Часть 6. Глава 1.

Как и обещал принц Тревин, во дворце нас встретили достойно. Если и не по-королевски, то где-то на уровне самых важных вельмож. И баньку истопили, и закуски исправно подносили прямо во время мытья, и подремать на мягких перинах позволили перед тем самым званым ужином.

А затем, ближе к вечеру, нашу команду - исключая Терезина и Мириам, конечно, - посетили брадобрей и портной. С каждым по очереди поработали, каждого привели в божеский вид. Даже ставшее непривлекательным аниранское ухо портному удалось закрыть модным в этих краях беретиком. Наподобие того, который носили равенфирские аристократы и военные. Хоть в местных одёжках да ещё с беретом на голове я сам себе напоминал королевского пажа из детских сказок, не стал выражать возмущение и вместе со всеми пожаловал к столу.

Как выяснилось в последствии, званый ужин у короля и званый ужин у принца - это две большие разницы. И меню было победнее, и народу поменьше. Не говоря уже о количестве прислуги, хоть и сновавшей повсюду, старавшейся сновать незаметно.

Мириам, Харгрид - супруга принца Тревина - и дочь достопочтенного примо, владельца лесопилки, постарались не ударить в грязь лицом и появились в шикарных нарядах. Мириам вся светилась, когда в пышном платье буквально плыла по отполированному полу. Она откровенно радовалась, что мытарства и мучения закончились. Что ещё буквально месяц назад ей приходилось ночевать под открытым небом, иногда в собственных фекалиях, а сейчас она снова окунулась в приемлемый статусу комфорт. Взгляд, которым она меня наградила, когда кружилась передо мной, спрашивая, нравится ли мне её шёлковое платье и модная косынка, был весьма красноречив. Взгляд был полон счастья.

Затем принц быстро завершил обряд представления друг другу всех действующих персон. Меня познакомили с весьма достойными людьми. С тем самым коммандером Ретэнон, который ранее забил на свои обязанности командира гарнизона, но с появлением анирана в столице вновь ожил. С принцессой Равенфира Харгрид - высокой и весьма интересной дамой. С детьми принца - весёлыми пацанами-двойняшками, которые, судя по моим быстрым выводам, за свою жизнь никогда не слышали слово "нельзя". Они порхали по залу и практически не обращали внимание на взрослых. Как мне показалось, Тревин их разбаловал... Так же, кроме нескольких влиятельных землевладельцев, меня представили дочери владельца лесопилки - третьей женщине, которой позволили присутствовать на званом ужине. Хоть к женщинам в Астризии - да и в других странах, как я убедился из рассказов профессора Гуляева, - после появления в небе карающего огня стали относиться, мягко говоря, пренебрежительно, эту красотку на званый ужин допустили. Смысл её присутствия от меня ускользал до момента, когда нас представили друг другу. Молодая, миловидная девушка нетронутой красоты очень смущалась, краснела и практически не поднимала глаз от пола. Но когда наши взгляды всё же встретились, я многое в них рассмотрел. Такие взгляды я видел и в своём мире, и в этом. Особенно в этом, где я куда больше знаменит, что самая яркая Голливудская звезда. А чтобы убедиться, что мои быстрые предположения не лишены смысла, следующим взглядом я изучил лицо её папаши. Он утвердительно кивал в такт вызубренным словам дочери, когда она своим мягким голосом как по писаному хвалила понаехавшего анирана. Правда я остался безразличен к словесным предварительным ласкам, хоть и поблагодарил девушку за добрые слова. И когда нас рассаживали за столом, думал лишь о том, сколько денежных знаков папаша занёс принцу, чтобы быть приглашённым на встречу с посланником небес не в одиночку, а с дочерью.

Сам же ужин прошёл, как говорится, в тёплой и дружественной атмосфере. Много дней никто из нас - путешественников - не видел такой роскоши. Ещё недавно мы чуть ли не траву жрали. Корешки грызли. Живым ужом не брезговали. А потому в этот вечер дали жару.

Кроме меня, разумеется.

Феилин, Иберик и даже наш трезвенник Сималион наелись от пуза и напились до краёв. Первым двоим была чужда придворная чопорность. Если Иберику в какой-то степени было не плевать на этикет, то Феилин его в гробу видел. Он оторвался по полной за предыдущие полтора года лишений и голода. Его, в итоге, прислуга принца отнесла в выделенный нумер, когда он уснул за столом. А пьяного Иберика, когда тот попытался сопротивляться, утащил Сималион. Опираясь друг на друга, они удалились, в пути ведя очень знакомый разговор на тему уважения.

Но всё это случилось после речи Терезина. Пацану наливали, разумеется. Но прежде чем два бокала вина победили неопытный организм, Терезин успел рассказать о подвигах во время тяжёлого и долгого пути. Тревин тихо посмеивался над словами брата, Мириам по-доброму улыбалась, когда тот хвалил анирана, а двойняшки Понтус и Петри чуть ли не в рот заглядывали малолетнему болтливому дяде. Им двоим, обслуге, некоторым приглашённым примо и молодой дочери владельца лесопилки история пришлась по душе. Недовольно морщил усы немногословный коммандер Ретэн, когда Терезин весьма нелестно отзывался о преследовавших нас храмовниках. А Тревин даже успел вовремя остановить братца, когда тот собирался, было, публично пропесочить второго самого статусного святошу в Астризии. Хоть Тревин предусмотрительно не пригласил на ужин нового первосвященника Равенфира, а следовательно, теоретически, в этом месте можно было богохульствовать, всё же уберёг братца от лишних слов. Как мне подумалось, Тревин не сомневался, что слова, произнесённые здесь, здесь не останутся. Обязательно кто-нибудь из гостей поделится информацией с кем-нибудь посторонним. И лучше пусть те, кому по статусу положено "следить за базаром", за ним следят.

Мириам же во время ужина вела себя спокойно и умиротворённо. С её лица не сходила счастливая улыбка. А понимающий взгляд, который иногда на неё бросала жена Тревина, наводил на мысль, что они обменялись информацией, которую я бы хотел сохранить в тайне. Может я ошибался, конечно. Но всё же тихое поведение и загадочная улыбка заставляли меня нервничать. Я бы предпочёл, чтобы Мириам летала в облаках сама с собой, а не подтверждала аксиому, что женщины умеют хранить секреты только небольшими группами по десять-пятнадцать человек.

Но всё же, когда ужин уже начал подходить к концу, я немного расслабился. Хоть я старался ограничивать себя в алкоголе, чтобы не ударить лицом в грязь (в данном конкретном случае - в тарелку), в еде не ограничивал. Всё же продолжительное голодание сказалось и на мне. Так что когда шатающегося Терезина слуги сопроводили в выделенные ему покои, а детишек жена Тревина увела укладывать спать, я чувствовал давно забытое насыщение. Я был доволен сегодняшним вечером и мечтал отоспаться. Но - и в этом я ничуть не сомневался после ранних предупреждающих рассказов Мириам - меня ждал очередной тет-а-тет. Я ни на секунду не забывал, что Тревин потребует отчёта. Он снисходительно реагировал на слова Терезина о моём геройском поведении, но уважительно присвистывал, когда ему рассказывали, как анирану штопали раны. Кидал любопытные взгляды, когда Терезин передавал слова анирана, о том, каким должен быть король и что такое бремя лидерства. Но странно кривил губы во время рассказа о том, как аниран небесным оружием крошил приспешников лживой церкви. То есть мимика Тревина как бы подтверждала, что к заблудшему братцу своему он относится с изрядной долей снисходительности и верит его словам лишь отчасти. И что подтверждение этим словам он желает услышать от меня.

Так же я обратил внимание на весьма показательный момент: в течение всего ужина гостеприимный принц лишь мочил губы в вине. Он поднимал тосты вместе со всеми, но ни разу не выпивал до дна. И кубок его серебряный слуги ни разу не наполнили. То есть Тревин или действительно был настроен на серьёзный разговор, или хотел быть готов к любым сюрпризам от потенциального драксадара.

- Не желает ли аниран, будущий милих, я надеюсь, продолжить беседу в моих покоях? - он обратился ко мне без всякого стеснения, когда прекрасный десерт из бисквитного теста был прикончен. - Самое время отпустить гостей и поговорить о серьёзном. А чтобы помочь разговору быть более откровенным, горшочки с тлеющими листьями нас уже ждут.

Тревин уверенно поднялся со своего стула, и ещё более уверенно совершил жест ладошками, намекая, что подниматься вместе с ним пришла пора и гостям. Тихая и кроткая дочь владельца лесопилки, во время ужина отчаянно ловившая мой взгляд, молча поднялась и смотрела обречённо. Но я, хоть и не планировал ранее её обнадёживать, всё же сжалился над девушкой: встал вместе со всеми, поймал взгляд, прислонил руку к груди и поклонился ей персонально, как бы намекая, что девушку заметил, девушку оценил и, возможно, не забуду. И этого вполне хватило, чтобы вернуть добрую улыбку на прекрасное лицо.

- Интересно, мужские разговоры когда-нибудь выйдут из моды? - саркастически усмехнулась Мириам, после того, как гости потянулись к дверям в сопровождении тихих стражников. - Не пригласите даму на междусобойчик?

- Судя по словам бедняги-брата, ты и так натерпелась, - улыбнулся в ответ Тревин. - К тому же ты - апостат. Грехи ещё замаливать и замаливать. Отдохни в своих покоях. Помолись на ночь. А утром - в храм.

Мириам фыркнула:

- Тревин, ты ещё менее религиозен, чем я. Да и грешил куда больше. Давай лучше вместе вдохнём "дым забытья". И присмотрим друг за другом. Вдруг один из нас переборщит...

- Твоя забота о посланнике небес впечатляет, - засмеялся Тревин.

- Естественно. Он же спас мне жизнь.

- В благодарность за этот во истину великий поступок, - красиво сыронизировал Тревин. - Я обязательно вознагражу его чем-нибудь достойным. Как минимум, спасу от твоего жужжания хотя бы на один вечер. А то, боюсь, таких вечеров в предыдущие рассветы у него было слишком много.

- Не стоит зря упражняться в словоблудии, - мне надоел этот иронический спектакль. Судя по рассказам Мириам, они с Тревином действительно давние, хорошие друзья. И эти попытки друг друга подколоть выглядели фальшиво. - Ваше Высочество, анирану так же интересно поговорить с Вами один на один, как и Вам с ним. Но я сразу хочу сказать: если Вы меня опасаетесь, то зря. Мои планы простираются не только на всю Астризию, но и на её законных правителей. Каждый носитель королевской крови для меня крайне важен. Никому из них я не причиню вреда... Но если Вы думаете, что я могу хоть как-то опасаться Вас, вы заблуждаетесь. Несмотря на пугалки Мириам, я не испытываю страха перед Вами. Поверьте, я встречал людей куда более опасных. И мои коленки перед ними не дрожали.

Как я уже говорил, принц Тревин физически не выглядел тем, кто может представлять для меня хоть какую-либо опасность. Едва ли в его руках было столько силы, сколько в моих руках. Но Мириам считала, что в нём достаточно иной силы, способной причинить вред анирану. И я не мог отмахиваться от слов женщины, которой доверял абсолютно. Поэтому решил предупредить принца заранее.

Тревин опять снисходительно усмехнулся и бросил короткий, слегка недовольный взгляд на стоявшую рядом Мириам.

- Как раз о дальнейших планах анирана я и хотел поговорить, - спокойно сказал он. - К тому же нам не мешало бы обсудить завтрашний день. Хочет аниран или не хочет, ему придётся предстать пред жителями Равенфира. Предстать и продемонстрировать свою уникальность. Иначе ни жители, ни примо, ни даже... кх-м... святая церковь мне этого не простит. Раз потенциальный спаситель прибыл, он должен себя показать.

- Несомненно, Ваше Высочество, - кивнул головой я. - Вера народа Астризии в будущего милиха для меня крайне важна. Очень важно, чтобы слово об аниране распространилось не только в центральной и западной частях Астризии, но и по всей стране. Особенно этого слова, как я убедился, не хватает на Востоке. Там в анирана не только не верят, но и, как оказалось, в некоторых местах даже не слышали. А это крайне скверно для моих долгоиграющих планов.

- В таком случае, я думаю, нам стоит обменяться теми самыми долгоиграющими планами, - Тревин откровенно прожигал меня взглядом. А затем указал рукой в сторону. - Прошу... Мириам, я прикажу, чтобы тебя проводили в твои покои.

Шутки закончились. Принц щёлкнул пальцами, и в следующую секунду плотные шторки, закрывавшие каменную стену, отдёрнулись. Четыре крепких мужика, экипированные в кожаные доспехи и мягкие, неслышные мокасины, подошли ближе и замерли за спиной Тревина. Похоже, Мириам действительно хорошо знала своего друга: эти четверо в течение всего ужина умело скрывались. Я даже предположить не мог, что в стене потайное помещение. Иначе эти крепыши никак бы не уместились между шторкой и стеной.

Мириам выразительно посмотрела на стражей, а затем сделала шаг навстречу и прошептала:

- Не забывай, о чём я говорила.

Она отстранилась и двинула на выход. Двое из четверых решили её сопроводить.

- Прошу в мои покои, - как ни в чём не бывало повторил Тревин и вновь сделал жест рукой.

Чтобы не казаться дураком в собственных глазах, я не позволил вести себя, как смертника на казнь. Ну то есть не шёл впереди, изредка панически оглядываясь. Я пропустил вперёд и принца, и его охрану. И всю дорогу до шикарных покоев шёл внимательно смотря по сторонам и ожидая очередной подвох от каждой стены, мимо который мы проходили.

Но, видимо, принц был не намерен играть со мной в игры. Он если и опасался потенциального драксадара, всё же решил для начала прощупать его, а не рубить с плеча, основываясь лишь на рассказах Мириам о священной книге. Ему было так же интересно изучить меня, как и мне его.

Как и положено совсем непростой особе, живущей практически по-королевски, покои Тревина находились на вершине самой высокой башни. Но это, как я вскоре убедился, скорее был рабочий кабинет, а не место для одинокого ночлега. Едва мы зашли, я сразу заметил яркие факела, воткнутые в каждую стену, широкий стол, заваленный картами, писчий набор, два знакомых горшочка с поднимающимся над ними дымком, шкафы с книгами и комфортный диванчик.

- Прошу, - по дорогому ковру Тревин прошёл к столу и налил из серебряного графина в два приготовленных кубка. - Мармасское. Стозимней выдержки. Присаживайся, аниран. Вы - за дверь.

Раздав сразу кучу указаний, он вручил мне бокал, с удовольствием плюхнулся на мягкое кресло у стола и задумчиво уставился в распахнутое окно. Внизу горели огни засыпающего города, а в отдалении, на вершине освещённой Башни Бдения, бодрствовал внимательный магистр.

Скрипнули деревянные створки. Стражи, с которых я не спускал глаз всю дорогу, удалились и закрыли за собой дверь. Я обошёл небольшую комнату и ощупал каждую стену.

Тревин засмеялся:

- А ты недоверчивый, как я посмотрю. Всегда на страже? Или это Мириам тебя так напугала?

- Ваш злой мир научил меня быть осторожным, - без всякой иронии ответил я. - Если я перестану таким быть, очень скоро в Ваших глазах, Ваше Высочество, потенциальным драксадаром станет кто-либо другой. Белый Великан, например. Или та самая "Карающая Длань Фласэза" из жаркой Флазирии.

- Его зовут Уэс...

- Что?

- Та самая длань. Из Флазирии которая. Безумный аниран-убийца. Его зовут Уэс.

- Не понял, - Тревин меня огорошил и я не сразу сообразил, о чём он говорит.

- Не знаю, что за имя такое, - пожал плечами принц. - Для моего уха оно не менее странное, чем имя Иван. Но достоверные источники сообщили, что этого мерзавца, которого во Флазирии почитают как анирана, зовут Уэс.

Наконец-то я понял принца. И задумался. Что за "Уэс" такой? Что за странное имя? Может, очередная кличка? Белого Великана с острова Темиспар зовут Гудмур, как я помнил. Вполне приемлемое имя для пришельца с планеты Земля. Датское, например. Норвежское или исландское. Но что за имя - "Уэс"? Американское, что ли? Соплеменник Джона Казинса?

- Значит, Вы действительно интересовались, Ваше Высочество?

Тревин промолчал, а затем сделал из бокала хороший такой глоток. Наклонился над одним из горшочков и ноздрями втянул дымок.

- Если хочешь, присоединяйся, - он подтолкнул второй горшочек к краю стола. Но я отказался наркоманить. - С некоторых пор я интересуюсь всем, что связано с аниранами. Признаюсь, Мириам помогла моим глазам открыться. Но задумался я обо всём гораздо раньше. Хоть и не афишировал особо.

- Может, Вы слышали что-нибудь ещё? Про аниранов я имею в виду. Знаете ещё о ком-нибудь? - слова пулей вылетели из моего рта. В принципе, такая фигура, как принц огромной страны, обладающий определёнными возможностями, вполне мог обнаружить скрывающихся сусликов. Для меня подобная информация была на вес золота.

- Нет, - ни на секунду не задумавшись, принц отрицательно замотал головой. - Уверен, вас больше, чем мы знаем. Но почему-то лишь вы трое на слуху. А ты - самый шумный из всех.

- В этом весь смысл, - бокал я поставил на стол и уселся на диванчик. - Моя популярность - фундамент будущих перемен.

- Но зачем? Ты жаждешь власти? - Тревин подозрительно прищурился.

- Нет. Зачем она мне? Над чем я буду властвовать, если через сто зим от всех вас останутся лишь высохшие кости?

- Хм. Резонно, - Тревин усмехнулся и сделал ещё глоток из бокала. - А что ты тогда хочешь? Белый Великан равнодушен ко всему, что не приносит выгоды лично ему. Аниран из Флазирии попросту безумен. А ты? Какие у тебя мотивы? Каким ты видишь будущее?

Простые вопросы требовали обстоятельных ответов. А поскольку я давно для себя решил, что возглавлять эту страну продолжат те, кто обязан это делать по праву крови, скрывать планы от одного из обладателя таких прав, не имеет смысла. Особенно с учётом того, что я уже слышал о Тревине. Его полководческие таланты, о которых распинался Фелимид, мне по-любому пригодятся. Возможно даже, в обозримом будущем именно Тревин поведёт войска на Восток.

Если, конечно же, мы найдём общий язык.

Поэтому я не стал подбирать слова. Не намекал завуалировано. А рассказал всё как есть. Кем я был в прежней жизни, как сюда попал и чего насмотрелся. И почему принял решение начать менять лик Астризии через уничтожение старой религии. Почему она ни к чёрту не годится и почему мне необходимо стать популярным. Для чего нужна безоговорочная вера в анирана и чему она должна поспособствовать в будущем.

- Моя цель - спасение вашего мира. Но для начала необходимы реформы. Не политические, а религиозные, - рассказывал я Тревину. - Те, кто сейчас олицетворяет собой светскую власть в Астризии, вполне меня устраивают. А вера простого люда в заслуженное наказание - нет. Поэтому я хочу, чтобы простой люд поверил в меня. Я стану для них символом неизбежных перемен. Я хочу, чтобы они верили мои словам и исполняли мои приказы. Только на новой вере, вере в решительного анирана можно поднять экономику Астризии с колен. Вера в меня даст простолюдинам смысл к существованию. Смысл к труду. Я не желаю видеть в их глазах неизбежность... А армия, которую мы строим вместе с вашим отцом, Ваше Высочество, поможет приструнить любого зазнавшегося соседа. Любого ушлого кредитора. Любого религиозного тирана. Вы, как один из тех, кто имеет право отдавать приказы с помощью щелчка пальцев, можете облегчить мне жизнь и помочь собственной стране. Вам надо лишь стать рядом со мной завтра на площади и во всеуслышание заявить, что Вы всегда поддержите начинания анирана. Слова посланника небес - слова Триединого. Вера в посланника - вера в Триединого...

- Хочешь занять место Триединого?

Тревин меня очень внимательно слушал и не перебивал до поры до времени. Но когда перебил в самом очевидном месте, я очень быстро сообразил, что перегнул палку. Ведь уже знал, какой аниран, судя по Книге, возжелает занять место местного божества.

- Как я уже говорил, власть для меня - не самоцель, - я попытался исправить положение. - Ибо властвовать не над чем. Но для того, чтобы вы сами помогли себе, вам нужен пинок под зад. Всему вашему миру, я имею в виду. Если вы не будете верить, что один из аниранов искренне желает спасти ваш мир, вы не справитесь. Вы зачахнете в бессмысленном покаянии и ежедневных молитвах. К сожалению, я не могу сказать, что вы можете спасти самих себя. Без аниранов, как я понял, это невозможно. Поэтому вы должны помочь анирану спасти вас. Верить в него, верить в его поступки и всячески помогать.

- Хорошо бы, если так, - хмыкнул Тревин. - Хоть с момента появления карающего огня, церковные мыслители очень долго утверждали обратное, очевидно, что мир продолжает катиться в пропасть. Что идеи амбициозного папули Мириам, - слишком презрительно произнёс принц. - Не стоят ломаного альтана. Его ручной картук - святой отец Эокаст - едва не задурил мне голову. Я чуть Фелимида не отправил на плаху по его совету... Мерзавец... Но всё же я прозрел. Мириам помогла пролить немного света, конечно. Жаль только, время было упущено и мне не удалось познакомиться с тобой ранее.

Принц с сожалением посмотрел на меня, видимо вспоминая времена, когда не поверил на слово старому знакомому, а поверил лживому святоше.

- Лучше поздно, чем никогда, - ответил я простой банальностью. - Тогда было слишком опасно оставаться в городе, Ваше Высочество. К тому же обо мне никто не знал. Если бы Фелимид не вывез меня из темницы, если бы меня взяли под стражу храмовники, уверен, мне бы пришлось прибегнуть к самозащите и воспользоваться этим, - я встал с диванчика, сделал шаг назад и активировал щит, энергетическую нить и клинки. - Но совсем не факт, что, даже со всем моим арсеналом, мне удалось бы отбиться. Куда более вероятно, что потенциальный драксадар, или милих, который им так и не стал, по частям отправился бы в Обертон на радость Эоаниту. Тот бы не отказался развесить части моего тела на каждой каменной башне столицы.

До сего момента я не хвастался перед Тревином своим побрякушками. Даже на званом ужине никто не требовал демонстрировать фокусы. Так что момент оказался подобран удачно: принц разглядывал меня с суеверным страхом в глазах. А я, изучая эти испуганные глаза, надеялся, что такой важный для меня персонаж, как принц огромной страны, всё же увидит потенциального спасителя, а не неизбежного уничтожителя.

- Значит, на твоём пути уже встречались другие анираны, - прошептал он совершенно не то, что я ожидал. Этот принц действительно многое знал. - И ты забрал у них то, что теперь принадлежит тебе...

- Всё верно, Ваше Высочество, - шагать по извилистому пути я не собирался. А потому говорил откровенно. - И непременно заберу остальное у остальных. А когда встречу то самое наказавшее вас божество, обязательно выясню, как спасти ваш мир. Но чтобы всё это получить, сначала я должен поставить на ноги Астризию. Следите за моей мыслью? Огромная страна. Огромные территории. И огромный людской ресурс для великих свершений. Астризия обязана помочь мне спасти её.

Я отключил энергетическое оружие и опустил собственную задницу на диванчик. А принц Тревин вновь нырнул носом в дымящийся горшочек, и затем допил остатки вина из бокала.

Я наблюдал за его лицом какое-то время и не мог понять, о чём он думает. В ярком освещении факелов я видел, как метались глаза в глазницах. Тревин то тёр в задумчивости ухоженную бороду, то бороздил взглядом моё лицо, то, казалось, смотрел в пустоту. Он или обрабатывал информацию, или сопоставлял факты, полученные из разных источников. Проводил параллели между рассказом Терезина, между словами Мириам и моими словами.

- Аниран весьма амбициозен, - наконец выговорил Тревин.

- В столь глобальной степени никогда не был, - сразу ответил я. - Но иного выбора нет. Или я смогу укрепить Астризию, чтобы затем отправиться искать то, за чем меня сюда прислали. Или все умрут...

- А я всегда был, - хмыкнул принц. Но я понял его не сразу, а потому он поспешил поправиться. - Амбициозен, я имею в виду. Слюнтяйство всегда было мне чуждо, если ты понимаешь о чём я, аниран... Особенно мне было противно, когда наказание за наши грехи всё же случилось. Видеть, как рушится целая страна, как рушится целый мир, было невыносимо. Но самое главное: никто ничего не мог поделать. Те, кто имел власть и право, не могли удержать ситуацию под контролем. У них не хватало внутренних сил, чтобы доказать своё право на власть. А у тех, у кого хватало внутренних сил, не хватало власти, - Тревин бросил на меня быстрый, пытливый взгляд. - Понимаешь о чём я? Коварный Эоанит грёб всё под себя. Плёл сети и очень быстро отыскал выгоду. А затем начал дёргать за верёвочки... Скажу тебе честно, - Тревин решительно выдохнул. - Я давно потерял уважение к тому, кого уважать обязан не только я, но и каждый примо, каждый простолюдин Астризии. Ибо видел, что уважать не за что. Когда в течение нескольких зим ситуация становилась всё хуже и хуже, а тот, кто обязан был что-то делать, лишь целовал чужие тапочки, любой потеряет уважение. И я... И я даже подумывал о том, что обязан что-то поменять. Понимаешь? Сам поменять. Своими силами. И я был даже готов на это... Но Эоанит, как оказалось, всё предусмотрел. Он продолжал нашёптывать во властное ухо, и вскоре я очутился там, где очутился - в Равенфире, в городе ничтожных дровосеков.

Тревин опять выжидательно на меня посмотрел, как бы стараясь убедиться, что я понимаю его правильно. И я, как мне кажется, прекрасно его понял. Его слова о самом себе отлично дополняли портрет, который ранее нарисовала Мириам.

- Но, - Тревин не отрывал от меня взгляда. - Как ты сам и сказал, аниран: лучше поздно, чем никогда. Не знаю, настолько ли ты сильно всё изменил в столице, как поговаривают... Не знаю, действительно ли ты так подействовал на того, на кого в течение долгого времени мог оказывать воздействие лишь один... Но точно знаю, что тот самый "один" перестал представлять из себя силу. По крайней мере там, где представлял ранее. Он испарился. И оставил простор для возможностей... Может быть, анирану стоит задуматься? Раз анирана так беспокоит будущее, может, стоит задуматься о будущем? Отправить настоящее в прошлое и представить, что будет, если будущее заменит собой настоящее? Если аниран верит в будущее Астризии и собирается за него бороться, в союзниках ему лучше иметь будущее Астризии, а не её настоящее.

Я едва не закашлялся. А затем чисто инстинктивно принялся смотреть по сторонам, выискивая в каждой стене уши. Иначе мне было непонятно, почему Тревин выражается столь витиевато.

Впрочем, смысл его слов и пронзительного взгляда до меня очень быстро дошёл. Хоть, естественно, я ещё не разобрался, прощупывает ли он меня или действительно предлагает собой заменить нынешнюю власть, сам себе я дал слово поразмышлять над этим на досуге. Поменьше откровенничать, конечно, но сразу не сбрасывать со счетов столь завуалированное предложение.

В принципе, предложение не лишено смысла. Хоть я вообще не знал Тревина, был о нём наслышан. Слышал и о полководческом даре, и о наличие мозгов в голове. Но Его Величество Анфудан Третий на данный момент был для меня гораздо важнее. Он принял меня, поверил в меня и приводил в исполнение мои планы. Я же, в свою очередь, вознаградил его за доверие маленьким ребёнком для услады королевы, и вырвал младшего сына из церковных застенков. То есть, на данный момент, король для меня куда более надёжный союзник, чем честолюбивый старший сын. Этот для анирана пока не сделал ничего.

Хоть принц, я видел, ждал откровенности, в ответных словах я решил использовать как можно меньше конкретики. Чем чёрт не шутит. Возможно, у этих стен действительно есть уши, и за ширмой прячется опытный стенографист.

- Ваше Высочество, если вы считаете, что видите перед собой не того, кто в будущем разрушит ваш мир, а того, кто его исцелит, сначала вам надо доказать свою полезность для будущего. Самый важный пункт в моих ближайших планах - создание боеспособной армии. Астризия обязана нарастить мышцы, прежде чем аниран займётся своими непосредственными обязанностями. Когда мышцы окрепнут, аниран займётся проблемой веры. Сейчас Астризия верит не в того, в кого должна безоговорочно верить. И, несомненно, Астризии в этом мешают. Боеспособная армия поможет эту помеху удалить. И когда вера в неизбежное спасение станет главенствующей над Астризией, Астризия вновь зацветёт. Простой, верующий в анирана люд поможет Астризии зацвести. И только затем мы посмотрим в будущее... Ну а пока я жду от каждого, кто готов смотреть и видеть в будущем неизбежное исцеление, демонстрацию пользы. Астризия должна крепко стоять на ногах. И все, кто может хоть чем-то помочь, обязаны помогать, не требуя для себя особых привилегий.

Принц Тревин очень внимательно меня выслушал. Поморщился даже между делом, словно хотел услышать иные слова. Возможно, ожидал гарантий или хотя бы крепкого рукопожатия. Не знаю, насколько испорчены его отношения с отцом, но лично свои отношения я не намерен портить ни с одним из них. Для моих планов оба эти персонажа крайне важны.

- Думаю, для первого знакомства достаточно, - Тревин поставил на столик пустой бокал и поднялся. - Возможно, мы видим будущее по-разному. Но, надеюсь, у каждого из нас будет время поразмышлять над ним. И обсудить, когда у одного из нас появятся новые идеи... А сейчас я бы хотел узнать дальнейшие планы анирана. Не далекоидущие, а ближайшие.

Как я понял, доказывать свою полезность лично мне с пылу с жару принц Тревин не собирается. И он немножко недоволен, что я отказался, скажем так, идти навстречу. Но поскольку в этом мире величины мы, мягко говоря, разной масштабности, инициатива, так или иначе, всегда будет на моей стороне.

- Ваше Высочество, долго гостить в Равенфире мы не можем, - я перешёл к более конкретным вещам. - Терезина и Мириам я бы оставил на Ваше попечение с просьбой отправить их в Обертон. А сам с ближайшими соратниками как можно быстрее отправился бы в Валензон.

- Брат писал, что там тебя ждёт чудо, которого в Астризии не случалось уже много зим? - искренне улыбнулся Тревин. - Одна из причин, почему мне так хотелось познакомиться с тобой, аниран. Пока лишь ты один оправдываешь своё предназначение.

- Совершенно верно. Очень важное для меня "чудо".

- К сожалению, прямого пути из Равенфира в Валензон нет. Я бы не рекомендовал пробираться лесами, реками и полями. В глуши всё ещё неспокойно. Но есть отремонтированный и охраняемый тракт в столицу. Сейчас там гораздо спокойнее, чем зиму назад.

- Отловили дезертиров и бандитов?

- Попотеть пришлось. Но справились, - подтвердил принц. - Оживлённый путь между двумя городами вновь стал оживлённым.

Я быстро пораскинул мозгами. Была бы возможность, я бы действительно взял с собой Феилина, Иберика и Сималиона и отправился бы в Валензон. Всё же почти полгода не видел Дейдру и сына. Мы бы отжали у Тревина лучших лошадей и отправились на юг. Но нет, значит нет. Судя по письмам Тангвина, мой сын растёт, а у Дейдры полный порядок со здоровьем. То есть за их безопасность я могу быть спокоен. Следовательно, мне надо довести миссию до конца и доставить Терезина отцу и матери.

- Тогда мы отправимся в столицу. Пару дней пусть Терезин отдохнёт, и отправимся. Мириам, я так понимаю, не захочет оставаться?

- Её ничего здесь не держит, - уверенно произнёс Тревин. - Дружба - дружбой, а муж - мужем.

При этих словах я неловко почесал макушку. Всё же то самое будущее, о котором так часто переживал принц Тревин, слишком неопределённо. И если всё-таки мне удалось выполнить аниранскую миссию, пока даже не представляю, как нас встретит тот самый "муж - мужем". И что я ему скажу.

Я успел заметить, как прищурился принц. Видимо, он обратил внимание на изменение моей мимики. Но вместо наводящих вопросов, лишь протянул руку.

- Рад был поговорить. Не уверен, что у нас ещё будет время для обстоятельной беседы, но предлагаю обмениваться мыслями о будущем в переписке. Уверен, слову анирана можно верить. Если он даст слово никому не показывать письма, где мы будем обменивать мыслями, его никогда не нарушит?

Поддерживать игру принца мне не особо хотелось. Как и обещать что-то. Всё же он, по моему разумению, выбрал слишком опасный путь. Я бы хотел в нём видеть Тангвина, который во всём мне доверялся и выполнял любые поручения. А независимый игрок королевской крови, к тому же мечтающий о большем, был опасен тем, что в любое время мог спутать все карты.

- Конечно, Ваше Высочество, - пожал я протянутую руку. - Даю слово, что когда вы обращаетесь в письме лично ко мне, вы общаетесь только со мной. Как и я с вами. Правильно?

- Несомненно.

- Но я бы всё же попросил вас... м-м-м... избегать совершать ошибки, - не удержался я от совета. - Всему своё время. Не стоит нарушать планы анирана. Лучше оказывать содействие.

Когда мы обменивались взглядами, мне показалось, что глаза Тревина отражают ледяную поверхность айсберга. Но руку мою он всё же пожал.

- Тук-тук-тук! - неожиданный стук в дверь разбил наше рукопожатие.

- Что там? Что такое? - нахмурился Тревин.

- Ваше Высочество, заводчик принёс послание, - отозвался один из стражей. - Вот только-только. Красный футляр.

- Заходи.

Дверь отворилась. За спинами двух крупных стражей неловко топтался невзрачный мужичок. Ежесекундно кланяясь, он протоптал дорожку к принцу, вручил ему сверхсрочный красный футляр, и стал сдавать назад.

Принц не стал дожидаться уединения, открутил крышечку, достал крошечную полоску бумаги и быстро пробежал по ней взглядом. Недовольно кашлянул и передал бумажку мне.

"Валензон узнал про Элазора. Дворец в осаде. Подпись: принц Тангвин".

Смысл содержимого дошёл до меня мгновенно. Я схватился за голову и прошептал:

- Только этого ещё не хватало...

Часть 6. Глава 2.

Выспаться как следует мне не удалось. Чёртов Тангвин своим коротеньким посланием нанёс удар в самое уязвимое место. Ни о чём я не переживал так, как о безопасности Дейдры и сына. Редкий день проходил, чтобы не вспоминал о них.

Так что весь следующий день я не находил себе места. Хоть самого шустрого сирея - Суммана Иберика, разумеется, - мы отправили в Валензон практически сразу, ответ не мог прийти мгновенно. Ожидание требовало времени.

Но метаться по гостевым покоям - непозволительная роскошь для анирана. Я урвал от силы пару часов сна, а затем с утра до вечера демонстрировал себя Равенфиру. Здесь и площадь была поменьше, и улицы грязнее, и народу не так много, как в столице. Но и здесь пришлось делать то, что я делал неоднократно.

Радовало хотя бы то, что, в итоге, Равенфир не пришлось вычищать от скверны. В отличие от Обертона и Валензона, здесь царил относительный порядок. Ни примо не делили город на зоны влияния, ни чернь не бунтовала, ни "хатемажи" не плодились. За следующие два дня, проведённые в Равенфире, я на себе прочувствовал, что такое город, где руководит грамотный управленец. Тревин, избавившийся от влияния лживых духовных отцов и сжав ежовой рукавицей тех, кто пришёл им на смену, обладал абсолютной властью в Равенфире. Пробыв с ним всего два дня, я ощутил разницу. И пожалел, что такого управленца нет в одурманенном Винлимаре. Если бы ранее король отправил Тревина на Восток, возможно, мне с друзьями не пришлось бы наблюдать тот ужас, который мы наблюдали... Хотя, возможно, при таких раскладах Эоанит и Эвенет заранее бы побеспокоились о том, чтобы срок правления нового управленца оказался недолог. В своей вотчине Эвенет бы не допустил наличие независимой силы.

К вечеру третьего дня я устал как собака. К отсутствию мобильных телефонов я уже привык, а потому понимал, что никто не ответит мне моментально. Хоть каждый день ожидания заставлял нервничать всё сильнее и сильнее, ничего другого не оставалось. Кричать: "Прикажите подать коня!", залезать в седло и скакать куда глаза глядят, было глупо.

Потому я просто заснул в мягкой кровати. А проснулся ближе к полудню от странного стука: кто-то стучал по металлической вставке дубовой двери.

- Да... Да! Иду!

Я вскочил с кровати, даже не открыв глаза. Метнулся к двери, зацепился за табуретку и сбил деревянную кружку, в которой оставались остатки помогавшего заснуть отвара.

- Твою мать!

Я выругался и схватился за ушибленное колено. А затем услышал странный кашель:

- Кха-х! Кха-х!

Только тогда я открыл глаза. А потом потёр их несколько раз, чтобы убедится, что у меня не галлюцинации.

На спинке одноместной кровати сидел до боли знакомый сирей. Любопытные глаза изучали окрестности, крепкие хищные когти намертво вцепились в дерево. А к лапке был аккуратно привязан красный футляр.

- Кха-а-ах! - сирей опять спел отвратительную мелодию, затем наклонил голову и несколько раз постучал клювом по металлической гарде кинжала, который вместе с ремнём висел на спинке кровати.

- Всё, всё, не ори, - я ещё раз протёр глаза, стирая остатки сна. - Я уже понял, что не в дверь стучали. Давай письмо.

Хоть я не раз видел сам процесс, всё же слегка удивился, когда на мою просьбу Сумман откликнулся по-особому: он поднял ногу и выставил её в сторону, как бы намекая, что готов к снятию груза.

Я всё ещё тупил спросонья, но удивиться успел. Подошёл к птице и аккуратно развязал тесёмку. Как я помнил, эти наглые попрошайки очень не любят, когда кто-то обращается с ними небрежно. Могут и за палец назидательно хватануть.

- Ты как сюда попал? - задал я риторический вопрос, поглядывая на открытые ставни и торопливо отвинчивая крышечку. - Решил сразу ко мне, а не к хозяину?

Сирей опять что-то каркнул. Но я уже целиком погрузился в чтение довольно объёмного письма.

"Извини, милих, что перегнул с торопливостью", - писал Тангвин или кто-то от его имени. - "Слишком быстро всё происходило. Кто-то пустил слух, и чернь собралась на площади. А когда двинулась ко дворцу, я опасался наихудшего... К счастью, всё обошлось. Чернь требовала подтверждения, окружила дворец. И твоя супруга решила, что люди должны знать. На руках она держала Элазора, стоя на балконе. И просила, как ты не раз требовал, верить в анирана. Верить в его поступки. Ведь лучшим доказательством того, что аниран неизбежно станет милихом, является его сын... Ты бы видел, что после этого началось! Не буду тратить много слов, но ничего подобного я никогда не видел. Чернь падала на колени, нараспев возносила молитвы в честь сына посланника небес. И вот уже третий рассвет днюет и ночует у ограды дворца. Совершает подношения и проводит молебны. И очень злит первосвященника, ведь впервые подношения оставляются не у ступеней храма... Ответь мне, что делать? Хоть дворец превратился в храм, я не вижу в этом опасности. Чернь переполнена счастьем. Называет милиха по имени и верит в него. Сотник гессеров считает меня беспечным и требует укрыть твою супругу от людских глаз. Что делать? Жду ответа.".

- Бол-ван! - сплюнул я, когда закончил читать. И вслух назвал "болваном" именно того, кто в предыдущем коротком письме написал, что дворец в осаде. Тангвину ещё учиться и учиться правильно подбирать слова. Одно неверное слово - и смысл совершенно другой. Я из-за этих неправильно подобранных слов несколько дней метался... Да и по рукам Тангвину дать не мешало бы, чтобы, наконец-то, перестал перебарщивать со сверхсрочными футлярами. Сколько раз говорил, "красный" - только в самых-самых критических ситуациях!

Я ещё раз перечитал письмо, чтобы убедиться в правильном понимании написанных слов. И про себя похвалил Дейдру - нормально она разобралась. Помнит, что я ей рассказывал о необходимости популяризации будущего милиха, как неизбежного спасителя. Демонстрация его сына поможет популяризации. Жаль, конечно, что информация утекла раньше времени. Но, так или иначе, её невозможно было утаить. Во дворце слишком много прислуги. Все рты не удержать на замке.

Я поразмышлял пару минут над предполагаемым ответом. Но орать на всю округу и требовать у слуг подать писчий набор, не стал. Это письмо я покажу Тревину и обсужу с ним ответ. Послушаю, что он скажет.

- Кха-х! Кха-а-ах!

Сумман обдал меня потоком тёплого воздуха, когда переместил свою тушку со спинки кровати прямо на стол. И проорал практически в ухо.

- Чего кричишь? Есть хочешь? Держи, - я подтолкнул миску с остатками от окорочка снейла, который прикончил вчера вечером.

Сирей послушался, бросил взгляд на кость, зажал в клюве, осмотрелся, а затем резко подбросил так, чтобы та упала не на ковёр, а на каменный пол ближе к двери. Кость треснула от удара, и Сумман быстро спикировал на пол. Добил клювом и приступил к завтраку, выбирая хрящи.

- Да ты малый не дурак, - весело присвистнул я. После прочтения письма мне значительно полегчало. Настроение пошло вверх. Ситуация оказалась совсем не критичной и даже сыграла на руку моим планам. - Слушай, а у тебя друга нет? Хочу себе такого, как ты. Чтобы носил письма и в оплату не требовал ничего, кроме жратвы.

Сейчас я шутил, конечно. Но Сумман отнёсся к моим словам с интересом. Он сжал в клюве остатки кости, опять вспорхнул на стол и аккуратно уложил кость на деревянную тарелку. А затем с любопытством уставился в мои глаза.

- Нет, а если серьёзно? - в этот раз я даже задумался. Всё же иметь собственного сирея было бы совсем неплохо. Хоть я не знал, как их конкретно приручают, не считал это сложным. Ведь по всей Астризии полным-полно заводчиков. Почему бы мне не попробовать стать одним из них? Я давно об этом задумывался.

Сумман крутил головой некоторое время, смотря на меня то одним своим глазом, то другим.

- Нет, а действительно, - я почесал подбородок. - Всё же я не простой обычный человек. Я ж даже родом не отсюда. Что будет, если попытаться войти в контакт?.. Эй, Сумман, иди-ка сюда...

- Не лезь! - хоть птица отпрянула, слова, мне показалось, я понял. Я уже слышал нечто подобное в его исполнении. Только был не уверен: сирей просто каркнул, а слова раздались в моей голове? Или он действительно говорил?

- Похоже, ты можешь служить лишь одному мастеру, - усмехнулся я. Не впервые Сумман не желает со мной разговаривать. - Может, тогда подыщешь для меня... м-м-м... партнёра? Было бы любопытно попро...

Я так и не договорил. Могу поклясться, что Сумман меня внимательно слушал. Я видел, как он вращал головой. Но поскольку упорхнул в окно, так и не дождавшись конца разговора, конкретных выводов я не мог сделать. Этот сирей мне доверял и нос не воротил, когда я был рядом. Не шёл на контакт и общался только с Ибериком. Но меня никогда не считал врагом. То есть понять, к чему, в итоге, мы пришли, пока не представлялось возможным.

- Ладно, фиг с тобой, - махнул я рукой, когда созданный крыльями ветерок уже затих. - Пора заняться делом...

***

До самого вечера я опять крутился как белка в колесе. Но в этот раз, как довольная белка.

Я собрал всех в местном тронном зале и показал письмо от Тангвина. Письмо успокоило, а последовавшие дебаты на тему прорабатывания ответа ускорили наше желание отбыть в Обертон. Терезин хоть и соскучился по брату, всё же попасть к родителям хотел куда сильнее, чем показывал. Мириам тоже не раздумывала особо. Провести лето в Равенфире, набрать вес и окрепнуть, как предлагал ей Тревин, у неё не было особого желания. Хоть она ни разу не заикнулась о Фелимиде, ни разу не заявила, что соскучилась, утверждала, что хочет попасть в Обертон как можно быстрее. И даже слегка сожалеет, что её отец сменил место жительства. Она бы с удовольствием с ним побеседовала.

Когда Мириам зловеще прищуривала глаза, говоря об отце, все понимали, что она ничего не забыла. И что ничего ему не простит.

Но Эоанит, как я точно знал, был явно не тот, кого может испугать ненависть дочери. Понятное дело, что её смерти он не желал. Иначе бы давно сгноил в казематах. И вряд ли при встрече, если таковая всё же случится, он забьётся в угол от страха. Скорее, перейдёт в наступление. Так что мне, похоже, придётся присматривать за этой чересчур инициативной дамочкой. Боюсь, она не до конца понимает, насколько разные по масштабности они величины.

После всестороннего обсуждения произошедших в Валензоне событий, до самого вечера мы утрясали организационные вопросы. Тревин участвовал в обсуждении наравне со всеми, пообещал предоставить необходимые транспортные средства, фураж и провизию. А так же утвердительно ответил на просьбу Мириам оплатить услуги любого лекаря, который захочет последовать за ней в столицу.

В этом моменте я чувствовал себя так же неловко, как в моменте на званом ужине, когда рассмотрел понимающую улыбку на лице Харгрид. Путь до Обертона неблизок. Минимум месяц придётся путешествовать по каменному тракту. И за этот месяц, я уверен, окончательно станет известно, получилось ли у нас с Мириам, или нет. И лекарь, о котором она попросила, несомненно сможет поставить диагноз.

Мириам была всем довольна и уверенно встретила мой взгляд. И я, хоть чувствовал некую скованность, всё же считал, что поступил правильно. Так или иначе, я обязан исцелить этот мир. И если мне всё же не суждено собрать в себе все двенадцать частей божественной силы, если вместо меня неизвестное божество встретит кто-то другой, я хотя бы попробую наполнить этот мир новой жизнью при помощи своего семени. Да, я помню, что не в этом смысл появления посланников небес. Иначе по земле, траве или камням уже бегали бы сотни маленьких ножек. Но раз уж я единственный живой аниран, кто смог то, чего не ожидал никто, глупо корить себя за попытки. Моральный аспект надо отправить на галёрку. И, как требовал профессор Гуляев, прекратить сомневаться в собственных поступках...

...Организационные вопросы мы утрясли ближе к поздней ночи. В итоге, Тревин выделил нам пару комфортных карет - одну для Терезина, одну для Мириам, - несколько телег, около пятидесяти выносливых лошадей и два десятка солдат. Он утверждал, что на тракте теперь безопасно, и на определённом расстоянии друг от друга находятся не только постоялые дворы, но и охраняемые форпосты. Так что мы ни в чём не будем нуждаться на протяжении всего пути.

Выезд назначили на послезавтра, и в гостевые покои анирана, зажав подмышкой глиняный бутыль с отличным мармасским, держа в одной руке факел, а в другой - рыбину холодного копчения, я входил вполне удовлетворённый.

Но когда в темноте яркое оранжевое пламя отразилось в чьих-то глазах, я вздрогнул и едва не выронил бутыль.

- Чё за на...

Я не договорил, ибо в следующую секунду рассмотрел удивительных гостей.

В абсолютной темноте притаились двое: нахлебник Иберика - Сумман, и ещё один сирей. Окрас первого я хорошо знал. Но второго - чёрного, как смоль, но с очень выразительным белым пятнышком на макушке, - я видел впервые. Ни разу ни один из заводчиков не присылал ко мне с письмом столь крупную особь.

- Притаились? - шутливо фыркнул я. Первый испуг быстро прошёл. - У-у-у, разбойники!.. Кого это ты привёл, Сумман? Дружок твой, что ли?

- Еда! - каркнул этот наглец. И опять я не мог сказать с полной уверенностью: понятливое слово раздалось в моей голове, или он его действительно произнёс.

- Интересное имя, - гыгыкнул я. - Какой балбес назвал сирея "Едой"?

Но птицы юмор не оценили. Сумман недовольно замахал крыльями, а второй гость, до сего момента даже не посмотревший в мою сторону, склонил голову на бок и с намёком уставился в распахнутое окно.

- Ладно, ладно. Не время для шуток, я понял... Похоже, отдохнуть от трудов ратных в компании вина и закуски мне не светит.

Стараясь не делать резких движений, я поставил на стол бутыль, положил рыбину и сделал шаг назад. Не мешкая, Сумман запрыгнул на стол, сжал рыбу за хвост, стащил и аккуратно положил на пол прямо перед клювом молчаливого гостя. Тот, не прокаркав ничего благодарственного, моментально принялся рвать её клювом.

- Ни хрена себе, - тихо присвистнул я. - Это местный авторитет, что ли? А если бы я пришёл с пустыми руками?... Эй! Не разбрасывай чешую! Кто убирать будет? Я?

Но на меня опять не обратили внимания. Пришлось обойти комнату, запалить настенные факелы, а затем присесть на стульчик, налить вина в бокал и молча наблюдать за птичьей трапезой.

К счастью, длилась она недолго: в течение жалких минут от рыбы осталась лишь голова и костлявый хребет.

- Ну-с, милостивые господа-с, - зрелище было довольно забавным, и я опять не удержался от иронии. Всё же не каждый день видишь по-настоящему умных птиц. Умеющих понимать и говорить. - Что это было? Я знаю, что жрать да спать - ваше любимое занятие. Но, может, представимся друг другу?

Неизвестный сирей почесал клюв когтистой лапой, стряхивая налипшую рыбью чешую, а затем устроил молчаливые гляделки с Сумманом. Тот не отвечал и просто пялился в ответ. Следовательно, эти совсем непростые птицы умели общаться невербально.

Так что пришлось проявить инициативу. Всё же я сам попросил Суммана привести напарника. Так что, хочешь не хочешь, придётся налаживать контакт.

Но едва мысли сформировались, обе птицы вспорхнули и приземлились на мой столик. Места оказалось недостаточно, а потому и кружка, и бутыль полетели на пол. Но лишь кружка пережила падение.

Расплывающееся бурое пятно на ковре отвлекло моё внимание лишь на секунду. Потому что я почувствовал странную боль в голове. Будто давление повысилось. Как будто виски начинают сжимать стальные тиски. И лишь оторвав взгляд от ковра и встретившись взглядом с незнакомым сиреем, я понял, что меня пытаются ментально прощупать. Птица склоняла голову то на один бок, то на другой. Косила глазами и, казалось, пыталась пробурить меня насквозь.

- Я не один из тех двуногих, кого ты видишь каждый рассвет, - неторопливо заговорил я, не отводя взгляда. - Я не принадлежу вашему миру. Я - гость. И если ты хочешь в этом убедиться, я готов показать.

Наверное, я сказал что-то правильное. Ибо после этих слов сирей приблизился ко мне, показушно расправил широкие крылья и чуть ли клювом не уткнулся в мой нос.

Но я не испугался. Почему-то весь страх улетучился.

- Покажи! - в этот раз никто не каркал. Я точно видел, что клюв сирей не раскрывал. А значит, они действительно не умеют говорить. Все понятные слова раздавались лишь в моей голове.

Задать вопрос, как "показать", мне не удалось. Я лишь моргнул на долю секунды. Но этого мгновения хватило, чтобы всё поменялось: теперь я смотрел на чистое голубое небо. Широко раскрыв глаза, я парил в небесах. Яркое-яркое солнце светило справа и согревало замёрзшую землю. Ибо парил я в небесах, пролетая над белоснежным океаном.

Никакой паники, никакого страха я не испытывал. Всё было так естественно, будто умение парить в небесах было дано мне от рождения. Я видел далеко, видел ясно. Замечал огромные снежные горы, протяжённые ледяные покрывала и холодные воды огромных озёр.

Сам того не желая, я начал пикировать. Склонился на бок и резко пошёл вниз прямо к вершине одинокой горы. Быстро приблизился к снежной шапке, сделал пару витков и ненадолго завис над большим покинутым гнездом. На крупных деревянных ветках лежали остатки пятнистой скорлупы. Единственная мысль, которая в тот момент вторглась в моё сознание, сообщала, что здесь я был рождён.

Я опять взлетел, окинул взглядом сплошной белый ковёр и сообразил, где нахожусь. Я неоднократно видел эти места на картах и слышал о них от местных. Эта территория называлась - Мёртвые Земли. Самые северные широты Астризии. Дальше лишь океан и Северный Полюс. Именно в этом месте, как поговаривали местные знатоки, "нутро замерзает, стоит только попытаться вдохнуть".

Но моё нутро почему-то не замерзало. Я уверенно дышал, размахивал крепкими крыльями и, заложив очередной вираж, устремился к далёкой горе. Летел, смотрел по сторонам у радовался снежной красоте.

Затем я опять пошёл на посадку. Спускался вниз и удивлялся тому, как меняется природа.

Странный туман, или облака из горячего пара, окружал подножие новой горы. Я спикировал вниз и увидел сплошные еловые леса. А затем гейзеры, выпускающие на волю фонтаны кипящей воды.

Заложив ещё один вираж, я завис в воздухе. Крылья работали, а глаза изучали новую картину.

Сторона горы, откуда я прилетел, полностью скрывалась под снежным полотном. Здесь же всё было по-другому. Часть горы осыпалась каменным потоком. Крупные скальные куски переломали множество еловых деревьев, оставив ужасающую борозду. Но завал не смог накрыть странную, несомненно рукотворную арку в горе. Шестиугольный тёмный проём уходил внутрь. В абсолютной темноте не было видно ни зги. Чуть выше резной арки, испещрённой неизвестными узорами и непонятными символами, была запечатлена более непонятная композиция: странные, человекоподобные гуманоиды, вырезанные прямо в камне, стояли в кругу и воздевали над головами длинные, многопалые руки. В центре круга, на каменной плите, лежал прямоугольный кирпич. Или, как я убедился после более тщательного изучения, толстенная книга.

Но поразглядывать и поразмышлять над увиденным мне не позволили: крепкие крылья принялись вспарывать воздух, вновь унося меня куда-то.

Хотелось закричать: "Сто-о-о-о-ой!". Хотелось приказать вернуться, чтобы иметь возможность лучше изучить непонятный свод. Хотелось понять, действительно ли книга лежала в центре круга. Хотелось заглянуть в тёмный проход и посмотреть, что внутри.

Но свои действия я не контролировал. Я едва контролировал свои мысли.

Правда, времени на размышления мне не оставили: борясь с собственным сознанием, я взлетал всё выше. Легко выбрал новое направление движения и, кажется, отправился прямиком на север.

Но и здесь я ошибся: через несколько секунд я опять принялся пикировать. Пикировать в сплошной снежный покров. Затем сделал разворот и заскользил над поверхностью ледника в сторону непонятных снежных строений. Нагромождений крупных льдин и замёрзших кусков снега.

Чем ближе я подлетал, тем крупнее казались эти нагромождения. Мне даже показалось, что в самом крупном леднике пробит шестиугольный тоннель.

А затем я резко пошёл вверх, и завис. Но взгляд мой оказался направлен вниз.

Удивительная картина заставила меня онеметь: из ледового тоннеля выскочили три непонятных существа. Меховые гуманоиды. С длиннющими, многопалыми руками и крепкими, но короткими ногами. Как две капли воды похожие не тех, что были высечены в камне выше арки. Существа, будто что-то почувствовав, принялись озираться. И через пару коротких мгновений устремили взгляды вверх.

- Они живые, - только и успел подумать я, как вновь начал стремительно набирать высоту. И мне даже показалось, что вдогонку полетели недовольные, рычащие голоса.

О том, что я сейчас увидел, мне не удалось поразмышлять. Со скоростью ракеты я возвращался на юг. Я видел, как меняется ландшафт. Видел, как меняется природа. Окончательно охренел, увидев стадо огромных, толстошкурых мамонтов. А затем началась тундра. Долгие, долгие лиги тундры. А затем пошли сплошные хвойные леса. Просто ковёр сплошного леса. И финальной точкой моего непонятного приключения стал отдалённо знакомый город, окружённый каменной стеной. С каждой секундой он приближался. И я понял, куда мчусь, увидев высоченную Башню Бдения. Тогда я понял, что путешествие подошло к концу.

Я опять моргнул. Но в этот раз не увидел голубое небо. Я увидел склонённую пернатую голову и магнетические глаза; сирей всё так же сидел на столе и с интересом пялился на меня.

Я потёр глаза. Подобные путешествия я уже совершал в своих снах. Голос водил меня за собой. Теперь осталось выяснить, путешествовал ли я, пребывая в мире грёз, или со мной просто поделились воспоминаниями.

- Что это было? - прошептал я.

Но сирей не понял моей неопределённости и остался нем.

Поэтому пришлось сменить тактику. Раз он не хочет общаться вербально, попробуем общаться ментально.

Я вновь уставился в птичьи глаза, пытался сконцентрироваться, и повторил вопрос.

Ответом мне стали не картинки в мозг, а резанные, короткие предложения:

"Начало. Путь. Начало пути. Далёкие места. Память знающих. Грядущее.".

Понятного в этом наборе слов было мало. Я почесал макушку, списывая недопонимание на неумение общаться с сиреями. Всё же этому делу надо обучаться.

- Что ты мне показал? Кто эти ледяные существа? - мысленно спросил я.

"Замена. Надо видеть. Надо знать. Надо запомнить.".

Что это, чёрт побери, значит? Какая "замена"? Кого на кого? Нападающего на защитника? Или что?

Ладно, я увидел. Узнал. Запомнил. Но что это? Для чего?

Сдаваться я не собирался. Сирей сидел спокойно и не планировал улетать. Как и Сумман, который, правда, сидел на полу и оставался абсолютно равнодушным. То есть как бы намекал, что наши дела его не касаются.

Поэтому я продолжил попытки наладить общение. Дышал спокойно, не торопился. Сконцентрировался, постарался успокоиться и попытался формулировать вопросы более грамотно.

- Меня зовут Иван. Я прибыл сюда из другого мира, чтобы спасти мир этот. Зачем ты мне показал то, что показал? Кто это были? И кто ты? Назови своё имя.

"Узрел тебя. Узнал. Если не сможешь, они заменят вас. Кхххрахкаккхун", раздалось в моей голове.

Я аж вздрогнул. Наконец-то что-то более-менее понятное. Похоже, мне действительно не показывали картинки, и не тащили в когтях на Северный Полюс. Со мной, кажется, поделились памятью. Сирей успел узнать меня, пока я узнавал его.

Значит, здесь понятно. Мы можем ментально общаться. Но, получается, это двухсторонняя дорожка: он - мне, я - ему. Хочешь поболтать - отдай что-нибудь в обмен. Хочешь, чтобы письмо доставили, - дай пожрать. Банальный бартер. Но, в принципе, штука рабочая.

Теперь на счёт ответов. То, что сирей побывал в моей памяти и меня узнал - это хорошо. Не придётся больше к этому возвращаться. Но что за тоннель в горе? Что за резьба над аркой? И кто те странные существа, живущие внутри айсберга? Мохнатые, длиннолапые... Что сирей ответил? Заменят вас... Кого заменят? Меня? Жителей этой планеты, если я не справлюсь? Если я не излечу болезнь вырождения, те гуманоиды станут следующей ступенью эволюции?.. Хм. Странно. Странно, но, блин, логично. Всё же, как я успел убедиться, на этой планете уменьшается лишь человеческая популяция. Фауна плодится и процветает.

- Эти мохнатые придут сюда, когда никого не останется? А почему не придут сейчас? - сосредоточившись, я задал парочку уточняющих вопросов.

"Не жить. Жарко.", - сирей ответил практически моментально.

В этот раз я всё понял ещё лучше. Или стал соображать лучше, или стал лучше понимать смысл коротких фраз.

Интересно, а смогу ли я пересечь Мёртвые Земли, чтобы отыскать этих "мохнатых"? Они же, как я понял, покинуть холодные земли не могут... А смогу ли отыскать тот свод в горе? Смогу ли разобрать письмена и понять смысл? Ведь это эти мохнатые существа были выбиты в скале. По-любому это они стояли вокруг книги. Это же всё-таки книга была?

- Что за арку в горе ты мне показал? Что там внутри?

"Прошлое. Кости.", - коротко ответил сирей.

Хоть ответы опять были лаконичные, лишних разъяснений не требовалось. И, похоже, я не ошибся: раз на скале отображалось прошлое, значит, там действительно лежала Книга. Там самая. С большой буквы которая. А арка, наверное, - вход в тот самый храм на севере, где эта книга долго хранилась. Я помню, Фелимид рассказывал об этом. И теперь там остались лишь кости...

Чёрт возьми, неужели сирей узнал, что Книгу я прочёл!? Он узнал, как она была важна для меня. Неужели он решил поделиться со мной этой частью своих воспоминаний после того, как изучил воспоминания мои? Чёрт, логично. Вполне логично. Может, мне действительно поразмышлять над экспедицией в те места? Они полны истории и вполне могут помочь лучше её изучить. К тому же сирей, думаю, способен показать дорогу.

Но своевременно ли это?

Я встряхнул головой: нет, не сейчас. Явно не в ближайшее будущее. Пока я не поставлю на ноги Астризию, пока не подниму боевой потенциал армии, пока не уничтожу лживую церковь, нельзя отвлекаться на что-либо иное. Надо двигаться неторопливо. Шаг за шагом. Ставить галочки в плане надо по порядку, а не бросаясь грудью с одной амбразуры на другую. Правильная расстановка приоритетов - прежде всего.

Я выдохнул, успокаиваясь. Не надо бежать впереди телеги. Контакт с сиреем я наладил. Он, вроде бы, не против. Не отверг меня и показал много интересного. Надо продолжать сотрудничество.

Только имя мне его не нравится. Такую хрень я не то что не смогу произнести, я даже не смогу это имя подумать, чтобы попросить сирея о встрече. Имя, несомненно, надо поменять. Я видел, как Иберик назвал Суммана Сумманом. И тот не артачился. Значит, всё должно получиться.

Но какое имя ему дать? Каркуша? Кар-карыч? Галчонок? Нет. Надо что-то запоминающееся из моего прошлого. Что-то, о чём мне будет приятно вспоминать, и что я никогда не забуду... Голеадор! Вот! Голеадор - это тема! Имя, достойное сирея, который станет ручным питомцем посланника небес.

- Я нареку тебя Голеадор, - пафосно изрёк я, вспоминая, как проходил процесс нарекания Суммана Сумманом. - Лучший нападающий в мире, откуда я прибыл. Как тебе такое имя?

Поскольку сирей уже изучил меня изнутри, мне показалось, что с пониманием, что есть голеадор, проблем не будет. Поэтому я просто следил, как птица крутит головой, словно размышляет, а затем, как когда-то Сумман, хрипло каркнула, расставила огромные крылья и на мгновение замерла статуей. То есть, как я быстро разобрался, новое имя сирей принял. И ответит на ментальный зов, когда в нём будет нужда.

- Спасибо, друг Голеадор, - вполне искренне поблагодарил я. - Спасибо Сумман, что привёл его. Ты помог пролить немного света на тёмные места. Надеюсь, мы продолжим это делать в будущем.

Закончив с пафосом, я опять ближе придвинулся к птице, уставился ей прямо в глаза, и мысленно произнёс:

- А теперь мне нужно, чтобы ты отправился со мной в Обертон. Как я понял, ты уже всё знаешь обо мне. А значит, понимаешь, о чём я говорю. Я хочу, чтобы ты был рядом и отправился, куда мне понадобится и когда мне понадобится. Еда, и всё, что ты потребуешь, будет тебе предоставлено.

"Смотрю с небес. Позовёшь - приду", - ответил Голеадор. А затем попрыгал на когтистых лапах к распахнутому окну и вместе с Сумманом по-английски исчез в ночи.

- Похоже, сиреи - ребята самостоятельные, - хмыкнул я, оставшись в одиночестве. - Не служат, а реально обмениваются услугами. Окажут услугу, но обязательно что-то потребуют взамен... Но всё же собственного почтальона иметь весьма полезно. Он поможет держать связь с Дейдрой. И, возможно, обмениваться идеями с принцем Тревином. Вдруг так случится, что его идеи я решу поддержать.

Ложился я спать, вполне удовлетворённый сегодняшним днём.

Часть 6. Глава 3.

Спустя два дня обоз выдвинулся. Неторопливые телеги уже скрипели колёсами по навесному мосту, а мы задержались возле Западных врат. Возле врат, у которых мы с Фелимидом когда-то впервые увидели друг друга.

- Ты в хороших руках, братец, - Тревин пришёл нас проводить, и теперь прижимал к груди грустного брата. - Тракт безопасен. С тобой посланник небес и мои лучшие воины. Они доставят тебя к матери, - он опять не упомянул отца. Может, это ничего не значило, но я всё же обратил внимание на эту деталь. - Тебе не о чем беспокоиться.

- Я и не беспокоюсь, - пробурчал Терезин. - Я тебя не видел столько зим... А теперь опять уезжаю. Буду скучать...

- Парнишка всегда был слишком чувствителен, - склонившись к моему уху, прошептал Сималион.

Но я ничего не ответил. Во время долгого пути в столицу я планировал воспитывать в Терезине мужественность и стоицизм. Я хотел продолжать двигаться в сторону возмужания. И пока не знал, как справляться с его излишней эмоциональностью.

- В столице тебя ждут те, кто соскучился куда сильнее, - Тревин похлопал пацана по спине. - В добрый путь, братец... Подводите лошадей! - скомандовал он слугам. - Не стоит зря задерживаться.

Терезина оторвали от брата и помогли забраться в седло. Мириам, которая пока не желала путешествовать в карете, уверенно держалась в седле рядом. Она помахала рукой Харгрид, которая изредка прижимала платочек к краешкам глаз, а затем протянула руку и крепко сжала пальцы Тревина.

- Будь здоров, мой старый друг. Спасибо, что приютил. Буду ждать следующей встречи.

- Спасибо и тебе, отступница, - по-доброму улыбнулся Тревин. - Спасибо, что проявила характер именно тогда, когда надо было проявить. Если бы не ты, я бы продолжал оставаться церковным шутом. Прости, что считал тебя погибшей и не пришёл на помощь. Постараюсь когда-нибудь загладить. Передавай Фелимиду мои искренние извинения.

Мириам улыбнулась в ответ и развернула лошадку вслед последней телеге.

Похоже, друзья примирились. Не знаю, настолько ли крепкая между ними связь, как рассказывала Мириам, но то, что люди они не чужие друг другу, - очевидно. А значит я, по-любому прирос союзниками, а не врагами.

- Благодарю за гостеприимство, Ваше Высочество, - я запрыгнул в седло роскошного рысака. Вполне достойного посланника небес. И протянул принцу руку. - Возможно, я ещё вернусь в Равенфир. И тогда мы вместе с Вами выдвинемся на Плавин. А там... А там и до Винлимара рукой подать.

Намёк был более чем очевидный. И Тревин прекрасно его понял.

Правда, опять ответил немного не так, как я ожидал.

- Буду ждать. Но надеюсь, до момента, как это случится, мы успеем обсудить то, что обсудить необходимо. Решение важных вопросов требует соблюдения обоюдных интересов.

Дипломатичная улыбка сопроводила его слова. И мне ничего не оставалось, как улыбнуться в ответ. Жаль, конечно, что Тревин настаивает на рассмотрении своей ситуации и не готов безоговорочно подчиняться. Независимый игрок может принести массу проблем. Я таких "игроков" видел и в Обертоне, и в Валензоне. И судьба их оказалась незавидна. Жаль будет, если в дальнейших разговорах Тревин станет настаивать на своём желании занять то место, которое по праву занимает другой. На шантаж и уговоры я не поддамся. И тем более не стану плести интриги. Боюсь, принц не до конца понял, с кем имеет дело. Когда придёт время, мне проще будет подобрать замену и назначить командующим армией, идущей на Восток, кого-то другого, чем долго приходить к общему знаменателю. А если он решит поставить на лошадку в белой рясе с красным знаком на груди, боюсь, ничего иного, кроме повторения судьбы Хатемажа, его не ждёт.

Но об этом я поразмышляю в пути. Пока же пусть всё остаётся как есть.

Я потянул вожжи и отправился вслед за обозом.

***

Долгая дорога в столицу длилась долго: днями и месяцами в этом мире не вели подсчёт времени, но вели "декадами" и "рассветами". Так что по хорошему каменному тракту, никуда не торопясь и несколько раз останавливаясь на вполне достойных постоялых дворах, мы ехали ровно три декады. Никаких "эстов", никаких "покаянников" и прочего опустившегося сброда нам не встретилось. Второе моё путешествие из Равенфира в Обертон прошло без всяких приключений.

В этот раз я прекратил практику заезжего цирка-шапито. В этой части Астризии об аниране знали. Мне не было необходимости вновь и вновь доказывать своё существование. Заметно было невооружённым глазом, как изменилась страна, где во главе угла теперь стояла надежда, а не безнадёга. Больше никто никого не вешал на шлагбаумах. Никто не сжигал форпосты. Как доложил один из встреченных сотников, уже целую зиму стоит удивительная тишина. Дезертиры и самовольные лесные люди, обыкновенные голодранцы и лодыри, душегубы и разбойники всю прошлую зиму выходили из лесов. Прослышав про появление анирана, прослышав про изменения в столице, они возвращались в деревни и города. Становились, что называется, на учёт. Обращались за помощью и признавались в грехах. Хоть некоторые из них не заслуживали прощения и вновь вернулись на каторгу, тенденция была положительная. Массовая преступность в этих местах пошла на убыль. Вернее, рухнула на дно.

Слушая подобные рассказы, я удовлетворённо потирал руки. Хоть я не ставил перед собой задачу искоренить преступность, не мог не быть довольным подобным результатам. Я изначально предполагал, что вера в пришедшего с небес спасителя, который искренне желает исцелить чужую для него планету, поможет решить социальные проблемы местного общества. Иначе ведь и быть не могло. Но всё же не рассчитывал получить дополнительный человеческий ресурс за счёт покаявшихся в прежних поступках. Да, я кинул клич. Я сознательно стал тем шумным анираном, как назвал меня Тревин. Но те результаты, к которым этот клич привёл, стали положительным бонусом. Побочным эффектом. И я не мог этому не радоваться.

Не отвлекаясь от дороги, я продолжал держать в поле зрения Терезина. Юный принц адаптировался всё лучше и лучше. Иногда молился по вечерам, недалеко от костра, но больше не славил спасительную церковь. Оставаясь наедине с самим собой и обращаясь к Триединому, он шептал просьбы о помощи. Просил сил для себя и больше времени для анирана. Несколько раз в во время таких моментов я оказывался рядом и подслушивал. И больше ни в одной из вечерних молитв он не упоминал своего прошлого духовного наставника.

В моём понимании, Терезин шёл на поправку. Но этого было абсолютно недостаточно. Душевные раны заживали, но физически он всё ещё оставался тем, кого сложно было называть образцом для подражания. В моих планах принц должен был стать принцем. Хочет он того или не хочет.

Поэтому на привалах мы с Сималионом понемножку занимались с Терезином. Его физические кондиции никуда не годились. Уж в этом я разбирался. Профессиональный спортсмен как-никак. Так что пришлось начинать с ОФП. Зарядка по утрам, небольшие нагрузки, пешие прогулки или пробежки. Сималион, обсудив со мной главный вопрос, согласился, что давать парню в руки меч пока преждевременно. В этих руках нет силы. Они не справятся с металлом. Так что было решено металл заменить деревяшкой и приступить к тренировкам, когда кости обрастут мышцами. То есть, случится это ещё не скоро. Для начала нужно усиленное питание, набор массы и физические нагрузки. Вместе с Сималионом мы расписали программу для принца и следили за тем, чтобы тот не сачковал.

Мириам же тяготы пути вообще не беспокоили. Первые несколько дней она практически не передвигалась в карете, предоставляя эту возможность лекарю. Она участвовала в собраниях, обсуждала вместе с мужчинами приходящие отовсюду письма, объясняла мне сложные моменты предыдущей политической жизни Астризии. Даже поделилась планами первой встречи со своим отцом после долгой разлуки. Хоть она была крайне зла на него, старалась держать себя в руках. Похвалила нас за отжим наркотических садов и посетовала, что всё же дали ему возможность ускользнуть, а не заперли в темнице. Тогда она обязательно ответила бы ему взаимностью - посадила бы в клетку на площади в Обертоне и оставила на несколько ночей под открытым небом. И даже кинула бы в него лошадиный помёт.

Но чем ближе мы подходили к Обертону, тем более обеспокоенной она становилась. Всё чаще запиралась с лекарем в карете и долго с ним что-то обсуждала.

Я, как уже в какой-то степени опытный парень, быстро смекнул, что не так. Ведь ранее уже видел происходящие изменения с женским организмом на начальной стадии беременности. Видел раздражение, видел слабость желудка по утрам, на своей нервной системе ощущал чужие гормональные изменения.

Но с Мириам не происходило ничего. По утрам рвотные спазмы не сотрясали, она не бегала "в кустики" через каждую лигу. Да, она набирала вес. Но это была лишь диета, которую она сама себе прописала. Она тщательно подготавливала своё тело к желаемым изменениям.

Всё стало на свои места через пару декад после отбытия из Равенфира. Мириам всё окончательно поняла. Но принять ей удалось не сразу; несколько дней она вообще не выходила из кареты. Выгнала хмурого лекаря, который мне всё обстоятельно разъяснил, и не желала ни с кем разговаривать.

Признаться, я выдохнул с облегчением, когда меня поставили в известность. В пути я не раз обсуждал с самим собой, что будет являться наилучшим вариантом. Конкретно для меня. И приходил к выходу, что ещё одно дитя анирана, к тому же от другой женщины, не пойдёт на пользу в сакральном смысле слова.

Информация, потоком приходившая из Валензона, радовала меня безмерно. Грубо говоря, в Валензоне храм церкви Смирения покрылся паутиной. Ибо никто не желал его посещать. Дворец принца Тангвина превратился в святилище. С утра до вечера верующие и воодушевлённые жители города обивали пороги дворца. Тысячными толпами смотрели на балкон, когда ровно в полдень Дейдра ненадолго показывала удивлённого малыша. И хоть я ранее опасался, что толпа может пойти на штурм, что может вырвать ребёнка из материнских рук и нести его, как символ, ничего подобного не происходило. Жители Валензона и окрестных деревень всё сильнее убеждались, что их земли посетил настоящий милих, а не шарлатан. И в Элазоре видели подтверждения этому.

Я радовался, читая письма Тангвина и Дейдры. Пока всё шло по плану. И хоть Тангвин писал, что такая ситуация в городе совсем не радовала Алару, мне было наплевать. Общество крепло, земли обрабатывались, армия увеличивалась. И всё благодаря сообразительной Дейдре и появлению Элазора.

Именно поэтому я не хотел, чтобы в планы вмешалось очередное дитя анирана. В таком случае сакральный символизм улетучился бы. А если бы Мириам забеременела, если бы прибыла в Обертон с начавшим увеличиваться животом, королева Исида не осталась бы в стороне. Обязательно заставила бы меня вновь поработать осеменителем. Да и Фелимид не знаю что сказал бы.

Так что когда Мириам всё поняла и погрузилась в депрессию, я почувствовал облегчение. На словах поддержал, но про себя вздохнул облегчённо. Персональное счастье Мириам помешало бы мне продолжать консолидировать народ Астризии.

Финальная декада пути в Обертон выдалась весьма мрачной. Мириам несколько дней не высовывала голову из горшочка с тлеющими листиками и не желала слушать никого. Даже меня. Я поддерживал её, старался, чтобы мой голос звучал искренне. Но она не слушала.

К тому же, как с одной стороны сообщил король Анфудан Третий, а с другой - принц Тревин, активизировались религиозные ребятишки.

Охреневший Эоанит сместил наместника в городе Шамасс - портовом городе-близнеце города Мармасс на западном побережье Астризии. В Мармассе Эоанита подобающе встретили более года назад. Оказали все почести и приняли его право повелевать. Особенно когда он разместил в местном храме священную книгу. Но Шамассом управлял верный королю наместник. Эоанит постеснялся откровенно бунтовать против короля или опускаться до обыкновенного убийства. Но, как говорил сам король, непонятно по какой причине здоровье наместника стало резко ухудшаться. В итоге, ему пришлось уйти на раннюю пенсию. Нового же наместника - примо Невено, владельца двух судоверфей в Шамассе, - назначил не тот, кому это делать положено; своей волей именно Эоанит утвердил замену и прислал в столицу вежливое письмо с объяснениями, почему необходимо было поступить именно так. И что новую кандидатуру, которую Его Величество решит рассмотреть, рассматривать бессмысленно. Ибо гарнизон святого храма в городе Шамасс количественно уже превышает гарнизон, подконтрольный короне, так как почти тысячу воинов Эоанит отправил из Мармасса в Шамасс в качестве весомого аргумента в тот момент, когда новый наместник занял свой место. И не стоит возрождающуюся Астризию беспокоить ненужными междоусобными конфликтами, которые не принесут ничего, кроме крови и слёз.

В письме король эпистолярно рычал. И требовал от меня согласия на его желание воздать Эоаниту за неуважение. Но я, пораскинув мозгами вместе с Сималионом, отказался соглашаться. Хоть Эоанит теперь взял под контроль "подкову" - так мы называли юго-западное побережье страны, где на краях располагались города-близнецы, - время идти на запад ещё не пришло. Несвоевременно созывать армию, совершать тяжёлый, длительный поход, чтобы осадить города-близнецы. Это отберёт много времени и заставит зря напрягать пока ещё неподготовленные силы. В ответе я попросил Его Величество ускорить набор добровольцев. Попросил, чтобы он, в приказном порядке, объявил мобилизацию в Валензоне. Сейчас там складывалась наиболее благоприятная ситуация. Пусть король потребует у Тангвина в минимальные сроки собрать, оснастить и начать обучать новую армию. И когда придёт пора, когда в Валензоне станет достаточно сил, мы пойдём на запад не одной колонной, а двумя - из столицы и из Валензона.

Голеадор быстро доставил ответ короля, который соглашался с подобными идеями. Генералитет, он писал, тоже был не против.

Но так же король сообщил о втором пакостнике - об Эвенете. Эвенет, как сообщалось, пропал с радаров. Никто не знал, где он сейчас находится. Но стало известно, что власти озёрного города Плавин приступили к фортификационным работам. Церковные рекрутеры совсем озверели, сообщив черни о появлении в Астризии драксадара. Драксадара, который успешно мимикрирует в милиха и который задурил голову королю. Как писал принц Тревин, в Плавине начали разжигать ненависть не только к анирану и к королю, но и к народу, живущему в центральной и западной частях Астризии. На улицах и в тавернах Плавина их называли доверчивыми глупцами, которых драксадар первыми сожжёт в огне.

Подобная информация меня совсем не порадовала. Чего я больше всего хотел избежать, так это гражданской войны. Население Астризии и так таяло. Я не мог позволить, чтобы это население начало себя уничтожать. Поэтому, после тщательного размышления над ситуацией, складывающейся на Востоке, приходил к выводу, что мне очень нужен принц Тревин. Хоть его полководческих талантов я ещё не видел, всё же в письме попросил приступить к набору верующих добровольцев. Аниран оросил равенфирскую почву своим присутствием и был уверен, что там есть ресурс, который, в случае чего, поможет удержать Равенфир. А когда придётся, этот ресурс сыграет роль тарана во время движения на Восток.

Тревин мне не отказал. Но всё же несколько раз осторожными предложениями напомнил о наличии собственных интересов. В ответном письме я ему доходчиво объяснил, что происходит на Западе, и что сейчас - мать тебя так! - не время думать о личном.

Как мне показалось, до Тревина дошло. В ответ он прислал лишь клочок бумаги с лаконичным ответом: "Выполню".

***

Последние лиги до столицы, я ехал верхом на своём рысаке. Ехал, смотрел по сторонам, и мрачное моё настроение понемногу улучшалось.

Пеньки вырубленных лесов, возделанные поля и сытые деревни прижимались к Обертону. Ничего подобного я не видел, когда год назад совершал объезды приграничных деревень. Тогда у людей заканчивалась надежда. Они верили в неизбежное наказание, спастись от которого можно лишь нескончаемыми молитвами. Они жадно слушали мои проповеди и мечтали о светлом будущем.

Сейчас, хоть светлое будущее ещё не наступило, очевидно, его можно было рассмотреть на горизонте.

Мы двигались по тракту, встретили два десятка гессеров, которых навстречу выслал король, и обменялись информацией. Мы видели новые постройки. Широкие деревянные дома, где могло расселиться несколько семей. Мы увидели новый порт. Лодочный аншлаг на озере. И огромадную деревню на месте бывших Трущоб. Когда я смотрел по сторонам, видел прекрасную летнюю погоду, голубое небо и многолюдный муравейник на колосящихся полях. В центральной части Астризии пришла пора собирать Первый урожай.

- Невероятно! - Терезин просто сиял. Уверенно держась в седле и во все стороны вращая головой, он ехал рядом со мной. - Я не помню такого. Я помню... Я помню трупы на виселицах. Части тел, штырями прибитые к крепостным вратам. Дым и пламя в городе. Тогда я не желал на это смотреть. Но сейчас... Сейчас я рад.

- Вера - мощная штука, - объяснил я пацану. - Она может заставить людей творить то, чего они не ожидали от самих себя. Вера в светлое будущее, которое всё же может быть для твоего мира, Терезин, - это необходимость.

- Мне даже немножко волнительно. И... И стыдно, - щёки принца слегка покраснели. - Я хотел отсюда убежать. Не желал видеть этой грязи. Хотел помочь лишь так, как умел - молитвами о спасении. Но теперь мне кажется, мне стоило остаться и объяснить отцу, что объяснял мне ты, милих: мир такой, каким мы делаем его сами. Если мы продолжим сражаться, мы обязательно победим. Главное, не опускать руки.

Сималион, ехавший по соседству, удовлетворённо кивнул головой. Он был доволен, что первые ростки, посаженных мною семян, взошли.

- Именно так, юный принц, - в пути с Терезином мы сошлись ещё больше. Теперь я не называл его Ваше Высочество. Я относился к нему, как наставник к ученику. - Смотри, запоминай и учись. Возможно придёт время, и в Астризии найдётся место, где главным станешь ты. Где-нибудь на Востоке, например. И всё, что ты здесь увидишь, всё, чему научишься и узнаешь, ты будешь воплощать в жизнь, несмотря на то, какие сложные преграды окажутся на твоём пути.

Терезин внимательно слушал и даже подтверждающе кивнул, сурово нахмурив брови. То есть как бы соглашался, что не испугается ответственности, когда время действительно придёт.

Успеть бы нам с Сималионом подготовить его к столь тяжёлой ноше...

У врат внешних стен, став по стойке "смирно", нас встретил очередной почётный караул. А на улицах столицы провожали заинтересованными взглядами прохожие. Поскольку о нашем прибытии официально не сообщалось, колонна избежала движения через человеческие пробки.

Шум и гам заставили Мириам высунуть голову из кареты. Пару дней она оттуда вообще не вылезала.

- Ну как тебе изменения, отступница? - я дёрнул вожжи и поспешил подъехать к карете. За настрой Мириам я всё же переживал. - Выйди на свет. Посмотри.

Она всё ещё хмурилась, но по сторонам смотрела с интересом.

- Ты говорил, столица пылала. Не вижу я что-то. Где остовы?

- Не осталось ничего, - я улыбался до ушей. Король писал, конечно, но я не мог поверить, что последствия пожаров удалось полностью ликвидировать. Что-то подлатали, что-то заново отстроили. - Появились новые дома с каменной кладкой. В черте города решили избегать возводить дома из дерева. И, судя по всему, строители показали "класс".

- Чего показали?

- Показали, что умеют строить, - я показал Мириам язык. Но она лишь поморщилась. - Да ладно тебе. Порадуйся хотя бы. И признай, что Обертон изменился.

- Вижу, - диалог она не захотела продолжать, но за шторкой в карете не скрылась, а продолжала пялиться по сторонам.

Часть колонны повернула к казармам, когда мы пересекли распахнутые настежь Восточные врата внутренних крепостных стен. А основная делегация направилась прямиком к королевскому дворцу.

Издали заметив знаменитый фонтан, Терезин не смог сдержать радостный вскрик. Он несколько раз вонзил шпоры в бок лошади и вырвался вперёд.

- Я до-о-о-м-а-а-а!

Стук подков подхлестнул и остальных прибавить ходу. Лишь бедолага Феилин, ошалевший от впечатлений, задержался. В столице он никогда не был и сейчас смотрел по сторонам, выпучив глаза.

Я мчал на рысаке следом за Терезином. А потому успел стать свидетелем впечатляющей сцены, когда его нагнал.

Юный принц спрыгнул с лошади практически на ходу. В два прыжка подскочил к фонтану и опустил в прохладную воду ладони. Смотрел на вырезанных херувимчиков и улыбался, как ребёнок.

А затем врата дворца распахнулись. Нас, несомненно, ожидали. Но первым вышел не почётный караул, а король с королевой.

Анфудан Третий немного потерял в весе, как мне показалось. Это был всё тот же невысокий колобок. Но, кажется, его подбородок лишился одной из жировых составляющих.

Королева Исида тоже изменилась. Тощее привидение с впалыми глазами испарилось. Оно превратилось в плотную, невысокую рыжеволосую женщину с румянцем на щеках.

Выскочив вслед за мужем, задев локтем удивлённого обер-камергера, стоявшего у порога, и поддерживая яркое жёлтое платье, королева вонзилась взглядом в пацана, который, услышав шум за спиной, перестал плескать руки в фонтане и резко обернулся.

Но самое забавное случилось, когда вслед за королевой пулей вылетел ещё один любопытный персонаж: стуча по ступенькам крохотными ножками и натурально хныкая, за год ничуть не изменившийся чернявый карапуз с разбегу врезался в платье королевы. Крепко обнял королевскую ногу, как мамонтёнок мамин хвостик, зарылся мордашкой в платье, а затем с опаской выглянул, с испугом изучая неожиданных гостей.

Узрев сию картину, узрев, как королева успокаивающе погладила черноволосую головку, я выпустил изо рта углекислый газ облегчения. Всё же моя идея сработала. Опытная мать справилась. Помогла юному возрасту забыть самое страшное. И привязала его к себе.

Вскочивший Терезин хотел было броситься в объятия или матери, или отца. Но остановился как вкопанный, когда вылетел Фабрицио.

Немая сцена длилась недолго. Ребёнок и ещё один ребёнок, но постарше, обменивались удивлёнными взглядами до момента, когда король не выдержал.

- Сын, ты вернулся, - слегка удивлённо констатировал факт Его Величество. Отбросив всю официальность, он подошёл к Терезину и заключил его в объятия.

- Простите меня, - в ответ тихо прошептал Терезин.

Королева осталась стоять на месте. В её глазах показались слёзы, но рука не покидала чернявую головушку. А Фабрицио с опаской выглядывал, спрятавшись за круп королевы.

Молчаливые объятия отца и сына длились недолго. Терезин отстранился и, шаркая ногами и не сводя взгляда с Фабрицио, подошёл к матери. Та, так и не выпустил Фабрицио, одной рукой приобняла Терезина и прислонила его голову к своей груди.

Рядом со мной кто-то всхлипнул. Я обернулся и увидел Мириам. Она стояла рядом в своей красивой косынке, скрывавшей отрастающие волосы, и платочком утирала слёзы. Но проследив за её взглядом, я быстро разобрался, что появление слёз вызвала не впечатляющая картина встречи близких родственников. Мириам не отрывала взгляда от малыша.

- Это он. Тот, о котором я тебе рассказывал, - прошептал я.

Но она и так это поняла. И смотрела тем взглядом, которым на ребёнка смотрит женщина, не имеющая возможности принести в мир подобного.

Видеть такой взгляд мне было тяжело, а потому я поспешил отвернуться.

- Бабуська, а кто это? - первым вмешаться в обнимашки решил Фабрицио. Он окинул равнодушным взглядом нас, стоящих на галёрке, подёргал королеву за платье, и вновь спрятался, задав вопрос.

А я, услышав, как и к кому он обращается, с облегчением выдохнул вторично.

Терезин покинул объятия матери, присел на корточки и с умилением посмотрел на малыша. Тот, к моему удивлению, не испугался незнакомого дядьку. Может потому, что дядька этот совсем не выглядел опасным.

- Привет, разбойник, - доверительно улыбнулся Терезин. - Давай знакомиться? Меня зовут Терезин. Дружить будем?

- Я не лазбойник! - фыркнул Фабрицио и вновь укрылся за жёлтым платьем.

- Понятно... А в игры играть умеешь? В догонялки, например?

Фабрицио промолчал, но вновь выглянул из-за места, за которым прятался.

- А игрушки у тебя есть? - продолжил налаживать контакт Терезин. - Хочешь, я покажу тебе свои. Я тут жил когда-то. Остались, наверное.

- У миня многа иглушек. Лыцали даже есть! Вот!

Терезин радостно улыбнулся, а затем обернулся и с восхищением уставился на меня. Сияющие глаза более чем откровенно намекали, что их обладатель с сего момента верит в милиха безгранично. Что милих выполнил своё обещание и продемонстрировал обладателю глаз первое настоящее чудо Астризии. Первое за много-много зим.

- Покажешь рыцаря? Может, сыграем в рыцарский поединок?

- Это как? - Фабрицио впервые отпустил ногу королевы и полностью покинул убежище.

- Ты не видел рыцарских поединков?

- Неть.

- Ну, это когда два всадника выставляют копья и мчат друг другу навстречу. А потом - бум! - Терезин развёл ладони в стороны, свёл пальцы в "голову змеи", а затем пальцы столкнулись. - Побеждает тот, кто удержится в седле.

- Не видел, - Фабрицио отрицательно помотал головой.

- Покажешь рыцарей, научу.

Фабрицио доверчиво посмотрел на королеву Исиду, как бы интересуясь, можно ли доверять этому незнакомцу. Королева смахнула слезу, улыбнулась ослепительной улыбкой и взяла за руку сначала настоящего сына, а затем приёмного.

- Пойдёмте, я вас отведу. Покажете мне, что ещё за рыцарский турнир. Никогда не видела.

- Я научу, - быстро добавил Терезин.

Королева повела обоих во дворец, но у врат обернулась и наградила меня понимающим кивком. Такого доброго взгляда я от неё не видел никогда ранее. А значит, и эта весьма важная фигура полностью в моей власти.

Исида скрылась, а король Анфудан Третий, сиявший не менее ярко, чем само солнце, подошёл ко мне и посмотрел снизу вверх.

- Рад видеть тебя в Обертоне, аниран, - он сжал мою руку своими мягкими, как котлетки, ладошками. - Спасибо тебе. От всего сердца спасибо.

- Не за что, Ваше Величество. Вырвать вашего сына из тех злобных лап было просто необходимо. И я уже вижу, что не зря.

Король видел ту же картину, что и все остальные зрители. А значит, не мог с мной не согласиться.

- Идём. Мы подготовили достойную встречу, - он взял меня под руку и повёл во дворец.

Часть 6. Глава 4.

Мы обедали за королевским столом по-семейному. Никому лишнему не разрешили присутствовать. Даже недовольного Муадана - вечную тень короля - отправили отдыхать. Остались лишь Его Величество со своей увеличившейся семьёй и самые близкие мне люди.

Терезин и Фабрицио сидели рядом. Лениво умяли что-то вкусненькое, но продолжали играть деревянными солдатиками прямо на столе. Из Терезина, как я быстро успел убедиться, получился бы отличный "усатый нянь"; хоть усы над его верхней губой едва-едва показались, он обращался с ребёнком как профессионал. В принце или проснулась его природная доброта, или, после долгого религиозного одурманивания, жажда простого человеческого общения. Играя с Фабрицио, Терезин не обращал внимание на то, что происходит в округе. Он был настолько искренен, что малыш перестал испытывать страх практически сразу. Они играли вырезанными из дерева фигурками, на деревянных лошадках водили рыцарей в бой и не замечали трогательного взгляда королевы Исиды. Наверное, за всю свою жизнь Терезин никогда не был более счастлив, чем сейчас.

Поэтому ужин проходил в тишине. Все наблюдали за интересной картиной и не хотели ни о чём говорить.

Но потом примчал Фелимид. Его я давненько не видел. Рыжая шевелюра и рыжая борода были аккуратно подстрижены. И сам он возмужал, как мне показалось. Окреп и раздался в плечах.

Но когда врата трапезной залы распахнулись, первым он бросился не ко мне. И не перед королем на одно колено припал. Взглядом он выделил Мириам и направился к ней быстрым шагом. Она или растерялась, или не понимала, как правильно себя вести после долгой разлуки. А потому слегка замешкалась. Так что когда Фелимид сжал её в объятиях, она едва успела выбраться из-за стола.

Стул упал на пол, а Терезин захихикал в ладошку, когда Фелимид и Мириам принялись обниматься и целоваться. Одной рукой я растерянно почесал черепушку, а второй рукой показал Терезину кулак. А затем по очереди посмотрел на Феилина, Иберика и Сималиона. Но эта троица, я уверен, до конца жизни будет играть в трёх знаменитых обезьянок, которые ничего не видели, ничего не слышали и ничего никому не скажут.

Эмоциональная встреча супругов завершилась быстро. Мириам выглядела смущённой, когда Фелимид обнимал и целовал её лицо. Он тихо шептал слова благодарности за то, что спасла ему жизнь, и просил прощения, что поверил в ложь первосвященника и не пришёл на помощь. А я набрался духу поздороваться с Фелимидом, только когда преодолел некую скованность. И ещё раз поблагодарил небо за то, что изменения с Мириам всё же не произошли.

- Милих, - вместо короля, Фелимид опустился на одно колено передо мной. - Никогда я не смогу отблагодарить тебя по заслугам за то, что ты совершил. Я уже клялся тебе в вечной верности, теперь клянусь умереть за тебя в тот момент, когда ты этого потребуешь. Я стану на пути копья, грудью закрою от стрелы. И выполню любой твой приказ, даже не думая его оспаривать.

Мириам не поднимала глаз от пола во время этой речи. И я её понимал. Я чувствовал себя примерно так же.

- Я возвращаю тебе эту отступницу, - улыбнулся я. - В благодарность за то, что ты для меня сделал. Мы через многое прошли вместе. Ты рисковал жизнью, вовремя пришёл на помощь вместе с людьми принца Тревина. Спасение дорогого тебе человека - это меньшее, что я могу сделать. Держи эту даму крепко и никогда не отпускай. Она этого достойна.

После этого ужин превратился по-настоящему в семейный. За трапезным столом сидели самые близкие для меня люди. А когда прискакал Каталам, по-отечески крепко обнял Иберика и не менее крепко меня, было бы кощунством не нырнуть в бочку с мармасским.

Впервые за долгое время я отпустил ситуацию. Да так отпустил, что не запомнил, после какого бокала заснул. Утром, когда мы с Его Величеством шли исполнять мою главную просьбу, он сообщил, что меня доставили в аниранские покои уже спящим и нежно уложили на кровать. И окружающие отнеслись с пониманием к тому, каким образом аниран снял накопившееся напряжение.

Чувствовал я себя утром не очень хорошо. Но на родной Земле, да и на этой планете, подобное со мной уже происходило. Так что я знал, что похмелье продлится недолго. Главное, как говорится, перетерпеть.

Но место, куда мы с королём отправлялись, требовало оставаться собранным и сосредоточенным: во время вчерашней попойки я расчувствовался, благодаря алкоголю погрузившись в воспоминания, и просил утром сопроводить меня к магистру Анумору.

По указанию Его Величества, тело профессора Гуляева забальзамировали, накрыли хрустальным саркофагом и, совсем не по закону, разместили в королевской усыпальнице. Король отдал соответствующий приказ и попросил внести этот момент в летопись.

В склеп под дворцом мы спускались вдвоём. Сырой воздух, гнетущая атмосфера и взгляды каменных предков Анфудана Третьего заставили меня погрузиться в тяжкие думы. Я вспоминал своего наставника и обещал себе под нос, что, когда всё закончится, возведу в его честь памятник.

- Я оставлю тебя, аниран, - тихо похлопал меня по плечу Его Величество. - Отдай последние почести не менее достойному посланнику небес. Он заслужил это.

Я не сразу смекнул, почему король сказал именно так. А когда разобрался, на моём лбу собралась гармошка.

- Всё верно, - Его Величество уверенно выдержал мой офигевший взгляд. - Я разобрался. Я часто посещал магистра в моменты его болезни. И видел, что его болезнь не похожа ни на одну из мною виденных. Он просто старел. Чахнул, как сессилия перед приходом холодов. Поэтому я пошёл искать подтверждение своим догадкам в биб-ли-о-теку... Да, аниран. Хоть и поздно, но я всё же ознакомился с копией священной книги. Многое оттуда почерпнул. И всё понял.

- Вы поняли, что магистр Анумор - аниран?

- Признаться, я должен был догадаться раньше, - развёл руками король. - Магистр появился ниоткуда. Но умел и знал куда больше, чем все мои магистры вместе взятые. Одно Всевидящее Око чего стоит. А па-ро-вой двигатель... Но тогда я не видел дальше своего носа. И не раздумывал. Жалею, что лишь его смерть заставила меня задуматься.

- Не стоит жалеть, Ваше Величество, - я крепко сжал плечо короля. - Он знал, на что шёл. Если вы прочли даже копию, должны понимать, что милихом сможет стать лишь один. Иного пути не будет.

- Эта ноша возложена на твои плечи, - король доверительно посмотрел мне в глаза. - Но я сделаю всё от меня зависящее, чтобы её пронёс именно ты, а не кто-либо иной. Иначе, теперь я точно уверен, наш мир ничто не спасёт.

- Спасибо за доверие, - шмыгнул я носиком.

- Не за что. Я буду ждать тебя наверху.

Король ушёл, оставив меня в одиночестве. На негнущихся ногах я подошёл к хрустальному саркофагу, установленному в нише у стены.

Увиденное заставило меня сжать губы: тело профессора Гуляева выглядело ужасно. Практически неузнаваемый высушенный скелет, обтянутый кожей. Бедолага был похож на седовласую куклу из голливудских фильмов ужасов. У меня появилось стойкое ощущение, что после того, как он лишился дара, организм пожирал его самого. Питался остатками жизненных сил. Съедал мышцы, жиры, кости. Иначе я не мог себе объяснить, почему под хрустальным саркофагом лежит мумия.

Я молча стоял над телом какое-то время. Я не знал, что сказать. Но сделать я мог ещё многое. Прямо там, в тёмном прохладном склепе, в очередной раз я пообещал профессору, что не остановлюсь. Что буду двигаться вперёд, несмотря на любые преграды. Не пощажу тех, кто пощады не заслуживает. Переступлю через тех, кто будет стоять на пути. И принесу спасение этому несчастному миру.

- Спи спокойно, первый аниран, - повторил я уже не перед письмом, а перед телом. - Даю слово, что смотреть на избавившийся от недуга мир ты будешь с самого высокого памятника в Обертоне. Прощай.

Его Величество ждал меня вместе с гессерами. Посмотрел в глаза, убедился, что со мной полный порядок, и подхватил под руку.

- Послы жаждут встречи. Сегодня с утра всем сообщили. А Гвелерг, как мне показалось, даже соскучился, - король засмеялся. - Идём, поговоришь с ними.

***

Послы Эзарии, Флазирии, Декедды и острова Темиспар хоть одеты были совсем нескромно, скромно топтались в приёмной зале. И затихли сразу же, когда показались мы с королём. Рауф Бумедьен и Иса Онай лишь почтительно склонили головы в приветствии, тирам Гвелерг улыбался на всю ширину своего огромного рта, а посол Декедды - Амран Хабиб - гордо задрал подбородок после рядового "здравствуйте". То есть как бы намекал, что он всё та же маленькая и гордая птичка.

Но диалог у нас получился вежливый. Хоть я не знал, да и не разбирался особо, торговый оборот между странами увеличился за предыдущий год. Даже Декедда решила, что лучше бурчать и торговать, чем просто бурчать. А Гвелерг, не сводя с меня восхищённого взгляда, торжественно заявил, что Его Величество погасил часть долгов по займам. Хоть, он заметил, баши на этом даже не настаивали.

- Мы увеличили поставку продовольствия на остров по весьма выгодным ценам, - разъяснил мне Его Величество. - Неурожай выдался у них.

- Но запасы наши всё равно велики, - поспешил вставить пять копеек Гвелерг. - Но, как мы все с вами знаем, главное - прагматичный подход. Глупо отказываться от взаимной выгоды.

Я чувствовал себя немного не в своей тарелке, когда слушал трель этих вежливых соловьёв. Год назад я слышал иное чириканье. Но, наверное, руководителям этих стран что-то стало понятно. Возможно они поняли, в какой именно стране находится истинный спаситель.

После недолгого дипломатичного разговора, я решил откланяться. Его Величество ещё вчера шептал в мои пьяные уши на счёт военного совета, который обязан состояться сегодня. Совета, где соберётся вся армейская верхушка во главе с Яннахом. И там я ознакомлюсь с текущей ситуацией на всех фронтах.

Но меня перехватил Гвелерг.

- Можно приватный разговор с анираном? - физическая сила и массивное тело чудовищно контрастировали с тем, когда он обращался как кроткий проситель. В такие моменты я всегда удивлялся умению Гвелерга подстраиваться под обстановку. Я так никогда не умел.

- Только если недолго, тирам, - я указал рукой в сторону, где мы бы всё ещё оставались под присмотром, но слышать нас не могли.

- Много времени не отниму.

Внешне Гвелерг ничуть не изменился. Та же ухоженная борода, уверенная походка и бравый вид, когда он считал, что на коне. И та же дипломатичная гибкость, когда ему было что-то нужно от собеседника.

- Слушаю твои вопросы, тирам, - сделал я первый шаг, когда мы достаточно удалились.

- Спешу огорчить, аниран, вопросов у меня к тебе нет, - Гвелерг вёл себя со мной удивительно дружелюбно. - Я в курсе того, что происходит в пробуждающейся Астризии. И более-менее в курсе, что происходило с тобой после отбытия из Обертона... И даже вижу опасные для дела анирана явления, происходящие то тут, то там, - он многозначительно вскинул брови.

- Я рад, что ты, Гвелерг, не слепец. Надеюсь, и изменения ты тоже заметил?

- Несомненно. Изменения Астризии кого-то пугают, кому-то не нравятся, кого-то беспокоят. А кто-то учится делать правильные выводы, - совершенно неопределённо сказал он. - Но главное не в чьей-то реакции на изменения. Главное, что эти изменения не остались незамеченными не только мной.

- Давай, Гвелерг. Руби с плеча. Прекращай извиваться ужом.

Тирам засмеялся. Хотя, в принципе, он давно должен был уяснить, что я не люблю ходить вокруг да около. Что предпочитаю прямолинейность как в мыслях, так и в делах.

- Я буду с тобой честен, аниран, ведь после определённых событий, ты стал мне импонировать... Самфунн обеспокоен.

- Мной?

- Тобой - всегда. Но сейчас - лишь отчасти... Дело в событиях, произошедших за последнюю зиму. Сначала в столице появилось странное дитя. По возрасту неподходящее. Дитя, которое по приказу Её Величества окружает больше гессеров, чем самого короля. Понимаешь меня, аниран? А затем... А затем на всю страну прозвучала ещё более невероятная новость. Хоть она прозвучала совсем недавно, влияние этой новости нельзя недооценивать. Ведь уже второе дитя выросло из семени анирана. Ведь так?

Гвелерг смотрел не меня с любопытством, хотя я был уверен, что он всё и так знает.

- Решишь отобрать, снесу башку! - для того, чтобы убедиться, что Гвелерг всё правильно понял, я активировал клинки. - А затем и остров выпалю подчистую! Если хоть одно щупальце тех, кто мечтает спасти последнее поколение для обслуживания собственных задниц, потянется к Фабрицио, рубить буду безжалостно.

Гвелерг выразительно посмотрел на горящее у моей правой руки энергетическое пламя.

- Я же сказал, что буду с тобой честен, аниран. Поэтому и сообщаю: самфунн обеспокоен. Не только твоей способностью побеждать смерть, но и твоей способностью даровать жизнь. Великий аниран Гудмур оказался не настолько велик, чтобы за все те зимы, что он наслаждался свободой в Кондуке, сотворить что-либо подобное. И самфунн этим весьма недоволен. Баши ранее узрели перспективу в тебе. И я озвучил их предложение. А теперь они очень злы, когда увидели подтверждение перспективности. И невозможности хоть как-то на ситуацию повлиять.

- Гвелерг, ещё рас скажу. Даже не смей...

- Ты не понял меня, аниран. Лично я никогда не причиню вред дитю анирана. Не осмелюсь совершить сей грех по желанию или по приказу. Я сообщаю тебе, что в Кондуке неспокойно. Самфунн недоволен анираном Гудмуром, и теперь его положение на острове крайне шатко. Аниран Гудмур впервые не чувствует себя уверенно на моей земле... Но так же я хотел, чтобы ты знал: самфунн не может выработать единогласное решение. Самфунн в смятении. А потому возможные решения самфунна могут отразиться на Астризии абсолютно непредсказуемо.

Я отправил энергетические клинки отдыхать и задумался. Гвелерг вполне мог бы не сообщать мне того, что сообщил. Всё же это весьма важная информация. Эти ублюдки-работорговцы совсем не друзья Астризии. Сколько детей отсюда вывезли... Но всё же Гвелерг поделился важными новостями именно с анираном. Выразил обеспокоенность и сделал так, что теперь аниран стал куда более обеспокоен.

- Ваш Белый Великан способен проявлять самостоятельность? Или не посмеет действовать без указки самфунна?

- Уже неспособен, - тирам прекрасно разобрался в моём вопросе. - Влияния у него предостаточно, несомненно. Но ты заставил всех сомневаться в его силе. Поэтому, возможно, он захочет помериться силами с тобой.

Гвелерг смотрел на меня очень внимательно. И изучал мою реакцию.

И я, надо признать, забеспокоился.

Белый Великан, как я давно выяснил, - не шутки. В смысле, этот орангутанг с энергетическим мечом - не бедный китайский паренёк с энергетической иглой. Может и за себя постоять, и других покрошить. Хоть наша встреча, по идее, неизбежна, очень велик риск потерять абсолютно всё, если я к этой встрече отнесусь наплевательски. Если не подготовлю тело, если правильно не настрою разум. И если, ясен хрен, не узнаю об этой встрече заранее.

- И ты сообщишь, если он захочет?

В этот раз уже я изучал Гвелерга. Моё уважение он тоже заслужил, когда ранее поделился глобальными идеями самфунна. Да и сейчас добавил несколько весьма важных деталей к собственному портрету. Но тот вопрос, который я ему задал напрямую, несомненно попахивал изменой. Его изменой своим хозяевам. Изменой своей родине.

Именно такие мысли меня посещали, когда я разглядывал Гвелерга. Но по бородатому лицу я не смог прочесть ничего.

- Я никогда не наносил подлых ударов, аниран, - он опять вежливо поклонился. - Но для нашего умирающего мира есть вещи, которые намного важнее верности... Пока я лишь сообщаю тебе то, что вызывает у меня опасение. Надеюсь, и ты не останешься безразличен. Но если самфунн всё же вынесет решение, я не знаю, как поступлю. Всё зависит от того, продолжит ли мир меняться в лучшую сторону, или мы все ошиблись в предположениях.

Я поморщился. Гвелерг опять начал говорить туманностями. Я бы предпочёл, чтобы он окончательно определился и заявил, что согласен бесплатно шпионить за своими хозяевами.

- В очередной раз спасибо за информацию, тирам, - я поблагодарил его ответным вежливым поклоном. Пусть определяется. Пусть подумает и решит. Пока давить я не стану. - На военном совете мы обсудим её самым внимательным образом. А лично я постараюсь лучше подготовиться к неизбежной встрече... А теперь дай слово жителя гор, что за Фабрицио и Элазора я могу не переживать.

К моему удивлению, Гвелерг не обиделся. Он выстрелил пулей.

- Даю слово! Ни я, ни кто-то под моим руководством не причинит вреда детям анирана. Я никому не позволю согрешить.

Такой ответ меня вполне удовлетворил.

- Тогда до встречи, тирам. Надеюсь на новости.

Гвелерг опять поклонился, и удалился. А я, разглядывая стоявших недалеко гессеров, размышлял о том, что неплохо бы из каждого из послов сделать своего "гвелерга". Может, и на них найдутся рычаги давления... Надо покумекать вместе с Фелимидом о создании шпионской сети. А то, судя по беглым рассказам Его Величества, собственные послы Астризии в других странах ни на что не годятся.

Часть 6. Глава 5.

Военный совет мы держали в том самом зале, где на полу была начерчена карта Астризии. Единственным дополнением с прошлого моего появления стало увеличившееся количество стульев у стены. Ведь армия наша росла, а значит появлялись новые - и я хотел надеяться - толковые командиры.

Мастер-коммандер Яннах - командующий армией Астризии - встретил меня в зале при полном параде. Экипированный в идеально выглаженный мундир, он промаршировал навстречу и приветствовал, будто верховным главнокомандующим являлся я, а не король.

И Яннах, в отличие от остальных персонажей, как мне показалось, изменился. Усы всё так же героически топорщились, но выправка, горделивая осанка и фигура стали ещё более впечатляющими. Для своих лет он выглядел очень неплохо. Это я отметил ещё тогда, когда застал его в момент оргии. Но текущие изменения в Астризии, массовый наплыв добровольцев, стабильное экономическое положение, благодаря которому армия впервые за долгое время не испытывала недостатка ни в чём, добавили ему жизненных сил.

- Рад видеть анирана в добром здравии, - в красном мундире Яннах выглядел эффектно. - Перед началом доклада, разреши представить тебе верных сынов Астризии, которые, благодаря своим навыкам, заслужили продвижение по службе.

Мастер-коммандер прошёлся вместе со мной вдоль линии вояк, выстроившихся у стены. Большую часть из них я знал. Память на лица у меня была хорошая, но имена начисто улетучились из головы. А ещё с пятерыми познакомился впервые. Двоих из них до звания "коммандер" повысил Каталам, ставший одним из главных по старшинству вояк в Астризии, а троих - сам Яннах. Боеспособных войск ещё не хватало, но набор рекрутов шёл прекрасно. А потому требовались те, кто имеет боевой и управленческий опыт.

С одним из таких - коммандером Марсаном - сердечно поздоровался Сималион, когда вояки оказались предоставлены сами себе. Его Величество пригласил Сималиона на военный совет, и тот, как оказалось, близко знал новоявленного коммандера - тот являлся родным братом почившей жены мастера.

Сего факта я не знал. Но раз за этого Марсана вписывался сам Сималион, никаких сомнений в правильности решений Яннаха я не испытывал.

- Прошу всех занимать места, - Яннах уверенно вёл партию. И указал мне на стул на возвышении рядом с самим королём. - С чего Его Величество и аниран пожелают начать? Доклады готовы по всем подготовительным мероприятиям.

Я глянул на короля, как бы прося разрешения говорить. Всё же не я в этом месте являлся самой важной персоной.

Король коротко кивнул.

- Я отсутствовал почти зиму. Более-менее я в курсе. Но хотелось бы подробностей о наличии войск. Сколько набрано рекрутов? Сколько запасено провизии? Фуража? И подготовлены ли ударные конные сотни? Прошу тебя, мастер-коммандер.

К моему удивлению, докладывал не Яннах. Он лишь указывал рукой на того офицера местной армии, который отвечал за ту или иную сферу деятельности. То есть с разделением обязанностей и субординацией был полный порядок.

Вставая по очереди, полузнакомые вояки докладывали: благодаря значительным вливаниям из казны, за предыдущую зиму удалось рекрутировать ещё как минимум три тысячи солдат. Солдаты были тщательнейшим образом проверены, отобраны и разделены на три потенциальные армии. Первая из них получила звание "элитной", благодаря самому качественному человеческому материалу. Солдат этой армии удостоили лучшим оснащением и повышенным жалованием. Во главе перспективной армии стал опытный коммандер Марсан, и в ближайшем будущем он поведёт эту армию на обучение в Сторожевой Лагерь, где поступит под общее командование обер-коммандера Хегарата - второго по старшинству коммандера в Астризии.

Про Хегарата я уже слышал, хоть никогда не видел в живую. Ранний Яннах отзывался о нём, как о потенциальном конкуренте в борьбе за милость короля. То есть не особо лестно. Но полководческих талантов никогда не отрицал.

Так же, как доложили дальше, за зиму подготовлены четыре конные сотни. Невеликое количество, конечно, но проблема конной армии состояла в нехватке умелых всадников и качественных лошадей. Породистых рысаков целенаправленно выращивали в селениях юго-западнее Валензона. Между Южными горами и Мармассом. Там, где идеальные погодные условия. Но поскольку на рысаков повышенный спрос, резко вверх пошла и цена. Аниран ранее запретил просто отбирать лошадей у крестьян, хотя они продолжают являться собственностью короны. Поэтому короне приходится конкурировать с другими желающими и давать наилучшую цену.

- Казна терпит? - я обратился к королю. Мобильные силы, способные преодолевать большие расстояния за малый срок, я считал весьма важными в моих планах. Но постоянно переплачивать за что-то, не хотелось. Так можно и до разорения просыпающуюся страну довести.

- Всё в порядке, аниран, - сообщил король. - Но лучше, как считает Яннах, заниматься подготовкой пехотных соединений. Конные сотни всё равно не играют большой роли.

Я почесал репу, ведь считал обратное. Но в военном деле у Яннаха куда больше опыта.

- Без регулярных войск в пешем ряду конная армия бессмысленна, - без обиняков заявил Яннах. - Для войны, использующей свойства равнинной местности, - да. Для набегов - да. Для контакта, избегающего крупных столкновений, - да. Но для тех планов, что мы обсуждали с анираном, нам нужно глобальное численное превосходство не только в живой силе, но и плотности обученной шеренги. В таких великих битвах конные сотни не сыграют основной роли.

- Но они же могут ударить во фланг, - не согласился я.

- Фланговые удары конницы уравниваются рядами лучников. При правильной расстановке на поле боя, лучники перемещаются на фланги сразу после нескольких первых залпов. И если лучники бьют синхронно, расстроить конные сотни им не составит труда.

Я почесал макушку, чувствуя себя идиотом.

- Мобильные резервы важны, аниран, - поспешил на выручку Яннах. - Но они слишком долги в обучении и дорогИ в обслуживании. Поэтому я взял на себя смелость после недавнего письма анирана внести небольшие изменения в приказы для принца Тангвина. Теперь мобилизация в Валензоне направлена в сторону набора и подготовки пеших воинов и стрелковых сотен. Прощу прощения у анирана, но истощать силы нашего южного соседа во время сбора урожая и подготовки к следующему засеву, стоит крайне аккуратно.

В этот раз я просто развёл руками. Мне даже вспомнился момент, когда я очутился в этой зале впервые. Тогда я тоже чувствовал, что нахожусь не на своём месте.

После озвучивания количества подготовленных или едва начавших подготовку рекрутов, я стал чувствовать себя лучше. Всё же, несмотря на уменьшающуюся популяцию, пока страна способна собрать рукастых мужиков. Не знаю, как будет дальше, но, на данный момент, цифры набранных добровольцев меня радовали. Весной Яннах даже позволил себе разослать ещё по разъезду в каждую деревню на расстояние до семидесяти лиг от Обертона. То есть в этих местах жители чувствовали себя всё увереннее и увереннее.

Дальше Яннах попросил всех присутствующих подняться со своих мест и перейти к обсуждению текущей ситуации в стране. Мы топтались по карте и смотрели, как он водит длинной указкой.

Ситуация в Шамассе и Мармассе для нас, говорил Яннах, не критическая. В основном по той причине, что рядовые жители поддерживают решительные действия анирана. Наместник Шамасса, до того, как перестал им быть, действовал вдумчиво и исполнительно. Указания и новости из Обертона зачитывались прилюдно, а требования анирана не обсуждались. В Шамассе сейчас слишком велика угроза бунта, если Его Святейшество решит действовать так, как он когда-то действовал во время ходы "эстов". Ему сначала придётся переломить волю простого народа, чтобы обратить его против анирана. А заняться этим вплотную он может не раньше наступления зимы, ибо сейчас все сосредоточенны на подготовке к ней. То есть время у нас пока есть. В крайнем случае, мы можем снарядить три-четыре тысячи воинов и двинуться на Шамасс с анираном на острие, крича об этом на каждом повороте. Открыто выступить против таких сил Его Святейшество вряд ли посмеет.

С Мармассом немного похуже. Мармасс всегда являлся самым зажиточным городом Астризии. Ибо вино люд пил в любые времена. Оттого и независим слишком стал с недавних пор. Там и к религиозным воззваниям Его Святейшества относятся с изрядной долей скептицизма, и к обещаниям анирана излечить мир. Если Мармассом не заняться в плотную в ближайшее время, город рискует превратиться во вторую Декедду - своевольную и независимую. Если мы будем бездействовать, пройдёт ещё какое-то время и в Мармассе начнут чеканить собственную монету. А это совершенно недопустимо.

Ситуация в южном городе-близнеце действительно требовала внимания. Не зря, наверное, этот козёл Эоанит свалил именно туда. Независимое мышление тамошних виноделов и близость к Декедде меня пугали. Это совершенно не то, чего я бы хотел. Мне нужна консолидация народа, основанная на вере в деятельного анирана, который обязательно пупок порвёт ради возможности излечить мир от хвори, а не разделение страны на независимые очаги. Того, гляди, действительно свои монеты начнут чеканить. С золотом там, похоже, нет проблем.

- Но всё же в Мармассе Его Святейшество обладает не столь великой властью, как ему хотелось бы, - продолжил Яннах. - Мне докладывают, что близость к Валензону делает своё дело. О появлении дитя анирана там услышали. И уверовали, благодаря живым свидетелям с торговых караванов. Ситуация не самая благоприятная. Но если вера простого народа будет крепнуть, если слухи об аниране будут полниться его героизмом, храм Смирения в Мармассе каждый рассвет будет терять всё больше и больше прихожан.

- Тогда побольше сказок в новостях рассылайте, - сказал я. - Пусть будущий милих не убивает драконов, но совершает поступки, о которых можно говорить с благоговением. Раз аниран начал исполнять своё предназначение и уже подарил миру новую жизнь, значит неизбежно продолжит это делать. Напирайте на это. Особенно в тех местах, где нашему слову противостоят. Побольше пафоса. Побольше фантастических историй.

Не знаю, все ли меня правильно поняли, но закивали головами абсолютно все. Даже король.

- Какова ситуация в других странах? Что говорят наши соседи? - поинтересовался я после недолгого перерыва.

Здесь слово взял Фелимид.

Декедда, рассказывал он, не верит ничему, что приходит со стороны Астризии. Слухи туда доходят, слухи обсуждают. Но посол Амран Хабиб не спешит радовать свой народ. Ему или запрещает духовенство, правящее Декеддой, или он сам решил не проявлять инициативу.

В Эзарии тишина. Там ничего не меняется. Информации оттуда практически нет. Редкий сирей способен перелететь океан. Посол молчалив, а торговые суда из Шамасса и Мармасса отплывают на запад крайне редко. Ибо даже вино мало интересует правителей городов-крепостей с далёкого континента.

Положение Флазирии же плачевно. Страна всегда была бедна ресурсами. А сейчас тамошнее духовенство окончательно тронулось умом. Центральная часть страны уже превратилась в безжизненную пустыню. А об ужасах, творящихся в двух основных городах, - Серекосо и Кабокано - невозможно говорить без содрогания. Если бы не торговля с Декеддой - единственным городом, с которым портовые города Флазирии ещё торгуют, вымирание приняло бы массовый характер. Его Величество от себя добавил, что, как недавно сообщил ему Иса Онай, слёзно попросив небольшой заём, лихие флотоводцы из Эзарии совсем распоясались. После того, как в Астризии появился аниран и принялся заниматься своими непосредственными обязанностями, пираты Эзарии переключили всё своё внимание с западных берегов Астризии на берега Флазирии. Путь стал более далёким, но количество бесправных рабов, которых можно затолкать в трюм, увеличилось. Да и наказание за грабёж берегов Флазири не последует. Ибо уже некому наказывать, так как армия Флазири, как таковая, давно перестала существовать.

На острове Темиспар тоже неспокойно, здесь уже сообщал Каталам. Тирам Гвелерг стал более словоохотлив в последнее время. Но есть и другие источники. И они утверждают, что неурожай на острове действительно случился. Он не критичен, но неприятен, ведь на острове плотность населения велика. После появления карающего огня, способный люд туда потянулся. И баши принимали каждого: ремесленника ли, садовода или пахаря, лихого рубаку или отчаявшегося мужика, готового гнить в шахтах за жратву или медяки. Прокормить такую ораву непросто и требует постоянных поставок продовольствия.

Но проблема для долгосрочных планов анирана не исчезла: могучий флот и умелые флотоводцы составляют силу, с которой невозможно не считаться. Нынешний флот Астризии минимум вдвое меньше флота острова Темиспар. И высадка на остров на данном этапе просто неосуществима.

- Жаль у меня нет ядерной бомбы, - пробурчал я себе под нос. - Одним ударом этих выродков уничтожил был. Сразу за все грехи бы покарал...

Дальше мы перешли на обсуждение восточной проблемы. Никто не знал, куда скрылся Эвенет, как и писал в письмах Его Величество. Летнее паломничество ещё продолжается, но главный духовный отец, стригущий тамошних овец, испарился. Но никаких изменений в Винлимаре не отмечают. Там всё тот же кошмар, что длится уже несколько зим в течение каждого лета. Ближе к поздней осени паломники утекут в свои края и голодный и перенаселённый Винлимар останется наедине со своими стандартными проблемами.

Основываясь на этих данных, коммандеры решили, что Плавин станет пограничным форпостом для Эвенета. Незамерзающее озеро и огромное количество несведущего люда позволят Эвенету долго держать оборону, если её всё же держать придётся. Возможно, он даже посмеет пойти в наступление на Равенфир.

Поэтому к фортификационным работам приступили не только в Плавине, но и в Равенфире. Два города, верующих в разных спасителей, готовятся к обороне. Принц Тревин, использовав благоприятную обстановку после демонстрации жителям анирана, объявил о добровольно-принудительной мобилизации. Из семей забирают не последнего сына, созывают бывших солдат, обещают помилование разной степени для тех, кто гниёт в темницах. К концу осени, Яннах уверен, принц Тревин соберёт и подготовит как минимум две тысячи воинов. А как нам с ними придётся поступать, покажет дальнейшая обстановка.

- Тревин опытный военачальник? - обратился я к мастер-коммандеру.

- Водил войска в атаку. Скакал в первых рядах, - сдержанно ответил тот.

- Сможет ли он своими силами подчинить Плавин? Есть ли смысл посылать подкрепления или отдавать приказ заложить на стапелях новые суда? Река широка. Там возможно судоходство. Я видел это собственными глазами.

- Плавин - очень важный город для Астризии, не скрою, - после небольшой паузы продолжил Яннах. - Но даже если принц Тревин вручит меч каждому дровосеку Равенфира, его армия всё равно будет меньше, чем число жителей в Плавине. Для уверенной победы с возможностью избежать долгой осады нам потребуется двукратное численное превосходство. А так же одновременная атака с наземной стороны и со стороны озера. Нужен и флот, и полки.

- И?

- Организовать эффективное движение больших масс войск в данное время мы не сможем, - в этот раз Яннах говорил гораздо увереннее. - Густые леса затруднят движение. А одна единственная достойная дорога будет запружена войсками в течение нескольких декад. На данный момент я могу согласиться лишь с увеличением наличных плавсредств. Если подготовить такие, да ещё разместить катапульты, метающие горящее масло...

- Яннах! Погоди, не горячись! - Его Величество недовольно нахмурился. - Сжигать дома, жечь маслом своих подданных я не собираюсь. Пока нет такой угрозы, чтобы мыслить столь безжалостно. Пусть Тревин готовится. Пусть готовит войско. Пусть заложит несколько кораблей. Но это должны быть транспортные, а не боевые суда. Когда ситуация на Востоке станет слишком опасной, тогда и поговорим... Если станет.

Отчасти с Его Величеством я был согласен. Не дело жечь огнём своих подданных. Ладно, если бунт подавить. Храм Смирения спалить. Но чуть ли не напалмом выжигать тех, кто и так не может произвести себе подобных, выглядит как полный трындец. Это кем надо быть, чтобы огнём сжигать людей?

Но всё же я не мог себе позволить быть беспечным. Подготовиться однозначно надо. Лучше, как говорится, иметь и не нуждаться, чем не иметь и нуждаться.

- Пусть Тревин продолжает наращивать мощь, - высказался я. - Пусть закладывает новые суда. Пусть подключает всех своих дровосеков. А если следующей весной не останется леса для лесосплава в Плавин, так тому и быть. Больше никаких поставок для шахт Эвенета.

Идею поддержали, хоть и не особо радостно. Все знали, что Эвенет шутить не любит. И на палки в колёса ответит палками не меньшего размера.

- В общем, - подвёл итог Яннах. - Астризия потихоньку просыпается. Если этим летом нам удастся избежать сюрпризов, если два урожая не подкачают, к следующей весне мы будем готовы ударить в том направлении, куда укажет аниран.

Кивком головы я поблагодарил Яннаха за слова. Пока всё действительно по плану.

- Прикажите Тангвину, когда он закончит формирование новой армии, приступить к захвату Валензонских угодий с садами дерева Юма, - сказал я и посмотрел на короля. Тот подумал недолго и жестом предложил мне продолжать. - Если успеет до наступления зимы, пусть берёт под контроль. Если нет, откладываем на весну.

- Наличных сил к тому времени у него хватит, - согласился Яннах. А затем окинул меня внимательным взглядом. - Что аниран планирует делать дальше? Ранее я бы рекомендовал посетить города-близнецы. Но сейчас это совершенно несвоевременно. Да и небезопасно.

- В Валензон хочу, - с ответом я не тянул. Я хотел туда, где меня больше всего ждали, и куда тянуло сердце. - Почти зиму не видел жену и сына. Здесь, вроде бы, полный порядок. Ты, мастер-коммандер, меня безмерно порадовал. Всё идёт, как мы запланировали. Думаю, Обертон во мне не нуждается.

- Готов тебя отпустить, аниран, - король улыбнулся и похлопал меня по руке. - Знаю, как тяжело вдалеке от семьи. И как тяжело тем, кто тебя ждёт.

- Спасибо, Ваше Величество.

- Тангвин тоже будет рад видеть милиха, - согласился мастер Сималион.

- Но путь слишком долог, - Фелимид же недовольно поморщился. - Опять столько времени в пути... Может, всё-таки в Шамасс? Пока ситуация не стала слишком шаткой. Наместник Невено не идиот. Если он увидит анирана, если поговорит с ним...

- Простите, но не согласен ни с кем из вас, - мастер-коммандер Яннах даже руку поднял, перебив королевского дознавателя. - Я не просто так поинтересовался желанием анирана. Считаю, что он не может позволить себе бездействовать в Валензоне. И не может позволить новых увлекательных путешествий.

Я нахмурился. Что Яннах задумал?

- Великие события, великие испытания близки, аниран, - заговорил он очень серьёзным голосом. - Ты сделал первый шаг - показал себя простому люду. Показал всему миру, что способен его исцелить. Теперь пришла пора сделать следующий шаг - постигнуть азы военного ремесла. Ты слишком неискушён в военном деле. Ты не водил в бой стройные шеренги, ты не корпел над картами перед боем, ты не видел, как мчат друг на друга конные сотни. А поскольку близятся рассветы, когда именно ты станешь впереди и поведёшь за собой, ты должен научиться это делать так, чтобы не погибнуть в первом же бою, или не потерять войска при засаде. Моё предложение - отправить анирана в Сторожевой Лагерь вместе с новыми рекрутами коммандера Марсана. Обер-коммандер Хегарат, который тебя там встретит, позаботится, чтобы ты начал постигать азы военного искусства. Только там неискушённый аниран сможет сам стать коммандером.

На военном совете воцарилась впечатляющая тишина. Как я понял, отчасти из-за правильности слов Яннаха, а отчасти из-за того, что тот публично практически назвал анирана некомпетентным балбесом. И если бы я на самом деле таким был, я бы обиделся.

Но негодующая искорка моментально испарилась. Я всегда старался рассуждать логически и никогда не обижался на правду.

Что тут говорить? Яннах прав. Я - некомпетентный балбес, если речь идёт об умении управлять большими человеческими массами. Не Наполеон уж точно. Пусть я сражался сам, вёл за собой небольшие группки людей и стоял в рядах тех, кто умел и знал больше, чем я. Но всё же я далеко не военный. Опыта стратегического планирования - ноль. Опыта тактического планирования - ноль. Может, на месте бы сориентировался и отдал парочку грамотных приказов. Но надо быть до конца честным с самим собой - если случится битва какая, я предпочту умыть руки и переложить всю ответственность за результат на тех, кто знает, что надо делать. Мне проще сжать в кулаке дисбалансный энергетический щит, стать в первом ряду и идти напролом. Но поскольку для этого мира я весьма важная персона, так глупо рисковать своей жизнью отныне мне непозволительно. Я должен привести этот мир к возрождению, а не погибнуть в процессе.

Но с другой стороны, в Валензоне я бы покайфовал. Лето к тому же. Соскучившаяся Дейдра, соскучившийся по Элазору аниран. Идиллия. А вместо этого меня подталкивают отправляться грызть гранит военной науки.

Я бросил быстрый взгляд на Яннаха. Всем своим видом он демонстрировал, что ждёт единственно верного выбора. Он давно понял, что я некомпетентен. Сразу ведь обратил на это внимание, когда в начале сегодняшней дискуссии подловил на "конной армии".

- К тому же, - Яннах опередил мои мысли. - Было бы неплохо, если аниран покажет себя перед войском. Слухи - слухами. Но в Сторожевом Лагере, на северо-западном побережье, анирана мало кто видел. Лишь рекруты прошлой зимы. Поддержать моральный дух едва-едва начавшей крепчать армии очень важно. Показать себя обер-коммандеру Хегарату - не менее. Обучиться - бесценно.

Да уж. Не зря Яннах является главнокомандующим армии Астризии. Не глупый мужик, не глупый. Да и грешить завязал. Такой человек для моих планов весьма важен. И, в свою очередь, понимает, что важно для его страны.

- Предложение интересное, надо признать, - выдохнул я. Похоже, Дейдре и Элазору опять придётся подождать. - Не могу найти аргументов, чтобы отказаться. Сосуд необходимо наполнить. Поэтому принимаю предложение мастер-коммандера.

- Иного от анирана я и не ожидал, - Яннах поклонился в ответ, как бы благодаря, что я его не разочаровал.

- Согласен, что это весьма важно, - добавил король.

- Только прошу, Ваше Величество, - обратился к нему я. - Отправьте весточку в Валензон, - отличная идея пришла ко мне совершенно неожиданно. - Пусть Его Высочество принц Тангвин соберёт мою жену и сына в дорогу. Думаю, им нет нужды пребывать в Валензоне. Пусть направляются в столицу. Здесь, под вашим крылом, я уверен, о их безопасности мне не придётся беспокоиться.

- Несомненно я сделаю всё, чтобы оградить их от любой напасти, - улыбнулся Анфудан Третий. - Мне кажется, это хорошее дело. А долгое и тёплое лето ничуть им не повредит. Дитя анирана, если я не ошибаюсь, уже достаточно окрепло для того, чтобы осилить путь. А Бертрам не позволит кому-либо к ним приблизиться.

- Для меня главное, что разлука не будет так давить. А когда я вернусь обратно, мне не придётся самому скакать в Валензон.

- Ты прав, аниран... Фелимид, дорогой мой, подготовь письмо для сына. Чуть позже я проверю и поставлю печать. А ты отправишь.

- Конечно, Ваше Величество.

Я беспокоился немного, что Дейдре и Элазору предстоит проделать такой долгий путь. Пару месяцев в карете трястись точно. Но надеялся, что она не откажется. Всё же в Обертоне действительно куда безопаснее. Плюс я буду ближе. В письмах она постоянно спрашивала, когда я, наконец, вернусь. Так что ответить ей, что опять вернусь нескоро, - не вариант. Пусть лучше она идёт ко мне навстречу. Переживать хоть меньше станет.

- Совет окончен, - Его Величество похлопал в ладоши. - Благодарю мастер-коммандера за проделанную работу. Коммандер Марсан, чтобы в течение половины декады люди были готовы к отправке. Оснастите и подготовьте обоз.

- Сделаю, Ваше Величество.

- Всех прошу покинуть залу. Оставьте нас с анираном наедине.

Военачальники Астризии потянулись к дверям. А король, дождавшись, когда удалится даже Сималион, пальчиком указал на соседний стульчик, приглашая меня вновь присесть рядом.

- Ваше Величество, вы хотите поделиться со мной чем-то сокровенным? Подозреваете в шпионстве кого-то, может быть? - я нахмурился, ибо не понимал смысла предстоящего тет-а-тета. Вроде бы, тут собрались люди, которым не только я, но и король доверяет.

- Упаси Фласэз! - он натурально осенил себя знакомым знаком. - Фелимид на каждого оценочный лист составил. Никаких шпионов, я надеюсь... Я хотел тебя попросить об очередном одолжении, аниран. Мастер-коммандер очень удачно придумал предложить тебе отправиться с Сторожевой Лагерь, где испокон веков обучались лучшие воины Астризии. Это предложение открывает интересные возможности. Вернее, возможности для моей просьбы.

- Я вас слушаю, Ваше Величество.

- Мой третий сын, аниран. Трифин, - король принялся мять пальцы. - Уже четвёртую зиму он проводит в Сторожевом Лагере. Четвертую зиму пытается набраться уму-разуму. Но, судя по приходящим письмам, не всё так гладко.

- Не понимаю.

- Все мои сыновья - как бы так сказать осторожно - совершенно разные. Тревин непомерно амбициозен. Тангвин больше склонен к развлечениям. А Терезин, как ты успел убедиться, был не полон разума. Он меня очень беспокоил ранее. Но когда он вернулся с тобой, когда я вновь на него посмотрел, беспокоиться перестал. Теперь моё беспокойство вызывает лишь Трифин. Он не в меру горделив и чрезвычайно самовлюблён. Спесив, как писал обер-коммандер Хегарат. Не поддаётся управлению и крайне тяжко обучаем. Никто не ровня ему в Сторожевом Лагере. И он это не стесняется показывать каждому. Даже обер-коммандеру.

Я закряхтел, как старикан. Похоже, у короля и королевы не удался очередной сынок. Они вообще от одной матери? А то какие-то чересчур разные все. Даже внешне похожи лишь отдалённо. Неужели мне придётся заниматься очередным подростком с завышенным самомнением?

- Но раз ты собираешься отправиться в Сторожевой Лагерь, - продолжил говорить король. - Есть все шансы вернуть Трифина на путь истинный. Уверен, лишь анирану по плечу переломить характер слишком самоуверенного мужа. Только такую величину он способен по-настоящему уважать. Я сожалею, что в своё время не обращал внимание на важные детали. Но сейчас, боюсь, даже я не могу что-либо исправить.

- Что Вы хотите от меня?

- Он должен завершить базовое обучение. Должен иметь уважение к старшим. Должен уметь подчиняться приказам. Должен научиться управлять так, чтобы солдаты исполняли приказы его. Но самое главное, надо сбить с него спесь, - король с прищуром на меня посмотрел. - С глазу на глаз я даю тебе "добро" на любые решения. Веди себя с Трифином так, как посчитаешь нужным. Если ты переломил безволие одного сына, своеволие другого тебе тоже должно быть по плечу.

Ну, что ж. Похоже, я не ошибся. Опять придётся переквалифицироваться в воспитатели. Не скажу, что мне это неприятно - мне нравилось обучать пацанов из "молодёжки", нравилось работать с Терезином, - но, видимо, меня ждёт тяжёлый случай. Я на дух не переношу надменность и спесивость в людях. Если кто смотрел на меня, как на гнойный прыщ, в любой момент я был готов выдавить свой гной в лицо тому, кто на меня так смотрел. Без всяких сожалений. И - уверенно говорю сам о себе - точно так поступил бы и с сыном короля. Знал бы я или не знал, кто он такой на самом деле.

Но тут, скорее всего, придётся искать особый подход. Всё же это принц. Королевская кровь. Каждый обладатель королевской крови для меня на вес золота. С каждым надо находить общий язык и договариваться. И хоть я не преподаватель военного мастерства, да и не смогу научить парня быть харизматичным, чтобы подчинённые выполняли его приказы, думаю, мне по силам наладить контакт. Подростка с заниженным самомнением я уже излечил. Излечу и его противоположность.

- Постараюсь справиться, Ваше Величество, - согласился я. - Уверен, статус анирана поможет в этом нелёгком деле.

- С рождения Трифина прошло уже двадцать семь зим, - очередные слова короля заставили меня вернуться к подсчёту возраста. Я всегда местные "зимы" переводил в Земные года. И убеждался, что, на самом деле, имею дело с малолетками, которые в этом мире являются "зрелыми мужАми". - И он никогда не веровал так, как Терезин. В нём есть что-то от Тревина, а что-то от Тангвина: он непрост в разговоре, и так же любит ублажать тело и душу. Мне бы хотелось, что бы он, как Тревин, дорос в знаниях до коммандера... Но, аниран, всё это на твоё усмотрение. Как ты посчитаешь нужным, так и будет.

Получив от короля карт-бланш, я пообещал себе не рубить с плеча. Ну то есть сходу не угрожать аниранскими прибамбасами, и не давать "леща" прилюдно, если Трифин осмелится не броситься мне в ноженьки. Стратегию я проработаю в дороге. А пока запомню и создам очередной пунктик в планах, куда затем обязательно впишу галочку.

- Даю слово, Ваше Величество. Я справлюсь.

- Не знаю, что бы было со мной и моей страной, если бы ты не появился, - король неожиданно расчувствовался и опять сжал мои пальцы мягкими ладошками. - Я верю, что у тебя всё получится, аниран.

Я ответил ему крепким рукопожатием. Я не имел права на "не получится".

Часть 6. Глава 6.

Подготовка к отбытию в Сторожевой Лагерь закружила меня и заворожила на несколько местных суток. Я то метался, как белка в колесе, прорабатывая вопросы логистики, то пальцы измазывал в чернилах, рассылая письма то туда, то сюда, то ломал голову над тем, как подготовиться к предстоящему обучению наилучшим образом. Даже попробовал обсудить этот вопрос с Каталамом. Но он, абсолютно не сомневаясь, заявил, что всему самому необходимому меня обучат на месте. А если нужны будут простые ответы на сложные вопросы, предлагал смело обращаться к своему старшему сыну - Вилибальду, который как раз сейчас проходит обучение в Сторожевом Лагере и, как сообщал в письмах, укрепился на позиции сотника.

За парня я был рад, ведь ранее спас ему жизнь. И был уверен, что он ни в чём не откажет посланнику небес. То есть если за партой мне придётся краснеть из-за собственной глупости, Вилибальд обязательно возьмёт надо мной шефство...

Поскольку ни в снах простых, ни в снах наркотических ко мне больше не приходили ни Голос, ни собственный строгий сын, мне стали сниться самые обыкновенные сны. И в один из таких снов мне приснилось красочное морское сражение. Проснувшись, я не сразу сообразил, почему мне приснилась битва при Трафальгаре. Я помнил, что во сне её так и называл, хоть даже не знал, что это за битва такая. Мне пришлось потереть глаза и задуматься на какое-то время, чтобы вспомнить мельчайшие детали и разобраться.

Память обыкновенного футболиста ничуть не помогла. Но память, доставшаяся от профессора Гуляева, расставила точки над "ё". Мозг продолжал анализировать, пытаясь разгадать иносказательность сна и сделать вывод. И, клянусь, именно воспоминания профессора Гуляева, а не мои собственные, помогли вынести пользу.

Они же помогли приступить к последующей работе.

Я плохо понимал, что делаю, потому что никогда не делал этого ранее. Но профессор Гуляев уже совершил подобный подвиг - он создал Всевидящее Око. Именно к созданию его уменьшенной копии - подзорной трубе - я тот час же приступил.

Этот мир ещё не достиг такого уровня развития, где самые обыкновенные очки можно приобрести в магазине под названием "Оптика". Поэтому самая большая проблема меня ждала на этапе создания и шлифовки линз. Мне пришлось заразить этой идеей самых прошаренных магистров. А затем вместе с ними лазить по королевскому дворцу, выискивая подходящий материал в виде витражей.

Но нашли мы такой материал не во дворце, а в святом Храме. Недовольный триарх Элохим пытался возражать. Но кто его станет спрашивать?

Дальше дело пошло попроще. Я подключил не только магистров, но и королевского кожевника со столяром. Качественная шлифовка удалась не с первого раза, а с двадцать первого. Но мы трудились, не покладая рук, до самого отбытия колонны рекрутов. Создали несколько двояковыпуклых линз, подрезали их по размеру, отшлифовали. Кожевник со столяром подготовили с десяток плотных тубусов, окрашенных изнутри в чёрное, чтобы исключить внешнюю засветку. А затем мы приступили к сборке.

Как и ожидалось, тубус с двумя линзами - объективом и окуляром - давал перевёрнутое изображение. Поэтому пришлось добавить соосное стекло. И долго подгонять расстояние между линзами, чтобы добиться максимально чёткой картинки. И лишь после долгих попыток и тщательных замеров удалось добиться приемлемых результатов. Когда я проводил тесты, смотрел в первую в этом мире подзорную трубу на вершину Башни Бдения и видел, как мне оттуда машет дежурный магистр, гордости моей не было предела. Впервые в этом мире я создал нечто столь важное не чем-то другим, а своими руками. Нечто такое, что даст определённый толчок прогрессу и поможет в долгосрочной перспективе.

Узрев окончательный результат, магистры-помощники воодушевились. Поэтому совершенно не стали возражать, когда я дал указание продолжить работу. Необходимо было изготовить столько подзорных труб, сколько они смогут. Пусть даже ради этого из святого храма им придётся вынести все витражи. Я поставил перед ними задачу наладить производство и обеспечить каждого коммандера и каждого капитана каждого корабля подзорной трубой. Создать стратегический запас и держать технологию производства за семью замками. Никто - ни друзья, ни враги - не должны узнать, как мы смогли уменьшить Всевидящее Око до размера стандартного кинжала. Этот секрет мы не станем монетизировать, но, возможно, обсудим с желающими возможность продажи готового продукта.

Из-за неожиданного погружения в воодушевляющую работу, я совсем потерял счёт времени. И ничем не помогал подготовке военного обоза. Слава Фласэзу, хватало людей, которые всё сделали за меня. Подготовили не только обоз, но персональную лошадку с поклажей.

Коммандер Марсан не стал дожидаться окончания работ над изобретением анирана и отбыл с длинной колонной два рассвета назад. Но со мной остались Сималион, Иберик и Феилин, с которыми мы планировали нагнать неторопливый обоз к первому же вечеру.

Из дворцовых врат меня вышло провожать всё королевское семейство. Даже непоседливый Фабрицио.

При встрече он не узнал меня. Смотрел, как на незнакомого дядьку. И такому развитию событий я неимоверно обрадовался. Я не собирался вновь представляться Клемериком и спрашивать, помнит ли он меня. Таким образом я мог разбередить вроде бы зажившую рану. Фабрицио смотрел на меня, как на постороннего, и я двумя руками ухватился за такую возможность. Как я уже говорил, в моих планах он был обязан привязаться к другим достойным людям. И эти люди меня не разочаровали.

Его Величество и Её Величество простились с анираном очень тепло. И король, и особенно королева, ранее украдкой предлагавшая не стесняться и заглянуть к Фламелине на огонёк, заметно подобрели к посланнику небес. Оба смотрели глазами, полными неподдельного уважения. В их глазах я уже забрался на недосягаемую высоту.

А вот бедолага Терезин, как я выяснил, излишне привязался ко мне. Я не забыл о своих планах укрепить организм пацана. И, на начальном этапе, часто присутствовал на утренних зарядках. Даже подпрыгивал или приседал вместе с ним. Но когда им занялись профессионалы, когда мастер Сималион представил принцу своего будущего приемника, ведь планировал отправляться со мной в Сторожевой Лагерь, я предоставил Терезина самому себе. Лишь изредка общался на ужинах, неустанно давя на одну и ту же мозоль: ответственность, решительность, бесстрашие. Какое бы отвращение Терезин не питал к насилию, оно неизбежно произойдёт на его пути. Ибо таков путь носителя королевской крови. Терезин обязан преодолеть страх, примириться с ним, а затем научиться побеждать.

Наверное, именно такие разговоры заставили впечатлительного пацана относиться к анирану с восхищением, которое, возможно, является предпоследней ступенькой перед безграничным поклонением. Примерно так я предполагал, когда прижимал парня к себе.

- Ни шагу назад, Терезин, - я гладил его по отросшим волосам. - Прежнего робкого принца больше никто не желает видеть. Тебя ждёт путь мужчины. Будь достоин этого громкого звания.

- Спасибо, что вытащил меня, милих, - эти благодарственные слова принц шептал уже не первый раз. - Я обещаю, что ты будешь мною гордиться. Когда придёт моя пора принять ключи от города из рук любого наместника, я буду готов. А если ты позовёшь на бой, я не станут прятаться за чужой спиной.

- Слова не мальчика, но мужа, - я взъерошил его волосы, как делал ранее. - Я уже тобой горжусь. Просто имей смелость идти по этому пути. Ведь для принца никаких иных вариантов не существует.

- Я буду. Обещаю.

Не менее трогательное расставание меня ждало впереди. Я выпустил из объятий Терезина и, немножко совестно, принял в объятия Мириам.

За время её пребывания в Обертоне, мы отдалились. Между нами никогда не было особой искры, хоть я относился к ней с огромадным уважением, а она была не менее впечатлена моими успехами. Но я всегда был готов выслушать её мнение или дать совет, если она его попросит.

К сожалению, после того, как Мириам не удалось забеременеть, она ненадолго закрылась в себе. Это отмечал даже Фелимид, когда однажды пришёл поболтать со мной по душам. Он утверждал, что супруга изменилась. И мне пришлось успокаивать словами, что изменилась она потому, что долгое время пробыла в заточении. Делиться с Филимидом секретом о том, что произошло в узкой каюте чердачного струга, я бы никогда не стал.

Но всё же было видно невооружённым взглядом, что отношения между мужем и женой окончательно разладились. Фелимид, как мне до сих пор кажется, всегда считал Мириам виновной. И не мог её простить. Чувство вины её тоже гложило. Но здесь, в Обертоне, Мириам, кажется, сама себе отпустила грехи. Она вела себя с Филимидом довольно-таки отстранённо, всем и каждому демонстрируя, что их союз остался союзом лишь на бумаге. Чувств в этом союзе не осталось. Лишь необходимость оставаться вместе, потому что так положено. Потому что это очень важно.

- Мне очень жаль, - так тихо, что нас не мог услышать никто другой, прошептал я в ухо Мириам.

- Видимо, не я избрана..., - запутанно ответила Мириам. Тогда я даже не понял, что она имеет в виду. - Но всё же я рада, что ты решился. Для меня это было очень важно. И ещё раз спасибо, что спас меня во всех смыслах этого слова. Действительно бывали рассветы, когда я уже не надеялась.

- С тобой всё будет хорошо, - я по-дружески погладил всё ещё худую спину. - Найди себе занятие. Увлечение какое-нибудь. Помоги Фелимиду с розыскной деятельностью или неси слово анирана в массы. Можешь объяснить королю сложные моменты Книги. Всё-таки он прочёл лишь копию...

- Думаю, лучше ему не знать, что знаю я, - Мириам отстранилась и улыбнулась. - Пусть всё остаётся так, как есть. У страха глаза велики. Пусть он лучше не знает, что способен натворить драксадар.

Здесь я не знал, соглашаться или возражать. Поэтому оставил эту тему в покое. Мне главное было, чтобы Мириам не хандрила. Чтобы занялась какой-нибудь деятельностью с присущей ей кипучей энергией.

- Удачи тебе в пути, милих, - он поцеловала меня в щёку. - Когда ты вернёшься в статусе коммандера, надеюсь, возьмёшь к себе в советники. Обещаю, от меня будет прок.

- Я введу тебя в Совет, - улыбнулся я в ответ. - Только не забывай оттачивать разум.

- Боюсь, тебе этого не позволят, - смеясь, она сжала мои руки. - Женщинам там не место... Езжай с Богом. Триединый осветит твой путь.

Мириам вернулась к Фелимиду, и они вместе с королевской семьёй махали нам на прощанье, когда четыре лошадки отдалялись от дворцового фонтана.

***

Обоз мы действительно нагнали ближе к ночи. Мы не устраивали привалов по пути и двигались по заранее прописанному маршруту.

Пять сотен солдат и примерно полсотни обслуживающего персонала по-простецки разбили лагерь недалеко от Западного тракта. Повсюду были расставлены палатки из крепкой парусины и пылали костры.

Судя по картам, Сторожевой Лагерь располагался на северо-западном побережье Астризии. Именно у самого берега. Провизией и прочими необходимым услугами его обеспечивала зажиточная рыбацкая деревня - деревня Трерос. А так же регулярные поставки из столицы. То есть солдаты и будущие командиры в Сторожем Лагере не испытывали недостатка ни в чём.

Коммандер Марсан, посетивший поздний ужин анирана и его помощников, оказался весьма словоохотливым воякой. Сего я не заметил ранее, когда познакомился с ним на военном совете. Видимо, он умел правильно вести себя как с вышестоящим начальством, так и с подчинёнными.

Коммандер поведал мне, что Сторожевой Лагерь годился не только для подготовки будущих командиров, но и отвечал за безопасность близлежащих территорий. С давних времён хорошо оснащённые разъезды курсировали вдоль леса и горного хребта аж до самой реки Нортуолл. Через эту реку был возведён крепкий деревянный мост, откуда шёл каменный тракт аж до самого Халтберна - Северной Твердыни Астризии, как издавна прозвали этот северный город. К сожалению, от Халтберна остались лишь руины - опасные, лихие рубаки, приплывшие с острова Темиспар, не оставили от города камня на камне. Поэтому вот уже много зим разъезды даже не пересекают мост. Посещают северные хутора и ещё живые деревеньки и помогают решить проблемы с бандитьём в меру своих сил. Основное же предназначение Сторожевого Лагеря - обучение базовым и продвинутым армейским навыкам. Ибо только обучение в Сторожевом Лагере способно конкурировать в объёме полученных знаний с военным Атенеем на юге земель Декедды.

Это было для меня что-то новенькое и я попросил разъяснений.

Что меня совершенно не удивило, не только в Астризии военное командование уделяло внимание перспективе. И в отколовшейся Декедде тоже. Много-много зим назад духовенство, взявшее под контроль все аспекты светской и религиозной жизни в Декедде, смекнуло, что залог независимости - крепкая армия. И подошла к этому вопросу со всей скрупулёзностью. Как я понял из рассказа, тамошние духовники переняли весьма грамотную практику выращивания толковых кадров. А затем в нескольких впечатляющих сражениях доказали Астризии своё право на независимость. Конечно, та самая Расщелина, преграждающая доступ на территорию земель Декедды с севера, играет основную роль в том, что Декедду Астризия так и не смогла покорить. Но всё же в Декедде хватает умелых воинов и достаточно большой флот. И обучение все те, кто жаждет воинской славы или мечтает брать на абордаж вражеские корабли, проходят в военном Атенее.

Сего факта я не знал. А потому был очень доволен, что дополнил базу знаний. Эти знания, несомненно, позволят относиться к потенциальным пакостникам без пренебрежения. А значит, не позволят совершить ошибку в виде недооценки, когда придёт время скрестить клинки. Ведь в моих планах существовал пункт, в котором я уделял Декедде самое пристальное внимание. И планы эти я не собирался пересматривать.

***

В пути мы пробыли двадцать прекрасных летних дней. Солнечных дней, с минимальным количеством тёплых дождей.

Колонна двигалась неспешно, ведь подавляющее большинство рекрутов передвигались на своих двоих. Задача у коммандера стояла не утомить будущих солдат, а заставить их ноги окрепнуть. Обтоптать вполне достойную походную обувку и привить основы субординации. То есть никаких лишних вольностей. И чтобы закрепить первые правила необходимого подчинения, мне приходилось чуть ли не ежедневно ораторствовать перед будущими солдатами, рассказывая правду или небылицы, и демонстрировать аниранское оружие или собственную удаль.

Такой подход, несомненно, шёл на пользу. Ранее я слышал, что будущую армию, созданную на основе отобранного человеческого материала, назовут "элитной". Но убедился, что в этом есть смысл только в дороге. Я шёл рядом с этими бравыми ребятами, разговаривал с ними или слушал их истории. Как профессиональный спортсмен, намётанным глазом сразу определял физическую крепость каждого. И убеждался, что селекционеры в Обертоне поработали на славу; подавляющее большинство мужиков в колонне имели могучую комплекцию. А моя добровольная деятельность на профессии "комрад комиссар" помогала мужикам не испытывать сомнений в своём выборе.

Ночевали мы, в основном, недалеко от тракта. Окрестные деревни готовы были нас принять, и даже хотели посмотреть на анирана, когда узнавали о его наличии. Но коммандер Марсан не желал потенциального панибратства с крестьянами, опасаясь, как он мне откровенно заявил, неизбежных пьянства и блуда. И что он не хочет прибегать к наказаниям, пока рекруты не придут в Сторожевой Лагерь. Там он обещал быть куда менее демократичным.

Этот мужик мне нравился. Ему, как я высчитал, едва стукнуло тридцать годков по Земным меркам. Но он уже стал коммандером и заслужил место в Военном Совете. А это говорило, как минимум, не только о наличии определённых знаний и умений, но и о присутствии мозгов. Не говоря уже о протекции Сималиона, которому я доверял как самому себе...

В один из похожих друг на друга дней в пути прилетел Голеадор. Наличие собственного сирея сильно облегчало обмен информацией. Хоть сирей Иберика тоже почти всегда был при делах, мне больше не приходилось обращаться к нему с просьбами. Мне стоило лишь подумать о Голеадоре, и вскоре его мощная тушка приземлялась или на мою руку, или возле палатки. Сначала требовала жратву, и только потом была готова выслушать просьбу.

Так и произошло на этот раз. Я сидел на ящике возле штабного шатра и смотрел, как Марсан в очередной раз балуется подзорной трубой. Эта штуковина из будущего пришлась ему по душе... Но когда спикировал Голеадор и молча уселся рядом со мной, подставляя белое пятнышко на макушке яркому солнцу, коммандер аж вздрогнул и едва не выронил трубу. За что получил в награду от меня крайне недовольный взгляд.

Сирей принёс письмо от Дейдры. Наконец-то она в достаточной степени обучилась каллиграфии и написала его своей рукой.

"Любимый", - писала Дейдра. - "Получила твоё послание. Показала Его Высочеству и прочла послание, присланное Его Величеством. Отправляюсь не мешкая. Бертрам сказал, что всё подготовит в течение двух-трёх рассветов. Мой малыш, твой Элазор, уже пытается становиться на ножки, но пока получается только падать на коленки. Мне кажется, он даже пытается со мной говорить. Но пока получается только твой любимый "гыль-гыль-гыль". Когда мы приедем в столицу, и когда вернёшься ты, уверена, сына не узнаешь - так быстро он подрос. А если святой отец Эриамон и бабушка продолжат с ним заниматься, он научится разговаривать ещё быстрее. И слово "папа" из его маленьких уст ты услышишь сразу, как вернёшься. Возвращайся, когда всё сделаешь. Твоя семья будет ждать".

Прочитав письмо, я ощутил пощипывание в носу. Странные, и весьма приятные чувства наполняли меня. Таких писем от женщин я никогда не получал. Тем более от законной жены. Первая законная жена чаще присылала короткие сообщения на телефон или тупо звонила с центральной фразой: "Перекинь денег на карту". Общаясь же с Дейдрой даже на расстоянии, я не сомневался в её чувствах ко мне. В моём понимании, она была идеальной женщиной: верной, кроткой, всегда готовой делать то, что я ей говорю, не спрашивая "зачем". Она никогда не оспаривала мои решения, принимая, как безусловного лидера. И никогда не засматривалась на других мужчин. Хоть я стал в её жизни первым, меня для неё было достаточно. Она не мечтала о "втором".

К тому же она подарила мне сына. Он столько вытерпела ради этого...

Поэтому, едва прочитав письмо, я смахнул крохотную слезу счастья, приказал принести писчий набор и быстро сварганил ответное письмо. По моим расчётам, Дейдра была уже в пути. Но я всё равно призвал её не торопиться, ехать осторожно и во всём довериться Бертраму. Но ехать, не крича на каждом повороте, кто именно направляется в Обертон. Передвижение должно быть максимально тайным, чтобы оказаться максимально безопасным.

Часть 6. Глава 7.

В Сторожевой Лагерь мы прибыли, когда райское лето на этой планете оставило позади экватор и уверенно двинулось навстречу осени. Мне было крайне любопытно узреть местный вариант военной академии. А потому, когда проторенная между невеликих холмов дорога подошла к спуску, я сидел на лошади рядом с коммандером Марсаном. Держа спину ровно, как весьма опытный наездник, он указывал вниз.

- Мы на месте, аниран. Здесь куётся военная мощь Астризии.

Хоть слова эти немного не соответствовали действительности, если учитывать несколько предыдущих зим, прошедших со времени появления карающего огня, я с интересом уставился в сторону заселённого лагеря и тихих прибрежных волн.

Вдали, чуть левее береговой линии лагеря, я рассмотрел оживлённое лодочное движение. Рассмотрел деревеньку и множество сетей, хаотично расставленных по берегу. Рассмотрел мост через небольшую речушку, впадавшую в океан. А так же проторенную дорогу, ведущую из деревеньки прямиком в Лагерь.

Огромное пространство грамотным квадратом охватывал классический и довольно высокий частокол. В каждом углу возвышалась дозорная вышка. Даже в стороне, которая прижималась к океану. К воде выводили распахнутые настежь деревянные врата. И такие же смотрели в нашу сторону, прижимаясь к грунтовой дороге. Ровно в центре квадрата был расчерчен плац с установленным посередине флагштоком, на котором гордо реял флаг с символами королевской власти. И плац этот, как мне показалось сверху, классически подметали не особо усердные солдаты... Прямоугольной формы казармы, сложенные из дерева по всем архитектурным правилам, прижимались к двум стенам частокола. Ближе к нам возвышался почти что трёхэтажный форт, где, по словам Марсана, обитали местные офицеры. А ближе к выходу на океан, да и вообще на самом берегу, тренировались солдаты. Оттачивали работу шеренгой, вышагивая туда-сюда. Учились работать мечом или копьём. Или же отрабатывали приёмы ручной самообороны. А на берегу, как я, прищурившись, рассмотрел, находилась самая натуральная полоса препятствий. Там было особенно многолюдно.

Коммандер Марсан дал отмашку, и за нашими спинами раздался приветственный клич рога.

В лагере замельтешили. Сотни далёких фигурок замерли в одного мгновение. А затем раздался ответный клич, призывавший солдат на построение.

- Они готовы встречать великого гостя, - быстро объяснил коммандер.

Возбуждённая любопытная колонна начала спуск. Солдаты Сторожевого Лагеря выстраивались на плацу, "брали под козырёк" на ближних вратах, со ступенек форта торопились спуститься застигнутые врасплох офицеры. Аниран, друзья анирана и коммандер Марсан ехали во главе колонны и первыми увидели распахнутые на всю ширину глаза удивлённых солдат, охранявших врата. Им сообщили заранее о прибытии анирана. Но всё же не только солдаты, но и часть офицерского состава, как докладывал Марсан, сомневались, что сие событие случится.

Я неторопливо вёл лошадку и мысленно потирал руки, ибо зрелище, открывающееся моим глазам, было воистину впечатляющим. Сотни крепких мужиков торопились к плацу и, не совершив лишнего движения, занимали места в шеренгах. Каждый по-военному выпрямлял спину и направлял подбородок в сторону подъезжавшей совсем не рок-звезды. А десяток-два местных офицеров в своих щёгольских мундирах и неизменных беретах с разноцветными птичьими перьями на макушке торопливо выстраивались в ряд, проверяя на ходу, все ли пуговицы застёгнуты.

Местные регулировщики пропустили к плацу лишь меня с друзьями и коммандером Марсаном. Остальной колонне дали направление налево, в сторону конюшен. Никто не допустил ошибок во время начавшей образовываться пробки, а потому она быстро рассосалась.

- Обер-коммандер Хегарат стоит чётко в центре, - прошептал мне на ухо Сималион, подъехавший чуть ближе. - Никто не посмеет разговаривать с милихом до тех пор, пока первым это не сделает он. И милиху тоже не стоит этого делать. Считается неуважением.

Я ответил коротким кивком, тронул поводья и подъехал чуть ближе.

Местные строевые сержанты уверенно спрессовывали толпу. Отрывистые команды раздавались то тут, то там. Очень быстро образовалось несколько замерших практически по стойке "смирно" шеренг.

Ещё раз бросив взгляд на целый полк, а то и дивизию, я улыбнулся себе под нос и величаво спустил своё небесное тело на землю.

Но едва моего рысака взял под уздцы незаметный солдат, раздался вскрик:

- Милих! Это действительно ты!

Нарушив субординацию и разрушив столь тщательно выстраивавшийся строй, ко мне устремился один из тех, кто стоял впереди одной из шеренг. И едва бросив взгляд на крикуна, я сразу узнал его.

- Вилибальд!

Старший сын Каталама, придерживая левой рукой ножны, добрался до меня в три прыжка. Осмотрел лицо счастливым взглядом и, не сомневаясь, припал на одно колено.

- Рад видеть тебя, милих, - произнёс он прямо в мои дорогие башмаки. А затем поднял преданный взгляд и добавил. - Всегда готов тебе служить. Повелевай.

Мне было немного неловко, и в какой-то степени смешно. Я с трудом сдержал улыбку, ведь вряд ли во время столь официального приёма её бы правильно оценили. Затем помог Вилибальду подняться, и обнял его прямо перед строем, вызвав в рядах солдат радостный гул.

- Как ты, Вилибальд? - я рассматривал счастливое лицо и не находил в нём ни капли болезненности. Вилибальд выглядел, как мужчина в самом соку. - Как служба?

- Всё в полном порядке, милих. Я рад, что принял решение учиться дальше... Я просто не поверил, что ты можешь прибыть сюда. И удивился.

Только сейчас до Вилибальда дошло, что наши дружеские обнимашки проходят под взором сотен пар глаз. К тому же в таком месте, где столь бурные проявления эмоций выглядят неподобающе.

Поэтому он затравленно оглянулся, а глаза испуганно округлились.

- Займи своё место в строю, - я быстро смекнул, в чём дело. - Ещё будет время поговорить.

Вилибальд коротко кивнул и вернулся к своей шеренге. А молчаливый коммандер Марсан, стоявший от меня по правую руку, недовольно покосил глазами.

Так что пришлось спасать ситуацию именно мне.

Вместе с Марсаном мы промаршировали к флагштоку, затем выполнили команду "направо", и остановились перед строем офицерского состава, в центре которой, демонстрируя отточенную годами службы выправку, стоял тот самый обер-коммандер Хегарат - очередной тысячник, или может даже "многотысячник" армии Астризии.

И этот гусь тоже выглядел импозантно. Имею в виду, что "гусём" про себя я называл Яннаха, когда познакомился с ним во дворце. Тогда тот важно топорщил усы, официально откланялся и смотрел на анирана, как на лживого скомороха.

Но обер-коммандер Хегарат - второй по старшинству вояка во всей армии Астризии - усов не носил. Тщательно выбритый для парада невысокий брюнет с заметной проседью в висках поприветствовал меня, едва-едва раскрыв тонкие, действительно аристократичные губы. Но поприветствовал не так что бы дружелюбно.

- Имею ли я честь лицезреть того, о ком вот уже две зимы поют при дворе? Или мы встречаем не того, кого ожидали?

Я выругался про себя, что, по случайности, проявил к этому вышколенному вояке неуважение. Я не планировал, конечно. Но отталкивать Вилибальда при всём честном народе или стесняться его, не собирался ни в коем случае.

Но и позволять проявлять неуважение к самому себе, к потенциальному спасителю этого мира, я не позволю даже высоким армейским чинам.

- Вы встречаете того, кого ждёте больше, чем две зимы. Того, кто снизошёл с небес, и кто дал слово королю спасти мир.

Аккурат к финалу не особо доброжелательных слов, я активировал только щит и клинки.

Но для стандартной реакции на сие событие этого вполне хватило.

Испуганный гул пошёл гулять по шеренгам. Кто-то даже отшатнулся, когда я повернулся к рядам солдат. Кто-то упал на задницу. Кто-то опустился на колени, пару раз ударил лбом о землю и зашептал молитву. К моему показушничеству не остался равнодушен никто.

- У-у-х! Действительно аниран, - произнёс за моей спиной уже знакомый голос.

Но, на данный момент, обладатель этого голоса меня интересовал в меньшей степени, чем стоящая на плацу армия.

Хоть шеренги потеряли монолитность, я всё ещё находился под впечатлением от количества собравшихся здесь людей. Именно этого я и хотел. Именно это мы и планировали с профессором Гуляевым - собрать ещё крепких мужиков, дать им мотивацию в виде веры в неизбежное спасение, обучить и приступить к укреплению Астризии, как государства, с которым обязаны считаться абсолютно все. Государства, где слово "рабство" будет под запретом. Где слово "работорговец" будет являться несмываемым клеймом, означающим лишь одно - смертный приговор. И чтобы создать такое государство, чтобы приставить сжатый кулак к носу каждого врага или наглого соседа, нужна была армия.

- Здорово, смелые воины великой страны! - набрав побольше воздуха в лёгкие, выкрикнул я.

- Здоров, аниран...

- Здравь будь, спаситель...

- Наши приветствия посланнику небес...

Шеренги заголосили вразнобой. Некоторые солдаты так и не поднялись с колен, а некоторые наоборот - попадали. Что, в принципе, было неплохо: я собирался целиком завладеть их вниманием и продолжать играть роль полумифического существа.

- Это не помутнение в ваших головах. Не обман зрения, - я развёл руки в стороны, чтобы насладиться мерцающим оранжевым полем получили возможность все. - Я живой человек из плоти и крови. Я почти такой же, как и вы. Единственная разница - я пришёл оттуда, - я задрал голову, указывая подбородком на безоблачное небо. - Спустился с небес с единственной целью: взять на себя ваши грехи, замолить их перед Триединым, - я безошибочно осенил себя знамением. - И сообщить ему, что вы заслужили искупление. Что напасть вырождения я помог вам победить. Не сам. Не один против всех. А вместе с вами. Я скажу ЕМУ, когда придёт моя пора предстать перед НИМ, что вы достойны прощения. Что вы обуздали гордыню, что перестали поддаваться зависти, что забыли, что такое праздность. Что вы целиком и полностью заслужили возможность вновь увидеть, как появляется на свет дитя. Вновь услышать, как смеётся младенец... Это я обещаю не только вам, а всей вашей несчастной стране.

Но и от вас потребуются усилия. Вы думаете, слова помогут спастись? Нет! Тысячу раз нет! Нужно старание. Нужны поступки. Нужна жертвенность от каждого, и сила в руках, которую помогла вернуть новообретённая вера. Я требую!.. Не прошу, а требую от каждого максимальной отдачи! В учёбе ли, в муштре или в умении владеть мечом. Ведь враги не дремлют. Те, кто не верит в посланника небес, кто мнит себя избранным и не желает, чтобы спасительное исцеление спасло мир, будут стараться помешать. Они всегда были с вами. Ваш мир, ваша страна полна тех, кто не желает спасительных перемен. Кто зиму за зимой врал вам. Кто требовал от вас пугливого смирения. Кто приплывал в вашу страну с далёких островов, чтобы забрать последний скарб - ваших детей. Кто разлучал сына с отцом, дочь с матерью. Они не исчезли с приходом посланника небес. Они лишь испугались. Но это не значит, что они не станут ему противиться. Поэтому мне, стране вашей, нужны вы! Те, кто станет плечом к плечу вместе с посланником небес. Кто не убоится коварного врага. Кто занесёт меч над его головой, если враг посмеет вторгнуться на земли Астризии, и обрушит со всей безжалостностью. Мне нужны солдаты, верные делу анирана. Умелые и опытные воины, одним своим видом способные внушать страх. Одним своим бравым видом гарантировать безопасность жёнам и детям. Нужны вы! - отработанным движением я указал перстом на неизвестного солдата перед собой, а затем принялся водить из стороны в сторону. - Лучшие воины многострадальной страны. И я, как аниран, как пришедший с небес посланник, давший слово стать милихом и излечить мир от напасти вырождения, жду от вас лишь одного - всегда быть готовыми положить жизнь свою на алтарь неизбежной победы. Ведь если в первом же бою с врагами вы побежите, если страх сожмёт сердце каждого крепкого мужа, ваш мир не будет спасён. Старания посланника небес будут напрасны. А Триединый, наблюдающий за вами с самых высоких вершин, останется равнодушен.

Так что всё в ваших, и только в ваших руках, верные воины посланника небес. Помогите себе. Помогите посланнику помочь вам. Спасите свой мир.

Опыта в подобных речах я поднабрался, совершив сотни путешествий в сотни деревень и хуторов. И хоть к солдату всегда нужен особый подход, я не сомневался, что призыв к самопожертвованию, что заявление, что аниран не справится без каждого из них, найдёт широкий отклик в душах. Ведь я перешёл от общего к частному. Я как будто говорил с каждым в отдельности и со всеми сразу. И каждому откровенно намекал, что не я их спаситель, а они сами.

Речь моя была встречена с воодушевлением. Хоть громких радостных криков и взлетевших ввысь шапок не наблюдалось, шеренги зашептались. Ранее упавшие на колени мужики резво поднимались и занимали место в строю. А прибывшее вместе со мной подкрепление, которому отвели место на галёрке, даже принялось стучать мечами о широкие деревянные щиты.

Местные "господа офицеры" тоже не остались в стороне. Я услышал за спиной радостный шёпот. А когда обернулся, увидел общение украдкой перед лицом стоящего начальства и удовлетворённые улыбки. Будто командирам достаточно было одного выступления, чтобы они уверовали, что к ним прибыл не шут гороховый, а самый натуральный спаситель.

Обер-коммандер Хегарат, при первом знакомстве державшийся с анираном не очень вежливо, кажется, пересмотрел стратегию поведения. Или сообразил, что я проявил лёгкое неуважение не по умыслу, а по случайности. Или всё же догадался, что прибыл тот самый гость, о котором, как он выразился, слагали песни в Обертоне.

- Рад приветствовать анирана в Сторожевом Лагере - самой главной кузнице Астризии, где куётся её могущество, - пафосно заявил он, прикоснувшись левой рукой к груди и вежливо поклонившись.

"Бычить" я не собирался, и ответил вежливым поклоном.

- Рад видеть обер-коммандера Астризии собственными глазами. Весьма наслышан о Ваших способностях и успехах, - я, конечно, приврал маленько. Но это для благого дела. - Надеюсь, обер-коммандер получил послание от Его Величества? И понимает, зачем я здесь?

- Разумеется, аниран. Но, думаю, об этом лучше поговорить не здесь, а в моих покоях, - Хегарату, видимо, не особо понравился балаган, который устроили его шумные подчинённые. - Обещаю гостеприимство достойное посланника небес.

На "достойное гостеприимство" мне было начхать. В этом месте я не собирался выпендриваться своим статусом. И не желал особого отношения. Я прибыл, чтобы учиться. И заранее был готов к неизбежным головомойкам.

- С удовольствием обсужу с обер-командером все важные вопросы.

Хегарат подтверждающе кивнул, как бы соглашаясь, что пока всё идёт так, как положено идти по протоколу. А затем направился в сторону возвышающего форта.

- Сималион, - я быстро обернулся и зашептал. - Приведи пацана. Пусть ждёт, когда мы освободимся. Хочу увидеть, есть ли у него способности к терпению.

- Чего-чего? Какого пацана? - хоть это слово из моих уст Сималион слышал не впервые, не догадался, о ком я.

- Трифина приведи мне.

- Кх-м, - Сималион замешкался. - Он не пацан давно. По нашим меркам, это крепкий и зрелый муж.

- Очень сильно сомневаюсь, - фыркнул я. По быстрому описанию Его Величества, Трифину ещё только предстояло стать "мужем". - В общем, найди его. Сын это короля или не сын - всё равно приведи ко мне.

- Мы отыщем. Я его помню.

- Поэтому я и обратился к тебе.

Мастер Сималион кивнул головой, подхватил Иберика и Феилина, в очередной раз обалдевшего от увиденного, и быстро затерялся в шеренгах.

А мы с коммандером Марсаном поспешили вслед за обер-коммандером.

Часть 6. Глава 8.

Офицерская столовая на первом этаже форта выглядела куда скромнее, чем многие столовые, виденные мною ранее. Имею в виду те столовые, которые находились в черте роскошных дворцов. Здесь же, окромя множественных полок, прибитых к стенам, находился лишь длинный деревянный стол с приставленными к нему скамейками.

Но спартанская обстановка меня не смутила. Чтобы избежать неизбежного приглашения занять центральный стул, я уселся на скамеечку и устало вытянул ноги. А затем разрешил присаживаться слегка растерявшимся офицерам.

- Желает ли аниран отобедать сначала? - обер-коммандер неуверенно опустился на самый статусный стул. - Или желает выслушать доклад о текущей ситуации?

- И то, и то, - я не стал скромничать. - Путь был не сложный, но долгий. Хотелось бы выпить чего-нибудь покрепче воды и съесть что-то повкуснее каши.

В тот же час посыпались приказы от вышестоящего начальства к нижестоящему. Замелькали ноги разнообразной прислуги сплошь мужского пола. Но буквально через десять минут на столе появилась мясная закуска, не самые свежие лепёшки, маринованные овощи и вино. К сожалению, не мармасское.

Обер-коммандер Хегарат не стал ходить вокруг да около. Пригубил вино, помял в руках лепёшку и поведал анирану, как обстоят дела.

На данный момент, если учитывать прибывшее пополнение, к обучению в Сторожевом Лагере приступят почти три с половиной тысячи человек. Это максимальное число, что Сторожевой Лагерь когда-либо видел. Но поскольку корона сообщила о прибытии заранее, местные плотники успели собрать несколько казарм. Анирану же обещали выделить место в офицерском форте, или, если он пожелает, выстроить избушку вдали от лагерного шума.

Меня этот момент мало интересовал, ведь я сам себя считал неприхотливым. В этом мире, по крайней мере. Именно в этом мире много дней и ночей я провёл в условиях минимального комфорта или в условиях полного отсутствия оного.

Поэтому, вместо предложений изготовить для анирана баньку или оценить мягкость пухового матраса, я попросил рассказать о том, как продвигается подготовка.

Хегарат докладывал уверено. Мне очень быстро стало очевидно, что армия - дело всей его жизни. Его стезя.

Полное обучение ещё не прошёл никто из тех, кто прибыл прошлой зимой. Но мышечную массу солдаты уже набрали. Научились маршировать нога в ногу. Научились синхронно закрывать ряды щитами и не тряслись от страха, когда в стену щитов летело копьё или стрела. То есть, теоретически, все солдаты в Сторожевом Лагере не испугаются и не побегут, когда в нескольких метрах от себя увидят врага, с которым предстоит сражаться не на жизнь, а на смерть.

Но это общевойсковая оценка. Есть, конечно же, выдающиеся умельцы.

Хоть с хорошими лошадками напряжёнка, в Сторожевом Лагере присутствуют как минимум две сотни прекрасных наездников. Отборная конница, под руководством толкового коммандера. Есть чуть больше двух сотен стрелков-лучников. Их сила не только в крепких руках каждого стрелка по отдельности, но и в умении работать по команде. Они чётко занимают места на позициях, наизусть знают обозначающие знаки на полотнах и беспрекословно подчиняются старшим по званию, когда наступает пора исполнять приказы. Так же из всей человеческой массы обер-коммандер уверенно может отобрать около четырёх сотен солдат, достойных называться гессерами. Это лучшие его люди в Сторожевом Лагере. Мастеровитые и бесстрашные бойцы. Каждого из них он, без всяких сомнений, рискнёт отправить в столицу с рекомендательными письмами.

Информация оказалось интересной. Но не такой, чтобы я аж прыгал от радости. Мне бы ещё гессеров... Их я видел в бою. И не один раз. Именно такого уровня подготовки и взаимодействия я хотел добиться от всей армии. Жалко только, что всё это требовало времени. Времени и качественного генетического материала.

- Какова ситуация на побережье? - поинтересовался я. - Работорговцы? Грабежи?

Хегарат не стал приукрашивать: северо-западное побережье от руин Халтберна на севере, до деревеньки Трерос, находящейся под защитой Сторожевого Лагеря, практически разорено. Хоть океанские воды способны прокормить жителей, а в горах Армадура, что чуть севернее, наверняка можно вновь приступить к разработке рудных жил, никто не желает селиться. Предыдущие набеги пиратов с острова Темиспар или жадных до золота удальцов из Эзарии разорили эти земли. Всё, что можно было забрать, они забрали. Всё, что можно увезти, увезли. Единицы нашли убежище в Сторожевом Лагере, когда несколько зим назад пираты особенно лютовали. Но многие, отступая, сгинули в горах. До самого Северного Моста через реку Нордур практически не осталось поселений. А если говорить про побережье, то от деревни Трерос до Шамасса, в паре сотен лиг южнее, хватает хуторов и более мелких рыбацких деревень. Жизни нет лишь на Севере.

- А вот эти две зимы что происходило? Я имею в виду, когда начал распространяться слух об аниране?

Хегарат пожал плечами: ничего особенного не происходило. Может, это удивительно. А может, не происходило потому, что грабить уже нечего. Армия Астризии ослабла, конечно, но крупные города всегда оставались под контролем. К тому же армия святой церкви тоже представляет из себя силу. И ни за что не позволила бы пришлым захватчикам творить беззакония безнаказанно.

Но Хегарат не отрицает, что, возможно, слух об аниране, появившемся в столице Астризии, тоже сыграл свою роль. Две предыдущие зимы позволили не распылять силы, а сосредоточиться на их обучении. И это действительно большой плюс.

- Возможно, - тихо произнёс я. Мне очень хотелось надеяться, что те выродки, после прихода карающего огня начавшие кампанию по выплачиванию за маленьких детей баснословных сумм, испугались анирана. Задумались, стоит ли грязно насиловать страну, в которой аниран появился. И чем для них это может обернуться. - Спасибо, что поставили меня в известность. Теперь давайте обсудим моё предстоящее обучение. Его Величество предупредил, для чего я здесь?

- Совершенно верно.

- Как это будет происходить? Что я должен делать? Что знать и как обучаться?

- Начнём, несомненно, с самых азов, - даже не запнувшись, отчеканил Хегарат. - Испытание способностей анирана. Проверка его силы, проверка выносливости. И куда более важные вещи: обучение армейской символике, подача сигналов войскам, работа над картами... Аниран умеет читать?

- Конечно, - я не фыркнул, но не сдержался от того, чтобы пробурчать.

- Тогда анирану придётся много читать. Поколениями военные знания передавались от одного умельца к другому. Эти азы аниран должен изучить, прежде чем перейдёт к практическому управлению войсками. И каждую декаду мы будем проверять, чему аниран научился.

Ну, что ж. Ничего удивительного. Ничего сверхъестественного. Как и в любом другом деле: начинаешь с малого и постепенно двигаешься вперёд. Дорогу осилит идущий, как говорится. А с учётом того, что я хорошо подготовлен не только физически, но и голова варить стала куда лучше, идти по этой дороге, уверен, я буду куда быстрее.

- В общем и целом, пока понятно. Разберёмся в процессе. А теперь, обер-коммандер, пару слов о сыне короля. Его Величество попросил посодействовать. Что из себя представляет этот Трифин?

Хегарат кисло скривился. Будто мокрицу сожрал. По очереди посмотрел на своих тихих подчинённых и совершил несколько пренебрежительных движений пальчиками, намекая, чтобы подчинённые проваливали. Говорить о сыне короля при них он не хотел.

Но когда скрипнули дверные петли за последним, сдерживаться не стал:

- Лентяй и наглец! - командная ладонь приложилась по столу. - Ему от роду было даровано то, что не даровано многим - возможность внимать словам умнейших из умнейших. А этот - прости, аниран, - высокомерный войлок осмеливается не только дерзить, но и спорить!

Я потёр брови: судя по тому, как закипел весьма уважаемый в этих краях вояка, сынок короля его порядочно достал. Сколько он уже здесь? Три? Четыре года? Понятное дело, за столь долгое время пытаясь заставить "лентяя и наглеца" подчиняться, можно заработать не только несварение желудка, но и почки посадить. Образно говоря. Но самое главное, выпороть и выгнать сынульку короля, Хегарат не имеет права. Иначе очень рискует, что выпорют его.

Хотя... Хотя, уже зная короля, сомневаюсь, что тот принял бы сторону сынка.

- Понятно... А как у него с физическими кондициями?

- Что-что?

- На что он способен, я имею в виду. Саблю, меч удержит? Удержится в седле? Владеет ли пикой и стреляет ли из лука?

- Аниран, с ним занимались с малых лет. Мастер Сималион, которого я без труда узнал, обучал его, если не ошибаюсь. Мечом и саблей он владеет. Возможно, намного лучше многих здесь. И наездник отличный. Как бы мне не хотелось так говорить, он прирождённый воин. Поединки и сражения в его крови. Его Величество считал, что здесь мы сможем отточить его умения и научим водить войска в бой. Но он больше предпочитает приятное времяпрепровождение. В последние время он всё чаще посещает соседнюю деревню, охотясь на легкодоступные юбки, - Хегарат разочарованно поморщился. Будто считал, что парень зря тратит свой талант.

- Даже услышав, что в столице появился аниран, и что Его Величество целиком и полностью анирана поддерживает, он не захотел стать лучше? Он даже не пожелал вернуться в столицу, чтобы увидеть анирана своими глазами? - поинтересовался я.

Хегарат развёл руками:

- Боюсь, его мало интересует посланник небес. Его интересует он сам. Трифин обладает непомерной гордыней. Зимы вседозволенности сделали его таким.

- Очередной грешник в греховном мире, - себе под нос невесело прошептал я. А вслух сказал. - Ничего, я попробую разобраться. Посмотрю, что за фрукт... Он был в строю? Встречал анирана?

Обер-коммандер не сдержался от смешка:

- Сильно сомневаюсь. Его мало...

Перебив Хегарата на полуслове, раздался решительный стук в дверь. А затем в щели показалась светловолосая голова Сималиона.

- Прошу прощения, - Сималион выглядел смущённым, видимо, стесняясь перебивать разговор между двумя весьма важными персонами.

- Нашли Трифина? - спросил я.

- Отыскали, - подтвердил тот, а затем зашёл в столовую, когда я сделал жест рукой. - Но пришлось попотеть.

- В смысле?

- В строю его не было...

Обер-коммандер усмехнулся вторично.

-...и я взял на себя смелость разослать поисковиков, - продолжил Сималион. - Его обнаружили у моста, ведущего к деревне Трерос. Потешался над тамошними охранителями. И не особо хотел возвращаться, когда ему сообщили.

- Весело, - тут даже я усмехнулся. - Кот, который гуляет сам по себе.

- Но это ещё не всё, милих...

- А что ещё?

- Он, кажется...

- Не тяни, Сималион.

- Он, кажется, пьян... Ну-у-у, не пьян. А выпил. Разит от него.

- Хорошенькое дельце, - я уже просто смеялся. - Пацан явно готовился встретить посланника небес... Ты привёл его, Сималион?

- Да. Стоит за дверью. Иберик и Феилин за ним присматривают. Остальные даже подходить боятся.

- Твою мать! - тут я уже перестал смеяться, а просто выругался. Отвечаю, не постесняюсь этому засранцу розг выписать, если сблюёт прямо здесь. И прилюдно, между прочим. Не побоюсь наказать его унижением. - Давайте его сюда... Обер-коммандер, прости, но этот разговор состоится один на один. Незачем вам двоим это видеть.

- Я не против, - Хегарат поднялся. - Если ты сможешь сделать так, чтобы его отсюда забрали как можно скорее, я буду только рад.

На это вполне понятное желание обер-коммандера я мог дать утвердительный ответ сразу: Трифин будет здесь находиться, сколько потребуется. Пока я не выбью из него всю дурь, и пока он не продемонстрирует, что набрался уму-разуму в достаточной степени.

Я сделал знак Сималиону. Он проводил обер-коммандера, вышел на секунду-две, а затем вернулся, придерживая за предплечье смазливого парня.

- Его Высочество принц Трифин, - представил Сималион.

- Не маленький! Хожу на двух ногах с двух зим, - смазливый парень решительно вырвал собственную руку из рук Сималиона.

- Спасибо, мастер. Оставь нас.

Под аккомпанемент скрипнувшей двери я разглядывал пацана. Внешности он был незаурядной. И в большой степени похож на собственный портрет, который я видел во дворце принца Тангвина.

Трифин был довольно высок для этого мира. Метр восемьдесят, наверное. Чуть выше меня. И выглядел довольно взрослым. Хоть по земным меркам ему едва перевалило за двадцать, он выглядел старше: щёки и подбородок отливали синевой свежевыбритой щетины, брови густые, глаза недобрые, морщинки у глаз. Аристократический нос с горбинкой и властные, я бы сказал, губы. Волосы классического шатена и косой шрам на лбу. Но самое главное - подбородок. Подбородок аристократа. Подбородок спортсмена, без намёков на жировые складки. Подбородок гордеца.

Изучив принца от лба до дорогих башмаков, я убедился, что он не только весьма привлекательный, но и довольно крепкий малый. В своём мире я бы назвал такого "портильщик женщин". Хотя, уверен, в этом мире он точно такой и есть. То есть полная противоположность младшего брата.

Трифин топтался у двери недолго. Он изучал меня с таким же интересом, как и я его. И как закончил, облегчённо опустился на скамеечку.

- В ногах правды нет, - знакомо произнёс он, потянулся к графину с вином и налил себе с краями. - Твоё здоровье... э-э-э... некто неизвестный.

- Похоже, в детстве тебя мало наказывали, - хмыкнул я.

- Не наказывали никогда, - пулей выстрелил Трифин и смачно рыгнул. - Разве это вино? Помои!

- Воды не желаешь? Или, может быть, дымка в ноздри?

- Ещё не время. Вечером бы... А потом - к деревенским девкам.

- А может, кулака в нос?

Трифин рассмеялся. Посмотрел на меня так, что я моментально уверился: этот сопляк меня прощупывает. Он измеряет расстояние до черты, через которую нельзя переступать.

- А обратно, если? Или на плаху за нападение на представителя королевской крови?

- Готов провести поединок прямо сейчас? - я выбрался из-за стола. - Хотя... Ты же едва на ногах держишься. С утра до утра пьют, я видел, только самые отчаявшиеся в Плавине. Отбросы Астризии без будущего. Ты очень похож на одного из них.

Трифин отставил кружку и тоже поднялся. Но паясничать, кажется, прекратил.

- Ты как разговариваешь с принцем! - он потянул руку к ножнам. Меча там не оказалось, но он всё равно продолжил. - Никто! Запомни, никто так не смеет разговаривать со мной!

- Почему? - вполне искренне удивился я. - А кто ты? Великий воин? Герой, о котором слагают легенды? Правитель огромной страны? Или обыкновенное ничтожество, мнящее себя полубогом?

- Да, я - воин! Я - принц! А ты кто такой? Как смеешь разговаривать со мной!?

- Какой ты принц. Ты пьян в светлый день. Ты воин или портовый грузчик? Где поведение, достойное королевской крови? Где ответственность за поступки?

- Я отвечаю лишь перед самим собой, - Трифин недовольно поморщился. - Кто ты такой, чтобы читать мне нотации?

- В отличие от тебя, я действительно воин. Солдат армии Астризии. Её наконечник.

- А я - её умелые руки... Оставил бы мне меч мой старый мастер, я бы тебе доказал.

- А если без меча? - я сделал шаг навстречу, и Трифин попятился.

- В каком смысле?

- Кулачный бой. Как портовые грузчики, кем ты являешься.

- Эй, полегче! Кулаками машут безродные. А я - принц!

- Винный принц, снимай перчатки.

Трифин оглянулся. Взгляд упёрся в деревянную стену.

- Это что ещё такое? Это отец приказал?

- Это я сказал.

- Кто сказал?

- Я сказал!

Терпение меня покинуло. Я не планировал моментально устраивать головомойку этому великовозрастному оболтусу. Но уже видел, что над характером надо поработать.

Поэтому, аккурат к последнему слову, я выпустил клинки, схватил принца за шкирку, прижал к деревянной стене и поднёс энергетическое остриё к излишне горделивому носу.

- Стой-стой-стой-стой-стой, - затараторил Трифин, враз протрезвев. - Я не знал! Я не знал, что ты аниран! Иначе не стал бы вести себя недостой...

- Закрой рот! - скомандовал я. Клинки я чуть отодвинул, чтобы невзначай не подпалить высокомерный нос. - Ты разве сын великого короля? Разве ты достоин именоваться принцем? Разгильдяй! Лоботряс!

- Полегче, аниран, - первый испуг прошёл. И Трифин перешёл к обороне. - Зачем спешить с выводами? Ты же меня не знаешь.

- Я достаточно знаю О тебе, - фыркнул я. - Твой отец предупреждал, что такой нежный цветочек, как ты, обязательно станет показывать шипы. Так что спешу предупредить заранее - твои шипы я обломаю. Грубо, если придётся. И нежно, если будешь знать своё место.

- Я отлично знаю своё место! - недовольно выкрикнул Трифин. - Я - принц Астризии!

- Здесь - ты рядовой солдат, - уверенно заявил я. - Как я слышал, в Сторожевом Лагере ты уже четыре зимы. А в знаниях всё ещё на уровне рекрута, который прибыл только сегодня...

- Ложь!

- Заглохни! Слушай и запоминай: сюда прибыл посланник небес. Аниран, который обязательно станет милихом. Но с сего дня аниран возложит себе на плечи ещё одну ношу: он станет твоим магистром. С сего дня ты будешь отсчитываться перед ним. Каждый твой неверный шаг будет идти в минус. За каждую ошибку - неминуемое наказание. Ты потратил четыре зимы из своей жизни, но так и не стал тем, кем стать обязан. Теперь наблюдать за тобой буду я. И церемониться не стану.

- Я не боюсь тебя, аниран. Я не боюсь смерти, не боюсь жизни, - этим словам Трифина я был готов поверить, потому что смотрел на энергетические клинки у своего носа он действительно без страха. - Я - воин. Я был рождён им. Я умелый и техничный фехтовальщик. В седле с шести зим... Поединок, ты говоришь? Что ж, давай устроим. Только не сегодня и не здесь.

- Устроим, - пообещал я. Всё же я тоже умел владеть мечом. Не зря тратил время с тем же мастером, с кем тратил Трифин - с мастером Сималионом. - Но если я надеру тебе уши, ты станешь кротким, как козлёнок. Простым солдатом, таким же, как все.

- А если надеру я? - высокомерно хмыкнул Трифин. Похоже, в своём мастерстве он не сомневался.

- Тогда я встану, отряхнусь и продолжу совершенствоваться. Разберу поединок вместе с мастером Сималионом и пойму, что делал не так. И продолжу практиковаться, чтобы стать лучше.

В этот раз Трифин не нашёлся, что бы сказать такого язвительного. Просто промолчал, поглядывая на клинки.

Так что пришлось их деактивировать и отойти в сторонку, чтобы этот дуралей, не дай бог, не накинулся.

- Да следующего рассвета тебя посадят под замок, - констатировал я факт. - Придёшь в себя, отоспишься. И подумаешь над своим недостойным поведением... А если, упаси Фласэз, завтра я увижу то же, что увидел сегодня, тебя ждёт не менее недостойное наказание: я прикажу тебя выпороть прямо перед строем, как нашкодившего отрока. И никакие регалии тебя не спасут.

- Со мной нельзя так обращаться! - густые брови сошлись в суровую дугу. - Я - наследный принц! Возможно, однажды именно я стану королём! Что ты на это скажешь, аниран? Думаешь, если это случится, я буду тебя так же поддерживать, как поддерживает отец? А может, оставлю на растерзание святошам?

- А, так ты в курсе, - хмыкнул я. Внешне этот пацан - совсем не пацан. И внутри, кажется, тоже не младенец. Возможно, определённой информацией он владеет. Жаль, неподобающее поведение портит абсолютно всё. - Но пока в моих глазах ты выглядишь как абсолютный позор. Позор для отца, позор для матери. В анналы истории принца Трифина внесут как того, кто не оправдал ожиданий. На сотни зим позор для родового древа.

Трифин усмехнулся.

- Боюсь, позор не продлится так долго.

- А этим позволь заняться мне. Я именно для этого и спустился с небес - сделать так, чтобы не только у Астризии, а у всего вашего мира вновь появилось бессчётное число зим. Вы не смогли спасти себя сами, спасу вас я... Сималион! - я крикнул достаточно громко. Но для уверенности пару раз постучал ладонью по двери. А когда Сималион быстро отворил, добавил вполне спокойно. - Его Высочество запереть в месте чуть чище, чем хлев. Дать подушку, чтобы выспался и протрезвел. А завтра - сообщи всем! - аниран и Его Высочество принц Трифин сойдутся в показательном поединке. Чтобы все собрались и смотрели.

- Ты шутишь, милих? - мастер почему-то чересчур удивился. И я не особо понимал почему.

- Совсем нет. Перед нами стоит великий воин. Техничный фехтовальщик. Завтра и проверим, насколько.

Сималион подозрительно окинул взглядом Трифина. А затем обеспокоенно посмотрел на меня.

- Тренировочное оружие, - принц перехватил взгляд Сималиона и усмехнулся. - С моей стороны было бы крайне глупым поступком убивать анирана. Возможно, он нам ещё пригодится.

- Только не забудь, что стоит на кону, - напомнил я. - Если к финалу моя нога наступит на твою шею, ты станешь обыкновенным солдатом. Местом в шеренге. И не выйдешь оттуда, пока не докажешь, что способен на большее.

- А если я одолею анирана?

- Тогда аниран признает, что ты что-то умеешь. Что твои учителя не зря тратили время, посвящая его тебе... Но в глобальном смысле, это ни на что не повлияет. Ты не покинешь Сторожевой Лагерь, пока коммандеры не посчитают, что ты готов. Что обрёл достаточно знаний, чтобы приблизиться к знаниям, которыми обладает твой старший брат - принц Тревин.

- Я уже на его уровне, - Трифин пробурчал не презрительно, но всё же с довольно неприятной интонацией. - Дайте только проявить себя.

- Первый шанс предоставится тебе завтра. А дальше - посмотрим... Сималион, уведи Его Высочество и позови обер-коммандера. Пора распаковывать вещи.

Напоследок я удостоился от Трифина весьма интересного взгляда. Не презрительного, и не брезгливого. А изучающего. Он как будто пытался понять, на что я способен. И этот взгляд подсказал мне, что, возможно, парень ещё не потерян. Поработать придётся, конечно. Но я уже ломал чей-то характер через колено. Справлюсь и с этим зазнайкой.

Часть 6. Глава 9.

На четверых нам выделили две комнатушки: одну втроём заняли Сималион, Иберик и Феилин, а вторую - я сам. Правда моя комнатушка была куда меньше по размеру. Всего лишь чулан с кроватью и столик со стульчиком. Но жаловаться я не стал. Как не стал требовать чего-то более приемлемого статусу. Моя задача на ближайшие неизвестно сколько дней - адаптироваться и тоннами поглощать знания.

Но забывать про "завтрашний день" я не собирался. Все договорённости оставались в силе.

Поэтому чехарда подготовительных процессов, немножко сместившая центр интересов всех обитателей Сторожевого Лагеря, началась с самого утра. Ярко светило солнце, на небе не было не единого облачка, а на берегу океана, возле полосы препятствий, очертили небольшой квадрат метра четыре на четыре. Обили колышками и оплели рядами верёвок наподобие ринга. Песок слегка расчистили, чтобы ступни не так глубоко утопали. И даже не поленились собрать из крепких досок нечто похожее на трибуну. Скрипящую, плохонькую, но вполне способную уместить самых важных персон. Остальным же сотням и сотням персон попроще разрешили просто присутствовать.

Принц Трифин реально отоспался. С самого утра его накормили и вывели на свежий воздух, где он разминал затёкшие мышцы. Сим занимался и я под тёплыми солнечными лучами. А пока мы готовились драть друг другу задницы - я на самом деле планировал задать принцу трёпку без всяких "поддавков" - возбуждённую толпу, спрессовавшуюся в несколько кругов вокруг импровизированного ристалища, развлекали Сималион и Иберик.

Возможно, простые солдаты не знали, кто такие эти ребята. Но я, вне всяких сомнений, считал их лучшими "мечами" Астризии. Каждого я видел в деле, с каждым сходился в спарринге. И своими глазами видел их тренировочные поединки друг с другом. Но в этот раз я сосредоточился на разминке и не орал восхищённо, когда Сималион и Иберик демонстрировали непревзойдённое мастерство. Амбидекстры вновь сражались с деревянным оружием в каждой руке. Вновь показывали чудеса фехтования. И в который раз не смогли окончательно выяснить, кто лучше. Ибо два поединка, которые они провели на радость толпе, завершились ничьей один-один. Два долгих поединка, полностью вымотавшие их, потому что ни один не желал поддаваться другому.

Впечатлённые солдаты громко воздавали хвалу чужому мастерству, подавали воду и полотенца, дружески похлопывали по плечам. А затем все сразу затихли, когда кто-то голосистый закричал, что теперь посланник небес продемонстрирует свои способности - он сойдётся в поединке с Его Высочеством принцем Трифином.

Звенящая тишина сопровождала мой путь через толпу. Вокруг места, ограждённого для схватки, действительно собрался чуть ли не весь лагерь. Но всё же солдаты ужались немного и пропустили в центр меня и принца.

Трифин был обнажён по пояс. У него была крепкая фигура. Широкие плечи, выпирающие грудные мышцы. Да и кубики пресса я рассмотрел. То есть принц не забывал уделять внимание физическим упражнениям, а не только бухал с бабами.

Впрочем, меня его кондиции не сильно впечатлили. В таком возрасте куда проще поддерживать идеальную форму. Уж мне ли не знать.

Правда, и я выглядел не хуже. Хоть рельеф мышц не особо был заметен, да и плечи поуже, пресс был на зависть многим. В этом мире я похудел и существенно подсох. Набирать вес для последующей наработки мышечной массы не получалось, хотя хватало бездеятельных дней в Валензоне во время холодной зимы, когда я только жрал, спал, да с женой скрывался под одеялом для интересных дел.

Волнения Трифин не демонстрировал. Он был лишь сосредоточен на мне, когда ему всучили обычную деревянную палку с грубо сработанным перекрестьем в виде эфеса. Он проверил балансировку и вес. А затем посмотрел по сторонам и убедился, что в его группе поддержки ровно ноль человек - все солдаты, стоявшие за его спиной, отошли минимум на пару шагов.

В мои же уши жужжали со всех сторон. Не только главные секунданты - Сималион и Иберик, но и рядовые солдаты.

- Не допусти недооценки, - Сималион казался самым взволнованным. Он считал меня посредственным фехтовальщиком, хоть никогда не произносил этого вслух. - Это не Терезин, запомни, милих. Хватка крепка, удар резок. Постарайся вымотать, а потом бей, не жалея.

В подсказках, как поступать, я не нуждался. Я и сам планировал никого не жалеть. Я или сломаю этого надменного сосунка, а потом соберу заново. Или придётся долго и планомерно зарабатывать уважение. Как я понял, уважать посланника небес по умолчанию, Трифин не собирается.

Раздалась отрывистая команда всем немного отойти назад, чтобы не получить палкой по морде. А затем, когда солдаты выполнили приказ, тот же голосистый мужик выкрикнул вариант знаменитой фразы "Let's get ready to rumble!". И лишь потом дал отмашку.

Никто из нас не кинулся на противника сломя голову. Каждый, крепко сжимая палку в руке, принялся кружить по импровизированному загону. Каждый пытался понять, с какого движения лучше начать.

Я, как учил меня Сималион, чуть присел, поставил левую руку в кожаной перчатке на уровне глаз, прикрывая от попадания, и выставил вперёд правую руку с зажатой в ней палкой. Трифин принял другую позу, повернулся ко мне боком и занёс палку под углом в сорок пять градусов.

На этом молчаливое позирование завершилось. Резко выдохнув, Трифин перешёл в наступление.

Его коварный удар я отбил. Ибо точно знал, что после такой позы последует обманное движение. И удар не в бок, а по колену.

Трифин отшатнулся от ответного удара, изогнувшись в дугу. Тренированный пресс помог ему уклониться и удержать равновесие. А когда я начал наступать, работал палко-мечом не менее интенсивно.

Обмен быстрыми ударами ни к чему не привёл. Деревянные эфесы помогали нам сохранять пальцы в целостности и сохранности. Иначе по костяшкам уже получили бы оба. Но взять Трифина в "замок", а затем провести борцовский приём, у меня не получалось. Деревянные лезвия скользили и не позволяли осуществить задуманное.

Поэтому пришлось перейти к тактике, которую предложил Сималион, и постараться вымотать принца-зазнайку.

Но всё оказалось не так просто. Я бы даже сказал, мне пришлось куда сложнее, чем я ожидал. Принц Трифин показал всё, на что был способен. Он действительно оказался весьма умелым фехтовальщиком. А молодое тренированное тело позволило выдавить из себя максимум.

Мы кружили по песку несколько минут. Изучали друг друга, запоминали уже использованные приёмы. И вновь и вновь атаковали. Треск деревяшек разносился по пляжу довольно-таки долго. Никому из нас не удавалось нанести какой-либо урон противнику. Мы оба покрылись пОтом под жарким солнцем. Но ни один из нас ни разу не смог хотя бы притронутся к противнику деревянным наконечником.

Возможно, именно такие расклады убедили Трифина, что я не лыком шит. Не знаю, чего он ожидал. Может быть, ленивого сибарита, кем я сам считал его. Медлительного увальня, зацикленного на себе и на своём положении в новом обществе. Неумёху, который в жизни никогда не держал колющего оружия. Пусть в старом мире я, отчасти, таким и был, в этом мире подобного позволить себе не мог.

И мы, после яростных и безрезультатных атак, перешли к тактике тотальной осторожности. Уставшие, мы понимали, что достаточно одного пропущенного болезненного удара, и противник "поплывёт". Реакция снизится, адреналин подскочит, рука станет менее крепко сжимать не такое уж и опасное оружие.

- Что ж, отдаю тебе должное, аниран, - по лицу Трифина текли ручьи пота. - Вижу, мой старый добрый мастер и тебе показал пару приёмчиков. Разумный подход. Но так же вижу, что опыта тебе недостаёт.

- Если это так, нападай. Подойди ближе и продемонстрируй свой арсенал. Ты же не сможешь танцевать до заката... И у меня, в отличие от тебя, коленки не дрожат. До следующего рассвета я могу тебя истощать. А затем свалю щелчком.

Фехтовать словами Трифину понравилось меньше. Видимо, в чём-то он был похож на меня: я тоже предпочитал прямолинейность в словах и поступках. Я предпочитал действовать, а не болтать.

Поэтому каштанововолосый коршун вновь налетел. Только в этот раз он сделал ставку на максимальный результат при максимальной выкладке: палка-махалка в его руках плясала. И доплясалась до того, что со всего размаху засадила мне по плечу, достав трицепс.

Руку будто огнём обожгло. А мышца на некоторое время онемела. Я отбил очередной удар и принялся трясти левой рукой, прогоняя боль и стараясь восстановить кровообращение.

Но Трифину показалось, что он схватил Бога за бороду. Атака продолжилась, а палка замелькала в его руках ещё быстрее.

Правда он опять забыл, с кем имеет дело. Нервные окончания в моём усовершенствованном теле реагировали не так, как реагировали на Земле. Я мог вынести боль, мог перетерпеть с куда меньшими усилиями. Когда-то я продолжал сражаться даже со стрелой в лёгком. И победил, в итоге.

Но и я сам забыл, кто я такой. Когда аниранский организм ощутил угрозу, ярость дала о себе знать. Она, как разбуженный посреди зимы медведь, пробудилась.

Я не потерял связи с реальностью, но что-то явно изменилось. Взгляд фиксировал, а мозг соображал намного быстрее. И я, ощутив жжение в трицепсе, непроизвольно сцепил зубы. Но не от боли, а от пробуждающейся ненависти.

С этого момента инициатива в схватке полностью перешла ко мне. Не могу сказать, рычал ли я сквозь сжатые зубы, но странные звуки, казалось, вырывались прямо из моего нутра. Я работал палкой практически без остановки. Я парировал удары и сразу переходил в атаку. Я теснил Трифина. Гонял по самодельной арене, без труда защищаясь от его всё более и более вялых контратак.

И эта чёртова ярость едва не спутала мне все карты во время неизбежного финала. Я так увлёкся, что чуть не переборщил. Кажется, сломал принцу палец после удачного попадания по рукояти. Приложился по бедру, заставив болезненно взвыть. Пырнул в идеальный пресс, попал в рёбра. А затем, когда он откровенно начал припадать на одну ногу, постоянно отступая, провёл безжалостную подсечку.

Когда Трифин упал, первое, что я хотел сделать, - наступить ногой на горло, как вчера обещал. Наступить, давить кадык и заставить на глазах у всех умолять о пощаде. Но сфокусировавшийся на поверженном противнике взгляд очистился. Избитый и измученный принц устало корчился на песке и выставлял перед собой руки. Рассмотрев его лицо, я приказал себе остановиться. Реально приказал ярости заткнуть пасть и убираться к себе в берлогу. Сжал кулаки, выдохнул через нос и опустил меч-палку.

Организм начал успокаиваться практически моментально. То есть я действительно мог контролировать ту хреновину, сидящую у меня внутри и приходящую в бешенство, едва кто-либо, скажем мягко, начинает проявлять неуважение к небесной сущности. Надо лишь при помощи собственной воли запихать её обратно. И не позволять себе злиться не только по пустякам, а вообще.

Трифин тяжело дышал, лёжа на песке. Он морщился и прижимал одну руку к груди. Но смотрел на меня не с испугом, а с некой обречённостью.

И в этот момент я пересмотрел первоначальное решение. Парень отлично сражался. Он действительно прекрасно владеет мечом. Держит себя в форме, несмотря на то, что позволяет излишества. Никого ни в хрен собачий не ставит, но обладает навыками, которые в этом варварском мире вполне способны занести его на самую вершину. Понятное дело, что на "вершину" без глобального будущего. Но если такой, как он, пожелает власти ради власти, со временем он вполне способен её получить. Или, например, как минимум не согласиться с планами на будущее, которые вынашивает старший брат. А это чревато, мягко говоря, большими проблемами конкретно для меня и моих планов.

Значит, наказывать я его не буду. И унижать тоже. Становиться обычным солдатом для него не только не по статусу, но и не по знаниям. И не по умениям. К тому же, подобное наказание непременно пробудит в парне жажду мщения. А это мне совершенно ни к чему.

- Очень достойный поединок, - я протянул Трифину руку. - Признаю, Ваше Высочество, вы меня удивили. Не только в плохом смысле, но и в хорошем. Рад буду продолжить тренировки со столь умелым фехтовальщиком. Уверен, Ваш бывший учитель - мастер Сималион - научит нас двоих чему-то новому.

Всё ещё лежа на песке, принц смотрел недоверчиво. Несомненно, ему было больно. Во всех смыслах этого слова. И рука болела. И бедро. И рёбра. А эго стенало и корчилось в судорогах после того, как ему нанесли сокрушительный удар у всех на виду. Но всё же Трифин, наконец, разобрался, и впервые, как мне показалось, чётко осознал, кто сейчас стоит перед ним.

- Благодарю за поединок, - здоровой рукой Трифин схватился за мою руку и, кряхтя, поднялся. - Признаться... ай!.. признаться, не ожидал от анирана такой прыти. Но... Но я вынужден принять поражение. Что тут сказать.

Трифин выглядел неважно после трёпки. Я бегло осмотрел его поверхностные повреждения и сразу отказался от использования иглы.

- Лекаря Его Высочеству! - выкрикнул я в толпу. А пока приказ гулял среди рядов восторженных солдат, вполне осознанно добавил. - Вы рано поворачиваете кисть, когда после ложного замаха планируете нанести удар в колено. Я сразу это заметил. Я знал это приём. Видел в предыдущих поединках, как его используют. А потому был готов заранее. Не показывайте сопернику ваши намерения, Ваше Высочество. Если соперник достаточно опытен, он сразу это заметит. Верно, мастер?

К оказавшемуся рядом Сималиону я обратился не менее осознанно. Для Трифина он являлся куда большим авторитетом, чем я. И если Сималион подтвердит мои слова, следовательно небольшой кусочек авторитета в глазах принца заработаю и я.

К счастью, Сималион разобрался в ситуации достаточно быстро. С тех пор, как я с ним познакомился, этот человек никогда меня не подводил.

- Милих, несомненно, прав, - уверенно заявил Сималион. - Как я всех всегда учил: ваши намерения вас выдают. Атака всегда должна быть неожиданной. Ведь если её ожидают, контратака всегда получается наиболее эффективной.

Трифин промолчал. Он всё ещё морщился, показывая, что совсем не железный. А затем бросил быстрый взгляд на моё плечо и хмыкнул.

Я проследил за его взглядом и посмотрел на свой трицепс: красная полоса, оставшаяся после удара, исчезала на глазах.

- Аниранские способности, очевидно, не ограничиваются фехтованием, - вместо меня произнёс Трифин. - Теперь буду знать.

- Лекаря! Лекаря пропустите!

- Расступись, мужики!

С походной сумкой подскочил местный лекарь. С опаской посмотрел на Трифина и не посмел приблизиться, когда разобрался, кто перед ним.

- Смелее, лекарь, - подбодрил я испуганного мужика. - Его Высочество хоть и не рядовой солдат, но тоже сделан из мяса и костей. И он, как и все, иногда нуждается в помощи.

Двусмысленность присутствовала в моих словах не зря. Я надеялся, что принц это заметит. И правильно оценит.

Но Трифин ничего не сказал в этот раз. Он лишь позволил осмотреть свои раны и отправился вслед за лекарем.

А когда удовлетворённые солдаты, слегка стесняясь при этом, чуть не сломали мне спину дружескими похлопываниями, с самодельной трибуны спустился довольный обер-коммандер Хеггарат. Наверное, он первым догадался, что значительную часть спеси со спесивого принца успешно сбили.

- Аниран размялся? - похлопывать по несчастной аниранской спине он не стал, а лишь улыбнулся. - А теперь - приступим.

Часть 6. Глава 10.

Приступили мы в тот же день. И меня не стали жалеть даже после тяжёлого поединка.

Началось всё с кросса. Потом полоса препятствий на песке. Удивившие меня отжимания и поднятие тяжёлых камней. А затем, где-то километровый заплыв.

А после плотного обеда, реально уставшего меня ждало первое занятие в самом натуральном классе.

Здесь учеников было в сотни раз меньше. Мне и нескольким молодым и не очень молодым парням, - детям разных достойных примо, как я выяснил в последствии, - прочли если не лекцию в моём понимании этого слова, то нечто очень похожее. И было весьма аутентично, когда одному из парней, сосредоточенному на созерцании анирана, а не на изучении предмета, прилетело розгами по спине. Я остался под впечатлением, конечно. Но мешать преподавателю нести знания в массы, не собирался ни в коем случае.

И так продолжалось в течение следующей декады.

С утра занятия по общей физической подготовке, где аниран на раз уделывал самых сильных и выносливых, наглядно демонстрируя своё небесное происхождение. Затем несколько уроков по фортификационному делу, партизанскому делу, стратегическому мышлению и обнаружению тактического превосходства при рекогносцировке. При свете долгого дня изучение разнообразных карт. В основном, умение правильно ориентироваться на местности, не путать юг с севером, а широту с долготой.

А ближе к вечеру - даже на ужине, бывало, - аниран погружался в книги. Печатных станков в этом мире ещё не существовало, а потому все страницы были исписаны от руки. Но написаны каллиграфическим почерком, а потому разобрать содержание не представляло труда.

К сожалению, понять содержание было куда сложнее. Я даже вспомнил момент из предыдущей жизни, где, для общего образования в юношеские, а потом во взрослые годы, сидел с карандашиком над трактатом Карла фон Клаузевица "О войне". Я мало что понял в первый раз, ибо чудовищный язык написания заставлял зевать с первого же предложения. Но был куда усидчивее, когда подошёл к вопросу в зрелом возрасте. Я профессионально изучал историю поколений, где война являлась неизменным явлением. А потому не мог отмахнуться от столь распиаренного труда. Я подчёркивал важные детали, старался оставаться сконцентрированным и всё же получил некоторое удовольствие. Не особо проникся цинизмом авторитетного автора, но поскольку он был дитём своей эпохи, с таким подходом пришлось смириться.

Примерно такие мысли меня посещали, когда я приступил к прочтению местных книг о военном искусстве. Давалось тяжело. Но всё же аниранская память помогла лучше усвоить непонятные моменты, потому что на следующий день от меня требовали пересказов прочитанного и высказывания собственных мыслей. А поскольку я не стеснялся обращаться за разъяснениями, мне не только розгами не прилетало, но и доходчиво объясняли, что должен делать десятник, сотник или тысячник в той или иной ситуации.

Взбираться по карьерной лестнице я стал очень быстро. По физическим кондициям мало кто мог соперничать с анираном. Я ежедневно погружался в океан и отплывал на пару километров не потому, что надо, а потому, что хотелось. Плавать в тёплой солёной воде было просто кайфово.

Хоть после тестирования моих способностей наездника меня отправили покорять иные вершины, ведь способности оказались так себе, я не расстроился. Мне не особо нравилось передвигаться на спине лошади, хоть я уже привык к этому. А кривые ноги самых заядлых ездоков так вообще отпугивали продолжать привыкать.

Поэтому меня направили в пехоту. Десятником анирана было назначать стыдно, а потому, после того, как аниран запомнил команды, отдаваемые пехотному соединению, под его командование определили целую сотню боеспособных солдат. Даже в беретик разрешили вставить пёрышко переливающегося сине-зелёного цвета, означавшее, что носит этот беретик сотник армии Астризии. А затем заставили гонять солдат по плацу.

Ну, как "гонять"? Маршировать. Высоко ноги поднимать. В затылок впереди идущему смотреть. Команды не обсуждать, а выполнять.

И у меня вполне неплохо получилось. Хоть сии действа мне казались анахронизмом, я разумно предположил, что не в моей компетенции учить жену варить щи. Здесь командовали те, кто знал, как это делать. И хоть армия Астризии в крайние несколько лет была далека от своего пика, её руководители, несомненно, знали, что делали.

Управлять сотней пехотинцев, перестраиваться в каре, закидывать щиты за спины, перебегать с места на место, не слишком растягиваясь при этом, и водружать щиты над головами для создания знаменитой "черепахи", я научился довольно-таки быстро. Даже лучниками мне позволили покомандовать, хоть они не только двигались по-другому, но и реагировали на другие сигналы.

Конечно, самый цимес был в том, чтобы войска подчинялись приказам, даже не слыша оных. Никогда коммандеры армии не спускались с наблюдательных пунктов, чтобы своими словами объяснить солдатам, что надо делать. Редко посылали резвых всадников. Чаще, если в горячке боя, ибо обращать внимание на развивающиеся полотна с приказами в такие моменты иногда бывает некогда. Но когда происходит построение перед боем, все обязаны выполнять команды, ориентируясь именно на эти полотна. Особенно офицеры нижней ступени. Поэтому, прежде чем меня допустили к управлению, убедились, что я смогу взаимодействовать с другими сотнями, чётко выполняя приказы, поставленные командованием.

Армейская муштра мне не особо понравилась. И я совершенно не завидовал простым солдатам из плоти и крови. В отличие от меня, они не обладали выдающимися физическими данными. И тяжёлые нагрузки давались им тяжело. Но поскольку я знал, что муштра учит солдата дисциплине, ни к кому не лез со своими советами об анахронизмах. Я просто занимался вместе со всеми и учился выполнять приказы.

В общем, декада прошла в трудах. В выделенной мне каморке я лишь ночевал. Потому что в мои обязанности входила не только обязательная тяга к знаниям, но и общий контроль над ситуацией.

Я не забывал про Вилибальда. Хоть сын Каталама относился к офицерам среднего звена, а значит занимался иными делами, общались мы с ним каждый день. Парень был очень рад, что я приехал. Рассказывал о своей жизни в Сторожевом Лагере, рассказывал об успехах в учёбе. Хвастался, что окончательно выздоровел и окреп пуще прежнего. За время, что он здесь провёл, к нему ни одна болячка не прицепилась. Много раз благодарил за своё спасение, и даже не постеснялся признаться, что присмотрел себе девушку, с которой познакомился в соседней рыбацкой деревне. Она оказалась сиротой. Из беженцев, что сошли с северных земель в предыдущие зимы. И она ему так понравилась, что часть своих средств он отдаёт ей, чтобы не голодала. А когда он закончит обучение, обязательно отвезёт её в Обертон и представит отцу, чтобы получить благословение.

Вилибальд был столь счастлив, говоря о незнакомой даме, что я не стал портить ему настроение словами, что всё это не имеет смысла. Уверен, он понимает это не хуже меня. Связывать себя узами брака, да и вообще привязываться к кому-либо, не имея возможности исполнить самый главный долг, на котором базируется такое понятие, как семья, бесперспективно. Любовь - любовью. Но любовь неизбежно растает, если физическое воплощение любви не может появиться на свет. Хоть я пришёл в этот мир, чтобы это изменить, совсем не факт, что мне удастся. И я едва-едва удержал себя в руках, чтобы не разрушить воздушные замки, которые рисовал летающий в облаках Вилибальд.

Так же продолжали развиваться отношения с обер-коммандером Хегаратом. В этом месте главней его не было никого. Он так себя и вёл со всеми - как местный царь и бог в одном лице. Но со мной ему приходилось приспосабливаться. И сначала я не понимал, почему он так отчаянно старается мне понравиться.

Это было очень странно: вояка с седыми волосами на висках, относившийся к своему привилегированному положению как к само собой разумеющемуся, пытался чуть ли не лебезить перед анираном. Хегарат не демонстрировал своё отношение ко мне настолько открыто, чтобы на это могли обратить внимание подчинённые. Но когда мы оставались наедине, или в присутствии лишь моих друзей, он был чуть ли не готов маслом намазывать бутерброды и подносить к моему рту.

Мы часто общались в этот период. Но к конкретике он приступил не сразу.

Как я и подозревал, всё дело было в интригах. Мало что поменялось в этом диком мире, даже несмотря на неизбежное вырождение и вымирание человеческой популяции. Хегарат очень осторожно подошёл к обработке анирана на предмет некомпетентности фигуры, занимавшей то место, на которое он метил сам. Капелька за капелькой он "капал" на своего непосредственного начальника. Старый, дескать. Разум уже не столь острый. Утомляется быстро. Дымком любит баловаться. Любовниц больше, чем у короля в молодые годы. И допустил развал армии на выделенной ему территории. В Сторожевом Лагере, например, всегда царил полный порядок. Даже в страшные времена первых зим после прихода карающего огня. А столица гнила до момента, пока в ней не появился посланник небес. И в долгосрочной перспективе, как о-о-о-чень осторожно намекал Хегарат, делать ставку не на того, на кого стоит делать ставку, неразумно.

Среди всего этого словесного потока, среди всех этих крайне осторожных речей, я не сразу уловил суть. Тут Гвелерга вместо меня надо посылать, чтобы разобраться. На мастерстве словесной эквилибристики он собаку съел.

Но всё же, когда к речам добавились многозначительные взгляды, до меня дошло, куда Хегарат метит. Ну, не метит если, то хотя бы прощупывает возможности на предмет будущих перспектив конкретно для него.

Целая декада прошла в таком тоне. И каждый рассвет он по крупице пытался до меня что-то донести. Но я никогда не был тем, кому можно "нашептать на ушко". Я прекрасно знал, что ответственность за решения нести тому, кто их принимает. А потому пытался принимать сам, основываясь на поступающей информации и советах тех, кто чуть более компетентен.

В этом же вопросе я ничего менять не собирался. Как бы не был сладок мёд Хегарата, преимуществ ему он не даст. Я знал о Яннахе всё. И занимал он своё место не благодаря отношениям с королём, не благодаря совместному распилу бюджета, а потому, что наиболее подходил для этой роли. Я присутствовал на десятках военных советов и не испытывал сомнений в истинной компетенции главнокомандующего.

Но закрывать окно возможностей для Хегарата, я сразу не стал. Пусть лелеет надежду. Пусть пыжится. Пусть старается. Чем сильнее он будет желать, тем больше будет стараться. Доказывать анирану свою полезность он будет столь долго, пока остаются пусть даже призрачные перспективы. И в глобальном смысле, это очень хорошо.

Но всё же не Хегарат являлся более важным винтиком для механизма под названием Астризия. В Сторожевом Лагере присутствовал винтик поважнее.

Трифин после драки недолго залечивал болячки. Палец я ему действительно сломал. Но в остальном всё было не так плохо. Он приступил к ежедневным занятиям через пару-тройку дней, и в этот раз присутствие анирана давало ему отсутствовавшую ранее мотивацию.

В первые пару дней, как он выписался с из больницы, я не приставал к нему. Оставил наедине с самим собой. То есть вернул туда, где он провёл большую часть времени в Сторожевом Лагере - вернул к одиночеству. Поскольку принц не один десяток раз каждому, в том числе и обер-коммандеру Хегарату, показывал, что ягодки они не с одного поля, друзей у принца не было от того самого слова "совсем". Даже присланные его отцом телохранители сбежали из Сторожевого Лагеря, перед этим слёзно попросив короля об отмене данной командировки. Поэтому принц остался предоставлен сам себе. Ну и вёл себя соответственно: как маленький озлобленный ребёнок, ненавидящий окружающий мир. Он немного возмужал, конечно, находясь в окружении опытных военных. Но не настолько, чтобы избавиться от природной наглости и высокомерия, привитого жизнью в королевском дворце.

Потихоньку править ситуацию я начал через отправку парламентёра в виде мастера Сималиона. Я попросил его первым пойти на контакт, ибо не сомневался, что Трифин ни за что не сделает этот шаг. И помогло. Сималион с первого же дня нашёл общий язык со своим бывшим учеником. Как мне показалось, Трифин даже был рад этому. Он как будто искал общения. Хоть он не являлся гадким утёнком по определению, всё же в Сторожевом лагере считался отщепенцем. И, в меру своих эгоистических способностей, потянулся навстречу мастеру.

Потом подключились Иберик с Феилином. Хоть Феилин не особо набивался в друзья, Иберик же, весьма довольный пребыванием в Сторожевом Лагере и воссоединением с братом, вежливо предложил научить принца парочке приёмов. Хоть Трифин с сомнением смотрел на Иберика, ибо тот выглядел слишком молодо для преподавателя, всё же не отказался. И когда очередной быстрый спарринг завершился для Трифина плачевно, тот не стал обижаться и согласился внимать чужим премудростям.

И только затем за него взялся я.

Я не считал себя умелым психологом. Но в людях, как мне казалось, разбираться умел. Всё же моё собственное капитанское прошлое требовало уметь выстраивать отношения в команде. Иначе таким ответственным званием, как "капитан команды", и, соответственно, достойным контрактом, наградили бы кого-нибудь другого.

С Трифином мы начали искать общий язык на ниве фехтования. Затем я подключил рассуждения о военных перспективах. А потом и пожелал выслушать его мысли о будущем страны. Когда, не только после поединка, а и после первых разговоров, Трифин, наконец-то, стал выказывать уважение анирану, я стал относиться к нему серьёзнее. Стал делиться мыслями о будущем мироустройстве, рассказал о маленьких детях, появившихся благодаря анирану. Рассказал об изменениях, произошедших с его отцом и, особенно, с матерью.

Рассказал так же, как прочистил мозги младшему брату и утащил его из-под носа Эвенета. Почему-то этому факту Трифин был особенно доволен. Это спустя лишь какое-то время он признался, что к Терезину питает особые чувства. Ибо для него является старшим братом. И всегда пытался относиться к нему не так, как ранее к самому Трифину относились его старшие братья.

Тревин и Тангвин, как считал Трифин, не уделяли ему достаточно внимания. Относились если не с пренебрежением, то с равнодушием. Это сильно задевало излишне мнительного Трифина на раннем этапе взросления. А потому, когда Терезин, что называется, оперился, Трифин сам себе пообещал, что станет для младшего брата тем, кем для него не стали Тревин и Тангвин.

Из этого мало что получилось, правда, потому что Терезин отличался от остальных братьев покладистым характером и излишней пассивностью. Трифину тяжело было смотреть, когда Терезина пытались заставить взять в руки оружие. К тому же тогда весь мир начал меняться. И не в лучшую сторону. Терезин совсем запутался. А Трифина определили весьма перспективным подростком, занимались усиленно и через несколько зим спровадили в Сторожевой Лагерь.

На этом связь двух братьев прервалась. А к старшим Трифин и так всегда относился с прохладцей.

Подобные задушевные разговоры начались далеко не сразу, но помогли обновить базу данных. Помогли наладить общение и определить причину высокомерного поведения. Но, несмотря на эти весьма важные данные, относиться к Трифину как Терезину, я не собирался. Эти ребята были вылеплены из разного теста. Особый подход был нужен к каждому из них, конечно, но самое главное, что практически сразу уяснил Терезин и теперь должен уяснить Трифин - мы действительно не ровня. Но не он занимает высший пьедестал, а я.

Своё право вести за собой, повелевать и отдавать приказы, мне удалось закрепить не сразу. Трифин подсознательно желал увидеть демонстрацию аниранских способностей.

И вскоре такой случай предоставился.

Часть 6. Глава 11.

На утро, спустя ровно декаду после прибытия, я сдавал первый в этом мире экзамен. Пятерых "десятников", претендующих на звание "сотник", заперли в классе, выдали писчий набор и дали тему для свободного изложения: "Действия умелого коммандера на холмистой местности в период осенних дождей и распутицы". Конкретно лекций с таким названием нам не читали, но просили излагать всё, что мы посчитаем нужным, основываясь на полученных знаниях.

Я тщательно выводил буковки на плохонькой бумаге, когда дверь распахнулась, нарушив молчаливое уединение учеников.

На пороге стоял взъерошенный Вилибальд. А сдержать его пытался удивлённый Иберик.

- Аниран, беда! - с порога выкрикнул старший сын Каталама. - Обер-коммандер призывает тебя на совет.

От неожиданности я поставил кляксу. Поморщился и недовольно посмотрел на Вилибальда.

- Что ещё?

- Прости, аниран. Но не при всех. Обер-коммандер ждёт тебя.

Мои товарищи-студенты с любопытством уставились на запыхавшегося Вилибальда. А затем на меня.

- Не подсматривать! - сурово произнёс я. - Вернусь с коммандером Шеелем. Проверю.

На страже остался Иберик. Он даже разместил свою тощую задницу на стульчике в классе, чтобы проследить за исполнением приказа анирана. А мы с Вилибальдом, Сималионом и Феилином торопливо поднялись на второй этаж, где всегда проходили собрания.

Обер-коммандер Хегарат хмурил брови, склонившись над картами, лежащими на столе. В руках он держал небольшой огрызок бумаги.

- Аниран, - он заметил меня одним из первых. - Вести пришли. От разъезда из северных. Прочти.

Он протянул мне клочок бумаги.

"Рыбаки сообщили о парусах на воде", - впился я взглядом в буковки. - "Трое из разъезда отправились к руинам Халтберна и обнаружили три корабля на якоре. Стяги спущены. Разгрузка шла полным ходом. По быстрым подсчётам, на берег высадились две-три сотни густобородых воинов. Вооружены топорами, арбалетами, копьями, сетями. Лошади только тяговые. Отступили в форпост. Ждём указаний.".

- Густобородые? - я понял смысл послания, кроме этого момента.

- С острова Темиспар ватага, - уверенно заявил обер-коммандер. - Лето очень тёплое. До осенних штормов времени много.

- Не понял, - поморщился я.

- Набег, - разжевал Хегарат. - Из зимы в зиму такое происходит на землях Астризии. Особенно лютовали ватаги в зимы после карающего огня. За скарбом пришли.

- За детьми? - я заскрежетал зубами.

- Если поймают, то конечно. Но не только за ними. За всем, до чего дотянутся руки.

Зубы мои скрежетать не переставали. Значит, вот как. Охреневшие от собственной безнаказанности баши всё же снарядили очередную экспедицию. Опять через северный город, который их бойцы и разрушили. Опять летом, и опять так далеко, как смогут дойти.

Я сжал кулаки: похоже, пришла пора поставить на паузу моё обучение в лагере.

- Ваши действия? - решительно спросил я у Хегарата.

- Расстояние - наш враг, - уверенно ответил он. - Но сил, чтобы их перехватить и разбить достаточно. Надо собираться и выдвигаться немедленно.

С обер-коммандером я был согласен на все сто процентов. И мне очень понравилось, как, не задумываясь, он принял решение. Или хотел нанести удар по мерзавцам, вторгнувшимся в его страну, не меньше меня, или просто ухватился за возможность доказать анирану уровень своей квалификации.

Но меня устраивало и то, и то.

- Согласен с тобой, обер-коммандер. Мы обязаны найти и уничтожить этих тварей!.. Дайте карту посмотреть. Обер-коммандер, докладывай.

Взволнованные офицеры быстро расчистили место на столе. А Хегарат, водя указкой по лучшей доступной карте, объяснял мне, что необходимо предпринять.

- Подобные набеги происходят не впервой, - рассказывал он. - Случалось, мы их отгоняли. Случалось, разбивали в пух и прах. А случалось, ватаги уходили, унося жирную добычу. Опустошали окрестные деревни и хутора. Уводили всех, кто выжил. Но не сжигали ничего, что могло гореть...

- Оставляли задел на будущее? - зло хмыкнул я.

- Верно, - подтвердил Хегарат. - Если высадка правдива, они знают, что побережье опустело. А значит, двинутся вглубь центральной части Астризии. Пересекут Северный мост и разойдутся по разным направлениям.

- Аж до самого Обертона?

- Вряд ли, - отрицательно замотал головой Хегарат. - Уверен, они наоборот постараются держаться от столичного тракта подальше.

Я пронзительно смотрел на карту, следуя взглядом за указкой. И зацепился за чёрточку на карте в виде моста.

- Это тот самый Северный мост? - ткнул я пальцем.

- Да.

- А выше руины той самой "Северной Твердыни"?

- Совершенно верно.

Разглядывая карту, я просчитывал варианты и задумался о глобальном. Наверное, некоторые планы придётся пересмотреть. Уделить внимание Шамассу и Мармассу надо, конечно. Настучать Эоаниту по шапке, чтобы не смел мутить воду. Не говоря уже о том, чтобы полностью взять под контроль Восток. Там - непаханое поле для деятельности. Огромный мобилизационный потенциал. Плодородные земли и тучные озёра.

Но всё же именно Север, на данный момент, абсолютно не защищён. Именно там проходной двор. Следовательно, эту дыру надо залатать. Залатать раз и навсегда, возродив тамошний город-крепость, который станет отправной точкой будущего вторжения войск Астризии в столицу острова Темиспар - Кондук.

Да! Именно так и никак иначе! Оттуда я дам старт вторжению. Оттуда я выплыву на корабле за скальпом Белого Великана. Оттуда пойдёт флот с безжалостным десантом на борту, который поставит крест не только на идеях башей, но и на их существовании.

Мой взгляд уткнулся в несколько точек на карте, обозначающих руины. Эти руины я вновь превращу в крепость.

Но сначала...

- Порядок на землях Астризии должен быть наведён! - я приложился ладонью по столу, оглядев притихших вояк. - Не на зиму. Не на две. А на века! Поэтому ставлю задачу: выродков, осмелившихся вторгнуться в Астризию, уничтожить. Быстрым броском выдвинуться к Северному мосту и взять его под контроль. Выслать вперёд разведчиков, собрать информацию о количестве врага и доложить. Но самое главное, пересечь Северный мост и возродить Халтберн. Отстроить там могучую крепость, которая раз и навсегда остановит угрозу, приходящую со стороны острова Темиспар.

- Это дело не одной зимы, - скромно кашлянул обер-коммандер Хегарат.

- Согласен, - уже более спокойно произнёс я. - Но начнём мы с того, что уничтожим врага, вторгнувшегося в родные земли.

- Новости требуют подтверждения, - ещё более робко высказался коммандер Кархарадон, один из наиболее толковых коммандеров в армии, как рассказывал он нём Хегарат.

- Тоже согласен, - я кивнул головой. - За подтверждением я знаю к кому обратиться. Ваша же задача: держать связь с разъездами и подготовить наиболее боеспособные войска. Выдвинемся в быстром темпе. Выдвинемся на лошадях без большого обоза.

- Наличная тяговая сила не превышает... - попытался заявить кто-то.

Но тут я не стал слушать.

- Сами разберётесь! Вы все тут опытные вояки. Отберите мне лучших и посадите в седло. Много их будет или мало. До конца лета мы обязаны отыскать мерзавцев и уничтожить... Феилин. Феилин, сбегай за Ибериком. Он мне нужен.

Волнение сжало меня в своих объятиях. Я хотел выдвинуться на север немедленно. Хотел вскочить на коня, взять верных друзей и устремиться навстречу врагу.

Но перед этим, несомненно, надо завершить несколько очень важных дел.

- Так, Иберик, - я сжал плечо парня, когда он примчался. - Мне нужны подтверждения из независимых источников, - хоть Иберик не понял, я продолжил. - Вызывай Суммана, где бы он не находился. Садись и пиши письмо в столицу для Его Величества. Пусть узнает у Гвелерга, что за хрень происходит. Пусть Гвелерг подтвердит или опровергнет, что у руин Халтберна действительно кто-то высадился... И добавь: если тирам опять начнёт вертеться, как змея на сковородке, аниран останется очень недоволен. И дружеские отношения анирана с тирамом на этом прекратятся. Всё понял?

- Да, да, - закивал Иберик. - Всё сделаю...

- Аниран! Что происходит? - в тесный кружок бесцеремонно ворвался Трифин. Мельтешение в лагере он сразу заметил. Но поскольку здесь с ним всё ещё мало кто желал разговаривать, обратился за объяснениями ко мне.

- Не сейчас, Ваше Высочество, - пока мне было не до принца. - Поговорим, когда всё подтвердится. Помогите пока остальным.

Мне требовались ещё подтверждения. На Гвелерга мало надежды. Всё же он житель гор. Пока я не уверен, что могу ему доверять. Я попробую обратиться к тому, кому уже могу доверять.

Я отошёл в сторонку, присел на пенёк и постарался сосредоточиться.

- Голеадор. Голеадор, ты мне нужен, - про себя я так обращался уже не раз, а потому небезосновательно надеялся на положительный исход. - Как можно быстрее отыщи меня.

Я повторил заклинание ещё несколько раз, затем очухался и, для профилактики, побил себя по щекам. Я давно стал замечать, что после ментального контакта или обращения к птице окружающий мир не сразу принимает меня в свои объятия. Как будто на какое-то время я застреваю в переходе из одного мира в другой.

Раздав указания, я присоединился к общей суете. И метался до самого вечера, когда прибыли оба сирея. Оба приземлились рядом, и сразу потребовали жратвы. И лишь после того, как Иберик их накормил, позволили с собой пообщаться.

- Мне нужно, чтобы ты обнаружил врага, - Суммана Иберик уволок, а я попытался быть как можно более конкретным, ментально обращаясь к Голеадору. Ибо расплывчатых просьб он не понимал. Приходилось повторять по нескольку раз. - Лети на север, лети к руинам, - я попытался воссоздать в мозгу картинки карт, лежавших на столе, чтобы птице было проще ориентироваться. - Посмотри, есть ли там корабли с парусами. Есть ли кто ещё. И покажи это мне.

Сытый сирей - существо куда более дружелюбное, чем сирей голодный. А потому долгим общением с самим собой он не стал меня утомлять.

"Узнаю. Вернусь.", - он вспорхнул в тот же момент, заставив меня облегчённо вздохнуть. Всё же обладать своим сиреем весьма полезно. А с учётом того, что Сумман, по словам Иберика, никогда не делился с ним своей памятью, полезно втройне. Это означало, что Голеадор не хуже остальных понимает, что я - особенный.

***

Подготовительные процессы шли до самого рассвета. Практически никто в Сторожевом Лагере не спал в эту ночь. Были забраны почти все здоровые лошадки, подготовлен минимальный обоз, расфасованы пайки и отобраны лучшие из лучших. Самые умелые солдаты, из тех, кого обер-коммандер ранее был готов порекомендовать в гессеры.

Так же к числу отобранных присоединился Трифин. Узнав в чём сыр-бор, он тоже забил копытом. Ему не то что бы тесно было в Сторожевом Лагере, но он засиделся, как считал сам. Покрылся плесенью, как с жаром доказывал мне у ночного костра. А поскольку он давно очень хотел проявить себя, отказывать ему я не стал. Приказал обер-коммандеру Хегарату выделить принцу коня, а Сималиону - ни на секунду не спускать с него глаз.

Но что меня немножко удивило, что Хегарат тоже наотрез отказался оставаться в лагере. Он решил, что сам поведёт армию. Собственным приказом назначил крайне разочарованного коммандера Марсана новым военным смотрителем в Сторожевом Лагере и был таков.

Правда, меня это не расстроило. Хегарат уже заслужил моё уважение. В его военном таланте я не сомневался.

К полудню лагерь ещё спал. Ночь была крайне насыщенной, а потому отдыхать позволили всем. Но во второй половине дня колонна всё же выдвинулась. Вперёд ушли разведчики на самых резвых лошадках. Затем рысью двигались руководители армии во главе с анираном. А дальше - пять сотен самых боеспособных солдат. Все в седле. Никто не шёл пешком.

Из-за этого колонна растянулась. Держать плотный строй на узкой грунтовой дороге никак не удавалось. И двигались мы так до самого позднего вечера, когда пришлось устроить привал возле подлеска у дороги.

Голеадор прибыл на рассвете. Я проснулся именно в тот момент, когда он приземлился рядом. И некоторое время не мог понять, что меня разбудило: шелест крыльев при посадке или посланное прямо в мир грёз ментальное предупреждение, что он на подлёте.

Ещё не закончив зевать, я полез в заплечную сумку, извлёк полоску вяленого мяса и засунул птице прямо в клюв. Я точно знал, что она не станет разговаривать, не забив брюхо.

А затем присел на корточки и чуть ли не полез целоваться.

- Покажи! - требовательно произнёс я.

Голеадор не стал выделываться, расправил крылья и широко открыл глаза.

Как и ранее, я не понял, когда произошёл контакт. Я смотрел, стараясь не моргать. Но всё же не удержался. А когда моргнул, мир перед глазами изменился.

Я смотрел на густой лес с высоты птичьего полёта. Зелёное полотно простиралось во все стороны. Слева, куда я с интересом посмотрел, шёл длиннющий горный хребет. Эти горы я узнал, ведь видел их на карте. И знал, что практически сразу за ними, начинается океан. Справа лес был хорошо так острижен. Где-то вдали виднелись лопасти мельницы, засеянные поля и несколько деревушек, прижимавшихся к королевскому тракту. Именно в ту сторону собиралась двигаться наша колонна, так как более быстрого способа продвинуться на север не существовало; пробираясь через лесные тропинки вне известных родников, мы рисковали сильно задержаться. Хегарат на очередном собрании заявил, что мы потеряем несколько рассветов, если пойдём коротким путём, который, для такого количества наездников, окажется длинным.

Впереди, сменяя друг друга практически до самого горизонта, шли леса и поля. Даже невзрачной речушки я не заметил. Мелькали крошечные деревеньки, хутора на пару дворов, разорённые и заброшенные поселения.

Но так продолжалось недолго. Голеадор всё же верно понял мой приказ и летел в правильном направлении, ведь спустя какое-то время я заметил длинный и крепкий деревянный мост, перекинутый через широкую, но тихую реку. Даже, как мне показалось, смог рассмотреть малюсенькие фигурки у моста. Но гораздо интереснее стало дальше, когда потянулись остовы сожжённых домов у широкой дороги, поваленные сторожевые башни и полуразрушенные врата, к которым с двух сторон прижимался невысокий каменный забор.

Руины - точнее, нагромождение бесформенного мусора - я тоже разглядел. Подо мной проплывали останки самого настоящего города. Большого, судя по всему, хорошо укреплённого. С минимальным присутствием зданий, выстроенных из дерева. Я рассмотрел перекрёстки из брусчатки, несколько вполне пригодных для жизни домов, внутри которых, как мне показалось, виднелись оранжевые всполохи пламени, и несколько "Г"-образных деревянных причалов у океанского берега, соединяющихся друг с другом, словно неправильно сложенные фигурки в "тетрисе". И у двух самых цельных на вид причалов я рассмотрел по-настоящему большие корабли с опущенными парусами. Большие корабли, не каравеллы, как в речном флоте принца Тревина. А что-то посолиднее. Трёхмачтовые фрегаты или корветы, наверное.

- Они здесь, - тихо прошептал я. Смотрел на тройку мерно покачивающихся кораблей в течение нескольких секунд, но во всём разобрался ещё быстрее.

Наверное, шёпот послужил сигналом для разрыва контакта. Голеадор возмущённо фыркнул, отпрыгнул и собрал крылья.

Но я не стал требовать повторный звонок. Я всё и так понял.

- Что ты видел, милих? - любопытный Иберик сидел рядом. Он мне ранее рассказывал, что его общение с Сумманом проходит по-иному сценарию.

- Разведка не врала, - я встряхнул головой, выгоняя заторможенность. - Я видел корабли у причалов. Здоровые такие. В несколько палуб, наверное.

- Для добычи, - уверенно кивнул головой Сималион. - Сейчас трюмы пусты, как бочки с мармасским после банкета. Но они постараются их забить.

Получив подтверждение, я послал за Хегаратом. И на быстро организованном совете доложил, что увидел. Многие посомневались, конечно, когда я заявил, что информацию получил от птицы. Но юморить по поводу вытекающих из этой информации решений, никто не стал.

На этом же совете обер-коммандер ещё раз прошёлся внимательным взглядом по карте и предложил тактику "выдавливания".

Поскольку у нас не было иных вариантов в быстром темпе перебраться на север, кроме движения по королевскому тракту, Хегарат разбил армию на две части. На правый фланг в скором темпе выдвинется сотня самых умелых конников под командованием сотника Вилибальда. Их задача будет состоять в том, чтобы вести себя крайне шумно. Дать о себе знать на этих территориях, заглядывать в каждую деревню по пути на север и призывать жителей эвакуироваться южнее. Преследовать ватаги, если таковые обнаружатся, но не вступать в бой, а лавировать, если численное превосходство будет не на их стороне.

Остальные четыре сотни движутся по направлению к королевскому тракту, чтобы затем повернуть на север и добраться до Северного Моста раньше, чем подойдёт отступающий противник. Добраться раньше и заблокировать его. Сделать отступление к кораблям невозможным. Закрепиться, и до конца лета окружить, рассеять и по частям уничтожить вторгнувшегося врага. А поскольку левый фланг прикрывают густые леса и непроходимые горы, отступление в ту сторону невозможно. Если мы поторопимся, открывается отличная возможность не только нарушить планы противника, но и не позволить ему уйти.

Обер-командер прекрасно подкрепил все свои мысли расчерчиванием на карте. После такой уверенной работы, меня покинули остатки сомнений в его квалификации. А потому после завтрака колонна торопливо выдвинулась. Вилибальд отсалютовал нам на прощанье и увёл свою сотню вперёд. А мы, чтобы не гробить лошадей раньше времени, поддерживали не самый торопливый темп.

К вечеру вернулся запыхавшийся Сумман. Путь до столицы был не близкий, да и сам он обладал куда меньшей выносливостью, чем Голеадор.

Пока птица обдирала мясо с рыбьих костей, Иберик принёс письмо. Вернее, два письма.

Его Величество с тревогой следил за новостями. О вторжении с севера он узнал от нас. Но заявил, что во всём полагается на анирана. Даёт "добро" на любые его действия и с нетерпением ждёт хороших новостей.

Тирам Гвелерг оказался ещё более лаконичным. "Ничего не знаю о бросивших якорь кораблях. Самфунн не поставил меня в известность", - писал он.

На такой ответ я не знал, как реагировать. С одной стороны, Гвелерг с таким желанием набивался в друзья, что мне было тяжело поверить, что он способен настолько нагло врать. Но с другой стороны: а что ещё умеет делать такой прожжённый интриган, как посол острова Темиспар? Только лгать! Увиливать, вертеться и выкручиваться. К тому же: какой ему смысл идти против своих? Понятное дело, живёт он в Обертоне, и должен уметь приспосабливаться. Отрицать всё и всегда. Но всё же он подотчётен своей родине. Своим горам, которыми клялся. Что бы не происходило в Астризии, ему, по большому счёту, на неё плевать. Для него главное - выгода для самфунна, выгода для беспринципных башей.

Но ведь может быть и такой вариант: а что если высадка на север Астризии - чья-то личная инициатива? Например, рисковым работорговцам срочно потребовался живой товар. Погода ведь позволяет. Да и прошлые времена намекают, что шанс поживиться выше, чем шанс получить по сусалам. И пока в этих местах не появится тот, кто защитит добычу от хищника, набеги будут продолжаться.

А может, эти охотники за головами вообще не с острова Темиспар? Может, это экспедиция из Эзарии? На сладостный гедонизм перестало хватать денег и они решили поправить материальное положение. Всё же на тех землях посягательство на жизни ни в чём не повинных людей не считается чем-то греховным, если в будущем сулит наслаждение.

Над этими вопросами я размышлял в течение следующих дней. Мы двигались по направлению к королевскому тракту, а затем повернули на север. Дальше нас ждал не менее долгий путь.

Часть 6. Глава 12.

Привалы нам приходилось устраивать дважды в сутки. Мы не могли иначе. Из-за этого темп передвижения сильно упал. По сообщениям, приходившим от Вилибальда, пока никаких ватаг ему обнаружить не удалось. В пути они встречали лишь живые, сытые деревни, которые снабжали его сотню всем необходимым, а затем обеспокоенно слушали новости, наглухо запирались за частоколом или всем составом уходили в глухие леса. В тех местах не по наслышке знали о лихих удальцах, из года в год приплывающих с острова.

Через несколько дней ситуация изменилась: не знаю, насколько "свежим" было письмо, которое доставил сирей, но прочли мы его с определённым беспокойством.

Вилибальд обнаружил врага. Коротко он сообщал, что несколько невеликих деревень, мимо которых прошла его сотня, оказались пустыми. Лишь тела самых крепких мужчин, наверное с оружием в руках ставших на защиту, разбросаны у частокола. А затем Вилибальд отыскал и тех, кто эти деревни разграбил. Произошло несколько стычек. Но Вилибальд разумно не стал ввязываться в бой. Он быстро сориентировался, провёл подсчёты, грамотно отступил, а затем сообщил нам, что, по его ощущениям, на восток повернула вся ватага. Высадилась на севере, но, видимо, предпочла не двигаться на юг в сторону столицы, а взяла восточнее. Иначе он никак не может объяснить почему вражеский обоз столь велик, а людей верхом едва ли меньше, чем людей у него.

Обер-коммандер Хегарат обработал полученную информацию, проконсультировался со мной и остальными офицерами местной армии, и согласился с мнением Вилибальда. Риск повернуть на восток и уйти подальше от королевского тракта вполне оправдан. Глупцов среди рисковых любителей поохотится на человеческое мясо не водилось, а потому желание избежать встречи с регулярными войсками Астризии - вполне логично. Обер-коммандер состряпал ответное письмо и призвал Вилибальда беспокоящими маневрами заставить врага отступать. Не давать передышки, но и не вступать в открытый бой. Своим "крылом" охватывать всё восточнее и восточнее, и вынудить повернуть назад к Северному мосту.

Но прежде, чем мы получили ответ, нам повстречались первые беженцы.

Слухи в этих небезопасных местах распространялись быстро. К тому же сирейскую службу доставки никто не отменял. Как я знал, практически в каждой деревне на прикорме обитало по парочке своевольных птиц. Они не стеснялись использовать людей, люди не стеснялись использовать их.

О том, почему впопыхах пришлось сняться с насиженных мест и двинуться на юг, нам поведал староста небольшой деревни, которая в полном составе - не больше сотни жителей - шла по королевскому тракту. Высокий, жилистый и суровый мужик, который давно перешагнул жизненный экватор и едва ли всё ещё способный удержать в руках меч, недовольно хмурился, грозил пальцем и выговаривал королевским солдатам за то, что допустили произвол во время подготовки к уборке урожая. Бабы, крепкие мужики и подростки тоже смотрели исподлобья, пока староста продолжал выказывать неудовольствие.

Так что всё пришлось взять в свои руки именно мне. Обер-коммандер, как я сразу отметил, не особо желал выслушивать причитания. Он смотрел на этих людей с брезгливостью. Как на чернь. И я не мог его винить, потому что подобные взгляды ранее видел от тех, кто давно заслужил моё уважение. Тут ничего нельзя поделать. Эпоха такая.

Но я чаще испытывал отвращение к таким, как Хегарат, а не к таким, кто испуганно прижимался к обочине.

Потому в очередной раз выступил с речью. Сбросил личину одного из равнодушных королевских солдат и вернулся к личине потенциального спасителя. Огорошил бедных крестьян, многих заставил попадать на задницы, и устроил очередное шоу под аккомпанемент слёз и рыданий, жалоб и претензий, стенаний и восхваляющих криков.

Я не сказал ничего нового. Но этим людям ничего не надо было кроме успокоения. Увидев анирана в седле, услышав его голос, они практически сразу перестали бояться. Задержали нас на какое-то время, требуя от меня, по священной традиции местного гостеприимства, принять какой-нибудь дар, а затем своей дружной семьёй двинулись по тракту на юг, будучи уверенными, что скоро смогут вернуться домой. Ибо, как пообещал аниран, это был последний раз.

- Десятник Мегель увёл свой десяток на восток, - поведал нам староста на прощанье. - Он сказал, что предупредит тех, кто ещё не в курсе, или попробует отыскать разбойников. Но я, как бывший десятник, посоветовал ему не вступать в бой... Храбрый парень... Хоть бы жив остался...

С этих пор мы значительно подняли уровень боеготовности. Ночевали со сменной стражей, рассылали туда-сюда сиреев и дополняли базу данных.

Голеадор и Сумман тоже не сидели без дела. Они были бы рады бить баклуши, да мы с Ибериком не позволяли. Самодеятельность всяких-разных десятников с окрестных деревень надо было срочно прекратить, чтобы они не спутали нам все карты или не погибли бы глупо.

Поэтому наш птичий флот работал в те дни в несколько смен. Мы оповестили, кого смогли. Получили ещё с десяток сообщений от других источников и следили за передвижением врага глазами Вилибальда.

Через некоторое время тот, наконец, сообщил, что ватага устала. В смысле, перестала рыскать по окрестностям и повернула на северо-запад. Ватага идёт плотной колонной, которая значительно разрослась в пути, пытается контратаковать, оставлять засады и отгонять сотню Вилибальда. Противник действует грамотно и не позволяет приблизиться достаточно близко для полёта стрелы.

Полученные в тот день новости, заставили меня озадаченно почесать макушку. Я не отрывал взгляда от карт, проецировал движение вражеской колонны по неизвестным дорогам и подсчитывал пройденный за день путь. И хоть я никогда не был великим математиком - скорее совсем наоборот, - подсчёты меня смущали.

- Мне кажется, мы движемся слишком медленно, - вечером на очередном собрании я выразил свои опасения обер-коммандеру. - Возможно, я ошибаюсь, но при таком темпе первыми занять позиции у Северного моста у нас не получится... Мост ведь деревянный, верно? - это был чисто риторический вопрос, потому что этот мост я видел ранее глазами сирея. - Вот. А что если мы не успеем? Они доберутся раньше, пересекут мост и сожгут его за собой. Тогда мы не только их не накажем, мы даже не сможем их догнать. Сколько времени придётся потратить на постройку нового моста? Явно же больше, чем им добраться до руин Халтберна и отплыть.

Хегарат сразу согласился со мной, а затем добавил:

- К тому же, мне кажется, у Северного моста противник обязательно оставил дозор. Было бы крайне беспечно не взять под контроль главную ниточку, ведущую к причалам Северной Твердыни. Чтобы подойти тайно и захватить мост, нам потребуется время на изучение местности и проработку действий. А так же время на организацию засады... Ты прав, аниран. Нам действительно надо двигаться быстрее.

Но мои мысли уже двигались немного в ином направлении.

На данный момент, когда по-новому заиграл фактор времени, нет необходимости в таком количестве бойцов. Несмотря на наличие транспорта, наша колонна слишком медлительна. Необходимо сократить колонну и отобрать наилучший транспорт. То есть собрать сотню-полсотни самых боеспособных воинов, посадить их на лошадей и без промедления выдвигаться на север. Но не по королевскому тракту, где каждый божий день попадаются и задерживают беженцы, а взять чуть западнее и пойти через лес. По-любому там достаточно тропинок, чтобы узенькая и быстрая колонна смогла незаметно подобраться к мосту. Затаиться где-нибудь в подлеске, оценить ситуацию и принять самое правильное решение.

- Скажи, обер-коммандер, по твоим соображения, сколько рассветов нам ещё идти?

Хегарат не стал отвечать, а кивком головы делегировал нижестоящим органам.

- Исходя из скорости передвижения, семь-восемь рассветов, - без запинки отчеканил незнакомый мужик.

- А если мы пойдём вот так? - я отобрал у Хегарата указку, с которой он никогда не расставался, и прочертил маршрут через лес. - Чтобы избежать быть замеченными издалека, мы, например, пройдём здесь. К горам не станем приближаться, а пойдём, касаясь опушки. Через сколько мы подойдём к мосту с западного направления?

- Декаду-полторы, не меньше, - в этот раз отчеканил сам Хегарат. - Но я не вижу смысла вторгаться в лес, аниран. Тебя бегущая чернь беспокоит? Понимаю, они раздражают. Раздражают и мешают... Но четыре сотни уводить в лес бессмысленно. Мы там надолго застрянем.

В этот момент меня раздражал лишь Хегарат. Но я на корню подавил раздражение. Я давно убедился, что для живущих в этом мире людей, человеческая жизнь не имеет особой ценности.

- Я хочу увести с собой где-то полсотни самых умелых бойцов, обер-коммандер, - пояснил я. - Марш-бросок через лесополосу, чтобы выйти к мосту с запада. Чтобы иметь возможность осмотреться, а не мчать прямо в лоб. Но самое главное - движение с минимальными перерывами. Даже на еду и сон. Сколько рассветов понадобится, чтобы пять десятков просочились сквозь лесные тропинки аж до самого Северного моста?

- Вообще без остановок, что ли?

- Было бы неплохо. Да это невозможно. Спать в седле вряд ли кто-то способен.

Хегарат задумался. Он не отрывал взгляда от карты и считал в уме лиги.

- Четыре... Может быть, три рассвета, - наконец, изрёк он. - Эти места мне, в принципе, знакомы. Среди отобранных есть те, кто не раз заступал в патруль. Они смогут провести добровольцев... Твой план подобраться к мосту незамеченными и успеть до того, как подойдёт ватага?

- Совершенно верно, - подтвердил я. - Я согласен с тобой и тоже считаю, что оставить мост без присмотра они не могли. Это было бы не только беспечно, но и глупо. Поэтому мост - наша наипервейшая цель.

- Точное количество сил противника неизвестно, - поморщился Хегарат. - А если он всё же подойдёт к мосту раньше нас? А если сотник Вилибальд не сможет вас поддержать? Думаешь, аниран, те, кто пойдёт с тобой, удержат позиции?

- Конечно удержат! Что ещё за сомнения!?

Неожиданный крикун привлёк к себе внимание сразу всех. Но самым неожиданным оказалось то, что крикуном оказался принц Трифин.

Если он хотел привлечь к себе внимание, то у него получилось: в течение нескольких секунд каждый, кто, благодаря званию или дружбе с анираном, имел право присутствовать на совете, не отводил он принца взгляда. Тот, ранее со всеми высокомерный и отчасти брезгливый, в этот раз стушевался. Поморщился, отвёл взгляд и, наверное впервые в жизни, прошептал неожиданные слова:

- Прощу прощения. Не сдержался.

Лёгкий приступ удивления испытали все. Но всё же обсуждали мы куда более важные события.

- Будем ориентироваться по обстановке, - сказал я. - Неизвестно, что нас ждёт впереди, но я предпочту готовиться к худшему, чем расслабляться. В крайнем случае, я сам пойду по мосту, пугая всех доказательствами небесного происхождения. Ваша же задача неизменна: строго держа строй, двигайтесь на север. Встречайте беженцев, не отталкивайте их и поддерживайте. Обещайте, что скоро всё закончится. Что сам посланник небес пришёл на помощь... И так же держитесь связь со мной и Вилибальдом. Наши действия должны быть скоординированы.

- Твоя птица, несомненно, поможет, - соглашаясь, кивнул Хегарат. - И я могу попросить сотника Вилибальда, чтобы он осуществил пару беспокоящих наскоков. К тому же, если противник ведёт с собой добычу, она тоже задерживает его передвижение. А если добыча велика, это нам только на руку - передвижение замедлится ещё сильнее.

Хегарат чуть ли не потирал руки, когда говорил о "добыче". То есть весьма откровенно намекал, что с высокой колокольни плевал на тех бедолаг, которых, будто мешки с мясом, на мерзкий остров тащили исконные враги Астризии. Для него они были даже не расходным материалом. Они были удобными гирями на вражеских ногах, чьё наличие очень и очень желательно.

Но я не относится к местным бесправным жителям с таким цинизмом. Я не мог ругать Хегарата за то, что он такой, какой он есть. Его таким воспитали. Мне же непозволительно пренебрегать потенциальными заложниками. Если таковые действительно есть, я обязан их спасти. А значит, обязан добраться до моста раньше, разведать там всё и подготовиться к прибытию.

- Надеюсь, что замедлится, - поставил я точку в обсуждении. - Но никаких набегов не надо. Так и передай Вилибальду. Пусть преследует, присматривает и регулярно докладывает. Пусть не рискует жизнями своих солдат понапрасну. А ты, обер-коммандер, продолжай движение. Ускорься, если сможешь. Но не выжимай из людей все соки.

- Сделаю, аниран, - Хегарат смотрел на меня с такой же любовью, как, бывало, смотрел в Сторожевом Лагере, обещая быть максимально угодливым. Только в этот раз смотрел с безграничным уважением.

- Аниран, можно поговорить!? - опять раздался голос знакомого крикуна. Я ещё не закончил общаться с командующим, а принц Трифин уже пританцовывал.

- Конечно, Ваше Высочество, - никогда я не забывал, кто это такой, и зачем он мне. - Давайте отойдём в сторонку и не будем никому мешать.

"В сторонку" означало, что мы уединились всё в той же неизменной компании: я, Сималион, Иберик и Феилин. Эти трое ни на шаг не отходили от меня.

Принц Трифин поёжился, видимо, не зная, стоит ли обращаться ко мне в их присутствии. Но я лишь сложил руки за спиной, ожидая продолжения.

- Я хотел бы спросить напрямую, аниран: ты взял меня с собой, хоть, уверен, тебя отговаривали, - принц быстро обрёл решительность. - Но как будет дальше? Ты возьмёшь меня с собой? Или оставишь при эт... при обер-коммандере?

Я пересёкся взглядами с Сималионом. Мы оба хорошо понимали, что принца надо беречь. И без слов поняли намерения друг друга не тащить его прямо в пекло.

- Я не хочу оставаться с войском! - Трифин верно оценил наш обмен взглядами и недовольно фыркнул. - Я достоин биться с лучшими! Я достоин не оставаться в стороне!.. Прошу, аниран. Я смогу. Я не подведу.

Я промолчал, потому что понемногу склонялся к варианту взять принца с собой. Мне хотелось посмотреть на него в деле не меньше, чем ему хотелось в деле поучаствовать. Но всё же он не простой обычный солдат. Его жизнь куда ценнее.

- Мне необходим боевой опыт, - Трифин снизил громкость голоса сразу на несколько октав. - У меня его немного. Даже... Даже, я бы сказал, совсем нет, - принц мялся с ноги на ногу. - Меня всегда все берегли. А я уверен, что способен на большее. Я так долго обучался, так долго готовил себя к битвам... И вот теперь, когда битва рядом, я не могу всё пропустить. Не имею права!

- Хорошо, Ваше Высочество, - согласился я. - Я возьму Вас с собой. Но так же возьму слово: приказы не обсуждаются, а выполняются, инициатива поощряется, но она наказуема, если Вы понимаете о чём я. То есть Вам придётся вести себя как солдат, а не как избалованный потенциальный наследник трона. Вопросы есть?

- Вопросов нет, - отчеканил Трифин. Даже в струну вытянулся.

- Тогда ступайте, готовьтесь. Проверьте экипировку, запасите еду и фураж минимум на четыре рассвета. Позаботьтесь о бурдюках с водой. Ибо неизвестно, найдутся ли в лесу родники. И не забывайте, что кроме Вас о себе самом позаботиться будет некому. Мы не в игры идём играть.

Трифин молча кивнул и улетел упаковываться. А Сималион, неопределённо хмыкнул ему в спину.

- Ты положительно влияешь на королевских отпрысков, милих. Не видел я ранее, чтобы он просил, а не требовал.

- Надеюсь, он нас не подведёт... Всё, пошли собираться.

Часть 6. Глава 13.

Подготовка к походу отняла у нас всё время, оставшееся до ночи. Но мы успели всё подготовить, чтобы выдвинуться с самым рассветом. И к экипированию себя любимого я отнёсся крайне серьёзно.

Первым делом, беретик - долой! Хватит модничать. Вместо него я натянул на голову вполне неплохой кожаный шлем. Проверил, чтобы сидел удобно и не натирал у висков. Подобрал в обозе классические кожаные доспехи с металлическими пластинами на груди, поножи опробовал, выбрал острый кинжал и отлично сбалансированную саблю. Сималион всё перепроверил после меня и остался доволен. А затем я забил доверху седельные сумки. Еда меня волновала в меньшей степени, чем вода. Если прижмёт, я смогу выдержать четыре дня без еды. Но вот не пить вряд ли смогу. Я с содроганием вспоминал свои первые дни на этой планете, когда приходилось ковырять землю, чтобы дать воде напитать грязную футболку. Этот опыт я больше не хотел переживать никогда.

На рассвете полсотни воинов армии Астризии устремились к лесу. Крайне уставший Хегарат отсыпался и я не стал его тревожить. Все слова и так были сказаны.

Двигаясь галопом, мы растянулись в длинную цепочку, едва наш проводник, отобранный самим обер-коммандером, узнал знакомые места. Он вывел нас к опушке, осмотрелся и уверенно повёл за собой по узкой дороге. И до самого полудня мы мчали без перерывов. А затем, во время недолгого привала, на карте он показывал наш дальнейший маршрут. Обещал скакать впереди до самых сумерек, а затем запалить факел, перейти на шаг и идти до тех пор, пока лошади не устанут.

Первый же день преподнёс нам немного неприятных сюрпризов. У одного солдата лошадь споткнулась и сломала ногу. Второго свалила с ног чудовищная диарея. Борясь с раздражением и отвращением, я осмотрел мужика. Не особо разобрался в причинах болезни, но от использования иглы отказался. Она мне была нужна для более важных дел.

Так что с бедной лошадкой пришлось поступить не самым человечным образом, а двоим бедолагам выделить вторую лошадь и приказать возвращаться назад, чтобы попытались догнать вечно отстающий обоз. Мужики не особо обрадовались, но вдвоём на одной лошади они бы точно отстали.

Потеряв двоих ещё до первого боя, мы выдвинулись с первыми же лучами солнца и единственный привал устроили уже в кромешных сумерках. Люди жаловались на боли в задницах, а лошади ржанием жаловались на переутомление. Но всё же второй день все пережили без особых проблем.

Когда все спали без задних ног, я оставался на страже. Вновь и вновь проверял по карте путь, расчерченный опытным проводником. Дорога сужалась с каждой лигой, лес густел. Ни единой живой души, ни единого родника, которые Феилин способен учуять носом, не попадалось. Мы экономили на всём, особенно на воде. Большую часть отдавали лошадям, а не людям.

Во время следующего дневного марш-броска нас в лесу обнаружил Сумман. Он принёс письмо от обер-коммандера, в котором тот сообщал, что Вилибальд идёт по следу противника. Противник почему-то чувствует себя слишком уверенно, отступая к мосту. Позволяет разведчикам приблизиться и, смеясь, отгоняет арбалетными болтами. У Вилибальда создавалось ощущение, что противник знает о преследовании и не опасается, что ему помешают.

В ответном письме я доложил наше месторасположение и попросил Хегарата двигаться быстрее.

В этот раз, в третий день в пути, опять пришлось двигаться весь световой день и остановиться лишь с наступлением сумерек. Я запретил разжигать костры и приказал перевязать лошадям морды. Ибо, по заявлениям проводника, мы уже близко. На следующий день дорога обязательно выйдет к опушке, откуда можно будет рассмотреть и реку, и Северный Мост.

В итоге, так и получилось. Несколько лошадок, правда, не выдержали резвого темпа. Но поскольку мы были почти у цели, более выносливые лошадки приняли на свои спины дополнительный груз. А когда скакавший впереди проводник резко затормозил и поднял руку, требуя тишины, остановились все остальные.

Сбросив поводья, я помчался вперёд. Проводник прижимал палец к губам, а второй рукой указывал перед собой. Солнце уже двигалось навстречу горизонту, а потому видимость была не самая лучшая. Но всё же мне удалось рассмотреть через не самый густой частокол из деревьев выбирающуюся из леса дорогу, крутой обрыв, заросли у обрыва и спокойные воды широкой реки. А ещё дальше, метрах в пятистах приблизительно, длинный деревянный мост, который вёл на другой берег.

В лесу темнело гораздо быстрее, чем на равнине. Я бросил взгляд на кроны, выругался и торопливо полез за подзорной трубой. Прислонился плечом к стволу и посмотрел в окуляр.

На мосту не было не души. Но в контролёрской будке я рассмотрел разгорающийся оранжевый огонёк. Рядом прохаживались двое. У остова дозорной вышки, никого не опасаясь, рубил дрова крепкий мужик.

- Не видно ничего, - я потёр глаза. - Противоположный берег ещё могу рассмотреть, а дальше лишь марево.

Я передал подзорную трубу Сималиону.

- Старый каменный мост был разрушен вместе с Халтберном, - он устроил мне ликбез, не отрываясь от окуляра. - Его заменили, когда отразили очередное вторжение... Раз... Два... Три... Четыре... Четверо бродят. Три на нашей стороне. Четвёртый туда-сюда по мосту шастает. Держи, Феилин.

Феилин - мой главный специалист в области разведки, кайфовал от подзорной трубы. Даже как-то на Солнце додумался посмотреть, за что получил от меня серьёзнейший нагоняй. Успел я вовремя, не позволив парню ослепнуть на один глаз. Но с того дня всегда следил, чтобы этого не повторилось вновь.

- Темнеет быстро, - заявил этот Капитан Очевидность. - Ничего не могу сказать пока.

- У тебя будет вся ночь, чтобы разобраться, - в способностях парня я не сомневался. - Подберёшься поближе, посмотришь, что там и сколько их.

- Хорошо, милих.

- И постарайся вернуться как можно быстрее. Нам нельзя ждать ещё целый рассвет. Мы нанесём удар, как только солнце вновь покажется над горизонтом, вернёшься ты или нет.

- Постараюсь узнать как можно больше, - сообщил Феилин. Затем передал подзорную трубу Иберику и убежал к своей лошадке.

Чтобы избежать обнаружения, мы отступили в чащу, перевязали морды лошадям и сидели в кругу, не разводя костров. Мы сидели в абсолютной темноте, слышали отдалённые смешки, крики и хохот. А когда "на дело" пошёл Феилин, почти все солдаты сжали в руках оружие, подобрались поближе к опушке и слились с высокими крепкими стволами деревьев, ожидая сигнала к атаке.

Ночь в это время года в Астризии была короткой. Лето как-никак. Но всё же Феилин уберёг меня от появления седых волос - он вернулся часа через два-три, задолго до рассвета.

Он двигался бесшумно, но я рассмотрел его силуэт в темноте.

- Ну что там? - тихо прошептал я, когда вокруг Феилина собрался плотный человеческий круг.

- Охрана слабая, - уверенно заявил он. - Десять человек насчитал. Лагерь разбили. Ночуют на этом берегу. Одна лошадь фыркает возле будки. Не знаю, что с ней делать. Одной стрелой такую не свалить. Разбудит всех... К опорам моста привязаны какие-то бочки. С парапета смог их рассмотреть.

- Бочки? Что за бочки? - нахмурился Сималион.

- Обыкновенные. Вино в таких держат в богатых погребах.

- Странно...

- На другом берегу никого не заметил, - продолжил рассказывать Феилин. - Но мне показалось, что вдалеке, в лиге-двух дальше на север, я видел зарево огней. Если там город, значит там есть жизнь.

- Там только руины, Феилин. Но, несомненно, в тех руинах притаились те, кто сторожит корабли, - я быстро смекнул, что не только на страже моста, но и на страже кораблей тоже есть те, кто несёт дежурство. - В общем, десятерых ты насчитал, говоришь?

- Прополз по всему мосту. Видел лишь одного, кто бодрствует. Остальные спят у костра. Десятеро, да.

- Тогда надо действовать быстро. С лошадью ничего не поделать. Всё равно начнёт орать. Но всем остальным пощады не давать. Всё, как мы привыкли делать. Феилин - найди себе напарника-лучника. Пусть Дерхел поможет, - я похлопал по плечу проводника, сидевшего рядом со мной. - Самого глазастого выбери. Пойдёте вслед за нами. За мной, Ибериком и мастером Сималионом. Втроём мы быстро всех обезвредим. Подобраться бы только побли...

- А я??? - Трифин, сидевший рядом, но едва справлявшийся с нетерпением, изумлённо уставился на меня.

- Не сейчас, Ваше Высочество. Нам придётся действовать быстро и безжалостно... В следующий раз! - мне пришлось повысить голос, чтобы избежать повторного возражения, которое вот-вот готово было вырваться из аристократического рта.

А затем мы впятером прятались за кустами и стволами у самой опушки. Держали оружие наготове и смотрели на далёкий горизонт, ожидая, когда он начнёт окрашиваться оранжевым.

Феилин с напарником дали "добро" на передвижение в предрассветный час. Я не сомневался в своих друзьях, да и сам поднабрался партизанского опыта за предыдущие зимы в этих недружелюбных землях. А потому никто из нас не совершил ошибки. Пропевшая тетива, сообщавшая, что Феилин пустил меткую стрелу в единственного бодрствовавшего охранника, подстегнула нас к действию. Я даже не посмотрел на упавшее тело. Я лишь услышал хрип. А затем на бегу активировал энергетические клинки и во всю прыть помчался к крохотному лагерю у моста.

Ни одна ветка не хрустнула под ногами, ни одна случайная птица не закричала. Испуганно заржала лишь лошадь, когда мы достаточно приблизились. Но заржала слишком поздно.

В который уже раз я не испытывал сомнений в собственных безжалостных поступках. Я подскочил к шевелившимся и пытающимся продрать глаза мужикам и принялся орудовать энергетическими клинками, как мясник. Сималион размахивал саблей наотмашь. Иберик рубил с двух рук. В итоге, из тех девятерых, кто беспечно дрых, лишь один успел вовремя вскочить на ноги. Но тут же упал с двумя стрелами в груди.

Лошадь бесновалась и орала как ненормальная на всю округу. На корню подавив в себе приступ человечности, я заткнул ей рот с помощью энергетического щита, прочертив в предрассветном небе косую полосу. А когда грузное тело принялось соскальзывать с берега в речную воду, увидел вспорхнувшую птицу. Она скрывалась где-то за будкой и оставалась незамеченной.

- Ква-а-а-ах! Ква-а-а-ах! - испуганный вопль заставил меня вздрогнуть.

- Сирей, Феилин! Сирей! - прокричал я, наблюдая за поднимавшейся в небо птицей.

Просвистела стрела и пролетела мимо. Это пальнул подбежавший Дерхел. Затем ещё одна. Сирей совершил пирует и увернулся. Но затем прилетела третья и пробила широкое крыло. Птица заголосила пуще прежнего, совершила оборот вокруг своей оси и устремилась к воде. Плюхнулась, начала бултыхаться и затихла, когда Феилин подбежал к берегу, выцелил и добил.

Рядом со мной уже блевал Дерхел. Он смотрел на кровавое месиво под ногами и отрубленную лошадиную голову.

- Чисто, - Сималион сбегал посмотреть, что там с тем, кого поразила самая первая стрела.

- Зовите остальных.

Иберик пронзительно засвистел. Из леса принялись выбегать прятавшиеся солдаты. Изучали место битвы и уважительно хмыкали.

- Вроде бы, всё, - я быстро осмотрел место короткого побоища. - Выводите лошадей. Уберите бардак. Обыщите тела, заберите всё ценное и сбросьте в реку. Феилин, Сималион, идёмте смотреть, что за бочки... Чёрт побери! Да дайте уже воды Дерхелу!

Неравная схватка длилась недолго, но горизонт уже успел окраситься оранжевым. Даже уголок солнышка показался.

Втроём мы подошли к крепким деревянным перилам и свесились через них.

- Не бочки, а бочонки, - поправил Феилина Сималион. - Верёвками привязаны. Судя по всему, крепко. И вон, смотрите: на всех опорах так. Хм... Так, ладно. Сейчас посмотрим, - не сомневаясь, Сималион перекинул ногу через перила и принялся спускаться. Осторожно припарковался возле бочонка, осмотрел его и понюхал. - Масло! - уверенно заявил он. - Какие хитрецы. Подготовились.

Я быстро смекнул, что происходит. Перегнувшись через перила, почесал "репу" и подсчитал количество бочонков.

- Думаешь, смогли бы обрушить мост, если что? - спросил я у Сималиона. - Поджечь бы подожгли. Но переломились бы опоры?

- Слава Триединому, теперь мы этого не узнаем, - облегчённо выдохнул Сималион. - Надо всё это снять. И чем быстрее, тем лучше.

- Верное решение, - согласился я. - Иберик, веди сюда всех. Захватите верёвки. Будем доставать аккуратно.

***

Все работали осторожно до самого момента, когда солнце уверенно заняло своё место на небе. Даже принц. Сималион спускался, обвязывал верёвками воняющий маслом бочонок, а потом перерезал верёвки, державшие его у моста. Таким нехитрым образом мы сняли двенадцать штук. Все перетащили на наш берег и выбили у одного пробку.

Сималион не ошибся: в бочонках действительно оказалось масло. Жуткая, легковоспламеняющаяся смесь, которой заполняют метательные снаряды для катапульт. Во времена, когда Декедда отбила последнее морское вторжение Астризии, именно такие бочонки метали с берега по кораблям. И урон они наносили чудовищный.

Я намотал на ус очередную весьма интересную информацию и разрешил отдых. За время марш-броска устали и солдаты, и лошади. За предыдущие четыре дня редко когда удавалось поспать больше трёх-четырёх часов в сутки.

Но для меня сон был непозволительной роскошью. Я подготовил послание для Хегарата с сообщением, что мост взят под контроль. Попросил Иберика связаться с Сумманом и без промедления отправить.

А сам, хлебая закипевший, но не до конца настоявшийся отвар на травках Мелеи, в очередной раз погрузился в карту.

Задача минимум - выполнена! Мост наш. То есть мы лишили врага возможности отступить. По крайней мере, не пройдя через нас. Но, уверен, эта небольшая помеха не заставит их поменять планы. Они всё равно пойдут напролом, так или иначе. Как я уже говорил, география - это приговор. Нет иных возможностей добраться до руин Халтберна. Этот мост - единственная такая возможность.

То есть мост имеет не только тактическую, но и стратегическую ценность. Не зря же раньше он был каменным, как рассказывал Сималион. Следовательно, мне не только надо его сохранить, но и на его базе именно на этом месте основать самую натуральную крепость. С бойницами, с решёткой с двух сторон, с меткими лучниками на дозорных башнях. Непонятно почему раньше до этого не додумались те, кто обязан думать о завтрашнем дне. Вырубить к чертям окрестный лес. Пустить его, как материал для создания невиданной по силе крепости. И заставить каждого, кто будет пересекать мост, не только платить мзду, но и называть своё имя и цель поездки для общего реестра. Тут можно целую таможню придумать.

Но для начала мне этот мост надо сохранить.

Хотя...

Я быстро обернулся, скользя взглядом по деревянным перилам. А если всё же противнику удастся пройти сквозь нас и пересечь мост? Несомненно, он затем его сожжёт. Это задержит преследование на несколько декад. Река, вроде, не опасна. Но сколько времени понадобится, чтобы заготовить достаточно плотов и её переплыть? Сколько времени, чтобы восстановить мост? По-любому больше, чем времени на погрузку кораблей и отбытие. То есть, с логической точки зрения, мне прямо сейчас надо сжечь этот мост до основания. Чтобы у врага не осталось возможностей перебраться на другую сторону... Хотя, стоп! Враг ведь тоже может подготовить плоты. Возможно, не все успеют переправиться до прибытия ударных сил армии Астризии, но кто-то точно спасётся. Значит, уничтожение моста не гарантирует того, что враг останется на этом берегу навечно. Подготовиться, несомненно, надо. Пару-тройку бочонков обратно привязать к опорам. И поджечь, если ситуация станет критической. Но поджечь до того, как не останется кого-либо, кто сможет это сделать. То есть, нескольких самых слабых рубак мне придётся оставить на противоположном берегу с горящими факелами в руках, чтобы не допустить победы врага, и, хотя бы, свести в ничью.

Здесь, значит, понятно: мост бережём. Теперь надо разобраться, как это сделать с максимальной эффективностью. Королевский тракт идёт с юга на север до самого моста. И хоть сам тракт выглядит как хреновая грунтовая дорога, он им всё же является. Справа - лес откуда мы вышли. Слева - сплошные кустарники, рощи, холмы и поля. По самому берегу идут ивоподобные деревья, и оттуда, по-любому, никто не сможет появиться незаметно. Значит, придётся прикрыть южное и юго-восточное направления. Сил у меня маловато, чтобы остановить - сколько там говорилось в послании? - двести-триста человек. Поэтому придётся включать мозги и вспоминать, чему меня успели научить в Сторожевом Лагере.

"Открытого боевого столкновения нужно избегать, если его избежать возможно, а сил в твоём подчинении недостаточно для решительной победы", говорили мне. Как раз моя ситуация. Нужно использовать возможности рельефа. К сожалению, рельеф неудачный. Дорога идёт аж до самого горизонта. Справа только полный порядок - там лес. А подходы со всех остальных сторон надо перекрыть.

К счастью, я знаю как это сделать. Мне помогут приобретённые знания. Не только почерпнутые у местных вояк, но и знания профессора Гуляева - пусть никогда не забудет его этот безжалостный мир.

Если я не ошибаюсь, пиратская ватага этих неизвестных "густобородых" любителей наживы не на конном ходу. Там больше пеших воинов. Но всё же если это не так, я смогу организовать пару сюрпризов. Во-первых, пространство на двести-триста метров перед мостом мы превратим в колючего ежа. Мы подготовим острые колья и установим на определённом расстоянии друг от друга под углом в сорок пять градусов по направлению навстречу врагу. На некоторое время это задержит тех, кто на конном ходу. Но так же мы можем добавить лунки диаметром несколько сантиметров. Не глубокие такие, полметра в глубину более чем достаточно. Чисто для того, чтобы словить неосторожное копыто и заставить опрокинуть наездника, которого затем в свои объятия примут колья. Это, чтобы удовольствие удвоить.

Но можно ещё подготовить огненный ад. Сималион сказал, масло густое. Вряд ли такое земля быстро впитает. Что если прочертить несколько перпендикулярных мосту полос? Имею в виду, выкопать неглубокие рвы на небольшом расстоянии друг от друга и аккуратно заполнить их маслом. Утрамбовать сухостоем и листьями не только, чтобы скрыть изменения ландшафта, но и чтобы горело действительно как в аду.

Если всё это удастся заготовить и, в теории, осуществить, прорваться к мосту будет совсем непросто. Но даже если кто-то прорвётся, их будем ждать мы. Не только умелые и решительные солдаты армии Астризии, но и злющий аниран, который одним своим видом, одним энергетическим щитом будет отпугивать каждого. Пусть попробуют. Пусть пройдут.

Ещё раз обсудив с самим собой последовательность действий, я решил, что мыслю грамотно. Все задуманные фортификационные работы вполне возможно осуществить. Это не просто необходимо. Это - тот минимум, который мы обязаны успеть.

***

В этот день, в эту ночь, да и в большую часть следующего дня, я даже не присел. Нам предстоял титанический труд, и именно я не имел право увиливать.

Обсудив план с Сималионом и теми, кто умел чуть больше, чем просто держать в руках меч, мы приступили к работам. Из-за нехватки соответствующего оборудования, с выкапыванием лунок справляться приходилось через кровь и пот. На колья пошёл прибрежный лес, а масло грамотно распределилось между опорами моста и неглубокими рвами.

Я метался, как прораб на стройке, проверял глубину лунок, лично выливал масло в ров, устанавливал и прикапывал колья. А когда вернулся весьма ожидаемый Сумман с ответным посланием от Хегарата, я всех собрал вокруг себя и зачитал новости.

Вилибальд взял ещё восточнее со своей сотней, чтобы поторопить тех вражин, кто решил покуролесить напоследок. Даже бой навязал, разбив небольшой отряд. Но основная масса продолжает движение. Судя по всему, грабить им или больше некого, или награбили достаточно. А потому скорым шагом они двигаются к мосту. Обоз, как сообщал Хегарат, велик. Сколько рассветов им понадобится, чтобы достичь моста, Хегарат не знает. Но может предположить, что не больше трёх. А что они затем предпримут, когда увидят анирана, преграждающего им путь, предположить он даже не может. Но точно знает, что четыре сотни, что он ведёт, будут у моста в крайнем случае, через пять рассветов. То есть анирану придётся тянуть время так или иначе.

Новости меня не порадовали особо. Но и не испугали. Я подготовил множество проблем для тех, кто сюда идёт. Я смогу потянуть время. И, если придётся, сам пойду на врага, активировав все прибамбасы. Пусть даже не все из них наложат в штаны, найдётся достаточно суеверных, кто обделается. Кто засомневается. А большего мне и не надо...

К вечеру, я валился с ног от усталости. Выглядел, как будто бухал несколько дней. Глаза красные, щёки впалые, заново отросшие волосы взъерошены. Я бегал по позициям, вновь и вновь проверял, всё ли подготовлено, и смог лишь угомониться, когда со мной решительно побеседовали Сималион и Иберик. Они отвели меня к почти фронтально вырытому окопу у самого моста, где мы планировали устроить "аламо", накормили нажористым супом из мяса птицы и, практически насильно, заставили надышаться "дымом забытья".

И я позволил уложить себя в кроватку. За предыдущие несколько дней я чересчур вымотался. Сам себе, засыпая, задавал вопросы: не упустил ли я чего? И сам отвечал: ты сделал всё, что мог. Следующий ход не твой. Твой ход будет ответным.

Часть 6. Глава 14.

Уже незнамо в какой раз я смотрел на красный потолок. Опять... Опять я вижу то, что видел много-много дней подряд, когда засыпал в карете. Я видел его, когда дважды проделал путь из Равенфира в Обертон. Видел, когда ехал из Обертона в Валензон. Видел, когда вёз Фабрицио к новым бабушке и дедушке.

И вот опять я лежу в карете...

Но почему?

Собраться с мыслями было очень сложно. Это сон, или что? Почему я в карете? Только вчера я ямы выкапывал. У меня под ногтями грязи больше, чем я когда-либо видел. Что я делаю в карете?

Я опёрся на локти и попытался приподняться. Получилось легко. Веки поднять получилось куда сложнее, но всё же и это удалось. Пытаясь сосредоточиться, я осмотрелся. Действительно карета. Борта изнутри обиты красной тканью, как и крыша. Но почему-то на мягких подушках по соседству кто-то спал.

Я склонил голову набок. Девушка. Девушка со знакомыми светлыми волосами. Даже модная причёска показалась мне знакомой. Такую причёску, перед этим знатно позавидовав Аларе, себе сделала...

Я отшатнулся. Я узнал Дейдру. Она лежала на горе подушек прямо в карете и спала. Она улыбалась во сне и мирно посапывала. А рядом с ней совсем не спал, а играл сам с собой крупный малыш. Он тоже лежал на подушках недалеко от носа своей матери, соединял крошечные пальчики и, казалось, пересчитывал их.

Но резко остановился и уставился прямо в мои глаза.

- Папа?

Незнакомый голосок пробудил всех мурашек на моей спине. Я опять отшатнулся и упёрся во что-то твёрдое. В дверь кареты, что ли.

Но малыш не испугался столь сильно, как я. Он перестал баловаться ручонками и продолжал смотреть на меня.

- Папа?

Я вспомнил, что подобное уже видел во сне ранее. Только тогда Дейдра спала в знакомых покоях, которые нам выделил принц Тангвин. А Элазор лежал в кроватке, предоставленный сам себе.

И я вспомнил тот страх, который меня накрыл, когда сын потянул мне навстречу пальчики. Потому что он проделал тоже самое сейчас.

Желание убежать накрыло меня целиком. Я не боялся ребёнка, я боялся потерять, что имею. Хоть это было глупо, я ничего не мог с собой поделать.

Но в этот раз я заставил себя сжать зубы. Заставил сопротивляться страху. Я не могу бояться того, кого создал сам. И он никогда не будет бояться меня. Это - мой сын. Моя плоть и кровь. И он зовёт меня...

Набравшись смелости, я потянулся к малышу. Протянул руку и коснулся крошечных пальчиков.

- Гы-гы, - маленький ротик превратился в одну сплошную улыбку. А затем вполне чётко выдал. - Здравствуй.

- Здравствуй, сынок, - я почувствовал, как и на моём лице появляется улыбка. В тот момент я был настолько счастлив, что даже не задумался о том, что Элазор слишком мал, чтобы уметь говорить. Что этого просто не может быть.

- Я тебя слышу, папа, - малыш продолжал улыбаться.

- А я тебя вижу, сынок, - с улыбкой, я потянул обе руки навстречу. - Иди ко мне.

Но взрыв яркого белого света не дал мне возможности обнять сына. Голосом Иберика он вырвал меня из сонного плена.

***

...- Милих! Милих, проснись! - Иберик безжалостно теребил меня за плечо. И это действительно он орал мне прямо в ухо.

Чувствовал я себя не очень хорошо. Нет, голова не болела так, как болит, когда тебя будят на рассвете. И, вроде бы, я выспался. Просто тупил спросонья.

- Да... Да... Чего орёшь, Иберик? - я принялся тереть глаза руками. - В кое-то веки поспать удалось.

- Они здесь! Они приближаются!

Эти слова несли гораздо больше смысла, чем предыдущие. Эти слова помогли разогнать остатки сна. А затем раздался намного более осмысленный, но всё ещё далёкий зов рога.

Я вскочил в ту же секунду. Вытряхнул из головы воспоминания о странном сне, отбросил простенькое одеяльце и выглянул из окопа. Но впереди не увидел ничего, кроме полосы препятствий, которую мы подготовили.

- Держи, - Иберик протянул мне мою собственную подзорную трубу.

Я принял трубу и примкнул к окуляру.

Даже при ярком солнечном свете невооружённым взглядом я не рассмотрел того, что увидел сейчас. По королевскому тракту, абсолютно не таясь, двигался обоз. Выступающие впереди крупные лошади несли на своих спинах бородатых всадников, несмотря на тёплое лето, одетых в плотные шкуры. Затем двигались практически доверху набитые телеги, запряжённые такими же крупными лошадями. Возле телег, придерживая лошадок за уздцы, шли возницы. Затем шли пешие воины со щитами на спинах и ножнами на поясах. Плотная толпа раздавалась вширь, вышла за обочину дороги и, практически, прижималась к опушке. По правой стороне, обогнав толпу, выскользнули пять всадников, подъехали к наконечнику колонны и о чём-то принялись судачить с предводителем, отчаянно жестикулируя.

- Они в лиге, приблизительно, - поспешил сообщить Трифин, пританцовывающий рядом. В том, что он раньше меня посмотрел в подзорную трубу, я не сомневался.

- На первый взгляд их куда больше нас, - высказался Сималион.

- Это ничего не меняет, - не отрывая глаз от окуляра, сказал я. - Мы это и так знали... По местам, смелые воины Астризии! - прокричал я. - Все всё знают. Феилин, веди лучников к опушке. Подам сигнал, накрывай залпами... Трифин...

- Нет, не пойду!

- Трифин!

- Нет, не пойду!

Наш яростный спор завязался ещё вчера. Для Трифина я наметил особое задание. Но он ни в какую не собирался его выполнять.

- Ваше Высочество!

- Ты можешь говорить, что угодно, аниран. Я ни за что не побегу на тот берег. И не буду стоять с факелом, ожидая конца сражения.

- Милих, дай парню себя проявить, - Сималион, стоявший рядом, зашептал в моё ухо. Ещё вчера он почему-то принял сторону принца. А я всего лишь хотел сберечь столь важную жизнь. - Для него такой приказ оскорбителен. Не унижай его им. Мост может поджечь кто угодно другой.

Я относился к приказу совершенно по-другому. Совсем не как к унижению.

Но времени на споры не оставалось. Враг приближался. Приближался уверенно и неторопливо, как бы намекая, что неизбежной стычки не боится.

- Хорошо, - я бросил быстрый взгляд на надвигающуюся колонну. - Некас, ты тогда действуешь в одиночку, - обратился я к рядовому солдату. - Следи внимательно, что здесь происходит. Если что, зажигай. Знаешь, в общем... А ты, - я посмотрел на Сималиона, а затем пальцем указал на принца. - Отвечаешь за него головой.

- Его Высочество не подведёт, - уверенно заявил Сималион.

Спор затих так же быстро, как и начался. План был разработан ещё вчера, а потому все быстро разошлись по своим местам. Задача оставалась неизменной: создать врагу максимальные проблемы и сдержать хотя бы до подхода сотни Вилибальда.

Мы с Ибериком прорвались по узкой полосе через заготовленный частокол и отдалились от моста метров на двести. Колонна продолжала движение и я вновь примкнул к окуляру.

В этот раз удалось получить чуть больше информации. Колонна сбавила ход и раздалась вширь. Прямо посреди дороги проходило непонятное собрание: крепкие мужики на лошадях спрессовались в центре и что-то обсуждали. Пешие воины разводили телеги по сторонам и припарковывали у кустов или деревьев. А потом я впервые рассмотрел тех, кого не заметил изначально - ту самую "добычу".

Со связанными руками едва переставляли ноги измученные долгой дорогой люди. Абсолютно разного возраста и пола. Я успел заметить и тучных женщин, и мужчин в летах, и седых стариков, и молодых парней и дев. Даже где-то в самом конце колонны мелькнула до боли знакомая клетка на колёсах. Я не смог рассмотреть, были ли в той клетке обитатели, но не сомневался, что главный скарб для каждого работорговца присутствует в этой колонне.

Рог зазвучал ещё раз. Бандюганское собрание завершилось. Мужики разъехались по сторонам, попутно раздавая торопливые указания.

Не отрывая глаз, я наблюдал, как враг приступил к сооружению временного лагеря. Кое-где замелькали хлысты, а руках несчастных рабов появились кирки и лопаты. К лесу побежали люди с топорами. В том месте, где недавно стоял главарь, приступили к выкапыванию рва. Из телег выгружали самые тяжёлые тяжести, разворачивали и выстраивали бортами лицом к нам. На одну из телег забрался бородатый мужик, приставил ладонь ко лбу и уставился прямо на меня.

Но ладонь никак не могла заменить подзорную трубу. Я видел его гораздо лучше, чем он меня.

- Зачем они это делают? - озадачено почесал лысину Иберик.

- На, посмотри, - я протянул ему подзорную трубу. - Окапываются, кажется. Или обессилили в пути, или реально готовятся к обороне.

- Но это же неразумно, - Иберик смотрел в окуляр. - Им прямо сейчас надо идти в атаку.

- Частокол их, несомненно, озадачил, - констатировал я факт. - Но ты прав: не вижу смысла готовить лагерь. Только если они действительно устали, или у них есть запасной план.

- Думаешь, могли послать сирея к тем, кто на кораблях, и позвать подмогу?

Я почесал подбородок: такая идея не приходила ко мне в голову.

- Не уверен, если честно, - всё же не согласился я. - Сомневаюсь, что на кораблях осталось достаточно народу. Они же пришли грабить. Забирать всё, что можно забрать, и охотиться конкретно на детей. Вы же сами рассказывали, что этим они промышляют много зим. Это жадные до наживы люди. Кто захочет всё пропустить? Кто откажется от барыша? Это нелогично.

- Тогда что? Самый эффективный удар - удар сходу, - поделился Иберик знаниями, которые успел почерпнуть в Сторожевом Лагере или которыми ранее с ним делился отец. - Навалиться и попробовать продавить.

Я забрал подзорную трубу и принялся наблюдать за подготовительными работами. И заметил одну любопытную деталь.

Передний ров рыли не рабы. Самая сложная работа досталась самым крепким бородатым мужикам. Баб отогнали и усадили ближе к телегам. Там уже развели огонь и установили котёл. Детишкам в клетке тоже пожрать дали, я увидел. А заложники-мужчины тащили из подлеска несколько поваленных стволов.

У тут до меня дошло, что я упустил один важный момент во время фортификационных работ. Вернее, я его просто не учёл.

А кто мешает этим выродкам использовать пленников как живой щит? Кто мешает выстроить в ряд, укрыть за их спинами лучников или самых резвых бойцов, и пустить на колья. Они видят, что мы здесь. Видят, что подготовились к встрече. И именно поэтому не спешат на прорыв. Даже потенциальные преследователи, которые должны вот-вот подойти, их не пугают.

Такое поведение может говорить об одном: они не сомневаются, что в запасе у них есть козырь.

- Твою мать! - зло прошипел себе под нос я. Похоже, все мои подготовительные процессы пошли по женскому половому органу. Никогда в жизни я не отдам приказ стрелять в тех, кого обязан спасти.

- Что? - испуганно покосил глазами Иберик.

- Мы не учли кое-что, Иберик, - мысли мои уже метались, пытаясь найти спасительное решение. - Идём к мосту. Надо подумать.

Моя крохотная армия оставалась на местах. Лишь Сималиона и Трифина я позвал, когда мы вернулись. Но прежде чем я начал делиться мыслями, решение уже сформировалось. Другого варианта задержать эти тварей, я не видел.

- Там очень много пленников, - доложил я обеспокоенному Сималиону. - Боюсь, сегодня в ночь или на рассвете, они погонят их на нас. Спрячутся за спинами и их жизнями протопчут дорогу к мосту.

- Вполне может быть, - Сималион помрачнел. - По большому счёту, лишь дети имеют значение. Лишь ими они не станут рисковать. Остальные - расходный материал.

- Можешь спрогнозировать, что тогда произойдёт?

- Солдаты не ослушаются приказа, милих. Но сражаться, когда у врага такое преимущество, крайне проблематично. В хаосе близкой сшибки, в хаосе едкого дыма от горящего масла никто не станет смотреть, кто враг, а кто лишь прикрытие. Убивать будут всех.

Я вздохнул. Этого я бы хотел избежать. Я планировал возвести здесь крепость, а не оставить после себя память, как о безжалостном аниране, которому плевать на неважные ни для кого жизни. Для меня все жизни важны. Именно для этого я здесь.

- Я пойду к ним один, - вслух я озвучил идею, к которой пришёл несколькими минутами ранее. - Попробую заговорить зубы. Попробую изучить. Попробую узнать, что они задумали...

- Ни за что! - с жаром заявил Иберик. - По крайней мере, без меня.

- Никем я рисковать не стану, - враз оборвал я любые возражения. - Я - аниран. Я - пришедший с небес посланник. На меня поднять руку могут и постесняться. Но даже если рискнут, я защищён гораздо лучше, чем любой из вас.

- Им плевать на посланников небес. Их интересует лишь выгода, - произнёс взволнованный Трифин. - Золото, которое они выручат, даст возможность прожить ещё одну-две зимы. Как раз до следующего раза...

- Именно, Ваше Высочество. И чтобы "следующего раза" не случилось, мы должны их остановить здесь и сейчас. Дальше нас они смогут пройти только на костях других. Я пойду один и попробую поговорить. Осмелятся поднять на анирана руку, умрут абсолютно все.

Моё бахвальство на людей, прошедших вместе со мной не одну лигу, не произвело особого впечатления. Они ни раз видели, как я корчился от ран. Хоть они понимали, что я далеко не такой, как они, в бессмертие анирана, так похожего на простого человека, не верили.

- Мы будем готовы ко всему, - подвёл итог Сималион. - Лучники станут в линию у первого ряда кольев и поддержат, если что. Твой щит тебя защитит, но не бери на себя больше, чем способен унести. Беги, если придётся. Мы прикроем.

- Если что-то случится, если я упаду, если они начнут резать пленных, никому пощады, Сималион! - я грозно свёл брови. - Никто отсюда не уйдёт. Понятно?

- Живым - никто, - пообещал тот. А затем по-дружески сжал мои плечи. - Ты - наша надежда. Без тебя мы вымрем. Береги себя, не геройствуй понапрасну.

- Конечно. Иберик, труби переговоры. Пора...

...Солнце стояло в зените, когда запел рог Иберика. Я вывел из леса шеренгу самых метких стрелков и остановил у кольев. Изредка поглядывал на стоявшего рядом взволнованного Трифина, размахивавшего палкой с куском белой тряпки, и следил за противником в подзорную трубу.

Мельтешение началось практически сразу. Бородачи спрессовались в линию у ряда телег, взбирались на них, что-то горячо обсуждали друг с другом и жестикулировали. И так продолжалось достаточно долго, чтобы я начал терять терпение. Но всё же голосование, если таковое там случилось, завершилось в мою пользу - из наспех организованного лагеря раздался ответный клич, а над центральной телегой появилась белая тряпка.

- Это ничего не значит, аниран. Не верь им ни на медяк, - посоветовал принц.

- Лучше крепче сжимайте меч, Ваше Высочество. Возможно, вскоре ему предстоит напиться крови.

Трифин многозначительно усмехнулся. А я, забрав у него палку с белым флагом, двинулся в сторону телег.

Страха как такового я не испытывал. Я бывал в ситуациях пострашней. Одно нападение неизвестных убийц в Обертоне чего стоит. Умелых убийц... Но желание спасти ни в чём не повинные жизни призывало действовать осторожно. Не лебезить перед темиспаровскими пиратами, но пойти им навстречу, если они предложат выгодный обмен. Всё же, больше всего меня интересует сохранение моста и сохранение жизней, а не тотальный геноцид жадных до денег бородатых мужиков.

Подойдя к первой телеге на дистанцию где-то в тридцать метров, я выше поднял белый флаг, сжал левый кулак, выпуская на волю щит, и показал всем, кто я есть.

Хоть я опасался, ранее заметив арбалетчиков, затаившихся у колёс, никто не выстрелил. Никто не спустил тетиву, никто не выскочил на коне, размахивая над головой мечом. Вместо этого раздались удивлённо-панические выкрики. Именно такие, которые я не одну сотню раз слышал ранее. Но и они быстро затихли, после грозно окрика.

В моих планах это не поменяло ровным счётом ничего. Я продолжал идти, прикрываясь щитом от колен до подбородка. Ниже меня защищали поножи, способные остановить даже арбалетный болт. Переживал я лишь за голову. Но надеялся, что смогу среагировать раньше, чем долетит стрела.

Я остановился, не доходя до передового рва метров десять. Дальше приближаться было крайне опасно.

- Я желаю говорить с тем, кто вас сюда привёл! - громко закричал я. - Я - аниран! Посланник небес, обещанный самим Триединым! Будущий спаситель вашего мира, - после этих слов мне показалось, что я расслышал глухие смешки. - Выйди ко мне тот, кто имеет право отдавать приказы! Кого слушают и кому верят другие!

Молчание длилось недолго. Мне даже не пришлось повторять. Две телеги раздвинулись, выпустив вперёд целую делегацию хмурых бородатых мужиков. Во главе шёл весьма колоритный персонаж с красной повязкой на лбу и бородой, завязанной в косички.

- Кто из вас лидер!? - выкрикнул я. - Кому подчиняются остальные?

Колоритный персонаж поднял руку и вырвался на шаг вперёд от своей команды.

- Я - Кавохай. Сын Амланда, - он ответил, но кланяться не стал. - Голова ватаги. Самый смелый и самый умелый воин. Говори, аниран.

- Меня зовут Иван, - я представился, не спуская с него глаз. Этот Кавохай, сын Амланда, выглядел весьма впечатляюще. Хоть невысок, но крепок. Ноги крепкие, торс крепкий. Взгляд цепкий. Вполне верю, что именно он в этом месте имеет право казнить или миловать. И лишь на его заросшей голове было нечто, что я мог назвать статусным украшением: в центре красной повязки красовалась серебряная шестилучевая звезда. - И я хочу поговорить с тобой, Кавохай, сын Амланда.

- Я хорошо слышу тебя, Иван. Говори.

- Один на один, - я сделал приглашающий жест рукой.

В этот раз заминка возникла. Бородачи опять зашептались.

- Я обещаю сохранить тебе жизнь, - добавил я.

Всё же Кавохай переборол страх. Отверг предложения своих советчиков и смело подошёл ко мне практически впритык.

Мы сразились взглядами. Буквально. Более жестокого, более злого взгляда я не видел в своей жизни. Казалось, я смотрю в чёрные, абсолютно безжизненные глаза. В глаза акулы, втиснутые в человеческий череп. Эти глаза, несомненно, видели многое. А руки, ещё более несомненно, творили страшные дела.

Я едва не заскрипел зубами от просыпающейся ненависти.

- Я вижу анирана, - после обзора моей тушки, произнёс Кавохай. - И теперь не сомневаюсь, что это он. Но вынужден признаться: страха перед этим анираном не испытываю. У себя на родине я встречал гораздо более могучего анирана. Я стоял перед ним, я стоял рядом с ним. И чувствовал себя ничтожным холмом на фоне огромной горы. Но не убоялся. Не убоюсь и того, кто более щуплый.

Попытки храбриться меня мало волновали. Я и так знал, почему Белого Великана, называют великаном. Но зато теперь я не сомневался, что Кавохай и его банда прибыли с острова Темиспар. Значит, за вторжением точно стоят баши.

- Самфунн отдал приказ идти и грабить северные земли Астризии? - без лишних прелюдий начал я.

- Мы - воины гор, - презрительно скривился Кавохай. - Свободные люди. Мы сами решаем куда и когда нам идти.

- Вы никому не подчиняетесь? Действуете на свой страх и риск?

- Не задавай вопросы, аниран. Говори, - абсолютно неопределённо ответил тот.

Я опять заскрежетал зубами.

- Хорошо. Тогда сразу к делу. Оставим разговоры о причинах вашего появления на чужих землях на другой раз... Сразу хочу предупредить: шансов у вас никаких. Вы шли маршем много дней. Вы устали, выбились из сил. Ваша добыча замедляет вас и создаёт проблемы. По пятам преследует конница...

- По пятам? - Кавохай показушно осмотрелся, а затем улыбнулся. - Не вижу никого.

-...а впереди оказались те, кого вы увидеть не ожидали. Особенно меня, - я постарался не обращать внимание на насмешливый тон. - Я хочу, чтобы ты знал, Кавохай: мы ни за что не пропустим вас через мост. Мои воины будут сражаться до конца. Я буду сражаться до конца, если останусь один. Вы все обречены умереть здесь.

Кавохай криво усмехнулся:

- Никого из нас не страшит смерть. Мы с ней давние попутчики. Тут каждый рубака, - он сделал широкий жест рукой, обводя свой лагерь. - Готов к смерти. Тебе ли не знать, аниран, что произошло с нашим миром. Для всех нас смерть - это всего лишь избавление от дальнейших мучений.

Тут уже пришла пора усмехаться мне:

- Мне сложно поверить, что такой человек, как ты, Кавохай, - фаталист, - но он меня не понял. Так что ответная снисходительная усмешка не возымела ожидаемого действия. И я продолжил идти по прямой. - Плодами своего грабежа никому из вас не удастся насладиться. Просто бросьте оружие. Сдайтесь нам. И мы сохраним ваши жизни.

Кавохай рассмеялся:

- Как вы, наверное, сохранили жизни тем, кто ждал нас здесь? Покажи мне хотя бы одного. Пусть даже со связанными руками.

Кривая усмешка не покидала бородатое лицо. Но на попытку сбить меня с пути, я не поддался.

- Передо мной стояла задача застать их врасплох. Мне удалось. И теперь они все до единого ищут место в последних рядах армии Фласэза, - жёстко произнёс я. - У тебя же есть шанс на спасение.

Кавохай презрительно фыркнул:

- Когда начнётся битва, когда одна из сторон пойдёт в наступление - ты поведёшь своих, аниран, или я прикажу своим, - мы начнём убивать пленников. Каждого не пожалеем... Мы взяли большую добычу, - он опять обернулся. - Но если она поможет в борьбе с вами, мы готовы ею пожертвовать. Если ситуация будет развиваться совсем скверно, мы не пощадим даже детей.

Этот выродок говорил уверенно. Без капельки эмоций. И я верил, ведь видел перед собой очередное дитя ужасной эпохи.

- Ты совершаешь большую ошибку, Кавохай, - голос мой звучал глухо. Я чувствовал бурлящую внутри ненависть. - Не стоит злить анирана. Не пробуждай в нём ярость.

Наверное, я сказал нечто важное. В моих словах содержалось нечто такое, что испугало непуганого главаря северных бандюганов. Возможно, он уже видел анирана во гневе.

Иначе я не могу объяснить, почему именно после этих слов он решил, что пришла пора торговаться.

- Впрочем, - страха в чёрных глазах я не рассмотрел, но пальцы, нервно крутившие косичку на бороде, помогли сориентироваться. - Можем и условия обсудить.

- Слушаю.

Зубы пришлось сжать сильнее. А ненависть затолкать аж в сапоги. Ибо даже худой мир лучше доброй ссоры.

- Вы пропускаете нас через мост и не преследуете, - предложил Кавохай. - За это мы оставляем половину пленников.

- Нет.

- Ладно, - с лёгкостью Кавохай увеличил размер взятки. - Мы оставляем всех пленников, кроме детей. Их с нами почти два десятка, аниран. Ты считаешь, что готов рисковать их жизнями?

В этот раз я не ответил ничего. Предложение всё ещё было крайне скудным. К тому же, я почувствовал, что Кавохай даёт слабину. Он слишком быстро уступает. Будто уверен, что у меня на руках, как минимум, "флэш", а у него всего "две пары". Хотя, если хладнокровно оценить расклады, блефовал именно я, а не он.

- Молчишь? Хорошо... Тогда последнее предложение, аниран: мы оставляем здесь всех пленников, кроме детей. Оставляем всё награбленное. Все телеги загружены с верхом. Все полны. И все будут переданы вам нетронутыми.

Я окинул взглядом стоявших позади Кавохая мужиков. Даже заметил, что некоторые опустили арбалеты и луки, ожидая приемлемого для обеих сторон решения.

- Что ты молчишь!? - предводитель потерял терпение. - Думаешь, я предложу что-нибудь ещё? Думаешь, я потерял хватку? За каждого ребёнка на рынке в Кондуке сейчас дают по сорок золотых. По сорок, аниран! Ты представляешь, как это много? Ты представляешь, как сможет жить моя ватага в течение следующий зимы, если мы доставим их на остров? Ты думаешь, я от этого откажусь? Ты думаешь, я отдам тебе это просто так?

- Твоя жизнь, несомненно, стоит дешевле, - зло пробормотал я. Но всё же воздержался от того, чтобы рубить с плеча.

Нет, детей я им не отдам. Я сделаю всё, чтобы спасти их. Даже сам брошусь грудью на копье, если такой поступок сохранит жизнь ребёнка.

Но ведь и вправду: жизнь этого ничтожества не стоит жизни ребёнка. Он и сам это прекрасно понимает. Осталось выяснить, насколько его жизнь важна лично для него. На что он готов согласиться, чтобы сохранить собственную жизнь? И так ли он готов пойти на смерть на самом деле?

Я привстал на цыпочки и попытался рассмотреть, что происходит в глубине лагеря, за широкими гружёнными телегами. И даже увидел, как взлетают и опускаются кирки. Как кто-то продолжает копать.

- Кавохай, сын Амланда, - я полностью взял под контроль эмоции. Я был готов озвучить единственно приемлемое предложение. - Аниран, посланник небес, даёт тебе слово...

- Верить анирану на слово? - опять усмехнулся тот. Но быстро спохватился.

- Я уверен, - продолжил я. - Что живущий на твоём маленьком острове аниран легко нарушит любое данное им слово. Я не такой. Я даю клятву, что сохраню жизнь не только тебе, но и твоим людям. Я отпущу всех вас обратно домой при одном условии: вы оставите здесь всё, что неспособны унести. Вы погрузите на собственные спины столько добра, сколько сможете. И пешком перейдёте через мост. Всех пленников, всех женщин, мужчин и детей вы оставите здесь. Никто из вас не увезёт на остров ни единого жителя Астризии. Отныне и до конца этого мира.

Кавохай нахмурился. Брови сошлись в грозную дугу, а злые глаза смотрели по-настоящему зло.

- Ты переоцениваешь себя, аниран. Я не могу вернуться с пустыми руками. И не позволю тебе стоять у меня на пути.

- Ты главное не забывай, кто ты, а кто я, - спокойно посоветовал я, надеясь, что глубокий смысл, содержащийся в этих словах, до Кавохая дойдёт. - В другое время я бы не стал договариваться тобой ни о чём. Я просто бы убил вас всех. Я, один. Ты ведь видел анирана уже? Значит, догадываешься, на что аниран способен? И пусть тебя больше страшит более страшный аниран, советую не ошибиться в предположениях. Я тоже страшен в гневе. И беспощаден к тем, кто стоит у меня на пути.

- Вы заснёте. И я поведу на прорыв. Хлыстами мы погоним отродье Астризии на заготовленные вами пики, - Кавохай не желал сдаваться. И стал угрожать тем, чего я и так ожидал. - Из моих обязательно кто-то прорвётся. А из ваших погибнут все. Все пленники! Все до единого!

- Ты же знаешь, Кавохай, что ваш мир обречён? - хоть внутри я кипел, старался говорить спокойно. - Карающий огонь снизошёл и покарал вас проклятием бесплодия вполне заслуженно. Станете ли вы ночью убивать пленников или пойдёте на рассвете, прячась за их спинами, по большому счёту, не имеет значения. Жизни обитателей этого мира не имеют значения. Вы - лишь дрова в костёр, который поможет анирану пройти свой путь. Но если твоя жизнь важна лично для тебя, если ты хочешь дожить до момента, когда исцеление придёт, когда аниран выполнит возложенную на него миссию, тебе лучше уйти прямо сейчас. Ты сохранишь свою мало кому нужную шкуру и получишь возможность дождаться спасения. Или же совсем скоро тебе придётся руками расталкивать тех, кто вместе с тобой будет бороться за достойное место в рядах армии Триединого.

Пыхтеть Кавохай не перестал. Но всё же задумался. Я видел, как надуваются бородатые щёки, видел, как бегают глазки. Я не мог видеть мыслительных процессов, но не сомневался, что они происходят.

Кавохай опять оглянулся на свою ватагу. Долго смотрел и повернулся ко мне.

- Предложение анирана невыгодно. Но я обязан его обсудить с остальными. Самоуправства мне не простят.

Я кивнул головой. На это я и надеялся, ведь, в общем и целом, пришёл сюда не торговаться, а выигрывать время.

- На следующий рассвет, я жду вашего ответа, - согласился я, ведь выигрывал почти сутки. А это много. - Подайте сигнал рогом. Поднимите белый флаг. И я приду.

Мрачный Кавохай повернулся вполоборота и одарил меня испуганным взглядом. Таким, будто в его глазах я сейчас выглядел ещё большим ужасом, чем сам Белый Великан.

- И дам тебе совет, Кавохай, сын Амланда, - я решил вбить ещё один гвоздь. - Не стоит резать глотки в ночи. Не стоит пытаться сбежать или идти на прорыв. Подумай о собственной шкуре, а не о барышах. Барышей будет лишь столько, сколько ты унесёшь на своём горбу. Так что лучше с пользой потрать время и доверху набей походную сумку.

Оставив за собой последнее слово, я принялся пятиться, как рак. Ни на секунду я не задумывался о том, чтобы повернуться к этим тварям спиной. И лишь выйдя за радиус прицельного поражения арбалетными болтами, развернулся и облегчённо выдохнул.

Беседа, как по мне, прошла результативно. К собственному удивлению, я вёл в ней главную партию. Не выпускал вожжи из рук и уверенно правил. И это несмотря на то, что совсем не дипломат. Уверен, с таким беспринципным и безжалостным выродком, как Кавохай, не каждый переговорщик справится. Я практически с террористом разговаривал. Но, кажется, мне удалось сделать предложение, от которого он не сможет отказаться. По крайней мере я на его месте крепко бы задумался. Смерть или жизнь? Как-то глупо выбирать первое, когда ближе, чем на горизонте, маячит второе. Он не может быть столь глуп, чтобы отказаться.

Часть 6. Глава 15.

Линия лучников пропустила меня, а затем прикрыла отступление в наш собственный небольшой лагерь. Там меня окружили абсолютно все.

- Как успехи? - первым задал вопрос Сималион.

- Пока не уверен, - ответил я. - Мне кажется, я выиграл сутки... Рассвет, я имею в виду. Я предложил им свободу и возможность уйти в обмен на пленников.

- Что??? - принц Трифин едва челюсть не выронил. Он смотрел на меня, как на того, кто совершил невероятную глупость.

- Там, как минимум, двадцать детей, - тяжко вздохнул я. - Есть старики и женщины. Надо постараться их спасти...

- Да кому какое дело до стариков и баб!? И те, и те - бесполезны в масштабе государства, - Трифин продолжал выражать возмущение. - Может быть, давай просто выкупим детей? Я запросто напишу долговую расписку, дам обещание или поклянусь жизнью матери. Я - принц. Мне поверят. А когда нам передадут детей, мы нападём. Нельзя позволить, чтобы они просто ушли. Это же позор! Что о нас потом при дворе скажут?

Трифин говорил весьма прямолинейно. Я не мог согласиться с ним, но мог понять. И немножко поморщился от перспектив, если бы не я, а он имел право отдавать приказы. С таким командиром количество трупов увеличивалось бы в арифметической прогрессии.

- Мы так поступать не будем. Я дал их предводителю слово. И если они примут моё предложение, мы их отпустим. Мы сбережём не только важные жизни, но и все остальные. Крестьянские, солдатские... Даже, возможно, вашу, Ваше Высочество. Не забывайте, чему вы обучались в Сторожевом Лагере: "если победа достигнута без кровавого столкновения - это великая победа...".

Трифин со мной не согласился, но в этот раз промолчал. Ибо аргументов у него просто не было.

Сималион перехватил инициативу и потребовал подробностей. Я рассказал, как всё прошло, и добавил, что всё же не верю Кавохаю ни на грамм. Поэтому весь день и всю ночь мы будем бодрствовать. Придётся прокопать небольшой ров до самой опушки, заполнить его маслом и облить этим же маслом пару стволов, чтобы возможным пожаром предотвратить потенциальный прорыв по правому флангу. Заготовить множество факелов и установить их практически повсюду, чтобы яркий свет горел всю ночь. Ни на секунду не расслабляться и быть готовыми ко всему. Даже к тому, что эти уроды действительно погонят на нас заложников.

- Но всё же я надеюсь на лучшее, - сказал я напоследок.

До самых сумерек шла непонятная игра: и в нашем, и во вражеском лагере продолжали копать и укрепляться. Я чуть себе правый глаз не стёр, практически весь день не отрываясь от окуляра. Сам не работал, но докладывал, что вижу, и даже на дерево однажды залез, чтобы собрать больше информации. И по мере понимания, что враг действительно укрепляется, что предпочёл готовиться к худшему, усиливались мои опасения.

Я нервничал, бегал туда-сюда и злился, не понимая, почему медлит Вилибальд. По идее, он уже должен быть тут. Он же всё-таки конницей руководит, а не пехотой. Где он? Почему задерживается? Почему зов его рога не проносится над вершинами деревьев?

К сожалению, все сиреи были задействованы. Я не мог ни получить обновлённой информации, ни отправить за новой. К тому же Иберик засомневался, что в этом был бы какой-то смысл: он сказал, что вражеские лучники несомненно наблюдают за небом. И по-любому попытаются сбить посланца, как ранее проделали мы.

Так прошёл весь день. Потом вечер. В лагере Кавохая разожгли костры. Оттуда раздавались странные крики, смех и ругань. Как, в принципе, в нашем лагере. Только в нашем лишь ругались, в большинстве считая, что надо нападать глубокой ночью, когда самый сон. Часть заложников бы мы потеряли, но точно нивелировали бы преимущество врага в живой силе.

Всю ночь на нашей стороне горели множественные факелы. Весь мост был освещён. Пространство метров на сто вперёд тоже. Никто из нас не сомкнул глаз, потому что каждый не раз зачерпнул спасительный отвар из общего котла. Еды практически не осталось, но кипячёной воды было хоть отбавляй.

Ранним-ранним утром, заставив меня вздрогнуть, раздался звук темиспарского рога. Враг призывал на очередные переговоры.

Нервы мои были напряжены, как струна. Я искренне желал, чтобы Кавохай согласился. Я очень хотел защитить и спасти тех бедолаг, кого равнодушная судьба привела к этому мосту.

- Всем быть готовыми! - скомандовал я солдатам. - Момент истины. Если пойдут на прорыв, рубить всех!

В этот раз к телегам направился не только я, но и мои друзья. Только их я предусмотрительно остановил на значительном расстоянии.

- Кавохай, сын Амланда! - закричал я. - Я жду твоего ответа!

Две телеги опять разъехались. Только делегация в этот раз состояла лишь из одного человека.

Кавохай шёл, шатаясь. На мгновение меня посетило предположение, что он ранен. Что подельники низложили бывшего командира при помощи острого кинжала.

Но всё оказалось гораздо прозаичнее - Кавохай хорошенько поддал. Когда он приблизится, от него разило на километр.

- Ты что пьян? - удивлению моему не было предела.

- В горах не принято обсуждать с ватагой судьбоносные вопросы без чарки доброй браги, - он стоял на ногах некрепко, но говорил вполне уверенно. - Если ты неспособен доказать, что лучший во всём, тебя не станут слушать. Меня стали...

- И к чему вы пришли? - подобный подход мне был непонятен, ведь эти балбесы, напившись, рисковали абсолютно всем. А вдруг мы сейчас ворвёмся и начнём убивать без разбору? У этих бородатых дикарей чувство самосохранения есть вообще? Или атрофировано?

- Ватага согласна на твоё предложение, аниран, - в этот раз Кавохай удивил меня, потому что без лишних движений прикоснулся к груди и поклонился, как положено поступать в Астризии. - Ночь выдалась непростой, но к рассвету мы решили. Твоя взяла.

Я едва сдержался, чтобы через нос не начать стравливать пар, как настоящий паровоз. Облегчению моему не было предела.

- Весьма разумное решение, - я пытался говорить с определённой долей равнодушия. Так, будто и не сомневался, что дикари поступят как цивилизованные люди. - В смерти нет величия. Величие - жить дальше и сражаться за жизнь.

Пафосная фраза заставила Кавохая неопределённо хмыкнуть.

- Признаюсь, аниран, ты меня удивил. Я знаю другого анирана. Шального, грубого, неуправляемого. А о силе его в горах слагают легенды. На твоём месте он бы не испытывал сомнений. Тракт бы уже был залит кровью. Чужой, своей... Но ты почему-то принял решение поступить именно так. Причины ускользают от меня...

- Потому что я хочу спасти вас всех. Я хочу, чтобы вы жили. Хоть вы веками уничтожали себя и себе подобных, всё же не заслуживаете такого наказания. Я знаю, на что способен человек и какую цивилизацию может построить. Я сделаю всё от меня зависящее, чтобы и у вас был шанс её построить.

Кавохай поморщился:

- Я мало понял из того, что ты говоришь. Просто не забывай: ты дал клятву. Если принял решение, что сегодня никто не погибнет, так тому и быть. Ватага согласилась.

- Я рад, что ты способен мыслить рационально, Кавохай, - я протянул руку, всё ещё немного опасаясь. Но тот без страха пожал её в ответ.

- Мы почти собрались. Ещё чуть-чуть и будем готовы уходить.

- У-у-у-у-у-у-у! - перебив Кавохая, где-то вдали зазвучал столь знакомый рог. Значит, Вилибальд на подходе.

Кавохай резко обернулся. Лоб покрылся морщинами. Видимо, бородатый предводитель этих горных баранов обо всём догадался.

- Ты дал слово! - он испуганно посмотрел на меня.

- И я его сдержу... Сообщи своим. Подготовь пленников и начинай выводить.

Далёкий рог подстегнул ватагу к действиям. А я быстро сбегал в лагерь, собрал всех солдат и торопливо повёл к лагерю противника. Задача была в том, чтобы как можно быстрее оттуда вывести всех пленников. А то хрен его знает, что начнётся, когда конница подойдёт. Мало ли. Возможно, запаникует кто. К ножнам потянется.

Острые колья падали направо и налево, когда мы расчищали дорогу. Лунки засыпались землёй, а вылитое масло - прибрежным песком. Я же вместе со своими соратниками поспешил в лагерь. Телеги, заменяющие врата, столкнули с дороги. Бородатые мужики с тяжёлыми заплечными сумками выстраивались коридором и давали дорогу тем, кого несколько дней тащили за собой чуть ли не на цепи.

- Оружие! Оружие на землю! - громовым басом проорал Сималион из-за моей спины. Я, то ли по глупости, то ли по невнимательности, даже не посмотрел, что бородачи, превратившиеся во вьючных животных, с острыми мечами расставаться не спешили. - Лучники - взять цели!.. Бросайте! Бросайте на землю!

Я выругался себе под нос и повторил приказ за Сималионом. Без страха растолкал особо недружелюбных мужиков и даже пару мечей выбил ногой.

- Все бросайте! Никто вас не тронет!

Кавохай, ненадолго ставший моим гидом, помог разоружить свою шайку. Я лично не опасался внезапного нападения, но вооружённые воины нервировали и Сималиона, и моих солдат.

Затем потянулись понурые пленники.

Первыми, обнимая и помогая друг другу, шли мужчина и женщина лет шестидесяти. На лице мужчины были видны следы побоев, а женщина помогала ему идти. Женщина бросила на меня обеспокоенный взгляд. А мужчина не поднимал взгляда от дороги и кряхтел при каждом шаге. Молча они прошли мимо.

- Проводите их в лагерь. Воды дайте. Или отвара. Срочно!

И так продолжалось далее. Люди испуганно косились по сторонам, словно не верили, что всё закончилось. Они прижимались друг к другу и пялились на меня, двигаясь через коридор. И лишь последние трое сильно избитых мужиков остановились и попытались слабыми руками осенить себя знамениями.

- Спасибо Триединому, что прислал тебя, избавитель, - пробормотал один из них. - До конца жизни не забудем тебя.

- В лагерь. В лагерь их живо! - я помог одному из них, чтобы не упал и передал в другие руки. А затем подозрительно уставился на Кавохая. - Это все? Всего лишь восемьдесят три человека? - я считал каждую голову и ни разу не сбился со счёта.

- Нет, - Кавохай замотал головой. - Главная добыча ещё.

Он подал знак своим людям, и один из них потащил на верёвке вереницу ребятишек подросткового возраста. Они выглядели перепуганными, но не измождёнными. Никто не упал, никто не оступился. Они лишь пригибались к земле, когда проходили между рядов бородатых мужиков, опасаясь получить удар ниже поясницы.

Слёзы на глазах последней девчонки в разорванных одеждах, которые постоянно опадали с плеча и которые она безуспешно пыталась удержать, заставили мои зубы скрежетать. Не догадаться, что ей пришлось пережить, мог только полный идиот.

Я бесцеремонно оттолкнул поводыря, потянулся к испуганной девушке и помог подтянуть одежды.

- Не бойся, дитя. Иди. Славные воины Астризии защитят тебя.

Она посмотрела на меня не менее испуганным взглядом, чем на бородатых мужиков, ничего не сказала и понуро побрела дальше.

- Феилин, быстро там всё организуй. Накорми всех, - отдал я приказ, а затем опять уставился на Кавохая. - Это все? Всего восемнадцать?

- Все, - ни на секунду не задержавшись с ответом, сказал тот. А затем добавил: - Не веришь, можешь убедиться сам.

На приглашающий жест я ответил согласием.

- Не спускайте с них глаз, - отдал я приказ Сималиону и двинулся вслед за Кавохаем.

Быстро собранный лагерь темиспаровских выродков являлся синонимом слова "беспорядок": разбросанные повсюду щепки и ветви сухих деревьев, куски рваного тряпья и выпотрошенные тюки с добротными шкурами, деревянная и медная посуда, лежащая в грязи, перевёрнутый котёл, распряжённые кони, собранные вместе и равнодушно дожиравшие зелёные побеги у самого края лагеря. У тлеющих углей огромного костра, где, видимо, состоялась ночная дискуссия на тему капитуляции, валялись обглоданные кости. Скорее всего, лошадиные. Перевёрнутый деревянный бочонок. Деревянные кружки. Несколько брёвен вокруг костра забрызганы блевотиной.

Общая мерзопакостная картина вызывала отвращение. Я шёл, смотрел по сторонам, заглядывал под каждую телегу, шевелил ногой каждое нагромождение тряпья. Даже презрительно поморщился, когда увидел очередного бородача, шустро набивавшего походную сумку. Он копошился, что-то доставал, что-то перекладывал. А затем задумался, когда в одной руке держал серебряный подсвечник, а в другой - серебряный бокал. Мыслительные процессы быстро завершились и, в итоге, оба предмета он принялся яростно запихивать в и так уже заполненную сумку.

Я сплюнул и осмотрелся. Вроде бы, я проделал весь путь. В конце наспех сооружённого лагеря бортами наружу стояли ещё две телеги. И оттуда шла просто ужасная вонь.

- Боже мой, - я зажал нос и прошёл ещё пару метров, ожидая увидеть отхожий ров.

Но дело оказалось не только в этом.

Я облокотился на борт телеги, заглянул в ров и чуть сам не сблевал: рой насекомых кружился над горами фекалий и несколькими неподвижными телами. Одетые в абсолютное рваньё, друг на друге лежали четыре человека: две пожилых женщины и два пожилых мужчины. Без видимых следов побоев или надругательств.

Едва удержав под контролем эмоции, я обернулся и хмуро посмотрел на Кавохая.

- Это те, кто не выдержал пути, - простодушно пожал он плечами. - Да и работать вчера пришлось... Не справились. Со стариками такое бывает.

Успокоился я лишь с трудом. Смотрел на тела бедолаг и поносил последними словами не Кавохая, не его головорезов, а себя. Если бы я отдал приказ предыдущим днём, если бы скомандовал "на штурм!", возможно, сейчас эти люди были бы живы. Я промедлил. Я допустил того, чего мог бы не допускать.

По странному стечению обстоятельств, одно из тел, что лежало сверху, начало сползать вниз. И утянуло за собой ещё одно. Соскользнуло и открыло моему взгляду ещё одно тело, которое я не заметил ранее. Пятое тело.

Это был молодой мужчина. Парень, я бы сказал. Его шея была неестественно вывернута, открывая возможность видеть измученное лицо. А спина в рваной рубахе, которую я тоже видел, покрыта выпуклыми шрамами. Зигзагообразными такими. Такими, которые оставляют плеть или хлыст, а не острый меч или сабля. И узрев этого бедолагу, узрев парнишку, я полностью утратил над собой контроль.

Я не успел спасти и его, хотя обязан был. Я мог уничтожить здесь всё ещё вчера. Пройти со щитом и убить каждого, кто осмелится не опуститься на колени.

И я опоздал...

- А это тот, кому недоставало почтения, - пробурчал за моей спиной Кавохай.

Но я уже его не слушал. Вернее, не слышал. Гнев пробудился. Я долго пытался сдерживать этот гнев, я не хотел поддаваться ярости. Я знал, к чему это может привести.

Но и здесь я не справился.

Правда, в этот раз спусковым крючком стал не гнев сидящей внутри сущности. Это был мой гнев. Гнев человеческий.

Глаза начали покрываться пеленой. Сжатые кулаки тряслись. Я уже практически ничего не видел и не слышал. Самоконтроля хватило лишь на то, чтобы обернуться и посмотреть в глаза Кавохая. Тот, как бы извиняясь, пожимал плечами.

Но его извинения я не стал принимать.

Последнее, что я помню - мастерский удар в челюсть. Я никогда не был драчуном. Так, в начальной школе или в спортивном интернате приходилось "помахаться". И никогда с одного удара я никого не валил. Но здесь получилось: косички на бороде разлетелись в разные стороны, и тело осело моментально. Чистейший нокаут.

Но слова, которые последовали дальше, уже произносил не я. Под аккомпанемент появляющегося у левой руки энергетического щита, из моих недр вырвался тот самый незнакомый Голос, которым я уже орал ранее:

- Убить их всех! Смерть безродным рабам!

Дальше я не помнил ничего...

Часть 6. Глава 16.

Земля плавилась. Яркое пламя, пришедшее с ночного неба, сжирало растительность у предгорий. Сжирало сам кислород. Я стоял на вершине самой высокой горы, не ощущал холода, не обращал внимание на ветер, сдувавший с вершины неосторожных рабов, и следил за тянувшейся вверх цепочкой. Из низин рабы, заслужившие право стать достойными, заслужившие право встретить Великих, медленно поднимались на гору. Самые медленные сгорали в пламени, корчились в плотном дыму. Самые слабые катились вниз под порывами ветра, приходившего вместе с пламенем. Те, кому я позволил находиться рядом со мной, от ужаса падали на колени, вцеплялись друг в друга, прижимались к земле. Рабы - есть рабы. Но рабы есть полезные. Они станут семенем для нового начала. Из них я выращу то, чего от меня требовали Великие - из них я выращу Всходы.

Гул с небес усиливался. Пламя дожирало окружающие гору низины. Ветер становился всё более безжалостным. Я смотрел с высоты и понимал, что успеют на встречу далеко не все, кого я вознаградил собственной благосклонностью. И я решил их поторопить.

- Рааххах шшааахаш шаахааанн! - грозно прокричал я, призывая лентяев поторопиться. Воздел над головой любимое оружие - величественный огненный меч, созданный самими Великими, - и, откровенно позируя, направил безжалостное остриё перед собой.

Дружный вой рабов подсказал, что они меня услышали. Заблеяли, запели, зарыдали. А те, кто корчился от страха у моих ног, облепили их, как мерзкие пиявки.

Я посмотрел на них и презрительно поморщился. Маленькая голова, белесые глазные белки с крупными красными зрачками. Жилистые, сухие тела с тонкими конечностями и когтистыми пальцами. Острые, длинные зубы, способные перерабатывать лишь пищу животного происхождения. Именно поэтому они, наверное, питались себе подобными... Рабы, одним словом. Ни капли достоинства. Почему Великие посчитали, что эти нелепые создания способны дать им то, в чём они нуждаются? Разве их органическая материя поможет собрать Всходы?

Ладно, посмотрим. Всё же я - опытный наместник. Сколько миров уже привёл к Пришествию. И пусть где-то мне не повезло, я всегда старался. Я всегда доказывал, что не зря снова, снова и снова они даруют мне жизнь. Надо лишь подчинить волю последнего носителя. Что я с лёгкостью уже много раз проделывал.

В небесах раздался взрыв. Рабы, как по команде, распластались на земле, корчились и визжали. Я же в своей броне был неуязвим.

Я посмотрел вверх и увидел плотный столб пламени. Он ударил в правый бок горы, отколов огромный кусок вместе с сотнями рабов, слишком неспешно взбиравшимися наверх. Плач и визги усилились.

- Шаахааанн хааш! - я приказал рабам заткнуться и преданно уставился в небо.

Скоро я опять преклоню колено. Вскоре покажу, чего я достиг. И вновь дам обещание, что не подведу Великих. Я выращу из этих рабов, из воистину недостойного материала, достойный плод. Ещё раз докажу, что способен добывать Всходы из любого ресурса. И, возможно, когда-нибудь заслужу право вернуться домой.

Тёмное небо прорезала линия яркого света. И я понял - вот оно. Вот Пришествие. Сейчас спустятся Великие, примут моё почитание и оценят мой труд. Осталось подождать совсем чуть-чуть.

***

Я встряхнул головой, абсолютно не соображая, где нахожусь. Какие-то обрывки чужой памяти всё ещё старались зацепиться за реальность, но большая часть исчезала.

Что это было? Что я сейчас видел? Что за ужасы, наполненные всепожирающим пламенем, проплывали перед моими глазами? Кто это был? Кто это шипел?.. Боже мой! Неужели это были "гончие"? Они скулили как щенки у чьих-то ног. Неужели у моих? Красные зрачки... Белые глазные белки... Морды... Те жуткие морды, которые долго пугали меня своими зубами. Пальцы, как сабли... Неужели "гончие" именовались рабами?

Какого хрена я сейчас видел!?

- Милих... Милих... С тобой всё в порядке?

Испуганный голос я сразу узнал. Говорил Иберик. Я моргнул, крепко сжал зубы, стараясь победить и боль, и наваждение. Но если с наваждением удалось справиться, боль никуда не исчезла.

Я открыл глаза. Чудовищная картина открывалась передо мной. Я лишь пару секунд водил глазами, но успел заметить многое.

Тела. Десятки... Может, сотни дымящихся, окровавленных тел, распластавшихся на земле. Перевёрнутые телеги, изрубленные лошадиные туши.

Что здесь произошло? Что случилось?

Я перевёл взгляд на Иберика. Выглядел он испуганным и растерянным. Чуть поодаль стоял Сималион. Лезвие его сабли было окрашено кровью. Да и сам он заработал очередной порез на щеке. Феилин сжимал верный лук. В колчане, торчавшем из-за спины, оставалось лишь пара стрел. Бедный парень смотрел на меня с искренним удивлением. Остальные солдаты армии Астризии, лица которых я успел хорошо запомнить, топтались на месте жуткого побоища. Все с обнажённым оружием, все в таком состоянии, будто только участвовали в бою.

Я постарался собраться с мыслями и успокоиться. Сделал упражнение "вдох-выдох". Затем посмотрел вниз и обнаружил, что стою на коленях. В правой руке - измазанная в крови сабля. Клинки из энергетического наруча торчат, своим касанием раскалив гарду. Щит в левой руке. С кромки осыпается какая-то крошка. Бурая такая, вонючая.

- Ох, - я не выдержал и охнул. Нервные окончания сообщили через боль, что со мной далеко не всё в порядке.

Я ещё раз быстро осмотрелся и, кажется, начал понимать, что произошло.

Я опять был сам не свой. Вернее, я - не я. Опять ярость взяла надо мной контроль. И в этот раз - по-крупному. Опять тот странный Голос орал за меня. Опять он меня подчинил. И, скорее всего, именно он натворил то, что натворил. Я бы физически не смог порубить на куски столько людей.

Неужели я всех убил в одиночку?.. Ужас, сколько трупов...

Силы меня покинули окончательно. Ещё не до конца понимая, что со мной, я завалился на бок.

- Милих! - первым ко мне кинулся Иберик.

- Не подходить!!! - заорал я. - Не приближаться!

Стараясь удерживать сознание под контролем, я прикоснулся к метке и активировал иглу.

"Состояние симбионта критическое"

"Множественное поражение мягких тканей"

"Множественная потеря крови"

"Перелом трёх нижних дугообразных костей, идущих к грудине"

"Трещина в кости пояса верхних конечностей"

"Кровоточащий порез в брюшной полости"

"Разрыв правой грудной мышцы"

"Опасное проникновение в мягкие ткани бедра"

"Повреждение анатомической целостности кости правой конечности"

"Вывих костей в правом кистевом суставе"

"Требуется моментальная инъекция"

Каждое из этих предложений, прозвучавших в голове, я отчётливо услышал. Может быть, не особо понял смысл. Но их количество более чем откровенно намекало, что мне капздец. Вернее, настанет, если я не потороплюсь.

Собрав последние силы, я посмотрел на правое бедро. Хорошие, крепкие кожаные штаны были пробиты. Дыра такая, словно мне в ногу вонзили копьё. Или дротик. Гадать я мог сколько угодно, ибо ничего не помнил.

Я сфокусировался и отдал игле приказ исцелить меня. А когда она ударила, ко мне сразу пришло не только облегчение, но и осознание, что "капздец" опять отменяется. Как говорится, я откусил больше, но всё же смог проглотить.

"Инъекция произведена"

"Использованы блокираторы кровопотери"

"Использован анальгетик, синтезированный из окружающей среды"

"Использованы репаранты, синтезированные из окружающей среды"

"Полное восстановление гарантировано".

***

Я открыл глаза и увидел перед собой потолок не в виде чистого голубого неба, а в виде тканевого навеса, использующегося в стандартных армейских шатрах. Поморгал немного, зевнул и осмотрелся.

Укрытый тёплой шкурой, я лежал на походном лежаке. Рядом стоял сундук, чуть дальше раскладной столик и ещё один лежак. Пустой, правда. Я ещё раз осмотрелся и убедился, что нахожусь именно там, где предположил, - внутри установленного шатра.

Снаружи раздавались голоса. У едва прикрытого входа топтались двое. А в промежутках мелькали люди.

Я стянул с себя шкуру. Из одежды на мне была лишь набедренная повязка. Обнажённый торс испещрён порезами и уколами разной степени свежести. Побаливала правая нога и правая лопатка. Чесались так, будто заживали.

Я прикоснулся к бедру, где ранее зияла кровоточащая рана, и заметил, что она совсем затянулась. Шрам ещё свежий, чесался неприятно и кожа слегка посинела на краях. Но выходного отверстия я не нащупал. А значит, всё будет хорошо.

Прислушиваясь к раздававшимся снаружи командам, я слез с лежака, протестировал, насколько уверенно стою на ногах, и принялся одеваться. Рядом с лежаком кто-то предусмотрительно оставил чистую рубаху и штаны.

Одевшись, я подошёл к входу. И замер на мгновение, с ужасом представляя, что сейчас увижу. В памяти намертво отложилась картина кровавой расправы. И самое страшное было то, что за неё ответственен именно я.

- Слава анирану! - два солдата-стража отсалютовали, едва я отодвинул подол.

Я не ответил и прищурился: ничего не напоминало о том, что произошло здесь вчера. Ни единого трупа на земле. Ни лошадиных, ни человеческих. Телеги исчезли. Вместо них продолжалась работа над восстановлением королевского тракта. Все вырытые окопчики и ямы уже закопали. Тела и мусор убрали. По правую руку, у самой опушки, и по левую, почти на полкилометра, бурлила жизнь. Повсюду установили шатры. Длинные, многоместные. Раздавался стук топоров: лес безжалостно валили. В нескольких шагах от меня в тесном кругу собралось командование армии Астризии. Я успел рассмотреть тех, кого знал: обер-коммандера Хегарата, коммандера Кархарадона, Вилибальда.

Значит, подкрепление уже подошло. То есть, прошло больше, чем один день.

Услышав от охраны слова, прославлявшие анирана, оживились и остальные. Хегарат с соседями враз обернулись, заметили меня и торопливо зашагали навстречу.

- Слава анирану! С победой! - незнакомый парень закричал чуть ли не в ухо.

Его поддержали множество голосов.

- Слава анирану!

- Слава!

Я всё ещё чувствовал себя неуверенно, но, кажется, начал понимать, что происходит.

- Аниран, ты очнулся! - воскликнул Хегарат. - Раны всё же оказались не так страшны, - он задержался на секунду-две, а затем прикоснулся рукой к своей груди и уважительно поклонился. - Это великая победа, аниран, должен признаться. Ты не стал дожидаться и справился своими силами. Сотник Вилибальд, едва прибыв, лишь освидетельствовал победу. Мои поздравления.

Я поморщился, потому что не смел считать "великой победой" то, что я натворил. Я бы назвал это "великой резнёй". Вспомнить бы ещё, как всё происходило.

- Практически ничего не помню, - пожаловался я. - Наверное, огрели по башке. Что произошло?

- Скромничаешь? - засмеялся Хегарат.

Видимо услышав радостные крики, увидев, как радостные солдаты бросают свои дела и мчат к центру временного лагеря, прибежали Иберик, Сималион и Феилин. Мастер Сималион без слов заключил меня в объятия и долго не выпускал.

- Ты всё же справился... Опять, - прошептал он.

Феилин и Иберик выглядели чуть более испуганными. Но заметив, что со мной всё в порядке, тоже полезли обниматься. Только Иберик вёл себя немного странно и не выражал особой радости. Он выглядел крайне озадаченным и растерянным.

- Сотник Вилибальд сообщил мне, что когда он прибыл, всё уже закончилось, - между тем продолжил говорить Хегарат. - Разгорячённые битвой смельчаки помогали раненным и искали выживших...

- А пленники? Что с пленниками? - я принялся испуганно вращать головой.

- Все уже напоены, накормлены и отмыты. Отдыхают, - Хегарат махнул рукой в сторону берега, где в правильные ряды выстраивались походные шатры. - В прошлый рассвет ещё подошли те, кто скрывался. А потом ещё два охранных десятка подтянулись. Сейчас с нами не меньше двух сотен простолюдинов.

- А сколько времени уже прошло, как я..., как я...

- Треть декады без сознания, - сочувственно произнёс Хегарат. - Но твои люди сказали, что тебя лучше не трогать. Что аниранское тело восстановится, если дать ему покой.

Мысленно я поблагодарил Сималиона и остальных. Они видели меня таким раньше и знали, что лучше не вмешиваться.

- Прости, аниран, но я взял на себя смелость и уже подготовил указ о твоём награждении орденом имени Аскольда Первого, - торжественно произнёс Хегарат. - Указ будет передан на рассмотрение Его Величеству и, не сомневаюсь, утверждён.

- За что? - я окончательно растерялся.

- Снова скромничаешь? - обер-коммандер удивился, но смотрел с неподдельным уважением. - Противник разгромлен! Потери: сто пятьдесят три погибших против наших шестерых. Величайшая победа в истории Астризии!

- А раненые? - от ужаса я аж побелел.

- У нас - семнадцать солдат, у противника - лишь один. Чудом уцелел во время сражения, как мне рассказали. С остальными никто не церемонился.

Я тяжко вздохнул: похоже, солдаты поняли мой приказ слишком буквально. Даже не мой. А приказ той хрени, приказавшей убивать всех без разбору. Пьяных к тому же. Испуганных, обезоруженных и обалдевших...

- Приведите пленника, - Хегарат опять совершил небрежный жест рукой. - Только больше не бейте. Ему ещё предстоит долгий путь в Обертон.

Восторга я не испытывал. И получать орден за резню тоже как-то не хотелось. Хотелось оправдаться перед самим собой. Хотелось найти хоть одну причину, почему стоило нарушить обещание, данное горным дикарям. К тому же нарушать таким бесчеловечным способом.

Зазвенели цепи. С застёгнутыми на руках и ногах кандалами, не особо вежливые конвоиры тащили Кавохая. Тот выглядел изрядно помятым, свою статусную повязку потерял, но держался на ногах и не падал.

Но когда я увидел лицо в кровоподтёках, сожаление испарилось. Всё же это был враг. А жалость к врагам - это перебор.

Кавохая поставили передо мной. Несомненно, ему досталось. Уверен, солдаты отпинали бесчувственное тело ногами. Но хорошо хоть постеснялись заколоть лежачего.

Кавохай же смотрел на меня с безразличием. Как обречённый. Ничего осуждающего в его глазах я не заметил. Лишь спокойствие и покорность.

- Этого разбойника я прикажу доставить в столицу, - Хегарат морщился от брезгливости. - Где его вздёрнут на площади при всём честном народе. Чернь должна знать, что армия сильна и не позволит никому безнаказанно грабить страну.

К подобным словам Кавохай остался равнодушен. Он смотрел только на меня.

Признаться, отчасти я был согласен с необходимой показушностью в виде петли на непокорившейся шее. Даже был согласен выделить эскорт. Всё же это не просто бандит. Это - лидер банды. Я это точно знаю и могу объяснить остальным.

Но посетившая меня идея, которую я успел обсосать в течение нескольких быстрых секунд, понравилась мне куда больше.

Какой смысл от ещё одного трупа? Что он даст? В масштабе происходящих событий и событий, которые должны произойти, смерть этой ничтожной фигуры на потеху озлобленной толпе бессмысленна. Но что если превратить эту фигуру из ничтожной в такую, которая, возможно, принесёт пользу? Почему не превратить глуповатого и диковатого разбойника в глашатая? Почему не дать шанс вернуться домой и рассказать о том, что он тут увидел? Пусть поделится. Пусть напугает башей. Пусть расскажет Белому Великану. Пусть сообщит всем, кому сможет сообщить, что времена гоп-наскоков, что времена безнаказанных грабежей прошли. Живой он может принести куда больше пользы, чем мёртвый.

- В шатёр его, - приказал я. - Я хочу с ним поговорить.

Оспаривать приказ никто не осмелился. Хотя многие удивились.

Сималион стал на страже и не пустил всех желающих. Зашли только мои друзья, Хегарат, коммандер Кархарадон, Вилибальд и сам Кавохай.

- Ты нарушил клятву, анирнан, - Кавохай заговорил сразу, едва количество свидетелей значительно уменьшилось. - Триединый тебе этого не простит.

- Или я не прощу Триединому, что он сотворил со мной и этим миром, - хмыкнул про себя я. А вслух произнёс: - Я знаю, что не простит. Я корю себя за то, что не смог сохранить все жизни, которые сохранить хотел. Пусть даже многие из тех, кто пал в бою, жить не заслуживали. Но я сохраню жизнь твою.

- Кх-м, - кашлянул Хегарат. Открыто возразить постеснялся, но намекнуть, что возражает, нет.

- Отправляйся к руинам Халтберна, - я подошёл к Кавохаю практически впритык. - К руинам города, что разрушили те, кто пришёл с острова. Если выживешь в пути, если доберёшься до кораблей, если увидишь, что твои люди ещё там, плыви домой. Возвращайся и передай башам - иду на них! Все они, весь ваш остров, и даже Белый Великан неизбежно получат то, что заслужили... Ступай, Кавохай. Я дарую тебе жизнь... Сималион. Сималион, ключ. Сними с него кандалы.

В шатре стало так тихо, что можно было услышать всплески у реки и хохот за тонкими стенами. Никто ничего не сказал, когда мастер Сималион отпирал замки.

Кавохай потирал запястья и с удивлением смотрел на меня.

- Это неразумно, аниран, - поморщился обер-коммандер. - Враг не заслуживает снисхождения.

- Я дал ему слово, - тихо сказал я. - И намерен сдержать хотя бы часть его... Сималион, распорядись, чтобы ему дали коня и полную сумку с провизией.

Кавохай так ничего и не сказал до самого момента, когда под присмотром его вывели из шатра и помогли забраться в седло. И хоть рядовые солдаты продолжали коситься, никто не осмелился вмешаться.

- Я не просил о снисхождении, но ему рад, - произнёс Кавохай, приняв в руки вожжи. - Но это ничего не меняет. Если ты придёшь в мой дом, я буду сражаться с тобой так же, как ты сражался со мной в доме своём. И не могу сказать, что на этом всё. Горы велики. Они не прощают позора. Они мстят за позор... И уж подавно не простят угроз те, кому ты пытаешься угрожать... За тобой придут, аниран. И, возможно, раньше, чем ты думаешь... И-ха-а! - в этот раз оставив за собой последнее слово, Кавохай резко дёрнул поводья и застучал лошадиными копытами по мосту с такой скоростью, будто опасался очередного обмана. Однажды я нарушил данное ему обещание, и он стремился удалиться, чтобы не дождаться повторения.

- Надеюсь, аниран знает, что делает, - прокомментировал Хегарат, наблюдая за удаляющимся крупом.

- У меня нет выбора, - очень тихо сказал я. - Встреча с Белым Великаном неизбежна.

- Ну, что ж. Раз так, то она неизбежна для нас всех, - обер-коммандер не хотел больше обсуждать неважный вопрос и переключился на вопрос насущный. - Враг разбит, аниран. Какие дальнейшие планы? Мы собрали богатый улов, освободили пленников. Весть о победе разлетится до самых отдалённых окраин. Какие у тебя планы на будущее?

Провожая взглядом всё отдаляющуюся и отдаляющуюся точку, я приходил к выводу, что всё же принял правильное решение. Щелчок по носу пойдёт башам на пользу. А вызов, который от моего имени бросит Кавохай, если доберётся до острова, несомненно спровоцирует. Следовательно, ответный удар неизбежен. Вопрос лишь во времени. Значит, мне нельзя его терять. Надо подготовиться. Надо приступить к осуществлению тех планов, которые я задумал в отношении северных земель.

- Обер-коммандер, созывай совет. Прямо здесь перед вами я озвучу свои планы.

- Ты хорошо себя чувствуешь, милих? - обеспокоенная гримаса не покидала лицо Иберика. - Может, отдохнёшь?

- Всё в порядке, мой друг. Я готов двигаться дальше...

Часть 6. Глава 17.

Хегарат решил все организационные вопросы очень быстро. Во временном лагере сейчас находилась почти тысяча человек. Большая часть из них - военные. Я попросил пригласить всех от звания сотника и выше. А когда на раскладном столе в тесном помещении расстелили карту, попросил у всех внимания.

- Время близится, смелые воины Астризии, - торжественно заявил я. - Время возрождения. Слух о появившимся аниране вернул людям волю к жизни. Уже две зимы собираются урожаи. Две зимы приходят рекруты. Две зимы мы увеличиваем численность армии. И, надеюсь, положительная тенденция продолжится... Время бездействия подошло к концу. Моя задача... Ваша задача... Наша с вами задача превратить возрождающуюся армию Астризии в крепкий кулак. В безжалостный кулак, которым она повергнет наземь каждого, кто рискнёт проверить её на прочность. С помощью этого кулака мы возьмём под контроль все земли, испокон веков принадлежавшие Астризии. Мы усилим своё влияние на Западе. Мы возродим Север. Мы покажем Востоку, кто истинный его хозяин. И мы вернём... Да! Мы вернём Юг! Мы вернём Декедду, и через её порты вновь получим прямой доступ к Флазирии.

Но двигаться надо постепенно. Не кидаться в каждую бочку затычкой, а выбирать приоритеты. Я считаю, что самый главный приоритет для нас сейчас - это Север. Мы должны показать, кто в доме хозяин. Мы должны остановить набеги. Мы должны отбить желание воровать наших детей. Не словом, а мечом, несомненно.

- Поэтому задача номер раз: прямо в этом месте, - я уверенно потоптался по земле, на которой стоял. - Создать укреплённый форпост. Прямо здесь, на этой реке. Окружить его системой укреплений, провести фортификационные работы на каждом из берегов. Превратить мост, эту живительную артерию, в непроходимый для врага барьер... Я понимаю, конечно, что дело это долгое и трудное. И что непроходимыми не бывают даже каменные стены. Но нет ничего невозможного. Здесь будет создана Северная Армия. Здесь станет большой гарнизон верных солдат Астризии. К зиме гарнизон и местные жители, которых гарнизон возьмёт под свою опеку, возведут в этих землях деревни, вскопают поля и вырастят овёс. К зиме всё должно быть закончено и подготовлено для следующего шага - для весеннего похода на север. Дальше к руинам Халтберна.

- Ты хочешь восстановить Халтберн, аниран? - Хегарат смотрел на меня вопросительным взглядом.

Я утвердительно кивнул:

- Но не только для того, чтобы возродить величие Северной Твердыни. Не только для того, чтобы остановить набеги и обеспечить защитой окрестные земли. А для того, чтобы создать фундамент. Основу для будущего вторжения в Кондук.

В шатре опять воцарилась тишина. Она и ранее, в принципе, стояла. Но сейчас, мне показалось, местные вояки даже прекратили дышать. Хорошо хоть от страха никто зубами не стучал.

- Кх-м, - обер-коммандер развязал тесёмку на вороте рубахи, будто ему действительно было тяжело дышать. - Остров Темиспар неприступен, аниран. Систему береговых укреплений невозможно преодолеть. Судовой проход знают лишь капитаны, верные самфунну. Секретом никто не станет делиться.

- К тому же наёмные воины башей не чета регулярным войскам, - коммандер Кархарадон тоже поморщился. - Они умелы и знающи. Их знания щедро оплачиваются наличным золотом. Ни в одной сокровищнице, ни у одного правителя в нашем мире нет столько золота, сколько есть у башей. При желании, они легко могут кинуть клич и позвать к себе на служение каждого умелого бойца. И пообещать гораздо больше, чем можем мы.

- Я убеждён, вы тоже способны создать не менее могучую армию, - не согласился я. - Рекруты будут идти постоянно ещё в течение нескольких зим. Ваша задача состоит лишь в том, чтобы обучить их. Подготовить к тяжёлым временам. Но самое главное, воины армии Астризии будут сражаться не за бессмысленные жёлтые монетки. В долгосрочной перспективе эти монетки не значат ровным счётом ничего. Они будут сражаться за веру. За веру в спустившегося с небес посланника. За того, кто обещал спасение их миру. Кто делами своими, кто поступками доказал, что он способен справиться. Мотивация, рождённая пониманием, что у этого мира всё же есть будущее, разобьёт в пух и прах мотивацию, основанную на личной выгоде. Смерть за веру, что по этой земле вновь побегут детские ножки, не сравнится со смертью за веру в личную наживу. Это абсолютно разные величины.

- Возможно, в этом что-то есть, - согласился Кархарадон.

- Мощь армии Астризии должна базироваться на трёх столпах, - продолжил я. - Вера, что аниран исполнит свою миссию. Её численность. Её способность побеждать. Начало уже положено. Дальше лишь необходимо двигаться вперёд. Мы создадим здесь форпост. Мы укрепим его. Мы подготовим его к марш-броску далее на север следующей зимой. Мы заново отстроим Халтберн, подведём войска к Шамассу и Мармассу и заставим Его Святейшество одуматься. Мы вторгнемся на Восток... Да, вторгнемся! Если придётся, мы возьмём осадой Плавин. Мы подчиним Винлимар. И мы - я даю вам обещание, сотники и коммандеры Астризии - вернём те земли, что у вас давно отобрали. Мы вернём Декедду. Это - план минимум. Крепкая армия и полный контроль над всеми исконными землями. Ну а дальше... Дальше мы посмотрим, что решат баши. Так или иначе, набеги будут прекращены. Ни один ребёнок больше не отправится в трюме на северный остров. А если баши всё же осмелятся, мы сотрём их в порошок.

Некоторое время офицеры молчали. Опять... Или пытались осознать и примириться с планами анирана, или представляли, насколько непросто будет выполнить все эти планы.

- Для укрепления второго столпа, о котором ты говорил, аниран... Имею в виду - численность армии, необходимо действовать быстрее, - обер-коммандер задумчиво чесал подбородок. - Мало набирать в рекруты лишь тех, кто пожелает вступить в армию. Необходима мобилизация. Массовая.

- Если придётся, то обязательно, - ничуть не сомневаясь, ответил я. Ранее я обсуждал этот вопрос с Яннахом. И был крайне рад, что Хегарат тоже умеет соображать. - Но для этого придётся показать жителям Астризии, что всё это для их блага. Нужны не только победы. Нужна демонстрация могущества. Уничтоженное бандитьё, отправленные на каторгу или прощённые за невеликую тяжесть вины дезертиры. Крепости на северо-западном побережье. Нужна крепкая вера в деятельного анирана, а не в смирение. В общем, дел невпроворот... Но здесь. Именно здесь просто необходимо продемонстрировать мощь. До зимы форпост, соединивший оба берега в укреплённую крепость, должен быть готов! Вас обеспечат всем необходимым: провизией, конной тягой, вооружением, золотом. Я позабочусь об этом. Обозы будут идти, не прекращаясь... Вам лишь придётся увеличить гарнизон минимум до тысячи человек и подготовиться к весне. Ибо весной именно отсюда мы выдвинемся в сторону Халтберна.

- Сюда зима придёт быстрее и уйдёт позднее, - хмыкнул Хегарат. - Это всё же северные земли.

- Потому приступать к постройке надо как можно быстрее, - согласился я. А затем по очереди осмотрел задумчивых офицеров. - Есть желающие остаться? Или ждать приказа о назначении из столицы?

- Нет необходимости, - Хегарат ответил быстрее, чем кто-либо. - Я останусь. Подготовлю укрепления и возглавлю Северную Армию. А весной, если аниран не передумает, именно я поведу армию к Северной Твердыне. Аниран не против?

Обер-коммандер смотрел на меня так пристально, будто в этот раз желал не только понравиться, но и лелеял надежды. И я, принципе, понял его взгляд. Но смещать в обозримом будущем Яннаха и ставить вместо него Хеггарата, не собирался. Как мне кажется, и тот, и тот вполне на своём месте. Этот, правда, стремится что-то доказать лично мне.

- Я прибуду с инспекцией следующей весной, обер-коммандер. Тогда мы с вами вдвоём и решим, что делать дальше, - весьма обтекаемо ответил я.

Но такой ответ вполне удовлетворил чересчур амбициозного вояку.

- Не переживай, аниран. Всё будет сделано. Сторожевой Лагерь в надёжных руках. Я давно перерос его. Там моё присутствие не требуется. Здесь же я смогу продемонстрировать всё, на что способен. Все, кто со мной прибыл, не посрамят себя.

От меня не укрылось порывистое движение: старший сын Каталама - Вилибальд, словно дёрнулся после слов обер-коммандера. Глаза округлились, руки замельтешили. А затем он уставился на меня отчаянным взглядом.

Сначала я не сообразил, в чём дело. Пробудившиеся воспоминания помогли.

- Обер-коммандер, оставьте при себе всех коммандеров и сотников, какие пожелают остаться. Но сотник Вилибальд, я считаю, должен вернуться в Сторожевой Лагерь и продолжить обучение. Он отвезёт приказ подготовить обоз с провизией и отправить вам на помощь ещё пять сотен солдат. Но сам продолжит набираться знаний.

- Я не против, - Хегарат поморщился, но всё же согласился. Ценил он Вилибальда не меньше меня.

Правда я так поступил, не потому, что ценил парня, а потому, что быстро догадался из-за чего он с таким ужасом слушал о том, что ему предстояло провести в этих северных землях почти целую зиму. Воспоминания о трепетных словах Вилибальда в адрес незнакомой мне девушки заставили принять быстрое решение вернуть его к ней.

Вилибальд не посмел подать голос без разрешения старших, но благодарно улыбнулся мне, намекая, что его опасения я верно оценил.

- А чем ты займёшься, аниран? - задал вопрос коммандер Кархарадон. - Общие намерения мы поняли. Но какие планы лично у тебя?

- За Север я теперь спокоен, - ничуть не лукавя, сказал я. - Вы создадите мне крепкий фундамент... Но в Сторожевой Лагерь я не стану возвращаться. Я вернусь в столицу... Осень на носу. А за ней придёт зима. Я должен вернуться и посмотреть, как дела у мастер-коммандера, как дела у Его Величества. Выслушаю, что мне скажет посол острова Темиспар - тирам Гвелерг. И, если придётся, дам старт мобилизации... К тому же в Обертон едет моя женщина. Я хочу провести с ней время, хочу провести время с сыном...

При упоминании о сыне все офицеры, находившиеся в помещении, по-доброму заулыбались.

-...А ближе к весне, если ничего не поменяется, вернусь в Сторожевой Лагерь и продолжу обучение. Ну а как окрепнут дороги, прибуду сюда. Вместе мы выдвинемся на север и оценим возможности восстановления Северной Твердыни.

- Работы будет много. Не меньше, чем работы здесь, - согласно закивал головой Хегарат. - Но, уверен, мы справимся... Аниран, когда решишь отправляться, сообщи. Я выделю в сопровождение десяток лучших солдат.

- Спасибо, обер-коммандер. Я этого не забуду... А сейчас неплохо было бы перекусить. А то чувствую себя, будто иссушенным. Кожа к костям прилипает.

Мой намёк поняли. И быстро организовали котелок с кашей, бокал с вином и жаренные куски конины. Конина на вкус была, мягко говоря, так себе, но я не стал привередничать и просто поглощал калории. Мой организм нуждался в восстановлении.

Насытившись и прикончив даже добавку, я почувствовал себя лучше. Заживающие раны практически не болели, а лишь чесались. Совесть затихла и не напоминала ежесекундно, какое я чудовище. Да и настроение пошло вверх. Всё же мы наголову разгромили тех, кого долго преследовали. В этом и был смысл преследования.

Я не желал питаться в одиночку, заперевшись в шатре. Я сидел у котла, смотрел по сторонам, видел, как проходит подготовка к будущему строительству, принимал комплименты от проходивших мимо солдат и ощущал, что сегодня здесь зарождается нечто великое.

Но настроение слегка подпортил мой верный товарищ Иберик.

Во время трапезы он наблюдал за мной с опаской. Поглядывал исподтишка, и отворачивался, когда ловил на себе мой взгляд. Нервно почёсывал лысую головешку и морщился, будто размышлял о чём-то неприятном.

Таким его я ещё не видел. Парень явно чувствовал себя растерянным. А потому, после трапезы, я подошёл к нему и пригласил на разговор. Иберик со мной прошёл огонь и воду. Я обязан был понять, что с ним не так.

Мы зашли в выделенный анирану шатёр. Я закрыл подол и предложил парню присаживаться.

- Что с тобой, Иберик? - я попытался похлопать по плечу, но тот отшатнулся, будто к нему прикасался прокажённый. - Я же не слепой. Тебя что-то беспокоит?

Иберик замялся.

- Ты можешь говорить смело, - подтолкнул я его. - Ты - мой друг. Между нами не может быть секретов. Не может быть сомнений. Ты не согласен с тем, как я поступил с предводителем дикарей?

Иберик тяжело вздохнул.

- Дело не в нём. Дело в тебе, аниран...

Я сразу обратил внимание на крохотную деталь: лишь Иберик, Феилин и Сималион всегда называли меня "милих". Они видели гораздо больше других и считали, что я уже перерос имя "аниран". Имя того, кто только прибыл с небес, и не факт, что когда-либо станет спасителем. Иберик же стал одним из первых, кто поверил в меня окончательно. Он сам в этом неоднократно признавался. А теперь почему-то он вернулся к имени "аниран"...

Странно. Я утратил его доверие? По какой причине?

-...Я хочу поделиться с тобой тайной, - продолжил говорить Иберик. - Прости, что не поделился ранее. Я считал, что тебе не стоило этого знать. Но сейчас не могу не рассказать. Эта тайна разъедает меня изнутри.

- Говори, Иберик, - я понял, что парню надо выговориться.

- Ты напугал меня, аниран, - Иберик выдавливал слова через силу. - Когда горцы приняли твоё предложение, с тобой что-то произошло. Ты был не свой. В тебя будто кто-то вселился. Помнишь, как когда-то в бою с фанатиками на равенфирском тракте? Ты кричал чужим голосом. Ты сражался с такой яростью и безжалостностью, которую я от тебя никогда не видел. Тебя били, кололи, рубили. Но ты даже не обращал внимание на ужасные раны. Ты уничтожал всех, кто осмелился сопротивляться. Ты называл их "рабами" и даже топтал ногами бездыханные тела... И это почему-то подстегнуло солдат Астризии к действию. Они кричали, размахивали мечами и бросились к тебе на подмогу. Мы все рубили горцев не менее безжалостно, чем ты. Добивали израненных и молящих о снисхождении. И никого не пощадили. А ты... А ты смотрел и смеялся. Кричал чужим голосом, что рабы иного не заслуживают. Это было воистину ужасное зрелище... Именно тогда, аниран, я вспомнил предостережение примо Фелимида.

- Фелимида? - нахмурившись, переспросил я. Он-то здесь причём? Какое ещё предостережение?

- Он рассказывал мне ранее об аниранах. После той истории на королевском тракте, он потребовал отчёта о том, что там произошло. И я рассказал всё. Я не мог не рассказать... А он, в свою очередь, поведал мне о дивном двуличии аниранов. О неизлечимой болезни, которую они принесли с собой с небес.

Я едва сдержался, чтобы не закашляться. Ни хрена себе расклады. Неизлечимая болезнь, значит? Анираны больны дивным двуличием? Понятное дело, что Фелимид имел в виду моменты, когда я впадаю в безумный транс. Но болезнь? Да ещё без шансов на излечение!.. И он-то об этом откуда знает? Ведь в Книге ничего подобного не было... Хотя, стоп! Я-то ведь не всю книгу прочёл. Я прочёл то, что мне позволили прочесть. А Фелимид с жёнушкой читали всё. Отчасти поэтому их сослали в Равенфир. Неужели он изначально знал нечто, чего до сих пор не знаю я? А почему он тогда со мной не поделился? Почему поделился с Ибериком, но не сказал об этом мне? Может быть, я бы уже начал работы над поиском вакцины, которая помогла бы мне справляться с яростью. Может быть, какой-нибудь "успокоин" изобрёл.

- Почему Фелимид тебе об этом рассказал? Почему не поделился со мной?

- Я не знаю, аниран, - развёл руками Иберик. - Когда мы вернулись в Обертон, примо Фелимид вновь позвал меня. Вновь спрашивал, что происходило с нами там, на Востоке. И я всё рассказал без утайки.

Про себя я сплюнул. Иберик слишком прямолинеен. Слишком доверчив. Слишком, если можно так сказать, хорошо воспитан. Он великолепный рубака, но наивен, как ребёнок. Не соображает, что все его слова могут быть использованы против него. Да и против остальных тоже.

- Я рассказал, что видели мои глаза. Рассказал, как ты крушил деревья и излечил сам себя. Я был рад этому и хотел поделиться с ним... Но смысл напутствующих слов королевского дознавателя, когда мы покидали Обертон, дошёл до меня только тогда, когда я вновь увидел в тебе дивное двуличие, - Иберик стал мрачнее тучи. Было очевидно, что слова даются ему тяжело. Будто он собирался сообщить о предательстве. - Примо Фелимид попросил присматривать за тобой, аниран. Он сказал, что всем нам надо опасаться двуличия аниранов. Это двуличие погубит не только анирана, но и весь мир. Поэтому... Поэтому властью своей он приказал мне внимательно следить за анираном-Иваном и вонзить кинжал в спину, если я вновь увижу в нём дивное двуличие. В спину, если мне не хватит храбрости вонзить в сердце, - Иберик хлюпнул носом. Он выдавливал из себя слова, словно тяжёлые свинцовые слитки. - Он приказал убить анирана, ибо это уже будет не милих, а драксадар. Падший посланник небес, в котором пустила корни неизлечимая болезнь. Ошибка, которую не по силам исправить никому.

Иберик опять хлюпнул носом. А я, офигевший и охреневший, смотрел на него. Вот это поворот. Фелимид приказал парню прикончить меня исподтишка, если у того не найдётся сил нанести удар в сердце. Подобраться поближе и поступить как последний подлец. А Иберик - доверчивая душа, - получается, даже задумывался об этом?

Ладно, стоп. Надо рассуждать спокойно. Без лишних эмоций, не пылая по каждому пустяку. Фелимид, ясен хрен, знает куда больше, чем демонстрировал. Папаша Мириам - первосвященник Эоанит - тоже намекал на нечто подобное. На то самое дивное двуличие, которое заведёт меня на противоположную сторону добра. И эта троица - Фелимид, Мириам и Эоанит - все вместе знают куда больше, чем знаю я. И, по какой-то причине, даже от столь близких людей, как Мириам и Фелимид, я не слышал, что неоправдавшего доверие анирана надо по-любому утилизировать. Это что вообще за самодеятельность? Ладно, я понимаю их опасения. Опасения Фелимида, например. Могу, в принципе, относиться к этому с определённой степенью терпимости. Не хвататься за шашку с криком: "Я этого лживого Фелимида на куски порву!", а попытаться рассуждать рационально. Ведь я точно знаю, что со мной далеко не всё в порядке, когда ярость затуманивает разум. Но разве это лечится только кинжалом между лопаток? Разве нет иного пути?

- Королевский дознаватель приказал тебе убить меня? - напрямик спросил я поплывшего Иберика. Тот смотрел на меня с сочувствием и как бы извиняясь. - И что бы ты дальше делал? Ты же не аниран. Моя смерть тебе бы не дала ничего. Ты бы не смог забрать мою силу.

- Мне это было и не нужно! Я ничего не хотел! Я не хотел этого! - чуть ли не закричал Иберик. - Фелимид приказал сохранить тело анирана и доставить его в Обертон. Он сказал, что до тех пор, пока солнце всё ещё встаёт над горизонтом, есть шанс, что найдётся более достойный аниран, способный стать милихом. Если мы такого отыщем, то приведём в столицу и позволим забрать с тела анирана-Ивана частицы божественной силы. Мы будем надеяться, что новый аниран не подведёт нас. Что его воля окажется более чистой и сможет справится со злым искушением... Тогда я не понял, что он имеет в виду. Не понимаю и сейчас. Но он оставил чёткие указания, как я должен поступить, если в очередной раз увижу то, что видел уже не раз... Но я не стал.

На лице парня появились слёзы. Необходимость излить душу и внутренняя борьба спровоцировали всплеск эмоций.

- И я, кажется, догадываюсь, почему ты не стал, - я успокаивающе похлопал Иберика по плечу.

- Я не смог, аниран. Я не смог поднять руку на того, кому безгранично верил. Не смог вонзить предательский клинок, так как видел деяния анирана. Ты спас жизнь моему брату. Ты исцелил его. Ты возродил Обертон. Валензон, благодаря тебе, вновь сияет. Ты вытащил из клетки двоих: примо Мириам и младшего сына Его Величества. Ты даже сделал невозможное - ты подарил миру новую жизнь! Разве драксадар способен на это? Как я мог поднять руку на того, кто уже совершил столько подвигов? Как я мог ответить предательством на деяния того, веру в кого всё ещё сохраняю? Нет, я не мог! Я уверен, примо Фелимид ошибается. Ты сотворил гораздо больше добра, чем от тебя ожидают зла. Даже после увиденного, я всё равно не верю, что отныне ты будешь творить только зло. Всё это неправда!

Иберик выговорился. И, судя по суровому лицу, на котором очень быстро начали высыхать слёзы, для себя он всё решил окончательно. Моя же задача состоит в том, чтобы развеять остатки сомнений. Я не хочу оглядываться. Я не хочу ожидать от одного из самых верных своих друзей подлого удара в спину. Пусть даже отчасти его опасения оправданы. Я сам очень боюсь таких опасений, и во что могу превратиться, если не научусь справляться с гневом.

- Всё хорошо, мой друг, - его плечо я крепче сжал. - Посмотри на меня. Посмотри на меня! Видишь? Я сижу перед тобой. Точно такой же, каким был раньше. Я разговариваю своим голосом, я смотрю своими глазами. Я - всё ещё я. И таким я останусь навсегда. Те испытания, которые мне предстоит пройти, уверен, не будут простыми. Но я с ними справлюсь. Я выдержу. А для того, чтобы мне не пришлось справляться в одиночку, мне нужен ты. Я должен быть уверен в тебе. Я не желаю верить, что один из моих вернейших соратников способен нанести подлый удар. Не хочу ожидать этого. Я обещаю лично тебе, сейчас, когда мы разговариваем один на один, что обязательно дойду до конца. Что не брошу. Что не сверну по дороге. Я точно знаю, что могу спасти ваш мир, потому что уже доказал, что это возможно. И я это сделаю. Но мне нужен настоящий друг. Верный соратник. Непоколебимый воин, который плечо к плечу пройдёт со мной весь путь. Потому что в глубине души настоящий друг уже знает, что я - не аниран. Я - милих.

- Я не подведу тебя, милих, - Иберик рухнул на колени и вонзился лбом в мои ладони. - Прости меня. Прости моё малодушие. Я должен верить тебе и верить в тебя, а не сомневаться. Обещаю, этого никогда не повторится.

- Я верю тебе, Иберик. Ибо знаю тебя очень хорошо. Более преданного друга у меня нет в этом мире, - я поднял парня с ног и крепко обнял его. - И обещаю, что тоже оправдаю твоё доверие... Но о нашем сегодняшнем разговоре не нужно никому знать. Это всё останется между нами, хорошо?

- Конечно, милих.

- И ничего не рассказывай Фелимиду. С ним у меня будет разговор отдельный.

Иберик судорожно сглотнул, но всё же нашёл силы кивнуть головой.

Он зря опасался за королевского дознавателя. Убивать его я не стану. Всё же Фелимид клялся мне жизнью. Он тоже верит в меня. Верил, по крайней мере... Но с ним я обязательно разберусь. Ясен пень, не прикажу отправлять на плаху, но разговор между нами получится непростой. Я потребую не только объяснений, но и более подробной информации. Хватит с меня недомолвок.

- С тобой всё будет хорошо, парень, - я отстранился и ещё раз похлопал Иберика по плечам. - Просто верь в меня. Для меня это крайне важно.

- Спасибо, что выслушал, милих, - Иберик уже не пускал сопли, а счастливо улыбался. - Признаться, мне было крайне тяжело хранить секрет и ждать, случится ли опять то, что уже случалось. Но я рад, что ты позволил мне рассказать. Теперь я больше не боюсь.

- Не за что.

- Но я бы хотел тебе рассказать ещё кое-что...

Я нахмурился: кто-то ещё желает насадить меня на вертел? Может, кто-то плетёт козни?

- Что-то ещё произошло?

- Да, - кивнул Иберик. - И, наверное, серьёзное: Его Высочество принц Трифин осрамился.

- Что??? - мои глаза вылезли их орбит. В каком смысле "осрамился"? Что ещё произошло, пока я был не в себе?

Я натурально принялся прыгать взглядом по углам шатра, надеясь увидеть прячущегося Трифина.

- Я считаю, что ты должен знать, милих. Когда завязалась битва, когда верные солдаты увидели, что ты сражаешься в одиночку, когда устремились на помощь, Его Высочество растерялся. Я успел заметить, как дрожит обнажённый меч в руке. Я видел, как он стоял на месте, будто прикованный. А затем... А затем он упал на колени, и его начало выворачивать наизнанку.

Я офигел окончательно. Неужели по-настоящему умелый рубака испугался? Неужели сдрейфил? Трифин - не рекрут, который первый день в армии. Его с детства натаскивали. Он четыре года провёл в Сторожевом Лагере. Он уже обладает крайне важными для этого дикого мира навыками, которые могут помочь во многих делах. Чёрт возьми, он же грезил битвами! Он же мечтал доказать свою полезность! Что с ним случилось?

- Объясни. Я не ослышался? - я потребовал объяснений.

- Я лишь видел, как он стоял на коленях и извергал содержимое. И, к сожалению, не один я это видел. Мимо него пробегали солдаты. Косились презрительно. А позже мастер Сималион поделился со мной опасениями после разговора с Его Высочеством. Мастер считает, что Его Высочество, осознав своё малодушие, потерян. Он не желает никого видеть, не желает ни с кем разговаривать. Мастер считает, что Его Высочество боится, что уже утратил уважение в армии. Что слухи разнесутся со скоростью ветра. И что теперь его будут только презирать.

Я обречённо протёр глаза: только этого мне не хватало. Нет ничего хуже чем командир, утративший уважение подчинённых. Ладно, пусть Трифину до "командирства" так же далеко, как от Земли до звезды Альфа Центавра, но всё же он совсем непростой человек. Он - принц. В перспективе, величина более великая, чем даже главнокомандующий. Ему непозволительно публично блевать. Ему непозволительно малодушничать. Он обязан быть примером для подражания, а не объектом насмешек. Он вёл себя в Сторожевом Лагере как мега-звезда. Открыто демонстрировал, какая разница между ним и всеми остальными. И он что, в первом же бою осрамился? Жаждал славы и сражений, а, в итоге, упал на колени и сотрясался в судорогах? Просто катастрофа...

- Опасается он не зря, - тихо пробормотал я. - Спасибо, что рассказал, Иберик. Я займусь этим вопросом... Я обязан его решить.

- А что делать нам? Что мы будем делать дальше, милих?

- Собирайтесь. Скажи мастеру Сималиону и Феилину, что через пару рассветов мы отправимся в Обертон. Подготовьте всё. А я пока разберусь с Трифином.

Успокоившийся Иберик кивнул и покинул шатёр. А я, только сейчас вспомнив, что не видел принца с момента пробуждения, решительно отодвинул полог вслед за Ибериком и отправился на поиски. Я потратил не менее получаса, чтобы его отыскать. Я не спрашивал у каждого солдата, не видел ли кто принца. Ибо небезосновательно опасался услышать в ответ презрительные смешки. Я отыскал Сималиона, перекинулся с ним парой слов, а затем отошёл от берега аж на расстояние, когда из лагеря перестали доноситься смех и шум подготовительных работ, чтобы отыскать того, кто устроил себе добровольную ссылку.

Принц Трифин, понуро склонив голову, сидел у берега на корточках. Его дорогой меч вместе с поясом валялись на песке, а сам принц бессмысленно что-то чертил на берегу, поглядывая на глубокие воды реки.

Про себя надеясь, что этот дуралей не задумал покончить жизнь самоубийством, я дал о себе знать лёгким покашливанием.

Трифин встрепенулся. Но увидев, кто пожаловал в гости, принялся мять пальцы. Его красивое мужественное лицо покрылось красными пятнами.

- День добрый, Ваше Высочество, - поздоровался я. - Почему Вы не со всеми? Почему не помогаете строительству?

- Ты не знаешь? - Трифин насупился, отвернулся и вновь присел на корточки.

- Просветишь, может быть? - я планировал подстраиваться и действовать по обстоятельствам.

- Ты разве не видел, аниран? - хмыкнул тот. - Ты сражался, как зверь. Простые солдаты тоже не отставали, - принц, я заметил, на секунду надул щёки, будто вспомнил ужасные моменты, спровоцировавшие рвоту. - И лишь я не смог. Я один.

Я точно ничего не видел, потому что не помнил. Но сообщать об этом принцу не собирался ни в коем случае.

- Объясни, почему? - мягко подтолкнул я.

- Ты сейчас серьёзно, аниран, или издеваешься!? - принц нахмурился раздражённо.

- Разве я бы посмел издеваться над принцем великой страны? Разве посмел бы издеваться над тем, кто важен не только для меня, но и для будущего?

- Не знаю, - буркнул Трифин. - Почему бы и тебе не поиздеваться надо мной...

Из сего небольшого предложения я сделал вывод, что кто-то уже попытался "поиздеваться". Это было крайне скверно, но не критично.

- Так, ладно, - я принял решение не сюсюкаться. Посмотрим, как получится. Всё же мотивировать молодых неумёх я умел. - Ты немножко попечалился о самом себе. Это понятно. А теперь рассказывай, что произошло и почему произошло.

Трифин нахохлился и сложил руки у груди. Крайне выразительная поза.

- Поведение, весьма достойное принца, - я постарался, чтобы моя усмешка получилась не слишком презрительной. - Ты думаешь, ты особенный? Думаешь, лишь тебе знаком страх? Лишь ты один не смог переступить черту?

- Не понимаю, о чём ты, аниран, - Трифин позу не поменял.

- Это ведь был твой первый бой, верно? - поинтересовался я. - Имею в виду, такой бой, где во все стороны летели кишки, где отрубались конечности, где стонали и рыдали, где просили пощады и не получали её?

Трифин молча смотрел на речную гладь.

- Для меня первый бой в моём столь далёком, но столь похожим на твой мире выдался совсем непростым, - я решил, что хуже не будет, если я немножечко совру и расскажу весьма поучительную для этого момента историю. - Я был зелёным гладиатором. Новичком. Меня продали в рабство в юном возрасте и обучали военным премудростям...

Я заметил, как Трифин начал косить на меня глазами. Подробностей о предыдущей жизни анирана он не знал никаких. Но слово "гладиатор", я уверен, ему точно знакомо.

-...Но одно дело обучаться, а другое дело встретиться с противником лицом к лицу. Ты не представляешь, как дрожали мои колени, когда нас десятерых выводили на ристалище. Я думал, я умру перед решёткой в ожидании, когда она откроется. Я смотрел через неё и представлял, кто меня ждёт. Я молился, чтобы это оказался какой-то щуплый войлок, которому я размозжу череп с одного удара. Я знал, что деваться мне некуда. Что меня не пощадят. И что если я не одержу победу, следующего рассвета не увижу... От этого осознания меня просто трясло, Трифин. Меня учили оставаться спокойным. Не дёргаться и не нервничать. Помнить уроки наставников и не поддаваться страху. Но я поддался. В свой самый первый бой, в свой самый важный бой, от которого зависело, доживу ли я до нового восхода, я едва удержался, чтобы не бросить меч и побежать. Понятное дело, убежал бы я недалеко. Меня бы настигла стрела или копьё. А затем моё тело закопали бы в яме, где вместе со мной гнили бы трусы и предатели... Но я смог одолеть свой страх. На дрожащих ногах я ступал по песку, когда выходил на арену. Я осознал, что единственный для меня выход - это победить. Победить не врага, победить себя. Убежать я не смогу. Не только с арены, но и от себя. И мне ничего не оставалось, кроме как успокоиться, вспомнить, чему меня учили, и показать всем, кто я есть. Я могу сколько угодно бояться, сколько угодно блевать. Но я обязан победить свой страх, чтобы выжить.

- И ты победил? - тихо спросил Трифин.

- Я же сижу сейчас перед тобой, - спокойно ответил я. - Запомни, что я тебе скажу, принц Астризии. Неважно как сильно ты ударился при падении. Неважно как больно тебя бьют. Важно, сможешь ли ты после этого подняться. Важно, научишься ли ты побеждать свой страх. Это самое главное, что должен уметь мужчина. Он может не уметь танцевать, может не уметь петь, может не уметь драться. Но он обязан уметь побеждать страх. Он не может себе позволить бояться.

- Я... Я не знаю, что со мной произошло, - прошептал Трифин. - Мои ноги будто кольями прибили к земле... Я никогда не видел ранее, как после одного удара отделяется голова от тела. Я никогда не видел столько крови... Мои руки превратились в лёд. Не смогли меч удержать. Я помню, тогда я хотел лишь упасть на землю, свернуться в клубок и закрыть голову руками... Я никогда не думал, что всё произойдёт вот так. Что я не справлюсь даже с самим собой.

Я не мог объяснить Трифину, что от избытка адреналина он просто онемел. Он бы меня не понял. Но главное не это. Главное, чтобы в следующий раз с ним не произошло подобного. Ибо в этом мире для такой величины, как принц, "следующий раз" неизбежен.

- Что сделано, то сделано. Никто не может изменить того, что уже произошло. Но каждый способен делать выводы. Я хочу, чтобы вы это запомнили, Ваше Высочество. Никогда не забывайте, что страх - это смерть. Смерть не тела, а смерть духа... Вы воин, а не крестьянин, Ваше Высочество. Вы командир, а не раб. У вас нет иного выхода, кроме как научиться побеждать страх. Вы сейчас стоите перед решёткой, ведущей на арену. Она вот-вот поднимется. И назад дороги нет. Если вы не победите этот страх, до следующего рассвета не доживёте. Понимаете, о чём я?

- Да, - очень тихо ответил Трифин. Он всё так же смотрел перед собой, но из взгляда исчезла обречённость. - Кажется, понимаю.

- Иного пути нет. Ни для меня, ни для вас, - я специально добавил к тону несколько ноток суровости. И даже сжал крепкие пальцы принца. - Когда придёт время следующего боя, решётка уже будет поднята. Вам придётся сделать шаг вперёд. И, может быть, вместе с Вами вновь буду стоять я.

Я специально так сказал. Мне хотелось, чтобы принц понимал, что он не один. Что ему не только пришлось непросто, но и рядом всегда будет плечо верного друга. Что он не имеет права его подвести. Как и друг не имеет права подвести в ответ.

Трифин пристально посмотрел на меня. Сжал в ответ руку и даже нашёл в себе силы благодарно улыбнуться.

- Спасибо, аниран, - уважительно произнёс он. Наверное, никогда ранее он ни с кем не разговаривал таким тоном. - Я боялся, что ты осудишь меня. Я бы... Я бы осудил. Не боюсь тебе признаться. Но ты отнёсся ко мне с пониманием. Отнёсся так к тому, кто никогда бы не согласился понять в ответ. Это удивительно, что кто-то способен на то, на что никогда не был способен я. Это значит, мы слишком разные. Но не я принц, а ты. Ты по праву занимаешь то место, которое занимаешь. Мне не стыдно признаться тебе в этом. Не стыдно признаться, что я стою на много ступеней ниже.

- Ты ещё молод, Трифин. У тебя впереди много важных дел. Но ты научишься побеждать страх. И обязательно поможешь мне изменить этот мир.

- Сделаю всё, что в моих силах! - эмоциональность, столь свойственная третьему сыну короля, проснулась. Он на мгновение забыл о своих неудачах, забыл о проигранной битве самому себе. Он вновь стал тем, кто он есть - резким, уверенным, немного надменным воином, не видящем перед собой преград. - Если позволишь, аниран, я пойду за тобой. Если разрешишь, я искуплю свою вину. Обещаю, тебе больше никогда не придётся за меня краснеть.

- Твоя присяга принята, принц Трифин, - я отнёсся к словам принца со всей серьёзностью. Он не первый, кто передо мной произносит подобные слова, но он, несомненно, один из самых важных. На носителей королевской крови, как я уже говорил, у меня множество планов. На каждого из них. - Такой умелый воин, как ты, уверен, не посрамит ни отца, ни мать, ни анирана. Ты - со мной.

Трифин заулыбался. Затем вскочил на ноги, будто тяжеленный камень, висевший на его шее, слетел и бултыхнулся в воду. Поднял с песка своё оружие и крепко сжал в руках.

- Что мы теперь будем делать? - спросил он. - Идём дальше на север?

Я, в принципе, знал, чего хочу от принца. Но всё же решил поинтересоваться его мнением.

- А чем бы Вы хотели заняться? Вы - принц. Приказывать я не имею права. Не хотите остаться с войском? Здесь обер-коммандер начнёт строительство форпоста и организацию Северной Армии. Найдёт и для Вас занятие, я думаю.

- Не сочти за неуважение, аниран, но нет, - Трифин поморщился, но всё же признался. - Мне кажется, здесь нет тех, кто простит мои ошибки. У солдата хорошая память. И слухи разлетятся во все стороны. Я не могу тут остаться, аниран. И не могу вернуться в Сторожевой Лагерь. У меня один путь - только путешествовать с тобой.

- Это хорошее начало, - признался я. - Вскоре мы отправимся в Обертон. Я уверен, Вам бы тоже хотелось увидеть отца, мать и младшего брата.

- Терезин же и правда в столице?

- Верно. Как я и рассказывал. Уверен, и он, и родители по вам соскучились... Но в Обертон мы вернёмся не для того, чтобы пить вино. Мы продолжим обучение и продолжим прорабатывать планы. А Вы, Ваше Высочество, должны быть готовы к любому приказу анирана. И если я отправлю Вас наводить порядок в Шамасс или Мармасс, Вы отправитесь. Вы покажете и наместникам, и первосвященнику, и простому люду, кто реальная власть в Астризии. Договорились?

- Несомненно, - Трифин кивнул в стиле прусского офицера. - От своего долга я не отказывался и отказываться не собираюсь. Я буду там, где во мне нужда первостепенна. Ты лишь прикажи, аниран.

- Об этом мы порассуждаем в дороге, Ваше Высочество. Путь в столицу неблизкий. На данный момент ваша задача - подготовиться. Помогите мастеру Сималиону с организацией обоза. И сообщите обер-коммандеру о своём решении. Сообщите как солдат, а не как принц.

Когда я увидел повторный прусский кивок, а затем смотрел вслед удаляющейся спине, был крайне доволен собой. Высокомерного принца, который струсил в самый неподходящий момент, я смог и с небес спустить, и вновь вернуть к жизни. Я дал ему новую мотивацию и сбил достаточно спеси. А поскольку этот парень реально умеет работать не только руками, но и головой, в моих глазах он выглядит весьма перспективно. Куда перспективнее Терезина. Хоть тот всего лишь пацан, расти ему ещё и расти. Этот же уже вырос. И вполне будет способен заменить Тревина в Равенфире, если нам вдруг придётся идти покорять Восток. А то и действительно отправится в один из городов-близнецов, чтобы с помощью демонстрации собственной персоны укрепить власть короля. А может, и на Север я его возьму, когда придёт весна. Трифин уже сформировался. Его я могу использовать по-всякому.

Улыбаясь, я поднялся, отряхнулся задницу и, вполне удовлетворённый, отправился упаковывать свой скарб. Впереди меня ждал обратный путь в Обертон.

Часть 6. Глава 18.

В путь мы отправились через два дня. Строительство набирало оборот, осмелевшие жители северных деревень, прослышавших про великую победу, прибывали и интересовались нуждами служивых, предлагали разные варианта обмена или оставались помогать. В моём присутствии больше не было нужды. Обер-коммандер Хегарат перестал чувствовать себя "второй скрипкой" в оркестре и, что называется, расправил крылья. Посему я поспешил сбежать, как только всё подготовили.

Со мной лагерь покинули приблизительно два десятка человек. Вилибальд с напарником и двумя запасными вьючными лошадьми. Повинуясь приказу анирана, они будут ехать с нами до перекрёстка на королевском тракте, затем повернут к Сторожевому Лагерю и сообщат коммандеру Марсану о необходимости высылки подкреплений и обоза с продовольствием. Я, Иберик, Сималион, Феилин, принц Трифин и несколько солдат сопровождения отправимся прямиком в столицу, передадим подробности боя Его Величеству и попросим направить на север ещё один обоз с продовольствием и умелыми строителями, желающими подзаработать. По нашим с Хегаратом прикидкам, чтобы пережить зиму, этого вполне хватит. А с учётом, что уже начали подключаться местные крестьяне, хватит с лихвой.

Неспешно, но и не мешкая, мы двигались, ни на шаг не отходя от тракта. У тракта хватало и постоялых дворов, и колодцев с чистой водой. Мы легко находили ночлег, и так же легко находили уши, аки губки впитывавшие наши россказни.

Сиреи служили людям добрую службу. О том, что с земель Астризии королевская армия во главе с анираном изгнала очередных лиходеев, крестьяне уже знали. Они лишь требовали подробностей, требовали демонстрации аниранских доказательств и все вместе воздавали хвалу так вовремя появившемуся в их стране спасителю. Даже здесь, на северных землях, простой люд перестал смиренно ждать неизбежного конца. Здесь тоже проснулась уверенность в завтрашнем дне.

Для меня подобные настроения являлись лучшей наградой. И всё то, что я увидел на севере и в центральной части Астризии, я планировал распространить на Запад и Восток. Осталось по прибытии в Обертон окончательно определиться с направлением.

Дни сменялись днями, похожими друг на друга, как сиамские близнецы. Но не было ни дня, чтобы я не возвращался к Северному Мосту в попытках проанализировать произошедшее.

Что я видел то ли во сне, то ли наяву? Что это было? Апокалипсис? Апокалипсис для обитателей очередной планеты? Я не только видел, как из тёмного-тёмного неба на землю исходят потоки пламени. Я не только видел странных существ, сгибавшихся под тяжестью суеверного ужаса. Я, кажется, чувствовал их страх. Я питался им. Я наслаждался. Видеть, как склоняются недостойные, понимая, что они действительно недостойны, было высшей точкой осознания собственного величия.

Но кто я был? Почему произносил непонятные слова, но понимал их смысл? Почему указывал в небо огненным мечом? Неужели я увидел то, что произошло с одной из планет, на которую положили глаз непонятные Великие? Я ли стоял на вершине горы? Или всё же в моём мозгу промелькнул лишь фрагмент памяти? Фрагмент разделённой на части памяти. Разделённой вместе с частями божественной силы. Это вполне логично, если учитывать, что я стал обладателем не одной, а нескольких частиц. Подобных воспоминаний у меня не появлялось, когда я обладал лишь щитом. Это потом начались изменения.

Но самое хреновое, что, похоже, видения продолжатся. Я абсолютно не умею себя контролировать. Стоит лишь разозлиться, стоит лишь ярости подчинить меня, я полностью теряю контроль. Я даже не помню, что делаю, ибо в эти моменты мою память вытесняет что-то другое. Возможно, вытесняет память того, кто стоял на вершине горы с энергетическим мечом. А я, соответственно, в эти моменты получаю возможность погрузиться в его память. Банальный обмен. Переселение душ, что ли? И мне, получается, чтобы оставаться в сознании, чтобы не терять над собой контроль, чтобы не пугать окружающих "дивным двуличием" и не строить из себя драксадара, противопоказано злиться. Я не имею права гневаться и впадать в ярость. Я должен достичь гармонии между телом и духом. Я должен обучиться абсолютному самоконтролю.

Жаль только, что я - всего лишь человек. Не поддаваться воздействию негативных эмоций крайне непросто. Хоть я предупреждён, а значит вооружён, не факт, что следующий раз не случится. И я обязан следить за собой не менее внимательно, чем те, кто точно знает, что со мной происходит.

***

Вилибальд с ещё одним солдатом свернули с королевского тракта в сторону Сторожевого Лагеря. Иберик и Вилибальд сердечно распрощались. А Вилибальд ещё вытребовал с меня обещание, что, когда он вернётся в Обертон и представит отцу свою избранницу, я поучаствую в церемонии бракосочетания наравне с обязательным священником. И тоже благословлю брак.

Сие предложение было немного неожиданным, но я не стал отказывать парню.

Мы вновь тронулись в путь, и во время очередной ночёвки на перенаселённом постоялом дворе прибыл сирей Иберика. Своего лентяя я отправил в Равенфир с новостями для принца Тревина. Поэтому курсировал между нами и столицей лишь Сумман.

Наглая птица принесла письмо от короля. Тот сообщал, что о победе осведомлён, что послы притихли, что Яннах очень доволен, что Каталам приступил к обучению очередной тысячи рекрутов. И что пришло письмо от Бертрама, который поставил короля в известность, что супруга и сын анирана скоро прибудут в столицу. Что им нужен достойный комфорт и незаметность. И что Его Величество уже распорядился выделить под нужды анирана и его семьи всё восточное крыло королевского дворца. То место, где раньше в беседке беспечно попивал вино Эоанит.

Новости меня порадовали. А очередная экспроприация церковных владений - насмешила. Его Величество совсем осмелел. Похоже, Эоанита он вообще перестал бояться.

Засыпая в тот день, я думал о Дейдре. Думал о том, что вскоре увижу её и Элазора. А так же вспоминал очередной странный сон под воздействием наркотического дыма, где пытался разговаривать с собственным сыном.

В отличие от сна предыдущего, теперь перед Элазором я не испытывал страха. Когда он тянул ко мне маленькие пальчики, я не боялся, что он захочет отобрать мой дар. Наоборот: мне казалось, что он хочет подружиться. Что хочет посмотреть на меня и наладить контакт. Это было очень странно, ведь в моём сне Элазор выглядел постарше, чем я помню его в реальной жизни. Крохотный сопливый слюнтяй немножко повзрослел. То есть, получается, погружаясь в объятия необыкновенного наркотического дыма, в моём подсознании срабатывает какой-то триггер. Я могу видеть близких для меня людей. Как сирей позволяет изучать его память, так тлеющие листики с чудного дерева Юма дают возможность через подсознание наблюдать за Дейдрой и Элазором.

Вопрос лишь в том: почему так происходит далеко не всегда? Ведь я тысячу раз засыпал, надышавшись дымом. Почему ничего не видел раньше? Почему после сна испытывал лишь раздражение? В чём причина того, что мои сны стали так сильно переплетаться с реальностью? Неужели на это влияет не только наркотический дым, но и частицы божественной силы? Может, они словно аккумулятор для моего подсознания? Может, именно они позволяют открывать всё новые и новые способности уже не совсем человеческого организма?

Связь, несомненно, присутствовала. Но доказательств не было никаких. Я мог лишь строить догадки...

После прочтения письма, я приказал Иберику отправить ответ с сообщением, что вскоре тоже буду в столице. Что соскучился по Дейдре и сыну, и что увеличиваю темп движения.

Следующие несколько дней мы двигались с утра до ночи. Редко когда останавливались на дневной привал. Это позволило значительно сократить время в пути.

Поэтому, когда мы остановились у очередного постоялого двора на ночёвку, нам оставался последний марш-бросок. Судя по подсчётам мастера Сималиона, судя по карте и судя по словам хозяина постоялого двора, накрывшего в харчевне шикарный ужин на множество персон, мы от столицы не более чем в дневном переходе. Но поскольку торопиться некуда, как уверенно заявил хозяин, подтаскивая бочку с аройей, аниран и его товарищи могут весьма увлекательно провести время за вечерней трапезой.

В харчевню прилетел староста деревни, который, как очень быстро выяснилось, являлся родственником хозяина постоялого двора и был заинтересован, чтобы весьма важные персоны не только поделились новостями, не только хорошо отдохнули, но и оставили в этом достойном заведении энную сумму денег. И поскольку в средствах мы были не стеснены, да ещё устали после долгой дороги, банкет удался на славу. В харчевню набилось столько народу, сколько эта харчевня никогда не видывала.

Принца Трифина, который уже окончательно оклемался, я не стал выдавать жителям деревни. Его они не узнали, и он не настаивал. Поэтому роль тамады исполнял я. Я и несколько героических историй рассказал на потеху случайным слушателям, и иглой попугал, спровоцировав серьёзных мужиков на бабские вопли, и хвалу воздал гостеприимству. То есть был слегка навеселе. А потому, когда примчал неизвестный мужик с глазами навыкате, начал безжалостно трясти старосту и скороговоркой шептать ему в ухо, я был крайне удивлён.

Староста тоже залил баки. И держался на ногах лишь усилием воли. Но услышанное, видимо, заставило его быстро протрезветь. Он растолкал соседей и пролез ко мне.

- Аниран, мельник Левант прибежал, - он кивнул в сторону испуганного мужика. - Говорит, с мельницы смотрел. В Обертоне пожар, говорит. Вдали во тьме видит сполохи.

В этот момент я больше думал о мягкой перине, чем испытывал желание кого-либо слушать. И не сразу уловил смысл в словах старосты.

Но его уловил вечно трезвый Сималион.

- Что? Он уверен?.. Ты уверен!? - Сималион сурово уставился в глаза мельника.

- Мельница моя на холме недалече. В светлый день оттуда видны каменные стены. А сейчас я увидел зарево огня... Мне кажется.

В моей голове промелькнули прошлогодние картинки: умышленный поджог, пылающие дома, пылающие конюшни, сгоревшие до углей люди. Я ни сколько не сомневался, что за поджог столицы был ответственен Эоанит. Хоть, конечно же, доказательств у меня не было... И повторения я не желал. Особенно когда рядом с королём нет ни меня, ни профессора Гуляева - тех, кто может быстро взять ситуацию под контроль.

Я потёр глаза и встряхнул головой, пытаясь подчинить затуманенный разум.

- Пожар? Пожар в столице?

- Не знаю, достопочтенный. Но я не ошибся: я видел зарево.

- Где мельница? - Сималион схватил мужика за плечи.

- Прямо из харчевни до перекрёстка. Затем налево, затем прямо, затем направо, затем всё время вправо... Там увидите!

Последние слова он кричал уже нам вслед.

Первым, перепрыгивая через захмелевших посетителей, вылетел Сималион. За ним, испуганный не менее, чем мельник, принц Трифин. За ними Феилин и Иберик. И лишь я со старостой и мельником задержались. Я зацепился за кого-то ногой и растянулся на полу, а эти оба просто не выдерживали темп.

Феилин вырвался вперёд на перекрёстке. Взял наискось, перепрыгнул через ограду и указал рукой на лопасти мельницы, хорошо видные в свете лун.

Парней я нагнал у подножия холма. Деревня была весьма зажиточной по местным меркам. Сказывалось близкое расположение к столице. Тут на каждом перекрёстке горел масляный фонарь. Поэтому сориентироваться не составило труда.

Мы вместе забрались на холм и увидели лишь ночную темень; на несколько лиг в округе почти ничего не было видно. Обзор открывался шикарный, но рассмотреть можно было лишь крохотные и далёкие огоньки фонарей на перекрёстках уходящего вдаль королевского тракта. Ни крепостных стен, ни огненного зарева мы не увидели.

- Ничего не видно. Утра что ли ждать? - пробормотал Иберик.

- Выше надо, - Сималион указал на лопасти мельницы. - Заберитесь, посмотрите из окна.

Мне пришлось поступить не очень благородно: мельник и староста отставали, и я просто срезал дужку замка при помощи клинков. Увидел жернов, увидел лестницу и полез наверх. А за мной по пятам следовал Феилин.

Затрещала плохонькая деревянная лестница.

- Не лезьте больше! Не нагружайте! - прокричал я.

А через несколько секунд выбрался не небольшую деревянную площадку и прильнул к окошку. Но опять ничего не увидел.

- Видишь что? - я уступил место Феилину.

Глазастый парень смотрел, как сокол с небес. А затем резко указал пальцем прямо перед собой.

- Видел. Чуть левее оранжевые всполохи, да. Но плохо видно из-за дыма. Там густой, плотный дым. Белый такой.

Я чертыхнулся, назвал себя алкоголиком с плохой памятью и сунул руку за спину, где в небольшом чехле на ремне всегда хранилась одна из главных диковинок этого мира - подзорная труба.

- Куда смотреть? Дай направление, - попросил я у Феилина и примкнул к окуляру.

- Что там? Видно?

Трифину я не ответил. Прищурил левый глаз и пытался поймать хоть что-то в кромешной темноте.

Плотное белое облако я заметил лишь потому, что на какой-то незначительный момент небо окрасилось оранжевым. Словно произошёл взрыв, подсветил и затих. Это дало возможность увидеть не только дым, но и каменные стены столицы. Они располагались по отношению ко мне куда ближе, чем дым.

- Твою мать, - тихо выругался я. - В городе точно что-то горит.

Я передал подзорную трубу Феилину, лихорадочно рассуждая с самим собой.

Что может так гореть, что аж над стенами пламя показалось? Овсяные склады? Лесопилка? Лесозаготовка? Ремесленные мастерские, которые почти полностью выгорели год назад? Хоть бы не казармы и не дворец... Хотя, вроде бы, пожар распространяется в восточной части города. Казармы расположены в центральной части, сразу за внутренней стеной. А дворец так вообще вдали, на самом берегу озера. Башни дворца над водой нависают.

Чёрт возьми... Если горит восточная часть, там находятся Восточные врата. Караван из Валензона, где едут Дейдра и Элазор, как раз через эти врата въезжать должен. Как скоро они должны прибыть? Когда письмо пришло? Чёрт возьми, башка совершенно не варит. Долбаное дешманское пойло...

- Да, вижу, - подтвердил Феилин. - Сильный огонь. Высокий.

- Возвращаемся к харчевне, и по коням, - скомандовал я. Забрал трубу, соскользнул вниз и повторил для ожидающих нас людей. - Рассвета ждать не будем. По коням, мужики, и сразу в галоп.

- В это-то время? - Трифин неуверенно осмотрелся, намекая летнюю ночь.

- Мы справимся. Тракт хороший. Феилин и Сималион пойдут впереди с факелами в руках. Мы - следом за ними.

- Если поднажмём, к рассвету должны подойти к стенам, - Сималион утвердительно кивнул.

После отмашки того, кто хорошо знал эти места, рассуждать было больше не о чем. Вприпрыжку мы пустились обратно к харчевне, по пути ещё раз обогнав старосту и мельника, которые едва ли проделали три четверти пути.

- Оставьте здесь всё лишнее, - приказал я солдатам, которые нас сопровождали и которые сейчас торопливо запрягали лошадей. - Просто скачем. Ориентируйтесь по огням факелов, если потеряетесь в пути. Строго по королевскому тракту до самой столицы.

Кавалькада взяла с места в карьер. Самые слабые наездники среди нас были я с Феилином. Но и мы не опростоволосились в кромешной темноте. Правой рукой я держал вожжи, а левую воздевал над головой как можно выше, стараясь дать побольше света для тех, кто мчал позади.

Дружный цокот и предупреждающие окрики согнали с тракта каких-то ночных путешественников. Что-то громко булькнуло в воде, когда мы пересекли небольшой мост. А дальше, до самых Северных врат Обертона, нас ждала чистая дорога.

Часть 6. Глава 19.

Путь оказался неблизкий. Я до сих пор не мог разобраться в местных чёртовых лигах. Не мог провести параллели с километрами. А потому не мог сказать, какое расстояние мы проскакали, когда на финишной прямой показались наглухо запертые врата. Я мог лишь сказать, что скакали мы до момента, когда над далёким горизонтом показались первые признаки рассвета.

Крепостной мост был опущен, ворота заперты. Что было немного удивительно, ведь ранее, я точно знал, врата не запирались. Опускалась лишь герса, давая возможность любому ночному путнику сразу показать своё лицо никогда не спящей страже и получить возможность войти в город.

- Эй, отпирайте! - я спрыгнул с лошади, уже будучи на мосту. И заколотил кулаком по дереву. - Что за чертовщина у вас творится? Опять пожар, что ли?

Ответа пришлось подождать. И перед тем, как нам ответили, в воротах открылось малюсенькое окошечко.

- Кто там орёт!? - недовольно пробурчал мужской бас. - Какой ещё пожар?

- Аниран вернулся, - я точно знал, какой именно ключ открывает в этом мире любые двери. И в очередной раз его показал. - Открывай врата, страж. Аниран здесь.

Рассмотрев в свете факелов оранжевую энергию щита, стражник отпрянул. Затем выругался и вновь посмотрел в окошко.

- Действительно аниран. Какими судьба...

- Открывайте! - слишком неторопливого стража перебил Сималион. - Что за бардак в городе?

Заскрипел замок, затем мы услышали работу барабанов и шум металлических цепей, сообщивших, что герса тоже была опущена. То есть ребята конкретно так забаррикадировались. Какой смысл, с учётом того, что в городе пожар? А вдруг сейчас спасающийся поток хлынет? Они же в этом тупике подавят друг друга.

Врата распахнулись внутрь. Чуть ли не ежесекундно кланяясь, наш отряд встретили четыре перепуганных стражника.

- Прости, аниран, - пробормотал старший. - Не велено было открывать. Давеча прискакал сотник Авгур и приказал запереться наглухо. Ничего не объяснил, но добавил, что что-то происходит у дворца. Все силы туда стягивают. Нам сказал никого не выпускать, даже если кто-то станет требовать.

Я, мягко говоря, удивился. Что происходит у дворца? Какие силы стягивают?

- А что пожар, солдат? - принц Трифин нахмурился и подошёл к бедолаге впритык. И тот, к своему несчастью, принца узнал.

- Ваше Высочество... - выдохнул стражник и рухнул на задницу. А затем через силу прошептал. - Не знаю я про пожар. Горит где-то, да. Но что и где - не знаю, покарай меня Триединый, если вру!

- А у дворца что?

- Не знаю, - отрицательно замотал головой стражник. - У внутренних врат, вроде, увеличили количество стражи. Там тоже всё приказали запереть. Вам лучше к ним. Мы - люди маленькие. Не знаем.

- По коням! - вновь приказал я своим всадникам. Запрыгнул на лошадку, одарил перепуганного стража весьма красноречивым взглядом. - Запритесь наглухо, если уж вам приказали. Не нарушайте приказа. Мы сами выясним.

Ночные улочки столицы тоже были освещены. В этом месте фонарщики работали исправно.

Мы быстро собрались в колонну и помчались вперёд по направлению к центральному входу у внутренней стены. Мимо жилых домов, мимо района ремесленников, где не было ни единого намёка на пожар, через главную площадь со знаменитым помостом и виселицами, мимо Храма Смирения, мимо Ристалища. И чем ближе мы приближались к внутренней стене, тем отчётливо становились слышны отрывистые команды, грозные выкрики, женские визги и странное шипение, будто где-то водой заливают угли.

Испуганно хлопавшие ставни домов сопровождали колонну на протяжении всего пути. Отметив сей удивительный факт, я сообразил, что очаг пожара, скорее всего, локализован. Иначе я не мог ответить на вопрос, какого хрена не происходит массовая эвакуация. В прошлый раз мы чуть ли не весь город вывели за городские стены.

- Стоять! Кто такие!? - раньше этого вопля в брусчатку возле копыт моей лошадки ударила стрела. Я едва удержался в седле, когда лошадь встала на дыбы.

Стреляли из одной из сторожевых башен у внутренних ворот. И кричали оттуда же.

- Аниран прибыл! - прокричал я, одной рукой вцепившись в вожжи, а второй вновь выпуская наружу щит. - Прекратить стрельбу! Аниран и Его Высочество принц Трифин здесь!

На слово мне поверили, конечно. Но не сразу.

- Принц Трифин, будущий наместник одного из великих городов Астризии, или возможный наследник престола вернулся домой! - поддержал меня Трифин.

За очередными наглухо запертыми вратами началось мельтешение. Опять поползла вверх герса, опять захрустел замок. А когда врата распахнулись, встречать нас вышел целый отряд - человек двадцать, не меньше.

- Что у вас тут происходит!? - зло выкрикнул я, пытаясь справиться с перепуганной лошадью. Она всё никак не поддавалась. - Что горит?

Стражи рассыпались по территории, выставив пики перед собой. А лучники на башнях даже не думали опускать оружие.

- Прости, аниран, - довольно молодой парень, приблизительно возраста Трифина, вышел вперёд, сверкая в свете факелов пером сотника на вершине беретика. - Никто не ожидал тебя сегодня.

- Почему всё везде заперто? Что за всполохи огня вдали? - Сималион спрыгнул с лошади и помог мне взять ситуацию под контроль.

- Приказ коммандера Каталама, - отчеканил парнишка. - Запереть все врата внутренних и внешних стен. И никого не выпускать, как бы кто не просился.

- Отец? - прошептал Иберик. Его лицо выглядело обеспокоенным.

- Знаете подробности?

- Горит восточное крыло королевского дворца...

После этих слов, я едва не поплыл. В письме как раз говорилось про восточное крыло. И кому оно будет передано, когда Дейдра прибудет в Обертон.

-...Вроде, говорят о поджоге, - продолжил сотник. - Но это не всё, аниран. Неизвестные прорвались во дворец. Их много. Гонец, который привёз приказ, сказал, их много. Там, кажется, идёт бой. Нам приказали не покидать пост без очередного приказа и не выпускать никого.

Я чуть не закашлялся. Кто-то прорвался во дворец? В самое защищённое место во всей Астризии? Кто? Для чего?.. Блин, тогда понятно, для чего нужен поджог. Или чтобы отвлечь внимание, или чтобы усилить хаос. А может, причинить дополнительный ущерб.

Твою мать! Там же может быть Дейдра!

- Обнажить оружие, - сквозь зубы процедил я, обращаясь к друзьям. - С дороги, сотник! Пропустить анирана и запереть за ним дверь. Отсюда никто не выйдет и больше никто не зайдёт! Всё понятно?

- Воля анирана - закон, - отчеканил парень.

Первые оранжевые лучи, сообщившие, что рассвет пришёл, стали спутниками моего отряда, когда мы пересекли внутренние врата и помчали к королевскому дворцу. Если моё лицо напоминало лицо Трифина, когда мы скакали рядом, значит, я был сильно испуган.

Дорога к дворцу сужалась, и пришлось сбросить скорость.

Пламя уже затухало где-то слева. Там были слышны команды; работали пожарные бригады, сообщавшие о себе звоном колокольчиков. Что бы не горело в восточном крыле, с пожаром, вроде бы, справились. В небе были лишь видны плотные клубы белого дыма.

Но прямо по курсу дела обстояли намного хуже.

Когда показался знаменитый декоративный фонтан, показались и первые люди. Регулярные войска в плохоньких доспехах, и гессеры в своих великолепных доспехах. Проблема была в том, что и элитная королевская стража, и простые солдаты выглядели уставшими и потрёпанными. Многие сидели или лежали на газонах у дороги, а между ними метались лекари и пытались оказывать первую помощь.

Странная картина повсеместной помощи раненым заставила волосы на моём затылке встать на дыбы. Что там такое происходит по дворце? Почему отборные защитники короля выглядят как футбольные фанаты после проигранной драки?

Перед заездом на площадку с фонтаном нас остановили. Раненый солдат с перевязанной рукой приказал слезть с лошадей, ибо впереди для них нет места.

Ситуации помогла разрешиться очередная демонстрация аниранских способностей. Но лошадей мы действительно покинули. А затем дружно прорвались к фонтану.

Очередная чудовищная картина заставила меня протереть неверящие глаза.

В самом фонтане, у фонтана, на газонах перед дорогой к фонтану, повсюду лежали тела. Рассветные лучи скользили по металлическим пластинам на доспехах мёртвых гессеров. Пускали зайчиков от мечей или сабель. Освещали место жуткой сечи.

Со ступенек перед входом во дворец стаскивали трупы. Тащили в сторону и укладывали в правильные ряды. Слева, на газоне, уже лежало с десяток тел. А повсюду разбросано не меньше двух десятков.

- Фласэз Милосердный, - прошептал Трифин, едва сдержав рвотный порыв. - Что здесь произошло?

Сималион стоял рядом с принцем и хмуро смотрел по сторонам. А Иберик и Феилин выглядели ошарашенными.

На негнущихся ногах я прошёл несколько шагов вперёд. Остановился у фонтана и увидел несколько тел. Прямо в самом фонтане. Один гессер, судя по доспехам, лежал, перегнувшись через парапет и погрузившись головой в воду. Из его спины торчала рукоять странного, дугообразного кинжала. В самом фонтане плавали двое. Оба были одеты в чёрные-чёрные одежды. Оба с множественными кровоточащими ранами. Головы обоих были обмотаны тканью практически полностью, открывая для доступа лишь закрытые глаза. А чистейшая вода из фонтана окрасилась в чёрно-красное - в цвет крови и цвет краски, которая сходила с закрытых глаз.

И только сейчас нас заметили. Вернее, не заметили, а обратили внимание.

Ранеными и стонущими гессерами занимались профессионалы. Им некогда было изучать гостей. Но один их тех, кто с недавнего времени в Обертоне чувствовал себя, как дома, окликнул нас.

- Аниран??? Не может быть! - голос оказался до боли знакомый. А рыжие кудри - и того больше.

Я услышал голос и уставился на удивлённого Фелимида. С окровавленным мечом в руке он помогал спуститься со ступеней очередному раненому гессеру. Он быстро передал раненого в более компетентные руки, и устремился навстречу ко мне.

- Фелимид, - тихо-тихо прошептал я, всё ещё борясь с шоком. - Какого хрена здесь творится?

- Аниран! Я рад что ты здесь! - королевский дознаватель не только обрадовался, но и выдохнул облегчённо. - Мы не ждали тебя так скоро. Но всё же.

- Что это? - я развёл руками, намекая на происходящее. - Можешь объяснить мне?

- Фелимид! Фелимид, соберись! - это не я сжал чужие плечи. Это мастер Сималион, шокированный не меньше, чем я, перехватил инициативу. - Доложи милиху!

- Мы сами в точности ещё не знаем, - захлёбываясь принялся объяснять Фелимид. - Под покровом глубокой ночи во дворец проникли неизвестные. Сначала начался пожар. Часть гессеров снялась и устремилась к восточному крылу. В это же время, используя фактор внезапности, во дворец каким-то образом кто-то проник. Непонятно откуда они пришли. Как я понял, стража у внутренних врат никого не пропускала. Но всё же они как-то проникли. И всю ночь мы пытаемся задержать их и выбить обратно. Сражения в каждой кладовке, в каждой комнате, в каждой зале. Кровавые сражения. Этих неизвестных столь много, что мы до сих пор продолжаем выносить тела. Даже сейчас ещё не все очаги подавлены.

- А что с отцом? Где отец? - нахмурившись, принц Трифин полез напролом.

- Я не знаю, Ваше... Ваше Высочество, - глаза Фелимида округлились, когда он узнал лицо того, кто чуть ли не тряс его за плечи. - Его покои в самой высокой башне. Гессеры несут там охрану круглосуточно. Пока мы туда ещё не пробились. Срочно разбуженный коммандер Каталам принял на себя командование, так как тысячника гессеров - коммандера Тамаша - поразили стрелой в самом начале штурма.

Тысячи мыслей мелькали в моей голове. Чудовищная картина навивала абсолютно разные мысли. От спланированного нападения до банального мятежа. Но поскольку информации было крайне мало, предполагать я мог что угодно.

К тому же у меня были тысячи вопросов к Фелимиду. Не только на тему происходящего, но и на тему наших взаимоотношений. Я ничего не забыл и горел желанием поговорить с Фелимидом по душам.

Но явно не сейчас. Сейчас не время. Сейчас время обнажить мечи, отыскать Каталама и получить подробности. Разобраться, что именно произошло и по какой причине. И наказать каждого, кто виноват.

- Оружие на изготовку, - сквозь зубы процедил. - Идём внутрь... Фелимид, где Каталам? Где мне его найти?

- Нижние помещения уже зачищены, - торопливо произнёс тот. - Выше идут бои. Там жарко. А значит, Каталам где-то там.

- Понял тебя. Аниран ему поможет, - я кивнул и решительно направился в сторону ступеней.

Но Фелимид меня перехватил и сжал руку.

- Постой, аниран, - он тяжко вздохнул, раздумывая. - Я думаю, тебе стоит знать. Раненый гессер сказал, что у неизвестных странный акцент. Но он всё же смог разобрать, о чём они шептались. Они прибыли с какой-то целью. И в разговорах друг с другом упоминали, что где-то во дворце сокрыто дитя анирана. И что они обязаны его отыскать.

Гнев и злость начали подавать признаки жизни в ту же секунду. Но я приказал им заткнуться. Силой своей воли я их подчинил.

Я опять вспомнил про Дейдру. Опять вспомнил про Элазора. Опять вспомнил, что сам попросил их отправляться в Обертон. И что они то ли ещё в пути, то ли уже прибыли. А значит, я сам подверг их опасности. И обязан их защитить.

Никто даже пальцем не прикоснётся к моему ребёнку!

Дальше я уже даже не оглядывался. Я рванул к ступенькам, невежливо подвинул солдат, вытаскивающих очередное тело и побежал по дворцу, заглядывая в каждую комнату.

Фелимид оказался прав: нижние этажи уже очистили. О том, что тут недавно происходило, сообщали лишь лужи крови на полу. Солдаты то тут, то там забирали тела и тащили ко входу. И среди тел попадались не только гессеры, не только люди, одетые в чёрное, но самые простые работники. Служанки, кухарки, повара. Даже юных пажей неизвестные твари не пожалели. Четверых молодых парней, размазывая сопли по лицам, тащили солдаты.

Свирепел я всё сильнее, хоть всё так же сопротивлялся. Я активировал щит, вытащил более безопасную для остальных саблю, которая уже сослужила мне добрую службу, и носился по всему дворцу. Но везде я натыкался лишь на последствия. Причин нигде не находил.

Я устремился к округлой башне, столь любимой Его Величеством. Но лифт был сломан. Я осторожно выглянул, посмотрел вниз и увидел перебитый или перерезанный канат. А сама коробка, именуемая лифтом, лежала вдребезги разбитая. И, кажется, лежала, придавив тяговых лошадей.

Очередная жуткая картина спровоцировала появление на теле мурашек.

Но Трифин не позволил долго горевать. Он знал дворец куда лучше меня и повёл за собой. Как табун, мы промчались аж до самых ступеней на следующий этаж. Прижались к стене, пропуская очередную горестную процессию, и взобрались на второй этаж.

Тут уже нам удалось расслышать крики и звуки схватки. Тут явно ещё сражались.

Но когда мы метнулись через покои фрейлин и персональных слуг Её и Его Величества, застали лишь окончание очередной схватки.

И там же мы нашли Каталама. Раненый в руку, он отдавал приказы продолжать зачищать территорию. А пол в очередном трапезном зале был усеян телами и кровавыми пятнами.

- Отец!

- Каталам!

С Ибериком мы воскликнули практически одновременно. Бывший, но всё такой же бородатый сотник повернул голову со скоростью молнии. Уставился сначала грозным, а затем удивлённым взглядом.

- Что вы здесь делаете? - оставив подчинённых заниматься грязной работой, он подбежал к нам. Осмотрел всех по очереди, и, узнав принца, вежливо склонился в поклоне. - Ваше Высочество... Аниран... Сын... Как вы здесь очутились?

- Мы...

- Не время! - я перебил Иберика. - Что происходит, Каталам? Доложи!

- Этот этаж под нашим контролем, - по-военному отчитался тот. - Кто это такие, я пока не знаю. Но сражались они, как обречённые, - он даже хмыкнул уважительно. Словно отдавал должное чужому мастерству. - Они засели здесь плотно. Баррикаду соорудили. Но мы зажали их и добили.

- А отец где??? Где отец??? - Трифин уже чуть ли не паниковал.

- В своих покоях, насколько я могу судить, - сообщил Каталам. - Не менее десяти гессеров всегда обороняют верхний этаж. Там сейчас самая жаркая битва...

- Жаркая???

- Да. Убийцы рвались наверх изначально. Здесь они лишь мешали нам и сдерживали. Меньшая часть всё же прорвалась в королевские покои. Сейчас их там добивают.

Дальше Трифин не стал слушать. Отмахнувшись, он рванул к ближайшей башне, где хорошо можно было различить ступени. Я отключил щит, чтобы никому не нанести увечий, и устремился за ним. Мы взобрались по ступеням практически на карачках. Слышали звуки близкой битвы, ругались одновременно, и одновременно выскочили на самый верхний этаж.

Картина здесь была не менее безрадостной. В узком коридорчике на красном, забрызганном кровью ковре вразброс лежали тела. Тела в хороших доспехах, тела в чёрных одеждах.

Чуть дальше по коридору, как оказалось, только-только закончилась очередная кровавая схватка. Разгорячённые гессеры вонзали мечи в уже поверженные тела. Три или четыре тела в чёрных одеждах дёргались как после удара током, когда их безжалостно дырявили металлическими наконечниками.

- Что здесь происходит!? - я оттолкнул Трифина и рявкнул самым злым голосом, на который был способен.

Гессеры сразу меня заметили. Разгорячённые недавней схваткой, они сначала смотрели зло, а затем изумлённо, когда я вновь активировал щит.

- Добили напавших, - произнёс один из гессеров. А затем кивнул головой в сторону мощных дубовых дверей, перекрывавших проход в очередную просторную башню. Башню, где, как я знал, иногда вместе проводили ночи король и королева. - Но двое успели проникнуть в покои Его Величества. Плеснули какую-то воду в замок, и металл зашипел. Задымился. Они выдавили дверь, - гессер указал окровавленным мечом на лежавшие на полу тела. - Двое зашли внутрь, а остальные пытались нас задержать.

- Дверь крепка, - один из гессеров безуспешно вонзился плечом в дверь, обитую металлом. - Не высадить, - он даже постучал рукояткой. - Заперлись.

- С дороги! - стальным голосом приказал я гессерам. Схватил за шкирку Трифина, который попытался, было, меня опередить, и отшвырнул в сторону.

Такие двери, я знал, не каждый таран возьмёт. Огонь не сразу возьмёт. Не говоря уже про жалкие попытки нанести удар слабой человеческой рукой.

Но у меня есть куда более действенное средство.

Я активировал клинки и склонился над замковой скважиной. Металл почернел, будто оплавился. Чудовищная вонь ударила в ноздри. Я закашлялся и принялся размахивать рукой у носа, разгоняя тонкую дымную струю.

Что это, блин, такое? Металл оплавился. Тут автогеном работали, что ли? Как так???

За дверью что-то упало. Мне даже показалось, что я услышал сдавленный крик.

Я посмотрел в зазор между дверью и дверным косяком, пытаясь рассмотреть засов. Но ничего не увидел.

Зато в этот раз точно услышал детский плач. И этот плач подстегнул к более решительным действиям.

Я наплевал на всё. Я не стал пытаться просунуть клинки в щель, чтобы перерезать засов. Я просто выставил перед собой энергетический щит, сгруппировался, чтобы избежать увечий от оплавленного металла, и пошёл на таран.

Наверное, именно это спасло мне жизнь. Именно такой грубый подход помог защититься от неожиданной атаки.

Чуть ли не за шею, прямо на края кожаных доспехов, капнуло что-то очень горячее. В другой момент я бы завизжал как свинья, когда прошёл через дверь в районе замка. Я проделал в двери округлую дыру, я заставил металл брызнуть в разные стороны, а горящие щепки разлететься. Но боль от сопутствующего ущерба перестала чувствоваться после того, как я оказался в шикарно обставленной комнате и смог защититься от арбалетного болта, летевшего прямо в грудь.

Двое неизвестных в чёрном увидели меня сразу. Один сработал молниеносно и спустил тетиву арбалета. Будь на моём месте кто-то другой, да даже я сам, но без щита, конец бы стал моментально предсказуем. Но болт ударил точно в щит. Брызнул оплавленным наконечником и отлетел на пол.

- Драксадар! - на фоне чёрных одежд, измазанного чёрной краской лба, бровей и надбровных дуг, офигевшие карие глаза казались отлично различимыми. Именно туда я нанёс ответный удар.

Я выставил левую руку на всю длину, умело активировал наруч и сразу сжал пальцы в кулак. Безжалостный энергетический болт пробил голову насквозь, заставив дымиться волосы и тлеть одежды. Неизвестная мразь, посмевшая поднять руку на анирана, рухнула в ту же секунду, а болт вернулся в родную гавань.

Но вторая мразь ещё стояла на ногах. И она не только стояла, она ещё прижимала к себе испуганное маленькое существо. И когда я разглядел это существо, ненависть улетучилась моментально, уступив место страху.

- Стоять! Стоять, драксадар!

И я остался стоять. Я лишь окинул взглядом просторное помещение и увидел два тела, лежавших на полу. Мой взгляд метнулся к широкой кровати у стены. На ней лежала королева Исида с торчащим из груди арбалетным болтом. А практически у самого окна, касаясь спиной округлой каменной стены, неизвестный в чёрном прижимал к груди перепуганного насмерть Фабрицио. Одной рукой он крепко закрывал ребёнку рот, а второй прислонял к горлу лезвие острого ножа.

Эта картина была ещё более чудовищной, чем все картины, которые в этом мире я видел доселе. Даже картина, где у деревни во время дождя выродки в человеческом обличье бросали в клетку детей, была менее чудовищной. Я в страшном сне не мог представить, что кто-либо когда-либо может обнимать ребёнка, одновременно прижимая к его горлу острый нож. Это было настолько невообразимо, что на некоторое время я абсолютно растерялся.

- Стоять, драксадар! - повторил очередной выродок в человеческом обличье.

Но я и так не двигался. Я с ужасом смотрел на Фабрицио, видел, насколько он перепуган, видел, как он старается дышать через нос, как сильно сжимают его рот, и как сильно он хочет закричать.

Но получалось только тихонько хныкать.

- Спокойно. Не горячись, - я выдохнул, деактивировал щит и опустил саблю.

В этот момент я совершенно не думал о том, что, возможно, сейчас из очередного арбалета вылетит очередной болт. Я даже не думал о том, что не смогу спастись с помощью иглы, ибо она всё ещё восстанавливает энергию. Я думал лишь о том, как спасти бедного ребёнка, оказавшегося в такой ситуации именно по моей вине.

Я ещё раз быстро окинул взглядом помещение, заметил чьи-то ноги у кровати, тело в чёрных одеждах и ещё одно тело, лежавшее на полу. А затем, словно шлагбаум, выставил правую руку, преградив возможность зайти внутрь через оплавленную дыру очередным зрителям.

- Нет! Стойте там! Не заходите! - приказал я Сималиону и Трифину, которые пытались пролезть, мешая друг другу.

- Да! Стоять всем там, - неизвестный чуток надавил на лезвие, заставив ноги Фабрицио трепыхаться.

- Нет! Стой! Не делай этого!.. Урод, ты что творишь!?

Ответом на мои вопли стал лишь приглушённый смех.

- Я могу делать всё, что захочу. С драксадаром, с дитём драксадара... С каждым!

- Нет, не надо! Стой! Хорошо, хорошо, - я развёл руки в сторону. - Просто постой. Поговори со мной. Послушай...

Фабрицио не отрывал от меня глазёнок. Он слышал, внимательно слушал и, как подсказали мне эти испуганные глаза, надеялся. И я не имел права его подвести.

-...Не надо этого делать. Ты же всё равно отсюда не уйдёшь. Погибнешь здесь. Давай лучше я тебя отпущу? Что скажешь? Давай дам слово отпустить. Тебе лишь надо освободить ребёнка. И всё.

Опять раздался смех.

- Верить словам драксадара? - неизвестный произнёс практически те же слова, что ранее говорил Кавохай. - Им поверить может только глупец.

За моей спиной горестно воскликнул Трифин. Быстро обернувшись, я заметил, что он смотрит на пол. Но пока мне было не до него.

- Скажи тогда, что ты хочешь? Я обещаю... Кровью клянусь... Триединым!.. Я отпущу тебя. Просто не причиняй вреда мальчику.

- С чего ты решил, что мне что-то нужно, драксадар? Может быть, я и так у цели?

Карие глаза улыбались.

Нет, глаза не умеют улыбаться. Улыбаться умеет рот. Но поскольку рот скрывался за подобием балаклавы, определить, что мерзавец улыбается, я смог по морщинкам, собравшимся у глаз. Глаза светились победным удовольствием.

- Сука, да отпусти же ты пацана! - выдержка на мгновение меня покинула. Я даже шаг вперёд сделал, заставив выродка чуть сместиться в сторону широкого окна. - Нет! Нет! Стой! Прости... Хорошо. Возьми тогда меня. Прижми к себе, приставь лезвие к горлу. Я никуда не денусь. Никуда не побегу. Ты вместе со мной выйдешь из дворца. Получишь лучшую лошадь и свалишь к такой-то матери.

- Ха-ха-ха! А ты, драксадар, изобретательный. Значит, о тебе говорили правду.

- Да послушай же ты! Ну зачем тебе малыш? Невинная душа. Только-только начавшая цвести жизнь. Забирай меня. Возьми вместо него.

Ответом мне стало презрительное молчание.

- Тогда что? Что тебе нужно, тварь!? - заорал я. - Золото? Ты хочешь золота? Я дам тебе столько, сколько сможет унести лошадь. Безоружный я проследую с тобой туда, куда ты прикажешь. Я сам вручу тебе в руки заряженный арбалет и мешки с монетами. Я стану гарантией, что ты уйдёшь отсюда богатым. Просто сделай самую малость - отпусти того, у кого ещё есть шанс не превратиться в подобную тебе мразь!

Мои слова к финалу предложения стали более жёсткими, потому что я видел, что хороший тон не помогает. На меня лишь брезгливо смотрели и не желали отвечать.

- Стоять, драксадар! - неизвестный прижал лезвие к горлу Фабрицио и даже порезал, ведь струйка крови появилась впервые. Ребёнок затрепыхался и забился в крепких руках. - Золото... Моя жизнь... Разве это имеет хоть какое-то значение?

- Тогда назови свою цену. Что угодно. Клянусь, я выполню.

- Я уже получил заслуженную награду, - нотки насмешливости исчезли. В голосе осталась лишь злоба. - Нет большей награды, чем видеть страх в глазах драксадара. И нет большей чести, чем избавить мир от его семени.

Я не успел лишь долю секунды. Именно после этих слов я бросился вперёд. Я потянулся рукой, но не успел.

Убийца задницей прикасался к подоконнику. Он специально подвигался ближе к нему. И едва произнёс последние слова, лишь немного подпрыгнул, задницей оказался на подоконнике и начал заваливаться назад.

- Н-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-т!

Это заорал я, когда в последний момент рассмотрел насмерть перепуганные глаза Фабрицио. Он ничего не понимал. Он всё ещё верил. Даже когда вместе с похитителем выпал из окна.

Но всё же я не успел. Я не успел дотянуться даже до ноги; тяжёлое тело устремилось к далёким водам озера, унося вместе с собой ребёнка.

Я подскочил к окну сражённый наповал. Ничего подобного я не ожидал. Я высунулся чуть ли не наполовину и округлившимися глазами смотрел вниз. Но в утренних сумерках я ничего не увидел и ничего не услышал. Ни падающего тела, ни далёкого всплеска.

- Нет-нет-нет-нет-нет! - повторял я себе под нос. Хоть я пребывал в абсолютном шоке, всё равно понимал, что падение в воду с такой высоты, всё равно, что падение на асфальт. Ни одной целой кости не останется.

От падения меня спас Сималион. Я высунулся из окна так далеко, что, ещё секунда, улетел бы следом. Но Сималион успел подскочить, обхватил меня вокруг талии и затащил обратно. А затем усадил у окна.

- Не может быть... Нет, не может быть, - бормотал я себе под нос. Ужасная развязка, к которой я оказался совершенно не готов, превратила меня в разбитое всмятку яйцо.

Что я натворил. Что наделал. Зачем убил родителей ребёнка? Зачем убил его самого? Ведь если бы я не вошёл в его жизнь, он хотя бы получил шанс вырасти. Но я вмешался. Я всё испортил. Я привёз его в Обертон и стал причиной смерти. Не может быть, чтобы мальчик пережил падение. Да даже если пережил, сам никогда не выплывет. Воды озера над королевскими покоями глубоки. А спасательную экспедицию организовать сколько времени займёт? Тридцать минут? Сорок? Может, Фабрицио всё же выплывет?

Я вскочил, намереваясь мчать на своих двоих в бывшие Трущобы, чтобы зафрахтовать все доступные суда. И сразу приступить к спасательной миссии.

Но я успел лишь вскочить. Мои мысли всё ещё метались. Я ругал себя последними словами за то, что натворил. Но так же повторял, что ещё есть время. Что ещё не всё потеряно.

Меня отвлёк Трифин. Принц Астризии, как и остальные свидетели, прорвался внутрь через проделанную мною дыру. Сималион спас меня от самоубийства, а Трифин сидел на корточках, по-настоящему рыдал и держал на руках чьё-то тело. Я не разобрался сначала. Но когда сделал шаг ближе, охнул и тоже едва не разразился слезами: Трифин прижимал к себе брата. Прижимал к себе Терезина. Всё произошло так быстро, что я не разобрался. Всё моё внимание привлекли к себе те двое.

Но сейчас...

Рядом с Трифином присел Сималион. Он был мрачен, как грозовая туча, гладил по голове то одного брата, то другого. А я, наконец, получил возможность осмотреться.

Распластавшись на широкой кровати, разбросав по простыням рыжие кудри, лежала королева. Из её груди торчал арбалетный болт. Видимо, она стала первой жертвой, когда неизвестные всё же прорвались в покои. Его Величество король Анфудан Третий лежал на полу у кровати. Молчаливые гессеры перевернули его, а затем уважительно уложили на ковёр. Живот короля был весь в крови, а из горла торчала рукоять длинного кинжала. Он не мучился долго, но смерть ему досталась не самая лёгкая.

Терезин лежал в противоположной стороне комнаты. Рядом с перевёрнутой деревянной кроваткой, где, уверен, ночевал Фабрицио. Лицо юного принца выглядело спокойным. На нём не было ни кровинки. Но в боку зияла ужасная рана с выходным отверстием в районе лопатки. То есть опытные руки убийц нанесли удар, пронзивший бедолагу насквозь. Но самое ужасное, самое несправедливое в этой картине было то, что в руках Терезин намертво сжимал рукоять меча. Видимо, когда эти двое ворвались, он успел выхватить отцовский меч. Успел броситься на защиту ребёнка. Успел занести меч для безуспешного удара.

Чувство горечи захлестнуло меня. Я смотрел на умиротворённое лицо Терезина и опустился на колени рядом с Трифином.

Терезин... Маленький пацифист. Ребёнок в теле подростка. Он никому никогда не желал зла, не понимал, почему в его мире столько жестокости, не верил, что мир невозможно спасти. Он усердно молился, надеясь, что сможет искупить чужие грехи. Затем пошёл следом за анираном, в долгом походе обретя в него веру. Он даже был готов меняться, потому что этого требовал аниран.

Но не успел.

Я осторожно прикоснулся к короткостриженной голове и почувствовал, как на моё плечо опустилась голова Трифина. Трифин уже не всхлипывал, а лишь горестно смотрел на младшего брата.

Как и я.

Но я испытывал иные чувства, чем просто горечь. Я гордился парнем. Гордился, кем он успел стать. Он схватился за меч. Он попытался оказать сопротивление. Он не испугался. Он нашёл в себе смелость, чтобы стать на защиту родителей. На защиту Фабрицио. Из того, кто недавно мог лишь смиренно молиться, вырос воин! Воин, с оружием в руках бросившийся на защиту близких! Он стал именно таким, каким и должен быть настоящий мужчина. Отважным, смелым, решительным. Он победил собственный страх. Не дрогнул. Не отступил. И вышел на свой первый и единственный бой.

Через сжатые зубы я со свистом втянул воздух. Пальцы вновь сложились в кулаки. Ну что ж. Кто-то рискнул переступить черту. Посмотрим... Посмотрим, насколько вы готовы к тому, что будет дальше.

Я положил руку на плечо Трифина. Его красные, мокрые от слёз глаза уставились на меня с щенячьей преданностью.

- Крепись, Трифин, - уверенно произнёс я. - Это ещё не конец. Клянусь тебе, мы отыщем тех, кто за это ответственен. Отыщем и убьём их всех. Всех сук. Всех до последнего...

КОНЕЦ 6-ой ЧАСТИ