно к твоему процветанию и благополучию.

- О чем ты? – Ян Сиконг лишь усмехнулся. – Разве у меня может быть такая судьба.

- От Юаня Нанью есть новости?

Ян Сиконг опустил глаза:

- Чен Му требует от Фен Е покинуть Запретный город или отдать меня взамен.

- Неудивительно, - Ше Чжун снова закашлялся. – Если бы я смог спасти его...

Ян Сиконг погладил его по груди:

- Ты ни в чем не виноват. Это из-за меня ты страдаешь.

- Не говори так.

- И ты тоже, - Ян Сиконг налил воды и помог ему напиться. – Чен Му знает, что Фен Е не отдаст целую страну за одного человека, а это значит, что его целью по-прежнему остаюсь я. Он специально написал мне, чтобы позлить Фен Е, а также угрожал, выжидая, что я сделаю ради спасения брата.

- Ты что-нибудь придумал?

- А что тут придумаешь? Фен Е приставил ко нам охрану, которая следит за каждым нашим шагом. Теперь не получится сбежать так просто, как в Тайюане.

Ше Чжун тяжело вздохнул.

Яну Сиконгу было нелегко заговорить об этом, но он должен был спросить:

- Что случилось с Ю-эром? Как он мог...

Ше Чжун нахмурился и ничего не ответил.

- Ше Чжун? – Ян Сиконг занервничал еще больше. – Что случилось с Ю-эром?

Ше Чжун с досадой поцокал языком:

- Сиконг, скажи мне правду, у вас с Чем Му были... отношения?

- Конечно, нет! – опешил Ян Сиконг.

- Но похоже на то.

- Он бы не посмел!

Выпалив эти слова, Ян Сиконг понял, что и сам не уверен в этом. Он и сам понимал в глубине души, что Чен Му, которого он видел перед собой, не был настоящим Чен Му. Бездушный, коварный и эгоистичный правитель Чу – вот истинное лицо того мальчика, который когда-то рос у него на глазах.

- Если ты думаешь, что он не осмелился бы сделать это, значит, ты недооцениваешь его, - холодно фыркнул Ше Чжун. – Он уже считает себя императором, разве он потерпит отказ? Я просто... я подумал, что у вас с ним были отношения, поэтому он относится к Юаню Нанью, как к тебе. А, если это не так, как он сумел справиться с таким человеком, как Юань Нанью?

Ян Сиконг стиснул зубы:

- Возможно, Ю-эру пришлось подчиниться, чтобы спасти свою жизнь...

Ше Чжун вспомнил ту сцену, когда он увидел Чен Му и Юаня Нанью в ту ночь:

- Когда я думаю о том, как все было, это кажется мне немного странным.

- Что именно странно?

Ше Чжун нахмурился и после долгих раздумий сказал:

- Юань Нанью ранил Чен Му, чтобы спасти меня, но Чен Му выглядел так, словно ожидал этого и был начеку. Скорее всего, он уже давно обо всем догадался.

Ян Сиконг поменялся в лице.

Юань Нанью обладал очень прямолинейным и открытым характером, он не умел притворяться. Чен Му с детства рос отвергнутым, и его притесняли во двоце. Он был не менее наблюдательным, чем сам Ян Сиконг. Как бы сильно они ни были похожи с Юанем Нанью, они все же отличались друг от друга. Чем больше времени они проводили вместе, тем более явными должны были становиться их отличия, и разоблачение было неизбежным.

В общем-то, он и сам понимал, что для Юаня Нанью было невозможно продержаться так долго и не выдать себя. Согласно его первоначальному плану, Юаню Нанью нужно было играть свою роль всего несколько дней до отъезда из Пинляня, иначе, он никогда не решился бы на такой шаг.

Возможно, Ше Чжун был прав, и Чен Му уже давно понял, что Юань Нанью был подделкой, но не стал разоблачать его...

При мысли об этом у Яна Сиконга мороз пробежал по коже.

Глядя на побледневшее лицо Яна Сиконга, Ше Чжун попробовал утешить его:

- По крайней мере, он все еще жив и здоров.

- Ты не знаешь Ю-эра, он скорее предпочтет пытки, чем унижение. Я не знаю, каким образом Чен Му сумел заставить его подчиниться. И сейчас он не может выбраться оттуда и полностью беспомощен, ему нелегко там одному...

- Пока он жив, у него остается возможность отомстить за свое бесчестье. Ты не должен винить себя, и мы обязательно спасем его, - Ше Чжун взял Яна Сиконга за руку. – Я сделаю все, что ты захочешь.

Ян Сиконг погладил его по руке и мягко сказал:

- Ше Чжун, ты и так столько сделал для меня. Теперь я хочу, чтобы ты просто хорошенько позаботился о себе.

Ше Чжун хотел что-то сказать, но Ян Сиконг внезапно спросил его:

- А где А Ли? Как он?

- Не волнуйся, я устроил его на новом месте, как ты и хотел. Я собирался договориться о его женитьбе, но он отказался.

- Почему?

- Он сказал... - Ше Чжун с беспомощным видом развел руками. – Он сказал, что не хочет испугать своим видом девушку и ее семью. Он не хочет жениться и надеется поскорее вернуться, чтобы и дальше служить тебе.

- Когда я спасу Ю-эра, если это будет возможно, я лично займусь его браком. Если нужно, я потрачу много денег, но найду для него добрую понимающую девушку.

Пока они разговаривали, пришел слуга и доложил, что пришла принцесса Ваньян. Ян Сиконг немного удивился. Резиденцию Цзинъюань отремонтировали совсем недавно, и они все переехали сюда. Едва ли Ваньян захотела прийти в такое место.

Он ощутил смутное беспокойство в душе и поспешил ей навстречу.

Ваньян привела с собой Ян Цзинью. Маленькая принцесса обычно не робела перед незнакомцами, но, увидев Яна Сиконга, смутилась, хотя все же так и не смогла скрыть свое любопытство.

Ян Сиконг поклонился Ваньян:

- Зачем ваше высочество приехали сюда?

- Я приехала увидеть Ше Чжуна, - прямо ответила Ваньян.

- Вот как. Ше Чжун сейчас лечится после ранения.

- Отведи меня к нему, - Ваньян вздернула подбородок и с безразличным видом посмотрела на Яна Сиконга.

- Прошу, ваше высочество, - Ян Сиконг провел ее во внутренние покои.

- Как его состояние? – спросила Ваньян. – Я слшала, он проник в лагерь правителя Чу и едва не погиб там.

- Да, но к счастью, его люди помогли ему добраться до Запретного города, - вздохнул Ян Сиконг. – Если бы он еще немного замешкался, не знаю, чем бы все это могло закончиться.

Ваньян не могла скрыть беспокойства во взгляде:

- После того, как ты уехал из столицы, именно Ше Чжун позаботился обо мне и ребенке. Он оказал тебе огромную услугу.

Ян Сиконг ощутил угрызения совести:

- Это правда.

Ян Сиконг приоткрыл дверь и сказал:

- Ше Чжун, принцесса Ваньян и Дуо-эр здесь, чтобы навестить тебя.

Услышав эти слова, Ше Чжун с трудом приподнялся на кровати:

- Ваш слуга приветствует ее императорское высочество...

- Не нужно вставать! – Ваньян поспешно вошла в комнату.

Увидев изможденное бледное лицо Ше Чжуна, Ваньян нахмурила свои изящные брови:

- Ты сильно пострадал?

- Все в порядке, - улыбнулся Ше Чжун. – Через несколько дней все заживет.

Его взгляд упал на Ян Цзинью, и он невольно улыбнулся:

- Ваше высочество, вы еще помните вашего слугу?

Ян Цзинью покачала головой.

- Когда ты уехал из столицы, она еще не умела говорить. Как она может помнить тебя? – Ваньян, вздохнув, присела на край кровати. – Я принесла тебе много хороших укрепляющих лекарств. Ты должен хорошо отдыхать и поправиться поскорее.

- Благодарю ваше высочество за заботу обо мне, - Ше Чжун не сводил с нее взгляда. – Ваше высочество лично навестили вашего слугу. Ваш слуга чрезвычайно польщен.

Ваньян опустила голову и тихо сказала:

- Ты тоже много помогал нам раньше.

Пока они разговаривали, входная дверь внезапно резко распахнулась, и в комнату ворвался Фен Е. Увидев, что Ваньян и Яна Сиконга разделяет кровать, он вздохнул с облегчением и угрюмо сказал:

- Си-эр, что ты здесь делаешь?

Ваньян, не в силах скрыть своего страха перед Фен Е, встала и поклонилась ему:

- Брат, я пришла навестить Ше Чжуна.

Фен Е кивнул в ответ и подошел к кровати Ше Чжуна:

- Очнулся? Вы уже послали за придворным врачом?

- С вашим слугой все в порядке, - с достоинством сказал Ше Чжун. – Благодарю Короля Волков за свое спасение.

- Шесть лет назад ты вытащил меня из императорской тюрьмы и помог мне покинуть столицу, - с серьезным видом сказал Фен Е. – Я не забываю сделанного мне добра и всегда стараюсь отплатить тем же.

- Это господин Ян спас Короля Волков, ваш слуга просто помог устранить препятствия за вознаграждение, поэтому не смеет присвоить заслугу себе, - сказал Ше Чжун.

Он недолюбливал Фен Е и испытывал к нему презрение, и это не могло не отразиться на его лице. Расслышав в голосе Ше Чжуна насмешливые нотки, Фен Е ощутил беспокойство и взглянул на Яна Сиконг, стоявшего рядом с безразличным видом. Занервничав еще сильнее, он снова посмотрел на Ше Чжуна.

- Ладно, выздоравливай поскорее. Ян Сиконг, идем со мной.

Ян Сиконг не хотел препираться с ним перед Ваньян и Ше Чжуном, поэтому ушел вместе с Фен Е.

Когда они зашли в кабинет, Фен Е посмотрел на него испытующим взглядом:

- Си-эр действительно пришла сюда из-за Ше Чжуна? Когда это они успели подружиться?

- Ше Чжун купил Цзинью в деревне и принес ее принцессе, - спокойно ответил Ян Сиконг. – После моего отъезда из столицы он помогал им и заботился о них.

- Что тебе сказала Си-эр?

- Ничего.

Фен Е немного успокоился:

- Ладно, поговорим о деле. Я получил ответ от шпиона, которого отправил в лагерь Чен Му. Цю Ван и Чен Му действительно состоят в отношениях. Цю Ван много раз оставался в шатре Чен Му, а Чен Му ночевал в палатке Цю Вана. В армии ходят слухи, что Чен Му еще в Пинляне чуть не задушил свою наложницу Ци Манби из-за Цю Вана.

- Ци Манби? – нахмурился Ян Сиконг. – А она здесь причем?

- Да, та самая наложница, которая похожа на тебя. А вот что там произошло, узнать не удалось, но в любом случае... - глаза Фен Е сузились. – Он сделал это не ради Цю Вана, а ради тебя!

- Что тогда произошло, известно только им, - сказал Ян Сиконг. – Единственное, что сейчас имеет значение – это спасение Цю Вана.

- Верно. Я уже говорил, что больше не буду подозревать тебя без оснований, - Фен Е уставился на него пристальным взглядом. – Поэтому не подведи меня.

Ян Сиконг, не обращая внимания на его слова, спросил:

- Как ты собираешься спасти Цю Вана?

- Я кое-что придумал.

_______________________________

1. Владыка преисподней.

- 91 -

План Фен Е заключался в том, чтобы поднять шум на востоке и ударить с запада. (1)

Чен Му сейчас был настороже, и было бы неразумно нападать на его лагерь. Поэтому лучше всего для атаки подходил лагерь правителя Нин.(2)

В общем-то, в сложившейся ситуации лучше всего было бы оставаться за закрытыми воротами и не лезть на рожон. В столице были огромные запасы продовольствия, к тому же, они держали при себе императора в качестве заложника. Армия правителя Цинь осаждала город, но не решалась на штурм, опасаясь, что Фен Е начнет угрожать безопасности императорской семьи. Рано или поздно, их припасы истощатся, и им придется отступить.

Но, если они смогут нанести удар по армии правителя Нин, это потрясет и армию правителя Цинь. Юань Нанью может стать главным козырем, и Чен Му не осмелится действовать опрометчиво. Тогда станут возможны настоящие переговоры о мире, и это противостояние завершится пораньше.

- Даже если нам удастся разбить лагерь правителя Нин, это лишь разозлит Чен Му, - нахмурился Ян Сиконг. – Что, если в гневе он убьет Цю Вана?

- Мы с тобой оба знаем, что лучшая тактика сейчас – изводить их бездействием, истощая их силы. Но мы же не хотим, чтобы Цю Ван продолжал страдать и... тепреть унижения. Я готов пойти на риск. Что еще нам остается делать?

Ян Сиконг долго молчал.

За эти дни он обдумал множество различных способов, но затем сам отверг их все один за другим. Как и говорил Фен Е, сейчас лучше всего ничего не предпринимать и занять выжидательную позицию. Чен Му угрожал вернуть им Юаня Нанью по частям, а также написал ему письмо, чтобы разозлить Фен Е и выманить его для открытого столкновения. Они не должны поддаваться на эти провокации, но что им теперь оставалось делать?

В общем-то, обменять его на Юаня Нанью было бы наилучшим решением и единственным безопасным способом спасти его, но Фен Е даже слышать об этом не хотел. Если они нападут на лагерь, это может сильно разозлить Чен Му, и кто знает, что он тогда сделает с Юанем Нанью. Вот если бы он мог сбежать...

После долгого молчания Ян Сиконг, наконец, кивнул:

- ... хорошо. Когда?

- Медлить уже некуда. В течение трех дней.

- Я хочу отправить Чен Му письмо.

Фен Е подозрительно прищурился.

- Я просто хочу успокоить его, чтобы он не причинил вреда Ю-эру.

- Как хочешь, но на мой взгляд, это лишнее, - холодно сказал Фен Е. – Судьба Цю Вана теперь зависит не от тебя.

Ян Сиконг тяжело вздохнул, он и сам это знал. Он встал с кресла и сухо сказал:

- Я ухожу.

- Подожди, - остановил его Фен Е. – Останься... пообедай со мной.

Ян Сиконг промолчал в ответ.

- Что, тебе трудно даже пообедать со мной один раз? – Фен Е ощутил волнение и невольно повысил голос, его дыхание участилось.

- ... хорошо.

Фен Е приказал слугам принести еду. Когда стол был накрыт, Ян Сиконг увидел, что это были все его любимые блюда.

- С тех пор, как ты выздоровел, ты так нисколько и не поправился, - сказал Фен Е. – Ешь побольше.

С этими словами он положил в чашку Яна Сиконга побольше мяса.

- Благодарю Короля Волков, но я могу сделать это сам, - Ян Сиконг взял чашку и полностью сосредоточился на еде.

Фен Е не сводил с него пристального взгляда. Он несколько раз открывал рот, сбираясь что-то сказать, но так и проглотил просившиеся на язык слова.

Ян Сиконг опустил голову, чувствуя на себе обжигающий взгляд глаз человека, сидящего напротив него. Под этим взглядом еда казалась ему совершенно безвкусной.

- Скоро мой день рожденья, ты не забыл? – внезапно сказал Фен Е.

Ян Сиконг на миг растерялся и снова продолжил есть.

Он все помнил. Его память была настолько хороша, что иногда это казалось ему проклятьем.

- Мне было всего восемнадцать, когда мы встретились первый раз в столице, - тихо сказал Фен Е. – А сейчас мне двадцать восемь.

Ян Сиконг внезапно поучвствовал, как у него перехватило дыхание.

- Дестяь лет промелькнули, как единый миг. Ты когда-нибудь представлял себе, что мы станем такими десять лет спустя?

Ян Сиконг наконец, поднял голову и спокойно посмотрел на Фен Е:

- В этом мире все непредсказуемо, а человеческие сердца тем более. У каждого своя судьба.

- Я, Фен Е, никогда не полагался на судьбу, - голос Фен Е дрогнул.

- Если человек хочет бросить вызов судьбе, он должен быть готов весь покрыться ранами и шрамами. Мне тоже пришлось пройти через различные потрясения, чтобы осознать это. Тогда становится проще принять свою судьбу, - Ян Сиконг постарался говорить как можно беспечней. – Впрочем, все люди разные, и жизнь у них складывается по-разному. Вот у Короля Волков судьба сложилась лучше, чем у многих.

- Лучше? – усмехнулся Фен Е. – Ты разве не видел, чего мне стоило подняться на вершину?

- Это просто судьба.

- Не говори мне больше о судьбе. Я привел в столицу триста тысяч солдат не для того, чтобы подчиниться судьбе, а для того, чтобы подчинить себе судьбы других, и твою в том числе, - Фен Е прищурил глаза. – Я Король Волков, и я заставил самого Сына Неба склонить передо мною голову. Ян Сиконг, что тебе в конце концов нужно? Ты целыми днями ходишь с постным видом и расстраиваешь меня. Зачем тебе это? Или ты затеял какую-то игру? Хочешь урвать побольше? Если тебе что-то нужно, просто скажи это!

Ян Сиконг посмотрел на него без всякого выражения:

- Я просто хочу вернуть Цю Вана целым и невредимым, ничего больше.

- Я сказал, что верну его! - Фен Е сжал кулаки. – Ты разве не хочешь быть тайфу? Хочешь войти в Кабинет министров? Я могу устроить это для тебя.

- Я предатель и мятежник, но меня приравняли к трем гунам. Мне стыдно смотреть людям в глаза. При дворе все те, с кем я служил раньше. И ты хочешь, чтобы я вошел в Кабинет министров? Как по-твоему мне сохранить лицо?

- Разве ты не этого когда-то хотел? – Фен Е стиснул зубы. – Ты же сам хотел помогать просвещенному государю и привести страну к процветанию. Ты должен осуществить свои честолюбивые планы.

- Неужели ты и есть просвещенный государь? – холодно сказал Ян Сиконг.

- А ты считаешь, что это Чен Му? – в ярости воскликнул Фен Е. – Ты все еще хочешь, чтобы императором стал Чен Му?!

- Чен Му подставил меня, и тем самым разрушил наши отношения как ученика и наставника. После такого, даже если он действительно станет императором, я не стану поддерживать его. Но он хорошо понимает, что значит быть императором, и он больше подходит на эту роль. А вот ты, едва вошел в столицу, сразу же принялся уничтожать всех инакомыслящих. Может, ты и хорош в убийствах, а также в бою, когда ведешь за собой войска, может, ты и непобедим, но ты не годишься для управления страной. У тебя очень воинственный характер и, захватив власть, ты начнешь всюду применять свою военную мощь, и тогда стране вовек не увидеть мирной жизни.

Фен Е в ярости стукнул кулаком по столу, и суп расплескался по всей поверхности стола, а посуда жалобно задребезжала.

- Ну, наконец-то ты осмелился сказать правду.

- Мне нечего бояться, просто раньше ты никогда не спрашивал.

- Если ты считаешь, что из меня не выйдет хорошего императора, тогда оставайся со мной и помогай мне советами, - Фен Е смотрел на него в упор. – Разве не об этом ты мечтал в прошлом?

Ян Сиконг покачал головой:

- То, что сейчас происходит, давно отклонилось от моего первоначального плана. Ты спровоцировал других правителей, и это последнее, чего я хотел бы добиться. Сейчас командующий Чжао покинул Ляодун, чтобы прийти на помощь армии правителя Цинь. Если Чжуо Летай воспользуется этой возможностью и нападет на Ляодун, тогда у Дашен появятся не только внутренние, но и внешние проблемы. И что ты тогда будешь делать?

- Буду решать проблемы по мере их поступления, - усмехнулся Фен Е. – Может быть, ты хочешь. Чтобы я пригласил Чен Му во дворец, дабы он смог стать императором?

- Я надеюсь, что ты никогда не станешь императором и останешься верным подданным семьи Чен.

Фен Е все больше менялся в лице, а его глаза, казалось, сейчас просверлят дыру в теле Яна Сиконга.

Ян Сиконг вытер губы:

- Я наелся, - сказал он, собираясь вставать.

В этот момент внезапно вбежал охранник и поспешно опустился на колени:

- Король Волков, правитель Чу прислал вот это!

Они оба перевели взгляд на руку охранника – он держал деревянную коробку!

Вся кровь отхлынула от лица Яна Сиконга, его тело охватил озноб. Во время противостояния двух армий в таких коробках обычно присылали...

Лицо Фен Е тоже побледнело, он не сводил с коробки напряженного взгляда:

- Дай сюда!

Охранникк передал коробку Фен Е, и тот медленно открыл ее, его руки мелко дрожали.

Ян Сиконг смотрел только на лицо Фен Е, и в этот момент ему казалось, что он попал в ад, а его сердце медленно томится на кармическом огне.

Фен Е бросил лишь один взгляд в коробку и закрыл глаза, на его лице появилось выражение, как у свирепого хищника, готового убивать.

Ян Сиконг вскочил на ноги и схватил коробку – внутри лежало окровавленное ухо. 😬

Ян Сиконг на миг замер, а затем из его горла вырвался звериный рык, полный муки, его глаза налились кровью.

Фен Е забрал у него коробку и отставил ее в сторону. Он обнял Яна Сиконга, чувствуя, как он дрожит в его объятьях.

- Я заставлю Чен Му заплатить за все мучения, через которые прошел Цю Ван! – в ярости прорычал он.

***

Пока Фен Е планировал нападение на лагерь правителя Нин, Ян Сиконг тоже обдумывал план своего побега.

«Посылка» от Чен Му вмиг лишила его сдержанности. Немного успокоившись, он все обдумал. Он понимал, что, если Фен Е удастся разгромить лагерь правителя Нин, Чен Му обязательно обрушит свой гнев на Юаня Нанью. Даже если он сохранит ему жизнь, это не помешает ему всячески издеваться над ним и подвергать его пыткам.

Он не мог больше ждать. Если он сам примет на себя гнев Чен Му, только тогда Юань Нанью сможет вернуться.

Пока Фен Е был занят военными приготовлениями, Ян Сиконг отправился к Ше Чжуну.

Ше Чжун все еще приходил в себя после полученного ранения, но он чувствовал себя значительно лучше, чем несколько дней назад, и теперь они могли попытаться что-то сделать.

Ян Сиконг жестом велел всем выйти из комнаты и рассказал Ше Чжуну о том, что Чен Му отрезал ухо Юаню Нанью.

Узнав об этом, Ше Чжун пришел в ярость:

- Чен Му! Неблагодарная сволочь!

- Я не могу просто так сидеть на месте. Фен Е собирается напасть на лагерь правителя Нин ночью и, я боюсь, только этой ночью можно будет найти возможность сбежать.

- Но... - Ше Чжун выглянул в окно. – Фен Е приставил к тебе охрану, и каждый из этих людей очень искусен в своих навыках. А я в таком состоянии вряд ли смогу устранить их.

- В этом нет необходимости, - Ян Сиконг понизил голос. – Тот тайный ход, который вы использовали, когда Фен Е бежал из столицы, все еще на месте?

- На всякий случай я завалил в нем вход и выход. Я могу послать людей, чтобы их снова открыли, но Фен Е тоже знает об этм проходе.

- Ты тогда долго водил нас по всяким закоулкам, как он мог запомнить дорогу? Если найти способ избавиться от охраны, я смогу воспользоваться этим тайным ходом, чтобы выбраться из столицы.

- В столице у меня есть несколько человек, которых можно задействовать, - нахмурился Ше Чжун. – Но без меня это не будет так надежно. Сейчас все по-другому, у нас нет времени, чтбы подготовиться, и в такой спешке, я боюсь, у нас ничего не получится.

- В худшем случае, Фен Е просто поймает меня и вернет обратно. Что он сможет мне сделать? Но, если все получится, я смогу спасти Ю-эра.

- Ты слишком безрассуден. Даже если ты придешь к Чен Му, он может не отпустить вас обоих.

- Нет, - взгляд Яна Сиконга был тверд и решителен. – Если он не отпустит Ю-эра, то получит просто два трупа.

Ше Чжун изумленно вытаращил глаза:

- Сиконг, ты...

- Не нужно уговаривать меня, - Ян Сиконг хватил его за руку. – Ше Чжун, в своей жизни я совершил столько неприглядных поступков, что меня убить мало. Но сейчас мне нужно сделать это, и меня не остановят даже тысячи людей. Я уверен в том, что хочу сделать, иначе, я бы не стал совать свою голову в петлю.

Ше Чжун тяжело вздохнул:

- Прежде всего, тебе не следует соваться к Чен Му.

- Если я не пойду, он все равно продожит расставлять ловушки, чтобы снова удерживать Ю-эра. Я обязательно должен спасти его, - Ян Сиконг улыбнулся. – Все предопределено.

- Сиконг, я не останавливаю тебя, - с беспомощным видом сказал Ше Чжун. – У меня никогда не получалось отговорить тебя. Мне лишь остается помочь тебе по мере своих возможностей. Но у меня есть одна просьба, и ты должен поклясться мне памятью своих родителей и генерала Юаня.

- Говори, - ответил потрясенный Ян Сиконг.

- Пообещай, что я еще увижу тебя живым, - Ше Чжун заглянул ему в глаза.

Взгляд Яна Сиконга потеплел, и он с чувствомм произнес:

- Клянусь, что ты еще увидишь меня живым.

Они крепко пожали друг другу руки и долго сидели в тишине, не говоря ни слова.

____________________________

1. Образное выражение, означает «отвлекающий маневр».

2. На всякий случай напомню – правитель Нин – союзник Чен Му, на чьей сестре он женился. Правитель Цинь – один из вассальных правителей, который, объединившись с другими, привел войско для защиты императора.

Я все же смею надеяться, что ухо позаимствовали у какого-нибудь смертника. 👀

- 92 -

Обдумав все как следует, Ян Сиконг с Ше Чжуном разработали план побега. Поскольку времени на подготовку почти не было, им оставалось только рискнуть.

В глубине души Ян Сиконг знал, что у него немного шансов на удачный побег, но у него не было пути назад. Если он сможет уйти на этот раз, он поклялся сделать все возможное, чтобы спасти Юаня Нанью, а также заставить заплатить по счетам тех, кто причинил ему вред, собенно Чен Му.

Все, что сделал Чен Му в конце концов, свело на нет всю привязанность, которая была между ними. Он покажет Чен Му, что значит иметь своим врагом Яна Сиконга. До сих пор все его враги терпели полное поражение.

Сегодня ночью Фен Е должен был напасть на вражеский лагерь, и Ян Сиконг тоже был готов к побегу, а пока у него оставалось время, он заперся в кабинете и написал Фен Е письмо.

В этм письме он совсем не упомянул их отношения. Он лишь искренне уговаривал Фен Е не претендовать на императорский трон, и после восшествия на престол тринадцатого принца он советовал ему не становиться при нем диктатором и тираном, не разводить кумовство и не использовать без надобности военную мощь. Он сам когда-то служил министром и прекрасно знал гражданских и военных чиновников, поэтому перечислил более шестидесяти человек, расписав их сильные и слабые стороны.

Он всегда верил, что Фен Е не безразличны простые люди, поскольку он все же оставался сыном Фен Цзяньпина, который много лет трудился на благо народа. Фен Е мог взбунтоваться, но он все же был почтительным сыном, поэтому он выражал надежду, что он будет также преданно защищать безопасность страны, как и его отец. Это письмо должно было отрезвить Фен Е, чтобы он не поддался искушению власти.

Если сегодня он сможет сбежать из Запретного города, они попрощаются с Фен Е навсегда. Отправляясь на этот раз к Чен Му, он больше не надеялся вернуться живым. Он не только хотел вернуть Фен Е Юаня Нанью, но также собирался преподнести ему прощальный подарок – устранить последнее препятствие на его пути к полной победе.

Эта война длилась уже много лет, стоив жизни многим людям, и ее пора было заканчивать. Чтобы противостоять угрозе извне, нужно было сначала навести порядок внутри страны.

Перед тем, как отправиться на штурм лагеря, Фен Е пришел к Яну Сиконгу:

- Все готово. Цянь Цунси возглавит пять тысяч солдат и ночью захватит лагерь. Сейчас стоит сухая погода, что благоприятно для огневой атаки. Если сегодня я смогу победить правителя Нин, я немедленно отправлю посланника к Чен Му и предложу ему Юннань в обмен на Цю Вана.

- Ты готов отдать ему Юннань? – удивился Ян Сиконг.

- Это вынужденная мера, сейчас самое главное – спасти Цю Вана.

- ... Благодарю Короля Волков.

- Не волнуйся, - холодно сказал Фен Е. – Если я поймаю Чен Му, он не отделается одним лишь ухом, я разорву его на части лошадьми!

Ян Сиконг ушел от ответа и лишь сказал:

- Желаю Королю Волков победы в этой битве.

Фен Е, не удержавшись, погладил его по щеке:

- Если Цю Ван скоро будет здесь, не забудь, что ты пообещал мне.

Ян Сиконг лишь молча посмотрел на него.

Фен Е тихонько вздохнул:

- Пусть все будет, как раньше. Я смогу простить тебя, я прощу тебе всё. Теперь, когда вся власть у меня, я поставлю тебя выше всех остальных. Ведь ты же всегда хотел именно этого, правда? Пока ты рядом со мной, я смогу стать просвещенным государем, и вместе с тобой мы обязательно сможем возродить процветание нашей страны.

Ян Сиконг опустил глаза, его сердце затрепетало, но он постарался взять себя в руки.

Фен Е собирается «простить» его? Это же просто смешно. Он действительно хочет его «простить»? Даже если бы он действительно нуждался в «прощении» Фен Е, тот столько раз метался из стороны в сторону. Сегодня он осыпал его колкостями, а назавтра согревал его постель. Фен Е ненавидел его, но не мог отпустить, потому что его одержимость была слишком велика, и эти мучения тянулись бесконечно.

Впрочем, больше его это не заботило. Он уже разобрался во всем, и его душа онемела, больше он не позволит себя одурачить.

Глядя на невозмутимое лицо Яна Сиконга, Фен Е ощутил смутное беспокойство и тоску в сердце.

- Скажи что-нибудь. Ты мне не веришь? Я и так уже уступил тебе, чего еще ты хочешь от меня? Просто скажи, и я дам это тебе.

Ян Сиконг поднял голову и спокойно посмотрел на него:

- Фен Е, ты помнишь тот Фестиваль Фонарей?

Фен Е на миг растерялся. Глаза Яна Сиконга засияли теплым светом и были настолько прекрасны, что его сердце охватил трепет. Он тонул в этих прекрасных глазах и никак не мог прийти в себя:

- Конечно, помню, - прошептал он.

- В то время ты загадал желание.

Фен Е вспомнил свое желание, и у него защипало в носу от этих сладких воспоминаний, которые в то же время отдавали печалью.

- Чтобы мы с тобой всегда любили друг друга, и каждый год встречали в мире и благополучии, - они оба проговорили эти слова в унисон.

У Яна Сиконга слезы навернулись на глаза.

Сердце Фен Е внезапно сжалось:

- Я никогда не забывал того, что было в прошлом. Мы с тобой прошли нелегкий путь, но мы все еще живы, и у нас есть шанс исполнить это желание.

Ян Сиконг улыбнулся:

- Тебе всегда было интересно, что загадал я, но я никогда не говорил тебе об этом.

- Ты сказал, если рассказать о желании, он не сбудется.

Ян Сиконг медленно скользил взглядом по лицу Фен Е, словно стараясь запечатлеть каждую его черточку в своей памяти.

- Теперь я могу сказать тебе об этом, потому что это желание исполнилось.

- Да... и что же это за желание?

- Я загадал, чтобы ты, Фен Е, стал самым знаменитым полководцем, и твое имя вошло в историю.

Сердце Фен Е забилось быстрее, его дыхание участилось.

- Сегодня Король Волков стал реальностью.

Фен Е не смог удержаться и, сжав Яна Сиконга в объятьях, впился в его губы страстным грубым поцелуем, сминая его губы своими и сплетая их языки в теплом поцелуе. Он словно хотел проглотить живьем этого человека.

На этот раз Ян Сиконг не стал сопротивляться и просто позволил Фен Е целовать себя, пока оба не начали задыхаться.

Фен Е неохотно отстранился от него, поглаживая его по волосам и по щеке.

- Наши с тобой желания обязательно сбудутся. На этот раз у меня есть всё, и у тебя больше нет причин обманывать или покидать меня.

Ян Сиконг, не говоря ни слова, просто смотрел на него.

Фен Е снова поцеловал его:

- Мне нужно сходить к наместнику. Когда я спасу Цю Вана и вернусь, мы вместе победим Чен Му и тогда уже насладимся жизнью.

Ян Сиконг просто кивнул в ответ.

Фен Е еще какое-то время смотрел на него, прежде чем развернулся и вышел.

Глядя, как Фен Е исчезает из виду, Ян Сиконг тихо пробормотал под нос:

- Дурачок, если сказать свое желание, он уже не сбудется...

***

Поздним вечером Ян Сиконг переоделся в дорожную одежду. Все подготовив, он опрокинул подсвечники и цветочный горшки, после чего закричал испуганным голосом:

- Эй, есть там кто-нибудь?

Охранники, стоявшие снаружи, услышали его голос и вломились в комнату:

- Господин Ян, что случилось?

Внезапно им под ноги выкатилась какая-то черная штука, и комнату заволокло желтым туманом, наполнив ее резким кислым запахом.

- Осторожно! Это ловушка!

Охранники зажали себе носы и рты руками, но в этом тумане они ничего не могли рассмотреть и подбежали к кровати, пытаясь найти Яна Сиконга.

Но Ян Сиконг уже спрятался снаружи и, дождавшись, когда они войдут в комнату, он бросил в комнату еще одну дымовую шашку,(1) после чего запер снаружи дверь.

Услышав звук закрывающейся двери, охранники отреагировали на него, но из-за тумана они уже ничего не могли виеть, у них начала кружиться голова, а тело перестало слушаться, и постепенно они все потеряли сознание. Ян Сиконг быстро пересек двор, перепрыгнул через стену и исчез в темноте.

Полагаясь на свою память и ориентируясь на подсказки Ше Чжуна, Ян Сиконг нашел тайный ход, через который Фен Е однажды покинул город. Вход в него располагался в старом заброшенном доме.

Чтобы спрятать все следы, Ше Чжун приказал завалить вход, а дом оставить полуразвалившимся и необитаемым.

Толкнув рассыпающуюся дверцу, Ян Сиконг вошел внутрь и видел, что проход уже открыт.

Когда-то именно здесь они расстались с Фен Е, и с тех пор он все время тосковал по Фен Е, а тот затаил на него обиду. Больше было невозможно вернуться в прошлое, когда они еще любили друг друга. Спустя шесть или семь лет, он стоял здесь, и в его памяти ожили те боль и отчаяние, с которыми они столкнулись в тот день. Эти воспоминания действительно выбили его из колеи.

Ян Сиконг, не раздумывая, шагнул в тайный проход. Люди Ше Чжуна уже проверили этот проход, оставив для него фонари и проветрив его, чтобы там можно было дышать. Но пыль в нем еще не осела, и пробираясь через него, дышать было трудно. Прикрывая рот и нос тканью, он с трудом добрался до выхода.

Когда он выбрался наружу, перед ним было лишь заброшенное поле, а в небе одиноко висела луна. Вокруг разливался ее тусклый свет, слабо освещая дорогу под ногами.

Ян Сиконг не осмелился задерживаться здесь. До лагеря Чен Му еще оставалось десять ли. Если Фен Е обнаружит его побег, он легко догонит его верхом на коне.

Отряхнув пыль с одежды, он поспешно направился в южном направлении.

Пройдя половину пути, Ян Сиконг вдруг ощутил легкую дрожь под ногами. Припав к земле ухом, он действительно услышал топот лошадиных копыт.

Это должно быть Фен Е!

Ян Сиконг в отчаянии огляделся вокруг. Столица располагалась на равнине, и здесь было совершенно негде укрыться. Он пустился бежать со всех ног.

Он пробежал пару ли, когда за его спиной отчетливо послышался стук конских копыт. Ян Сиконг уже совершенно выбился из сил, он бежал все медленнее, да и какой человек смог бы убежать от лошадей?

Позади него появился конный отряд, во главе которого скакал величественный и неповторимый рыжий жеребец, настоящий король среди лошадей – Цзуйхонг. Он сам когда-то выбрал для него имя. А верхом на нем возвышался, разумеется, могущественный Король Волков.

Всадники обступили его со всех сторон, взяв в кольцо. Фен Е смотрел на него сверху вниз, его лицо исказилось от гнева и боли, а в налившихся кровью глазах отразилось его душевное смятение.

- Снова бежишь, а? – прорычал он. – И куда же ты собрался? К Чен Му?

Ян Сиконг посмотрел на Фен Е и спросил:

- Тебе удалось захватить лагерь?

- Хотя им не удалось сжечь их запасы продовольствия, однако, они смогли сломить оборону лагеря...

- Это поражение, - сказал Ян Сиконг. – Впрочем, не имеет значения, победил ты или проиграл, я должен уйти. Я не могу допустить, чтобы жизнь Цю Вана подвергалась опасности.

- Сволочь! – зарычал Фен Е. – Ян Сиконг, сколько я терпел твои выходки, раз за разом прощая тебя и прявляя к тебе милосердие! Но ты снова и снова предаешь меня, ты действительно заслуживаешь казни тысячи порезов! И ты не стоишь того, чтобы горевать о твоей смерти!

- Королю Волков не придется делать этого, - Ян Сиконг внезапно выхватил кинжал и приставил его к своей шее. – Королю Волков достаточно сказать лишь одно слово, и я отдам свою жизнь, чтобы ему стало легче!

- Ты... - лицо Фен Е побелело от гнева. – Если ты убьешь себя, я похороню вместе с тобой Ше Чжуна, А Ли и всех, кто тебе дорог!

Ян Сиконг холодно посмотрел на него:

- Отпусти меня. Я больше не хочу тебя видеть. Я собираюсь спасти своего брата, и ты не остановишь меня, если только не убьешь.

- Ян Сиконг!

Фен Е почувствовал, как его сердце рвется от боли. Ему казалось, что невидимая рука вырвала сердце у него из груди и безжалостно раздавила его. В этом мире не было человека, способного без всякого оружия ранить его насмерть. И этот человек был готов причинить ему боль.

- Я не Ян Сиконг, ты сам сказал это. Впрочем, это уже не имеет значения. Я лишь прошу тебя отпустить меня.

- Даже не думай об этом, - медленно проговрил Фен Е, четко выговаривая каждое слово. – Я переломаю тебе ноги и свяжу тебе руки, я заткну тебе рот и заставлю мечтать о смерти, но не дам умереть!

Ян Сиконг проткнул кончиком кинжала кожу на своей шее.

Увидев, покатившиеся по белой коже капли крови, Фен Е оторопел:

- Не смей! Иначе, я убью Ше Чжуна!

Ян Сиконг сжал зубы, глядя в глаза Фен Е, полные му̀ки.

Внезапно вдалеке послышался топот конских копыт. Похоже, это был отряд, в котором было не меньше сотни всадников. Фен Е явно очень торопился в погоню, поэтому взял с собой лишь с десяток телохранителей.

- Король Волков, это солдаты из армии Чен! – воскликнул один из них.

- Мы слишком близко к лагерю Чен Му! Король Волков, нужно поторопиться!

Фен Е смотрел только на Яна Сиконга:

- Садись на коня!

Ян Сиконг не выпускал кинжала из рук:

- Я не вернусь!

- Разве тебя не волнует жизнь Ше Чжуна?

- Ты не из тех, кто не помнит о благодарности. Ше Чжун спас тебе жизнь, и ты не убьешь его.

Ян Сиконг тоже бросил тревожный взгляд вдаль. В ночном мраке уже можно было разглядеть знамя армии Чен.

- Уезжайте скорее, иначе, будет слишком поздно!

- Ты возвращаешься со мной! – крикнул Фен Е. – Ян Сиконг! Я приказываю тебе немедленно садиться на коня!

Ян Сиконг крепче сжал рукоятку кинжала:

- Не приближайся! Если подойдешь ближе, я перережу себе горло! Ты знаешь, нет ничего такого, на что я бы не осмелился!

- Ты... - Фен Е в бешенстве уставился на него, его глаза горели ненавистью.

- Король Волков, нужно уезжать! Иначе, будет слишком поздно! – крикнул один из телохранителей.

Остальные тоже заволновались и начали вместе торопить его:

- Король Волков! На карту поставлена вся страна!

Фен Е даже не взглянул на приближающихся солдат армии Чен, он не сводил взгляда с Яна Сиконга, и по его щекам вдруг покатились слезы.

Ян Сиконг потрясенно замер.

- Ян Сиконг, я ненавижу тебя! – дрожащим голосом проговорил Фен Е. – Я ненавижу тебя всем сердцем.

Ян Сиконг, задыхаясь от невыносимой боли, ответил ему:

- Фен Е, я не ипытываю к тебе ненависти. Я оставил для тебя письмо в своей комнате. Надеюсь, ты пойдешь по стопам своего отца и станешь настоящим защитником своей страны.

- Король Волков, нужно спешить!

Они уже могли видеть солдатов армии Чен. Фен Е, задыхаясь от боли, развернул коня и помчался прочь.

Ян Сиконг опустил кинжал и посмотрел влед удаляющемуся Фен Е, его взгляд затуманился. Внезапно он громко крикнул:

- Рука об руку, мы сокрушим всех врагов в нашей стране и за ее пределами, усмирим северных варваров и принесем мир в Поднебесную! Мы совершим множество великих деяний и прославим наши имена!

Фен Е, словно громом пораженный, резко повернулся и посмотрел на Яна Сиконга, чья фигура постепенно растворялась во мраке. Чувствуя, как его сердце рвется на части от боли, он едва не упал с коня.

Это было обещание, которое они дали друг другу двадцать лет назад.

Фне Е хотел развернуть коня, но увидел, как Яна Сикнга окружают солдаты армии Чен, часть которых погналась за ними, и в воздухе послышался свист стрел. В отчаянии он закрыл глаза и помчался прочь.

Ян Сиконг смотрел, как Фен Е исчезает во тьме и почувствовал, как его сердце разбилось.

Фен Е, я выполню свое обещание и помогу тебе получить то, чего ты так сильно хочешь. Но в этой жизни я больше не хочу никогда видеть тебя снова.

_______________________

1. Не знаю, как это правильно называлось в то время. В общем, некая штуковина с дымом. Может, «дымовая шашка» это более современное название. Не разбираюсь я в таких тонкостях.)

На этом заканчивается девятый том, и следующий, последний, называется «Все имеет свое начало и конец».

- 93 -

Ян Сиконг знал старшего командира патрульного отряда армии Чен. Тот взглянул на него и громко крикнул:

- Эй, сюда! Отвезите Яна Сиконга в лагерь, остальные за мной в погоню за Королем Волков!

Ян Сиконг с усмешкой подумал про себя, что нет такой лошади, которая смогла бы угнаться за Цзуйхонгом. Можно было даже не волновать по этому поводу.

Группа всадников спешилась и обступила Яна Сиконга со всех сторон. Их командир, довольно грубый и вульгарный на вид, оглядел его с головы до ног с непристойной ухмылкой на лице:

- Так это и есть знаменитый Ян Сиконг?

Ян Сиконг настороженно взглянул не него.

- А он красив как небожитель. Неудивительно, что оба братца обслуживают мужиков в постели, хахахаха!

Все остальные весело загоготали.

- Как думаете, мужики сильно отличаются от баб? – он приподнял брови. – Ребята, кто из вас пробовал мужика?

- Тьфу! Мерзость какая!

- Да что вы понимаете? Будь это мерзость, с чего бы столь важные персоны так набрасывались на него?

- Братан, а ты прав, - один из солдат со злобой уставился на Яна Сикнга. – Надо признать, господин Ян покрасивей любой шлюхи из борделя «Цзуйюэ».

- Он не просто красив, наверняка, он еще и очень искусен в этом деле, а иначе как он смог свести с ума и Короля Волков, и правителя Чу? Господин Ян, позвольте выразить вам свое восхищение. Жаль, что мои родители не подарили мне такой смазливой мордашки. Тогда мне не пришлось бы рисковать своей жизнью за кусок хлеба. Я бы тоже мог всю жизнь проваляться в постели, наслаждаясь роскошью и богатством.

Все снова покатились со смеху.

Ян Сиконг, не обращая внимания на их оскорбления, лишь ответил:

- Тебе не судьба насладиться роскошью и богатством.

Улыбка вмиг слетела с лица мужчины:

- Ты подлый предатель без стыда и совести! Что, повздорил с Королем Волков и решил переметнуться к нашему правителю Чу? Или ты затеваешь что-то недоброе?

- Я не собираюсь держать ответ перед таким ничтожеством как ты, - Ян Сиконг надменно вздернул подбородок. – Отвезите меня к правителю Чу!

Он был чиновником высшего ранга и в своей жизни прошел через суровые бури. Обычным людям было невозможно сравниться с ним в силе характера и отваге. Хотя сейчас он оказался в ловушке среди этих людей, его окружала властная аура, перед которой не могли устоять обычные люди.

- Взять его! – крикнул командир.

Яна Сиконга отвезли в лагерь правителя Чу. По дороге его со всех сторон испепеляли взглядами и осыпали вульгарной бранью.

Его отвели прямо в центральный шатер. Когда он увидел сидевшего в кресле Чен Му, в его сердце проснулась жажда убийства, но внешне он сохранял полнейшее спокойствие.

Чен Му холодно смотрел на Яна Сиконга, в его взгляде отражались его сложные и запутанные мысли.

- Перед тобой правитель Чу. Разве ты не должен встать на колени?

Ян Сиконг почтительно сложил ладони и опустился на колени:

- Приветствую правителя Чу.

Чен Му больше не выказал прежней любезности, он так и оставил Яна Сиконга стоять на коленях и насмешливо произнес:

- Ну вот, наставник снова здесь. На этот раз не я схватил тебя, ты сам явился к моей двери.

- Так и есть.

- Наставник так дерзок и безрассуден, видимо, он уверен, что я не посмею убить его, - на лице Чен Му появилось свирепое выражение. – И это после того, как ты предал меня!

- Вашему высочеству и так известно, ради кого я пришел сюда, - с достоинством ответил Ян Сиконг. – Согласно вашему предложению, я здесь, и теперь вы должны отпустить Цю Вана.

При упоминании имени Цю Вана выражение лица Чен Му изменилось, и он усмехнулся:

- Если бы тебя прислал Фен Е ради обмена, конечно, я должен был бы отдать ему Цю Вана. Но ты пришел сам, а значит, поэтому я не обязан делать это.

- Если ваше высочество не сдержит своего обещания, он станет посмешищем перед всем миром.

- Посмешищем? – Чен Му неожиданно рассмеялся. – Посмешищем? Я старший принц Дашен, и с самого детства я не знал спокойной жизни. Мне дали титул наследного принца, а затем отобрали его и сослали подальше. А сейчас я застрял у ворот Запретного города, но не могу войти туда. Я всю жизнь жил посмешищем. Чего еще мне бояться?

- Ваше высочество блестяще умеет приспсабливаться к обстоятельствам, ваш подданый восхищен вами, - с бесстрастным видом сказал Ян Сиконг. – Но на этот раз я пришел сюда исключительно ради того, чтобы поменяться местами с Цю Ваном. Если ваше высочество не сдержит свое слово, ваш подданный покончит собой.

- Как ты смеешь! – Чен Му в бешенстве уставился на него. – Я прикажу связать тебя! Я...

- Если человек захчет свести счеты с жизнью, его ничто не сможет остановить.

Чен Му схватил чайную чашку и в бешенстве разбил ее об пол:

- Ян Сиконг, я всегда любил и уважал тебя. Я считал тебя единственным человеком в мире, которому есть до меня дело. А как ты относился ко мне? Как все и говорят, ты бессердечный человек, которого интересует только собственная корысть! Кому принадлежит твоя верность? К кому ты относишься с искренним чувством? Ты просто используешь людей, и чем ближе ты к ним становишься, тем больше обманываешь и предаешь их!

Ян Сиконг смотрел на Чен Му ледяным взглядом. Даже если он действительно виноват во всем этом, у Чен Му не было никаких прав обвинять его. Этот неблагодарный человек сам был ничем не лучше него.

- Ваше высочество, не волнуйтесь, - сказал командир охранников. – Предатель попал в наши руки и теперь, когда оба брата у нас, это сильно подорвет боевой дух армии Фен.

- Ваше высочество, отпустите Цю Вана, - тихо сказал Ян Сиконг. – Вы же старший принц Дашен, вы похваляетесь тем, что можете захватить престол и объявить себя императором. Слово государя – это не шутки, вы должны заботиться о своей репутации.

- Заткнись! – прикрикнул на него командир охранников. – Сейчас идет война, а на войне все средства хороши.

- Сейчас мятежники держат императора в заложниках, а правитель Чу поднял свою армию на защиту императорской семьи. Все знают, что правитель Чу – законный наследник трона. Но, если он не сдержит своего слова, он ничем не будет отличаться от мятежников.

- Ян Сиконг, не пытайся играть со мной подобным образом, - сказал Чен Му. – Я знаю твои фокусы, и тебе не удастся провести меня.

- Это все не важно, - Ян Сиконг сел на пол. – Я пришел сюда один. Если ваше высочество не отпустит его, я не смогу ничего сделать против целой армии. Но моя жизнь по крайней мере, в моих руках. Пока выше высочество не отпустит моего брата, я не сделаю ни глотка воды, и умру здесь вместе с ним.

- Ты... - Чен Му посмотрел на него с мрачной усмешкой. – Ты угрожаешь мне своей жизнью? Думаешь, она еще имеет какую-то ценность?

- Я маленький человек, и моя жизнь не имеет ценности, но, если я умру, у вашего высочества останется меньше возможностей шантажировать Фен Е, - губы Ян Сиконга дернулись в усмешке. – Я для него важнее, чем Цю Ван.

Глаза Чен Му сузились.

- Ваше высочество...

- Всем выйти!

- Ваше высчество, этот человек слишком опасен...

- Всем выйти! – резко сказал Чен Му.

У охранников не осталось выбора, кроме как уйти.

В шатре остались лишь два человека, которые долгое время смотрели друг на друга и ничего не говорили.

- Позволь мне увидеть Цю Вана, - сказал, наконец, Ян Сиконг.

- Зачем? – Чен Му встал, медленно приблизился к Яну Сиконгу и, присев перед ним на корточки, сжал его подбородок, заставляя поднять голову и посмотреть ему в лицо. – Тебе понравился подарок, который я прислал тебе?

Во взгляде Яна Сиконга вспыхнула ярость.

Чен Му улыбнулся с довольным видом:

- Ага, ты наконец-то разозлился. А я все думал, сколько еще ты сможешь притворяться.

Ян Сиконг мотнул головой, освобождаясь от его руки:

- Дай мне увидеться с ним!

- Наставник с самого начала просто использовал меня, - тихо заговорил Чен Му. – Ты был добр ко мне только потому, что я был наследным принцем и твоим учеником. А в будущем, после моего восшествия на престол, ты бы стал наставником императора. Наставники императоров всегда получали высокое положение при дворе, легко и свободно поднимаясь по карьерной лестнице. Позже ты приехал в Юннань, чтобы найти меня. Ты помог мне набрать войско и помогал мне, но все это было ради Фен Е. Ты поддерживал меня, чтобы с одной стороны, я помогал тебе сдерживать силы императора на юго-востоке, а с другой – я был нужен, чтобы у Фен Е был повод поднять восстание якобы для того, чтбы поддержать меня, - Чен Му холодно улыбнулся. – Похоже ты намеренно раскрыл свое местонахождение, чтобы попасть ко мне и помочь Цю Вану. К счастью, со мной был наставник Шень, который помешал тебе, иначе, ты обязательно обвел бы меня вокруг пальца. И твой план по спасению Цю Вана тоже провалился. И тогда ты убил наставника Шеня.

- Вы сами говорите, на войне все средства хороши, - холодно сказал Ян Сиконг.

Чен Му смотрел на Яна Сиконга своими бездонными глазами, и от его взгляда мороз бежал по коже.

- Я столько лет считал, что ты хоть немного любишь меня или хотя бы испытываешь привязаность, как к своему ученику. Но это был всего лишь самообман, я для тебя всегда был не более, чем пешкой в твоей игре, которую ты мог отбросить в любой момент, ведь так?

Ян Сиконг посмотрел на него, прищурив глаза:

- Это я не слишком хорошо обучил тебя, раз у тебя появились лишние мысли. Если бы ты оставался честным и преданным, мы бы не пришли к тому, что происходит сегодня, а ты уже давно был бы императором.

- Заткнись! – сказал Чен Му. – Ты хотел контролировать меня, чтобы я во всем подчинялся этому мятежнику Фен Е. Вы и правда вынашивали бредовые идеи о том, чтобы я, Чен Му, стал марионеткой и во всем подчинялся вам?

- Но ты не можешь победить Фен Е, - с усмешкой ответил Ян Сиконг.

Чен Му в ярости вцепился в одежду Яна Сиконга и повалил его на пол. Прижав его сверху, он впился в его губы грубым и жестким поцелуем, беспощадно сминая их своими губами и кусая без всякой жалости.

Ян Сиконг широко распахнул глаза и попытался ударить Чен Му кулаком, но тот перехватил его руку и прижал ее к земле. В этот момент он ощутил боль в уголке губ – Чен Му действительно с силой укусил его, и он ощутил на языке привкус крови.

Чен Му поднял голову, на его лице появилась жестокая усмешка:

- Собираешься сопротивляться? У Цю Вана еще много чего можно оттяпать.

Ян Сиконг, стиснув зубы, уставился на Чен Му в упор.

- Или мне следует называть его Юанем Нанью? Я все проверил – вы с ним не родные братья, тогда почему бы... - Чен Му зловеще улыбнулся. – Я отрублю ему руку и накормлю тебя его мясом, разве тогда между вами не возникнет кровного родства?

- Только посмей! – взревел Ян Сиконг, словно раненый зверь.

Чен Му сжал его лицо:

- Вы теперь оба полностью в моих руках, так почему же я не посмею?

Он опустил голову и снова начал целовать Яна Сиконга, на этот раз неторопливо пробуя на вкус его губы и растягивая этот унизительный поцелуй с привкусом крови.

Ян Сиконг до боли сжал кулаки, но не стал сопротивляться ему.

Когда он решил прийти сюда, он был готов к тому, что его здесь разорвут на куски, справится как-нибудь и с этим.

Чен Му целовал его, пока не насытился, а затем отпустил и облизнулся:

- Хоть вы и похожи между собой, но вкус у вас разный. Это я слишком сильно уважал тебя, поэтому не смел давить на тебя. Если бы я попробовал тебя раньше, то смог бы сразу вывести его на чистую воду.

Ян Сиконг смотрел на него налитыми кровью глазами.

Чен Му поднял Яна Сиконга с земли и тихо сказал:

- Наставник хочет увидеться с братом, как я могу не позволить ему. Идем, я отведу тебя к нему.

Ян Сиконг, сдерживая дрожь в теле, вышел вслед за Чен Му из центрального шатра.

Он мысленно приказал себе сохранять спокойствие независимо от того, что он сейчас увидит. Он должен спасти своего Ю-эра, а все остальное не имеет значения.

Чен Му привел его к палатке, полностью оцепленной охраной. Она охранаялась даже еще строже, чем центральный шатер.

Охранники распахнули для них вход, и они оба вошли внутрь.

Там Ян Сиконг увидел на лежанке человека, которого хотел и в то же время боялся увидеть больше всего на свете – Юаня Нанью.

Юань Нанью сидел в углу с растрепанными волосами, его одежда была в беспорядке. Его руки и ноги были скованы цепью, а на приоткрытой груди были заметны следы синяков, которые при тусклом освещении казались еще более двусмысленными.

Услышав шаги, Юань Нанью поднял голову и, увидев приближающегося к нему человека, потрясенно замер.

- Ю-эр... - голос Яна Сиконга дрогнул, и он едва не заплакал.

Юань Нанью остался сидеть неподвижно, не сводя своего взгляда с Яна Сиконга.

- Ю-эр!

Ян Сиконг бросился к нему и обнял его, а затем, дрожа от страха приподнял его волосы и посмотрел на его уши.

Чен Му тихонько рассмеялся:

- Я велел отрезать его у приговоренного к смертной казни. Разве я мог испортить такое милое личико?

Юань Нанью смотрел на Яна Сиконга без малейшего проблеска радости, в его голосе не отразилось никаких эмоций:

- Зачем ты здесь?

- Я пришел сюда, чтобы спасти тебя, - дрожащим голосом ответил Ян Сиконг. – Ю-эр, я знаю, что ты очень страдаешь, и...

- Ты пришел спасти меня? – тихо сказал Юань Нанью и опустил глаза. – Когда ты сказал, что хочешь спасти меня в прошлый раз, вот к чему все это привело.

Ян Сиконг растерянно замер.

Чен Му уселся рядом с Юанем Нанью и беспечно потрогал его за ухо:

- Наставник, ты видишь, я не причинил ему никакого вреда. Хоть он и ранил меня, я не стал подвергать его пыткам. Я был так добр к твоему брату, а ты еще недовлен мной?

Ян Сиконг, сгорая от ярости, испытывал непреодолимое желание задушить Чен Му на месте.

В глазах Юаня Нанью промелькнул стыд, он отвернул лицо. Но Чен Му, обхватив рукой его затылок, приблизил к себе его голову и, прикусив мочку его уха, тихо сказал:

- Кстати, я должен поблагодарить наставника за то, что он оставил его мне. Мне не хочется отрезать это ушко, как впрочем, и все остальное, я сделал это просто, чтобы припугнуть вас немного. Если бы я загубил такую прекрасную внешность, разве это не подпортило бы мне удовольствие в постельных утехах?

- Чен Му! – в ярости воскликнул Ян Сиконг. – Отпусти его!

- Мне не хочется, - глядя на страдания двух братьев, Чен Му испытывал какое-то извращенное удовольствие в своем сердце. – Когда я впервые попробовал мужчину, это оказалось очень приятно. Неудивительно, что Фен Е всегда был одержим тобой. И теперь, когда наставник в моих руках, хоть я пока и не стал императором, я уже могу налаждаться всеми радостями жизни.

- Отпусти его, - сказал Ян Сиконг. – И я останусь в твоем распоряжении.

Чен Му не переставал улыбаться:

- Я всегда мечтал заполучить наставника, и думал об этом много лет. В ту ночь я решил, что получил то, чего хотел и не ожидал, что это окажется подделкой, - он легонько поглаживал Юаня Нанью по волосам, но его движения нельзя было назвать слишком нежными. – Вообще-то, потом я догадался, что это не ты, но не подал виду. Чтобы спасти свою жизнь, ему пришлось для виду служить мне, и в этом было нечто особенно восхитительное.

Юань Нанью больше не мог сдерживаться. Он со звериным рыком бросился на Чен Му, но его руки и ноги были скованы цепью, и он не мог свободно двигаться.

- Чен Му, какого черта ты добиваешься!

Чен Му опустил голову и провел кончиками пальцев по лицу Юаня Нанью, задержавшись на клейме у него на лбу:

- Мне не хочется отпускать его, но я должен сделать это, - он покосился на Яна Сиконга с лукавой улыбкой. – Только если я заставлю Фен Е поверить в то, что сдержу свое слово, он согласится совершить более важный обмен и прийти за тобой.

Ян Сиконг сжал кулаки, разрываясь от желания убить его прямо на месте.

Чен Му наблюдал за мучениями этих двух человек, откровенно наслаждаясь чувством удовлетворенной мести, а затем встал с довольным видом:

- Два брата наконец-то встретились, не стану мешать вашему воссоединению. К тому же неизвестно, когда вы сможете увидеться снова.

Чен Му развернулся и ушел, оставив двух братьев среди повисшего между ними отчаянного молчания.

- 94 -

Они оба не могли смотреть друг другу в глаза, и после догого молчания Ян Сиконг наконец, заговорил:

- Ю-эр, это все я виноват.

Юань Нанью сел поудобнее, привалившись к мягкой подушке. Он поднял голову и посмотрел на Яна Сиконга:

- Ты винишь себя? Почему?

Ян Сиконг слегка растерялся:

- Я... сначала я хотел поменяться с тобой местами, чтобы ты смог выехать из города, я не ожидал, что все пойдет не так... - под конец его голос стал едва слышен.

- Ты знал, что Ци Манби опоит меня одурманивающим зельем?

Ян Сиконг изумленно уставился на него:

- Что... что ты сказал?

- Ци Манби сказала, что после женитьбы Чен Му ее положение стало еще более неустойчивым, и она постоянно жила в вечном страхе. Ты признал, что вы с ней, как брат с сестрой и обещал помочь ей, - медленно проговорил Юань Нанью.

- Что за вздор! – воскликнул Ян Сиконг. – Ци Манби – просто дура... Я всего лишь выслушал, как они борются за место фаворитки, но какое отношение это имеет ко мне? Ты думаешь... ты думаешь, что я заранее знал о том, что произойдет и отправил тебя вместо себя?

Юань Нанью лишь молча смотрел на Яна Сиконга и ничего не отвечал.

Ян Сиконг не мог унять нервную дрожь в теле:

- Ты... ты правда так думаешь?

Он вдруг почувствовал, как его сердце превращается в пепел, и у него все поплыло перед глазами.

Выражение лица Юаня Нанью слегка изменилось, и он тихонько вздохнул:

- Я не хочу подозревать тебя, но ты слишком умен. Я не могу угадать, что у тебя в голове. Когда я попал в плен, это была моя собственная ошибка. А то, что я не смог сбежать, видимо, это была моя судьба. Я только не понимаю, почему все произошло именно так. Ты сказал, что двадцать лет назад я добровольно взял на себя твою вину и был сослан на каторгу. Двадцать лет спустя я снова добровольно поменялся с тобой местами, и мне пришлось поступиться своей честью ради спасения своей жизни... - он покачал головой. – Я не хочу сомневаться в тебе, не хочу сваливать всю вину на тебя, но я правда не могу понять – неужели я рожден для того, чтобы страдать вместо тебя?

- Ю-эр, нет... это...

Ян Сиконг не знал, что ему ответить на это. Он посмотрел на отчужденное лицо Юаня Нанью, и его сердце болезненно сжалось, а на глаза навернулись слезы.

В конце концов, даже Ю-эр усомнился в нем и теперь возненавидит его. Внезапно он почувствовал облегчение. Небесам угодно отобрать у него последнее, и, когда ему стало больше нечего терять, он действительно почувствовал себя свободнее.

Глядя на расстроенное лицо Яна Сиконга, Юань Нанью с грустью сказал:

- Я знаю, что ты хочешь спасти меня, иначе, ты не пришел бы сюда. Я не виню тебя, это все моя ошибка, я просто... я немного боюсь тебя. Перед тобой я чувствую себя дураком. Фен Е, Чен Му, Шень Хесюань, гражданские и военные чиновники, столько умных людей – и ты так запросто играешь с ними. Ты один перевернул Поднебесную вверх дном, и мне кажется, что ты манипулируешь и мною. Я наконец-то понимаю, почему даже твои близкие не доверяют тебе.

- Ю-эр, я никогда в жизни не причинил бы тебе вреда!

Юань Нанью долго смотрел на него, прежде чем ответил:

- Я больше не могу доверять тебе.

Ян Сиконг закрыл глаза, чувствуя невыносимую печаль в сердце, которая не давала ему дышать. Казалось, что в этот момент надломилась последняя опора, которая еще поддерживала его.

Этот надлом произошел так тихо и казался совсем незначительным. Он пережил в своей жизни столько невзгод, выворачивающих душу наизнанку, и по сравнению с ними этот момент был таким бесцветным и заурядным. И только он один знал, что в этот момент что-то с грохотом обрушилось в его душе.

Юань Нанью прав. Двадцать лет своей жизни он ходил словно по тонкому льду, он давно уже стреляный воробей. Он настолько привык жить интригами и расчетом, играя людьми и различными вещами, все обдумывая наперед, что, приобретя желаемое, он потерял свое сердце.

Они с Юанем Нанью только внешне похожи, но характеры у них разные. У Юаня Нанью был свет в душе, к которому он за всю свою жизнь не посмел бы прикоснуться. И пока он видел этот свет среди окружающего мрака, который согревал его, словно ласковое солнце, он изо всех сил старался защитить этот свет. И поэтому его непременно привлекали искренние и прямолинейные люди, например, такие, как его прежний Шицзи.

Но в конце концов, все эти люди также упали в темную бездну, где он лишь все больше раздувал бурю.

Что он сделал за всю свою жизнь?

- Тебе не нужно было приходить, - сказал Юань Нанью. – Как бы сильно меня ни унизил Чен Му, это не сравнится с тем позором, когда я погубил армию Фен. И теперь, когда мы оба находимся в руках Чен Му, что сейчас делать Фен Е? Если бы Чен Му не приставил ко мне охрану, которая не спускает с меня глаз, я бы уже давно наложил на себя руки, как только моя личность была раскрыта.

- Не говори так! – воскликнул Ян Сиконг. – Чен Му отпустит тебя. Он только что сказал это. Ю-эр, ты должен пообещать, что будешь жить. Только живым ты сможешь отомстить за себя и помочь Фен Е достичь его целей.

- Если я смогу уйти, что будет с тобой?

- У меня есть способ сбежать отсюда, я все устрою.

- Правда? – с сомнением спросил Юань Нанью.

- Конечно. Если бы у меня не было отступного пути, разве я рискнул бы сунуться во вражеский лагерь? – Ян Сиконг, преодолевая грусть, продолжал горячо убеждать его. – Ю-эр, после всего, что ты пережил, неудивительно, что ты не веришь мне. Сейчас самое главное выбраться отсюда. Ты настоящий герой и генерал Короля Волков, ты должен уметь приспосабливаться к обстоятельствам, а не превращать все унижения в кандалы, которые не дают тебе дышать.

Юань Нанью посмотрел в глаза Яна Сиконга, в глубине его глаз вспыхнул мрачный огонь:

- Я отплачу Чен Му за все, что он сделал мне.

Ян Сиконг тоже посмотрнел ему в глаза и словно увидел перед собой того невинного веселого юношу, каким Юань Нанью был двадцать лет назад. В этих ясных и чистых глазах всегда светилось любопытство и открытость к окружающему миру, он не умел скрывать ни свою радость, ни привязанности.

Но теперь в этих глазах остался лишь холод.

Он потерял и своего Ю-эра.

Потерял и снова нашел, а затем нашел и снова потерял. И эта напрасная радость полностью опустошила его сердце.

Ян Сиконг взял его за руку и мягко сказал:

- Ю-эр, если ты когда-нибудь вспомнишь прошлое, вспомнишь те четыре года, что мы провели вместе, ты долже сделать все возможное, чтобы навсегда запечатлеть это в памяти, потому что это было лучшее время в нашей жизни.

Помни об этом ради меня.

Юань Нанью внезапно почувствовал, как у него на глаза навернулись слезы, а сердце придавила необъяснимая тяжесть.

Ян Сиконг коснулся его лица и какое-то время смотрел на него глубоким нежным взглядом, после чего встал и ушел не оглядываясь.

Юань Нанью смотрел на одинокую неприкаянную фигуру Яна Сиконга. Он открыл рот, невольно желая удержать его, но так ничего и не сказал. Он устало закрыл глаза и погрузился в темноту.

***

Яна Сиконга отвели в палатку, где к нему приставили охрану. Ему принесли еду, но он даже не притронуся к ней.

Когда стемнело, к нему пришел Чен Му.

Взглянув на нетронутую еду, он насмешливо сказал:

- Наставник и правда решил уморить себя голодом.

- Когда выше высочество отпустит Цю Вана?

- Я отправил к Фен Е посланника, чтобы сообщить ему новость, и завтра я отошлю Цю Вана обратно, - Чен Му уселся напротив Яна Сиконга и налил им обоим вина. Он взял драгоценную чашу с вином своими длинными изящными пальцами, его голос вдруг помрачнел. – Завтра.

- Ты ведь не приготовил какой-нибудь трюк?

- Трюк? – с усмешкой переспросил Чен Му. – Разве в этом мире кто-то может превзоти наставника по части трюков? Зачем бы мне напрасно бахвалиться своими умениями перед наставником?

Ян Сиконг молча смотрел на него.

- Как ты убил Шень Хесюаня? – спросил Чен Му.

- Я столкнул его со скалы, - с равнодушным видом ответил Ян Сиконг.

- Вы же с ним вместе начинали свою карьеру и были знакомы более десяти лет, - прищурился Чен Му. – Как ты мог так жестоко поступить?

- Он также причинил мне много вреда и встал у меня не дороге, - Ян Сиконг опустил глаза. – Я всегда дорожил его талантами и несколько раз сохранил ему жизнь, тем самым нажив себе огромные неприятности.

- Хехе, наставник действительно не знает жалости, - Чен Му многозначительно посмотрел на него.

Ян Сиконг ответил ему холодным взглядом:

- Тем, что у тебя есть сегодня, ты обязан прежде всего мне. И не надо смотреть на меня так, будто я подвел тебя.

В глазах Чен Му мелькнул гнев:

- Да, ты прав, и именно поэтому другие могут предать меня, но только не ты! После смерти момей матушки ты был единственным человеком, которому я доверял. Но ты лишь использовал меня, отвергая раз за разом! Ты никогда не был искренен со мной, и как бы хорошо я ни относился к тебе, я никогда не мог сравниться с Фен Е, который всегда относился к тебе лишь с подозрением!

- В том, что Фен Е не доверяет мне, есть и твоя заслуга, - с мрачным видом сказал Ян Сиконг. – Ты подставил меня, посеял между нами раздор и угрожал мне. Это так ты относишься к человеку, которому якобы доверял и о котором заботился?

- Я научился этому у наставника, - лукаво усмехнулся Чен Му. – То, чему наставник лично обучил меня, оказалось куда интересней и полезней, чем все эти нудные заумные книги.

Ян Сиконг какое-то время молча смотрел на Чен Му, а затем мрачно усмехнулся:

- Что ж, ты оказался способным учеником, но тебе еще предстоит многому научиться.

- Если наставник готов учить меня дальше, я с радостью поучусь у него, - Чен Му прищурил глаза. – Угадай, что Фен Е отдаст мне в обмен на тебя?

- Ты ведь уже не ребенок, как ты можешь быть таким наивным? – усмехнулся Ян Сиконг. – Фен Е никогда не отдаст страну за человека. Будь ты на его месте, разве ты отдал бы?

- Фен Е не похож на меня, он совсем другой, к тому же, эта страна ему не принадлежит, - со злостью сказал Чен Му. – Если бы ты не помогал ему все время, как бы он смог захватить Запретный город всего за шесть лет?

- Ваше высочество так сильно ненавидит меня, что он собирается со мной делать? – спокойно спросил Ян Сиконг. – Он все еще хочет почувствовать разницу между мной и моим братом?

- Наставник действиельно так спокоен и невозмутим, - с недовольным видом сказал Чен Му.

- Иначе, его высочество не пришел бы сюда так поздно ночью. Между нами нет ничего, что можно было бы продолжить.

Чен Му внезапно опрокинул столик, и вся еда и вино разлетелись по полу, но Ян Сиконг и глазом не моргнул. Чен Му швырнул его на землю и распахнул на нем одежду. Его взору открылась белая грудь, на которой были видны рубцы от ударов хлыстом. Сейчас они уже покрылись новой тонкой кожей, но все еще выглядели пугающе.

Ян Сиконг без всякого выражения смотрел на Чен Му, его сердце полностью онемело.

Рука Чен Му потянулась к шее Яна Сиконга и, слегка дрожа, легла на его теплую кожу. Он погладил его грудь, ощутив под ладонью рубцы. Опустив голову, он смотрел на человека, о котором мечтал столько лет, и на какое-то время нерешительно замер, не зная, что ему делать. Наконец, он убрал руку и сел прямо.

Ян Сиконг тоже сел и молча поправил свою одежду.

Чен Му ощутил непонятное раздражение:

- Ты правда не хочешь?

Ян Сиконг усмехнулся, словно услышал нечто забавное:

- Да кто бы захотел этого?

Чен Му разозлился еще сильнее и высокомерно вздернул подбородок:

- Не имеет значения, хочешь ты этого или нет. Ты или он, вы оба должны покориться мне. Все, что находится под небесами, принадлежит государю. Все на этой земле, будь то правитель или раб, должны покориться своему властелину. А иначе, почему каждый хочет стать императором?

- Я не хочу быть императором, - спокойно сказал Ян Сиконг.

- Почему? Потому что ты не очень-то хороший человек?

- Нехороший человек? – усмехнулся Ян Сиконг. – Хороший человек не может стать хорошим императором. Я не хочу быть императором, потому что считаю, что на свете нет никого умнее меня, а из такого самонадеянного человека не выйдет доброго императора.

- Ты прав, - с усмешкой ответил Чен Му. – Жаль, что ты дошел до такого положения. Разве ты не пострадал от собственной мудрости?

Ян Сиконг невольно посмеялся над самим собой:

- Верно, все мои удачи и беды от моего собственного ума.

Чен Му поправил свою одежду и, наклонившись к Яну Сиконгу шепнул ему на ухо:

- А знаешь, почему я отпустил тебя сегодня?

Ян Сиконг ничего не ответил.

- Наставник всегда так решительно отвергал меня раньше, поэтому был подобен в моих глазах горному лотосу, на который можно лишь любоваться, но трудно сорвать. Но сейчас наставник совсем не сопротивлялся, и это было скучно. А вот иметь дело с твоим братом куда интересней.

Лицо Яна Сиконга застыло.

- Вот именно, - Чен Му тихо рассмеялся, в его красивом голосе крылось нечто жестокое. – Унижать твоего брата намного приятней, чем мучить тебя. Поэтому сегодня я не хочу тебя трогать. Сегодня я буду трахать твоего брата всю ночь, ведь завтра его...

Ян Сиконг сжал шею Чен Му и повалил его на землю, но Чен Му перехватил его запястье и ловко вывернулся. Какое-то время они боролись между собой, и очень скоро Ян Сиконг оказался повержен и крепко прижат к земле.

- Наставник, не трать зря свои силы. Меня обучал лучший мастер боевых искусств, и за эти годы я никогда не переставал тренироваться. Твой брат мог бы стать для меня угрозой, но к сожалению... - Чен Му весело рассмеялся, - он связан и может двигаться лишь настолько, насколько я ему позволю.

Ян Сиконг смотрел прямо в глаза Чен Му, и в его ледяном взгляде было видно его неприкрытое желание убивать.

Чен Му отпустил его и, поднявшись на ноги, поклонился, как положено по этикету:

- Я пойду и проведу прекрасную ночь с твоим братом. Надеюсь, наставник хорошо выспится.

Только когда Чен Му вышел, Ян Сиконг поднялся с пола с налитыми кровью глазами.

"Чен Му, как твой наставник, я преподам тебе последний урок, который ты не забудешь до конца своих дней".

- 95 -

Чен Му освободил Юаня Нанью, как и обещал.

В отличие от Яна Сиконга и Юаня Шаосю, которых ранее передали армии Фен, Юань Нанью не был заперт в тюремной повозке, Чен Му дал ему коня. В легких доспехах, сидя верхом на рослом коне, он снова обрел свой прежний героический облик полководца. Но теперь его лицо было открыто, и лишь несколько прядей волос прикрывали клеймо на лбу.

Посланный Фен Е отряд для сопровождения уже ждал его у ворот лагеря. Чен Му с Яном Сиконгом стояли в лагере, глядя на Юаня Нанью, и каждый из них думал о своем.

Внезапно Чен Му сделал знак одному из своих подчиненных, и тот подошел к Юаню Нанью с деревянной шкатулкой в руках. Юань Нанью наклонился, взял шкатулку и открыл ее. Заглянув внутрь, он вытащил из нее ее содержимое и поднял повыше.

Это была маска, похожая на ту, что он носил раньше, но все же она отличалась от прежней несмотря на попытку сохранить их сходство. Утренний солнечный свет просочился сквозь золотые прорези маски, озарив лицо Юаня Нанью. Этот золотистый утренний свет, отразившийся в глазах Юаня Нанью, был подобен торжественному и сострадательному взгляду небес, наблюдающих за страданиями живых существ на земле.

Юань Нанью смотрел на золотые прорези маски, придавашие ей демонический вид, пока его глаза уже не смогли выносить этот блеск. Он закрыл глаза и внезапно на него снизошло озарение. Сделав глубокий вдох, он разжал пальцы, и маска упала на землю. Он резко натянул поводья, и мощные копыта коня разнесли эту маску вдребезги.

Он столько лет полагался на эту маску, думая, что уже никогда не сможет снять ее.

Пришпорив коня, он умчался прочь из лагеря.

Губы Яна Сиконга приоткрылись, но он так и не смог ничего крикнуть ему вслед и лишь прошептал:

- Ю-эр, береги себя.

Лицо Чен Му побледнело, он развернулся и ушел прочь раньше, чем Юань Нанью выехал из ворот лагеря.

Ян Сиконг видел, как люди из армии Фен встречают Юаня Нанью. Он знал, что если отведет взгляд, то сможет на видеть Юаня Нанью на одно мгновение меньше. Поэтому он все смотрел и смотрел ему вслед, пока он не исчез из виду.

В сердце Яна Сиконга не было ни радости, ни печали – скорее, это было ощущение «конца», он просто выполнил задание, которое ему было нужно выполнить.

Наконец-то, он завершил то, что нужно, и можно было не беспокоиться больше.

Ян Сиконг хотел вернуться в свою палатку, но его отвели в центральный шатер Чен Му.

Чен Му усадил Яна Сиконга в кресло, отослал из шатра всю охрану и с самым обыденным выражением лица сказал:

- Ну вот, я отослал Цю Вана. Теперь наставник доволен?

- Благодарю, ваше высочество, - холодно ответил Ян Сиконг.

- Угадай, что Фен Е отдаст в обмен на тебя? – улыбнулся Чен Му.

- Разве вашему высочеству еще не надоел весь этот балаган с обменами? – усмехнулся Ян Сиконг. – Почему бы тебе просто не пойти на штурм города, как положено мужчине?

Чен Му это нисколько не задело:

- Я бы хотел, чтобы Фен Е вышел из города и сразился со мной, как мужчина, но он предпочитает нападать исподтишка на лагеря, и в результате все равно ничего не добился.

- Тогда пусть ваше высочество пошлет меня в битву, - насмешливо сказал Ян Сиконг. – В конце концов, ваше высочество не настолько наивны, чтобы полагать, что Фен Е отдаст за меня всю страну.

- Фен Е этого не сделает – он знает, что я не хочу убивать тебя.

Ян Сиконг невозмутимо смотрел на Чен Му.

Чен Му подошел к нему и приподнял его подбородок:

- Но... что, если я все же сделаю это?

Ян Сиконг уставился прямо ему в глаза, и их взгляды скрестились в поединке.

Чен Му опустил голову и поцеловал Яна Сиконга в губы, это был нежный поцелуй без всякой агрессии и злости, как прежде. Ян Сиконг даже не пошелохнулся.

Чен Му остановился и лизнул кончиком языка уголок его губ:

- Что, не веришь? – с улыбкой спросил он.

- Верю, - с безразличным видом ответил Ян Сиконг. – Но неважно, во что верю я, главное, чтобы в это поверил Фен Е.

- Верно, наставник все правильно говорит, - Чен Му погладил его по щеке и внезапно сменил тему. – А знаешь, что самым счастливым для меня было время, когда ты приходил ко мне в Восточный дворец, чтобы учить меня?

Ян Сиконг вспомнил их занятия в то время и не мог удержаться от вздоха.

- Я день и ночь с нетерпением ожидал встречи с тобой. Сначала потому, что твои занятия были интересными, а ты был не таким занудным и строгим, как остальные, мне очень нравилось слушать тебя. А потом я все больше и больше привязывался к тебе, принимая все твои слова за правду и веря тебе без всяких сомнений. А после смерти моей матушки ты был единственным человеком, который называл меня Му-эром, и я относился к тебе, как к родному и даже больше... - голос Чен Му звучал все тише. – Я хотел тебя также сильно, как титул наследного принца или трон. На самом деле, я уже давно догадался, что, если бы я не был старшим принцем Дашен, ты не был бы так добр ко мне, но мне все равно не хотелось верить в то, что ты с самого начала и до конца просто использовал меня, не имея ко мне никаких чувств.

- Ваше высочество ошибается, - спокойно сказал Ян Сиконг. – Ваше высочество привязались ко мне, и я также испытывал привязанность к его высочеству, как к своему ученику. Я хотел, чтобы ты стал императором, и я хотел всячески содействовать тебе в этом. И в этом не было никакой фальши. Но позже все изменилось, и вот до чего мы теперь дошли.

- И кто же в этом виноват? Я или ты?

- ... Видимо, это судьба.

- Судьба... Ладно, пусть будет судьба, - тихо рассмеялся Чен Му. – Мне неизвестна судьба других, но я точно знаю, что мне суждено стать императором. Будь это не так, небеса уже давно дали бы мне погибнуть в трясине, но я снова и снова выкарабкивался оттуда и вставал на ноги.

- Возможно.

- Наставник когда-то хотел, чтобы я стал императором, а что теперь? Ты меня ненавидишь?

- Между нами не может быть ненависти, - сказал Ян Сиконг.

- А, если я скажу, что забуду о своих обидах, - Чен Му спокойно смотрел на него, - наставник захочет снова помогать мне?

- Ваше высочество осмелится доверять мне? – Ян Сиконг прищурил глаза. – В этом мире никто не может мне верить.

- Я не хочу причинять тебе боль, - Чен Му погладил его по щеке. – Наставник такой умный, неужели ты не понимаешь, что я хочу дать тебе шанс?

Ян Сиконг замер, осознав, что у Чен Му действительно возникло искушение убить его.

Чен Му был прав – как он сможет заставить Фен Е вступить в игру, если не сделает высокую ставку? Будь он на месте Чен Му, он действительно отрезал бы ему хо и отправил его Фен Е.

Видя, что он молчит, Чен Му добавил:

- Идущий путем императороа обречен на одиночество, а иначе, почему про него говорят «один, как перст»? Но я все же надеюсь, что один человек будет сопровождать меня до самого конца, и это будет наставник.

- Даже если бы я согласился, разве ваше высочество сможет доверять мне? – сказал Ян Сиконг.

Чен Му пристально смотрел на него и ничего не говорил. Он не мог ответить ему, потому что ответ был очевиден.

Ян Сиконг уже дал понять, что предал немало людей за эти годы, и никто в этом мире не должен ему верить.

Ян Сиконг думал, что Чен Му просто колеблется и борется сам с собой, но в конце концов, жажда власти и трона победят.

Нравится ли он Чен Му? Он столько лет пытался добиться его, поэтому наверняка нравился. Но что с того? В этом мире не все такие, как Фен Е, к тому же...

При мысли о Фен Е в сердце Яна Сиконга образовалась бесконечная пустота.

Чен Му заключил его в объятья:

- В этом мире нет никого, подобного наставнику, но он не принадлежит мне.

Ян Сиконг ничего не ответил.

- Однако... - взгляд Чен Му помрачнел, и в них мелькнул зловещий огонек. – Мне суждено заполучить весь мир и все, что в нем. И ты не станешь исключением.

Оставаясь в объятьях Чен Му, Ян Сиконг испытывал ощущение, что его опутала ядовитая змея, и у него холодок пробежал по спине.

В глубине души он знал, что, если цена будет достаточно высока, этот ученик, которого он воспитал и который уверял, что любит и уважает его, не оставит от него даже мокрого места.

***

Чтобы не поднимать шум и позволить Юаню Нанью сохранить лицо, группа всадников тайно проникла в Запретный город и направилась к резиденции Цзинъюань.

Увидев Фен Е, Юань Нанью спрыгнул с коня и, рухнув на колени, поклонился ему.

Лицо Фен Е было белее бумаги, за эти три дня он сильно исхудал. Он подошел к Юаню Нанью и тихо сказал:

- Цю Ван, тебе пришлось пострадать. Встань.

- Ваш подчиненный совершил тяжкий проступок, - дрожащим голосом сказал Юань Нанью. – Прошу Короля Волков наказать меня!

- Встань. Сейчас не время для наказаний. Я хочу, чтбы ты сам искупил свою вину.

Юань Нанью медленно поднял голову, на его лице были написаны муки совести, его глаза покраснели.

Фен Е поднял его с земли и внимательно осмотрел его лицо. Чем дольше он на него смотрел, тем больше му̀ки появлялось в его взгляде.

Юань Нанью смотрел в бездонные глаза Фен Е и знал, что Фен Е сейчас смотрит не на него, а сквозь него «видит» другого человека, даже если у него больше нет маски.

Он знал, что все будет именно так.

Однажды он сказал Яну Сиконгу, что не хочет снимать маску из-за клейма, и поначалу так оно и было. Он долго применял различные средства, чтобы сделать это клеймо менее заметным, и через несколько лет оно стало едва различимым. Он с нетерпением ожидал того дня, когда ему уже не придется носить на себе это позорное клеймо, и можно будет показать свое настоящее лицо.

Но, когда появился Ян Сиконг, он понял, что не сможет никогда снять эту маску, потому что его лицо уже было «занято» человеком, известным на всю Поднебесную. Любой, кто посмотрит на его лицо, подумает, что оно не принадлежит ему, хотя оно было частью его собственной плоти.

У него нет ни собственных воспоминаний, ни своего лица, он словно рожден лишь для того, чтобы быть тенью и заменителем другого человека.

Он ропщет? Ему обидно? А разве может быть по-другому?

Но он был склонен обижаться скорее на свою судьбу, чем на Яна Сиконга, вот только он сам не знал, почему так.

Фен Е смотрел на лицо Юаня Нанью и видел в нем расплывчатй облик Яна Сиконга. Он лишь чувствовал, как его сердце рвется от боли. Покачав головой, он пробормотал:

- Вы... я могу различить вас с одного взгляда.

- К сожалению, не все умеют нас различать, - с горечью улыбнулся Юань Нанью.

- Как он сейчас? – Фен Е завел одну руку за спину и сжал ее в кулак. – Чен Му не обижает его?

Юань Нанью покачал головой:

- Я не знаю.

Фен Е стиснул зубы:

- Я должен вернуть его. Сколько бы он ни убегал от меня, я все равно верну его обратно.

- Он сказал, что у него есть путь к отступлению, - сказал Юань Нанью. – У него будет возможность сбежать.

Глаза Фен Е вспыхнули:

- Правда?

- Он так сказал, но... - Юань Нанью замялся. – Он не настолько глуп, чтобы идти во вражеский лагерь один и без всякой подготовки.

- Он еще в Юннане внедрил своих людей в армию Чен Му.

- Да, этот человек даже однажды прислал мне письмо, но с ним очень трудно связаться.

- Наверняка, у него есть какой-то план, - нахмурился Фен Е. – Он должен найти способ.

- Да, - кивнул Юань Нанью. – А пока мы ждем его здесь, нам нужно готовиться к битве.

- Цю Ван, - Фен Е похлопал его по плечу. – В моей армии должность командующего  принадлежит тебе. И теперь, когда ты вернулся, забудь обо всем, что произошло в лагере Чен Му. На тебе лежит большая ответственность, и тебе нужно для начала закалить свою волю. Ты должен вынести бремя унижения, чтобы стать сильнее и отомстить за себя и своих солдат, а также иметь возможность искупить свою вину. Помоги мне победить Чен Му!

Взгляд Юаня Нанью стал решительным и ледяным. На его лице мелькнуло свирепое выражение:

- Я приложу все усилия!

- Хорошо, - тихо сказал Фен Е. – Но сначала восстанови свое здоровье. А завтра я отведу тебя, чтобы встретиться кое с кем.

- С кем?

- С Юанем Шаосю.

Юань Нанью поменялся в лице, его глаза заблестели. Он не знал, что Фен Е собирается сделать с этим человеком. Если судить его по военному закону, он уже заслужил бы сотню казней. Ему хотелось бы заступиться за Юаня Шасю, но у него не хватило духу, поскольку он и сам был виноват ничуть не меньше.

- Я хочу, чтобы ты допросил его для меня, - холодно сказал Фен Е.

- Король Волков, если он действительно виновен, я...

- Речь пойдет не о ложном военном приказе, - Фен Е пристально смотрел на Юаня Нанью, словно собираясь с духом, прежде чем осмелился продолжить. – Я хочу, чтобы ты выяснил, солгал ли он насчет личности Яна Сиконга.

- 96 -

Когда Ян Сиконг и Юань Нанью вербовали и обучали для Чен Му солдат, они внедрили туда много своих людей. Однако, позже некоторые из них либо изменили под действием обстоятельств, либо погибли на поле боя, а некоторых вычислил Чен Му и расправился с ними. И теперь остался лишь один заслуживающий доверия человек, которого звали Цю Янь.

Изначально Цю Янь был предводителем небольшой горной банды. В то время Юань Нанью спас его семью и брата, поэтому он всегда помнил о благодарности.

Этот человек не обладал большими талантами и всего лишь стоял во главе сотни, но он умел не высовываться и никогда не вызывал у Чен Му подозрений, поэтому до сих пор оставался в безопасности. Именно через него Ян Сиконг отправил письмо Юаню Нанью.

В целях безопасности они никак не общались и не писали друг другу в обычное время. Яну Сиконгу нужно было лишь спрятать записку в ночном горшке, и служившие ему охранники относил его на задворки лагеря, куда сливали нечистоты. После этого один из подручных Цю Яня доставал записку и передавал ее ему.

На этот раз его план был дерзким и опасным, и независимо от того, удастся его осуществить или нет, Цю Янь больше не сможет оставаться в лагере Чен Му. Нужно было отправить его к Фен Е, где его ждало повышение и новая служба.

В тот день, когда Юань Нанью уехал, вечером Ян Сиконг плотно поужинал и выпил вина, которое ему принесли по приказу Чен Му. В течение трех дней, пока не отпустили Юаня Нанью, он ничего не ел и не пил, а теперь вовсю налегал на еду и, выпив целый кувшин вина, потребовал себе еще три.

Посреди ночи у него открылась рвота, и охранники, стоявшие снаружи палатки, отчетливо слышали противные громкие звуки.

Двое охранников вошли в палатку и увидели перепачканную лежанку и пол вокруг нее. Противная вонь ударила им в нос, и они брезгливо сморщились:

- Господин Ян, вам нехорошо? Может, позвать лекаря?

Ян Сиконг вытер губы и поднял голову. Судя по его бледному больному лицу и мутному взгляду, он был пьян в стельку.

- Не... не надо... мне...

Он указал на испачканную простыню и посмотрел на охранника, который был примерно его роста:

- Ты... прибери здесь все... - он еще что-то пьяно промычал и с глухим стоном завалился на бок.

Второй охранник, злорадствуя в душе, вышел из палатки, а первому ничего не оставалось, кроме как присесть на корточки и начать убирать испачканное белье.

Когда он повернулся спиной, Ян Сиконг внезапно открыл глаза, его взгляд был холоден и ясен. Он резко вскочил и ножом полоснул охранника по шее, и тот, глухо замычав, свалился на землю.

Ян Сиконг быстро переоделся, переложил охранника на лежанку и накрыл одеялом. Затем он облил лампадным маслом всю палатку и разлил три кувшина вина, к которым даже не прикоснулся. Закончив приготовления, он перевернул подсвечник, подхватил зловонный ночной горшок и вышел.

Прикрывая нос и рот тряпкой, он картинно старался держать горшок подальше от себя, направив его в сторону других охранников, и те, зажав носы, отвернулись от него. Стояла темная ночь, и никто даже не понял, что из палатки вышел уже свовсем другой человек.

Патрули, охранявшие территорию лагеря, увидевшие человека с ночным горшком в руке, даже не обратили на него внимания. Он свободно шел всю дорогу, пока не услышал позади себя шум возле своей палатки, и разгоревшийся в ней огонь стал заметен в ночи издалека.

Все часовые бросились к горящей палатке. Ян Сиконг бросил горшок и закричал во все горло:

- На лагерь напали!

Несколько дней назад Фен Е внезапно штурмовал лагерь правителя Нин. Хотя от этого не было большого ущерба, но нервы у всех были на пределе. Чен Му удвоил патрули, чтобы принять меры предосторожности. И теперь, услышав крики и увидев вдалеке горящую палатку, никто не усомнился в том, что Фен Е уже здесь. Солдаты один за другим выбегали из палаток, многие даже не успели одеться и, схватив оружие, бежали к горящей палатке.

Ян Сиконг, затерявшись в толпе, громко кричал:

- Атака! На лагерь напали!

Многие подхватили его крик, и в лагере возник насоящий хаос.

Ян Сиконг лишь усмехнулся про себя. Если говорить о способностях к управлению армией, Чен Му было далеко до Фен Е.

Лагерь Фен Е был разбит на отдельные сектора, где через каждые сто метров горел костер, что позволяло разделить весь лагерь на так называемые «островки». В случае внезапного нападеня солдаты не бегали по всему лагерю в поисках врага, а первым делом выстраивались на своем «островке». Таким образом, в лагере сохранялся строгий порядок, и не было никакой паники. Часовым на вышках все было прекрасно видно, и врагу было просто некуда спрятаться. А, узнав, где находится враг, его можно было быстро уничтожить, поскольку войско сохраняло боевой порядок.

Такой метод формирования лагеря был впервые применен Фен Цзяньпином, и Фен Е пользовался им и по сей день. Армия Фен много лет сражалась на границе, и, не считая случаев, когда нужно было умышленно заманить врага в засаду, врагу еще никогда не удалось захватить ее лагерь.

Такой способ формирование лагеря не был секретом, и он был известен многим. Но без строгого управления и поддержания армейской дисциплины со стороны командования было трудно контролировать такое огромное количество людей, когда случалось что-то необычное.

Чтобы хорошо выполнить свою работу, нужно как следует отточить свое мастерство, а чтобы применить свое мастерство, нужно изучить необходимые методы. Любой может прочитать военные трактаты и запомнить книги о военном икусстве, но лишь такой человек, как Фен Е, который способен управляться с остро заточенным мечом, может стать настоящим полководцем.

У Чен Му такого таланта явно не было.

Воспользвавшись хаосом, Ян Сиконг затерялся в толпе и побежал к своей главной цели – складу продовольствия армии Чен Му.

Когда он прибежал к складу, Цю Янь со своими людьми уже был там, чтобы сразиться с охранниками. Они были людьми армии Чу, поэтому их нападение стало для охранников склада полной неожиданностью. Сейчас бо̀льшая часть солдат бросилась на поиски «нападавших», поэтому охраны возле склада было мало.

Ян Сиконг тоже вступил в бой, снеся голову одному из охранников. Под прикрытием Цю Яня и его людей, он облил склад маслом. Затем он взял переданный ему факел и посмотрел на гору продовольствия. Его губы скривились в холодной усмешке.

«Чен Му, я преподам тебе последний урок, который заключается в том, что нельзя иметь своим врагом Яна Сиконга. Надеюсь, ты запомнишь его на всю жизнь".

Он без колебания бросил факел.

***

Юань Нанью немного отдохнул, а вечером они с Фен Е отправились в темницу резиденции Цзинъюань, в которой содержался Юань Шаосю.

Перед тем, как войти туда, Фен Е внезапно остановился и тихо спросил:

- Цю Ван, а ты сам как думаешь, он все-таки Ян Сиконг или Юань Нанью?

Юань Нанью растерялся от неожданности и какое-то время молчал, прежде чем заговорить.

- Я...

- Только не говори, что не знаешь, я спрашиваю, что тебе говорит чутье?

Юань Нанью тихо вздохнул:

- Я думаю, он Ян Сиконг.

Фен Е закрыл глаза.

- В общем-то, Король Волков сам должен знать ответ на этот вопрос, его чутье должно быть более точным... Просто... Король Волков не хочет, чтобы он оказался Яном Сиконгом.

Фен Е тяжело вздохнул и начал спускаться вниз по ступенькам:

- Сейчас я хочу получить точный ответ.

Оставив охранников снаружи, они прошли в подземную тюрьму, где была лишь одна камера. В углу они увидели Юаня Шаосю.

Услышав шаги, Юань Шаосю поднял голову и, когда он увидел пришедшего человека, его глаза широко распахнулись.

Юань Шаосю был красивым военным в расцвете лет, но за несколько месяцев, проведенных в тюрьме, он сильно похудел и теперь был таким грязным и всклокоченным, что его было бы трудно узнать даже его родным.

Юань Нанью смотрел на него, испывая противоречивые чувства в душе. Он прошел через бесчестье, и все по милости Юаня Шаосю, но этот человек все же оставался его братом.

Юань Шаосю внезапно бросился вперед и вцепился в решетку:

- Выпустите меня! Выпустите меня отсюда! – его голос совершенно охрип, отчего он казался совсем безумным.

Юань Нанью не смог удержаться от вздоха:

- Даге...

- Ян Сиконг! – Юань Шаосю с ужасом смотрел на него. – Ты неблагодарное животное! Ты обидел меня... ты мне навредил...

Фен Е с хмурым видом разглядывал Юаня Шаосю, чувствуя, что в его поведении есть что-то ненормальное.

- Даге, с кем ты говоришь? – тихо сказал Юань Нанью. – Я Цю Ван, а ты теперь...

- Ты все время вредишь мне! – Юань Шаосю дрожщим пальцем тыкал в Юаня Нанью, его лицо исказала гримаса. – Ян Сиконг, ты хочешь убить меня! Ты пришел убить меня! Отпусти! Выпусти меня отсюда! Выпусти меня! – он вдруг рухнул на колени и поклонился Фен Е. – Король Волков, отпусти своего поданного! Не убивайте меня! Не убивайте меня!

Юань Нанью, видел, что в тюремном заключении Юань Шаосю повредился в уме. Чувствуя в душе обиду и жалость, он повернулся к Фен Е:

- Король Волков, ты же видишь его состояние, его сейчас не получится допросить... Может, сначала пригласим ему доктора?

Фен Е посмотрел на обезумевшего Юаня Шаосю и нахмурился, жалея, что не может открутить ему голову.

- Что ж, позови ему доктора.

Вскоре охранники привели доктора, но тот, глядя на грязного и безумного узника, какое-то время не решался подойти к нему.

- Свяжите его! – приказал Фен Е.

- Я сам, - сказал Юань Нанью и забрал у охранников веревку.

Охранник открыл дверь камеры, и Юань Нанью вошел внутрь:

- Даге, не волнуйся. Король Волков пригласил для тебя доктора. Разве ты не должен поблагодарить его за такую милость?

Увидев входящего в камеру Юаня Нанью, Юань Шаосю в ужасе закричал:

- Не подходи! Ян Сиконг, не заходи сюда!

- Даге, не бойся, я не Ян Сиконг. Это же я, Юань Нанью. Посмотри, это же я, - он приподнял волосы на лбу и показал свое клеймо. – Не бойся.

Юань Шаосю уставился на него, его взгляд слегка прояснился:

- Ты... Нанью? Это ты? Нанью?

- Да, я просто снял маску, не бойся, - Юань Нанью медленно приблизился к нему. – Тебе нездоровится, и доктор хочет помочь тебе.

- Помочь... - пробормотал Юань Шаосю.

- Верно, он поможет тебе, - Юань Нанью оказался совсем рядом и присел перед ним на корточки. – Даге, не двигайся. Он поможет тебе, и с тобой все будет хорошо.

С этими словами он начал быстро опутывать веревкой Юаня Шаосю.

Тело Юаня Шаосю застыло, его взгляд затуманился.

Как только Юань Нанью дважды обвил веревкой его тело, Юань Шаосю внезапно задрожал и, освободив руку, схватил первое, что попалось ему под руку и с силой ударил Юаня Нанью.

Хотя Юань Нанью был настороже, он находился слишком близко. К тому же, Юань Шаосю тоже был силен в боевых искусствах, и его атака была слишком внезапной. Юань Нанью не успел увернуться и получил сильный удар по голове. Он свалился на землю, чувствуя, как у него гудит в голове, и все плывет перед глазами.

Юань Шаосю держал в руках каменную чашку, из которой обычно ел, он снова ударил Юаня Нанью и завопил во все горло:

- Ян Сиконг, я убил тебя!

Юань Нанью, превозмогая боль, первернулся и одним ударом сбил Юаня Шаосю с ног. Фен Е вместе с охранниками ворвались в камеру. Фен Е без всякой жалости ударил Юаня Шаосю, а охранники быстро связали его. Фен Е помог Юаню Нанью подняться:

- Доктор, скорее!

- Ничего... все в порядке...

Юань Нанью лишь чувствовал, как кровь бросилась ему в голову, лицо Фен Е начало расплываться перед его глазами, а в сознании начали появляться разные образы.

Внезапно эти бесчисленные образы, знакомые и незнакомые, затопили его сознание, словно морская вода, а от сильной боли в голове стало некуда деваться. Сжав голову руками, он закричал во все горло и, сжавшись в комок, начал кататься по земле от боли.

- Цю Ван! – Фен Е, занервничав, прижал его к земле. – Быстро пошлите за придворным доктором!

Юань Нанью в конце концов не смог выдержать боль и потерял сознание.

***

Когда огонь лизнул разлитое масло, в воздух мгновенно взметнулось пламя, словно на склад ворвался огненный дракон, в одно мгновение поглотив его в свое чрево.

- Пожар!

- Склад горит!

- Воды!

Охранники армии Чу, позабыв про врага, бросились за водой, чтобы потушить огонь.

Цю Янь подбежал к Яну Сиконгу:

- Господин, пора уходить!

- Цю Янь, забирай своих людей и уходите через задворки лагеря, - сказал Ян Сиконг. – Пока здесь не навели порядок, вам хватит времени, чтобы добраться до лагеря Короля Волков.

- Да-да, поэтому нужно уходить быстрее!

- Сейчас пока горит только внешняя часть склада, - спокойно объяснил Ян Сиконг. – Если ее потушат, большого урона от этого пожара не будет. Я собираюсь устроить пожар в большом зернохранилище.

Цю Янь испуганно вытаращил глаза:

- Господин Ян, вы что, с ума сошли? Уходим скорее!

Ян Сиконг взял в руку факел:

- Уходите! – сказал он и без колебаний направился к горящему складу.

Цю Янь собрался силой оттащить его назад:

- Господин Ян, вы же...

Ян Сиконг резко повернулся, острый клинок уперся в грудь Цю Яня. Ян Сиконг посмотрел на него холодным острым взглядом:

- Уходи.

Потрясенный Цю Янь смотрел на него во все глаза.

Ян Сиконг, не оглядываясь, вошел в охваченный огнем склад. Внутри было жарко, как в преисподней. Деревянные балки и тлеющая ткань падали вниз. Несмотря на опасность, он двинулся вперед.

Он сжег сорок тысяч ши продовольствия армии Чен Му, полностью разрушив мечту Чен Му стать императором. Если его схватят, Чен Му, скорее всего порежет его на куски, поэтому он не собирался бежать с риском попасться ему в руки. Его не пугала смерть, но он не желал умереть той же смертью, что и этот подлый кастрат Се Чжунжень. Поэтому он, Ян Сиконг, уйдет именно так.

Только после его смерти Чен Му больше не сможет ничем угрожать Фен Е.

Он очистил имя своего приемного отца и отомстил за него и своих родителей. Он спас своего младшего брата и выполнил свое обещание, которое дал Фен Е в юности. Теперь он мог сожалеть лишь о том, что нарушил данное Ше Чжуну обещание. К тому же, он не убил Хань Чжаосина, но зато он избавился от девяти поколений его родственников, и этого было более, чем достаточно.

В этой жизни он изо всех сил старался не подвести людей, которые относились к нему с добром. Сейчас его жизнь пока не завершилась, но он был вполне удовлетворен ею, так зачем ему жить дальше? Все равно у него больше не осталось ничего.

Оглядываясь назад, он понимал, что всю жизнь сражался, изо всех сил стараясь справиться с судьбой. Но в конце концов, он полностью проиграл, у него не осталось ни дома, ни семьи, ни доброго имени, ни идеалов, ни даже надежды – у него не осталось совсем ничего.

Когда-то он с помощью огня сжег огромное количество людей, и сейчас он лишь недеялся, что этот огонь сожжет все его грехи. Если действительно существуют другие жизни, он надеялся снова родиться безвинным ребенком и прожить обычную и простую жизнь.

Стена пламени перед ним слепила его глаза, обжигая своим дыханием его кожу. Он уже был готов закрыть глаза, но все еще продолжал стоять неподвижно.

Отбросив в сторону меч и отложив факел, он снял с себя доспехи, а затем бережно вытащил из-за пазухи нечто ярко-красного цвета.

Это была свадебная вуаль.

Он много скитался с места на место, и после всех этих скитаний он отринул все сокровища и даже собственное доброе имя. Он сознательно и добровольно отказался от этих незначительных вещей, и только эта вещь всегда была с ним, и он хотел, чтобы она была с ним до самого конца.

Он смотрел на ярко-красную ткань, вспоминая, как в ту ночь она покрывала ему голову. При мысли об этом на его губах мелькнула слабая улыбка.

Оказывается, перед смертью можно отпустить всё.

Он уткнулся лицом в красную вуаль и осторожно потерся об нее щекой. Его лицо оставалось спокойным, и лишь в уколках его глаз заблестели слезы.

«Фен Е, у меня нет к тебе ненависти. Я надеюсь, что однажды и ты перестанешь ненавидеть меня. Я также надеюсь, что, когда ты в будущем подумаешь обо мне, ты будешь также улыбаться, как когда-то в юности.

Фен Е, я желаю тебе стать знаменитым полководцем, чье имя навсегда останется в истории.

Но мне не под силу исполнить твое желание.»

- 97 -

Юаню Нанью снился долгий-долгий сон. Он стоял во дворе простого дома возле огромного дерева гинко, и осенью вся земля вокруг него была покрыта золотыми листьями.

Под деревом сидит молодая супружеская пара, мужчина и женщина разговаривают и смеются, а рядом с ними два мальчика и одна девочка играют с мечами. На дереве гинко находится небольшой домик, двое мальчиков карабкаются наверх по стволу, оба ловкие, как обезьяны, и по двору еще долго разносится их веселый смех. Прошло уже много времени, но Юань Нанью все еще не мог разглядеть их лица.

Он хотел подойти поближе и даже залезть на дерево, но стоило ему приблизиться к нему, как картинка мгновенно изменилась. Он уже стоял на городской стене, к которой приближалась огромная армия варваров, и воздух наполнила страшная убийственная аура, заставляя его сердце сжиматься от ужаса. Когда на него понеслись тысячи смертоносных стрел, он вдруг обнаружил, что не может двигаться, и мог лишь в ужасе закрыть глаза.

Он ожидал боли, которая в любой момент разорвет его плоть, но ее почему-то все не было. Тогда он открыл глаза и увидел перед собой бесконечную дорогу, по которой шагал в окружении других оборванных каторжников в кандалах. Их сопровождали солдаты, и они шаг за шагом уныло шли вперед. Среди них выделялся высокий худощавый человек, чья спина казалась ему такой знакомой.

Юань Нанью погнался за ним и, схватив его за плечо, развернул к себе лицом. Юноша поднял голову, у него было красивое лицо и ясный взгляд, а на лбу отчетливо выделялось отвратительное клеймо. Обожженная плоть сочилась кровью и гноем.

Увидев перед собой знакомое лицо, Юань Нанью совсем растерялся.

В следующий миг земля раскололась у него под ногами, и он увидел глубокий овраг. У него подкосились ноги, и он полетел в этот овраг, а с огромного дерева гинко посыпались тысячи золотых листьев, каждый из которых начал превращаться в знакомую картинку. Все образы, что хранились в глубине его памяти, внезапно обрушились на него, словно капли дождя, оглушая его и утаскивая с собой в бездну различных картин, звуков, голосов, радости и боли.

- Ааааа...

Юань Нанью не смог сдержать рвущийся наружу крик, его тело яростно содрогнулось на кровати.

Придворный медик, слуги и охрана, находившиеся рядом, испуганно вздрогнули.

- Скорее! Держите генерала! – крикнул доктор.

Все бросились к кровати, пытаясь прижать его руки и ноги, но он был так силен, что сбил с ног крепкого охранника. Все онемели от ужаса, видя, как он бьется и кричит, словно сумасшедший.

Докто взял длинные серебряные иглы и вонзил их в акупунктурные точки,(1) после чего Юань Нанью постепенно затих.

Фен Е, услышав шум в комнате, тоже поспешил внутрь:

- Что с генералом?

Доктор вытер вспотевший лоб Юаня Нанью:

- Генералу снится кошмар, но он скоро должен проснуться.

Юань Нанью действительно перестал кричать и бороться. Его веки слегка подрагивали, видимо, он и правда собирался проснуться. Доткор быстро выдернул иглы из его кожи.

Фен Е махнул рукой:

- Всем выйти.

Он сел возле кровати и с хмурым видом уставился на Юаня Нанью.

Прошло совсем немного времени, прежде чем Юань Нанью открыл глаза. Его сонный взгляд начал постепенно проясняться и в конце концов, в нем отразилась мучительная борьба, после чего его взгляд опустел.

- Ты очнулся, - сказал Фен Е. – Ты только сегодня вернулся из вражеского лагеря, я должен был дать тебе отдохнуть еще хотя бы один день...

Юань Нанью повернул голову и без всякого выражения посмотрел на Фен Е. Неожиданно у него навернулись слезы на глаза.

- Что случилось? – озадаченно спросил Фен Е. – У тебя небольшая травма, и с тобой все будет в порядке.

Он хотел позвать доктора, но Юань Нанью неожиданно схватил его за руку и сжал ее с такой силой, что, казалось, сейчас сломает ему запястье.

- Я вспомнил... - Юань Нанью смотрел на Фен Е рассеянным взглядом, его голос был полон боли. – Я все... все вспомнил.

Фен Е уставился на него:

- Цю Ван, о чем ты говоришь?

По щекам Юаня Нанью покатились слезы, его голос неудержимо дрожал:

- Я... все вспомнил... он... он мой второй брат...

Он вспомнил, что был младшим сыном в семье Юань, а также вспомнил похожего на него мальчика, которого его отец подобрал на улице, когда ему было девять лет. Он вспомнил, как они росли вместе, а потом его отца казнили по оговору, а его сослали на каторгу вместо Яна Сиконга...

Он вспомнил все, что произошло раньше, вплоть до настоящего момента.

В течение многих лет «Юань Нанью» был подобен одинокой душе, которая дремала в его теле. Он ясно ощущал существование своего прошлого «я», но не мог никак вступить с ним в контакт. Он носил маску и жил с ней. Сняв маску с лица, он не мог снять ее со своей души, потому что у него не было воспоминаний об этом лице. Он не знал, как появилось на свет это лицо, как оно менялось по мере взросления, каким оно было в радости или грусти, в любви или ненависти. «Цю Ван» был подобен гостю, насильно захватившему его тело, которое никогда ему не принадлежало.

С этого момента он вспомнил все – свою семью, дом, родных, он вспомнил, кем он был и откуда родом. Вспомнив себя, он словно вернулся домой после долгого путешествия, его плоть и душа, наконец-то слились воедино.

Фен Е замер, позабыв о том, что нужно дышать.

Юань Нанью изо всех сил пытался подняться на кровати. Вцепившись в одежду Фен Е, он прорычал со слезами на глазах:

- Он мой второй брат! Он Ян Сиконг! Это он Ян Сиконг!

Вся кровь отхлынула от лица Фен Е, и его сердце разлетелось вдребезги от боли. Чувство вины и раскаяния разом нахлынуло на него, полностью утопив его с головой.

Он Ян Сиконг. Это он Ян Сиконг.

С самого начала и до конца это был его Сиконг, его... Конг-эр.

На самом деле, он и сам давно подозревал это, и в глубине души никогда не верил словам Юаня Шаосю, особенно когда Ян Сиконг повторил их детскую клятву...

Молодой человек, который когда-то был его другом детства, с его непревзойденным умом и характером, с его улыбкой и манерой поведения явно отличался от Цю Вана. Очевидно, что тот Ян Сиконг, с которым он проводил дни и ночи, больше походил на «Яна Сиконга».

Но он не хотел в это верить, его сердце было полно обиды. Ему не хотелось верить в то, что коварный, вероломный и беспринципный Ян Сиконг, обманувший, предавший и бросивший его, был его другом детства. Он все искал оправдания, убеждая себя в том, что Цю Ван и был его «Яном Сиконгом», словно это могло объяснить все, что причиняло ему боль.

Но все же это был Ян Сиконг. Его глаза, уши и даже мозг обманывали его, но сердце было невозможно обмануть. На этом свете был только один человек, который занимал все его мысли и чувства, и которого он хотел видеть, и неважно, как именно его звали.

Юань Нанью начал бить себя по голове:

- Даге солгал нам... почему он так поступил... Он Ян Сиконг, и я сам добровольно взял на себя его вину. Чтобы отомстить за отца, он двадцать лет терпел унижения и страдал, а я неправильно понял его и не поверил ему. Ну почему я не вспомнил об этом раньше!

Фен Е лишь чувствовал, что его сердце разбито.

Что же он наделал? Он заставил Яна Сиконга отречься от своего имени и от самого себя. Он ругал, унижал и мучил его, найдя для себя повод, чтобы выплеснуть свою обиду. Ему казалось, что он просто мстит вероломному и безжалостному лжецу.

Но настоящим лжецом оказался Юань Шаосю, который все перпутал, поменяв местами личности двух братьев. И сейчас факт сотрудничества Яна Сиконга с врагом вызывал у него сомнения.

С того момента, когда всплыла правда о Ваньян и ребенке, он уже начал раскаиваться. Все те поступки Яна Сиконга, на которые он злился или обижался, начали рушиться перед ним один за другим. И теперь он сам не знал, что из этого настоящее, а что фальшивка.

Лицо Фен Е побледнело.

Если... А что, если Ян Сиконг никогда не предавал его, что, если он наоборот ему помогал...

Что же он натворил? Постоянно подозревая его, он снова и снова унижал и использовал его, причиняя ему боль и даже женился и взял себе наложницу и сделал ребенка...

Ян Сиконг никогда не предавал их чувства, это он сам их предал.

Он сам предал их чувства!

Фен Е чувствовал, что его сердце вот-вот лопнет. У него подкосились ноги, и он едва не упал на пол. Он вцепился в полог и бессвязно пробормотал:

- Конг... мой Конг-эр... я... я убью Юаня Шаосю... я должен убить его!

Юань Нанью, глядя на растерянного Фен Е, почувствовал, как у него сдавило горло:

- Разве во всем виноват не сам Король Волков?

Фен Е задрожал всем телом.

Юань Нанью стиснул зубы:

- Почему ты не смог узнать человека, с которым проводил дни и ночи?

Эти слова пронзили грудь Фен Е, словно тысячи мечей.

- И я тот еще мудак! – воскликнул Юань Нанью. – Второй брат всегда был предан мне, а я сомневался в нем. Я не понял его и оставил его одного во вражеском лагере. Он стал таким, чтобы отомстить за отца, а я решил, что он недостаточно честен...

- Я спасу его! – Фен Е стиснул зубы. – Чего бы мне это ни стоило, я спасу его!

Сейчас он хочет сжать своего Конг-эра в объятьях и сказать ему, насколько он раскаивается и как сильно сожалеет обо всем. Он обязательно спасет его! Теперь все в его руках, и он сможет дать Конг-эру все, чего он пожелает. Они смогут начать все сначала!

- Король Волков, позволь мне вести наступление! – с яростью сказал Юань Нанью. – Я хочу взять вражеский лагерь, спасти брата и убить Чен Му!

В этот момент в комнату ворвался охранник, нарушив все правила этикета и словно позабыв о том, что сейчас так поздно.

- Король Волков! Добрые вести!

- Что за добрые вести? – резко сказал Фен Е. – Говори скорее!

Неужели Ян Сиконг сумел убежать?

- Армия Чу... там у них... - охранник был так взволнован, что не мог толком говорить. – У них сгорели все запасы продовольствия!

Фен Е с Юанем Нанью переглянулись, оба сразу догадались, что это дело рук Яна Сиконга.

Ну разве небеса не на их стороне?

Фен Е провел рукой по лицу. В его взгляде страдание смешалось с безумным желанием убивать, отчего он стал похож на лютого хищника.

- Это хорошая возможность разбить армию Чен Му. Цю Ван, бери тридцать тысяч человек и выступай вперед на их лагерь. Я пойду с армией за тобой следом!

- Слушаюсь! – Юань Нанью вскочил с кровати и молниеносно облачился в доспехи.

Все продовольствие армии Чу сгорело, а в лагере царил хаос. Хотя они выступили в спешке, их силы вдвое превосходили силы Чен Му.

- Доспехи! Живо! – крикнул Фен Е.

Прибежавший слуга помог ему облачиться в тяжелые доспехи.

Фен Е сжал кулаки, его взгляд был твердым и решительным, в нем загорелся воинственный огонь.

«Конг-эр, подожди меня. Я спасу тебя. Я воздам тебе за все заслуги и возмещу тебе все страдания и несправедливость, через которые ты прошел. Я отдам все, что у меня есть, чтобы расплатиться с тобой, и больше никогда не обижу тебя.

И мы больше никогда не расстанемся».

______________________

1. Не знаю, как это правильно называется, некие точки со своими китайскими названиями, в словаре в скобках написано, что это точки для акупунктуры. 

- 98 -

Когда Юань Нанью привел свое войско к лагерю Чен Му, он издалека увидел бушующий там огонь, и мечущихся в беспордке солдат, которые пытались погасить пожар.

Чтобы исключить возможность ловушки, Юань Нанью сначала отправил небольшую группу лучших солдат, чтобы исследовать путь. Впрочем, было не похоже, чтобы это была поддельная сцена.

Убедившись, что пожар в лагере был настоящим, он отдал приказ взять лагерь штурмом. Его прежняя неудача, обернувшаяся поражением и унижениями, превратилась в пламя мести, которое горело ярче огня на складе.

Юань Нанью, ведя за собой солдат, ворвался в лагерь и громко крикнул:

- Найти тайфу Яна! Чен Му взять живым! Тысяча таэлей и титул в награду! (1)

- Слушайте приказ генерала! Найти тайфу Яна! Захватить живым Чен Му! В награду тысяча таэлей и титул!

- Деньги и титул! Деньги и титул!

Солдаты исполнились небывалого воодушевления, при мысли о возможном богатстве и титуле их боевой дух возрос до небес. Но ради этого необходимо постараться и нужно было действовать очень быстро!

Армия Фен ворвалась в лагерь, словно дикий зверь, убивая врага направо и налево, сжигая палатки и лихорадочно пытаясь найти Яна Сиконга и правителя Чу.

Все продовольствие армии Чу было сожжено, и боевой дух солдат надломился. Когда в такой момент на них налетели солдаты армии Фен, которые рвались вперед с горящими, как у диких зверей глазами, их воля к сопротивлению рухнула, и они побежали во все стороны.

- Кто-нибудь нашел тайфу Яна? – встревоженно крикнул Юань Нанью.

В этот момент к нему подбежал один из разведчиков:

- Генерал! Чен Му сбежал!

- Догнать!

Юань Нанью подумал, что, если Чен Му сбежал, он обязательно должен был взять Яна Сиконга с собой. Отдав приказ, он сам возглавил погоню. Он видел, как Чен Му уводит за собой разбитое войско, и в его взгляде была видна лишь ледяная ненависть.

Армия Фен преследовала отступающего врага, убивая и захватывая в плен огромное количество солдат армии Чу. Расстояние между ними сокращалось, и Юань Нанью внимательно оглядывался по сторонам, пытаясь разглядеть знакомую фигуру Яна Сиконга, но ее не было видно. Но зато он ясно увидел человека во главе войска.

- Лук! – крикнул он.

Ему немедленно передали лук и стрелы. Юань Нанью, сжав ногами бока коня, слегка приподнялся в седле, стараясь придать телу устойчивое положение. Натянув тетиву, он прицелился в свете луны в главнокомандующего вражеского войска.

Стрела взмыла в воздух с резким свистом и, мелькнув на фоне темного неба, словно падающая звезда, вонзилась в плечо Чен Му.

Чен Му вскрикнул от боли, его тело неудержимо наклонилось в ту сторону, куда попала стрела, и он начал сползать вниз. Еще миг – и он свалится с коня прямо под его копыта, но в такой критический момент он успел ухватиться покрепче за поводья и быстро обмотал их вокруг руки, в то же время зацепившись ногой за петлю седла. Его плечо лишь едва задело клубящуюся пыль, и он чудом сумел избежать смерти.

- Правитель Чу!

Чен Му стиснул зубы и, напрягшиь всем телом, с трудом вернулся в исходное положение. Он оглянулся назад,и его взгляд в одно мгновенье проник сквозь многотысячное войско и наткнулся на величественного генерала в доспехах.

Юань Нанью тоже смотрел на Чен Му.

Они оба не сводили друг с друга взгляда, находясь посреди тысяч солдат и клубов порохового дыма.

В этот момент с юго-восточной стороны послышался боевой клич и топот лошадиных копыт. Все увидели группу всадников, над чьими головами плыло боевое знамя с вышитым на нем словом «Нин».

- Черт! Это подкрепление от правителя Нин!

Увидев, что Чен Му идет подмога, Юань Нанью разозлился и встревожился еще больше. Он хотел догнать Чен Му, неужели он позволит ему вот так просто уйти? И где Ян Сиконг? Где его второй брат?

Армия правителя Нин на полном ходу спешила на помощь, надвигаясь прямо на солдат Юаня Нанью. Обе армии сошлись в бою. Дикое ржание коней, лязг мечей, боевой клич и вопли боли, слившись в ужасающий шум, взмыли до небес. Первые лучи восходящего солнца осветили залитую кровью землю.

Юань Нанью видел, что их силы неравны. Они выступили в спешке, и основная армия перестраивалась и передвигалась гораздо медленнее, поэтому она все еще не добралась сюда. Как бы сильно он ни жаждал победы, он не собирался лезть на рожон. Ему пришлось дать сигнал к отступлению, чтобы воссоединиться с основными силами, прежде чем преследовать врага.

Армия правителя Нин еще какое-то время преследовала их, но они были явно не заинтересованы в длительном сражении, поэтому вскоре тоже отступили.

Когда Юань Нанью вернулся в захваченный лагерь армии Чу, Фен Е уже прибыл туда, и вместе с ним был Фен Хун. Увидев Юаня Нанью, Фен Е поспешно спросил:

- А где Ян Сиконг?

- Я не нашел его в лагере, поэтому отправился преследовать Чен Му. Но, когда к нему прибыло подкрепление от правителя Нин, мы не смогли с ними справиться, и нам пришлось отступить.

- Должно быть, Чен Му увез его с собой! – сказал Фен Е. – Цянь Цунси, бери сорок тысяч солдат, уничтожьте лагерь правителя Нин! Ван Шень, возьми тридцать тысяч солдат и атакуй армию Цинь на Восточной дороге! Цю Ван, пойдешь со мной в погоню за Чен Му!

Все хором ответили:

- Слушаюсь!

Несколько отрядов тронулись в путь, когда внезапно примчался гонец:

- Король Волков! Король Волков! Есть новости о тайфу Яне!

Фен Е смотрел на него во все глаза:

- Где он?!

Перед Фен Е появился человек с перепачканным копотью лицом и рухнул перед ним на колени:

- Ваш служащий, Цю Янь, приветствует Короля Волков и генерала Цю!

Юань Нанью с трудом признал в этом перпачканном лице черты Цю Яня и с тревогой спросил:

- Где тайфу Ян? Это вы устроили пожар?

Цю Янь распростерся ниц и зарыдал:

- Пожар устроил тайфу Ян... он... он...

Фен Е в ужасе замер, и ему показалось, что его сердце сжала невидимая рука.

- Что с ним?! – зарычал он.

- Он... он вошел на склад и сгорел там...

Фен Е и Юань Нанью застыли на месте.

Эти слова прозвучали, словно глас с неба, казалось, они не могли принадлежать этому миру.

Ян Сиконг сгорел в огне?

Что это значит?

Юань Нанью первым пришел в себя и воскликнул со злостью:

- Что это за вздор!

- Ваш... ваш служащий не посмел бы... - Цю Янь задрожал. – Тайфу Ян, он... он сам вошел в горящий склад...

Фен Е хлестнул Цю Яня плетью по губам, глядя на него бешеным взглядом. В этот момент он был похож на дикого зверя, готового проглотить его живьем:

- Ты проклятый лжец!

Этот человек предатель. Разве можно верить словам предателя?

Нет, нет, он ни за что не поверит ему!

Фен Е пришпорил коня и погнал его в полуразрушенный лагерь армии Чу, направляясь прямо к сгоревшему складу. Фен Хун неотступно следовал за ним.

- Король Волков!

Его сопровождающие тоже были вынуждены следовать за ним.

Юань Нанью спрыгнул с коня и, подняв Цю Яня с земли, крикнул:

- Что за чушь ты несешь! Зачем бы он пошел на горящий склад!

Цю Янь потрогал рассеченный уголок губ и с трудом сказал:

- Ваш служащий хотел увести тайфу Яна с собой, но он... он не пошел... он сказал... сказал, что боится, как бы огонь не потушили слишком рано... а потом... он просто вошел туда...

Юань Нанью почувствовал, как у него все поплыло перед глазами, и вся сила разом покинула тело. Отпустив Цю Яня, он пробормотал:

- Не может такого быть. Второй брат очень умен, он сказал, что у него есть путь к отступлению... не может такого быть...

Цзуйхонг врезался копытами в обугленную, залитую кровью и покрытую мертвыми телами землю, устремляясь прямо к сгоревшему складу, от которого остались лишь тлеющие развалины.

Фен Е в оцепенении смотрел на представший его взору беспорядок. Разве в таком месте можно найти его Конг-эра?

Он не мог поверить в такое. Ян Сиконг был самым хитрым и изворотливым человеком на свете. Скорее всего, его забрал с собой Чен Му, или он успел сбежать.

Преодолевая охвативший его ужас, Фен Е громко крикнул:

- Все сюда!

- Король Волков...

- Потушите огонь и проверьте здесь все!

- Слушаюсь!

Солдаты начали носить воду с песком и вскоре потушили оставшийся огонь. Они начали разбирать развалины, и Фен Хун, подбежав поближе, повел носом, принюхиваясь.

Юань Нанью с отчаявшимся видом подошел к Фен Е, его взгляд был пустым, а на лице были видны следы крови, перемешавшиеся с влагой, и сейчас было трудно сказать, был ли это пот или слезы.

Прежде чем он успел открыть рот, Фен Е твердо сказал:

- Он не умер, он ждет, когда я спасу его.

Его Конг-эр не поступил бы с ним так. Они победили всех своих врагов, и больше им некому оказать сопротивление. Они еще молоды и могут начать все сначала.

Конечно же, он не умер.

Солдатам понадобилось много времени, прежде чем они смогли откопать первое тело. Фен Е спрыгнул с коня и чуть не упал на землю. Оттолкнув человека, который хотел помочь ему, он бросился вперед. Хотя труп полностью обгорел, можно было понять, что это был довольно тучный человек, и это никак не мог быть Ян Сиконг.

Фен Е стиснул зубы, его глаза покраснели:

- Ищите дальше!

Юань Нанью невольно содрогнулся и сказал:

- Второй брат сказал, что, если ко мне однажды вернется память, я должен обязательно запомнить все, что было между нами раньше. Он сказал, что никогда не пришел бы во вражеский лагерь, если бы у него не было пути к отступлению. Неужели... неужели он собирался...

- Молчи! – холодно сказал Фен Е.

- Цю Янь сказал, он сам вошел в огонь. Он не захотел уходить, и потом сам...

- Заткнись! – взревел Фен Е, едва не плача кровавыми слезами.

В это время откопали еще одно тело. Фен Е подбежал поближе и увидел, что это были останки совсем невыского человека, что совсем не было похоже на Яна Сиконга. Ему казалось, что его сердце сейчас выскочит у него из груди и расколется на мелкие осколки. Он крепко сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

Ян Сиконг, ну где же ты? Ведь ты же не окажешься здесь? Ты бы не поступил со мной так!

Солдаты продолжали раскопки с раннего утра и до самого полудня под яркими лучами солнца. Они нашли еще семь или восемь тел, обгоревших до неузнаваемости. Но, если судить по росту и некоторым другим приметам, Яна Сиконга среди них не было.

И только в самом конце из глубины сгоревшего склада удалось извлечь совершенно обгоревшее тело.

Фен Хун внезапно заволновался и с рычанием подбежал к этому телу.

Сознание Фен Е вмиг опустело, его ноги разом подкоились, он едва мог держаться прямо. С трудом заставив себя двигаться, он словно во сне пошел вперед. Эти несколько шагов по ровной земле были подобны дороге смерти.

Наконец, он дошел до этого тела.

Оно обгорело до черноты, и от одежды ничего не осталось. Это был высокий и стройный человек изящного телосложения, совсем как у Яна Сиконга...

Фен Хун продолжал рычать на это тело и даже наступил на него, уткнувшись носом ему в руку, скрючившуюся, словно куриная лапка.

Фен Е почувствовал, как страх опутывает его своими липкими щупальцами, медленно охватывая все его существо. Он посмотрел на Фен Хуна и умоляюще произнес:

- Хун-эр, это не Ян Сиконг. Скажи мне, что это не он...

Фен Хун раскрыл пасть и впился зубами в руку трупа, изо всех сил стараясь раскрыть ее. Даже солдаты, привыкшие к кровавым зрелищам, оцепененли от ужаса, наблюдая эту страшную сцену.

Фен Хун отгрыз обгоревшие пальцы на руке трупа и потянул их на себя, а вслед за ними потянулась черная обугленная масса. Он выплюнул обгоревшиее кости из своей пасти, и эта черная масса, развернувшись, оказалась ярко-красной тканью, от которой уцелел лишь маленький кусочек, зажатый в ладони.

Фен Е в оцепенении смотрел на кусочек красной ткани и вдруг заметил знакомый узор вышивки. Его ноги подкосились, и он рухнул на землю.

Все солдаты начали один за другим опускаться на колени, и Юань Нанью зарыдал, не в силах справиться с ужасающей болью.

Фен Е казалось, что на него обрушились небеса. Он протянул дрожащую руку и схватил маленький кусочек красной ткани. Он чувствовал, как у него внутри все рвется от боли, словно его пронзили тысячи ножей, по его щекам покатились слезы.

Это было единственное в мире изображение волка, вышитое золотом на красном шелке. Он своими руками покрыл этой тканью голову Яна Сиконга... это была свадебная вуаль...

Ян Сиконг все время хранил ее... и до последнего держал при себе...

Фен Е посмотрел на обгревшее до неузнаваемости тело, и его горестный вопль, наполненный бесконечной му̀кой и отчаянием, вознесся к небесам, эхом прокатившись по всей округе.

Сердце Фен Е разлетелось на куски, все его тело разрывала боль, и на какой-то миг он даже не мог понять, жив он или уже умер. Он ощутил во рту сладковатый привкус, и из его горла вдруг вырвалась струя алой крови.

- Король Волков!

Величественный и не имеющий себе равных Король Волков, сумевший покорить всю Поднебесную, крепко вцепился в маленький кусочек красной ткани и упал замертво.

_____________________

1. Этот титул везде переводится, как «маркиз», и к нему десять тысяч дворов на кормление прилагалось. Но что-то у меня слово «маркиз» никак не хочет ассоциироваться с Китаем)

- 99 -

Ван Шен и Цянь Цунси, разделив войско на две группы, атаковали и разрушили лагерь правителя Нин и армию правителя Цинь на Восточной дороге, которая совершенно не ожидала нападения. Фен Чанью лично повел войско, чтобы окончательно решить проблему осады Запретного города армией Цинь.

Чен Му с правителем Нин бежали на юг, и теперь никто не знал, где они находятся.

Теперь армия Фен полностью контролировала Запретный город, узурпировав в своих руках власть, ранее принадлежавшую семье Чен.

Однако, Король Волков, заставивший императора склониться перед ним и покоривший всю Поднебесную, уже два дня находился без сознания.

Какие бы ранения он ни получал раньше, еще никогда он не был так слаб. На этот раз его дух действительно был сломлен.

Когда Фен Е очнулся, в его доме было много людей: придворный доктор, слуги, несколько генералов и его дядя, Фен Чанью. На их лицах было написано глубочайшее беспокойство.

Фен Е уставился на них недоуменным взглядом. После короткого оцепенения к нему вернулась память, и он вспомнил о том, что произошло два дня назад. Его глаза широко распахнулись, и он начал вставать с кровати.

- Король Волков! – Фен Чанью удержал его. – Тебе сейчас нужен покой...

- Где Ян Сиконг? – Фен Е не сводил с него напряженного взгляда. – Где он?!

Лицо Фена Чанью застыло, и он сухо ответил:

- Его больше нет.

- Я в это не верю! – лицо Фен Е потемнело, у него перед глазами до сих пор стояла картина с обгоревшим телом. – Он не мог так просто умереть. Он Ян Сиконг, кто смог бы убить его!

- Он сам выбрал смерть! – сказал Фен Чанью. – Он погиб на складе, который сам же поджог.

- Это не он!

Фен Е повысил голос и, перевернувшись, встал с кровати. В этот момент он почувствовал, что сжимает что-то в своей руке. Раскрыв ладонь, он увидел в ней опаленный огнем кусок свадебной вуали.

Его сердце сжалось от боли.

В то ночь, когда он надел эту вуаль на голову Яну Сиконгу, в глубине души он подумал, что хотел бы жениться только на этом человеке. Ян Сиконг тогда подчинился ему с явной неохотой, но он забрал эту вуаль с собой, когда убегал из тюрьмы, когда выдержал пытку и даже когда отправился во вражеский лагерь. Он держал ее при себе, словно... свидетельство их союза.

Вся обида и ненависть, которые он испытывал к Яну Сиконгу на протяжении последних лет, на самом деле, проистекали из его равнодушия. Но был ли Ян Сиконг равнодушен к нему на самом деле?

Ян Сиконг, рискуя собой, совершил налет на тюрьму, чтобы спасти ему жизнь. Он дал своей дочери имя Цзинью. Он помогал ему на протяжении всего пути и под конец устроил пожар во вражеском лагере, устранив для него последнее препятствие к власти. Так неужели он был равнодушен к нему?

Или... может, это он сам ничего не заметил, ослепленный своей обидой?

Он не смел даже подумать о том, что, если Ян Сиконг всегда любил его, тогда все те слова и поступки, которыми он ранил его, должны были... причинять ему невероятную боль.

Он снова и снова терзал его, желая увидеть, как Ян Сиконг мучается от боли, точно также, как страдал он сам. Ему хотелось увидеть в его взгляде ответные чувства, которые сказали бы о том, что ему не все равно, но на самом деле, он лишь отталкивал от себя этого человека все дальше и дальше.

Не в силах справиться с его безразличием и отчуждением, он лишь старался задеть его еще больнее.

Что же он наделал!

Чувство сожаления и раскаяния было похоже на разъедающий его плоть яд.

Он должен снова увидеть Яна Сиконга! Он должен увидеть его, даже если придется отправиться за ним на край света или в преисподнюю! Он не верил, что Ян Сиконг мог убить себя. Если это правда, он с боем прорвется в преисподнюю и отвоюет назад у владыки Янвана своего Конг-эра!

Крепко сжав вуаль в руке, он собрался выйти. Генералы попытались остановить его:

- Куда идет Король Волков?

- Прочь с дороги!

Они опустились на колени:

- Король Волков, тайфу Яна больше нет. Нам очень жаль...

- Молчать! Он не умер! Я не верю, что это был он! – упрямо проговорил Фен Е. – Я требую провести освидетельствование тела! Найдите мне лучшего в этом деле человека!

- Фен Е! – строго прикрикнул на него Фен Чанью. – Яна Сиконга больше нет. Почему бы тебе просто не отпустить его с миром?

- Я не верю в то, что это он! – громко воскликнул Фен Е. – И Хун-эр сказал мне, что не он.

- Хун-эр – всего лишь животное!

- Если бы это был он, Хун-эр никогда не обошелся бы с ним так грубо, - Фен Е покрепче сжал вуаль. – Он почувствовал вуаль, но ему не было никакого дела до этого тела. А значит, это не может быть он.

- Ты еще не пришел в себя что ли! – обозлился Фен Чанью. – Ты все эти годы сходил с ума из-за мужчины, отказываясь иметь семью и детей. Ты превратился в посмешище перед всей Поднебесной! Ты единственный оставшийся в живых представитель рода Фен и единственный сын правителя Цзинъюаня. По-твоему, это достойное поведение потомка рода Фен? Тебе не стыдно перед твоими предками?

Фен Е повернулся и со злостью уставился на Фена Чанью:

- Этот человек вытащил меня из тюрьмы, это он помогал мне завоевывать города, поддерживая своими советами и в итоге, именно благодаря ему я смог завоевать Запретный город.

У Фена Чанью борода затряслась от гнева.

В глазах Фен Е блеснули слезы:

- Дядя, я слишком многим обязан Яну Сиконгу. Если он умрет, я тоже не смогу жить. Куда бы он ни пошел, пусть даже в преисподнюю, я и там найду его!

Лицо Фена Чанью исказилось от злости, он подозвал слугу и сказал:

- Ступай исполни приказ Короля Волков и приведи сюда коронера. 

Слуга почтительно поклонился и убежал выполнять поручение.

Фен Е с измученным видом закрыл глаза. Фен Чанью тяжело вздохнул и постралася говорить мягче:

- Фен Е, послушайся совета своего дяди. Ты теперь Король Волков, и в твоих руках находится вся Дашен. Отныне никто не сможет помешать тебе делать то, что ты пожелаешь. Да на этом свете столько красавиц...

- Никто не заменит его, - холодно сказал Фен Е и вышел из комнаты.

Когда слуга привел эксперта, Фен Е уже успокоился и пришел в себя.

Он доверял своей интуиции, он чувствовал, что Ян Сиконг все еще находится здесь, в этом мире, где до сих пор ощущалось его присутствие. Фен Хун напал на это тело и оторвал его кусок зубами. Будь это тело Яна Сиконга, неужели он повел бы себя с ним таким образом?

В общем, это не может быть Ян Сиконг. Он слишком хитер и изворотлив, он не мог умереть вот так просто.

Фен Е сделал глубокий вдох и открыл дверь.

В центре комнаты на столе лежало человеческое тело, прикрытое белой тканью. Фен Е почувствовал, что начинает задыхаться, но, превозмогая боль в сердце, заставил себя подойти ближе.

Слуга нашел лучшего коронера из Судебной палаты. Тот явился с большим деревянным ящиком в руках и сначала почтительно поклонился Фен Е, а затем подошел к телу.

В этот момент в комнату зашел Юань Нанью. Казалось, он сильно похудел всего за одну ночь. Его глаза опухли и покраснели, а лицо осунулось и побледнело. От него пахло вином, и в руках он держал кувшин.

Фен Е избегал Юаня Нанью, он не хотел видеть его лицо, он боялся посмотреть на него.

Юань Нанью подошел к столу и дрожащей рукой приподнял белую ткань.

- Это не Конг-эр, - сказал Фен Е, и его голос задрожал. – Это не может быть он.

- Я тоже не верю в это, - со слезами на глазах сказал Юань Нанью. – Столько людей угрожали жизни второго брата, но он преодолевал все невзгоды и опасности. Разве он мог умереть вот так?

- Король Волков хочет опознать это тело, - с угрюмым видом обратился к коронеру Фен Чанью. – Нужно узнать, это тайфу Ян или нет. У тебя есть способ сделать это?

Коронер опустил голову и испуганно сказал:

- Ваш слуга обычно проводит вскрытие при расследовании преступлений. Когда не заведено дела, и нет никаких улик... к тому же, тело так сильно обгорело...

- Мне все равно, как ты это сделаешь, - сказал Фен Е. – Но ты должен выяснить, принадлежит ли это тело Яну Сиконгу или нет!

- Это... Не было ли у тайфу Яна каких-нибудь особых примет?

- Его подвергали порке кнутом.

Коронер покачал головой:

- Король Волков, тело сильно обгорело, и разглядеть что-либо на мягких тканях невозможно. Нужно исследовать его кости.

- У него не было переломов и повреждения костей.

- Тогда... тогда...

- Сначала проверь тело своим обычным методом, - сказал Фен Чанью. – Посмотрим, что тебе удастся выяснить.

Коронер поклонился и открыл свою коробку с инструментами, после чего начал проводить вскрытие. Фен Е не мог на это смотреть и отвернулся. Он слышал звук ножа, вспарывающего плоть и стук инструментов, переламывающих кости, и ему казалось, что они вонзаются ему в сердце.

Юань Нанью сел возле порога и сделал глоток вина.

Спустя долгое время коронер сказал:

- Король Волков, ваш слуга кое-что обнаружил.

Фен Е, подавляя страх в своем сердце, резко повернулся:

- Говори!

Коронер испугался свирепого вида Фен Е, который походил на пойманного в ловушку зверя. Он вытер пот со лба и сказал:

- Этот человек погиб не от огня.

Услышав эти слова, Юань Нанью резко вскочил на ноги.

Глаза Фен Е сузились, он шагнул вперед:

- Ты... это правда?

- Правда. На самом деле, у вашего слуги изначально возникли сомнения, когда он увидел, как лежит тело. Боль от огня очень сильная, и тело неизбежно должно было сжаться в комок. Чтобы удостовериться в своем предпложении, ваш слуга проверил его горло. Оно чисто, что говорит о том, что этот человек не дышал дымом от пожара.

На лице Фен Е промелькнуло безумное выражение:

- Вы слышали? Дядя, Цю Ван, вы это слышали? Этот человек не Конг-эр! Цю Янь сказал, что Конг-эр сам вошел на склад, но этот человек был мертв уже до этого. Это не Конг-эр!

На лицах Фена Чанью и Юаня Нанью не было заметно радости.

- Король Волков, прости своего дядю за эти слова, - с мрачным видом сказал Фен Чанью. – Но, может быть, он просто не хотел страдать от боли в огне, поэтому покончил собой...

- Вздор! – в ярости воскликнул Фен Е. – Дядя всегда презирал и ненавидел его, поэтому хочет видеть его мертвым.

Фен Чанью тяжело вздохнул:

- Это правда, я не любил его. Но, глядя на твои страдания, как я могу желать ему смерти? Я бы тоже хотел, чтобы он был жив. Просто ты сейчас слишком огорчен и не можешь ясно мыслить.

Фен Е повернулся к Юаню Нанью:

- Цю Ван, скажи что-нибудь!

- Я... я не знаю... - пробормотал Юань Нанью.

- Это явно не Ян Сиконг. Цю Янь сказал, что он сам вошел на склад, а этот человек уже был мертв. Это не Ян Сиконг!

Юань Нанью смотрел на Фен Е угрюмым взглядом, в его голосе была слышна грусть:

- Фен Е, ты когда-нибудь задумывался над тем, почему второй брат захотел умереть?

Фен Е застыл на месте.

Юань Нанью прикрыл глаза рукой, и по его щекам покатилиь слезы:

- Цю Янь сбежал, значит, и второй брат тоже мог бы уйти... Почему... почему он не захотел вернуться?

Фен Е пошатнулся и отступил на пару шагов назад. Он ухватился за дверь, но ему было трудно удержаться на ногах, его тело медленно осело на пол.

Он вспомнил письмо, которое оставил ему Ян Сиконг. Хотя оно было адресовано ему, в нем не было ни единого слова про их отношения. В этом письме Ян Сиконг лишь старался убедить его не занимать трон и давал советы, как лучше управлять министрами и армией, как лучше использовать чиновников. Сейчас это письмо выглядело, как его прощальное слово.

Его Конг-эр... он не собирался возвращаться?

Он предпочел мучиться в горящем пламени, чем жить дальше и вернуться к нему?

«Ты же ясно сказал, что не испытывешь ко мне ненависти, так почему же не захотел вернуться? Неужели в глубине души ты все же ненавидишь меня и настолько сильно, что у тебя не осталось совсем никаких надежд? Ты решил отомстить мне таким образом?»

Из глаз Фен Е хлынули слезы. При мысли о том, в каком отчаянии должен был находиться Ян Сиконг, ему хотелось убить самого себя. Он был уже на грани помешательства.

- Король Волков, - робко сказал коронер. – Ваш слуга должен сказать еще кое-что...

- Говори, - тихо сказал Фен Чанью.

- Этот человек также не совершал самоубийства.

Фен Е потрясенно уставился на него, и Юань Нанью резко поднял голову.

- Этот человек умер от раны, нанесенной ему слева между первым и вторым ребрами, - продолжал эксперт. – Удар был нанесен спереди, на ребрах до сих пор остались следы. Человеку, который решил убить себя, было бы очень неудобно нанести себе такой удар.

Фен Е поднялся с пола, его голос настолько охрип, что был не похож на человеческий:

- Этот человек... он не покончил собой.

- Нет.

На лице Юаня Нанью, наконец, мелькнул лучик надежды:

- Не... это не самоубийство!

Фен Е на миг замер, его глаза заблестели:

- Этот человек не может быть Яном Сиконгом. Он не совершал самоубийства. Цю Янь сказал, что он вошел на склад сам. Он явно был жив в тот момент. Он не стал бы убивать себя, навернка, он просто сбежал. Да, наверняка все так и было!

Фен Чанью с хмурым видом смотрел на него, в его голосе была слышна горечь:

- Король Волков, дядя не хочет огорчать тебя, просто мне не хочется, чтобы ты питал напрасные надежды. Этого недостатончо, чтобы доказать, что это не Ян Сиконг. Он находился во вражеском лагере, и его могли просто убить. И еще эта вуаль...

Фен Е остался глух к его доводам, он посмотрел на вуаль в своей руке и уверенно сказал:

- Наверняка, он был спасен. Я чувствую, что он все еще жив. Он наверняка жив.

Фен Чанью посмотрел на упрямое полубезумное лицо Фен Е и после некоторых колебаний лишь покачал головой и вздохнул.

Фен Е, казалось, уцепился за спасительную соломинку и теперь отказывался выпустить ее из рук.

- Цю Ван, иди и тщательно расспроси Цю Яня и его подчиненных. А затем отправь своих людей на поиски. Ян Сиконг должен быть все еще жив!

Юань Нанью отбросил кувшин:

- Слушаюсь!

Фен Е взялся за уголок белой ткани и накрыл обгревшее тело.

Это не Конг-эр. Его Конг-эр должен быть жив и здоров, и он обязательно найдет его. Даже если придется перевернуть вверх дном небо и землю, он все равно найдет его!

- 100 -

Фен Е отправил несколько солдат на поиски улик на территории сгоревшего склада. Все захваченные в плен солдаты армии Чу подверглись суровому допросу, а все близлежащие города и деревни перевернули вверх дном люди Юаня Нанью, пытаясь найти одного человека.

Фен Чанью был крайне недоволен всем этим, но ничего не мог поделать. Он пытался убедить Фен Е смириться, поскольку был уверен в смерти Яна Сиконга. Но Фен Е отказывался сдаваться и сейчас, когда он обладал такой властью, никто не мог остановить его.

Чен Му с правителем Нин бежали обратно в Тайюань и больше не покидали стен города. Ян Сиконг сжег 40000 ши продовольствия армии Чу, что сильно подорвало ее силы, и теперь она не скоро сможет восстановить их.

Фен Е, казалось, теперь держал в своих руках всю Поднебесную, однако, далеко не все его проблемы были решены.

В настоящее время все еще сохранялась угроза армии Цинь, которая до сих пор не отступила, к тому же, из Ляодуна выступил к столице Чжао Фуй. После того, как охрану Ляодуна возглавил Чжао Фуй, хотя Чжуо Летай не мог перейти границу даже на полшага, он все равно продолжал смотреть на Ляодун хищным взором, и эта проблема так и оставалась нерешенной. В это время трехсоттысячная армия Фен осадила город. Император Чжаову приказал Чжао Фую вернуться ко двору, но тот отказался сделать это. Императорский двор в отчаянии прислал ему три приказа подряд, после чего Чжао Фую пришлось неохотно подчиниться, но на полпути к столице он заболел.

Фен Е написал ему письмо с предложением о мире, но Чжао Фуй ничего ему не ответил. Фен Е с уважением относился к Чжао Фую, поэтому не стал не стал наносить ему удар.

Однако, после того как Чжао Фуй покинул Ляодун, Чжуо Летая стало некому сдерживать. Он мог нанести удар в любой момент, и такая угроза была подобна топору, занесенному над шеей.

Во дворце тоже все было неспокойно.

После того, как император Чжаову был вынужден отречься от трона, Фен Е возвел на престол тринадцатого принца, которому было всего пятнадцать месяцев от роду. Принцы семьи Чен скрежетали зубами от злости. Совсем недавно Чен Му потерпел поражение, и в их сердцах все ярче горело желание уничтожить Фен Е. Они пока держались в тени, но в тайне вынашивали планы по отмщению и возрождению династии.

Фен Е, контролируя пятнадцатимесячного императора, узурпировал власть в стране, и теперь обстановка была очень неспокойной. Против него также выступали придворные министры и ученые. После «исчезновения» Яна Сиконга Фен Е стал еще более жестоким и суровым. Чтобы стабилизировать ситуацию, он смещал с постов всех недовольных, деспотично распоряжаясь их жизнью и смертью, и теперь все жили в непрекращающемся страхе, дрожа за свою жизнь.

В этот тяжелый период, когда страну раздирали внутренние и внешние проблемы, Фен Е должен был стабилизировать политическую ситуацию при дворе, укрепить свою власть и защитить страну от внешнего врага. Продолжая со смутной надеждой поиски Яна Сиконга, он каждый день просыпался в странном оцепенении и с пустотой в душе и засыпал, терзаемый мучительными сожалениями. Он разрывался между надеждой и отчаянием, и в этом мире не было страдания, которое могло бы сравниться с горечью раскаяния и мучительной тоски.

Но ему было необходимо сохранить твердую веру в то, что Ян Сиконг все еще жив, и он продолжал искать его с неизменным упорством, поскольку это была единственная сила, удерживающая его от краха.

***

Узнав о «смерти» Яна Сиконга, Ше Чжун позабыл о своей незажившей ране и, бросившись к Фен Е, начал проклинать его.

Охрана вмиг ощетинилась мечами:

- Наглец! Как ты смеешь так разговаривать с Королем Волков!

Фен Е остановил охранников и угрюмо взглянул на Ше Чжуна:

- Ян Сиконг жив. Если бы ты не лежал в постели больной, я бы заподозрил, что это ты где-нибудь прячешь его.

- Если он не умер, тогда где же он?

- Он... просто сбежал, - сурово проговорил Фен Е. – Человек, который последним видел его, сказал, что он сам вошел на горящий склад. Найденный на складе человек умер не от пожара, его убили до этого, значит это не он. Наверняка это не он, это не может быть он...

Фен Е снова и снова повторял эти слова, словно надеясь, что от их многократного повторения они действительно превратятся в реальность.

- Он поклялся мне, что вернется живым, - сказал Ше Чжун. – Но теперь его нет ни среди живых, ни среди мертвых. Он сжег все продовольствие Чен Му ради тебя, а затем оборвал и свою собственную жизнь, чтобы Чен Му было нечем угрожать тебе. И это все только ради тебя!

Фен Е ничего не сказал в ответ. Он сильно исхудал и со своим осунувшимся лицом был не похож на самого себя. От его первоначальной заносчивости и прежнего пыла не осталось и следа. Страдая, он не имел возможности дать выход своему гневу, потому что, как и сказал Цю Ван, ему было некого винить, кроме себя самого.

- Это все ты виноват! Если бы не ты, разве он дошел бы до такой жизни? – Ше Чжун был просто убит горем, его переполняла ненависть к Фен Е, и ему хотелось сказать этому человеку обо всем, что он задолжал Яну Сиконгу. – Для него не было ничего важнее его мести, но ради тебя он был готов отдать все, чего добился за десять лет, лишь бы вытащить тебя из тюрьмы. Если бы не ты, зачем бы ему понадобилось предавать своего государя и становиться изгоем в глазах всего мира? Зачем бы он стал настраивать против себя всех тех, с кем учился и служил? Если бы не ты, он не пошел бы таким сложным и опасным путем, и все ради того, чтобы ты смог прийти к власти. Единственная награда, о которой он мечтал, это править страной в твоей тени. Разве он не заслужил этого? Ян Сиконг никогда не жил для себя в этой жизни. Даже если он был хитрым, коварным человеком и предал множество людей, тебя он не предавал никогда. Фен Е, у тебя вообще нет никакого права обвинять его в чем-либо!

Фен Е крепко сжал кулаки, чувствуя, как внутри все рвется от боли. По мере того, как с его глаз спадала пелена высокомерия и обиды, перед ним постепенно открывалась правда, и он понял, что он десять лет держал в своем сердце человека, которого так и не сумел понять. Он считал, что глубоко любит Яна Сиконга, но не может получить от него взамен ответной любви. А во всех действиях Яна Сиконга он видел лишь скрытые мотивы.

Ну почему он оказался таким идиотом!

- Что бы он ни делал, прежде всего он всегда думал о том, чтобы это не причинило тебе вреда! – дрожа от злости, сказал Ше Чжун. – А что сделал для него ты? Напел ему о любви еще в юности и сказал несколько красивых слов? А что ты сделал такого, за что он мог бы отдать свою жизнь? Дело не в том, что он не мог сбежать, он просто не захотел больше жить. Он все время помогал тебе, а ты стер его личность и его прошлое! – Ше Чжун до такой степени ненавидел Фен Е, что желал бы убить его прямо здесь на месте!

- ... Я виноват перед ним, - хриплым голосом сказал Фен Е. – Я... был неправ, когда обвинял его. Но он не умер... это было не его тело. Я послал людей, чтобы найти его, и я обязательно его найду.

- Если хочешь его найти, тогда отправляйся в преисподнюю! – Ше Чжун со слезами на глазах в ярости смотрел на Фен Е.

Затем он развернулся и ушел прочь. Фен Е понадобилось много времени, прежде чем он справился с приступом удушающей боли.

- Пошлите людей, чтобы проследить за ним, - приказал он.

Ше Чжун вместе со своими подчиненными покинул столицу несмотря на незажившую рану. Фен Е послал за ним вслед своих шпионов, но Ше Чжун был непредсказуем в своих действиях и был известен в своей среде своими непревзойденными навыками. Никто не мог выследить его, и вскоре он словно растворился в воздухе.

Фен Е потерял последнюю зацепку, которая могла бы ему помочь найти Яна Сиконга.

***

Полгода спустя.

Деревня Цзоцзя, уезд Ляншуй, Бачжоу.

Высокий крепкий мужчина, который своей силой и ростом явно превосходил обычных людей, сняв с себя рубашку, работал в поле. Настала пора жатвы, и пшеница в поле полностью созрела. Осенний ветерок волновал бесконечное золотое поле, и это была очень приятная для глаз картина.

После долгих трудов мужчина устал и, взяв полотенце, вытер потное лицо.

Маленькая стройная женщина с корзиной в руках, шла по полю ему навстречу. Если приглядеться, можно было заметить ее округлившийся живот.

- Я-геге, (1) – сердито сказала женщина, подходя к мужчине и доставая из корзины еду и чай. – Сегодня такой жаркий день, пора отдохнуть. Кто заставляет тебя столько работать?

А Ли опустил голову и, глядя на прелестное круглое лицо Инмей, не смог сдержать улыбки. Эта простая счастливая улыбка преобразила его лицо, отчего оно стало казаться уже не таким страшным.

Они сели отдохнуть прямо в поле, А Ли время от времени гладил живот Инмей, и его лицо начинало светиться от радости.

Инмей вытерла пот с его лица и коснулась большого шрама от ожога у него на руках:

- Уже осень, а стоит такая жара. Твои шрамы не зудят в такую погоду?

А Ли покачал головой и начал жестикулировать руками.

- Не волнуйся, сначала я приготовила еду для молодого господина, а потом пришла сюда, - сказала Инмей. – У нас и так нет недостатка в деньгах. Почему ты так рвешься работать целыми днями? Сегодня слишком жарко, пойдем со мной домой.

А Ли сказал с помощью жестов:

- Когда ты выходила за меня замуж, ты говорила, что внешность неважна для мужчины. Главное, чтобы он умел работать.

- Надо же, какой ты послушный, - рассмеялась Инмей. – Ну, раз уж ты так меня слушаешься, тогда сегодня я хочу, чтобы ты отдохнул.

А Ли кивнул в ответ.

- Тогда идем домой, - Инмей встала и потянула А Ли за руку. – Давай послушаем истории, которые рассказывает молодой господин.

Супружеская пара, неся с собой мотыгу и корзинку, вернулась домой, держась за руки.

Цзоцзя была отдаленной маленькой горной деревушкой. Чтобы добраться из нее до уезда Ляншуй на повозке, напряженной волами, требовалось два дня и одна ночь, поэтому эта деревня почти не имела контактов с внешним миром. Люди здесь спокойно жили и трудились, сохраняя свои местные обычаи.

Ше Чжун поселил А Ли именно здесь. Поначалу А Ли пугал людей своим видом, но он был честным и трудолюбивым человеком. Он часто помогал односельчанам в работе, и те очень быстро приняли его.

Когда они вернулись домой, Инмей громко крикнула:

- Господин, мы пришли! Вы уже поели?

- Да, я поел, - донесся из дома чистый приятный голос. – Ты же ждешь ребенка, хватит уже суетиться.

- Все в порядке, - захихикала Инмей. – Я с детства привыкла бегать по горам, и у меня крепкое здоровье. Я ходила за Я-геге, чтобы забрать его домой. Сегодня такая жара, а он все работает и работает. Ну разве он не дурачок? – она дала А Ли тычка.

А Ли лишь добродушно улыбнулся в ответ и достал из шкафа фарфоровый сосуд. С одного взгляда можно было понять, что это был очень ценный фарфор, и он смотрелся довольно странно и неуместно в простом деревенском доме. Это было бесценное лекарство, содержащее в себе растертый жемчуг из Южно-Китайского моря и гриб долголетия с горы Тяньшань. Это лекарство было специально изготовлено для лечения ожогов людьми из Долины Лекарей, (2) и обычный человек не смог бы достать такое лекарство, даже если бы захотел.

А Ли взял лекарство и вошел с ним в комнату.

В бамбуковом кресле сидел высокий молодой мужчина в простой одежде. В одной руке он держал снику, а другой - обмахивался веером, неторопливо покачиваясь в кресле.

Услшав, что А Ли заходит в комнату, он отложил книгу и повернул к нему свое красивое лицо. Его волосы были небрежно собраны в пучок, а на лице было мирное безмятежное выражение. Он казался Бессмертным, которого не запятнали страсти этого мира. Никому бы не пришло в голову, что это был известный на всю Поднебесную изменник, который когда-то поверг ее в хаос и перевернул весь мир с ног на голову – Ян Сиконг.

- Что, мне опять нужно применить это лекарство? – с беспомощным видом спросил Ян Сиконг. – В последнее время стоит такая жара, а эта штука такая липкая и противная, мне с ней очень неудобно.

А Ли закивал головой.

- Ну что ж, давай.

Ян Сиконг снял с себя одежду и приподнял свои волосы. Половина его спины, правое плечо и левая нога были обернуты белой тканью.

А Ли осторожно развязал белую ткань, открывая ужасные шрамы от ожогов. После того, как раны зажили, нужно было каждые три дня наносить лечебную мазь. На рубцах день и ночь оставалась пропитанная мазью повязка, чтобы они не уплотнялись еще больше. У него самого были шрамы от ожогов, но он не обращал на них внимания, тем не менее настаивая на том, чтобы ухаживать за Яном Сиконгом.

А Ли обтер его тело влажной тканью, после чего начал наносить лекарство. Лицо Яна Сиконга оставалось совершенно спокойным. Обожженные участки тела теперь утратили чувствительность по сравнению с неповрежденной кожей. Наверное, если сейчас полоснуть по ним ножом, он и тогда ничего не почувствует. Но поначалу боль была настолько невыносимой, что он готов был разбить себе голову и умереть на месте. Если бы он действительно сгорел тогда, его страданиям пришел бы конец. Но он выжил, и теперь ему приходилось нести наказание за свои грехи.

Закончив наносить лекарство, А Ли снова обернул Яна Сиконга белой тканью. Они оба вспостели от напряжения. 

– Говорю тебе, больше нет необходимости наносить это лекарство, - сказал Ян Сиконг. – Под одеждой все равно не видно, так что это не имеет особого значения.

А Ли энергично покачал головой и жестами сказал:

- Я тогда все расскажу молодому господину Ше.

Ян Сиконг с беспомощным видом закатил глаза:

- От Ше Чжуна как раз должны прийти новости.

А Ли жестами показал, что вечером сходит в условленное место.

Ян Сиконг тихо вздохнул и, откинувшись на спинку кресла, снова начал медленно покачиваться в нем, глядя в окно с отрешенным видом.

После той весенней ночи, когда сгорели все запасы армии Чу, время пролетело незаметно, и уже наступила осень.

Он думал, что настал его последний час, но, открыв глаза, обнаружил, что все еще жив.

После того, как Ше Чжун устроил А Ли на новом месте, тот все не мог перестать беспокоиться о Яне Сиконге. Сбежав из деревни, он все время прятался в горах, выжидая возможности разыскать его. Когда в лагере армии Чу поднялась суматоха, А Ли проник туда и спас его.

А позже Ше Чжун нашел их обоих.

У него было много ожогов, и А Ли тоже пострадал, но он все же выжил. Возможно, он, Ян Сиконг, совершил столько преступлений, что не мог умереть вот так просто, даже если захотел. Должно быть, небеса не приняли его душу.

Если бы он тогда умер, теперь он снова мог бы возродиться. Но, если небеса продлили его жизнь, значит, он еще не до конца прошел свой путь, и у него остались незавершенные дела.

__________________________

1. Дословно получается «Немой старший брат».

2. Если не ошибаюсь, это те лекари, один из которых выходил и воспитал Нанью. Они, наверное, тоже разновидность «бродячих торговцев».

Еще сто глав позади, и впереди показался далекий берег))

- 101 -

С наступлением темноты А Ли вышел из дома и вернулся лишь на рассвете, принеся письмо, полученное от Ше Чжуна.

С тех пор, как Ше Чжун нашел Яна Сиконга, он каждые десять дней присылал со своим человеком письма, которые тот оставлял под камнем на ближайшей скале. А Ли часто ходил туда с наступлением темноты, поэтому, хотя Ян Сиконг скрывался в глухой деревне, он знал все новости, и ему было известно, что происходит в Поднебесной во всех слоях общества.

За эти полгода помимо лечения от полученных травм и помощи А Ли с устройством его брака, он больше ничем не занимался и даже не выходил на улицу. По деревне ходили слухи, что А Ли прячет у себя дома своего брата, который еще более уродлив, чем он сам. Они часто пытались хоть что-нибудь выведать у Инмей. Она выросла без родителей, у нее не было братьев и сестер, и после свадьбы они с А Ли во всем действовали заодно, поэтому никто в деревне никогда не видел лица Яна Сиконга.

Во время того пожара сгорела не только мечта Чен Му стать императором, Ян Сиконг также сильно пострадал от него телесно и душевно. Сейчас его раны зажили, но пустоту в его душе он не сможет заполнить до конца своих дней. Он пережил много бессонных ночей, во время которых лежал с открытыми глазами до самого рассвета, размышляя над вопросами, ответы на которые, он, возможно, никогда не получит. Пройдя через боль и отчаяние, он все-таки выжил.

Пройдя через врата смерти, он на многое махнул рукой. На некоторые вопросы просто не было ответов, и он больше не собирался искать их из последних сил. Он больше не корил себя за свои разрушенные идеалы и ошибки, за свою бездарность и слабость. Он отпустил некоторые вещи, такие как любовь и ненависть, жизнь и смерть, приобретения и потери, но он снова задумался о незавершенных делах, которые ему еще предстояло сделать.

В тех сведениях, которые ему присылал Ше Чжун, неизбежно должно было появляться имя человека, которого когда-то он не мог забыть в своем сердце – Фен Е. В конце концов, этот человек сегодня являлся настоящим правителем Дашен, и избежать упоминания о нем было невозможно.

Он знал, что с тех пор, как Фен Е пришел к власти, ситуация в стране становилась все более неспокойной. Все вассальные правители наблюдали за происходящим со стороны и, лишившись оков императорской власти, начинали стремиться к самостоятельному правлению, и Фен Е пока не мог подавить их, что со временем грозило обернуться настоящей катастрофой.

При дворе и за его пределами не было спокойствия. Малолетний император, еще не научившийся толком ходить и регент-мятежник с другой фамилией, чьи слова расходились с делом, едва ли могли держать общество в узде. Даже используя чиновников, рекомендованных Яном Сиконгом, Фен Е все еще не мог навести порядок.

Он также знал, что Фен Е и Юань Нанью всюду ищут его.

А еще он знал, что принцесса Юнлунь родила Фен Е двойню.

Он продолжал читать о Фен Е в посланиях Ше Чжуна, но его сердце было подобно пересохшему колодцу. Он воспринимал его словно незнакомца, бесконечно далекого от него, и к которому он не имел никакого отношения.

Да, в конце концов, это была его прошлая жизнь, и теперь их не назовешь даже друзьями. Все, что он мог сейчас сказать по поводу Фен Е, так это то, что он находится в очень опасном положении.

А еще оставался Чен Му. Вернувшись в Тайюань, хоть он и потерпел сокрушительное поражение, он ничуть не умерил своего честолюбия и собирался вернуться. Будучи старшим принцем правящей семьи и законным наследником, он мог достаточно уверенно повелевать своими подданными. И сейчас, помимо правителя Нин, он привлек на свою сторону еще больше вассальных правителей, став еще могущественнее, чем раньше.

Кроме того, он слышал, что его наложница Ци Манби была внезапно убита несмотря на то, что в тот момент носила под сердцем его ребенка.

Самой печальной новостью для Яна Сиконга стала смерть командующего Чжао Фуя. Он прослужил в армии половину своей жизни, это был мужественный, честный и искренний человек, чье имя навсегда останется в памяти потомков. Жаль, что ему не удалось окончательно одолеть чжурчженей, и он так и умер с ненавистью в сердце. Возможно, его душа не сможет покоиться с миром.

Когда не стало Чжао Фуя, с наступлением холодов чжурчжени, для которых в летнее время река являлась препятствием, начнут снова беспокоить жителей Ляодуна, убивая, грабя их и сжигая их дома. Чжао Фуй был последним щитом Ляодуна, а теперь этого щита не стало. Как только Хуаншуй замерзнет, Чжуо Летай, двадцать лет вынашивающий планы мести, поведет свои войска через реку, и для Ляодуна наступят тяжелые времена.

Ян Сиконг уже знал, чем он займется и как распорядится новой жизнью, которую подарили ему небеса.

Он родился и вырос в Ляодуне, и после скитаний длиною в полжизни, он наконец, вернется в родные места. У него больше ничего не осталось, и он был совершенно одинок, но его тяжкая участь все еще принадлежит ему. Если он сделает все возможное и поможет защитить Ляодун, возможно, это как-то искупит бесчисленные грехи, которые он успел совершить.

Прочитав письмо, присланное Ше Чжуном, он как обычно сжег его над свечой.

К этому времени в Ляодуне уже должно похолодать. Хуаншуй замерзнет самое большее через пару месяцев, и он должен как следует подготовиться. Но, если он уйдет, А Ли непременно захочет следовать за ним, а Инмей сейчас беременна, она может не выдержать тягот путешествия. Он надеялся, что молодая пара навсегда останется в этой деревне, где будет наслаждаться мирной и счастливой жизнью.

Он обдумывал, как ему уйти не прощаясь, и не нужно ли попросить Ше Чжуна приехать и забрать его. В общем, ему нужно оставить А Ли здесь. Только держась от него подальше, эта пара сможет жить спокойно и счастливо.

***

В конце осени погода могла стремительно измениться: еще несколько дней назад ярко светило солнце, а затем неожиданно могли наступить холода. Последние дни Ян Сиконг все больше времени посвящал занятиям боевыми искусствами. Его тело становилось все крепче, и он готовился к дальней дороге.

В этот день Инмей отправлялась в уезд Ляншуй.

Хотя в деревне Цзоцзя жители занимались сельским хозяйством, и им не нужно было беспокоиться о еде, им приходилось покупать предметы обихода, и для этого они ездили в уездный городок. Такая поездка занимала три-четыре дня, поэтому во время поездки они старались закупить побольше.

Инмей привезла на повозке множество различных вещей, большинство из которых предназначались для нее и ее будущего ребенка.

А Ли чувствовал себя очень виноватым перед ней. Из-за своей внешности он не мог показаться в городе, поэтому, когда нужно было вступить в контакт с людьми, Инмей все брала в свои руки.

- Ничего страшного, - утешила его Инмей. – Пока мой живот не стал слишком большим, я купила все необходимое. А, если что-то понадобится позже, можно будет всегда обратиться за помощью к соседям.

С этими словами он вытащила из повозки стопку книг и отнесла их Яну Сиконгу:

- Господин, я привезла вам еще книги.

- Пусть такие тяжелые вещи носит А Ли, - с улыбкой ответил Ян Сиконг.

А Ли быстро забрал у нее книги и положил их на стол.

Инмей погладила свой живот и улыбнулась:

- Пусть мой ребенок побольше слушает, как читает господин и, может, в будущем, он тоже станет ученым.

- Ну, конечно, - улыбнулся Ян Сиконг. – Что слышно нового в городе на этот раз?

Он так долго сидел взаперти, что ему хотелось услышать больше новостей, чтобы развеять скуку, даже если это были всего лишь обычные местные сплетни.

- Да, господин, на сей раз кое-что произошло. Весь Ляншуй только и говорит об этом.

- Оу, и что же такого произошло?

- Господин слышал о пастбище Цюшан? Это одна из самых крупных лошадиных ферм в Бачжоу.

- Да, слышал краем уха.

На юго-востоке Бачжоу был самым подходящим местом для разведения лошадей. Здесь расстилались бесконечные равнины, а в реках было много воды. Хотя выращиваемые здесь лошади были невысокими и коротконогими, и потому не годились для боя, они были очень выносливыми и стойкими, что делало их незаменимыми для перевозки грузов. Двор придавал большое значение разведению таких лошадей.

- Я слышала, там на лошадей напала какая-то хворь, и триста из них пали, а тысячи все еще больны.

- Такой большой падеж? – удивился Ян Сиконг.

- Очень жаль, - вздохнула Инмей. – Это очень дорогие лошади. Владелец фермы боится, что из-за такого количества мертвых и больных лошадей двор обвинит его.

- Удалось установить, чем они заболели?

Инмей покачала головой:

- Этого я не знаю. Но владелец фермы всюду обращается за медицинской помощью для лошадей, потому что боится, что спрос будет с него.

Ян Сиконг нахмурился.

Он с детства занимлся разведением лошадей и очень любил этих животных. К тому же, он очень хорошо разбирался в этом деле. Когда-то Фен Цзяньпин разрешил ему даже препарировать мертвую лошадь. Если бы не перемены в его жизни, он смог бы более основательно изучить все, что связано с лечением лошадей. Впрочем, того опыта и знаний, которые он успел накопить ранее, ему было достаточно для того, чтобы лечить многие болезни.

Услышав о том, что на лошадиной ферме начался падеж лошадей, и тысячи из них все еще были больны, он не мог спокойно этого вынести. В большинстве случаев болезни лошадей не являются смертельными или неизлечимыми. Но, к сожалению, часто дело бывает не в отсутствии лекарства, а в том, что было очень мало людей, разбирающихся в лечении лошадей.

Инмей, глядя на его расстроенный вид, спросила:

- Господин, что с вами?

Ян Сиконг тяжело вздохнул:

- Гибель такого количества лошадей – это не просто потери для их владельца. Лошади – одна из важных ценностей страны.

- Да, на пастбище Цюшан выращивают много лошадей, - кивнула Инмей. – И если все они заразятся... - она покачала головой, - я боюсь даже представить, что тогда будет.

- Я хочу съездить туда и сам посмотреть, - после некоторого раздумья сказал Ян Сиконг.

А Ли сразу начал жестикулировать руками, а Инмей сказала:

- Господин, вы ведь еще не оправились от ран, вам нельзя выходить из дома.

- Мои раны уже зажили, - сказал Ян Сиконг вставая. – Я только учусь лечить людей, но на свете мало кто умеет лечить лошадей лучше, чем я. В любом случае, я должен посмотреть. Если удастся их вылечить, тогда все будут довольны.

- Раны могли затянуться, но разве можно восстановить жизненную энергию за такое короткое время?

А Ли с тревогой посмотрел на Яна Сиконга и жестами выразил свое беспокойство по поводу того, что его личность может быть раскрыта.

- Все верно, - поддержала его Инмей. – У господина слишком броская внешность, и он привлечет к себе внимание, где бы ни появился.

- Не волнуйтесь, Ше Чжун научил меня, как маскировать свою внешность. Никто не увидит моего настоящего лица.

Ян Сиконг имел два намерения в своем сердце. Во-первых, он хотел спасти лошадей, и ему было необходимо осмотреть их, чтобы понять, можно ли им помочь. А во-вторых, на этот раз он не собирался возвращаться обратно, и это был хороший повод для того, чтобы уйти. А Ли непременно поедет с ним на лошадиную ферму. Чтобы выбраться из деревни, ему все равно понадобится повозка с волами. И только в городе он сможет раздобыть лошадь.

Видя, что переубедить его все равно не удастся, А Ли с Инмей оставалось лишь смириться с его решением. А Ли сказал, что будет сопровождать его.

- Хорошо, - кивнул Ян Сиконг. – Мне также необходимо написать Ше Чжуну письмо, помоги мне переслать его как можно скорее.

- 102 -

А Ли успокоил Инмей, собрал вещи и необходимые лекарства, отправил письмо Яна Сиконга Ше Чжуну и ночью вывез его из деревни.

Ян Сиконг не выходил из дома более полугода, и теперь его не покидало чувство новизны. Все казалось ему свежим и необычным, и самые простые вещи обрели вдруг особый вкус и заиграли яркими красками.

После двухдневного путешествия на повозке, запряженной волами, они добрались до уезда Ляншуй. Пастбище Цюшан находилось в нескольких днях пути от уезда Ляншуй, но верхом на лошадях туда можно было добраться гораздо быстрее.

А Ли, который слишком бросался в глаза, не мог пойти в город. Ян Сиконг, изменив свою внешность, отправился в город сам, где купил двух лошадей, и они вдвоем поехали на пастбище Цюшан.

По дороге из уезда Ляншуй на пастбище Цюшан они постоянно слышали разговоры про заболевших лошадей. Похоже, ситуация и впрямь была серьезной. Так как национальная мощь Дашен ослабла, императорскому двору недоставало своих лошадиных ферм, поэтому ему оставалось лишь закупать лошадей на частных фермах. Хотя лошади являлись частной собственностью владельцев этих ферм, каждый год императорский двор собирал(1) партию лучших лошадей для перевозки зерна, товаров или почтовых перевозок. Если вовремя не предоставить нужное количество лошадей, неизбежно придется держать отчет перед императорским двором, поскольку из-за этого действительно возникнут задержки в решении важных вопросов.

Пастбище Цюшан напомнило Яну Сиконгу лошадиную ферму Гуаннина. Разница заключалась в том, что в жилах ляодунских лошадей текла киданьская кровь, и они могли использоваться в качестве боевых лошадей. А лошади из Бачжоу были менее рослыми и годились лишь для перевозки грузов, но они были незаменимы при транспортировке, как на войне, так и в быту.

Его любовь к лошадям смешалась с лучшими воспоминаниями из детства. Если он не сможет спасти лошадей, ему придется примириться с этим, но он не мог сидеть спокойно на месте и даже не попробовать сделать это.

Они вдвоем спешили попасть на пастбище Цюшан, не слезая с коней ни днем, ни ночью. В это время небольшой уездный городок был переполнен людьми, которые съехались туда со всех сторон. Все рвались на ферму, чтобы лечить лошадей, узнав о том, что хозяин фермы пообещал в награду тысячу серебряных таэлей тому, кто сумеет найти лекарство.

А Ли надел черную шляпу с вуалью, и на спину под одеждой подложил мешок, изображая из себя горбуна, иначе, его высокая крепкая фигура слишком сильно бросалась бы в глаза. Несмотря на все предосторожности, Ян Сиконг опасался, что А Ли все равно будет резко выделяться в толпе, однако, когда они вошли в город, оба расслабились. Вокруг было столько столько разных людей со всего белого света, и на них никто не обращал внимания. Однако, из соображений безопасности, Ян Сиконг все же оставил А Ли на постоялом дворе, а сам отправился на ферму.

Похоже, людей, утверждающих, что они умеют лечить лошадей, собралось больше, чем самих лошадей, и от них на ферме было негде развернуться. И теперь ферма напоминала собой то ли базар, то ли ярмарку. 

Отчаявшиеся работники фермы сначала оправшивали всех желающих, задавая им каверзные вопросы о коневодстве. Тех, кто не сумел ответить, немедленно выставляли вон, и вскоре больше половины из них в гневе покинули ферму.

Ян Сиконг без труда ответил на все вопросы, и слуги провели его в конюшни.

После такой проверки осталось около сотни человек. Ферма Цюшан просто поражала своими размерами. Чтобы отделить больных лошадей от здоровых, была построена временная конюшня для больных животных, куда и привели всех отобранных лекарей, чтобы они могли осмотреть лошадей.

В новой конюшне оказалось всего несколько больных лошадей, которые лежали там с понурым видом и, казалось, вот-вот расстанутся с жизнью.

Один старик спросил:

- Мы слышали, что на ферме тысячи больных лошадей. Почему нам показывают только этих?

- Мертвых лошадей уже закопали, а тяжело больных поместили в конюшню, которая находится далеко отсюда. Сначала осмотрите этих и, если найдете что-то необычное, тогда увидите и тяжелобольных вместе с умершими, - пояснил управляющий. – Первоначальный опрос – это только первый этап. А на втором этапе вы должны поставить диагноз. Если ваши навыки не отличаются от тех, которыми обладают наши собственные лекари, тогда можете сразу идти по домам. Награда в тысячу серебряных таэлей не для шарлатанов.

Эти слова разозлили людей, один из них со злостью плюнул на землю и сказал:

- Не слишком-то нос задирайте!

- Что ты сказал? – возмутился управляющий. – Скажешь еще слово, велю вышвырнуть тебя вон!

Стоявший рядом с Яном Сиконгом человек сказал:

- В общем-то, хоть они и задирают нос, но по-своему они правы. Очень многие разводят лошадей, а вот в их лечении разбираются лишь единицы.

Видя, что этот человек молод, хорошо воспитан и совсем не похож на грубых конюхов, Ян Сиконг подумал, что он действительно обладает некоторыми знаниями, поэтому он вежливо сказал:

- Кажется, брат сведущ в таких вопросах.

- Ну что вы, - улыбнулся мужчина. – Просто я смотрю на всех этих людей, и мне кажется, они и книг-то никогда не читали. И только уважаемый брат сильно отличается от них.

- Я просто слышал про награду, вот и пришел сюда попытать удачу, - с улыбкой ответил Ян Сиконг. – Попытка - не пытка.

- Хахаха, вот именно, - мужчина сложил ладони. – Я Фу Чжанцинь.

- Моя фамилия Мао, - поклонился в ответ Ян Сиконг.

Все пришедшие начали осматривать больных лошадей.

Ян Сиконг приподнял веки лошади и заглянул ей в пасть, а затем осмотрел язык и ощупал пальцами ноздри. Белки ее глаз отдавали желтизной, и взгляд был мутным. Она тяжело дышала, а ее ноздри были пересушены. На языке был явно заметен багровый налет, от которого изходил неприятный запах.

Ян Сиконг нахмурился и начал прощупывать живот лошади.

Те, кто смог пройти первый отбор, наверняка сами занимались разведением лошадей и должны были знать, как лечить мелкие заболевания. Осмотр глаз, носа, языка – это первый и самый простой способ определить состояние здоровья лошади, впрочем, и человека тоже. В этом смысле действия Яна Сиконга ничем не отличались от действий остальных.

Но Фу Чжанцинь даже не подошел к лошадям. Вместо этого он с задумчивым видом наблюдал за Яном Сиконгом, но тот, увлеченный своим делом, ничего не заметил.

Через какое-то время все приступили к обсуждению, которое быстро переросло в ссору, и теперь все шумели, и никто не желал слушать другого.

Только Ян Сиконг все еще оставался возле больной лошади, продолжая ощупывать ее живот, а затем отошел в сторонку, чтобы проверить конский навоз.

Когда он взял в руку сухой и твердый как камень кусок навоза, этим он, наконец, привлек к себе внимание всех остальных.

Люди, которые каждый день проводят возле лошадей в окружении их навоза, не боятся его запаха. Лошадиные испражнения очень важны для наблюдения за состоянием здоровья лошади.

Ян Сиконг с его высоким и стройным телом, хоть и выглядел вполне заурядно, все же не мог полностью скрыть свою необычную внешность. Его пальцы были длинными и изящными, а его кожа привлекала к себе внимание своей гладкостью и белизной. Он не был похож на тех грубых и неотесанных рабочих, которые выполняли на фермах грязную работу. Как и сказал Фу Чжанцинь, в нем легко было распознать ученого.

Поэтому, когда своими руками, явно привыкшими держать кисть, Ян Сиконг разломил кусок навоза, растер его между пальцами, понюхал и даже лизнул языком, все обомлели от изумления.

Почувствовав на языке солоновато-кислый привкус, Ян Сиконг поменялся в лице. Выбросив кусок навоза, он начал тщательно мыть руки и полоскать рот. Хотя он сохранял внешнее спокойствие, его сердце билось как барабан, а в голове лихорадочно метались мысли о том, как ему теперь выбраться отсюда.

Это была ловушка. Лошадь была явно отравлена.

- Эй, брат, ну что ты скажешь? – с любопытством спросил кто-то из толпы.

Ян Сиконг покачал головой:

- Я слишком невежественен в этих вопросах, и не смог ничего понять.

- Выходит, ты зря отведал лошадиного дерьма?

Вся толпа разразилась хохотом.

Ян Сиконг, не обращая на них внимания, тщательно вымыл руки, вытер их насухо и вышел из конюшни.

Фу Чжанцинь отправился за ним следом:

- Брат Мао! – он быстро догнал его. – Ты правда не установил диагноз?

- Нет, я не очень-то разбираюсь в этом, - Ян Сиконг пошел дальше.

Фу Чжанцинь, сзуив глаза, пошел за ним и неожиданно тихо сказал:

- Тайфу Ян, прошу остановитесь.

Потрясенный Ян Сиконг остановился и холодно посмотрел на него.

Фу Чжанцинь почтительно сложил ладони:

- Мой господин приглашает вас встретиться с ним.

- И кто твой господин? – холодно спросил Ян Сиконг. – Для чего вы затеяли такую большую игру? Чтобы выманить меня?

- Тайфу Ян должен пойти со мной, - с улыбкой сказал Фу Чжанцинь.

Вокруг них уже столпились несколько вооруженных человек. Хотя они были в одежде конюхов, но это явно были не простые рабочие.

Ян Сиконг огляделся вокруг. Ферма была так велика, что даже если он сумеет убежать от этих людей, ему ни за что не уйти с нее своим ходом.

- Тайфу Ян, прошу вас, - повысил голос Фу Чжанцинь.

Ян Сиконг был в таком бешенстве, что ему хотелось убить его на месте. Кто за этим стоял? Фен Е? Чен Му? Кроме них он не мог себе представить, кто еще мог бы оказаться настолько сообразительным, чтобы вычислить именно Бачжоу и пойти на такие меры, чтобы выманить его.

Несколько человек отвели Яна Сиконга в поместье, где подвели его к дому, охранявшемуся внутри и снаружи.

- Тайфу Ян, прошу, - Фу Чжанцинь жестом пригласил его войти.

Ян Сиконг посмотрел перед собой прямо в дверной проем и, перешагнув порог, спокойно вошел внутрь. Кто бы ни ждал его в этой комнате, он не собирался отступать. Он и так уже прошел через врата смерти, чего еще ему бояться.

Но, когда Ян Сиконг вошел в комнату и увидел сидевшего там человека, он внезапно поменялся в лице, словно увидел перед собой привидение, и на миг лишился дара речи.

- Наставник, - почтительно поклонился Фу Чжанцинь. – Он здесь.

У человека, которого Фу Чжанцинь назвал наставником, было худощавое лицо с изящными правильными чертами, он держался прямо и с достоинством. Его лицо было бледным, но он не производил впечатление болезненного человека. Напротив, в нем был заметен холодный сдержанный характер, и всем своим видом он излучал прямоту и чувство собственного достоинства – это был никто иной, как Шень Хесюань, который уже давно должен был умереть где-то в горах.

Ян Сиконг сделал глубокий вдох:

- Значит, ты все еще жив.

Шень Хесюань бесстрастно смотрел на него:

- Какое совпадение. Я собирался сказать тебе то же самое.

- Похоже, мы с тобой еще не отработали свою карму.

- Почему бы тайфу Яну... - Шень Хесюань указал на его лицо и двусмысленно добавил. – Передо мной можешь не притворяться.

Ян Сиконг сорвал с себя накладную бороду и бакенбарды, а также снял толстый слой жира, (2) открыв свое настоящее лицо, после чего сел напротив Шень Хесюаня.

Позади Шень Хесюаня стояли четверо охранников, видимо, он действительно усвоил полученный урок.

Шень Хесюань посмотрел на Фу Чжанциня:

- Чжанцинь, ты хорошо постарался, сумев найти тайфу Яна среди стольких людей.

- Благодарю наставника за похвалу.

- Можешь идти.

- Слушаюсь, - Фу Чжанцинь почтительно сложил ладони, украдкой покосился на Яна Сиконга, псле чего поклонился и вышел.

- У господина Шеня теперь есть ученик, - сказал Ян Сиконг.

- Когда-то я сдал три экзамена, и для меня не проблема обучить пару человек, - Шень Хесюань осмотрел Яна Сиконга с головы до ног и усмехнулся. – С тайфу Яном... все в порядке? – насмешливо спросил он.

- Едва ли так можно сказать. Я получил несколько сильных ожогов, и мне пришлось очень непросто, - Ян Сиконг коснулся своего лица и с горечью усмехнулся. – Только эта бесполезная оболочка все еще целехонька. А вот господин Шень, кажется, и правда в полном порядке.

- В порядке? – глаза Шень Хесюаня сузились. – Тайфу Ян столкнул меня с обрыва, но к счастью, меня спас странствующий доктор-отшельник, вернув меня к жизни. Я полмесяца пролежал без сознания, у меня были сломаны несколько костей, и я почти год провел в постели, - он похлопал себя по правой ноге. – И теперь эта нога совсем бесполезна.

На лице Яна Сиконга не было заметно ни малейших признаков раскаяния:

- В таком случае, я должен быть особенно ненавистен господину Шеню. И как он собирается поквитаться со мной?

- А зачем мне мстить тебе? – улыбнулся Шень Хесюань. – Между нами нет личных обид, а значит нет и вражды. Я искал тебя ради того, чтобы воспользоваться тобой, а не ради мести.

- Как ты нашел меня?

Ян Сиконг прекрасно знал способности Ше Чжуна. Даже если их действия были не безукоризненными, оставленные ими следы не могли бы натолкнуть обычного человека на разгадку.

Но Шень Хесюань не был обычным человеком, он сумел вычислить его и выманить с помощью слухов о заболевших лошадях. Это был настоящий провал.

- После того, как я вылечился, я отправился к правителю Чу, и он приказал мне найти тебя. На самом деле, никто не знал, жив ты или нет, но Фен Е повсюду ищет тебя и после полугодовых поисков он ничуть не ослабил своего рвения. Раз он так уверен в том, что ты жив, я решил, что для этого есть основания. Если ты жив, об этом могли знать только твои самые доверенные лица – это Ше Чжун и твой слуга, - на лице Шень Хесюаня не было самодовольного выражения, но он был рад победить Яна Сиконга. – И тогда я начал копать в двух направлениях – я послал людей на поиски Ше Чжуна и твоего слуги. Но Ше Чжун умеет так мастерски заметать следы, что его местонахождение практически невозможно обнаружить. Я знал, что он забрал с собой твоего слугу и расстался с тобой в окрестностях Хуайаня, поэтому приказал искать во всех близлежащих городах и деревнях. Прошло уже больше года, и было очень трудно найти какие-либо зацепки. Но, обнаружив некоторые из них, я нашел след, ведущий в Бачжоу, а вот дальше было трудно найти что-либо.

- И тогда ты решил провернуть трюк с больными лошадьми, чтобы выманить меня и заставить выдать себя, - усмехнулся Ян Сиконг. – Господин Шень узнал всю мою подноготную.

- Врага нужно знать в лицо, - с усмешкой ответил Шень Хесюань. – Я знал, что ты не сможешь спокойно усидеть на месте. Отравив несколько лошдей, я смог поймать такую крупную рыбу. Я сорвал неплохой куш.

- Позволь выразить свое восхищение, - Ян Сиконг почтительно сложил ладони.

Ему становилось жутковато при мысли о том, что человек, который так хорошо знает его и умеет читать его мысли, является его врагом.

- Такой человек, как тайфу Ян, способный перевернуть вверх дном всю Поднебесную, не может удалиться в глушь и просто умереть там, верно?

- Как и господин Шень, я восстанавливал там свое здоровье, - Ян Сиконг посмотрел ему прямо в глаза. – Не представляю, для чего господин Шень искал меня, и какая ему от меня может быть польза.

- Разумеется, я передам тебя правителю Чу.

- И что потом? Посоветуешь правителю Чу убить меня или используешь, чтобы угрожать Королю Волков?

- Что с тобой делать – решать правителю Чу.

- Но правитель Чу обязательно прислушается к твоему совету.

Шень Хесюань с усмешкой покачал головой:

- Тебе лучше этого не знать, чтобы не переживать еще больше.

Хотя Ян Сиконг не мог знать, что приготовил ему Шень Хесюань, но добра от него точно не стоило ждать. Он почти умер и снова вернулся к жизни. Неужели это все для того, чтобы снова попасть в руки к правителю Чу? Если так, тогда он лучше просто покончит собой, чтобы избежать мук в будущем.

Шень Хесюань, казалось, прочел его мысли:

- Тайфу Яну не следует делать глупости. Твой слуга ведь тоже приехал сюда вместе с тобой, верно? Мои люди скоро отыщут его, и, если ты сделаешь глупость, его похоронят вместе с тобой.

- Неужели ты думаешь, что меня волнует жизнь какого-то слуги? – с усмешкой сказал Ян Сиконг.

Шень Хесюань покачал головой:

- Если бы я не видел этого собственными глазами, я бы ни за что не поверил, что на свете есть такой человек, как ты. Ты кажешься таким эгоистичным и безжалостным, но для тебя очень много значат твои привязанности. Юань Мао растил тебя всего четыре года, а ты не пожалел половины жизни, чтобы отомстить за него. Ты провел с Фен Е три года и был готов отдать за него свою жизнь. Твой слуга абсолютно предан тебе, и тебя не волнует его жизнь? С твоими способностями ты мог бы покорить небеса, но ты предпочел сковать себя тяжкими кандалами, которые не дают тебе взлететь. Ты такой умный, но в то же время ты очень глуп.

Ян Сиконг слушал его с невозмутимым видом, эти слова пронзили его сердце, но к счастью, оно уже давно онемело.

- После того, как по твоей милости я оказался прикован к постели, я постоянно думал о тебе. И чем больше я размышлял, тем яснее понимал, что на свете нет более сложного человека, - Шень Хесюань поджал губы. – Я прочитал тысячи книг, но ты научил меня гораздо большему, чем можно найти в книгах.

- Я тоже многому научился у господина Шеня. Мы стали учителями и друзьями друг для друга.

- Жаль, что нам также пришлось стать и врагами, - Шень Хесюань пристально уставился на него. – Ты пытался убить меня, но я выжил. И теперь ты в моих руках, так что в этой партии я победил тебя.

- Это еще не конец, поэтому пока рано говорить о победе или поражении.

- К сожалению, на сей раз эта партия станет для тебя последней, - холодно сказал Шень Хесюань.

Ян Сиконг немного помолчал и сказал:

- Честно говоря, я собирался вернуться в Ляодун.

Шень Хесюань молча смотрел на него, ожидая, что он скажет дальше.

- Если мне не суждено вернуться на родину, сможет ли господин Шень защитить Ляодун вместо меня?

- Ляодун – это врата нашей Дашен, - ответил Шень Хесюань. – Каждый мужчина должен сделать все возможное для защиты Ляодуна от варваров. Я обещаю тебе, что сделаю все возможное, чтобы защитить его.

Ян Сиконг опустил глаза и промолчал.

Никто не знает, что будет дальше. Еще вчера он собирался пройти сквозь огонь и воду ради жителей Ляодуна, а сегодня снова стал заключенным.

К чему вообще думать о будущем, лучше жить одним днем, действуя по обстоятельствам. Пока Ян Сиконг еще дышит, ни одну партию нельзя считать «последней».

________________________

В конце этой главы автор написала заметку:

«Кровавая корона» - это историческое произведение. Я пыталась объяснить, почему Фен Е были необходимы наследники, чтобы повествование и судьбы персонажей соответствовали той эпохе, но, кажется, за эти слова мне достанется, поэтому забудем об этом. Я знаю, что меня будут ругать за такой сюжет, я знаю, многие скажут, что я не умею писать о любви и создать идеальную систорию, но я не могу заставить себя написать сюжет, который по моему мнению, будет абсолютно бессмысленным. Художественное произведение – это баланс между вымыслом и реальностью. Если вы измеряете жизнь древних людей современными категориями, используя такие понятия, как «соперница», «любовница», «измена», и оцениваете сюжет и действия персонажей с этой точки зрения... мне просто нечего сказать на это».

1. Используется слово, одно из значений которого «собирать, взыскивать». Не знаю, двор просто забирал себе часть лошадей или как? Платил ли он за них или просто присваивал себе – непонятно.

2. Это дословно.

Было у меня подозрение, что это ловушка, но я думала, это сюрприз от Фен Е. Про брата Шеня не подумала даже. Ну, эффектно появился, да)) Дратути.

- 103 -

С согласия Шень Хесюаня Ян Сиконг отправил А Ли письмо, в котором объяснил, что уходит не прощаясь, потому что опасается, что А Ли начнет его удерживать. Он также написал, что после встречи с Ше Чжуном он отправится в Ляодун и просил А Ли хорошенько позаботиться об Инмей, а также написал два имени – мужское и женское – для их ребенка, как они и просили его.

Он с самого начала хотел дать А Ли дом и землю, чтбы он мог остаться жить там и не скитался вместе с ним. Теперь, когда у А Ли есть жена и ребенок, он не сможет так просто оставить их. Ян Сиконг надеялся, что они больше никогда не увидятся, и таким образом, он не навлечет беду на тех, кто любит его и заботится о нем.

После этого Яна Сиконга сковали по рукам и ногам в цепи и, посадив в конную повозку, вывезли из Байчжоу также бесшумно, как он и приехал в него когда-то.

Как Шень Хесюань и говорил, его нога стала полностью бесполезна, и ему приходилось ходить, опираясь на костыли. Глядя на его мучения, Ян Сиконг не мог не испытывать угрызения совести, но они не шли ни в какое сравнение с его сожалениями – он сожалел, что не смог убить этого человека.

От Бачжоу было всего полмесяца пути до Тайюаня, но теперь у власти находился Фен Е, и его глаза и уши были повсюду. Чтобы не допустить никаких неприятностей в дороге, они не посмели переодеться в свою армейскую форму, а также не могли позволить себе заезжать в города и останавливаться в гостиницах. Стараясь не появляться на государственной дороге, они ехали в объезд, и двигались очень медленно.

Ян Сиконг все время выжидал возможности сбежать, но Шень Хесюань не спускал с него глаз, и возле него всегда дежурила охрана.

Однажды, пока они отдыхали в горах, Шень Хесюань предложил ему сыгарть с ним в шашки.

Ян Сиконг приподнял руки:

- Господин Шень хочет, чтобы я играл с ним в кандалах?

- А в чем проблема? Тебе нужно лишь шевелить пальцами. Садись.

Ян Сиконг опустил руки и сел напротив Шень Хесюаня:

- Я уже давно не играл в шашки.

- Я тоже, - Шень Хесюань повертел в пальцах белую шашку. – Это удовольствие встретить достойного противника. Если все время побеждать, это становится бессмысленным.

- Согласен, - Ян Сиконг взял двумя пальцами черную шашку. – Я хожу первым, - сказал он и поставил шашку в угол.

Шень Хесюань взял белую шашку и поставил ее в противоположном по диагонали углу.

- Тебе известно о том, что произошло в мире, пока ты выздоравливал? – спросил Шень Хесюань.

- Ше Чжун периодически присылал мне новости, - бесстрастно ответил Ян Сиконг.

- Тогда тебе должно быть известно, что когда Фен Е стал регентом...

- Сейчас сложилась очень неспокойная обстановка, и все его действия вызывают критику и порицание, но дело не только в нем. Если бы не все эти внешние и внутренние неурядицы, а также нарастающее со всех сторон возмущение, имея возле себя столько советников, он смог бы справиться с управлением.

У него не было намерения защищать Фен Е, просто несмотря на то, что Фен Е не был императором, его все же нельзя было назвать бездарным. Ему постоянно приходилось разбираться с внешними и внутренними проблемами, так откуда ему было взять столько сил для управления страной?

- Ты и сам знаешь в глубине души, что будет, когда Фен Е узурпирует власть. Теперь все вассальные правители начинают обособляться, стремясь править самостоятельно в своих землях, и столица стала таким местом, которым теперь слишком сложно управлять. Командующий Чжао умер, и Ляодун теперь в беде. Через год вся Поднебесная погрузится в хаос, - Шень Хесюань с силой стукнул шашкой по доске.

- Я знаю, - с серьезным видом сказал Ян Сиконг.

- Знаешь, но ты все же помог ему взять Запретный город, - холодно казал Шень Хесюань. – Знаешь, но сжег все продоволсьтвие армии правителя Чу.

- На самом деле, Фен Е, скорее всего, победил бы и без меня. Если бы не я, у него не было бы соперника в лице правителя Чу, и тогда он победил бы еще раньше, - Ян Сиконг взял шашку и задумался, куда ему поставить ее. – Когда-то я хотел держать все под контролем своими силами. Правитель Чу должен был стать императором, а мы с Фен Е помогали бы ему. Но в конце концов, я обнаружил, что это превосходит мои возможности, и человеку не дано все держать под контролем. Игра в шахматы – это всего лишь доска с фигурками, где можно сделать ход и просчитать комбинацию на несколько ходов вперед. Но жизнь полна сюрпризов, и в ней все меняется слишком неожиданно, поэтому трудно предсказать даже следующий шаг.

- Ты вызвал хаос в Поднебесной, есть ли у тебя хоть капля раскаяния?

- Ошибки и убийства, которые на моей совести, не удастся искупить и за девять жизней. Но разве без меня в Поднебесной не было хаоса? – Ян Сиконг улыбнулся и сделал ход. – Без меня партия евнухов еще десять лет продолжала бы бесчинствовать, творя зло. Фен Цзяньпина также несправедливо убили бы и без меня. А Чен Му и без меня не захотел бы всю жизнь провести в роли изгнанного принца.

Шень Хесюань молча смотрел на игровую доску.

- Я пережил столько побед и поражений, радостей и печалей, и тогда я понял, что люди – это просто сосуды в потоке времени. Кто-то способен вместить в себя больше, кто-то – меньше, но даже, если постараться вместить в себя побольше, самое большее, что из этого выдет – лишнее просто расплескается, - Ян Сиконг посмотрел на Шень Хесюаня. – Конечно, это не означает, что мы должны просто плыть по течению. Море тоже состоит из мелких капель, и кто-то должен делать то, что необходимо.

- Наглец, - с усмешкой ответил Шень Хесюань. – Ты вообразил, что спасаешь мир, не думая о тех, солдатах, которые погибли напрасно. Почему они должны были погибнуть?

- Я боролся за выживание и процветание нации, - Ян Сиконг спокойно посмотрел на Шень Хесюаня. – Великие перемены требуют больших жертв.

- Как узнать, что сможешь все изменить, принеся такую жертву?

- А как узнать, что не сможешь?

Шень Хесюань стиснул зубы:

- Открой глаза и посмотри на истерзаннную страну.

- Ты должен тащить свое больное тело вперед, а я должен залечить свои раны и идти дальше налегке, - с равнодушным видом сказал Ян Сиконг. – Прав господин Шень или нет, возможно, в этой жизни мы не получим ответа. Возможно, сегодняшний ответ завтра уже окажется неправильным, а, может, его не удастся найти и через тысячу лет. Мы с тобой на сегодняшний день являемся игроками, так к чему сегодня спорить об этом? Пусть нас рассудят следующие поколения.

Шень Хесюань тяжело вздохнул:

- Теперь только правитель Чу способен справиться с этим кризисом. Только если он взойдет на трон, он сможет подчинить себе вассальных правителей и утихомирить придворных. Если Король Волков и дальше будет регентом, вскоре от Дашен ничего не останется. Ты не можешь погубить весь народ ради собственного эгоизма.

- Если бы сегодня на трон сел правитель Чу, разве Фен Е смирился бы с этим? Он будет изо всех сил противостоять правителю Чу, и тогда Дашен настанет конец. Если не сегодня, так завтра, а не завтра, так послезавтра наступит еще больший хаос. Разве ты сможешь остановить это бедствие?

Шень Хесюань угрюмо смотрел на Яна Сиконга:

- Если все так, как ты говоришь, при битве двух правителей за власть в стране неизбежна междоусобица. Та ситуация, которая сегодня сложилсь в стране – ты этого хотел?

- Нет, - после некоторой паузы ответил Ян Сиконг.

- Ты хочешь, чтобы они бились между собой насмерть, и это сподвигло бы вассальных правителей на восстания, чтобы варвары потом воспользовались ситуацией и напали на нашу страну?

- Нет, - твердо ответил Ян Сиконг.

- Хотя в сложившейся обстановке нельзя винить тебя одного, ты тоже приложил руку, чтобы раздуть это пламя, и твоя вина тоже довольно велика.

Ян Сиконг посмотрел Шень Хесюаню прямо в глаза:

- Если господин Шень хочет мне что-то сказать, пусть говорит об этом прямо.

- У тебя еще есть возможность все исправить и изменить ситуацию, если поможешь правителю Чу взойти на престол, как ты и планировал в самом начале.

Ян Сиконг покачал головой:

- У меня нет возможности заставить Фен Е отказаться от верховной власти. Ты ведь и сам знаешь в глубине души, что армия Фен уже обосновалась в Запретном городе, и победить ее не удастся, даже если заплатить великую цену. Лучше поберечь силы и человеческие жизни. Если ты сможешь убедить правителя Чу поддержать нового императора и помочь усмирить вассальных правителей, этот кризис будет решен.

- Фен Е вообще не может управлять страной.

- Пусть так, но в нашей стране нет недостатка в талантливых людях. Сейчас Фен Е всячески продвигает способных чиновников, которых я рекомендовал ему. Но ему приходится сопротивляться давлению вассальных правителей, поэтому у него нет возможности заняться управлением страной.

- Если Король Волков и правитель Чу не уступят друг другу, и наши люди станут истреблять друг друга, разве это не подставит нашу страну под удар чжурчженей?

- Вот почему я собирался поехать в Ляодун.

- И что ты сможешь сделать, если поедешь в Ляодун? – холодно усмехнулся Шень Хесюань. - Ты всего лишь презренный мятежник, на которого все показывают пальцем.

- Лян Хуэйюн – помощник командующего войсками Ляодуна, он когда-то служил моему приемному отцу. И теперь, когда он отвечает за охрану Ляодуна, я собирался помочь ему, - с бесстрастным видом сказал Ян Сиконг. – Более того, только мое появление в Ляодуне сможет заставить Фен Е выслать войско на помощь Ляодуну.

- Ты уверен, что он пошлет из-за тебя войско в Ляодун? – Шень Хесюань внимательно посмотрел на него.

- Чтобы выстоять против правителя Чу и вассальных правителей, он ни за что не станет делить свое войско. Но, если я буду в Ляодуне, по крайней мере, Цю Ван придет мне на помощь, - Ян Сиконг посмотрел ему прямо в глаза. – Если Фен Е не спасет сейчас Ляодун, можно ли расчитывать на правителя Чу, который не в состоянии позаботиться о себе?

Шень Хесюань какое-то время молча смотрел на Яна Сиконга, а затем сказал:

- Хорошо, я отвезу тебя в Ляодун.

Ян Сиконг изумленно уставился на него:

- Ты... почему ты вдруг передумал?

- Сегодня я получил военный отчет. Чжуо Летай переправляет своих солдат через Хуаншуй, - с мрачным видом сказал Шень Хесюань. – Сейчас на кону безопасность Ляодуна.

Ян Сиконг прищурил глаза:

- Но ведь зима еще не...

- Верно.

- Ты просто хочешь провести меня. Ты думаешь, что Чен Му сможет завоевать Запретный город, если Фен Е вышлет войско в Ляодун?

- Нет, я думаю о том, чтобы сохранить Северные врата Дашен, и сейчас не столь важно, кто сидит на троне в данный момент.

Ян Сиконг сделал глубокий вдох, его тело начинал бить мелкий озноб.

- Если я отдам тебя правителю Чу, он сможет лишь давить с твоей помощью на Фен Е, но тот все равно не откажется от власти ради одного человека. В этот момент Ляодун нуждается в тебе гораздо больше.

- Я восхищен принципиальностью господина Шеня, - сказал Ян Сиконг, покосившись на него.

- Похоже, ты мне не веришь.

- Я верю, что господин Шень очень переживает о Ляодуне, но я ни за что не поверю, что ты не хочешь выманить тигра с горы. (1)

Губы Шень Хесюаня скривились в усмешке:

- Если можно спасти Ляодун и столицу, тогда удастся убить двух птиц одной палкой. Вряд ли Фен Е сможет спасти и тебя, и Ляодун. Но, если у него будет возможность спасти тебя, а заодно и Ляодун, я, как и ты полагаю, что он может послать свои войска. Поэтому отправить тебя в Ляодун гораздо полезней, чем отвезти к правителю Чу.

- Господин Шень – замечательный стратег, - Ян Сиконг осторожно передвинул шашку. – Но ты тоже участвуешь в этой игре, поэтому тоже можешь за мелочами не разглядеть главного. Не стоит быть беспечным, - он намеренно подчеркнул последнее слово.

Шень Хесюань взглянул на доску и увидел, что за разговором все шашки были расставлены на поле, и Ян Сиконг, поставив последнюю шашку, перекрыл ему выход.

Шень Хесюань поднял на него глаза.

Затем они оба уставились на доску, мысленно произодя рассчеты. В конце концов, Ян Сиконг улыбнулся:

- Я победил, (2) - сказал он и поднялся на ноги.

- Ян Сиконг, - сказал Шень Хесюань. – Ты сейчас всего лишь карась, бьющийся на отмели, и твоя жизнь может оборваться в любой момент. И если я узнаю, что ты затеваешь что-то недоброе... - он похлопал себя по искалеченной ноге, - не жди от меня пощады.

- В таком случае, мне следует остерегаться господина Шеня, - ответил Ян Сиконг.

__________________________

1. Образное выражение, означает «выманить врага из укрепленной позиции».

2. Не очень эту фразу поняла, поскольку непонятно, что это за игра. Но, по-моему, Ян все же выиграл.

- 104 -

Юань Нанью прошел по коридору и направился во внутренние покои дворца. Вслед за ним семенил управляющий, который несколько раз хотел остановить его, но не осмеливался сделать это.

- Генерал Цю... - робко выговорил он наконец. – Прошу остановитесь... Король Волков сказал...

Юань Нанью даже шага не замедлил и не посмотрел в его сторону:

- Сегодня Короля Волков не было на утреннем собрании. Почему?

- Королю Волков сегодня нездоровится, поэтому он не пошел на собрание, и он также не желает никого видеть.

- У меня важное донесение военной разведки, - видя, что управляющий пытается помешать ему войти, Юань Нанью положил руку на рукоять меча и с угрозой взглянул на него.

Управляющий нервно сглотнул и невольно отступил на несколько шагов.

Юань Нанью с невозмутимым видом пошел дальше:

- Я знаю, что Король Волков не хочет меня видеть, но у меня срочное донесение, и я должен доложить ему об этом лично.

Он подошел к комнате Фен Е и, постояв пару секунд, бесцеремонно открыл дверь и вошел внутрь.

- Генерал, айй... - не сумев остановить его, управляющий остался стоять за дверью, не решаясь войти.

- Король Волков!

Юань Нанью прошел вглубь комнаты, и ему в нос ударил резкий запах вина, который едва не свалил его с ног. Он слегка помощился и, помрачнев, прошел в спальню, где увидел на кровати высокого мужчину. Его длинные волосы разметались по подушке, на полу валялся пустой кувшин из-под вина, полог на кровати был разорван пополам, что лишь дополняло картину всеобщего запустения и беспорядка.

Сбоку на полу лежал Фен Хун, глядя на человека, лежавшего на кровати. Увидев Юаня Нанью, он тихонько заворчал.

Юань Нанью тяжело вздохнул и медленно подошел к кровати.

Фен Е лежал на смятых простынях, его одежда была в беспорядке, и на ней были видны следы пролитого вина. Его глаза были закрыты, он хмурил брови и шевелил губами, словно разговаривал с кем-то, не находя покоя даже во сне. В тусклом свете можно было разглядеть темные круги у него под глазами, запавшие щеки и покрытое щетиной изможденное лицо.

Как только Юань Нанью остановился, Фен Е резко открыл глаза и молниеносным движением выхватил из-под подушки меч. В воздухе блеснул холодный серебристый свет, и через мгновенье острый клинок уперся в грудь Юаня Нанью.

Юань Нанью не стал уклоняться и лишь спокойно посмотрел на Фен Е.

Фен Е прищурил сонные глаза и с трудом сосредоточил взгляд на стоявшем перед ним человеке. На его лице смешались паника, растерянность и отчаяние. В конце концов, он опустил руку, и меч с глухим стуком упал на пол.

Юань Нанью почувствовал, как ему стало не по себе и тихо сказал:

- Фен Е, ты только посмотри, до чего ты дошел.

- Что ты здесь делаешь? – хриплым голосом спросил Фен Е, снова закрывая глаза.

- Я твой генерал, - холодно сказал Юань Нанью. – И я должен докладывать тебе о боеой обстановке.

- Если нет новостей о нем... тебе необязательно приходить.

Фен Е попытался встать с кровати. Его некогда сильное крепкое тело сильно похудело, а руки, на которые он опирался всем телом, дрожали. Такое простое действие, казалось, отняло у него половину сил. Любой, кто увидел бы его сейчас, не поверил бы, что это и был Король Волков, который когда-то был таким энергичным и полным сил.

Юань Нанью помрачнел, в его взгляде мелькнули отблески душевной боли:

- Я не перестаю искать его, но прошло уже столько времени, и до сих пор нет никаких новостей. Может, он...

- Нет, не может! – Фен Е прислонился к стене, его лицо и губы казались бескровными, а во взгляде не было заметно ни малейшей искры. – Его нужно найти.

Юань Нанью сжал кулаки:

- Великий Король Волков теперь даже не смеет смотреть мне в лицо?

Фен Е все время отводил взгляд в сторону:

- Вы не похожи, - пробормотал он. – Не похожи...

- Если мы не похожи, почему ты тогда не осмеливаешься смотреть на меня? Почему отказываешься смотреть на мое лицо?

- Я не смею, - голос Фен Е был едва слышен. – Ты прав, я не смею.

Он закрыл лицо рукой, уголкки его губ задрожали, выдавая невыразимую боль и отчаяние.

Он тосковал и сходил с ума днем и ночью из-за одного человека, стараясь найти его во что бы то ни стало. Это лицо, так сильно похожее на лицо того человека, могло появиться перед ним в любое время. Но он не хотел его видеть, он не смел взглянуть на него, потому что это лицо снова и снова напоминало ему о том, что он живет в этом мире без Яна Сиконга.

Вот уже полгода, каждый день, каждую ночь, каждый час и каждое мгновенье его неустанно мучили бесконечные тоска и сожаление. Он с нетерпением ожидал новостей о Яне Сиконге, в надежде найти хоть какие-то доказательства того, что он жив, хоть какую-нибудь мелочь, ну хоть самую малость. Этого было бы достаточно, чтобы поддерживать его во время бесконечных, томительных ночей.

Но все было напрасно – Ян Сиконг исчез. Даже если он не сгорел в том огне, он все равно полностью исчез из его жизни. Он решительно говорил всем, что Ян Сиконг жив, он должен быть жив, он обязательно должен быть жив. Ему казалось, что чем чаще он будет произносить эти слова, тем больше у него будет уверенности в том, что они окажутся правдой. Но день проходил за днем, его страх постоянно возрастал, и он не знал, колько еще он сможет так продержаться.

Он был готов пойти куда угодно, чтобы найти Яна Сиконга, его не испугала бы сама преисподняя. Но где же его Конг-эр? Где именно его искать?

- Фен Е, ты регент при императоре Дашен. Как бы ты себя ни чувствовал, ты не можешь прятаться здесь и топить свое горе в вине, - Юань Нанью был ужасно расстроен, глядя на него. – Ты уже два дня не появляешься на утреннием собрании. Ты разве не знаешь...

- Фестиваль фонарей, - тихо пробормотал Фен Е.

- ... что?

- Вчера ночью был Фестиваль фонарей, наверное, там было очень оживленно.

Тело Фен Е сотрясала мелкая дрожь, а в сердце снова ударила волна нестерпимой боли. В его памяти постоянно всплывали воспоминания об их прежних чувствах и ушедшей сладости тех дней, терзая его сердце словно острыми ножами.

- Я тогда загадал желание, - прошептал он. – Я загадал чтобы мы... чтобы мы всегда были вместе... Но где он теперь... где мой Конг-эр?

У Юаня Нанью слезы навернулись на глаза, он сжал губы, стараясь не заплакать.

Фен Е сунул руку под кровать и нащупал там еще один кувшин с вином. Он поднял его и собрался снова выпить. Юань Нанью подскочил к нему и, выхватив у него из рук кувшин, зашвырнул его подальше:

- Довольно! – зарычал он. – Ты только посмотри, на кого ты стал похож! Если второй брат вернется, он точно не захочет видеть тебя таким!

На лице Фен Е появилась улыбка, которая выглдела уродливее, чем гримаса плача:

- Пусть только вернется, и я стану таким, каким он захочет меня виеть... как он скажет...

- Второму брату не понравилось бы видеть тебя таким разбитым. Он помог тебе взять столицу и помог тебе избавиться от врага, чтобы ты мог как следует управлять страной и спасти ее народ!

- Управлять страной? – с равнодушным видом переспросил Фен Е. – Они все настроены против меня, и как я должен управлять страной?

- Заняв это место, ты должен справиться с этой ношей, - Юань Нанью сжал плечи Фен Е и с силой встряхнул его. – Ты не должен продолжать в том же духе. Я только что получил сообщение, что чжурчжени вторглись в Ляодун!

Фен Е какое-то время смотрел на него с ошеломленным видом:

- Ляодун...

- Командующий Чжао увел свою армию в столицу, но по дороге умер в лагере. И теперь, когда оборона Ляодуна ослабла, это лишь вопрос времени, когда Чжуо Летай воспользуется такой возможностью. Обычно он выжидал, когда замерзнет Хуаншуй, но в этом году он не стал ждать. Его армия уже переправляется через реку! – Юань Нанью повысил голос. – Во всей Поднебесной только ты можешь спасти Ляодун!

Фен Е, наконец, пришел в себя и энергично помотал головой, а затем потер лицо руками:

- Сколько сейчас солдат в Ляодуне?

- Меньше сорока тысяч, и большинство из них находятся в Гуаннине.

- Гуаннин...

Он тихо пробормотал это слово, которое, казалось, было навсегда выгравировано в его душе, и его сердце забилось быстрее. Их история с Яном Сиконгом началась в Гуаннине, но и жизнь Яна Сиконга началу рушиться там же. Двадцать лет назад Юань Мао возглавлял гарнизон Гуаннина, и с помощью своих солдат и местных жителей он противостоял огромной армии Чжуо Летая. И той битве, в которой враг намного превосходил их числом, было суждено войти в историю. Двадцать лет спустя над Гуаннином снова начал подниматься пороховой дым.

Сегодня после стольких лет Гуаннин был надежно укреплен, превратившись в стойкую крепость, но Чжуо Летай был настроен крайне воинственно, и его войско было сильнее прежнего. Без Чжао Фуя как долго сможет продержаться Гуаннин, измученный и обескровленный в течение многих десятилетий?

Юань Нанью почтительно сложил ладони:

- Прошу Короля Волков послать войско в подмогу Ляодуну. Это мой родной город, и я хочу сам вести солдат!

Фен Е немного помолчал и сказал:

- Чен Му и остальные правители глаз не спускают со столицы. Если мы сейчас разделим войско ради помощи Ляодуну, боюсь, тогда...

- Мне нужно... всего двадцать тысяч солдат.

- Какой прок от двадцати тысяч солдат? Это все равно что послать их на верную смерть, - нахмурился Фен Е, явно сомневаясь.

- Значит, просто бросим Ляодун на произвол судьбы? – Юань Нанью повысил голос. – Отдадим Северные Врата варварам?

- Это наше прикрытие, и у нас с ним может быть одна судьба на двоих, думаешь я сам этого не понимаю? – Фен Е потер лоб. – Дай мне подумать.

- Король Волков...

- А что там у Чен Му?

При упоминании имени Чен Му Юань Нанью слегка поменялся в лице, но быстро обрел свой обычный вид.

- Он отправил своих послов к вассальным правителям, чтобы перетянуть их на свою сторону, но у него все еще недостаточно сил, чтобы сразиться со мной.

- Если я отправлю войско в Ляодун, он не упустит такой возможности, - Фен Е прищурил глаза. – Оба врага очень сильны, и воевать на два фронта очень неблагоприятно для нашей армии.

Юань Нанью замолчал, какое-то время не зная, что ответить. Он прекрасно понимал беспокойство Фен Е, но Ляодун был его родиной, к тому же он был барьером на севере против варваров. Поэтому, исходя из соображений безопасности страны и из личных побуждений, он не мог допустить, чтобы Ляодун попал в руки врага.

- Вызови ко мне Чжу Ланьтина, - сказал Фен Е. – Возможно, он сумеет убедить чиновников перебросить войска из местных регионов.

- Слушаюсь, - Юань Нанью ненадолго замялся и нерешительно взглянул на Фен Е.

- Ступай, - Фен Е махнул рукой.

- Король Волков, ты не можушь встречаться с людьми в таком виде.

Фен Е долго с рассеянным видом смотрел куда-то вдаль и наконец, тихо сказал:

- Цю Ван, ты должен и дальше искать его. Пошли людей в более отдаленные места. Если понадобится, я переверну вверх дном всю Поднебесную.

- 105 -

- Тайфу Ян? Тайфу Ян?

Ян Сиконг, спавший в повозке, открыл глаза. Он сам не заметил, как повозка остановилась. Глядя на тусклый свет, струившийся сквозь занавески, он понял, что уже почти стемнело.

Этот голос принадлежал Фу Чжанциню, ученику Шень Хесюаня.

- В чем дело? – равнодушно спросил Ян Сиконг.

- Становится все холоднее, и я принес вам теплую одежду и одеяло.

- Заходи.

У Яна Сиконга были скованы руки и ноги, поэтому он мог лишь с трудом сесть, опираясь на локти.

Дверца повозки открылась, и Фу Чжанцинь принес кучу теплых вещей. Он взглянул на Яна Сиконга, сидевшего в углу, и с почтением спросил:

- Мне расстелить для вас одеяло?

- Ммм.

Фу Чжанцинь расстелил мартрас и накрыл его одеялом, терпеливо и аккуратно расправляя и разглаживая его. Судя по его сосредоточенному виду и неловким движениям, он совсем не привык к такой работе.

Ян Сиконг не удержался и с улыбкой поддразнил его:

- Это из какой же семьи вышел молодой господин? И как так получилось, что ты следуешь за Шень Хесюанем?

- Мой отец – торговец тканями с южного берега Янцзи, - с улыбкой ответил Фу Чжанцинь. – Он всегда надеялся, что его сын добьется успеха на экзаменах и прославит своих предков. Доктор, спасший жизнь моему наставнику, на протяжении многих лет дружил с моим отцом. Отец всегда восхищался славой наставника, и стать его учеником – это огромная честь для меня.

- Торговец тканями? Мануфактура семьи Фу «Луаньсю»?

- Точно!

- Твой отец и так богат, - с усмешкой сказал Ян Сиконг. – Тебе можно жить припеваючи до конца своих дней. Для чего тебе понадобилась мутная и опасная карьера чиновника?

- Каждый несет ответственность за процветание и упадок страны. Сейчас в нашей стране настали смутные времена, и я надеяюсь следовать за наставником, чтобы послужить на благо своей страны.

- У молодого человека такие благородные намерения, это похвально.

Ян Сиконг невольно улыбнулся. Он родился в семье ученого, для которого возможность служить при дворе, жертвуя всем ради блага страны, была самым заветным желанием, и его самого с детства воспитывали в таких идеалах. Он так и не узнал, в тот момент, когда его отец был вынужден покинуть родные места и затем умирал на улице, были ли у него тогда претензии к правящей семье Чен, ради служения которой он был готов пойти в огонь и в воду.

Лицо Яна Сиконга было скрыто в полумраке, и его черты было трудно различить, но его глаза под четко очерченными бровями сияли как звезды, и от их взгляда захватывало дух.

Фу Чжанцинь в оцепенении смотрел на Яна Сиконга, словно был немного не в себе. Ян Сиконг внезапно перевел на него взгляд, и Фу Чжанцинь, словно очнувшись, быстро опустил взгляд.

- Как ты узнал меня?

- На самом деле, я уже с неделю отирался там, приглядываясь к людям, которые приехали на ферму, чтобы лечить лошадей. Наставник не может нормально ходить, но он описал мне вашу внешность, фигуру, характер. Но самое главное, вы действительно хорошо разбираетесь в лошадях, - Фу Чжанцинь немного задумался. – Вообще-то, я уже видел ваш портрет, но..

- Но что?

- Но он не соответствует действительности, - тихо ответил Фу Чжанцинь.

- Оу, так ты видел мой портрет в объявлении, где за мою голову обещали награду? – рассмеялся Ян Сиконг.

Фу Чжанцинь слегка смутился:

- Я вижу, что вы совсем не такой, как о вас говорят.

- И в чем же разница?

- Люди говорят... - Фу Чжанцинь украдкой взглянул на Яна Сиконга, и его щеки внезапно окрасил румянец. – Слухи вечно врут, вам не нужно знать о них.

- Люди говорят, что я коварный предатель, который гнется туда, куда подует ветер, и при этом ничем не брезгует ради своей выгоды.

Фу Чжанцинь опустил голову и ничего не сказал.

- Все в порядке, я и сам знаю об этом, - спокойно сказал Ян Сиконг.

- Господин проголодался? Я прикажу принести ужин.

- Спасибо.

- Господин...

- Ты учишься у Шень Хесюаня, но ты не такой черствый как он, - с улыбкой сказал Ян Сиконг. – Что, я вызываю у тебя любопытство?

- Господин известен во всей Поднебесной, - смущенно ответил Фу Чжанцинь. – Я польщен тем, что вы говорите со мной.

- Я вероломный предатель и коварный интриган, а тебе льстит мое внимание?

- Я... - глаза Фу Чжанциня заблестели. – Я слышал различные слухи и полагал, что господин совершенно невозможный человек. Но наставник рассказывал о вас много разных вещей, и, увидев господина, я все больше убеждаюсь, что его действия были продиктованы вовсе не соображениями личной корысти.

Ян Сиконг посмотрел на него и тихонько вздохнул:

- Приятно видеть, что у тебя светлый ум.

Фу Чжанцинь расплылся в улыбке.

Ян Сиконг не смог удержаться от улыбки:

- Я подумал, что когда-то мы все были учениками, а теперь он стал учителем.

- Наставник вместе с господином были учениками Яня Цзиляня, первого человека в Кабинете министров. Мне далеко до вас.

- Ты мне нравишься больше твоего наставника. Наш наставник очень ценил способности Шень Хесюаня, но часто критиковал его за излишнюю жесткость и прямолинейность. Однако, он выбрал себе в ученики такого сообразительного и гибкого человека, как ты. Думаю, за эти годы, он все же научился мыслить более широко, - Ян Сиконг неожиданно усмехнулся. – Но как тебе удается ладить с ним, а?

Фу Чжанцинь искренне ответил:

- Наставник учил меня: «Если правитель справедлив, ему будут повиноваться без принуждения, а, если он несправедлив, то ему не заставишь подчинятся даже с помощью приказов». Наставник учит собственным примером, наставляя словом и делом. Для меня наставник – пример для подражания, как человек и как чиновник.

- Я очень рад, что у Шень Хесюаня есть такой ученик, как ты.

Ян Сиконг невольно вздохнул, потому что вспомнил о своем ученике, с которым они теперь стали врагами.

***

Они провели в пути целый месяц и наконец, прибыли в Гуаннин.

К этому времени Гуаннин сильно пострадал. Весь город находился в состоянии полной боевой готовности. При въезде и выезде из него все подвергались строгому допросу, чтобы предотвратить проникновение шпионов.

Ян Сиконг издалека смотрел на город, окруженный высокими стенами и глубоким рвом, и просто не мог поверить своим глазам. Неужели это и есть его Гуаннин? В прошлом Гуаннин был просто небольшим городком, и теперь от того городка двадцатилетней давности не осталось и следа.

Тогда они с Юанем Мао стояли на городской стене, трижды отбивая атаку огромного войска. Жаль, что Юань Мао, сумев одолеть внешнего врага, не сумел справиться с предателями среди своих. Он смог защитить сорок тысяч жителей города, но не сумел спасти их маленькую семью.

Сколько людей в Гуаннине помнят сейчас ту битву двадцатилетней давности? Кто из них вспоминает о Юане Мао?

Ян Сиконг выбрался из повозки. Шень Хесюань сидел в коляске, которую катил перед собой Фу Чжанцинь:

- Я отправил генералу Ляну тайное послание, в котором сообщил о своем приезде, но я не говорил о том, что привезу тебя сюда.

Ян Сиконг понимал опасения Шень Хесюаня. Спустя двадцать лет, даже если Лян Хуэйюн все еще помнит его, он уже больше не второй молодой господин семьи Юань, а мятежник и предатель. Кто знает, как отреагирует генерал Лян, когда увидит его.

- Когда мы увидимся с генералом Ляном, я все объясню ему, - сказал Ян Сиконг.

Шень Хесюань сделал знак Фу Чжанциню, и тот сказал:

- Снимите кандалы с тайфу Яна.

Охранник снял с Яна Сиконга кандалы.

- Нам нельзя привлекать к себе внимание, когда мы будем входить в город, - Шень Хесюань уставился на него пристальным взглядом. – Но не пытайся сбежать, охрана с тебя глаз не спустит.

Ян Сиконг размял свои затекшие руки и ноги. Он был скован слишком долго, и теперь ему казалось, что его конечности не принадлежат ему, он с трудом мог шевелить ими.

- Я сам собирался ехать в Гуаннин и теперь, когда мы здесь, куда еще мне бежать?

- Ладно, идем в город.

Под видом торговцев тканями, они все благополучно прошли через городские ворота.

В этот момент Ян Сиконг действительно понял, что значит вернуться в родные места. Когда он услышал ляодунский акцент и увидел знакомые улицы, его захлестнули воспоминания его детства. Он вспоминал, как бегал по этим улицам бесчисленное количество раз. Он до сих пор не забыл, где можно было купить еду, послушать музыку, увидеть торговцев из других городов, продающих новые товары прямо на улицах. Когда они с Юанем Нанью были еще детьми, они обследовали каждый уголок города, и в то время он был для них целой вселенной.

И его «вселенная» действительно рухнула здесь, в Гуаннине, в тот момент, когда его приемного отца отправили на плаху.

Снова вступив на родную землю, где он испытал любовь и ненависть, и где все уже было не таким, как раньше, Ян Сиконг испытал целую бурю эмоций.

Они разыскали постоялый и двор и решили для начала отдохнуть с дороги.

Ян Сиконг первым делом попросил принести ему горячей воды и хорошенько вымылся, смывая с себя дорожную грязь.

Постоялый двор, в котором они остановились, сейчас казался уже старым, но двадцать лет назад это был самый большой постоялый двор в Гуаннине. Они с Юанем Нанью часто подбегали к воротам постоялого двора и кричали в все горло:

- ***

После этого они со смехом убегали, слушая, как вслед им неслись крики хозяина постоялого двора. Инетересно, помнил ли об этом Юань Нанью?

Искупавшись и сменив одежду, Ян Сиконг захотел прогуляться по городу. Его переполняли воспоминания о прошлом, и ему хотелось найти по памяти различные места из своего детства.

Но стоило ему ступить за порог, как его тут же остановил охранник.

- Я хочу увидеть господина Шеня.

- Прошу немного подождать, - ответил охранник.

Через некоторое время пришел Фу Чжанцинь:

- Чего желает господин?

- Я хочу прогуляться по городу, чтобы немного развеять тоску по прошлому, - сказал Ян Сиконг.

- Наставник не согласится, - мягко сказал Фуу Чжанцинь.

- Вы можете пойти со мной... я просто пройдусь по улице и не стану уходить далеко.

Фу Чжанцинь поколебался на мгновение:

- Тогда я тоже должен сопровождать тайфу Яна. Охрана пойдет с нами, и мы пройдемся только по этой улице.

- Спасибо, - сказал Ян Сиконг и собрался выйти.

- Подождите, - Фу Чжанцинь внимательно посмотрел на лицо Яна Сиконга. – Сначала замаскируйтесь хоть немного.

- Я не был здесь уже двадцать лет, здесь никто не узнает меня.

Фу Чжанцинь не сводил с него пристального взляда:

- У господина такая броская внешность, что он не может не привлечь к себе внимания.

Яну Сиконгу пришлось наклеить себе бороду и спрятать лицо под шляпой.

- Господин, прошу.

Они спустились вниз, и за ними по пятам следовало несколько охранников. Они прошлись по улице перед постоялым двором. Это была главная улица Гуаннина, которая также являлась самым оживленным местом в городе.

За двадцать лет все изменилось, и сама улица тоже. Ян Сиконг обладал поразительной памятью, в которой полностью сохранились мельчайшие подробности прошлого.

- Вот здесь раньше продавали еду, а там была лавка с обувью. Вон там готовили тофу, а эти здания совсем новые, и раньше здесь был пустырь.

Фу Чжанцинь внимательно слушал его:

- Господин помнит все до мельчайших подробностей.

- В дестве я столько раз бегал по этой улице... - Ян Сиконг вытянул шею и посмотрел вперед. – Там, в конце улицы слепой Чжан продавал паровые булочки. Тогда они были известны всем в Гуаннине, и мой отец часто покупал их для нас.

Пока он говорил, его шаги все замедлялись – ему было страшно увидеть, что этой лавки больше нет на прежнем месте.

- Кажется, она все еще на месте, - Фу Чжанцинь, похоже, прочитал его мысли и, прищурившись, тоже посмотрел вперед. – Давайте сходим туда и посмотрим.

Они пошли вперед и увидели, что вывеска с изображением паровых булочек все еще висит на прежнем месте. Ян Сиконг был вне себя от радости и разволновался еще сильнее:

- Она и правда на месте! Эта лавка по-прежнему там! – он поспешил вперед.

Еще не дохдя до лавки, он почувствовал в воздухе аппетитный аромат булочек. Ян Сиконг вошел в лавку и огляделся вокруг. Внутри лавки мало что изменилось, и ему показалось, что он действительно вернулся в прошлое на двадцать лет назад.

Фу Чжанцинь достал серебряную монету и купил несколько видов паровых булочек:

- Нужно будет взять с собой и угостить наставника.

Ян Сиконг взял свою любимую булочку со свининой. Ее только что сняли с огня, и она еще дышала жаром. Держа ее на ладони, он почувствовал, как этот жар прогоняет зимний холод. Невольно вздрогнув, он поднес булочку к губам и откусил большой кусок.

Вкус и аромат этой булочки пробудили далекие воспоминания Яна Сиконга, напомнив ему о счастливых временах в семье Юань. Его все сильнее охватывала дрожь, а на глаза наворачивались слезы, которые он старался сдерживать усилием воли.

Он вернулся на родину, но у него не было ни дома, ни семьи.

Этот мир настолько огромен, но в нем у Яна Сиконга нет своего места.

Фу Чжанцинь смотрел на слезы, блестевшие в глазах Яна Сиконга, и ему стало не по себе.

Ян Сиконг опустил голову и торопливо вышел из лавки.

- Господин, - Фу Чжанцинь поспешно догнал его. – Если господин хочет зайти еще куда-нибудь...

- Возвращаемся на постоялый двор, - тихо сказал Ян Сиконг.

- А?

- Возвращаемся на постоялый двор, - снова повторил Ян Сиконг.

Он не мог идти дальше, поскольку там, если свернуть за угол, располагалось место казни Юаня Мао. На том месте его жизнь была разбита вдребезги и именно там начался самый страшный кошмар его жизни, поэтому у него не хватало духу пойти туда.

- ... Хорошо.

Они пошли назад тем же путем, каким пришли сюда. Проходя мимо большого дерева, они увидели стайку ребятишек, которые играли возле старого колодца и распевали уличные песенки.

Поначалу они не обратили на них внимания, но, когда до слуха Яна Сиконга донеслись слова «предатель Ян Сиконг», он невольно остановился. Фу Чжанцинь тоже услышал эти слова и слегка поменялся в лице:

- Господин, давайте вернемся на постоялый двор.

Ян Сиконг замер на месте.

___________________________

*** Не поняла, что именно они кричали, но это явно была какая-то шалость.

Как хорошо описаны чувства Янчика при возвращении на родину. Как мне это знакомо! Я прямо с ним по этим улицам прошлась и все увидела-почувствовала вместе с ним))

- 106 -

«В битве Волка с Драконом

Страну качает на волнах,

А тем временем и вашим и нашим

Старательно служит

Предатель Ян Сиконг» (1)

Ян Сиконг тихо повторил эту песенку. Эта был всего лишь короткий стишок, но этих слов оказалось достаточно, чтобы поразить его в самое сердце.

«... и вашим и нашим старательно служит предатель Ян Сиконг».

Больше всего на свете он ненавидел евнухов и потратил половину жизни, чтобы поразить этих презренных предателей, и вот теперь он сам стал «предателем Яном Сиконгом.»

Неужели в глазах простого народа Ян Сиконг такой же подлец и предатель, как евнухи, и теперь любой имеет право бросить в него камень?

Услышав слова «предатель Ян Сиконг» из уст ребенка, он понял, что его дурная слава действительно разлетелась по всему белому свету, и таким он навсегда останется в истории.

Он думал, что действительно окаменел сердцем, но это был его родной город, ради защиты которого они с отцом не щадили своих жизней. Это был его потерянный рай, куда он так стремился вернуться, без конца видя это место в своих снах.

К сожалению, жители Гуаннина забыли великого героя, несправедливо погибшего двадцать лет назад, но помнят «предателя Яна Сиконга».

Ян Сиконг открыл окно, и холодный зимний ветер ворвался в окно, вызвав дрожь в его теле. Прислонившись к оконной раме, он смотрел на улицу, наблюдая за снующими по ней людьми. Все выглядело почти также, как и двадцать лет назад. Вероятно, его короткое счастливое дество исчерпало всю удачу его жизни. На его губах мелькнула горькая улыбка, и по щекам покатились слезы, которые он больше не мог сдерживать.

«Отец, Конг-эр не стал тебе добрым сыном, а теперь и вовсе превратился в «предателя».

***

Мерно покачивающийся возок отановился. Ян Сиконг сделал глубокий вдох и вышел на улицу.

Шень Хесюань привез его к Ляну Хуэйюну, предварительно переговорив с ним об этом.

Двадцать лет спустя Ян Сиконг все еще смутно помнил внешность Ляна Хуэйюна. В то время он был молодым офицером под командованием Юаня Мао. Это был смелый, способный и преданный человек. Если бы не Лян Хуэйюн, который спас его возле помоста для казни, Хань Чжаосин наверняка схватил бы его, и тогда он отправился бы на каторгу.

Увидев Ляна Хуэйюна, Ян Сиконг узнал его с одного взгляда. К этому времени он стал помощником главнокомандующего войск Ляодуна.

Увидев Яна Сиконга, Лян Хуэйюн тоже уставился на него во все глаза. Казалось, на какой-то миг он не признал человека, стоявшего перед ним, но затем его взгляд стал твердым и решительным. Он открыл рот, но слова не шли у него с языка.

Ян Сиконг шагнул вперед и опустился на одно колено:

- Благодарю генерала Ляна за то, что однажды он спас мне жизнь.

Лян Хуэйюн, испытывая в душе смешанные чувства, помог ему подняться и взволнованно сказал:

- Сиконг, это правда ты?

Ян Сиконг кивнул в ответ:

- Генерал Лян, это правда я, Сиконг.

Лян Хуэйюн тяжело вздохнул:

- Двадцать лет. Прошло уже двадцать лет. Не думал, что когда-нибудь увижу тебя снова.

- И я не ожидал... Если бы тогда генерал Лян не помог мне, сегодня не было бы никакого Сиконга.

- Ты сын генерала Юаня. Разве я мог спокойно оставаться в стороне и смотреть, как тебя погубят? – при воспоминании о прошлом Лян Хуэйюн почувствовал, как его захлестнули эмоции.

- Генерал Ляну должно быть, пришлось нелегко в эти годы, служа под началом Хань Чжаосина, - сказал Ян Сиконг.

- Ай, лучше не говорить об этом, - с горечью сказал Лян Хуэйюн. – Если бы не забота о жителях Ляодуна, я бы предпочел оставить службу и вернуться в свою деревню, чем служить под началом этого подлого пса!

- Генерал Лян столько вытерпел ради доброго дела, и жители Ляодуна никогда не забудут об этом.

Лян Хуэйюн покачал головой:

- После падения партии евнухов, во главе Ляодуна встал командующий Чжао. К счастью, он оценил меня по заслугам, и я получил повышение. Я уж подумал, что в Ляодуне, наконец, настали добрые времена, но не думал, что... - его глаза покраснели. – Я даже не смог проститься с командующим.

Ян Сиконг взял его за руку и торжественно произнес:

- Командующий Чжао передал Ляодун генералу Ляну, и теперь он в надежных руках.

- Я жизни своей не пожалею ради спасения своей родины, но разве сорок тысяч солдат смогут противостоять двухсоттысячной армии чжурчженей?

- Генерал Лян еще помнит моего отца?

- Разве я мог забыть о подвиге генерала Юаня! – взволнованно сказал Лян Хуэйюн.

Ян Сиконг подумал про себя, что многие уже забыли об этом. Даже если он очистил имя Юаня Мао в столице, для жителей Гуаннина это, вероятно, не имело большого значения. Но он не мог винить народ в том, что у него короткая память. Людям и так жилось очень непросто, какой с них спрос?

- Двадцать лет назад под командованием моего отца мы смогли защитить Гуаннин, - сказал он. – В то время у нас не было и десяти тысяч солдат, но мы трижды отбивались от огромной армии Чжуо Летая. И сейчас мы также сможем отстоять и Гуаннин, и Ляодун.

Лян Хуэйюн внимательно посмотрел на него:

- Сиконг, ты приехал сюда ради Гуаннина?

- Верно.

Лян Хуэйюн пожал ему рук и тихо сказал:

- А знаешь что? Даже если весь мир ругает и поносит тебя, в глубине души я знаю, что ты точно не злодей. Ты с детства был славным ребенком, и ты сам сумел отомстить за генерала Юаня. Ты в одиночку поразил партию евнухов, которая десятилетиями безнаказанно творила зло, ты оправдал генерала Юаня. Будь ты низким корыстолюбцем, ты бы давно мог просто наслаждаться славой и богатством. 

Взгляд Яна Сиконга потеплел, и он растроганно сказал:

- Слова генерала Ляна принесли Сиконгу огромное облегчение.

Фу Чжанцинь не удержавшись, сказал:

- Но люди думают по-другому.

Шень Хесюань негромко кашлянул, и Фу Чжанцинь опустил голову.

Только в этот момент Лян Хуэйюн вспомнил про Шень Хесюаня и поспешно приветствовал его:

- Господин Шень, прошу простить мою неучтивость.

- Генерал Лян слишком вежлив, - Шень Хесюань сложил ладони. – У меня проблемы с ногами, поэтому я не могу встать и поприветствать генерала должным образом.

- В этом нет необходимости, - ответил Лян Хуэйюн. – Прошу прохоите, давайте выпьем чаю.

Они прошли в комнату, где вместе обсудили текущую ситуацию.

Переправившись через Хуаншуй, Чжуо Летай не спешил перейти в наступление, и для начала разбил лагерь. Говорили, что Чжуо Летай потратил много денег, чтобы закупить побольше пушек у чужеземцев, которые были специально изготовлены для того, чтобы сокрушать стены китайских городов.

Бывший старший принц чжурчженей Чжуо Летай теперь стал их правителем. Прошлая неудача, когда он двадцать лет назад был отброшен маленьким гарнизоном Гуаннина вместе со своим огромным войском, стала самым большим позором в его жизни. Все эти годы он старался не высовываться, в то же время продолжая наращивать свое войско. Его желание захватить Ляодун и плодородные Центральные Равнины никогда не ослабевало в его сердце. После столь длительного ожидания он наконец-то дождался междоусобицы на Центральных Равнинах, и его мощь снова возросла. Такая возможность выпадает раз в жизни, и он не собирася упускать ее.

После потери семи провинций Ляобея, уже более двадцати лет чжурчжени то и дело отправляли конные отряды в города и деревни Ляодуна, где они грабили, убивали и жгли все подряд, наводя ужас на все население. Но как только за ними посылали в погоню солдат, они бежали и бесследно исчезали в степи. Это повторялось до бесконечности, поэтому все жители Ляодуна жили в постоянном страхе.

Нелегко было найти толкового командующего, способного по-настоящему защитить Ляодун. И как только у них появилась надежда, ее тут же снова поглотила тьма.

В то же время у чжурчженей за эти годы выросло много новых сильных солдат, и он с еще большим воодушевлением поглядывали на Центральные Равнины, и их боевой дух был высок, как никогда ранее.

В такой ситуации еще до наступления сражения боевой дух в армии уже заранее был сломлен.

Сегодняшняя ситуация была ничуть не лучше, чем двадцать лет назад. Но чудо потому и зовется чудом, что случается лишь в крайне редких случаях.

Возможно, на этот раз они и смогут сдержать Чжуо Летая, но лишь на некоторое время. Сейчас Чжуо Летай был настроен крайне воинственно, и он явно был готов к затяжному бою. А при длительном противостоянии у них не хватит ни запасов, ни духовной стойкости, чтобы сражаться с ним.

Спасти Ляодун сейчас мог только один человек – Фен Е.

Только отправив свое войско на подмогу, он сможет это сделать.

- Я отправил несколько писем к императорскому двору, в которых просил его помощи, - сказал Лян Хуэйюн. – Я слышал, Король Волков ищет возможности отправить войско, но... - он взглянул на Яна Сиконга. – Сейчас правитель Чу и остальные правители только и ждут удобной возможности, поэтому он не хочет разделять армию Фен.

- Ну, разумеется, не хочет, - сказал Шень Хесюань. – Сейчас он находится в таком же затруднительном положении, как и двор – очень трудно воевать на два фронта.

- Верно, - кивнул Фу Чжанцинь. – Будь это не так, разве он смог бы так просто захватить столицу?

Выпалив эти слова, он почувствовал себя очень неловко и взглянул на Яна Сиконга. Все знали, какую роль сыграл Ян Сиконг в том, что Фен Е смог завоевать столицу.

Но Ян Сиконг остался совершенно невозмутимым.

- Сейчас самое главное – найти способ убедить Короля Волков послать войско на помощь, - сказал Лян Хуйэюн. – Сиконг, ты...

- Генерал Лян, господин Шень захватил меня в плен, собираясь отправить к правителю Чу. Но господин Шень очень принципиален, он понимает, что спасение Ляодуна сейчас важнее всего, поэтому в первую очередь необходимо устранить опасность, нависшую над ним. Я уже удалился в деревню для уединенной жизни, но я покинул эту жизнь ради спасения Ляодуна. Ради спасения родной земли я жизни своей не пожалею.

Лян Хуэйюн был очень тронут:

- Сиконг ты достойный сын генерала Юаня. Ты пойдешь по его стопам и обязательно завершишь его дело, полностью уничтожив чжурчженей!

Шень Хесюань посмотрел на Яна Сиконга и спросил с бесстрастным видом:

- И что ты предлагаешь сделать?

- Нам необходимо увеличить запасы продовольствия, укрепить оборону города и повысить боевой дух солдат. А также мы должны убедить Фен Е выслать нам солдат на подмогу.

- И как нам его убедить?

Ян Сиконг нахмурил брови.

С того момента, как он спустился с горы, он знал, что рано или поздно ему придется иметь дело с Фен Е. Хотя это было последнее, чего бы ему хотелось, но у него не оставалось выбора. Им необходимо спасти Ляодун, но у них недостаточно для этого сил. Сейчас самое сильное войско императорского двора и Центральных Равнин находится в руках Фен Е. Если Фен Е не спасет Ляодун, больше никто не сможет этого сделать.

Но он не мог забыть их последнюю встречу с Фен Е, когда тот, глядя на него исполненным возмущения взглядом сказал, что ненавидит его. Будь то обида или ненависть, они уже давно не волновали его, поскольку он однажды прошел через врата смерти. Но вот пошлет ли Фен Е войско из-за него, зная о том, что этой ситуацией может воспользоваться Чен Му, он не мог знать этого наверняка.

Впрочем, он должен попытаться в любом случае. Он был готов отдать свою жизнь ради защиты Ляодуна, так неужели он не сможет иметь дело с человеком, которого не хотел бы видеть до конца своих дней?

Он тяжело вздохнул и сказал:

- Я напишу Фен Е письмо...

Все молча уставились на него. Вражда Яна Сиконга с Фен Е тоже была известна всем. Хотя некоторые слухи звучали совсем уж нелепо, но Фен Е действительно перевернул вверх дном всю Поднебесную, пытаясь найти Яна Сиконга.

- И что ты собираешься написать в этом письме?

***

- Король Волков! Король Волков!

Фен Е как раз зажигал лампу, чтобы прочитать донесение, и, услышав взволнованный крик охранника, нахмурился. В последнее время он был поглощен государственными делами, к тому же совсем потерял покой и сон из-за одного человека. От этих криков у него лишь еще сильнее разболелась голова.

Охранник ворвался в кабинет и рухнул на колени. Прежде чем Фен Е успел отчитать его, он громко крикнул:

- Король Волков! Есть новости о тайфу Яне!

Фен Е содрогнулся всем телом, кисть выпала из его руки, забрызгав тушью всю бумагу. Его сердце сжалось, и он, запинаясь, выговорил:

- Что... что ты сказал?

Более полугода он пытался раздобыть сведения о Яне Сиконге, но все было безуспешно. Сначала он обыскал все близлежащие города и деревни, находя следы похожих людей, но все они ни к чему не привели. Он знал, что если бы его подчиненные не располагали достоверными сведениями, они никогда не посмели бы напрасно побеспокоить его.

- Несколько дней назад наш шпион обнаружил след Шень Хесюаня в Тайюане, - взволнванно проговорил охранник. – А затем он покинул Тайюань, и наш человек последовал за ним. И тогда...

- Ну что «тогда»? Говори скорее! – нетерпеливо прикрикнул Фен Е.

- Он проследил за ним до самого Бачжоу. Там на лошадиной ферме случился падеж лошадей, и туда со всей страны съехались различные лекари. Несколько дней спустя Шень Хесюань увез оттуда одного человека. По описанию он очень похож на тайфу Яна.

Фен Е в ярости стукнул по столу кулаком и зарычал:

- Почему ты докладываешь об этом только сейчас?

- Мне запретил генерал Цю. Он сказал, что пока не будет точно известно, Короля Волков нельзя беспокоить, чтобы не давать ложных надежд. А теперь шпион доложил, что та группа людей направилась в Ляодун, и генерал приказал мне доложить обо всем Королю Волков.

Фен Е резко встал, его лицо было белее бумаги. Он сжал кулаки, а его сердце, казалось, сейчас выпрыгнет у него из груди.

«Это ты? Сиконг, это ведь ты?»

Лошадиная ферма, Ляодун... это вполне может иметь отношение к Яну Сиконгу. И Шень Хесюань лично приехал забрать этого человека. Может быть... наверняка это он!

В любом случае, ему достаточно малейшего проблеска надежды, и он готов отчаянно мчаться за ним сквозь любые препятствия, а иначе, его полностью поглотит тьма, и он будет вечно жить в мучительных сожалениях и страхе навсегда потерять любимого человека. И тогда для него не останется ни жизни, ни смерти, ни искупления.

«Конг-эр, умоляю, позволь мне найти тебя. Позволь снова увидеть тебя, дай мне шанс все исправить и вернуть прошлое. Даже в смерти позволь мне следовать за тобой».

____________________________

1. Это примерный смысл песенки.

- 107 -

На этот раз две армии стояли друг напротив друга, но между ними не велось никаких переговоров.

Как говорится, лучший способ ведения войны – это победа врага с помощью стратегии. Но у чжурчженей и народа хань была давняя вражда, их обиды копились более ста лет, и теперь их ждала смертельная схватка.

В ожидании подкрепления Гуаннин не жалел сил для подготовки к битве.

Ян Сиконг знал, что ему лучше не показывать своего лица, поэтому маскировался перед людьми и выходил на улицу, как человек из свиты Шень Хесюаня. Хотя Шень Хесюань по-прежнему держал возле него охрану, он никак не мешал ему свободно перемещаться по городу. Но было два места, куда Ян Сиконг не осмеливался ходить – это место казни Юаня Мао и старый дом семьи Юань.

Впрочем, враг не дал ему времени на то, чтобы погоревать. Вскоре они получили сообщение о том, что Чжоу Летай берет воду из Хуаншуй и, замораживая ее, делает из нее огромные глыбы льда.

Обычно при осаде города используются катапульты, но добыча камней отнимала много времени и сил, чего нельзя было сказать о льде – возить воду удобней, она легче камня, к тому же, в ней не было недостатка.

Неудивительно, что Чжоу Летай пересек реку до того, как она замерзла. Он просто хотел занять Хуаншуй.

Узнав эту новость, они обменялись своими мнениями.

- Добывать лед проще, чем камни, - сказал Лян Хуэйюн. – Но лед не такой твердый, как камень. Я приказал обливать городские стены водой, чтобы на них наслаивался лед, но, если метать в них глыбы льда, они разобьют только ледяную корку, но не каменные стены.

- Чжуо Летай не может не знать, что лед не прочнее камня, - задумчиво проговорил Шень Хесюань. – Возможно, он запасается им не только для того, чтобы метать его в стены.

- Городская стена Гуаннина сложена из кирпичей и камней, - сказал Ян Сиконг. – Раствор, которым скрепляются слои кладки, подвергаясь колебаниям температур, со временем начинает трескаться. Если Чжуо Летай сначала начнет метать лед и камни, а затем добавит пушки, городские стены уже не будут такими прочными, как раньше.

- Верно... - нахмурился Лян Хуэйюн. – Откуда эти варвары, всю жизнь живущие в палатках, могут знать о недостатках наших стен?

- Хань Чжаосин, эта бездарная сволочь, когда командовал собственными войсками, был ни на что не годен, - с усмешкой сказал Ян Сиконг. - А, став цепным псом чжурчженей, очень расстарался.

- Ты уничтожил его род до девятого колена, конечно же, он жаждет мести, - сказал Шень Хесюань. – Этот пес не сможет искупить свои прегрешения даже через казнь тысячи порезов.

- От него столько вреда Ляодуну, - лицо Ляна Хуэйюна перекосило от ненависти.

- Если Чжуо Летай действительно использует лед и пушечный огонь для штурма города, есть ли способ остановить его? – обеспокоенно спросил Фу Чжанцинь.

- Нет, - ответил Шень Хесюань. – Трудно сказать, сколько сможет продержаться Гуаннин.

- Я боюсь, такая атака несет в себе еще одну опасность, - с мрчаным видом сказал Ян Сиконг.

- Какую?

- Глыбы льда, разбиваясь о стену, будут копиться внизу, постепенно превращаясь в естественную лестницу.

Лян Хуэйюн поменялся в лице:

- И по такой «лестнице» будет подняться легче, чем по обычной.

Они все замолчали, погрузившись в свои мысли.

Спустя долгое время, Лян Хуэйюн тжело вздохнул:

- Спустя двадцать лет, Чжуо Летай действительно как следует подготовился к этой битве. Если Король Волков не пришлет подкрепление, боюсь тогда...

- Мы тоже примем необходимые меры, - в глазах Яна Сиконга появился холодный блеск. – Двадцать лет назад Гуаннин был маленьким городом с небольшим гарнизоном, и он не испугался Чжуо Летая. Сейчас это сильный укрепленный город, и нам тем более не пристало бояться врага. Мы обязательно защитим Ляодун.

***

- Ну что, есть какие-нибудь новости? – нетерпеливо спросил Фен Е.

- Я уже трижды отправлял людей, но пока ничего не ясно, - ответил Юань Нанью. – По имеющимся сведениям невозможно определить, что это действительно второй брат.

- Наверняка это он, - сказал Фен Е. - Я чувствую, что это он.

- Гарнизон Гуаннина снова отправил послание, они опять просят о помощи, - Юань Нанью передал Фен Е письмо.

Фен Е раздраженно сжал письмо в ладони:

- Ляодун недалеко от столицы. Почему до сих пор нет новостей?

- Сейчас спешка не поможет, нам остается только ждать, - сказал Юань Нанью. – Сейчас императорский двор не может собрать войско, и что теперь делать Ляодуну?

- Не переживай, я не стану сидеть сложа руки и смотреть, как гибнет Ляодун, но сейчас... Если просто так отправить войско, это значит дать Чен Му хорошую возможность. Чжуо Летай пока не идет на штурм, и нам тоже следует оставаться на месте.

С этими словами он начал разворачивать полученное письмо.

Он уже и раньше получал письма с просьбами о помощи, они были длинными, и в них его настойчиво убеждали выслать войско на подмогу. Но на этот раз письмо оказалось просто небольшим листом бумаги.

Сердце Фен Е сжалось. Неужели Чжуо Летай уже перешел в наступление? Он нетерпеливо открыл письмо и замер – на листе бумаги были написаны всего два слова: «Помоги мне». (1)

Почерк был красивым и решительным, оба иероглифа были выведены сильной рукой, отчего их след был заметен даже на обратной стороне бумаги. Эти два слова выглядели очень убедительно, а на месте подписи было пусто.

Фен Е резко вскочил на ноги, его руки задрожали.

- Что стряслось в Гуаннине? – воскликнул потрясенный Юань Нанью.

- Это от него, - лицо Фен Е побледнело, и голос задрожал. – Это он.

Юань Нанью торопливо подошел в нему и тоже взглянул на два слова, написанные на бумаге. Он тоже поменялся в лице:

- Это... это почерк второго брата.

Глаза Фен Е покраснели, он крепко сжал письмо в руке:

- Это он, это правда он, хахаха, это он, он... - у него сбилось дыхание, он не знал, смеяться ему или плакать. Его сердце заныло от тупой боли, которая была так мучительна, что он едва мог дышать.

Эти слова были написаны рукой Яна Сиконга, это письмо написал ему он.

Его Конг-эр жив, он действительно жив!

- Второй брат и правда жив... - сдавленным голосом сказал Юань Нанью. – Он отправился... нет, он вернулся домой.

Фен Е, пошатнувшись, сел в кресло, его голос внезапно охрип:

- Цю Ван, скажи мне, что я не сплю.

Во сне он часто спешил к Яну Сиконгу, но каждый раз после пробуждения он словно падал с облаков в преисподнюю, и этому, казалось, никогда не будет конца.

- Нет, это действительно письмо от второго брата. Он вернулся в Ляодун и сейчас он находится в Гуаннине, ожидая, когда мы придем к нему на помощь.

В глазах Фен Е блеснули слезы:

- Он все еще жив, и он просит меня о помощи, он... он жив.

Его Конг-эр жив, и в данный момент только это имело для него значение.

- Мы должны были подумать об этом! – взволнованно сказал Юань Нанью. - Если второй брат жив, конечно же, он не смог бы спокойно смотреть на то, как враг вторгается в Ляодун. Для него всегда имели большое значение его привязанности, и он не может не беспокоиться о жителях Ляодуна!

Фен Е снова посмотрел на письмо и вспомнил спокойное лицо Яна Сиконга, когда он видел его в последний раз. Значит, он тогда уже не собирался возвращаться? Возможно, в тот момент в душе он был готов умолять его о помощи, но произнес лишь слова прощания.

А он сам напоследок сказал ему, что ненавидит его...

В тот момент, как бы сильно он ни был зол и обижен на него, он своими руками подтолкнул его к обрыву.

Не в силах выдержать боль, Фен Е закрыл глаза и тихо сказал:

- Я пошлю войско в Ляодун. Я сам встану во главе войска и спасу его.

Он больше никому и никогда не позволит причинить вред Яну Сиконгу.

- Король Волков...

- Я не позволю! – сурово крикнул Фен Чанью, входя в комнату. – Ты не можешь покинуть столицу!

Взглян Фен Е остался непреклонным:

- Дядя, я непременно должен спасти его.

- Ты... из-за мужчины... - у Фена Чанью борода затряслась от гнева. – Ты Король Волков, который теперь владеет всей Поднебесной! Ты больше не юный своевольный Шицзи. Это такое важное дело! Ты не можешь вести себя так легкомысленно и безрассудно!

Лицо Фен Е приняло ледяное выражение:

- Это не только ради него. После того, как я отведу беду от Ляодуна, мы сможем сосредоточиться на борьбе с Чен Му. Сколько еще мы продержимся, если нас будут атаковать с двух сторон?

- Нет, это все только из-за него! – Фен Чанью побелел от злости. – Ты путаешься с ним уже десять лет! Десять лет! Ты забыл, что у тебя есть семья и наложница? А ты сослал их в Датун и совершенно позабыл о них! А своим сыновьям ты даже до сих пор не дал имена!

- Дядя, сделай это за меня, - холодно сказал Фен Е. – После смерти отца ты самый достойный человек.

- Ты! – воскликнул Фен Чанью, тыча в него пальцем. – Ты не можешь уехать в Ляодун! Мы проделали такой путь и заплатили такую высокую цену, чтобы обрести то, что имеем сегодня! Если ты покинешь столицу, Чен Му ни за что не упустит такую возможность! Если в Ляодуне что-то пойдет не так...

- Дядя, - перебил его Фен Е. – Пока ты в столице, Чен Му не сможет прорваться сюда вот так сразу. Ляодун – наши Северный Врата. Если город падет, это будет опаснее чем, угроза со стороны Чен Му. Дядя прав – я делаю это ради Яна Сиконга, но я также буду сражаться и за жителей Ляодуна. Даже если бы его там не было, рано или поздно я все равно послал бы войско на помощь Ляодуну.

- Я не говорю, что не нужно помогать Ляодуну, но ты не должен ехать туда сам! – резко сказал Фен Чанью. – Ты Король Волков!

- Да, я Король Волков, - Фен Е уставился на него в упор. – И я собираюсь поехать туда лично!

Фен Чанью замер под хищным как у волка взглядом Фен Е. Исходившая от него властная аура была подобна острому лезвию невидимого топора, занесенного над его шеей, отчего по его коже пробежал холодок.

- Управление столицей переходит к моему дяде, - сказал Фен Е, вставая. – Цю Ван, приготовь армию к походу!

- Слушаюсь! – громко ответил Юань Нанью.

***

Получив новость о том, что Фен Е собирается лично вести войско в Ляодун, Ян Сиконг несколько дней пребывал в беспокойстве. Он думал, что с такой нестабильной обстановкой при дворе Фен Е нельзя покидать столицу, поэтому он просто отправит Юаня Нанью. Он не ожидал, что...

Но он быстро успокоился. Раз уж он обратился за помощью к Фен Е, рано или поздно им придется встретиться. Не имеет значения, произойдет это чуть раньше или позже.

Однако, один человек отреагировал на эту новость куда более бурно, чем он. И этим человеком был Шень Хесюань.

Фен Е попал в засаду, устроенную Шень Хесюанем в Тайюане, потеряв не только множество солдат, но и свое лицо. Если он лично явится в Ляодун, разве он так просто отпустит Шень Хесюаня?

Поэтому Шень Хесюань решил просто уехать.

Шень Хесюаню не хотелось отпускать Яна Сиконга таким образом, и Яну Сиконгу тоже не хотелось, чтобы Шень Хесюань просто ушел. Но к сожалению, они сейчас находились на территории Лян Хуэйюна, поэтому ничего не могли сделать.

Перед отъездом Шень Хесюань сказал ему:

- Наши пути расходятся. Еще увидимся. И мы по-прежнему враги.

Ян Сиконг подарил Шень Хесюаню картину (2) и попросил открыть ее после отъезда, а затем смотрел ему вслед, наблюдая за тем, как он покидает город.

Фу Чжанцинь несколько раз хотел что-то сказать, но в конце концов, ушел вслед за ним с понурым видом.

***

Через несколько дней после отъезда Шень Хесюаня в Ляодун прибыл Король Волков с семидесятитысячным войском.

Лян Хуэйюн вместе с остальными чиновниками вышел лично приветствовать его у ворот Гуаннина. Ян Сиконг не пошел с ними, но он мог представить себе, как будет выглядеть эта сцена.

Двадцать лет назад прежние чиновники Гуаннина точно также встречали Фен Цзяньпина, а они с Юанем Нанью прятались на городской стене. Оттуда он мог видеть величественного правителя Цзинъюаня, боевое знамя армии Фен с оскалившейся головой волка и маленького мальчика, который пускал во сне пузыри, задремав на спине у лошади.

В тот момент он впервые в жизни увидел Фен Е. Тогда он и подумать не мог, насколько тесно переплетутся их судьбы.

Ян Сиконг разжег в комнате жаровню и спокойно сидел в комнате, потягивая чай и ожидая появления Фен Е и Юаня Нанью.

Как они встретяся с Фен Е?

А впрочем, это не имеет значения.

Вся эта любовь и ненависть, вся его прошлая одержимость стали для него также бесконечно далеки, как и события прошлых жизней. Он уже отпустил все это, и будет хорошо, если и Фен Е позабудет обо всем.

За дверью послышались торопливые шаги, яркие глаза Яна Сиконга замерцали, и он не мигая уставился на горящие угли в жаровне.

В следующий момент дверь резко распахнулась.

В комнату ворвался порыв холодного ветра, вызвав дрожь в его теле. Ян Сиконг повернул голову и посмотрел на высокого мужчину в тяжелом плаще. Он обладал невероятно красивой внешностью, а также огромной властью и мощью, дававшими ему способность попирать реки и горы. Сегодня это был самый важный человек в Поднебесной – Король Волков Фен Е.

Фен Е тоже не сводил взгляда с Яна Сиконга. На его стройном теле была лишь простая белая одежда, его лицо было прекрасно, как нефрит и очень спокойно. А его черные, как чернила глаза были такими глубокими, что казались способными поглотить в себя целый мир, и он не мог отвести от него своего взгляда.

Фен Е сделал несколько шагов вперед. Он открыл рот, но у него так сильно сдавило горло, что он не мог вымолвить ни слова. Он боялся произнести хотя бы звук, ему было страшно даже смотреть на этого человека. Он казался ему миражом, который может бесследно исчезнуть в любое мгновенье.

Сколько дней и ночей он провел в мучительных раздумьях, терзаемый чувством вины и отчаяния. Король Волков, повелевающий всеми остальными, мог лишь молча терпеть, пока боль раздирала его на части. И сейчас он все еще не мог поверить в то, что человек, по которому он так тосковал, действительно стоит перед ним.

Ян Сиконг отставил чашку в сторону, поднялся с кресла, и, едва скользнув взглядом по Фен Е, почтительно сложил ладони:

- Приветствую Короля Волков.

______________________

1. Еще возможен вариант «спаси меня».

2. Картину или каллиграфию.

- 108 -

- Сиконг... - пробормотал Фен Е, стараясь подавить нарастающий в сердце страх. – Это... правда ты?

Он так отчаянно умолял небеса позволить ему снова увидеть Яна Сиконга. Но, когда Ян Сиконг действительно появился перед ним, он никак не мог поверить в это и боялся дотронуться до него.

Ян Сиконг, прищурив глаза, посмотрел за спину Фен Е и увидел стоявших там Лян Хуэйюна и Юаня Нанью вместе с остальными. При виде Юаня Нанью его глаза заблестели, и он уже хотел что-то сказать, но Фен Е не оглядываясь, внезапно с грохотом захлопнул за собой дверь.

Яну Сиконгу пришлось наконец перевести взгляд на Фен Е:

- Да, это я. Я не умер, к разочарованию всей Поднебесной.

Фен Е уставился на него горящим взором. Ян Сиконг, чувствуя на себе этот взгляд, пришел в замешательство:

- Король Волков проделал долгий путь. Верховая езда очень утомительна, будет лучше сначала пойти и немного отдохнуть.

Фен Е шаг за шагом приблизился к Яну Сиконгу. Ян Сиконг невольно отступил на несколько шагов назад, пока не уперся спиной в крышку стола.

Фен Е приблизился к нему вплотную и медленно протянул руку, пытаясь коснуться его щеки. Лицо Яна Сиконга внезапно застыло, и он отвернулся. Фен Е почувствовал боль в сердце, его дрожащая рука наконец, прижалась к щеке Яна Сиконга. Эта рука была холодна, как лед, а лицо Яна Сиконга было теплым, словно майское солнце. К сожалению, когда замерзший человек оказывается возле огня, поначалу тот не согревает, а обжигает его, покалывая кожу.

Когда Фен Е дотронулся до этого человека и, наконец убедился в том, что он настоящий, его сердце пронзила боль, и слезы хлынули по его щекам, словно прорвав давно сдерживающую их плотину.

Ян Сиконг ошеломленно замер – он никогда еще не виел, чтобы Фен Е так плакал... словно ребенок. Нахмурившись, он отвернулся, но в этот момент Фен Е заключил его в объятья.

- Король Волков... - Ян Сиконг начал отбиваться от него изо всего сил.

Руки Фен Е было также трудно разжать, как и железные прутья. Его доспехи замерзли на ледяном ветру Ляодуна, и их холод пронзил Яна Сионга до самых костей, отчего он задрожал всем телом.

- Конг-эр... - всхлипнул сквозь слезы Фен Е.

Ян Сиконг сделал глубокий вдох и сурово проговорил:

- Пусти меня!

- Почему ты так поступил со мной? Ты же говорил, что не испытываешь ко мне ненависти. Зачем ты так со мной?

Фен Е, казалось, изливал в слезах бесконечную боль и обиду. Сколько он себя помнил, ему еще никогда не приходилось так плакать. Он все крепче обнимал Яна Сиконга, сжимая его изо всех сил. Он боялся, что если он разожмет руки, человек в его объятьях снова исчезнет, и на этот раз уже навсегда. Он больше никогда его не отпустит!

- Король Волков, - бесстрастно проговорил Ян Сиконг. – Ты меня совсем заморозил. Отпусти меня.

Услышав его слова, Фен Е слегка ослабил хватку, и Ян Сиконг, воспользовавшись этой возможностью, оттолкнул его, но Фен Е схватил его за руку.

Ян Сиконг изо всех сил старался выдернуть свою руку, но смог:

- Почему Король Волков так себя ведет?

Взгляд Фен Е медленно скользил по лицу Яна Сиконга, стараясь не пропустить ни малейших изменений в его выражении. Ему хотелось сказать так много, но он не знал с чего начать. Наконец, он выплеснул то, что чувствовал, сказав всего одну фразу:

- Я так соскучился по тебе!

На лице Яна Сиконга мелькнула вспышка гнева, но оно тут же приняло обычное выражение, и его голос прозвучал совершенно спокойно:

- Король Волков получил то, что хотел?

Потрясенный Фен Е замер, не в силах сказать ни слова.

- Ты уже получил то, что хотел, а я еще нет. Благодарю Короля Волков за то, что он послал войско для защиты Ляодуна, - Ян Сиконг снова хотел освободить свою руку, но Фен Е лишь сжал ее еще крепче.

- Отпусти меня, - голос Яна Сиконга звякнул льдом.

- Ты правда знаешь, чего я хочу? – Фен Е уставился на него покрасневшими глазами.

- Я человек, который однажды уже умер, мне больше нечего дать Королю Волков, - с безучастным видом произнес Ян Сиконг. – Чего бы еще ни хотел от меня Король Волков, пусть оставит эту мысль.

Фен Е в оцепенении смотрел на Яна Сиконга, чьи равнодушие и отчужденность превосходили лютую стужу Ляодуна. Слегка растерявшись, он торопливо заговорил:

- Я... это я виноват перед тобой... это все моя вина... Цю Ван.. он все вспомнил... Конг-эр, я виноват...

- Вспомнил? – Ян Сиконг уставился на него во все глаза. – Ю-эр все вспомнил?!

- Да, и он все мне рассказал, - Фен Е не мог скрыть терзающее его чувство вины и раскаяния. – Прости, я... я неправильно тебя понял... Ты Ян Сиконг, ты мой...

Он чувствовал себя таким виноватым, что не мог говорить дальше.

Ян Сиконг без всякого выражения смотрел на Фен Е. Когда-то он всеми силами старался подтвердить свою личность. Когда-то для него было так важно, чтобы Фен Е узнал правду. Он все время представлял себе, какое он испытает облегчение, когда это недоразумение наконец, решится.

Но сейчас, когда Фен Е, наконец-то, признал его личность, его сердце не стало биться быстрее.

Слишком поздно. Ему все равно, кем его считает Фен Е. Уже слишком поздно.

- На самом деле, сейчас уже не имеет никакого значения, кто я, - холодно сказал Ян Сиконг. – Королю Волков не пристало вести себя подобным образом.

- Я знаю, ты сердишься на меня, - сказал Фен Е, чувствуя, как у него сдавило горло. – Я виноват перед тобой, поэтому ты так ведешь себя со мной... Я думал, что ты умер. Я правда думал, что тебя больше нет. Ты знаешь, что было со мной за эти 213 дней, что я пережил за это время? Я думал о тебе днями и ночами. Если бы не возникла опасность для Ляодуна, ты правда собирался прятаться до конца своих дней? Конг-эр, ты правда так сильно ненавидишь меня?

- Я, Ян Сиконг, всегда заслуживал лишь презрения, и от меня в этой жизни не зависит ничего. Единственное, что я еще могу держать под контролем – это моя собственная смерть. Жив я или мертв, мне некому сообщить об этом, и я не должен отчитываться в этом перед кем-либо. – Ян Сиконг холодно смотрел на Фен Е. – Король Волков уже сказал однажды, что ненавидит меня. И все твои слова и поступки в прошлом лишь подтверждают эти слова. Поэтому мне совершенно безразлично раскаиваешься ты в этом или винишь себя. Давай лучше сразу поговорим о делах.

Фен Е напряженно всматривался в лицо Яна Сиконга, его равнодушие, словно ножом пронзало ему сердце. На этом лице, которое полжизни очаровывало его, он помнил радость и привязанность, а позже к ним примешивались обида и грусть, но оно все же принадлежало ему. А сейчас эти глаза смотрели на него так холодно, словно на какого-то незнакомца.

И это его Сиконг? Это он сам превратил своего Сиконга в то, чем он стал сегодня.

Что он же он натворил за эти годы, чтобы стать чужим для человека, которого любит больше всего на свете?

Фен Е судорожно вздохнул, лицо Яна Сиконга полностью расплывалось у него перед глазами.

- Ты обижен на меня, ты и должен во всем винить меня. Это все я виноват. Ты всегда думал только обо мне и всячески помогал мне, а я... Я никогда не верил тебе.

Ян Сиконг ничего не сказал в ответ.

- Но за всю мою жизнь в моем сердце не было никого, кроме тебя. Только ты один живешь в моем сердце. Как бы сильно я ни обижался на тебя, как бы ни ненавидел, я не мог устоять перед своей любовью к тебе...

Ян Сиконг посмотрел на искаженное от боли лицо Фен Е, его сердце дрогнуло, и он отвернулся.

- Конг-эр, что мне нужно сделать, чтобы ты простил меня? – со слезами на глазах прошептал Фен Е. – Теперь, когда у меня есть все, я смогу дать тебе все, что ты пожелаешь.

- Король Волков теперь превыше всех, - тихо сказал Ян Сиконг. – Наказание, награды и милости – все в его власти. Кто я такой, чтобы ты извинялся передо мной? Мне действительно не хочется вспоминать прошлое, будем считать, что оно сгорело в том огне. Если Король Волков действительно хочет мне что-то дать, я хочу лишь покоя.

В лице Фен Е, казалось, не осталось ни кровинки:

- Конг-эр, я никогда не отпущу тебя, и...

- Не называй меня Конг-эром! – лицо Яна Сиконга исказилось от гнева. – Так меня называют только самые близкие! Я прошу Короля Волков оставить меня в покое.

Фен Е пронзила такая боль, что он невольно закрыл глаза, чтобы хотя бы на миг не видеть отчуждения Яна Сиконга. Воспользовавшись этим моментом, Ян Сиконг с силой отодрал от себя руку Фен Е. На его белой коже остались отпечатки пальцев Фен Е. Он поправил свою одежду и сказал:

- У Короля Волков есть своя семья и дети, которым он должен подавать добрый пример. Ему не пристало путаться со своим любовником, у которого к тому же, дурная слава. Боюсь, даже просто находясь со мной в одной комнате, Король Волков испортит себе репутацию, - сказал Ян Сиконг, собираясь уйти.

Фен Е внезапно вытянул руку и обнял его за талию. Обхватив другой рукой его шею, он наклонил голову и попытался захватить в плен его губы.

Ян Сиконг сжал рукоять его меча и быстро выдернул его из ножен. В следующее мгновенье он оказался приставлен к шее Фен Е.

- Пусти! – холодно сказал Ян Сиконг.

Фен Е, не мигая, смотрел прямо в глаза Яна Сиконга:

- Можешь сделать это, - хриплым голосом сказал он.

Глаза Яна Сиконга сузились.

- Моя жизнь в твоих руках, можешь забрать ее, - Фен Е опустил голову, приблизившись губами к губам Яна Сиконга. – Но, пока я дышу, мне нужен только ты. Больше всего на свете я хочу не Поднебесную, а тебя.

К изумлению Яна Сиконга, Фен Е накрыл его губы своими, с жадностью целуя его и впитывая его вкус.

Взгляд Яна Сиконга помрачнел, он крепко сжал рукоять меча и ударил ею Фен Е по затылку.

Фен Е почувствовал резкую боль, и у него все поплыло перед глазами. Ян Сиконг резко оттолкнул его, и Фен Е невольно отступил на пару шагов, печально глядя на него.

Ян Сиконг с грохотом бросил меч под ноги Фен Е и медленно проговорил:

- Может, кто-то другой и поверил бы в то, что Король Волков испытывает глубокую привязанность ко мне. Но у меня очень хорошая память. Я помню все, что ты говорил мне, и я помню все твои поступки. Да, я ничего не забыл.

Лицо Фен Е исказилось от боли.

- Да, я все помню, и это уже не причиняет мне боли, - спокойно сказал Ян Сиконг. – Но тот, кого однажды укусила змея, потом всегда будет бояться даже простой веревки. Я все тот же хитрый и коварный Ян Сиконг, который непрестанно плетет интриги. А Король Волков все так же высокомерен, честолюбив и своеволен. Он никогда не испытывал раньше глубокой привязанности, так что же случилось вдруг потом? Ты прав. Если бы Ляодун не оказался в опасности, я бы не захотел тебя видеть до конца своих дней. Благодарю Короля Волков за то, что он привел войско на подмогу, и это все, что сегодня связывает нас с тобой.

Ян Сиконг оттолкнул застывшего Фен Е, открыл дверь и вышел из комнаты.

- 109 -

Поспешно выйдя за дверь, Ян Сиконг увидел Юаня Нанью и всех остальных, ожидавших их во дворе.

Стоя на некотором расстоянии друг от друга, два брата печально посмотрели друг на друга. В этот момент им показалось, что время внезапно повернуло вспять, и они вернулись на двадцать лет назад. И теперь прежние воспоминания, погребенные под снегом Ляодуна, вновь выглянули на свет.

- Второй брат! – воскликнул Юань Нанью, и его голос задрожал.

Ян Сиконг смотрел на лицо Юаня Нанью, так сильно похожее на его собственное лицо. Наконец, ему больше не придется видеть эту плотную маску на этом лице, наконец-то, с него исчезли сомнения и нерешительное выражение.

- Второй брат, - снова позвал его Юань Нанью, и в эти два слова он вложил всю свою печаль и чувство вины. Его глаза покраснели, и он направился к Яну Сиконгу.

Ян Сиконг тоже сделал несколько шагов ему навстречу:

- Ю-эр!

Два брата, едва не плача, крепко обняли друг друга.

- Второй брат, прости! – прошептал Юань Нанью. – Я оставил тебя одного во вражеском лагере, я правда... я действительно забыл тебя.

- Я ни в чем не виню тебя, твой второй брат никогда и ни в чем не винил тебя, - Ян Сиконг снова крепко обнял его, обхватив его шею руками, в его глазах блеснули слезы. – Ты и так немало пострадал. Ты слишком много страдал из-за меня. Если кто-то и должен просить прощенья, так это я.

- Ничего уже нельзя изменить, да я и не хотел бы ничего менять. Я знал, что только ты сможешь отомстить за нашего отца, - с грустью сказал Юань Нанью. – Ты столько всего перенес за последние двадцать лет. К счастью, небеса все видят, и мы еще живы и можем воссоединиться, а также... вернуться домой.

Ян Сиконг закрыл глаза:

- Да, мы теперь дома.

***

Привести с собой семьдесят тысяч солдат – это самое большее, что Фен Е мог позволить себе, поскольку у него в тылу все еще оставался Чен Му и остальные правители.

Хотя у Чжуо Летая было вдвое больше сил, но с армией Фен и в присутствии самого Короля Волков Гуаннин теперь казался непобедимым. По крайней мере, у отчаявшихся жителей Ляодуна, наконец-то появилась надежда.

С наступлением двенадцатого лунного месяца в Ляодуне стало совсем холодно, и за пределами Гуаннина все было покрыто белым снегом. Ледяной северный ветер обжигал лица людей, царапая их словно ножом.

Хуаншуй полностью замерзла, но Чжуо Летай все еще готовился к битве, не выказывая ни малейшего желания начинать штурм.

Обсудив его действия, все пришли к выводу, что он пока просто тянет время, выжидая окончания зимы, поскольку начало весны будет подходящим временем для нападения на Гуаннин.

Издревле военные действия разворачивали в разгар осени, поскольку в это время после сбора урожая много продовольствия, и устанавливается прохладная погода. Лето было неподходящим временем для ведения войны, поскольку урожай еще не успевает созреть, к тому же в это время слишком жарко. Воевать зимой было слишком холодно, а с наступлением весны война помешает засеять поля, и тогда все останутся без продовольствия на следующий год.

Чжурчжени в основном, питались мясом животных. Они не занимались земледелием, и, если Чжуо Летай был намерен дожидаться начала весны, то это был очень коварный ход, поскольку все они надеялись на быстрое разрешение этого кризиса, иначе, поля вокруг Гуаннина останутся незасеянными, и город останется без урожая.

Чжуо Летай намеревался или оставить их без урожая, или же провоцировал их на то, чтобы они сами вышли для открытого сражения с ним.

Они долго совещались между собой, но так и не приняли никакого решения. Поэтому им оставалось лишь продолжать засылать разведчиков, чтобы следить за действиями противника.

После того как все разошлись, Ян Сиконг сказал Юаню Нанью:

- Я уже давно вернулся в Гуаннин, и все время хотел взглянуть на старый дом семьи Юань. Но мне не хотелось идти туда одному. Теперь ты можешь сходить туда вместе со своим вторым братом.

Юань Нанью с грустью улыбнулся:

- Это место было заброшено много лет назад. Боюсь, это лишь добавит нам печали.

- Ты не хочешь идти туда?

- Хочу, - Юань Нанью опустил глаза. – Я хочу сходить туда, просто мне немного страшно.

- Мне тоже, - с улыбкой сказал Ян Сиконг. – Вот я и зову тебя пойти со мной, чтобы добавить себе смелости.

- Тогда давай сходим.

- Сиконг, - Фен Е подошел к ним, и Ян Сиконг спокойно посмотрел на него. – Куда ты собираешься?

- Хочу сходить в наш старый дом и осмотреться там.

- Хочешь, я схожу с тобой? – после некоторого колебания спросил Фен Е.

- У Короля Волков много важных дел, ему не стоит тратить время на всякие пустяки.

- С этим местом связаны и мои детские воспоинания, поэтому для меня это не пустяки.

- Это наш с братом дом, - нахмурился Ян Сиконг. – Если Король Волков желает попредаваться воспоминаниям, лучше сделать это в другой день.

Лицо Фен Е потускнело, и он негромко крикнул:

- Охрана!

В комнату вошел один из охранников Фен Е, держа в руках роскошный плотный плащ. Они узнали его с первого взгляда – это был тот плащ из медвежьей шкуры, который велел изготовить Фен Е.

Фен Е взял у охранника плащ и тихо сказал:

- Я возил его с собой с тех пор, как покинул Тайюань, в надежде, что однажды он снова будет защищать тебя от холода и ветра.

- В этом нет нужды, я...

- Надень его, - сказал Фен Е, не сводя с него грустного взгляда.

Яну Сиконгу не хотелось препираться по такому пустячному делу - чем меньше они будут говорить с Фен Е, тем лучше.

- Благодарю Короля Волков, - сказал он.

Фен Е развернул плащ и, обойдя Яна Сиконга сзади, набросил плащ ему на плечи. Воспользовавшись ситуацией, он хотел хоть на миг обнять этого человека, желая, чтобы именно он мог защитить Яна Сиконга от холода и ветра.

Юань Нанью наблюдал за ними, не говоря ни слова.

Ян Сиконг закутался в плащ, официально поклонился Фен Е и вышел на улицу, утащив за собой Юаня Нанью.

Ямэнь Ляна Хуэйюна находился недалеко от старого дома семьи Юань. Ступая по рыхлому снегу, они вдвоем пошли дальше.

- Помнишь эту улицу? Мы столько раз бегали по ней, когда были детьми.

- Конечно, помню, - с улыбкой ответил Юань Нанью. – Тут было так весело и продавали всякие вкусности. Вон там продавался такой вкусный тофу, и мама отправляла нас занять очередь с утра. Она говорила, что чем раньше мы придем, тем нежнее будет тофу. А у хозяина лавки, тогующей ножами и топорами, был такой пугающий вид...

Следуя за вереницей своих воспоминаний, он долго вспоминал обо всем, что было когда-то на этой улице и под конец вздохнул:

- Когда я был ребенком, мне казалось, что эта улица такая большая, и понадобится целый день, чтобы пройти ее из одного конца в другой. А теперь она кажется такой маленькой...

- Да, - вздохнул Ян Сиконг. – В детстве и мне казалось, что Гуаннин такой огромный, и жизни не хватит, чтобы обойти его весь, а теперь он кажется таким маленьким. Но город совсем не изменился, это просто мы выросли.

Юань Нанью промолчал в ответ. Шрамы, оставленные у них на душе за последние двадцать лет, отозвались болью.

Между ними повисло печальное молчание.

- Второй брат, у меня не было времени задать тебе один вопрос. Ты... собирался сбежать, имитировав свою смерть, или...

- Разве сейчас это имеет значение? – тихо спросил Ян Сиконг.

- Мне нужно знать, - Юань Нанью повернул голову и пристально уставился на него.

Ян Сиконг немного помолчал и ответил:

- Я не собирался бежать. Это А Ли вытащил меня из огня.

Юань Нанью судорожно вздохнул, почувствовав, как в его сердце пробуждается страх:

- Второй брат, но почему ты решился на самоубийство?

- «Самоубийство» - это не совсем верное слово по отношению ко мне. Дело не в том, что я был убит горем и решил наложить на себе руки, - спокойно сказал Ян Сиконг. – Просто в тот момент я подумал, что для меня будет лучше, если я умру, чем оставаться живым.

- Это из-за тех слов, что я сказал тебе? – с грустью спросил Юань Нанью.

- Нет, - поспешно заверил его Ян Сиконг. – Это вообще не имеет к тебе никакого отношения.

- Тогда это... из-за Фен Е?

Ян Сиконг опустил глаза и ничего не ответил.

- Второй брат, я вижу, что ты стал таким из-за старшего брата (1) и из-за меня...

- Нет, Ю-эр, - с легкой улыбкой ответил Ян Сиконг. – У нас с ним все дошло до такого, но это не имеет никакого отношения к тебе. Раньше я действительно был в долгу перед ним, но случившися события превратили его совсем в другого человека, и теперь прежние отношения между нами уже не вернуть.

- ... но... он действительно тебя... - Юань Нанью замолчал, поскольку не был уверен, надо ли ему продолжать.

- Да, у него есть ко мне какие-то чувства, - Ян Сиконг смотрел на белый снежный покров, расстилающийся вокруг. – Боюсь, он уже и сам не в состотянии отделить любовь от ненависти, и мне тем более это не под силу. Когда он любил меня, он был очень ласков, а, когда ненавидел, всячески унижал. Который из этих обликов настоящий, я не могу этого знать. Сегодня он может любить меня до одержимости, но кто знает, что придет ему в голову завтра?

Юань Нанью лишь тяжело вздохнул в ответ.

- Я лишь хочу с помощью армии Фен защитить Ляодун от захватчиков, а все остальное не имеет значения, - взгляд Яна Сиконга вновь похолодел. – И уж тем более, мнимая «любовь».

_____________________

1. Я так понимаю, тут под старшим братом подразумевается Фен Е. Сначала я подумала, что речь идет о Шаосю, но дальше они явно говорят о Фен Е. Почему Нанью его даге назвал, не знаю. Может, потому что они побратались, и Фен Е выше него по положению.

- 110 -

Они по памяти нашли старый дом семьи Юань.

Они ожидали увидеть какие-нибудь развалины, но к удивлению обоих братьев, хоть дом и выглядел старым и простым, он не был разрушен. Табличка над воротами носила на себе следы недавнего ремонта, а на дверях висел ржавый замок. Если присмотреться повнимательней, было видно, что он просто висит для виду и совсем не заперт.

Они переглянулись между собой, невольно задаваясь вопросом – неужели там поселились бездомные?

Юань Нанью снял заледеневший замок, и толкнул дверь, которая отозвалась недовольным скрипом. Они зашли во двор, и перед ними предстало высокое дерево гинко. В разгар зимы его голые ветви были покрыты снегом. Следы пережитых бурь и невзгод дополнялись чистотой и благородством белых серебристых цветов. Гордо устремляясь к небесам, это дерево распространяло вокруг себя величественную и внушительную ауру.

Это было огромное дерево, и в детстве они очень любили залезать на него. Маленький домик, закрепленный в ветвях дерева, был когда-то их тайной крепостью, а теперь рушился от ветра и снега.

Погрузившись в свои воспоминания, оба брата не могли скрыть своей печали и еще долго молчали.

Это был их дом, но прежние счастливые дни были погребены под снегом и льдом, и больше они никогда не увидят солнца.

- Второй брат, - с грустью сказал Юань Нанью. – Последние двадцать лет были похожи на кошмар.

Ян Сиконг почувствовал, как у него защипало в носу:

- Уж лучше б это был кошмар.

От кошмара хотя бы можно проснуться.

Они медленно прошли через большой двор к внутреннему двору.

Юань Мао был честным чиновником, и его дом был невелик, в нем было лишь несколько комнат. Кто-то явно приглядывал за домом, поэтому он до сих пор сохранил свой прежний вид, но он был старым, и в нем давно никто не жил.

Может быть, это Лян Хуэйюн послал кого-нибудь приглядывать за домом? Но он никогда не упоминал об этом, к тому же, последние двадцать лет ему пришлось выживать под началом Хань Чжаосина, и он просто не осмелился бы сделать это. Если бы Хань Чжаосин узнал об этом, он бы не пощадил его.

- Интересно, кто ухаживает за домом? – сказал Юань Нанью. – Как вернемся, нужно будет спросить об этом генерала Ляна.

- Хорошо, - Ян Сиконг, чувствуя волнение в сердце, открыл дверь в спальню супругов Юань.

В доме было холодно, как в ледяном погребе. Здесь все оставалось таким же, как раньше, и лишь на столе был заметен тонкий слой пыли. Все выглядело так, словно хозяин уехал ненадолго и вскоре вернется.

Ян Сиконг усилием воли сдержал слезы и прошелся по всему дому. Он не ожидал, что однажды вернется в старый дом, вот только теперь от этого «дома» остались лишь пустые холодные комнаты. Разве можно назвать домом место, где больше не собирается семья?

Они снова зашли в спальню родителей, которая в детстве казалась им очень большой и просторной, а теперь они едва могли развернуться в ней. Они стояли возле кровати, на которой больше не смогли бы играть и резвиться, и от нахлынувших воспоминаний им стало очень грустно.

Закры дверь, они прошли к поминальному залу.

После трагических событий прошлого семья Юань перебралась в Цзинань, забрав с собой поминальные таблички с именами своих предков. И теперь в поминальном зале осталась лишь одна табличка.

Подойдя поближе, они увидели на ней имя Юаня Мао, а перед ней неизвестно кем были разложены подношения и благовония.

Они оба опустились на колени.

Юань Нанью больше не смог сдерживаться от слез:

- Отец, твой нерадивый сын наконец-то вернулся.

- Отец, твоя душа теперь на небесах, - с грустью сказал Ян Сиконг. – Ты видишь нас оттуда? Благослови нас, благослови нас на защиту Ляодуна.

Они разожгли благовония и поклонились поминальной табличке с именем Юаня Мао. Им хотелось сказать так много, но они не знали, с чего начать.

- Второй брат, - хриплым голосом сказал Юань Нанью. – Хорошо, что мы вернулись.

- И я говорю о том же, - с грустью сказал Ян Сиконг. – Как листья падают к корням своего дерева, мы тоже смогли вернуться домой. Наверняка это потому, что благословение отца пребывает с нами.

Юань Нанью повернулся к нему:

- Меня всегда возмущало, насколько небеса несправедливы. Но, когда я думаю о том, что мы с тобой смогли встретиться снова, я чувствую, что судьба подарила нам проблеск надежды.

- Я подумал точно также, когда узнал, что ты жив, - с грустью улыбнулся Ян Сиконг.

Юань Нанью крепко сжал его руку, и это было сильное мужское рукопожатие:

- Второй брат, давай перед нашим отцом вместе помолимся о том, чтобы нам не пришлось больше расставаться в этой жизни.

Ян Сиконг посмотрел на Юаня Нанью, и его взгляд был полон нежности:

- Ю-эр, второй брат тоже не хочет расставаться с тобой, просто в этом мире не всегда бывает так, как хочется нам...

- Ну и что, многое зависит от нас самих, и я хочу, чтобы второй брат пообещал мне это, - Юань Нанью с грустью смотрел на него. – Даге потерял рассудок, и я прошу тебя простить его. Матушка с сестрой живут в Цзинане. Однажды на этой земле снова воцарится мир, и тогда наша семья сможет воссоединиться вновь. Второй брат, оставайся все время со мной, и я, Юань Нанью, никому не позволю причинить тебе вред, пока я дышу.

Ян Сиконг улыбнулся сквозь слезы:

- Второй брат обещает тебе, второй брат готов пообещать тебе все, что угодно.

Они еще долго стояли на коленях перед поминальной табличкой Юаня Мао, вспоиная о прошлом, пока на улице не стемнело.

Когда они вышли из поминального зала и проходили через двор, у ворот они увидели закутанного в плотную зимнюю одежду старика, который сметал снег перед воротами.

Ян Сиконг не хотел, чтобы люди видели его лицо, поэтому надел на голову капюшон, и его густой мех закрыл ему половину лица.

- Дядя, - окликнул старика Юань Нанью.

Старик повернулся и взволнованно воскликнул:

- Ваш слуга приветствует генерала Юаня! – он опустился на колени.

- Не нужно церемоний! – поспешно остановил его Юань Нанью.

Старик все еще отказывался подняться с колен, и Юань Нанью подошел к нему, чтобы помочь ему встать:

- Дядя, сейчас так холодно, зачем ты...

Старик со слезами на глазах вцепился в руку Юаня Нанью:

- Ваш слуга и подумать не мог, что жителям Гуаннина явится еще один герерал Юань.

Юань Нанью с Яном Сиконгом переглянулись:

- Дядя знал моего отца?

- Прошло уже двадцать лет, - сказал старик, вытирая слезы. – Все меньше людей помнят генерала Юаня Мао. Если бы не он, двадцать лет назад от Гуаннина ничего не осталось бы, а все жители города давно превратились бы в призраков. Он остановил варваров, а его казнили на за что...

Ян Сиконг почувствовал дрожь во всем теле, и его сердце сжалось от боли.

- Значит, еще остались люди, которые помнят заслуги моего отца и то, как с ним несправделиво обошлись, - хриплым голосом сказал Юань Нанью.

- Таких немного осталось, - сказал старик. – Ваш слуга уже одной ногой в могиле, и, дождавшись, когда оправадют имя Юаня Мао, я тоже смогу умереть спокойно.

- Дядя, так это ты все двадцать лет присматривал за домом? – растроганно спросил Юань Нанью.

- Не только я один, - ответил старик. – За эти годы мы не забыли о подвиге генерала Юаня и тайно ухаживали за его домом. И теперь, когда Гуаннин снова в беде, явился второй генерал Юань, и у нас снова появилсь надежда!

- Не волнуйся, дядя, - твердо сказал Юань Нанью. – Я обязательно последую примеру моего отца и спасу Ляодун и Гуаннин.

- Благодарю генерала Юаня, - старик не смог удержаться от слез.

У Яна Сиконга тоже глаза были на мокром месте, но он все же испытал облегчение. Оказывается, еще есть люди, которые помнят героя, спасшего Гуаннин. Пока Юаня Мао помнит хоть один человек в этом мире, он остается бессмертным.

Когда они вернулись на постоялый двор, Юань Нанью приложил ладонь к щеке Яна Сиконга:

- Второй брат совсем замерз. Ступай согрейся и отдохни как следует.

- И ты тоже. Завтра генерал Лян пошлет кого-нибудь прибраться в старом доме. Нужно вернуться домой как можно скорее, - Ян Сиконг улыбнулся. – Когда оба брата собрались здесь вместе, у врагов ни за что не получится завоевать Гуаннин.

Они разошлись в разные стороны, и Ян Сиконг направился в свой дворик. Войдя во двор, он сразу увидел темную фигуру на каменной скамье.

Он пригляделся к этой фигуре, свещенной тусклым лунным светом - это действительно был Фен Е.

Увидев, что Фен Е повернулся, Ян Сиконг остановился, не решаясь идти дальше или уйти. Фен Е встал на ноги, и на его плаще стал заметен тонкий слог снега. Его лицо раскраснелось на холоде, неизвестно, как долго он ждал его здесь.

- Сиконг, - сказал он, и его голос задрожал.

Ян Сиконг нахмурился и молча посмотрел на него.

- Ты вернулся, - Фен Е не сводил взгляда с его лица. – Мне нужно поговорить с тобой.

- Сейчас уже очень поздно. Если тебе есть что сказать, давай обсудим это завтра, - Ян Сиконг направился к двери.

Фен Е пошел за ним следом. От него веяло ледяным холодом, похоже, он совсем закоченел на морозе. Если приглядеться, на его ресницах можно было увидеть тонкий слой инея.

- Завтра ты придумаешь другую отговорку, поэтому лучше поговорить прямо сейчас.

- Мы с Королем Волков можем говорить только о делах, - холодно сказал Ян Сиконг. – А сейчас неподходящее время для разговоров о деле.

- Это дело касается нас двоих.

- Нет никаких «нас», - сказал Ян Сиконг. – Королю Волков лучше вернуться к себе.

Фен Е был не в силах скрыть своей боли:

- Куда вернуться? Ты попросил меня приехать в Ляодун, ты своей рукой написал письмо, в котором просил приехать помочь тебе.

- Я просил тебя о помощи, потому что только ты можешь спасти Ляодун. И я просил всего лишь прислать войско.

- Конг-эр, ты ведь до сих пор неравнодушен ко мне, верно? – взволнованно спросил Фен Е. – Ты просил меня помочь тебе, ты знал, что я сразу приеду. Ты же знал, что я сразу буду здесь.

- Это все ради Ляодуна, - Ян Сиконг смотрел на него без всякого выражения. – Ради Ляодуна я готов умереть тысячу раз, что уж гооворить о том, чтобы написать пару слов.

Фен Е напрягся всем телом. Взгляд Яна Сиконга был холоднее зимней морозной ночи Ляодуна, и это причиняло ему страшную боль.

Ян Сиконг открыл дверь:

- Прошу Короля Волков вернуться к себе и отдохнуть. Его персона слишком важна для благополучия нашей страны, поэтому не стоит легкомысленно относится к своему здоровью.

С этими словами он переступил через порог и собрался закрыть за собой дверь.

Фен Е придержал дверь одной рукой и уставился на него покрасневшими глазами.

- Что собирается сделать Король Волков? – холодно спросил Ян Сиконг. – Ты всегда говорил, что я использовал тебя. Да, это так и есть, теперь ты хочешь отомстить мне? Собираешься бросить меня в тюрьму или хочешь заставить «обслуживать» тебя в постели?

Губы Фен Е задрождали, его сердце раздирала печаль, и он совершенно не знал, что ему теперь делать. В своей жизни он прошел через многие битвы под дождем из стрел и под лязг мечей. Он всегда чувствовал, что ему суждено обрести власть и распоряжаться чужими судьбами. Он никогда не боялся смертельной схватки и острых мечей, но достаточно было одного слова или взгляда Яна Сиконга, чтобы глубоко ранить его. Так было раньше, и сейчас ничего не изменилось. Видимо, так будет всегда.

- Ты... ты неравнодушен ко мне до сих пор...

Фен Е обращался к Яну Сиконгу, но казалось, что он разговаривает сам с собой. Он сунул руку за пазуху, намереваясь достать какую-то вещь, но его руки так замерзли, что у него никак не получалось сделать это. Чем больше он старался, тем более неуклюжими становились его движения. Наконец, он резко вытащил из-за пазухи какую-то вещь, и она упала на снег.

Ян Сиконг посмотрел вниз и увидел красную ткань с обгоревшими краями.

Он резко поменялся в лице.

- 111 -

Фен Е наклонился и, подняв вуаль, отряхнул с нее снег закоченевшими пальцами. В его большой ладони этот кусок свадебной вуали казался таким маленьким и незначительным. За всю его жизнь ему довелось обладать редкими сокровищами, но ни одним из них он не дорожил так, как этим куском ткани.

Ян Сиконг смотрел на свадебную вуаль, чувствуя, как его разум охватывает смятение.

Как в таком пожаре мог сохраниться этот кусок ткани? Не мог же Фен Е искать его в этих грязных развалинах?

Фен Е заглянул в глаза Яна Сиконга:

- Ты ведь не можешь не узнать это, верно?

На лице Яна Сиконга появилось напряженное выражение.

- Ты столько переезжал с места на место, и ты всегда возил ее с собой, - хриплым голосом проговорил Фен Е. – Конг-эр, я же всегда был в твоем сердце. Почему ты не осмеливаешься признать это?

- Когда это я боялся признаться в этом? – холодно сказал Ян Сиконг. – Но ты никогда не верил тому, что я говорил тебе раньше. И сейчас я говорю тебе, что переродившись в огне, я избавился от всего бесполезного, в том числе и от чувств, но ты снова мне не веришь. Ты всегда веришь лишь в то, во что тебе самому хочется верить.

- В прошлом я совершил слишком много ошибок, и теперь я просто хочу сделать все возможное, чтобы их исправить. Дай мне шанс сделать это, - умоляюще произнес непобедимый Король Волков, разгладив на ладони обгоревшую вуаль. – Конг-эр, я совершил столько непростительных поступков по отношению к тебе... Я просто думал, что ты никогда не был искренен со мной. Между нами было столько недопонимания, я был ослеплен и не замечал того, что ты делал для меня...

Чем больше Фен Е говорил, тем сильнее его терзало раскаяние.

- В этой жизни тебя я обидел больше всех остальных. Но я прошу тебя, Конг-эр, не отворачивайся от меня.

Ян Сиконг отвел взгляд в сторону:

- Я тоже прошу Короля Волков оставить меня.

- Это никак невозможно! – Фен Е прижал вуаль к своему сердцу, его глаза сияли во мраке ночи, как звезды. – Ты принадлежишь мне на всю жизнь. Что бы ни случилось со мной за эти годы, поднимался ли я на вершину, или падал на самое дно, я никогда не мог отпустить тебя.

- Причем здесь я? – в голосе Яна Сиконга послышались нотки гнева. – Ты столько лет приставал ко мне самым отвратительным образом, и все это надоело мне до тошноты. Если бы об этом узнали, ты стал бы посмешищем даже в глазах правителя Цзинъюаня.

Фен Е показалось, что его ударили со всей силы. Боль была настолько невыносимой, что он пошатнулся, чувствуя, как у него загорелись уши.

Оказалось, что оскорбление от любимого человека причиняет сильную боль.

А сколько раз он сам оскорблял словом и делом Яна Сиконга...

- Ты очень преуспел в самообмане, навыдумав себе лишнего о какой-то там любви, - с усмешкой сказал Ян Сиконг. – В общем-то, во многом ты был прав. Я действительно не имею пристрастия к однополой любви, мне пришлось подлизываться к тебе всеми возможными способами только потому, что ты бы Шицзи Цзинъюаня. А потом я пытался спасти тебя, чтбы в будущем иметь возможность опираться на твою военную мощь и...

- Вздор! – резко сказал Фен Е. – А это тогда что? Почему ты взял ее с собой, когда собирался умереть? – он потряс вуалью перед лицом Яна Сиконга.

- Даже если прикармливать собаку, рано или поздно привяжешься к ней, - сказал Ян Сиконг, прищурив глаза. – Моя привязанность к тебе сгорела в том огне. Я, Ян Сиконг, родился бесчувственным человеком с несчастливой судьбой. Ты великий правитель, так почему бы тебе не сохранить свое лицо, а также престиж семьи Фен?

Фен Е волновался все сильнее, его глаза покраснели:

- Ян Сиконг, если бы я мог забыть тебя, разве я стал бы цепляться за тебя все эти десять лет? Мне тоже интересно, какое заклятье ты наложил на меня? С того самого момента, как я впервые увидел тебя и до того момента, как я навеки закрою глаза, я хочу только тебя одного. Ты стал демоном, захватившим мое сердце.

Ян Сиконг сжал кулаки:

- Тогда почему бы тебе просто не избавиться от такого «демона»?

Фен Е с горечью улыбнулся:

- Ели я захочу избавиться от тебя, мне придется вырвать себе сердце, - с этими словами он вытащил из-за пояса кинжал.

Это был тот самый кинжал, который он когда-то подарил Яну Сиконгу на память.

Сердце Яна Сиконга забилось быстрее.

Фен Е протянул кинжал Яну Сиконгу, его голос задрожал:

- Я подарил его тебе двадцать лет назад, и он принадлежит тебе. Воспользуйся им и вырви себя из моего сердца, чтобы я больше никогда не "приставал к тебе самым отвратительным образом и не надоедал тебе до тошноты".

Ян Сиконг отступил на шаг и холодно сказал:

- Сначала уничтожь армию чжурчженей, а потом у тебя еще будет время встать в трагическую позу.

Он зашел в дом и захлопнул за собой дверь, оставив позади себя пронизывающую до костей стужу и Фен Е с взглядом, полным отчаяния.

Ян Сиконг, опираясь на стол, медленно опустился в кресло. Все его тело онемело от холода, а его сердце застыло еще сильнее, он еще долго не мог прийти в себя.

Ему было слишком холодно. В Ляодуне всегда было холодно.

На свете всегда будет существовать зима, и тому, кто сумеет ее пережить, рано или поздно улыбнется ласковое весеннее солнце.

Но некоторым людям суждено навсегда остаться среди зимней стужи.

***

Когда Ян Сиконг увидел Ляна Хуэйюна, он попросил его послать людей, чтобы они отремонтировали старый дом семьи Юань. Хотя Юань Нанью мог и сам отправить людей с таким пустяковым поручением, но теперь Лян Хуэйюн был повышен до должности командующего войсками Ляодуна, и Юань Нанью был ниже него рангом. Поэтому с его стороны было бы неуместно отдавать распоряжения в городе или за его пределами.

Но, когда Ян Сиконг заговорил об этом, Лян Хуэйюн неожиданно смутился и сказал:

- Король Волков уже отдал необходимые распоряжения, и через два дня вы с братом можете переехать в этот дом.

Яну Сиконгу не оставалось ничего другого, кроме как почтительно сложить ладони и поклониться:

- Благодарю командующего Ляна.

Фен Е действовал очень быстро. На восстановление старого дома семьи Юань ушло всего два дня. За прошедшие двадцать лет многие постройки обветшали, но то, что можно было починить, очень быстро постарались привести в порядок, стараясь сохранить их первоначальный облик.

Подчиненные Юаня Нанью перенесли его вещи в дом семьи Юань. В день переезда многие собрались поглазеть на это зрелище, и в основном, это были дети и молодежь. Ведь имя ранее скрывающего свою личность генерала стало известно всей Поднебесной. Узнав, что он родом из Гуаннина и в столь молодом возрасте приобрел такую славу, все гордились им и собрались посмотреть на младшего сына Юаня Мао, который, следуя по стопам отца, приехал защитить Ляодун.

Юань Нанью ехал верхом на коне, принимая приветствия людей. Ян Сиконг сидел в повозке. Приподняв занавеску, он смотрел на этих людей и думал о том, что он тоже сын Юаня Мао и даже выглядит почти точно также. Однако, если бы он открыто появился перед жителями Гуаннина, на его голову посыпались бы сплошные оскорбления.

«Служит и вашим, и нашим предатель Ян Сиконг»

Ян Сиконг лишь с горечью посмеялся сам над собой, подумав, что эти восемь слов не так уж и плохи.

Переехав в резиденцию Юань, Юань Нанью отослал слуг, которых отправил сюда Фен Е, оставив лишь пару из них и своих телохранителей. Резиденция Юань была небольшой, и просто не могла вместить такое количество людей.

Два брата стояли во дворе, испытывая самые противоречивые эмоции в душе.

- Второй брат будет жить в комнате родителей, - сказал Юань Нанью.

- Это не правильно, - сразу же возразил Ян Сиконг.

- Наш дом не такой уж и большой, и тут нет лишних помещений. Не отказывайся, брат.

Яну Сиконгу не хотелось жить в комнате Юаня Шаосю или Юань Вейлин, не говоря уж о том, чтобы в его возрасте делить одну комнату с младшим братом. Поэтому оставалась лишь хозяйская спальня.

- Тогда нужно прибраться в комнате для прислуги, - вздохнул Ян Сиконг. – Эта спальня полна воспоминаний о родителях, и я предпочел бы, чтобы она осталась нетронутой.

- Как я могу поселить тебя в комнате для прислуги! – возмутился Юань Нанью и, не удержавшись, поддразнил его. – А, может, второй брат все еще хочет жить в одной комнате со мной? Боюсь, сейчас мы уже не поместимся на одной кровати.

Ян Сиконг тоже улыбнулся:

- Я могу столкнуть тебя ночью с кровати, когда буду ворочаться. Разве можно так оскорблять боевого генерала армии Фен?

Юань Нанью обнял его за плечи:

- Я думаю, нам обоим следует ненадолго вернуться в детство. Давай сегодня переночуем вместе. Даже если ты вытолкнешь меня из постели, я совсем не против.

- Да ну тебя, - с улыбкой сказал Ян Сиконг. – Нам с тобой не развернуться на одной кровати.

- Это всего лишь одна ночь, - в голосе Юаня Нанью послышались капризные нотки, словно у ребенка, но он и сам не заметил этого. – Проведем всего одну ночь вместе, а завтра я перееду в комнату даге. Но сегодняшнюю ночь я хочу провести в компании второго брата.

Ян Сиконг ласково посмотрел на него и улыбнулся:

- Ну, хорошо.

Пока они разговаривали, за стеной послышался громкий шум, сопровождаемый бранью и детским криком.

Выйдя за ворота резиденции, они увидели стоявших в снегу на коленях нескольких мужчин, а с ними были их дети, которые сбились в кучу, громко плача. В стороне стояли два солдата из армии Фен.

Юань Нанью быстро подошел к ним:

- Что здесь происхоит?

Увидев Юаня Нанью, они на миг растерялись, а затем торопливо сложили ладони:

- Приветствуем генерала Юаня!

- Так в чем дело? – Юань Нанью кивнул в сторону этих людей.

- Генерал, по приказу Короля Волков мы обыскали город и нашли тех, кто болтает лишнее, смущая людские умы, чтобы наказать их.

- Болтает лишнее? – не понял Юань Нанью. – Что ты имеешь ввиду?

Ян Сикон стоял в вовротах, и ветер доносил весь разговор до его ушей.

- Ну... - оба солдата смущенно переглянулись между собой, ведь семейные узы между генералом Юанем и Яном Сиконгом теперь не были ни для кого секретом.

- Ну что вы мнетесь? Говорите уже!

- Сейчас в городе... очень популярны различные песни, в которых очень неуважительно отзываются о тайфу Яне, - осторожно пояснил один из солдат. – Сначала они разлетелись по чайным домам и трактирам, а теперь их поют на улицах даже дети. Ну вот...

- И что это за песни? – резко просил Юань Нанью.

Оба солдата поспешно рухнули на колени:

- Генерал, мы не смеем их повторить! Простите нас!

Юань Нанью тайком покосился на ворота резиденции. Хотя он не знал, что это были за песни, но ему не хотелось, чтобы Ян Сиконг услышал об этом, поэтому он больше не стал ни о чем спрашивать. Взглянув на заплаканных детей, он спросил:

- Как именно Король Волков хочет наказать их?

- Король Волков сказал, что если поймаем взрослых, наказывать их прямо на месте десятком плетей, а если это дети, то они должны в течение двух часов стоять на коленях вместе со своими родителями. Тех, кто не исправится и снова будет пойман на этом преступлении, накажут еще строже.

- Хорошо, исполняйте приказ, - строго сказал Юань Нанью. – Если найдете еще кого-то, кто посмеет распространять клевету, наказывайте их по всей строгости.

- Слушаюсь!

Ян Сиконг прислонился спиной к дверному косяку и тяжело вздохнул.

Можно заткнуть рот паре человек, но невозможно изменить общественное мнение. А значит, ни к чему затевать все это.

- 112 -

Слуги разожгли жаровню, застелили постели, и в доме, в котором никто не жил уже двадцать лет, вновь стало тепло и уютно.

Юань Нанью первым забрался на кровать. Он осмотрел занавески на окнах, погладил рукой мягкий матрас и взволнованно сказал:

- Раньше эта кровать казалась мне такой большой. Мы столько играли на ней, а теперь едва сможем вытянуть здесь ноги.

Ян Сиконг подошел поближе. На нем была простая белая одежда, и под тонкой тканью были заметны выступающие ключицы. Верхняя часть одежды свободно висела на груди, волосы черным шелком упали ему на лицо, прикрыв его щеки.

Юань Нанью невольно нахмурился:

- Второй брат, почему ты так исхудал?

Под плотной зимней одеждой это бросалось в глаза не так сильно, как сейчас.

Ян Сиконг сел рядом с кроватью и с безразличным видом произнес:

- Я и раньше никогда не был толстым.

- Нет, раньше ты был намного крепче, - Юань Нанью сжал его плечи, чувствуя под руками лишь кости и кожу. – Ты слишком худой. У тебя что, нет аппетита?

- Конечно, мне не сравниться с тобой, - с улыбкой ответил Ян Сиконг. – Ты же целыми днями двигаешься и тренируешься, поэтому у тебя и аппетит получше.

Юань Нанью не стал его слушать и, взяв его за руку, прослушал пульс. Ян Сиконг хотел отдернуть руку, но не мог справиться с ним.

- У тебя слишком слабый пульс, раньше такого не было... - Юань Нанью с подозрением посмотрел на него. – Ты что, получил травмы?

- Где меня только не мотало за последние годы, - стараясь говорить беспечно, сказал Ян Сиконг. – После всех трудов и невзгод никто не останется сильным и свежим, как в юности.

- Ничего подобного, - решительно возразил Юань Нанью. – Второй брат, не забывай, что мой наставник был из Долины Лекарей. Что именно ты скрываешь от меня?

Ян Сиконг посмотрел на упрямое выражение лица Юаня Нанью и беспомощно вздохнул:

- Тот пожар, который я устроил... как я мог избежать его?

Юань Нанью распахнул свободно висевшую на теле Яна Сиконга одежду, и тот не стал останавливать его. Когда Юань Нанью увидел ожоги на спине Яна Сиконга, он мгновенно поменялся в лице и тихо сказал:

- ... где еще?

- Еще задело руку и ногу, - ответил Ян Сиконг.

Юань Нанью дрожащей рукой коснулся ужасного шрама, его глаза покраснели.

- Видишь, как удачно он расположен, усмехнулся Ян Сиконг. – Его совсем не видно под одеждой, поэтому он никак не мешает мне. А твое клеймо у тебя на лице, и это не изменишь...

Юань Нанью крепко обнял его за плечи, чувствуя боль в своем сердце.

Ян Сиконг успокаивающе похлопал его по руке:

- Все в порядке. Мне уже не больно.

Боль от ожога – это самая ужасная боль на свете. Юань Нанью сам перенес ее когда-то, но она коснулась лишь маленького кусочка кожи у него на лбу. Однако, ему и этого хватило, чтобы потом еще несколько лет ему снились кошмары. Он боялся даже подумать о том, как сильно пришлось пострадать Яну Сиконгу.

- Это я... я оставил тебя одного во вражеском лагере!

- В этом нет твоей вины, - решительно возразил Ян Сиконг. – Я отправился туда сжечь склад с продовольствием Чен Му, а не для того, чтобы спасти тебя. К тому времени ты уже был в безопасности. Чем раньше закончится эта битва, тем меньше будет жертв. Я также не хотел видеть, как солдаты Дашен убивают друг друга. Ю-эр, это было мое решение, и ты тут вообще ни при чем.

Юань Нанью покачал головой, чувствуя себя ужасно расстроенным:

- Как ты жил все эти дни? Был ли у тебя хороший врач, который смог бы вылечить тебя? Было ли у тебя лекарство, способное облегчить твою боль?

- Все уже позади, - заверил его Ян Сиконг. – Ше Чжун достал для меня лучшее лекарство у людей из Долины Лекарей, и теперь со мной все в порядке.

- Покажи мне это лекарство, - сказал Юань Нанью, вытирая слезы.

Ян Сиконг достал лекарство из своих вещей. Юань Нанью открыл сосуд и понюхал его.

- Наверняка его приготовил мой шишу. (1) Это действительно очень эффективное средство от ожогов. Теперь я сам буду готовить для тебя все необходимые лекарства, я должен хорошенько позаботиться о твоем здоровье.

- Хорошо, - с улыбкой ответил Ян Сиконг и, протянув руку, вытер лицо Юаня Нанью. – Ну, чего ты плачешь, как маленький? По любому поводу сразу начинаешь плакать. Если об этом кто-нибудь узнает, над тобой будут смеяться до конца твоих дней.

- Я могу позволить это себе только перед своим вторым братом.

В этом огромном мире только перед своим братом он мог отринуть все свои защитные барьеры.

- Не плачь больше, со мной правда все в порядке, - тихо сказал Ян Сиконг.

Юань Нанью не смог сдержать горечи, затопившей его сердце:

- Второй брат, с тобой все в порядке, но этого нельзя сказать о твоей жизни.

- Это верно, - с усмешкой ответил Ян Сиконг.

- Но мы не станем мириться со своей судьбой, - Юань Нанью крепко сжал его руку. – Когда мы разобьем этих псов-чжурчженей и победим Чен Му, больше никто не осмелится причинить вред моему второму брату.

Ян Сиконг опустил глаза:

- ... угу.

- Второй брат переживает из-за Фен Е? – нерешительно спросил Юань Нанью.

Ян Сиконг не смог удержаться от усмешки, но ничего не ответил.

- Вы с ним совершили немало ошибок, - вздохнул Юань Нанью. – И теперь вы расплачиваетесь за это. Но я вижу, что вы... у вас есть взаимные чувства, но вы продолжаете изводить друг друга. И вам обоим очень нелегко.

- Мы с ним уже перешагнули черту, и между нами нет больше чувств, - холодно сказал Ян Сиконг. – Это он подослал тебя для переговоров?

- Нет, конечно, - поспешно заверил его Юань Нанью. – Я всегда готов помочь ему, но я никогда не стал бы давить на второго брата и усложнять ему жизнь. Он и сам понимает это, поэтому никогда не заводил такой разговор. Он лишь просил меня во всем помогать тебе.

Ян Сиконг вздохнул с облегчением. Он знал, что для Юаня Нанью большое значение имели его привязанности, и иногда он бывал слишком мягкосердечным. Чувствуя, что его тон был очень резким, Ян Сиконг постарался говорить как можно мягче:

- Второй брат не хотел обвинить тебя, просто сегодня вечером я хочу хоть ненадолго вернуться в детство, поэтому мне не хочется говорить ни о чем другом.

- Мне есть о чем поговорить со вторым братом, - с улыбкой кивнул Юань Нанью.

Они лежали вместе на кровати, вспоминая прошлое. В ту ночь они словно вернулись на двадцать лет назад, в то счастливое время, когда в этом доме еще звучал смех и царила радость.

***

Чжуо Летай действовал все более активно. Поскольку Хуаншуй уже замерзла, он собрал бесчисленное количество льда и камней из реки, партиями переправляя их в окрестности Гуаннина. Однажды Фен Е выслал отряд лучших солдат для внезапной атаки, и, хотя они перебили часть вражеского войска, толку от этого было мало. Что по-настоящему угрожало им, так это огромные ледяные глыбы, которые нельзя было пронзить мечом, и которые скоро полетят в городские стены.

Ян Сиконг много дней размышлял над этим и наконец, придумал один план, который вынес на обсуждение на совете.

- Построить стену? – недоуменно спереспросил Лян Хуэйюн. – Сейчас стоят такие холода, и построить прочную стену не получится. Да и времени у нас мало.

- Это будет не настоящая городская стена, а просто оборонительное сооружение.

Все переглянулись, не совсем понимая, что он имеет ввиду.

Ян Сиконг вытащил из рукава свиток и развенул его:

- Я нарисовал чертеж. Нужно лишь следовать ему, и тогда строительство не займет более двадцати дней.

Все столпились возле чертежа, с удивлением разглядывая его.

Согласно этому чертежу, на городской стене было необходимо возвести три колонны (2) высотой в три сажени.(3) после завершения строительства фасад городской стены будет иметь форму «горы»(4).

Им еще никогда в жизни не доводилось видеть такую причудливую стену.

- Ммм... - Лян Хуэйюн в замешательстве смотрел на чертеж. – А разве бывают такие стены?

- Раньше не было, сказал Ян Сиконг. – А теперь будет.

Фен Е немного подумал и сказал:

- Эти три колонны во-первых, смогут частично защитить городскую стену от атаки камнями, а во-вторых, с какой бы стороны враг ни атаковал город, пока он находится в пределах досягаемости, его можно будет поражать со всех сторон, - он смотрел на Яна Сиконга, нисколько не скрывая своего восхищения и жажды обладания этим человеком. – Превосходная идея!

Ян Сиконг старался не смотреть на Фен Е. Он знал, что Фен Е первым поймет его намерения. Хотя во время боевых действий они часто имели разные взгляды, все же они умели понимать друг друга с полуслова. Такое понимание без лишних слов было отточено во время многочисленных битв, в которых они сражались плечом к плечу.

Юань Нанью тоже наконец понял, что он имел ввиду:

- Теперь понятно! Такое сооружени и ремонтировать будет гораздо проще, чем городскую стену. Второй брат, это отличная идея!

Ян Сиконг перевел взгляд на Ляна Хуэйюна:

- Командующий Лян, а вы что скажете?

- Хорошо придумано! – глаз Ляна Хуэйюна загорелись. – У нас еще есть время. Нужно немедленно заняться строителством, пока враг не напал на город!

- Нужно поторопиться. Если окажется, что уже действительно поздно, нужно успеть хотя бы возвести сооружение и облить его водой. Можно будет испльзовать их хотя бы раз.

- Командующий Лян, - сказал Фен Е. – Я пришлю своих солдат, чтобы они тоже участвовали на стройке.

Лян Хуэйюн почтительно сложил ладони:

- Благодарю Короля Волков.

Это просто невероятно! – восхищенно сказал Юань Нанью.

Как и в детстве, он очень восхищался и гордился достижениями Яна Сиконга.

- Что тут такого невероятного, - улыбнулся Ян Сиконг. – Это всего лишь внешняя стена, от которой ничего не останется, и которая к тому же выглядит довольно странно.

- Чтобы выстроить прочную стену, на это требуется от трех месяцев до года. А по чертежу второго брата можно будет уложиться за двадцать дней.

- Не спеши хвалить меня, - сказал Ян Сиконг. – Еще неизвестно, будет ли от этого толк в настоящем сражении.

- Наверняка будет, - уверенно сказал Юань Нанью. – Даже если это не защитит нас от камней, но как только варвары приблизятся к нашим стенам, им не удастся избежать наших стрел и ядер, с какой бы стороны они ни сунулись.

- Я тоже думаю, что эти три колонны в форме «горы» помогут улучшить защиту городской стены, - сказал Фен Е. – Вот и проверим их эффективность во время боя. Если от этого будет прок, тогда всей Поднебесной можно будет последовать нашему примеру.

Ян Сиконг сложил ладони:

- Благодарю Короля Волков за его похвалу. Надеюсь, это поможет защитить Гуаннин.

- Второй брат, нужно дать какое-то название этому сооружению, - сказал Юань Нанью.

- Тогда назовем его «горным щитом», - предложил Ян Сиконг.

- Горы величествены и непоколебимы, - сказал Фен Е. – С таким «горным щитом» Гуаннин будет несокрушим.

Ян Сиконг чувствовал на себе горячий пристальный взгляд Фен Е, но ни разу не оглянулся на него.

- Ю-эр, я возвращаюсь к себе домой, - сказал он, вставая.

- Хорошо, я пошлю людей проводить тебя.

Фен Е тоже встал:

- Однажды я уже был гостем резиденции Юань. Теперь она вновь обрела хозяина. Когда меня снова пригласят в гости?

Ян Сиконг опустил глаза и ничего не сказал.

Юань Нанью чувствовал себя не в своей тарелке. Один из этих людей был его братом, другой – его повелителем. Он сжал рукоять меча, и ему не оставалось ничего другого, кроме как сказать:

- Король Волков, наш дом совсем обветшал и...

- Это не имеет для меня никакого значения, - Фен Е не сводил взгляда с Яна Сиконга.

Ян Сиконг тихонько вздохнул:

- Король Волков оказал нам честь, решив снизойти до нашей скромной обители. Нам остается лишь исполнить долг гостеприимства.

Он знал, что Фен Е сделал это нарочно. Не то чтобы он боялся настойчивости Фен Е, просто ему не хотелось ставить в неловкое положение Юаня Нанью.

_______________________

1. Шишу – дядюшка-наставник (о младшем брате учителя).

2. В словаре это слово переводится, как пилястра. Вот что говорит интернет: «Пиля́стра — вертикальный выступ стены, обычно имеющий базу и капитель, и тем самым условно изображающий колонну. Пилястра часто повторяет части и пропорции ордерной колонны, однако, в отличие от неё, обычно лишена энтазиса (утолщения ствола). Я тут поняла только слово «колонна»)))

3. Около десяти метров.

4. Китайская гора выглядит так - 山.

- 113 -

Фен Е отправился в резиденцию Юань вместе с двумя братьями, и двое слуг, которые теперь были в доме, занялись приготовлением ужина.

Фен Е стоял под полностью облетевшим деревом гинко и не мог отвести взгляда от полуразрушенного домика на дереве.

Оба брата молча стояли в сторонке.

- В то время мы залезали на это дерево, - тихо сказал Фен Е. – Ты вскарабкался туда быстрее меня, и я никак не мог с этим смириться, - он опустил голову и посмотрел на Яна Сиконга. – После возвращения в Датун я постоянно лазал по деревьям, надеясь, что однажды я смогу это делать быстрее тебя. А в итоге все закончилось тем, что я получил известие о том, что тебя сослали на каторгу.

Яну Сиконгу стало тоскливо на сердце, то ли из-за того, что Фен Е упомянул прошлое, то ли потому, что он заговорил об этой ссылке. Юань Нанью тоже вздохнул.

- В тот день... кого из вас я видел в доме? – Фен Е переводил взгляд с одного лица на другое.

Сейчас он с легкостью различал братьев, но в восемь лет он совсем запутался.

Юань Нанью уже собирался ответить на этот вопрос, но Ян Сиконг опередил его:

- Это не имеет значения, - его голос прозвучал все с тем же безразличием.

Взгляд Фен Е потускнел:

- Цю Ван, ты можешь идти, - сказал он.

- Король Волков... - нахмурился Юань Нанью.

- Ступай, - не терпящим возражения тоном приказал Фен Е.

Ян Сиконг молча кивнул ему, и Юань Нанью, сложив ладони, поклонился и неохотно ушел.

Фен Е подошел к Яну Сиконгу, внимательно вглядываясь в его бледное лицо.

- Замерз? – тихо спросил он и протянул руку, чтобы дотронуться до его щеки.

- Нет, не замерз, - ответил Ян Сиконг, отступив на шаг.

Рука Фен Е так и повисла в воздухе, после чего медленно опустилась вниз.

- Но, если долго стоять на ветру, тогда, конечно, можно замерзнуть. Я не хочу больше «вести обсуждения» с Королем Волков, стоя на снегу. Король Волков, прошу, - Ян Сиконг развернулся и направился к дому.

- Ты так сильно обижен на меня? – голос Фен Е, подхваченный ледяным ветром, прозвучал тоскливо и одиноко.

Ян Сиконг, не оглядываясь, продолжал идти вперед.

- Стой! – крикнул Фен Е.

Ян Сиконг остановился.

Фен Е догнал его и остановился позади него.

- Я, Фен Е, никогда в жизни не умолял никого, но я готов умолять тебя... - он смотрел в спину Яну Сиконгу покрасневшими глазами. – Чего ты хочешь от меня? Что я должен сделать, чтобы ты снова захотел видеть меня?

Ян Сиконг, не оглядываясь, равнодушно ответил:

- Я уже сказал все, что хотел сказать. Разве Король Волков не находит утомительным бесконечно повторять одно и то же?

Фен Е стиснул зубы и, внезапно шагнув вперед, обнял Яна Сиконга и крепко прижал его к себе. Ян Сиконг нахмурился, но не стал сопротивляться. Ему не хотелось тратить понапрасну свои силы.

Фен Е прижался кончиком носа к еще замерзшей щеке, с жадностью вдыхая запах этого человека, смешавшийся с холодным воздухом. Это было то, о чем мечтал и так страстно стремился обрести снова.

И как на свете может быть такой человек, который был способен свести его с ума? Он думал, что со временем любовное влечение его юности постепенно угаснет, но он не предполагал, что это чувство будет разгораться все ярче и, казалось, целой жизни не хватит, чтобы оно успело перегореть.

Ему тоже хотелось бы отпустить это чувство, чтобы больше не «приставать к нему самым отвратительным способом», но он не мог этого сделать. Если в его объятьях не будет этого человека, он никогда не обретет покоя и чувства удовлетворения.

Даже если у него будет всё, без Яна Сиконга ничто не имеет для него значения.

- Хочешь услышать что-нибудь «поинтереснее»? – медленно проговорил Фен Е, касаясь губами уха Яна Сиконга. – Ну, так я расскажу тебе.

Ян Сиконг напрягся всем телом.

- После того, как ты исчез, более двухсот дней я провел в настоящем аду. Даже если оставалась хотя бы малейшая возможность, что ты еще жив, я был готов перевернуть вверх дном весь мир, чтобы найти тебя. Я думал, даже если ты умер, я был готов отправиться за тобой даже в преисподнюю. Конг-эр, ты знаешь, как сильно я люблю тебя? Прошло уже десять лет, и мы с тобой были крепко повязаны все это время. Десять лет промелькнули, как один миг, и ты до сих пор все еще в моем сердце, и ты не покидал его ни на один день. И ты хочешь, чтобы я так просто отпустил тебя?

Ян Сиконг тяжело вздохнул, и без всяких эмоций произнес:

- Это так ты обращался с человеком, который всегда был в твоем сердце? Король Волков не должен винить меня в том, что я ему совсем не верю.

- Я совершил слишком много зла, я признаю это, - с сожалением произнес Фен Е. – Накажи меня, как пожелаешь, я согласен на это, но только не оставляй меня. Позволь мне использовать остаток моей жизни на то, чтобы все исправить, позволь мне заботиться о тебе.

- ... а что, если мне этого не нужно?

Фен Е молча смотрел на него.

- Я получил от тебя немало полезных уроков, которых достаточно для того, чтобы всю жизнь бояться и избегать тебя. Ты уже не в первый раз говоришь мне о своей любви, и не в первый раз ты обещаешь заботиться обо мне и хорошо относиться ко мне, но в конце концов... - Ян Сиконг усмехнулся. – Оставь, меня больше не волнует все, что было раньше.

- Поверь мне, поверь мне еще один раз. Я больше никогда не усомнюсь в тебе и никогда не причиню тебе боли. Я дам тебе все, что ты захочешь и сделаю для тебя все, что ты пожелаешь. Конг-эр, пожалуйста...

Чем больше Фен Е говорил, тем сильнее ощущал, что его слова звучат слишком слабо, и от них нет никакого толку. Он не знал, что еще ему сказать, чтобы Ян Сиконг снова захотел посмотреть на него.

Он оказался в тупике, откуда не было выхода.

В глазах Яна Сиконга была видна бесконечная пустота, его взгляд словно подернулся пеплом. Он часто задавал себе вопрос, как они могли дойти до такого. Если ему хотелось ясно понять причину и следствие, он не мог полагаться лишь на свою память, поскольку этого было недостаточно, чтобы ответить на такой вопрос. Больше всего интересовало, как именно судьба играет и распоряжается человеческими сердцами и жизнями.

Но на эти вопросы не было ответа.

Его сердце всегда принадлежал Фен Е. Так было раньше, так есть сейчас, и так будет всю жизнь. Но что с того? Все, что Фен Е сделал с ним, уничтожило его привязанность к нему. К тому же, чрезмерная любовная привязанность – слишком тяжкое бремя, и он совсем не желал ее.

- Король Волков позабыл о том, что я однажды сказал ему, - тихо проговорил Ян Сиконг.

- ....

- Я сказал, что, если ты однажды пожалеешь о том, как поступал со мной, не нужно говорить мне об этом.

Фен Е показалось, что его с размаху ударили ножом в сердце.

- Ты сказал, что не жалеешь об этом, - голос Яна Сиконга оставался таким же ровным и спокойным, как и выражение его лица. – А вот я очень сожалею обо всем. Я жалею, что встретил тебя и дал тебе обещание. Без тебя я не совершил бы столько глупостей, поэтому я не могу...

- Я не позволю тебе сожалеть об этом! – голос Фен Е дрогнул. – Я не позволю! Не позволю тебе стереть наше прошлое!

- Это не я, а ты стер наше прошлое, - тихо сказал Ян Сиконг. – И не только наше прошлое, ты даже хотел стереть мою личность.

Фен Е слушал его, задыхаясь от боли. Каждое слово, которое произносил Ян Сиконг, вонзалось ему в сердце, словно острый нож.

- Король Волков, забудь обо всем. Ян Сиконг, который тебе нужен, уже мертв.

- ... ни за что! – Фен Е стиснул зубы. – Я лишь хочу быть добрым к тебе. Не доводи меня!

Ян Сиконг, сузив глаза, посмотрел на него.

Фен Е развернул Яна Сиконга к себе и, уставившись на него покрасневшими глазами, медленно выговорил, отчеканивая каждое слово:

- Я Король Волков, и я всегда получаю то, что мне нужно. Ты не можешь противиться мне!

- Король Волков снова хочет силой заставить меня подчиняться ему? – холодно спросил Ян Сиконг. – В этом его истинное величие?

- Ты сам вынуждаешь меня! – задыхаясь, проговорил Фен Е. – Я хочу, чтобы твои глаза смотрели только на меня, хочу, чтобы ты принадлежал мне душой и телом. Я хочу, чтобы ты всегда был рядом со мной! Неужели сделать это сейчас под силу лишь Королю Волков?!

Ян Сиконг со злостью уставился на него, тяжело дыша. Не то чтобы для него это стало неожиданность, с момента появления Фен Е он был готов ко всему. Но он не мог подавить своего негодования, распиравшего ему грудь. Ему казалось, что он изо всех сил бежал вперед, а, оглядевшись вокруг, понял, что все это время оставался на том же самом месте.

Хоть Фен Е и твердил ему о своих чувствах, на самом деле, единственный человек, о ком он всегда по-настоящему заботился, был он сам.

Под суровым взглядом Яна Сиконга Фен Е почувствовал себя очень неловко. Но он заставил себя смотреть прямо ему в глаза и безжалостно произнес:

- Жизнь и смерть Гуаннина и всего Ляодуна находится в моих руках. Ты сам обратился ко мне за помощью, и я хочу за это вознаграждение – я хочу тебя!

- Если Король Волков желает, чтобы я «осблуживал» его в постели, нет нужды заходить так далеко, - с усмешкой ответил Ян Сиконг.

- Мне нужно больше, чем это! – прорычал Фен Е. – Если ты не захочешь этого, я никогда не перешагну границ дозволенного! Я просто... я просто хочу видеть тебя каждый день, есть вместе с тобой, разговаривать, гулять рука об руку. Можно даже ничего не делать, мне достаточно, чтобы ты просто был рядом со мной.

Ян Сиконг сжал кулаки и безжалостно ответил:

- Поступая так, ты лишь заставишь меня ненавидеть тебя еще сильнее!

Фен Е почувствовал себя так, словно ему в грудь вонзились тысячи стрел:

- Если ты будешь ненавидеть меня, это означает, что я все еще остаюсь в твоем сердце, - глухо сказал он. – По крайней мере, это лучше, чем полное безразличие с твоей стороны.

- А что, если я откажусь? – Ян Сиконг смотрел ему прямо в глаза.

Взгляд Фен Е был глубоким и острым, как у хищника, увидевшего свою добычу:

- Ты посмеешь отказаться?

Ян Сиконг тяжело вздохнул:

- Не посмею, - медленно проговорил он. – Все должно быть так, пожелает Король Волков.

Фен Е протянул дрожащую руку и погладил Яна Сиконга по холодной щеке. Ян Сиконг замер, на этот раз даже не пытаясь увернуться.

- Конг-эр, я дам тебе все, что в моих силах, - во взгляде Фен Е нежность смешалась с болью. – Я с нетерпением буду ждать того дня, когда ты сможешь простить меня и снова поверить мне. Я надеюсь, что в этой жизни мы сможем вернуть те чувства, которые были между нами раньше, когда мы были моложе.

- Никто не может нова вернуть свою молодость, - с грустью сказал Ян Сиконг.

Фен Е опустил голову и с нежностью коснулся губами его лба.

- Если я говорю, что это возможно, значит, это так и есть, - властно произнес он. – Мы больше никогда не расстанемся с тобой.

Ян Сиконг смотрел перед собой пустым взглядом.

Фен Е взял его за руку:

- Идем в дом и поужинаем вместе.

Ян Сиконг убрал руку и вошел в дом.

Фен Е смотрел ему в спину, вспоминая тепло и нежность улыбки этого человека, когда он с любовью смотрел на него. Та улыбка проникала ему в самое сердце, одной такой улыбки было достатчно, чтобы растопить ледяную зимнюю стужу вокруг. Сможет ли он еще когда-нибудь увидеть такую улыбку?

За одну такую улыбку он был готов отдать все на свете.

- 114 -

Строительство «горного щита» оказалось сложнее и шло медленнее, чем они думали. Они не могли действовать слишком быстро, поскольку в такой холод почва сильно промерзла. Солдаты усердно трудились посреди ляодунской стужи, и им приходилось очень тяжко. Но если была возможность защититься от нападения варваров, было лучше сделать это, чем допустить полное разрушение города.

Ян Сиконг каждый день ходил на городскую стену проверять, как продвигается работа. Зная, что приближается конец года, он сильно переживал, опасаясь, что Чжуо Летай нападет раньше времени, когда заметит, что они возводят новые укрепления.

Пока они были заняты укреплением обороны города, готовясь к битве, Фен Е получил из столицы письмо от Фена Чанью. Тот убеждал его вернуться в столицу по двум причинам. Во-первых, Чен Му удалось договориться с несколькими вассальными правителями, и ходили слухи, что он собирается напасть на столицу. А во-вторых, когда Фен Е не было в столице, Фену Чанью было еще сложнее подавлять недовольство придворных чиновников.

Но Фен Е не мог быть в двух местах одновременно. Он оставался в Ляодуне не только из-за Яна Сиконга. Прибыв в Гуаннин, он понял, что ситуация в Ляодуне была еще хуже, чем он представлял себе. Если Чжуо Летай прорвется через врата Ляодуна, на него также нападут Чен Му с армией Цинь, и тогда у него не останется шансов выжить.

Если бы Чжао Фуй до сих пор был в Ляодуне, все не зашло бы так далеко. К сожалению, этого талантливого полководца больше не было в живых, и больше в стране не осталось человека, способного удержать эту землю.

Фен Е отправил Фену Чанью письмо, в котором объяснял сложившуюся в Ляодуне обстановку. Он написал, что Чжуо Летай может атаковать город в любой момент, и его отъезд сильно подорвет боевой дух армии Ляодуна.

Узнав об этом, Ян Сиконг лишь сказал:

- Королю Волков вообще не следовало приезжать сюда.

- Сиконг, ты же сам написал мне и попросил приехать.

- Я просил тебя прислать войско, а не приезжать лично. Ты наконец-то, успешно взял столицу, и почти тут же уехал из нее. Это было очень неблагоразумно. Ты разве не знаешь, что Чен Му только этого и ждет?

- Значит, ты думаешь, что мне следует вернуться?

- Если ты уедешь сейчас, это подорвет боевой дух армии, - Ян Сиконг прищурил глаза. – К тому же, не думаю, что Чжуо Летай станет ждать, пока мы завершим строительство защитного сооружения.

- Чен Му тоже может собрать армию и напасть в любое время, - холодно сказал Фен Е. – Когда мы покончим с Чжуо Летаем, я вернуть и разберусь с Чен Му.

При одном упоминании имени Чен Му у стоявшего рядом Юаня Нанью исказилось лицо. Он был очень открытым человеком и не умел скрывать свои эмоции.

Они одновременно заметили реакцию Юаня Нанью и поспешили сменить тему разговора.

- Одну колонну уже построили, - сказал Ян Сиконг. – Таким образом, стройку можно будет завершить до весны.

- Цю Ван, следи за временем, - сказал Фен Е, - Скоро должно прибыть дополнительное продовольствие, ты должен послать солдат для сопровождения.

- Слушаюсь, - Юань Нанью поклонился и вышел.

Когда он ушел, Фен Е сказал:

- Цю Ван... с ним что-то не так?

Ян Сиконг, разумеется, понял, что имел ввиду Фен Е, но лишь покачал головой и сказал:

- Нет.

Он знал, что с ним сделал Чен Му, как и то, что в душе Юаня Нанью оставалась неизгладимая печать позора. Но настоящий мужчина умеет приспосабливаться к обстоятельствам. Он сумел пройти тыячи ли, когда его отправили в ссылку, он прошел через множество сражений, где рекой лилась кровь, сможет справиться и с этим.

- Я всегда хотел устроить для него брак, - сказал Фен Е. – Он может выбрать себе девушку из любого благородного семейства в столице.

- А он-то сам чего хочет?

Фен Е покачал головой:

- Ты же его старший брат. Если ты поговоришь с ним, он вполне может согласиться.

- Кажется, в Тайюане была девушка, которая ему приглянулась, - после некоторого раздумья сказал Ян Сиконг.

- Я знаю. Я даже предлагал ему взять ее в наложницы, но он отказался.

- Я поговорю с ним, как выпадет благоприятный момент, - Ян Сиконг встал с кресла. – Прошу позволения уйти.

- Постой, - Фен Е недовольно поджал губы. – Ты что, не можешь немного побыть со мной? Неужели мы не можем даже просто поговорить?

- Мне нужно сходить еще проверить...

- Там и без тебя есть люди, которые за всем присмотрят, - властно произнес Фен Е. – На улице слишком холодно, и я не разрешаю тебе идти туда, чтобы ты не простудился. Садись.

Ян Сиконг опустил голову и, немного подумав, снова опустился в кресло.

Фен Е спокойно смотрел на него. Даже если они не говорили ни слова, и он мог лишь просто смотреть на него, это уже давало ему чувство удовлетворения. Главное, что этот человек был рядом с ним.

В повисшей между ними тишине Яну Сиконг почувствовал себя немного неловко и, чтобы скрыть смущение, взял чашку и сделал глоток чая.

Поле долгого молчания Фен Е заговорил наконец:

- Мне нужно столько всего сказать тебе, но как только я пытаюсь сделать это, у меня слова не идут с языка.

Ян Сиконг поднял голову и ровным тоном произнес:

- Можно для начала поговорить о сыновьях Короля Волков.

Фен Е мгновенно поменялся в лице.

Глядя на смущенное лицо Фен Е, Ян Сиконг сказал:

- Ваш подданный еще не поздравил Короля Волков с такой радостью. Король Волков должен быть благословлен большим и здоровым потомством. Семья Фен должна снова расцвести и жить в благополучии.

Закончив говорить, он почувствовал, что ему недостает воздуха. Он всегда старался не думать о жене и детях Фен Е. Он не злился и не ревновал, просто ему не хотелось думать об этом. Он хотел смутить Фен Е, но сам не собирался унывать из-за этого.

Это было одновременно и грустно, и смешно.

Фен Е опустил голову и неловко ответил:

- Они... они в Датуне.

- Война на Центральных Равнинах продолжается, гораздо безопасней держать свою семью дома, - Ян Сиконг аккуратно смахнул крышечкой плавающие сверху чайные листья, его лицо оставалось все таким же бесстрастным. – Жаль только, что Король Волков не может насладиться семейной жизнью.

Фен Е сжал кулаки, его глаза покраснели.

- Ты уже выбрал им имена? – голос Яна Сиконга звучал легко и свободно, но его взгляд, которым он смотрел на Фен Е, был очень холоден.

Фен Е поднял голову и, посмотрев на Яна Сиконга, серьезно сказал:

- Я знаю, ты винишь меня...

- Король Волков неправильно меня понял, - поспешно сказал Ян Сиконг. – Жениться и иметь семью – это самое естественное дело. У семьи Фен теперь есть потомки, и я очень рад за правителя Цзинъюаня.

Фен Е почувствовал дрожь во всем теле. Он слушал насмешки Яна Сиконга, и у него резко сжалось сердце.

- Когда ты сбежал из Тайюаня, я подумал... - тихо сказал он. – Я по ошибке подумал, что ты меня предал. В то время ты... я совсем отчаялся из-за тебя.

Ян Сиконг молча слушал его с равнодушным видом.

- Я хотел забыть тебя. Я подумал, раз уж у меня есть жена, я должен... хорошо обращаться с ней, а не думать о том, кто не раз предавал меня.

Чем больше Фен Е говорил, тем глуше звучал его голос, словно ему требовались огромные усилия, чтобы выговорить эти слова, которые разрывали ему сердцу.

- Если все так, тогда почем же ты отправил жену и наложницу в Датун? – холодно спросил Ян Сиконг.

- Я никогда не имел дела с Сарен, а Юнлунь... она слишком честолюбива, она очень хочет стать императрицей. Но она не слишком дальновидна и проницательна. Если оставить ее в армии, она может наговорить лишнего правителю Юну, и тот начнет ставить палки в колеса. К тому же, в то время Тайюань мог превратиться в поле боя между мной и Чен Му, там было слишком опасно, поэтому я отослал их всех.

- В любом случае, она твоя законная жена, - с бесстрастным видом сказал Ян Сиконг. – Ты должен хорошо обращаться с ней, а не связываться с таким предателем, как я.

- Но я с самого начала напрасно обвинял тебя во всем, - голос Фен Е был полон сожаления. – Мне и в голову не могло прийти, что ты поменяешься местами с Цю Ваном и вернешься ко мне. Только тогда я понял, что не забывал тебя ни на миг.

- Король Волков не должен винить себя, - с издевкой произнес Ян Сиконг. – Как я уже и сказал, Король Волков сейчас стоит превыше всех остальных. Награда или наказание от него – великая милость, и он не может «ошибаться».

- Конг-эр, я знаю, ты хочешь, чтобы я отступил, - Фен Е с грустью улыбнулся. – Ты думаешь, что я с детства слишком заносчив и не терплю отказа. Но по сравнению с угрозой потерять тебя все остальное вообще не имеет для меня никакого значения. Если хочешь, чтобы я отказался от тебя, это возможно только если я умру.

Ян Сиконг лишь посмотрел на него равнодушным взглядом.

Фен Е встал и, подойдя к Яну Сиконгу, встал перед ним на одно колено.

- Король Волков... - Ян Сиконг хотел встать с кресла.

Фен Е прижал его ноги к креслу и, взяв его за руку, посмотрел ему в глаза:

- Сарен и Юнлунь нужен не я, а та сила и власть, которые есть у меня в руках, поскольку это приведет к процветанию и благополучию их семей. Только ты один всегда был на моей стороне и, когда я был в тюрьме, ты рискнул своей жизнью, чтобы спасти меня. Ты пришел за мной, когда я был на самом дне.

Ян Сиконг не мог никуда убежать, поэтому ему оставалось лишь отвернуться. Он не хотел выслушивать от Фен Е, каким «преданным и любящим» он был когда-то. Вот что из всего этого вышло.

Какая нелепость!

Но Фен Е хотелось выговориться до конца:

- Ты говоришь, что родился бесчувственным и с неудачливой судьбой. Но ты человек, который потратил полжзни, чтобы отомстить за своего приемного отца, ты жизни своей не жалел, чтобы уничтожить евнухов, ты рисковал собой ради Цю Вана, и ты был готов на все ради меня... - у него сдавило горло, и голос зазвучал глуше. – Мне ненавистна собственная глупость. Я обманывал сам себя, прислушавшись к клевете и позволив ей ослепить меня. Ты был так добр ко мне, а я столько раз причинял тебе боль. Даже своей жизнью я не смогу искупить свою вину перед тобой.

Ян Сиконг чувствовал, как дрожит его тело.

Фен Е поднял руку и погладил его по щеке:

- Ты не щадишь себя ради Поднебесной, но люди видят лишь то, что на поверхности. Конг-эр, не бойся, я помогу тебе добиться того, что ты хочешь. Давай вместе уничтожим варваров и защитим Ляодун. Я клянусь тебе, что никогда не позарюсь на трон императора, и вместе с тобой сделаю все возможное, чтобы помогать императору из семьи Чен. Ты сможешь проявить себя при дворе и осуществить свои честолюбивые мечты. Ты же всегда хотел именно этого, верно?

Сердце Яна Сиконга охватило смятение, и какое-то время он не знал, что ответить. Раньше он считал себя достаточно умным, что просчитать все на десять шагов вперед. Но, пройдя через столько невзгод, он покорился судьбе и больше не думал о будущем. Решив отправиться в Ляодун, чтобы спасти его, он вообще не думал о том, что будет после этого.

Фен Е был прав – это была цель его жизни, но после всех этих мучительных ударов судьбы, унижений, недопонимания, после того, как его подставили и после той боли от ожогов, которая терзала его много дней и ночей, он действительно был напуган, ему было страшно, и он думал о том, чтобы сдаться. Если бы над Ляодуном не нависла такая большая опасность, он собирался провести остаток дней в маленькой деревне. Это было лучше, чем возвращение в большой мир, где его снова ждали бесконечные страдания.

Фен Е, казалось, смог прочитать его мысли:

- Ничего страшного. Если ты не захочешь никого видеть, я могу спрятать тебя ото всех. Конг-эр, я сделаю все, что ты захочешь, только бы я мог видеть тебя, мне этого достаточно.

Сердце Яна Сиконга дрогнуло, и он тихо сказал:

- Королю Волков лучше встать, это выглядит неуместно.

Фен Е уткнулся лицом в колени Яна Сиконга:

- Я так тосковал по тебе, я действительно измучился без тебя.

Ян Сиконг неподвижно сидел в кресле, глядя перед собой с глубокой грустью во взгляде.

***

Два дня спустя разведчики доложили о чрезвычайной ситуации. Их обоз с продовольствием был неожиданно атакован армией чжурчженей, и Юаню Нанью пришлось вступить с ними в бой. Обе стороны понесли тяжелые потери, и теперь возник недостаток продовольствия, а Фен Е должен выслать подкрепление.

Фен Е приказал послать войско на подмогу и даже порывался вести его сам, но Ян Сиконг и Лян Хуэйюн решительно возразили.

- Король Волков не должен так легкомысленно рисковать собой! – сурово сказал Ян Сиконг. – Цю Ван сейчас не в ловушке, и варвары пока стоят на месте. Достаточно будет послать генерала Сю Фена, чтобы он сопроводил обоз.

- Я знаю, - с угрюмым видом сказал Фен Е. – Просто там не только продовольствие, но и Хун-эр тоже там.

- Ты взял Хун-эра с собой в Ляодун? – удивился Ян Сиконг.

- Мы передвигались слишком быстро, я боялся, что он не выдержит такой переход, поэтому оставил его идти вместе с обозом, - вздохнул Фен Е. – Хун-эр... он стал совсем старым. Кажется, он боится, что не сможет увидеть меня напоследок, поэтому он стремится всюду следовать за мной.

Ян Сиконг нахмурился, чувствуя грусть в своем сердце:

- Все равно ты не можешь отправится туда. Цю Ван и генерал Сю вернут тебе Хун-эра вместе с продовольствием.

В глазах Фен Е мелькнул зловещий огонек:

- При дворе есть шпионы чжурчженей, а иначе, откуда стал известен маршрут перевозки продовольствия? Я напишу дяде, чтобы он тщательно все проверил.

- Боюсь, что это может быть вовсе не шпион чжурчженей, - сказал Ян Сиконг. – Если ты потерпишь здесь поражение, это будет выгодно не только Чжуо Летаю.

Ошеломленный Лян Хуэйюн уставился на него во все глаза:

- Сиконг, неужели ты имеешь ввиду правителя Чу...

Ян Сиконг кивнул в ответ:

- Варвары вероломны и коварны, но им было бы непросто подослать своих шпионов ко двору. Однако, там немало людей, которые поддерживают правителя Чу.

- Но как бы там все ни было, правитель Чу не может помогать врагу! – недоверчиво проговорил Лян Хуэйюн. – Ляодун – это тоже территория Дашен, и жители Ляодуна – это часть народа Дашен!

- Командующий Лян не знает правителя Чу так, как знаю его я, - с усмешкой ответил Ян Сиконг.

Он действительно многому научил Чен Му, но тот оказался намного более безжалостным, злобным и беспринципным, чем он ожидал от него. А, если учесть его безграничную ненависть к Фен Е, он давно намного превзошел своего учителя в коварстве.

- Теперь неизвестно, ждет ли Чен Му моего поражения, чтобы воспользоваться ситуацией или же он уже вступил в сговор с Чжуо Летаем, - холодно сказал Фен Е.

- Возможно, совсем скоро мы узнаем об этом.

- 115 -

Засаду на обоз с продовольствием устроила конница Чжуо Летая «Дуянвей».(1) Это была самая мощная и пугающая тяжелая кавалерия армии чжурчженей. До падения семи провинций Ляобея тяжелая кавалерия Ляодуна была основной силой, способной противостоять «Дуянвей». А егодня на Центральных Равнинах единственным их достойным соперником была кавалерия армии Фен - «Фенлан». (2)

Армия Фен делилась на три части, одной из которых и была элитная кавалерия «Фенлан». Это были лучшие солдаты, отобранные лично главнокомандующим армии. Пехота носила название армии «Шуайжань», названной так согласно «Военному искусству Сунь Цзы»: «Доброе войско подобно змее шуайжань». Это была легендарная горная змея, очень подвижная и способная обороняться со всех сторон. «Бьёт хвостом, когда её ударят по голове, и головой, когда ее ударят по хвосту; бьёт головой и хвостом, если её ударят посередине». Фен Цзяньпин нашел упоминание об этой змее в военном трактате и, вдохновленный этим примером, начал обучать армию на свой лад. Это помогло усовершенствовать армию Фен, и такая тактика вместе с ее превосходным вооружением и огнестрельным оружием стали основой победоносной славы армии Фен.

Если Чжуо Летай отправил «Дуянвей», наверняка он получил точные сведения, и это говорило о том, что скорее всего, их предположения верны, и при дворе есть шпион чжурчженей.

К счастью, Фен Е оправил Юаня Нанью вместе с отрядом «Фенлан», и подкрепление во главе с Сю Феном вышло на подмогу как можно скорее. По крайней мере, «Дуянвей» не сможет так просто добиться своей цели.

Они в тревоге прождали целые сутки, прежде чем Юань Нанью с Сю Феном вернулись обратно в Гуаннин. Они понесли большие потери, и армия, сопровождавшая обоз с продовольствием, подверглась атаке «Дуянвей». Если бы Юань Нанью не вступил в кровопролитную схватку с «Дуянвей», сражаясь с ними не на жизнь, а на смерть, в ожидании подкрепления от Сю Фена, скорее всего, из этой поездки никто не вернулся бы обратно. Тем не менее, половина обоза была разграблена чжурчженями.

Юань Нанью получил несколько незначительных ран и явился к Фен Е, чтобы повиниться перед ним. На его лице были написаны ярость и разочарование из-за этого поражения.

- Сколько продовольствия мы потеряли? – с угрюмым видом спросил Фен Е. - И где Хун-эр?

- Больше десяти тысяч ши, - тихо ответил Юань Нанью. – С Хун-эром все в порядке, его отправили на постоялый двор.

Ян Сиконг вздохнул с облегчением:

- Ты вернулся, и Хун-эр тоже здесь. И это уже большая удача.

Фен Е тоже почувствовал некоторое облегчение:

- Я опасался худшего. Но вы с Хун-эром вернулись в целости и сохранности, и обоз растащили не весь. Цю Ван, ты хорошо справился. Встань.

- В армии наверняка есть шпионы, - сказал Юань Нанью. – «Дуянвей» был хорошо подготовлен, и они заранее устроили засаду.

- Обоз отправили из столицы, и я уже приказал дяде все проверить, - холодно сказал Фен Е. – Если удастся найти предателя, я вырежу весь его род до девятого колена.

- Возможно, что этот шпион... - Юань Нанью сжал кулаки, - возможно, это человек Чен Му.

- Такое вполне возможно, - кивнул Ян Сиконг. – Я сжег сорок тысяч ши его продовольствия, и он мог вступить в сговор с Чжуо Летаем, чтобы отнять продовольствие у нас.

- У него совсем нет совести! – воскликнул Юань Нанью. – Если ради возможности захватить трон старший принц Дашен вступил в сговор с врагом, чем это отличается от предательства?

- У нас все равно нет доказательств, - сказал Ян Сиконг. – Но теперь мы действительно оказались под ударом с двух сторон.

Ситуация в Гуаннине и так была опасной, а теперь еще у них украли продовольствие. Сговор Чен Му с Чжуо Летаем лишь усугублял эту ситуацию. Неужели небеса решили уничтожить Ляодун?

Фен Е устало потер лоб и сказал:

- Цю Ван, ты иди. Тебе нужно отдохнуть и восстановить здоровье. И пришли ко мне Сю Фена.

Юань Нанью почтительно сложил ладони:

- Слушаюсь.

Ян Сиконг тоже встал и сказал:

- Я провожу его и заодно загляну к Хун-эру.

Фен Е молча кивнул в ответ.

Оба брата вместе вышли из комнаты. Ян Сиконг обеспокоенно посмотрел на Юаня Нанью:

- Ю-эр, ты ранен...

- Это поверхностные раны, ничего страшного.

Воинственный взгляд Юаня Нанью был полон враждебности, словно он все еще видел перед собой поле боя и врага, от которого жаждал избавиться как можно скорее.

- Я провожу тебя домой, чтобы ты мог заняться своими ранами.

- В этом нет нужды, - Юань Нанью изо всех сил постарался взять себя в руки. – Второй брат, ты иди, занимайся своими делами, а мне еще нужно устроить раненых солдат.

- Нет, сначала нужно обработать твои раны.

- Я же сам разбираюсь в медицине, и я знаю, что делаю. Со мной все в порядке, - Юань Нанью тяжело вздохнул и посмотрел на Яна Сиконга. – Второй брат, мы ведь сможем удержать Ляодун, как и тогда, двадцать лет назад?

- Да, - твердо ответил Ян Сиконг. – В этой жизни Чжуо Летай точно даже носу не сунет в Гуаннин.

Юань Нанью энергично кивнул в ответ и пошел дальше.

Ян Сиконг хотел что-то сказать, но в итоге, сдержался и промолчал. Он знал, что для Юаня Нанью поражение от рук Чен Му было особенно болезненным и неавистным. Хотя они столкнулись в бою с Чжуо Летаем и его «Дуянвей», за ними явно была заметна тень Чен Му. Разве он мог закрыть на это глаза!

Ян Сиконг был ужасно расстроен из-за Юаня Нанью, но он ничего не мог сделать в этой ситуации.

Говорят, что никто не может пострадать за другого. Тогда почему Юань Нанью был сослан вместо него, он пострадал за него и долго не мог показать своего лица. А потом он был унижен Чен Му вместо него. А его глупый младший братишка, вспомнив обо всем, нисколько не сетует по этому поводу.

Он столько должен Юаню Нанью, что ему жизни не хватит расплатиться с ним.

Проводив Юаня Нанью, Ян Сиконг отправился на постоялый двор, чтобы увидеть Фен Хуна.

Вероятно, из-за того, что Фен Е часто брал его с собой на поле боя, произошедшее сражение никак не повлияло на Фен Хуна, и он неторопливо закусывал бараниной в окружении нескольких волков.

Увидев вошедшего в ворота Яна Сиконга, волки насторожились и оскалили клыки. Фен Хун издал низкий рык, и они послушно сели на место.

- Хун-эр!

Ян Сиконг подошел к нему поближе и увидел, что шерсть у него на висках уже поседела, и в теле волка уже не ощущалось прежней силы. От этой картины ему стало невыносимо грустно на сердце.

Фен Хун встал и, подойдя к Яну Сиконгу, ткнулся ему грудь своей большой головой, как раньше. Ян Сиконг не мог не обнять его в ответ.

Величественный одноглазый волк, некогда сильный и могучий, как тигр или лев, полностью состарился. Самое страшное оружие на земле – это время, оно убивает все в этом мире, не пролив при этом ни капли крови, но от него невозможно спастись.

Ян Сиконг почувствовал, как его охватила грусть.

Фен Хун, казалось, почувствовал его состояние и, высунув язык, лизнул его щеку с глухим ворчанием.

Ян Сиконг, поглаживая густую волчью шерсть, тихо сказал:

- Хун-эр, как хорошо, что ты тоже пришел в Ляодун. Я так сильно соскучился по тебе.

Фен Хун снова заворчал в ответ.

На губах Яна Сиконга мелькнула улыбка:

- А это все твои дети, верно? Они действительно хороши, но до тебя им всем далеко. Они не такие огромные и величественные, как ты.

Волки не сводили глаз с лежавшей на земле баранины, но ни один из них не осмеливался сделать шаг вперед без дозволения Фен Хуна.

Ян Сиконг сидел на земле рядом с Фен Хуном и смотрел, как он ест мясо. Тихо разговаривая с ним, он вспоминал о том, как впервые увидел его. Тогда он от ужаса забился в угол, не смея пошевелиться. Казалось, это было только вчера, но уже прошло десять лет.

Прошло много времени, прежде чем распахнулась входная дверь. Яну Сиконгу не нужно было и поворачиваться, он и так знал, что это пришел Фен Е.

Фен Хун оставил еду и бросился к Фен Е, который сразу обнял его:

- Хун-эр, - голос Фен Е задрожал.

Фен Хун с громким ворчанием отчаянно изгибался, пытаясь прижаться к Фен Е, словно хотел стать с ним единым целым, и откровенно выражая свои чувства.

Фен Е продолжал успокаивать его, и ему понадобилось немало времени, чтобы утешить его.

- Хун-эр говорит, что всегда будет следовать за мной, куда бы я ни пошел, - мягко сказал Фен Е.

Ян Сиконг погладил Фен Хуна по спине и сказал:

- Волк вернее человека.

Во взгляде Фен Е мелькнула грусть:

- А ты знаешь, что это Хун-эр тогда нашел кусок вуали?

Ян Сиконг удивленно взглянул на Фен Е.

- Она была зажата в руке человека, который был похож на тебя по размерам, но он обгорел до неузнаваемости, и я действиетльно подумал, что...

Вспомнив эту сцену, Фен Е неудержимо содрогнулся от ужаса. Когда он думал, что в этом мире больше не осталось Яна Сиконга, он был готов последовать за ним даже в преисподнюю.

- Но потом я велел позвать коронера, и удалось выяснить, что тот человек погиб от удара мечом, и тогда я поверил в то, что это был не ты.

Ян Сиконг подумал про себя, что это мог сделать только А Ли. Он не ожидал, что А Ли окажется таким находчивым. Видимо, опасаясь, что Фен Е найдет его, он нашел мертвое тело, чтобы создать видимость его смерти, но, к сожалению, это не помогло.

Фен Е протянул руку и обнял Яна Сиконга. Ян Сиконг напрягся всем телом, но ничего не сказал.

Они вдвоем обнялись и привалились к Фен Хуну, как раньше. Казалось, что с тех пор ничего не изменилось, но на самом деле, изменилось всё.

Фен Е, прижавшись щекой к щеке Яна Сиконга, тихо сказал:

- Тогда я подумал, что сделаю все что угодно, лишь бы ты был жив.

Ян Сиконг ничего не говорил в ответ.

Фен Е обнял его покрепче и начал покрывать поцелуями его шею и ухо.

- Ради возможности вот так держать тебя в объятьях я жизни своей не пожалею.

Чувствуя близость Фен Е, Ян Сиконг ощутил, как у него по коже пробежали мурашки, но он все еще сдерживался и начал вырываться из его рук.

Почувствав сопротивление человека, которого он обнимал, Фен Е немедленно остановился. Не в силах скрыть своего разочарования, он шепнул на ухо Яну Сиконгу:

- Не бойся. Если ты не хочешь этого, я никогда не стану принуждать тебя.

- Тогда отпусти меня.

- Я просто обнимаю тебя, - Фен Е с жадностью впитывал тепло кожи Яна Сиконга. – Просто обнимаю.

- Вот уж не думал, что Королю Волков нравится выставлять себя в таком нелепом виде, - насмешливо сказал Ян Сиконг.

- Мне нравится все, что исходит от тебя, - решительно сказал Фен Е.

Ян Сиконг нахмурился в ответ.

Фен Е накрыл его руку своей ладонью и начал играть с его пальцами:

- Я знаю, ты сейчас очень переживаешь. Но в прошлом Гуаннин был намного слабее, однако сумел остановить огромную армию. Поэтому ты не должен сомневаться – я всячески буду стараться удержать Гуаннин и защитить Ляодун.

- Если бы дело было только в Чжуо Летае, меня бы это не сильно беспокоило, - сказал Ян Сиконг. – Но меня больше волнует Чен Му.

- Я приказал распространить слухи о том, что Чен Му сговорился с Чжуо Летаем. Посмотрим, как он оправдается перед всем миром. И сейчас он может лишь пакостить исподтишка.

- Он не из тех, кто боится людского осуждения, - холодно сказал Ян Сиконг. – К тому же, если он станет императором, разве кто-то осмелится сказать против него хоть слово? Ты когда-нибудь думал о том, что произойдет, если они пойдут в атаку одновременно с Чжуо Летаем?

- Это будет наихудшим вариантом развития событий, - с серьезным видом проговорил Фен Е. – Тут останется только защищаться с помощью армии, чтобы противостоять внутренней и внешней агрессии. Мне не удастся никуда увернуться.

Ян Сиконг судорожно вздохнул, чувствуя, что под тяжестью этого бремени ему становится тяжело дышать.

- Не бойся, Конг-эр, не бойся, - мягко сказал Фен Е. – Я теперь здесь, и я защищу тебя от всех невзгод. Я больше не допущу, чтобы ты страдал от обид и печали. Я буду защищать и тебя, и твой родной город.

Ян Сиконг молча закрыл глаза. Хоть ему и не хотелось признавать этого, но в данный момент Фен Е был единственным человеком, на которого он мог положиться.

______________________

1. Пишу «Дуянвей», как назание, потому что так и не поняла, что это значит. В интернете нашла упоминие об этом слове, но там такое путаное объснение, что я в нем вообще ничего не поняла. Что-то такое в Монголии было, а что именно – непонятно). Будем считать, что это некий элитный конный отряд.

2. Тут тоже, предположительно имя собственное, Фен+Лан(волк).

- 116 -

Вернувшись тем вечером домой, Ян Сиконг сам обработал раны Юаня Нанью. Глядя на шрамы, покрывавшие его грудь и спину, Ян Сиконг ужасно расстроился, и не мог скрыть этого.

Юань Нанью, видимо, почувствовал его состояние, поэтому поспешил успокоить его:

- Второй брат, это просто небольшие ранения, ничего страшного. Не переживай, у меня очень крепкое тело.

- Ммм, - глухо ответил Ян Сиконг.

Юань Нанью проделал весь путь вместе с Фен Е, начиная от армии в две тысячи человек и заканчивая трехсоттысячным войском. Он получил немало ранений, и они были не так уж безобидны. Он говорил так только для того, чтобы успокоить его.

- А вот тебе действительно сильно досталось. Ты принимал сегодня лекарство?

- Твое лекарство такое горькое, - пожаловался Ян Сиконг.

- Где ты видел сладкие лекарства? – сказал Юань Нанью. – Так ты принял его или нет?

- Принял, принял, давно уже, - ответил Ян Сиконг. – Сколько еще мне придется принимать его?

- Будешь пить, пока не поправишься, - Юань Нанью сжал его подбородок и улыбнулся. – Теперь я буду заставлять тебя принимать лекарства, как ты в детстве заставлял меня учиться. Вот тебя и настигла расплата.

- А ты и рад, - рассмеялся Ян Сиконг.

- А как же! – Юань Нанью похлопал рукой по кровати. – В этой самой комнате, стоило мне открыть утром глаза, ты уже был тут как тут и заставлял меня заучивать наизусть всякие премудрости. А теперь я буду наблюдать за тобой каждый день, чтобы ты принимал лекарство и не позволю тебе пропустить прием ни одного разу!

- Хорошо, я буду тебя слушаться, - Ян Сиконг аккуратно перевязал раны Юаня Нанью.

Юань Нанью пошевелил рукой и небрежно заметил:

- У этих псов-варваров слишком тупые мечи и копья, они не способны причинить настоящего вреда.

Ян Сиконг ласково погладил Юаня Нанью по спине и тихо сказал:

- Ю-эр, твой второй брат хочет с тобой поговорить кое о чем.

- О чем? – Юань Нанью почему-то сразу занервничал.

- Ты ведь уже не мальчик, почему бы тебе не жениться и не иметь своих наследников? Король Волков сказал, что уже говорил с тобой об этом, но ты не согласился.

- Ну, я ведь уже говорил, что...

- Раньше ты говорил, что для тебя важнее завершить великое дело и помочь Королю Волков захватить столицу. В чем же дело сейчас?

- Я еще не прочно стою на ногах.

- Я думаю, это все отговорки, - нахмурился Ян Сиконг. – Король Волков сказал, ты можешь выбрать себе девушку из любого знатного семейства. Ю-эр, ты разве не хочешь, чтобы у тебя и у семьи Юань были потомки?

Юань Нанью опустил голову:

- У даге уже есть два сына и дочь, поэтому семья Юань не прервется.

- Его жена – всего лишь дочь провинциального магистрата. А, учитывая состояние даге сейчас, какое будущее может ожидать его сыновей? А вот ты – другое дело. Ты знаменитый боевой генерал из армии Короля Волков. Если ты захочешь зять в жены дочь императора, такое тоже возможно. Так ты не только укрепишь свой статус, но и обеспечишь своим потомкам благородное происхождение, что лишь возвеличит род Юань.

Юань Нанью, развернувшись к Яну Сиконгу спиной, сказал:

- Я могу взять своих племянников и вырастить их.

- Племянники – это всего лишь племянники. Разве ты не хочешь иметь благородную жену, знатных родственников и собственных детей?

- ......

- Ю-эр, - Ян сиконг обошел вокруг него и сел лицом к нему. – Тебе правда приглянулась та девушка?

- Я...

- Если она правда тебе нравится, ты можешь взять ее наложницей. А, если тебя беспокоют сплетни, второй брат разберется со всем для тебя.

- Второй брат... - Юань Нанью поджал губы. – Я... я вообще не хочу жениться.

- Что ты сказал? – Ян Сиконг прищурил глаза.

- Раньше я скитался среди «бродячих торговцев», не имея своего угла, поэтому не посмел бы жениться. А теперь я постоянно живу среди сражений и не знаю, в какой момент моя жизнь может оборваться. Разве мне до женитьбы?

- Поэтому тем более важно как можно скорее заиметь потомство, - сказал Ян Сиконг. – Отца больше нет в живых, а даге повредился рассудком. Тебе следует послушаться твоего второго брата в таком важном вопросе.

- Сначала я должен помочь Королю Волков разобраться с варварами и утрясти все разногласия в столице, - ответил Юань Нанью, избегая взгляда Яна Сиконга. – Второй брат, уже так поздно, тебе нужно пойти отдохнуть.

Ян Сиконг, прищурив глаза, не сводил с него внимательного взгляда, и Юаню Нанью стало очень неловко под этим взглядом.

Ян Сиконг сделал глубокий вдох. Ему не хотелось затрагивать эту тему, но, если не заговорить об этом прямо, проблему решить не удастся. У него не оставалось выбора, кроме как задать этот вопрос:

- Это как-то связано с Чен Му?

Юань Нанью мгновенно поменялся в лице и угрюмо ответил:

- Нет.

- Раньше мы с тобой могли говорить обо всем свободно, и теперь твой второй брат ничего не скрывает от тебя. А как насчет тебя? – Ян Сиконг уставился на него в упор. – Не хочешь поговорить со своим вторым братом о том, что тебя так тревожит?

Юань Нанью сжал кулаки:

- Я не желаю ни с кем это обсуждать.

- Тебя беспокоят слухи...

- Второй брат! – резко оборвал его Юань Нанью, в его голосе послышались отзвуки гнева. – Я сказал, что не хочу об этом говорить!

Ян Сиконг снова вздохнул. Глядя на Юаня Нанью в этот момент, он чувствовал себя очень расстроенным.

Юань Нанью развернулся к нему спиной и тихо сказал:

- Если не удастся победить Чен Му и смыть свой позор, я никогда не женюсь.

- Что ж, второй брат не будет больше наседать на тебя, - сказал Ян Сиконг, поднявшись на ноги. – Тебе нужно хорошенько отдохнуть.

Юань Нанью наблюдал за тем, как Ян Сиконг выходит из его комнаты, после чего одним движением смахнул со стола все, что было на нем.

***

Количество украденного чжурчженями продовольствия превысло десять тысяч ши, и это стало для них серьезной потерей.

Изначально в Гуаннине были запасы, которых хватило бы примерно на год. Но каким бы отважным ни был Фен Е, он не умел творить чудеса. Он привел с собой семьдесят тысяч солдат с лошадьми, которых тоже было нужно кормить. Имеющихся запасов хватит на сто десять тысяч человек примерно месяца на три.

Сейчас стояла суровая зима, и вырастить самим себе еду было никак невозможно. Не говоря уж о том, что маршрут транспортировки продовольствия был раскрыт, и отправлять новую партию было попросту опасно.

Неожиданно главной проблемой стали не мечи варваров, а отсутствие продовольствия.

Изначально Фен Е рассчитывал на быструю битву, чтобы все поскорее решилось. Но теперь Чжуо Летаю было достаточно просто взять их в осаду и подождать, пока у них не останется еды, и тогда он сможет взять город без боя.

Фен Е срочно отправил Фену Чанью послание, чтобы он выслал новую партию продовольствия. Но Фен Чанью искренне надеялся, что он вскоре вернется в столицу. Даже если у них есть запасы продовольствия, отправлять его небезопасно, и на этот раз они действительно столкнулись с трудным выбором.

Чен Му ловко отплатил им, и наверняка теперь должен быть очень доволен.

Ян Сиконг, взяв себя в руки, написал письмо Шень Хесюаню, в котором убеждал его уговорить Чен Му не повторять ошибок императора. Если ради трона он откажется от Ляодуна, его будет презирать вся Поднебесная, и он сам окажется под ударом. Ляодун – Северные врата Дашен, разве можно позвлить варварам прорваться сквозь них?

Он знал, что Шень Хесюань предан своей стране и не ищет личного благополучия, он никогда не согласился бы на сговор Чен Му с варварами. Вероятно, теперь Шень Хесюань был единственным человеком, способным остановить Чен Му.

Написав письмо, он пошел к Фен Е, чтобы попросить его переправить это письмо в Тайюань. Но, увидев хмурое лицо Фен Е, он почувствовал, что ему стало не по себе.

В случае атаки они еще могут защититься, но, если просто тянуть время, это окажется слишком пагубно для них, и они не могли себе этого позволить.

Фен Е взял письмо и поднял взгляд на Яна Сиконга:

- Откуда ты знаешь, что Шень Хесюань не захочет воспользоваться этой ситуацией, чтобы вернуть столицу?

- Он слуга престола, а не подданный Чен Му. Он знает, что защита Ляодуна важнее того, кто станет императором, - уверенно сказала Ян Сиконг. – Он никогда не откажется от Ляодуна.

- Но, даже если он захочет помочь, станет ли Чен Му его слушать?

- Если Чен Му не послушает Шень Хесюаня, тогда его вообще никто не сможет остановить.

Фен Е кликнул охранника и приказал ему отправить письмо за восемьсот ли в Тайюань.

Ян Сиконг сел рядом с Фен Е. Возможно, сегодня было слишком холодно, и, может в последнее время было слишком много плохих новостей, но у него вдруг не осталось больше сил держаться на ногах.

- Сиконг, сейчас для нас сложилась крайне неблагоприятная ситуация, - вздохнул Фен Е. – Если мы протянем время, это равносильно тому, что просто сидеть и ждать своей смерти. Нам обязательно нужно первыми начать действовать.

- Двадцать лет назад Гуаннин смог защитить себя, полагаясь лишь на прикрытие городских стен, - с серьезным видом сказал Ян Сиконг. – Нападать самим – означает отказ от защиты стен, и это значит дать врагу преимущество, отказавшись от него.

У жителей Центральнх Равнин в основном, преобладала пехота, в то время как у чжурчженей – конница. Отказ от защиты городских стен и столкновение на открытой равнине означал предоставление преимущества врагу, который и так превосходил их численностью в два раза.

И как им теперь сражаться?

- Если мы и дальше будем бездействовать, рано или поздно мы останемся без еды, и тогда нам не удастся избежать поражения. Но, если мы будем действовать сами и первыми нанесем удар, у нас еще может быть шанс.

Ян Сиконг в оцепенении смотрел прямо перед собой. На какое-то время его охватила растерянность, и он никак не мог собраться с мыслями.

Фен Е повернулся к Яну Сиконгу и с нежностью сжал его руку:

- Даже если нас не будут защищать городские стены, мы все равно сумеем одолеть его!

Ян Сиконг не отдернул руку, вместо этого он смотрел на руку Фен Е и думал о тех победах, которые они одержали плечом к плечу. Если бы кто-то другой сказал такие дерзкие слова в подобной ситуации, это вызвало бы у него лишь раздражение. Но, когда их произнес Фен Е, ему стало намного спокойней на сердце.

Похоже, на этом свете только один Фен Е мог произносить подобные слова, которые казались ему заслуживающими доверия.

- Моя конница «Фенлан» ничем не ступает его «Дуянвей». И моя армия «Шуайжань» с ее вооружением гораздо сильнее его армии. Даже если мы выйдем из-под защиты стен, даже если его армия вдвое больше нашей, тут нечего опасаться. Конг-эр, объединив наши с тобой усилия, мы станем непобедимы.

Ян Сиконг стиснул зубы:

- Ты прав, мы должны первми предпринять что-то. Нам нельзя сидеть на месте и бездействовать. Но мы не можем полностью отказаться от защиты городских стен.

Глаза Фен Е сузились:

- Мы должны найти способ, как вынудить Чжуо Летая пойти на штурм города.

- Верно, - ответил Ян Сиконг. – Пусть он думает, что у нас вот-вот закончится еда, а затем нужно атаковать его и отступить к Гуаннину, заставив его штурмовать город.

- Ты думаешь также, как и я, - холодно сказал Фен Е. – Есть один человек, которого можно использовать.

- Кто это?

- Хань Чжаосин.

При упоминании этого имени взгляд Яна Сиконга стал ледяным.

- Я только сегодня получил письмо от своего дяди. Разыскивая шпиона, который раскрыл маршрут следования обоза с продовольствием, он случайно обнаружил хорошо прятавшегося прихвостня партии евнухов. Этот человек сказал, что у него был контакт со старшим сыном Хань Чжаосина, кроме того, в Гуаннине тоже есть его шпионы. Можно все обыграть так, будто у нас продовольствие на исходе, и нам не остается ничего другого, кроме как напасть первыми.

- Хорошо! – воскликнул Ян Сиконг, и его глаза вспыхнули. – Возможно, заодно мы избавимся и от этой твари!

Фен Е какое-то время смотрел на него и не смог удержаться от улыбки:

- Конг-эр, ты как-то сказал, что нам не о чем с тобой говорить, но, когда дело доходит до планирования военных действий, мы с тобой понимаем друг друга с полуслова, как никто другой!

Ян Сиконг, казалось, только что пришел в себя и убрал руку:

- Дело важнее всего.

- Не переживай, - взгляд Фен Е был решителен и тверд, его хрипловатый голос внушал спокойствие и обнадеживал. – Я обещаю защищать Ляодун и ни за что не сдамся.

Услышав эти слова, Ян Сиконг поднял голову и, встретившись взглядом с Фен Е, искренне сказал:

- Благодарю Короля Волков.

- Когда ты уже назовешь меня по имени? – с улыбкой сказал Фен Е.

- ... у нас с тобой разное положение.

Во взгляде Фен Е промелькнуло разочарование, но он быстро спрятал его:

- Да, сейчас дело важнее всего.

- 117 -

По Гуаннину поползли слухи о нехватке продовольствия. Эти слухи были небеспочвенны – не так давно половина обоза, отправленного из столицы, была разграблена варварами.

Лян Хуэйюн немедленно вышел к солдатам, дабы укрепить боевой дух армии, и заявил, что продовольствия достаточно, поэтому запрещается распространять ложные слухи и поднимать панику среди людей. После этого он направил тайное послание Хань Чжаосину.

Это письмо был тщательно продумано Яном Сиконгом. Оно было написано в стиле Ляна Хуэйюна и взывало к разуму Хань Чжаосина, чтобы он помог убедить Чжуо Летая пойти с ними на мировую. В прошлом, когда Хань Чжаосин был командующим войск Ляодуна, жизнь Ляна Хуэйюна трудно было назвать простой. Первые десять лет он оставался в должности низкого ранга и не мог ничем привлечь внимание Хань Чжаосина. В течение следующих десяти лет, благодаря своим навыкам и уму, он получил небольшое повышение, но так как он был когда-то человеком Юаня Мао, ему не давали ходу. И только с приходом Чжао Фуя он смог проявить свои сильные стороны. Но, как ни крути, а в течение многих лет они с Хань Чжаосином служили вместе, поэтому такое письмо мог написать ему только он.

Когда Хань Чжаосин получит это письмо, наверняка он подумает, что его посыл исходит вовсе не от Ляна Хуэйюна, а от Фен Е, который сегодня является настоящим защитником Гуаннина. Условия мирных переговоров, упомянутые Ляном Хуэйюном в письме, могли быть продиктованы только Фен Е, потому что только у него было такое право.

Несколько месяцев назад по приказу Фен Е были казнены более четырехсот человек из рода Хань Чжаосина, и Хань Чжаосин ненавидел его лютой ненавистью. И это письмо он использует лишь для того, чтобы убедить Чжуо Летая в обратном.

Их цель заключалась в том, чтобы постепенно, шаг за шагом убедить Чжуо Летая в том, что они вот-вот окажутся в безвыходном положении.

Они также уделили особое внимание шпионам Хань Чжаосина, доведя до их сведения информацию о нехватке продовольствия и о том, насколько неблагоприятная обстановка складывается из-за этого в Гуаннине.

При этом они продолжали круглосуточно вовзодить защитные сооружения.

Завершив все эти приготовления, они не думали, что одурачить Чжуо Летая будет так просто. Это был только первый шаг, призванный убедить Чжуо Летая, что их продовольствиие на исходе. Пока Чжуо Летай тянет время, запасы еды действительно закончатся, и тогда он сможет взять город с наименьшими потерями. Чтобы заставить его пойти на штурм, для этого требовалось подусунуть ему приманку, а затем вынудить его сделать это. И именно это они и пытались осуществить.

Приближался Новый год, но весь город был погружен в уныние. Красочные новогодние украшения, вывешенные на окнах и дверях домов, едва ли добавляли радости среди всеобщего мрачного настроения и страха, поселившегося в людских сердцах.

В этот день Ян Сиконг оставался дома. Он приказал слугам убраться в доме и во дворе. Каким бы тяжелым ни было их положение, этот год все равно уходит. Даже если он окажется последним в их жизни, нужно постараться прожить его, как можно лучше.

Обычно Ян Сиконг маскировался перед другими людьми. Но вся прислуга и охрана в его доме были лично отобраны Юанем Нанью, они знали, кто такой Ян Сиконг, и только в этом доме он мог ни от кого не прятаться и оставаться самим собой.

Пока все были заняты своим делом, привратник неожиданно объявил о том, что пришел Король Волков. Увидев испуганный взгляд превратника, Ян Сиконг догадалася, что Фен Е привел с собой Фен Хуна.

Конечно же, Фен Е вошел во двор в сопровождении огрмного одноглазого волка. Хотя Фен Хун был известен не меньше самой армии Фен, но все же, когда кто-то видел вблизи такого гигантского волка, было невозможно не испугаться.

- Приветствую Короля Волков, - почтительно поклонился Ян Сиконг.

Фен Хун пробежался по двору, который оказался слишком маленьким, и вскоре снова очутился между Фен Е и Яном Сиконгом. Он так напугал слуг, работавших во дворе, что те не осмеливались пошевелиться.

- Что ты делаешь на улице в такой холод? – Фен Е с нежностью посмотрел на Яна Сиконга. – Давай пройдем в дом, я принес хорошего вина.

Он показал то, что принес с собой, и, судя по всему, это было не только вино.

Яну Сиконгу не хотелось оставаться наедине с Фен Е, но у него не оставалось выбора. К счастью, с ними будет еще Хун-эр. В присутствии слуг ему оставалось лишь ответить:

- Король Волков, прошу.

Они вошли в дом, где Фен Е сам подогрел вино, а затем уселся на теплый кан. (1) Фен Хун нашел самое теплое место возле жаровни и удобно развалился на полу. Эти двое выглядели так, словно вернулись к себе домой.

Ян Сиконг, стоя в стороне, сказал:

- Король Волков, чему...

- Подойди сюда и сядь, - сказал Фен Е, указав на место напротив себя.

Ян Сиконг немного поколебался, но все же подошел и сел.

Взгляд Фен Е упал на ноги Яна Сиконга, и тот тоже невольно опустил голову и обнаружил, что его обувь покрыта слоем грязи. Прежде чем Ян Сиконг успел отреагировать, Фен Е встал с кана и присел на корточки. Изумленный Ян Сиконг тоже хотел встать, но Фен Е толкнул его обратно и снял с него обувь.

- Ты же так боишься холода, чего тебе не сидится дома в тепле? – отругал его Фен Е.

- Король Волков... - Ян Сиконг не знал, куда деваться от смущения, но ему было негде спрятаться.

Стащив с Яна Сиконга обувь, Фен Е сжал его замерзшие ступни в своих горячих ладонях и нахмурил брови:

- Смотри, какие холодные, - он положил ноги Яна Сиконга на теплый кан. – Отогрейся как следует.

Ян Сиконг сел, скрестив ноги под одеждой, и тихо сказал:

- Для чего Король Волков посетил сегодня мое скромное жилище?

Фен Е положил на стол большой матерчатый мешок:

- Это редкие лекарственные материалы, которые я заказал для тебя.

Ян Сиконг не сводил с Фен Е пристального взгляда. Он настойчиво просил Юаня Нанью не рассказывать никому о его ранах, особенно Фен Е.

- Цю Ван всюду искал лучшие лекарства, - объяснил Фен Е. – Я узнал, что это травы для подержания сил. Сам он их не использует, значит... - он с обеспокоенным видом посмотрел на Яна Сиконга. – Конг-эр, когда я обнимал тебя, я почувствовал, что ты стал намного худее, чем раньше. Я беспокоюсь о твоем здоровье.

- Со мной все в порядке, - решительно заявил Ян Сиконг. – Он тоже решил, что я слишком похудел, вот и решил подлечить меня.

- Что тебе нужно, только скажи мне? Даже если тебе понадобятся чешуя дракона и перья феникса, я найду их для тебя.

- Благодарю Короля Волков, со мной все хорошо, - Ян Сиконг перевел взгляд на Фен Хуна, лежавшего на полу.

Фен Е тихо вздохнул:

- Давай отпразднуем этот Новый год вместе, хорошо?

Ян Сиконг ничего не ответил.

- Прошло уже много времени с тех пор, как мы отмечали Новый год вместе.

- Боюсь, в этом году никто не сможет хорошо провести время, - сказал Ян Сиконг.

- Плохо или хорошо, но еще один год прошел, - с чувством сказал Фен Е. – Год за годом я приближаюсь к своему тридцатилетию. От юности и до сего дня время промелькнуло, словно сон.

Ян Сиконг почувствовал, как ему стало не по себе.

- Вчера вечером я получил ответ от своего дяди. Он говорит, что пытается найти возможность отправить нам продовольствие, но в этом году выпало слишком много снега. Даже если он сможет отправить обоз, и Чжуо Летай опять не перехватит его, пока он прибудет сюда... - Фен Е покачал головой. – Боюсь, уже будет слишком поздно.

Это было вполне ожидаемо, но, услышав это собственными ушами, Ян Сиконг почувствовал еще бо̀льшую тяжесть на сердце.

- А что там в Тайюане? – спрсил он.

- Как обычно, - ответил Фен Е. – Чен Му очевидно ждет, когда я сражусь с Чжуо Летаем.

Ян Сиконг молча кивнул, он нисколько не удивился. Любой воспользовался бы слабостью противника, но мало кто мог быть настолько жестоким, как Чен Му. Ради трона он был способен пожертвовать огромной территорией Ляодуна и жизнями сотен тысяч людей.

Возможно, Чен Му полагал, что, став императором, он еще успеет разобраться с Чжуо Летаем. Если под его властью окажется вся страна с ее ресурасами, у него будет больше шансов победить Чжуо Летая, чем у Фен Е. Но трудно себе было представить, как пострадает и без того измученный народ, если попадет под иго Чжуо Летая, и через что ему придется пройти.

Оглядываясь сейчас назад, Ян Сиконг не мог сказать, был ли Чен Му таким от рождения или это он сам так воспитал его? В любом случае, тот мальчик, который когда-то во всем полагался только на него, глядя на него горящими глазами, давно умер.

Фен Е встал, взял подогретое вино и, поставив его на столик, неторопливо налил его в две чашки:

- Конг-эр, давай, выпей немного, и ты сразу согреешься.

Ян Сиконг взял чашу и без колебаний осушил ее. Крепкое вино обожгло ему горло и, проникнув в желудок, опалило его, согревая изнутри все его тело и даря хорошее настроение.

- Славное вино, - сказал он.

- Мы давно не выпивали вместе, - улыбнулся Фен Е.

Яну Сиконгу показалось, что у Фен Е сегодня какое-то странное настроение. Заподозрив неладное, он спросил:

- Почему бы тебе не поберечь такое хорошее вино для Нового года?

Фен Е с улыбкой смотрел на Яна Сиконга, и в его взгляде светилась нежность:

- Находясь рядом с тобой, я счастлив каждое мгновенье, и это ничем не хуже Нового года.

Ян Сиконг опустил голову и промолчал.

- Вообще-то, я пришел сегодня, чтобы обсудить с тобой одно дело, - Фен Е взял кувшин и снова наполнил обе чаши.

Услышав эти слова, Ян Сиконг снова поднял на него свой взгляд.

- Даже если Чжуо Летай поверит в то, что мы остались без продовольствия, это не заставит его напасть на город. Чтобы поймать такую крупную рыбу, приманка тоже должна быть соответстующей.

Ян Сиконг сразу нахмурился. Он не знал, какую «приманку» имел ввиду Фен Е, но, услышав, каким тоном он говорил об этом, он ощутил невольное напряжение.

- Король Волков имеет ввиду...

Фен Е сжал чашу своими длинными пальцами и медленно поднес ее к губам. Его хищные, как у волка глаза, не мигая, уставились на Яна Сиконга:

- Это я, - сказал он и разом осушил чашу до дна.

Ян Сиконг мгновенно поменялся в лице. Вцепившись в полы одежды, он внимательно посмотрел на Фен Е.

- Только если я выступлю в качестве приманки, он может пойти на такой шаг.

Ян Сиконг прищурил глаза:

- Прошло уже столько лет, ты стал регентом, а ты все также самонадеян и собираешься лезть на рожон?!

- Конг-эр переживает за меня? – с улыбкой спросил Фен Е.

- Ты единственная надежда Ляодуна. Если с тобой что-нибудь случится...

- Ты беспокоишься обо мне? – Фен Е смотрел ему прямо в глаза. – Не как о Короле Волков или о регенте, а просто как о Фен Е?

Ян Сиконг сжал кулаки.

Во взгляде Фен Е отразились все его эмоции, и он тихо сказал:

- Если ты беспокоишься обо мне, даже самую малость, неужели ты не можешь сказать мне об этом?

- Ты не можешь быть приманкой, нельзя идти на такой риск! – сказал Ян Сиконг.

- Но это единственный способ, иначе Чжуо Летай не пойдет на это.

- Должен быть другой способ, просто дай мне немного подумать об этом.

- Конг-эр, - Фен Е слегка повысил голос. – Меня не волнует, насколько это рискованно. Я обещал тебе защищать Ляодун, и я ни за что не нарушу свое слово. Я просто хочу знать, будешь ли ты беспокоиться обо мне. Почему ты все время изворчиваешься и не хочешь ответить мне прямо?

Ян Сиконг в оцепенении смотрел на Фен Е. Какое-то время он действительно не знал, что ответить ему.

_______________________

1. Кан – отапливаемая лежанка.

- 118 -

- Ты беспокоишься обо мне, я знаю, - улыбнулся Фен Е. – Я всегда был в твоем сердце.

- Так что у тебя за план? – тихо спросил Ян Сиконг.

- Я собираюсь передать через шпиона новость о том, что в Гуаннине вот-вот закончится продовольствияе, и я отступаю в столицу. После этого Цю Ван с Сю Феном атакуют лагерь Чжуо Летая, а я после столкновения с чжурчженями сделаю вид, что отступаю и поэтому вынужден вернуться в Гуаннин. К тому же, дядя обретает все больше силы в столице, он собирается выслать подкрепление и продовольствие, чтобы спасти меня. Если Чжуо Летай хочет победить меня, ему придется быстро штурмовать город.

Когда Ян Сиконг услышал этот план, его сердце упало. Если все пройдет успешно, Чжуо Летай действительно может попасться на удочку. Врдя ли ему придет в голову, что Фен Е может взять на себя роль приманки. Если ему удастся захватить Фен Е, он сможет шнатжировать армию Фен и захватить все Центральные Равнины. Как Чжуо Летай сможет устоять перед таким искушением?

Но это было слишком опасно. Если Чжуо Летай схватит Фен Е, пока тот будет «убегать» от него, разве Фен Е тогда не попадется в собственную ловушку?

Ян Сиконг уже собрался возразить ему, но Фен Е опередил его и поспешно сказал:

- Я понимаю, что ты хочешь сказать. Конг-эр, я уже не тот своевольный и безрассудный юноша, смеющийся в лицо опасности. Я знаю, что от моей безопасности зависит безопасность всей армии. Но сейчас нет лучшего способа разрешить этот кризис, а если есть, то у нас не осталось времени на поиски другого решения.

- Я не стану менять тебя на Гуаннин, - Ян Сиконг стиснул зубы. – Если с тобой что-то случится, тогда ничто не спасет Ляодун.

- Я вернусь, - взгляд Фен Е был решительным и бесстрашным. – Если ты будешь ждать меня, я обязательно вернусь.

- Чжуо Летай не остановится ни перед чем, чтобы схватить тебя.

- Вот почему Цю Ван должен напасть на его лагерь.

- Ты никогда не сражался против чжурчженей, - сурово сказал Ян Сиконг. – Ты не знаешь, насколько они жестоки.

- Я с одиннадцати лет сражался против ойратов, а с четырнадцати – водил солдат в бой, - Фен Е протянул руку через стол и погладил Яна Сиконга по щеке. – Мне доводилось побывать еще в более опасных ситуациях. Владыка Янван не осмелится забрать меня к себе. Поверь, пока ты будешь ждать меня, я обязательно вернусь к тебе.

Ян Сиконг пристально смотрел на Фен Е. Он знал, что Фен Е уже принял решение, и, если он его принял, то теперь его уже никто не сможет остановить.

Но у меча и стрел нет глаз, а это значит, он подвергнет себя опасности.

Что, если Фен Е не сможет вернуться?

Он думал, что, имея дело с Фен Е, сможет противостоять ему с сердцем, подобным иссохшему колодцу, но теперь его снова охватило волнение.

В любом случае, Фен Е не может умереть.

Фен Е посмотрел на побледневшее лицо Яна Сиконга и, втайне обрадовавшись, едва заметно улыбнулся:

- А ты все-таки беспокоишься обо мне. И, когда я вернусь, мы с тобой больше никогда не расстанемся.

Ян Сиконг почувствовал, как у него забилось сердце, он опустил голову и ответил хрипловатым голосом:

- Поскольку Король Волков принял решение, необходимо все тщательно спланировать, чтобы быть уверенным в его безопасности.

Фен Е сжал его подбородок и слегка приподнял его лицо:

- Завтра я созову военный совет, чтобы обсудить этот план, но сначала я хотел рассказать о нем тебе.

Ян Сиконг собрался отвернуться, но Фен Е внезапно перегнулся через столик и поцеловал его в губы. В глазах Яна Сиконга промелькнуло удивление, он уже хотел воспротивиться ему, но большая ладонь Фен Е крепко обхватила его затылок. Фен Е целовал его все настойчивей, но Ян Сиконг оттолкнул его.

Фен Е демонстративно облизал губы и провел по ним кончиком пальца, чтобы почувствовать оставшееся на них тепло Яна Сиконга.

Ян Сиконг сделал вид, что ничего не произошло и спокойно сказал:

- Командующий Лян лучше всех знаком с местностью вокруг Гуаннина. Завтра нужно будет разработать путь для «отступления».

- Хорошо, - сказал Фен Е, неохотно вставая. – У меня еще много дел, пусть Хун-эр останется здесь с тобой.

- ... ладно.

- Но Новый год мы обязательно должны встретить с тобой вместе, - с нажимом произнес Фен Е. – Только ты и я.

Ян Сиконг поднял на него глаза:

- Это семейный праздник. У меня теперь есть брат, как я могу позволить, чтобы он один встречал Новый год?

- Боюсь, у него не будет времени, чтобы встретить Новый год с тобой.

- И что это значит?

- Я планирую действовать в канун Нового года.

Ян Сиконг лишь тяжело вздохнул.

***

Ян Сиконг снова и снова разворачивал ночью карту Ляодуна, которую и так знал в мельчайших подробностях. Он обдумывал дорогу, по которой отправится Юань Нанью и «путь отступления» Фен Е – о нем он думал больше всего, поскольку Чжуо Летай будет стремиться схватить именно его.

На следующий день Фен Е созвал военный совет, чтобы рассказать о своем плане. Как он и предполагал, все восприняли этот план в штыки. Хотя он мог соблазнить Чжуо Летая на штурм города, но он – главнокомандующий армии. Если что-то пойдет не так, они останутся без своего главы. Кто осмелится взять на себя ответственность за последствия?

Фен Е занял очень жесткую позицию, а Ян Сиконг вообще не сказал ни слова, и в итоге никто так и не смог переубедить его.

Ян Сиконг подумал про себя, что Фен Е рассказал ему обо всем днем раньше не только для того, чтобы спросить, «не беспокоится ли он о нем», а чтобы сегодня избежать возражений с его стороны. Пока он молчал, все знали, что переубеждать Фен Е бесполезно.

После военного совета Юань Нанью утащил Яна Сиконга в сторону и тихо сказал:

- Второй брат, Фен Е уже заранее рассказал тебе об этом? Это слишком рискованно. Если с ним что-нибудь случится, всему настанет конец.

- У него такой характер, - вздохнул Ян Сиконг. – При возможности он готов рисковать по-крупному. Так было раньше, так осталось и сейчас. К тому же, учитывая сегодняшнюю обстановку в Гуаннине, лучшее решение трудно придумать.

- Неужели даже ты не можешь отговорить его? – нахмурился Юань Нанью.

Ян Сиконг покачал головой:

- Никто не сможет.

- Второй брат, не считая того, что придется выйти из-под защиты городских стен, мы намного слабее армии варваров... - лицо Юаня Нанью помрачнело. – Хотя нельзя ослаблять свой боевой дух, эта битва будет очень жестокой и непредсказуемой.

Ян Сиконг похлопал его по плечу:

- Твой второй брат уже думал об этом, но наш обоз с продовольствием разграбили, и у нас совсем мало времени. Даже загнанный в угол зверь сражается насмерть, что говорить о человеке. Нельзя просто сидеть и ждать конца.

Юань Нанью тяжело вздохнул.

- Ты сейчас должен беспокоиться не о Фен Е, а о себе, - Ян Сиконг обнял его за шею и заглянул ему в глаза. – Атака вражеского лагеря – это огромный риск. Это будет территория врага, и вы там будете в меньшинстве. Ты должен быть крайне осторожным.

- Второй брат, не волнуйся, - серьезно сказал Юань Нанью. – Я сделаю все возможное, чтобы сдержать солдат Чжуо Летая. Чем больше сил я смогу оттянуть на себя, тем меньше он вышлет в погоню за Фен Е.

- Второй брат надеется, что ты вернешься живым и невредимым, - обеспокоенно проговорил Ян Сиконг. – В нужный момент ты обязательно должен отступить. Мы не можем позволить себе увязнуть в этой битве. Чтобы победить варваров, мы все должны быть живы. Если ты попадешь в беду, ты не сможешь прийти к Фен Е на помощь, а это обернется катастрофой для всего Ляодуна, ты понимаешь?

Юань Нанью кивнул с торжественным видом.

***

Не успели они моргнуть глазом, как наступила новогодняя ночь.

Они втайне завершили все приготовления, и Юань Нанью с наступлением темноты вывел свое войско из города.

Фен Е верхом на Цзуйхонге и в сопровождении охраны приехал в резиденцию Юань. Пройдя мимо дерева гинко, растущего во дворе, он оказался возле дома Яна Сиконга. Опустив голову, он посмотрел на слабый теплый свет, пробивающийся сквозь дверную щель, и какое-то время не решался открыть дверь.

Потому что, когда он увидит Яна Сиконга, настанет момент, когда им придется попрощаться.

Чувствуя горечь в своем сердце, Фен Е, наконец, открыл дверь.

Холодный ветер с улицы, столкнувшись с теплым воздухом комнаты, вызвал дрожь в теле Фен Е. Он нетерпеливо обежал комнату глазами и увидел Яна Сиконга, сидевшего за столом и с задумчивым видом смотревшего на роскошную еду на столе. Фен Хун, который с того дня так и остался в резиденции Юань, лежал на полу у его ног.

Фен Е тихонько прикрыл за собой дверь и посмотрел на Яна Сиконга.

Ян Сиконг поднялся и, как обычно, почтительно сложил ладони, приветствуя его. Фен Е подошел поближе и посмотрел на стол:

- Тут столько разных блюд.

- Слуги не знают, что нас будет только двое, - Ян Сиконг с потерянным видом уставился в окно.

Оно было закрыто ватой, и через него ничего не было видно, но он, казалось, видел перед собой Юаня Нанью, который теперь скакал в ночном мраке сквозь ветер и снег. После ужина уедет и Фен Е, и тогда он останется совсем один.

- Когда мы вернемся, - после некоторого молчания заговорил Фен Е, - нужно будет снова собраться на ужин воссоединения.

Ян Сиконг долго смотрел на него, прежде чем сказал:

- Прошу Короля Волков садиться.

Фен Е даже не пошелохнулся и тихо сказал:

- Может, уже назовешь меня по имени?

Ян Сиконг на миг замер, а затем сказал:

- Это что, так важно?

- Я хочу послушать, как ты зовешь меня по имени, - сказал Фен Е. – Хотя бы сегодня вечером.

Ян Сиконг немного поколеблся, открыл рот, но так и не смог выдавить из себя ни слова. Он подумал о том, как трудно произнести его имя. Как только эти два слова были готовы сорваться с его губ, они вдруг показались ему такими тяжелыми. Он боялся, что, если произнесет их, то все изменится.

Фен Е долго ждал, и между ними повисло молчанье. Не в силах скрыть своего разочарования, он тихо сказал:

- Давай сядем, еда уже остывает.

Ян Сиконг все также молча сел, и у него стало еще тяжелее на сердце.

- Помнишь тот Новый год? – сказал Фен Е, наливая им обоим вино. – Чтобы встретиться, мы с тобой тайно пробрались в твой старый дом в столице, и тогда... - уголки его губ приподнялись в улыбке. – Не увидев тебя хотя бы день, я уже начинал скучать по тебе... Не знаю, как я сумел пережить последующие годы.

Ян Сиконг ничего не ответил, но он тоже помнил об этом, он помнил всё. Он помнил, как они тайком перебрались через стену, и, стоило им увидеть друг друга, как в них всколыхнулись тысячи эмоций, и им хотелось слиться друг с другом воедино и больше не расставаться никогда. 

Даже такая любовь могла измениться до неузнаваемости, такова жизнь.

- Когда я только бежал из столицы, я каждый день тосковал по тебе. Я скучал по тебе, я винил тебя, и я не мог отпустить тебя несмотря ни на что, - Фен Е с горчечью улыбнулся. – Тогда у меня ничего не было, а сам я был в бегах. Я винил тебя, может быть, больше из-за собственной беспомощности. Поэтому я поклялся, что как только мы встретимся, я заставлю тебя испытать такую же боль, через которую прошел я.

Ян Сиконг, опустив глаза, молча слушал его.

- Я сделал столько глупостей, что и сам считаю их непростительными, - Фен Е не сводил с Яна Сиконга пристального взгляда. – Но я все еще хочу, чтобы ты простил меня, и я хочу, чтобы между нами все было, как раньше. Если я не смогу вернуться после сегодняшнего вечера, ты...

- Молчи! – сердито воскликнул Ян Сиконг. – Если ты думаешь, что не сможешь вернуться, тогда не уезжай никуда. Иначе, что толку об этом говорить!

Рука Фен Е, державшая чашу с вином, слегка задрожала. Глядя на холодное лицо Яна Сиконга, он почувствовал, как у него сжалось сердце:

- Я надеялся, что ты смягчишься хоть на мгновенье, - с горечью улыбнулся он.

- Если ты не сможешь вернуться, - глядя на него, сердито сказал Ян Сиконг, - я тоже принесу себя в жертву Ляодуну, и тогда мы с тобой встретимся с преисподней.

- Не нужно. Просто подожди, пока я вернусь, - Фен Е поднял чашу и выпил вино. – Перед уходом я лишь хочу сказать тебе, что независимо от того, выживу я или умру, добьюсь успеха или потерплю поражение, ты навсегда останешься в моем сердце и в моих мыслях.

Ян Сиконг тоже выпил вино и бросил чашу на стол, после чего встал и отошел к окну.

- Конг-эр...

- Тебе пора, - глухо сказал Ян Сиконг, поворачиваясь к нему спиной. – Мы выпили вина, Цю Ван уже выехал из города, и ты тоже должен идти.

Он не хотел больше видеть Фен Е. Ему не хотелось смотреть на его лицо и думать о том, сможет ли он увидеть его снова, вернется ли он благополучно. Тревога сдавила его грудь, мешая дышать.

Фен Е подошел к нему сзади и сказал:

- Я ухожу.

- ... Желаю Королю Волков триумфального возвращения, - поспешно ответил Ян Сиконг.

Фен Е на миг замер, а затем приятнул к себе Яна Сиконга и, прижав его к стене, смял его губы поцелуем.

У Яна Сиконга спутались все мысли от этого поцелуя, который лишил его способности дышать. Его сознание опустело, и он сам уже не понимал, сопротивляется он или нет. Чем глубже и настойчивей целовал его Фен Е, тем сильнее его окутывал знакомый запах и вкус, проникая в его кожу и плоть.

И лишь когда Ян Сиконг уже начал задыхаться, Фен Е отпустил его.

Ян Сиконг тяжело дышал, его грудь учащенно поднималась и опускалась.

Фен Е, прижавшись лбом к его лбу, хрипловато шепнул с нескрываемой тоской:

- Я хочу обнимать тебя, хочу снять с тебя всю одежду, хочу, чтобы ты всю ночь стонал подо мной...

Ян Сиконг неожиданно оттолкнул его. Фен Е отлетел на несколько шагов, прежде чем сумел прочно встать на ноги.

- Иди, - тихо сказал Ян Сиконг.

Фен Е смотрел на него, даже не пошелохнувшись.

- Король Волков собирается воспользоваться моей слабостью? – Ян Сиконг посмотрел на него.

- А что, если так? – спокойно спросил Фен Е.

Ян Сиконг нахмурил брови.

- Если я вернусь... - Фен Е уставился на него своим острым хищным взглядом.

Немного поколебавшись, он все же проглотил просившиеся на волю слова. Вытащив что-то из кармана, он положил это на стол и добавил:

– Я обязательно вернусь. Дождись меня.

С этими словами он усилием воли заставил себя развернуться и выйти.

Ян Сиконг посмотрел на лежавшую на столе вещь, и у него на глаза навернулись слезы.

Это был кинжал, которй Фен Е подарил ему двадцать лет назад.

- 119 -

После ухода Фен Е Ян Сиконг еще долго стоял неподвижно, пока не услышал позади себя, как скрипнули ножки сдвинутого с места столика.

Ян Сиконг пришел в себя и, повернув голову, увидел, что на него смотрит Фен Хун.

- А я думал, что буду встречать Новоый год один, - пробормотал он. – Но со мной еще остаешься ты.

Фен Хун посмотрел на еду на столе, а затем перевел взгляд на Яна Сиконга.

- Можешь съесть все, что захочешь, - сказал Ян Сиконг.

Фен Хун не заставил себя упрашивать и в один миг смахнул с тарелки языком жареную свинину.

Ян Сиконг снова сел за стол и, взяв палочки для еды, положил себе в тарелку несколько кусочков, которые вяло прожевал, совершенно не чувствуя их вкуса. Мысленно он уже покинул Гуаннин, устремляясь вслед за Юанем Нанью и Фен Е, сквозь холод и мрак, перед, к кровавой бойне.

Смогут ли те люди, о которых он так переживал, благополучно вернуться домой? Когда же настанет конец всей этой череде убийств и сражений? Сможет ли он увидеть в этой жизни добродетельное правление совершенного правителя, о котором он всегда мечтал?

Но никто не может дать ему ответы на эти вопросы, поэтому ему оставалось лишь ждать и страдать от неопределенности.

Фен Хун, потакая своему аппетиту, с удовольствием отправил к себе в желудок еще несколько блюд. Ян Сиконг с улыбкой наблюдал за ним:

- Фен Е говорит, что ты уже стар. Тебе и правда уже двадцать лет. Но раз у тебя такой хороший аппетит, значит, ты еще полон сил, верно?

Фен Хун слегка качнул хвостом в ответ.

- Раньше тебе нравилось воевать с Цзуйхонгом, но теперь Цзуйхонг в расцвете сил, - Ян Сиконг взял полтенце и начал вытирать ему нос. – Теперь ты не сможешь победить его.

Фен Хун внезапно обрызгал ему руку слюной.

- Что, не нравится это слышать? – развеселился Ян Сиконг. – Ты такой же мелкий паршивец, как и Фен...

Сообразив, что он сейчас сказал, Ян Сиконг снова помрачнел. Отложив полотенце, он погладил Фен Хуна по голове и пробормотал:

- Как хорошо, что ты сейчас со мной.

После часа Чоуши (1) Ян Сиконг взял Фен Хуна, сел в повозку и отправился в ямынь. (2)

Он знал, что Лян Хуэйюн и все остальные наверняка не станут наслаждаться праздником в кругу семьи. Должно быть, они теперь в ямыне с нетерпением ожидают новостей. По его подсчетам, Юань Нанью уже должен был вступить в бой с армией варваров.

Увидев Ляна Хуэйюна, Ян Сиконг сразу спросил:

- Что с городской обороной?

- Не волнуйся, никто не осмелится расслабиться ни на миг, - ответил Лян Хуэйюн. – Войско генерала Цао Шуая тоже покинуло город в час Чоуши. Они отправились навстречу Королю Волков.

Ян Сиконг молча кивнул и уселся в сторонке, чтобы ждать новости вместе с остальными.

Все шло по плану, но никто не мог вздохнуть с облегчением, поскольку на поле боя все менялось слишком быстро, и нельзя быть уверенным в том, что все пройдет как задумано.

Перед рассветом вернулся Юань Нанью.

Из двадцати тысяч солдат, которых он увел с собой, чтобы атаковать вражеский лагерь, назад вернулась лишь половина, и это говорило о том, насколько жестокой и кровопролитной была та битва.

Когда Ян Сиконг увидел покрытого кровью Юаня Нанью, его лицо побледнело и стало белее бумаги. Он не осмеливался даже подойти к нему, чтобы проверить как он.

Юань Нанью снял с себя шлем и сразу же выпалил:

- Есть новости от Короля Волков?

- Нет еще, - с обеспокоенным видом сказал Лян Хуэйюн. – Нанью, ты ранен...

- Я не ранен, не переживайте, - сказал Юань Нанью, вытирая рукавом кровь с лица. – Командующий, второй брат, это не моя кровь.

Ян Сиконг закрыл глаза и вздохнул с облегчением, а затем шагнул вперед и с силой обнял Юаня Нанью за плечи:

- Главное, ты вернулся. Доложи обо всем командующему Ляну.

Юань Нанью подробно изложил все, что произошло с момента нападения на вражеский лагерь и после этого.

Чжуо Летай все время был начеку. Хотя оборона его лагеря намного уступала обороне лагеря Фен Е, и хотя он отправил бо̀льшую часть армии в погоню за Королем Волков, все равно солдат в его лагере было гораздо больше, чем людей у Юаня Нанью.

Однако, меньшее количество людей обладает большей гибкойстью в маневрах, что особенно важно при атаке на вражеский лагерь. Войско Юаня Нанью разделилось на три группы, две из которых неожиданно атаковали лагерь с двух сторон, а третья засела в горах, чтобы Чжуо Летай, опасаясь засады, не осмелился так просто выйти из лагеря.

Битва длилась всю ночь, и в лагере Чжуо Летая воцарился настоящий хаос. Боясь наткнуться на засаду в горах, он не осмелился послать вдогонку за Фен Е еще больше своих войск. В конце концов, Юань Нанью не смог сдерживать натиск врага и был вынужден отступить.

- Не знаешь, сколько солдат отправили в погоню за Королем Волков? – спросил Лян Хуэйюн.

- Согласно донесениям разведчиков, около шестидесяти или семидесяти тысяч, «Дуянвей» - в авангарде.

- Шестьдесят-семьдесят тысяч, - с мрачным видом проговорил Ян Сиконг. – Это в два раза больше войска, сопровождающего Короля Волков.

- Если Король Волков заманит их в горы по разрботанному заранее маршруту, он сможет нанести серьезный урон «Дуянвей» и затем отступить к Гуаннину через тайный проход Таосянь, - сказал Лян Хуэйюн.

- Но почему до сих пор нет никаких новостей? – с тревогой сказал Юань Нанью.

Не успел он договорить, как посланный Ляном Хуэйюном разведчик ворвался в комнату и, рухнув на колени, закричал:

- Командующий, беда!

- В чем дело? Отвечай немедленно! – Лян Хуэйюн уставился на него во все глаза.

Ян Сиконг с Юанем Нанью побледнели.

- После того, как Король Волков заманил «Дуянвей» в горы, обе армии вступили в бой. Когда они, наконец, разбили «Дуянвей» и собирались отступить через проход Таосянь в Гуаннин...

- Говори! – резко крикнул Ян Сиконг.

- В горах сошла лавина, и проход Таосянь заблокирован!

В комнате повисла тишина, все замерли с побледневшими лицами.

Человеческие планы – ничто перед волей небес, и человеческие усилия противиться судьбе просто смешны.

Ян Сиконг сжал кулаки и с хмурым видом спросил:

- Как сейчас обстоят дела у Короля Волков?

На самом деле, он уже знал ответ, но все еще надеялся на какое-нибудь чудо.

- У Короля Волков не было выбора, кроме как увести войска в гору, - с мрачным видом ответил разведчик. – И теперь... он полностью окружен варварами.

У Яна Сиконга все поплыло перед глазами, и в голове зазвенело.

Фен Е попал в окружение.

Эта фраза постоянно крутилась в его сознании, заставляя его голову расклываться от боли.

- Где Цао Шуай? – резко спросил Юань Нанью.

- Генерал Цао пытался прорвать окружение снаружи, но силы были неравны, и ему пришлось отступить.

- Отправьте генералу Цао мой приказ отступить к Гуаннину, - Юань Нанью резко встал, сжимая рукоять меча с такой силой, что у него побелели костяшки пальцев. – Пусть следует за мной на помощь Королю Волков.

- Подожди, - с трудом выговорил Ян Сиконг.

Юань Нанью посмотрел на него и обеспокоенно сказал:

- Нужно немедленно отправиться на подмогу Королю Волков. Неизвестно, сколько он сможет продержаться.

- Отправив войско сейчас, мы лишь сыграем на руку варварам,(3) – сказал Ян Сиконг. – У них хватит запасов еды на три дня, и пока эти запасы не иссякнут, варвары не сунутся наверх, поскольку урон будет слишком велик. Так что пока Король Волков в безопасности.

- И что будет через три дня? – Юань Нанью стиснул зубы. – Если не спасти его сейчас, Чжуо Летай пришлет еще больше солдат для осады.

- Да, сейчас с помощью подкрепления еще можно попытаться с кровью прорубить путь для Короля Волков, - сказал Лян Хуэйюн. – Но, если дождаться, когда Чжуо Летай пришлет еще больше войск, тогда сделать это будет намного труднее.

- Даже если мы вышлем сейчас войска и сможем спасти Короля Волков, наша армия понесет огромный урон. Как тогда мы сможем защитить Гуаннин? К тому же, Чжуо Летай сможет воспользоваться ослаблением охраны Гуаннина и пойти на внезапный штурм города. Сейчас несмотря ни на что... мы не должны посылать войско, - Ян Сиконг чувствовал такую тяжесть на сердце, что с трудом мог дышать.

- Тогда... что ты можешь предложить, чтобы спасти Короля Волков? – настойчиво спросил Лян Хуэйюн.

Юань Нанью тоже с тревогой смотрел на Яна Сиконга.

- Вырваться из плотного окружения «Дуянвей» практически невозможно. Чжурчжени не знакомы с местностью вокруг Гуаннина и не знают о существовании прохода Таосянь. Исходя из теперешней ситуации, нужно подождать, пока растает снег, а затем помочь ему уйти через проход Таосянь.

- Что? – Юань Нанью уставился на него, не веря своим ушам. – Подождать, пока растает снег? А если он не растает? Как можно отдать жизнь Короля Волков на волю случая?!

- Все наши жизни в руках небес, - хриплым голосом ответил Ян Сиконг. – Если жизни Короля Волков не суждено оборваться именно здесь, он сможет уйти оттуда.

Юань Нанью покачал головой, на его лице отразилось недовольство, и он повысил голос:

- Второй брат, мы не можем просто так сидеть и ждать! Если снег не растает, Фен Е может погибнуть!

- Ты думаешь, я не хочу его спасти? – прорычал Ян Сиконг, уставившись на Юаня Нанью налитыми кровью глазами.

Юань Нанью растерянно замер.

Ян Сиконг тяжело вздохнул, его голос задрожал:

- Если... если бросить все войско на спасение одного человека, как мы объясним жителям Ляодуна, почему мы оставили Гуаннин без защиты, когда варвары стоят под стенами города?

Лян Хуэйюн устало потер лоб и тяжело вздохнул.

Юань Нанью плотно сжал губы, в его взгляде явно читалось нежелание смириться. Ян Сиконг посмотрел на него и устало сказал:

- Послушай своего второго брата. Когда растает снег, тогда появится единственный шанс спасти его с помощью прохода Таосянь.

Юань Нанью медленно отступил назад. Казалось, вся сила разом оставила его тело, и он с понурым видом рухнул в кресло.

- А снег... точно растает? – тихо спросил Лян Хуэйюн.

- Уже наступила весна, рано или поздно он растает.

Ян Сиконг подумал о Фен Е, который сейчас был заперт в горах, страдая от холода и голода, когда его жизнь повисла на волоске, и его сердце болезненно сжалось.

Но он должен сохранять спокойствие.

Фен Е, должно быть, ждет, когда он придет и спасет его.

Он обязательно спасет Фен Е и защитит Гуаннин.

_________________________

1. Время с 1 до 3 часов ночи.

2. Ямынь, приказ, присутствие, учреждение (военное и гражданское).

3. Тут еще использовалось короткое выражение всего в 4 иероглифа, но к ним идут пространные объяснения на полстраницы)) В общем, я так поняла, суть в том, что нужно окружить врага, чтобы дождаться, когда к нему прибудет подкрепление, чтобы это подкрепление и атаковать. Такая военная хитрость. И Ян опасается, что если сейчас прийти на помощь, то получится ситуация, описанная этими четырьмя иероглифами))

- 120 -

Несколько человек не спали всю ночь, обсуждая, как им спасти Фен Е.

Проход Таосянь – секретный извилистый путь через горы, известный лишь местным охотникам. Фен Е взял с собой нескольких проводников, чтобы они показали им путь. Варварам не было известно о нем, поэтому у них еще оставалась надежда на его спасение.

Когда растает снег, они разделят свое войско на две части. Основные силы ударят по врагу, стараясь отвлечь на себя как можно больше его сил, а остальные проникнут вглубь прохода Таосянь, чтобы помочь Фен Е пробиться на свободу.

Хотя этот план был очень рискованным, другого решения на данный момент не было.

Ян Сиконг долго неподвижно стоял во дворе, глядя на небо.

- Второй брат, - окликнул его Юань Нанью. – На улице слишком холодно, зайди в дом.

- Я смотрю на небо, - Ян Сиконг показал на облако над его головой. – Прошлой ночью пять светил выстроились в ряд, и было заметно слабое пурпурное сияние. А сегодня облака тяжелы, как горы, но плывут словно шелк...

Юань Нанью недоуменно уставился на него:

- Второй брат, о чем ты говоришь?

Ян Сиконг повернул голову и посмотрел на него глубоким проникновенным взором:

- Пять светил в ряд – это великое благоприятное предзнаменование, а пурпурное сияние – это сияние Дракона. Хотя оно все еще несколько размыто, но есть признаки блистательной эпохи. Звезды и луна не могут затмить его, и это признаки правления нового государя.

Юань Нанью застыл на какое-то время, а затем удивленно спросил:

- Значит ли это, что Король Волков скоро взойдет на трон?

Ян Сиконг покачал головой:

- Трудно сказать.

Пурпурное сияние возникло на юго-западе, и это действительно было то направление, где сейчас был заперт в ловушке Фен Е. Однако, учитывая текущую ситуацию, у Фен Е не было сейчас никакой возможности взойти на престол, к тому же, он лично пообещал ему никогда не узурпировать трон.

- А что насчет облаков?

- Эти облака означают, что скоро они развеются, - взглд Яна Сиконга вспыхнул. – И скоро выйдет солнце.

- Если выйдет солнце, значит скоро растает снег! – обрадовался Юань Нанью. – Второй брат, он ведь растает?

- Мне неизвестно, что происходит в проходе Таосянь, - ответил Ян Сиконг. – Даже если выйдет солнце, и снег начнет таять, на это нужно время. Нужно постоянно посылать разведчиков, чтобы они следили за обстановкой и докладывали о любых переменах.

- Я понял, - сказал Юань Нанью, и на его лице появилось смущенное выражение. – Второй брат, вчера я немного погорячился, я подумал... - он замялся и не стал договаривать. - В любом случае, ты умнее всех, и я должен слушать тебя.

- Ты подумал, что я хочу оставить Фен Е из-за личных обид? – закончил вместо него Ян Сиконг.

- Нет, я знаю, что бы так не сделал, но... - совсем смутился Юань Нанью.

Ян Сиконг похлопал его по плечу и неторопливо произнес:

- Если он погибнет, вместе с ним погибнет и Ляодун, и я сделаю все возможное, чтобы спасти его.

Юань Нанью пристально смотрел на него, но не решался заговорить.

- Если хочешь что-то сказать, то просто возьми и скажи, - вздохнул Ян Сиконг. – Между братьями не должно быть никаких секретов.

- Второй брат... - Юань Нанью с грустью покачал головой. – Ты говоришь, что между братьями не должно быть секретов, но как ты видишь, что я что-то скрываю от тебя, точно также и я вижу, что ты не все рассказываешь мне. Чтобы уберечь друг друга от переживаний, мы оба скрываем некоторые вещи.

Душа Яна Сиконга была охвачена смятением, но он ничего не ответил.

- Ты с детства был серьезным и редко проявлял свои эмоции или сближался с кем-либо. После нашего воссоединения я обнаружил, что твой характер не изменился, вот только... - Юань Нанью внимательно наблюдал за выражением лица Яна Сиконга. – И только, когда дело касается Фен Е, ты становишься совсем другим.

- О чем ты говоришь? – спросил Ян Сиконг, повернувшись к нему.

- Я все эти годы был рядом с Фен Е, и я видел, как он страдал из-за тебя. А потом я увидел, что ты тоже страдаешь из-за него, и я просто не могу понять.

- ... чего ты не можешь понять?

- Я не понимаю, почему вы, любя друг друга, все время оба страдаете?

Сердце Яна Сиконга болезненно сжалось, и он тяжело вздохнул:

- Ты не понимаешь, но на самом деле, я тоже не могу этого понять.

Юань Нанью с разочарованным видом опустил глаза:

- Второй брат, я надеюсь, что ты счастливо проживешь эту жизнь. Если ты хочешь воссоединиться с женой и дочерью, я помогу тебе убедить Фен Е. Но, если ты не можешь отпустить Фен Е...

- Я уже все отпустил, - бесстрастным голосом сказал Ян Сиконг. – Помнишь, я говорил тебе о значении имени, данного мне отцом?

- «Смотреть вперед, стремясь к совершенству и не потворствовать желаниям».

- Чувства и желания делают людей недальновидными и менее сообразительными. И только отпустив свои слабости, человек может стать твердым, как скала, - Ян Сиконг посмотрел на Юаня Нанью. – Ты прав, Фен Е по-прежнему остается для меня самым важным человеком на свете, но я хочу забыть его.

Юань Нанью лишь кивнул, вздыхая.

Ян Сиконг снова поднял голову и посмотрел на небо.

Если это балгоприятное предзнаменование было действительно связано с Фен Е, тогда смена династии была предрешена небесами.

***

Как и ожидал Ян Сиконг, на следующий день небо прояснилось, и снег начал таять на солнце. Во время таяния снегов промозглый холод пробирал до костей.

Разведчики, посланные Ляном Хуэйюном, то и дело присылали сообщения – в горах было слишком холодно, и снег таял очень медленно и неохотно. В это время через проход Таосянь люди еще могли пройти с трудом, но лошади – нет.

К этому моменту Фен Е находился в горах уже четыре дня. Варвары ждали, когда его люди проголодаются, и их боевой дух будет сломлен, чтобы потом победить их единым махом. Ян Сиконг знал, что воля Фен Е к победе не ослабнет, но он сможет вырваться оттуда, только если у него останутся физические силы.

Поэтому они могли подождать еще максимум один день, иначе, Фен Е проиграет в этой смертельной схватке.

Юань Нанью уже собрал свою армию и был готов выступить против «Дуянвей». Лян Хуэйюн должен был оставаться в Гуаннине, а Ян Сиконг собрался лично вести войско к проходу Таосянь, чтобы помочь Фен Е выбраться из ловушки. Перед посторонними он всегда маскировался и использовал имя, данное ему Ляном Хуэюном – генерал Мао Юань. Подчинявшиеся ему командиры догадывались о его настоящей личности, но солдаты армии Фен считали, что он генерал армии Ляодуна, а солдаты армии Ляодуна думали, что он из армии Фен. Поэтому никто не стал задавать лишних вопросов и просто выполняли его приказы.

После бесконечного дня ожидания они покинули город под покровом ночи и направились к горе Данин, находившейся в тридцати ли от Гуаннина.

Перед тем как отправиться в путь Ян Сиконг собирался сесть верхом на лошадь, но почувствовал, как кто-то потянул его за одежду. Опустив голову, он увидел Фен Хуна, вцепившегося зубами в его плащ.

- Хун-эр? – Ян Сиконг погладил его по голове. – Ты почему сбежал из дома?

Фен Хун не отпускал плащ Яна Сиконга и тихонько рычал.

- Ты... ты хочешь пойти со мной? – Ян Сиконг подумал, что Фен Е уже давно не возвращался, и Фен Хун наверняка переживал за него. – Я не могу взять тебя туда, это будет слишком опасная битва, к тому же нам придется идти через горы, - он попытался разжать зубы Фен Хуна. – Ну же, пусти меня.

Но Фен Хун по-прежнему не отпускал его, пристально глядя на него своим единственным глазом.

- Хун-эр, - строго сказал Ян Сиконг, поглаживая его густой мех. – Я знаю, что ты беспокоишься о нем. Он сейчас окружен врагами и находится в большой опасности. Я собираюсь спасти его и обязательно верну его обратно.

Фен Хун по-прежнему не сводил с него пристального взгляда.

- Клянусь, что я верну его! – Ян Сиконг смотрел прямо на него. – Поверь мне.

Фен Хун разжал зубы, все так же глядя на него.

Ян Сиконг вскочил в седло, бросил на Фен Хуна последний взгляд, сжал ногами бока лошади и тронулся вперед.

На рассвете Юань Нанью, взяв с собой конницу и две тысячи солдат с артилерией армии Фен, вступил в бой с «Дуянвей» у подножия горы Данин. Он выпустил сигнальный огонь, чтобы подать сигнал Фен Е и Яну Сиконгу, пробирающемуся через тайный проход Таосянь.

Проход Таосянь действительно был тайным, и даже местные жители далеко не все знали о нем. Это была узкая, извилистая и крутая тропа, и Яну Сиконгу еще не доводилось видеть такого трудного пути. В некоторых местах было так тесно, что там с трудом проезжал один всадник верхом на лошади. Он до сих пор был завален снегом, и деться отсюда было некуда.

Согласно их первоначальному плану, если бы Фен Е смог заманить сюда «Дуянвей», он точно смог бы перебить большую часть вражеского войска. Но после того, как Фен Е узнал, что проход Таосянь заблокирован, он поднялся в гору, не выдав местонахождение прохода «Дуянвей», и это было очень мудрое решение.

После трех дней ясной погоды  большая часть снега растаяла, но дорога была раскисшей, и в некоторых местах было трудно пройти. Ян Сиконг вместе со своими людьми при свете факелов продолжали расчищать дорогу. На рассвете они, наконец, расчистили дорогу в проходе Таосянь, и в этот момент в небо взвился сигнальный огонь, означающий начало битвы Юаня Нанью с «Дуянвей».

Ян Сиконг отдал приказ подняться в гору на максимальной скорости, чтобы помочь Фен Е прорваться из окружения.

Полагаясь на сведения, полученные от разведчиков, они прошли весь путь и, наконец, вышли на вражеских солдат.

К этому времени бо̀льшая часть чжурчженей, и особенно «Дуянвей», сражались против армии Фен. И Фен Е повел своих людей вниз с горы, пытаясь силой прорваться из окружения. Но силы по-прежнему были неравны, и после нескольких попыток прорваться, он снова был вынужден отступить.

По приказу Яна Сиконга пять тысяч легкой кавалерии устремились наверх. Вместе с Фен Е они атаковали врага изнутри и снаружи, выискивая слабые места в его обороне и отчаянно стремясь прорвать кольцо окружения.

В течение какого-то времени горы сотрясались от людских воплей и лязга мечей, и кровь залила землю, которая вот-вот уже была готова очнутся от зимнего сна.

Хотя чжурчжени и были обескуражены войском, «свалившимся с неба», но они быстро отреагировали и протрубили сигнал, призывающий «Дуянвей» вернуться. Одновременно с этим сигналом со стороны Яна Сиконга тоже прозвучал сигнал, приказывающий солдатам снова выстроиться в боевой порядок для уничтожения врага. Обе армии снова сошлись в яростной битве. Лязг мечей, крики людей и ржание лошадей были похожи на вопли из преисподней, и от этих звуков волосы вставали дыбом.

Наконец, среди горы тел и моря крови в осаде приоткрылась брешь, и среди всеобщего хаоса, царившего на поле боя Ян Сиконг с одного взгляда увидел человека в покрытых кровью доспехах, сидевшего верхом на огненно-рыжем жеребце с копьем в руках.

Фен Е!

- 121 -

Фен Е тоже увидел Яна Сионга и на миг ошеломленно замер. Но в следующее мгновенье он поменялся в лице и, подняв копье, метнул его в сторону Яна Сиконга.

Их разделяли тридцать саженей. Обычному человеку было бы непросто поднять такое копье, но Фен Е послал его вперед одним движением, и оно полетело сквозь хаос битвы и пронеслось мимо уха Яна Сиконга, обдав его холодным воздухом, после чего вонзилось во что-то позади него.

Сзади послышался дикий крик.

Ян Сиконг резко развернулся и увидел всадника «Дуянвей». Копье пробило ему грудь и пригвоздило его тело к земле, в то же время держа его на весу и не давая ему даже после смерти упасть на землю.

Ян Сиконг от ужаса покрылся холодным потом и больше не осмеливался отвлекаться. Краем глаза он заметил нападение сбоку, и длинный меч врага полоснул его по нагруднику. Он чудом увернулся от удара, но лезвие задело его руку, однако, он совсем не чувствовал боли. Взмахнув мечом, он пришпорил лошадь и, проехав по вражеским телам, крикнул:

- Вперед! Спасти Короля Волков!

Вспыхнула еще более ожесточенная битва, и пороховой дым поднимался вокруг подобно облакам. Долина, еще надавно покрытая снегом, превратилась в кроваво-красное месиво. Запах крови, испражнений и пороха, ударяя в нос, вызывал тошноту.

Ледяной ветер первого месяца этого года летал над побоищем, отчего кожу людей резало, словно ножом. Это была битва не на жизнь, а на смерть, и никто не знал, когда мелькающее рядом лезвие врага пронзит его собственное тело, никто не знал, сумеет ли пережить сегодняшний день. Они продолжали яростно рубиться друг с другом – либо умрешь ты, либо – я! Их глаза были налиты кровью, а свирепое выражение лиц было страшнее, чем у демонов из преисподней.

Это было поле битвы.

Фен Е повел за собой армию Фен в бой. Он от рождения был наделен нечеловеческой силой и убивал людей, словно срезал колосья пшеницы. Огненно-рыжий царственный жеребец под ним казался еще более хищным и властным зверем, чем он сам, его железные копыта попирали кости поверженных врагов. Ведя за собой своих воинов, он с кровью пробивал для себя путь. «Дуянвей», двадцать лет разорявший Ляодун, казалось, увидел перед собой злого духа. После того, как люди волна за волной падали под копыта его коня, больше уже никто не осмеливался шагнуть в его сторону. Большое трехцветное знамя с окаленной пастью волка и иероглифом «封» (Фен) было уже повреждено, но оно было привязано к спине коня (1) и оставалось неподвижным на ледяном ветру Ляодуна.

Вражеский генерал взревел на своем языке, и под бой боевых барабанов его солдаты устремились вверх. Но армия Фен, охраняя проделанную в обороне врага брешь, отчаянно воспротивилась им, и эта брешь становилась все больше и больше. И вот настал момент, когда Цзуйхонг взмыл ввысь над головой врага вместе с Фен Е и, наконец, вырвался из окружения!

- Отбой! Отступаем! – крикнул Ян Сиконг.

Он заметил огромное количество вражеских солдат, перетекающих через перевал. Должно быть чжурчжени поняли их отвлекающий маневр и послали большую армию, чтобы выследить Фен Е. Разница в силах стала слишком огромной, и больше они не могли  позволить себе сражаться.

В армии Фен протрубили отступление, и ее солдаты, продолжая убивать, начали отступать.

Фен Е подъехал к Яну Сиконгу с окровавленным лицом и, прежде чем тот успел сказать хоть слово, крикнул:

- Кто велел тебе приезжать сюда!

- Замолкни! – не уступая ему, крикнул Ян Сиконг. – Сперва нужно уйти!

Армия Фен устремилась к проходу Таосянь, словно волна во время отлива. Это был очень узкий проход и, если бы они отступали беспорядочно, то все солдаты сбились бы там в кучу. Но армия Фен отступала, сохраняя строгий порядок, и это говорило о том, как хорошо они были обучены в обычное время. Армия чжурчженей все еще следовала за ними, и солдаты замыкающей части продолжали сражаться, отбиваясь на ходу.

- Сначала иди ты, а я буду прикрывать! – приказал Фен Е.

- Нет, ты главнокомандующий, и ты не можешь так рисковать собой.

Фен Е, не обращая внимания на его слова, повел за собой своих лучших солдат в замыкающую часть армии. Его появлении в этих рядах придало солдатам уверенности, и они яростно сражались с «Дуянвей», пока наконец, остальная армия не отошла к проходу Таосянь.

Увидев коварную местность вокруг прохода Таосянь и опасаясь возможной засады, чжурчжени не решились дальше преследовать армию Фен.

Когда солнце взошло полностью, озарив своим светом горы и лес, Фен Е, наконец, вернулся к Яну Сиконгу.

Когда Ян Сиконг увидел главнокомандующего армией, ехавшего навстречу ему верхом на огненно-рыжем коне, он почувствовал, как затрепетало его сердце, а рука, державшая поводья, слегка задрожала. Может, она просто замерзла или...

Фен Е подъехал к Яну Сиконгу и поехал рядом с ним. Повернув голову, он пристально уставился на Яна Сиконга. Все его лицо было покрыто грязью и кровью, и на нем с трудом можно было разглядеть знакомые черты, но его вгляд был ясным и зорким, казалось, он способен проникнуть в самое сердце.

Ян Сиконг тоже посмотрел на Фен Е, он выглядел немногим лучше.

- Ты ранен? – хрипловатым голосом спросил Фен Е, ему было невыносимо видеть кровь на теле Яна Сиконга.

- Это всего лишь поверхностная рана, а ты как? – Ян Сиконг с тревогой смотрел на Фен Е.

Шесть дней в горах – это шесть дней, проведенных среди холода и голода. Он смотрел на темные круги, залегшие под глазами Фен Е, на его ввалившиеся щеки и сухие потрескавшиеся губы. Он весь был покрыт кровью, поэтому было трудно понять, сколько ран он получил. Казалось, что его силы уже на исходе, но он все еще держался...

- Все в порядке, - тихо сказал Фен Е. – Я знал, что ты придешь спасти меня.

- Я говорил, что этот план слишком опасен. Ты представляешь, что было бы, если б я не смог спасти тебя?

- С того момента, как я сел на боевого коня, я готов расстаться с жизнью в любую минуту, - усмехнулся Фен Е. – Это всего лишь смерть.

Ян Сиконг тяжело вздохнул.

- Я так рад, что ты беспокоился обо мне, - лицо Фен Е уже застыло, но он все еще мог улыбаться, глядя на Яна Сиконга горящим взором. – Ты даже рискнул вести войско, чтобы прийти мне на помощь... Но больше ты не должен так рисковать.

Ян Сиконг отвернулся, избегая этого огненного взгляда:

- Я, Ян Сиконг, могу писать кистью, но я также владею и мечом. Или ты принимаешь меня за женщину?

- Я принимаю тебя за своего любимого человека, - тихо сказал Фен Е. – И мне невыносимо видеть твои раны.

Ян Сиконг сжал ногами бока лошади:

- Нужно спешить по этой дороге, чтобы поскорее вернуться в Гуаннин.

Проход Таосянь был длинным и узким, им понадобилось три часа, прежде чем они, наконец, выбрались из него.

При переходе через горный перевал до них донесся порыв ветра, к которому примешивался слабый запах конского навоза.

Ян Сиконг с Фен Е одновременно подняли головы, с обеих сторон возвышалиь невысокие скалы, на которых небольшие деревца увязли среди еще не растаявшего снега. На них не было ни единого листика, и они, жалкие и одинокие, отчаянно тянулись к небу из промерзлой, скованной холодом почвы.

Такой пустынный пейзаж не стоил того, чтобы смотреть на него, но их взгляд заметил случайную дрожь ветвей.

Фен Е внезапно поменялся в лице и крикнул:

- Засада!

Солдаты, только что пережившие жестокую битву, израненные и уставшие, вмиг пришли в себя от этого крика. Тщательная подготовка, которой Фен Е всегда уделял большое внимание, не позволила им растеряться перед лицом опасности. Войско мгновенно раскололось, стараясь держаться как можно ближе к горе, и солдаты вскинули щиты, защищая главнокомандующего.

В следующее мгновение на невысоких скалах вверху показалось бесчисленное количество голов, и с неба дождем посыпались тысячи стрел.

Со всех сторон послышались крики, и солдаты, думавшие, что их жизни уже ничто не угрожает, умирали на месте, так и не успев отпраздновать свое спасение в жестокой битве.

Это было слишком жестоко.

Фен Е с Яном Сиконгом прятались за своими щитами, слушая глухой стук стрел над головой, и им казалось, что к их шее приставили острое лезвия. От этого ощущения волосы вставали дыбом.

Теперь их жизнь зависела только от этих щитов, и в этот момент она казалось хрупкой как никогда.

Их слуха коснулось дикое конское ржание, и находившийся рядом Цзуйхонг сильно дернулся.

- Прижмись к скале! Живо! – закричал Фен Е.

Ян Сиконг оглянулся и увидел, что в круп Цзуйхонга вонзились две стрелы, и теперь он, страдая от боли, отчаянно старался вырваться из поводьев.

Фен Е с силой пытался удержать его. Ян Сиконг и остальные солдаты, видя, что он сейчас утащит Фен Е за собой, тоже вцепились в поводья, затаскивая жеребца в укрытие.

Стрелы продолжали сыпаться им на головы, и те солдаты, которые не успели спастись, падали на землю один за другим. Узкий горный перевал заполнился мертвыми телами.

Фен Е с Яном Сиконгом смотрели друг на друга, не в силах скрыть отчаяние в своем взгляде.

Чжурчжени закончили выпускать стрелы и приготовилиь столкнуть сверху камни.

- Отойти от скалы! – крикнул Фен Е.

Пока они бежали, лучники армии Фен атаковали в ответ, но они находились в невыгодном положении, и им было некуда деваться. С невысоких скал скатывались камни и бревна, и куда бы они ни бежали, всюду была раздавленная плоть. Может, в этом ужасающем зрелище нашел свое отражение образ этого страдающего мира?

Фен Е с Яном Сиконгом вскочили на своих лошадей. Цзуйхонг, превозмогая боль и уворачиваясь от смертоносных стрел и камней, отчаянно бежал к горному перевалу.

Ян Сиконг слушал свист стрел со всех сторон, видел, как валуны дробят и сминают плоть, и от этого зрелища кровь начинала закипать в его жилах, а сердце, казалось, вот-вот вырвется из груди.

Внезапно острая стрела полетела прямо в Яна Сиконга.

- Конг-эр... - взревел Фен Е и, взвившись со спины Цзуйхонга, крепко обхватил Яна Сиконга.

Они оба свалились с лошади, и у Яна Сиконга все поплыло перед глазами. Немного придя в себя, он увидел, что Фен Е лежит на нем, и его тело сотрясает сильная дрожь.

Ян Сиконг хотел помочь ему подняться, но стоило ему протянуть руку, как его пальцы коснулись горячей липкой крови. Он изумленно замер и, присмотревшись повнимательней, увидел острую стрелу... пронзившую грудь Фен Е.

Все мысли Яна Сиконга пришли в смятение, и он неудержимо прорычал:

- Фен Е...

В лице Фен Е не осталось ни кровинки, его взгляд затуманился, а тело застыло, словно наливаясь свинцом. Он слышал, как Ян Сиконг зовет его по имени. Его Конг-эр, наконец-то, произнес его имя, а не это холодное и отчужденное «Король Волков». Вот только... он больше не мог подняться...

- Защитить Короля Волков! – хриплым голосом закричал Ян Сиконг. – Защитить Короля Волков!

Солдаты со щитами снова сгрудились вокруг них, образовав заслон над их головами.

Сердце Яна Сиконга рвалось на части от боли, он дрожащей рукой коснулся лица Фен Е:

- Фен Е, Фен Е, я отвезу тебя обратно в город. Я отвезу тебя в город! Ты меня слышишь? Фен Е!!!

Из горла Фен Е вырвался короткий кашель, и он едва слышно произнес:

- Конг... эр...

- Фен Е, держись! Ты должен держаться!

Ян Сиконг чувствовал, что еще никогда в жизни он не испытывал такого отчаяния. Даже в тот момент, когда он думал, что огонь вот-вот сожжет его тело, он испытывал лишь чувство облегчения. Но в этот момент все выглядело так, что все они так и найдут свою смерть в этом месте.

Он не боялся смерти. Он уже не раз ходил по краю пропасти и не дрогнет перед лицом смерти, но Фен Е не может умереть! Ведь Фен Е – это прирожденный полководец, благословленный небесами, блистающий на всю Поднебесную, обласканный и избалованный с самого детства. Такой человек не может умереть, тем более, в этом невзрачном и никому не известном месте!

Но кто же может спасти их сейчас?

Ян Сиконг обнял обессиленное тело Фен Е и зарычал от отчаяния.

- Не... не бойся... - прошептал ему на ухо Фен Е. – Мы... вместе...

Ян Сиконг был не в силах вынести свое горе, и по его щекам покатились слезы.

Неужели небеса действительно решили погубить из здесь?!

Внезапно воздух над полем боя разорвал протяжный волчий вой.

_______________________

Фен Хун, наша любовь, твой выход! 😭

1. Так и не поняла с флагом. То ли к спине коня был привязан, то ли за его спиной. И почему он был неподвижен на ветру или «стоял непоколебимо»? Как флаг вообще можно к спине привязать? А если за спиной, то к чему его привязали и где он стоял? Прямо-таки детективная история с флагом вышла))

- 122 -

Ян Сиконг растерянно замер, а затем резко поднял голову. Это что, голос Фен Хуна?!

На этот вой по всей горе откликнулось множество других волчьих голосов, сливаясь в единый хор огромной стаи.

Этот вой был мрачным и ледяным, словно стенания злого духа, и от его звучания даже посреди бела дня у всех прошел мороз по коже.

А затем сверху послышались крики чжурчженей и, хотя они не понимали их языка, в их голосах ясно были слышны нотки ужаса.

Чжурчжени на протяжении тысячелетий сосуществовали в степях с этими зверями. Они знали волков лучше кого бы то ни было и понимали, насколько ужасными могут быть эти звери.

Волк бросился вниз с горы.

Он был огромным, словно тигр. Легкий золотистый доспех закрывал ему половину лица. Густая серо-черная шерсть развевалась на холодном ветру. Он передвигался так быстро, что глаз не успевал уследить за его движением. Он плыл над снегом, словно призрак, а за ним следовали неисчисляемые полчища волков, которые неслись вниз по склонам горы, словно выпущенные из луков стрелы.

Он был подобен спустившемуся с небес мистическому зверю, гордому, величественному и способному завоевать весь мир. В этот момент он встпуил в битву со своим войском!

Чжурчжени в ужасе выпустили стрелы, но они не могли помешать величественному спуску волков с горы.

Волки ворвались в ряды чжурчженей, и воздух наполнили пронзительные вопли, эхом разнесшиеся среди скал. Звери сошлись с людьми в битве. Хруст рвущейся плоти и ломающихся костей, брызги крови и куски тел являли собой ужасающую картину, которую никто не сможет забыть до конца своих дней.

Ян Сиконг, оправившись от потрясения, закричал:

- В атаку!

Люди и волки продолжали падать с невысоких скал, и с помощью волков армия Фен смогла взобраться на скалу и дать отпор.

Ян Сиконг похлопал Фен Е по лицу:

- Фен Е, Фен Хун здесь! – дрожащим голосом проговорил он. – Он пришел, чтобы спасти нас. Ты слышишь меня?! Где же доктор!

- Доктор... его уже... - залепетал один из солдат.

- Подайте ящик с лекарствами!

В груди Фен Е клубилась кровавая пена. Стрела пронзила ее в самом центре, и рана казалась смертельной. Добраться в таком сотоянии до Гуаннина было невозможно.

Солдаты принесли ящик с лекарствами, и Ян Сиконг приказал:

- Разжечь огонь! Немедленно пошлите кого-нибудь за помощью!

В углах губ Фен Е появилась кровь. Ян Сиконг протянул руку, чтобы стереть ее и лишь размазал теплую кровь по его лицу.

Это кровь Фен Е, это его кровь...

Фен Е полуприкрытыми глазами смотрел на Ян Сиконга, силясь что-то сказать, но из его горла вырвалось лишь еще больше крови.

- Не говори ничего. Не умирай, - Ян Сиконг с силой прикусил губу, стараясь с помощью боли привести себя в чувство. Срезав хвост стрелы, он осторожно снял с Фен Е нагрудник. Солдаты развели рядом костер, пытаясь согреть тело Фен Е. Ян Сиконг разрезал одежду Фен Е на груди, обнажив ужасную рану. Глядя на эту раскрытую плоть и яркую кровь, он почувствовал такую боль в сердце, словно эта стрела пронзила его самого.

Фен Е больше не пытался говорить, его взгляд потускнел, а тело застывало все больше, и даже горевший рядом костер не мог больше согреть его. Задрожав, он поднял руку и слабо вцепился в одежду Яна Сиконга, глядя на него с тоской и отчаянием.

Ян Сиконг взялся за торчавшую стрелу и сказал:

- Фен Е, слушай меня внимательно. Ты не можешь умереть. Только не здесь, не сегодня и не от рук этих варваров. Ты должен выжить!

Фен Е не мигая уставился на Яна Сиконга, он не смел даже закрыть глаза, опасаясь, что этот человек исчезнет в мгновение ока. Он долго смотрел на Яна Сиконга, а затем едва заметно кивнул.

Ян Сиконг стиснул зубы, рука, сжимающая рукоять меча, метнулась вверх, оставив на крепкой груди кровавую дыру, из которой хлынула кровь.

Из горла Фен Е вырвался мучительный крик боли, и его тело яростно содрогнулось.

Ян Сиконг отбросил сломанную стрелу, достал из ящика с лекарствами серебряные иглы и быстро вставил их в акупунктурные точки вокруг раны, после чего присыпал ее кровоостанавливающим порошком.

Глядя, как кровь продолжает сочиться из раны, Ян Сиконг окончательно впал в отчаяние. Он получил некоторые медицинские познания от своей матери, но он лучше разбирался в лечении лошадей, чем людей. До Гуаннина оставалось еще тридцать ли. Если сейчас не удастся остановить кровь, Фен Е не сможет добраться туда живым.

Лицо Фен Е было белее снега, его сознание начинало затуманиваться, и он использовал последние силы, чтобы держаться за руку Яна Сиконга. Если он сейчас умрет, то по крайней мере, умрет на руках у Яна Сиконга. Ему хотелось напоследок запечатлеть образ этого человека в своем сердце. Если существует жизнь после смерти, если перерождения – это правда, он должен снова найти Яна Сиконга. Он лишь надеялся, что в следующей жизни им не придется проходить через бесконечные мучения, и они смогут... состариться вместе.

Ян Сиконг обнял Фен Е, и из его глаз хлынули слезы. Он взмолился к небесам, умоляя сохранить Фен Е жизнь, готовый ради этого принести в жертву свою собственную жизнь.

По щекам Фен Е тоже покатились горячие слезы.

В этот момент за горным перевалом послышался шум приближающейся армии, и они почувствовали, как у них дрожит земля под ногами. И в следующий миг все увидели боевое знамя армии Фен.

- Генерал Цю! Это же генерал Цю! – возликовали солдаты.

Чжурчжени немедленно ударили в барабаны, отступая.

- Позовите Цю Вана! – в отчаянии закричал Ян Сиког. – Он должен спасти Короля Волков! Быстрее!

Сю Фен отделил половину войска, чтобы преследовать отступающего врага, а Юань Нанью торопливо спрыгнул с лошади. Увидев рану Фен Е, он мгновенно поменялся в лице.

Ян Сиконг смотрел на него, не в силах говорить от душевной боли.

Юань Нанью поспешно взял Фен Е за руку и проверил пульс, его взгляд становился все мрачнее.

- Ю-эр... - голос Яна Сиконга дрогнул.

Юань Нанью поспешно стащил с головы шлем и выдернул из волос шпильку, его черные волосы облаком окутали плечи. Шпилька была украшена продолговатым кусочком нефрита толщиной с палец. Бросив шпильку на землю, он ударом кулака разбил нефритовое украшение на две части.

Ян Сиконг взглянул на обломки нефрита и увидел спрятанное в них снадобье ярко-красного цвета. Юань Нанью взял это снадобье и тихо сказал:

- Это досталось мне от моего наставника. Это эликсир Сюаньтянь, который дают только своим прямым ученикам в Долине Лекарей. Достать такой эликсир также сложно, как взобраться на небо, и во всем мире их всего три. Это лекарство обладает удивительной силой и способно поддержать биение сердца.

С этими словами он без колебаний влил этот эликсир Фен Е в рот, заставив проглотить его с помощью обезболивающего отвара. Фен Е все еще бился в конвульсиях, И Яну Сиконгу пришлось крепко держать его.

Вскоре тело Фен Е чудесным образом расслабилось, он продолжал смотреть на Яна Сиконга, но его взгляд затуманивался все сильнее, пока он окончательно не потерял сознание.

- Может ли это лекарство спасти его? – хриплым голосом спросил Ян Сиконг.

- Второй брат, Фен Е сейчас находится на последнем издыхании, - мрачно ответил Юань Нанью. – Это лекарство лишь временно поддержит его силы. Я пошлю кого-нибудь в Долину Лекарей и попрошу моего наставника спустить с горы. (1) А вы не можете задерживаться здесь. Вам следует как можно скорее вернуться в город.

Он велел подогнать повозку. Несколько человек осторожно уложили на нее Фен Е.

- Возвращаемся, нужно скорее вернуться в город... - пробормотал Ян Сиконг и внезапно его опалила мысль. – Хун-эр!

- Что?

- Хун-эр! – Ян Сиконг, пошатываясь, поднялся с земли. – Отвезите Фен Е обратно в город!

Он бросился на поле боя, усеянное мертвыми телами.

- Хун-эр! Хун-эр! – с тревогой выкрикивал Ян Сиконг и обратился к ближайшему солдату. – Ищите волка Короля Волков! Пусть все его ищут!

Вся земля была усеяна трупами людей и животных. Волки, еще недавно бодрые и полные сил, теперь с безжизненным видом лежали на земле. Некоторые уже застыли неподвижно, а некоторые тяжело дышали, глядя перед собой пустым взглядом в ожидании смерти.

- Хун-эр! – кричал Ян Сиконг, сжимая кулаки.

- Генерал! Нашел! – крикнул один солдат с невысокого утеса.

Ян Сиконг проворно вскарабкался наверх. Он увидел трупы людей и волков и среди них сразу заметил гигантского волка. В его тело воткнулись три стрелы, а на спине зияла рана от ножа. Его густой мех был покрыт кровью, которая уже смерзлась в ледяные сосульки.

Он с обессиленным видом лежал на земле, и несколько волков выли вокруг него, зализывая его раны.

- Хун-эр...

Ян Сиконг подбежал к нему и рухнул рядом с ним на колени. Фен Хун открыл свой единственный глаз и спокойно посмотрел на него.

Ян Сиконг погладил его мех дрожащей рукой.

Фен Хун тихонько заворчал, силясь подняться, но его когти лишь напрасно царапнули лед.

- Фен Е... он жив... - задыхаясь, выговорил Ян Сиконг. – Он жив, потому что ты его спас. Хун-эр, ты не можешь умереть... ты не можешь...

Фен Хун, больше не пытался подняться и просто лизнул руку Яна Сиконга. Его язык был горячим, и в нем теплился жар, которому была не страшна зимняя стужа.

Ян Сиконг вытер лицо и проверил раны Фен Хуна. Они были не смертельны, но он потерял слишком много крови. Ян Сиконг позвал людей, чтобы они перенесли Фен Хуна в повозку.

Сердце Яна Сиконга бешено стучало, и он мысленно восклицал в такт его ударам: «Не умирайте! Не умирайте! Не оставляйте меня! Только не оставляйте меня один за другим!»

___________________________

1. Если я ничего не путаю, наставник Нанью умер, после чего он начал скитаться. Возможно, под наставником имеется ввиду кто-то еще, может брат прежнего наставника Нанью - шишу, которого он недавно упоминал.

- 123 -

Сю Фен, отправившийся в погоню за отступающим врагом, вернулся в город. Он преследовал врага более десяти ли и убил четыре тысячи вражеских солдат, а шестьсот взял в плен. Если бы не прекрасно обученный «Дуянвей», прикрывавший их отступление, напуганные волками варвары давно разбежались бы.

Как только Сю Фен вошел в город, он немедленно бросился к Ляну Хуэйюну и Яну Сиконгу. Едва завидев их, он с тревогой спросил:

- Я слышал, Король Волков серьезно ранен. Как его здоровье?

Ян Сиконг сидел с лицом белее бумаги:

- Генерал Цю пытается помочь ему, - вяло проговорил он в ответ.

- Значит... - Сю Фен не осмелился больше ничего спрашивать.

- Он послал людей в Долину Лекарей, - Ян Сиконг закрыл глаза и угрюмо спросил. – Генерал Сю, как обстоят дела за городом?

Сю Фен сообщил ему подробности.

- Шестьсот пленных, - поглаживая бороду, сказал Лян Хуэйюн. – Сиконг, как по-твоему, что нам с ними делать?

Ян Сиконг немного подумал и медленно открыл глаза:

- Их лагерь был разбит, а затем такой лакомый кусок упорхнул прямо из их зубов. У них потери двадцать тысяч человек, и Чжуо Летай с его норовом наверняка уже сходит с ума. Нужно еще подлить масла в огонь.

- Казнить пленных, - сказал Лян Хуэйюн.

Ян Сиконг повернулся к Сю Фену:

- Оставьте одного, пусть вернется к Чжуо Летаю и передаст ему... Он никогда не вступит в Гуаннин в этой жизни. Он не смог этого сделать двадцать один год назад, не сможет и сейчас.

- Слушаюсь!

- Эти варвары ограбили столько людей на Центральных Равнинах, разоряя земли, захватывая имущество, женщин, отбирая жизни... - взгляд Яна Сиконга был холоден и мрачен. – Отрубите им руки, привыкшие без спросу хапать чужое, и отправьте их Чжуо Летаю.

Сю Фен сжал кулаки:

- Слушаюсь!

После того, как Сю Фен ушел, Лян Хуэйюн обеспокоенно произнес:

- Король Волков ранен, а новости о том, что Фен Чанью отправил подкрепление, уже должны были дойти до ушей Чжуо Летая. В такой ситуации нельзя медлить, и он вполне может штурмовать город, и нас ждет еще одно большое сражение.

Исход этой битвы непредсказуем.

- У нас есть шанс отбить нападение, - устало произнес Ян Сиконг. – Но после этой засады мы едва не погибли... Это говорит о том, что предатель есть не только при дворе, но и здесь, в Гуаннине, возможно, среди армии. Командующий Лян, необходимо провести тщательное расследование.

- Я уже распорядился насчет этого.

- Это может быть шпион, который вступил в контакт с сыном Хань Чжаосина?

Лян Хуэйюн покачал головой:

- Это невозможно, мы следим за каждым его шагом. Это явно кто-то другой.

- Продолжайте искать, даже если придется проверить каждого в армии, - холодно сказал Ян Сиконг.

В этот момент открылась дверь спальни Фен Е, и оттуда вышел Юань Нанью. Ян Сиконг с Ляном Хуэйюном вскочили на ноги и с тревогой уставились на него.

На лице Юаня Нанью явно читались усталось и беспокойство. Он опустился в кресло, в его голосе были слышны испуганные нотки:

- Стрела... если бы она вошла на дюйм левее, он умер бы на месте.

- А сейчас... как он? – прошептал Ян Сиконг.

- Я сделал все, что мог, и кровотечение удалось остаановить. Но его сердце очень слабое, и опасность пока не миновала. Необходимо исцелить его внутренние повреждения, прежде чем он может очнуться.

- И как их можно вылечить? Какие нужны средства?

Юань Нанью посмотрел на Яна Сиконга:

- Я скажу, только не пугайся.

- Чем меня сейчас можно напугать?

- Да, Нанью, говори уже скорее! – сказал Лян Хуэйюн.

Юань Нанью тяжело вздохнул и показал на свою грудь:

- Нужно... открыть здесь.

Ян Сиконг, пошатнувшись, отступил назад, глдя на него во все глаза:

- ... что?!

Вскрыть грудь человека? Когда он еще жив?

- Я знаю, что это звучит невероятно, но методы, которые используют в Долине Лекарей, способны шокировать весь мир. Я видел, как наставник делал это, но я... я плохо обучен этому и не смею этого делать. Если поторопиться, наставник сможет приехать сюда через несколько дней.

- А Король Волков... он протянет до тех пор? – нахмурившись, спросил Лян Хуэйюн.

Юань Нанью опустил голову, не зная, что ответить на этот вопрос.

Ян Сиконг сжал кулаки и, толкнув дверь, вошел в спальню Фен Е. Комната была пропитана запахом лечебного отвара, от одного запаха которого становилось горько во рту, и это напоминало о полной страданий судьбе всех людей.

На полу возле кровати положили большую подушку, на котрой лежал Фен Хун, весь обмотанный белой тканью, пропитанной кровью, и эти яркие пятна крови сильно бросались в глаза.

Его жизненно-важные органы не пострадали, но он потерял слишком много крови. Сейчас его состояние было стабильным, но, как и его старший брат, он тоже был без сознания.

Ян Сиконг подошел к кровати и посмотрел на неподвижно лежавшего Фен Е. Его губы были пепельного цвета, а щеки глубоко запали. Его дыхание было едва различимым, и за эти дни он сильно исхудал.

Ян Сиконг уже не в первый раз видел больного изможденного Фен Е. В прошлый раз Фен Е был заключен в тюрьму, где много раз подвергался пыткам. Сбежав из тюрьмы, гордый Шицзи Цзинъюаня, обласканный небесами, способный когда-то выстрелить из лука весом в два ши, в тот раз был настолько слаб, что не мог взобраться на лошадь.

Но в то время он был по крайней мере жив, страдания и пытки не сломили его волю, а в его взгляде горело пламя мести.

А сегодня он даже не мог открыть глаза.

Ян Сиконг присел у изголовья кровати, чувствуя пустоту в своей голове. Он не знал, о чем думать и что ему предпринять.

До этого он никогда не задумывался над тем, что произойдет, если Фен Е умрет. Фен Е – самый сильный, могущественный и отважный человек из всех, кого он знал. Такой человек казался бессмертным, способным пройти сквозь град стрел и мечей, не говоря уж о том, что ему подчинялись сотни тысяч солдат.

Но Фен Е в конце концов был всего лишь человеком из плоти и крови. Разве кто-то может избежать обычного цикла болезней, старения, смерти?

При мысли о возможной смерти Фен Е Ян Сиконг почувствовал удушающий страх. Он любил и ненавидел Фен Е уже десять лет. Они с этим человеком уже стали частями одного целого. Ему хотелось «выдавить» из себя эту любовь, но он никогда не сможет «выдавить» из себя Фен Е, потому что Фен Е прочно укоренился в его крови и в его душе. Пока он помнит себя, он всегда будет помнить и Фен Е.

Ян Сиконг долго смотрел на Фен Е, а затем поднял руку и острожно обвел кончиком пальца черты его лица. Впервые он почувствовал, что за возможность ощутить тепло человеческого тела он готов воздать благодарность всем богам.

По крайней мере, он все еще жив.

Единственное, о чем он был способен сейчас думать, это о том, что Фен Е должен жить.

***

Семь дней спустя из Долины Лекарей прибыла повозка.

К этому времени Фен Е все еще находился без сознания. Фен Хун уже пришел в себя, но был очень слаб и мог есть только жидкую пищу.

Из Долины Лекарей прибыли три человека: человек в белом плаще, соломенной шляпе и с белой вуалью на лице и с ним двое сопровождающих – девушка и юноша, которые несли с собой коробки с лекарствами. У мужчины были длинные седые волосы, струившиеся вдоль спины, он был довольно высок, держался прямо и уверенно, и совсем не был похож на старика.

Ян Сиконг с Юанем Нанью подошли, чтобы поприветствовать его. Увидев его, было трудно не удивиться. Глава Долины Лекарей, Цю Линьху, был совсем не похож на старца, каким Ян Сиконг представлял его себе. Хотя этот человек был загадкой, но среди «бродячих торговцев» он нем ходило множество слухов и, судя по тому, что о нем говорили, ему должно быть около ста лет.

Юань Нанью рухнул перед ним на колени и поклонился ему до земли:

- Ученик приветствует наставника.

Цю Линьху медленно подошел к нему и холодно спросил: (1)

- Ну что, успел отличиться? – этот голос явно принадлежал молодому и здоровому человеку.

- Ученику очень стыдно.

- Доволен? Так-то ты порадовал меня на старости лет?

- Ученик подвел вас, ученик оказался недостойным, - почтительно ответил Юань Нанью. Видимо, он очень боялся этого человека.

Цю Линьху лишь холодно усмехнулся.

Ян Сиконг почтительно сложил ладони:

- Приветствую главу Цю.

Цю Линьху слегка кивнул:

- А ты тот самый Ян Сиконг, о котором ходит столько слухов.

- Это я.

Цю Линьху молча оглядел его с головы до ног и сказал:

- Проводите меня к Королю Волков.

С этими словами он, больше не глядя на остальных, вошел в дом со своими сопровождающими.

Лян Хуэйюн с Яном Сиконгом переглянулись:

- Такой загадочный! Вот что значит высокообразованный человек!

- Шшш, - Юань Нанью встал и подмигнул им. – Вы должны держаться почтительно и смиренно перед моим наставником. Его нельзя расстраивать, иначе, все может плохо закончиться.

- Сколько лет главе Цю? – нахмурился Ян Сиконг.

Юань Нанью покачал головой:

- Этого никто не знает. Боюсь, уже больше ста.

- Что? – изумился Лян Хуэйюн. – Он что, бесссмертный?

- Он... - начал Юань Нанью. – Главное, что он спасает людей, а остальное не важно.

Они зашли в дом.

Цю Линьху снял свою шляпу. Он был высок и красив, с его серебристыми волосами и манерой держаться он походил на изгнанного с небес небожителя, но на его лице не было заметно следов старости.

Ян Сиконг с Ляном Хуйюном были потрясены, но Юань Нанью держался как ни в чем не бывало.

Цю Линьху посмотрел на лежавшего на полу Фен Хуна, и тот тоже взглянул на него в ответ своим единственным глазом.

- Наставник, не волнуйтесь, - поспешно сказал Юань Нанью. – Это волк Короля Волков.

- Когда он умрет, отдайте мне его сердце для изготовления лекарства.

- Наставник, этого нельзя допустить, - с тревогой сказал Юань Нанью.

- В городе много трупов волков, которые можно пожертвовать главе Цю, - сказал Ян Сиконг. – Но только не этот.

Цю Линьху, не обращая на них внимания, подошел к кровати Фен Е и проверил его пульс. Через некоторое время он повернулся и пристально уставился на Юаня Нанью:

- Ты дал ему эликсир Сюаньтань?

Юань Нанью опустил голову, не осмеливаясь заговорить.

- Он возвращает к жизни, - холодно сказал Цю Линьху. - Ты осознаешь его ценность?

- Ученик... как раз и использовал его для спасения жизни.

Цю Линьху посмотрел на Фен Е и сурово произнес:

- Этот человек очень дикий и воинственный по своей природе. Если он встанет над Поднебесной, боюсь, он всегда будет готов к войне. Он действительно достоин того, чтобы ты следовал за ним?

- Король Волков действиельно думает о Поднебесной и о простом народе, - без колебаний ответил Юань Нанью. – Иначе, он не приехал бы спасать Ляодун.

Цю Линьху помолчал немного и сказал:

- У него очень слабый пульс, дальше некуда тянуть. Ван-эр, ты останешься здесь, а вы двое, уходите отсюда.

Ян Сиконг растерянно взглянул на Юаня Нанью, и тот ответил ему уверенным взглядом:

- Наставник точно сможет спасти его.

Ян Сиконг втайне сжал кулаки, внимательно посмотрел на Фен Е и вышел вместе с Ляном Хуэйюном. Но они не стали никуда уходить и остались ждать во дворе.

Лян Хуэйюн беспокойно мерил шагами двор, а Ян Сиконг закрыл глаза и застыл на месте, мысленно проговаривая строчки из священных писаний. Он никогда не верил в богов и бессмертных, и сейчас все, что ему оставалось – это лишь повторять эти строки.

Жизнь Фен Е находилась в чужих руках, и он ничего не мог сделать. Чувство отчаяния и бессилия разъедало ему душу.

В этот момент во двор вбежал охранник и еще издалека крикнул:

- Командующий! Беда!

- Ты чего разорался! Тише! – обругал его Лян Хуэйюн.

Испуганный охранник замолчал, с тревогой глядя на Ляна Хуэйюна.

- Говори, что случилось? – шепотом спросил Лян Хуэйюн.

Охранник опустился на одно колено и доложил:

- Чжурчжени атакуют город!

Ян Сиконг резко открыл глаза.

___________________

1. Если дословно, он при этом еще «отбросил рукав ему на лицо». Так и не поняла, что это значит. Рукавом по лицу шлепнул? 

- 124 -

Когда Ян Сиконг и Лян Хуэйюн прибыли на стену, они были оптрясены открывшимся им зрелищем огромной вражеской армии, которой не было конца.

В памяти снова всплыли воспоминания двадцатилетней давности, когда они точно также стояли на городской стене, перед лицом того же самого врага, и поклялись защищать все тот же город. Ну почему эта кровавая трагедия повторяется снова и снова!

Ян Сиконг ясно помнил тот страх, когда впервые увидел армию неприятеля. Тогда он был так напуган, что у него подкосились ноги. Но Юань Мао сжал его плечо и сказал, что несмотря на страх, они не могут отступить.

Возглавив защиту горда, Юань Мао с горсткой защитников трижды сумел отбросить полчища Чжуо Летая. Даже получив ранение, он никуда не отступил.

Сегодня Чжуо Летай привел с собой еще больше солдат, и теперь его сердце пылало жаждой мести. Гуаннин тоже укрепился со временем. Тогда они смогли защитить Гуаннин, и сегодня они не позволят варварам ступить на его землю!

К этому дню подготовились и враги, и защитники города.

- Это вопрос жизни и смерти, - сказал Лян Хуэйюн. – Сиконг, я верю, что дух генерала Юаня смотрит на нас с небес, и он обязательно поможет нам защитить Гуаннин и Ляодун.

Ян Сиконг поднял глаза к небу:

- Отец, мы не можем не защитить Гуаннин и также должны покончить с Чжуо Летаем и положить конец многолетним страданиям жителей Гуаннина. Даруй нам свое благословение... а также благослови Фен Е, чтобы он смог выжить.

В это время из вражеского стана выехал один человек и, подъехав ко рву, крикнул:

- Я оглашаю волю императора Великой Цзинь! (1) Сдавайтесь, и мы не тронем мирное население! А, если не сдадитесь, мы вырежем здесь всех!

Ян Сиконг с мрачным видом посмотрел на посланника сверху вниз:

- Этот солдат слишком высокомерен и безрассуден в своих речах. Похоже, Чжуо Летай тщательно подготовился к этой битве.

- Теперь даже у презренных псов есть свой император, - ругнулся Сю Фен. – Тьфу!

Посланник громко рассмеялся:

- А у вас, ханьцев, император – дитя в пеленках. Вот уж действительно курам на смех!

- Пристрелите его! – крикнул Лян Хуэйюн.

Несколько стрел взмыли в воздух, и человек возле рва мгновенно оказался утыкан ими, словно еж.

В войске чжурчженей ударили в боевые барабаны, и глава Гуаннина тоже не мог отставать и отдал приказ. От барабанного боя души людей пришли в смятение.

Ян Сиконг посмотрел на «горный щит», построенный под его руководством – он походил на трезубец, направленный в грудь Чжуо Летая. Он почувствовал, как в его жилах закипает кровь, а кулаки сжимаются в предчувствии боя.

Давай, приходи! На этот раз я разорву тебя в клочья!

Чжуо Летай привел с собой не менее ста пятидесяти тысяч солдат. Не считая те двадцать тысяч человек, погибших во время осады и преследования Фен Е, остальные остались в лагере. Однажды ему уже пришлось отступить из-за нападения на его лагерь, и теперь он серьезно отнесся к этому вопросу.

В Гуаннине было всего семьдесят тысяч солдат, но их боевой дух был чрезвычайно высок. В прежнем Гуаннине огромную армию Чжуо Летая удалось остановить с помощью нескольких тысяч человек. Но сегодняшний Гуаннин был укреплен гораздо сильнее, его окружал ров, а на его защите стоял семидесятитысячный гарнизон. Разве они не смогут заставить Чжуо Летая отступить? Вот почему они всячески постарались вынудить Чжуо Летая к штурму города.

Здесь, на этих стенах, они будут стоять до последнего, истребляя войско Чжуо Летая и его волю к победе.

Ранней весной было еще очень холодно. Чтобы защитить городской ров от замерзания, его осушили задолго до наступления зимы. И сейчас там оставался только пустой ров в качестве первой преграды перед Гуаннином. Но так как ров был вырыт уже позже, из-за некоторых географических ограничений его ширина составлял менее четырех саженей в ширину. (2)

На городской стене ждали готовые к бою лучники и артиллеристы, а остальные смотрели на ров, гадая в душе, как именно Чжуо Летай собирается перебраться через него.

Воспользуется штурмовыми лестницами? Будет прорываться через ров? Постарается заполнить его? Чжурчжени не умели изготавливать сложные механизмы. Машины, необходимые для засыпки рва, были очень громоздкими и сложными в управлении, и их было трудно перемещать с места на место, они и сами редко использовали их. Воды во рву нет, наплавной мост тут тоже бесполезен. Значит, они все же используют лестницы или засыпят ров людьми?

Использовать штурмовые лестницы надо рвом, это значит дать им бесчисленное количество живых мишеней, и в конце концов, ров заполнится мертвыми телами. С древних времен такой способ засыпки рва был довольно популярен. Хоть это и было очень жестоко, зато быстро и эфеективно. 🤦‍♀️

Песок и землю для засыпки рва часто привозили с собой. Солдаты под прикрытем щитов толкали повозки ко рву и ссыпали песок и камни вниз. С помощью такого метода можно было снизить потери, но это недостаточно, чтобы заполнить ров.

Ян Сиконг догадывался, для чего Чжуо Летай собрал так много ледяных глыб из Хуаншуй. Вероятно, он попытается заполнить ров с их помощью.

Они увидели, как вражеская армия раскололась надвое, и средняя часть двинулась вперед.

Все, кто наблюдал за ними со стены, ахнули от удивления.

Ян Сиконг был прав лишь наполовину. Чжурчжени действительно толкали повозки, (3) чтобы заполнить ров, но в них был не песок и не лед. Это было нечто желтовато-бурого цвета, похожее на надутые барабаны расмером с человека. Поверхность этих штуковин слегка просвечивала, и они казались полыми внутри. Они были связаны между собой по семь-восемь штук и лежали на повозках, что говорило о том, что они должны быть довольно легкими на вес.

Но что же это такое?!

Ян Сиконг с Ляном Хуэйюном растерянно переглянулись между собой.

Они наблюдали за тем, как чжурчжени прикрывали щитами содержимое повозок и продвигались вперед ко рву.

- Сиконг, ты же такой умный, - обеспокоенно проговорил Лян Хуэйюн. – Неужели даже ты не знаешь, что это такое?

- Пусть подойдут поближе, тогда рассмотрим получше, - хмуро ответил Ян Сиконг.

Хоть он и не осмелился бы назвать свой жизненный опыт и все прочитанные им книги уникальными, но все же он превосходил в этом многих. Но он обратился к своим знаниям, которые хранил в памяти, и все равно не смог понять, что это такое.

Неизвестное всегда пугает. Хотя стоявшие рядом солдаты ничего не говорили, но Ян Сиконг мог чувствовать, как неуловимо меняется их настроение.

- Лучники, к бою! – взревел Лян Хуэйюн.

Все лучники разом вскинул луки и натянули тетиву. Как только чжурчжени оказались в пределах досягаемости их стрел, Лян Хуэйюн отдал приказ стрелять.

С неба обрушился дождь из стрел.

Двадцать один год спустя Чжуо Летай снова начал войну против Гуаннина.

Летящие с небы стрелы попадали в основном в щиты, поражая заодно живую плоть. Часть стрел попали в эти странные желто-бурые штуковины, и те моментально сдувались.

Докатив повозки до рва, чжурчжени развязали веревки, и эти штуки посыпались в ров.

На Яна Сиконга внезапно снизошло озарение, и он закричал:

- Это же пузыри из овечьих шкур!

Раньше с помощью таких шкур простые люди переправлялись через реку. Позже из них догадались делать кожаные лодки, на которых через реку могли переправиться сразу несколько человек.

Чтобы сделать такие пузыри из овечьей шкуры, нужно снять с барана шкуру, начиная с шеи и нигде не повредить ее. Избавив ее от шерсти, нужно крепко связать вместе ее голову, хвост и конечности, накачать ее воздухом, чтобы она растянулась, а затем с помощью воздействия солнца и воды придать ей прочности и стойкости к износу. Если связать несколько таких штук вместе с помощью деревянных прутьев, они легко превращались в «лодку», на которой можно было плавать по воде.

Эти штуки были очень легкими, их было просто перевозить, а при наполнении воздухом они становились размером с человека. Чжурчжени тысячелетиями питались мясом скота, и у них не было недостатка в овечьих шкурах. Но способ переправляться с их помощью через реку придумал именно народ хань. Странно, что чжурчжени додумались использовать их для того, чтобы засыпать ров!

- И как это варварам пришла в голову такая замечательная мысль! - воскликнул Лян Хуэйюн. – Неужели это...

- Не может такого быть, - холодно ответил Ян Сиконг. – Если бы Хань Чжаосин был таким сообразительным, Ляодуну не пришлось бы страдать от него столько лет. У Чжуо Летая должен быть толковый советник, досконально изучивший все знания народа Центральных Равнин.

Лучники старательно выпускали стрелы, изо всех сил стараясь помешать чжурчженем добраться до рва. Но на место павших вставали новые воины. Эти пузыри из овечьих шкур были такими легкими, и для их перевозки не требовалось много человек. При такой скорости они смогут заполнить ров всего за один день!

Ян Сиконг стоял на холодном ветру, но его лоб был покрыт каплями пота.

Они недооценили Чжуо Летая!

Двадцать один год назад Чжуо Летай был старшим принцем империи Цзинь. Он ворвался в Ляодун с семидесятитысячной армией, но был полностью разгромлен, поэтому они до сих пор смотрели свысока на этого варвара. Тепереь Чжуо Летаю было уже за шестьдесят, он был уже не молод, и кто знает, когда настанет конец его земному пути. То, что он лично привел сюда свою армию, говорило о его одержимости и бешеном желании захватить Гуаннин. Он так долго вынашивал свою злобу, разве он мог не подготовиться как следует за это время!

- Господин! – Сю Фен подбежал к Яну Сиконгу. – Ров заполняется слишком быстро! Если так и дальше пойдет, нам не удастся дождаться подкрепления от генерала Фена!

Ян Сиконг посмотрел на пузыри из овечьих шкур, быстро накапливающихся на дне рва, и его лицо помрачнело.

Они расчитывали, что Чжуо Летаю понадобится несколько дней, чтобы перебраться через ров. А затем, когда они поразят его возле городских стен, прибудет подкрепление от Фена Чанью и отрежет ему путь к оступлению, чтобы окончательно добить его.

Однако, при текущей скорости заполнения рва, Чжуо Летай сможет атаковать город, самое позднее, уже завтра, а им останется лишь отчаянно сопротивляться. Страшно представить, сколько будет жертв за эти дни.

- Попробуйте горящие стрелы, - сказал Ян Сиконг.

Лян Хуэйюн отдал приказ, и лучники сменили стрелы. Но в это время дул холодный ветер, и они находились с подветренной стороны. Пламя гасло, как только они его зажигали, к тому же они не могли бы гарантировать и собственную безопасность.

Если ударить по рву из пушек, таким образом действительно можно было бы разрушить пузыри из овечьих шкур, но ядра потревожат промерзшую почву и сдвинут ее слои, а это заполнит ров быстрее самих пузырей!

Им оставалось лишь смотреть, как варвары сбрасывают пузыри в ров.

Даже погода способствовала осуществлению плана Чжуо Летая. Но ведь небеса над их головой, это небеса народа хань. Почему в этот день они не помогали Гуаннину?

С одной стороны рва били боевые барабаны, подбадривая сердца людей, а по другую сторону рва росли кучи мертвых чжурчженей и пузырей из овечьих шкур.

Ян Сиконг смотрел на поле боя и думал о том, что в этом городе, в одном из домов велась другая битва – битва за жизнь Фен Е с владыкой преисподней Янваном.

Прямо перед ним был его смертельный враг, а позади – Фен Е, и исход битвы за его жизнь был неизвестен. Ян Сиконг стоял на городской стене, чувствуя, что вокруг него с обеих сторон разверзлась пропасть.

Эта битва велась с рассвета до поздней ночи. Чжурчжени использовали мертвые тела, чтобы быстрее заполнить ими ров, и вскоре он был полностью заполнен.

Огромная армия вместе с купленными у ханьцев катапультами, лестницами и пушками приблизилась к Гуаннину.

________________________

1. Цзинь – это собственно название страны чжурчженей и их самих (люди Цзинь).

2. Примерно тринадцать метров.

3. Почему-то тут используется слово «лягушка», лягушачьи повозки какие-то. Я везде смотрела, так и не нашла такого словосочетания, поэтому не знаю, что и думать. Пусть будут просто повозки.

- 125 -

Стояла уже поздняя ночь, и на городской стене ярко горели огни. Все были готовы встретить врага во всеоружии.

Чжуо Летай не стал сразу атаковать город. Чтобы заполнить ров, его армия понесла большие потери, и теперь силы его людей были на исходе, в то время как находившийся в окружении гарнизон весь день бездействовал и был полон сил.

Видя, что Чжуо Летай пока не собирается нападать на город, Ян Сиконг покинул городскую стену. После того, как он простоял целый день на ледяном ветру, у него ноги подкашивались от усталости.

Он четыре раза отправлял охранников, чтобы проверить, как обстоят дела у Фен Е, но дверь в его комнату была по-прежнему закрыта, и он не мог быть ни в чем уверен. Больше он не мог вынести этого ожидания и решил вернуться, чтобы разузнать обо всем самому. Попросив Ляна Хуэйюна сразу сообщить ему, если ситуация на поле боя изменится, он сел на лошадь и поехал на постоялый двор.

В комнате Фен Е горели свечи, и мягкий золотистый свет, просачивающийся сквозь дверную щель, казался теплым и уютным.

Во дворе стояли несколько охранников и слуг. Ян Сиконг подошел поближе и, тяжело вздохнув, спросил:

- ... ну что?

Он изо всех сил старался сохранить самообладание, но не мог сдержать дрожь в голосе.

- Господин, - поклонился ему телохранитель Фен Е. – Оттуда лишь выходили два помощника, но они ничего не сказали.

Ян Сиконг с хмурым видом посмотрел на закрытую дверь и медленно подошел к ней. В начале весны все окна и двери завешивали плотными одеялами, чтобы не пропускать холод внутрь. Поэтому, даже стоя рядом с дверью, Ян Сиконг мог различить лишь едва слышные звуки внутри, но ему не было слышно, о чем говорят находившиеся там люди.

Он ужасно нервничал. С одной стороны, ему очень хотелось узнать, что там происходит внутри этой комнаты. А с другой стороны, он боялся это узнать. До тех пор, пока эта дверь закрыта, Фен Е остается жив в его сознании.

Он стоял перед дверью с растерянным видом и неожиданно понял, что должен был чувствовать Фен Е в тот миг, когда он исчез.

Секунды складывались в минуты, пропитанные болью, отчаянием и страхом, они словно ножом пронзали сердце.

Он знал, что даже если он умрет тысячи раз, он не сможет забыть свою любовь к Фен Е, единственному человеку, которого любил в своей жизни и который подарил ему истинную радость.

Просто больше он не хочет этого, ему не хочется чувствовать себя связанным.

Он действительно отпустил все хорошее и плохое, что было между ними. Больше он не тосковал по прошлому и не держал на Фен Е обиды. Та стрела, от которой закрыл его Фен Е, уничтожила вражду между ними.

Но где бы он ни находился на этом свете, рядом или за тысячи миль, он всегда будет надеяться на то, чтобы у Фен Е все было хорошо.

Неужели небеса не позволят этого?

Внезапно дверь скрипнула, и сердце Яна Сиконга тревожно сжалось. Он смотрел на открывающуюся дверь, не смея дышать от страха.

Из комнаты вышел помощник с тазом, полным окровавленной воды.

Ян Сиконг стоял перед ним, раскрыв рот, но не мог издать ни звука, по его лицу катились капли пота.

Помощник посмотрел на него и хотел заговорить, но в этот момент из-за двери послышался голос:

- Пусть войдет.

Это был голос Юаня Нанью!

Ян Сиконг хотел сделать шаг, но ноги не слушались его - страх прочно сковал его тело. А ведь совсем недавно он стоял перед огромным войском неприятеля и даже не поменялся в лице!

Он сделал глубокий вдох и, подавив в себе страх, перешагнул через порог.

В комнате стояла жаровня с ярко пылающими углями, и внутри было невыносимо душно. Запаху крови и лекарств было некуда рассеяться, и от этого удушливого запаха невольно накатывала тошнота.

Цю Линьху и Юань Нанью стояли возле кровати Фен Е, их одежда покрылась пятнами пота и крови. Девушка-помощница, присев в сторонке, убирала с пола окровавленные полотенца.

Ян Сиконг, стоя в дверях, поднял на Юаня Нанью вопросительный умоляющий взгляд. Юань Нанью выглядел усталым, его волосы слиплись от пота, но он успокаивающе произнес:

- Второй брат, с ним все в порядке.

У Яна Сиконга разом подкосились ноги, и он ухватился за дверной косяк, чтобы не упасть. Его глаза покраснели, и он тихо сказал:

- Я... благодарю главу Цю за спасение этой жизни. Я в долгу перед вами.

Лицо Цю Линьху было немного бледным, но он не утратил своей живости.

- Я это запомню, - сказал он.

- Наставник, прошу, пройдите и отдохните, - почтительно сказал Юань Нанью.

К Цю Линьху подошел помощник, чтобы поддержать его, и они вышли вместе. Только тогда Ян Сиконг смог подойти ближе, едва переставляя словно налитые свинцом ноги.

Юань Нанью посмотрел на лежавшего на кровати человека, а затем перевел взгляд на Яна Сиконга:

- Фен Е сможет выжить лишь благодаря мастерству наставника, - сказал он, и в его голосе были слышны нотки страха.

Ян Сиконг подошел к Юаню Нанью, обнял его и уткнулся лицом ему в шею.

Юань Нанью тоже обнял его в ответ:

- Второй брат, не переживай. Он очень сильный и здоровый, он обязательно поправится.

- Он выжил лишь благодаря тому, что... ты не пожалел для него тот редкий эликсир, - тихо сказал Ян Сиконг.

- Лекарства для того и нужны, чтобы спасать жизнь людям. К тому же, я спасал не только его жизнь, - Юань Нанью погладил Яна Сиконга по спине. – Пока он жив, у Ляодуна тоже остается надежда.

- Ю-эр, спасибо тебе. Без тебя второй брат не знал бы, что делать.

Юань Нанью лишь улыбнулся в ответ:

- Разве между нами могут быть церемонии?

Ян Сиконг закрыл глаза. От тела Юаня Нанью исходил очень скверный запах, но, прижимаясь к этой теплой крепкой груди, он чувствовал покой и умиротворение.

- Второй брат, - снова заговорил Юань Нанью. – А знаешь, почему мне так нравилось носить такую же, как у тебя одежду, когда мы были детьми?

- Знаю, - тихо ответил Ян Сиконг.

- Дело было не только в том, что я хотел стать ближе к тебе, - с улыбкой сказал Юань Нанью. – В то время, когда я одевался как ты, мне казалось, что мы были единым целым, и не могли отделиться друг от друга. И тогда твой ум становился моим умом, твоя радость – моей радостью, а твоя боль – моей болью. Поэтому второй брат не должен благодарить меня за что-либо.

- Ю-эр, задыхаясь, проговорил Ян Сиконг. – Второй брат считает, что не заслуживает такой глубокой привязанности.

- Ты отдал половину жизни, чтобы отомстить за нашу семью Юань, я тоже думаю, что не заслуживаю этого... Ай, ни к чему говорить об этом. Я же говорю, что мы с тобой одно целое, ты помогаешь мне, а я тебе, так и должно быть.

- Ладно, ладно, - кивнул Ян Сиконг.

- Иди посмотри на него. Хун-эр тоже охраняет его. Если что-то будет не так, позови помощников наставника, - Юань Нанью вытер вспотевший лоб. – Пойду отдохну немного.

- Ю-эр, боюсь, тебе не удастся отдохнуть, - сказал Ян Сиконг. – Чжуо Летай осадил город.

- Когда? – удивленно спросио Юань Нанью.

- Сегодня, - ответил Ян Сиконг. – Командующий Лян поднял армию Фен, но им трудно найти общий язык. К тому же, Фен Е ранен, и боевой дух армии падает. Ты должен навести там порядок.

- Да, я немедленно пойду туда, - сказал Юань Нанью и торопливо вышел.

Ян Сиконг тяжело вздохнул и подошел к кровати.

Фен Хун все еще лежал рядом на мягкой подушке и сейчас спал. Раньше он спал очень чутко и просыпался от малейшего шороха, но сейчас, когда Ян Сиконг подошел к кровати, он даже не открыл глаз. Даже если Цю Линьхе не сказал этого прямо, и так было понятно, что его время на исходе. Возможно, он еще цеплялся за жизнь, ожидая, когда Фен Е очнется.

У Яна Сиконга на глаза навернулись слезы, когда он смотрел на человека, неподвижно лежавшего на кровати с бледным лицом, и его душу охватило смятение. Он присел на край кровати и прижал ладонь к щеке Фен Е, чувствуя ее теплую кожу и покалывание отросшей щетины.

Ян Сиконг широко открыл глаза, чтобы слезы не сорвались вниз. Его сердце болезненно сжалось, и он устало привалился к изголовью кровати, глядя перед собой пустым взглядом.

Фен Е жив, он жив!

Ему и этого достаточно.

Ян Сиконг чувствовал себя таким усталым, что сам не заметил, как заснул, привалившись к изголовью. Он дремал, пока до него не донесся глухой стон.

Сообразив, что его сморил внезапный сон, он был слегка раздосадован. Но, если Лян Хуэйюн никого не послал за ним, к тому же, Юань Нанью тоже отправился на стену, значит, Чжуо Летай все еще не начал штурм города.

Ян Сиконг опустил голову и увидел, что Фен Е слегка нахмурил брови, его лицо покрылось испариной, а с губ срывались болезненные стоны. Ян Сиконг взял полотенце и осторожно вытер ему лицо. Ресницы Фен Е дрожали, словно он увяз в трясине ночного кошмара, прежде чем смог медленно открыть глаза.

Сердце Яна Сиконга забилось быстрее, он впился взглядом в лицо Фен Е.

Потребовалось много времени, прежде чем рассеянный взгляд Фен Е обрел ясность. Туман, заволакивающий его взор, постепенно рассеивался, и в глазах появилось обычное выражение.

- Фен Е, ты очнулся... - взволнованно сказал Ян Сиконг. – Ну как ты? Ты можешь говорить?

Фен Е долго смотрел на него, прежде чем разжал губы и хрипло произнес:

- Конг... эр...

Ян Сиконг судорожно вздохнул и пробормотал:

- Ты проснулся... проснулся... Отлично!

Фен Е не мигая, уставился на него.

- Ты чуть не умер... - тихо сказал Ян Сиконг. – Если бы на твоем месте был кто-то другой, он наверняка не выжил бы. Наверное, владыка Янван и правда не осмеливается взять твою душу.

- Как хорошо... что я снова вижу тебя, - едва слышно сказал Фен Е.

- За это ты должен сказать спасибо Ю-эру.

- Чжур... чжурчжени... - с трудом выговорил Фен Е, видимо, страдая от раны в груди.

- Чжуо Летай осадил город, как мы и задумали. Гуаннин пока еще может держаться, - Ян Сиконг вытер лицо и встал. – Не разговаривай больше, я позову лекаря.

- Не надо... - Фен Е хотел удержать Яна Сиконга, но его сил с трудом хватало на то, чтобы говорить.

Ян Сиконг наклонился и посмотрел ему в глаза:

- Тебе нужно отдыхать.

- Не уходи... - умоляюще прошептал Фен Е. – Не уходи...

Ян Сиконг опустил глаза и тихо сказал:

- Я не ухожу. Я просто позову лекаря, чтобы он осмотрел тебя.

- Конг-эр, не уходи, - глаза Фен Е покраснели, его сознание еще не прояснилось до конца, и в смятении мыслей и чувств в этот момент он лишь понимал, что только этот человек имел для него значение.

- Я выйду и сразу же вернусь, - сказал Ян Сиконг, собираясь отойти.

- Не...

Фен Е, дрожа всем телом, смотрел, как Ян Сиконг исчезает из поля его зрения, и чувствовал, как боль разрывает ему грудь.

Ян Сиконг разыскал помощников Цю Ляньху и отправил их за ним. К этому времени Фен Е снова впал в забытье, но даже во сне он продолжал шептать имя Яна Сиконга.

Цю Линьху проверил его пульс и воткнул серебряные иглы в нужные точки, после чего Фен Е постепенно успокоился и крепко заснул.

Ян Сиконг переводил взволнованный взгляд с лица Фен Е на Цю Линьху.

Закончив сво работу, Цю Линьху взял полотенце из рук своего помощника, вытер руки и сказал:

- С ним все в порядке. Когда он снова очнется, можно покормить его жидкой кашей.

Ян Сиконг, наконец, смог вздохнуть с облегчением.

Цю Линьху посмотрел на Фен Е и сказал:

- Это один из самых сильных людей, которых мне когда-либо доводилось видеть. Если бы такую рану получил кто-нибудь другой, сам бессмертный Далуо не смог бы его спасти.

- Все благодаря главе Цю.

Цю Линьху посмотрел на Яна Сиконга:

- Если бы не страдания жителей Ляодуна, сам император не смог бы заставить меня покинуть Долину Лекарей.

- Хотя глава Цю живет в уединении в Долине Лекарей, его сердце привязано к миру и переживает о нем, и это действительно достойно восхищения. Для меня огромная честь иметь возможность лицезреть своими глазами главу Цю.

- Ладно, - с усмешкой ответил Цю Линьху. – Я слышал про тебя, что у тебя ловко подвешен язык, и ты умеешь обольщать. Уж и не знаю, скольким людям ты успел запудрить мозги.

- Я говорю от чистого сердца, и глубину моей признательности невозможно выразить словами.

- Ладно, спасибо тебе, младший брат, - сказал Цю Линьху, вставая. – Этот эликсир Сюаньтянь – редчайшая вещь. Надеюсь, такое сокровище было потрачено на спасение верного и доброго человека, который установит в стране мир, а не превратится в безжалостного и воинственного тирана и мятежника.

- 126 -

После того, как Фен Е заснул, Ян Сиконг снова вернулся на городскую стену.

Стояла уже поздняя ночь, но весь город и стена были ярко освещены огнями. Юань Нанью, одетый в доспехи, стоял на стене и что-то обсуждал с Ляном Хуэйюном. Ян Сиконг поспешно поднялся к ним и спросил:

- Как обстановка?

- Пока все тихо, - ответил Лян Хуэйюн.

Ян Сиконг посмотрел вниз – армия Чжуо Летая стояла вне пределов досягаемости лучников. После целого дня боевых действий вражеские солдаты устали, к тому же нападать на город в темноте было бы неудобно, поэтому они ждали рассвета.

- Как Король Волков? – спросил Юань Нанью.

- Он уже пришел в себя. Глава Цю дал ему лекарство и сказал, что его можно покормить после того, как он снова проснется, - Ян Сиконг тяжело вздохнул. – Ю-эр, спасибо тебе...

- Второй брат, ну мы же договорились, - улыбнулся Юань Нанью.

Ян Сиконг согласно кивнул и сменил тему:

- Как настрой у солдат?

Юань Нанью внезапно напрягся и казал:

- В армии ходят слухи, что Король Волков серьезно ранен и умирает. Я уже взял двух человек, распространявших эти слухи, но... Боюсь, людей не удастся убедить одними словами. Чем дольше они не будут видеть Фен Е, тем сильнее станут подозрения.

- Меня тоже беспокоит, что новости о его ранении распространяются, - с тревогой сказал Ян Сиконг. – Это наверняка вызовет волнения и в столице.

Юань Нанью тоже ощущал свою беспомощность в данном вопросе.

В это время армия Фен со всех сторон была окружена врагами: варвары, Чен Му, императорский двор, весь народ. Если весть о возможной смерти Фен Е разлетится по всей Поднебесной, все его враги выступят против него единым фронтом, и в его армии наступит упадок.

Верно говорят – беда не приходит одна.

- Когда его состояние улучшится, пусть выйдет, чтобы наблюдать за сражением, - сказал Ян Сиконг. – А до тех пор ты будешь командовать армией.

- Сейчас это все, что нам остается.

Оба брата одновременно посмотрели в сторону вражеской армии, где в темноте были видны костры, мерцающие во мраке словно глаза диких животных, только и ждущих возможности наброситься на них и растерзать их в клочья.

***

Когда забрезжил рассвет, чжурчжени начали свозить ко рву бревна и доски. Очевидно, они собирались построить мост с помощью пузырей из овечьих шкур, чтобы обеспечить проезд штурмовым механизмам.

Итак, после ночи отдыха боевые действия развернулись снова.

В присутствии Юаня Нанью армия Фен и гарнизон Гуаннина взаимодействовали лучше, но варваров было слишком много и, стоило им отбить нападение одной группы, как ей на смену приходила другая.

В это время на стену поднялся телохранитель Фен Е. Разыскав Яна Сиконга, он шепнул ему на ухо:

- Король Волков проснулся и ищет господина Яна.

Ян Сиконг как раз наблюдал за обстановкой на поле боя. В этот момент они атаковали, а варвары защищались. Пока Юань Нанью и Лян Хуэйюн были здесь, в его пристутствии не было большой нужды. Он боялся, что Фен Е, не увидев его, начнет нервничать и растревожит свою рану, поэтому, все обдумав, решил заглянуть к нему. Сообщив об этом Юаню Нанью, он поспешил обратно.

Он думал, что увидит, как Фен Е стало лучше, и это будет единственное радостное событие за последнее время. Но, когда он открыл дверь увиденная им сцена изумила его.

Фен Е находился не в кровати, а сидел на плетеной кушетке возле Фен Хуна.

- Фен Е! – Ян Сиконг поспешно бросился к нему.

Он увидел бледное лицо Фен Е и ярко-красную кровь, пропитавшую его белую повязку на груди. Он смотрел на Фен Хуна покрасневшими глазами.

Фен Хун тоже смотрел на Фен Е своим единственным глазом и, казалось, у него не было сил, даже чтобы просто моргнуть. Каждый раз, когда он закрывал глаз, ему требовалось немало усилий, чтобы открыть его снова.

Сердце Яна Сиконга сжалось, он медленно подошел к ним и присел на корточки.

- Тебе еще нельзя вставать с постели, - тихо сказал он.

- Он был со мной двадцать лет... - голос Фен Е дрогнул. – Мы были вместе всю жизнь.

У Яна Сиконга слезы навернулись на глаза. Положив руку на тело Фен Хуна, он почувствовал слабое, едва заметное дыхание. Раньше он был таким величественным и могучим, но никто на этом свете не может победить время.

- Нас вскормила одна волчица. Он родился самым большим, самым умным и был мне ближе всех... - со слезами на глазах прошептал Фен Е. – Он мой брат и это он настоящий король волков.

- Он ждал, когда ты проснешься, - печально сказал Ян Сиконг.

По щекам Фен Е покатились слезы:

- Хун-эр, ты... можешь уйти, - задыхаясь, проговорил он. – Не нужно больше страдать.

Фен Хун тихо заворчал и, словно использовав последние силы, поднял голову и слизал слезы с лица Фен Е.

Фен Е крепко вцепился в его мех, не сдерживая слез:

- Иди, иди... я отомщу за тебя, и обязательно... - он наклонился, и, обняв Фен Хуна за шею, зарыдал. – Хун-эр, обязательно вернись ко мне в следующей жизни!

Фен Хун тихо всхлипнул и спокойно закрыл глаз.

Ян Сиконг, не в силах выносить этого, отвернулся. В теле под его ладонью больше не осталось дыхания.

Фен Е крепко обнял гиганского волка. Король Волков, некогда такой величественный и могучий, теперь сжался в комок как ребенок, и беззвучно плакал.

Ян Сиконг вытер лицо и с грустью сказал:

- Фен Е, твоя рана кровоточит, надо позвать лекаря. Хун-эр спас наши жизни, ты не должен подвести его.

Видя, что Фен Е остался глух к его словам, Ян Сиконг сжал его застывшую руку:

- Фен Е, ты должен выжить, чтобы отомстить за Хун-эра. Ты должен жить!

Лицо Фен Е подернулось пеплом, а взгляд был полон тоски.

Ян Сиконг помог ему лечь на кровать и вызвал лекаря, чтобы ему сделали перевязку.

Охранники смотрели на волка, заснувшего вечным сном, и не знали, что им делать.

Ян Сиконг сделал им знак:

- Я сам позабочусь об этом.

После того, как лекарь ушел, Ян Сиконг сел возле кровати и строго сказал:

- Я знаю, что тебе тяжело, но ты должен позаботиться о своем здоровье, о Хун-эре, об армии Фен и обо всем Ляодуне.

- Хун-эр никогда не хотел быть старым и больным, для него было бы лучше умереть на поле боя.

- Он старался задержаться здесь. К счастью, ты проснулся, и вы смогли попрощаться, и он смог заснуть спокойно.

Печаль в глазах Фен Е постпенно сменилась ненавистью:

- Что с чжурчженями?

Ян Сиконг рассказал обо всем, что произошло, пока Фен Е был без сознания и наконец, сказал:

- Чжуо Летай строит мост и скоро он начнет штурм города.

- А все еще валяюсь тут в постели, - Фен Е стиснул зубы. – Наверняка, солдаты расстроются, когда узнают о моем ранении. Нет, я должен... - он попытался встать.

Ян Сиконг не позволил ему этого сделать и отругал его:

- Ты знаешь, сколько усилий потратили Ю-эр и глава Цю, чтобы спасти тебе жизнь? И теперь ты должен отдыхать, чтобы поправиться как можно скорее.

Фен Е посмотрел на него тяжелым мрачным взглядом. Ян Сиконг отпустил его руку и спросил:

- А Хун-эр... что ты собираешься делать с ним?

- Я отвезу его обратно в Датун, - сдавленным голосом сказал Фен Е. – Пусть он вернется туда, где родился.

- Сначала нужно разбить чжурчженей, и тогда ты сможешь вернуть его в Датун.

Фен Е немного помолчал, а затем медленно протянул руку и взял Яна Сиконга за руку. Ян Сиконг немного поколебался, но не отстранился. Фен Е смотрел прямо на него, но никак не решался заговорить.

- Просто скажи то, что хочешь, - спокойно сказал Ян Сиконг.

- ... Ты давно не называл меня по имени и давно не переживал за меня, - тихо сказал Фен Е. – Наверное, это единственное, что было хорошего в моем ранении.

- Ты спас мне жизнь, и из чувства...

- Какого чувства?

Ян Сиконг опустил голову:

- Фен Е, пока твоя рана не затянулась, я не хочу истощать твою энергию.

Фен Е посмотрел на него долгим взглядом и хрипло сказал:

- Иди наблюдай за битвой. Не волнуйся, Чжуо Летай еще увидит меня стоящим на стене Гуаннина.

- Выздоравливай поскорее, - сказал Ян Сиконг, вставая, и снова взглянул на Фен Хуна.

Фен Е повернул голову и тоже посмотрел на Фен Хуна, его взгляд снова смягчился и наполнился печалью.

- Пусть он еще побудет со мной.

После того, как Ян Сиконг вышел за дверь, у него все еще было очень тяжело на сердце, и он с трудом мог дышать. Вытерев лицо, он вскочил на лошадь и помчался к городской стене.

Несмотря на дождь из стрел и пушечный огонь, после двух дней и одной ночи осады чжурчжени, наконец, перешли по мосту, построенному надо рвом. По краям рва скопились горы трупов, и мост, казалось, держался не на пузырях из овечьх шкур, а на тысячах мертвых тел.

Когда Ян Сиконг поднялся на стену, он увидел все войско варваров вместе с пушками и осадными механизмами. Бесчисленное войско устремилось к стенам Гуаннина, как саранча, и ему не было видно конца. Казалось, эта волна поглотит город единым махом.

Солдаты, оборонявшие город, чувствовали, как страх проникает в их плоть и кровь.

Ян Сиконг до боли сжал кулаки. Развернувшаяся перед ним картина накладывалась на воспоминания двадцатилетней давности, и его тело сотрясал нервный озноб.

Давайте же, наступайте. Нужно покончить с этим.

Армия неприятеля встала у стен города, но не спешила идти на штурм. Ян Сиконг догадывался, что они собираются делать.

В тот раз Чжуо Летай каждый день отправлял к стенам города своего грозного генерала, который бросал им вызов. Это повергало людей в панику, снижая их боевой дух.

- Сдавайтесь – или умрете! Сдавайтесь – или умрете! Сдавайтесь – или умрете!

Чжуо Летай снова повторил свой старый трюк, только на этот раз эти слова выкрикивала не горстка всадников, а вся многотысячная армия, и ее рев оглушал, взмывая к небу.

Эти крики были такими громкими, что от них заклыдывало уши, и их отчетливо могли слышать не только солдаты на стене, но и жители города.

Атакуя врага, начала нужно нанести удар по его духу. Хотя этот прием был не новым, но он не утрачивал своей эффективности.

Лян Хуэйюн посоветовался с Юанем Нанью и Яном Сиконгом:

- Нам нужно открыть артиллерийский огонь.

- Чжуо Летай хочет перед штурмом ослабить боевой дух нашей армии, - с горечью сказал Юань Нанью. – Нельзя позволить ему добиться успеха.

- Нет, если мы начнем стрелять из пушек, варвары немедленно атакуют, - сказал Ян Сиконг. – Наша армия измотана, а враг на подъеме и настроен очень решительно. Нужно избегать его, пока он так настроен.

- Меня беспокоют солдаты... - нахмурился Юань Нанью.

- Они прошли через множество сражений, и запугать их будет не так просто, - Ян Сиконг снова повернулся к Ляну Хуэюну. – Все солдаты ненавидят варваров до зубовного скрежета, и они не сдадутся так легко.

Лян Хуэйюн все еще колебался.

- Как говорится, если рьяно взяться за дело, можно быстро истощить силы, - сказал Ян Сиконг. – Варвары не понимают этой простой истины, вот и пусть дальше растрачивают свою энергию. А мы подождем тихонько, собираясь с силами. Скажите командирам, чтобы успокоили солдат. Пусть воспользуются этим временем, чтобы отдохнуть.

Лян Хуйэюн и Юань Нанью, убежденные его словами, согласно кивнули в ответ:

- Хорошо.

Ян Сиконг посмотрел на защитное сооружение, которое построили по его приказу, и подумал: «Что ж, теперь дело за тобой».

- 127 -

Чжуо Летай был полон решимости запугать их. Он посылал десятки тысяч солдат, чтобы они по очереди кричали под стенами города, и эти крики, которые не смолкали ни днем, ни ночью, наводили ужас на солдат и жителей города.

Лян Хуэйюн и Юань Нанью приложили все силы, чтобы успокоить своих людей, но на многих это действовало удручающе.

Ян Сиконг знал, что, если это затянется надолго, их боевой настрой рухнет раньше, чем у варваров, но им было нужно дождаться подкрепления, поэтому был дорог каждый день, пока удавалось потянуть время.

Но в этот критический момент, когда речь шла о жизни и смерти, к ним прибыл гонец из столицы, который, рискуя жизнью, сумел обойти часовых Чжуо Летая. Он привез в Гуаннин дурные вести – Чен Му выслал свое войско, и Фен Чанью настаивал на немедленном возвращении Фен Е в столицу.

Чен Му с помощью вассальных правителей собрал войско в двести тысяч человек и двинулся походом на столицу, поклявшись освободить семью Чен из рук армии Фен.

Расчет Чен Му был очень прост – воспользоваться слабостью противника. Если Фен Е хочет спасти столицу, ему приедтся отказаться от Ляодуна. Только вернувшись в столицу, он сможет по-настоящему объединить всю силу армии Фен. Но, если он уедет, падение Гуаннина станет лишь вопросом времени.

Эта новость свалилиась на них, как снег на голову. Каждый раз, когда им казалось, что это последняя неприятность, перед ними снова разверзалась глубокая пропасть.

После долгого молчания Лян Хуэйюн, наконец, заговорил:

- Будем говорить об этом Королю Волков?

Юань Нанью взглянул на Яна Сиконга, ожидая, что он скажет.

- Король Волков едва оправился от ранения, - тихо сказал Ян Сиконг. – Не нужно волновать его слишком сильно... Давайте сначала обсудим, что можно предпринять в ответ.

Хотя он старался говорить как можно спокойней, но в такие критические моменты человеку трудно по-настоящему скрывать свои эмоции. Лян Хуэйюн и Юань Нанью не могли не заметить этого, они тоже сильно нервничали – как и Ян Сиконг, они боялись, что Фен Е оставит Гуаннин и уйдет.

Хотя Чжуо Летай осаждал город, ему было бы не трудно уйти. Пока две армии воюют между собой, Чжуо Летай ничего не смог бы сделать.

Ляодун уже давно был разорен наполовину. Разве мог Фен Е отказаться от столицы и от всего, чего ему удалось достичь, ради Ляодуна?

- Правитель Чу совсем бессердечен, - Лян Хуэйюн сжал кулаки. – Разве такой человек, даже если он станет императором, способен принести стране мир и процветание?

Юань Нанью задрожал от злости.

Ян Сиконг промолчал. Такой шаг Чен Му мог привести его к потере Ляодуна и поддержки народа, но он также мог помочь ему завоевать трон, и Чен Му прекрасно об этом знал.

Он не знал, что в это время делает Шень Хесюань. Если он действительно пытался переубедить Чен Му, то ему это явно не удалось. Неужели он действительно позволил Чен Му зайти так далеко?

Завоевать трон, отказавшись от Ляодуна – Чен Му мог сделать такой выбор, но не Шень Хесюань. Впрочем, теперь было поздно говорить об этом.

Юань Нанью угрюмо взглянул на Яна Сиконга:

- Второй брат, скажи что-нибудь.

- Сколько сейчас солдат в Датуне? – спросил Ян Сиконг.

- Сорок тысяч, - ответил Юань Нанью.

- Можно ли переслать двадцать тысяч солдат на подмогу из Датуна?

- Сейчас в Датуне сидит правитель Юн. Если ты хочешь перебросить оттуда войско, приказ должен исходить от самого Короля Волков.

- Я сам доложу Королю Волков о сложившейся ситуации, - кивнул Ян Сиконг.

Лян Хуэйюн попытался возразить:

- Но ведь...

- Король Волков все равно рано или поздно узнает об этом, - с бесстрастным видом сказал Ян Сиконг. - Если он... покинет Гуаннин, и Датун откажется прислать подмогу, нам придется полагаться только на самих себя.

- Я никуда не уеду отсюда! – сказал Юань Нанью. – Даже если я останусь здесь один, я все равно буду жить или умру вместе с Гуаннином!

***

Неизвестно, то ли Фен Е обладал таким редким даром, то ли дело было в искусных навыках Цю Линьху, но всего два дня назад он был без сознания, а сегодня уже мог сидеть и есть.

Когда Ян Сиконг пришел к нему, его лицо приобрело, наконец-то нормальный оттенок. Как только Фен Е увидел его, он сразу тревожно спросил:

- Как обстановка на поле боя?

- Чжуо Летай приказал своим людям кричать возле стен города, чтобы запугать наших солдат, и эти крики не смолкают ни днем, ни ночью.

Взгляд Фен Е похолодел:

- Пуская кричат. А когда прибудет подкрепление...

- Подкрепления не будет, - сказал Ян Сиконг и опустил глаза.

Изумленный Фен Е напряженно уставился на него:

- ... Чен Му выступил в поход, - в сердце Фен Е все еще оставалась надежда, но он сам не заметил, насколько уверенно он это произнес.

Ян Сиконг ничего не ответил, тем самым лишь подтвердив его предположение.

Лицо Фен Е помрачнело, а во взгляде отразилось смятение. Чен Му должен был вернуться рано или поздно, но воспользоваться таким образом его уязвивым положением, заставляя делать выбор – это и правда был довольно жесткий ход.

Впрочем, они не были сильно удивлены. Это конечно, был наихудший вариант развития событий, но они догадывались о его возможности. Однако, чтобы противостоять этому, потребуется больше мужества, а также придется заплатить немалую цену, что было гораздо хуже, чем они себе представляли, ведь сейчас у их шеи торчал острый меч варваров.

- Генерал Фен призывает тебя вернуться обратно в столицу, - тихо сказал Ян Сиконг. – Он очень настаивает.

Он вытащил из рукава письмо и протянул его Фен Е.

Фен Е помедлил немного, прежде чем открыл письмо. Его взгляд заскользил по строчкам письма, постепенно мрачнея все больше.

Разум Яна Сиконга тоже пришел в смятение – теперь Фен Е встал перед выбором между столицей и Гуаннином.

Никто на его месте не стал бы терять бо̀льшее ради малого. Более того, потеряв сейчас Гуаннин, он еще сможет попытаться вернуть его в бдущем. Но разве у человека может быть второй шанс завоевать столицу? А то, что Гуаннин, над которым сейчас был занесен меч варваров, утонет в крови, так кому есть дело до жизней простых людей?

Фен Е отложил письмо, опустил голову и молчал.

Ян Сиконг посмотрел на него, но он не мог просить его остаться, потому что на месте Фен Е он тоже не сделал бы такой выбор, который лишил бы его всех достижений. Но для него Гуаннин – родной город, и он не сможет с ним расстаться.

- Я напишу в Датун, чтобы правитель Юн прислал нам подмогу, - сказал Фен Е.

Ян Сиконг удивленно посмотрел на него:

- А ты... ты разве не уедешь?

- А ты сможешь уехать? – вопросом на вопрос ответил Фен Е.

Ян Сиконг решительно покачал головой:

- Нет!

- Значит, и я не уеду, - Фен Е пристально смотрел на него. – Я уже сказал, пока я жив, никто больше не причинит тебе боль.

Сердце Яна Сиконга затрепетало, впервые за долгое время он почувствовал, что пристуствие Фен Е... это благо.

- Если удастся победить Чжуо Летая быстро, у меня еще останется время вернуться в столицу. Дядя должен продержаться какое-то время... - он вдруг уставился на Яна Сиконга, сузив глаза. – Что такое, ты, кажется, немного удивлен?

- .......

- Ты думал, что я уеду?

- Ну, у меня не было никакой уверенности, - честно ответил Ян Сиконг.

Фен Е растерянно посмотрел на него, не в силах скрыть своей печали:

- Ты... у тебя «не было уверенности»? Сколько бы я ни твердил тебе, как ты для меня важен, на самом деле, ты никогда не воспринимал мои слова всерьез.

- Теперь я тебе верю.

- Теперь веришь? А что дальше? – Фен Е не сводил с него пристального взгляда.

Ян Сиконг встал, подошел к кровати и спокойно посмотрел на него:

- Фен Е, ты же знаешь, что я за человек. Ради достижения своей цели я пойду на что угодно. Ты спас меня, и ты готов остаться здесь, чтобы спасти Гуаннин. Я сделаю все, о чем ты меня попросишь. Ты это хотел услышать от меня?

Фен Е взволнованно дышал, в его взгляде сплелись печаль и злость:

- Я хочу твоих искренних чувств.

- Ты можешь хотеть моей искренности, но, боюсь, я не смогу притворяться, - тихо сказал Ян Сиконг.

- Ян Сиконг! – сердито воскликнул Фен Е. – Неужели, даже если я умру ради тебя, ты и тогда останешься равнодушен ко мне?!

Он волновался все сильнее и, задев рану, согнулся от боли, его лицо скривилось в болезненной гримасе.

- Фен Е! – Ян Сиконг бросился к нему, поддержав его под спину. – Что, рана открылась? Я позову...

Фен Е схватил его за руку, и его сила была так велика, словно это не он только что вернулся от порога преисподней.

Ян Сиконг смотрел, как снова побледнело лицо Фен Е, на которое совсем недавно вернулся нормальный цвет, и почувствовал досаду в своем сердце. Он ведь может нацепить на себя любую личину и способен наговорить любому человеку то, что ему нравится слышать. Почему же он не может сделать это, когда дело касается Фен Е? Возможно, причина, по которой они дошли до такого, заключалась в том, что в их отношениях изначально присутствовала ложь, и сейчас он не хотел обманывать Фен Е.

Фен Е уставился на него покрасневшими глазами и угрюмо сказал:

- Когда ты беспокоишься обо мне, ты беспокоишься именно обо мне, или ты заботишься обо мне, как о Короле Волков?

- Я беспокоюсь и о тебе, и о Короле Волков, - Ян Сиконг приоткрыл на нем одежду и, увидев, что на повязке больше не появилось крови, вздохнул с облегчением. Он посмотрел прямо ему в глаза и сказал:

- Фен Е, я больше не хочу обманывать тебя. Ты сам говорил, что больше всего ненавидел меня за то, что я лгал тебе. Если ты хочешь, чтобы я остался рядом с тобой, я останусь, если ты поможешь спасти Ляодун. Если хочешь, можешь забрать мою жизнь... но я больше не поддамся чувствам, это была самая большая ошибка в моей жизни.

- Наши с тобой чувства – это для тебя... самая большая ошибка в жизни? – тихо спросил Фен Е.

Ян Сиконг не мог ответить на его вопрос, чувствуя сильную боль в своем сердце. Да, это была самая большая ошибка в его жизни, но это также было его лучшим воспоминанием. Это было прекрасно, но такие люди, как он, не заслуживают подобного счастья, поэтому небеса так быстро отобрали его.

Они зашли слишком далеко – так далеко, что уже было невозможно отыскать дорогу назад. И, если они попытаются насильно вернуть прошлое, они лишь наделают новых ошибок.

- Ян Сиконг, у тебя вообще нет сердца! – губы Фен Е задрожали. – То, что я считаю драгоценным сокровищем, ты называешь самой большой ошибкой и отказываешься от этого.

Ян Сиконг не хотел спорить с больным раненым человеком о том, кто из них первым «отказался от любви».

- Сейчас самое главное, чтобы ты позаботился о своем здоровье, - мягко сказал он. – А все остальное может подождать, когда ты поправишься.

Фен Е все не отпускал руку Яна Сиконга, его взгляд был полон пронзительной тоски и боли.

- Я хочу... чтобы ты поцеловал меня, - тихо сказал он.

Ян Сиконг замялся на мгновение, а затем нерешительно наклонился к Фен Е и коснулся его губ в легком поцелуе.

Это был быстрый и едва заметный поцелуй, он был слишком сдержанным и отчужденным.

От такого поцелуя стало еще тяжелее на сердце. Он вспомнил, что, когда его поразила стрела, и он упал в объятья Яна Сиконга, в его глазах тогда были видны искренние тревога и грусть, и это был единственный проблеск настоящих чувств, которые Ян Сиконг проявил по отношению к нему за все время после их воссоединения.

Он предпочел бы навечно остаться в том моменте.

- 128 -

Письмо, написанное Фен Е, отправили в Датун в пяти экземплярах с пятью разными посыльными, в разное время и по разным маршрутам, на тот случай, если кого-то из них все же перехватят по дороге.

Следуя его примеру, Ян Сиконг тоже нашел пятерых посыльных и отправил два послания, одно – Шень Хесюаню, другое – Чен Му. Но содержание этих двух писем было одинаковым.

В отличие от искреннего увещевания, которое он отправил Шень Хесюаню в первый раз, в этом письме он всего лишь процитировал отрывок из «Чен Жу» Южной Сун : «Город Яо, территория Шунь, земля Юй. Половина позора пала на чиновника. Зловоние распространилось на всю округу, и кто вспомнит гения через тысячу лет, когда он утратит величие? Для чего обращаться к варварам, теряя величие?» 

Это было прощально слово Чен Жу его другу, который собирался отбыть посланником в империю Цзинь. Трусливый и невежественный двор династии Южная Сун подписал «Мирное соглашение" с народом Цзинь, что явилось огромным позором для страны. Чен Жу сетовал по поводу мерзкого запаха варваров, наводнившего всю страну, и призывал неравнодушных людей бороться с ними до последнего.

Таким образом, Ян Сиконг высмеивал Чен Му и Шень Хесюаня, и это было последнее сильнодействующее средство, которым он пытался отрезвить их. Он мог представить себе, как будет пристыжен и рассержен Шень Хесюань, и Чен Му придет в ярость, когда увидит это письмо. Но он не знал, поможет ли это изменить ситуацию, когда армия Чу действовала заодно с армией варваров. В любом случае, хуже уже не могло быть.

После того, как письма были отправлены, Фен Е начал настаивать, что с его здоровьем все в порядке, поэтому он хотел лично наблюдать за сражением и подбодрить своих солдат. Но Ян Сиконг отговорил его от этого, поскольку время появиться перед армией еще не настало.

Три дня спустя, армия варваров уже начинала проявлять признаки усталости, солдаты Гуаннина тоже начинали терять терпение. Видя, что медлить больше нельзя, Ян Сиконг приказал атаковать.

Черное ночное небо озарилось ярким светом артиллерийского огня. Бесчисленная армия варваров растянулась на несколько ли, несясь на Гуаннин черной волной, готовой поглотить город в один присест.

Сотни стенобитных орудий и десятки пушек были установлены перед городскими стенами. По приказу командующих камни и пушечные ядра взмыли в воздух, бой барабанов и звуки рогов словно старались заглушить друг друга.

Ян Сиконг, стоя на городской стене, смотрел на камни, ядра и стрелы, летевшие густо, словно полчища саранчи. Он чувствовал запах пороха, наполнивший воздух и ветер, несущий запах крови и убийства, и его тело неудержимо начинало дрожать, но не от страха, а от потрясения.

Он смотрел, как вражеские пушки изрыгают огонь, и их собственная артиллерия в ответ расцветает огненными цветами среди бесконечной мерзлоты Ляодуна. Этот огонь был подобен вырвавшемуся из преисподней кармическому огню, который был готов безжалостно пожрать все вокруг.

Грохот пушек был оглушительным, и Яну Сиконгу на миг показалось, что он перестал слышать, словно оказался один в пустыне. Он видел искаженные перекошенные лица варваров с раскрытыми ртами, видел, как разрывается их плоть, рассеивая вокруг себя брызги крови, он видел врезающиеся в землю камни, от которых в разные стороны разлеталась жидкая грязь и взмывающие до небес языки пламени от разрывающихся пушечных ядер. Когда эта картина на миг утратила звуки, она стала еще более отвратительной и нелепой.

Бах!!!

Ледяные глыбы и пушечные ядра чжурчженей врезались в городскую стену, и она содрогнулась. Ноги Яна Сиконга подломились, и он едва не упал, но его поддержали солдаты. В это мгновение все звуки снова вернулись в этот мир, обрушившись на него водопадом и хлынули ему в уши, и ему показалось, что его голова сейчас разлетится на куски, а тело разорвется на части.

Пушечные ядра летели в обе стороны, стрелы сыпались с неба дождем. Тела варваров усеяли землю на несколько ли вокруг, и Гуаннин тоже был залит кровью.

Поначалу обе стороны были полны сил. Варвары пока не могли подойти ближе, но и не отступали. Впрочем, армия защитников города была меньше, и войско неприятеля, ступая по мертвым телам своих же воинов, упорно и непреклонно продвигалась вперед.

Бой длился с полуночи до рассвета. Городская стена была изрешечена дырами, а земля пропиталась кровью, и казалось, что здесь разверзся ад.

Чжуо Летай, решил, что настало время идти на штурм. Он приказал пехоте под прикрытием катапульт и пушек отправиться к стенам Гуаннина вместе с лестницами и таранами.

Но для начала им пришлось столкнуться с построенным Яном Сиконгом сооружением – «горным щитом».

Варвары, должно быть, еще никогда не видели подобной странной конструкции. Поначалу они не придали большого значения этим трем башням. Но, когда они проложили себе путь к стене сквозь горы трупов и реки крови, и оказались возле этих трех башен, они смогли в полной мере ощутить на себе их силу.

Во-первых, три высокие башни разделяли вражескую армию на три части, ослабляя ее. Во-вторых, при обычном штурме атаковать врага можно было только спереди, но сейчас дополнительные сооружения позволяли наносить удары по врагу со всех сторон одновременно. Варвары оказались в ловушке – они не могли продвигаться вперед, но и отступать назад было уже поздно. Очень скоро перед «горным щитом» пролились реки крови.

Видя, как замечательно защищает их «горный щит», защитники Гуаннина приободриилсь.

Чжуо Летай, понеся большие потери, больше не осмеливался посылать своих солдат в атаку и попытался для начала разрушить это сооружение с помощью пушек и катапульт.

Поскольку сооружение возводилось наспех, оно, разумеется, не могло срваниться по прочности с толстыми городскими стенами. Под натиском пушечных ядер, оно не продержится слишком долго. Но эти три башни были возведены между городской стеной и армией неприятеля, и попасть в такую башню, которая не превосходила толщиной одной сажени, было гораздо труднее, чем в сплошную стену.

Чжуо Летай сосредоточил стрельбу на «горном щите», и хотя многие ядра и камни пролетели мимо него, те, что попали в цель, наносили огромный урон.

Защитники Гуаннина тоже сопротивлялись из последних сил. Но силы были неравны, и они постепенно начинали слабеть, а под ожесточенной атакой защитное сооружение начинало рушиться.

Эта битва длилась от темноты до рассвета, а затем от рассвета до полудня. Обе армии устали и выдохлись, и их силы были уже на исходе. Армия варваров уже потеряла сорок или пятьдесят тысяч человек, но ни один из них не смог коснуться городской стены Гуаннина, и это действительно повергало их в уныние.

Горы трупов становились все выше, и весь воздух пропитался тяжелым запахом крови.

Вместо мира живых перед ними разверзлась картина преисподней.

Гуаннин оказался более стойким и упрямым, чем представлял себе Чжуо Летай. Сейчас он оказался в сложном положении. Если атаковать дальше, это означало смерть, если отступить, тогда окажется, что все эти смерти были напрасны. Он стоял перед выбором – обрушив «горный щит», идти напролом или же временно отступить, чтобы собраться с силами.

Ян Сиконг видел, что натиск Чжуо Летая ослабевает, и знал, что тот уже подумывает об отступлении.

Хотя потери среди защитников Гуаннина были не так велики, как в армии Чжуо Летая, но «горный щит» был полностью разрушен, и главная городская стена была сильно повреждена. Неизвестно, сколько еще ударов она сможет выдержать, но он все равно не хотел, чтобы Чжуо Летай отступил, потому что тогда у него будет время собраться с силами и запастись новыми каменными глыбами. А если они тем временем попытаются отремонтировать стену, в этом не будет никакого проку, уж лучше решить все разом в этой битве.

Ян Сиконг, обсудив все с Ляном Хуэйюном и Юанем Нанью, решил для виду показать слабость в обороне, чтобы вызвать у Чжуо Летая желание продолжать штурм. Разумеется, Чжуо Летай попался на приманку и, воодушевившись, послал солдат в атаку, пообещав им награду.

«Горный щит» был теперь полностью разрушен, и варвары перешли в отчаянное наступление. Они добрались до основания городских стен, и это уже не было стратегией Гуаннина по заманиванию врага – у них действительно не было сил остановить их.

Сквозь горы трупов и реки крови был проложен путь, и лестницы поднялись на городскую стену, а за ними вплотную следовали осадные машины. Варвары облепили лестницы, карабкаясь наверх в ожесточенной попытке прорваться в город, который мешал им войти в плодородные Центральные Равнины.

Защитники Гуаннина лили сверху кипяток и керосин, сметая варваров с лестниц. Воздух наполнился воплями чжурчжений, и от этих воплей, к которым также прибавился запах горелой плоти, волосы вставали дыбом.

Когда телеги со штурмовыми лестницами тоже достигли стен, Юань Нанью отдал приказ. Солдаты своими длинными мечами перерубили веревки, и раскаленная докрасна железная цепь рухнула вниз, сметая все крюки и лестницы с городской стены.

Трупы варваров уже высились горой у стен Гуаннина, но все еще оставлаись солдаты, готовые с риском для жизни карабкаться наверх. Защитники Гуаннина были истощены, им не хватало ядер, и их оборона становилась все слабее. Варвары до сих пор все еще стремились на стену, и им не было видно конца, казалось, что конец уже близок, и выхода больше нет.

Ян Сиконг сжал кулаки и, подозвав телохранителя Фен Е, шепнул ему:

- Пора.

Вскоре на городскую стену вырвалась дюжина волков. Они яростно лязгали зубами и рычали, выказывая свою ненависть варварам.

Слухи о том, что солдаты чжурчженей подверглись нападению волков возле прохода Таосянь, уже распространились по всей Поднебесной, и это подействовало устрашающе на армию врага. Это внезапное появление волков испугало варваров, которые лезли на стену. Независимо от того, участвовали они в той битве у прохода Таосянь или нет, их всех обуял ужас.

- Король Волков здесь! – громко выкрикнул Ян Сиконг.

Взволнованные солдаты присоединились к нему, выкрикивая во все горло:

- Король Волков здесь! Король Волков здесь! Король Волков здесь!

Крики становились все громче, и солдаты, оглядываясь вокруг, вдруг увидели, как на стене появился высокий, доблестный и невероятно красивый человек в доспехах и с мечом в руке. Его кроваво-красный плащ яростно развевался на холодном ветру, и охранявшие его волки склонили перед ним головы.

Король Волков Фен Е!!!

Хотя Лян Хуэйюн и Юань Нанью старались успокоить солдат, убеждая их, что Король Волков выздоравливает, и его жизни ничто не угрожает, по городу все равно упорно ходили слухи, что он при смерти, а, может, уже умер.

Поэтому, когда Фен Е появился на стене, еще и в сопровождении волков, солдаты словно стали свидетелями явления бессмертных. Это мгновенно рассеяло их мрачный настрой, их боевой дух снова взмыл до небес, воспламеняя их кровь.

Фен Е, вытащив меч, направил его в сторону Чжуо Летая:

- Клянусь жить и умереть вместе с Ляодуном! – взревел он. – Ни один варвар не осквернит нашу землю своим присутствием!

Стены Гуаннина содрогнулись от яростного рева солдат, подхвативших его слова:

- Клянусь жить и умереть вместе с Ляодуном! Ни один варвар не осквернит нашу землю своим присутствием!

Эти оглушительные крики взмыли к небу, охватывая всю Поднебесную!

Защитники Гуаннина, казалось, вмиг обрели новые силы, и в ярости начали атаковать врага в ответ.

Фен Е изо всех сил старался держаться прямо, но его тело неудержимо начинало дрожать. Охранники поставили позади него бронзовое кресло и помогли ему сесть.

Среди порохового дыма Фен Е и Ян Сиконг встретились друг с другом взглядом. И этот взгляд, казалось, был способен проникнуть сквозь тьму веков, и даже через множество воплощений его будет невозможно забыть.

Фен Е решительно держался, наблюдая за битвой, а Ян Сиконг все еще оставался на городской стене, руководя солдатами, чей боевой дух снова был необычайно высок.

Сила – в единстве!

Хотя храбрецам и была обещана награда, но что в ней толку, если ты умрешь? После появления Фен Е вместе с волками, а также видя растущее число трупов и реки крови вокруг, чжурчжени, наконец, дрогнули. Вскоре уже не нашлось желающих идти вперед, какие бы награды ни предлагал Чжуо Летай, и какими бы карами он им ни грозил.

В конце концов, свет дня начал меркнуть, и над землей стали сгущаться сумерки. Когда наступила тьма, Чжуо Летай неохотно подал сигнал к оступлению.

- 129 -

Отступление Чжуо Летая вызвало бурю в Гуаннине!

Эта ситуация была очень похожа на то, что происходило здесь же двадцать один год назад. Это еще больше укрепило уверенность в своих силах у солдат и мирных жителей, а также их решимость сражаться до победного конца. Но прежний Гуаннин был слаб, а теперь у него были силы не только защищаться, но и дать отпор.

Как только Чжуо Летай отступил, Фен Е немедленно обсудил возможность выслать войско и атаковать вражеский лагерь этой же ночью.

В такой момент никто из варваров даже подумать не мог, что на их лагерь может быть совершено нападение. Несмотря на огромные потери, варвары по-прежнему намного превосходили их своей мощью. К тому же, стены Гуаннина были сильно повреждены, и защитникам города предстояло поспешно восстановить их. Чжуо Летаю не пришло бы в голову, что у них хватит духу совершить нападение. К тому же, варварам пришлось отступить, от их боевого задора не осталось и следа, поэтому сейчас был самый благоприятный момент для нападения.

Эта атака на вражеский лагерь, независимо от того, насколько большой или малый урон удастся нанести врагу, поможет окончательно сломить его волю к победе и поднять боевой дух собственных солдат. Обсудив все между собой, они решили, что Юань Нанью возьмет с собой три тысячи всадников «Фенлан» и этой же ночью атакует вражеский лагерь.

После того, как Юань Нанью взял людей и покинул город, здесь еще оставалось много дел: устройство раненых, пополнение военных запасов, награды и наказания. Все эти дела были переданы Ляну Хуэйюну, поскольку у Фен Е уже не осталось больше сил.

Ян Сиконг, видя состояние Фен Е, приказал отправить его обратно в комнату, чтобы он мог отдохнуть.

Фен Е сделал знак Яну Сиконгу.

Ян Сиконг подошел к нему ближе. Его тело закрывали окровавленные доспехи, и все лицо было забрызгано грязью. Его с трудом можно было узнать, и только его глаза сияли подобно звездам на небе, оставаясь такими же глубокими и яркими.

Фен Е протянул руку и осторожно стер грязь с его лица:

- Ты не потрадал? – тихо спросил он.

Ян Сиконг покачал головой.

- Возвращайся к себе, умойся и хорошенько отдохни, - сказал Фен Е. – Эта битва еще не закончена.

- Да, до конца еще далеко, - Ян Сиконг не мог скрыть своего беспокойства.

Хотя они пока победили, никто не смел преждевременно радоваться. Когда армия Чжуо Летая вернется, как долго смогут продержаться эти полуразрушенные стены?

Во время следующего штурма, когда стены окончательно рухнут, если не прибудет подкрепление, Гуаннин действительно окажется в безвыходном положении.

- Сиконг, я знаю, что тебя беспокоит, - сказал Фен Е. – Если подкрепление не прибудет вовремя, я лично начну переговоры с Чжуо Летаем, чтобы выиграть время.

- Еще рано говорить об этом. Пока не настала критическая ситуация, нельзя так рисковать, - Ян Сиконг пристально смотрел на Фен Е. – Сейчас самое главное для тебя – восстановить свое здоровье. Ты сам видел, как твое появление подняло боевой дух армии.

Фен Е опустил голову и ничего не сказал.

- Проводите Короля Волков в постель, чтобы он мог отдохнуть.

Слуги помогли Фен Е подняться с кресла, но как только он подошел к двери, Ян Сиконг снова окликнул его. Фен Е повернул голову, и Ян Сиконг, глядя ему в глаза, спокойно сказал:

- В случае, если удержать Гуаннин не удастся, ты должен бежать. Пока ты в столице, Чжуо Летай не рискнет приблизиться к ней.

Фен Е не стал спорить, а лишь решительно заявил:

- Я больше никогда не расстанусь с тобой!

Ян Сиконг поджал губы и отвернулся.

После того, как слуги увели Фен Е, Ян Сиконг медленно прошел вперед и без сил рухнул в кресло. Доспехи на его теле казались слишком тяжелыми, от них несло порохом и кровью. От этого отвратительного запаха было невозможно дышать.

Когда же прекратятся эти бесконечные сражения и убийства?

***

Юань Нанью ушел вместе с войском посреди ночи и вернулся на рассвете. Как они и ожидали, варвары совсем пали духом, и в их лагере, полном раненых солдат, царил настоящий хаос. Они напали на лагерь, и, хотя им удалось убить не так много врагов, они устроили там огромный беспорядок. Когда варвары снова выстроились в боевой порядок и приготовились дать отпор, они немедленно отступили и вернулись назад.

Ян Сиконг попросил Ляна Хуэйюна потихоньку распространить новость о том, что в Гуаннине достаточно запасов, чтобы продержаться целый год, а предыдущие слухи о нехватке продовольствия – ничто иное, как военная хитрость, призванная сбить врага с толку. Раньше эти слухи передавали старшему сыну Хань Чжаосина через его шпиона. И теперь, когда Чжуо Летай потерял под Гуаннином десятки тысяч солдат, и ему было некуда излить свою ярость, Хань Чжаосин был лучшим козлом отпущения, чтобы утолить ярость всей армии.

Итак, несколько дней спустя жители Ляодуна услышали радостную новость о том, что Чжуо Летай сварил живьем Хань Чжаосина вместе с его сыном.

Этот человек, бросивший Ляодун на верную смерть, не смог бы утолить ненависть в людских сердцах, даже если бы умер десять тысяч раз, и ему было суждено навеки остаться в исторических хрониках с этим позором.

Как только Хань Чжаосин с сыном были казнены, отпала необходимость и в их шпионе. Лян Хуэйюн казнил его на глазах всего города. Жаль, что не удалось поймать предателя, благодаря которому удалось устроить засаду у прохода Таосянь. Вероятно, этот челоек уже давно сбежал из города.

После смерти Хань Чжаосина Ян Сиконг и Юань Нанью, наконец, набрались смелости и сходили к месту казни Юаня Мао. Оставалось надеяться, что его дух теперь сможет покоиться с миром на небесах.

Начиная с Ге Чжуна и Се Чжунженя, а затем заканчивая Хань Чжаосином, Ян Сиконг преодолел все препятствия на своем тернистом жизненном пути. Он покарал всех злодеев, погубивших Юаня Мао, и двадцать лет спустя он смог, наконец, сделать то, о чем мечтал, и освободиться.

Хотя казнь Хань Чжаосина стала радостным событием, тучи над их головами еще не рассеялись. Они знали, что Чжуо Летай вернется снова, и на этот раз стены Гуаннина не выдержат его натиска.

Еще одной хорошей новостью было то, что рана Фен Е быстро заживала. Хотя ему все еще было неудобно стоять, но с ним уже было можно обсуждать дела.

Как раз в тот момент, когда они осбуждали способы защитить город, в Гуаннин прибыл неожиданный гость.

Когда Ян Сиконг услышал о приезде этого человека, он разволновался и вышел лично приветствовать его вместе с Юанем Нанью. У ворот стоял высокий мужчина, одетый в простую одежду охотника. Он снял меховую шапку, закрывающую половину его лица, и перед ними показалось красивое и насмешливое лицо Ше Чжуна, с которым они не уиделись уже очень давно.

- Ше Чжун! – Ян Сиконг бросился к нему навстречу, и они оба крепко обняли друг друга.

Ше Чжун похлопал его по спине и с чувством сказал:

- Нам с тобой нелегко выжить и встретиться в этом мире.

- Вот уж точно, - с усмешкой ответил Ян Сиконг и оглядел Ше Чжуна с головы до ног. – Почему от тебя не было никаких новостей последние несколько месяцев?

- Моя старая рана снова дала о себе знать, пришлось залечь на дно и восстановить свои силы, - вздохнул Ше Чжун. – А как ты? Как твои раны?

- Со мной все в порядке, - заверил его Ян Сиконг. – Ше Чжун, тебе не следовало приезжать в Гуаннин.

- Что толку говорить об этом? Я здесь не только ради тебя. Если не удастся защитить Северный Врата Дашен, варвары прорвутся в Центральные Равнины. Каждый несет ответственность за нашу победу или поражение.

Ян Сиконг с растроганным видом смотрел на Ше Чжуна.

Юань Нанью выступил вперед и вежливо поклонился:

- Брат Ше исполнен чувства долга и стоит на страже справедливости. Позволь младшему брату выразить свое восхищение.

Увидев Юаня Нанью, Ше Чжун почувствовал себя неловко. В конце концов, он видел этого человека в тот день в палатке Чен Му, и он знал, что с ним произошло. Но, увидев невозмутимый взгляд Юаня Нанью, он сам смутился вместо него и тоже поклонился в ответ:

- Нанью, как поживаешь?

- Все в порядке, - улыбнулся Юань Нанью. – На улице холодно, давайте пройдем в дом.

Они вошли в дом, и Ше Чжун сказал:

- Где Король Волков? Как его рана? Мне нужно немедленно увидеться с ним.

- Зачем? – у Яна Сиконга внезапно возникло нехорошее предчувствие.

- Мне есть что сказать ему.

- Он у себя в комнате.

Когда Фен Е и Ше Чжун всретились, оба почувствовали себя не в своей тарелке. Они никогда не любили друг друга, а во время их последней встречи Ше Чжун обругал Фен Е.

Но сейчас не было времени на то, чтобы помнить о мелких обидах. Как только Ше Чжун сел, он обвел всех взглядом и сказал:

- Я принес очень важные новости, касающиеся выживания Ляодуна. Я боялся, что мои подчиненные не сумеют добраться сюда, поэтому приехал сам.

- Говори скорее! – сказал Фен Е.

- Во-первых, Датун не сможет прислать вам подкрепление.

- Откуда ты знаешь? – глаза Фен Е сузились.

Под этим вопросом Фен Е подразумевал не только «откуда ты знаешь, что мы просили помощи у Датуна», но так же «откуда ты знаешь, что мы ее не получим».

- Я полагаю, из столицы вам не смогут послать подкрепление, а значит, вы могли обратиться за помощью только в Датун. Но теперь там не все гладко, и через пару дней новости дошли бы и до вас.

Все сразу поменялись в лице, и Фен Е стиснул подлокотники кресла:

- О чем ты говоришь? Что произошло в Датуне?!

- С тех пор, как правитель Юн встал во главе Датуна, у него было много конфликтов с племенем Чахар, особенно в том, что касается их интересов в Хетао. Нада-хан очень зол на правителя Юна и убил его подчиненных. И теперь, когда ты оказался заперт в ловушке в Ляодуне, а Чен Му двинул свое войско в поход, Шень Хесюань послал людей подстрекать Нада-хана. Этим варварам вообще нельзя верить, и как только он заподозрит, что с тобой все кончено, а от Чен Му он сможет получить гораздо больше, он непременно предаст тебя. Не забывай, что ты заполучил союз с Чахар, уведя его из-под носа у императорского двора.

Лицо Фен Е побледнело, он поджал губы и ничего не сказал. Ян Сиконг тоже сидел с помертвевшим видом.

Поскольку Фен Е повел армию Фен на столицу, Фен Чанью, как его доверенное лицо, последовал за ним. Датун должен был охранять человек, связанный с ним родством и имеющий высокий статус, и это мог быть только правитель Юн.

Правитель Юн был извстен своей деловой хваткой, он был богат и обладал сильной армией, но он был слишком жаден до прибыли, а из-за своего знатного происхождения считал ниже своего достоинства иметь дело с варварами. С тех пор, как он встал во главе Датуна, он неоднократно притеснял Чахар, пытаясь урвать себе самый жирный кусок Хетао.

Фен Е с Феном Чанью знали об этом и неонократно предупреждали правителя Юна в письмах. Но во-первых, они находились далеко в столице, а во-вторых, правитель Юн был тестем Фен Е и был гораздо полезней ему, чем Чахар, поэтому его было трудно сдерживать. Больше года они с Феном Чанью пытались навести порядок в столице и защитить Ляодун, и у них не оставалось сил позаботиться о Северо-Западе. Он думал, что хотя правитель Юн и его дочь не имели пределов своей алчности, они все же должны понимать всю серьезность его положения, он не ожидал, что они настолько испортят отношения с Нада-ханом.

- Говори дальше, - угрюмо проговорил Фен Е.

- Правитель Юн теперь осознал всю серьезность проблем с Чахар, но уже слишком поздно. Чтобы удержать Датун и Хетао, он не осмелится разделить армию, - продолжал Ше Чжун. – Если Чахар действительно заключит союз с Чен Му, тебя зажмут со всех сторон.

Фен Е был так зол, что у него застучало в висках:

- Даже если придется уничтожить Чахар, я не допущу, чтобы они заключили союз с Чен Му! Датун – мое основание, а Хетао – источник доходов на военные нужды.

- Правитель Юн тоже об этом знает, поэтому можете не расчитывать на помощь от Датуна.

Ян Сиконг тяжело вздохнул:

- Есть еще новости?

- Следующая новость хорошая, - сказал Ше Чжун. – Прежде чем приехать в Ляодун, я лично отправился в Лоян в общество Вулинь. Глава Вулинь разослал призыв всем главам боевых сообществ откликнуться в такой трудный для страны час и прийти на помощь Гуаннину. Более десяти сект и многие люди из «бродячих торговцев» откликнулись на его призыв и собрались прийти в Гуаннин.

- Отлично! – взволнованно воскликнул Юань Нанью. – Среди «бродячих торговцев» много талантливых людей, каждый из них стоит десяти обычных людей!

- Хотя это немного, но море состоит из капель, - сказал Ше Чжун. – Сейчас пригодится любая помощь.

Ян Сиконг почтительно поклонился Ше Чжуну:

- Ше Чжун, спасибо тебе огромное!

Ему жизни не хватит, чтобы расплатиться с Ше Чжуном за его доброту!

- Тебе не нужно благодарить меня, - сказал Ше Чжун. – Мы с тобой знакомы столько лет, что за церемонии?

Фен Е смотрел на то, как эти двое близки друг с другом, и ему стало не по себе.

- Общество Вулинь отнеслось с пониманием к происходящему. Если они помогут нам удержать Гуаннин, я буду очень благодарен им.

Ше Чжун перевел на него взгляд:

- У меня есть для тебя еще одна новость. Я мог бы вообще не говорить ее тебе, но ты рисковал собой ради спасения Ляодуна, поэтому я скажу ее тебе, а дальше решай сам.

- Говори! – Фен Е прищурил глаза.

Ше Чжун оглядел всех пристутсвующих в комнате и с его губ сорвались неожианные слова:

- Армия Чен Му сейчас направляется в Ляодун.

- 130 -

После этих слов все трое поменялись в лице, и, хотя на их лицах отразились разные эмоции, они все определенно не обрадовались.

- Чен Му лично возглавляет войско? – холодно спросил Ян Сиконг.

- Я слышал, что так.

Ян Сиконг сжал кулаки. Не то чтобы он никогда не предполагал, что Чен Му может сыграть в эту игру, где охотник сам превращается в жертву. На его месте он и сам мог бы поступить точно также. Но Шень Хесюань был другим.

Он больше был склонен считать, что Чен Му не слушается советов Шень Хесюаня и действует по собственной воле. Он не мог поверить в то, что Шень Хесюань посоветовал ему тайно передать военные сведения варварам, отправить войско в столицу, чтобы Фен Чанью не мог выслать подмогу, а затем просто сидеть и спокойно наблюдать за тем, как они сражаются насмерть с Чжуо Летаем, чтобы потом привести войско в Ляодун и получить загрести весь жар их руками. Это не только нанесет ущерб репутации Чен Му, но и может привести к уничтожению Гуаннина.

Такой жестокий план вряд ли стал бы использовать человек, подобный Шень Хесюаню.

Но по словам Ше Чжуна, именно Шень Хесюань постарался столкнуть лбами Чахар и Датун. Кто еще мог придумать такой изощренный, продуманный до мелочей план?

Какое-то время он не мог понять, что и думать про Шень Хесюаня. Кто же он в конце концов – благородный человек или подлец?

- Значит, кризис в столице миновал? – спросил Фен Е.

- Нет, Чен Му разделил свою армию. Правитель Нин все еще угрожает столице, а он ведет с собой в Гуаннин восемьдесятитысячную армию.

- Как он осмелился пойти на такой риск?

Разделение армии всегда влекло за собой ослабление собственных сил. Если Чен Му решился пойти на такой риск, значит, он имеет четкое представление о том, что делает.

- Он хочет победить Чжуо Летая после того, как мы истощим все силы в борьбе друг с другом! - в ярости воскликнул Юань Нанью. – А затем он вынудит Короля Волков вывести войско из столицы, и это поможет ему не только обрести славу спасителя Ляодуна, но и поможет войти в столицу! Предатель...

Юань Нанью был прав. Видимо, именно таков и был расчет Чен Му, и в сложившейся ситуации они сейчас не могли дать ему отпор.

Ше Чжун помотрел на Фен Е:

- Чен Му сейчас действительно здесь из-за тебя. Если ты не хочешь, чтобы он давил на тебя, тогда тебе остается только... уйти.

Ян Сиконг судорожно вздохнул, чувствуя, как у него голова идет кру̀гом. Как и сказал Ше Чжун, если Фен Е не уедет, весьма вероятно, он попадет в руки к Чен Му, и тогда тот с его помощью станет давить на Фена Чанью, вынуждая его оставить столицу. Но, если Фен Е уедет...

Что сделает Чжуо Летай, когда узнает о том, что Чен Му идет в Ляодун? В конце концов, план Чен Му очевиден, и все понимали это.

Чжуо Летай двадцать лет не высовывался и точил ножи, а в шестьдесят лет лично возглавил этот поход. Он потратил огромные средства, чтобы перейти через Хуаншуй. Напав на Гуаннин, он намереваля захватить Ляодун. Он уже потерял семьдесят или восемьдесят тысяч человек. Если он вернется, так и не добившись успеха, он не только не сможет объяснить это своим людям, но ему также придется до конца своих дней мучиться от сожалений.

Видя, что Гуаннин находится на последнем издыхании, на месте Чжуо Летая он обязательно предпринял бы отчаянную попытку захватить его, чтобы шантажировать Чен Му десятками тысяч невинных жизней и жизнью Фен Е. Только так он сможет избежать поражения.

А это означало, что скоро Чжуо Летай снова пойдет на штурм города.

Ключом к победе в этой огромной шахматной партии были эти несколько дней. Если Чжуо Летай хочет, чтобы его поход не был напрасным, он должен напасть на город до прибытия Чен Му, и, если Фен Е хочет уехать, он тоже должен это сделать до того, как Чен Му будет здесь.

Но как только Фен Е уедет, с Гуаннином будет покончено.

Сейчас ситуация была еще более безысходной, чем тогда, когда они узнали о том, что Чен Му выступил в столицу. В то время, хотя Фен Е и угрожала опасность, пока они могли удерживать Гуаннин, у них еще оставалось пространство для маневра и шанс переломить ситуацию к лучшему. Но сейчас, даже если они смогут остановить Чжуо Летая, как им потом отбиться от Чен Му?!

Ян Сиконг боялся посмотреть в глаза Фен Е, опасаясь увидеть в них сомнения и нерешительность. Кто согласился бы променять страну на маленький городок?

В комнате повисло молчание, ни у кого не хватало духу просить Фен Е отдать столицу за Гуаннин, ведь такая цена была непомерной.

Спустя долгое время Фен Е, наконец, произнес:

- Дайте мне подумать обо всем.

Сердце Яна Сиконга дрогнуло, он поднял голову и нерешительно взглянул на Фен Е. Их взгляды встретились. Как Ян Сиконг и ожидал, в глазах Фен Е были видны следы внтренней борьбы.

Впервые Фен Е попытался избежать взгляда Яна Сиконга и, отвернувшись, подозвал слугу, чтобы тот помог ему вернуться в комнату.

После его ухода Юань Нанью сказал:

- Второй брат, даже если... Король Волков уедет, я все равно останусь здесь.

- И я останусь! – без колебаний сказал Ше Чжун.

У Яна Сиконга слезы навернулись на глаза, но он ничего не сказал.

Если Фен Е действительно захочет уехать, он надеялся, что Юань Нанью и Ше Чжун тоже покинут город, а иначе, если они останутся здесь, они просто погибнут напрасно. Но он знал, что они никуда не уедут, точно также как не может уехать и он сам. В этом мире есть вещи поважнее собственной жизни.

- Ю-эр, ты иди, нужно проверить передвижения врваров, - тихо сказал Ян Сиконг. – Если Чжуо Летай тоже получил эти вести, скорее всего, он пойдет на внезапный штурм. И солдаты должны быть готовы к нему.

- Да! – Юань Нанью поклонился им обоим и вышел.

Ян Сиконг посмотрел на Ше Чжуна и уже хотел заговорить, но тот поднял руку, останавливая его:

- Ты хочешь сказать, что Ляодун не моя родина, и мне не обязательно умирать за него. Если ты снова заведешь эту песню, я серьезно разозлюсь.

- Я не посмею, - с горькой усмешкой ответил Ян Сиконг.

Когда-то он думал, что Ше Чжун был просто «бродячим торговцем», очень любившим деньги. Но Ше Чжун раз за разом спасал его от опасности, и это говорило о его глубокой привязанности к нему. И теперь он был в огромном долгу перед ним, хотя больше всего на свете он боялся остаться должным кому-либо.

Ше Чжун, казалось, мог свободно читать его мысли:

- В прошлом ты просил меня об услугах, и я брал за это деньги, поэтому ты ничего не должен мне. Мы с юности скитались с тобой вместе по улицам, и оба зависели друг от друга. Без тебя я давно бы умер. А потом ты уничтожил партию евнухов и отомстил за мой род, поэтому я спасал тебя и помогал тебе. Так что ты снова ничего мне не должен. И сейчас я пришел помочь Ляодуну не ради тебя, это необходимо для того, чтобы сохранить Северные Врата моей страны, поэтому ты ничем не обязан мне.

Ян Сиконг улыбнулся, не в силах скрыть переполняющую его благодарность.

- Однако, - на лице Ше Чжуна появилось смущенное выражение. – Я сам хочу просить тебя об одолжении.

- Говори.

Ше Чжун сделал глубокий вдох, словно решившись на что-то.

- Перед тем, как приехать в Гуаннин, я заезжал в столицу. Я хотел... повидаться с одним человеком.

Ян Сиконг смотрел на Ше Чжуна, смутно догадываясь, о чем пойдет речь.

- Если на этот раз я смогу вернуться в столицу живым, - он посмотрел прямо в глаза Яну Сиконгу и откровенно сказал. – Я хочу забрать с собой принцессу Ваньян.

Ян Сиконг удивленно хлопал ресницами, чувствуя смятение в сердце. У него возникло множество вопросов, и он не знал, с какого ему начать.

- Мы с принцессой не переступили границ дозволенного, - поспешно объяснил Ше Чжун.

- Она... как она теперь?

- По столице ходят слухи, что ты все еще жив, но это всего лишь слухи. И она, как и многие другие, считет тебя мертвым, - с грустью сказал Ше Чжун, опустив глаза. – Ей надоело жить в Запретном городе, она устала, что ее жизнью играют и распоряжаются другие. Она сказала, что положение принцессы Дашен лишь разрушило ее жизнь, и больше она не хочет быть принцессой.

- Ты хочешь также забрать и Цзинью?

- Разумеется.

- Она вышла за меня замуж, - с виноватым видом сказал Ян Сиконг. – Но ей так и не удалось узнать радостей супружества. Если ты будешь хорошо относиться к ней и сделаешь ее счастливой, вернув ей радость жизни, я буду очень благодарен тебе.

Напряженное выражение на лице Ше Чжуна растаяло, и он мягко сказал:

- Разумеется, я буду хорошо с ней обращаться. Он не только принцесса Дашен, но и моя принцесса.

Ян Сиконг взволнованно вздохнул. Сам он не ждал от этой жизни радостей любви, но, если будет счастлив близкий ему человек, он мог лишь порадоваться за него.

***

Ян Сиконг не смог сомкнуть глаз этой ночью, но он не один ворочался с боку на бок.

На рассвете они удвоили силы по подготовке к обороне города. Приближавшаяся битва решит судьбу всего Ляодуна.

Они не удивлись, когда к вечеру следующего дня армия Чжуо Летая внезапно перешла в наступление. Его солдаты были настроены очень воинственно, очевидно, ими двигало отчаяние.

Им снова предстояло сразиться за Гуаннин.

По сведениям Ше Чжуна, армия Чен Му должна была прибыть в Гуаннин в течение трех дней.

- 131 -

На этот раз во время штурма было явно заметно ослабление армии чжурчженей. Во-первых, их первая атака не увенчалась успехом, и их боевой дух был надломлен. Во-вторых, войско перешло в наступление слишком поспешно и было недостаточно хорошо подготовлено. В-третьих, то, что Чжуо Летай четырежды был отброшен от Гуаннина, стало для его солдат непреодолимым барьером в сердце. Несмтря на свое шаткое положение, этот город все равно казался им неприступным, как скала.

Но Чжуо Летай уже оседлал тигра, и не мог слезть с него. (1) Если он не захватит Гуаннин, для него будет невозможно вернуться к себе домой, не потеряв лица.

Воздух снова наполнил рев рогов и бой барабанов, боевые знамена реяли в воздухе, и варвары снова забрасывали Гуаннин камнями и пушечными ядрами. Со стен города еще не успела сойти кровь тех, кто был убит в прежнем бою, а рядом с ними снова появились желающие пролить там же свою кровь. Жизнь человека ценилась не больше, чем скошенная трава.

Армия Фен все еще сражалась на городских стенах вместе с гарнизоном Гуаннина.

Ян Сиконг сильно нервничал. Если Фен Е собирается уходить, он должен воспользоваться этой бойней, чтобы под ее прикрытием вырваться отсюда. Если Чжуо Летай хочет захватить Гуаннин, он не посмеет послать погоню за армией Фен, рискуя нарваться на засаду.

В самый разгар битвы охранник Фен Е разыскал Яна Сиконга и отвел его к нему.

Обороной города руководили Лян Хуэйюн и Юань Нанью, поэтому Ян Сиконг прошел вслед за охранником и вошел в комнтату под башней.

Эти несколько сотен шагов дались ему очень нелегко, и он с трудом переставлял ноги.

Он изо всех сил старался защитить Гуаннин, но не ценой отказа Фен Е от столицы. Армия Фен прошла долгий и сложный путь, преодолев множество препятствий, чтобы войти в Запретный город. Он тоже отдал ради этого множество душевных сил и энергии, разве можно так просто отдать результаты стольких усилий?

Но сейчас они действительно оказались в безвыходном положении.

Ян Сиконг открыл дверь и вошел в комнату. Он увидел стоявшего к нему спиной Фен Е, который задумчиво смотрел в окно.

Это была простая комната для отдыха охранников, ее стены были покрыты трещинами, как и городские стены Гуаннина, которые сейчас крушили каменные глыбы противника, отчего пол под их ногами дрожал не переставая.

- Король Волков, - тихо произнес Ян Сиконг . – Зачем ты...

- Зови меня по имени, - сказала Фен Е, не поворачиваясь к нему.

- ... Фен Е, ты не должен сейчас быть на ногах.

- Если все время лежать или сидеть, мышцы ослабевают, - Фен Е, наконец, развернулся и посмотрел на Яна Сиконга глубоким проникновенным взглядом.

Ян Сиконг придвинул к нему кресло:

- Садись.

Фен Е не стал садиться и даже не пошелохнулся:

- Ты не спросишь, что я хочу тебе сказать?

Сердце Яна Сиконга тревожно сжалось, но он сохранял внешнее спокойствие:

- Если ты собираешься уехать, мне нечего на это сказать.

- Давай уедем вместе, - казал Фен Е. – Пока есть лес, и дрова найдутся. (2) Позже я обязательно верну Ляодун.

Ян Сиконг посмотрел на Фен Е и мрачно улыбнулся:

- Ты же знаешь, что это невозможно.

Фен Е смотрел на него непроницаемым взглядом и спустя какое-то время тихо сказал:

- Да, знаю.

- Ты уезжай, - Ян Сиконг тяжело вздохнул. – Может быть, Гуаннин сможет продержаться до приезда Чен Му. Может, еще... в общем, не думаю, что Чен Му отдаст Ляодун Чжуо Летаю.

- Если я уеду, ты попадешь в руки Чжуо Летая, или тебя захватит Чен Му, а то и вовсе...

Ян Сиконг ничего не ответил. Он больше не попадет в чьи-либо руки. Если Гуаннин падет, он совершит самоубийство.

Взгляд Фен Е был полон печали:

- Конг-эр, подойди сюда.

Ян Сиконг медленно подошел к нему, и Фен Е погладил его по холодной щеке.

- Когда я был совсем юным, я мечтал остаться с тобой навсегда. Почему такое простое желание так трудно осуществить?

Ян Сиконг ощутил горечь в душе. Как он должен ответить на этот вопрос? Почему? Он и сам хотел бы получить ответ на этот вопрос.

Может, это мир устроен таким образом? Или все это происки судьбы? А может, все дело в самих людях? Или... виноваты они сами?

Похоже, этот вопрос так и останется без ответа. Ян Сиконг лишь молча покачал головой в ответ.

- Я признаю, мне хотелось бы уйти. Я не хочу подводить солдат армии Фен, погибших в боях, я не хочу отказываться от страны, которую завоевал с таким трудом, но я также... - на лице Фен Е отразилась внутренняя борьба. – Я не хочу разочаровать тебя.

Ян Сиконг уставился на него во все глаза.

Фен Е тяжело вздохнул и серьезно сказал:

- Если ты не поедешь, я тоже останусь здесь.

- Ты... - голос Яна Сиконга задрожал. – Ты правда хочешь... неужели ты откажешься от Поднебесной?

И это ради него?

- Зачем мне Поднебесная, если у меня не будет тебя?

Ян Сиконг смотрел на Фен Е во все глаза, не в силах поверить своим ушам. В его душе наступило смятение, его губы дрожали, и он не мог вымолвить ни слова.

- К тому же, жители Гуаннина полагаются на меня, - с грустью казал Фен Е. – И я не могу уехать и бросить их на произвол судьбы. Я тоже виноват во всех этих внешних и внутренних проблемах. Если бы я послушался тебя и выбросил из головы все эти мысли насчет того, чтобы стать императором, возможно, в стране не было бы такого хаоса.

- Фен Е, я... - голос Яна Сиконга внезапно охрип.

Они оба хорошо знали, чем придется пожертвовать Фен Е ради такого решения.

На протяжении веков было мало людей, которые не захотели бы властвовать над всей страной. Безграничная власть и богатство, возможность распоряжаться сотнями тысяч солдатских жизней, это самый соблазнительный и заманчивый яд на свете. Кто мог бы добровольно отказаться от этого?

Фен Е смотрел на него любящим взглядом:

- Ты сказал, что больше не поддашься чувствам, ты говорил, что лишь используешь меня, и я принимаю это скрепя сердце. Ты не самый хороший человек, у тебя не так уж много добродетелей и положительных качеств, но я верю, что ты человек, способный на глубокую привязанность и преданность. Я снова и снова думал о том, что ты сделал для меня, и я знаю, что ты любил меня. Если мы будем вместе, то рано или поздно... - голос Фен Е задрожал. – Ты все вспомнишь.

Ян Сиконг смотрел на Фен Е, словно заново узнавая этого человека. Он видел, как изменялось это лицо по мере взросления, превращаясь из детского личика в лицо юноши, а затем в лицо зрелого мужчины. Он видел самые разные выражения на этом лице – невинное, радостное, ласковое, грустное, яростное, злобное, буйное, полное ненависти, раскаяния или сожалений. Он думал, что хорошо понимает этого человека, но сейчас все стало для него полнейшей неожиданностью.

Неужели Фен Е действительно готов отказаться от власти над миром ради него и Ляодуна?!

Ян Сиконг тяжело вздохнул:

- Ты разве не знаешь, что есть вещи, к которым нет возврата?

- Знаю. Если бы было возможно вернуться в прошлое, я бы очень хорошо обращался с тобой, - с горькой улыбкой сказал Фен Е. – Если бы можно было вернуться назад, я бы не позволили тебе пройти через всю эту боль и страдания.

Глаза Яна Сиконга обожгло слезами, сердце бешено стучало у него в груди.

Человек, которого он любил больше всех на свете, причинил ему самую сильную боль, но, когда встал вопрос жизни и смерти, именно этот человек подарил ему надежду. Он любил этого человека и в то же время ненавидел его, но сейчас, перед огромной бедой, нависшей над страной, все личные обиды и ненависть отошли в прошлое, показавшись такими незначительными. Он лишь понимал, что, когда Фен Е принял решение остаться с Гуаннином, он был бесконечно тронут и благодарен ему за это.

Ян Сиконг посмотрел ему в глаза и тихо сказал:

- Фен Е, спасибо тебе.

- Мне не нужно, чтобы ты благодарил меня, - глаза Фен Е заблестели. – Я лишь хочу, чтобы мы как можно больше были вместе. Тогда, даже если мы погибнем, мы умрем вместе.

- Хорошо, - охрипшим голосом сказал Ян Сиконг. – Будем жить или умрем вместе.

Фен Е достал что-то из кармана, Ян Сиконг посмотрел вниз и увидел два кулона, в каждый из которых был вставлен острый волчий клык. Фен Е смотрел на них с нежностью и грустью:

- Это зубы Хун-эра. Пока мы носим их, он останется с нами на всю жизнь, верно?

Ян Сиконг кивнул, чувствуя, как у него защипало в носу.

Фен Е надел одно украшение на себя, а второе – на Яна Сиконга. Ян Сиконг осторожно потер кончиком пальца твердый клык, вспоминая прикосновение теплого густого меха.

Он очень скучал по Фен Хуну. Он перенес столько потерь в этой жизни, что его душа уже очерствела и стала нечувствительна к разным «потерям». Но Хун-эр был для него не просто волком, он стал его близким другом. Во всем мире больше не было такого преданного и величественного волка, как он, и теперь он ужасно тосковал по нему.

Фен Е обнял Яна Сиконга и прижал его к себе:

- Дух Хун-эра дарует нам свое благословение, и мы выстоим в этой битве.

Ян Сиконг тоже обнял Фен Е в ответ. Фен Е невольно вздрогунл, и удивление на его лице сменилось счастливой улыбкой. Он еще крепче сжал руки, желая, чтобы этот момент длился вечно.

***

Фен Е с Яном Сиконгом вместе вернулись на стену, чтобы наблюдать за ходом сражения. Перед лицом смертельной опасности лучший способ поднять боевой дух солдат и командиров – лично встать с ними под градом стрел, ядер и камней.

Тысячи призванных Ше Чжуном мастеров боевых искуств под предводительством Сю Фена отправились в партизанский рейд, чтобы ударить в тыл армии чжурчженей и нарушить их боевой порядок. Хотя все эти люди обладали развитыми навыками в боевых искусствах, их было слишком мало. Они смогли сильно задержать продвижение армии варваров, но повлиять на исход боя было не в их власти.

В таком отчаянном положении Гуаннин продержался целые сутки. Под ожесточенным натиском чжурчженей линия обороны была трижды прорвана, и они смогли взобраться на городскую стену, где от них отчаянно отбивались защитники города. Городские ворота должны были вот-вот рухнуть под ударами осадного молота.

Истекающий кровью Гуаннин был на грани уничтожения. Ян Сиконг стоял на вершине разрушенной стены, и его сердце было полно отчаяния.

Ну неужели больше нельзя ничего сделать?

Они все погибнут, а вместе с ними и весь Ляодун?

Он крепко сжал рукоять меча. Даже если город сравняют с землей, пока он дышит, он успеет прихватить с собой хотя бы одного пса-варвара!

- Генерал! Генерал! – закричал часовой на башне. – Подмога!

Все изумленно замерли.

Лян Хуэюн, шагая по разбитой лестнице, поднялся на башню и, взглянув вдаль, увидел развевающееся в небе боевое знамя. Это был...

- Это же правитель Чу! – закричал Лян Хуэйюн.

Ян Сиконг с Фен Е переглянулись между собой, в их взглядах отразились те запутанные эмоции, которые они испытывали в данный момент. Юань Нанью в несколько шагов взлетел на башню и, приглядевшись повнимательней, действительно увидел на знамени крупный иероглиф «楚» (Чу).

Чен Му дошел сюда на день раньше, чем предполагал Ше Чжун.

Разумеется, Лян Хуэйюн был очень рад. Хотя он был предан Королю Волков и был готов служить ему, но защита города была важнее, и прибытие правителя Чу могло спасти Гуаннин.

Как только показалась армия Чу, Чжуо Летай понял, что ситуация изменилась и отдал приказ об отступлении. Войско варваров начало поспешно отступать, хотя правильнее было бы это назвать паническим бегством.

Но разве можно было позволить варварам свободно приходить на их землю, а затем покидать ее, когда им вздумается! Это был хороший момент не только срезать траву, но и вырвать ее корни.

Они видели, как разделилась армия Чу – часть ее направилась к Гуаннину, а другая часть отправилсь преследовать отступающего врага.

Несколько человек стояли на вершине стены и наблюдали за тем, как человек в доспехах под боевым знаменем главнокомандующего медленно приближается к городу в окружении своей армии. Украшенный красной кисточкой шлем скрывал половину его лица, но острый и честолюбивый взгляд его глаз, а также окружавшая его властная аура позволяли отличить его от всех с одного взгляда.

Чен Му!

Ян Сиконг и Фен Е смотрели на него сверху вниз.

Небо и земля стали шахматной доской, на которой Фен Е и Чен Му разыграли свою большую и кровавую шахматную партию. И эта игра сотрясла горы и землю, и теперь вся земля была покрыта мертвыми телами, кровь лилась рекой, плач наполнял воздух, эхом отражаясь в горах и разносясь по всей Поднебесной, а небо и земля содрогались от человеческих воплей.

Успех одного стоит тысяч жизней других. (3)

И теперь оба игрока, ведущие эту кровавую партию, наконец-то встретились.

________________________

1. Выражение означает, что нельзя остановиться на полпути и сменить курс.

2. Выражение означает – «главное, сохранить силы, тогда все можно начать заново».

3. Поговорка.

- 132 -

Чен Му поднял голову и посмотрел на трех человек, стоявших на городской стене – Яна Сиконга, Фен Е и Юаня Нанью. На его лице появилось напряженное выражение, а в глазах вспыхнул холодный блеск.

Они смотрели друг на друга издалека, и окутывавшая их убийственная аура смешивалась с ледяным ветром Ляодуна, который резал кожу, словно ножом.

Чен Му что-то сказал ехавшему рядом с ним генералу, и тот, выступив вперед, громко крикнул:

- Мятежник Фен Е! Почему не открыл ворота и не приветствуешь правителя Чу на коленях!

Его голос прозвучал подобно колоколу, и его громкий звук резал слух.

Сю Фен, не уступая ему, прорычал в ответ:

- Свергнутый принц, отвергнутый своим отцом, почему не спешился и не приветствуешь на коленях Короля Волков!

Конь Чен Му беспокойно перебирал ногами – видимо, он чувствовал гнев своего хозяина. Сказав несколько слов окружавшим его генералам, Чен Му развернул коня и поехал назад, но, проехав несколько шагов, он снова повернул голову и посмотрел на городскую стену, однако, никто не мог понять, куда именно он смотрит.

Лицо Фен Е было мрачнее тучи, но он не сказал ни слова.

С того момента, как он решил остаться, он уже знал, что его ожидает. Если Чен Му нападет на город, Гуаннин не выстоит против него, и теперь все зависит от того, как они смогут договориться между собой. Самым худшим вариантом развития событий будет не то, что они с Яном Сиконгом вместе отправятся в могилу, а, если Ян Сиконг отправится в путь один.

После того, как Чен Му уехал, из его войска выехал один-единственный всадник. Ян Сиконг внимательно присмотрелся к нему и узнал в нем ученика Шень Хесюаня – Фу Чжанциня.

Фу Чжанцинь бесстрашно проехал до самых ворот Гуаннина под нацеленными на него стрелами. Спешившись, он почтительно сложил ладони и крикнул:

- Ваш слуга Фу Чжанцинь приветствует Короля Волков, тайфу Яна и командующего Ляна, а также просит встречи с ними по приказу правителя Чу.

Фен Е вопросительно взглянул на Яна Сиконга, и тот сказал:

- Этот человек – ученик Шень Хесюаня. Впустите его.

Лян Хуэйюн приказал страже открыть ворота и впустить его в город.

Фу Чжанцинь стал первым человеком из армии Чу, вступившим в пределы Гуаннина.

Армия Чен Му встала лагерем в окрестностях Гуаннина. Стоило ему сказать слово, и его войско сможет прорваться сквозь разрушенные стены города. Для солдат и жителей Гуаннина, когда чжурчжени отступили, это стало победой, но для армии Фен война была далека от завершения.

Фу Чжанцинь предстал перед несколькими влиятельными и могущественными людьми в ямэне. Он был немного смущен, но его взгляд оставался спокойным и ясным, он даже осмелился посмотреть в глаза Фен Е. Он был еще молод, но все же осмелился прийти во вражеский лагерь в одиночку. Но самое главное в том, что Чен Му и Шень Хесюань спокойно отнеслись к этому, что говорило о том, что он не обычный человек.

Ян Сиконг посмотрел на молодого человека, приветствующего их, и увидел в нем некоторое сходство с самим собой. Он тоже был когда-то таким же смышленым и отважным, он был таким же наблюдательным и умел красиво говорить, вот только взгляд этого молодого человека был чище и искренней, чем у него.

Закончив свои приветствия, Фу Чжанцинь посмотрел на Яна Сиконга, и его глаза заблестели:

- Не ожидал увидеть тайфу Яна так скоро.

- Где твой наставник?

- Наставник сейчас в лагере. Ему неудобно передвигаться, поэтому он отправил сюда меня.

- Это из-за его проблем с ногами или он просто боится, что я убью его? – холодно спросил Фен Е.

- Когда сражаются две армии, никто не убивает посланников, - почтительно ответил Фу Чжанцинь. – Наставник посчитал, что Король Волков достаточно великодушен, и не станет причинять мне вред.

Глаза Фен Е сузились, в них вспыхнул опасный блеск.

Заметив убийственную ауру Фен Е, Фу Чжанцинь опустил голову. Мало кто смог бы сохранить свое бесстрашие перед лицом Фен Е.

- Чжанцинь, мы с тобой уже знакомы, - сказал Ян Сиконг. – И я очень ценю тебя. Сегодня, с чем бы ты ни пришел сюда, что бы ты ни сказал, я обещаю, что тебе здесь не причинят вреда.

- Благодарю тайфу Яна, - с благодарностью ответил Фу Чжанцинь.

- Тогда говори то, что должен сказать.

Фу Чжанцинь немного помолчал и сказал:

- Стодвадцатитысячная армия правителя Чу сейчас вошла в столицу и противостоит армии генерала Фена, которого защищают стены Запретного города. Еще семьдесят тысяч солдат сейчас стоят в окрестностях Гуаннина. Правитель Чу готов выделить средства и солдат для Ляодуна, а также для возвращения Ляобея и полного истребления чжурчженей, если...

- Если он станет императором? – холодно сказал Юань Нанью.

Фу Чжанцинь промолчал в ответ.

- Большинство земель Ляодуна – это вечная мерзлота, и здесь почти всегда очень холодно, - сказал Ян Сиконг. – С древних времен это были бесплодные земли, но это важные для Дашен Северные Врата. Кто бы ни сидел на золотом троне – его обязанность защищать Ляодун. В этой битве солдаты Гуаннина и армии Фен не жалели своих жизней, сражаясь с варварами и защищая город. А правитель Чу тем временем покойно сидел на горе и наблюдал за схваткой двух тигров, позволяя варварам истреблять наших солдат. В конце концов, он появился, чтобы присвоить себе чужую победу. Разве это не охладит сердца людей всей Поднебесной? И как теперь жители Ляодуна смогут поверить ему?

Он говорил это не Фу Чжанциню, потому что тот был простым посланником и ничего не решал. Его слова предназначались для Ляна Хуэйюна. Хотя Лян Хуэйюн и осуждал Чен Му в глубине души, но для него, как для главнокомандующего Ляодуна, самым главным была защита Гуаннина и Ляодуна.

Лян Хуэйюн опустил голову, его лицо застыло, но он ничего не сказал.

- Когда правитель Чу узнал о том, что Ляодун попал в беду, он собрал войско и пришел к нему на помощь, он не остался в стороне, - спокойно сказал Фу Чжанцинь.

- Обычное словоблудие, - холодно сказал Фен Е.

- Правитель Чу не хочет сражаться с Королем Волков под Гуаннином, - с поклоном ответил Фу Чжанцинь. – Если Король Волков согласится вывести свою армию из столицы, он может беспрепятственно вернуться вместе с ней в Датун.

Фен Е вздернул подбородок, в его голосе послышалось нетерпение:

- Если бы тайфу Ян не позволил тебе войти в город, ты, мальчишка-ученый, уже давно погиб бы под стрелами возле городской стены. Ты не заслуживаешь того, чтобы стоять здесь и говорить со мной. Возвращайся назад и передай, пусть Чен Му приедет ко мне лично.

- Но правитель Чу...

- Молчать!

Лицо Фу Чжанциня побледнело, и его лоб покрылся испариной.

Глядя на его перепуганный вид, Ян Сиконг почувствовал жалость к нему, но Фен Е был совершенно прав.

Для переговоров с Фен Е статус посланника должен быть очень высок. По крайней мере, Шень Хесюань должен был приехать лично, а не посылать своего ученика, каким бы красноречивым он ни был. Фен Е и так проявил немалое терпение, согласившись сказать ему несколько слов. Ян Сиконг задался вопросом, не пытался ли Чен Му намеренно унизить его таким образом?

- Чжанцинь, уже поздно, - сказал Ян Сиконг. – Сегодня останься переночевать в Гуаннине, а завтра отправляйся в свой лагерь.

Фу Чжанцинь посмотрел на Яна Сиконга и отвел взгляд. Он не смог скрыть разочарованного выражения на своем лице.

- Проводите господина Фу отдохнуть.

После того, как Фу Чжанцинь ушел, Ян Сиконг сказал:

- Я встречусь с ним наедине. Нужно узнать, для чего Шень Хесюань прислал его сюда, у него должна быть своя цель.

Фен Е кивнул и перевел взгляд на Ляна Хуэйюна:

- Командующий Лян, - сказал он, и в его голосе послышались угрожающие нотки. – Я понимаю ваше затруднение, но на сей раз речь идет о выживании моей армии. Я надеюсь, мы и дальше будем едины, как и перед лицом варваров.

- Король Волков может не волноваться! – поспешно заверил его Лян Хуэйюн. – Я, житель Ляодуна, не смею быть неблагодарным!

Фен Е кивнул в ответ и сделал тайный знак Юаню Нанью, чтобы тот присматривал за Ляном Хуэйюном.

***

Когда сгустились сумерки, Ян Сиконг приказал слугам приготовить хорошей еды и вина, после чего отправился к Фу Чжанциню. Судя по выражению лица Фу Чжанциня, он нисколько не удивился этому.

- Тайфу Ян, - низко поклонился Фу Чжанцинь, приветствуя его. – Благодарю за то, что спасли меня.

- Полагаю, Король Волков просто припугнул тебя, он не стал бы тебя убивать, - с усмешкой ответил Ян Сиконг. – Ты не стоишь того, чтобы он убивал тебя.

- Сегодня я опозорился перед тайфу Яном, - огорченно произнес Фу Чжанцинь. – Тайфу Яну было столько же лет, сколько сейчас мне, когда он в одиночку отправился во вражеский лагерь восставшего правителя Ляна, и смог отвоевать целый город с помощью своего необыкновенного красноречия.

- Мужчине не подобает вспоминать о своем прошлом, - с улыбкой ответил Ян Сиконг. – Это было так давно, что я уже позабыл обо всем.

- Несколько лет назад тайфу Ян отправился в племя Чахар и заключил с ним союз прямо под носом у императорского двора, обеспечив своей армии крепкий тыл. И это тоже стало событием грандиозного масштаба!

- Твой наставник не жалует тех, кто способен добиваться своего с помощью краснобайства, - улыбнулся Ян Сиконг. – Он всегда не одобрял меня, почему же он благоволит к тебе?

Фу Чжанцинь улыбнулся в ответ и после некоторого колебания смущенно произнес:

- Вообще-то, наставник сказал...

- И что же он сказал?

- Он сказал, что я немного похож на тайфу Яна.

Ян Сиконг приподнял брови.

Фу Чжанцинь сразу занервничал и поспешно произнес:

- Тайфу Ян – гений, не имеющий себе равных среди людей! И его таланты нельзя сравнивать с талантами простых людей, подобных мне! Эти слова прозвучали так, будто я расхваливаю сам себя.

- Теперь я понял, - рассмеялся Ян Сиконг.

- Что понял тайфу Ян?

- Я понял, для чего Шень Хесюань прислал тебя сюда, - Ян Сиконг с улыбкой смотрел на него. – Если ты ничего не понял, тогда вернись и все хорошенько обдумай, чтобы оправдать ожидания своего наставника.

- Благодарю за совет, - ответил Фу Чжанцинь. – Я должен как следует подумать обо всем.

- Я знаю, что есть нечто, что ты не осмелился сказать перед Королем Волков, а Королю Волков было лень тебя слушать. И это можно сказать только мне и наедине, - Ян Сиконг сам налил Фу Чжанциню вина. – Давай поговорим.

Фу Чжанцинь поднял чашу с вином, произнес тост за Яна Сиконга, и они вместе выпили.

Отставив чашу, Фу Чжанцинь вздохнул:

- Правитель Чу сначала хотел отправить сюда наставника, но наставник предложил, чтобы сначала я приехал выяснить ситуацию. Наставник действительно хотел бы многое сказать тайфу Яну.

Ян Сиконг молча слушал его.

- Наставник получил оба письма тайфу Яна. И то второе письмо... - Фу Чжанцинь криво усмехнулся. – Наставник был в ярости. Правитель Чу полагается на наставника в большинстве вопросов, но он слишком одержим желанием захватить трон. Из-за его тайного сговора с Чжуо Летаем правитель Чу едва окончательно не рассорился с наставником. Наставник был категорически против того, чтобы принести Ляодун в жертву ради трона, но не смог остановить правителя Чу. Позже, когда исправить уже было ничего нельзя, наставнику ничего не оставалось, кроме как следовать плану, и он убедил правителя Чу разделить войско и отправиться в Гуаннин – во-первых, чтобы спасти Ляодун, а во-вторых, чтобы окружить Короля Волков.

Ян Сиконг усмехнулся – его предположения оказались недалеки от истины.

- Тайфу Ян, - обеспокоенно заговорил Фу Чжанцинь. – Правитель Чу ни за что не успокоится, пока не получит столицу. Сейчас у Короля Волков в столице войско больше, чем у правителя Чу, а также есть город, который хорошо укреплен, и множество продовольствия. Если Король Волков не уступит, правитель Чу не сможет войти в столицу. Но, если правитель Чу тоже не отступит, Король Волков не сможет свободно уйти, и в этой тупиковой ситуации плохо придется обеим сторонам, а больше всего пострадают ни в чем неповинные солдаты и мирные жители.

- Разве я могу не понимать эту очевидную истину? – Ян Сиконг посмотрел на Фу Чжанциня. – Но как ты сам думаешь, может ли Король Волков отдать то, что завоевал с таким трудом?

- Это верно, - вздохнул Фу Чжанцинь. – Но, когда я вернусь обратно в лагерь, правитель Чу отдаст приказ своему войску атаковать Гуаннин.

Ян Сиконг залпом выпил вино.

- Тайфу Ян, - нерешительно произнес Фу Чжанцинь и посмотрел на Яна Сиконга. – А если, я говорю, если бы Король Волков оставил столицу, на каких условиях он мог бы это сделать?

Ян Сиконг посмотрел прямо на Фу Чжанциня и улыбнулся:

- А ты как думаешь?

- Я не смею даже предполагать.

Ян Сиконг выпил еще одну чашу вина, в его голове роилось множество мыслей. Он и сам ломал голову над вопросом, который ему задал Фу Чжанцинь.

- Тайфу Ян, не нужно так много пить, - мягко посоветовал Фу Чжанцинь.

- Я еще не пьян.

- Ладно, - улыбнулся Фу Чжанцинь. – Я просто переживаю, что тайфу Яну может быть нехорошо.

- Что? – не расслышал его Ян Сиконг.

Фу Чжанцинь пристально посмотрел на него:

- Тайфу Ян всего себя посвятил помощи Королю Волков, а также очень старается ради Гуаннина. Но думал ли он когда-нибудь о себе?

- Моя жизнь не стоит того, чтобы думать о ней, - усмехнулся Ян Сиконг. – Когда я сжег продовольствие армии Чу, я не собирался жить после этого. Но небеса не приняли мою душу, они наказали меня, оставив и дальше бороться здесь, в этом бренном мире.

- Как можно так думать! – нахмурился Фу Чжанцинь. – В моем представлении господин – существо высшего разряда, и не от мира сего. Вы не похожи на остальных людей, и у вас должно быть замечательное будущее и отличное место, куда вы можете вернуться.

- Ты слишком высокого мнения об мне, - рассмеялся Ян Сиконг. – Я не знаю, каких сплетен ты наслушался обо мне, но эти сказители готовы много чего нарассказывать и приукрасить ради того, чтобы зарботать несколько лишних монет.

- Я не слушаю никого, я верю тому, что вижу своими глазами, - ответил Фу Чжанцинь. – К тому же, то, что наставник говорит о господине, отличается от того, что говорит о нем толпа.

- Ах да, ты еще можешь послушать, что говорят обо мне на рынках, - рассмеялся Ян Сиконг. – Как там они говорят... «служит и вашим, и нашим», да?

Фу Чжанцинь опустил глаза:

- Просто мир не понимает вас. Если однажды я смогу стать министром, я обязательно обелю ваше имя.

- В этом нет необходимости, - Ян Сиконг покачал головой. – Я совершил множество непоправимых ошибок, я предавал и использовал многих людей, и насмешки толпы вполне справедливы. Мне все равно, что будут говорить обо мне потомки, меня волнуют лишь мои незаконченные дела.

Фу Чжанцинь не мог скрыть печали во взгляде.

- Чжанцинь, возможно, сегодня мы с тобой видимся последний раз в этой жизни. Ты немного похож на меня, и я надеюсь, тебе не придется повторить те же ошибки, которые совершил я. Впредь, где бы ты ни был, при дворе ли, или в сельской глуши, станешь ли ты мелким чиновником или большим министром, на первом месте для тебя должны стоять люди и общество, а также установление мира и процветания Дашен.

Вгляд Фу Чжанциня потеплел, он встал и низко поклонился Яну Сиконгу:

- Я сохраню эти слова в своем сердце и никогда не посмею забыть их.

Ян Сиконг тоже встал и, поклонившись ему в ответ, ушел не оглядываясь.

- 133 -

Выйдя с постоялого двора, Ян Сиконг направился прямо в башню, чтобы найти Юаня Нанью, который уже несколько дней не мог вернуться домой.

Сначала он должен был подготовиться к битве и защищать город, а после поражения Чжуо Летая ему приходилось присматривать за Ляном Хуэйюном, чтобы тот, перейдя реку, не разобрал мост. (1) Хотя Лян Хуэйюн помогал им и был честным и преданным человеком, не было никакой гарантии, что он не сдаст их Чен Му ради всеобщего блага. Пройдя через столько невзгод и сумев дожить до сегодняшнего дня, первое, что они усвоили лучше всего, это то, что нельзя никому доверять. Поэтому Юань Нанью не покидал городских ворот, постепенно заменив городскую стражу солдатами армии Фен.

Как только Юань Нанью увидел Яна Сиконга, он сразу же бросился к нему навстречу и сказал:

- Я только что получил донесение! Лед в Хуаншуй начал таять, и армия чжурчженей оказалсь заперта в ловушке перед рекой!

- Отлично! – взволнованно воскликнул Ян Сиконг. – Пришло время перебить этих собак!

Когда Чжуо Летаю не нужно было спешить, он еще мог спокойно перебраться через Хуаншуй. Но сейчас он спасался бегством, и столько человек с лошадьми не могли разом загрузиться на лодки. Если переправляться через реку группами, каждый захочет уйти первым, поскольку оставшиеся на берегу превратятся в скот на убой, а значит, наступать или отступать они могли только вместе.

- Но армия Чу уступает по численности армии варваров, - обеспокоенно сказал Юань Нанью. – И теперь, когда чжурчжени оказались заперты в ловушке, и им некуда отступать, они будут сражаться с особой яростью, и тогда они смогут отбросить армию Чу.

Хотя они были врагами с Чен Му, но это была редкая возможность уничтожить врага, которую Дашен ждала много лет, и Чен Му должен был непременно победить.

- Не переживай, пока с ним Шень Хесюань, им не удастся убежать от них.

- Но что он сможет сделать?

- Будь я на его месте... - Ян Сиконг усмехнулся. – В этот момент варвары действительно готовы драться на смерть, их боевой дух на подъеме, и армия Чу действительно не сможет остановить их. Можно для виду принять поражение в первом сражении и якобы отступить, а, когда варвары начнут группами переправляться через реку, атаковать их снова, пока среди них нет четкого порядка, и тогда чжурчжени будут окончательно разбиты.

- Хороший план, - согласился Юань Нанью.

Ян Сиконг задумался о чем-то.

- Второй брат, о чем ты думаешь? Ты хотел попросить меня о чем-то?

- Сначала я пришел к тебе с одной просьбой, но теперь и у меня будет две, - Ян Сиконг не сводил с Юаня Нанью вгляда, и его глаза ярко сверкнули в полумраке.

Юань Нанью судорожно сглотнул. Ему было хорошо знакомо это выражение лица его второго брата, Ян Сиконг явно что-то замыслил.

- Говори.

- Для начала пошли кого-нибудь собрать со всего города белую ткань, и из сотен кусков прикажи сшить полотно размером с городскую стену.

- Что ты собираешься делать? – удивленно спросил Юань Нанью. – И где нам взять в такое время столько белой ткани?

- Я скажу тебе об этом позже. Отправь людей во все ткацкие мастерские, ищите везде, где только можно. Если ткани будет недостаточно, идите в лавки ритуальных услуг, по частным домам, забирайте ткань с матрасов, одежду долголетия, все что угодно сгодится, только приготовьте все к сегодняшнему вечеру.

- ... ну, ладно, - хотя Юань Нанью не понимал, что затевает Ян Сиконг, он сделает все, как ему было сказано. – А вторая просьба?

- Вторая просьба пришла мне в голову после того, как ты рассказал о последнем донесении.

- И чего же ты хочешь?

Ян Сиконг прищурил глаза и невольно понизил голос:

- Я хочу, чтобы ты взял десять тысяч солдат и атаковал армию Чу.

Юань Нанью на какое-то время лишился дара речи. Придя в себя, он оттащил Яна Сиконга в сторону и тихо сказал:

- Второй брат, ты что, сошел с ума?

- Послушай меня. Когда армия Чу столкнется с армией варваров, у нее не будет времени позаботиться о своих тылах. Обе части армии не смогут оказать поддержку друг другу, и они совершенно точно не ожидают, что мы осмелимся вывести войско из города. Нужно сразить их всех разом, пока они будут драться между собой. Чен Му пожелал умыкнуть чужую победу, и мы должны поступить с ним также.

- Но ведь армия Чен Му уже осадила город, и у нас не так много людей. Если я уведу с собой десять тысяч солдат, кто останется защищать город?

- Армия Чу не так уж сильна, к тому же, половина из них сейчас преследует Чжуо Летая. Они просто расставили заставы, чтобы следить за обстановкой, и они не смогут остановить тебя, а защищать Гуаннин останусь здесь я.

- Второй брат, что ты такое говоришь!!!

- Когда ты прорвешься сквозь заставы, у Чен Му останется лишь два пути. Первый – отправить за тобой войско в погоню, чтобы ты не смог ударить в тыл армии Чу. Но это будет выглядеть отвлекающим маневром с нашей стороны, поскольку, если он отправит за вами свое войско, Фен Е может прорваться и уйти из Гуаннина. Для него сейчас Фен Е важнее всего, поэтому, я думаю, он выберет второй путь и прямо нападет на Гуаннин.

- Вот именно. Мы и так не смогли бы отбиться в случае атаки Чен Му, а если я разделю войско, Гуаннин и вовсе останется беззащитным.

- У меня есть способ удержать Чен Му от штурма города.

- И каким же образом? Или... это как-то связано с поиском белой ткани? – Юань Нанью смотрел на него во все глаза, на его лбу заблестели капельки пота.

- Да, но это долго объяснять. Когда вернешься, тогда узнаешь, - Ян Сиконг сжал в ладонях застывшее лицо Юаня Нанью и осторожно погладил его по щеке. – Ты единственный человек, на кого я могу положиться в этом деле. Если небеса будут на нашей стороне, ты сможешь захватить множество солдат Чен Му, но даже если это не удастся, это поможет сбить с Чен Му спесь.

Хотя Юань Нанью по-прежнему был полон сомнений, он все же решился:

- Второй брат, я сделаю, как ты сказал. Если ты говоришь, что это хорошо, значит, так оно и есть. Но кто в мое отсутствие присмотрит за командующим Ляном?

- Пусть Король Волков сам присмотрит за воротами, - ответил Ян Сиконг. – Пока еще не поздно, сейчас же иди и приготовься. Нужно покинуть город до рассвета и устроить им засаду. Пока они не будут разбиты, этой битве не будет конца.

- Слушаюсь!

Когда Юань Нанью ушел, Ян Сиконг попросил охранников сходить за Фен Е. Вместе с Фен Е они смогут запугать Ляна Хуэйюна куда лучше, чем Юань Нанью.

Он видел, что Лян Хуэйюн недоволен тем, что они заняли оборонительную позицию, но на данный момент их нельзя было винить в том, что они судят благородного человека по своим меркам. Если Лян Хуэйюн пойдет против них, их партия будет полностью проиграна.

Фен Е быстро пришел на городскую стену. Стоял уже поздний вечер. Увидев Яна Сиконга, он спросил:

- Это ты отправил Цю Вана из города, чтобы он атаковал армию Чу?

- Да, - Ян Сиконг быстро изложил ему свой план.

- А, если Чен Му не купится на это? – хмуро спросил он. – Этот человек посмел выступить против собственного отца и императора, и он смог убить женщину, носившую его ребенка. Есть ли что-то такое, на что бы он не осмелился?

- Чен Му развязал войну под предлогом того, что хочет восстановить мир в стране и «избавить двор от зла». Он вступил в сговор с Чжуо Летаем втайне. Для чего он рискнул разделить свое войско и преследовать Чжуо Летая? Это не ради того, чтобы обрести славу спасителя Ляодуна. Если он хочет стать императором, он не может позволить, чтобы Поднебесная усомнилась в нем. Он не может допустить, чтобы на него легло клеймо непочтительного, невежественного и неблагодарного предателя. Поэтому он никогда не осмелится пойти на это.

- Но то, что ты придумал под конец, это же несерьезно.

- Пусть так, но этого будет достаточно, чтобы напугать Чен Му и задержать его по крайней мере, на несколько дней, - Ян Сиконг пристально посмотрел на Фен Е. – К тому же, даже если эти десять тысяч человек остались бы в Гуаннине, они все равно не помогли бы остановить Чен Му в случае штурма. Так почему бы им не выйти и не попытаться предпринять хоть какие-то шаги?

Фен Е немного подумал и согласился:

- Ты прав, с ними или без них, мы все равно не сможем отстоять Гуаннин.

Глубокий взгляд Яна Сиконга устремился в ночной сумрак:

- Фен Е, сейчас уже неважно, что мы сделем, от нас теперь ничего не звисит. Но чем больше у нас будет фишек на руках, тем выше вероятность выигрыша. Ты задумывался над тем...

Фен Е знал, о чем его хочет спросить Ян Сиконг. С того момента, как он решил остаться в Гуаннине, он уже размышлял над тем, как ему разделить мир в этой большой игре.

Они долго молчали, прежде чем Фен Е ответил:

- Да, я уже подумал об этом.

Ян Сиконг повернул голову и внимательно посмотрел на Фен Е.

Несмотря на его затруднительное положение, Фен Е ничуть не утратил своего высокомерия. Он открыл рот и четко выговорил:

- Мне нужен весь Север.

***

Перед рассветом всю собранную в городе белую ткань сложили в кучу, и сотни портных начали сшивать ее в большое белое полотно, как и просил Ян Сиконг. Он не требовал тонкой и аккуратной работы, поэтому дело продвигалось очень быстро. После того, как работа была сделана, огромное белое плотно расстелили у городских ворот.

Юань Нанью вывел свое войско из города еще ночью. Отослав его, Ян Сиконг при слабом утреннем свете взял большое ведро с чернилами и швабру, (2) а затем подошел к белому полотну.

Окунув швабру в густые чернила, он начал водить ею по белой ткани, передвигаясь мелкими шагами и оставляя всюду грубые черные следы. Его движения обладали силой грома и молнии, они были ловкими и искусными. Каждое слово было наполнено мощью. Слова могут летать по девяти небесам, или разливаться словно безбрежный океан, но иногда они способны разить, сметая огромное войско!

Фен Е, стоя на башне, зачарованно наблюдал за тем, как Ян Сиконг управляется со шваброй и чернилами, и в его взгляде горело неприкрытое желание и тоска. С самого первого раза, когда он впервые встретил в столице Яна Сиконга, его сердце было сильно задето. Чем ближе он его узнавал, тем сильнее увязал в своих чувствах. Этот человек – настоящий демон, и он никогда не сможет избавиться от его чар в этой жизни!

***

На рассвете Фу Чжанцинь покинул город, а Чен Му, узнавший о том, что произошло, в ярости выступил с армией к Гуаннину.

Лян Хуэйюн угрюмо смотрел на огромную армию у стен города. Хотя она была значительно меньше, чем войско варваров, городские стены Гуаннина сейчас были крайне уязвимы.

- Командующий Лян, не переживайте, - успокоил его Ян Сиконг.

- Сиконг, - схмурым видом сказал Лян Хуэйюн. – Ты действительно думаешь, что это поможет защитить Гуаннин?

Ян Сиконг посмотрел на него и искренне сказал:

- Я знаю, что вы не хотите сражаться. Борьба с варварами была необходимостью, а сражение с армией Чу обернется напрасной гибелью солдат.

В сердце Ляна Хуэйюна царило настоящее смятение, его терзали противоречивые эмоции, он не осмеливался посмотреть Яну Сиконгу в глаза. Армия Фен действительно спасла Гуаннин, но он был командующим войск Ляодуна. Как он мог руководствоваться чувствами вместо разума и пренебрегать безопасность солдат и мирного населения города? К тому же, он все еще оставался верным и законопослушным подданным.

- Командующий Лян, мы с братьями росли на ваших глазах, вы также спасли мне жизнь. Вы очень достойный человек, но вы также должны учитывать сложившуюся обстановку в целом. Нельзя сохранить верность обеим сторонам, поэтому я очень хорошо понимаю вас, - Ян Сиконг посмотрел ему прямо в глаза. – Поэтому я не позволю Чен Му напасть на Гуаннин и не допущу, чтобы солдаты Гуаннина погибли напрасно. Если эта штука не поможет остановить Чен Му, вы можете открыть ворота Гуаннина.

Лян Хуэйюн удивленно уставился на него.

- Я говорю искренне, - взгляд Яна Сиконга был решителен и тверд. – Если Чен Му штурмует город, мы сдадимся.

Лян Хуэйюн нерешительно взглянул на Фен Е, и тот едва заметно кивнул в ответ. Он тяжело вздохнул и почтительно сложил ладони:

- Хорошо. Если правитель Чу действительно нападет на город, тогда... не обессудьте.

Когда Чен Му подошел вплотную к городу, Ян Сиконг увидел рядом с ним Шень Хесюаня в кресле и прислуживающего ему Фу Чжанциня.

Тот же самый громкоголосый генерал, который в прошлый раз накричал на них, снова выступил вперед и крикнул:

- Мятежники Фен Е и Ян Сиконг, вы закоснели в своем упорстве и продолжаете сопротивляться! И сегодня правитель Чу станет орудием небес и покарает всех предателей!

Город ответил каменным молчанием.

- Лян Хуэйюн! – снова крикнул этот человек. – Ты главнокомандующий армией Ляодуна! Ты должен быть верен престолу и обязан отплатить за его милости! Неужели ты вступишь в сговор с мятежниками и предашь собственную страну?!

Лицо Ляна Хуэйюна стало мрачнее тучи, он крепко сжал кулаки.

- Его императорское высочество правитель Чу напоминает тебе, что ты защитник Ляодуна! Если ты откроешь ворота, он простит тебе твои ошибки и вознаградит за заслуги!

Генерал еще долго сотрясал воздух под стенами Гуаннина, но, видя, что ответа так и не последовало, повернл голову и посмотрел на своего главнокомандующего.

Чен Му перевел взгляд на Шень Хесюаня.

Шень Хесюань неотрывно смотрел на башню и покачал головой. Он знал, что Ян Сиконг наверняка приготовил какой-то трюк, иначе, он не осмелился бы раазделить свое войско в такой момент. Он приехал сюда, чтобы посмотреть, что именно затеял Ян Сиконг.

Ян Сиконг сделал глубокий вдох и тихо сказал:

- Опускайте.

Десятки тысяч солдт армии Чу выстроились в аккуратном порядке под стенами Гуаннина. Они с беспомощным видом наблюдали за тем, как полуразрушенные стены Гуаннина покрывает белое полотно, на котором энергичной рукой были выведены слова:

«По воле небес трон императора наследует лишь человек добродетельный, милосердный, украшенный заслугами, прсвещенный и почтительный к предкам». (3)

Чен Му с Шень Хесюанем внезапно поменялись в лице.

____________________________

1. Выражение означает «оказаться неблагодарным, бросить человека в беде, использовав его до конца».

2. Это слово переводится, как швабра или грабли. Не знаю, были ли шварбы в то время и как они назывались на самом деле)

3. Конечно, это очень примерно, слишком витиеватый слог))

- 134 -

На стенах Гуаннина была вывешена ритуальная табличка императора Тайцзу, основавшего династию.

Все понимали, что это были всего лишь несколько слов, написанных на полотне, но это был посмертный титул основателя династии Чен. Неужели Чен Му осмелится метать в него ядра и пушки на глазах десятков тысяч людей?

Руки Чен Му, сжимающие поводья, внезапно напряглись, так что побелели костяшки пальцев. Его взгляд помрачнел, в нем промелькнуло жестокое выражение и, наконец, он рассмеялся.

Шень Хесюань с бесстрастным видом смотрел на городскую стену:

- Ян Сиконг, вечно он любит выкинуть какой-нибудь фокус, - холодно сказал он.

Но глаза Фу Чжанциня ярко заблестели:

- Наставник знает, как справиться с этой проблемой? – тихо спросил он.

- Нет. Но в Гуаннине осталось запасов всего на несколько дней, поэтому нет необходимости идти сейчас на штурм. Ваше высочество, почему бы вам не отделить войско и не отправить его преследовать Цю Вана?

- Уже слишком поздно, - тихо ответил Чен Му. – Если войско ведет он, наверняка, он уже смог добиться успеха.

- Нам нельзя бездействовать, это может помешать нашим войскам продолжать осаду. Если Ян Сиконг пошел на этот шаг, значит, в городе действительно почти не осталось солдат, поэтому можно не беспокоиться по поводу того, что Фен Е сбежит.

Чен Му немного помолчал, а затем приказал отправить десять тысяч человек к Хуаншуй.

Стоявший на стене Сю Фен громко крикнул:

- Армия Чу разделилась!

- Он не станет пока атаковать город, - хмуро сказал Ян Сиконг. – Но он отправил войско в погоню за генералом Цю.

Лян Хуэйюн покачал головой, выражение его лица оставалось все таким же мрачным.

- Боюсь, уже слишком поздно, - сказал Фен Е.

- Если он смог захватить армию Чу, тогда он сможет спокойно вернуться, - кивнул Ян Сиконг.

Все видели, что Чен Му отдал приказ, и армия Чу отступила.

Хотя враг временно отступил, никто не смел вздохнуть с облегчением. В конце концов, это был план, способный лишь временно сдержать армию неприятеля. Продовольствия в Гуаннине не хватит даже на месяц, и Чен Му с Шень Хесюанем это тоже должно быть известно.

К вечеру вернулся Юань Нанью. Эта битва обернулась неожиданной победой: имея с собой всего десять тысч человек, он сумел разом захватить три тысяч солдат армии Чу и пятьдесят тысяч варваров!

Воспользовавшись тем, что обе армии были заняты борьбой друг с другом, он перешел в атаку. Атакованная с двух сторона армия Чу понесла поражение. На армию чжурчженей  прямо во время переправы было совершено внезапное нападение армией Чу. Немногие из варваров успели достичь спасительного противоположного берега. Многие так и погибли в ледяной воде или были убиты на этом берегу реки. От боевого духа армии не осталось и следа, и они начали в панике метаться по берегу, пока не были истреблены один за другим.

Чжуо Летай, пылая ненавистью, убил сам себя на берегу реки Хуаншуй. Этот варвар, всю жизнь стремившийся разграбить Центральные Равнины, в конце концов, загубил двухсоттысячную армию и сам сложил голову на чужбине.

Фен Е приказал приготовить роскошный ужин с вином для Юаня Нанью. Ше Чжун, который только что устроил помогавших им людей из «бродячих торговцев», тоже сидел с ними за одним столом.

Ян Сиконг обнимал Юаня Нанью за плечи, его взгляд был полон гордости и восхищения:

- Я знал, что, если войско поведешь ты, победа нам обеспечена!

- К счастью, мне удалось оправдать ожидания Короля Волков и второго брата, - радостно сказал Юань Нанью.

- Такую победу необходимо отпраздновать, - со смехом сказал Ше Чжун. – Сегодня никто не должен вернуться к себе трезвым!

- Цю Ван, ты действительно отличился в этой битве, похвалил его Фен Е. – Ты должен рассказать нам, как все было.

Из-за своей раны он пока не мог ездить верхом, и ему было трудно оставаться без дела.

Юань Нанью, не скрывал своей радости:

- Это такое удовольствие – убивать врага на поле боя!

- Да, славная была битва! – воскликнул Ян Сиконг, потирая ладони.

- Второй брат, твой план с этим полотном тоже был превосходен! – радовался Юань Нанью. – Чен Му наверняка теперь бесится от злости.

- Это всего лишь сдержит его на несколько дней, - Ян Сиконг налил всем вина. – Давайте напьемся сегодня!

Все четверо подняли чаши с вином и выпили. Фен Е взял кувшин и снова налил вина. В этот момент в дверь постучали:

- Король Волков, это я, Сю Фен.

- Заходи!

Сю Фен вошел в комнату и поклонился всем по очереди, а затем сказал:

- Король Волков, прошу указаний, что нам делать с пленными.

Фен Е взглянул на Яна Сиконга, жестом попросив его принять решение. Юань Нанью с Ше Чжуном тоже посмотрели на него.

Ян Сиконг уставился на драгоценную чашу, которую держал в руках:

- Позаботьтесь о пленных из армии Чу, они еще пригодятся.

- Слушаюсь!

- Что же касается варваров... - взгляд Яна Сиконга стал ледяным. – У нас в городе нет лишней еды, нам ни к чему кормить этих псов... Избавьтесь от них.

С этими словами он залпом выпил вино.

- Слушаюсь!

Одной фразой он приговорил к смерти пятьдесят тысяч человек всего за одну ночь.

По прошествии двадцати одного года оборона Гуаннина снова завершилась победой, но в учебниках по истории об этом есть лишь несколько заметок, за которыми скрываются пролитые реки крови.

***

Три дня спустя Фен Е с Яном Сиконгом и Юанем Нанью встретились с Чен Му и Шень Хесюанем возле Гуаннина.

Наконец-то, правитель встретился с правителем, и этой встрече было суждено изменить ход истории.

Городские ворота широко распахнулись, и первым из города выехал Фен Е верхом на огненно-рыжем жеребце. За ним следовали Ян Сиконг с Юанем Нанью, а затем армия Фен, которая тут же выстроилась перед стенами Гуаннина.

Чен Му с Шень Хесюанем тоже неторопливо приблизились в окружении своей армии. Проводив двух человек до ворот Гуаннина, хорошо обученные солдаты отступили в организованном порядке.

Фен Е с двумя сопровождавшими его людьми поехали навстречу Чен Му и Шень Хесюаню.

Наконец-то, они все встретились!

Все пятеро имели разное выражение лица, у каждого таились в голове свои мысли, и какое-то время никто не произносил ни слова.

За последние десять лет между ними накопилось столько обид, что их теперь было сложно сосчитать, и вряд ли их когда-либо удастся забыть.

В конце концов, Чен Му заговорил первым, его острый глубокий взгляд медленно скользил по их лицам и, наконец, остановился на лице Фен Е:

- Я слышал, Король Волков был ранен стрелой, но сейчас не похоже, чтобы ему угрожала смерть.

- Я был рожден для того, чтобы перевернуть этот мир с ног на голову. Владыка Янван не посмел забрать мою душу, к разочарованию правителя Чу.

Чен Му холодно улыбнулся и перевел взгляд на Яна Сиконга:

- Наставник, как поживаешь?

- Не смею сказать, что я в полном порядке, - спокойно ответил Ян Сиконг. – Но правителю Чу все больше сопутствует удача.

- Я должен поблагодарить наставника за его последний урок, - во взгляде Чен Му мелькнула холодная ненависть. – Он обрек меня на гибель, но я возродился к жизни.

- Тот, кто был учителем один день, останется им навсегда, - Ян Сиконг внимательно смотрел на лицо Чен Му, пытаясь разглядеть в нем тень того молодого человека, который во всем полагался на него и доверял ему, но так ничего и не увидел.

- Я слишком мягкосердечен по отношению к тебе, - сказал Чен Му. – Того, чему ты обучил меня, хватит мне до конца моих дней.

Ян Сиконг молча кивнул в ответ. Он не мог удержать вздоха, но все же он ни о чем не сожалел.

Наконец, взгляд Чен Му остановился на лице Юаня Нанью. Они оба уставились друг на друга в упор. Взгляд Юаня Нанью потемнел, в нем мелькнула жажда убийства. Губы Чен Му скривились в презрительной усмешке, и в изгибе его губ было заметно нечто жестокое.

- Полагаю, нам нет нужды предаваться воспоминаниям о прежней дружбе, - сказал Шень Хесюань и посмотрел на Яна Сиконга. – Ты написал письмо, прося об этой встрече, надеюсь, вы здесь, чтобы сдаться.

Ян Сиконг едва заметно улыбнулся:

- Господину Шеню понравилась картина, которую я прислал ему?

- Понравилась, - ответил Шень Хесюань. – Спасибо.

- У господина Шеня славный ученик, и я немного завидую ему, - снова сказал Ян Сиконг.

- Я пришел сюда не для того, чтобы выслушивать все это, - холодно сказал Шень Хесюань.

Ян Сиконг с улыбкой покачал головой:

- Возможно, мы встречаемся последний раз в этой жизни. Редко удается встретить достойного соперника для шахматной партии, и мне немного грустно расставаться.

Шень Хесюань замер от удивления и замолчал.

Ян Сиконг тяжело вздохнул и перевел взгляд на Чен Му.

Фен Е явно больше не собирался тратить время на бесполезные разговоры, он надменно посмотрел на Чен Му, даже не скрывая своей ненависти и кровожадных желаний:

- Чен Му, с того момента, как я принял решение остаться в Ляодуне, ты победил. Ты можешь получить то, что хочешь, но сначала ты должен дать мне то, чего хочу я.

- И чего же ты хочешь? – спросил Чен Му, сжимая поводья.

- Мне нужны земли с Северо-запада до Северо-востока, от Цяньчжоу и Датуна до Сюаньхуа и Лядуна, - без колебаний ответил Фен Е. – Я хочу весь Север целиком!

- 135 -

Услышав эти слова, Чен Му не смог сдержать усмешки:

- Фен Е, у тебя непормерный аппетит.

- Я буду сдерживать варваров со всех сторон за пределами границы, а ты будешь сидеть внутри границ, правя всей страной. И у кого тут непомерный аппетит? – холодно сказал Фен Е. – Боюсь, ты до сих пор не понимаешь. Я хочу не просто быть наместником или правителем, я хочу, чтобы все эти четыре области навсегда были закреплены за семьей Фен.

На этот раз лица Чен Му и Шень Хесюаня вмиг сникли. С самого начала заявление Фен Е о владении четырьмя областями было весьма спорным, но теперь он замахнулся на феодальное владение!

Изначально до династии Цинь существовала система вассальных государств. Каждое такое государство было самоуправляемым, но у них был общий властелин – Сын Неба. Хотя его называли «императором», но фактически он отвечал только за армию, законодательство и налогооблажение столичного региона. Когда династия Чжоу была сильна, эти вассальные государства должны были платить ей дань. Позже династия пришла в упадок, и все эти вассальные государства вышли из-под контроля. Они то вступали в союз, то становились врагами и постоянно воевали между собой.

С тех пор, как Цинь уничтожила шесть царств и объединила Поднебесную, больше не осталось вассальных государств, и все в Поднебесной стало собственностью государя. Военными и политическими делами, законодательством и налогооблажением ведали чиновники, назначаемые императорским двором. Родственники императора, отличившиеся чиновники и военные получали по сути «титул», а не «удел». Хотя богатство и привилегии могли передаваться по наследству, но они не владели землей и людьми, не говоря уж о том, что они не могли иметь свое войско.

И то, чего сейчас требовал Фен Е, было по сути сменой государственной системы управления, которая не менялась со времен династии Цинь!

- Что за вздор! – невольно выпалил Шень Хесюань.

Если изменить государственное устройство, последствия будут невообразимыми, не говоря уж о том, насколько разрастется семья Фен, питаясь с этих четырех областей. К тому же, это может спровоцировать других правителей, которые захотят последовать его примеру, и это может привести к непредсказуемым последствиям.

Это не желание получить удел, это попытка разделить страну с семьей Чен!

Крепко сжатые губы Чен Му дрогнули, в его глазах вспыхнул злой огонек. Волчьи глаза Фен Е были такими же острыми и холодными, и взгляды двух человек скрестились между собой, словно два смертносных меча.

- Цяньчжоу, не считая Хетао, это просто удаленная местность, - заговорил Ян Сиконг. – Датун – бесплодная земля, которую круглый год приходится оборонять от монголов. В Ляодуне бо̀льшая часть земли покрыта вечной мерзлотой, и с давних времен она также бесплодна. К тому же, вокруг всегда полно варваров, таких как чжурчжени или кидани, которые всегда посматривают на границы несытым взором. Из этих четырех областей только Сюаньхуа более-менее процветающая область, но по сравнению с Центральными Равнинами, где на тысячи ли тянутся плодородные земли, или с Цзяннанем, где полно рыбы и риса, она совсем ничтожна, - он посмотрел на Чен Му. – Даже трехлетний ребенок пособен понять, что по-настоящему важно.

- Если отдать вам четыре области, Центральным Равнинам никогда не видеть мира, - ответил Чен Му.

Четыре области, которые хотел получить Фен Е, действительно были небогатыми, но вместе они образовывали единую линию с Северо-запада до Северо-востока, и противостояли кочевникам на севере. От ближайшей Сюаньхуа можно было добраться до столицы за несколько дней на резвой лошади. Если отдать ее Фен Е, это будет подобно мечу, вечно занесенному над шеей Чен Му, и он не сможет никогда спокойно сидеть на троне.

Разве он может позволить себе такое соседство!

- Если мы с тобой продолжим сражаться, это будет длиться до бесконечности, и на Центральных Равнинах точно никогда не наступит мир, - усмехнулся Фен Е. – Ты не хочешь отдавать мне Север, а я не хочу отдавать тебе Центральные Равнины. Можешь попробовать получить их сам, вот только сумеешь ли?

- Фен Е! – лицо Чен Му потемнело. – Не забывай, что я я могу убить тебя прямо здесь, и сейчас это очень просто сделать!

- Если ты убьешь меня, мой дядя будет сопротивляться тебе до последнего. В столице все еще располагается стотысячное войско семьи Фен. Запретный город неприступен, он укреплен лучше всех остальных городов в Поднебесной. И все твои родственники все еще находятся в моих руках, - на лице Фен Е мелькнул хищный оскал. – Ты не сможешь взять столицу штурмом, и осаждать ее не имеет смысла, поскольку запасов продовольствия там хватит не меньше, чем на три года, а за это время многое может измениться.

Чен Му с Шень Хесюанем переглянулись между собой, на их лицах отразилось смятение.

Фен Е говорил правду – взять столицу штурмом практически невозможно. Если они и дальше будут тянуть время, нанося друг другу урон, в итоге, пострадают обе стороны, и этим могут воспользоваться другие. Сейчас Чен Му сможет занять трон только если Фен Е сам выведет свою армию из столицы.

Но если вся северная территория отойдет к нему, это станет постоянным источников зла для всей страны.

- Король Волков готов пойти на уступки, - начал убеждать его Ян Сиконг. – Правитель Чу также должен понимать, что эта война слишком затянулась, и народ уже достаточно пострадал от нее, поэтому эту борьбу пора заканчивать.

Шень Хесюань прищурил глаза и укоризненно произнес:

- Ян Сиконг, ты разве не знаешь, что смена государственного управления повлечет за собой многие беды на тысячу лет?

- Я знаю это, но я также понимаю, что, если эта война продолжится, то бедам не будет конца такие же тысячу лет, - усмехнулся Ян Сиконг. – У всего есть причина и следствие. Если сейчас два правителя смогут договориться между собой, вернув мир и даровав отдых народу, это будет самым благоприятным исходом в данной ситуации.

Чен Му стиснул зубы:

- Хорошо, я тебе это обещаю!

- Ваше высочество! – воскликнул Шень Хесюань.

Чен Му не сводил взгляда с Фен Е:

- Если ты хочешь эти четыре области, какую дань ты собираешься платить императорскому двору?

- Десятину, как и платили раньше.

- Ваше высочество, вы не должны соглашаться! – Шень Хесюань так нервничал, что едва не вскочил с кресла. – Если вы допустите, чтобы его могущество так возросло, то однажды...

- В этой жизни я никогда не вступлю в Центральные Равнины, - величественно проговорил Фен Е, его взгляд был полон решимости. – До тех пор, пока ты будешь держать свое обещание.

Шень Хесюань пристально смотрел на Фен Е, он все еще колебался, но в итоге, все же промолчал.

На самом деле, они четко изложили свои интересы, но как взвесить все выгоды и потери – в этом и заключалась большая проблема.

Чен Му решил для начала занять трон, а затем уже завоевать Север, но он сам не знал, будет ли у него возможность обладать полнотой власти в этой жизни.

Чен Му сделал глубокий вдох, его лицо побледнело, а взгляд стал еще холоднее:

- Хорошо, я согласен на это, однако, удел должен не только платить дань. Нужен человек, который будет являться ко двору, чтобы отчитываться о служебных делах.

Конечно же, Чен Му имел ввиду, что ему необходим заложник.

Разумеется, Фен Е сразу подумал о Яне Сиконге, и, как только взгляд Чен Му скользнул в его сторону, Фен Е сразу оскалил клыки и зарычал:

- Даже не думай!

- А что такое? – усмехнулся Чен Му. – Ты собираешься стать удельным феодалом, но не хочешь послать ко двору человека, который будет отчитываться о делах? Фен Е, а, может, у тебя есть свои тайные помыслы, и ты все же ждешь возможности захватить то, что по праву принадлежитт семье Чен?

- Будь это так, я бы с тобой сейчас даже разговаривать не стал.

- В таком случае, ты должен прислать небезразличного тебе человека, который каждый год после сбора осеннего урожая будет приезжать в столицу и отчитываться передо мной! – резко сказал Чен Му.

- В этой жизни даже не думай коснуться хотя бы волоска на его голове, - прорычал Фен Е.

Чен Му усмехнулся, обнажив в холодной зловещей улыбке свои белые зубы:

- Не хочешь отдавать Яна Сиконга – хорошо, тогда я хочу его! – он поднял хлыст и указал  на Юаня Нанью.

Юань Нанью замер, уставившись на него во все глаза, его рука непроизвольно сжала рукоять меча.

На этот раз настала очередь Яна Сиконга крикнуть:

- Даже не думай!

- Это невозможно, - решительно возразил Фен Е. – Я пошлю к тебе...

- И кого же ты пошлешь? – усмехнулся Чен Му. – Фена Чанью? Этот старик уже одной ногой в могиле, он рассыплется после пары таких поездок. Или ты хочешь отправить ко мне своего сына? Но, боюсь, тогда придется подождать еще лет десять. Так кого еще ты хочешь послать? – насмешливо спросил Чен Му.

- Я пошлю генерала Ван Шеня, и он будет держать перед тобой отчет. Он служит моей семье уже тридцать лет и пользуется огромным уважением.

- Этого недостаточно, - усмехнулся Чен Му. – Я уже сказал, мне нужен человек, который по-настоящему дорог тебе. Я готов отдать тебе Север и земли в удел, но, если ты не согласишься, я возьму Гуаннин в осаду, пока в нем не закончатся все запасы продовольствия, и мы поговорим позже, но тогда... - в его взгляде появился кровожадный блеск. – Тогда ты сможешь рассчитывать лишь на спасение своей собственной жизни.

Ян Сиконг почувствовал, как у него все закипает в груди от гнева.

Чен Му был прав, если действительно протянуть с капитуляцей Гуаннина, когда Чен Му войдет в город, возможно, он сохранит жизнь им с Фен Е, но Лян Хуэйюн, Ше Чжун, Цю Линьху и многотысячная армия Фен падут жертвой мести Чен Му.

С такой безжалостной натурой, которой обладал Чен Му, не было ничего такого, что он не решился бы сделать.

Но Чен Му хочет забрать то, что он никак не может отдать ему, он хочет забрать его...

- Я согласен, - внезапно послышался глухой голос.

Юань Нанью, который до сих пор не проронил ни слова, выдавил из себя эти два простых слова, которые на самом деле оказались тяжелее тысяч ши.

Глаза Яна Сиконга широко распахнулись:

- Ю-эр, ты...

- Я поеду, - Юань Нанью бесстрашно смотрел на Чен Му, четко выговаривая каждое слово. – Каждый год после сбора осеннего урожая я буду приезжать ко двору и отчитываться перед тобой.

- Цю Ван! – резко прикрикнул Фен Е. – Я приказываю тебе молчать!

Лицо Юаня Нанью сохраняло спокойное выражение:

- Королю Волков не нужно беспокоиться. Генерал Фен уже стар, ему не пристало трястись в повозке. Второй брат не может поехать, поэтому остаюсь только я, - говоря эти слова, он смотрел не на Фен Е, но не сводил с Чен Му холодного насмешливого взгляда. – Чен Му, думаешь, я испугаюсь тебя и не посмею явиться ко двору? Я лишь жалею, что не смог поразить тебя той стрелой.

Чен Му лишь рассмеялся в ответ:

- Я знаю, что ты не боишся меня. Но, боишься ты меня или нет, ненавидишь или нет,  ты должен преклонить передо мной колени и склонить передо мной голову. И это будет прекрасно, а иначе, почему все так хотят быть императором?

Юань Нанью сжал поводья, его ладони покраснели, но он даже не осознавал этого.

- Юань Нанью! – взревел Ян Сиконг. – Я не разрешаю тебе ехать, и Король Волков не давал тебе позволения! Не смей сам принимать такое решение!

Юань Нанью спрыгнул с лошади и, встав на одно колено перед Фен Е, сложил ладони:

- Солдатам и так пришлось много пострадать. Не нужно напрасных жертв из-за меня одного. Эта война должна быть закончена, и я умоляю Короля Волков дать мне свое разрешение.

Лицо Фен Е оставалось невозмутимым, он ничего не ответил.

Юань Нанью посмотрел на Яна Сиконга:

- Второй брат, правила владения вассальным государством необходимо соблюдать. Ты и сам должен понимать в глубине души, что так будет лучше всего. Ты же сам учил меня еще в детстве: «Не должно быть различий между ближними и дальними, знатными и простыми, но все должны соблюдать закон». Это слишком важное дело, и ты не должен покрывать меня.

Ян Сиконг поначалу был слишком зол и расстроен, но, увидев спокойный и решительнй взгляд Юаня Нанью, постепенно успокоился. Он не может все всю жизнь относиться к Юаню Нанью, как к ребенку. Разве кто-то может всю жизнь прожить мирно и без потрясений, не принося никаких жертв? Возможно, у Юаня Нанью такая судьба.

Он обессиленно закрыл глаза.

- Цю Ван, ты хорошо подумал? – тихо спросил Фен Е.

- Я никогда не колебался пойти в огонь и в воду ради Короля Волков, - Юань Нанью покосился в сторону Чен Му и презрительно добавил. – Что говорить о такой пустяковой задаче.

Чен Му улыбнулся, но эта улыбка не отразилась в его глазах. Он смотрел на Юаня Нанью взглядом хищника, увидевшего свою добычу.

- Хорошо, - вздохнул Фен Е. – Цю Ван, я поручаю это дело тебе.

Юань Нанью с силой сжал кулаки:

- Слушаюсь!

_____________________

Ну вот, сватовство состоялось.)))

- 136 -

Чен Му посмотрел на лица находившихся перед ним людей. На его лице не было заметно радости от того, что он вскоре взойдет на трон. Еще слишком рано радоваться. Даже если он действительно станет императором, мысль о том, что не все четыре стороны света подконтрольны одному ему, не даст ему покоя до конца его дней.

Такова цена.

- Наставник Шень подготовит соответствующие бумаги...

- Нет, я сам займусь этим, - решительно заявил Ян Сиконг. – Когда будет готов черновой вариант, я отправлю его вам на проверку.

- Хорошо, - согласился Шень Хесюань.

Ян Сиконг посмотрел на него:

- Возможно, это наша последняя встреча. Надеюсь, брат Шень хорошенько позаботится о себе.

«Я поручаю эту страну тебе»

Шень Хесюань внимательно посмотрел на Яна Сиконга и вдруг вспомнил, как они вместе сдавали осенние экзамены. В то время они были так молоды и полны сил, оба жаждали посвятить себя на служение родине, а также мечтали о блестящей карьере, надеясь оставить свой след в истории. А сейчас по прошествии десяти лет, пройдя через множество невзгод, он уже сам не мог вспомнить, каким человеком он был когда-то.

Он внезапно огорчился. В этот момент ему не хотелось вспоминать накопившиеся обиды и множество разногласий, разделявших их, он лишь кивнул и тихо ответил:

- Береги себя.

Ян Сиконг напоследок внимательно посмотрел на Шень Хесюаня и вцепился в поводья, собираясь уехать. Но Чен Му остановил его:

- Наставник, я хочу поговорить с тобой наедине.

- Нет! – немедленно возразил Фен Е.

- Королю Волков не о чем волноваться, - сказал Ян Сиконг. – Прошу Короля Волков вернуться в город.

Фен Е немного поколебался, а затем, бросив на Чен Му предупреждающий взгляд, отъехал в сторону вместе с Юанем Нанью, где они оба остались ждать Яна Сиконга.

Шень Хесюань тоже взмахнул хлыстом, направив повозку обратно в сторону своего лагеря.

Ян Сиконг с Чен Му, сидя верхом на лошадях, развернулись лицом друг к другу. Между ними повисла напряженная и недоверчивая атмосфера.

- Наставник испытывает сожаления? – внезапно просил Чен Му.

- О чем ты говоришь? – улыбнулся Ян Сиконг.

- Обо всем, что связано со мной, - Чен Му смотрел ему прямо в глаза. – Жалеешь, что учил меня? Жалеешь, что помогал мне? Жалеешь, что предал меня?

- В моей жизни столько всего, о чем я должен сожалеть, но все эти сожаления абсолютно бесполезны. Поэтому я решил больше не жалеть ни о чем.

- Неужели можно прожить жизнь без сожалений? – с издевкой произнес Чен Му. – А я думаю, ты очень сильно сожалеешь. Ты проехал тысячи ли до Юннаня, чтобы помочь мне, а теперь твой любимый Король Волков вынужден отдать мне эту страну, которую ты завоевал для него.

Ян Сиконг посмотрел на небо. Это был ясный весенний день, над их головой раскинулось высокое небо, и дул легкий приятный ветерок.

- Предатель, которого ты подослал, выдал маршрут отступления Фен Е, - сказал он. – В тот день, когда он попал в засаду, я смотрел ночью на звезды и увидел на юго-западе пурпурное свечение. Тогда я подумал, что оно связано с Фен Е, но похоже, это касалось тебя.

Чен Му ничего не ответил.

- У каждого есть свое предназначение, - спокойно сказал Ян Сиконг. – Если бы я тогда не поддержал тебя, восстание Фен Е выглядело бы неоправданным, и против него восстали бы все вассальные правители. Ваш успех зависел друг от друга.

- Как было бы хорошо, если бы его вообще не было, - сказал Чен Му, сжимая хлыст. – Если бы не было Фен Е, ты служил бы только мне всем сердцем. Мы же договаривались с тобой, что я стану императором, а ты станешь моим канцлером и поможешь возродить процветание Дашен. Ты это помнишь?

- Я никогда ничего не забываю, - сказал Ян Сиконг. – Я тоже очень хотел видеть тебя императором. Я должен был понять, что ты не станешь марионеткой, которой легко управлять.

- Фен Е получил все, что хотел иметь я, - Чен Му мрачно улыбнулся. – Но по крайней мере, сейчас я смогу забрать у него трон.

- Я надеюсь, что ты получишь все, что хотел, и после этого будешь помнить то, чему я учил тебя – что значит быть правителем, как управлять людьми и обеспечивать безопасность страны. И слушайся советов господина Шеня, он истинный слуга общества.

- А ты знаешь, что, когда я был моложе, не было одного дня, чтобы я не мечтал о престоле. Только если бы я стал Сыном Неба, больше никто не посмел бы издеваться над нами с матушкой, - при воспоминании о прошлом, Чен Му не мог скрыть ненависть в своем взгляде. – Мой отец не хотел, чтобы я стал императором, и многие при дворе тоже не желали этого. Тогда я думал, что, если однажды смогу сесть на трон, я стану просвещенным и мудрым государем, которого будут помнить и восхвалять следующие поколения. Я хочу, чтобы все люди в настоящем и в будущем увидели, что я, Чен Му, был рожден для того, чтобы стать императором!

Ян Сиконг тяжело вздохнул:

- Хорошо, я буду наблюдать за тобой, находясь на Севере. Я посмотрю, как ты принесешь стране и людям мир и процветание. Но, если однажды ты станешь малодушным и невежественным монархом, погрязшим в удовольствиях и покровительствующим подлецам, тогда ты закончишь не лучше, чем твой отец.

Чен Му посмотрел на Яна Сиконга с непонятным выражением лица и едва заметно улыбнулся:

- Наставник, а ты знаешь, кого я ненавижу больше всех на свете?

Ян Сиконг в замешательстве посмотрел на него.

- Это не мой отец, и не Фен Е – больше всего на свете я ненавижу тебя, - губы Чен Му задрожали. – Когда ты сжег продовольствие моей армии, когда ты оказался между мной и Фен Е, ты всегда без колебаний выбирал его... После смерти матушки я любил тебя больше всех на свете, ты был единственным человеком, которому я безоговорочно доверял. И именно поэтому я ненавижу тебя больше всех на свете.

- И поэтому ты используешь моего брата, чтобы мстить мне? – холодно сказал Ян Сиконг. – Ты должен знать, что, если ты осмелишься причинить ему вред и тронуть его хотя бы пальцем, от Сюаньхуа до столицы можно добраться за десять дней быстрым маршем.

Чен Му тихонько рассмеялся, и от его смеха у Яна Сиконга холодок пробежал по спине.

- Наставник, не волнуйся, я буду хорошо с ним обращаться. Я хочу, чтобы каждый год после сбора осеннего урожая ты смотрел, как он уезжает на юг в столицу и с ужасом гадал, не грозит ли ему опасность, как ему там живется, вернется ли он, и тогда один день покажется тебе годом. И так день за днем, год за годом, не зная, когда именно он может и вовсе не вернуться к тебе, хахаха...

Губы Яна Сиконга дернулись в усмешке, казалось, он совсем не рассердился:

- Точно также и ты, сидя на троне Дракона, не будешь иметь покоя, постоянно глядя на Север и гадая, не придется ли тебе снова увидеть развевающееся в небе боевое знамя армии Фен с изображением волка.

- Ответ, достойный моего наставника, - с улыбкой ответил Чен Му. – Если мы с тобой еще встретимся в этой жизни, значит, кто-то из нас окажется заключенным.

- Верно, - кивнул Ян Сиконг. – Поэтому лучше нам больше не видеть друг друга в этой жизни.

Чен Му посмотрел на Яна Сиконга долгим взглядом и тронул поводья. Его конь нетерпеливо перебирал ногами, и Чен Му, опустив глаза, собрался уехать.

- Му-эр.

Чен Му напрягся всем телом.

Ян Сиконг смотрел в спину Чен Му и вдруг увидел перед собой того мальчика, который плакал в его объятьях и искал в них защиты. Его сердце сжалось от волнения, и он невольно произнес эти два слова.

Чен Му, задрожав, повернул голову, его глаза покраснели.

- Ты знаешь, почему про императора говорят – «одинок, как перст»?

Губы Чен Му задрожали, он не мог произнести ни слова.

- Ты поймешь это, когда займешь трон.

Ян Сиконг в последний раз взглянул на Чен Му и решительно развернул лошадь. Порыв ветра донес до слуха Чен Му его последнюю фразу:

- Береги себя.

***

Вернувшись в Гуаннин, Ян Сиконг хотел поговорить с Юанем Нанью, но тот, похоже, стремился избежать этого разговора и поспешно сбежал, чтобы заняться делами.

Ян Сиконг вернулся в свою комнату и занялся составлением документов. Поздним вечером он все еще напряженно работал, когда услышал, как в дверь постучали.

- Войдите.

Дверь открылась, и в комнату вошел Фен Е, а с ним служанка, которая принесла поднос с едой. Поставив поднос на стол, она молча поклонилась и вышла.

- Я тут пишу... - начал объяснять Ян Сиконг.

- Я знаю, что ты пишешь, - усмехнулся Фен Е. – Чем Му уже двдцать три года мечтает сесть на трон, не умрет, если придется потерпеть несколько дней. Так что хватит писать и садись поужинай.

Ян Сиконг отложил кисть и подошел к столу. Фен Е уселся напротив и спокойно посмотрел на него.

- А ты не собираешься есть? – спросил Ян Сиконг, съев пару кусочков.

- Я уже поел, - тихо ответил Фен Е. – Теперь хочу посмотреть, как будешь есть ты.

Ян Сиконг почувствовал, что ему еда не лезет в горло. Может, все дело было в том, что за последние несколько дней произошло слишком много перемен, или, может, он все еще обдумывал, как лучше составить документ, а, может, просто потому что Фен Е не сводил с него пристального взгляда.

Быстро проглотив чашку риса, Ян Сиконг почувствовал, что больше не может этого выносить и посмотрел на Фен Е:

- Я наелся.

- Ты съел слишком мало, - недовольно сказал Фен Е, глядя на оставшуюся еду.

- У меня сегодня нет аппетита, - Ян Сиконг поставил чашку на стол и прямо спросил. – Ты хочешь мне что-то сказать?

Фен Е, глядя ему в глаза, ответил:

- Я хочу остаться здесь сегодня ночью.

- Но твоя рана еще не зажила, - ответил Ян Сиконг, хлопая ресницами.

- Я не собираюсь ничего делать, я хочу просто спать рядом с тобой.

Ян Сиконг немного помолчал и кивнул.

Фен Е посмотрел на напряженное лицо Яна Сиконга и с горечью улыбнулся:

- Поухаживай за мной и ложись спать.

Ян Сиконг встал, взял с плиты горячую воду и, налив ее в таз, намочил полотенце. Отжав полотенце, он протянул его Фен Е, чтобы он мог вытереть лицо и руки.

Ян Сиконг держал Фен Е за руку, тщательно вытирая его длинные сильные пальцы. А затем их пальцы сплелись вместе. Ян Сиконг смотрел на их соединенные руки и думал о том, что их с Фен Е судьбы точно также сплелись вместе, и их было невозможно разделить.

Он больше не противился судьбе. Он и так полжизни сражался с ней и потерпел поражение. Если вся его жизнь связана с Фен Е, разве он не должен покориться?

Даже если он не подчинится судьбе, он должен подчиниться Королю Волков, который отстоял его город и отказался ради него от страны.

- Господин Ян обычно такой красноречивый, неужели сейчас ему нечего сказать мне? – Фен Е поднял на него взгляд.

Ян Сиконг едва заметно улыбнулся:

- Я помогу тебе переодеться.

Он разъединил их пальцы, убрал полотенце и воду, после чего помог Фен Е раздеться и, сняв с него обувь, осторожно уложил его ноги на кровать.

Фен Е сидел, привалившись к изголовью кровати, наблюдая, как Ян Сиконг умывается, а затем снимает верхнюю одежду и подходит к кровати.

Они посмотрели друг на друга. Они собирались спать в одной постели, как много лет назад. Тогда они были так молоды, и их отношения были такими сладкими, что теперь казалось, будто все это случилось с кем-то другим, а не с ними. Раньше они были так близки, а сейчас они просто смотрели друг на друга, и слова не шли у них с языка.

Фен Е, чувствуя печаль в сердце, протянул Яну Сиконгу руку. Ян Сиконг взял его за руку и лег рядом с ним. Фен Е крепко обнял Яна Сиконга, его дыхание стало тяжелым.

- Ты сегодня ездил верхом, - сказал Ян Сиконг. – Твоя рана не беспокоит тебя?

- Нет, - тихо ответил Фен Е. – Сейчас тебя волнует только моя рана?

- Ты чуть не умер, нельзя относиться к ней легкомысленно.

Фен Е взял руку Яна Сиконга и прижал ее к своей груди:

- Сам потрогай – мое сердце бьется также, как раньше.

Ян Сиконг приложил руку к груди Фен Е и, почувствовав биение его сердца, расслабился.

- Если ты сумел избежать смерти, тебе теперь должна сопутствовать удача. Ты должен беречь себя.

- Обязательно, - улыбнулся Фен Е. – Не могу дождаться своего выздоровления. Ты лежишь рядом со мной, и все, о чем я сейчас могу думать, это твой соблазнительный полуголый вид... Знаешь, как сильно я хочу тебя!

Тело Яна Сиконга, которое только что расслабилось, снова напряглось.

- Но я знаю, что ты все еще противишься мне, - тихо сказал Фен Е. – После того, как я сделал все, что мог, ты остался со мной просто, чтобы «вознаградить» меня за спасение Гуаннина.

Ян Сиконг промолчал в ответ.

- Я часто вспоминаю все те... вещи, которые сделал с тобой. Я подумал, что, если бы кто-то поступил со мной так, я бы не простил этого до конца своих дней. Конг-эр, - голос Фен Е внезапно охрип, - смогу ли я еще когда-нибудь увидеть твои искренние чувства?

Ян Сиконг тяжело вздохнул:

- Фен Е, в этом мире нет никого и ничего совершенного. Всем недостает чего-либо, зачем так упорствовать?

- Почему бы и не побороться за это? – Фен Е крепко сжимал руку Яна Сиконга, словно боялся, что он сейчас исчезнет. – Если я чего-то хочу, я сделаю все возможное, чтобы получить это. Капля камень точит.

Ян Сиконг был так подавлен, что не знал, как ему ответить.

Ради него Фен Е отказался от того, от чего мало кто смог бы отказаться – это была высшая власть в стране. Он был потрясен, он был тронут, он был готов отдать свою жизнь, чтобы «вознаградить» его.

Единственное, что он не мог дать ему, так это свои искренние чувства, к которым не примешивалась бы обида. Не то чтобы он не хотел дать ему это, просто он не мог этого сделать. Если огонь несколько раз обжег человека, даже, если бы этот огонь утратил свой жар, человек уже не сможет без опасения протянуть к нему руку.

Фен Е был единственным человеком, которого он любил в своей жизни, но он больше не мог относиться к нему без опасения.

______________________

Эмоциональная глава, очень зацепил разговор Чен Му с Яном, а потом Волчок прискакал под бочок, мило))

- 137 -

В течение нескольких дней они проводили Цю Линьху и Ше Чжуна.

В ночь перед отъездом Ше Чжуна из Ляодуна они напились вдвоем с Яном Сиконгом. Они оба предавались воспоминаниям своей юности, смеясь, а иногда и плача. Видимо, став старше, люди испытывают потребность вспоминать прошлое.

В жизни редко удается встретить достойного друга, и расставаться с ним всегда непросто.

Чтобы жить спокойной жизнью, Ше Чжун принял решение оставить общество «бродячих торговцев». Он больше не хотел вести бродячий образ жизни, и собрался увезти Ваньян с Цзинью в свой родной Цзяннань, чтобы провести остаток своих дней в мире и покое.

Ян Сиконг неоднократно просил Ше Чжуна хорошо обращаться с Ваньян. Ваньян – дочь императора, она никогда не покидала пределов дворца, а Ше Чжун с детства рос на улице и не был озабочен нормами этикета. Разница в их воспитании была так велика, что в их жизни не могло все быть слишком гладко.

Однако, он верил, что они до старости доживут вместе. Хотя Ше Чжун мог показаться циничным и насмешливым человеком, но на самом деле, он был очень надежен.

Ше Чжун торжественно поклялся ему, что будет лелеять Ваньян, как драгоценное сокровище до конца своих дней.

На рассвете Ян Сиконг вместе с Юанем Нанью проводили Ше Чжуна из города. Они простились со слезами на глазах, и Ян Сиконг долго неподвижно стоял на месте, глядя в спину удаляющемуся другу, пока тот не исчез из виду.

- Второй брат, не грусти, - утешил его Юань Нанью. – Брат Ше нашел себе возлюбленную. Цзяннань – очень хорошее место. Я там никогда не был, и как-нибудь мы с тобой можем отправиться туда в гости.

Ян Сиконг посмотрел на брата и улыбнулся:

- Надеюсь на это.

Юань Нанью тоже взглянул на него и, прежде чем Ян Сиконг успел заговорить об этом, он опередил его и сказал:

- Я знаю, что ты собираешься отговорить меня от поездок ко двору, но в этом нет необходимости. У меня, как у генерала ударных сил Короля Волков, есть свои обязанности и задания, которые я должен выполнять. Я никогда не позволял себе идти на попятную на поле боя, по сравнению с этим сопровождение дани – это сущий пустяк.

- Я беспокоюсь, что Чен Му причинит тебе вред.

Они знали, что Чен Му сделал с Юанем Нанью и, когда он отправится в столицу, кто знает, с какими неприятностями ему придется там столкнуться.

- Сюаньхуа находится слишком близко к столице, - с усмешкой ответил Юань Нанью. – Он не посмеет ничего мне сделать.

Ян Сиконг вздохнул, чувствуя тяжесть на сердце:

- Ты прав. Ты генерал, и у тебя есть свои обязанности. Когда прибудешь в столицу, ты должен быть крайне осторожным.

- Второй брат, не переживай, - ободряюще улыбнулся Юань Нанью.

- Если ты и правда... совсем не боишься его, это хорошо.

- Я никогда не боялся его. Жаль только, что я не смог убить его тогда, - Юань Нанью прищурил глаза. – Но как подумаю, что ему придется сидеть как на иголках на своем троне, и всю жизнь ходить, словно по тонкому льду, так эта мысль просто греет мне сердце.

- С этого момента они с Фен Е должны сдерживать друг друга, - обеспокоенно сказал Ян Сиконг. – Сначала они должны сосредоточить все свои усилия на благополучии страны. Нужно остановить войну и дать народу отдых. Но, когда пройдут годы, многое изменится. Кто бы ни сидел на золотом троне Дракона, пока он будет стремиться к абсолютной власти, битва между Центральными Равнинами и Севером неизбежна.

- Возможно, к тому времени мы все уже состаримся.

- Верно. Каждое поколение может успеть сделать только то, на что ему хватает времени. Невозможно все изменить и добиться стабильности навсегда.

Юань Нанью обнял Яна Сиконга за плечи:

- Если бы не второй брат, расправившийся с евнухами, эта страна уже давно сгнила бы насквозь. Жаль, что люди в Поднебесной не понимают тебя и не понимают, что прежде чем вылечить гниющую рану, нужно пройти болезненное лечение.

Ян Сиконг лишь с улыбкой покачал головой и беспечно ответил:

- Да все в порядке.

Когда они вернулись в город, к ним подошел охранник и сообщил, что Фен Е хочет видеть их. Они поспешили на постоялый двор и сразу заметили хмурое лицо Фен Е, на котором были заметны следы гнева.

- Король Волков, что случилось?

Оба брата не могли не нервничать, ведь армия Чен Му все еще находилась в окрестностях города, и они боялись, что ситуация может измениться.

- Ты уже отправил документы? – спросил Фен Е.

- Да, они уже должны быть у них, - кивнул Ян Сиконг. – А что случилось?

Фен Е тяжело вздохнул и угрюмо ответил:

- Я получил письмо из Датуна. Противостояние между правителем Юном и Нада-ханом обострилось еще сильнее, и они уже на грани столкновения. А Сарен, воспользовавшись моментом, выкрала Цзе-эра.

- Что?! – воскликнул Юань Нанью, поменявшись в лице. – Неужели ей хватило наглости выкрасть сына Короля Волков?!

- Как она могла выкрасть его светлость? – нахмурился Ян Сиконг. – Где он сейчас?

«Цзе-эр», о котором говорил Фен Е, был его младшим сыном. Он назвал своих сыновей Фен Цзе и Фен Юэ, Юэ означает «гора», а Цзе – «река», и это говорило о его решимости завоевать всю страну. (1)

- Об этом в письме ничего не сказано. Она увезла Цзе-эра в Чахар, и он стал заложником в руках Нада-хана, - с мрачным видом сказал Фен Е. – Цзе-эру исполнился всего год. Как могла слабая женщина выкрасть ребенка и сбежать от целой армии?

- Нужно скорее ехать в Датун и спасти его светлость! – сказал Юань Нанью.

- Это происшествие кажется мне немного странным, - сказал Ян Сиконг. – Если его светлость действительно находится в руках Нада-хана, нужно послать человека, чтобы вернуть его обратно. Я уже ездил в Чахар для заключения с ними союза, и имел с ними дело. Лучше поехать мне.

- Сиконг, сейчас Нада-хан пошел против правителя Юна, - холодно сказал Фен Е. – Если ты поедешь туда, он может сорвать свою злость на тебе. Я сам поеду и спасу Цзе-эра.

- Когда мы ездили в Чахар, Нада-хан едва не убил нас. Но и в такой опасной ситуации мы смогли вернуться живыми и даже заключили союз между Датуном и Чахар, - сказал Ян Сиконг. – К тому же, у Нада-хана плохие отношения с правителем Юном, а не с тобой. В этом деле есть много пространства для маневра. Если все сделать правильно, можно как раз забрать военную власть Датуна у правителя Юна. Позволь поехать мне.

После некоторого раздумья Фен Е ответил:

- Сначала нужно вернуться в Датун, а там уже посмотрим по обстоятельствам.

- Вам нельзя терять время, поэтому вы должны уехать, как можно скорее, - сказал Юань Нанью. – А я останусьв Гуаннине и все улажу.

***

Получив присланные Яном Сиконгом документы, Чен Му с Шень Хесюанем не имели никаких возражений. Эти документы включали в себя императорский указ о землях, пожалованных Фен Е. В них также входил ряд условий, касающихся военного управления, налогообложения и законодательства. Разумеется, среди этих условий было множество неудовлетворительных деталей, но Чен Му, опасаясь, что, если он протянет время, что-то изменится и пойдет не так, на все согласился. По сравнению с теми переменами, которые ему предстояло осуществить после того, как он войдет в столицу, и с хлопотами по восшествию на престол законным образом это были сущие пустяки.

Поэтому Юань Нанью остался в Гуаннине, чтобы разобраться с пленными солдатами армии Чу, заняться ремонтом городских стен и навести порядок среди городского управления, а Ян Сиконг с Фен Е поспешили в Датун.

Здоровье Фен Е постепенно восстанавливалось. Хотя ему еще было трудно ездить верхом, он мог без проблем поехать в повозке. Он попросил Яна Сиконга сесть вместе с ним.

В тот день Фен Е поспешно перекусил и попросил слуг убрать оставшуюся еду. Ян Сиконг, заметив это, сказал:

- Ты должен принимать лекарства после еды. Почему ты ешь так мало?

- У меня нет аппетита, - сказал Фен Е и с хмурым видом откинулся на подушки сиденья.

- Ты беспокоишься о его светлости? – спросил Ян Сиконг. – Нада-хан не причинит ему вреда. После возвращения в Датун, мы без труда решим этот вопрос.

- Посмотрим, - тихо сказал Фен Е, устало закрывая глаза.

Ян Сиконг посмотрел на заметно похудевшее лицо Фен Е, на темные круги, появившиеся у него под глазами, и ощутил волнение в своем сердце.

За последнее время Фен Е оказался перед выбором между столицей и Ляодуном, попал в засаду, был почти смертельно ранен, а затем был вынужден отдать свою власть над страной. А теперь, в довершение ко всему, он получил известия о том, что в его родном Датуне возникли проблемы, а его сын превратился в заложника.

Эти неудачи и разочарование накатывали на него волна за волной. Будь на его месте другой человек, он бы давно уже повредился рассудком. Фен Е наверняка было очень тяжело на сердце, он был вынужден нести огромное бремя, но Ян Сиконг никогда не слышал от него ни одной жалобы...

Он вдруг понял, что долгое время не задумывался о том, что сейчас чувствует и о чем думает Фен Е.

Когда-то он был готов пожертвовать всем ради защиты молодого Шицзи, но сейчас Фен Е стал непревзойденным Королем Волков. Хотя между ними накопилось множество обид, в которых было непросто разобраться, в его глазах Фен Е всегда был подобен несокрушимой скале, которую нельзя сломить или разрушить, и которая вечно будет напоколебимо возвышаться над ним.

Но Фен Е был всего лишь человеком, он был подвержен чувствам, он мог побеждать и терпеть неудачи, он также мог умереть.

Он смотрел на хмурое лицо Фен Е и понимал, что ему наверняка очень тяжело и больно.

Ян Сиконг долго смотрел на Фен Е, не произнося ни слова. Фен Е, словно почувствовав что-то, открыл глаза и успел перехватить ускользающий взгляд Яна Сиконга.

- Почему ты на меня так смотришь? – с улыбкой спросил Фен Е.

- Тебе нездоровится? – спросил Ян Сиконг.

- Тебе больше не о чем со мной поговорить, кроме дел и моего здоровья? – разочарованно сказал Фен Е.

- А о чем ты хочешь поговорить? – невозмутимо спросил Ян Сиконг.

Фен Е слегка привстал и обнял его:

- Это неважно, можно вообще не разговаривать, лишь ты был рядом со мной.

Ян Сиконг позволил Фен Е обнимать его, чувствуя умиротворение в сердце.

Теплые мягкие губы Фен Е осторожной коснулись щеки Яна Сиконга:

- Конг-эр, знаешь, как мне страшно?

Ян Сиконг молча слушал его.

- Раньше я думал, что вообще ничего не боюсь, но потом понял, что я просто был слишком молодым и беспечным, - Фен Е прижался щекой к его щеке, впитывая в себя тело этого человека. – Но мне действительно хотелось бы вернуться в то время, когда я был молод. Тогда мой отец был все еще жив, наша семья верно несла свою службу, а мы с тобой любили друг друга...

Ян Сиконг внимательно слушал его, чувствуя, как у него сжимается сердце.

- Имя, которое ты дал Цзуйхонгу, также означает невядающую молодость, и оно прекрасно. Но, к сожалению, никто не может оставаться вечно молодым...

- Да, никто не сможет избежать старости, - сказал Ян Сиконг, и его голос дрогнул.

Как и сказал Фен Е, он тоже хотел бы вернуться в прошлое. Ему хотелось бы вернуться в детство, когда еще были живы его настоящие родители, и они жили в достатке, каждый день читали книги, а он мечтал стать министром и сделать себе имя в истории.

В то время его жизнь была беззаботна и безоблачна, в ней еще не случилось никаких трагедий и бед.

- Я и опомниться не успел, а мне уже исполнилось тридцать. Когда-то я думал, что мои чувства к тебе – это всего лишь легкомыслие юности. Я не знал, что по прошествии стольких лет ты станешь частью моего сердца, - Фен Е с горечью улыбнулся. – Разве тебя можно вырвать оттуда?

Ян Сиконг тихонько вздохнул:

- Фен Е, между нами столько всего было, и это обязательно запомнится тебе на всю жизнь.

- А тебе? Ты тоже запомнишь это на всю жизнь?

- Я никогда и ничего не забываю.

«Как я могу забыть тебя»

- Ты скучаешь по тем дням? Нам ведь было очень хорошо вместе.

- Конечно, скучаю, но потом... Лучше не вспоминать об этом.

Взгляд Фен Е погас.

- Тебе не не следует вспоминать прошлое, все это уже миновало, - сказал Ян Сиконг. – Ты расплатился за все тем, что ты сделал для Гуаннина.

- Тогда почему ты все еще держишься так отчужденно со мной? – Фен Е разжал руки и, погладив Яна Сиконга по щеке, заглянул ему в глаза. – Ты помогаешь мне советами, ты собираешься поехать со мной в Чахар, чтобы спасти Цзе-эра, ты заботишься о моем здоровье. Ты все время со мной и страешься для меня, но при этом ты все равно не становишься ближе ко мне. Почему?

Ян Сиконг нерешительно замялся, не зная, как ответтить на этот вопрос.

- Ты не можешь забыть о Юнлунь? – спросил Фен Е, опустив глаза. – Тебе не нужно было возвращаться со мной в Датун.

- Нет, - спокойно ответил Ян Сиконг. – Меня это не беспокоит. К тому же, его светлость – наследник семьи Фен, это очень важный вопрос, и я должен был вернуться.

- Мы уже давно не живем, как супруги. Если при встрече она скажет что-то неприятное, ты...

- Разве я стану пререкаться с женщиной? Не волнуйся. Меня сейчас волнуют лишь две вещи: во-первых, безопасность его светлости, а во-вторых, необходимо лишить правителя Юна военной власти в Датуне.

- У этого человека есть деловая хватка, - холодно сказал Фен Е. – Но он слишком алчный и недальновидный. С тех пор, как он встал во главе Датуна, отношения с Чахар были полностью испорчены. И, когда мне понадобилась помощь в критический момент, он не смог разделить войска и помочь мне. Я не стану спрашивать с него за его грехи и позволю ему сохранить лицо, но он больше не получит власти над Датуном.

- Чахар очень важен для Датуна, - кивнул Ян Сиконг. – К тому же, Сарен – все еще твоя наложница. Что касается его светлости, здесь необходимы переговоры, но не ссора.

- Когда вернемся, тогда узнаем, что там произошло, - взгляд Фен Е похолодел. – правитель Юн не смог справиться с Нада-ханом, но я смогу. Я ни за что не позволю монгольским ханам окрепнуть и обрести силу, чтобы не повторилась ошибка, которая была допущена с ойратами.

_______________________

1. Страна, земля, территория в этом романе часто записываются двумя иероглифами «река»+»гора» - 江山. В словаре так и переводится с двумя значениями – «реки и горы» или «страна, территория». Волчат тоже зовут, «река» и «гора», но их имена, хоть и с тем же значением, записываются другими иероглифами – Юэ(горный пик) - 岳, и Цзе(водоем) - 泽. Но намек понятен))

- 138 -

Ляодун находился недалеко от Датуна. Армия Фен, передвигаясь как можно быстрее, вернулась обратно в Датун всего за восемь дней.

Если бы не рана Фен Е, и он мог бы ехать верхом, они смогли бы добраться до места еще быстрее.

Прибыв в Датун, они, не думая об усталости после поездки, немедленно отправились в резиденцию. Правитель Юн, только что узнавший об их приезде, уже не успевал встретить их у городских ворот, поэтому сразу поспешил в резиденцию. Обе группы столкнулись у ворот.

Когда правитель Юн увидел Фен Е, на его лице появилось виноватое выражение. В конце концов, Фен Е поручил ему присмотреть за Датуном, а он устроил здесь беспорядки, рассорился с Чахар и даже потерял сына Короля Волков, поэтому теперь он, разумеется, не мог высоко держать голову.

- Король Волков, с возвращением. Как здоровье Короля Волков? – осторожно спросил правитель Юн.

Это был светлокожий и упитанный мужчина, который явно много лет провел в роскоши и неге, он казался совершенно неуместным среди этой суровой обстановки с ее холодным, строгим климатом и каменистой местностью.

- Все в порядке, спасибо тестю за заботу, - холодно ответил Фен Е. – Есть новости о Цзе-эре?

Они прошли в дом, продолжая разговор. Правитель Юн, посмотрев на Яна Сиконга, державшегося рядом с Фен Е, сразу догадался, кто это, и в его взгляде промелькнуло возмущение. Год назад всюду расползлись слухи о том, что Ян Сиконг мертв, но во время битвы за Гуаннин все чаще стали поговаривать, что он все-таки жив, а недавно вести об этом дошли и до Датуна. Достаточно было увидеть его внешность, манеру держаться и, учитывая его появление тут, было не трудно догадаться, кто он такой.

Ян Сиконг, не обращая на него внимания, последовал за Фен Е.

- Это все я виноват, это моя вина, - сокрушенно вздыхал правитель Юн. – Откуда мне было знать, что эта монгольская девка окажется настолько дерзкой, что посмеет выкрасть сына Короля Волков! Я не смог защитить Цзе-эра, и теперь мне нет покоя ни днем, ни ночью!

- Когда я выясню правду, виновные не уйдут от расплаты, - Фен Е мрачным взглядом посмотрел на правителя Юна. – Сейчас самое главное – спасти Цзе-эра. Есть какие-нибудь новости о нем?

Правитель Юн с печальным видом покачал головой:

- Сарен вернулась в Чахар, и Нада-хан выдвинул столько требований! Опасясь, чтобы он не навредил Цзе-эру, я был вынужден дать ему то, что он хочет.

К этому времени они дошли до зала и, открыв дверь, увидели красивую женщину в пышных одеждах. У нее было белокожее очаровательное лицо, и помимо своей красоты она также обладала грацией и изяществом. Увидев, как резко открылась дверь, и на пороге появилась группа мужчин, она не растерялась, как обычная женщина. И даже увидев своего мужа, с которым они не виделись больше года, она лишь слегка приподняла брови.

Это была дочь правителя Юна, супруга Короля Волков – принцесса Юнлунь.

Она поднялась с кресла и, поприветствовав вошедших, сказала:

- Господин вернулся. Почему он не сообщил об этом заранее, чтобы мы могли подготовиться к этой встрече? – сказала она и отошла в сторону, освобождая главное кресло.

- В этом нет необходимости, - сказал Фен Е и, усевшись в кресло, бесстрастно посмотрел на Юнлунь. – Прошу садиться. Теперь вы все здесь, расскажите мне все, что произошло до и после похищения Цзе-эра.

При упоминании Фен Цзе глаза Юнлунь покраснели. На ее бледном лице были заметны следы усталости, ей явно пришлось нелегко. Правитель Юн ответил вместо нее:

- Лучше я расскажу об этом.

Он подробно описал все, что произошло в тот день. Юнлунь постоянно крутила в руках носовой платок и плакала. Фен Е с Яном Сиконгом внимательно слушали правителя Юна, и им казалось это немного странным.

Выслушав правителя Юна, Фен Е спросил:

- Ты говоришь, что Сарен пришла, как обычно, поиграть с Юэ-эром и Цзе-эром, а затем забрала Цзе-эра, когда няня зачем-то вышла из комнаты?

- Верно.

- Цзе-эру уже исполнился год, он должен был испугаться и заплакать. Как Сарен удалось незаметно вынести его из дома? Тут полно слуг, неужели никто ничего не заметил?

- Было уже поздно, и слуги ушли ужинать, поэтому не обратили внимания.

Фен Е пристально смотрел на правителя Юна:

- Не обратили внимания? Как долго отсутствовала нянька? Когда она вернулась и обнаружила, что Цзе-эр исчез, разве она не подняла шум? Сарен – всего лишь слабая женщина. Как она могла так быстро ускользнуть от охранников в доме, выбраться из города, минуя ночные патрули и стражу на воротах? Как она могла провезти Цзе-эра через заставу и добраться с ним до Чахар?!

Под градом этих вопросов правитель Юн взмок от пота. Внезапно его лицо исказилось от злости, и он сердито сказал:

- Должно быть, этой подлой девке кто-то помогал! А иначе, как бы еще она смогла забрать Цзе-эра! Кто ее знает, как она добралась до Чахар! Наверняка, Нада-хан послал кого-нибудь встретить ее.

Ян Сиконг смотрел на правителя Юна и, глядя на его трясущиеся упитанные щеки и бегающие глаза, слушая, как он отвечает невпопад, он все больше убеждался, что здесь что-то не так.

Сарен увезла ребенка Короля Волков, который был живым человеком и мог поднять крик. Она смогла не только вынести его из дома, но также вывезла его из города. Для этого она должна была заранее подготовить повозку, свои и его вещи, а без должного сопровождения она бы никогда не добралась до Чахар, находившегося за сотни ли отсюда, она бы так и сгинула в бескрайней степи.

Такое не под силу одному человеку, разве что Нада-хан прислал сюда целую армию.

Фен Е, сузив глаза, холодно смотрел на правителя Юна:

- Нашли ее сообщников? Одна женщина украла моего сына, вынесла его из дома, а затем и из города, после чего увезла в Чахар, а ты ничего не знаешь и не заметил? Ты смеешься надо мной? – он со злостью стукнул по столу кулаком, и исходившя от него ярость заставила всех людей, находившихся в комнате, содрогнуться от страха.

Стройное тело Юнлунь задрожало, она опустила голову и тихо всхлипнула, всем своим видом вызывая жалость.

- Это все моя вина, это я недоглядел за ней. Хоть она и дикарка, но все же она наложница в семье Фен. Мне бы в голову не пришло, что она... она... - сердито бормотал правитель Юн. – Все я виноват. Видимо, я стал слишком стар и бесполезен. Если Король Волков захочет наказать меня, это будет только справедливо. Я так виноват!

Фен Е встал с кресла и медленно приблизился к правителю Юну. Когда его высокая фигура нависла над правителем Юном, подавляя его своей мощью, тот почувствовал, как у него от страха пересохло во рту. Он опустил глаза, не в силах выдержать взгляд хищных глаз Фен Е.

- Тесть, - холодно сказал Фен Е, глядя на него сверху вниз. – Твои ответы слишком туманны, ты все время отвечаешь невпопад и говоришь лишь о своей ненависти к Сарен. Ты что-то скрываешь от меня?

Правитель Юн поменялся в лице:

- О чем говорит Король Волков?

- Пока нас с дядей не было в Датуне, ты проворачивал свои делишки в Хетао, ты проигнорировал соглашение об обмене данью, которое я заключил с Нада-ханом. Сколько еще ты скрываешь от меня в угоду собственных интересов?

Правитель Юн задрожал всем телом:

- Я... Король Волков... это долгая история, и на то были свои причины. Это все варвары... они... их нужно остерегаться...

- Варваров нужно остерегаться, - сказал Фен Е, и в его голосе послышлись отзвуки гнева. – Но сложнее защититься от тех, кто предает свою семью! Я обязательно расследую эту историю с Хетао, но сейчас мне необходимо в первую очередь спасти Цзе-эра. И я еще раз спрашиваю тебя, есть ли что-то, связанное с его похищением, чего ты не рассказал мне?

Правитель Юн сжал кулаки и втянул голову в плечи, так что его шеи стало почти не видно:

- Я бы не осмелился ничего скрывать.

Ян Сиконг посмотрел на Юнлунь и заметил, как побледнело ее лицо, она кусала губы и нервно теребила шелковый платок, который держала в руках.

Так же, как и Фен Е, он был уверен, что правитель Юн лжет или по крайней мере, что-то скрывает.

Правитель Юн происходил из императорского рода, и он всей душой ненавидел и презирал варваров. Они с Нада-ханом были на грани войны из-за своих интересов в Хетао, как он мог не предпринять никаких предосторожностей по отношению к дочери своего врага? Наверняка Сарен жилось несладко в доме Короля Волков, как же Юнлунь могла позволить ей приблизиться к ее ребенку? Не говоря уж о том, что Сарен смогла сама добраться до Чахар, что звучало уж слишком фантастично.

- Хорошо, - Фен Е отошел на несколько шагов назад. – Я проведу самое тщательное расследование этого дела. Я велю подвергнуть строжайшему допросу всех, кто в тот день охранял дом, всех торговцев на близлежащих улицах, всех солдат из патрулей и стражу на городских воротах, - он не сводил с правителя Юна тяжелого мрачного взгляда. – Если я узнаю, что кто-то помогал Сарен, я вырежу его род до девятого колена, кем бы ни был этот человек!

Правитль Юн задрожал всем телом.

- Сюда! – крикнул Фен Е, призывая охрану. – Слушайте мой приказ! Любой человек, который раскроет нужные сведения, получит тысячу таэлей серебром. Виновный в этом деле, который повинится добровольно, понесет легкое наказание. Если кто-то знает об этом деле и скроет сведения, тот будет считаться соучастником преступления, и я вырежу его род до девятого колена!

- Слушаюсь!

Охранник уже собирался удалиться, когда в глубине комнаты послышался мелодичный нежный голос:

- Постой! – Юнлунь со слезами на глазах смотрела на правителя Юна.

Тот с побелевшим лицом лишь помотал головой.

Фен Е медленно повернулся и в упор уставился на Юнлунь.

- Не нужно ничего расследовать, - дрожащим голосом сказала она. – Это я позволила Сарен забрать Цзе-эра.

- Ты... что ты сейчас сказала? – прорычал Фен Е.

Потрясенный Ян Сиконг во все глаза смотел на Юнлунь. Хотя он чувствовал, что в этой истории не все чисто, ему не пришло бы в голову, что Юнлунь сама могла отослать своего собственного сына!

Юнлунь вскочила на ноги со слезами на глазах:

- Это я отдала ей Цзе-эра и отправила их в Чахар!

- Зачем? – Фен Е мрачным взглядом смотрел на Юнлунь, его голос прозвучал на удивление спокойно, но от этого становилось еще страшнее, поскольку это напоминало затишье перед надвигающейся бурей.

- Она тут ни при чем! – с тревогой воскликнул правитель Юн. – Король Волков, я просто был в замешательстве, я боялся, что Нада-хан разорвет союз с Датуном и переметнется на сторону правителя Чу, а ты потом во всем обвинишь меня. И тогда я отправил Цзе-эра в Чахар в качестве заложника.

Лицо Фен Е исказилось от ярости, он переводил взгляд с лица отца на лицо его дочери.

- Я хочу знать все, как есть, - его взгляд остановился на Юнлунь. – Говори!

- Это не имеет никакого отношения к моему отцу, - задыхаясь, выговорила Юнлунь. – Это все придумала я, а отец просто пытается защитить меня. Правитель Чу отправил своих послов в Чахар, чтобы настроить Нада-хана против нас. В любой момент могла разгореться война, а господин оказался заперт в ловушке в Ляодуне, я боялась, что Датун может не выстоять...

- И ты отправила Цзе-эра к варварам в качестве заложника? – в ярости воскликнул Фен Е. – Своего собственного сына?!

- Что еще мне оставалось делать! – закричала Юнлунь. – Да я день и ночь умываюсь слезами! Когда я смотрю на Юэ-эра, то сразу вспоминаю Цзе-эра, и мое сердце рвется на части! Господин увел войско в Ляодун и оказался там в ловушке, и Нада-хан стал вести себя слишком нагло. А теперь пришлось отдать власть над страной правителю Чу! Если мы потеряем Чахар, как тогда семье Фен удержать все четыре области на Севере? Я... я сделала это ради господина!

- Если бы ты думала обо мне, вы бы не стали заходить так далеко в своей алчности и не прибрали бы к рукам Хетао, испортив отношения с Нада-ханом. Пока здесь правил мой дядя, мы с Чахар были в дружеских отношениях. А теперь из-за вас... - Фен Е в бешенстве смотрел на отца с дочерью. – Когда я оказался заперт в Ляодуне, мне очень сильно была нужна помощь. Если бы вы не испортили отношения с Нада-ханом, из Датуна можно было бы отправить подкрепление, и тогда Чен Му не смог бы взять меня в осаду! – в этот момент Фен Е был похож на дикого зверя, у него на лбу вздулись голубые вены.

- Если бы ты не отправился спасать Ляодун и оставался в столице, Чен Му никогда в жизни не смог бы победить тебя! – Юнлунь уткнулась лицом в платок. – И тогда все не дошло бы до такого.

- Так теперь ты обвиняешь во всем меня?

- Как я смею? – Юнлунь взглянула исподлобья на Яна Сиконга. – Когда ты повел войско в Ляодун, ты подумал хоть раз обо мне?

Ян Сиконг сохранял внешнее спокойствие и не сказал ни слова.

- Ты не понимаешь, насколько важен Ляодун для Центральных Равнин, и не тебе указывать мне, как именно использовать мое войско. Ты принцесса, и твоя единственная обязанность – смотреть за домом и воспитывать детей. А теперь в Датуне царит беспорядок, а Цзе-эр стал заложником у варваров. И ты еще смеешь мне что-то говорить! – Фен Е начинал выходить из себя.

- Она ошиблась, она знает, что была не права! – правитель Юн бросился к Фен Е, умоляя его. – Прошу Короля Волков умерить свой гнев! Она просто ошиблась по глупости. Фу-эр, скорее встань на колени и проси прощенья у Короля Волков!

Юнлунь рухнула на колени и зарыдала:

- Господин, не гневайтесь! Фу-эр, ошиблась! Фу-эр старалась ради Датуна, ради семьи Фен, ради вас! – она вцепилась в одежду Фен Е, глядя на него умоляющим взором. – Господин, на самом деле, Цзе-эру будет не так уж и плохо в Чахар.

- Что ты сказала? – Фен Е в ярости уставился на нее.

- Присутствие Цзе-эра в Чахар не только поможет утихомирить Чахар и избавить Датун от опасности, это будет полезно и господину! – Юнлунь смотрела на него покрасневшими, полными слез глазами. – Сарен всегда хотела иметь ребенка, но она не смогла родить от своего первого мужа, и господин тоже не прикасался к ней. Она скажет Нада-хану, что это ее собственный ребенок от господина. Пусть Цзе-эр остается в Чахар, а, когда он вырастет, с нашей поддержкой он станет Великим Ханом и объединит Монголию, - ее глаза заблестели. – При поддержке монголов господин очень быстро сможет вернуть себе власть над всей страной!

Фен Е оттолкнул ее пинком и выхватил меч:

- Но раньше я сам убью тебя! – в ярости воскликнул он. -Ты совсем спятила в своей алчности!

- Король Волков, остановись!

Охранники попытались остановить Фен Е, Ян Сиконг вцепился в его меч, а правитель Юн закрыл дочь собой.

Юнлунь в ужасе смотрела на Фен Е, не переставая умолять его.

- Фен Е, успокойся, - шепнул ему на ухо Ян Сиконг. – Возьми себя в руки.

Он отобрал у Фен Е меч и с грохотом отшвырнул его подальше.

- Я знаю, что господин желает стать императором, - рыдала Юнлунь. – Как можно было отказаться от страны, которую удалось полностью завоевать! Когда я отсылала Цзе-эра, мое сердце обливалось кровью, но я думала только о тебе! Пока Цзе-эр будет править Монголией, она всегда будет в хороших отношениях с Центральными Равнинами, и нам больше не придется воевать!

- Что это за бред! – лицо Фен Е побелело от гнева. – Эй, сюда! Я должен избавиться от этой сумасшедшей! Ко мне!

Правитель Юн рухнул перед Фен Е на колени, умоляя его сквозь слезы:

- Прошу Короля Волков умерить свой гнев! Умоляю пощадить мою дочь ради моей преданной службы семье Фен и ради сыновей, которых она родила! Умоляю о пощаде для Фу-эр!

- Убирайся! – со злостью крикнул Фен Е. – Я еще не разобрался с тобой за все, что ты натворил!

- Я все делала ради господина, это все ради тебя! – рыдала Юнлунь.

- Ты отдала своего сына и наследника семьи Фен в заложники варварам! Это всего лишь годовалый ребенок, который теперь полностью одинок в чужой земле, и ты еще смеешь говорить, что думала обо мне? Да ты спишь и видишь, как бы стать императрицей, и это все, о чем ты способна думать! Охрана! Поместить их под домашний арест и не выпускать без моего приказа!

- Слушаюсь!

Охранники вывели прочь правителя Юна и его дочь.

Фен Е был так зол, что ему стало нехорошо. Он приложил руку к груди и, пошатнувшись, едва не упал.

Ян Сиконг поспешно подхватил его и усадил в кресло, после чего повернулся к охранникам и приказал:

- Всем выйти!

__________________

Хехе, я так понимаю, автору нужно, чтобы у Волчонка был повод избавиться от ненужной жены? Зачем в яое жены, правда?)) И так стописят глав без сердечек.)

- 139 -

Фен Е тяжело дышал, его лицо побледнело, а во взгляде были видны отблески надвигающейся грозы.

- Твоя рана едва не задела сердце, - мягко сказал Ян Сиконг. – Глава Цю особенно подчеркивал, что тебе нельзя злиться.

- Как я могу не злиться? – Фен Е поднял голову и посмотрел на Яна Сиконга бешеным взглядом. – Отец с дочерью провернули такое дело у меня за спиной. Какая невероятная наглость!

- Дело уже сделано, и прежде всего тебе нужно успокоиться.

- Я хочу развестись с этой чокнутой! Она не достойна того, чтобы называться женой и матерью! Когда мы были в Тайюане, она всячески подстрекала правителя Юна и старалась подкупить моих людей, чтобы они уговорили меня стать императором. Я уже не раз предупреждал их, но мне и в голову не приходило, что они посмеют устроить беспорядки в Датуне у меня за спиной! – Фен Е сжал кулаки. – Я не стану ее убивать, раз уж мы были женаты, но я...

- Фен Е.

Ян Сиконг сжал его плечо, приложив немного силы, чтобы с помощью боли обратить на себя его внимание. Заглянув Фен Е в глаза, он строго сказал:

- Ты сейчас не в себе, поэтому не нужно спешить с принятием решения. Если бы ты не породнился с правителем Юном, без его помощи тебе было бы непросто в такой короткий срок набрать столько солдат и продовольствия. И сейчас, когда они совершили ошибку, не нужно так поспешно рвать с ними отношения. Почему бы тебе не сходить к маленькому Шицзи и не успокоиться немного? Ты ведь еще не видел его.

Фен Е покачал головой:

- Позже. Сначала я должен сходить в поминальный зал моих предков и повиниться перед ними.

- Хорошо.

Фен Е внезапно потянулся к нему и, обняв его за талию, уткнулся лицом ему в грудь.

Ян Сиконг замер от неожиданности, сверху ему были видны лишь длинные ресницы Фен Е, которые слегка подрагивали. Обнимавшие его руки были такими крепкими и сильными, но он все же чувствовал уязвимость этого человека, который сумел потрясти всю Поднебесную. Никто не мог себе представить, как велико было то бремя, которое он нес на своих плечах.

- Конг-эр, я так устал, - тихо сказал Фен Е, и его голос был полон усталости и разочарования.

Ян Сиконг почувствовал боль в своем сердце, он ласково погладил его по спине и успокаивающе произнес:

- Тот, кто превозносится над тысячами других людей, несет бремя, превосходящее бремена тысяч людей. А иначе, невозможно быть «правителем».

Фен Е закрыл глаза. Эти теплые объятья, в которых он сейчас находился, были единственным на всем белом свете местом, где ему было спокойно и хорошо.

Только здесь...

***

Фен Е всю ночь простоял на коленях в поминальном зале своих предков, и Ян Сиконг тоже не спал всю ночь, размышляя над тем, как им спасти Фен Цзе.

Все обдумав, он понимал, что на месте Нада-хана он ни за что не вернул бы ребенка, независимо от того, считал бы он его ребенком своей дочери или нет.

С тех пор, как ойраты были уничтожены Фен Цзяньпином, некогда могущественная монгольская империя пришла в упадок. Все племена рассорились между собой и постоянно воевали друг с другом. Племя Чахар было самым могущественным из всех, но они располагались ближе всех к Датуну. Если Фен Е отдаст такой приказ, все их племя могут уничтожить. И сейчас, когда в руках Нада-хана находится сын правителя всего Севера, дураку понятно, что Нада-хан не отдаст его назад, даже если ему предложить в обмен весь Хетао.

Если хорошенько подумать, в рассуждениях принцессы Юнлунь был здравый смысл. При поддержке Фен Е Чахар сможет объединить всю Монголию. Но Фен Е никогда не совершил бы такую глупость – чем более разрозненными были монгольские племена, чем чаще они воевали между собой, тем спокойней он мог себя чувствовать. А вот если в будущем Монголию объединит его собственный сын, это будет уже совершенно другое дело.

Когда Фен Е немного успокоится, он сможет взвесить все «за» и «против». Но как Король Волков и просто как мужчина, он не мог потерпеть, чтобы жена предала его, совершив такой вероломный поступок.

Впрочем, даже если Фен Е захочет спасти своего сына, как он сможет это сделать? Нельзя напасть на того, у кого в руках заложник. Сын Короля Волков дороже золота. Если Нада-хан не захочет отдать его, тут будет невозможно что-либо сделать.

Ян Сиконг подумал о принцессе Юнлунь, которую видел сегодня днем. Любовь к своему ребенку – это инстинкт. И, столкнувшись с переменами или большими неприятностями, человек тоже часто действует инстинктивно. Он опасался, что женщина, способная отдать собственного годовалого ребенка, чтобы получить желаемое, вовсе не «чокнутая», скорее всего она мыслит слишком трезво.

***

После того, как Фен Е всю ночь простоял на коленях, его рана дала о себе знать, и теперь ему было нужно прилечь и отдохнуть.

Когда Ян Сиконг пришел к нему, он только что поел, и на низком столике возле его кровати стояла нетронутая чаша с лекарственным отваром. От одного взглядя на густой темный отвар становилось горько во рту.

Ян Сиконг присел возле его кровати:

- Выпей лекарство.

- Оно слишком горькое, - сказал Фен Е, отворачиваясь. – Этот глава Цю – просто чудовище. Он что, специально приписал мне такое горькое лекарство? Мне еще никогда не доводилось пить такую горечь.

- Он спас тебе жизнь. И то, что ты сейчас жив, доказывает, что ему нужно верить, поэтому ты должен пить это лекарство.

- Я же вижу, что он меня терпеть не может, - фыркнул Фен Е. – На самом деле, он просто хотел забрать у меня Хун-эра, чтобы использовать его для своих лекарств. Если бы он не спас мне жизнь, я бы его...

- Ладно, ладно, давай все же выпьем это лекарство, - Ян Сиконг поднял чашу.

Фен Е посмотрел на протянутую к нему ложку и послушно открыл рот.

- Выбери благоприятный день и найди хорошее место, чтобы там было красиво. Нужно предать Хун-эра земле, чтобы его душа могла успокоиться.

Ян Сиконг подумал о преданном и остром взгляде огромного волка и не смог сдержать вздох в своем сердце.

- Я уже выбрал такое место. Нужно вернуть его туда, где он родился, - взгляд Фен Е потеплел. – Я надеюсь, что в следующей жизни он снова возродится на земле и вернется ко мне.

- Ты еще не видел Шицзи? – спросил Ян Сиконг, подавая ему лекарство.

- Я... - Фен Е опустил глаза. – Я боюсь, что, глядя на него, буду думать о Цзе-эре. Я их отец, но, проводя все время в боях, я не смог защитить их, и теперь мне стыдно даже посмотреть на него.

- Его светлость правитель Цзиньюаня тоже не уследил за тобой, и ты рос среди волков, - улыбнулся Ян Сиконг. – И с тобой было все в порядке. Они будут знать, что их отец сражался на поле боя и будут гордиться тобой.

Фен Е тоже улыбнулся в ответ:

- Верно, они потомки семьи Фен, и из них тоже должны вырасти настоящие волки.

- А его светлость... - Ян Сиконг отставил чашу с лекарством. – Что ты думаешь делать?

Фен Е ничего не ответил.

Ян Сиконг знал, что Фен Е думал о том, же о чем думал он сам. Но это был его собственный сын, и он не мог мыслить также хладнокровно, как о своих солдатах на поле боя.

Ян Сиконг не спешил говорить на эту тему и вместо этого сказал:

- Я бы хотел увидеться с ее высочеством принцессой Юнлунь.

Взгляд Фен Е мгновенно похолодел:

- Зачем тебе это?

- Мы еще многого не знаем. Сначала нужно расспросить ее поподробнее, прежде чем строить дальнейшие планы. Позволь мне увидеться с ней.

- Что, если она оскорбит тебя?

- В этом мире столько человек были бы рады разорвать меня на куски. Неужели ты думаешь, что меня испугают оскорбления от женщины?

- Хорошо, - после некоторого молчания сказал Фен Е.

- А ты сходи к Шицзи или вели принести его тебе.

- Почему ты так настаиваешь, чтобы я поскорее увидел Юэ-эра?

- Я хочу, чтобы ты понял, что у тебя все еще остается Шицзи, - сказал Ян Сиконг и подумал, что так ему будет легче смириться с тем, что исправить уже ничего не удастся.

Фен Е ошеломленно замер.

Ян Сиконг встал и вышел из комнаты. Он направился туда, где принцесса Юнлунь была заперта под домашним арестом. Дверь ее комнаты охраняло множество солдат, и Ян Сиконг сказал:

- Я здесь по приказу Короля Волков. Всем отойти!

Охранники расступились, давая ему пройти.

Ян Сиконг постучал в дверь:

- Ваш подданный Ян Сиконг просит позволения войти.

- Входи, - послышался из-за двери голос Юнлунь.

Ян Сиконг вошел в комнату и увидел принцессу, сидящую в кресле. Хотя она была очень подавлена, и ее лицо было бледным как бумага, на ней все еще были надеты пышные одежды, а волосы были аккуратно причесаны и украшены драгоценными заколками.

Ян Сиконг почтительно сложил ладони:

- Привествую ваше высочество.

Юнлунь с подозрением посмотрела на Яна Сиконга и после долгого молчания сказала:

- Не нужно церемоний.

Но при этом она не предложила ему сесть.

Ян Сиконг выпрямился и встал перед ней с невомутимым видом, его взгляд был ясен, как водная гладь в безветренный день.

- О тебе ходит столько слухов, - презрительно сказала Юнлунь, разглядывая Яна Сиконга с головы до ног и поглаживая драгоценный перстень на своем пальце. – Говорят, ты прекрасен, как Пан Ань и талантливей, чем Цзыцзянь. Ты сумел очаровать двух самых могущественных мужчин в империи. Я ожидала увидеть очаровательного лиса-оборотня, а ты оказался... обычным мужчиной.

Ян Сиконг едва заметно улыбнулся:

- Если подобные речи способны поднять настроение вашему высочеству и вернуть краски на ваше прекрасное лицо, ваш подданный готов доставить вам эту радость. Однако, это неподходящий способ просить о помощи.

- Что ты сказал? – Юнлунь уставилась на него во все глаза.

- Я сказал, что о помощи так не просят.

- Кто это тут просит тебя о помощи! – лицо Юнлунь застыло.

- В таком случае позвольте вашему подданному откланяться, - Ян Сиконг почтительно поклонился и собрался уходить.

- Стой! – резко сказала Юнлунь.

Ян Сиконг снова повернулся к ней и улыбнулся.

- Ян Сиконг со своим бойким языком оказался достоин своей славы, - холодно улыбнулась Юнлунь. – Зачем ты пришел сюда?

- Ваше высочество очень умны, вы должны и сами понимать это.

Юнлунь сделал глубокий вдох и после небольшой паузы сказала:

- Господин не сможет отказаться от меня.

- Почему же?

- Он очень полагается на деньги моего отца.

- Король Волков скоро станет правителем всего Севера. Взимая налоги с четырех областей, он не будет нуждаться в поддержке правителя Юна.

- Если он разведется со мной, я наложу на себя руки, - холодно сказала Юнлунь. – Пусть вся Поднебесная знает, чтобы он довел свою жену до самоубийства, и мой сын узнает об этом, когда вырастет.

- Это лишь одна из причин, а что еще? – Ян Сиконг пристально смотрел на Юнлунь.

Они долго смотрели в глаза друг другу, не желая уступать, во взгляде Юнлунь не было ни малейшей застенчивости, обычно свойственной женщинам.

- Есть и другая... то, что я делала, пойдет на пользу семье Фен. Рано или поздно, он поймет, то я была права.

- Вы с Сарен заключили какой-то договор? В чем он заключается? – спросил Ян Сиконг. – Ваше высочество, расскажите мне обо всем с самого начала и до конца, чтобы я смог помочь вам.

- С самого начала? – усмехнулась Юнлунь. – Знаешь, где истоки всего?

Ян Сиконг ничего не ответил и лишь молча смотрел на нее.

- Со стороны может показаться, что я просто бессердечная или безумная женщина, которая отдала своего ребенка. Разве кто-то способен понять мои душевные раны? – Юнлунь крепко сжала шелковый платок. – Я старшая дочь в семье, а мой младший брат – Шицзи семьи Юн. Он бездельник, которые целыми днями пьет, играет в азартные игры и таскается по борделям. Он просто редкий глупец! – на ее лице появилось нескрываемое отвращение.

Ян Сиконг не ожидал, что Юнлунь заговорит об этом.

- Но такое ничтожество получил титул, а позже получит и все огромное имущество нашей семьи только потому, что он мужчина, - холодно сказала Юанлунь.

- А я, глядя на свою мать, всегда понимала, какое будущее ждет меня. Даже, если я в сто раз умнее своего брата, мне все равно придется выйти замуж за человека, которого я не видела никогда в жизни, а потом до конца своих дней оставаться заживо погребенной в его доме, наблюдая за тем, как он проводит время со своими женами и наложницами, рожая и воспитывая его детей и всячески угождая мужу и свекрови, - Юнлунь взглянула на Яна Сиконга. – Ты когда-нибудь мог представить себе, что это за жизнь?

- Нет, - бесстрастно ответил Ян Сиконг.

- Ну, конечно, ты же не женщина, - усмехнулась Юнлунь. – Мой муж намного лучше моего отца. Хотя он никогда не давал мне места в своем сердце, он всегда относился ко мне с уважением, он баловал меня и ни в чем мне не отказывал, но чем такая жизнь отличалась от обычной жизни принцессы? Я вышла за него замуж не для того, чтобы оставаться принцессой, как моя мать.

- Принцесса пожелала стать императрицей.

- Мужчины хотят быть императорами, - Юнлунь поджала губы. – Почему мне нельзя мечтать о том, чтобы стать императрицей? Я с самого детства не могла понять, почему все женщины должны жить так, как моя мать. Потом я поняла, что для более достойной жизни необходимо иметь высокое положение. Хотя моя мать промучилась всю жизнь и была несчастна, все слуги кланялись ей и относились к ней с почтением. И я подумала, что перед императрицей склонится вся Поднебесная. И, если я стану императрицей, передо мной склонят головы даже мой отец и мой глупый брат.

- Принцесса действительно необычная женщина, - кивнул Ян Сиконг.

- Хаха, - взгляд Юнлунь был все так же холоден. – Вот почему, выходя замуж за господина, я подумала, что смогу наконец получить то, что хочу. Но все оказалось напрасным.

- Как супруга Правителя Севера, вы и так ничем не уступаете императрице.

- Этого недостаточно! – Юнлунь, стиснув зубы, уставилась на Яна Сиконга. – Он имеет склонность к однополым связям и позволил мужчине заморочить себе голову, из-за чего давно превратился в посмешище. Но я все равно согласилась выйти за него замуж в надежде, что он введет меня во дворец и сделает матерью всей страны. Но ради тебя он отказался от страны, которую завоевал!

- Принцесса провела много времени в Датуне, - строго сказал Ян Сиконг. – Боюсь, ваше высочество не понимает сложившейся ситуации. Ляодун важен для Дашен не менее Датуна. Если потерять его, это обернется катастрофой для всей страны. Поэтому дело не только во мне. Я никогда не хотел, чтобы Король Волков стал императором. Если бы он занял трон, Чен Му и вассальные правители, многие из которых являются потомками семьи Чен, никогда бы с этим не смирились. В итоге, вся страна погрузилась бы в хаос, что было бы на руку варварам и принесло бы множество бед нашему народу. Вспомните восстание восьми правителей во времена Западной Цзинь, вспомните бойню с варварскими племенами во времена шестнадцати царств. Неужели вы захотели бы стать императрицей покоренного государства?

Юнлунь молча поджала губы.

- Король Волков и сам понимает это в глубине души. Пока он был регентом в столице, многие при дворе не желали подчиняться ему. А тем временем Чен Му все время смотрел на него хищным взглядом, и варвары выжидали удобного момента для нападения. Если бы он не отдал столицу, этой борьбе не было бы конца. Так что он сделал это не ради меня, а ради Ляодуна и ради народа нашей страны.

Юнлунь внимательно посмотрела на него:

- И все равно я ни за что не поверю, что он не хочет быть императором. На свете нет человека, который не хотел бы этого. Он назвал своих сыновей Юэ и Цзе, что значит «реки и горы». (1)

- Да, все хотят быть императором, - Ян Сиконг смотрел на нее острым взглядом. – Но только один человек может быть им.

- Вот поэтому я и помогаю ему, - Юнлунь высокомерно смотрела на Яна Сиконга, не желая уступать ему. – Я оставила Юэ-эра в Датуне, и, когда он вырастет, он станет Правителем Севера. А Цзе-эра я отправила в Чахар, чтобы господин поддержал его и помог объединить всю Монголию, и в будущем он станет правителем Монголии. Мой супруг не захотел возвеличить меня, ну так это сделают мои сыновья!

Ян Сиконг, нахмурившись, смотрел на Юнлунь и ничего не отвечал.

- Ты тоже считаешь меня сумасшедшей? – усмехнулась Юнлунь. – Битва между семьей Чен и семьей Фен случится не только в этом, но и в следующем поколении. Даже если я этого уже не увижу, мое имя войдет в историю, как и имена тех мужчин, которые всем управляют.

- Принцесса не сумасшедшая, она просто чуточку безумней обычных людей, - тихо сказал Ян Сиконг. – Вы правы. Отсылать его светлость в Чахар было очень опасно, но в то же время это может быть очень удачный ход.

- Сарен прожила в Датуне около года, - усмехнулась Юнлунь. – Местные жители с древних времен подвергались набегам монголов и ненавидят их, разве ни могли хорошо относиться к ней? Я помогала ей, выполняя свой долг главной жены, и она была благодарна мне. К тому же, она очень привязалась к моим детям, и тогда я придумала этот план. Ты думаешь, я просто так отдала бы своего сына худородной дикарке? Но они сыновья Короля Волков, и у них с рождения свое предназначение и своя судьба.

Ян Сиконг покачал головой:

- Если бы принцесса родилась мужчиной, она была бы способна вершить великие дела.

Он не мог не вспомнить свою старшую сестру, Юань Вейлин. В юности она изучала и практиковала боевые искусства вместе с ними. Она обладала умом и честолюбием мужчины, и она тоже часто возмущалась участью женщины. С древних времен было немало кур, возвещающих рассвет, (2) но ему еще не доводилось видеть настолько безжалостную и хладнокровную женщину, как Юнлунь.

- Возможно, - с усмешкой ответила Юнлунь. – Ты наверное считаешь меня жестокой, но разве я более жестока, чем мужчины? Вспомни хотя бы Чен Му, который был так одержим тобой, что взял себе наложницу, похожую на тебя. А, когда ты сжег продовольствие его армии, он в ярости приказал казнить ее, хотя она носила под сердцем его ребенка. Я отослала Цзе-эра, но по крайней мере, с надеждой, что у него все будет хорошо.

- Это верно, но правитель Чу казнил свою наложницу вовсе не из-за меня.

- А из-за чего же?

- Правитель Чу еще давно говорил мне, что из-за низкого происхождения его матери, ему всю жизнь пришлось терпеть лишения и презрение окружающих. И ему не хотелось повторять ту же ошибку, чтобы его ребенок прошел через те же муки, что и он, - Ян Сиконг смотрел прямо в глаза Юнлунь, его взгляд был тяжелым и ледяным. – Но принцесса права – мужчины очень жестоки, и уж тем более, они не жалеют женщин, которые встают у них на дороге.

Хрупкое тело Юнлунь задрожало, и по спине пробежал холодок от страха.

- Развод не принесет Королю Волков никакой пользы, разве что поможет утолить ненависть в его сердце, - тихо сказал Ян Сиконг. – Я постараюсь убедить Короля Волков. Но я также хочу посоветовать вашему высочеству больше не принимать решения у него за спиной и не плести интриг. Живите спокойно, как супруга Правителя Севера и наслаждайтесь почетом и богатством. Если Король Волков снова разгневается, боюсь, тогда уже ничто не сможет спасти ваше высочество.

Юнлунь опустила глаза и устало спросила:

- А как же мой отец? Сможет ли господин простить его?

- Правитель Юн – тесть Короля Волков, он повзолит ему сохранить достоинство, - ответил Ян Сиконг. – Если у принцессы больше нет никаких поручений, тогда ваш подданный уходит.

Юнлунь, избегая его взгляда, просто смотрела в пол.

Ян Сиконг поклонился ей и направился к двери. Когда он уже собирался переступить порог, Юнлунь тихо окликнула его:

- Господин Ян.

Ян Сиконг не стал поворачиваться и лишь слегка повернул голову.

- Когда Цзе-эр вырастет, он возненавидит меня? – сдавленным голосом прошептала Юнлунь.

- Он не будет знать вас.

Ян Сиконг открыл дверь и вышел, слыша позади себя сдавленные рыдания.

Эту женщину можно было пожалеть, но в этом мире все заслуживают жалости. Чтобы что-то получить, нужно что-то отдать, и этого никто не сможет избежать.

________________________________________________

1. Напомню, все вместе это означает «страна, земля, территория» и намекает на аппетиты Фен Е.)

2. Курица, возвещающая рассвет вместо петуха – означает женщину, управляющую делами мужа, или фаворитку, которая вмешивается в дела государства.

- 140 -

После встречи с принцессой Юнлунь у Яна Сиконга возникла в голове одна идея, и ему нужно было для начала обсудить ее с Фен Е. Но слуга сказал ему, что Фен Е пошел к маленькому Шицзи.

Когда Ян Сиконг нашел Фен Е, тот неподвижно стоял возле деревянной кроватки и смотрел на лежавшего в ней ребенка. Услышав шаги, Фен Е повернулся и жестом пригласил Яна Сиконга подойти поближе.

Ян Сиконг тихо подошел к кроватке и увидел спящего в ней ребенка. Его веки были слегка припухшими и красными, он явно недавно плакал. На его маленьком личике можно было разглядеть некоторое сходство с Фен Е. Когда он вырастет, наверняка превзойдет красотой обычных людей.

- Он только что заснул, - шепотом сказал Фен Е. - Он совсем не испугался меня и назвал меня папой... - его взгляд потускнел. - А потом он начал звать младшего брата и мать.

- Пусть принцесса придет увидеться с Шицзи, - вздохнул Ян Сиконг.

- Она отдала Цзе-эра, разве я могу подпустить ее к Юэ-эру? – холодно сказал Фен Е.

- В любом случае, она мать Шицзи, а ему сейчас больше всего нужна именно мать.

- Скоро она уедет отсюда, я собираюсь развестись с ней.

- ... Давай вернемся к себе и поговорим. Не нужно будить Шицзи.

Когда они вернулись в комнату, Фен Е сразу спросил:

- О чем вы говорили с ней?

Ян Сиконг тяжело вздохнул и, глядя Фен Е в глаза, сказал:

- В глубине души ты сам должен понимать, что вернуть его светлость скорее всего не получится.

Фен Е опустил глаза и ничего не ответил.

- Будь мы с тобой на месте Нада-хана, мы бы обязательно воспользовались возможностью, которая выпадает раз в жизни, и с помощью твоей силы, укрепили бы свою власть. Поэтому он не вернет его светлость.

- Я пошлю человека в Чахар, - угрюмо сказал Фен Е.

- Это ничего не даст, - Ян Сиконг покачал головой. – Ты и сам это знаешь.

Фен Е сжал кулаки, но на его хмуром лице не было заметно следов гнева.

- Просто смирись с этим, - сказал Ян Сиконг. – Возможно, его светлость действительно сумеет принести долгие года мира нашим границам. Возможно, это его предназначение, как потомка семьи Фен.

- Он же еще даже не научился ходить, - хрипло прошептал Фен Е, закрывая глаза. – Я его еще даже не видел.

- Он не только научится ходить, он также научится обращаться с оружием, ездить верхом на лошади и стрелять из лука. Он станет таким же, как ты, и тогда вы обязательно встретитесь.

Фен Е посмотрел на Яна Сиконга:

- Если это действительно его предназначение, тогда мой сын станет правителем Монголии.

Ян Сиконг тоже взглянул на него:

- Фен Е, ты поклялся, что в этой жизни никогда не войдешь на Центральные Равнины.

- Поклялся, но оставит ли меня в покое Чен Му? – Фен Е прищурил глаза. – Он действительно позволит мне владеть четырьмя областями на Севере? Если однажды он воспользуется силой Центральных Равнин и нападет на меня, я не могу просто сидеть сложа руки и никак не подготовиться к этому.

- Я знаю, - с серьезным видом сказал Ян Сиконг. – Если ты сможешь объединиться с Монголией, это поможет не только установить настоящий мир на границе, но ты также сможешь защитить себя. Но ты также должен помнить свою клятву. Если Чен Му не нападет на тебя, ты тоже не должен никогда нападать на него.

- Я не нападаю на тех, кто не нападает на меня, - торжественно заявил Фен Е.

Ян Сиконг тяжело вздохнул. Как и сказала принцесса Юнлунь, битва между семьями Чен и Фен неизбежна. Даже если это поколение временно сохранит мир, следующие поколения могут зайти слишком далеко в своем стремлении захватить страну целиком.

- Даже если так, я бы все равно никогда не принес в жертву собственного сына, - снова заговорил Фен Е. – Я не могу простить Юнлунь за то, что она сделала, и я собираюсь...

- Ты не можешь отказаться от нее, - сказал Ян Сиконг.

- Почему ты хочешь помочь ей? – Фен Е пристально уставился на Яна Сиконга.

- Мне нет до нее никакого дела, с чего бы мне помогать ей? Я думаю о тебе, - строго сказал Ян Сиконг. – Какая тебе польза от того, что ты откажешься от нее? Ну разве что таким образом ты дашь выход своему гневу. Породнившись с правителем Юном, вы с ним действовали заодно и помогали друг другу, разделяя и славу, и неудачи. Если вы сейчас станете врагами, Чен Му наверняка воспользуется этим. К тому же, твой сын так мал, разве можно оставить его без матери?

- Она лично отправила собственного ребенка к варварам, сделав его их заложником! Разве после этого ее можно назвать матерью?

- Но Юнлунь – родная мать маленького Шицзи. Когда он вырастет, как ты посмотришь ему в лицо? К тому же, его светлость сейчас находится в Чахар, и единственный человек, на которого он сейчас может положиться, это Сарен. Они с Сарен внешне сохраняют дружеские отношения, и это может быть полезным. Если ты простишь отца с дочерью, ты не только сможешь с легкостью вернуть военную власть, забрав ее из рук правителя Юна, но ты также сможешь окончательно подавить его и использовать, как тебе заблагорассудится.

- Я и так сохранил им жизнь, - сказал Фен Е, прищурив глаза. – Тем самым я исполнил до конца долг человеколюбия.

- Если я не могу убедить тебя, не забывай, что скоро в Датун вернется генерал Фен. Если ты откажешься от жены, что он скажет на это?

Фен Е слегка поменялся в лице. Он знал, что Фен Чанью никогда не согласится на его развод с женой. После того, как он отказался от столицы ради Ляодуна, Фен Чанью и так был страшно разочарован. Хотя Фен Чанью был всего лишь приемным сыном в семье Фен, как ни крути, а он остался единственным старейшиной рода. Стоило ему подумать о Фене Чанью, как у него начинала болеть голова, и эта боль был еще хуже, чем боль от раны в его груди.

- Брак между знатными семьями на самом деле, явлется союзом, - мягко сказал Ян Сиконг. – Созники не всегда могут соответствовать нашим чаяниям, но пока союз полезен, расторгнуть его не так-то просто.

Ян Сиконг вспомнил то невыносимое чувство в сердце, которое он испытал, когда впервые услышал о том, что Фен Е собирается жениться. Но сейчас его душа была спокойна. Во-первых, потому что больше он не желал никакой влюбленности, а во-вторых, он ясно видел, что все эти «супружеские союзы», рожденные исключительно ради корысти, не имели ничего общего с любовью. Это касалось и его с Ваньян, и Чен Му с дочерью правителя Нин, и Фен Е с Юнлунь. Сколько знатных девушек, подобно Ваньян способны отказаться от славы, богатства и положения, чтобы отправиться скитаться по свету со своим возлюбленным? Хотя Юнлунь не смирилась со своей судьбой, она впала в другую крайность.

Фен Е, услышав его слова, нахмурился еще сильнее.

***

Два дня спустя Фен Чанью вернулся вместе с армией в Датун, а Чен Му, наконец, исполнил свою давнюю мечту и вошел в столицу. Укрепив свое положение, он объявит миру, что с этого момента у Дашен будет новый государь, а у четырех северных областей – новый правитель.

Фен Е вышел лично приветствовать Фена Чанью у ворот резиденции, но Фен Чанью, увидев его, лишь вздохнул, а затем отвернулся и молча прошел мимо, оставив Фен Е позади с расстроенным и печальным видом.

Ян Сиконг заметил поседевшие волосы и немного сгорбленную спину Фена Чанью. По сравнению с тем, как он выглядел во время их последней встречи, сейчас он казался резко постаревшим, и это немного взволновало его.

Той ночью Фен Чанью долго беседовал с Фен Е за закрытыми дверями. По словам прислуги, которая дежурила возле дверей, они несколько раз спорили о чем-то.

***

Яна Сиконга одолевали различные мысли, и он всю ночь ворочался с боку на бок. Наконец, он смог заснуть и проспал до полудня.

Когда он проснулся, слуга уже ждал его, приготовив воду для умывания, и сразу же сообщил, что его хочет видеть Фен Е.

Ян Сиконг поспешно умылся и оделся, после чего немедленно отправился к Фен Е. Тот явно не спал всю ночь, его лицо было бледным, а под глазами залегли темные круги, он выглядел очень усталым. Как только они встретились, он не стал дожидаться, пока Ян Сиконг спросит его о разговоре с дядей, и лишь сказал:

- Давай съездим за город.

- За город? Зачем?

- Нужно отвезти Хун-эра в горы, - ответил Фен Е. – Я нашел монаха, и он сказал, что сегодня благоприятный день.

- Хорошо.

Когда они вышли из дома, Ян Сиконг увидел, как охранники вывели Цзуйхонга и сразу нахмурился:

- Фен Е, у тебя два дня назад были проблемы с раной, и сейчас...

- Я не хочу больше ездить в повозке.

С этими словами Фен Е запрыгнул в седло. Хотя его движения были не такими ловкими и точными, как раньше, по сравнению с тем изможденным состоянием, когда он не мог встать с постели, сегодня он уже вернул себе прежнее величие Короля Волков.

Яну Сиконгу ничего не оставалось, кроме как тоже сесть в седло и последовать за ним. В сопровождавшей их повозке стоял гроб из черного палисандра с выгравированным на нем тотемом волка.

Ян Сиконг, глядя на гроб, мысленно сказал: «Хун-эр, я тоже провожу тебя в последний путь».

Группа людей покинула стены города.

Фен Е с Яном Сиконгом ехали впереди, не говоря ни слова.

Ян Сиконг долго ждал и, видя, что Фен Е не собирается ничего говорить, спросил:

- Вы так долго разговаривали с генералом Феном прошлой ночью. Какое решение ты принял?

- Правитель Юн будет лишен военной власти, и Датуном по-прежнему будет править дядя. Но правитель Юн и его Шицзи не понесут наказания за свои действия в Датуне.

Ян Сиконг ожидал этого.

- Что-нибудь еще? – спросил он.

- Дядя не позволил мне развестись с ней, - Фен Е скривил губы, в его глазах мелькнул гнев.

- Ну разумеется, генерал Фен...

- Но я все равно это сделал.

- Что?! – Ян Сиконг повернул голову и с тревогой уставился на Фен Е. – Ты...

- Я заходил к ней рано утром, - Фен Е спокойно посмотрел на Яна Сиконга. – И я лично передал ей разводное письмо. Я позволю ей сохранить лицо и статус правительницы Севера и не стану разглашать это по всей Поднебесной. Пусть она и дальше наслаждается почетом и богатством, но отныне я больше никогда не увижусь с ней, и после смерти нас похоронят порознь.

Ян Сиконг смотрел на него в немом изумлении.

- А знаешь, что она сказала мне? – усмехнулся Фен Е.

- .....

- Она все еще пыталась убедить меня поддерживать Цзе-эра в качестве правителя Монголии. Она сказала, что я все еще молод, и у меня еще есть время вернуться в Центральные Равнины и стать императором. Если бы она не была женщиной, учитывая ее происхождение и честолюбие, она смогла бы перевернуть этот мир. К счастью, она женщина, иначе, с такой жаждой к славе она уже давно превратилась бы в демона.

- Да, хорошо, - вздохнул Ян Сиконг.

Фен Е внимательно посмотрел на него:

- Конг-эр, тебе действительно все равно?

- ... Что ты имеешь ввиду?

- Ты сам знаешь, что я имею ввиду.

Ян Сиконг немного подумал и ответил:

- Я лишь хочу, чтобы ты прочно держался на троне Правителя Севера, удерживая все четыре области. А все остальное неважно.

Фен Е сжал поводья:

- Неужели для тебя и правда ничто не имеет значения кроме власти?

Ян Сиконг ничего не ответил.

- 141 -

Фен Е привел их к пещере. Постепенно вокруг них появлялось все больше волков, они сбегали с горы, следуя за повозкой через лес.

Фен Е спешился и, осмотрев заросший вход в горную пещеру, сказал:

- Подайте мне саблю.

- Король Волков, позвольте вашему подчиненному сделать это, - сказал охранник, принесший ему саблю.

- Я сам, - Фен Е взял саблю и начал срубать сорняки.

- Но твоя рана... - начал Ян Сиконг.

- К черту мою рану! – Фен Е резко повернул голову и уставился на Яна Сиконга. – Кроме моей раны и службы мне, как Королю Волков тебя еще что-нибудь волнует? Как мой талантливый советник, ты даешь мне советы и помогаешь справляться с трудностями, ты всячески помогаешь мне. Для тебя я, как Фен Е, совсем не важен, для тебя я всего лишь Король Волков, ведь так?

Ян Сиконг посмотрел на Фен Е и спокойно ответил:

- Я уже давно не могу разглядеть в тебе Фен Е.

Фен Е долго смотрел на Яна Сиконга, его взгляд был полон невыразимой печали. Опустив голову, он снова принялся рубить сорняки.

Яну Сиконгу хотелось успокоить его, но он не мог ничего сказать, поэтому тоже взял саблю и начал расчищать вход вместе с ним.

После того, как они прорубили проход, солдаты внесли в пещеру гроб Фен Хуна. Фен Е вошел за ними следом и, оглядевшись вокруг, долго молчал.

Ян Сиконг молча стоял возле гроба Фен Хуна, представляя себе, каким милым и пушистым волчонком он был, когда только родился. Двадцать лет промелькнули в мгновение ока, жизнь и смерть совершили свой круговорот, и все вернулось туда, откуда началось.

Так происходит не только у волков, люди проходят по тому же пути.

Фен Е протянул руку, и его длинные изящные пальцы легонько погладили гроб.

- Я никогда не рассказывал тебе, почему выбрал Хун-эра, чтобы он сопровождал меня?

- Нет, - ответил Ян Сиконг.

- В детстве я все время поднимался в гору, чтобы поиграть с волками. Я всегда играл только с ними, а моим первым другом стал ты. После возвращения в Датун я очень сильно тосковал по тебе и даже упрашивал отца отправить меня в Ляодун в следующем году, чтобы найти тебя.

Далекие воспоминания детства поднимались из глубин памяти одно за другим, Ян Сиконг подумал о двух беззаботных детях, играющих на лошадиной ферме, и его сердце захлестнули эмоции.

- В конце концов, все, чего я дождался, это известия о том, что тебя сослали на Северо-восток, - Фен Е покачал головой. – Отец отправил людей найти тебя, но им сказали, что ты мертв. Я долго плакал и постоянно уходил в горы, где искал общества волков. Как раз в то время вскормившая меня волчица родила новых волчат. Хун-эр был самым крупным и сильным среди них, и он был единственным, кто спешил не к еде, а полз навстречу ко мне.

Ян Сиконг положил руку на гроб, словно вновь ощутив под рукой густой и теплый мех одноглазого гигантского волка.

- В том возрасте я обманывал сам себя, воображая, что ты перевоплотился в этого волчонка. Повзрослев, я, конечно, понял, что это невозможно, но тогда я уже снова встретил тебя, - на лице Фен Е была заметна печаль. – Я всегда чувствовал, что мы с тобой связаны на всю жизнь. Но на самом деле, оказалось, что это только я один привязан к тебе до конца моих дней.

Ян Сиконг опустил глаза, его взгляд потемнел.

Фен Е был прав, они оказались связаны на всю жизнь, вот только эта связь необязательно должна была оказаться счастливой. Они прошли через множество бурь, и теперь все изменилось. Сейчас уже невозможно вернуться назад, в их давно ушедшую молодость.

Фен Е достал курильницу и подношения, после чего зажег три палочки благовоний. Расставив их перед гробом, он тихо сказал:

- Хун-эр, мы с Сиконгом сегодня пришли проводить и почтить тебя. Хоть ты и волк, нет нужды соблюдать человеческие ритуалы, но... Я хочу сделать это для тебя.

Ян Сиконг тоже зажег три палочки, читая про себя буддийские сутры.

Охранники расстелили для них в пещере мягкое покрывало, они разожгли небольшой костер и сели лицом к гробу. В ярком свете огня, тени от гроба плясали на каменных стенах, но это нисколько не пугало их, и вместо этого они чувствовали себя очень уютно в этом месте.

Заходящее солнце было подобно раплавленному золоту, и, когда горы начали погружаться во тьму, в лесу послышался вой волков, которые присоединялись к хору один за другим.

Ян Сиконг не мог сдержать печаль, затопившую его сердце:

- Они тоже пришли проститься с Хун-эром.

- Да, - Фен Е повернул голову и посмотрел на Яна Сиконга. – А ты помнишь, как мы однажды провели ночь в одной пещере с Хун-эром?

Ян Сиконг тоже взглянул на Фен Е. Он видел, как отблески костра отражались в темной глубине его глаз и подумал, что и сам не заметил, когда эти глаза утратили свой наивный и легкомысленный взгляд, превратившись в глубокие и темные омуты... Он сам не знал, когда из этих глаз исчезли тепло и улыбка.

Когда он в последний раз видел, чтобы Фен Е смеялся? Не насмехался, не ухмылялся, а именно радостно смеялся от души?

Это было так давно, что он уже и сам не помнил этого.

- Помню, - сказал Ян Сиконг, и его дыхание участилось, он никогда не забудет этого.

Он вспомнил, как они промокли под дождем и впервые увидели наготу друг друга, а еще он помнил игривый взгляд Фен Е в тот вечер. Каждый их взгляд и каждое слово, которыми они обменивались в ту ночь, согревали им сердце.

Десять лет спустя, волк, охранявший тогда их сон, сам погрузился в глубокий вечный сон. Десять лет спустя, они сидели рядом друг с другом, но между ними, казалось, разверзлась вселенная.

Самая большая трагедия в жизни заключалась в том, что все самое лучшее и прекрасное могло измениться до неузнаваемости. И в этот момент Ян Сиконг чувствовал лишь всепоглощающую печаль.

- Тогда все было так хорошо, - Фен Е погрузился в воспоминания. – Мы были все вместе, и все было прекрасно.

Ян Сиконг ничего не ответил. Да, тогда и правда все было замечательно. Тогда Хун-эр все еще спал возле их ног, а они были Яном Сиконгом и Фен Е. А теперь остались лишь Правитель Севера и «предатель Ян Сиконг».

Они растратили себя. Везде и всюду, где им приходилось бороться с невзгодами, «они» распылили себя, их плоть и дух тоже истощились, растратив себя в страданиях, и теперь они не могли больше собрать воедино свое «я».

Больше они уже не смогут обрести самих себя.

Фен Е в оцепенении смотрел на языки пламени:

- Так странно – тогда мне казалось, что у меня есть все, а сейчас у меня ощущение, что я остался ни с чем.

- ... Фен Е, нельзя иметь все и сразу.

- Раньше я всегда мог получить все, что пожелаю. Тебя я желаю больше всего на свете, но я не могу поймать тебя. Даже сейчас, когда ты рядом со мной, я чувствую... - голос Фен Е звучал все тише, - что однажды ты покинешь меня.

Ян Сиконг ничего не ответил.

- В тот день, когда ты исчез, я...

При одной только мысли о том, как сильно он страдал днями и ночами, Фен Е содрогнулся от ужаса. Это был самый страшный, темный и беспросветный период в его жизни. Одних воспоминаний о нем было досточно, чтобы разбить ему сердце.

- Я думал, лишь бы ты был жив, и больше мне ничего не нужно. Я ничего не попрошу, только бы знать, что ты все еще жив, - Фен Е тяжело вздохнул, стараясь подавить дрожь в голосе. – Потом, когда я нашел тебя, я думал, мне достаточно просто видеть тебя, и мне  этого хватит, только бы ты был рядом, и у меня была возможность хоть изредка сказать тебе слово, - он покачал головой. – Но мне хотелось все больше и больше, и каждый раз, когда я делал шаг вперед, ты отступал на три шага назад. А я без конца ломал себе голову, что еще мне сделать, чтобы ты простил меня и перестал меня ненавидеть.

- Фен Е, я не испытываю к тебе ненависти.

- Мне этого мало! – Фен Е уставился на него покрасневшими глазами. – Этого недостаточно. Я хочу, чтобы ты любил меня.

Ян Сиконг нахмурился.

- Я сделал все, что мог, и я готов сделать все, что ты захочешь, но что бы я ни делал... - Фен Е криво усмехнулся. – Ты действительно больше никогда не полюбишь меня?

Ян Сиконг посмотрел на Фен Е и сказал внезапно охрипшимм голосом:

- Я останусь с тобой, как ты хочешь. Я буду всегда помогать тебя. Разве этого недостаточно?

- Нет, недостаточно, - на лице Фен Е отразились отблески костра. – Тем более, я знаю, по какой причине ты остался, и мне этого мало!

- ... Я не понимаю, о чем ты говоришь.

- Ты же такой умный, неужели и впрямь не понимаешь? Прошлой ночью мы долго разговаривали с дядей. Он сказал, что страшно разочарован во мне, он велел мне встать на колени перед духами моих предков и перечислить все ошибки, которые я совершил, - глаза Фен Е покраснели. – Он сказал, что путь, по которому я вошел в столицу, был выстлан жизнями тысяч солдат армии Фен и залит их кровью, включая кровь его собственного сына, погибшего на поле боя. А я от всего отказался.

Ян Сиконг перевел дух, как человек, который долгое время находился под водой и теперь, наконец, смог сделать вдох. Он смотрел на Фен Е с непонятным выражением лица, которое не поддавалось описанию.

- Ты сожалеешь об этом? – спросил он.

Фен Е смотрел на Яна Сиконга покрасневшими глазами:

- Вот о чем ты думаешь на самом деле, ведь так? Ты думаешь, что я буду сожалеть об этом, ты боишься, что я пожалею о том, что спас Ляодун и отдал все ради тебя. В глубине души ты так и ждешь, что однажды я скажу тебе о том, как я жалею, что пошел на это ради тебя, верно?

Взгляд Яна Сиконга вспыхнул, и какое-то время он не мог смотреть Фен Е в глаза.

- Вот почему ты все время так осторожен и услужлив, поэтому ты все время прячешься за личиной самоотверженного слуги. Ты боишься, что однажды я обвиню тебя во всех своих ошибках, и ты делаешь все возможное, чтобы заранее загладить свою вину. Ты боишься, что останешься мне должным, вот о чем ты думаешь на самом деле, и вот почему ты остаешься рядом, ведь так?

Ян Сиконг сжал кулаки и уставился на Фен Е:

- А ты разве не жалеешь об этом? Даже если ты не жалеешь сейчас, кто посмеет сказать, что ни о чем не пожалеет до конца своих дней?

- Жалею? – усмехнулся Фен Е. – Если бы я сейчас мог вернуться в прошлое, когда мне было восемнадцать лет, и я мог бы выбрать, встретить мне тебя или нет, я бы все равно выбрал тебя, я хочу, чтобы мы с тобой любили друг друга. Ты не веришь в судьбу, но разве это не судьба? Когда армия Чжуо Летая осаждала город, и Чен Му привел свое войско, передо мной встал выбор между тобой и Поднебесной, и, если бы я стоял перед таким выбором тысячу раз, я все равно выбрал бы тебя. Я сделал выбор жить и умереть рядом с тобой, и в тот момент я понял, что ты был прав, когда говорил, что Чен Му больше подходит на роль императора, чем я... - его взгляд был острым, как у волка. – Потому что, пока ты рядом, я, Фен Е, не жалею ни о чем!

Ян Сиконг раскрыл рот от изумления, его брови хмурились все сильнее.

- Я просто...

- Ты прячешься от меня, скрывая свои истинные чувства. Кажется, ты очень заботишься обо мне, а сам готов ускользнуть в любой момент. Ты правда думаешь, что я не замечаю этого?! – взволнованно проговорил Фен Е, чувствуя, как острая боль пронзает ему сердце. Его лицо исказилось, и он неосознанно прикрыл свою рану рукой.

- Фен Е! – Ян Сиконг бросился поддержать его. – Хватит об этом, я...

- А я хочу говорить об этом, - Фен Е смотрел ему прямо в глаза. – Ты ничего не говоришь мне, и не желаешь открыть свои настоящие чувства. Но я хочу посмотреть на тебя, когда ты снимешь с себя эту безмятежную маску!

Ян Сиконг растерянно замер, потрясенный упорством во взгляде Фен Е. Казалось, этот взгляд проникает в самые тайники его души и ясно видит там все его затаенные страхи.

Не сводя с него этого твердого, настойчивого и бесстрашного взгляда, Фен Е спросил:

- Ты действительно хочешь оставить меня?

Ян Сиконг пошатнулся, его губы дрогнули, но он не мог произнести ни слова.

Во взгляде Фен Е вспыхнуло отчаяние, он указал на гроб Фен Хуна и тихо сказал:

- Хватит ли у тебя духу солгать перед его гробом? Ты все время хочешь уйти? Каждый день, оставаясь рядом со мной, ты думаешь о том, как бы тебе уйти от меня?

Ян Сиконг закрыл глаза, еле сдерживая слезы.

Так и есть, он боялся, что однажды Фен Е пожалеет о том, что отказался от Поднебесной ради обычного человека, позабыв про все свои честолюбивые замыслы. Когда он больше не сможет дать то, к чему стремится Фен Е, когда он состарится и утратит свою привлекательность, когда Фен Е проснется однажды и поймет, что он всего лишь обычный человек, тогда от его наваждения в один миг не останется и следа, и тогда Фен Е просто возненавидит его.

Люди всегда говорят, что в шахматной игре не может быть сожалений, но пока не окончена партия, никто не может поручиться, что он не будет ни о чем жалеть.

И кто знает, когда именно сожаления настигнут Фен Е? Чем всю жизнь ходить по тонкому льду, ожидая, когда Фен Е пожалеет обо всем, уж лучше завершить эту партию как можно раньше. Так ему не придется по крайней мере, видеть ненависть Фен Е и выслушивать его обиды.

Он не мог позволить себе пройти через это снова.

Молчание Яна Сиконга стало красноречивым ответом само по себе. Фен Е чувствовал себя так, словно его сердце пронзили тысячи стрел, ему стало так больно, что он не мог вынести эту боль. Ему захотелось проглотить этого человека, сидевшего перед ним – может, тогда он останется с ним навсегда. Нахлынувшая на него волна боли и отчаяния на миг лишила его рассудка, а затем он пришел в себя и, прижав Яна Сиконга к себе, впился в его мягкие теплые губы яростным поцелуем.

При столкновении их губ и зубов, они оба ощутили во рту привкус крови. Но они не могли понять, кто именно из них пострадал, потому что в этот момент их переполняла душевная боль. Ими овладело безумие, лишая их разума, и они едва могли дышать от боли. Они словно превратились в зверей, лишенных сознания и способности к мышлению. У них не осталось в голове никаких мыслей, и казалось, вокруг них не осталось ничего, кроме бесконечной пустоты.

Они целовались так, словно вознамерились проглотить друг друга.

Фен Е начал срывать одежду с Яна Сиконга. Он хотел убрать все препятствия, которые мешали ему занять сердце Яна Сиконга, даже если это его плоть и кровь, даже если...

Внезапно он замер.

- 142 -

Взору Фен Е открылась грудь Яна Сиконга. Светлая гладкая кожа, которую он помнил, теперь была покрыта отвратительными шрамами от ожогов. Эти шрамы напоминали уродливых чудовищ, которые вгрызлись в мягкую плоть. Они покрывали его кожу, бугрясь и оплетая ее, некоторые из них сливались цветом с кожей, а некоторые все еще сохраняли слабый оттенок лотоса, напоминая о том, какую боль пришлось вынести этому человеку.

Фен Е смотрел на ослепившие его шрамы, позабыв о том, что нужно дышать.

Ян Сиконг невольно хотел прикрыть свои шрамы, но в конце концов, все же не пошелохнулся. Он отвернулся, не желая видеть лицо Фен Е. Будь то потрясение, чувство вины или скорбь, он не хотел этого видеть.

Когда Фен Е, наконец, пришел в себя, его тело невольно содрогнулось, а сердце сжалось от ужасающей боли, котора была намного страшнее пронзившей недавно его грудь стрелы.

Он потянул одежду Яна Сиконга, чувствуя, как силы разом оставили его тело. Его руки, наделенные небывалой силой и способные стрелять из лука весом в два ши, сейчас не могли справиться с легкой невесомой одеждой.

- Еще есть... где еще... - прошептал он.

Ян Сиконг выдернул край одежды из рук Фен Е и тихо сказал:

- Только на руке и ноге, мне уже не больно.

- ... почему... - прошептал Фен Е, и его охрипший голос было невозможно узнать. – Почему не сказал мне...

Ян Сиконг поднял руку и стер кровь с губ, его голос звучал спокойно и ровно:

- Если бы я сказал, что бы ты смог сделать?

Фен Е уставился на его грудь покрасневшими глазами, думая о том, в каком отчаянии был Ян Сиконг, когда вошел в то адское пламя. У него все поплыло перед глазами, душевная боль и муки совести нахлынули на него волной, убивая его на месте, но в то же время, они вернули ему силы.

Верно, и что бы он тогда смог сделать? Он не мог защитить Яна Сиконга от губительного пламени, и он не мог помочь ему залечить его раны. Он снова и снова совершал ошибки. Человек, которого он любил больше всех на свете и который дал ему больше остальных, сильнее всего пострадал именно от него.

Он ненавидел судьбу, которая так играет с людьми, он ненавидел злословящих клеветников, но больше всего он ненавидел самого себя, потому что именно он причинил Яну Сиконгу больше всего страданий.

Он снова и снова повторял, как сильно любит его, а сам только и делал, что старался задеть его побольнее, унизить и подавить. Ян Сиконг тоже говорил, что любил его, но он прошел ради него огонь и воду, прожив свою жизнь напрасно.

А он-то все время считал самого себя тем человеком, который от начала и до самого конца любил по-настоящему. Какая нелепость!

Он никогда по-настоящему не знал Яна Сиконга и никогда не заботился о том, чего на самом деле хочет этот человек.

Ян Сиконг внезапно почувствовал влагу на груди. Он опустил голову и с удивлением обнаружил, что из глаз Фен Е катятся слезы, которые падают прямо на шрамы на его груди, все еще сохраняя свое тепло.

- Прости... - Фен Е всем телом придавил Яна Сиконга, снова и снова умоляя о прощении, и слезы непрестанно катились по его щекам.

Ян Сиконг смотрел в потолок пещеры широко открытыми глазами, чувствуя, как печаль затапливает все его тело. Куда ни посмотри, со всех сторон его поджидал лишь бесконечный холод.

- Прости... Конг-эр... прости... прости...

В этот момент Фен Е не был непревзойденным Королем Волков, он не был регентом, мечтаюшим захватить престол, и он не был Правителем Севера, владеющим четырьмя областями. Сейчас он, словно маленький беспомощный ребенок, уткнулся в грудь Яна Сиконга и разрыдался.

Наконец, из глаз Яна Сиконга тоже хлынули слезы, которые вырвались наружу, словно потоки вешних вод после зимней стужи.

Фен Е слышал свои собственные рыдания:

- Прости... я больше не буду принуждать тебя... ты... можешь уйти...

Он слышал свой голос, но не узнавал его. Он был готов скорее умереть, чем отпустить эту руку, но он должен это сделать. Остатки его разума заставили его произнести эти слова, но в следующую же секунду он пожалел об этом.

Ян Сиконг ласково обнимал Фен Е, давая возможность ему выплакаться. Наконец, он хрипло произнес:

- Я подожду, пока заживет твоя рана...

Фен Е закрыл глаза, чувствуя, как его сердце обратилось в пепел.

Когда они уходили на рассвете, охранники взорвали всю пещеру с помощью пороха, принесенного с собой, превратив ее в усыпальницу для Фен Хуна.

На обратном пути Фен Е не сказал ни слова, но он был не в силах скрыть даже перед солдатами свое отчаяние.

И лишь вернувшись домой, он взял Яна Сиконга за руки и, глядя на него безжизненным взглядом, спросил:

- Чего ты хочешь, куда собираешься пойти? Если ты скажешь мне, я... - чем больше он говорил, тем тише звучал его голос.

- Не надо, - ошеломленный Ян Сиконг покачал головой. – Не беспокойся об этом.

- ... Ты уже давно был готов к этому, - Фен Е отпустил руки Яна Сиконга и, медленно развернувшись, ушел.

Глядя вслед его одинокой удаляющейся фигуре, Ян Сиконг привалился к стене, чувствуя смятение в своем сердце.

***

После этого дня Фен Е больше никогда не просил у Яна Сиконга разрешения остаться ночевать вместе с ним, но он продролжал есть вместе с ним три раза в день. Во время этих трапез они ни словом не упомянули о том, что произошло в пещере, но Фен Е часто задумчиво смотрел на Яна Сиконга, а затем, придя в себя, отводил взгляд.

Вскоре из столицы пришли новости о восшествии на престол нового императора. Чен Му, наконец, получил власть над всей Поднебесной, взяв себе новое имя – Тайхэ.

Тринадцатый принц, которого Фен Е возвел на престол, был свергнут, и его сразу же отправили на свое место.

Взойдя на престол, Чен Му объявил всей Поднебесной, что Фен Е становится Правителем Севера и получает в свой удел четыре области: Цяньчжоу, Датун, Сюаньхуа и Ляодун. И теперь все вопросы, связанными с военными делами, налогообложением и законодательством в этих областях, будет решать Правитель Севера. Этот указ был написан Яном Сиконгом, и правящая династия сменила систему управления, возродив феодальные владения, чего не случалось со времен династии Цинь. Это было настолько нелепо, что поразило всех, кто об этом слышал, но Ян Сиконг составил все так идеально, ссылаясь при этом на классические каноны, что придраться было абсолютно не к чему.

Когда из столицы в Датун доставили императорский указ, Фен Е вышел принять его, при этом гордо держа спину прямо. Выслушав, как цензор зачитал этот указ, он сохранил все то же невозмутимое выражение лица.

Ян Сиконг вспомнил, как Фен Е сказал однажды, что в этой жизни ни за что и не перед кем не прклонит колени, кроме своих предков, и он сдержал обещание.

Убедившись в том, что Фен Е действительно стал Правителем Севера и обрел огромную власть, Ян Сиконг почувствовал, что настала пора ему уйти.

В Поднебесной не было недостатка в талантливых людях, и очень скоро у Фен Е появятся толковые советники во всех четырех областях. С их помощью Север окрепнет еще больше.

Наконец-то он мог расслабиться.

Однако, в день получения императорского указа, когда вся армия должна была ликовать и праздновать такое событие, Фен Е неожиданно упал с коня, тем самым напрочь лишив солдат желания напиться как следует.

_________________________

Так уж и неожиданно))

- 143 -

Услышав эту новость, Ян Сиконг поспешил к Фен Е. Увидев выходившего из комнаты слугу с полным тазом окровавленной воды и покрытыми пятнами крови тряпками, он почувствовал, как у него все поплыло перед глазами, а в голове возникла картина, как Фен Е падает к нему в объятья с пронзенной стрелой грудью. При одной мысли об этом у него ноги подкосились от страха.

Ворвавшись в комнату, он увидел Фен Е, сидевшего на кушетке. Его грудь была обернута белой тканью, а то место, куда попала стрела, теперь снова было окрашено кровью. А ведь его рана почти зажила!

Как только Фен Е увидел Яна Сиконга, его мрачный взгляд просветлел.

Несколько лекарей, толпившихся вокруг кушетки, отступили в сторону, и Ян Сиконг подошел поближе.

- Что произошло?

- Я уже давно не участвовал в скачках, и Цзуйхонг слишком перевозбудился, - беспечно объяснил Фен Е. – Я и сам не заметил, как свалился с него.

- Как ты мог участвовать в скачках со своей раной! – Ян Сиконг повернулся и набросился на телохранителей Фен Е. – Это так вы служите Правителю Севера?

Охранники поспешно опустились на колени:

- Мы заслуживаем смерти за свое преступление!

- Оставь, не нужно винить их, - сказал Фен Е и кивнул на дверь. – Всем выйти!

Все вышли из комнаты, оставив их одних.

Ян Сиконг, нахмурившись, с мрачным видом разглядывал Фен Е.

- Садись, - Фен Е похлопал рядом с собой.

Ян Сиконг сел и строго сказал:

- Как правитель четырех областей, ты несешь большую ответственность. Как ты мог поступить так опрометчиво?

- Ладно, ладно, мой дядя только что ушел отсюда, он уже отчитал меня, - Фен Е поднял руку и погладил Яна Сиконга по щеке. – Я просто немного отдохну, и все будет в порядке.

Он был очень бледен, но его глаза ярко блестели.

Ян Сиконг смотрел на яркую кровь, окрасившую ткань на груди Фен Е, и ничего не говорил.

- Я приказал отправить человека в Долину Лекарей, чтобы там приготовили лучшую мазь от ожогов и отвар, - мягко сказал Фен Е. – Ты должен хорошенько подлечиться.

- В этом нет необходимости. Цю Ван уже составил для меня рецепт, по которому я принимаю лекарство, и мое тело значительно окрепло.

- ... значит, он знал об этом, - разозлился Фен Е. – Он знал, а мне ты ничего не сказал!

- Я просил его не говорить об этом, - Яну Сиконгу не хотелось обсуждать эту тему. – Я уже здоров, и тебе тоже нужно поскорее поправиться. Ты только что получил новый титул, и жители северных границ все еще ждут встречи со своим новым правителем.

Фен Е, не обращая на его слова внимания, просто посмотрел на него и тихо сказал:

- Сожжение на огне – самая страшная кара на земле. Ты так страдал, а меня не было рядом. Ты... должно быть, ты сильно ненавидел меня в то время.

- Если бы я тебя ненавидел, я бы не сделал ничего подобного, - спокойно сказал Ян Сиконг.

Фен Е кивнул с мрачной усмешкой:

- Да, ты меня не ненавидел, ты просто окончательно разочаровался во мне и предпочел умереть, только бы не видеть меня снова.

Каждый раз, когда он думал о состоянии Яна Сиконга в тот момент, когда он шагнул в море огня, а после этого много дней и ночей страдал от ужасной боли, его сердце разлеталось на тысячу осколков. Он не смел даже вспоминать о том, что он сделал, чтобы вынудить своего любимого человека решиться на такой шаг.

Он стал самым страшным проклятьем в жизни Яна Сиконга!

Ян Сиконг не собирался жалеть себя, хотя в тот момент он действительно думал именно так.

- Все уже позади, - спокойно сказал он.

- А для меня нет, - Фен Е посмотрел в глаза Яну Сиконгу и покачал головой. – Я никогда не забуду этого.

- ......

Фен Е хотел что-то сказать, но внезапно его лицо скривилось от боли – это явно дала о себе знать его рана.

Ян Сиконг поспешно поддержал его и помог ему лечь:

- Тебе нужно отдохнуть!

Фен Е схватил Яна Сиконга за руку и уставился на него умоляющим взглядом:

- Конг-эр, ты побудешь со мной?

Ян Сиконг вздохнул и кивнул в ответ.

Фен Е поднес руку Яна Сиконга к губам и с нежностью поцеловал ее. Он держал ее так бережно, словно это было бесценное сокровище.

От прикосновения этих мягких губ, по коже Яна Сиконга разлилось приятное тепло, и он почувствовал боль в своем сердце.

- Я так плохо обращался с тобой, - с беконечным сожалением в голосе сказал Фен Е. – В этом мире не было никого, кто заботился бы о тебе и любил тебя, и я тоже не сумел отнестись к тебе с добротой, заставив страдать еще больше.

Услышав эти слова, Ян Сиконг неосознанно сжал руку так, что Фен Е стало больно. Но он по-прежнему не отпускал его руку, продолжая покрывать нежными поцелуями его пальцы и тыльную сторону ладони до тех пор, пока его рука не расслабилась естественным образом, и тогда поцелуи Фен Е переместились на кончики пальцев, а затем – на ладонь.

Руки Яна Сиконга задрожали, и трепет охватил его сердце.

- Что тебе нужно для счастья? – Фен Е прижался щекой к его ладони и слегка потерся об нее. – Куда бы ты ни пошел, чем бы ни хотел заняться, что сделать мне, чтобы мой Конг-эр улыбался от всего сердца? Даже если... даже если не ради меня.

- Я надеюсь, что ты... - едва слышно заговорил Ян Сиконг. – Надеюсь, ты поправишься и, будучи Правителем Севера, оправдаешь ожидания всех своих подданных.

- Хорошо, если ты этого хочешь, я все сделаю, - Фен Е закрыл глаза, уткнувшись лицом в его ладонь, словно пытаясь таким образом проникнуть в его сердце, в уголках его глаз блеснули слезы. – Ты всегда думаешь о других, а о себе ты подумал?

- Я... мне ничего не нужно.

У него действительно не осталось никаких желаний.

Губы Фен Е дернулись, но в конце концов, он так ничего и не сказал, и просто сжал руку Яна Сиконга, словно утопающий, цепляющийся за спасительную соломинку.

***

Через несколько дней после того, как Фен Е получил новый титул, Нада-хан прислал поздравления от имени всего племени Чахар. В этом сообщении он, во-первых, поздравил Фен Е, а во-вторых, попросил у него прощенья за самоуправство Сарен, которая поступила слишком опрометчиво, забрав сына Фен Е и без разрешения привезя его в Чахар. Он также торжественно заверил Фен Е, что с его сыном будт обращаться, как с принцем.

Возможно, Нада-хан не знал, что Фен Цзе не был сыном Сарен, но это сообщение было ответом на требование Фен Е, касающееся Фен Цзе. Как они и думали, Нада-хан не собирался возвращать ребенка. Это казалось маловероятным, даже когда Фен Е был Королем Волков, а теперь, когда он стал Правителем Севера, это стало тем более невозможным.

Фен Е пришлось смириться с суровой реальностью. Он только что получил титул и еще не укрепился достаточно прочно на северных границах. В данный момент оставалось лишь успокоить Чахар, и он не мог испортить с ними отношения. Похоже, после того как он станет по-настоящему господствовать на Севере, ему придется поддержать то будущее, которое запланирвала для Фен Цзе принцесса Юнлунь.

Но сейчас самым важным стало его выздоровление.

С того дня, как Фен Е упал с коня, его травмы время от времени давали о себе знать. Хотя он не пострадал слишком сильно, его рана все еще заживала с трудом. И теперь он снова вернулся к тому состоянию, когда ему требовалась помощь других, и слухи о его болезни расползлись по всему Датуну.

Яну Сиконгу приходилось все время следить за тем, как Фен Е ест, пьет и принимает лекарства каждый день. Если он не приходил, Фен Е отказывался это делать. Пока он находился рядом, даже если они не разговаривали или обменивались лишь парой слов, его присутствие успокаивало Фен Е.

Ян Сиконг чувствовал, что эта зависимость от него делала Фен Е все больше похожим на ребенка, и чувствовал себя совершенно беспомощным.

В тот день он только что поужинал с Фен Е и собирался вернуться к себе, но его остановил охранник и сказал, что Фен Чанью вызвал его к себе, чтобы задать несколько вопросов.

С тех пор, как Фен Чанью вернулся в Датун, они виделись лишь однажды, когда Фен Е вышел встретить его у ворот резиденции. Он знал, что Фен Чанью ненавидит и презирает его, и, если он вызвал его к себе в такой час, наверняка, его не ждет ничего хорошего.

Но Ян Сиконг остался совершенно невозмутимым и спокойно последовал за охранником.

Фен Чанью слишком сильно устал за последние годы, и его виски полностью поседели. Раньше он был грозным генералом, а сейчас больше напоминал обычного старика, и от этого становилось очень грустно на сердце.

Ян Сиконг почтительно поклонился:

- Приветствую генерала Фена.

- Тайфу Ян причислен к трем гунам, - холодно ответил Фен Чанью. – Это я должен приветствовать тебя.

Но, сказав эти слова, он даже не подумал встать.

- После смены императора этот титул не имеет никакого значения, - усмехунлся Ян Сиконг. – Поэтому теперь я никто.

- Даже оставшись «предателем, который служит и вашим, и нашим», ты все равно остаешься первым советником Правителя Севера. Ты слишком поскромничал, назвав себя «никем».

Яну Сиконгу было лень препираться с Феном Чанью, он еще не встречал человека, который смог бы победить его в словесной битве.

- Для чего генерал пожелал увидеться со мной?

Фен Чанью с подозрением смотрел на Яна Сиконга:

- Фен Е теперь Правитель Севера, его статус стал еще более высоким, и с его безопасностью связано благополучие жителей всех четырех областей. Поэтому его безопасность – превыше всего.

- Да.

- Вот поэтому любой, кто осмелится причинить ему вред, должен быть сурово наказан.

- Конечно.

Ян Сиконг не понимал, что Фен Чанью хочет этим сказать. Кажется, его слова должны означать, что кто-то пытается причинить вред Фен Е?

Фен Чанью прищурил глаза, в его голосе прозвучало раздражение:

- Ты правда ничего не знаешь или просто разыгрываешь из себя дурачка?

- Я действительно не понимаю, о чем говорит генерал, - нахмурился Ян Сиконг. – Если генерал скажет прямо, кто пытается причинить вред Правителю Севера, разумеется, этому человеку непоздоровится.

- Один из лекарей, лечивших Фен Е, изучал боевые искусства, - сердито сказал Фен Чанью. – И он сказал, что рана Фен Е открылась не из-за падения с коня. Похоже на то, что на него напал кто-то из своих.

- Что?! – изумился Ян Сиконг.

- Ты правда ничего не знаешь? – лицо Фена Чанью исказилось от злости. – Когда я спросил его, он начал настаивать на том, что просто упал с коня, но он явно что-то скрывал. Если у него и была причина покрывать кого-то, кто посмел причинить ему боль, он мог сделать это только ради тебя!

Лицо Яна Сиконга стало белее бумаги, он совершенно растерялся.

Рана Фен Е открылась из-за... нападения?!

- Так кто же все-таки это был? – наседал на него Фен Чанью. – Кто покушался на Правителя Севера? Ты имеешь к этому какое-то отншение? Говори правду!

Ян Сиконг втайне сжал кулаки. У кого хватило бы духу устроить покушение на Правителя Севера прямо в Датуне? И, если это действительно так, почему Фен Е не убил этого человека на месте? И при чем тут он сам...

Нет, это дело не может иметь к нему отношения, если только...

В его голове внезапно мелькнула нелепая мысль, и он почувствовал себя так, словно провалился под лед.

- 144 -

Фен Чанью испытующе смотрел на Яна Сиконга. Видя озадаченное выражение его лица, он какое-то время не мог понять правду, но он все еще считал, что это как-то связано с Яном Сиконгом, поэтому с грозным видом потребовал объяснений.

Ян Сиконг долгое время не мог прийти в себя, но наконец, он очнулся и тихо сказал:

- Генерал, позвольте мне все проверить.

- Тебе? Кого ты собрался проверять? И как именно? Так тебе что-то известно об этом?

- Мне пока не хочется вдваться в подробности перед генералом.

Фен Чаньи в ярости стукнул кулаком по столу:

- Да ты кем себя возомнил!

Ян Сиконг был раздражен и встревожен, у него совсем не было настроения расшаркиваться с Феном Чанью. На его лице внезапно появилось ледяное выражение, его глаза сузились, и он хмуро произнес:

- В том, что Правитель Севера имеет сегодня, есть и моя немалая заслуга. Может, мое положение не слишком высоко, но Правитель Севера во всем полагается на меня. Кем я себя возомнил – не имеет значения. Самое главное, чтобы из-за меня не пострадали отношения между генералом и Правителем Севера.

- Ты... - Фен Чанью на миг лишился дара речи.

Поскольку он никогда не враждовал с Яном Сиконгом, он уже успел позабыть, что этот человек был известен своим безжалостным нравом.

- К тому же, не следует забывать, что генерал лишь формально носит фамилию Фен. Правитель Севера чтит старших, однако, не стоит забываться и переходить границы дозволенного. 👍

Фен Чанью потрясенно замер. Он знал об отношениях Фен Е с Яном Сиконгом, и сейчас, когда тот произнес эти слова, он невольно задался вопросом, не сам ли Фен Е говорит с ним через Яна Сиконга, указав ему на его место. Он гордо выпрямился и холодно посмотрел на Яна Сиконга:

- Что ты хочешь этим сказать?

- Генерал очень умен. Полагаю, нет нужды объяснять ему это, - Ян Сиконг поклонился ему. – За сим позвольте откланяться.

***

Попрощавшись с Феном Чанью, Ян Сиконг вышел с холодным выражением лица. По дороге он все думал о том, что сказал ему Фен Чанью.

В общем-то, в тот день, когда Фен Е упал с коня, ему уже тогда показалось это странным. Хотя Цзуйхонг был с норовом, он был очень умным и чутким. Он признавал своим хозяином только одного Фен Е, они вместе столько раз выходили на поле боя, и этот конь никогда не подводил его. Как он мог сбросить Фен Е?

А если Фен Е не падал с коня и получил травму иным способом, тогда кто мог ранить его? Или...

При одной только мысли об этом Ян Сиконг почувствовал, что у него сейчас разорвутся сердце и легкие, но он не мог понять, испытывает ли он гнев или печаль. У него до сих пор стоял перед глазами образ умирающего Фен Е с залитой кровью грудью, и это стало для него настоящим кошмаром. На какой-то миг у него все поплыло перед глазами, и он не мог различить дорогу, по которой шел.

Не успел он опомниться, как уже оказался во внутреннем дворе перед домом Фен Е. Охранники, увидев Яна Сиконга, почтительно приветствовали его, но он еще долго стоял перед дверью, прежде чем собрался с духом и открыл дверь.

Фен Е сидел на кровати, привалившись к ее изголовью. Вся кровать была завалена документами, и он как раз держал в руке один свиток.

Услышав звук открывшейся двери, Фен Е поднял голову. Когда он увидел Яна Сиконга, его глаза засияли от радости:

- Конг-эр, ты здесь!

Ян Сиконг с невозмутимым видом подошел к кровати:

- Ты сегодня принял лекарство?

- Да, принял, - Фен Е не сводил взгляда с Яна Сиконга, словно боясь упустить его из виду хоть на секунду. – Садись, поужинай со мной сегодня вечером.

Ян Сиконг взглянул на беспорядок на кровати:

- Ты получил это все после того, как тебе дали титул?

- Да, меня просто завалили поздравлениями. А это отчеты по налогам, военному делу и законодательству за последние двадцать лет. Я приказал чиновникам всех четырех областей отчитаться передо мной. Конечно, я знаю, как обстоят дела в Датуне и Хетао, но мне нужно получше узнать о Цяньчжоу. А о Ляодуне и Сюаньхуа я вообще почти ничего не знаю.

- Когда твоя рана заживет, ты должен посетить остальные три области.

- Обязательно, - кивнул Фен Е.

- Когда же ты уже поправишься? – Ян Сиконг посмотрел на грудь Фен Е. – Почему твоя рана не затягивается?

Фен Е взглянул вниз, но ему не было ничего видно, кроме ткани, которой была прикрыта его рана, и одежды, однако боль терзала его днем и ночью. Из-за этой боли он не мог ни разу нормально выспаться за все это время после ранения.

- Наверное, наши лекари в Датуне не так искусны, как глава Цю. Впрочем, скоро все должно зажить.

- Я попрошу Цю Вана отправиться в Долину Лекарей и привезти оттуда кого-нибудь из своих братьев. Если твоя рана не затянется, это может вызвать большие осложнения.

- Не волнуйся, я немного отдохну, и все будет в порядке, - Фен Е взял один свиток. – Смотри, это от Ляна Хуэйюна. Он пользуется огромным уважением в Ляодуне, и я собираюсь...

Ян Сиконг сжал его руку и, глядя ему в глаза, сказал:

- На этот раз ты никак не можешь поправиться, потому что упал с коня. Цзуйхонг – не человек, и с него нет спроса. Но вот твои охранники не сумели отговорить тебя от поездки, и их следует наказать за такое пренебрежительное отношение к своим обязанностям в назидание другим.

Фен Е явно не хотелось продолжать разговор на эту тему, и он сказал:

- Не нужно. Я сам настоял на этом, тут нет их вины.

- Как твои телохранители, они были обязаны умереть ради твоей безопасности, - холодно сказал Ян Сиконг. – А в результате, ты упал с коня и пострадал, поэтому они действительно виноваты.

- Я же сказал, что сам настоял на том, чтобы проехаться верхом! – выпалил Фен Е, и, сообразив, что это прозвучало слишком резко, вздохнул и взял Яан Сиконга за руку. – Конг-эр, не нужно вовлекать в это дело безвинных людей, надо знать меру.

- Знать меру? – разозлился Ян Сиконг. – Ты вообще думаешь головой? Ты Правитель Севера, и от твоей безопасности зависит благополучие жителей четырех областей. Как ты можешь вести себя настолько безрассудно? Ведь твоя рана почти зажила!

- Тебе так не терпится уйти? – тихо сказал Фен Е.

- Что ты сейчас сказал? – удивленно спросил Ян Сиконг.

- Тебя так беспокоит моя рана, потому что ты хочешь уйти сразу, как только она заживет?

Фен Е с трепетом смотрел на Яна Сиконгом, опасаясь услышать «да» в ответ. Но еще больше он боялся увидеть равнодушие в этих глазах. Сколько бы он ни старался, у него не получалось ничего изменить. Он смог перевернуть весь мир, но не сумел завоевать сердце одного человека.

- Нет, - Ян Сиконг смотрел на Фен Е в упор острым тяжелым взглядом. – Я думаю о тебе и о людях, живущих на северной границе. Правитель Севера не может все время быть прикованным к постели.

- Я... я позабочусь о своем здоровье, - сказал Фен Е, избегая его взгляда.

Ян Сиконг посмотрел на грустное лицо Фен Е и не смог задать ему вопрос, чтобы развеять свои сомнения.

Фен Е отложил бумаги в сторону:

- Сегодня приятный весенний денек. Давай прогуляемся.

Ян Сиконг на миг засомневался.

- Если я пройдусь немного, ничего страшного не случится.

Ян Сиконг помог Фен Е подняться с постели, надел на него тонкий плащ, после чего они медленно вышли из дома.

Выйдя во двор, Фен Е посмотрел на искуственную горку и пруд с рыбками. (1)

- Этот камень из озера Тайху был подарен на день рожденья моему отцу главой Судебной палаты. Его специально привезли сюда из Цзяннаня, и понадобилось полгода, прежде чем его доставили сюда.

Ян Сиконг посмотрел на огромный пористый камень из озера Тайху, похожий на дерево с икривленными ветвями. А сзади он был похож на огромного орла, раскинувшего свои крылья в полете. Как писал Бо Цзюйи, (2) «Взглянешь издали – старый утес, присмотришься ближе – причудливое творенье». Такой большой и необычный камень был достоин того, чтобы его преподнесли в дар императору.

- Когда я был маленьким, мне казалось, что это просто потрескавшийся камень, - продолжал Фен Е. – Мне не было до него никакого дела. Но после того, как мы с тобой расстались, и я вернулся в Датун, я смотрел на него и думал о Цзяннане, о котором мы с тобой говорили, - он повернулся и посмотрел на Яна Сиконга. – Ты говорил, что никогда ничего не забываешь. Тогда ты должен помнить, что мы с тобой договаривались вместе путешествовать по миру.

- Я помню, - после небольшой паузы сказал Ян Сиконг.

Фен Е мечтательно улыбнулся:

- Мне хочется оставить все и бродить с тобой по всему свету. Хочу смотреть, как порхают снежинки на осеннем ветру, и как цветут абрикосы и шумят дожди на юге Янцзы. Хочу любоваться на закаты и рассветы, а также увидеть, как река впадает в море. Хочу вместе с тобой смотреть на горы, покрытые лесом, на реки, луну и солнце, хочу наблюдать смену времен года. Вот это была бы жизнь!

Сердце Яна Сиконга болезненно сжалось. Каждое слово Фен Е заставляло его унестись далеко в своих мыслях. Да, каково это жить такой жизнью? Если бы они были другими, и им не пришлось бы взять на себя эти тяжкие обязанности, смогли бы они быть такими же свободными и счастливыми, как Ше Чжун?

Жаль, что в жизни не может быть никаких «если».

Фен Е смотрел на Яна Сиконга с улыбкой, но в его взгляде была видна душераздирающая печаль:

- Конг-эр, почему бы нам не поехать вместе?

Ян Сиконг опустил голову:

- Хватит шуток.

- Я...

Сердце Фен Е разрывалось от боли, и он сам не понимал, была ли это боль внутри, или она разъедала его снаружи. Он лишь знал, что Яну Сиконгу не нужна острая стрела, чтобы пронзить ему сердце, он мог поразить его одним взглядом или единственной фразой.

- А что, если я не шучу?

Ян Сиконг ощутил волнение в душе, но внешне сохранял спокойствие:

- Ты Король Волков и Правитель Севера, и ты останешься заложником своего высокого положения на всю жизнь. Фен Е, я тебе уже говорил, в этой жизни не бывает ничего совершенного, и ты не можешь иметь всё.

Фен Е опустил голову и долго ничего не говорил.

- Здесь сильный ветер, давай вернемся в дом.

Фен Е промолчал, но, когда Ян Сиконга подошел к нему, чтобы помочь ему зайти в дом, он внезапно обнял его и прижал к себе. Его движения были быстрыми и точными, и в этот момент он нисколько не напоминал больного человека.

Ян Сиконг напрягся всем телом.

Голос Фен Е звучал был настолько слаб, что, казалось, он едва может дышать:

- По крайней мере, я не боюсь сказать о том, чего мне хочется. У меня хватило на это духу, а у тебя? Конг-эр, чего хочешь ты? Не для страны, не для народа, не для семьи Юань, не для меня. Его ты хочешь именно для себя?

Почувствовав запах Фен Е, Ян Сиконг ощутил смятение, но вопрос Фен Е озадачил его еще сильнее.

Чего же он хочет для себя?

Подумав об этом, он не смог найти ответ на этот вопрос. Что же ему нужно на самом деле? Власть? Богатство? Слава? Женщина? У него и так было все, о чем мечтают обычные люди, но это не помешало ему свалиться в пропасть. С тринадцати лет он жил только местью, которая стала смыслом его жизни. Он выжег имена врагов в своем сердце, и он не забывал о них ни одного дня в течение двадцати лет.

Но сейчас, совершив свою месть и оправдав Юаня Мао, он оглянулся назад и внезапно обнаружил, что никогда не жил для себя и не задумывался о своих желаниях.

Он не мог ответить, «чего он хочет», но, если бы его спросили, о чем он не осмеливается мечтать, он знал ответ.

Он не осмеливался просить о доме и семье, о любви, о человеке, который стал бы его спутником на всю жизнь, потому что в конце концов, небеса все равно заберут у него все, как это уже случалось много раз в его жизни.

Для него и для других будет лучше, если он закончит свои дни в одиночестве. Это лучше, чем приобрести, а затем все время бояться утраты.

Ян Сиконг молчал, и серце Фен Е упало. Он потерся щекой о щеку Яна Сиконга и тихо спросил:

- Конг-эр, ты вообще когда-нибудь думал о себе? Ты заглядывал в свое сердце и пытался понять свои желания? Думал ли ты когда-нибудь о том, чтобы стать счастливым?

Ян Сиконг тяжело вздохнул:

- ... Нет, мне ничего не нужно.

Фен Е, чувствуя боль в сердце, опустил голову и начал целовать губы Яна Сиконга. Этот поцелуй был наполнен бесконечной нежностью, и в нем он изливал свою любовь и накопившуюся тоску. Он жалел, что не может одним поцелем пробудить к жизни того Яна Сиконга, который умел любить и радоваться жизни – его Яна Сиконга.

Этот поцелуй был слишком мягким, нежным и осторожным, но Ян Сиконг чувствовал лишь тоску в сердце. Он помнил все поцелуи Фен Е: неопытные, полные любопытства, нетерпеливые, страстные, свирепые, грубые, насильственные и такие ласковые, как сейчас.

Чем больше он вспоминал, тем труднее ему было сдерживать слезы.

Как бы он ни старался оставаться подобным старому высохшему колодц, на свете был один человек, способный с легкостью вызвать бурю в его душе.

И этим человеком был Фен Е.

________________________

1. Примерно вот такие:

2. Бо Цзюйи (772-846) - великий поэт, сумевший сочетать в своем творчестве лучшие достижения предшествующей поэзии. Бо Цзюйи был крупным государственным сановником, он не раз рисковал карьерой, обличая жестокость и несправедливость чиновников. Был вождем целого направления в поэзии, направления, представители которого за главное почитали в стихах высокую верность жизненной правде, конкретность образов, обличительную направленность.

- 145 -

Разобравшись с делами в Гуаннине, Юань Нанью вернулся вместе с войском обратно в Датун.

В настоящее время Лян Хуэйюн все еще был главнокомандующим обороны Ляодуна, но после того, как Чен Му «пожаловал» Фен Е титул правителя четырех областей, поста наместника больше не существовало. В конце концов, Лян Хуэйюн был человеком военным, он ничего не понимал в управлении, и оставлять ему гражданскую власть было бы нецелесообразно. Фен Е собирался выбрать подходящего человека из местных чиновников, чтобы порчить ему управление делами Ляодуна, и Юань Нанью после проведенных исследований составил собственное суждение о возможных кандидатах.

Увидев Фен Е, Юань Нанью был очень удивлен и, нахмурившись, переводил взгляд с него на Яна Сиконга. Наконец, его взгляд остановился на груди Фен Е:

- Когда Король Волков покидал Гуаннин, его рана почти зажила. Почему он сейчас в таком состоянии?

Тело Фен Е было очень крепким. Хотя его рана была очень серьезной, он все же сумел вернуться от самых врат преисподней, к тому же, о нем позаботился самый знаменитый доктор из Долины Лекарей. Даже если он сейчас не успел бы поправиться полностью, по крайней мере, он не должен был оставаться в постели.

- Он упал с коня, - с мрачным видом сказал Ян Сиконг.

Хотя его одолевали сомнения, у него не было никаких доказательств, а Фен Е был не из тех людей, кого можно запросто допросить.

- Упал с коня? – возмущенно сказал Юань Нанью. – Ты ведь не маленький мальчик, почему же полез на коня, когда твоя рана еще не зажила до конца?

- Хватит уже об этом, - Фен Е неловко поежился. – Лучше расскажи, как обстоят дела в Ляодуне.

- Сначала я осмотрю твою рану, - сказал Юань Нанью, собираясь распахнуть одежду Фен Е.

Фен Е перехватил его руку:

- Не беспокойся об этом. Давай лучше сначала поговорим о Ляодуне.

Юаню Нанью пришлось сдаться и рассказать о том, что произошло в Ляодуне после их отъезда.

Вместе с Ляном Хуэйюном они руководили ремонтом городских стен, а также посылали разведчиков, чтобы они следили за передвижениями солдат из армии чжурчженей. Захваченных в плен солдат Чен Му вернули ему обратно, в то же время проверив всех чиновников Ляодуна, чтобы найти самых достойных.

Ян Сиконг пролистал документы, предоставленные Юанем Нанью, и показал на одно имя:

- Вот этот Цай Сюнь служил еще с нашим отцом. Он скуп на слова, но очень осторожен, серьезен и справедлив. От него может быть много пользы.

- А я совсем не помню его, - сказал Юань Нанью. – Второй брат и правда никогда ничего не забывает.

- Это единственное знакомое мне имя, - вздохнул Ян Сиконг. – Прошло уже более двадцати лет, и многие люди умерли.

- Сиконг, что касается назначения людей на должности в Ляодуне, этим займетесь вы с братом, - сказал Фен Е. – Вы лучше знаете свои родные места, чем я.

Ян Сиконг кивнул и, спрятав свиток в рукав, осторожно спросил Юаня Нанью:

- После нашего отъезда Чен Му не доставлял тебе хлопот?

Юань Нанью покачал головой и спокойно ответил:

- Он так спешил стать императором, разве он мог задерживаться в Гуаннине?

- Он прошел через множество невзгод, и теперь нконец-то получил свой трон... - Ян Сиконг покачал головой. – Он еще не знает, что его испытания только начинаются.

- Сегодня я получил известие о том, что Шень Хесюань вошел в Кабинет министров, - сказал Юань Нанью. – Разве он не стал самым млодым министром за всю историю Дашен?

- Похоже на то, - кивнул Ян Сиконг.

Хотя Шень Хесюаню было всего тридцать семь лет, он поддерживал Чен Му на протяжении всего пути его восхождения на трон. Будучи наставником императора и его сподвижником, он вполне ожидаемо стал членом Кабинета министров. Пройдет еще несколько лет, Шень Хесюань наберется опыта, и однажды он займет место своего наставника Яня Цзиляня.

Наверняка Янь Цзилянь видел это с небес, и теперь его душа могла быть спокойна.

- Шень Хесюань слишком жесткий и прямолинейный человек, - усмехнулся Фен Е. – Учитывая норов и безжалостную натуру Чен Му, им обоим придется нелегко, и в будущем нас ожидает немало интересных представлений.

Фен Е высказал вслух именно то, что беспокоило Яна Сиконга. Государь и его чиновники подобны супругам, которые вместе делят и горе, и радость. В будущем Чен Му и Шень Хесюаню предстоит пройти проверку на их способность находить баланс и договариваться. Чен Му взял на себя управление страной, которая находилась в упадке. Чтобы вернуть ее к жизни, ему придется очень постараться, и помощь Шень Хесюаня будет иметь решающее значение.

После разговора с Фен Е оба брата ушли к себе, чтобы поговорить наедине и выпить вина, привезенного Юанем Нанью из Ляодуна. Это было особое вино, крепкое и пряное, оно было способно согреть во время лютой стужи, и после него было не страшно выйти на мороз. Хотя сейчас наступила весна, и было уже тепло, они все равно с удовольствием выпили это вино, которое обжигало им горло.

Слушая, как Юань Нанью рассказывает об обстановке в Ляодуне, Ян Сиконг испытывал чувство облегчения. После разгрома армии варваров у жителей Ляодуна появилсь надежда, и эта земля, десятилетиями разоряемая варварами, наконец-то, была спасена.

- Второй брат, мы должны вернуть семь провинций Ляобея, - взволнованно проговорил Юань Нанью. – Нужно восстановить эту естественную преграду на севере и полностью оттеснить этих псов-варваров от наших границ!

- Верно, нужно воспользоваться нашей победой, и мы точно сможет сделать это, - согласился Ян Сиконг.

- Я всегда знал, что правильно выбрал человека, за которым мне следует идти, - решительно сказал Юань Нанью. – Если бы не Фен Е, Ляодун точно не выстоял бы. Он смог вернуть Хетао, а значит совершенно точно сможет вернуть и семь провинций Ляобея. Мы соберем обратно все земли, которые растерял невежественный император!

- Хорошо! – Ян Сиконг наполнил вином чашу Юаня Нанью. – Сейчас самое главное, чтобы Фен Е выздоровел как можно скорее, чтобы взять на себя тяжелые обязанности Правителя Севера.

- Верно, - сказал Юань Нанью и нахмурился. – Фен Е действительно повел себя слишком неразумно. Как он мог сесть на коня, пока его рана не зажила? Завтра я лично займусь им.

На лице Яна Сиконга промелькнуло сомнение.

- Второй брат, что-то не так? – от Юаня Нанью не ускользнуло выражение его лица, но он уже слишком много выпил, поэтому не придал этому особого значения.

- Нет, все в порядке, - ответил Ян Сиконг. – Эти лекари в Датуне не сравнятся с тобой. Теперь все будет зависеть от тебя.

На следующий день Ян Сиконг специально решил навестить Фен Е во время перевязки. Едва вступив во двор, он увидел нескольких лекарей, в спешке разбегающихся с испуганным видом.

Ян Сиконг, нахмурившись, вошел в комнату и увидел, как Юань Нанью лично обрабатывает рану Фен Е, при этом ругая «жалких шарлатанов». Обнаженный по пояс Фен Е, скрестив ноги, сидел на кровати с невозмутимым видом.

- Нанью, что случилось? – Ян Сиконг подошел поближе и, заметив нагноение в ране, почувствовал, как его сердце сжалось от страха. – Что тут происходит? – резко спросил он.

- Жалкие шарлатаны! Как может эта рана так долго заживать! – лицо Юаня Нанью потемнело от гнева. – Я собираюсь проверить всю подноготную этих лекаришек! Кто знает, не подослал ли их Чен Му!

- Нет, все нормально, - спокойно сказал Фен Е.

- Нормально? – Юань Нанью прищурил глаза. – Эта рана действительно выглядит странно. Похоже, она несколько раз заживала и снова трескалась. Что они вытворяли с тобой?

Ян Сиконг, поменявшись в лице, сказал с серьезным видом:

- Если бы Чен Му действительно подослал шпионов, им было бы проще убить или отравить его.

Юань Нанью и сам понимал, что это невозможно, просто он не сдержался и вышел из себя.

- С сегодняшнего дня я сам буду лечить тебя, я не разрешаю вмешиваться никому другому или изменять лекарства, которые приготовлю сам! Ты и так одной ногой был в преисподней, но наставник сумел вытащить тебя обратно. Если я не смогу залечить такую рану, то стану позором для наставника!

Фен Е ничего не сказал и лишь отвернулся.

Ян Сиконг не смог сдержаться и, шагнув вперед, посмотрел на Фен Е сверху вниз. Чувствуя на себе испытующий взгляд Яна Сиконга, Фен Е какое-то время поколебался, а затем медленно поднял голову и посмотрел на него, в его глазах была видна нескрываемая нежность.

- Ты сказал, что будешь хорошо заботиться о своем здоровье, - сказал Ян Сиконг.

Фен Е лишь молча кивнул в ответ.

Ян Сиконг тайно сжал кулаки:

- И тебе уже лучше?

Рана в груди Фен Е резала ему глаза. Всякий раз, когда он вспоминал ту кровавую дыру, он содрогался от ужаса.

Фен Е опустил глаза и, немного помолчав, ответил:

- Да.

Юань Нанью нахмурил брови. Хоть он и не понимал, что происходит между ними, но все же чувствовал растущее напряжение.

***

Разогнав всех лекарей, Юань Нанью сделал, как обещал. Он не только лично занимался перевязкой, но даже приставил охрану к служанкам, готовившим отвары. Как лекарь, он лучше, чем кто бы то ни было понимал, что с раной творится что-то не то. Поэтому он зорко следил за тем, чтобы никто не смог причинить Фен Е вред.

Однако, несмотря на все старания Юаня Нанью, рана по-прежнему не заживала, и по городу начали расползаться всевозможные слухи, которые вполне могли дойти и до столицы.

Ян Сиконг больше не мог этого выносить и решил поделиться с Юанем Нанью своей догадкой. Раньше он не заводил об этом рзговор. Во-первых, он опасался, что навыдумывал лишнего, а во-вторых, он не знал, как объяснить Юаню Нанью, что происходит между ним и Фен Е. Но его очень беспокоила незаживающая рана Фен Е и, если это плохо кончится, будет поздно сожалеть о том, что он промолчал. Сейчас не было ничего важнее здоровья Фен Е.

В тот день он собирался найти Юаня Нанью, когда увидел, как к нему во двор примчался телохранитель Юаня Нанью, крича еще издалека:

- Господин Ян! Господин Ян!

Ян Сиконг открыл дверь и отругал его:

- Что за паника? Ты чего так шумишь?

- Господин Ян, Правитель Севера и генерал Цю скандалят между собой! Вам лучше пойти и посмотреть!

Ян Сиконг нахмурился и поспешил вперед, спрашивая на ходу:

- А что произошло?

- Я не знаю. Сегодня генерал, как обычно, пришел сделать перевязку, а потом они начали ссориться, и мы не посмели войти.

Ян Сиконг с помрачневшим лицом поспешил к дому Фен Е. Он еще издалека услышал громкий голос Юаня Нанью:

- Это же просто смешно! Ты совсем спятил!

Фен Е с Юанем Нанью много лет назад поклялись друг другу в верности до самой смерти, они считали себя братьями и были близкими друзьями. Но Юань Нанью всегда соблюдал этикет и держался с ним почтительно перед посторонними. Никогда еще они не поднимали такой шум, как сегодня.

Ян Сиконг тоже решил позабыть про все правила приличия и, с грохотом распахнув дверь, ворвался в комнату.

__________________

 Ууу, наверное, щас достанется Волчонку.))

- 146 -

Фен Е сидел на кровати с хмурым видом и, опустив глаза, не говорил ни слова. Перевязка была завершена лишь наполовину, и кровоточащая рана на его крепкой груди особенно сильно бросалась в глаза.

Стоявший возле кровати Юань Нанью был похож на разъяренного леопарда со вздыбившейся шерстью, его глаза метали молнии.

Услышав, как распахнулась дверь, оба одновременно повернули головы и посмотрели на Яна Сиконга, ворвавшегося в комнату, и на их лицах отразились разные чувства.

- Что случилось? – спросил Ян Сиконг, переводя свой взгляд с одного на другого.

Юань Нанью возмущенно уставился на Фен Е, словно никак не мог подобрать нужные слова. Хищные и глубокие глаза Фен Е, обычно смотревшие на мир свысока, в этот момент утратили свою надменность, его взгляд потускнел, и в нем были заметны боль и отчаяние. Он молча смотрел на Яна Сиконга, плотно сжав губы и, казалось, умолял о чем-то своим взглядом. Да, Ян Сиконг чувствовал, что Фен Е умоляет его о помощи.

Юань Нанью опустил голову и пошел прочь, так и не сказав ни слова.

Ян Сиконг догнал его и схватил за руку:

- Что произошло?

- Спроси его сам, - голос Юаня Нанью задрожал, то ли от злости, то ли...

Услышав эти слова, Фен Е отвел взгляд и отвернулся.

После того, как Юань Нанью ушел, Ян Сиконг уставился на Фен Е пристальным взглядом. Он ждал, когда Фен Е заговорит сам, но тот так и не сказал ни слова.

Ян Сиконг тяжело вздохнул:

- Фен Е, что в конце концов...

- Я устал, - тихо сказал Фен Е. – Мне нужно отдохнуть.

Ян Сиконг сжал кулаки:

- Я позову кого-нибудь, чтобы завершить перевязку, - сказал он и вышел.

Фен Е, глядя ему в спину, смотрел, как он исчезает из виду, но так и не сказал ни слова. Он закрыл глаза и нахмурил брови, на его лице отразилась душевная му̀ка.

Ян Сиконг приказал слугам немедленно отправить к Фен Е лекаря, чтобы тот обработал его рану, а сам отправился к Юаню Нанью. Он долго искал и, наконец, нашел его возле пруда во дворе. Его застывшая фигура выглядела  унылой и поникшей.

Юань Нанью слышал шаги за спиной, но не повернулся. Он наблюдал за тем, как из воды выпрыгнул карп и снова нырнул обратно, а по поверхности пруда расползлись круги, которые постепенно исчезли. Какие бы волны ни поднялись на воде, все равно в итоге, они исчезают и наступает состояние покой. Так было с рыбами, с ветром, и то же происходит с человеком.

Ян Сиконг подошел к Юаню Нанью и, встав рядом с ним, повернул голову. Глядя на его лицо, так похожее на его собственное, он какое-то время растерянно молчал.

Они оба долго стояли вот так, не говоря ни слова.

- Второй брат, куда ты собрался? – заговорил, наконец, Юань Нанью. – И почему ничего не сказал мне?

- ... Что тебе сказал Фен Е?

Юань Нанью повернул голову и посмотрел на Яна Сиконга:

- Ты сказал, что мы братья, и между нами не должно быть секретов, а сам снова собрался исчезнуть?

- Я не собирался скрывать это от тебя, просто у меня еще не было времени, чтобы рассказать тебе об этом. Возможно... я вернусь в Гуаннин, - Ян Сиконг нахмурил брови. – А почему вы ругались с Фен Е?

- Я столько лет следовал за Фен Е, - с угрюмым видом сказал Юань Нанью. – И для меня он самый великий герой на свете. Будь он императором или Правителем Севера, мне сильно повезло, потому что я могу следовать за таким великим и непревзойденным человеком, и смог проявить себя под его командованием.

Ян Сиконг спокойно смотрел на него, ожидая, что он скажет дальше.

- Есть только одно из всего, что он сделал, с чем я не могу согласиться, и это... ты, - с серьезным видом продолжал Юань Нанью. – Мне неудобно говорить о том, что касается только вас двоих, но на протяжении многих лет я видел, что ваши сердца явно связаны между собой, но вы продолжаете терзать и изводить друг друга. И это бесконечно огорчает меня.

Ян Сиконг тяжело вздохнул. Юань Нанью знал обо всем, что происходило между ним и Фен Е. Но он никогда не задавал лишних вопросов, во-первых, потому что Ян Сиконг был старшим братом, а во-вторых, он обычно думал о чувствах других и не хотел ставить его и себя в неловкое положение.

Однако, если он не говорил об этом, это вовсе не означало, что ему не хочется этого сделать.

- О том, что происходит между нами, в двух словах не расскажешь, - сказал Ян Сиконг. – Нельзя вернуться в прошлое.

- А зачем нужно возвращаться в прошлое? – нахмурился Юань Нанью. – Каким бы замечательным ни было прошлое, никто не может вернуться туда. Но будущее безгранично, и оно гораздо интересней. 👍

Ян Сиконг изумленно замер.

- Второй брат, я не хочу давить на тебя или ставить в неловкое положение, но, когда я вижу тебя таким, мне становится не по себе. Я уже так давно не видел, чтобы ты улыбался от души. И то же самое касается Фен Е. Я могу лишь смотреть на вас и наблюдать, как ты все больше погружаешься в себя и становишься все более молчаливым, а Фен Е становится совсем неуправляемым, - он заглянул в глаза Яна Сиконга, которые начинали заволакивать слезы. – Второй брат, скажи, что мне сделать, чтобы вы не были такими... такими... - он замолчал, так и не сумев подобрать подходящего слова.

Ян Сиконг отвел взгляд:

- Тебе ничего не нужно делать, тут ничего уже не сделаешь, я...

- Значит, мне лишь остается просто смотреть, как Фен Е губит себя, - лицо Юаня Нанью исказилось от гнева и печали.

Ян Сиконг сразу напрягся всем телом:

- Что... о чем ты говоришь?

Хотя у него были определенные подозрения, но это были всего лишь догадки.

Юань Нанью прикрыл глаза рукой и тихо сказал:

- Второй брат, я не знаю, что делать. Вы два важных для меня человека, ради которых я готов отдать жизнь. Почему вы продолжаете мучить друг друга?

- О чем ты все-таки говоришь?

Юань Нанью покачал головой, его глаза покраснели, и голос задрожал:

- Его рана уже давно должна была зажить, но он... он неоднократно использовал внутреннюю силу, чтобы снова и снова вскрыть свою рану...

Ян Сиконг почувствовал себя так, словно провалился под лед, его лицо стало белее бумаги.

- Я спросил его, зачем он это делает, и он сказал... - Юань Нанью тяжело вздохнул. – Он сказал, когда заживет его рана, ты сразу уйдешь.

Сознание Яна Сиконга вмиг опустело, и в своем оцепенении он больше не мог ни о чем думать. Внезапно его сердце пронзила резкая боль, и он едва смог устоять на ногах.

Он пошатнулся и отступил на пару шагов, едва не свалившись в пруд. Немного придя в себя, он пошел вперед, пошатываясь из стороны в сторону. Проходя через двор, он встречал на своем пути людей. Судя по их удивленным и вопрошающим взглядам, было понятно, насколько потерянным он выглядел в этот момент.

Пробежав остаток пути до дома Фен Е, он рывком распахнул дверь.

Казалось, через комнату Фен Е пронесся ураган. Все вещи и предметы были разбросаны по полу, а слуги стояли на коленях, не смея дышать. Фен Е стоял в центре комнаты, его волосы растрепались, лицо побледнело, а глаза налились кровью. Он был похож на дикого зверя, оказавшегося в ловушке и потому особенно опасного. На нем были надеты только штаны, и на обнаженной верхней части тела была видна открывшаяся рана, из которой хлестала кровь, но он не обращал на это никакого внимания.

Взгляды двух мужчин встретились, и в этот момент, казалось, стрела пронзила их сердца.

Ян Сиконг шагнул вперед и залепил Фен Е пощечину.

Многие считали, что Ян Сиконг – человек, отступивший от общепринятых принципов, не подозревая о том, что он с детства постигал труды Конфуция и Мэнцзы, и он предавал большое значение этикету, всегда стараясь придерживаться правил приличия. Даже имея дело с врагом, он старался сохранять свои манеры. Как же он мог так неуважительно повести себя с благородным Правителем Севера на глазах у слуг!

Но в этот момент он не мог обуздать свой гнев. Он лишь чувствовал, как кровь закипает в его жилах и, разгоняясь по всему телу, сжигает каждый дюйм его плоти. Это не только причиняло ему невероятную боль, но также порождало в нем безумие.

Голова Фен Е дернулась от удара, он прикусил себе губы, и в уголке его рта показалась кровь.

Стоявшие на коленях слуги задрожали от ужаса.

- Убирайтесь! – холодно сказал Ян Сиконг.

Все испуганно попятились прочь из комнаты.

Фен Е повернулся к нему лицом, в его налитых кровью глазах не осталось никакого выражения, в них были видны лишь бесконечная усталость и отчаяние.

- Ты хоть понимаешь, что ты творишь? – Ян Сиконг смотрел на Фен Е с перекошенным от гнева лицом.

- Ты сам сказал, что уйдешь, когда рана заживет, - спокойно ответил Фен Е.

- Ты! Ты и правда сошел с ума!

- Ну и что? – Фен Е безучастно смотрел на него. – Разве тебе не все равно?

Не дожидаясь ответа Яна Сиконга, Фен Е ответил сам себе:

- Ты переживаешь только за Короля Волков и за Правителя Севера, но не за Фен Е. Если бы мое место мог занять кто-то другой, тебе было бы все равно, если бы я умер, - его губы скривились в жалкой улыбке. – Боюсь, ты даже будешь счастлив, поскольку больше никто не будет приставать к тебе.

Ян Сиконг лишь чувствовал, что вот-вот взорвется:

- Ты Правитель Севера, и ты так нелепо ведешь себя! Ты подумал о людях четырех областей? Ты подумал о двухсоттысячной армии Фен? Ты подумал...

- А ты подумал обо мне? – Фен Е смотрел на Яна Сиконга, и боль в его сердце перешла все пределы, которые он был способен вынести. Ему казалось, что его горло сдавила невидимая рука, и он в любой момент может просто задохнуться. – Я до сих пор не понимаю, почему любить кого-то так больно.

- ... Разве настоящий мужчина может страдать из-за любви? – взгляд Яна Сиконга затуманился, его сердце сжалось от боли, но он добавил. – Это просто недостойная слабость.

- Да, слабость, но я не могу избавиться от нее, - задыхаясь, выговорил Фен Е. – Я не хочу усложнять тебе жизнь. Я обещал отпустить тебя на все четыре стороны, и я отпущу тебя. Я просто хочу побыть с тобой еще один день, только один...

Разум Яна Сиконга был охвачен смятением, и он сам не знал, от чего страдает в этот момент больше – от гнева или от печали. Он дрожащим пальцем тыкал в Фен Е:

- А я хочу увидеть настоящего Правителя Севера, который сможет управлять северной границей и принести пользу живущим здесь людям, а не слабака, который рискует своей жизнью и благополучием ради каких-то там чувств!

Фен Е с безучастным видом смотрел на Яна Сиконга, словно человек, из которого вытянули душу. Последний проблеск света в его глазах погас. Он долго смотрел на Яна Сиконга, после чего кивнул и тихо сказал:

- Я дам тебе то, что ты хочешь. Я дам тебе такого Правителя Севера.

Ян Сиконг напряженно смотрел на Фен Е. Он видел его перед собой и ясно понимал, что Фен Е умирает – не Правитель Севера, а именно «Фен Е».

Фен Е опустил голову, лишившись последних сил, и едва слышно сказал:

- ... уходи, пока я не передумал.

Он наконец понял, что в этом мире Фен Е больше никому не нужен, и особенно он не нужен человеку, в котором он сам нждался больше всего.

А значит, «Фен Е» должен исчезнуть.

Яна Сиконга раздирали боль и гнев. Он никогда в жизни не терял над собой контроля, но в этот момент ему просто хотелось убежать. Он не смел больше смотреть в глаза Фен Е, его потускневший взгляд был точно таким же, как тогда, когда он упал к нему в объятья, пронзенный стрелой. Сейчас его взгляд был таким же, но сейчас он больше не умолял о помощи.

Он ясно почувствовал, как рушится воздвигнутая им высокая стена в его сердце, и это повергло его в такой ужас, что он в панике выбежал прочь, не зная, куда и зачем бежит. Он лишь чувствовал желание убежать, поэтому бросился к конюшне, взял первую попавшуюся лошадь и, запрыгнув на нее, помчался прочь из города.

_______________________

Эээээ, ты куда? Роман почти закончился! А ну стой!

- 147 -

Ян Сиконг сам не заметил, как покинул пределы города. По дороге никто не посмел остановить его, и он сам не видел в этот момент никого перед собой. Тысячи мыслей смешались в его сознании, вызывая у него мучительную головную боль.

Выехав из города, он постоянно понукал лошадь, чтобы она мчалась еще быстрее. Он сам не знал, сколько времени мчался вот так вперед. Его ноги, сжимавшие бока лошади, дрожали от напряжения, а спина онемела, но он все отказывался остановиться.

Казалось, на такой скорости он может раствориться в ветре и исчезнуть между небом и землей, словно струйка дыма.

Как было бы хорошо, если б люди тоже могли быть такими же легкими и свободными, как ветер.

Он бесцельно мчался куда глаза глядят. Казалось, для него нет ничего важнее, чем убраться из города, где его мучила тревога, и не имело значение, куда именно ехать.

Ян Сиконг в мгновение ока проехал десять ли, он был измучен и ослаблен, его сердце, казалось, сейчас выпрыгнет у него из груди, а руки с трудом удерживали поводья.

Внезапно перед ним на дороге появился юноша, он спускался с горы с вязанкой хвороста за плечами. Расстояние между ними составляло не более дюжины саженей. Ян Сиконг внезапно пришел в себя и резко натянул поводья. Лошадь пронзительно заржала, ее передние копыта взметнулись в воздух, и она встала на дыбы. Под испуганным взглядом юноши Ян Сиконга свалился со спины лошади и покатился по траве.

От жесткого соприкосновения с твердой землей, он почувтствовал боль в теле, и у него все поплыло перед глазами. Весь мир завертелся вокруг него, и он уже сам не мог понять, что правда, а что ложь, жив он или мертв, а, может, он просто живой мертвец.

Он лежал на спине, рассеянно глядя в голубое небо, раскинувшееся у него над головой, его взгляд затуманивался все сильнее.

- Господин, господин... - услышал он робкий голос. – С вами все в порядке?

Ян Сиконг слышал этот голос, но даже не пошелохнулся, потому что в этот момент перед его мысленным взором возникло лицо человека, и это было лицо Фен Е, которое он любил и ненавидел, лицо, которое он не забудет никогда в жизни.

- Господин... - юноша едва не плакал. – Вы пострадали? Не плачьте, я схожу в город за лекарем.

Не плакать?

Кто плачет?

Он?

Он плачет?

Ян Сиконг поднял руку и провел по лицу – его ладонь действительно была влажной. Он на миг опешил, а затем его сердце сжалось от боли, и слезы хлынули по его щекам, полностью заслонив от него весь мир.

Он свернулся на траве в комок, словно ребенок, и громко разрыдался. С тех пор как умер Юань Мао, он больше никогда не рыдал так безудержно и горько. Он так отчаянно плакал, словно изливал разом все слезы, которые накопились за последние двадцать лет.

Он даже не мог сказать, почему плачет, а, может, у него было так много причин для слез, что их было просто невозможно перечислить. Он лишь знал, что сдерживался и подавлял свои чувства слишком долго. И вот теперь он перестал сдерживаться и мог, наконец, освободиться от этой ноши.

Именно в этот момент он почувствовал себя человеком, вместо того чтобы прятаться за этой фальшивой оболочкой под названием «Ян Сиконг». Именно в этот момент, когда он полностью раскрылся, он нашел свое собственное «я».

Он больше не хотел обманывать себя, прятаться, притворяться, он хотел пожить для себя хотя бы раз. Он осмелился признаться себе, что в его сердце все еще были живы желания, и он все еще хотел... немного счастья.

Даже такой человек как он, долгое время находившийся во тьме, все сильнее жаждал света и тянулся к нему.

Фен Е и был этим светом. Пусть даже он обжег его, но именно он когда-то наполнил его сердце нежностью и радостью, и именно он до сих пор оставался светом в его сердце.

Но он сам ясно видел, как Фен Е угасает. Разве он мог позволить ему исчезнуть? 

Почему они дошли до такого? Как могли стать такими?

Ян Сиконг сам не знал, сколько он так плакал и не заметил, как уснул, лежа на траве. И лишь когда его разбудил прохладный ветерок, он открыл глаза и обнаружил, что небо уже потемнело, и солнце вот-вот закатится за горизонт.

Он хотел подняться с земли, но тело не слушалось его. Наконец, он поднялся с трудом и своими опухшими покрасневшими глазами увидел пасущуюся недалеко лошадь.

Он застыл на месте, не решаясь смотреть на запад - туда, где находился Датун. На самом деле, он уехал слишком далеко, и ему не было видно ничего кроме травы. Он ничего не видел, но ему был знаком каждый кирпичик, каждый камешек в этом городе, не говоря уж о людях, живущих там.

Спустя долгое время, он сел на лошадь и направил ее к небольшой каменной беседке неподалеку отсюда.

Привязав лошадь к столбу, он сел на каменную скамью и стал ждать.

Видя, как ярко-красное солнце медленно садится за горизонт, а затем землю поглощают сумерки, Ян Сиконг сидел неподвижно и просто ждал.

Прежде чем погас последний луч солнца, до его слуха донесся стук копыт.

Он повернул голову и увидел несущегося в его сторону огненно-рыжего коня. Сидевший на коне всадник был облачен в доспехи и шлем. И хотя он ехал один впереди всех, от него веяло убийственной и властной аурой.

Ян Сиконг широко распахнул глаза, и его сердце захлестнули эмоции.

Этот конь был королем среди тяньшаньских лошадей, и он лично дал ему имя. А этот человек был... его мужчиной.

Цзуйхонг подъехал к каменной беседке и остановился. Группа всадников, следующих позади, остановилась вдалеке.

Фен Е спешился. Тень, отбрасываемая шлемом, закрывала половину его лица, и было трудно разглядеть его выражение. Но крепко сжатые губы выдавали его напряжение.

Ян Сиконг встал и медленно вышел из беседки навстречу Фен Е.

Фен Е так крепко сжимал рукоять меча, что у него побелели костяшки пальцев.

- Почему ты не уехал? – тихо спросил он.

- А ты почему здесь? – спросил в ответ Ян Сиконг.

- Тебе был нужен Правитель Севера, - сделав шаг вперед, сказал Фен Е. – Правитель Севера всегда получает то, что он хочет, поэтому Правитель Севера никуда не отпускает тебя.

Ян Сиконг долго смотрел на Фен Е и неожиданно рассмеялся.

Фен Е, не двигаясь, молча смотрел на Яна Сиконга, его глаза засверкали.

Ян Сиконг медленно подошел к Фен Е и заглянул ему в глаза:

- Ты собираешься отказаться от своего слова?

Фен Е опустил глаза, его губы задрожали, и голос внезапно смягчился:

- Куда ты едешь? Хотя бы скажи мне, куда ты собрался.

- Если я тебе скажу, что потом?

Фен Е поднял глаза и посмотрел на Яна Сиконга сквозь слезы:

- Неужели я не заслуживаю даже того, чтобы просто знать, где ты? Неужели тебе противно, если я даже издалека буду наблюдать за тобой?

Ян Сиконг тяжело вздохнул. Внезапно он поднял руки и снял с Фен Е шлем.

Фен Е застыл в изумлении.

Ян Сиконг отбросил в сторону тяжелый шлем и посмотрел прямо в глаза Фен Е:

- Спроси меня еще раз.

- ... о чем?

- Спроси меня снова, почему я не уехал.

Потрясенный Фен Е впился взглядом в лицо Яна Сиконга.

- Ну, спроси же!

Фен Е открыл рот, но слова не шли у него с языка.

Уголки губ Яна Сиконга приподнялись в улыбке, его глаза покраснели, он почувствовал, как у него перехватило дыхание:

- Я подумал, что ты будешь искать меня, а с твоей раной не стоит уезжать слишком далеко.

Фен Е закусил губы, его тело задрожало.

Ян Сиконг нерешительно поднял руку и осторожно погладил его по щеке:

- Я... я не мог не переживать о тебе. Даже если весь мир знает тебя, как Правителя Севера, но я помню тебя, как Фен Е. Будь ты всемогущим правителем или узником, приговоренным к смерти, в моем сердце ты все равно останешься Фен Е, и я отношусь к тебе именно так...

Фен Е недоверчиво уставился на Яна Сиконга со слезами на глазах:

- Ты говоришь... что... Конг-эр, что ты сейчас сказал?

На лице Яна Сиконга застыло непонятное выражение, словно он собирался то ли рассмеяться, то ли заплакать.

- Фен Е, на этот раз ты и правда должен хорошо со мной обращаться, иначе...

Фен Е вдруг стиснул Яна Сиконга в объятьях, и по его щекам покатились слезы:

- Конг-эр... Конг-эр...

Казалось, он ждал этого момента целую вечность и думал, что уже никогда не дождется этого. Он думал, что после сегодняшнего дня ему придется погрузиться в пучину безысходности и боли. Он вдруг подумал... ему показалось, что это просто сон, и теперь все, что он мог, это лишь без конца повторять имя, которое сводило его с ума.

Если это был сон, то он не желал просыпаться до самой своей смерти. В его памяти до сих пор были живы все события прошлого, и он ясно понимал, что без Яна Сиконга его жизнь превратится в бесконечный кошмар.

Глаза Яна Сиконга тоже были полны слез, его сердце затопила печаль. Он обнял Фен Е в ответ, его грудь была широкой и теплой. Как и раньше, это было самое надежное место на свете. Хотя их отношения изменились до неузнаваемости, он никогда не забывал того, что ему дал Фен Е.

Он сопротивлялся, он пытался бежать, но так и не смог разорвать их связь с Фен Е, которая была длиною в жизнь.

Если им суждено именно это, он примет такую судьбу. Даже если впереди их поджидают на пути острые тернии или скрытые ловушки, он не повернет назад.

Фен Е, словно утопающий, хватающийся за соломинку, крепко обнимал Яна Сиконга, отказываясь отпускать его. Он словно боялся, что, если отпустит этого человека хоть на мгновенье, тот превратится в мираж и исчезнет у него на глазах.

Теперь, когда он, наконец, поймал его, он уже ни за что не отпустит его снова!

- Конг-эр... Конг-эр, я сделаю все... я буду хорошо с тобой обращаться, я... - Фен Е беззвучно заплакал.

Ян Сиконг закрыл глаза. Он вспомнил, как Фен Е спросил его, чего он хочет. Дело не в том, что ему ничего не нужно, он просто не осмеливался ничего желать. Он слишком хорошо знал, как страшно и больно приобрести что-то, а затем это потерять. Уж лучше изначально не иметь ничего.

Но этот человек, которого он обнимал, был человеком, которому он принадлежал всю жизнь. Несмотря на то, что его сердце было полно обид, они не могли перевесить те чувства, которые он испытывал к нему. Исчерпав все доступные ему средства, он так и не смог полностью забыть их. Похоже, они действительно связаны судьбой на всю жизнь до самой смерти. Это была их судьба, и он принимал ее, что бы ни ждало их в будущем.

Тело Фен Е пошатнулось, он навалился на Яна Сиконга. Ян Сиконг, словно очнувшись ото сна, постарался устоять на ногах и обеспокоенно крикнул:

- Что с тобой? Твоя рана... Дай мне посмотреть на нее!

Но Фен Е, не обращая внимания на его слова, лишь прошептал:

- Конг-эр...

Эти два слова стали его оберегом, и он снова и снова шептал их, словно пытаясь убедиться, что Ян Сиконга снова в его объятьях. Его тело, слабея, все сильнее опиралось на Яна Сиконга.

- Фен Е! – крикнул Ян Сиконг, обнимая его еще крепче. – Эй, сюда!

Фен Е улыбнулся сквозь слезы:

- Ничего страшного. Со мной больше не будет хлопот. Я хочу каждый день смотреть на тебя. Конг-эр, ты знаешь, ты... ты – моя жизнь.

- Ну так живи дальше! – охрипшим голосом сказал Ян Сиконг. – Если снова позволишь себе подобные глупости, я ни за что не прощу тебя!

- Я не посмею, - голос Фен Е звучал все слабее. – Я хочу жить с тобой всю жизнь... до самой смерти.

Он больше не мог держаться и, упав в объятья Яна Сиконга, потерял сознание.

- 148 -

В конце весны в Датуне стояла очень приятная погода. Двери и окна в доме были ракрыты настежь, позволяя весеннему ветерку свободно гулять по комнатам и коридорам, унося с собой прочь все запахи. Но запах горьких лекарственных отваров прочно впитался в стены, и избавиться от него было не так-то просто.

Фен Е, нахмурясь, выпил чашку горячего отвара, чувствуя, как его язык горит от горечи. Он уже собирался пожаловаться, но Ян Сиконг быстро сунул ему в рот кусочек рассыпчатого хвороста с кунжутом.

Фен Е, держа сладость во рту, проворчал:

- Моя рана уже зажила, почему я до сих пор должен пить так много отваров каждый день?

- Ты истратил и повредил свою внутреннюю силу и энергию, а ее не восстановишь за один день, - сказал Ян Сиконг. – Ты должен принимать все лекарства, которые готовит для тебя Нанью.

- Я думаю, он делает это нарочно, - фыркнул Фен Е. - И ты с ним заодно.

- У меня есть дела, - сказал Ян Сиконг. – Я пойду...

- Не уходи, - Фен Е взял его за руку и проникновенно посмотрел на него. – Побудь со мной.

- Мне просто нужно забрать кое-какие вещи. Я также прочитал документы, присланные чиновниками, и мне необходимо обсудить их с тобой.

- Не переживай, обсудим это позже, - Фен Е сжал его руку. – Просто побудь со мной немного, - тихо сказал он.

Яну Сиконгу ничего не оставалось, кроме как присесть рядом с ним. С того дня Фен Е вообще не давал ему прохода. Если он не видел его какое-то время, то посылал людей на его поиски, словно опасась, что он передумает и пожалеет о том, что вернулся.

Фен Е обнял Яна Сиконга и прошептал:

- Конг-эр, ты правда сейчас здесь со мной?

- Я здесь, - на губах Яна Сиконга появилась ласковая улыбка. – Сколько еще ты будешь спрашивать об этом?

- Я не знаю, - с грустью ответил Фен Е. – Мне все время кажется, что я сплю, и я боюсь, что кто-нибудь внезапно разбудит меня.

- Вообще-то, мне тоже часто кажется, что я сплю, - улыбнулся Ян Сиконг. – Но, находясь рядом с тобой, я чувствую, что проснулся, потому что большинство моих снов были кошмарами, и мне никогда не снился такой хороший сон.

Фен Е обнял его еще крепче:

- Отныне я хочу, чтобы ты был счастлив и во сне, и наяву... - он немного помолчал и осторожно спросил. – Конг-эр, ты сейчас счастлив?

Ян Сиконг поднял голову и посмотрел на ФенЕ:

- Я все время старался сдерживать себя, боясь повторения тех же ошибок. Я боялся любви, но сколько бы я ни боролся с собой... я не смог отпустить тебя, - он погладил Фен Е по щеке. - Но больше я не хочу обманывать себя. Еще не было ни одного дня, чтобы я также как и ты не тосковал по нашим прежним чувствам.

Фен Е запечатлел поцелуй на лбу Яна Сиконга:

- Даже если невозможно вернуться в прошлое, мы можем взяться за руки и пойти навстречу будущему. У нас появятся новые воспоминания, и я сделаю все возможное, чтобы дать тебе то, что ты захочешь. Я сделаю тебя счастливым.

Видя решительный и ласковый взгляд Фен Е, Ян Сиконг почувствовал, как затрепетало его сердце. Он с нежностью поцеловал Фен Е в губы:

- Тогда сдержи свое слово.

Фен Е стал целовать его более настойчиво, это был очень трепетный поцелуй. Он жадно впитывал вкус этого человека, чувствуя, что он заставляет его сердце биться быстрее, совсем как при первой встрече.

Когда они закончили целоваться, Ян Сиконг спросил с улыбкой:

- Почему в твоем вкусе перемешались сладость и горечь?

- Потому что ты заставил меня пить это горькое лекарство, а затем дал кусочек хвороста, - Фен Е снова припал к его губам, словно так и не насытился тем поцелуем.

- Вся жизнь состоит из сладости и горечи, - сказал Ян Сиконг.

- Ты прав, - ответил Фен Е. – Я буду слушаться тебя во всем.

Они прижимались друг к другу, чувствуя тепло и слушая сердцебиение друг друга, и им казалось, что эти объятья – самое спокойное и надежное место на свете.

Они прошли через множество испытаний и невзгод, потеряв себя на этом пути. Наивность и невежество юности, дерзкие мечты, клятвы любви и верности изменились до неузнаваемости среди бурь и невзгод, через которые провела их судьба.

Человеку свойственно оглядываться в прошлое и копаться в нем, но несмотря на все усилия, никто не может вернуться в свою молодость, и очень непросто найти проблеск веры и любви, которые остались там.

На свете нет ничего совершенного, и никто не идеален. Несмотря на все шрамы, покрывающие тело и душу, возможность идти перед, вероятно, особенно ценная.

***

Благодаря превосходным навыкам Юаня Нанью и активному сотрудничеству Фен Е, его рана зажила очень быстро. Он уже вполне был способен сам позаботиться о себе, и мог свободно двигаться. После всех случившихся событий тело обычного человека сильно бы истощилось, но он с каждым днем становился лишь сильнее.

С помощью Яна Сиконга и Юаня Нанью он, наконец, уладил все вопросы, связанные с проверкой и назначением чиновников во всех четырех областях. Он заменил местных чиновников на всех важных постах своими доверенными людьми и собирался лично совершить инспекцию всех четырех областей.

Юань Нанью получил повышение и стал левым командующим пяти армий и кавалерии, имеющим право носить золотую ленту и пурпурные шнуры на одежде. Он отвечал за войска Датуна и Сюаньхуа. Он несколько уступал рангом Ван Шеню, который стал правым главнокомандующим, но при этом отвечал только за Цяньчжоу. (1)

Ян Сиконг был назначен комиссаром (2) всех четырех областей, он имел право вмешиваться в их дела и мог даже изменить указ самого Фен Е.

Хотя на Севере было всего четыре области, но система их правления была почти такой же, как при императорском дворе, и это было фактически государство в государстве.

Эти действия наверняка вызовут недовольство Чен Му, но им было выгодно окружить себя талантливыми людьми, чтобы припугнуть двор. Чем сильнее укрепится Север, тем более осмотрительным будет Чен Му в своих действиях и не осмелится лезть на рожон.

В то же время отношения между Датуном и Чахар вернулись в прежнее русло после их неоднократных переговоров с варварами. Фен Цзе, которого принцесса Юнлунь отправила в Чахар в качестве заложника, в будущем определенно станет важной фигурой, способной преодолеть разрыв между Датуном и монгольскими племенами. Хотя Фен Е и противился этому, у него не оставалось иного выбора.

Правитель Севера в конечном итоге вытеснит столичного императора, став на Севере своим местным «императором».

***

Ян Сиконг разработал для Фен Е маршрут, по которому он должен был отправиться с инспекцией по всем четырем провинциям. Это будет первая проверка Фен Е собственных владений. Он хотел проверить местных чиновников и лучше понять жизнь и быт людей, живущих на этих территориях. На это путешевствие уйдет около года.

Когда Ян Сиконг пришел к Фен Е, он увидел, как тот тренируется во дворе. Используя агрессивный стиль шаолиньской школы, он отрабатывал быстрые и точные удары.

Услышав шаги, он взял протянутое слугой полотенце и, вытерев с лица пот, улыбнулся Яну Сиконгу.

- А Нанью разрешил тебе тренироваться? – нахмурился Ян Сиконг. – Хотя твоя рана и зажила, твоему телу все еще нужно восстановиться.

- Я не просто тренируюсь, - сказал Фен Е. – Эта серия ударов поможет мне укрепить тело, а от бездействия я просто задыхаюсь.

- Разве можно укрепить тело такими мощными движениями? – отругал его Ян Сиконг.

- Теперь я снова стал сильным, и это доказывает эффективность тренировок, - улыбнулся Фен Е.

- Это все результат лечения теми горькими лекарствами, - Ян Сиконг показал ему свиток. – Здесь расписан маршрут твоей поездки. Давай зайдем в дом и обсудим его.

Фен Е прошел вместе с ним в дом и жестом отпустил всех слуг.

Яг Сиконг разложил свиток на столе:

- Смотри, Датун находится примерно посередине. Я думаю, пока стоит теплая погода, лучше отправиться на север и посетить Сюаньхуа и Ляодун. А к зиме можно будет вернуться. Как насчет того, чтобы следующей весной отправиться в Цяньчжоу?

- Хорошо, - кивнул Фен Е.

- Те округа, которые я выбрал для посещения, имеют свои особенности, - Ян Сиконг указал на карту. – Например, округ Циньхуа богат хлопком, и в нем введен единый налог. А в откруге Майжун много гор и лесов, но бандиты там совсем обнаглели, отчего страдают местные жители, и это...

- Ты сам примешь решение, - Фен Е с улыбкой смотрел на Яна Сиконга. – Ты теперь мой самый главный советник по военным делам. И я пойду туда, куда ты прикажешь мне идти.

Ян Сиконг приподнял брови:

- А, если я скажу тебе отправиться со мной в Ляодун и вернуть назад семь провинций Ляобея?

- Все сделаю, как ты скажешь, - без колебаний ответил Фен Е.

- Жаль, что время для этого еще не пришло, - с легкой улыбкой вздохнул Ян Сиконг.

- Я знаю, - Фен Е протянул руку и погладил его по щеке. – Я еще не успел прочно встать на ноги. После многих лет войны армия истощилась, и народ сильно пострадал. Ты думаешь о семи провинциях Ляобея, разве я могу не думать о них?

- Семь провинций Ляобея навсегда останутся болью моего сердца, - с грустью сказал Ян Сиконг.

Все беды в его жизни начались, когда Хань Чжаосин потерял Циньчжоу, а император Чжаову отказался от семи провинций Ляобея. С тех пор Ляодун лишился своего естественного щита, и чжурчжени смогли беспрепятственно проникнуть в Ляодун, в течение тридцати лет отравляя жизнь его жителям. Если бы не маленький Гуаннин, вставший у них на пути и дваждый отбивший атаку полчищ Чжуо Летая, сегодня в Центральных Равнинах вовсю хозяйничали бы варвары.

Он всю жизнь был готов потратить на возвращение этих семи провинций, и поражение Чжуо Летая дало им надежду на победу.

- Это также боль в сердце для каждого мужчины Дашен, - Фен Е решительно смотрел на Яна Сиконга. – Конг-эр, я сумел вернуть Хетао, смогу отвоевать и эти семь провинций. Нам нужно три года, чтобы дать отдых нашим войскам, и в тот день, когда наши солдаты достаточно восстановят силы и запасутся провизией, мы поведем их за Хуаншуй и полностью истребим чжурчженей, навсегда изгнав их с земли Дашен.

Ян Сиконг энергично закивал головой и с волнением коснулся Ляобея на карте. Хотя он был уже не молод, его честолюбивые замыслы ничуть не угасли, и в любой момент они были готовы засиять во всю силу.

Фен Е обнял Яна Сиконга сзади. Накрыв его руку своей большой ладонью, он переплел их пальцы вместе и крепко сжал их.

- Все, о чем мы с тобой мечтали в детстве, навсегда останется в моем сердце.

- Я знаю, и я тоже никогда не смел забыть об этом, - с грустью сказал Ян Сиконг. – В то время я все думал, что, когда вырасту, смогу осуществить свои честолюбивые планы, если приложу побольше усилий. И вот сегодня я оглядываюсь назад и понимаю, что жизнь непредсказуема, и ею нельзя управлять. Как сильно ни старайся, у тебя может ничего не получиться.

Фен Е опустил голову и начал покрывать поцелуями белую шею Яна Сиконга:

- Пока мы все еще дышим, нельзя сдаваться.

- Да, сейчас не время сдаваться, - Ян Сиконг прищурил глаза.

Рука Фен Е обвилась вокруг талии Яна Сиконга, а другая рука стала гладить его по груди. Его мягкие губы переместились вверх, целуя его щеку и мочку уха, а затем коснулись его губ.

Почувствовав реакцию тела Фен Е, который сейчас прижимался к нему, Ян Сиконг мгновенно напрягся всем телом.

Поскольку рана Фен Е зажила, он был готов к активным действиям.

У них уже давно не было близости, и Фен Е нисколько не скрывал свое растущее желание. Ян Сиконг не хотел отвергать его, просто он беспокоился о ране Фен Е, поэтому не разрешал ему заходить слишком далеко.

Но по мере того, как тело Фен Е восстанавливалось, он становился все смелее и настойчивее.

Ян Сиконг, словно очнувшись ото сна, перехватил руку Фен Е, скользнувшую к нему под одежду, и сердито сказал:

- Ты даже не смотришь, что сейчас неподходящее время.

- Весна – как раз самое подходящее для этого время, - сказал Фен Е, и его дыхание участилось.

- Сейчас разгар дня! – Ян Сиконг пытался отбиться от него, но у него ничего не получалось. – Фен Е, твоя...

- Моя рана уже зажила, - Фен Е прикусил зубами шею Яна Сиконга. – Сколько еще я должен терпеть?

- Я... я же пришел, чтобы обсудить с тобой дела, - Ян Сиконг вспомнил их прежние отношения, он еще не забыл бесстыдство и темперамент Фен Е, и сейчас совсем растерялся.

- Я выслушаю тебя потом.

Фен Е крепко сжимал Яна Сиконга в объятьях, давая ему почувствовать свое растущее желание сквозь тонкую ткань одежды. Его горячие губы коснулись уха Яна Сиконга, и он прошептал:

- Конг-эр, я хочу тебя.

_______________________

1. Это очень примерно. Когда дело доходит до должностей, там такой адский набор слов идет, и их очень трудно связать воедино, особенно когда не знаешь всю эту систему рангов, должностей и пр.

2. Ыыы, лично у меня слово «комиссар» ассоциируется исключительно с большевиками)) Тем не менее, в словаре написано так – «ист. комиссар (начальник департамента) по гражданским и финансовым делам (дин. Мин и Цин). Прям и не знаю, как назвать его, чтоб слух не резало. Комиссар Ян – это перебор.)

❤️149❤️

Ян Сиконг почувствовал, как у него пересохло во рту, а сердце бешено забилось в груди. Мягкие губы Фен Е скользили по его шее, а руки, обвивавшие его талию, сжимались все крепче. Казалось, их тела сейчас сольются воедино.

Все те образы, которые он старательно сдерживал и которым сопротивлялся, внезапно всплыли в памяти, затопив его разум.

У людей есть шесть чувств и семь страстей, и из них сексуальное желание – самое бесполезное. В юности он был бродягой, а в молодом возрасте выдержал экзамен и стал чиновником. Он много раз посещал публичные дома, но всегда сдерживал свои желания, не прельстившись ни мужчинами, ни женщинами. Есть только один человек, который лишил его способности сдерживаться, и с ним он не хотел сдерживаться, приняв его и испытав с ним наивысшее удовольствие на этом свете.

Этот человек когда-то подарил ему чистую и безоговорочную любовь, а затем столкнул в бездну, но он же защитил дорогой ему город, закрыл собой от стрелы и отказался от трона, который был практически у него в руках.

Они полжизни страдали от этой связи, но все же не могли оторваться друг от друга.

И теперь этот человек крепко обнимал его, и каждый его поцелуй обжигал его кожу, пробуждая в его теле давно застывшее желание.

Он с трудом сумел развернуться в объятьях Фен Е и, уперевшись руками ему в грудь, уставился в его полные желания глаза.

В этот момент Фен Е был похож на волка, который долгое время голодал и теперь увидел свою добычу. Его глаза горели желанием, но под взглядом Яна Сиконга его решимость поколебалась, а затем переросла в разочарование. Он опустил глаза, не желая отступать, но и не рискуя идти напролом.

- Конг-эр, ты разве не хочешь этого? – тихо спросил он.

Ян Сиконг внимательно посмотрел на Фен Е:

- Я просто беспокоюсь о твоей ране.

- Она уже зажила, - на лице Фен Е была заметна обида. – Если ты не хочешь, я не стану заставлять тебя. Тебе не нужно оправдываться.

- Зачем мне оправдываться? – Ян Сиконг неосознанно теребил одежду Фен Е. – Если бы ты не делал глупостей, твоя рана зажила бы гораздо раньше.

При упоминании об этом Фен Е не мог не почувствовать себя виноватым. Он опустил голову и ничего не сказал.

- Великий Правитель Севера все еще не осмеливается?

Глядя на смущенного Фен Е, так сильно отличающегося от сурового и властного Правителя Севера, Ян Сиконг почувствовал, что ему стало смешно, но сдержал смех.

- Не осмеливаюсь, - угрюмо ответил Фен Е, ослабив хватку.

Ян Сиконг едва заметно улыбнулся, сделал глубокий вдох и, наклонившись вперед, шепнул ему на ухо всего одно слово:

- Шицзи.

Ошеломленный Фен Е на какое-то время застыл, никак не реагируя.

В следующий миг в его памяти всплыло далекое воспоминание, и в его ушах прозвучал юношеский голос: «Если посмеешь называть меня Шицзи, когда мы вдвоем, я тебя поцелую».

Глаза Фен Е вспыхнули, он обхватил ладонью затылок Яна Сиконга и накрыл его губы своими губами. Ян Сиконг обнял Фен Е за шею, пылко ответив на его поцелуй.

Их губы сливались в поцелуе, влажные языки сплетались друг с другом, они с жадностью впитывали вкус друг друга, изливая в этом поцелуе свою тоску и желание.

Фен Е, наклонившись, обхватил Яна Сиконга за талию и приподнял его. Слегка прикусив его нижнюю губу, он направился с ним к кровати. Уложив его на кровать, он прижал его сверху своим телом.

Ян Сиконг уже терял голову от этого поцелуя. Он сжал в ладонях лицо Фен Е, его сердце бешено стучало у него в груди.

- Сейчас... еще светло... - тяжело дыша, выговорил он.

- Ну и что?

Фен Е вытащил шпильку из волос Яна Сиконга, и его волосы рассыпались по кровати, окутав его, словно облако. Взгляд Фен Е горел ненасытным желанием:

- Какая разница? Я готов трахать тебя днем и ночью, я могу перевернуть весь твой день с ног на голову... Конг-эр, ты знаешь, как сильно я истосковался по тебе?

Ян Сиконг смотрел в глубокие хищные глаза Фен Е:

- Скажи мне об этом сейчас.

Фен Е сорвал с Яна Сиконга одежду. Хотя мысленно он был готов к тому, что увидит шрамы на его теле, но при виде этих отвратительных следов от ожога у него сжалось сердце.

На лице Яна Сиконга появилось смущенное выражение. Обычно он не придавал этим шрамам особого значения. Но они выглядели довольно неприглядно, и ему было неловко обнажать их под взглядом другого человека.

Фен Е протянул руку и кончиками пальцев осторожно коснулся покрытой шрамами плоти, поглаживая их дюйм за дюймом.

- Мне больше не больно, - тихо сказал Ян Сиконг, сам не зная, к кому он сейчас обращается – к Фен Е, или к самому себе.

Все позади, и больше он не испытывал боли.

Глаза Фен Е покраснели. При мысли о том, какую боль испытал Ян Сиконг, когда огонь коснулся его кожи, он чувствовал, что у него самого все внутри горит огнем. Каждый раз, когда он видел эти раны, они напоминали ему о том, через что пришлось пройти его самому дорогому человеку, и виной всему был он сам!

Это станет самым большим наказанием для него на всю жизнь.

Фен Е наклонился, его губы коснулись изуродованной кожи, он с нежностью целовал эти раны. Если бы их можно было залечить, он бы сделал для этого что угодно.

Жаль, что невозможно переписать прошлое.

Не переставая целовать Яна Сиконга, Фен Е снял с него всю одежду. Он видел следы ожогов, покрывающих спину, грудь, руки и ноги Яна Сиконга, оплетающие его, словно ядовитый плющ. Его сердце пронзила такая боль, что он начал задыхаться. Его губы задрожали, а в глазах блеснули слезы.

Фен Е поднял голову, на его лице отразились муки совести:

- Конг-эр... - задыхаясь, прошептал он.

Ян Сиконг сжал его лицо в ладонях и серьезно сказал:

- У Нанью на теле полно ран, и у тебя тоже. Настоящие мужчины сражаются в бою, и каждый шрам – это их слава. Когда ты смотришь на меня вот так, разве этим ты не принижаешь меня?

- Я... - Фен Е прикусил губу.

- Тебе неприятно на это смотреть?

- Нет!

Ян Сиконг с улыбкой коснулся губ Фен Е:

- Дай мне тоже почувствовать себя героем.

Его рука легла на грудь Фен Е, где была видна рана от стрелы. С того момента, как там разверзлась кровавая дыра, и до ее заживления после многократных разрывов, все, что произошло или было сказано за это время, до сих пор было живо в его памяти.

Причина, по которой после заживления травм остаются шрамы, заключается в том, чтобы люди помнили прошлое. Но причина, по которой раны все же заживают, заключается в том, чтобы они могли двигаться дальше.

- Нам просто не нужно смотреть на эти раны, - прошептал Ян Сиконг.

Фен Е снова припал к губам Яна Сиконга. Он все шептал его имя, непрестанно целуя его лицо, шею и грудь, его сильные руки неутомимо скользили по всему его телу.

Ян Сиконг чувствовал, как в его теле все ярче разгорается огонь, каждое прикосновение Фен Е вызывало волнение в его сердце.

Поцелуи Фен Е сыпались на его тело, словно капли дождя, казалось, он хочет покрыть поцелуями каждый дюйм его тела. Везде, где губы Фен Е касались его тела, вспыхивало пламя желания.

Когда Фен Е втянул в рот его член, Ян Сиконг содрогунлся всем телом. Он вцепился в простыню обеими руками, чувствуя, как вся кровь в его теле устремляется вниз, и на него нахлынуло долгожданное наслаждение. Яркие красочные образы из его прошлого всплыли из глубин его памяти, и под их влиянием, а также под воздействием рук и губ Фен Е его все сильнее охватывало возбуждение.

Фен Е уткнулся головой в нижнюю часть живота Яна Сиконга, дразня его и без того напряженное до предела сокровище. Ян Сиконг невольно изогнулся в талии, бессильный перед нахлынувшей на него волной чувственного удовольствия. Он тихо застонал и невольно хотел сжать ноги, но Фен Е крепко сжимал его колени, не давая ему сделать это. Кончик языка Фен Е скользил по члену, облизывая его от основания до самого кончика, он несколько раз лизнул его чувствительную головку, а затем снова втянул его в рот. По телу Яна Сиконга пробежала дрожь, и Фен Е, чувствуя его реакцию, был доволен вдвойне.

- Ммм... Фен Е...

Ян Сиконгу, закусив губу, нетерпеливо извивался. Ему хотелось вырваться на свободу, но в то же время он хотел проникнуть как можно глубже в рот Фен Е. Удовольствие нарастало все сильнее, он уже давно не испытывал такого возбуждения, и в конце концов, он больше не смог сопротивляться подхватившей его волне.

- Фен Е... - торопливо прошептал он. – Хватит... ты...

Фен Е чувствовал, что Ян Сиконг теряет над собой контроль, но не стал уворачиваться. Вместо этого он ускорил темп своих движений, подталкивая Яна Сиконга к пику наслаждения.

Тело Яна Сиконга сотрясла дрожь, из его горла вырвался низкий сдавленный стон, и густая белая жидкость забрызгала лицо и губы Фен Е.

Яну Сиконгу было так стыдно, что он весь побагровел от смущения. Не смея вглянуть в глаза Фен Е, он хотел сжать в комок от стыда.

Фен Е выплюнул семя изо рта и, вытерев лицо, наклонился к уху Яна Сиконга:

- Конг-эр, а ты не слишком поторопился? – шутливо сказал он.

- Заткнись! – сердито воскликнул Ян Сиконг.

Фен Е облизнулся и, раздвинув коленями ноги Яна Сиконга, прижал его сверху своим телом, давая ему возможность почвствовать всю силу своего желания.

Прижавшаяся к его животу раскаленная штука была твердой, как железо, и Ян Сиконг испуганно замер.

- А вот я не буду таким быстрым, - Фен Е протянул руку и, захватив пальцами густую жидкость, заскользил ими между ягодицами. – Я заставлю тебя упасть в бездну вместе со мной, как и раньше.

Ян Сиконг закрыл глаза, обвив руками шею Фен Е. Проникший в его тело палец вызывал чувство дискомфорта. Его потайное место, уже долгое время остававшееся нетронутым, непроизвольно сжималось, но память его тела постепенно пробуждалась, и он неосознанно раздвинул ноги, позволяя пальцам Фен Е свободно проникать внутрь, расширяя его проход.

Ян Сиконг чувствовал, как горит его тело, и тело Фен Е распалялось все сильнее. Они все теснее прижимались друг к другу, словно собираясь сгореть в этом огне вместе. Когда желание стало совсем невыносимым, терпение Фен Е перешагнуло свой предел. Он развел в стороны ноги Яна Сиконга, и его налитый силой член с жадностью вонзился в то место, куда он так давно стремился.

Ян Сиконг не смог сдержать крик боли, его тело невольно напряглось. Фен Е, пытаясь сдерживаться, целовал его лицо, мягко упрашивая его:

- Конг-эр, расслабься. Я никогда не причиню тебе вреда, не бойся...

Ян Сиконг, нахмурившись, переплел свои пальцы с пальцами Фен Е и с силой сжал их. Он сам не знал, было ли это сопротивление или приглашение, он лишь чувствовал, как член внутри его тела продвигается все дальше, заполняя его до отказа, и боль, смешанная с удовльствием, заставила его издать хриплый стон.

Когда Ян Сиконг смог до конца принять длинный и толстый член, который был явно больше, чем у обычных людей, это стало началом бесконечной схватки.

Фен Е крепко сжал талию Яна Сиконга, его медленные осторожные движения постепенно превращались в мощные толчки. Его сильные бедра непрестанно двигались, и его член вторгался в упругий влажный тоннель быстрыми мощными движениями.

Ян Сиконг едва успел приспособиться к пугающему размеру Фен Е, как сразу же подвергся его мощной атаке. Его маленькая дырочка широко раскрылась, позволяя властному завоевателю беспрепятственно пронзать ее и выходить обратно. Накатывающие на него волны удовольствия лишали его рассудка, он изогнулся в пояснице, поджав пальцы ног, с его губ срывались неудержимые стоны.

- Ах... ах... Фен Е...

Тело Яна Сиконга сотрясала неудержимая дрожь, и стоны становились все громче.

- Конг-эр... мой Конг-эр... - Фен Е тяжело дышал, его лицо раскраснелось, а глаза налились кровью, в них горело бешеное неукротимое желание. Он мог видеть и чувствовать этого человека всем телом, и этот человек сводил его с ума, он был одержим им и отчаянно нуждался в нем.

Постепенно их обоих накрыла волна наслаждения, и Фен Е еще яростнее атаковал это влажное и чувствительное местечко. Каждый раз он словно пронзал Яна Сиконга насквозь, и тот окончательно растворился в своих желаниях, теряя рассудок, и мог лишь развратно стонать и вскрикивать от удовольствия.

Они слишком давно не были так близки, и их подавляемое желание было подобно связанному зверю, который теперь с удивительной силой рвался наружу. Их рассудок затуманился, а тела сплетались в безумном порыве, острое наслаждение заставило их рухнуть в бездну. Казалось, вокруг них больше не осталось ничего, и в целом свете существовали только они вдвоем, и единственное, что они сейчас ясно осознвали, это то, что после всех страданий и отчаяния пламя их любви и страсти ничуть не угасло.

Огромное желание, сжигающее Фен Е делало его совсем не похожим на человека, только что оправившегося от ранения, в этот момент он вообще не был похож на человека. Он оставлял свои метки на всем теле Яна Сиконга, оставляя на нем яркие следы.

Ян Сиконг уже начинал терять сознание от безумного удовольствия, в его глазах заблестели слезы:

- Фен Е... - умоляюще простонал он. – Не надо больше... ах... не надо... хватит...

Эти стоны подействовали на Фен Е, словно сильнейший афродизиак, пробуждая его звериную сущность, и он с еще бо̀льшим пылом продолжал атаковать Яна Сиконга:

- Ты мой... - шептал он. – Конг-эр, ты теперь мой навсегда...

Ян Сиконг несколько раз терял сознание и снова приходил в себя, плача и умоляя его о пощаде. Он открывался навстречу Фен Е, принимая его агрессивное вторжение, которое дарило ему невыносимое удовольствие, и в конце концов, ему оставалось лишь упасть вместе с ним в пучину чувственного наслаждения...

***

Когда Ян Сиконг открыл глаза, было уже светло.

Его веки опухли, а в горле чувствовалась саднящая боль. У него кружилась голова, а тело ломило так сильно, что он почти не мог двигаться. В тот момент, когда он проснулся, он был совершенно растерян.

А затем его сознание услужливо напомнило ему о прошлой ночи, вызвав в памяти столько непристойных образов, что Ян Сиконг невольно покраснел и застонал от отчаяния.

Фен Е, который читал, сидя возле кровати, сразу наклонился к нему:

- Конг-эр, ты проснулся?

Услышав его голос, Ян Сиконг смущенно отвернулся.

Фен Е провел рукой по его длинным волосам и с улыбкой сказал:

- Ты так долго спал. Что, слишком утомился?

Ян Сиконг мысленно обругал его. Он до сих по помнил, как Фен Е снова и снова набрасывался на него, не отпуская его всю ночь. Он и сам не помнил, в какой момент потерял сознание.

Фен Е потерся щекой об щеку Яна Сиконга и лукаво произнес:

- Ты не уделяешь должного внимания занятиям боевымиискусствами, и прошлой ночью тебе пришлось умолять меня о пощаде...

Ян Сиконг оттолкнул его голову и глухо пробормотал:

- Веди себя прилично.

- Мне нет дела до приличий, - Фен Е, превернувшись, прижал Яна Сиконга под собой. – Я лишь хочу своего Конг-эра.

Тело Яна Сиконга было совершенно обессилено, поэтому он мог лишь обнимать Фен Е, ленясь даже открыть глаза.

Фен Е поцеловал его лоб и сказал:

- Ты голоден? Я ждал, пока ты проснешься, чтобы мы поели вместе.

- Я не хочу есть.

- Я долго наблюдал за тобой, пока ты спал, - тихо сказал Фен Е. – Когда я смотрю на тебя, мне кажется, ты почти не изменился по сравнению с тем, каким ты был раньше. Но я могу представить, как ты будешь выглядеть, когда состаришься.

- И как же я буду выглядеть? – лениво проговорил Ян Сиконг.

- Ты непременно превратишься в энергичного дедулю, похожего на небожителя, - сказал Фен Е и захихикал.

- А ты? – Ян Сиконг невольно рассмеляся в ответ.

- Я совершенно точно останусь таким же величественным, как сейчас, - с улыбкой ответил Фен Е. – И мне действительно хочется посмотреть, как ты будешь изменяться с возрастом.

- А мне вот не хочется этого видеть.

- Но однажды нам все равно придется это увидеть, - Фен Е ласково гладил его по спине. – Мы видели друг друга маленькими, позже мы встретились в юном возрасте. А теперь нам предстоит прожить всю жизнь и состариться вместе. Мы до конца наших дней будем рядом друг с другом, и это прекрасно.

Сердце Яна Сиконга вдруг затопила сладкая грусть.

- Всю жизнь... ммм... и правда замечательно.

- Вместе на всю жизнь, - торжественно заявил Фен Е и крепко сжал Яна Сиконга в объятьях.

Жизнь так коротка и длинна в одно и тоже время. Она так коротка, что кажется, промелькнула в одно мгновенье, но в то же время она достаточно длинна, чтобы успеть совершить множество ошибок, пройти через неудачи, испытать много боли и мучительных сожалений. А еще можно встретить множество самых разных людей и испытать различные чувства. После всего этого, если действительно сможешь выполнить обещание прожить с кем-то «всю жизнь», это действительно можно считать большой удачей.

Жизнь прожить – не поле перейти, но они были готовы попытаться.

____________________

И у нас осталась одна заключительная глава + 10 экстр про Юаня Нанью и его императорское величество))

- 150 -

В Датун пришло лето, и в этом году погода была теплее обычного. Правитель Севера со своей свитой отправился с инспекцией по четырем провинциям, и по мере продвижения на север вокруг становилось все прохладнее.

Когда он добрался до Гуаннина, уже наступила осень. Городская стена, почти полностью разрушенная стенобитными орудиями чжурчженей, теперь была отремонтирована. Стены были возведены на основе прежней конструкции, а у Западных и Восточных ворот были возведены дополнительные внешние стены, сделав город еще более неприступным, чем он был прежде.

Лян Хуэйюн все еще оставался главнокомандующим войск Ляодуна, а гражданских чиновников возглавил присланный туда доверенный человек Фен Е. Также в управлении городом были задействованы люди, рекомендованные Яном Сиконгом.

Когда они снова вернулись в Гуаннин, здесь было тихо и спокойно, и сейчас было трудно представить себе, что всего несколько месяцев назад здесь все было завалено трупами, и лились реки крови.

Спустя почти тридцать лет после вторжения варваров в Ляодун, жители этой земли, наконец, увидели надежду. И теперь, когда наступил сезон сбора урожая, каждая семья с нетерпением ждала этого события, а также простой мирной жизни.

Когда Фен Е въехал в город, все люди высыпали на улицы. Они кланялись Правителю Севера, который защитил город от врагов. Ян Сиконг ехал верхом на лошади позади него. Видя на лицах людей искренние улыбки вместо страха и отчаяния, он чувствовал умиротворение в душе.

Однако, Фен Е, который сначала улыбался, приехал на постоялый двор с помрачневшим видом.

Чиновники Ляодуна не понимали, что могло вызвать его недовольство. За исключением Ляна Хуэйюна, большинство из них были назначены совсем недавно, и они усердно трудились, опасаясь разочаровать Правителя Севера.

После того, как они сражались бок о бок, между Ляном Хуэйюном и Фен Е существовали приятельские отношения, и он решился спросить:

- Ваша светлость устали с дороги?

Ян Сиконг озадаченно смотрел на Фен Е, но при посторонних он не мог спросить его напрямую.

- Нет, - ответил Фен Е и оглядел всех.

- Тогда... - Лян Хуэйюн решил спросить прямо. – Если ваша светлость считает, что ваши подчиненные плохо справляются со своей работой, он может наказать их.

- Скажите мне, благодаря кому был спасен Ляодун?

- Конечно же, благодаря вашей светлости, - ответили все чиновники.

- И всё?

- Генерал Юань и командующий Лян тоже немало постарались, - угодливо ответил один из военных чиновников.

Глаза Фен Е сузились, и его взгляд стал ледяным. Лица всех присутствующих побледнели, и больше никто не осмеливался заговорить.

Лян Хуэйюн сразу понял, что имеет ввиду Фен Е и строго сказал:

- Наша победа – это заслуга господина Яна.

Все промолчали, и Ян Сиконг, который сидел как на иголках, сказал:

- Ваша светлость...

Фен Е поднял руку:

- Постой.

Затем он перевел взгляд на Ляна Хуэюна:

- Командующий Лян прав – без Яна Сиконга сегодня не было бы Ляодуна. Вы знаете это, я знаю это, почему же людям об этом неизвестно?

- Ммм... - Лян Хуэйюн не знал, что ответить на это.

- Ваша светлость, наверняка вы устали с дороги, - сказал Ян Сиконг. – Если есть какие-то дела, их можно обсудить завтра.

- Я не устал, - сказал Фен Е и хотел сказать что-то еще.

- Ваша светлость, - Ян Сиконг слегка повысил голос. – Сегодня все устали, пока ждали вас возле городских ворот.

Фен Е посмотрел на Яна Сиконга и после некоторого колебания сказал:

- Можете идти, завтра поговорим на приеме.

- Да, ваша светлость!

Когда все ушли, Ян Сиконг спросил с растерянным видом:

- Что ты делаешь?

Фен Е протянул ему руку:

- Конг-эр, иди сюда.

Ян Сиконг подошел поближе, и Фен Е усадил его к себе на колени. Мягко поглаживая его по спине, он тихо сказал:

- Сегодня люди приветстовали меня на протяжении всего пути, они благодарили командующего Ляна и генерала Юаня, а как же ты? Помнят ли они о том, что именно тебя следует благодарить больше всех?

- У меня дурная репутация. Разве люди могут изменить свое мнение из-за того, что мое имя отметили в документе? (1)

- Тогда пусть они и дальше слушают сплетни?

- Это не совсем сплетни, - спокойно сказал Ян Сиконг. – Я действительно сделал много такого, за что меня можно презирать, поэтому они не так уж и виноваты.

- Твои заслуги перевешивают твои проступки, разве можно позабыть о них? – Фен Е неосознанно еще крепче обнял Яна Сиконга, чувствя себя ужасно расстроенным.

Ян Сиконг с улыбкой покачал головой:

- Никто не станет утруждаться, пытаясь докопаться до правды. Для людей это просто повод поболтать между делом. Если ты насильно попытаешься обелить мое имя, это лишь покажется странным и приведет к обратному результату.

Фен Е нахмурился и тихо сказал:

- Я не хочу, чтобы с тобой обходились несправедливо, они называют тебя...

- «Предатель, который служит и вашим, и нашим», - улыбнулся Ян Сиконг. – Будет даже забавно, если это прозвище войдет в книги по истории.

- Конг-эр, - серьезно сказал Фен Е. – Даже если тебе все равно, что о тебе говорит весь мир, разве тебе безразлично, как к тебе относятся в твоем родном городе? К чему притворяться передо мной?

Ян Сиконг беспечно улыбнулся:

- Я один как перст на белом свете. После моей смерти не останется ничего, а о моих достоинствах и недостатках пусть судят последующие поколения. Если ты хочешь что-то сделать для меня, не мог бы ты... построить храм памяти моего отца?

- Хорошо, - не задумываясь, ответил Фен Е. – Пусть будущие поколения помнят о генерале Юане Мао.

- Этого достаточно, - Ян Сиконг сжал подбородок Фен Е и поцеловал его в губы.

Фен Е потерся щекой об его лицо:

- Что еще мне сделать для тебя? Просто скажи.

Ян Сиконг посмотрел ему в глаза и четко сказал:

- Я хочу, чтобы ты как следет присматривал за северной границей. И, когда народ станет жить в достатке, а солдаты наберутся сил, пошли свою армию за Хуаншуй, чтобы отвоевать семь провинций Ляобея и окончательно изгнать варваров с наших земель.

- Я посвящую этому остаток жизни, - торжественно пообещал Фен Е.

Ян Сиконг с улыбкой прижался к груди Фен Е, слушая стук его сердца. В этом мире только этот человек мог подарить ему ощущение надежности и покоя в душе.

***

Хотя Ян Сиконг старался убедить Фен Е не делать этого, тот все равно приказал летописцам переписать его биографию и данные о совершенных им делах. Причина, по которой Ян Сиконг не хотел этого делать, заключалась в том, что Правитель Севера мог переписать историю Ляодуна, а Сын Неба мог переписать историю Поднебесной. И он не знал, какое место отведет ему Чен Му в исторических хрониках.

Ян Сиконг сам выбрал за городом место для храма памяти Юня Мао и начал строительство. Слухи часто бывают лживы, а исторические хроники нередко искажают действительность. Даже правящие династии менялись, и страна сменяла свое название. Такое случалось несколько раз в тысячу лет. Но они не шли ни в какое сравнение с храмом памяти Юаня Мао, с его прочными каменными стенами и глиняной черепицей. Пока он возвышается над этой землей, все будут помнить о его делах и воздавать ему честь и хвалу.

Ян Сиконг долгое время наблюдал за строительством храма, после чего вернулся в город. Узнав, что Фен Е наблюдает за закатом с городской стены, он тоже поднялся туда по лестнице и увидел там высокую фигуру, наблюдающую за огненно-красным шаром, который был подобен небесному пламени, прожигающему облака.

Фен Е услышал его шаги, и ему не нужно было поворачиваться, чтобы узнать, кто пришел к нему.

- Подойди, - не оборачиваясь, сказал он.

Ян Сиконг подошел поближе и, встав рядом, поддразнил Фен Е:

- Почему Правитель Севера решил именно сегодня полюбоваться на закат?

- Сегодняшний закат необычайно красив, - с улыбкой ответил Фен Е. – В такой прекрасный вечер невозможно наслаждаться красотой в одиночку. Я думал о тебе, и вот ты пришел. Разве наши сердца не связаны между собой?

- Да, наши мысли схожи, это и есть родство душ, - Ян Сиконг с улыбкой взглянул на него, чувствя, как его сердце затрепетало. – Если б мы не защитили город, сейчас у нас не было бы возможности любоваться такой красотой на этом месте.

- В Поднебесной много красивых мест, и ни одно из них нельзя отдать варварам.

Перед мысленным взором Яна Сиконга возникло видение многочисленной армии, стоящей под стенами города. Именно благодаря решимости множества людей отдать свою жизнь за родную землю они смогли удержать этот город, и теперь стояли здесь, оставшись живыми и непредимыми. Трудно сосчитать, сколько крови и слез было пролито ради этого. Его сердце забилось быстрее, и он тихо сказал:

- Верно, ни единой пяди нашей земли.

Фен Е повернул голову и, посмотрев на Яна Сиконга, заключил его в объятья:

- Как идет строительство храма памяти?

- Все хорошо. Жаль, что Нанью не может увидеть этого.

- Я знаю, ты беспокоишься о нем.

В это время Юань Нанью готовил дань в Датуне, и после праздника Осеннего урожая он лично сопроводит ее в столицу и отчитается обо всем, как они и договаривались с Чен Му.

- Он твой генерал и полководец, и сам способен справиться со своими трудностями, но в моем сердце... - Ян Сиконг вздохнул. – Для меня он все еще мой младший брат, который до сих пор не стал взрослым.

- Я понимаю, но ты должен верить в него. К тому же, Чен Му не осмелится лезть на рожон, - при упоминании этого имени взгляд Фен Е помрачнел. – Я только сегодня получил новость о том, что Чен Чунь был убит, а наложница Вень повесилась. Он, наконец, смог отомстить им, но, думаю, что человек, которого он ненавидит больше всего и действительно хотел бы убить – это Чен Чжао.

Ян Сиконг покачал головой:

- Сколько бы ненависти ни скопилось в его сердце, он не посмеет убить родного отца и государя. Но, если он осмелился поднять руку на собственного брата, наверняка, министры раскритиковали его, и сейчас у него не должно остаться сил донимать Нанью.

- Да, мы только что заключили между собой союз, нехорошо сразу нарушать свое слово, а в следующем году можно будет под каким-нибудь предлогом послать к нему другого человека.

- Он не посмеет ничего сделать, - кивнул Ян Сиконг.

Они обнимали друг друга, любуясь закатом и чувствуя, до чего прекрасен этот миг.

- Конг-эр, а давай завтра съездим на старую конную ферму Гуаннина, - тихо сказал Фен Е.

- Она уже давно заброшена.

- Я просто хочу посмотреть. Возможно, мне удастся найти по памяти старую конюшню.

- К чему столько хлопот? – улыбнулся Ян Сиконг и снял с пояса кинжал, который Фен Е подарил ему тогда. – Этот кинжал стал свидетелем того, чтобы было тогда между нами.

Фен Е взял кинжал и, внимательно осмотрев, извлек его из ножен. Это было первое оружие, подаренное ему Фен Цзяньпином. В детстве он казался ему слишком длинным и тяжелым, и ему было очень трудно управляться с ним. Но теперь он казался таким маленьким и легким в его руке.

Фен Е сжал кинжал и, подражая своему детскому поведению, направил острое лезвие вперед:

- Мы с тобой договорились тогда, что десять лет спустя ты станешь высокопоставленным чиновником, а я – прославленным полководцем. А потом мы возьмемся за руки и вместе избавимся от врагов, установим мир на земле, добьемся процветания нашей страны и увековечим наши имена в истории!

Ян Сиконг, чувствуя волнение в сердце, тоже крикнул в сторону заката:

- Да! Добьемся процветания нашей страны и увековечим наши имена в истории! И да будет так!

От этих слов Ян Сиконг почувствовал боль в сердце, и у него на глаза навернулись слезы.

Сколько наивных юношеских надежд и честолюбивых устремлений разбилось вдребезги о суровые реалии этого мира! Оглядываясь назад, даже если они и могли дословно вспомнить все, сказанное тогда, они уже не имели прежней уверенности в себе. Никому еще не удалось стать таким человеком и построить такую карьеру, как мечталось в юности, и судьбы людей складываются совсем иначе.

Это рука судьбы разрушила их мечты и убеждения, залив их путь кровью.

И сейчас, то, что они могли стоять здесь рядом друг с другом, уже можно было считать бесценным подарком.

Фен Е тоже испытывал смешанные чувства, он крепко сжал руку Яна Сиконга:

- Судьба изменчива, и я дорожу каждым моментом, когда могу быть рядом с тобой и держать тебя за руку.

Он уже пережил чувство невосполнимой потери, и больше не желал испытать такое же отчаяние.

Ян Сиконг повернулся и посмотрел на него:

- И я тоже. Чем больше я верю в судьбу, тем яснее понимаю, что все, происходящее между нами, было предопределено заранее.

Фен Е переплел их пальцы между собой:

- Да, нам было суждено встретиться и быть связанными на всю жизнь, - его взгляд был ласковым и уверенным. – Если судьба осмелится разлучить нас, я буду бороться изо всех сил, чтобы в этой жизни мы всегда были вместе.

На лице Яна Сиконга появилось нежное выражение, он прижался к плечу Фен Е и улыбнулся:

- Я знаю.

Среди бесчисленных заговоров и интриг он и представить себе не мог, что в сердце такого человека, как он, в какой-то момент может не остаться ничего, кроме чистой незамутненной радости и нежности.

После всех испытаний и невзгод, через которые он прошел, его тело покрылось шрамами, но, по крайней мере, в этот момент он чувствовал полное удовлетворение в своем сердце.

И все это из-за Фен Е.

И только из-за него.

Какой бы опасной ни была дорога, ждущая их впереди, они вместе пройдут по ней до самого конца.

- Фен Е.

- А?

- Ты помнишь охоту той зимой?

- Помню.

- На самом деле, финал битвы за Поднебесную между тобой и Чен Му был предрешен в тот момент.

***

- Отец! – красивый мальчик пробежал по роскошному дому со стопкой книг в руках. Его лицо покраснело, он взволнованно дышал и бежал очень резво. – Отец!

- Цин-эр, я в кабинете, - послышался издалека приглушенный голос.

Мальчик забежал в кабинет и взволнованно сказал:

- Отец, я нашел книги, которые ты хотел... - он не смотрел себе под ноги и, споткнувшись, упал на пол, выронив книги из рук.

Человек, сидевший в инвалидном кресле, слегка нахмурился и сказал:

- Настоящий мужчина должен передвигаться легко, словно ветер и быть стойким, словно сосна. Ты ведь уже не маленький, почему же ведешь себя так безрассудно?

Стоявший рядом с ним молодой человек рассмеялся и подошел помочь мальчику.

Человек, сидевший в кресле и по-прежнему державшийся прямо и строго, был удивительным гением, выдержавшим три экзамена, наставником нынешнего императора и самым молодым министром в истории страны – это был Шень Хесюань.

А молодым человеком, находившимся возле него был Фу Чжанцинь.

Упавший на пол мальчик был старшим сыном Шень Хесюаня – Шень Чженьцин. Он встал с пола, поднял книги и улыбнулся:

- Я долго искал их, поэтому так рад.

- Клади их сюда, - с улыбкой сказал Фу Чжанцинь. – Цин-эр ушибся при падении?

- Все в порядке, мне не больно, - Шень Чженьцин положил книги и посмотрел на захламленный кабинет. – Здсь столько всего. Когда мы уже сможем навести здесь порядок?

Император пожаловал Шень Хесюаню новый дом, и это было просто замечательно, но переезд стал настоящей головной болью.

- Не нужно спешить, постепенно все расставим по своим местам, - сказал Фу Чжанцинь. – Цин-эр, иди, помоги госпоже.

- Мама сказала, что я слишком неосторожен, и из-за меня она чуть не сломала свой браслет, поэтому она прогнала меня, - рассмеялся Шень Чженьцин. – Это все книги отца, и кроме них у него нет ничего ценного.

Фу Чжанцинь снова не смог удержаться от смеха. Шень Хесюань тоже лишь с улыбкой покачал головой.

Взгляд Шень Чженьцина упал на картину, которую держал в руке Фу Чжанцинь.

- Фу-даге, что это за картина?

Фу Чжанцинь развернул свиток и с серьезным видом посмотрел на него. Шень Чженьцин никак не мог понять по выражению его лица, о чем он думает.

- Мы с наставником как раз обсуждали, куда повесить эту картину.

На лице Шень Хесюаня было заметно немного странное выражение.

- А что на ней нарисовано?

Шень Чженьцин подошел поближе и увидел нарисованного одноногого журавля,(2) пьющего воду из ручья. Журавль был изображен очень реалистично, у него была стройная изящная шея, грациозная осанка и, казалось, можно было разглядеть каждое его перышко. Мастерство художника было на высоте, и даже Шень Чженьцин, который мало разбирался в таких вещах, не мог не восхититься этой работой.

- Какая прекрасная работа! Кто это нарисовал? – Шень Чженьцин заглянул на обратную сторону свитка, но ничего там не увидел, поэтому недоуменно уставился на Фу Чжанциня.

- Это картина без подписи, - улыбнулся Фу Чжанцинь.

- Почему же такую прекрасную картину не подписали? – Шень Чженьцин присмотрелся повнимательнее и прочел небольшое стихотворение, написанное художником:

驭羽回狂澜

儒骨辩鸿蒙

风清凌五岳

神鸾伴鹤仙(3)

Шень Чженьцин повторил про себя эти слова и внезапно сказал:

- Это подарок отцу?! (4)

- Цин-эр очень умен, - с улыбкой сказал Фу Чжанцинь.

- Но этот журавль явно изображает отца! – взволнованно сказал Шень Чженьцин. – Кто же относится к отцу с таким трепетным почтением?

- Ты все равно не догадаешься, - губы Шень Хесюаня скривились в усмешке.

- Именно поэтому я и спрашиваю, - глаза Шень Чженьцина горели от любопытства. – Отец, кто нарисовал эту картину? Фу-даге, ну кто же это?

Фу Чжанцинь нерешительно взглянул на Шень Хесюаня, не зная, нужно ли говорить об этом.

- Этот тот человек, который столкнул меня с обрыва, - спокойно ответил Шень Хесюань.

- Что? – Шень Чженьцин поменялся в лице. – Ян Сиконг?!

- Он самый.

Шень Чженьцин снова посмотрел на картину, и его настроение полностью изменилось.

- Он нарисовал это, чтобы посмеяться над отцом! – сердито воскликнул он. – Этот человек действительно сумасшедший!

- Цин-эр, эта картина была нарисована вовсе не в насмешку над наставником, - объяснил Фу Чжанцинь. – На самом деле, это похвала ему.

- Но из-за него у отца искалечена нога! И его злодеяния известны всему миру! Что доброго может быть от такого человека!

Шень Хесюань посмотрел на своего сына, который был вне себя от гнева и сказал Фу Чжанциню:

- Чжанцинь, повесь эту картину в кабинете.

- Отец, как можно повесить такую вещь в кабинете! – заволновался Шень Чженьцин.

- Цин-эр, ты помнишь, мы с тобой учили «Начертания на стене монастыря Силинь»? – спросил Шень Хесюань.

- Конечно помню – «Горы разнятся между собой; смотришь издали – видишь горную гряду, а вблизи – горный пик», - Шень Чженьцин был также умен и развит не по годам, как и его отец. Он сразу вспомнил упомянутое стихотворение, и озадаченно посмотрел на отца.

- Если посмотреть на один и тот же объект с разных сторон, можно увидеть совершенно различные картины. Пока ты не знал, что эта картина была нарисована Яном Сиконгом, ты почувствовал, что человек, нарисовавший ее, относится ко мне с большим почтением. А, узнав, кто это, ты сразу подумал, что он насмехается надо мной. Как думаешь, почему?

Шень Чженьцин ничего не сказал в ответ.

Шень Хесюань погладил его по голове:

- Ян Сиконг, которого знаю я, отличается от того Яна Сиконга, которого знаешь ты, и от того Яна Сиконга, которого знает весь остальной мир.

- Что отец имеет ввиду? – недоуменно спросил Шень Чженьцин. – Какого Яна Сиконга знает отец?

- Он... - Шень Хесюань немного помолчал, а затем улыбнулся. – В двух словах не расскажешь.

- Но я слышал, что все называют его предателем! А еще о нем говорят, что он сам уничтожил партию евнухов. Тем не менее, он предал своего наставника, а затем и самого императора. Он совершенно беспринципный человек, и про него говорят, что он «служит и нашим, и вашим».

Лицо Фу Чжанциня слегка помрачнело, и он тихо сказал:

- Цин-эр, они были друзьями с твоим отцом. И многие вещи совсем не такие, как ты себе представляешь. Иногда то, что кажется горой, на деле оказывается не горой, а то, что кажется водой, оказывается чем-то иным. Зная лишь одну сторону человека, нельзя судить о нем. Когда подрастешь, ты поймешь это.

Шень Чженьцин растерялся еще больше:

- Но... неужели он не предатель и мятежник, а верный слуга государя? Отец, я не понимаю. Что же за человек этот Ян Сиконг?

Шень Хесюань немного подумал, чувствуя, что этот человек слишком сложный и многранный. В нем было столько достоинств и недостатков, что, взявшись описывать его, он смог бы написать целую книгу.

Поэтому он взял кисть и вывел на рисовой бумаге всего несколько слов.

Преданный, вероломный, болеющий душой об обществе.

_____________________

1. Не знаю, что он имел ввиду. Некий документ, где возможно, героев отметили или указ какой-то. Может, что-то типа благодарственной грамоты?

2. Журавль записывается иероглифом, который также входит в имя Шень Хесюаня (слог «хе») - 鹤.

3. Я не могу это перевести)) Вот весь роман осилила, а это слишком заумно. Кто сможет перевести, напишите, исправлю))

4. Там последние три иероглифа, хоть и означают нечто другое, но произносятся созвучно имени Шень Хесюаня. Примерно они значат «товарищ+журавль+небожитель/небесные чертоги». Я еще и поэтому не рискнула перевести это стихотворение, там свой тонкий смысл, возможно, игра слов какая-то. Пусть лучше останутся загадкой, чем испортить и умалить их смысл.

Экстра 1

После долгих лет войны было непросто найти возможность провести Весенний Фестиваль в родном городе. Наконец, варвары были побеждены, и Ляодун вернулся к мирной жизни. Фен Е с Яном Сиконгом решили остаться в Гуаннине и встретить Новый год там.

Фен Е завершил инспекцию Ляодуна, где теперь все требовало длительного восстановления. Это был первый Новый год после победы, он предвещал процветание в следующем году, поэтому его следовало отпраздновать весело и с размахом.

Фен Е наградил всех чиновников Ляодуна, и народ был освобожден от уплаты налогов на три года. На специальном празднестве, устроенном в честь Правителя Севера все выказывали ему поддержку и безграничное уважение.

В ночь празднества Фен Е был навеселе и выпил слишком много, и вскоре Ян Сиконг вместе со слугами увели его в спальню.

Отпустив слуг, Ян Сиконг хотел обтереть лицо Фен Е. Приготовив влажное полотенце, он повернулся и увидел, что Фен Е сидит на кровати, его щеки порозовели, а на губах играет хмельная улыбка.

- Ты правда пьян или только притворялся? – с улыбкой спросил Ян Сиконг.

- Пьян, но только наполовину, - рассмеялся Фен Е. – Если бы я не притворился пьяным, мне бы не удалось уйти так быстро.

Ян Сиконг подошел к нему и осторожно вытер его лицо.

- Завтра станет полегче, поскольку все разъедутся по домам на ужин воссоединения со своими семьями.

- Ужин воссоединения? Ты видел улыбки на их лицах? – взволнованно сказал Фен Е. – Жителям Ляодуна больше не нужно бояться варваров.

- Да, и все благодаря его светлости Правителю Севера, - Ян Сиконг с улыбкой ущипнул его за щеку.

Фен Е перехватил руку Яна Сиконга и поцеловал его в губы:

- А также благодаря господину Яну.

Ян Сиконг поправил прядь волос, упавшую на лоб Фен Е:

- Ты столько трудился и теперь устал. Наконец-то у тебя есть возможность отдохнуть несколько дней во время Нового года. И ты должен воспользоваться ею.

- Почему бы и нет? – сказал Фен Е, обнимая Яна Сиконга за талию. – Иногда мне хочется полностью уединиться вместе с тобой, чтобы нас никто больше не беспокоил. Хочу, чтобы там были только ты и я, мы бы вместе пили вино, наслаждались поэзией. Вот это была бы жизнь!

- Тебе только исполнилось тридцать, а ты уже рассуждаешь, как старик, - с улыбкой сказал Ян Сиконг. – Похоже, ты действительно устал.

- Ммм, - Фен Е уткнулся лицом в грудь Яна Сиконга.

- Однажды всюду воцарятся мир и спокойствие, и люди будут просто жить и мирно трудиться. Куда бы ты ни пошел, и что бы ты ни делал, я всегда буду с тобой.

Ян Сикног втащил шпильку из волос Фен Е и начал пальцами расчесывать его длинные пряди.

- Неважно, куда я иду и что делаю, главное, чтобы ты был рядом, - Фен Е поднял голову и с улыбкой посмотрел на Яна Сиконга.

Ян Сиконг ответил ему такой же улыбкой:

- Я знаю.

- Давай спать, - Фен Е зевнул и потащил Яна Сиконга на кровать.

- Сначала мне нужно умыться, - Ян Сиконг похлопал его по руке.

- Не нужно, - Фен Е обнял его своими мощными руками и, перевернувшись, прижал его под собой. – Для меня ты и так чистый, - с лукавой усмешкой сказал он.

- Ну почему ты все еще ведешь себя как ребенок? – с беспомощной улыбкой сказал Ян Сиконг.

- Фен Е поцеловал его в губы:

- Завтра я отвезу тебя в одно хорошее место, и мы там вдвоем встретим Новый год.

- А где это? – с любопытством спросил Ян Сиконг.

- Помнишь тот дикий горячий иточник, который нашли, когда патрулировали горы? Я приказал расчитстить туда тропу и протопить павильон. Завтра я отвезу тебя туда, и мы останемся там на несколько дней, прежде чем вернемся. Так что ты собирался помыть? Я помогу тебе помыться, - шепнул он.

- Правитель Севера погряз в роскоши и распутстве, - насмешливо сказал Ян Сиконг. – Ты не боишься, что люди начнут судачить о тебе?

- С тобой я ничего не боюсь, и мне все равно что скажут люди, - Фен Е крепко обнял Яна Сиконга. – С тобой мне даже зимой тепло.

Ян Сиконг тихо лежал в объятьях Фен Е. Он объездил больше половины страны, он успел побывать в раю и упасть в глубины ада. Он знал, что эта грудь, которая прижималась к нему – самое надежное и безопасное место на свете. На его губах мелькнула легкая улыбка:

- Ммм, вот здесь тепло...

Фен Е улыбнулся и, закрыв глаза, уткнулся лицом в шею Яна Сиконга.

Они мирно заснули, прижавшись друг к другу.

Ранним утром они позавтракали вдвоем, а затем в сопровождении охраны тронулись в путь.

Помимо охраны с ними отправились три полугодовалых волчонка. Все трое имели кровное родство с Фен Хуном. Это были самые крепкие и сильные животные, которых Фен Е выбрал среди горных волков. Они прыгали вокруг Цзуйхонга, следуя за ним, явно не утратив своего юношеского задора.

Глядя на волчат, Ян Сиконг не мог не тосковать по Фен Хуну. Он поднял рук и вытащил из-под одежды кулон. Длинный острый клык когда-то принадлежал одноглазому королю волков. Когда-то он всюду следовал за Фен Е, участвуя вместе с ним в сражениях, и в конце концов, отдал жизнь, сражаясь за своего брата. И теперь он стал легендой.

Фен Е тоже вытащил свой кулон и улыбнулся:

- Горячий источник находится недалеко от того места, где Хун-эр заснул вечным сном. Мы сможем найти его.

- Хорошо, - Ян Сиконг сжал ногами бока лошади, стараясь не отставать от Цзуйхонга.

Отряд всадников длинной змеей пробирался вглубь леса.

В полдень они устроили привал в горах и немного отдохнули. Ян Сиконг наступил на снег и, взяв палку, что-то написал на нем.

Фен Е побошел поближе и увидел слово «Юань».

- Скучаешь по Нанью? – спросил он.

Ян Сиконг кивнул и не смог удержаться от вздоха:

- С Чен Му и правда нелегко иметь дело. Нанью уехал в столицу в конце осени, и он до сих пор не отпустил его обратно.

- Нанью написал в письме, что вернется после Нового года, - холодно сказал Фен Е. – Не волнуйся, Чен Му не посмеет задерживать его слишком долго.

Ян Сиконг не мог не волноваться о брате, но он также помнил, что Юань Нанью просил его верить в него, просто...

- Я думал, что в этом году мы сможем быть вместе во время праздничного ужина, - тихо сказал Ян Сиконг. – Я не хочу, что Нанью остается в столице. Старшая сестра беременна и не может приехать в Гуаннин, а даге... лучше и не говорить о нем.

Он хотел перевезти семью Юань Вейлин в Гуаннин, но они уже обосновались в другом месте, к тому же она была снова беременна сейчас. Ей было бы неудобно в дороге. Юаня Шаосю держали взаперти с тех пор, как он сошел с ума. Впрочем, сумасшествие стало его спасением, в противном случае, Фен Е не пощадил бы его.

Раньше Ян Сиконг ненавидел Юаня Шаосю, но сейчас, глядя на его внешность, он вспоминал о прежней привязанности и мог лишь жалеть его.

- Нанью обязательно вернется, а в следующем году твоя сестра тоже сможет приехать. Я пошлю кого-нибудь за ними. Если они не захотят возвращаться в Гуаннин, хочешь я поеду к ним вместе с тобой?

- Хорошо, - с улыбкой кивнул Ян Сиконг, но его мысли были заняты столицей, он с нетерпением ожидал возвращения Юаня Нанью.

Спустя некоторое время они добрались до горячего источника.

Как и говорил Фен Е, на крутой горной дороге была проложена пешеходная тропа. На полпути в гору возле горячего источника стоял небольшой двухэтажный павильон. Черная черепица на его крыше была покрыта снегом, а под карнизом висели красные фонари, делая его похожим на видение из сна.

Охранники встали лагерем, расставив вокруг заставы, а в протопленном домике уже ждали слуги. Когда они вошли в дом, там уже жарко пылали угли в жаровнях, и все было украшено к празднику, а в воздухе витал слабый аромат османтуса.

- Ну как тебе? – с улыбкой спросил Фен Е, взяв Яна Сиконга за руку.

Ян Сиконг огляделся вокруг и искренне ответил:

- Тут замечательно.

- Все эти годы я практически жил в седле, и у меня не было возможности насладиться жизнью, - Фен Е сжал покрепче руку Яна Сиконга. – Я построил этот дом, и он станет раем только для нас двоих, хорошо?

- Хорошо, - с улыбкой ответил Ян Сиконг.

- У этого дома еще нет названия, почему бы тебе не придумать его? Подайте бумагу и кисть! – приказал Фен Е.

- Может, сам придумаешь?

- Иди сюда, - Фен Е подтащил Яна Сиконга к столу и, обняв его сзади за талию, вложил в его руку кисть. – Ну давай же, - сказал он, сам не замечая игривых ноток в своем голосе.

Ян Сиконг покачал головой:

- Как же мы его назовем...

- У меня есть одно пожелание.

- Да?

- В этом названии должен быть слог из твоего имени, - улыбаясь, сказал Фен Е и положил подбородок ему на плечо.

- Тогда давай каждый выберет свое слово, и нечего тут думать, - усмехнулся Ян Сиконг.

- Я такого не говорил, выбирай сам.

Ян Сиконг немного подумал и вывел на рисовой бумаге три символа: «Павильон Сихун». (1)

- Просто отлично, - с улыбкой сказал Фен Е.

Ян Сиконг отложил кисть и улыбнулся, любуясь на выведенные слова.

- Эй, сюда! – крикнул Фен Е. – Изготовьте табличку со словами, написанными господином Яном, и как можно скорее повесьте ее над входом!

- Слушаюсь!

Фен Е повел Яна Сиконга прогуляться вокруг павильона, но сейчас все еще было слишком холодно. К тому же, у них не было намерений слишком долго любоваться на покрытые снегом деревья, поэтому с наступлением темноты они вернулись к ужину.

Праздничный ужин оказался обильным и роскошным, они пили вино и слушали музыку. Имея возможность так насладиться вечером где-то глубоко в горах, Ян Сиконг подумал, что люди не просто так стремятся к власти. Власть – просто замечательная вещь!

После ужина они немного протрезвели и, переодевшись с помощью слуг в халаты, прошли прямо к горячему источнику возле дома.

Вокруг виднелись заснеженные горы, а над водой клубился теплый белый пар, отчего им казалось, что они попали в некое волшебное место.

Фен Е подвел Яна Сиконга поближе к воде, и их обдало волной горячего пара, разогнавшего зимнюю стужу.

Фен Е посмотрел на Яна Сиконга:

- Давай спрыгнем вместе?

- Что за ребячество, - с улыбкой ответил Ян Сиконг.

Фен Е внезапно обхватил его за талию и бросил в воду, несмотря на его протесты. Весело рассмеявшись, он прыгнул за ним следом.

Ян Сиконг погрузился в воду, и его тело моментально окутало тепло. Он видел, как его волосы расплываются вокруг него, а тело легко покачивается в воде. На миг ему показалось, что оно стало невесомым, и он парит во облаках. И лишь когда его ноги коснулись дна, он с силой оттолкнулся и всплыл на поверхность.

Фен Е уже собирался помочь Яну Сиконгу, но увидел, что тот уже вынырнл самостоятельно. Его густые черные волосы водопадом стекали по его плечам, груди и дальше вокруг него по воде. Его белая гладкая кожа блестела, как нефрит, и на ее фоне губы казались особенно яркими, а темные глаза сияли, словно звезды на небе.

Фен Е на миг перестал дышать, слыша, как неистово бьется его собственное сердце.

Несмотря на то, что они знали друг друга столько лет, он до сих пор все еще был очарован этим человеком.

Ян Сиконг тоже молча смотрел на Фен Е. Он помнил этого человека пылким и прекрасным юношей, и видел его после того, как невзгоды и превратности судьбы обтесали его. Он был диким, необузданным и своевольным, и эта его природа, скрываясь за этой внешностью, придавала ему подавляющую властную ауру.

В юности Фен Е был летящей волной, а сейчас стал подобен глубокому темному морю. Он знал, что преданность и весь пыл этого человека принадлежат только ему одному.

Фен Е медленно подошел к нему и ласково погладил его по щеке кончиками пальцев:

- Ты все еще так красив, - тихо сказал он.

Ян Сиконг улыбнулся в ответ.

- Мне нравится не только твоя внешность, - Фен Е убрал волосы с лица Яна Сиконга и заправил их за ухо. – Ты мне понравился с первого взгляда, и не только из-за своей красоты. Сначала я думал, что ты совершенство, ты так талантлив и хорош во всем, перед тобой лежало многообещающее будущее. Ты мне так нравился, как можно не любить такого идеального человека. Но позже я узнал, что ты вовсе не идеален... - в сосредоточенном взгляде Фен Е отразилось возбуждение. – Я был разочарован и зол на тебя. Но чем больше я узнавал тебя, тем сильнее был очарован тобой.

Ян Сиконг спокойно смотрел на него.

Пальцы Фен Е скользнули вниз, к груди Яна Сиконга и замерли там, чувствуя удары его сердца. 

- В твоем теле скрывается велчественная душа, способная вместить в себя все самое противоречивое, что есть на этом свете: добро и зло, верность и предательство, способность искренне любить и беспощадная жестокость, мудрость и глупость, и это все ты. Как такое возможно?

- Все люди такие.

- Нет, ты намного сложнее других, - Фен Е в замешательстве смотрел на него. – Вот поэтому я и увяз в тебе, как в ловушке, и так и не смог выбраться из нее.

- А может, я действительно водный дух-оборотень? – улыбнулся Ян Сиконг.

- Так и есть, - внезапно охрипшим голосом сказал Фен Е, не сводя с него пристального взгляда.

Ян Сиконг обвил руками шею Фен Е и поцеловал его в губы. Фен Е в ответ обнял его за талию и ответил ему страстным поцелуем.

Их тела прижимались друг к другу сквозь пропитанную водой ткань, и горячая вода, казалось, еще больше воспламеняла их кровь, возбуждая их еще сильнее и делая их нетерпеливыми.

Два человека были полностью поглощены друг другом и душой и телом. Они были связаны неразрывными узами, и никак не могли оторваться друг от друга. В этом мире они не существовали отдельно друг от друга. Есть только они, как единое целое, навсегда, навеки вместе.

_____________________

1. Несложно догадаться, что он объединил слог «си» из своего имени и имя Хун-эра - 思魂.

Экстра 2

Весной в землю бросают одно семечко, а осенью собирают урожай в тысячу зерен. Лишь бы год выдался урожайным, тогда и люди будут вознаграждены за свои труды, и государственная казна будет полна. Урожайный год станет благом и для народа, и для императорского двора, и тогда это можно считать благословением для всей страны.

Чен Му только вступил на престол, и это стало благоприятным предзнаменованием для нового государя. Это говорило о том, что страну ожидает процветание, и, разумеется, все только об этом и говорили.

Впрочем, этот год не следовало считать испытанием для Чен Му.

Согласно традициям предков, при восхождении на престол нового императора должен был измениться девиз нового правления. Этот год не мог считаться первым годом правления Чен Му, поскольку из уважения к прежнему императору до конца года должен был использоваться прежний девиз.

После того, как Фен Е захватил столицу, император Чжаову был вынужден отречься от престола, и его сменил тринадцатый принц, племянник Чжу Ланьтина. Но этот император всегда считался неподхоящим, и это вызывало сопротивление и при дворе, и в народе. Когда армия Фен вошла в столицу, началось непрерывное противостояние.

После того, как Чен Му оказался в столице, он сверг «императора», который едва научился ходить. Поскольку никто не желал признавать правление тринадцатого принца, в этом году по-прежнему использовался девиз правления «Чжаову». Однако, в год правления тринадцатого принца действительно был изменен девиз правления, и, пока министры спорили между собой, как им именовать предыдущий и следующий года, Чен Му поспешил выловить рыбу в мутной воде и принял окончательное решение. До конца года будет использоваться девиз «Чжаову», а со следующего года – его собственный девиз.

Таким образом, когда мятежники взяли столицу, вынудив правящую семью отречься от престола и потерять лицо, это стало последним годом правления императора Чжаову. А тот год, когда мятежники оставили столицу, а урожай был необычайно богат, стал первым годом правления Чен Му.

Более того, Чен Му посмертно присвоил своей матери титул супруги императора, уничтожив наложницу Вень и принца Чен Чуня. А императора Чжаову, который был уже прикован к постели, он запер в его покоях. Каждый день, не взирая ни на что, он выражал свое почтение императору, справляясь о его здоровье, и на первый взгляд это могло показаться выражением сыновней почтительности. На деле же, он просто старался разозлить Чжаову до смерти.

Жестокость и мстительность нового императора были очевидны.

Юань Нанью, сопровождая дань из Датуна в столицу, слышал по пути множество различных слухов о Чен Му.

С тех пор, как Чен Му взошел на престол, было уволено больше тысячи одних только чиновников, и каждый день чья-то голова слетала с плеч. Это действительно был тот случай, когда, как говорится – новая метла по-новому метет. Но в то же время он начал решительную борьбу с коррупцией, усмирил беженцев, рассматривая дела каждой провинции, касающиеся военного положения, налогооблажения и законодательства. Видимо, он не собирался сидеть сложа руки.

Хотя многие поступки Чен Му подвергались критике, но после правления невежественного императора Чжаову и хаоса, в который погрузился двор во время правления тринадцатого принца, Дашен уже была на грани краха. И теперь при дворе и в народе все надеялись, что старший принц, заняв полагающийся ему по закону трон, вернет стране былое процветание.

Юань Нанью знал, что эта поездка не сулит ему добра, и по дороге он чувствовал тяжесть в сердце. Но сейчас он занимал важный пост, и он был обязан нести всю тяжесть своих обязанностей, поэтому, даже если впереди его ждало море мечей и огня, он не повернет назад.

Стояло раннее утро, когда они прибыли в столицу. Когда он в последний раз въезжал в столицу, тогда он следовал за Фен Е, чтобы захватить дворец. То, с каким величественным видом он въезжал тогда в толицу, не шло ни в какое сравнение с той неловкостью и осторожностью, которые он испытывал сейчас. Все в жизни меняется так быстро, что это просто выбивало из колеи.

Он должен был расположиться на постоялом дворе, а затем ожидать, когда Чен Му вызовет его ко двору. Однако, стоило ему войти в город, как один из евнухов передал ему устный приказ Чен Му немедленно явиться на встречу с ним.

Не имея времени даже просто сменить одежду, он был вынужден отправиться во дворец.

Спешившись, он отдал меч и пешком пошел по длинной тропе, минуя дворцовые стены одну за другой. Наконец, он перешагнул высокий порог Зала Высшей Гармонии и сразу же увидел человека, восседающего на высоком троне Дракона. Несмотря на то, что мысленно он настроился на нужный лад, ему все равно было сильно не по себе, и он невольно напрягся всем телом.

На голове Чен Му была надета корона, и издалека было трудно разглядеть выражение его лица. Но Юань Нанью чувствовал на себе его острый взгляд с того момента, как вошел в зал.

Услышав голос евнуха, громко возвестившего о его приходе, он пришел в себя и, пройдя по красному ковру, остановился перед троном и посмотрел на мужчину, возвышающегося над ним.

Перед его лицом слегка покачивались нефритовые бусины. На пяти нитях были нанизаны по девять бусин, которые мог носить только император. На самом высоком месте тронного зала сидел истинный Дракон и Сын Неба – Чен Му, но теперь никто не осмелился бы назвать его по имени.

Новый император, которому было всего двадцать три года, величественно восседал на троне. Его аура Дракона витала в зале, как нечто осязаемое, и это вынуждало чиновников склонить перед ним головы.

Императорский евнух громко кашлянул и обругал его:

- Как смеешь быть таким дерзким!

Юань Нанью мало что знал о дворцовом этикете. Оказавшись перед императором, он не только не встал на колени, но даже посмел поднять глаза. Этого было достаточно, чтобы лишиться головы, и он об этом знал.

Сделав глубокий вдох, он опустился на колени.

На губах Чен Му не было заметно улыбки, а его взгляд был скрыт за драгоценными нитями короны. Он не мигая уставился на мужчину, который с большой неохотой опустился перед ним на колени.

- Верный подданный, Юань Нанью, приветствует его императорское величество! – с достоинством произнес он. – Да здравствует император! Долгих лет императору!

С этими словами, он поклонился до земли. В тот момент, когда он коснулся лбом пола, его сердце охватило волнение, но он сам не мог понять, что сейчас чувствовал.

Он невольно вспомнил стрелу, которую выпустил в Чен Му, когда тот в панике спасался бегством. Если бы его выстрел был более точным, кто знает, какой сегодня была бы Поднебесная. По крайней мере, ему не пришлось бы преклонять колени перед человеком, который так глубоко унизил его.

- Айцин, (1) можешь встать, - с легкой усмешкой ответил Чен Му, и его голос прозвучал с непонятной интонацией.

Юань Нанью, стиснув зубы, встал и отряхнул пыль с доспехов.

Императорский евнух снова кашлянул. Юань Нанью понял, что снова ведет себя неподобающим образом, поэтому опустил руки, склонил голову и застыл на месте.

- Подними голову, - сказал Чен Му.

Взгляд Юаня Нанью помрачнел, он медленно поднял голову и без всякого выражения уставился на Чен Му.

Он вспомнил, как впервые увидел Чен Му, когда тот был еще совсем юным. После того, как его лишили титула наследного принца, он был «отправлен» в Юннань. Император совсем не жаловал его, у него не было родственников, которые могли бы оказать ему поддержку, у него не было ничего, кроме положения старшего принца. Это они с Яном Сиконгом немало потрудились, сколачивая войско, чтобы у Чен Му появились свои собственные силы.

В то время Чен Му в его глазах был просто обездоленным маленьким принцем, а он сам в глазах Чен Му был всего лишь бородатым подчиненным Яна Сиконга. Их почти ничто не связывало друг с другом. Кто мог знать, что через несколько лет они станут врагами, а самый нелюбимый и всеми отверженный принц станет правителем всей Поднебесной и будет сидеть на троне Дракона, облаченный в пышные одежды и драгоценную корону, принимая поклонение от подданных и имея власть над их жизнью и смертью.

В его представлении его второй брат был самым умным человеком на свете, но даже Ян Сиконг склонился перед судьбой.

Да, это просто судьба.

- Айцин проделал нелегкий путь, - сказал Чен Му. – Он сильно похудел за время своего путешествия.

Юань Нанью почтительно сложил ладони:

- Благодарю ваше величество за заботу.

Он достал свиток, в котором были подробно описаны размеры дани, уплаченной всеми четырьмя провинциями Севера. Ему не хотелось тратить время на бесполезную болтовню, поэтому он прямо сказал:

- Это список всего, что было передано в качестве дани. Прошу ваше величество взглянуть на него.

- Подойди и зачитай вслух, - уголки губ Чен Му приподнялись в насмешливой улыбке. – Пусть все подданные услышат о том, насколько предан мне Правитель Севера.

Чиновники ничего не сказали в ответ. Все знали, что Фен Е был настоящей головной болью для Чен Му.

Юань Нанью развернул свиток и громко прочитал:

- Семьдесят тысяч ши риса, двадцать тысяч ши соевых бобов, тридцать тысяч ши кукурузы, две тысячи рулонов простого полотна, восемь тысяч рулонов летнего полотна, лошадей...

Юань Нанью привык постоянно командовать солдатами и обрел громкий командный голос. И сейчас он намеренно говорил как можно громче, и от его громкого голоса, бившего прямо в их барабанные перепонки, с чиновников, все еще клевавших с утра носом, напрочь слетел сон.

Закончив читать, Юань Нанью заново свернул свиток и почтительно протянул его обеими руками. Императорский евнух спустился вниз, взял свиток и с поклоном преподнес его Чен Му.

Все чиновники перешептывались между собой, посмеиваясь над Юанем Нанью за то, что он оказался грубым солдафоном, совершенно не похожим на своего брата, который точно был двуногим лисом-оборотнем.

Чен Му небрежно просмотрел свиток и холодно сказал:

- Правитель Севера верен нам.

Юань Нанью, с трудом преодолев отвращение, произнес те слова, которым научил его Ян Сиконг перед отъездом:

- Правитель Севера, находясь в Датуне, каждый день восхищается мудростью вашего величества. Он жаждал лично явиться ко двору вашего величества, но не смог этого сделать, так как у него множество обязанностей, поэтому он надеется, что ваше величество простит его.

- Множество обязанностей? – усмехнулся Чен Му. – Правитель Севера отвечает за четыре провинции, он действительно очень занятой человек.

Юань Нанью промолчал, на его лице застыло ледяное выражение.

Чен Му слегка наклонился вперед, и нити с драгоценными бусинами задрожали у него перед лицом. Он тщательно изучал сквозь них выражение лица Юаня Нанью, находя особенно притягательными его возмущение и нежелание смириться.

- Айцин прибыл ко двору, дабы отдать дань уважения от имени Правителя Севера, - сказал он. – Это путешествие было по-настоящему утомительным. И я собираюсь устроить прием в честь его приезда.

Юань Нанью почтительно сложил ладони:

- Благодарю ваше величество за доброту.

- Разместите генерала Юаня в резиденции Цзяньцзя в соответствии с его рангом и положением, - распорядился Чен Му.

- Слушаюсь!

Юань Нанью слегка поменялся в лице, но ему оставалось лишь снова поблагодарить его «за доброту».

Резиденция Цзяньцзя располагалась возле самого дворца, обычно там останавливались родственники правящей семьи, когда приезжали в столицу. Распоряжение Чен Му действительно казалось довольно странным, и Юань Нанью чувствовал, что Чен Му вынашивает дурные намерения.

Покинув четыре северных провинции, он прибыл в эти земли, принадлежащие государю, и ему придется в одиночку справляться с трудностями. Но он не боялся даже смерти, чем еще его можно напугать!

________________________

1. Обращение императора к сановникам. Чжаову тоже так обращался к чиновникам.

Экстра 3

От Датуна до столицы было не так уж и далеко, но вместе с данью было невозможно передвигаться быстро. Это было по-настоящему утомительно. Юань Нанью уже давно не высыпался как следует, и сейчас, на мягкой чистой постели он с удовольствием проспал бо̀льшую часть дня.

Проснувшись, он обнаружил, что внутренний дворик дома, где он жил, заставлен ящиками, которые были сделаны из драгоценных материалов. С одного взгляда было ясно, что они прибыли из дворца – скорее всего, это были подарки от Чен Му.

В беседке сидел старший дворцовый евнух и пил чай, а ему прислуживали несколько мелких евнухов.

Увидев Юаня Нанью, евнух встал и подошел к нему. Это был Сунь Мо, который утром стоял возле Чен Му, а ранее прислуживал наложнице Хуэй.

После того, как Чен Му вернулся в столицу, Сунь Мо превратился из обычного евнуха с императорской кухни в главного евнуха императорского дворца. Должно быть, ему и в голову не приходило, что, прислуживая отверженной и нелюбимой наложнице и ее сыну, он однажды сможет вознестись вместе с ними на самую вершину.

Сунь Мо с улыбкой смотрел на Юаня Нанью:

- Его величество очень благоволит к генералу и приказал мне не тревожить сон генерала. Поэтому я просто ждал, когда генерал проснется.

- Евнух Сунь, - Юань Нанью сложил ладони и поприветсвовал его с безразличным видом.

- Юань Нанью, прими указ! – сказал Сунь Мо.

Юань Нанью с холодным видом опустился на колени.

Сунь Мо зачитал указ о дарах Чен Му. Юань Нанью слушал, как он перечисляет все дары, и думал о том, что подлец, дорвавшийся до власти, всегда становится тщеславным и надменным.

Приняв императорский указ, Юань Нанью сказал:

- Прошу прощенья у евнуха Сунь, но я все еще чувствую себя утомленным, поэтому не смогу пригласить его на ужин.

Сунь Мо нисколько не рассердился и с улыбкой ответил:

- Генерал может попробовать освежающий чай, подаренный его величеством. Он был прислан в качестве дани с южных границ и просто творит чудеса.

- Благодарю, но я здоров и крепок телом. Мне нужно просто отдохнуть пару дней, и совсем ни к чему тратить понапрасну такой драгоценный подарок.

Юань Нанью смотрел на Сунь Мо, ничуть не скрывая своего желания выставить его вон как можно скорее.

- Генерал, завтра его величество устраивает праздничный ужин в честь вашего приезда. Отдыхайте хорошенько, чтобы завтра быть в хорошем настроении. Вы только посмотрите, до чего вы утомились... на таком красивом лице ни разу не появилась улыбка, ах, ах.

Юань Нанью, прищурив глаза, уставился на Сунь Мо.

Сунь Мо, не обращая на это никакого внимания, продолжал:

- Когда человек хорошо выспится, у него и настроение становится лучше. Во время ужина нужно угодить его величеству, чтобы отплатить ему за его милость...

- Евнух Сун, - взгляд Юаня Нанью стал ледяным, в его голосе не было гнева, но он прозвучал очень внушительно. – Я генерал Правителя Севера и вожу за собой солдат. С улыбкой на лице не получится управлять армией, иначе, очень скоро всем станет не до смеха.

- Что ж, очень жаль, - смущенно отоветил Сунь Мо.

- Эй, сюда! – Юань Нанью позвал своих слуг. – Передайте евнуху Сунь и его людям деликатесы из Датуна.

Когда Снь Мо услышал о «деликатесах», его глаза загорелись.

Юань Нанью сложил ладони:

- Евнух Сунь, увидимся позже.

После того, как Сунь Мо ушел, Юань Нанью вздохнул с облегчением. С его характером он должен был немедленно выставить евнуха Сунь вон, после того как тот предложил ему угождать Чен Му. Что за бред!

Но он помнил совет Яна Сиконга, который тот дал ему перед отъездом: заводить друзей, если это возможно и не наживать себе врагов, если этого можно избежать. Действуя при дворе, он будет думать о том, как бы поступил Ян Сиконг, будь он сейчас здесь. Хотя это немного хлопотно, но в будущем может избавить от новых проблем.

***

Перед праздничным ужином по прикзу Чен Му в резиденцию Цзяньцзя доставили несколько комплектов красивой одежды, и Юань Нанью небрежно выбрал один из них.

Пока служанки помогали Юаню Нанью облачиться в одежды, наблюдавший за ними управляющий сделал ему комплимент:

- Генерал Юань так высок и хорош собой, редко можно встретить такого красивого человека. Хотя генерал очень похож на господина Яна, но господин Ян - ученый, и он не настолько мужественный и сильный, как генерал Юань.

Служанка, поправлявшая драгоценный пояс на Юане Нанью, бросила на него взгляд украдкой, и румянец опалил ее щеки.

Юань Нанью, не обращая внимания на управляющего и его слова, просто равнодушно смотрел на свое отражение в зеркале. Ян Сиконг часто говорил, что мужчине ни к чему красивая внешность, и от нее одни только неприятности. И это правда, его красота никогда не приносила ему пользы, зато принесла немало бед.

Вот и сегодняшний ужин мог обернться большими неприятностями.

Когда Юань Нанью пришел во дворец, его проводили прям в Павильон Небесной Чистоты.

Для проведения праздничного ужина во дворце существовали определенные правила. Все виды праздников, включая ужин в честь награды или для посланников, проводились в Зале Высшей Гармонии. И только ужин для членов императорской семьи устраивался в Павильоне Небесной Чистоты.

Сначала Чен Му разместил его в резиденции Цяньцзя, а теперь устроил для него праздничный ужин в Павильоне Небесной Чистоты. Наверняка об этом будет ходить множество сплетен, и это ужасно раздражало Юаня Нанью.

Прибыв в Павильон Небесной Чистоты, Юань Нанью обнаружил, что праздничный ужин был устроен исключительно для него одного. Хотя этот павильон был не таким большим, как Зал Высшей Гармонии, но, когда там был накрыт всего один стол, он казался довольно странным и пустынным. Юань Нанью замер в дверях и, увидев, как евнухи и охранники уставились на него во все глаза, он почувствовал, что ему совсем не хочется заходить сюда.

Евнух, который сопровождал его, почтительно произнес:

- Генерал Юань, прошу вас, проходите.

- А Чен... кхм, где его величество?

Главный евнух прикрыл лицо рукавом, пряча улыбку:

- Боюсь, генерал Юань не знаком с дворцовым этикетом. Никто не может справшивать, где император и когда он изволит прийти. Генералу просто следует войти в зал и подождать.

Глаза Юаня Нанью сузились, он прошел вперед и собрался сесть за стол.

- Генерал! Генерал! – евнух немедленно остановил его, давая понять, что он пока не может сесть.

Юань Нанью раздраженно закатил глаза, и ему пришлось просто встать возле стола.

До встречи с Фен Е он вообще не знал правил этикета, принятых в отношениях между господином и подданным. А после знакомства с Фен Е они скорее, держались как братья и друзья, не уделяя должного внимания правлам этикета. Поэтому он действительно мало что знал о правилах, а теперь, когда Чен Му стал императором, он и вовсе не желал их знать.

Спустя долгое время Чен Му прибыл в окружении свиты. В этот момент на нем была обычная одежда. По сравнению с торжественным одеянием с его пышными рукавами, в обычной одежде, которая была проще и изящней, он казался выше и стройнее. Этот молодой император был необычайно красив, и наверняка множество стихов и сказаний о нем будут передаваться из поколения в поколение.

Юань Нанью опустился на одно колено:

- Верный подданный приветствует его величество!

Чен Му поспешно занял свое место:

- Поднимись!

Юань Нанью встал и молча уставился на него.

- Айцин, прошу садиться, - Чен Му жестом пригласил его сесть.

Юань Нанью почтительно сложил ладони и сказал:

- Осмелюсь спросить ваше величество, почему на этом ужине пристутсвую только я один?

- Я же сказал, что устрою ужин в честь «твоего» приезда, ведь так? – с улыбкой ответил Чен Му. – А, может, генерал Юань считает, что для него недостаточно только моего общества, и было нужно позвать всех высших сановников империи, чтобы они составили ему компанию?

Во взгляде Юаня Нанью вспыхнул гнев:

- Как я смею, это огромная честь.

- Тогда садись.

Юань Нанью сел за стол, и дворцовая служанка тут же налила ему вино, а в дверь один за другим вошли евнухи, расставляя чашки с едой на его столе.

Юань Нанью смотрел на этот стол, уставленный изысканными блюдами, и у него было тяжело на сердце.

Чен Му наблюдал за Юанем Нанью со своего места, отмечая малейшие изменения на его лице. Он поднял чашу с вином и сказал:

- Айцин проделал длинный путь от Датуна до столицы. Наверняка, по дороге он услышал много интересных новостей. Почему бы не рассказать мне о них?

- Я все время был в пути и не слышал никаких новостей, - упрямо ответил Юань Нанью.

- Ты уже во второй раз приехал в столицу. Как по-твоему, здесь что-то изменилось?

- Кроме того, что сменился император, не вижу тут ничего нового.

- Что за дерзость! – прикрикнул на него Сунь Мо.

Чен Му жестом остановил его, с улыбкой глядя на Юаня Нанью:

- Неплохо сказано, но именно это отличие имеет огромное значение для всей страны.

Юань Нанью несколько развязно взглянул на Чен Му:

- Его величество может прямо сказать, что он хочет услышать от меня.

Чен Му слегка прищурил глаза:

- Я бы хотел услышать... много чего, - сказал он и облизнулся.

Чен Му ничколько не скрывал своих желаний, и от его взгляда Юань Нанью содрогнулся всем телом. Этот откровенный взгляд вызвал в его памяти множество непристойных воспоминаний. Он сидел как на иголках, чувствуя, как кровь бросилась ему в лицо.

Чен Му, наблюдая за ним, рассмеялся:

- Давай, выпей вина.

Юань Нанью поднял чашу и, посмотрев на вино, нерешительно взглянул на Чен Му.

- Что такое? Тебя беспокоит это вино? – с улыбкой спросил Чен Му.

Юань Нанью знал, что слишком насторожен, но урок прошлого не прошел даром, и теперь он не был ни в чем уверен.

- Я могу с легкостью порезать тебя на куски, - усмехнулся Чен Му. – А тебя беспокоит простая чаша с вином?

- У вашего подданного и мыслей таких не было, - холодно ответил Юань Нанью и выпил вино.

Чен Му кивнул с довольным видом и, подняв свою чашу в сторону Юаня Нанью, тоже выпил вино.

Чен Му поднял несколько тостов за Юаня Нанью. Юань Нанью был не слишком силен в выпивке и после нескольких чаш был вынужден прибегнуть к помощи своей внутренней силы, чтобы вытеснить из себя хмель и не опьянеть слишком сильно.

В этот момент Чен Му начал расспрашивать его о Датуне.

Все его вопросы были довольно продумаными и острыми, и увернуться от ответа было практически невозможно. Если не быть настороже, можно легко попасться в ловушку. К счастью, перед его отъездом Ян Сиконг заранее предупредил его, какие вопросы может задавать ему Чен Му и научил, как нужно отвечать на них. Он изо всех старался сохранить ясность ума, отбиваясь от распросов Чен М.

Видя, что ему не удастся подловить его на чем-либо, Чен Му был вынужден сдаться.

Не успел Юань Нанью порадоваться этому, как Чен Му неожиданно встал со своего места с чашей вина в руке и, спустившись по ступеням, направился к нему. Юань Нанью резко вскочил на ноги, его тело мгновенно напряглось, он не сводил с Чен Му настороженного взгляда.

- Почему ты так нервничаешь? – с улыбкой спросил Чен Му. – Садись.

С этими словами он сел на циновку и похлопал рукой рядом с собой.

Юань Нанью с помрачневшим видом посмотрел на него и угрюмо ответил:

- Как я смею.

- Тебе ведь разрешили сесть, значит, садись.

- Между правителем и его подданными есть разница. Ваш подданный не смеет сидеть наравне с вашим величеством.

Чен Му посмотрел на него глубоким пристальным взглядом и произнес не терпящим возражения тоном:

- Я приказываю тебе сесть!

Юань Нанью, стиснув зубы, какое-то время смотрел на Чен Му, а затем неохотно сел с ним рядом.

Чен Му, облокотившись на низкий столик, поднял чашу с вином, глядя на Юаня Нанью с ленивой улыбкой на лице и с огоньком в глазах.

- Чего ты хочешь? – спросил Юань Нанью так тихо, что кроме них двоих его больше никто не мог услышать.

- Ты жалеешь о том, что та стрела не убила меня? – с улыбкой спросил Чен Му.

Юань Нанью лишь холодно посмотрел на него в ответ.

- Ты действительно упустил хорошую возможность, - Чен Му вздернул подобородок, не в силах скрыть в таком хмельном состоянии свой беспечный настрой. – И теперь, став императором, я могу сделать все, что пожелаю.

Глаза Юаня Нанью сузились:

- А ты не боишься, что я могу убить тебя прямо на месте?

- Ты не осмелился на это раньше, не посмеешь и теперь, - Чен Му слегка приподнял брови. – Ты ведь не хочешь умереть и потянуть за собой вниз Фен Е и Яна Сиконга.

- Сегодня все не так, как раньше. Может, для них будет лучше, если ты умрешь.

- Ну раз так, тогда чего ты ждешь? – улыбнулся Чен Му. – К чему этот грозный вид? Ты боишься, что я... - он вдруг наклонилсяк Юаню Нанью и двусмысленно сказал, - выкажу тебе свою благосклонность?

Юань Нанью с хрустом сжал кулаки и насмешливо сказал:

- У тебя же полный гарем красавиц, не стоит быть таким неразборчивым.

Чен Му тихонько рассмеялся и развязно посмотрел на Юаня Нанью:

- Ни одна из них не идет ни в какое сравнение с генералом Юанем.

Юань Нанью был так зол, что в ярости попытался ударить Чен Му в живот, но тот ушел от удара и перехватил его руку.

Хотя их движения были скрыты столиком, охранник заметил неладное и направился к ним:

- Ваше величество...

- Все в порядке, всем отойти назад!

Остановив охранников, Чен Му крепко стиснул запястье Юаня Нанью, втайне используя внутреннюю силу. Юань Нанью содрогнулся от боли, и его лоб покрылся испариной.

- А знаешь, почему я не убил Чжу Ланьтина? – с улыбкой спросил Чен Му.

Юань Нанью сжал губы и ничего не ответил.

- Во-первых, он всегда был добр ко мне, и я помню об этом. А во-вторых, он лучший мастер боевых искусств во всей Поднебесной, и под его руководством мои навыки рано или поздно превзойдут твои.

Чен Му отпустил его руку и сказал с усмешкой:

- Юань Нанью, я император, а ты мой подданный. Если я хочу, чтобы ты что-то сделал для меня, как ты смешь говорить мне «нет»?

- А иначе ты убьешь меня? – холодно спросил Юань Нанью.

- Убивать тебя слишком скучно, - холодный взгляд Чен Му пробирал до костей. – Чего я хочу, так это полного повиновения, и с твоей стороны, и со стороны всей Поднебесной, потому что я – император!

Юань Нанью бесстрашно взглянул на него:

- А что, если я этого не сделаю?

Чен Му посмотрел на него и, четко выговаривая каждое слово, ответил:

- Тогда я заставлю тебя покориться.

Экстра 4

Юань Нанью почувствовал, как у него холодок пробежал по спине. Казалось, что перед ним сидит не человек, а зверь, почуявший свою добычу.

И эта добыча – он сам.

Он невольно отпрянул назад. Это естественный человеческий инстинкт – стараться держаться подальше от опасности.

Чен Му поднял чашу с вином и игриво посмотрел на Юаня Нанью. Этот человек был так похож на Яна Сиконга, но при этом они были совершенно разными. Как он мог признать тогда, что был неправ? А теперь он и подавно не собирался признавать этого.

- Куда ты собрался отступать? – с лукавой усмешкой спросил он. – С того момента, когда ты согласился приехать в столицу и привезти дань, ты должен был знать, что тебе будет некуда деться.

- И что ваше величество намеревается сделать со мной? – холодно спросил Юань Нанью.

- Сегодня я любезно принял тебя, устроив для тебя ужин, - с улыбкой сказал Чен Му. – Я ни в чем не упрекаю тебя и не доставляю тебе хлопот. А ты говоришь о том, что я «намереваюсь сделать с тобой»? Похоже, тебе не терпится узнать об этом.

- Ты...

- А что тебе хочется, чтобы я «сделал с тобой»? – Чем Му облизнулся. – Ты уже представляешь себе, что я буду «делать с тобой»?

Юань Нанью в ярости стиснул зубы:

- Солдата можно убить, но нельзя унизить. Я, Юань Нанью, не боюсь смерти. Надеюсь, ваше величество не будет слишком притеснять других людей.

- Что ты заладил про «убить» да про «смерть»? – рассмеялся Чен Му. – К чему говорить такие страшные вещи? Когда я говорил, что собираюсь убить тебя? Ты знаменитый полководец Дашен, я должен дорожить тобой и беречь тебя.

- Хватит прикидываться! – сердито прошипел Юань Нанью.

- Не понимаю, о чем толкует генерал Юань, - Чен Му похлопал ресницами. – Можешь сказать прямо.

Юань Нанью был ужасно зол, его грудь тяжело вздымалась и опускалась. Если бы рядом не было охраны, слуг и евнухов, они, наверное, уже давно подрались бы. Чен Му – хитрая коварная сволочь! И почему такой человек получил власть!

- Оу, - Чен Му сделал вид, что на него внезапно снизошло озарение. – Генерал Юань хочет сказать, что я не могу выказать ему свою благосклонность?

Юань Нанью больше не мог выносить этого, он хотел встать и уйти, но Чен Му быстро сжал его колено, уставившись на него своими темными глазами:

- Я не могу проявить к тебе благосклонность, - с лукавой усмешкой сказал он. – Не могу сорвать с тебя всю одежду, не могу покрыть поцелуями все твое тело, не могу пронзить тебя...

- Заткнись! – Юань Нанью резко вскочил на ноги, перевернув на пол столик с едой.

Двенадцать телохранителей мгновенно выхватили мечи и окружили Юаня Нанью. Охранники, отвечающие за безопасность императорской семьи, были мастерами в боевых искусствах и обладали уникальными навыками. Даже если бы ЮаньНанью имел три головы и шесть рук, он не сумел бы справиться с ними, и сейчас он застыл, не смея пошевелиться.

- Юань Нанью, как ты посмел грубить его величеству! – грозно воскликнул начальник телохранителей. – Ваше величество, призовите мятежника к ответу!

Чен Му пристально смотрел на Юаня Нанью, и в его взгляде больше не было улыбки.

Юань Нанью сжал кулаки, его лицо стало белее бумаги.

- Ваше величество! – настойчиво произнес начальник стражи.

Юань Нанью, затаив злость, подумал, что нет ничего предосудительного в то, чтобы попытаться избежать неприятностей и опустился на колени:

- Ваш подданный слишком много выпил. Ваш подданный заслуживает смерти! Прошу ваше величество позволить мне искупить свою вину!

- Юань Нанью, - тихо усмехнулся Чен Му. – Ты так дерзок и безрассуден. Ты не боишься, что я вырежу девять поколений твоей семьи?

- Ваш подданный заслуживает смерти!

Чен Му отставил чашу с вином:

- Довольно! Раз ты напился, я больше не стану возиться с тобой. Стой здесь всю ночь на коленях, и поразмышляй о своем поведении.

- Благодарю ваше величество за то, что сохранили мне жизнь, - сказал Юань Нанью. – Ваш подданный повел себя недостойно и не должен осквернять своим присутствием Павильон Небесной Чистоты, поэтому будет лучше, если я постою на коленях перед Южными Вратами...

- Ты будешь стоять на коленях там, где я прикажу тебе!

- ... слушаюсь.

Павильон Небесной Чистоты был главным залом внутреннего двора, и спальня императора находилась совсем рядом. Он будет находиться в сотне шагов от постели Чен Му, и при мысли о том, что ему придется провести здесь всю ночь, у Юаня Нанью волосы шевельнулись от ужаса.

- Ваше величество, как чиновник может остаться на ночь во дворце? – воскликнул начальник стражи, который на вид казался порядочным и прямолинейным человеком. – Это противоречит правилам дворца!

- Кто владеет этим дворцом? – Чен Му покосился на начальника стражи.

Тот хотел сказать еще что-то, но Сунь Мо жестом велел ему замолчать, и он больше не осмелился говорить.

Чен Му поднял руку и, прикрыв рот, сладко зевнул. Сунь Мо немедленно подошел к нему и помог подняться.

- Ваше величество утомились, - угодливо заговорил он. – Лучше ложитесь спать пораньше.

- Угу, - Чен Му кивнул в сторону Юаня Нанью. – Присмотрите за ним.

- Слушаюсь!

После того как Чен Му удалился, Юань Нанью остался стоять на коленях под наблюдением императорской стражи. Если он сможет всю ночь провести здесь на коленях, можно сказать, ему повезло.

К концу осени становилось все холоднее, и посреди ночи люди начинали дрожать от холода. Юань Нанью закрыл глаза и, сосредоточившись на буддийских сутрах, приготовился пережить эту долгую ночь.

Внезапно до его слуха донесся легкий топот шагов. Юань Нанью открыл глаза и, когда он увидел перед собой лицо Сунь Мо, его сердце тревожно сжалось.

Сунь Мо подошел к Юаню Нанью и обратился к начальнику стражи:

- Его величеству не спится сегодня ночью, и он приглашает генерала Юаня выпить вместе с ним.

- Слушаюсь! – поклонился начальник стражи.

- Генерал Юань, прошу вас, - с улыбкой сказал Сунь Мо.

Юаню Нанью казалось, что взгляды телохранителей царапают его кожу, словно острые мечи. О них с Чен Му уже давно ходили слухи, которые распространились со скоростью лесного пожара после того, как он побывал в плену в его лагере, и в этом не было ничего нового. Юань Нанью стиснул зубы, он с самого начала знал, что от этой поездки не стоило ждать добра.

Видя, что Юань Нанью просто молча смотрит перед собой, Сунь Мо повторил:

- Генерал Юань, прошу вас.

Застывшее тело Юаня Нанью шевельнулось, и он медленно поднялся с пола. От долгого стояния на коленях его ноги занемели, и он пошатнулся, едва не упав на пол. Сунь Мо торопливо поддержал его и обеспокоенно сказал:

- Генерал Юань, будьте осторожны! Вы только посмотрите на себя, к чему было сердить его величество?

Юань Нанью оттолкнул его руки. Хотя он уже поднялся, его ноги все еще дрожали. Он сделал пару шагов, прежде чем к нему снова вернулась способность нормально ходить.

Сунь Мо провел его по темном коридору во внутренние покои. По дороге он несколько раз порывался что-то сказать, но Юань Нанью, отвернувшись, не желал даже смотреть на него.

Только перед спальней Чен Му Сунь Мо остановился и, понизив голос, наставительно произнес:

- Генерал Юань, тот человек мудр, кто способен действовать согласно обстоятельствам.

Юань Нанью посмотрел на него без всякого выражения.

Сунь Мо с беспомощным видом покачал головой, осторожно открыл двери и, войдя в спальню, оглянулся и посмотрел на Юаня Нанью.

Юань Нанью сделал глубокий вдох и вошел вслед за ним.

В комнате витал легкий и приятный аромат благовоний, а при тусклом свете свечи был виден балдахин над ложем Дракона, который был похож на туманную завесу, скрывающую множество тайн.

Оставив Юаня Нанью в спальне, Сунь Мо тихо удалился.

Юань Нанью стоял возле кровати, постепенно успокаиваясь.

Перед своим приездом в столицу он много раз думал о том, как ему поступить с Чен Му и уже составил план. Он был готов принять казнь тысячи порезов, но больше он не позволит Чен Му унижать его!

- Ты стоишь перед нашим ложем Дракона, - послышался из темноты тихий голос, напугавший Юаня Нанью. – Тебе очень хочется забраться на него?

Юань Нанью резко повернул голову и только сейчас заметил темную фигуру в дальнем углу, куда не проникал свет свечи.

Только теперь он понял, что Чен Му не лежал в постели, а небрежно развалился на кане. (1) Он совершенно не почувствовал этого человека, похоже, его внутренняя сила росла и развивалась как на дрожжах.

Чен Му зажег свечу на низком столике. Его волосы были распущены, а простая белая одежда была слегка распахнута спереди, открывая взору крепкую мускулистую грудь. На его красивом лице отразились отблески огня.

Юань Нанью нахмурил брови.

- Знаешь, сколько людей хотят попасть на ложе Дракона? – поддразнил его Чен Му. – Если очень хочешь, можешь забраться туда.

- Чего ты в конце концов добиваешься? – серьезно спросил Юань Нанью.

- Я соскучился по тебе, - спокойно ответил Чен Му. – Генерал Юань доволен таким ответом?

- Даже не думай об этом! – в ярости воскликнул Юань Нанью. – Я уже сказал тебе, что солдата можно убить, но нельзя унизить! Ты не боишься, что я сверну тебе шею? Не боишься сотен тысяч солдат в четырех провинциях Севера?

Взгляд Чен Му помрачнел:

- Ты заложник! Как смеешь угрожать мне!

- И что с того? – высокомерно ответил Юань Нанью. – Я не верю, что ты станешь лезть на рожон, ни с чем не считаясь.

Чен Му какое-то время смотрел на Юаня Нанью, а затем улыбнулся:

- Если бы я просто хотел позабавиться с тобой, это было бы очень просто сделать, но это слишком скучно. Сейчас я хочу просто выпить с тобой и поболтать о всяком-разном, - он кивком указал на место напротив себя. – Иди сюда и сядь.

Юань Нанью подошел поближе и присел на кан.

Они смотрели друг на друга через раазделяющий их столик. Чен Му показал глазами на кувшин, и Юань Нанью с холодным видом налил им обоим вина.

- Наконец-то мы остались вдвоем, - сказал Чен Му и сделал глоток вина. – В этом дворце с меня не спускают глаз. Боюсь, я могу остаться наедине с собой только во сне.

Юань Нанью по-прежнему хранил молчание.

Чен Му поднял на него взгляд:

- Как поживает Ян Сиконг?

- У него все в порядке, - после некоторого колебания ответил Юань Нанью.

- Теперь он военный советник Правителя Севера, и одна из самых важных персон в четырех провинциях Севера, - усмехнулся Чен Му. – Теперь его желания исполнились?

- Возможно.

- Можешь не притворяться передо мной, - он сделал еще один глоток вина. – А что, ты боишься, что я, узнав, что у него все хорошо, затаю против него злобу?

- А ты можешь? – Юань Нанью посмотрел на него.

- Могу, - не задумываясь ответил Чен Му с мрачной усмешкой. – Он доволен тем, что стал военным советником четырех провинций? Он мог бы стать канцлером всей империи, а теперь его место займет Шень Хесюань. Скажи, разве он не должен сожалеть об этом?

- Сожалеет или нет, я не могу ответить за него.

- Можешь не отвечать, но я и так знаю ответ. В этом мире нет человека, который не испытывал бы сожалений, а те, кто говорят, что не жалеют ни о чем, просто не желают признавать этого из упрямства, - усмехнулся Чен Му. – Он не сожалеет только из-за Фен Е.

- Как бы сильно ты ни был обижен на него, не забывай, что всем, чем ты владеешь сегодня, ты обязан ему, - холодно сказал Юань Нанью.

- Да, благодаря ему, - сухо улыбнулся Чен Му. – Он мой наставник, и то, чему он научил меня, причинило мне немало страданий.

Юань Нанью почувствовал исходившую от него угрозу и, слегка прищурившись, посмотрел на него:

- Если ты так сильно обижен на него, можешь выместить злость на мне. Если вы снова начнете конфликтовать с ним, пострадает народ Севера.

- Ты так предан ему, - усмехнулся Чен Му. – Но ты для него не более, чем шахматная фигура, и это он отправил тебя в столицу в качестве заложника.

- Я здесь по собственной воле.

- Неужели? – рассмеялся Чен Му. – Он просто ловко манипулирует тобой, а ты этого даже не понял. Он обладает способностью играть с людьми и водить их за нос. И ты, и Фен Е – вы оба просто пешки в его руках.

- Ты просто ничего не понимаешь, - холодно сказал Юань Нанью.

- А что понимаешь ты? – глаза Чен Му сверкнули в темноте. – Он предал меня!

- Ты предал его первым.

- Нет, с того момента, как он решил следовать за Фен Е, он меня предал, - сказал Чен Му, не сводя с Юаня Нанью взгляда.

- Не имеет смысла спорить об этом, - усмехнулся Юань Нанью. – Да, он тебя предал, и что дальше? Ты хочешь отомстить ему, унижая меня, и для этого заставил меня приехать в столицу.

Чен Му лишь улыбнулся и ничего не ответил.

- Чен Му, послушай меня, - бесстрашно сказал Юань Нанью, глядя прямо ему в глаза. – Да, ты император, и ты можешь делать все, что пожелаешь. Но, если ты осмелишься оскорбить меня, я сделаю все возможное, чтобы убить тебя. Даже если ты сдерешь с меня кожу и разрежешь меня на куски, я никогда не стану пресмыкаться перед тобой. Никогда!

_________________________

1. Кан – отапливаемая лежанка.

Экстра 5

Глядя в полные возмущения глаза Юаня Нанью, Чен Му был слегка ошеломлен. Он нахмурился и нерешительно произнес:

- Ты... ты правда так сильно ненавидишь меня?

Юань Нанью промолчал, глядя на него без всякого выражения.

Чен Му какое-то время смотрел на него, на его лице появилось насмешливое выражение:

- Ты ведь уже покорился мне, когда стонал подо мной, умирая от желания. А теперь всячески отталкиваешь меня?

Юань Нанью стиснул зубы и промолчал.

- Что, не смеешь признаться в этом? – со злой усмешкой сказал Чен Му. – Боишься признаться, что тебе это тоже нравилось?

Юань Нанью со злостью посмотрел на него:

- Ты задержал меня во дворце до поздней ночи, чтобы наговорить всякой чуши?

- Какая же это чушь? – Чен Му внезапно встал и, обойдя вокруг низкого столика, подошел к Юаню Нанью.

Юань Нанью хотел встать, но Чен Му сжал его ногу и пригрозил:

- Не двигайся, иначе, я позову охрану.

Глаза Юаня Нанью сузились:

- Чен Му, ты действительно собираешься заставить меня?

- Я просто хочу сесть к тебе поближе. Что, ты разве умрешь от этого?

Юань Нанью сжал кулаки, мысленно вздохнув с облегчением.

Чен Му сел рядом с ним. Они сидели совсем близко друг к другу, но не вплотную, и с такого расстояния Юаня Нанью было бы нелегко нанести удар. Чен Му какое-то время смотрел на Юаня Нанью, а затем поднял руку и ласково коснулся его щеки. Юань Нанью отвернулся.

- Я помогу тебе вспомнить, - глаза Чен Му ярко сверкнули в полумраке. – Помогу вспомнить, что было между нами.

- Между мной и тобой никогда ничего не было, - с мрачным видом проговорил Юань Нанью. – Позволь мне покинуть дворец.

- Почему? Боишься слушать правду?

- Дай мне уйти из дворца! – Юань Нанью все еще противился в душе.

- Ты не осмеливаешься меня слушать, - улыбнулся Чен Му. – Ты боишься вспоминать об этом, иначе, тебе придется вспомнить, как нам было хорошо в постели.

- Ты подослал ко мне свою наложницу, чтобы она опоила меня! – прорычал Юань Нанью.

- Я тебе уже сто раз говорил, что никогда не давал ей таких указаний. Это было ее решение, к тому же... - рука Чен Му легла на ногу Юаня Нанью, и кончики его пальцев заскользили по его штанам. – К тому же, потом ты ведь был уже в трезвом уме.

- В трезвом уме? – холодно сказал Юань Нанью. – В трезвом уме и в кандалах?

- Не изворачивайся, - облизнулся Чен Му. – Когда мы всю ночь напролет сплетались с тобой в той армейской палатке, сколько раз ты кончал подо мной? Ты тогда полностью отдавался удовольствию и даже сам стремился к нему, и тебе это нравилось. Я не верю, что ты мог забыть об этом.

- Заткнись! – Юань Нанью, разозлившись, оттолкнул Чен Му и вскочил на ноги.

Он тяжело дышал, его плечи мелко дрожали.

Он ненавидел Чен Му, ненавидел то унижение, которому он подверг его, но больше всего он ненавидел те безумные дни и ночи и тот неизгладимый след, который Чен Му навсегда оставил на его теле, словно незаживающее клеймо. Тот греховный и безумный огонь желания напрочь выжег в нем весь разум и чувство собственного достоинства, сбросив его в бездонную пропасть погибели.

Чен Му все верно сказал – он действительно не осмеливался вспоминать об этом. Он сам не знал, сколько раз эти воспоминания всплывали в его снах, и ему казалось, что он все еще находится под стражей в той армейской палатке, ожидая, когда Чен Му прижмет его под собой и сделает с ним все, что пожелает.

Он ненавидел это унижение, через которое прошел по милости Чен Му, и он ненавидел себя самого за то, что его тело испытывало такое удовольствие, когда другой мужчина унизил его, забавляясь с ним, как с мальчишкой.

Может, он уже родился таким испорченным?!

Чен Му смотрел на него прищуренными глазами, напоминая в этот момент коварную ядовитую змею:

- Ну так что, помнишь то, что я тогда дал тебе?

- Меня просто тошнит от тебя, - торопливо ответил Юань Нанью. – Мне хочется просто убить тебя! Да, убить!

Во взгляде Чен Му промелькнула тень:

- У тебя была только одна возможность убить меня, но, к сожалению, ты упустил ее, - он тихо рассмеялся. – А вот я ни разу не промахнулся, когда кончал в тебя.

Юань Нанью был вне себя от злости, но он не мог убить Чен Му, чтобы дать выход своей ярости, его глаза налились кровью.

Чен Му с удовольствием смотрел на искаженное от ярости и ненависти лицо Юаня Нанью, но при этом он чувствовал некоторую тяжесть на сердце.

- Если бы ты был женщиной, в твоем чреве уже давно рос бы маленький Дракон, - со злой усмешкой сказал он. – И тогда я сделал бы тебя наложницей в своем гареме, и из трех тысяч человек баловал бы тебя одного. Ну как тебе?

Юань Нанью схватил фарфоровю вазу и запустил ею в Чен Му. Чен Му поднял руку, закрывшись от удара, и ваза упала на пол, разбившись вдребезги. В ночной тишине этот звук прозвучал слишком громко. Дворцовый евнух, дежуривший за дверью, немедленно отозвался:

- Ваше величество?

Перед этим Чен Му приказал никому не входить в комнату, и теперь евнух не смел ослушаться приказа.

Чен Му посмотрел на осколки вазы возле своих ног и сказал:

- Ты можешь быть таким дерзким, когда рядом нет посторонних. Но если ты посмеешь вести себя так в присутствии других людей, даже если я захочу помиловать тебя, придворные мне этого не позволят.

- Дай мне уйти из дворца! – сказал Юань Нанью.

- Ты можешь уйти отсюда, только если я позволю тебе уйти.

- Чего ты добиваешься?!

- Я лишь хочу, чтобы ты был рядом со мной! – внезапно выпалил Чен Му.

В комнате повисла тишина. Юань Нанью уже успокоился, но его взгляд все еще оставался холодным и отчужденным.

Чен Му опустил глаза и серьезно сказал:

- Можешь уйти.

Юань Нанью развернулся и немедленно ушел.

Когда его шаги стихли вдали, Чен Му одним движением смахнул со стола все, что было на нем.

Юань Нанью вернулся в резиденцию Цзяньцзя на рассвете. Он не спал всю ночь, но при этом совсем не чувствовал усталости, и лишь сердце билось быстрее обычного у него в груди.

Каждое слово и каждый взгляд Чен Му были подобны острому мечу, занесенному над его шеей, и у него волосы вставали дыбом от ужаса. С Чен Му было непросто даже когда он был правителем Чу, а теперь, когда он стал властелином Поднебесной, все стало еще сложнее. Он знал, что договор с Чен Му обернется жестокой и тяжелой битвой. Но в отличие от остальных сражений на поле боя, в этой битве он может сражаться только в одиночку.

Но какой бы тяжелой и невыносимой ни была эта битва, он не отступит. Потому что он Юань Нанью, генерал Правителя Севера. Битва с одним человеком - это тоже битва, и он не может проиграть.

Вот только... Он никак не мог забыть взгляд Чен Му, каким тот смотрел на него перед его уходом. Этот взгляд был так глубок, словно бездонный омут, куда не может проникнуть даже свет.

Юань Нанью сам не заметил, как его сморил сон, а, когда он проснулся, солнце уже стояло высоко в небе.

Проснувшись, он какое-то время сидел в кровати, приходя в себя. Затем он встал, чтобы привести себя в порядок и позавтракать. Во второй половине дня, следуя указаниям Фен Е и Яна Сиконга, он взял щедрые дары и отправился с визитом к нескольким столичным чиновникам.

Откланявшись после ужина, он вернулся домой совсем поздно. Но как только он вошел в дом, управляющий, угодливо кланяясь ему, сказал с загадочным видом:

- Генерал, сегодня его величество приготовил для вас еще один сюрприз, и теперь он дожидается вашего возвращения.

- Еще один сюрприз? – нахмурился Юань Нанью. – Скажи Сунь Мо, что я не вернусь сегодня, пусть приходит завтра.

- Евнух Сунь давно ушел, ни к чему, чтобы другие узнали об этом сюрпризе, - улыбнулся управляющий. – Евнух Сунь ушел сразу после того, как доставил его сюда. Пойдемте со мной, и вы сами все увидите.

- И что же это? – в голосе Юаня Нанью прозвучало сомнение.

Они подошли к спальне Юаня Нанью, и он увидел, что внутри горят свечи, а через оконную бумагу видны смутные очертания человеческой фигуры.

Юань Нанью, наконец, кое-что понял и, шагнув вперед, с грохотом распахнул дверь.

Он увидел перед собой потрясающе красивую женщину со стройной фигурой. Увидев Юаня Нанью, женщина опустилась на колени и тихо сказала:

- Наложница приветствует генерала.

Юань Нанью мгновенно вскипел от гнева и громко крикнул:

- Управляющий!

Управляющий подбежал к нему и, увидев, в какой он ярости, испуганно залепетал:

- Генерал! Генерал!

- Отправьте ее отсюда!

- А? Но этого нельзя сделать! Это подарок от императора, нельзя так просто отказаться от него.

Жещина подняла голову и посмотрела на него едва не плача:

- Генералу не по вкусу наложница?

- Дело вовсе не в тебе, - вздохнул Юань Нанью. – Приготовьте для нее комнату.

- Но...

- Быстро!

Юань Нанью не знал, что затеял Чен Му, но, скорее сего, он просто дразнил его таким образом.

Раньше он был бродягой, а затем стал полководцем. У него было немало женщин, и когда-то он вел довольно разгульный образ жизни, и даже гордился этим. Но из-за своего образа жизни он не хотел создавать семью.

Однако, после той истории с Чен Му, когда он сбежал из его лагеря, он больше никогда не прикасался к женщинам.

Возможно, его мучили угрызения совести, а, может, его он просто презирал самого себя, или... Может, он просто боялся, что, находясь в объятьях красавицы, будет вспоминать о том, что пережил в объятьях Чен Му.

Изначально он хотел помочь Фен Е добиться величия, и уж после этого жениться. Но больше он не смел даже помышлять о семье, у его жены не должно быть такого мужа, как он.

А Чен Му и правда послал к нему наложницу в такой момент. Да он просто издевается над ним!

Он провел еще одну ночь без сна. На рассвете он вызвал управляющего и приказал ему хорошенько позаботиться о женщине, но чтобы об этом никто не знал. Разумеется, нельзя вернуть обратно подарок императора, и он собирался забрать ее с собой, когда вернется в Датун, а там уже поселить ее отдельно.

После этого Юань Нанью прожил несколько дней спокойной жизнью. Хотя он не ходил на утренние собрания, от своих шпионов он знал обо всем, что происходит при дворе. Чен Му действительно очень беспокоили четыре провинции Севера, и он несколько раз заговаривал о Фен Е во время утренних собраний.

После того, как дань была доставлена на склад, и все указания Яна Сиконга были выполнены, Юань Нанью собрался вернуться в Датун. Разумеется, он знал, что Чен Му не отпустит его так просто, однако, чтобы удержать его здесь, понадобится некий предлог. Он хотел посмотреть, как именно Чен Му собирается усложнить ему жизнь.

На следующий день после подачи прошения Юань Нанью сидел в кабинете и писал письмо Яну Сиконгу, когда слуга внезапно сообщил ему, что к нему прибыл важный гость.

Глядя на взволнованного слугу, Юань Нанью уже начал кое о чем догадываться и хмуро спросил:

- Что за важный гость?

- Генерал, вы сами все поймете, когда увидеите, - ответил слуга, нервно оглядываясь по сторонам, словно опасаясь, что его кто-нибудь услышит. Видимо, ему приказали не говорить лишнего.

Юань Нанью с мрачным видом отложил кисть и спрятал письмо, после чего отправился в свою спальню. Открыв дверь, он увидел высокого мужчину в форме дворцового евнуха, стоящего к нему спиной и любующегося на картину, висевшую на стене.

Юань Нанью закрыл за собой дверь и угрюмо спросил:

- Что ты здесь делаешь?

Человек повернулся – это был Чен Му, которого он не видел уже несколько дней.

Чен Му, слегка приподняв брови, вытащил из рукава свиток и бросил его на стол. Юань Нанью взглянул на свиток – это было его прошение об отъезде.

- Собрался уехать?

- Я выполнил задание, почему мне нельзя уехать?

- Ты правда думаешь, что сможешь уехать? – усмехнулся Чен Му.

- Ты снова собираешься посадить меня под замок?

- Если я захочу остановить тебя, мне даже не нужно выдумывать причину, - с усмешкой ответил Чен Му.

Юань Нанью ощутил прилив раздражения, но он не мог ничего ответить, поскольку то, что сказал Чен Му, было правдой.

Чен Му сел в кресло и спокойно посмотрел на него:

- Я подарил тебе наложницу, она тебе понравилась?

- Понравилась, благодарю ваше величество, - невозмутимо ответил Юань Нанью.

Глаза Чен Му сузились, в его сердце смешались противоречивые эмоции, а во взгляде вспыхнул гнев:

- Ты действительно спал с ней?

- Что это за вопрос? – с издевкой произнес Юань Нанью. – Неужели ваше величество прислали красивую женщину в мою спальню, чтобы она постирала для меня или вымыла пол?

- Что ж, я рад, если тебе понравилось, - сказал Чен Му, поджав губы.

Юань Нанью внимательно наблюдал за Чен Му, гадая про себя, что он замышляет.

- Если тебе нравится, я могу собрать лучших красавиц и подарить их тебе. Я также могу устроить для тебя выгодный брак, который возвысит и прославит тебя и твою семью. Просто скажи, с какой семьей ты желаешь породниться.

Юань Нанью слегка поменялся в лице:

- Что ты замыслил?

Чен Му слегка пожал плечами:

- Между нами тогда... действительно нехорошо вышло, и я хочу компенсировать тебе это.

- Компенсировать? – сквозь стиснутые зубы сказал Юань Нанью.

- Изначально мы были врагами, но теперь в стране установился мир. Я император, а ты мой подданный, тебе больше не нужно враждовать со мной, - Чен Му уставился на Юаня Нанью пристальным взглядом. – Я могу... быть добрее к тебе.

Юань Нанью едва не рассмеялся ему в лицо и лишь холодно сказал:

- В этом нет нужды, просто позволь мне вернуться в Датун.

- Я запрещаю тебе уезжать! – резко сказал Чен Му.

Юань Нанью холодно смотрел на него.

Чен Му встал и подошел к нему:

- С тех пор как я стал императором, у меня остается все меньше терпения.

- И что?

- Постарайся не выводить меня из себя, - Чен Му поднял руку и ущипнул его за подбородок.

Они стояли лицом друг к другу на расстоянии вытянутой руки, и Юань Нанью внезапно обнаружил, что этот некогда стройный молодой человек теперь стал выше него!

Юань Нанью ощутил смутную тревогу в сердце и оттолкнул руку Чен Му.

Чен Му не мигая уставился прямо в глаза Юаня Нанью:

- А если я скажу тебе, что позволю тебе вернуться в Датун только после того, как ты сам придешь ко мне на ложе Дракона, что ты будешь делать?

- Сейчас уже очень поздно, - холодно ответил Юань Нанью. – Вашему величеству лучше вернуться к себе во дворец.

Чен Му какое-то время молча смотрел на Юаня Нанью, а затем вдруг положил руку ему на затылок и впился в его губы грубым поцелуем.

Юань Нанью сначала замер от изумления, а затем пришел в замешательство. Когда он пришел в себя, он уже ощутил вкус и запах Чен Му, которые мгновенно растеклись по всему его телу.

Внезапно Юань Нанью оттолкнул Чен Му.

Чен Му отлетел на несколько шагов назад, прежде чем смог снова прочно встать на ноги. Он облизал губы и торжествующе улыбнулся:

- Я знаю, что ты ничего не забыл.

________________________

Похоже, Нанью сопротивляется вовсе не Чен Му, а самому себе)) Он ненавидит и не может принять не Чен Му, а самого себя.

Экстра 6

С тех пор, как Юань Нанью приехал в столицу, ему редко удавалось спокойно выспаться. Он все время волновался, что Чен Му выкинет какой-нибудь номер, и любой приказ о вызове его во дворец заставлял его нервничать, в результате чего он сильно потерял в весе.

Раньше для вызова его во дворец использовался какой-нибудь важный предлог, но теперь даже предлог был не нужен, достаточно было передать ему на словах устный приказ, и он был обязан явиться на зов. Неудивительно, что все хотели бы быть императором.

По пути во дворец он всякий раз гадал, что Чен Му скажет или сделает на этот раз.

Поскольку они теперь виделись все чаще, действия Чен Му становились все более непредсказуемыми. Иногда Чен Му звал его просто выпить, иногда – поудить рыбу. Иногда иностранные послы привозили какую-нибудь диковинку, и тогда он просил его составить ему компанию и посмотреть на это. Когда в столицу приехала знаменитая театральная труппа из Сянтаня, он позвал его во вдорец, чтобы они спели только для них двоих, а иногда они ничего не делали, а просто вместе делили трапезу. Хотя он чувствовал себя довольно неловко и странно, ему все же было проще спокойно общаться, чем размахивать мечом. Он никогда не умел нарочно проявлять слабость, но несколько дней назад ему пришел ответ от Яна Сиконга, и тот советовал ему действовать по обстоятельствам и не лезть на рожон. На самом деле, в глубине души он знал, что для него будет лучше поладить с Чен Му, и тогда его жизнь станет намного проще. В конце концов, все происходящее сейчас постоянно напоминало ему о том, что Чен Му – император.

Поэтому он изо всех сил старался «действовать по обстоятельствам», и пока Чен Му обращается с ним... так как сейчас, он был готов вести себя, как верный подданный.

Когда он пришел в Павильон Небесной Чистоты, Чен Му как раз упражнялся в фехтовании с Чжу Ланьтином. Юань Нанью встал в сторонке, внимательно наблюдая за ними.

Когда Фен Е вошел в столицу, Юань Нанью с Чжу Ланьтином общались между собой совсем немного. Хотя Чжу Ланьтин служил в Запретном городе, он был довольно известен среди «бродячих торговцев» благодаря своим уникальным навыкам и репутации честного человека. И Юаню Нанью было очень интересно понаблюдать за ним.

Во время тренировки они использовали деревянные мечи, но при этом сражались с большим пылом. Их движения были быстрыми и легкими, словно летящий дракон, но в то же вермя полны силы, словно тигр. Чжу Ланьтин держался спокойно и уверенно. Даже если его противником был сам Дракон и император, он был сдержан и невозмутим. Чен Му напротив, действовал смело и напористо, используя коварные выпады, его движения были безупречны. Хотя он был не таким опытным, как Чжу Ланьтин, он действовал очень энергично, не желая уступать ему.

Но, когда Чен Му заметил Юаня Нанью, его меч стал действовать еще жестче и быстрее, очевидно, ему очень хотелось одержать победу. Но Чжу Ланьтин воспользовался его просчетом, его меч ударил по рукояти меча Чен Му. Ладонь Чен Му пронзила резкая боль, и деревянный меч с грохотом упал на землю.

Чен Му остановился, его лоб был покрыт мелкими капельками пота, а в глазах была заметна досада.

- Ваше величество отвлеклись, - спокойно сказал Чжу Ланьтин.

Чен Му отшвырнул ногой меч и покосился на Юаня Нанью. Чжу Ланьтин тоже повернулся к нему.

Юань Нанью опустился на одно колено:

- Приветствую ваше величество.

- Поднимись.

Юань Нанью поклонился Чжу Ланьтину:

- Командующий Чжу.

Чжу Ланьтин небрежно ответил на его приветствие и сказал:

- Ваше величество сегодня не настроены на тренировку, поэтому ваш подданный уходит.

Чен Му жестом отпустил его. Сунь Мо немедленно подошел к нему с платком в руке:

- Ваше величество делает большие успехи, и ваши навыки в боевых искусствах совершенствуются день ото дня.

- Правда? – сказал Чен Му. – Они действительно становятся с каждым днем все лучше?

- Ваше величество разбирается и в военном искусстве, и в гражданских делах несмотря на свою молодость. Это настоящее благо для страны и ее народа.

Юань Нанью мысленно обругал Сунь Мо.

Чен Му посмотрел на Юаня Нанью:

- А ты... ты что скажешь?

Юань Нанью почтительно сложил ладони:

- Ваше величество с таким телосложением и сообразительностью, и к тому же, под руководством знаменитого командующего Чжу действительно добился больших успехов.

Юань Нанью сказал правду. Когда он был в лагере армии Чу, у него была схватка с Чен Му. В то время Чен Му был ему не противник. Сегодня он все еще был уверен в том, что сможет одолеть его, но это было бы уже не просто. В конце концов, он был на десять лет старше Чен Му, но в возрасте Чен Му ему было далеко до него.

Впрочем, он не стал бы так льстить ему, если бы их не окружали посторонние.

- Ты правда так думаешь? – улыбнулся Чен Му.

- Правда.

- После окончания церемонии я хочу тренироваться с тобой, - внезапно сказал Чен Му. – Теперь ты будешь составлять мне компанию во время тренировок. У Чжу Ланьтина много других обязанностей, нехорошо все время отвлекать его, вызывая во дворец.

Юань Нанью нахмурился, инстинктивно собираясь отказаться.

- И почему я раньше об этом не подумал! – сказал Чен Му. – Но теперь решено!

Юань Нанью знал, что спорить с ним все равно бесполезно, поэтому лишь спросил:

- Что за церемония?

- Завтра годовщина смерти моей матушки, - лицо Чен Му помрачнело. – Ночью в час иньши я собираюсь отправиться в храм, и ты поедешь со мной. И сегодня вечером останься во дворце.

- Слушаюсь, - вздохнул Юань Нанью.

Возможно, все дело было в том, что им нужно было рано вставать, а, может, из-за того, что завтра была годовщина смерти императрицы, (1) но Юань Нанью просто составил Чен Му компанию за ужином, и больше никто не «докучал» ему в тот вечер.

Еще до наступления часа иньши он тронулся в путь вместе с императорским выездом. На нем были легкие доспехи, он сидел верхом на коне и ехал впереди. Он держался в седле очень прямо, его длинные ноги сжимали бока коня, а холодный зимний ветер играл с красной кисточкой на его шлеме. Он выглядел настоящим героем, достойным славы и уважения.

Храм Сяньчан находился недалеко от столицы, и они выехали посреди ночи, чтобы прибыть туда на рассвете. По пути Юань Нанью все время чувствовал на себе чей-то пристальный взгляд. Он повернул голову и увидел Чен Му, который сидел на высокой колеснице, (2) его лицо было скрыто за драгоценными нитями, и было трудно понять, куда именно он смотрит.

Юань Нанью старался не смотреть назад, но все же не удержался и несколько раз повернул голову.

Когда они прибыли в храм Сяньчан, Министерство обрядов уже подготовило все необходимое для церемонии, и теперь они встречали императора.

Церемония была бесконечно долгой и нудной. Юань Нанью смотрел на серьезного и сосредоточенного Чен Му, который добросовестно исполнял обряд жертвоприношения императрице, и ему внезапно показался немного необычным такой серьезный Чен Му. Он подумал, что вообще знает о нем очень мало.

Когда они впервые встретились в Юннане, он подумал, что Чен Му – просто отверженный принц. Любя Яна Сиконга и во всем слушаясь его, он воспринимал принца лишь как удобную марионетку на будущее, которой Ян Сиконг будет управлять вместе с Фен Е. Но, когда они встретились в следующий раз, под началом Чен Му уже была внушительная армия, и тогда в полной мере проявились его коварство, жестокость и невероятное честолюбие. И вот в конце концов, Чен Му стал императором.

Чен Му мог быть сдержанным и благопристойным, строгим и жестким, великодушным и рассудительным, вздорным и легкомысленным. У этого человека были тысячи лиц, но он был императором, и ему не было нужды скрывать это.

А перед Юанем Нанью он становился особенно бесцеремонным и своевольным.

Юань Нанью смотрел на Чен Му, испытывая в душе противоречивые эмоции.

Церемония длилась с раннего утра и до захода солнца. С наступлением вечера они расположились в храме Сяньчан, и Чен Му собирался всю ночь молиться на коленях перед поминальной табличкой императрицы.

Чен Му всю ночь стоял на коленях в зале, а Юань Нанью все это время простоял у входа в зал. Конечно, прославленному командующему не пристало стоять здесь в качестве простого телохранителя Чен Му, но ему сейчас не хотелось пререкаться с ним.

На рассвете Сунь Мо вышел из зала вместе с Чен Му, который провел всю ночь на коленях.

Юань Нанью видел, что его лицо покрыла бледность, и скрытые под одеждой ноги заметно дрожали. Он подумал про себя, что у этого человека есть по крайней мере, одно положительное качество – он знает, что такое сыновья почтительность.

- Императрице нездоровится, поэтому она не могла приехать, - сказал Чен Му, обращаясь к Юаню Нанью. – Может, мне следует попросить тебя войти туда и преклонить колени?

Юань Нанью мысленно обругал его. Нет у этого мерзавца никаких положительных качеств!

Сунь Мо, опасаясь, как бы Чен Му и правда не совершил какой-нибудь чудаковатый поступок, поспешил вмешаться:

- Ваше величество утомились, как и генерал Юань. Почему бы вам не пойти и не отдохнуть как следует?

Чен Му молча кивнул в ответ. Он выглядел очень усталым и просто пошел вперед, жестом велев Юаню Нанью следовать за ним.

Храм Сяньчан – место для паломничества, и все здесь отличалось крайней скромностью и простотой. Но Юань Нанью не ожидал, что спальня, приготовленная для Чен Му, окажется настолько простой, в ней не было ничего, кроме самых необходимых вещей.

Сунь Мо с одного взгляда понял, о чем думает Юань Нанью и не упустил возможности подольстить императору:

- Его величество специально распорядился не поднимать шум, чтобы не нарушать покой и чистоту храма. Его величество так праведен и милосерден, он действительно...

- Ладно, ладно, - нетерпеливо сказал Чен Му. – Ты можешь идти.

- Ваш слуга должен помочь вашему величеству переодеться и умыться.

- Подойди, - Чен Му посмотрел на Юаня Нанью.

Юань Нанью прищурил глаза, и Чен Му ответил ему невозмутимым взглядом.

- Ваш слуга уходит, - поклонился Сунь Мо и поспешно вышел, прикрыв за собой дверь.

- Это же буддийский храм, - сказал Юань Нанью.

- Тебе обязательно говорить об этом? – Чен Му развел руки в стороны. – Давай быстрее! Я так устал.

Юань Нанью стиснул зубы и начал раздевать Чен Му. Ему еще не приходилось помогать кому-либо снимать одежду, не говоря уж о том, что одеяние императора было очень сложным. Он долго и неуклюже дергал за завязки, но так и не смог снять с него пояс.

- Великий генерал даже не в состоянии раздеть меня, - поддразнил его Чен Му.

- Что это за тряпье с кучей слоев! – сердито сказал Юань Нанью.

- Что? Ты называешь мою церемониальную одежду тряпьем? Юань Нанью, за последнее время ты столько раз выказал мне неуважение, что этого достаточо, чтобы лишиться головы сотню раз.

- Жаль, что снести голову можно только один раз, - с усмешкой ответил Юань Нанью.

Он наконец, развязал тяжелый пояс и распахнул церемониальную одежду. Сняв ее с Чен Му, он отложил ее в сторону. Чен Му указал на свою голову, и Юань Нанью снял с него корону.. Чен Му приподнял ногу и с лукавой усмешкой посмотрел на него. Юань Нанью тяжело вздохнул и, опустившись на колени, снял с него обувь.

Чен Му сел на кровать и с едва заметной улыбкой посмотрел на Юаня Нанью. Юань Нанью смочил полотенце и вытер ему лицо.

- Ваше величество может отдохнуть, - раздраженно сказал он.

- Я хочу спать с тобой, - ответил Чен Му.

- Помечтай! – невольно выпалил Юань Нанью и отступил назад, догадываясь, что Чен Му не сдастся так просто.

Чен Му похлопал по кровати:

- Иди сюда.

- Я уже сказал, что это невозможно, - холодно сказал Юань Нанью. – Поминальная табличка императрицы совсем рядом, а ваше величество собирается заняться непотребством в святой обители?

Брови Чен Му попозли вверх:

- Я просто хочу полежать рядом с тобой, хочу, чтобы ты согрел мне постель, хочу просто поговорить с тобой. У меня и в мыслях не было оскорблять святое место «непотребством».

Юань Нанью смотрел на него, сузив глаза.

- Ты все время относишься ко мне с подозрением. По-твоему, я похотливый развратник, у которого на уме одни лишь «непотребства»?

- Ты...

Юаню Нанью действительно хотелось вырвать Чен Му язык. В этот момент он пожалел, что в детстве не занимался усердно вместе с Яном Сиконгом. Если бы он всему научился от него, пусть даже он не смог бы перевернуть всю Поднебесную с помощью своего красноречия, но по крайней мере, сейчас он мог бы дать достойный ответ, а не молчать, когда над ним откровенно издеваются!

Чен Му немного смягчил свой тон, но все же продолжал настаивать:

- Иди сюда. Я обещаю, что ничего тебе не сделаю, пока ты будешь рядом со мной.

Юань Нанью нахмурился.

- Тебе все равно не удастся отвертеться, - с серьезным видом сказал Чен Му. – Я сегодня не в духе, поэтому не заставляй меня повторять свои слова дважды.

Юань Нанью подошел к кровати:

- Если помеешь выкинуть какой-нибудь фокус, я не посмотрю на то, где мы сейчас находимся, - он свирепо уставился на Чен Му. – И я не посмотрю на то, что ты император.

Чен Му улыбнулся с довольным видом и, устроившись на кровати, посмотрел на Юаня Нанью. Юань Нанью медленно стащил с себя доспехи, но не стал снимать верхнюю одежду. Он присел на кровать, и какое-то время они смотрели друг на друга, прежде чем он лег рядом с Чен Му прямо в одежде.

Чен Му протянул руку и обнял его за талию. Юаню Нанью показалось, что его опутала ядовитая змея, он резко дернулся, но Чен Му с силой прижал его к себе и шепнул ему на ухо:

- Не двигайся.

Юань Нанью действительно замер, у него возникло ощущение, что его кожи коснулось змеиное жало, и это вызвало у него невольное чувство страха.

Голос Чен Му зазвучал мягче:

- Я буду называть тебя Ю-эром, хорошо?

- Нет, нехорошо, - холодно ответил Юань Нанью.

- А я все равно буду называть тебя так, - сказал Чен Му и уткнулся лицом ему в шею. – Ю-эр, ты скучаешь по своей маме?

Юань Нанью лишь молча хлопал ресницами.

- Я так тоскую по маме, - тихо сказал Чен Му.

Юань Нанью внезапно ощутил горечь в сердце.

__________________________

1. Напомню, Чен Му посмертно присвоил матери титул императрицы. Хехе, надеюсь, он сделал это еще при жизни наложницы Вень)

2. Не знаю, на чем ехал Чен Му, это слово имеет много значений, и колесница, и экипаж, и выезд, и др.

Экстра 7

Чен Му тихим голосом рассказывал ему о своем детстве.

Император Чжаову никогда не жаловал наложницу Хуэй. Он был старшим принцем, но его всячески притесняли с самого детства, даже евнухи и служанки позволяли себе насмехаться над ним. Зимой у них никогда не было достаточно угля, чтобы согреться, а летом их дворец звенел от гула комаров. Средств, выделенных им на содержание вечно не хватало, поскольку их все время задерживали и часть их оседала в карманах других людей. Он дважды чуть не погиб из-за козней наложницы Вень. Наложнице Хуэй приходилось вышивать для других наложниц ради возможности заработать немного серебра, чтобы облегчить им существование.

Чен Му рассказывал об этом спокойным будничным тоном, но его рассказ действительно потрясал. Наложница Вень всячески пыталась избавиться от матери и сына, но он все же сумел выжить. Разве это не чудо?

Жаль, что небеса не оказались также милостивы к наложнице Хуэй.

Когда Чен Му закончил свой рассказ, его голос дрогнул:

- В этой жизни только моя матушка испытывала ко мне искренние чувства. Она никогда не причинила никому вреда за всю свою жизнь. Почему же ей не дали дожить до того дня, когда я завладел всей Поднебесной?

Юань Нанью был очень тронут этим рассказом. Каким бы Чен Му ни был злодеем в его глазах, он мог понять страдания и сожаления ребенка, отвергнутого отцом и не сумевшего защитить мать. Но он не знал, как утешить его, поэтому просто молча слушал его.

- Любой, кто плохо обошелся со мной и моей матушкой, должен заплатить за это, - холодно сказал Чен Му.

- Но ты и так же убил много людей, - нерешительно сказал Юань Нанью.

- Этого недостаточно, - твердо сказал Чен Му. – Я хочу, чтобы мой отец видел плоды того зла, которое он посеял много лет назад, и пусть он проведет остаток своих дней, терзаясь в мучениях.

- Ты не захотел, чтобы наложница родила тебе первенца. Убив Ци Манби, чем ты отличаешься от своего отца, которого так ненавидишь?

- Я умнее него, - сухо усмехнулся Чен Му. – Он не должен был позволить мне родиться.

Юань Нанью почувствовал, как у него холодок пробежал по спине.

Чен Му с рассеянным видом взглянул на Юаня Нанью:

- Я думал, что Ян Сиконг был вторым после матушки человеком, который искренне привязан ко мне. Но я ошибался, он просто использовал меня.

Юань Нанью нахмурил брови.

- Все в порядке, он больше не нужен мне, - Чен Му ласково погладил Юаня Нанью по щеке.

- И я тебе тоже не нужен, - холодно ответил Юань Нанью.

- Нужен или нет – это неважно. Я просто хочу, чтобы ты был рядом со мной.

- Раз ты не можешь заполучить Яна Сиконга, ты решил отыграться на мне, - с усмешкой ответил Юань Нанью.

Лицо Чен Му сникло:

- Как бы там все ни было, а я уже сказал, что любой, обидевший меня или мою матушку, поплатится за это.

Юань Нанью сжал кулаки и отвернулся.

Чен Му смотрел на его профиль, а затем придвинулся к нему поближе и прошептал ему на ухо:

- Я не держу на тебя обиды. Хоть ты и стрелял в меня, но ты промахнулся. Будем считать... что мы квиты.

Юань Нанью ничего не ответил.

- Теперь ты единственный, кому от меня ничего не нужно, - с грустью сказал Чен Му. – Но ты все время хочешь оставить меня.

- Мне здесь не место.

- Твое место именно здесь, - Чен Му сжал руки, крепко обнимая Юаня Нанью. – Потому что ты принадлежишь мне.

Юань Нанью тяжело вздохнул.

- Я уже давно не спал спокойно, - сказал Чен Му, закрывая глаза. – Ты только и твердишь, что хочешь убить меня, но... я чувствую, что ты единственный человек, кто не способен причинить мне вреда.

Во взгляде Юаня Нанью промелькнуло удивление.

- Все твои мысли отражаются у тебя на лице, - усмехнулся Чен Му. – Уж и не знаю, ты такой простодушный или просто дурачок.

Юань Нанью раздраженно закатил глаза. Ему уже не раз говорили о том, что он совсем не умеет скрывать свои мысли. Ян Сиконг с детства твердил, что с годами он должен стать более сдержанным и скрытным, и сейчас, когда он услышал такие слова из уст врага, это ужасно раздражало его.

Чен Му замолчал, обнимая Юаня Нанью, и вскоре заснул в наступившей тишине.

Сначала Юань Нанью лежал неподвижно, стараясь держаться от Чен Му как можно дальше, но он не мог отодвинуться ни на дюйм. Они были так близко друг от друга, что он мог чувствовать дыхание Чен Му на своей шее. Он открыл глаза и, глядя в потолок, думал о том, что у такого холодного и бездушного человека, как Чен Му, такое горячее тело.

Он хотел тихонько улизнуть, когда Чен Му заснет, но вскоре его одолела сонливость. Его веки отяжелели, и он сам не заметил, как заснул.

Они спали, тесно прижавшись друг к другу и казалось, что они по-настоящему близки.

***

После возвращения во дворец Чен Му несколько дней не виделся с Юанем Нанью, что казалось очень необычным. Юань Нанью не мог не беспокоиться по этому поводу – разумеется, не потому что он хотел видеть Чен Му, просто его волновал вопрос, когда он сможет вернуться в Датун.

В ту ночь, когда Юань Нанью уже собирался лечь спать, в его дверь неожиданно постучал управляющий и сказал, что его величество приказал ему немедленно явиться во дворец.

Юан Нанью мысленно обругал Чен Му, после чего переоделся и поспешил во дворец.

Прибыв во дворец, он увидел Сунь Мо, который с обеспокоенным видом нервно расхаживал перед дверью. Когда перед ним появился Юань Нанью, казалось, он увидел в нем спасителя и поспешно сказал:

- Генерал Юань, а вот и вы! Его величество слишком много выпил и искал вас.

Услышав, что Чен Му пьян, Юань Нанью подумал, что ему в каком-то смысле повезло. Если бы Чен Му сейчас был в здравом уме, он не знал бы, как ему держаться с ним. В конце концов, в храме Сяньчан они спали с ним в одной постели, и наверняка Чен Му начал бы дразнить его, действуя ему на нервы.

Однако, ему все равно не хотелось заходить в комнату, и он сердито сказал:

- Если его величество много выпил, ему будет лучше лечь отдохнуть пораньше. К чему было звать меня сюда?

- Его величество не желает отдыхать, заходите скорее! – Сунь Мо подошел поближе и понизил голос. – Его величество все еще расстроен из-за императрицы, а сегодня утром... - Сунь Мо взглянул на Юаня Нанью, словно не решаясь что-то сказать. – В любом случае, он сильно не в духе в последние дни, и вам лучше не противоречить его величеству.

- А что случилось сегодня утром?

- Это из-за утреннего собрания, но об этом не расскажешь в двух словах. Ну, заходите же скорее!

Юань Нанью с угрюмым видом толкнул дверь и вошел в комнату.

Ему сразу пахну̀ло в лицо запахом вина. Размеется, императору было доступно самое лучшее вино, но сейчас его аромат не вызывал удовольствия, и от него хотелось лишь сморщить нос.

Чен Му сидел, откинувшись на спинку кресла, у его ног в беспорядке валялись кувшины из-под вина. Он все еще сжимал в руке один кувшин и смотрел на дверь рассеянным взглядом, и Юань Нанью не мог понять, видит ли он его.

Юань Нанью тихонько прикрыл за собой дверь.

Чен Му все еще смотрел на него, его взгляд постепенно становился все более осмысленным.

- Как государь, правящий целой страной, может напиваться до такого свинского состояния, позабыв про свое достоинство и величие? – сказал Юань Нанью.

- Государь, правящий всей страной? – насмешливо фыркнул Чен Му. – Достоинство и величие? Чушь собачья!

- Что с тобой? – нахмурившись, спросил Юань Нанью.

- Они... они не позволяют мне выстроить отдельную усыпальницу для моей матушки, - пробормотал Чен Му. 

- В конце концов, императрица должна упокоиться в императорской усыпальнице, - сказал Юань Нанью.

- Упокоиться? – резко сказал Чен Му. – Как она может спать спокойно рядом с мужем, который откровенно пренебрегал ею, и наложницей, которая всячески притесняла ее?

Юань Нанью ничего не ответил.

Чен Му встал, пошатываясь, и показал на свое сердце:

- Я император и ее сын! Почему я не могу решить, где именно она должна быть похоронена? Почему?!

Юань Нанью смотрел на растрепанные волосы Чен Му и на его покрасневшие глаза. В таком подавленном состоянии он совсем не походил на прежнего молодого и энергичного императора.

Чен Му швырнул кувшин на пол и громко крикнул:

- Они просто не могу вынести, когда мне хорошо! Они всюду суют свой нос, они даже решают, каким должен быть балдахин на моей постели! С того момента, как я взошел на престол, я полностью выкладываюсь, не жалея сил  и стараясь решить тысячи проблем. Я не позволил себе расслабиться ни единого дня! А они... они все время противятся и вставляют мне палки в колеса!

- Министры тоже пекутся о благе страны и народа, - сказал Юань Нанью.

- Они думают только о себе! – Чен Му ногой пнул кресло. – Их интересует только их собственное будущее, благосостояние их семей и их собственное величие! И никому из них нет дела до меня! Никто не заботится обо мне!

Юань Нанью невольно отступил назад.

Чен Му заметил его движение, и в его глазах вспыхнул гнев:

- И ты такой же! Ты тоже только и думаешь о том, чтобы уйти и бросить меня одного. Я пообещал устроить тебе превосходный брак, я могу дать тебе богатство и славу, я позволяю тебе дерзить мне, когда мы вдвоем, но ты все равно хочешь уйти!

- Я уже сказал, что мне здесь не место, - спокойно сказал Юань Нанью. – Зачем вашему величеству принуждать других против воли?

- Тогда где твое место? Куда ты собрался? В Датун? К Фен Е? – Чен Му подошел вплотную к Юаню Нанью и, вцепившись в его одежду, в ярости впечатал его спиной в стену. – Почему, почему у Фен Е есть все? Ян Сиконг, ты, вообще всё! – его глаза налились кровью.

- А у тебя есть трон, - Юань Нанью бесстрашно смотрел на Чен Му, который в этот момент походил на сумасшедшего. – Ты отобрал у него всю страну, разве тебе этого мало?

- Трон, хахаха... да, трон... - смех Чен Му вдруг резко оборвался, и у него на глазах выступили слезы. – Я... когда мы в последний раз виделись с Яном Сиконгом, он сказал, что, когда я взойду на престол, тогда я узнаю, что значить «один, как перст»...

Юань Нанью молча поджал губы и впервые ощутил жалось к Чен Му.

- Министры плетут интриги, и в гареме строят козни. Даже у самого ничтожного дворцового евнуха есть в голове собственные замыслы, - Чен Му не сводил с Юаня Нанью своего взгляда. – С тех пор как я занял трон, я не мог расслабиться ни единого дня... Каждое мгновение я должен остерегаться и думать о том, кто лжет мне, кто замышляет недоброе, кто хочет использовать меня. Все и каждый видят во мне только императора, как будто я... не человек...

Юань Нанью обнял дрожащие плечи Чен Му:

- Ваше величество, - вздохнул он. – Вы слишком много выпили, давайте я помогу вам...

- Не называй меня «вашим величеством»! – Чен Му обнял Юаня Нанью и с помощью грубой силы повалил его на пол.

Юань Нанью уже хотел подняться, но Чен Му крепко обнял его, и он вдруг услышал его приглушенный плач.

Юань Нанью замер от изумления.

- Я так скучаю по маме... - всхлипнул Чен Му, продолжая обнимать его.

Юань Нанью совершенно не ожидал, что Чен Му настолько потеряет над собой контроль после выпивки, и какое-то время не знал, как реагировать на это. Слушая, как всхлипывает Чен Му, он невольно ощутил грусть. Он не мог не вспомнить ту сцену, когда впервые увидел Чен Му, и как засияли глаза этого всеми отвергнутого мальчика, когда он увидел Яна Сиконга. Его радость была совершенно искренней и шла от самого сердца.

Он подумал, что Чен Му действительно подарил свои искренние чувства Яну Сиконгу, и Ян Сиконг в свою очередь, тоже хотел помочь ему унаследовать трон. Но потом все перевернулось с ног на голову, и судьба смешала их карты.

Юань Нанью невольно вздохнул и не стал отталкивать Чен Му.

Он почувствовал на своем лице горячую влагу – это были слезы Чен Му. И в следующее мгновение к его губам прижались мягкие губы Чен Му, влажные от слез. Это был нежный и трепетный поцелуй, в котором не было принуждения или агрессии, он словно умолял его об утешении.

Юань Нанью замер. Он невольно вспомнил те безумные ночи, которые они провели с Чен Му в армейской палатке. Они целовались друг с другом бесчисленное количество раз, сливаясь в единое целое. Самые унизительные и самые потаенные воспоминания вмиг нахлынули на него волной, и он вдруг почувствовал, что человек, сжимающий его в объятьях, уже ему не чужой.

Экстра 8

Поцелуй Чен Му становился все настойчивей и глубже. Слезы текли по его щекам, придавая поцелую солоноватый привкус, и разум Юаня Нанью пришел в смятение. Он хотел оттолкнуть Чен Му, но его руки на какое-то время словно утратили силу, и слезы Чен Му, словно трясина, затянули его, окутывая со всех сторон.

Словно во сне он почувствовал, как Чен Му тянет его за пояс, и в то же время к его бедру прижимается что-то твердое. Внезапно он словно очнулся и перехватил его руки.

Они оба уставились друг на друга.

В хмельном взгляде Чен Му вспыхнуло откровенное желание, он держался так непосредственно, словно то, что он сейчас делал, было самой естественной вещью на свете, как еда и питье, и сопротивление Юаня Нанью озадачило его.

Юаню Нанью хотелось надавать самому себе пощечин. Хотя ему и было немного жаль Чен Му, но разве генерал может сочувствовать своему врагу и дать ему возможность воспользваться преимуществом... Но, глядя в полные слез глаза Чен Му, которые смотрели на него растерянным взглядом, он вдруг почувствовал, как у него по телу побежали мурашки.

Они надолго застыли, зайдя в тупик. Чен Му снова уткнулся лицом в грудь Юаня Нанью и приглушенно произнес:

- Все стараются польстить и угодить мне, почему же ты... так противишься?

- Потому что мне ничего не нужно от тебя, - ответил Юань Нанью и сел.

Чен Му все еще обнимал Юаня Нанью, отказываясь отпускать его.

- Не отпущу тебя... я не позволю тебе уйти...

Столкнувшись с пьяным плачущим человеком, Юань Нанью не мог дать волю своему гневу. Он не осмеливался оставить Чен Му на холодном полу – если с ним что-то случится, виноват будет он. Поэтому ему пришлось помочь ему подняться с пола.

Он не знал, делает ли это Чен Му намеренно, но тот совсем не помогал ему и продолжал все время валиться на пол и цепляться за него. Юаню Нанью пришлось приложить немало усилий, прежде чем он сумел поднять его и, когда он дотащил его до кровати, он весь вспотел от напряжения.

- Ваше величество, - сказал он, вытирая вспотевший лоб. – Евнух Сунь приготвил суп от похмелья, и вам лучше его выпить.

Чен Му развалился на кровати и, вцепившись в одежду Юаня Нанью, смотрел на него в упор.

- Ваше величество...

- Не называй меня так! – сердито зашикал на него Чен Му. – Только тебе одному... я разрешаю называть меня по имени.

- Если ты не выпьешь суп, завтра утром ты не сможешь встать вовремя и прийти на собрание, - продолжал уговаривать его Юань Нанью.

- Утреннее собрание... - презрительно хмыкнул Чен Му. – Я и не собираюсь...

Юань Нанью нахмурился, не решаясь ни уйти, ни остаться.

- Ты напои меня, - прошептал Чен Му.

- Ты... - Юань Нанью тяжело вздохнул. – Сначала отпусти меня.

Но Чен Му по-прежнему цеплялся за него.

Юань Нанью подумал про себя, что в суп от похмелья добавляют отвар, помогающий заснуть. После того, как Чен Му его выпьет, он сможет наконец, уйти к себе.

- Хорошо, сначала отпусти меня, и я принесу тебе суп.

Чен Му покачал головой:

- Я не разрешаю тебе уходить.

Юаню Нанью не оставалось ничего другого, кроме как повернуть голову и крикнуть:

- Евнух Сунь!

Сунь Мо, стоявший настраже, немедленно приоткрыл дверь и заглянул в комнату:

- Генерал, как его величество?

- Император много выпил, принесите суп от похмелья.

Через некоторое время Сунь Мо лично принес суп и, глядя на Чен Му с огорченным видом, сказал:

- Ах, ваше величество... вы же император...

- Выйди! – коротко приказал Чен Му.

Сунь Мо передал суп Юаню Нанью, и, кланяясь, попятился к двери. Юань Нанью сидел возле кровати и смотрел на густой отвар, испытывая смешанные чувства. Он не проявил осторожности и выпил суп с подмешанным в него зельем, который дала ему Ци Манби, что привело к неожиданным последствиям.

Видимо, Чен Му понял, о чем думает Юань Нанью, он посмотрел на него и тихо сказал:

- Я не давал ей никаких указаний на этот счет.

Чен Му уже не раз говорил ему, что не давал такого приказа, но Юаню Нанью уже было все равно, так это или нет. Даже если Чен Му не приказывал ей опоить его, он все равно позже воспользовался его беспомощным состоянием.

Юань Нанью помог ему сесть и сухо сказал:

- Выпей.

Чен Му открыл рот, и Юань Нанью, терпеливо зачерпнув ложкой суп, поднес ее к его губам. Чен Му глотал суп, глядя на Юаня Нанью заплаканными глазами.

Выпив половину чашки, Чен Му отказался допивать суп и кивнул на кувшин, стоявший возле кровати:

- Подай мне...

- Больше нельзя, - Юань Нанью сжал его руку. – Тебе нужно выспаться.

- Выспаться... - усмехнулся Чен Му. – Мне больше не снится матушка... С тех пор, как я взошел на престол, она перестала приходить ко мне во сне... Почему?

- Может, ее величество теперь спокойна за тебя.

- Правда? – Чен Му вцепился в одежду Юаня Нанью и притянул его к себе поближе.

- Думаю, так и есть.

Юань Нанью не решался приблизиться к Чен Му, его тело было напряжено, и он старался сохранить между ними дистанцию. Но Чен Му обвил его талию руками:

- Останься со мной.

- Чен Му...

- В тот день ты был со мной в храме Сяньчан, и теперь ты должен остаться со мной.

- Я хочу вернуться домой, - упрямо проговорил Юань Нанью.

Чен Му немного помолчал и сказал:

- Я обручу тебя с принцессой, и ты поселишься в столице.

- Что за вздор! – Юань Нанью сжал плечи Чен Му, пытаясь оттолкнуть его.

Однако, Чен Му неожиданно оказался очень сильным, словно вовсе и не был пьян. Они толкались и пинались, обнимая друг друга, их тела постоянно соприкасались и терлись друг об друга. Пыл Чен Му еще не угас, он был возбужден и полон энергии. Умышленно или нет, но он постоянно терся об Юаня Нанью, смущая его и заставляя нервничать все больше.

Внезапно они оба замерли.

Чен Му почувствовал, что тело Юаня Нанью отреагировало на него. Когда Юань Нанью осознал изменения в своем теле, его лицо опалил румянец, а в голове стало пусто. Он замер, словно воришка, пойманный с поличным, еще никогда в жизни ему не было так стыдно.

Чен Му вмиг протрезвел и, не дожидаясь, пока Юань Нанью попытается встать, обхватил его член.

- Чен Му! – взревел Юань Нанью. – Отпусти! Тебе жить надоело?

Впрочем, когда корень твоей жизни находится в руках другого человека, такие угрозы зыучат не слишком впечатляюще.

Чен Му, не обращая внимания на его слова, и, поглаживая его член через одежду, прошептал ему на ухо:

- Дай мне посмотреть, твое тело также несговорчиво, как и ты?

- Чен Му, ты...

Юань Нанью задрожал, чувствуя, как его член наливается силой под ласками Чен Му. Он занервничал и, сжав руку в кулак, хотел замахнуться на Чен Му. Но он так и нанес ему удар. Не говоря уж о том, как он потом объяснит нападение на императора, сейчас, когда его собственная жизнь находилась в руках врага, он явно был в невыгодном положении с точки зрения «расклада сил на поле боя»...

Чен Му был довольно проницательным и знал, как нужно обращаться с Юанем Нанью. Он все более настойчиво «дразнил» Юаня Нанью. Глядя на его смущенный и обозленный вид, видя румянец, заливший его лицо и чувствуя, как увеличивается штуковина в его руке, он не смог удержаться от смешка:

- У тебя здесь все затвердело.

Юань Нанью тщетно пытался вырваться, но его тело инстинктивно отвечало на ласки Чен Му. Чен Му действовал все настойчивей, его рука проникла под одежду, и он, подавляя Юаня Нанью весом своего тела, начал целовать его лицо и мочки ушей.

Юань Нанью стиснул зубы, его уши покраснели, но, чувствуя, как на него накатывает волна удовольствия, он разом ослаб и больше не мог сопротивляться.

Чен Му зубами разорвал воротник одежды Юаня Нанью и начал слегка покусывать его кадык и ключицы, движения его руки становились все быстрее. Слушая учащенное дыхание человека, лежавшего под ним, он больше не мог сдерживаться. Спустив с него штаны, он оседлал Юаня Нанью и, соединив их члены вместе, ускорил движения руки.

Юань Нанью закрыл глаза, не смея смотреть на эту постыдную сцену, но возбуждение нарастало все сильней, его разум опустел, и тело с силой содрогнулось.

В конце концов, они оба одновременно достигли пика, их тела и постель под ним стали мокрыми и липкими.

Чен Му рухнул на Юаня Нанью, его глаза все еще были красными, но на губах заиграла довольная улыбка:

- Тебе и правда это нравится...

Юань Нанью рассеянным взглядом смотрел на балдахин, какое-то время не в силах понять, что произошло.

- То, что было между нами в армейской палатке, было в сто раз слаще, - сказал Чен Му, погладив его по щеке. – Ты разве не хочешь этого?

Юань Нанью внезапно оттолкнул его. Чен Му хотел повторить свой прежний трюк, но Юань Нанью сжал рукой его шею.

Чен Му чувствовал, как его пальцы грубо впиваются в его шею, сдавив артерию. Достаточно применить немного силы, чтобы убить его. Чен Му поднял взгляд на Юаня Нанью и ошеломленно замер.

Глаза Юаня Нанью покраснели, на его лице явно отражались гнев и чувство стыда. Рука, сжимавшая шею Чен Му, слегка дрожала, но при этом ничуть не ослабила своей хватки.

- Ты находишь это забавным? – Юань Нанью неуклюже натянул штаны и продолжал дрожащим голосом. – У тебя в гареме полно наложниц, тебе доступны любые женщины и даже мужчины, а ты все время дразнишь меня, просто потому... Из-за того, что я брат Яна Сиконга и генерал Фен Е, ты продолжаешь без конца унижать меня!

Чен Му с невозмутимым видом смотрел на Юаня Нанью.

Юань Нанью стиснул зубы, сгорая от стыда. Ну почему он отреагировал на эти постыдные и мстительные издевательства? Неужели он настолько испорчен?

Чен Му был очень раздражен реакцией Юаня Нанью:

- Тебе же явно это нравится, но ты упорно твердишь об унижении и позоре! Я-то думал, ты не такой, как все эти лицемерные ханжи! Вот уж не думал, что ты тоже окажешься таким же лицемером!

- Ты смерти ищешь? – Юань Нанью сжал пальцы, с силой надавив на артерию Чен Му.

Лицо Чен Му покраснело, но он, вместо того чтобы сопротивляться, продолжал провоцировать его:

- Ты посмеешь... убить меня? Если ты убьешь меня... разве кто-то еще сможет... осчастливить тебя?

В какой-то миг Юань Нанью действительно захотел убить Чен Му. Он смотрел на него бешеными глазами, у него на лбу вздулись вены. Ему хотелось позабыть обо всем и утащить Чен Му за собой в преисподнюю.

Но последние проблески рассудка заставили его одуматься и разжать пальцы.

Чен Му скрючился на кровати, пытаясь отдышаться и непрестанно кашляя.

- Позволь мне вернуться в Датун, - холодно сказал Юань Нанью.

Чен Му поднял голову и посмотрел на него:

- Даже не думай об этом.

Юань Нанью в ярости сжал кулаки и направился к двери.

- Я никогда не хотел унизить тебя, - хриплым голосом сказал Чен Му.

Юань Нанью замедлил шаги.

Чен Му смотрел ему в спину, чувствуя, как у него сжимается сердце.

- Возможно, так было в самом начале... но потом все изменилось... Тогда... тогда мне просто хотелось сделать это... я хотел быть с тобой.

Юань Нанью ускорил шаги, открыл дверь и ушел не оглядываясь.

Чен Му рухнул на кровать, глядя в потолок широко распахнутыми глазами.

Сунь Мо тихонько проскользнул в спальню:

- Ваше величество...

- Уйди.

Сунь Мо хотел что-то сказать, но Чен Му зарычал на него:

- Убирайся вон!

Перепуганный Сунь Мо выбежал из комнаты прочь.

Чен Му прикрыл глаза ладонью и долго лежал неподвижно.

Экстра 9

Вернувшись на постоялый двор, Юань Нанью все еще никак не мог усмирить свой гнев. Вспоминая о том, что сейчас произошло, он ненавидел наглое поведение Чен Му и свою собственную никчемность.

Взяв несколько кувшинов вина, он заперся у себя в комнате и напился.

Сейчас самое главное – как можно скорее покинуть столицу. Он прибыл сюда в конце осени, а теперь приближался Новый год. Последние два месяца его не покидало ощущение, что он шаг за шагом увязает в ловушке, расставленной для него Чен Му. Но даже если он знал о том, что это ловушка, разница в их положении была слишком велика, и он всегда находился в невыгодной позиции.

Будь он героем-одиночкой, можно было бы пожертвовать своей жизнью во имя справедливости. Но он был генералом, а как генералу вести сражение, заранее обреченное на поражение? Из всех возможных вариантов самым лучшим был бы побег. Но как он мог сбежать? Без позволения Чен Му он не сможет покинуть пределов столицы. Будь он сам по себе, он приложил бы все усилия, чтобы улизнуть отсюда, но он не мог бросить тысячи солдат, которые сопровождали его сюда.

Ну как ему заставить Чен Му отпустить его?!

Спустя несколько дней Юань Нанью узнал некоторые новости, и тогда он понял, почему Чен Му потерял над собой контроль в ту ночь.

Придворные чиновники не позволили ему перенести успальницу императрицы. К тому же, они пытались убедить Чен Му не пренебрегать своим гаремом. При дворе пополз слушок, что во дворце ночует посторонний, а это касалось вопроса чести женщин императора и требовало сурового наказания.

Семья матери Чен Му не имела никакого веса и влияния. В битве за трон он полагался на силу правителя Нин, а теперь ему было необходимо, пользуясь дальше этой семьей, быть в то же время настороже. Императрица Нин не могла родить ребенка, а слухи о благосклонности Чен Му к мужчине расползлись по всему двору и за его пределами. И естественно, нашлись те, кто не мог оставить этого просто так.

Эти «слухи» - всего лишь предупреждение для Чен Му. Если он не внемлет ему, тогда несколько министров, объединившись, вынесут обвинение против Юаня Нанью, и тогда даже Чен Му не сможет защитить Юаня Нанью от неприятностей.

Даже Фен Е, у которого тогда под началом была трехсоттысячная армия, приходилось считаться с влиятельными чиновниками двора, и они стали для него настоящей головной болью. А такому молодому и слабому императору было невозможно избежать трудностей на каждом шагу.

Узнав, что Чен Му был так подавлен и напился из-за него, Юань Нанью испытывал противоречивые чувства. Он не понимал, почему Чен Му так цепляется за него, может... Неужели Чен Му настолько глубоко любит Яна Сиконга и разрывается от ненависти при мысли о том, что, владея всей страной, он никак не может заполучить одного-единственного человека?

Впрочем, ему совсем не хотелось размышлять о том, что творится в голове у Чен Му. Все, что он знал, это то, что в ближайшее время Чен Му не позовет его к себе и, возможно, у него появится шанс вернуться в Датун.

Приближался Весенний Фестиваль, и погода становилась все холоднее. Однако, столичные холода не шли ни в какое сравнение с морозами Датуна и Ляодуна. Как уроженец Ляодуна, Юань Нанью не обращал внимание на погоду и каждое утро тренирвался в легкой одежде, в результате чего все же простудился.

Из дворца к нему прислали лучшего лекаря, для него изготовили лучшие лекарства, и постепенно его жар немного спал, но он все еще испытывал слабость и головокружение, поэтому ему приходилось оставаться в постели. Это немного раздражало его, поскольку он собирался сходить во дворец, чтобы снова попросить у Чен Му разрешение уехать. Если бы он уехал сейчас, он еще успел бы вернуться к Новому году, но теперь его отъезд снова откладывался.

Ночью, когда он находился на грани между сном и бодрствованием, дверь в комнату открылась, впустив внутрь порыв холодного ветра. Несмотря на жарко пылающие угли в жаровне, озноб пробрал его до костей.

Юань Нанью открыл глаза и увидел стоявшего перед ним Чен Му в одежде дворцового евнуха. Юань Нанью нахмурился и попытался подняться. Чен Му помог ему сесть и подложил подушку ему под спину.

- Ваш подданный не может приветствовать императора, как подобает, - сказал Юань Нанью, и его голос прозвучал очень хрипло.

- Почему ты заболел? Слуги плохо заботятся о тебе?

Чен Му смотрел на раскрасневшееся лицо Юаня Нанью, на его бледные губы и взлохмаченные волосы. Они не виделись всего несколько дней, а он уже так сильно похудел, и от его героического вида не осталось и следа.

- Это обычная простуда, - ответил Юань Нанью, избегая пристального взгляда Чен Му. – Что ты здесь делаешь?

- Разумеется, пришел навестить тебя, - Чен Му потрогал лоб Юаня Нанью и нахмурился. – Жар все еще не спал до конца. Ты принимаешь лекарства?

- Принимаю.

- Я еще вчера узнал об этом и хотел прийти, но с меня сейчас глаз не спускают, - лицо Чен Му помрачнело.

- Не смею беспокоить ваше величество.

- Тебе обязательно каждый раз вести себя подобным образом? – усмехнулся Чен Му.

- Да, если ты будешь злить меня, - Юань Нанью покосился на него.

Чен Му погладил его по щеке:

- В тот вечер я слишком много выпил, но я до сих пор помню все, что мы делали и о чем говорили, - он сделал паузу и лукаво улыбнулся. – И я помню, что чувствовал, когда ты кончил в мою ладонь.

Юань Нанью отвернулся, избегая его взгляда, но Чен Му сжал его подбородок, заставляя повернуть голову и посмотреть на него:

- Ты такой упрямый, даже несмотря на твою болезнь. Ты так уверен, что я ничего не смогу сделать с тобой?

Юань Нанью посмотрел ему прямо в глаза:

- Мы с тобой оба хорошо знаем, почему ты не приходил последние несколько дней. Министры не спускают с тебя глаз. Хоть ты и император, но тебе тоже приходится идти на уловки. Никто не хочет, чтобы я оставался здесь, в том числе, и я сам. А ты чего упрямишься?

- Даже если весь мир будет против, я все равно поступлю по-своему, - улыбнулся Чен Му. – Вот что значит быть императором.

- Ни к чему бахвалиться, - с усмешкой ответил Юань Нанью. – Ты новый император, и после вступления на престол у тебя связаны руки. Иначе, зачем бы тебе пришлось пробираться сюда тайком посреди ночи, переодевшись евнухом?

Чен Му поменялся в лице:

- А ты научился окусываться.

- Я... - слова Юаня Нанью прервал приступ кашля.

Чен Му сразу встал, налил ему воды и помог напиться, после чего жгучая боль у него в горле немного ослабла.

- Вот видишь, ты посмел быть непочтительным с императором, и тебя сразу покарали небеса, - усмехнулся Чен Му.

Юань Нанью посмотрел на него без всякого выражения и тихо спросил:

- Чего ты хочешь добиться, прежде чем отпустишь меня?

Чен Му ничего не ответил.

- Ты не можешь держать меня здесь взаперти. Да и как ты объяснишь это придворным? Как ты объяснишь это Правителю Севера?

Чен Му по-прежнему не отвечал и лишь молча смотрел на Юаня Нанью.

- Позволь мне уехать! – Юань Нанью повысил голос, не сводя с Чен Му взгляда.

- А если нет? – беспечно усмехнулся Чен Му.

- Ты же не можешь запереть меня в столице на всю оставшуюся жизнь. И сколько еще ты собираешься тянуть время? Ты и так уже получил трон, победа осталась за тобой, а Ян Сиконг...

- Это не имеет никакого отношения к Яну Сиконгу! – зарычал Чен Му.

Юань Нанью на миг замер, а затем ответил с усмешкой:

- Имеет, и самое прямое.

Чен Му стащил с себя головной убор и раздраженно швырнул его на землю.

- Он мой старший брат, и я готов пострадать за него, - Юань Нанью тяжело вздохнул. – Чен Му, я уже устал от тебя. Что тебе нужно? Делай, что хочешь, но ты должен отпустить меня!

Чен Му, сузив в ярости глаза, пристально смотрел на него:

- Хочешь сказать, что я могу сделать с тобой все, что пожелаю?

Юань Нанью стиснул зубы:

- Только потом отпусти!

Терпение и боевой дух Юаня Нанью истощались с каждым днем, проведенным в столице. Его все сильнее беспокоила эта бескровная битва. И сейчас он больше всего хотел как можно скорее сбежать из столицы и от этого человека, который привел в смятение его рассудок.

- Когда ты только приехал сюда, ты был готов скорее умереть, чем сдаться, - насмешливо сказал Чен Му. – А теперь ты умоляешь меня о благосклонности?

Юань Нанью сжал пальцами шею Чен Му, его взгляд, похожий на взгляд загнанного в ловушку зверя, казался особенно пугающим.

- Я приму это, как наказание, но ты должен поклясться памятью императрицы, что после этого позволишь мне вернуться в Датун.

Чен Му сдавил запястье Юаня Нанью, стараясь подавить свой гнев:

- Юань Нанью, ты действительно не хочешь поднять тост и предпочитаешь выпить штрафную! (1)

Юаня Нанью одолевала слабость, и ему ничего не оставалось, кроме как отпустить его.

- От такого человека, как ты, можно ожидать лишь отравленного вина, - устало сказал он.

- Я никогда не относился к другим так, как к тебе, и никогда не позволял другим то, что позволяю тебе. Но ты упрям, как осел и глуп, как свинья, ты не понимаешь доброго отношения.

Юань Нанью разозлился еще больше:

- Так ты отпустишь меня или нет? Что ты хоч...

Чен Му внезапно наклонился и впился в его губы яростным поцелуем.

Ошеломленный Юань Нанью собирался дать ему отпор, но Чен Му сжал его руки и придавил их к кровати. Он был болен, и его тело так ослабло, что он не мог сопротивляться. Горячие губы Чен Му терзали его губы, а его и без того разгоряченное тело загорелось еще сильнее.

Взгляд Юаня Нанью помрачнел, и он укусил Чен Му за губу. Чен Му вздрогнул от боли, но даже не подумал отступить. Вместо этого он языком раздвинул ему зубы и ворвался внутрь, дразня и распаляя его еще больше.

Привкус крови смешался со вкусом Чен Му, и этот неясный, знойный и властный вкус он не забудет до конца своих дней.

Юань Нанью поначалу был ошарашен, но терперь от этого поцелуя у него закружилась голова и вскоре он совершенно не мог сопротивляться Чен Му, позволив ему и дальше делать то, что он хочет.

Чен Му наконец, отпустил Юаня Нанью и, глядя на его покрасневшие после поцелуя губы, почувствовал удовлетворение в своем сердце. Он сжал подбородок Юаня Нанью и прошептал ему на ухо:

- Ты такой упрямец, а знашь, как я поступаю с упрямцами?

Юань Нанью пристально смотрел на него блестящими глазами.

- Я их наказываю, - кончики пальцев Чен Му скользнули по его подбородку. – И тебя тоже нужно наказать. Когда ты будешь лежать подо мной, плача и умоляя меня о пощаде, тебе придется признать, что тебе очень нравится, когда я жестко трахаю тебя.

- Что за чушь! – сквозь стиснутые зубы прошипел Юань Нанью.

Чен Му осторожно вытер кровь с губ и уставился в упор на Юаня Нанью:

- И тогда я позволю тебе вернуться в Датун. Но ты должен остаться со мной до конца года.

_________________________

1. Выражение означает – когда человек не хочет поднять тост, его все равно заставят выпить в качестве наказания, или примерно - «не хочешь по-хорошему, будет по-плохому». 

Экстра 10

- В первый день Нового года, - нахмурившись, сказал Юань Нанью.

- На пятнадцатый, - ответил Чен Му.

- Размечтался.

- Но...

Юань Нанью схватил Чен Му за грудкѝ и сказал со злостью:

- Ты еще вздумал торговаться со мной? В первый день Нового года ты отпустишь меня обратно в Датун, и ты должен поклясться мне в этом памятью императрицы!

- Ладно, - недовольно сказал Чен Му. – Но ты тоже должен поклясться своей матерью, что приедешь сюда следующей осенью.

- Ты...

- В чем дело? Не приедешь – это будет считаться неподчинением указу!

- Ладно, - неохотно сказал Юань Нанью.

Они оба уставились друг на друга, а затем через силу принесли клятвы.

Как только Юань Нанью закончил говорить, Чен Му немедленно прижал его под собой. Во взгляде Юаня Нанью промелькнул страх, но он лишь насмешливо сказал:

- Я весь растрепанный, неужели тебе настолько приспичило?

Чен Му наклонился к нему так, что кончики их носов соприкоснулись, и сказал с улыбкой:

- А что такое, боишься? Ты только что дал мне обещание, и теперь я могу сделать с тобой все, что пожелаю.

Юань Нанью, сузив глаза, в упор смотрел на Чен Му.

Чен Му потерся кончиком носа об его щеку, а затем обвел губами линию его губ. Его действия были легкими и нежными, словно прикосновение крыльев бабочки.

Юань Нанью напрягся всем телом, мускулы его лица дрогнули, но он изо всех сил старался сохранить самообладание.

- Не волнуйся, - усмехнулся Чен Му. – Ты болен, и у меня пока нет настроения.

- Тогда поднимайся! – Юань Нанью вздохнул с облегчением.

- А я не собираюсь вставать, - сказал Чен Му, перекатившись на бок и обнимая его.

- Но ты улизнул из дворца втайне, и если это обнаружат...

- Я просто вернусь обратно еще до рассвета, - Чен Му устроился поудобней рядом с Юанем Нанью. – Когда поправишься, приходи во дворец попрактиковаться со мной в боевых искусствах.

- Но я посторонний человек, я не могу так просто приходить во дворец... и оставаться там на ночь.

- Я дам тебе поручение.

- Но придворные...

- Разве можно допустить, чтобы все было так, как они хотят? – усмехнулся Чен Му.

- .....

Чен Му уткнулся лицом в теплую шею Юаня Нанью:

- Быть императором действительно не так просто, но рано или поздно, я возьму всю власть в свои руки.

- Зачем ты говоришь об этом мне? – холодно сказал Юань Нанью. – Я генерал Правителя Севера.

- Хоть ты и генерал Фен Е, но ты честный и искренний человек, - угрюмо сказал Чен Му. – Я бы предпочел, чтобы ты был распутным передо мной, чем напускал на себя грозный вид перед этим человеком.

- Ты и так захватил трон, чем еще ты можешь быть недоволен? – усмехнулся Юань Нанью.

- Трон изначально был моим! Это мятежник Фен Е украл его у меня, а теперь он вернулся к своему законному владельцу, - Чен Му ласково погладил Юаня Нанью по щеке. – И ты тоже должен стать моим.

Юань Нанью молча отвернулся от него.

Но Чен Му заставил его развернуться обратно:

- Теперь ты должен полностью повиноваться мне. Генералу Юаню не стоит быть таким забывчивым.

Юань Нанью по-прежнему ничего не отвечал ему.

Чен Му обвил руками талию Юаня Нанью и прижал его к себе:

- Спи. Как ни странно, рядом с тобой мне всегда так спокойно спится.

Юань Нанью замер от удивления.

Чен Му действительно закрыл глаза, и вскоре слуха Юаня Нанью коснулось его спокойное ровное дыхание. Сначала он лежал с открытыми глазами и был настороже, но постепенно его одолела сонливость.

Сколько раз они вот так засыпали в объятьях друг друга?

Если не считать тех ночей в лагере армии Чу, после его приезда в столицу, это был уже третий раз. Человек не может все время держать оборону, это было слишком утомительно. И Чен Му постепенно разрушал его защиту, расшатывая его основание, истощая его терпение и заставляя отступать шаг за шагом. В течение этих трех месяцев, постоянно имея дело с Чен Му, он первым окончательно потерял терпение...

Слова и поступки Чен Му все больше сбивали его с толку. Что происходит между ними, и как следует называть их отношения?

***

Юань Нанью был молод и силен, и через пару дней он полностью поправился. Даже если бы он захотел притвориться больным как можно дольше, императорский доктор, присланный Чен Му, ни за что не стал бы потворствовать ему в этом. Ему пришлось привести себя в порядок и явиться во дворец.

Однако, на этот раз ему не удалось сразу же встретиться с Чен Му, вместо этого он был вынужден дожидаться его в малом зале. Оказалось, что Чен Му пораньше покинул утренее собрание и оставил с собой нескольких чиновников, чтобы обсудить с ними важные дела.

Юань Нанью прождал с утра до полудня, пока перед ним не появился Сунь Мо, который лично привел с собой евнухов с дворцовой кухни, принесших обед для Юаня Нанью.

Едва завидев Юаня Нанью, Сунь Мо любезно сказал:

- Генерал Юань так долго ждет, но его величетсво все еще занят. Позвольте предложить вам пообедать здесь.

- Как я смею.

Хотя Юань Нанью не слишком-то разбирался в дворцовых правилах, он понимал, что старшему дворцовому евнуху не может приказывать даже императрица.

- Раз уж его величество занят, я лучше вернусь к себе.

- Это невозможно, - улыбнулся Сунь Мо. – Его величество задержался из-за важных государственных дел. Генерал должен подождать. Если генералу скучно, я могу принести ему какие-нибудь иностранные диковины.

- В этом нет необходимости, - Юань Нанью с угрюмым видом уселся за стол. – Что ж, тогда я не стану церемониться, - сказал он и с этими словами приступил к трапезе.

Сунь Мо с улыбкой наблюдал за ним.

Юань Нанью проглотил несколько кусков, чувствуя себя неловко под взглядом Сунь Мо.

- Евнух Сунь, почему бы нам не поесть вместе?

- Как я смею, - замахал руками Сунь Мо. – Его величество специально послал меня, чтобы я убедился в том, что генерал поел как следует.

Юань Нанью слегка опустил голову, изо всех сил стараясь не видеть Сунь Мо. Но он не мог заткнуть уши, поэтому ему пришлось слушать, как Сунь Мо, вздохнув, тихо сказал:

- Его величество так благосклонно относится к генералу. Генерал не знает о делах предыдущего правителя, и мне не следовало бы говорить лишнего, но...

Юань Нанью подумал про себя, что лучше бы ему было заткнуться.

- Чтобы защитить генерала, его величеству пришлось действительно вынести немало обид. Император слишком молод, и все пытаются давить на него. Нашлись и те, кто с помощью генерала попытались поставить его величество в сложное положение, и его величество вынес и это... - чем больше Сунь Мо говорил, тем сильнее его охватывала грусть, он даже вытер слезы, блеснувшие в его глазах. – Его величеству пришлось столько страдать с самого детства, и мне действительно очень жаль его.

Юань Нанью чувствовал себя так неловко, что ему больше кусок не шел в горло, и он просто молча уставился на Сунь Мо.

Сунь Мо жестом отослал простых евнухов и подошел поближе к Юаню Нанью:

- Генерал – очень достойный человек, искренний и верный. Его величество подарил генералу персик, почему бы генералу не подарить ему в ответ сливу? (1)

- Евнух Сунь не знает о том, что происходит между мной и его величеством, - с трудом сдерживая гнев, сказал Юань Нанью. – Поэтому с такой легкостью произносит подобные слова.

- Что бы там ни было, все уже в прошлом. Разве генерал не пытался убить его величество? Я видел, как его величество... - Сунь Мо вздохнул. – Я сам видел, каким подавленным и несчастным был его величество в своем гареме, и только рядом с генералом он может проявить свою истинную природу. Его величество так искренне относится к генералу, и, если генерал ответит ему тем же, все будут счастливы. А вот если нет... что хорошего это принесет генералу и четырем провинциям Севера?

Юань Нанью, сжав кулаки, уставился на Сунь Мо:

- Евнух Сунь хочет сказать, что я должен продаться ради корысти?

Сунь Мо, напуганный свирепым видом Юаня Нанью, отвел взгляд:

- Я совсем не это имел ввиду! Просто... я просто выразил свое восхищение генералом и пожалел его величество.

- Его величество владеет всей страной и не нуждается в чьей-либо жалости, - с холодной усмешкой сказал Юань Нанью.

- Боюсь, что во всей стране только я один искренне забочусь о его величестве, - с грустью ответил Сунь Мо и удалился.

Юань Нанью смотрел на стол, уставленный изысканными блюдами, но больше не мог проглотить ни кусочка. Вспоминая печальный взгляд Сунь Мо, он не мог быть уверен в том, говорил ли он искренне или это было простым представлением. Он также не мог знать наверняка, подослал ли его Чен Му в качестве посредника, или же он делал это по собственной воле, чтобы выслужиться перед Чен Му.

Юань Нанью знал, что быть императором непросто, но он определенно не был настолько жалким, как пытался это показать Сунь Мо. Он просто не мог понять, для чего Чен Му понадобилось тратить на него столько усилий. Если дело было только в желании удовлетворить свою похоть, он мог с легкостью взять его силой. Почему он так долго возится с ним?

Чем больше он думал об этом, тем большее недоумевал.

Юань Нанью прождал до самого вечера, прежде чем смог увидеть Чен Му.

Дворцовые служанки помогли Чен Му переодеться в простую одежду. Он был занят с самого утра, и теперь на его лице была заметна усталость. Но стоило ему увидеть Юаня Нанью, как его глаза загорелись.

Юань Нанью поклонился ему и встал в сторонке, ожидая, когда он закончит переодеваться. Жестом отпустив слуг, он подошел к Юаню Нанью и, взяв его за руку, сказал с улыбкой:

- Идем в императорский сад, чтобы полюбоваться сливовыми деревьями.

Чен Му приказал дворцовой страже очистить сад и накрыть на стол. Яркий свет фонарей и свечей отражался на белом снегу, создавая тихую и очаровательную атмосферу.

Они вдвоем лежали на кушетке, покрытой плотной тигриной шкурой. Вокруг них стояли жарко пылающие жаровни, и они совсем не чувствовали холода.

Чен Му взял чашу с вином:

- Это вино изготовлено из зеленых слив, они совсем не похожи на те, что цветут сейчас. Эти цветы сливы годятся только для того, чтобы любоваться ими. А зеленая слива сладкая и вкусная. Скажи, что лучше – цветущие сливы или зеленые сливы?

- Я военный человек, не нужно вести со мной такие беседы, - Юань Нанью разом осушил чашу. – Ну да, неплохое вино.

Чен Му весело рассмеялся.

Они вместе пили вино. Чен Му больше не говорил о неприятных вещах, но рассказал о том, как он впервые приехал в Юннань, и как он наращивал свои силы после отъезда Яна Сиконга, и его рассказ произвел большое впечатление. Юань Нанью, увлеченный его рассказаом, даже позабыл об их противостоянии с Чен Му и рассказал ему об удачах и провалах на поле боя.

Они оба захмелели, и взгляд Чен Му, который не сводил с Юаня Нанью глаз, стал глубоким и острым. Юань Нанью узнал этот взгляд, он почувствовал, как у него пересохло во рту и мгновенно напрягся всем телом.

- Всем выйти! – распорядился Чен Му.

Евнухи, дворцовые служанки и охранники мгновенно испарились, не говоря ни слова, и вокруг стало совсем тихо.

Юань Нанью сел, чувствуя себя неловко, его сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди.

Чун Му протянул ему руку:

- Иди ко мне.

Юань Нанью взглянул на него, сохраняя бесстрастный вид, но чувствуя смятение в сердце.

Чен Му сбросил на пол низкий столик, стоявший между ними и прижал Юаня Нанью под собой. Юань Нанью сделал глубокий вдох и, не мигая, уставился на Чен Му.

Чен Му опустил голову и легким поцелуем коснулся губ Юаня Нанью.

- Я хочу тебя, - прошептал он хрипловатым голосом. – Я так давно мечтал об этом...

Юань Нанью неподвижно замер, не в силах сказать ни слова.

Чен Му впился жадным поцелуем в его губы, хранившие привкус вина из зеленой сливы. Его язык проник к нему в рот, властно и пылко требуя своего.

Юань Нанью уже захмелел, и от этого страстного поцелуя у него закружилась голова. Он инстинктивно попытался сопротивляться, но Чен Му прижал его руки к тигриной шкуре.

После этого поцелуя они оба тяжело дышали. Соприкасаясь кончиками носов, они смотрели друг другу в глаза.

- Скажи мне правду, ты когда-нибудь думал обо мне? – тихо прошептал Чен Му. – Ты вспоминал те ночи, которые мы провели друг с другом?

- Что за чушь, - холодно ответил Юань Нанью.

- Не важно, признаешь ты это или нет, - улыбнулся Чен Му. – Главное, что ты сам знаешь об этом в своем сердце.

Юань Нанью стиснул зубы, но почувствовал, что в этот момент под волнующим его душу пристальным взглядом Чен Му он не способен скрыть от него что-либо.

- Ты поклялся мне в тот день, - Чен Му с беспечной улыбкой обвел кончиком пальца губы Юаня Нанью. – И я сейчас могу сделать с тобой все, что пожелаю.

- Хватит уже ворковать, словно женщина! – обругал его Юань Нанью.

- Сейчас ты узнаешь, похож ли я на женщину, - рассмеялся Чен Му, распахивая одежду Юаня Нанью.

Эта ночь навсегда останется в их памяти неизгладимым воспоминанием.

__________________________

Эх, автор, совести у тебя нет. Даже одну ночь зажала нам. И тема палатки не раскрыта вообще. Безобразие!

1. Это поговорка, означает ответный подарок, равноценный обмен.

Экстра 11

С тех пор Юань Нанью часто оставался ночевать во дворце, а иногда Чен Му оставался на ночь в резиденции Цзяньцзя. И как только они встречались, то предавались «распутству» всю ночь напролет.

Юань Нанью не знал, что о нем говорят окружающие. Раньше он очень дорожил своей репутацией, но Ян Сиконг уже успел сильно «отличиться» перед ним, а также после того, как он совершил преступление, примкнув к мятежникам, его мало заботило, что о нем говорят люди.

Что на самом деле смущало его, так это его растерянное и развращенное сердце. Сопротивляясь Чен Му и держась настороже, он все глубже погружался в эти порочные отношения, все крепче увязая в них. Но больше всего его пугало то, что отношение Чен Му к нему становилось все более непонятным, и иногда казалось, что... они особенно близки.

Он предпочел бы вернуться в то время, когда они были врагами и в любой момент были готовы вцепиться друг другу в глотки. По крайней мере, тогда ненависть помогала ему сохранять трезвость рассудка. Он всегда больше поддавался уговорам, чем принужению, и сейчас, когда Чен Му всячески выказывал ему доброе расположение, он знал, что ему нельзя доверять, но это все равно волновало его.

Приближался Новый год, и он отдал солдатам приказ подготовить необходимый припасы в дорогу. От одного только Чен Му он получил десять груженых различными вещами повозок.

С давних времен другие страны платили дань Центральным Равнинам, но так как это были в основном, варвары, они не могли дать ничего хорошего. А вот ответные дары – это большая милость. Чтобы показать силу и процветание своей страны, им приходилось отдавать в пять, а то и десять раз больше. Поэтому варвары так отчаянно старались не ударить в грязь лицом и заплатить дань – ради ответных даров.

Однако, Фен Е платил Чен Му дань совсем на других условиях. Это был дар императору от его феодала. Чен Му понимал, что его подданый приехал издалека, чтобы исполнить поручение, и это было нормально – вознаградить его подарком, однако, такое количество подарков неизбежно должно было вызвать пересуды.

Юань Нанью принял все без вопросов. У него не было причин отказываться от возможности занять цветы для подношения Будде, (1) и этих подарков ему хватит, чтобы наградить своих подчиненных.

Когда он должным образом приготовился отправиться в обратный путь, ему передали устный приказ Чен Му явиться во дворец.

Когда он пришел туда, перед ним появился Чен Му с улыбкой на лице. Юань Нанью не знал, зачем он позвал его, и Чен Му сказал:

- Ко двору только что прибыли посланники из двух провинций, чтобы поздравить меня с Новым годом. Взгляни, какую диковинку они привезли.

Юань Нанью увидел на столе какие-то круглые штуковины, которые казались очень необычными, поскольку он еще никогда ни видел ничего подобного.

- Это называется «кокос», - Чен Му взял одну из этих штук и бросил ее Юаню Нанью.

Юань Нанью поймал его и услышал внутри звук плещущейся жидкости. Взвесив кокос на руке, он поднес его к уху и снова прислушался:

- Там что, есть вода?

- Эти штуки растут за пределами Южно-Китайского моря. Они очень необычны, у них внутри есть вода и сладкая мякоть, а снаружи они покрыты твердой оболочкой. Они растут на очень высоких деревьях.

- И что, их можно есть? – с любопытством спросил Юань Нанью.

Чен Му бросил вопросительный взгляд на Сунь Мо.

- Их можно и есть, и пить, -с улыбкой ответил Сунь Мо. – Я слышал, эта штука помогает продлить жизнь.

Один из евнухов принес чашу для вина и тарелку, на которой лежали несколько кусочков белой мякоти. Юань Нанью взял чашу и с любопытством попробовал прозрачную жидкость. Она была сладковатой и приятной на вкус, и он сказал:

- Если из этого сделать вино, оно наверняка должно быть очень вкусным.

- Айй, его величество с генералом понимают друг друга сердцем! – сказал Сунь Мо. – Его величество уже подумал об этом и даже отдал приказ.

Юань Нанью немного смутился и подумал про себя, что болтовня евнуха действительно действует ему на нервы. Улыбка Чен Му стала еще шире:

- Попробуй мякоть.

Юань Нанью откусил кусочек, чувствуя приятный сладкий вкус. Это была действительно очень необычная и восхитительная вещь.

Чен Му подошел поближе и откусил вторую половину, которую держал в руках Юань Нанью. Воспользовавшись возможностью, он лизнул языком кончики его пальцев. Юань Нанью не ожидал от него ничего подобного. Вздрогнув от этого прикосновения, он почувствовал, как у него занемели кончики пальцев и вспыхнули щеки.

Чен Му облизнулся и сказал:

- Я слышал, в тех странах все четыре времени года одинаковы, и там вообще не бывает зимы. Там столько разной пышной зелени, и мне так хотелось бы увидеть это своими глазами! – в его голосе послышалась тоска.

Юань Нанью, который все еще не пришел в себя, открыл рот, но так и не нашелся, что сказать.

- Хотел бы отправиться туда вместе со мной? – спросил Чен Му, не сводя с него взгляда.

Юань Нанью почувствовал, как затрепетало его сердце, а лицо загорелось еще сильнее. Он отвел взгляд и смущенно пробормотал:

- Ваш под... ваше величество... ммм...

Чен Му смотрел на покрасневшие щеки Юаня Нанью и, чувствуя восторг в своем сердце, приказал:

- Всем выйти!

Сунь Мо с улыбкой поклонился и увел с собой всех евнухов и служанок.

Чен Му слегка похлопал Юаня Нанью по щеке и умышленно поддразнил его:

- Почему ты так покраснел? В комнате слишком жарко?

Юань Нанью отвел его руку:

- Ммм, немного, - он сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться. – Хотя эта штука из южных земель хороша, путь туда неблизок, и везти ее оттуда очень хлопотно и накладно. Это напрасная трата сил и денег. Попробовали – и хватит.

- Если тебе понравилось, все остальное неважно, - с улыбкой сказал Чен Му.

- Я просто попробовал разок, не так уж сильно мне и понравилось, - Юань Нанью поставил чашу на стол.

Чен Му внезапно обнял его сзади за талию. Юань Нанью от неожиданности вцепился в его руку:

- Ты не...

- Я не боюсь, если кто увидит, - ласково ответил Чен Му и положил подбородок ему на плечо. – Я просто хотел увидеть тебя сразу после утреннего собрания. У меня много хлопот, и только когда я вижу тебя, мне становится легко на сердце.

Юань Нанью, чувствуя себя неловко от близости Чен Му, убрал его руки со своей талии.

- В чем дело? – нахмурился Чен Му. – Здесь только мы вдвоем.

- Сейчас же... не ночь, - с трудом выговорил Юань Нанью.

- Хочешь сказать, что я могу прикасаться к тебе только ночью?

- Ты знаешь, что я имею ввиду, - раздраженно ответил Юань Нанью.

- Нет, не знаю, - упрямо сказал Чен Му, по-прежнему обнимая его. – Я лишь знаю, что хочу по ночам спать с тобой в одной постели, и днем тоже хочу быть рядом с тобой.

Юань Нанью, не осмеливаясь смотреть в глаза Чен Му, хотел отвернуться, но Чен Му сжал его подбородок и с нежностью поцеловал его в губы.

По телу Юаня Нанью пробежала дрожь. Он не хотел отвечать на поцелуй, но не мог устоять. Это ощущение близости было таким теплым, смущающим, трепетным, и это было действительно... неплохо.

Они отстранились друг от друга, пытаясь отдышаться. Чен Му ласково погладил Юаня Нанью по щеке:

- О чем ты сейчас думаешь?

- ... да так, ни о чем.

- Наверняка ты думаешь обо мне, - Чен Му смотрел на него сияющими глазами. – Ты думаешь об этом поцелуе или о том, что было между нами вчера ночью?

Губы Юаня Нанью дрогнули, и он серьезно сказал:

- Я думал о том, что скоро поеду домой.

Чен Му на миг замер, в его глазах вспыхнул гнев:

- Ты просто упрямишься или пытаешься разозлить меня?

- Я просто сказал правду.

Чен Му сжал кулаки:

- А знаешь, о чем думаю я?

- Я не хочу этого знать.

- Тогда я просто покажу тебе, - Чен Му прижал Юаня Нанью к столу и, распахнув полы его одежды, взялся за пояс штанов.

- И ты посмеешь... - изумленно сказал Юань Нанью.

- Весь дворец принадлежит мне, почему же я не посмею? – Чен Му опустил голову и прикусил ухо Юаня Нанью. – Все еще думаешь о том, как вернуться домой?

 Юань Нанью стиснул зубы и ничего не сказал.

Чен Му вошел в него без предупреждения и начал энергично двигаться. Их тела прекрасно подходили друг другу, и разжечь пожар было совсем не трудно. В самый разгар их любовной схватки Чен Му прошептал на ухо Юаню Нанью:

- Может, останешься?

Юаню Нанью, чей разум в этот момент был словно в тумане, показалось, что в этом голосе прозвучали умоляющие нотки, отчего он прозвучал особенно печально.

***

Наконец, наступил канун Нового года, и Чен Му устроил для министров прием в Зале Высшей Гармонии. Во время этого приема он был слегка рассеянным, и его взгляд то и дело обращался в сторону Юаня Нанью. К счастью, его лицо было скрыто за драгоценными нитями, иначе, это было бы заметно всем.

Юань Нанью был таким же рассеянным, как и Чен Му. Завтра утром он сможет покинуть столицу. Он много месяцев ждал этого дня, но почему-то сейчас он был расстроен и подавлен, но никак не мог понять, в чем причина.

Когда он ехал в столицу, он хорошо представлял, сколько опасностей может ожидать его в логове врага, но он и подумать не мог, что все закончится именно так. Когда после его возвращения Ян Сиконг и Фен Е начнут задавать ему вопросы, что он им скажет? Он и сам не понимал, что происходит между ним и Чен Му.

После ужина его отвели в Павильон Небесной Чистоты.

Чен Му выпил немало вина, и, пока его переодевали, он пил отрезвляющий отвар. Его лицо раскраснелось, а взгляд был рассеянным, но стоило ему увидеть Юаня Нанью, как его взгляд мгновенно прояснился.

Закончив переодеваться, он сел на кровать и сказал слугам:

- Всем выйти!

Слуги вышли из комнаты, оставив их вдвоем. Они молча смотрели друг на друга и после долгого молчания Чен Му заговорил:

- На рассвете я собираюсь поклониться своим предкам.

Юань Нанью ничего не ответил. Чен Му протянул ему руку, и Юань Нанью после некоторого колебания подошел к нему.

Чен Му сжал его руку и посмотрел на него:

- Когда я вернусь, ты уже уедешь?

Юань Нанью молча кивнул, и во взгляде Чен Му промелькнула паника.

- Я не отпущу тебя, - прошептал Чен Му.

- Ты отказываешься от своего слова? – нахмурился Юань Нанью.

- Если ты уедешь, вдруг ты больше не вернешься? – Чен Му смотрел на него проникновенным взором. – Что, если мы больше не увидимся в этой жизни?

Юань Нанью замер от неожиданности. Он никогда не задумывался над этим вопросом. А вдруг они и правда больше не увидятся...

- Останься, и ты сможешь делать, что пожелаешь, - Чен Му крепко сжал руку Юаня Нанью. – Просто скажи, чего тебе хочется? А?

Юань Нанью опустил голову и ничего не ответил.

Чен Му обвил его талию руками и уткнулся лицом в его живот.

- Юань Нанью, ты все еще ненавидишь меня? – глухо пробормотал он.

Юань Нанью напрягся всем телом, он не знал, как ответить ему, потому что до сих пор не знал ответа на этот вопрос. Ненавидит ли он его? Этот человек стал императором, какая теперь разница, ненавидит он его или нет. Впрочем, это не ответ на вопрос. Тогда как ответить на этот вопрос?

- Останься. Когда ты рядом со мной, я все еще чувствую себя человеком, - Чен Му закрыл глаза, его брови нахмурились, а лицо исказилось словно от боли. – Не уезжай.

- ... Я не могу... не могу остаться... - ответил Юань Нанью.

Чен Му крепко обнимал Юаня Нанью за талию, словно опасаясь, что, если он отпустит этого человека, тот исчезнет навсегда.

Этот мир так огромен, и разлука может стать длиною в жизнь.

Юань Нанью смотрел на собранные в пучок волосы Чен Му, чувствуя смятение в сердце. Он все не мог успокоиться. Что они делают, как все могло дойти до такого? Когда-то он поклялся содрать с этого человека кожу, а в итоге они сделали самую интимную вещь на свете, и теперь, когда им предстоит разлучиться, он должен был бы радоваться и испытывать чувство облегчения, но... он чувствовал себя совершенно потерянным.

Да что с ним не так? Неужели он настолько безвольный!

- Я хочу, чтобы ты остался, значит, ты должен остаться, - неожиданно выпалил Чен Му.

- Ты уже дал мне клятву, а государь должен держать свое слово, - сказал Юань Нанью.

- К черту слово государя! – Чен Му внезапно повалил Юаня Нанью на кровать. – Я не отпускаю тебя!

- Ты дал мне клятву, - спокойно повторил Юань Нанью.

Чен Му не сводил с Юаня Нанью взгляда, его глаза покраснели:

- Я хочу, чтобы ты всегда оставался рядом со мной.

Разум Юаня Нанью пришел в смятение, сердце бешено стучало у него в груди, и он неожиданно спросил:

- Почему?

- Потому что... - Чен Му застыл, его губы дрожали, он не мог вымолвить ни единого слова.

Юань Нанью смотрел на него в упор.

Чен Му прижал его под собой и, наклонившись к его уху, тихо сказал:

- Я... ты нравишься мне.

Юаня Нанью застыл, словно громом пораженный, на какой-то миг ему показлось, что вся кровь вскипела в его теле, а разум вмиг опустел.

- А ты? – дрожащим голосом спросил Чен Му. – В твоем сердце есть место для меня?

Юань Нанью никак не мог прийти всебя, слова Чен Му потрясли его, и он совершенно растерялся, разом утратив дар речи. После долгого молчания он услышал свой собственный дрожащий голос:

- Нет.

- Я тебе не верю, - Чен Му потерся щекой об его лицо. – Я не верю, что у тебя нет никаких чувств. Когда мы целуемся, когда ты стонешь подо мной, я не верю, что в тот момент ты совсем не думаешь обо мне.

Юаню Нанью хотелось оказаться где-нибудь на другом конце света. Каждое сказанное Чен Му слово не давало ему возможности дать ответ, и, хотя его голос звучал тихо и спокойно, ему почудилась в нем нечто опасное. Казалось, он заставляет его ясно осознать то, что происходит между ними.

Юань Нанью инстинктивно воспротивился ему:

- Я не нравлюсь тебе. Чен Му, тебе никто не может нравиться, ты любишь только власть. Возможно, тебе нравился Ян Сиконг, но больше всего тебе нравится власть.

- Да, мне нравится власть и нравился Ян Сиконг, это правда, - не раздумывая, ответил Чен Му. – Но то, что мне нравишься ты, это тоже правда. Ты... ты такой славный, ты искренний и верный, прямолинейный и великодушный, ты не похож на меня и на других людей.

Юань Нанью замер, внезапно его охватил страх, и ему захотелось убежать как можно дальше отсюда. Он изо всех сил начал отталкивать от себя Чен Му, но тот с таким же отчаянием старался подавить его, отказываясь отпускать.

Какое-то время они боролись на кровати, и вскоре ощутили изменения в своих телах. Они оба замерли и, тяжело дыша, уставились друг на друга.

Неизвестно, кто первым сделал движение вперед, и их губы слились в неистовом грубом поцелуе. Они лихорадочно стаскивали одежду друг с друга, их тела распалялись все сильнее. Они сплелись в клубок, словно дикие звери.

- Юань Нанью, Юань Нанью, - непрестанно шептал Чен Му. – Я ведь тоже нравлюсь тебе...

- Не воображай о себе... - упрямо проговорил Юань Нанью, сотрясаясь от его мощных толчков.

Чен Му становился все более несдержанным и неуправляемым в своих действиях:

- Если ты мужчина, перестань обманывать сам себя.

Юань Нанью закрыл глаза, ему больше не хотелось ни о чем думать, и он позволил себе полностью отдаться этому безумию.

- Чен Му... - он неосознанно выкрикнул имя человека, который полностью завладел им в этот момент.

Они всю ночь утопали в безумии, обнимая друг друга, вместе возносясь на небеса и падая в преисподнюю.

Когда рассвело, Юань Нанью вытащил их постели свое измотанное тело и медленно натянул на себя одежду.

Когда он был полностью одет и повернулся, Чен Му уже неизвестно сколько сидел в кровати и молча смотрел на него тоскливым взглядом, в котором было отчетливо заметно его нежелание смириться. Юань Нанью внезапно ощутил боль в сердце, его чувства пришли в смятение. Они оба уставились друг на друга и долго молчали.

Наконец, Чен Му заговорил:

- Ты...

- Я обещаю тебе, что осенью приеду снова, - внезапно выпалил Юань Нанью.

Глаза Чен Му вспыхнули, он прикусил губу, а затем молча кивнул.

Юань Нанью больше не осмеливался задерживаться здесь, опасаясь, что сделает какую-нибудь глупость. Отступив на пару шагов, он пристально посмотрел на Чен Му, а затем развернулся и ушел, не оглядываясь.

Чен Му смотрел ему в спину до тех, пор пока его фигура не исчезла из вида, а затем медленно закрыл глаза рукой.

***

Выехав на лошади из городских ворот, Юань Нанью натянул поводья и, развернувшись, внимательно посмотрел на величественные городские стены. За этой стеной есть и другие стены, а в самом центре этого города находится человек, владеющий всей Поднебесной, и этому человеку было суждено оставить глубокий след в его сердце.

Он невольно приложил руку к груди – туда, где билось его сердце.

Возможно, в его душе все еще оставались обида и злость, может быть, он все еще ненавидел Чен Му за то, что он сделал с ним, но он также не мог выбросить из головы и все то хорошее, что было между ними.

Возможно... возможно, ему не нужно спешить и искать ответ именно сейчас, будущее велико, и время все расставит по своим местам.

Он развернул лошадь и поехал прочь.

___________________________

1. Выражение означает «передарить подарок, сделать подарок за чужой счет, присвоить себе заслуги».

______________________

Далее следует короткая заметка от автора: «На самом деле, я с самого начала решила, что концовка их отношений будет открытой, потому что в рамках этого романа никто не может обрести все, что желает. Это жизнь, и в ней не бывает ничего идеального. В общем, те, кому нравится эта пара, могут сами придумать свою версию их истории. А сейчас они видятся, как Волопас и Ткачиха раз в году, хаха».

(миф. Волопас и Ткачиха (звёзды, находящиеся к западу и востоку от Небесной реки - Млечного Пути. По легенде, Небесный владыка за усердие разрешил Ткачихе выйти замуж за Волопаса, жившего на западном берегу реки. Выйдя замуж, та перестала ткать, и в наказание Владыка возвратил её на восточный берег, разрешив встречаться с мужем лишь раз в год ― 7-го числа 7-го месяца)

И на этом у нас:

К О Н Е Ц

Для читателей, желающих поддержать переводчика:

номер карты Мир: 2202 2036 4503 1339

номер карты Visa: 4346 5885 5273 0607

yoomoney. ru - 4100115263044125

PayPal - liluguan7273@yahoo.com

😘