Дженна Роуз Его рождественский подарок Серия: Любовь под омелой

Количество глав: 9 + Эпилог

Переводчики: EseniyaVero, RyLero4ka

Редактор: RyLero4ka

Обложка: EseniyaVero

Вычитка: RyLero4ka

Сверка: RyLero4ka

Глава 1

Дейзи

ПОКА Я СИЖУ на подоконнике, холодном, как кусок льда, который только что достали из морозильной камеры, и вглядываюсь в черную ночь и крошечные белые клочья волн, разбивающихся о берег реки через дорогу, я не могу не думать об отце и о том, как сильно ненавижу Рождество из-за него.

Десять лет назад, когда мне было тринадцать, он умер в канун Рождества, и с тех пор из-за него я не могу наслаждаться праздниками.

Он сказал, что поедет на машине забрать китайскую еду, чтобы маме не пришлось готовить вечером перед важным днем, но на самом деле он собирался прокатиться в машине, накачивая себя виски. Той ночью шел дождь, температура была чуть ниже нуля, и отец не справился с управлением машиной – единственной машиной, принадлежавшей нашей семье – и в итоге четыре раза перевернулся, а затем упал в реку. Полиция утверждала, что причиной смерти, скорее всего, стало утопление.

Я стараюсь не думать об этом, но каждый раз, когда наступают праздники, и я вижу, как зажигаются рождественские гирлянды, все эти воспоминания продолжают волнами накрывать меня опять, и меня прорывает как дамбу.

Мне всегда было интересно, о чем он думал, когда уходил той ночью. О, я просто быстренько покатаюсь и вернусь прежде, чем девчонки заметят это, или кого волнует, если они даже заметят? Я мужчина в этом доме, и могу делать, что хочу!

Он вообще об этом думал? Или просто сбежал, как какой-нибудь подросток, который только что впервые выпил и взял машину отца, чтобы покататься вечером? Наверное, такому взрослому человеку, как он, следовало хотя бы проверить прогноз погоды и понять, что сегодня неподходящее время для поездки на машине, независимо от того, трезв ты или нет.

Но нет, он просто прыгнул за руль, как упертый осел, и погиб, оставив жену и дочь. Вот таким человеком он был.

Я тоже всегда уважала отца. И чувствовала себя в безопасности, когда он был рядом – когда я была с ним. И вот однажды его просто не стало. Как по щелчку пальцев, мне пришлось просто смириться с тем фактом, что я больше никогда его не увижу.

Полицейские просто появились у нашей двери с новостями, которые я едва могла даже осознать, как с неожиданным, разрушительным рождественским подарком, призванным меня уничтожить. И именно поэтому с тех пор я делала все возможное, чтобы избежать всего, что было связано с этим праздником.

Обычно я просто запираюсь в квартире и смотрю фильмы или какие-нибудь популярные сейчас передачи, пока не смогу выйти из пещеры и большая часть празднования не пройдет, но в этом году все по-другому. В этом году мне пришлось принять участие в «торжестве».

Компания, в которой я работаю, устраивает обязательную вечеринку в офисе, и, учитывая, что я всего лишь скромный секретарь, не имеющий вообще никакого влияния и явно совсем не болевший в последнее время, у меня нет возможности отказаться от участия. Однако я изо всех сил стараюсь избегать праздника – напитков, фуршета, искусственной елки и Таши (которая любит петь рождественские гимны до хрипоты), поэтому я здесь, в одиночестве. В дальнем конференц-зале, сижу на холодном подоконнике с бокалом красного вина в руке и смотрю в черноту зимней ночи.

Неужели пошёл снег? Я не могу этого точно сказать, глядя в окно, но почти уверена, что так оно и есть. Честно говоря, я лучше буду дрожать на подоконнике, чем буду там, где тепло. Просто у меня сейчас такое настроение.

– Вижу, что ты все еще дуешься.

Голос позади меня мгновенно вызывает у меня улыбку, я поворачиваюсь и вижу, что позади меня стоит моя подруга Марисса с каким-то рождественским коктейлем в руке. Марисса обычный человек, поэтому Рождество ее не беспокоит. На самом деле ей оно очень нравится, и она одета как сексуальная эльфийка, но не слишком сексуальная, ведь это все-таки это рабочая вечеринка.

Она тянет за небольшой шнурок, свисающий со шляпы, отчего ее большие зеленые уши раздуваются, и в то же время выдавливает глупую, чрезмерную широкую улыбку и поднимает левую ногу назад, как кинозвезда 1950-х годов.

– Нравится мой наряд?

– Судя по тому, как ты выглядишь, то ты должна работать в Costсо (прим.: сеть американских гипермаркетов) в отделе рождественской атрибутики, – отвечаю я.

Марисса хмурится.

– Не завидуй, потому что ты знаешь, что я буду любимицей Санты.

– Скажи мне, что остальные послали тебя сюда не за мной.

– Другие не послали меня сюда за тобой, – говорит она, садясь рядом со мной. – Никого из них не волнует, что ты здесь. Это моя инициатива, детка. Остальные даже не заметили, что ты ушла.

– О, ну это утешает. – Мы обе смеемся.

– Дело не в том, что ты им не нравишься, – отвечает она. – Просто у нас есть Санта, и, скажем так, ему принадлежит практически все внимание девочек.

Я стону.

– Пожалуйста, не говори мне, что кто-то нанял стриптизера.

Марисса вспыхивает и делает глоток напитка. Она качает головой и кладет руку мне на бедро. Мы с Мариссой дружим где-то с конца средней школы. Именно она нашла мне эту работу, и мы через многое прошли вместе. Я многим ей обязана.

– Нет-нет, но это было бы здорово, – смеется она. – Хотя не думаю, что парням в офисе это было бы интересно.

– Что тогда?

– Ну… Я думаю, что лучший способ понять это – просто пойти и посмотреть.

Я вздыхаю... вероятно, гораздо более драматично, чем необходимо.

– Я действительно очень счастлива здесь, Марисса…

– Я знаю, знаю, что так и есть, – перебивает она. – А если серьезно, ты должна это увидеть. Просто выйди на несколько минут, а потом можешь вернуться в свою маленькую пещеру. Кто знает, возможно, тебе даже понравится!

Я хмурюсь в ответ, глядя на нее так, словно не верю своим ушам.

– Да, конечно. Я прекрасно проведу время!

Парирую ей в ответ, заставляя нас обеих рассмеяться. Но все же встаю с подоконника и опираюсь на Мариссу, пока мы обе идем из темного офиса обратно в коридор, ведущий в переднюю, где идет настоящая вечеринка.

Я уже слышу это, когда мы приближаемся: играет рождественская музыка, Таша подпевает, люди смеются и разговаривают, рассказывают истории о том, как все они любят праздники... но потом, я слышу что-то еще, что-то другое. Взрослые женщины хихикают. Они все говорят о чем-то, что, кажется, их вполне устраивает, и когда мы приближаемся к главной комнате офиса и их голоса становятся громче, я чувствую на себе взгляд Мариссы, наблюдающей за моей реакцией.

– У меня такое ощущение, будто меня ведут на собственную казнь, – говорю я ей.

– Ой, да ладно, – смеется она. – Всё будет хорошо. Если ты позволишь себе расслабиться, возможно, даже хоть раз повеселишься!

– Раньше мне было весело…

– Да, да, да, – усмехается Марисса. – В своей холодной, темной комнате чувствуешь себя счастливой в одиночестве. Скажи мне, у тебя там в комнате было это?

Драматическим жестом, словно фокусница, Марисса машет рукой, маня меня вперед, чтобы я присоединился к остальным.

Часть меня хочет развернуться и убежать в безопасное место. Но я знаю, что это было бы неправильно. Я двадцатидвухлетняя женщина. И не могу так себя вести! В конце концов, это всего лишь рождественская вечеринка. Насколько это может быть плохо на самом деле?

Поэтому я ставлю одну ногу перед другой и шагаю мимо Мариссы в большое офисное помещение, которое обычно заполнено крутой, модной, «удобной для работы» мебелью, которая теперь трансформировалась и превратилась в «пространство для отдыха», где все собрались, чтобы отпраздновать Рождество и отлично провести время.

Но правда, Дейзи, насколько это может быть плохо?

Я вижу Ташу возле колонок, с каким-то рождественским коктейлем в руке, напевающую «Похоже на Рождество», Клэр собирает печенье со стола, наполненного закусками, и Ронду, прислонившуюся к стене с улыбкой на лице, которая смотрит в ту сторону, откуда доносится основной шум.

– Вон там, – шепчет Марисса, показывая пальцем так, словно делится со мной маленьким грязным секретом. Я знаю, что пожалею об этом, но все равно смотрю. И конечно же, то, что я вижу, вызывает у меня желание бежать обратно в укрытие моей холодной, темной комнаты.

Возможно, он и не стриптизер, но кто-то решил, что нанять мега-красавчика на роль Санты в этом году было отличной идеей. На нем полностью красный костюм – кепка и все остальное – который идеально подходит для того, чтобы подчеркнуть его фигуру. И с первого взгляда становится ясно, что этот парень проводит много времени в спортзале.

Жасмин сейчас сидит у него на коленях, хихикая и извиваясь, когда он спрашивает ее, чего бы она хотела на Рождество и была ли она послушной девочкой в этом году или нет, в то время как остальные девочки в офисе стоят вокруг, хихикая, будто это один из братьев Джонас, с которыми они ждут встречи.

– Боже мой, Марисса, – стону я, начиная отворачиваться. – Ты шутишь, что ли?

– Ой, постой здесь, – говорит она, хватая меня за запястье. – Ты никуда не уходишь. Разве ты не хочешь встретиться с Сантой?!

– Мне уже не пять лет, Марисса, – отвечаю я. – И это не Санта. Это настоящий Чад из команды Гарварда по гребле. То есть…

Мой голос затихает, когда до меня доходит. Удар под дых после осознания. Ветер, похожий на торнадо, проносится в моей голове, вырывая воспоминания из прошлого, которые, как мне казалось, я похоронила навсегда и клялась их никогда больше не воскрешать.

Весь мир, кажется, замедляется, когда Жасмин, смеясь, как будто она отлично проводит время, встает с колен «Санты», и моему взору предстоит его лицо.

Сейчас он на пять лет старше, но я сразу его узнаю, и что-то на меня накатывает. Как будто каждый нерв в моем теле начинает покалывать. Мой живот делает сальто назад, и некоторые части моего тела начинают напрягаться.

Внутри меня нарастает желание бежать, но не бежать обратно в дальнюю комнату, где я пряталась раньше. Теперь я хочу убежать отсюда как можно дальше. Потому что передо мной на стуле, в окружении женщин, глазеющих на него, как будто он самый горячий в мире мужчина, сидит Крейг, мой бывший школьный парень, который исчез перед выпускным, и я не видела и не слышала о нем уже пять лет.

Он смеется. Почему бы и нет? Это мечта каждого парня, не так ли? Быть окруженным девушками, которые ласкают тебя, как будто ты Джастин Бибер? Он наблюдает, как Жасмин убегает от него, осматривая толпу офисных женщин, жаждущих мужчин, чтобы увидеть, какая из них следующей присядет ему на колени, и тогда наши взгляды встречаются.

Такое ощущение, что за последние пять лет ничего не изменилось.

На меня накатывает волна эмоций, словно Халк ударил меня кулаком в грудь. Я почти сгибаюсь вдвое, наблюдая, как меняется выражение его глаз. Я вижу, как он изо всех сил старается не показать то, что чувствует внутри (типичный парень), но он что-то чувствует.

Его губы приоткрываются, словно челюсть вот-вот отвалится, но ему удается сдержаться.

Он удивлен, увидев меня, это точно. Нет, он более чем удивлён. Он в шоке, но ему удается сохранять невозмутимое выражение лица. У него еще есть работа. Он должен сделать всех этих девушек счастливыми, верно?

Пусть все катиться к черту. Я не буду сидеть и смотреть.

Я разворачиваюсь на пятках и бросаюсь к двери лифта.

– Дейзи, ты куда?

Марисса зовет меня вслед. Но я игнорирую ее слова. Хватаю пальто с вешалки и нажимаю кнопку вызова.

Нет, это займет слишком много времени. Лифт в вестибюле, и я чувствую, что мое сердце вот-вот взорвется. Слышу, как Марисса зовет меня, поэтому просто бегу к лестнице. Я не жду.

Распахиваю дверь и шагаю через две ступеньки за раз, спускаясь на первый этаж, и пытаясь найти объяснение тому, как вообще Крейг мог здесь оказаться. Как такое вообще могло быть возможно?

– Дейзи, куда ты?

Я слышу эхо голоса Мариссы надо мной, когда она кричит на лестничной клетке.

– Я… мне пора идти, Рисс. Увидимся!

К счастью, я врываюсь через дверь в вестибюль, пока подруга снова не позвала меня, и мне удается сбежать от остальной части этого неприятного разговора. Этого уже достаточно, я думаю о Крейге, пока мчусь к входной двери. И задаюсь вопросом, что он здесь делает? Я не видела его пять лет, и теперь он внезапно появился на рождественской вечеринке в моем офисе и играет Санту? Из всех мест, где можно встретить его! Это абсолютно абсурдно.

Когда я мчусь в ночь, в голове проносится так много вопросов: почему он оставил меня в тот вечер, когда мы должны были вместе пойти на выпускной? Зачем он вообще меня пригласил, если собирался просто бросить меня? Почему я ничего о нем не слышала пять лет? Где он был все это время и почему вернулся именно на рождественскую вечеринку?

Так много вопросов. Но я знаю одно: я чертовски уверена, что не собираюсь оставаться здесь и просить его ответить на них. Я ухожу отсюда.

Глава 2

Крейг

Не может быть. Или может?

Мне требуется каждая капля самодисциплины, чтобы сохранить выражение лица, которое не заставит каждую женщину в офисе бежать в горы прямо сейчас. Внешне я должен выглядеть крутым, как перец, но внутри я – ураган эмоций. Я также начинаю потеть как сумасшедший под этим костюмом Санты, хотя в офисе ненамного теплее, чем на улице.

Еще одна улыбающаяся женщина запрыгивает мне на колени, проливая красное вино мне на ногу.

– Привет, Санта, милый, – хихикает она, явно подвыпившая, если не пьяная. – Должна признаться… Я была непослушной девочкой. Означает ли это, что в этом году я не получу подарков?

Две минуты назад я бы прямо сыграл на ее нелепом флирте. Наверное, мне бы это показалось милым, а может быть, даже немного сексуальным. Но не сейчас.

С той самой минуты, как я встретился взглядом.

С Дейзи.

Я никогда больше не должен был увидеться с Дейзи. Последний раз должен был быть пять лет назад. И это не значит, что мы снова вернулись в среднюю школу Грейт–Баррингтона. Мы в Бостоне. Где живет более полумиллиона человек. Каковы шансы, что однажды вечером я столкнусь с ней, когда играю Санту на какой-нибудь случайной рождественской вечеринке в офисе?

Я приложил так много усилий, чтобы выбросить ее из головы, и мне это удалось. Но когда наши взгляды встретились, вся тяжелая работа растворилась как сизый дым. Все эмоции, которых я не чувствовал со времен старшей школы, снова нахлынули. Меня словно поместили в машину времени и отправили обратно в восемнадцать лет.

– Ты слышишь меня, Санта, детка? – шепчет мне на ухо женщина, которая сидит у меня на коленях. Я чувствую запах алкоголя в ее дыхании, что пробивается сквозь подавляющий аромат тяжелых духов. – Я сказала, что была непослушной девочкой…

– Да, я тебя услышал, – говорю я, вставая и отталкивая ее в сторону, вероятно, немного более грубо, чем следовало бы. Одна из ее подруг хватает ее за плечи и смотрит на меня с гневом в глазах, когда я пробираюсь сквозь толпу, следуя в том направлении, куда только что направилась Дейзи. – Прошу прощения, но я только что получил сообщение. Мне нужно проверить, семейная чрезвычайная ситуация!

Позади меня раздается коллективное «Оууу», пока я мчусь к лифту. Я достаю телефон и делаю вид, что смотрю в него так, будто только что получил важное сообщение или что-то в этом роде, но двери случайно открываются прямо в этот момент, и я вхожу внутрь и нажимаю кнопку вестибюля. Дейзи, должно быть, не захотела ждать и спустилась по лестнице.

Я поднимаю глаза, когда двери закрываются, и вижу, как какая-то девушка в сексуальном эльфийском наряде с эльфийскими ушами подозрительно смотрит на меня. Я игнорирую ее. Мне все равно... и у меня нет времени на нее сейчас. Все, чего я хочу, – это догнать Дейзи.

В офисе было холодно, но, когда лифт доезжает до первого этажа и двери открываются в вестибюль, я понимаю, что оставил куртку наверху. Ну что ж. Я мчусь по кафельному полу, сердце колотится в груди, распахиваю двери и вылетаю в ночь, как какой-то дикий бык, одетый в одежду Санты.

Смотрю налево. Затем направо и вижу, как она бежит по улице в направлении огромной рождественской елки, установленной во дворе между офисными зданиями.

– Дейзи! – кричу я, мчась за ней по пятам. Она меня не слышит, поэтому я ускоряю темп, но сегодня на улице лед, и я могу бежать только медленно, чтобы не поскользнуться, не упасть и не сломать себе шею. Итак, я кричу снова, на этот раз громче. – Дейзи!

И она меня слышит.

Она останавливается и поворачивается, и снова это ощущение, как в офисе, бьет меня прямо в живот, как удар боксера-тяжеловеса. Освещенная сверкающими огнями, свисающими с рождественской елки, и белыми снежинками, мягко падающими вокруг нее, она не могла выглядеть красивее.

Ее глаза сияют, как два блестящих, сияющих шара, когда она смотрит на меня. Кажется, на кратчайшее мгновение я вижу улыбку на ее лице, но затем она снова отворачивается. Ее волосы развеваются, когда она поворачивается и мчится прочь сквозь ночь.

Мое сердце замирает, но могу ли я действительно винить ее? Начнем с того, что это все моя вина.

Я сосредотачиваюсь на асфальте перед собой, высматриваю места без льда и мчусь за ней. Я ни за что не позволю ей сбежать от меня. Мое сердце колотится в груди, и холод стекает в горло и в легкие, когда я бегу так быстро, как только могу, пытаясь догнать ее.

Наконец я пробегаю мимо огромной рождественской елки, которая, должно быть, раза в три выше меня.

Я протягиваю руку, хватаю ее за запястье и притягиваю к себе, поворачивая девушку, как будто мы танцуем. Ее рука такая теплая в холодную ночь. Я никогда не думал, что увижу ее снова, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к ней или оказаться так близко, но когда она поворачивается и я вижу выражение ее лица, то знаю, что она определенно не рада меня видеть.

– Нет, – это все, что она говорит.

Нет.

И в то же время она выдергивает свою руку из моей. Внезапно тепло пропадает. Это нежное чувство исчезло.

– Дейзи, я…

– Замолчи, Крейг, – говорит она. Именно тогда я замечаю, что ее глаза начинают наполняться слезами.

– Дейзи, пожалуйста. Мне очень жаль, ладно? Я...

– Тебе жаль? – Она фыркает, почти смеясь, когда слезы текут по ее щекам. – Прошло пять лет, Крейг! Мы должны были пойти на выпускной вместе, а ты бросил меня ни с того ни с сего!

– Знаю, – отвечаю я, сожаление и ужасные чувства наполняют меня изнутри. – И я чувствую себя ужасно из-за этого. Но если бы я мог просто объясн...

– О, ты хочешь объяснить? – Сейчас она почти улыбается мне, но той улыбкой, когда просто не можешь поверить или понять. Она скрещивает руки на груди и смотрит в сторону, и на секунду я уверен, что она просто развернется и пойдет дальше. Но на самом деле она оборачивается и смотрит на меня. – Хорошо, Крейг. Начинай.

Это реально шокирует меня. Но опять же, Дейзи всегда была вспыльчивой. Это одна из особенностей, которые мне нравились в ней тогда.

Я улыбаюсь.

– Хорошо, но не здесь. Мы замерзнем насмерть. – Я смотрю направо и замечаю кафе, мерцающее рождественскими гирляндами, все еще открытое в это время ночи. Более уютного и представить невозможно. Я киваю на него. – Как на счет кафе? Угощу тебя одним из тех рождественских сортов кофе, которые все любят?

Я ожидал, что она скажет «нет», но две секунды назад я ожидал от нее большего протеста. К моему удивлению, она бросает взгляд на кофейню, затем снова на меня и закусывает нижнюю губу.

Она обдумывает предложение, и, черт возьми, так мило выглядит, когда о чем-то думает.

– Хорошо, – наконец говорит она. – Но определенно я плачу сама, и могу уйти, когда захочу.

– Так точно, – отвечаю я настолько безобидно и дружелюбно, насколько могу. Я не могу сдержать улыбку, беру ее за руку и поворачиваюсь к кофейне, но Дейзи отходит в сторону и устанавливает между нами некоторое расстояние.

Полагаю, что она еще не готова.

Это почти сюрреалистично идти рядом с ней по мягко падающему снегу, через двор, когда вокруг нас мерцают рождественские гирлянды. Как только мы доходим до кофейни, я тянусь к двери, чтобы открыть ее, но девушка слишком быстра; она бросается вперед, берет дверную ручку и открывает дверь сама, а затем снова смотрит на меня, как бы говоря: «Я сама справлюсь, спасибо».

Не могу сдержать улыбку, следуя за ней. Она уже подошла к стойке, поэтому я присоединяюсь к ней, когда она заказывает мокко-латте с перечной мятой. Я заказываю себе зеленый чай и вручаю девушке за стойкой, у которой большие рога, свою карту, прежде чем Дейзи сможет попытаться заплатить за свой напиток.

–Тебе не следовало этого делать, – шепчет она, когда мы находим стол и присаживаемся.

– Ну, я восполняю другие вещи, которых мне не следовало делать, – отвечаю с улыбкой.

– Крейг, я правда не знаю, стоит ли нам вдаваться в подробности…

– Послушай, Дейзи, я должен объясниться.

– Ну, сегодня вечером этого не произойдет. – Я поднимаю глаза и вижу девушку с эльфийскими ушами из офиса Дейзи, стоящую рядом с нашим столом и смотрящую на нас сверху вниз с очень несчастным выражением лица. Она пристально смотрит на меня, затем смотрит на Дейзи. – Давай, Дейзи, мы уходим.

– Ого, подожди секунду, что ты себя позволяешь? – спрашиваю я.

– Даже не начинай спорить со мной, – огрызается девушка, сверкая на меня злым взглядом. – Дейзи? У меня в квартире потоп. Мне нужна твоя помощь сейчас.

– Боже мой, потоп? – Дейзи ахает, мгновенно вставая со стула. Я понимаю, что она еще даже не сняла пальто, поэтому через три секунды она уже почти выходит за дверь с этой девушкой в костюме эльфа.

Паренек из-за прилавка выкрикивает мое имя. «Крейг!?» Я оглядываюсь и вижу, как он держит наши напитки и ловит мой взгляд, в то время как Дейзи следует за своей подругой в ночь.

– Дейзи? – выкрикиваю я, но ее подруга указывает на меня пальцем и качает головой.

– Нам пора идти, Санта. Она тебе позвонит.

– Но у нее даже нет, – я наблюдаю, как обе девушки выходят из кофейни, и дверь за ними закрывается. – ... моего номера…

Глава 3

Дейзи

– ТВОЮ КВАРТИРУ ЗАТОПИЛИ? – спрашиваю я, быстро идя сквозь оживленную ночь рядом с Мариссой. – Это же неправда?

– Ты шутишь? – смеется она. – Я пришла, чтобы вытащить тебя оттуда и забрать подальше от этого парня. Кстати, кто это был?

– Ох, – вздыхаю я. – Мой бывший из школы.

– Ты издеваешься, – выдыхает она. – Пойдем, я припарковалась рядом.

– Нет, не издеваюсь. И каким-то образом сегодня вечером именно он был сексуальным Сантой на рождественской вечеринке в нашем офисе.

– Ух ты. И у вас, ребята, должно быть, был тяжелый разрыв или что-то в этом духе? Я видела, как ты побежала к лестнице, чуть не разрыдавшись на выходе.

– Ну… я бы не назвала это расставанием, – отвечаю я, когда мы садимся в пикап Мариссы. Меня всегда удивляет, как такая маленькая девочка может управлять таким огромным грузовиком. – Но мне сейчас не очень хочется об этом говорить.

– Ой, да ладно, детка, – говорит Марисса, прижимая меня, затем заводит двигатель машины, выезжает и направляется в сторону моей квартиры. – Это слишком безумная ситуация, чтобы ты мне не рассказала.

Я имею в виду, она права. Но это не делает ситуацию легче, особенно сразу после встречи с Крейгом. Не знаю почему, но по какой-то причине мне кажется, что мне было бы легче поговорить с ней об этом, если бы я только что его не видела.

– Ладно, ладно, – говорю я, пока она ведет машину. – Я рассказывала тебе о том, как умер мой отец, когда мне было тринадцать. Так что, думаю, после этого можно было бы сказать, что какое-то время у меня были «проблемы в отношении всего, что было связано с отцом». И Крейг был первым парнем, который действительно заставил меня почувствовать себя в безопасности.

– А потом он тебе изменил! – предполагает Марисса.

– Нет! – отвечаю быстро я. – Нет, Крейг не такой парень.

– Ну, девчонкам в офисе он, кажется, понравится, это точно.

Я вспоминаю Жасмин, сидящую у него на коленях, хихикающую и наслаждающуюся каждой секундой, и по какой-то причине внутри меня вспыхивает отголосок ревности, сжимая мое сердце. Я не видела Крейга пять лет. Почему я должна ревновать?

– Ну, он определенно сделал что-то, что тебя разозлило, – отвечает Марисса. – Я видела, как ты отреагировала, когда увидела его. То, как ты выбежала оттуда, словно он был гранатой, что вот-вот взорвется.

– Да, да, – быстро подтверждаю я. – Он кое-что сделал, но это была не измена.

– Хорошо, что тогда?

Мы уже почти доехали до моей квартиры, и я изо всех сил старалась просто описать все, что произошло между мной и Крейгом, не переживая это заново и не прокручивая это в уме... и у меня это вообще не получалось.

Эмоции возвращаются, поднимаясь внутри, как тысяча воздушных шаров. Я изо всех сил стараюсь оттолкнуть их, чтобы продолжить рассказ.

– Ну, он пригласил меня на выпускной…

– Ужас! – Марисса шутит. Она видит, что все это меня расстраивает, поэтому изо всех сил старается поднять настроение. Это еще одна причина, по которой я так сильно люблю ее как подругу. Она действительно умеет адекватно оценить ситуацию.

– Не в этом дело, – смеюсь я. – Я согласилась на его предложение. И нервничала, но в то же время была чрезвычайно взволнована, конечно. У меня было платье, и я была готова к выходу в свет, но, когда наступил важный день, Крейг бросил меня.

Марисса задыхается, подъезжая к моему многоквартирному дому.

– Он не мог так поступить!

– Он так и сделал, – киваю я. – Мало того, он не просто бросил меня, он полностью исчез. Ходили слухи, что он переехал с семьей или что-то в этом роде, но он никогда не писал, никогда не пытался связаться со мной, чтобы объяснить свой поступок или что тогда произошло. Я больше никогда о нем не слышала, пока не столкнулась с ним сегодня вечером.

У Мариссы обычно всегда есть остроумное замечание или ответ на все, но я вижу, что даже она немного озадачена.

– Ух ты, – просто говорит она. – Это…

– Сумасшествие? – предлагаю я, открывая дверь. – Да, знаю.

Я выхожу в холодную ночь и направляюсь к двери, ведущей в мою квартиру, зная, что Марисса последует за мной. Она уже позади меня, когда я вставляю ключ в замок и вхожу внутрь.

– Разве парни не самые худшие? – спрашивает она, пока мы идем по коридору к моему блоку. – Им просто нельзя доверять.

Ей легко говорить. Мариссе везло с парнями. Кажется, они все ее любили, и она уже три года встречается со своим нынешним парнем Джейсоном. Но я ценю, что она делает все возможное, чтобы посочувствовать мне. Это мило.

– Думаю, нет.

Я пожимаю плечами, подходя к двери своей квартиры. Вставляю ключ в дверь, когда слышу, как открывается еще одна в конце коридора, и вся моя грудь сжимается. Я пытаюсь поторопиться, но это бесполезно. Я опоздала.

— Ну-ну-ну, посмотрите, кто это.

Я поворачиваюсь и вижу Дану, мою хозяйку, которая выходит из своей квартиры с очень недовольным выражением лица, как будто она только что поймала кого-то с поличным. Она скрещивает руки на груди и хмурится. Не знаю почему, но Дана всегда производила на меня впечатление инструктора учебного лагеря для новобранцев.

– Привет, Дана, – говорю я, стараясь говорить как можно безобиднее. – Хорошо празднуешь?

– Да, да, это будет счастливый праздник, когда я получу всю ту арендную плату, которую ты мне должна!

Я съеживаюсь.

Обязательно было говорить все это перед Мариссой?

– Я знаю, Дана. Знаю, что в долгу перед тобой, и мне очень жаль. Я работаю над этим...

– Ну, не работай над этим, – рявкает она. – Либо расплатишься, либо придется искать новое жилье.

К счастью, с этим последним замечанием она поворачивается и направляется обратно в свою квартиру, но не без того, чтобы хлопнуть за собой дверью. Когда я отпираю дверь и вхожу внутрь, у меня такое чувство, будто по моему телу ползают пауки от смущения. Я просто чувствую взгляд Мариссы на своей спине, когда она следует за мной.

Пожалуйста, ничего не говори. Пожалуйста.

– Очаровательная леди, – усмехается она.

– Ой, понятия не имеешь до какой степени, – отвечаю я.

Я сбрасываю туфли и падаю на диван, чувствуя себя побежденной и опустошенной одновременно. Марисса подходит и садится рядом. Я даже не могу предугадать, что она скажет дальше, но знаю, что она что-то задумала.

– Знаешь, на твоем месте я бы избегала этого парня. Как его зовут?

– Крейг, – отвечаю я.

– Крейг, – кивает она. – У меня было нечто подобное, и этот гад приполз ко мне, пытаясь извиниться, и я, как идиотка, приняла его. Хочешь поспорить, сработало это или нет?

Мне достаточно одного взгляда на ее лицо, чтобы получить ответ.

– Итак, что случилось? – я спрашиваю.

– Я встречалась с этим парнем... отличным парнем... а потом ни с того ни с сего он просто исчез. Его не было где-то три месяца. Затем он вернулся и поведал, что его отец участвовал в какой-то военной спецназовской программе, и что они были за границей с секретной миссией, и им не разрешили ни с кем связываться. И знаешь, что? Я действительно купилась на это.

– Ой, Рисса, – я улыбаюсь.

– Верно? – Она смеется над собой. – Оказалось, он изменял мне с какой-то девчонкой из Нью-Гэмпшира, о чем я узнала позже. Но я простила его, а он просто изменил мне, и через четыре месяца мы расстались.

– Боже, мне так жаль, Рисса.

– Я хочу сказать, Дейзи, что иногда лучше просто отпустить.

* * *

На следующее утро я просыпаюсь в прохладной комнате, и мне приходится изо всех сил заставить себя встать с кровати. Я мчусь в ванную и включаю душ настолько горячий, насколько это возможно. Затем предстоит еще одна битва за то, чтобы выбраться из-под приятной теплой воды и пойти одеться на работу.

Я сталкиваюсь с Даной в коридоре, когда выхожу из квартиры, и быстро поворачиваюсь к ней спиной, надеясь избежать повторения нашего вчерашнего разговора, но, к моему удивлению, она видит меня и улыбается, что меня совершенно сбивает с толку.

– Эй, спасибо, что успела оплатить аренду сегодня утром! – радостно говорит она. – Думаю, наш небольшой разговор вчера вечером действительно прояснил суть дела, да?

У меня мгновенно начинает кружиться голова. О чем, черт возьми, она говорит?

Но я могла бы с этим согласиться. Меньше всего мне хочется вступать с ней в какой-то запутанный разговор.

– Да... конечно...

– Прислать красавчика с деньгами? – Она подмигивает. – Это было гениально. Если ты будешь присылать его каждый месяц, я, возможно, скину пятьдесят баксов!

Она смеется, поворачивается ко мне спиной и заходит в свою квартиру. Я не хочу больше ввязываться в дискуссию с ней, поэтому быстро иду в другую сторону и спускаюсь по лестнице к выходу, у меня кружится голова.

Прислала горячего парня с деньгами? О чем она говорит?

Но затем, выйдя на свежий декабрьский воздух, я получаю ответ.

Крейг, уже не одетый как Санта–Клаус, но выглядящий почему-то еще красивее, прислонился к машине и ухмыляется, скрестив руки на груди.

– Как дела, красотка? – спрашивает он с таким обаянием, что мне приходится изо всех сил постараться не улыбнуться в ответ.

– Что ты здесь делаешь, Крейг? – спрашиваю я. – Откуда ты вообще знаешь, что я здесь живу? Как-то жутковато, тебе не кажется?

– Было ли жутко оплатить твою задолженность по аренде? – возражает он.

Я хмурюсь и поджимаю губы. Теперь есть вопрос, на который я не хочу отвечать.

– В некотором роде, да.

Я прохожу мимо него и открываю дверь такси, которое меня ждет, чтобы отвезти меня на работу. Мне нужно сбежать отсюда. Слишком много эмоций сейчас проходит через меня. Просто увидеть Крейга снова через пять лет – это уже слишком. Теперь мне нужно это обработать?

– Послушай, Дейзи, – говорит он, подходя ко мне. Мне так странно снова оказаться так близко к нему после всего этого времени. – Я просто хочу объясниться. Я… я тебе должен. Можно? Пожалуйста?

Все, о чем я могу думать, – это то, что сказала мне Марисса – о ее бывшем и о том, что мне не следует даже думать о том, чтобы дать Крейгу шанс. Но в то же время мне очень хочется узнать, что произошло и где он был все это время. Вчера вечером я почти получила объяснение, прежде чем пришла Марисса, вытащила меня из кафе и отвезла домой. И у меня достаточно выдержки, чтобы не поддаться его невероятной красоте и обаянию, правда?

– Кроме того, я задолжал тебе латте, который вчера так и не отдал, – и он пленительно улыбается.

Я делаю глубокий вдох и отвожу взгляд, обдумывая его приглашение и предупреждение Мариссы. Мне действительно интересно, как бы все сложилось, если бы он действительно забрал меня на выпускной в тот вечер.

– Мне даже не пришлось надеть платье, понимаешь? – говорю я, поворачиваясь к нему спиной. На его очаровательном лице начинает образовываться трещина. Я открываю дверцу машины и уже ставлю в салон ногу. – Забери меня после работы. Я заканчиваю около пяти.

– Отлично! – Крейг отвечает мне вслед, когда я закрываю за собой дверь и отъезжаю от дома. Я вижу, как он стоит и улыбается, но похоже, что это вымученная и наигранная улыбка. Он машет рукой, но я не машу в ответ. Я просто киваю и смотрю на дорогу, пока уезжаю, опасаясь гололеда, который мог образоваться за ночь. С тех пор, как я получила права, то тщательно следила за появлением гололеда на дороге. Наверное, после того, что случилось с моим отцом, я стала бояться водить машину зимой.

* * *

Я думаю о Крейге весь день на работе. Просто не могу выбросить его из головы и в конечном итоге случайно сбрасываю звонки от нескольких клиентов и отношу некоторые документы не в тот офис – по сути, веду себя так же, как раньше, когда я только начала работать. Я все еще чертовски нервничаю по поводу вечерней встречи с Крейгом, но и до такой степени взволнована, что аж дрожу. Незадолго до обеда Марисса подкрадывается ко мне сзади и тычет меня в ребра, почти пугая меня до смерти.

– Привет, детка! – шипит она мне на ухо.

– Боже мой! – Я шепчу, зажимая рот руками, изо всех сил стараясь не вскрикнуть, чтобы весь офис не понял, какая я трусиха.

– Сегодня вечером встречаемся с Жасмин, Ташей и Бриттани. Завалим в ПиДжей. Осилишь?

– Эм, не сегодня, – отвечаю я, изо всех сил стараясь не позволить ей увидеть выражение моего лица. – Но спасибо, что пригласила

Я прячу лицо, но практически вижу ее взгляд, пока слушаю длинную паузу.

– Ты собираешься встретиться с ним?

Чёрт!

Как хорошо иметь такую подругу, как Марисса; она всегда знает тебя слишком хорошо.

– Он хочет объясниться, – отвечаю я, поворачиваясь к ней лицом. – И я хочу этого. Это все, что произойдет.

– Ага. – Она кивает. –Так всегда говорят мужчины. Но поверь мне, Дейзи. Они всегда хотят большего. Всегда. Будь осторожна.

Глава 4

Дейзи

Никогда в жизни я не была более расстроенной из-за окончания рабочего дня. С одной стороны, я нервничаю, волнуюсь и взволнована предстоящей встречей с Крейгом и получением объяснений относительно того, что же произошло в тот вечер, когда он должен был отвезти меня на выпускной, и где он был последние пять лет, но с другой стороны, мне также интересно, правильно ли я принимаю решение или лучше просто послушать Мариссу и не будить лихо.

Я уже прочувствовала это, когда впервые увидела его сидящим там, одетым как Санта – искра в моей груди, такая же, как та, которую я чувствовала тогда, когда мы с ним встречались в старшей школе. Тогда у меня было так много проблем с отцом, что, хотя я отчаянно пыталась найти парня, и не доверяла ни одному из них в школе, потому что была уверена, что все они сделают то же, что и мой отец, и бросят меня.

Но потом я познакомилась с Крейгом, и по какой-то причине он смог убедить меня... просто будучи самим собой... что не станет этого делать.

Он был в маленькой школьной команде по гребле, происходил из очень хорошей семьи, был образцовым учеником, и что-то в нем заставляло меня чувствовать себя защищенной и окруженной заботой. Мы просто сразу щелкнули. Он даже знал, что лучше меня не торопить. Как будто каким-то образом знал, что это оттолкнет меня.

Так мы оказались вместе. А когда наступил выпускной бал, он пригласил меня на свидание. Я как бы подозревала, что он это сделает. Я имею в виду, что мы оба были подростками, и я была его девушкой в то время, но это все равно было захватывающе. Я потратила слишком много денег на очень красивое платье цвета морской волны, нарядилась и стала ждать…

Но он так и не пришел.

Я писала и писала ему сообщения. Но он так и не пришел.

Он так и не ответил. Он никогда не позвонил.

"Завтра важный день. Увидимся позже :)"

Это было последнее сообщение, которое я получила от него. И поцелуй в щеку, которым он одарил меня после того, как подвез до дома, был последним разом, когда я его видела. Пока я не зашла на рождественскую вечеринку в офисе и не увидела его в костюме Санты с хихикающий Жасмин у него на коленях.

Не думаю, что даже в самых смелых мечтах я могла бы придумать более безумный и неожиданный сценарий.

Я продолжаю смотреть на часы в течение дня. Когда наступает пять, я чувствую, что у меня может случиться сердечный приступ. Часть меня на самом деле сомневается, стоит ли мне доводить дело до конца. Но когда я вижу, как остальные сотрудники офиса берут куртки и направляются к лифту, я думаю о том, чтобы просто поехать домой или пойти отдохнуть с девочками, но знаю, что мне придется через это пройти. Мне нужно встретиться с Крейгом. Я должна знать, что произошло и где он был последние пять лет.

Поэтому я хватаю сумочку и пальто и спускаюсь на лифте вместе с парой девушек из отдела кадров. Я не так уж хорошо их знаю и не понимаю, о чем они говорят, но это нормально. Мне это нравится, потому что я думаю о Крейге и о том, правильное ли я принимаю решение или нет.

Но мне не дано много времени, чтобы обдумать это. Как только двери лифта открываются, я смотрю прямо на него. Он стоит в вестибюле, скрестив руки, и улыбается так, будто очень рад меня видеть. И, признаюсь, меня это согревает изнутри.

– Привет, медвежонок, – усмехается он. Медвежонок… это прозвище он дал мне, когда мы только начали встречаться. Я даже не помню, как он это придумал, но услышать это снова спустя столько времени вызывает столько воспоминаний.

– Эм, привет! – говорю я, слегка махнув рукой, и подхожу к нему.

– Готова?

– Да, – вру я. Я так и не готова к этому. Мое сердце колотится, ладони потеют, и мне хотелось бы, чтобы Марисса была рядом и поддержала меня. Хотя это было бы безумно неловко.

– Отлично, поехали! – Крейг улыбается, и кажется, что он полностью держит все свои эмоции под контролем.

Парень идет рядом со мной к дверям вестибюля, и на этот раз я позволяю ему придержать их открытыми для меня, чтобы он мог побыть джентльменом. Я не знаю, почему это делаю, но мне кажется, что я должна это сделать. Как будто многие из тех чувств, которые я испытывала к Крейгу еще в старшей школе, вернулись и медленно окутывают меня, как теплое одеяло, защищая не только от холодного декабрьского воздуха, но и от всего остального, что может быть в мире, что хочет сделать мне больно.

О... Боже, возможно, Марисса была права.

Я следую за ним на улицу, в холод, и он ведет меня мимо массивной сверкающей рождественской елки в сторону той самой кофейни, в которой мы были вчера вечером.

– Решил, вернуться сюда, – говорит он. – У нас так и не было возможности выпить напитки. Черт возьми, тебе даже не удалось попробовать свой!

– Что правда, то правда. – Я улыбаюсь.

– Не волнуйся, я выпил его за тебя. И он был довольно-таки вкусным.

– Ты выпил его вместо меня?! – отвечаю я, притворяясь ошеломленной. – Он был мой!

Он ухмыляется и качает головой.

– На самом деле я позволил персоналу выпить оба наших напитка. Не думал, что было бы правильно пить их без твоего присутствия.

Тепло зарождается в моей груди и распространяется по всему телу. Сейчас зима, но это может быть практически начало лета с Крейгом рядом.

– Всегда джентльмен, не так ли? – Я спрашиваю. – Когда ты не отказываешься пригласить девушку на выпускной.

Крейг смущенно смотрит на меня, и мы продолжаем короткую прогулку до кафе. Он снова придерживает для меня дверь, и мы входим внутрь. Это немного безумие, но мне уже очень весело. Мы даже не заказали и не сели поговорить, но мне уже всё очень нравится.

– Почему бы тебе не занять столик, а я сделаю заказ? – предлагает Крейг. – Любой, который по твоему мнению, выглядит уютнее.

– Хорошо! – отвечаю я, доставая дебетовую карту. Но Крейг быстро качает головой и протягивает руку, чтобы остановить меня.

– Не переживай. За мой счет. То же, что и вчера, да?

– Да, – отвечаю я. – Уверен? Я могу заказать себе…

– Конечно, я уверен. Он улыбается. – Вернусь через минуту.

Что вообще происходит сейчас? У меня все тело покалывает, я делаю глубокие вдохи и нахожу в углу удобный диван, окруженный красивыми рождественскими гирляндами. Я сажусь и смотрю, как Крейг делает заказ и направляется к выбранному мной месту.

Он возвышается над всеми остальными мужчинами в кофейне. Наверное, я забыла, каким высоким он был еще в старшей школе. Либо так, либо с тех пор он вырос еще больше, и я просто не уделила этому достаточно внимания вчера вечером, но в нем должно быть не меньше шести футов двух дюймов (прим.: 1 метр 88 см). Я изо всех сил стараюсь не смотреть на него, но просто не могу отвести от него взгляд, когда он подходит.

– Скоро приготовят один мятный мокко–латте.

Он улыбается, садясь рядом со мной.

– Что заказал себе? – спрашиваю я.

– Просто зеленый чай. Я простой парень, когда дело касается кофе и чая.

– Ты простой парень, когда дело доходит до использования мобильных устройств? – Я парирую едкую шутку. – Поскольку знаешь, как они работают, в чем я почти уверена. И у тебя все эти годы был мой номер.

Крейг вздыхает и смотрит на свои колени.

– Ладно, ты хочешь сразу приступить к делу, да? Хорошо.

Я вижу, что он не хочет вступать в этот разговор в такую раннюю пору нашего… свидания… или что бы это ни было прямо сейчас, но начинаю чувствовать к нему что-то такое, чего не чувствовала уже много лет, и я должна услышать, что он скажет, прежде чем позволю ему еще больше обрушить на меня свое невероятное обаяние. Возможно, я уже пошла вопреки совету Мариссы и встретилась с ним, хотя она мне сказала не делать этого, но это не значит, что я полностью проигнорировала все, что она сказала.

Я все еще колеблюсь. Хочу знать, почему он преследовал меня и что может сказать в свою защиту, прежде чем отдам ему еще немного себя.

По крайней мере, это то, что я пытаюсь сделать.

– Ну, Дейзи, ты поверишь мне, если я скажу тебе, что во всем виноваты мои родители?

– Да неужели, Крейг? – Я издеваюсь. – Именно с этого начнешь?

Он как бы смеется и как бы вздыхает одновременно, затем пожимает плечами.

– Я знаю, знаю, это звучит невероятно глупо, но в то же время это правда.

– И каким же образом? – Я спрашиваю.

– Крейг! Дейзи! – выкрикивает один из бариста, выбивая нас обоих из этого момента. Крейг закатывает глаза, быстро встает и приносит напитки. Я могу сказать, просто почувствовав, что моя чашка слишком горячая (как это обычно бывает в кофейнях), поэтому ставлю ее на стол рядом с нами и смотрю на него, чтобы он продолжал.

– Ладно, так… мне трудно это говорить, – продолжает Крейг, глубоко вздыхая. – Так что постарайся не слишком злиться на меня.

– Постараюсь.

– Мои родители… снобы. И ты это знаешь.

– Ну… – это правда, но я не хочу просто так подтвердить это.

– Все в порядке, Дейзи, они такие и есть. – Крейг кивает, как будто мы делимся секретом, который знают лишь немногие люди. – И моим родителям никогда особенно не нравилась твоя мама, тот факт, что она так и не вышла замуж повторно, или то, как она… иногда вела себя.

Да, Крейг был прав. Мне сейчас очень трудно не злиться на него.

– Как она вела себя? – спрашиваю я. – Ты имеешь в виду, как она напивалась большую часть декабря?

Крейг сейчас даже не смотрит на меня, но кивает.

– Да. Некоторое время они были согласны с тем, что я встречаюсь с тобой, но, когда подошло время поступать в колледж, их это начало не устраивать.

– Ты имеешь в виду… они не хотели, чтобы мы встречались?

– Да, – отвечает он. – И просто для ясности: я боролся с ними в этом вопросе. Я сказал им, что буду встречаться с кем захочу, и они могли бы сразу пойти на хуй!

Я хихикаю.

– Да, это похоже на тебя в молодости.

Крейг тоже посмеивается.

– Но потом они предъявили мне ультиматум.

– Какой?

– Либо я расстаюсь с тобой, либо они не платят за колледж, не позволяют мне жить дома... они практически отрезали бы меня, Дейзи. Я был бы полностью облажался. Пустил под откос всё мое будущее.

Моя голова работает как бы на автопилоте: я не могу перестать медленно кивать снова и снова, пока перерабатываю все, что он мне только что сказал, и мои глаза просто бессмысленно смотрят вдаль на красные и зеленые рождественские гирлянды, висящие в витрине магазина.

Я чувствую, как он ждет от меня реакции. Он, должно быть, встревожен, гадая, что я скажу, но я не собираюсь торопиться с ответом только ради него. В конце концов, он заставил меня ждать и задаваться вопросами пять лет.

Наконец я поднимаю глаза.

– Твои родители не просто снобы, Крейг. Они козлы!

Пауза, затем Крейг громко хохочет.

– Да, в этом ты права.

– Так почему же ты, в конце концов, не позвонил мне, не написал или что-то в этом роде, когда был вдали от них? Когда учился? Или, когда закончил учебу?

– Честно? Я боялся. – Он снова опускает взгляд. – Я знал, как ты была рада пойти на выпускной. Я тоже был рад. Мне очень хотелось увидеть тебя в этом платье. И я просто не хотел слышать, как ты злишься на меня за то, что я так сильно все испортил. Так что я просто…

– Бросил меня?

– Да, – он пожимает плечами, одаривая меня взглядом «я был идиотом». – Но эй, теперь я вернулся, и каким-то образом Вселенная снова свела нас вместе. И, может быть, ты найдешь в своем сердце силы простить меня?

– Простите! – из-за стойки кричит бариста в костюме оленя. – Мне очень жаль, но мы закрываемся через пять минут! Спасибо, что пришли к нам сегодня вечером!

– Ух ты. Я еще даже глотка латте не сделала. Все еще слишком горячий! – Я смеюсь.

– Знаешь, что я тебе скажу, – говорит Крейг. – Еще как-то рано. Почему бы нам не пойти ко мне, ты дашь своему латте остыть, и на этот раз мы оба сможем выпить по глотку?

«Плохая идея. Не делай этого». Вот что сказала бы мне Марисса. Но Мариссы сейчас здесь нет. Ей не приходилось сталкиваться с его обаянием, его джентльменским поведением, его яркой внешностью или его ростом и тем, как он возвышается над всеми остальными мужчинами вокруг. Интересно, будет ли она ощущать рядом с ним такое же тепло и покалывание, какие я чувствую сейчас?

– Хорошо, – отвечаю я, вставая с латте в руке. – Но только эти напитки. Никаких коктейлей, вина или чего-то подобного. Понятно?

Крейг улыбается. Боже, какой он красивый.

– Понятно.

Глава 5

Крейг

Я ДАЖЕ НЕ МОГУ ОБЪЯСНИТЬ, каково это, когда Дейзи сидит рядом со мной в машине по дороге ко мне на квартиру. Увидеть ее прошлым вечером на корпоративной вечеринке было достаточно шокирующим – особенно когда я был одет как Санта – но теперь я еще больше шокирован тем, что она действительно согласилась пойти со мной после закрытия кафе. Особенно после того, что я рассказал ей о своих родителях и о том, почему бросил ее, когда должен был забрать на выпускной.

Я был уверен, что она набросится на меня и, возможно, даже плеснет мне в лицо латте, прежде чем избить. Но нет... она села со мной в машину, и теперь мы едем ко мне.

Я самый удачливый псевдоСанта в мире.

Дейзи была красивой, когда мы встречались, но я даже не могу поверить, насколько она великолепна сейчас. Я едва могу смотреть на дорогу, потому что все, что мне хочется, – это смотреть на нее.

Даже под зимней одеждой я вижу ее формы, ее длинные ноги, доходящие до женственных бедер, и ее пышную грудь под пальто, защищающим от зимней стужи. Все, что я хочу сделать, это расстегнуть ее молнию настолько, чтобы моя рука поместилась под ней, чтобы я мог почувствовать ее выпуклости.

Прежде чем я даже осознаю это, мы уже у моего дома. Я почти проезжаю мимо подъездной дорожки, потому что все мои мысли заняты этой девушкой. Но мне удается подъехать, не выглядя пьяным водителем или кем-то в этом роде. Я быстро выскакиваю, обхожу машину с ее стороны и открываю ей дверь. Она улыбается мне, выходит и берет меня за руку.

– Осторожно скользко, — говорю я ей.

– Какой джентльмен. – Она улыбается. Боже, она великолепна. – А разве не надо было привезти нас сюда на санях, приземлиться на крышу и миновать весь лед? В конце концов, ты Санта.

– Мои сани стоят в гараже, их ремонтируют. – Я ухмыляюсь, ведя ее вверх по ступенькам и внутрь. – Работаем с эльфами сверхурочно. Они очень расстроены из-за меня.

Дейзи смеется, и я чувствую, как у меня в груди теплеет. Удивительно, как мне нравится смешить ее или просто видеть ее улыбку. Это похоже на волшебство, и ощущение совсем другое, когда я поднимаю взгляд на ее бедра, когда она проходит мимо меня в квартиру.

– Значит, ты не можешь просто нарядиться Сантой, верно? – спрашивает она, вешая пальто у двери. – Я имею в виду, должно быть весело, когда девушки заискивают перед тобой и хотят сидеть у тебя на коленях, но это вряд ли приносит хороший доход, чтобы позволить себе жить в таком районе.

– О, так тебе нравится моя квартира? – Я спрашиваю. Мне довелось жить в одном из самых модных зданий города, построенном только в начале этого года.

– Я даже не собираюсь отвечать на этот вопрос, – отвечает она, игриво улыбаясь мне. – А если серьезно, Крейг. Чем занимаешься?

Мы оба разуваемся у двери, проходим в гостиную и садимся на диван. Я пью зеленый чай. Это так же безвкусно, как и всегда. Именно так, как мне нравится. Дейзи внезапно вспоминает, что у нее в руке латте, и делает глоток. Я вижу, как все ее лицо светится.

– Вкусно? – спрашиваю я.

Она энергично кивает.

– Очень вкусно! На вкус как Рождество!

– Отлично, – улыбаюсь я. – Ну, вернемся к тому, о чем мы говорили: в колледже я получил степень юриста и в следующем году поеду на юридический факультет в Гарвард.

– Ух ты, пижон, – поддразнивает она.

– А что касается семьи, то теперь я гораздо более независим от них. Я зарабатываю собственные деньги в небольшой технологической компании, которую мы с несколькими друзьями открыли еще в колледже, помогая рекламодателям оптимизировать то, куда тратить свои деньги, и я просто подрабатываю Санта-Клаусом ради удовольствия.

– Боже, Крейг, есть что-нибудь, в чем ты не силен? – спрашивает Дейзи, делая еще один глоток латте.

– Приводить девочек на выпускной? – предполагаю я. Мы оба смеемся. – Я до сих пор чувствую себя ужасно из-за этого, Дейзи. Нам так и не удалось станцевать выпускной танец. Наш выпускной поцелуй...

Я слишком давлю. Знаю. Но просто ничего не могу с собой поделать. Дейзи слишком красива. Я как будто чувствую гравитационную силу ее тела, манящую меня, и совершенно беспомощен перед ней. Я просто ничего не могу сделать.

Ее глаза встречаются с моими.

Пять лет. Пять лет, которые кажутся пятнадцатью.

– Наш выпускной… другие дела, – отвечает она тихим голосом.

Вот и все. Я больше не могу этого терпеть. Я отставляю чай в сторону и готовлюсь к последнему удару. Ее губы такие пухлые, и между нами ничего нет, так что я просто рвусь прямо к ним. Если она отстраниться, то так тому и быть. Но, по крайней мере, никто не скажет, что я не пробовал.

Но она этого не делает. Не отстраняется.

Наши губы соприкасаются, и вокруг нас словно взрывается фейерверк. Это правда? Это действительно происходит?

Я просовываю одну руку ей под рубашку и обхватываю грудь. Она теплая и нежная, сосок напрягся, и в моей руке он ощущается как рай. Я чувствую, как у меня быстро начинает твердеть, мое мужское достоинство прижимается к ткани штанов. Дейзи целует меня в ответ, еще больше разжигая мою страсть, и это доводит меня до крайности.

Я срываю с нее одежду, как животное, разворачивая ее, как подарок, оставленный мне под елкой. Рождество еще не наступило, но она – мой подарок, и она мне совершенно необходима прямо сейчас.

И я могу, если захочу, верно? Ведь я Санта!

Я прижимаю ее спиной к дивану под собой и раздеваю ее. Она издает стон, когда я сжимаю обе ее груди. В моих руках они словно два идеальных шара. Мой член теперь полностью в боевой готовности, почти болезненно крича, требуя, чтобы его выпустили. Я даже не осознавал, насколько сильно во мне вспыхнули первобытные инстинкты. Я был так занят, объяснениями с Дейзи за последние пять лет, что все, на чем был сосредоточен, – это она и то, примет ли она мое объяснение или нет. Но теперь, когда все закончилось, все, на чем я могу сосредоточиться, – это то, как сильно я хочу ее.

Я провожу рукой вверх по внутренней стороне ее бедра, заставляя ее ахнуть и разорвать наш поцелуй. Но в то же время наши глаза встречаются, и она смотрит на меня с выражением, которое проникает мне в душу. Похоть, невинность, желание, ожидание – все это здесь. Но самое главное – доверие.

Она ждет моего следующего шага и достаточно доверяет мне, чтобы отдаться, несмотря на историю между нами. И в моем сердце загорается искра, какую я никогда раньше не чувствовал.

Я позволяю своим губам нежно коснуться ее губ, продолжая пальцами подниматься по ее бедру. Затем я чувствую это: тепло, влажность, ее женственность, приятная и готовая для меня. Я не сомневаюсь.

Я просовываю средний палец внутрь. Делаю это осторожно, давая ей время привыкнуть к этому ощущению, но от выражения ее лица, когда мой палец входит, достаточно, чтобы я чуть не взорвался в штанах.

Ее губки распахиваются, с них срывается стон, и она шепчет мое имя.

– Крейг…

Я разрабатываю ее пальцем, согнув его во втором суставе, нащупав то приятное место, которое сведет ее с ума, когда начинаю другой рукой стягивать с себя штаны. Мне тоже пора раздеться.

Дейзи начинает слегка покачивать бедрами и тянет меня за рубашку.

– Хочу всего тебя, – говорит она мне.

Ей не придется просить меня дважды.

Я срываю с себя рубашку и отбрасываю ее в сторону. Я полностью тверд, мой член торчит прямо, как копье, готовый ворваться в нее.

– Ты такая сексуальная, – рычу я, глядя вниз, осматривая каждый дюйм ее тела. – Я знал, что скучал по тебе последние пять лет, но не осознавал, как много мне не хватало.

Щеки Дейзи краснеют, когда я опускаюсь на нее сверху. Я обнимаю ее за шею и притягиваю к себе, нажимая бедрами вперед и медленно вхожу. Мы оба вздыхаем в унисон. Я чувствую, как она растягивается, когда принимает мой член, и ее тепло и влажность вызывают глубокий рык, который рвется из меня.

– Ох, черт, детка, – стону я ей в ухо, притягивая ее еще ближе к себе.

– Боже мой, Крейг, – хнычет она, когда я медленно двигаюсь глубже, отдавая ей все, что могу, пока не оказываюсь внутри, вплоть до самого основания. – Ты такой большой. Я чувствую тебя всем естеством.

– Тебе хорошо? – спрашиваю я, начиная медленно толкаться.

– Очень, – отвечает она с очаровательным вздохом, когда я откидываю назад прядь волос, упавшую ей на лицо.

Теперь я ускоряю темп, когда она, кажется, уже привыкла к этому. Она для меня как абсолютный рай. Я сдерживаюсь, чтобы не кончить раньше времени. Наши губы снова сплетаются, мы целуемся. Мой пульс учащается, а сердце так сильно стучит в груди, что мне интересно, чувствует ли она его своей грудью.

Это своего рода блаженство, которого я никогда раньше не испытывал. Сначала я воссоединился с девушкой, с которой думал, что никогда не увижусь снова, а затем починил то, что, как я когда-то думал, невозможно исправить между нами. Я настолько тверд внутри нее, что могу срубить дерево членом, и то, как Дейзи продолжает проводить своими маленькими нежными ручками по моей спине, пока я ее трахаю, меня возбуждает еще больше.

Она богиня. Мечта. Когда мы снова вместе, я чувствую, что возможно то, о чем я даже не подозревал.

На этот раз она никуда не уйдет. Теперь я никогда не оставлю ее. Когда я стал тем человеком, которым являюсь сейчас, то усвоил одно: никогда не повторяй одну и ту же ошибку дважды. Так и будет. Особенно с Дейзи.

Мои руки скользят по ее груди, и я чувствую, как она сжимает мой член. Я знаю, что это будет скоро, и это хорошо, потому что я тоже почти у цели.

– Ты кончишь ради меня, не так ли, детка?

Она стонет и кивает в ответ, ее губы прижимаются к моей шее, и она держится за мои плечи обеими руками.

– Хорошо. Я тоже на пределе.

Я трахаю ее быстрее, оседлав похоть, которая вот-вот доведет меня до крайности. Я так близок. Я просто не могу больше сдерживаться. Она слишком сексуальна и по ощущениям это слишком хорошо.

Мой член напрягается и извергается внутри нее. Я кончаю, когда мои яйца начинают пустеть, выгружая теплое, липкое семя, тогда как остальная часть моего тела напрягается. Дейзи вскрикивает, и я чувствую, как она присоединяется ко мне в экстазе, ее тело дрожит, и она цепляется за меня изо всех сил.

– Я кончаю, – кричит она. – О, Боже мой, Крейг, я чувствую тебя! Так хорошо!

Мы дошли до пика вместе, восторгаясь друг другом, теряясь в оргазмической радости, пока, наконец, не опускаемся вместе с небес на грешную землю, сжимая друг друга в объятиях, глубоко вдыхая воздух, как будто оба только что вернулись с пробежки.

Наконец я откидываю ее волосы назад и целую в щеку.

– Ух ты, это было невероятно.

Дейзи улыбается, закрыв глаза, потягивается и улыбается, целуя мой подбородок и обхватив ногами мою талию. Я мог бы остаться в такой позе навсегда.

– Представь, если бы мы занимались этим пять лет.

– Я уже чувствую себя виноватым, – стону я, щекоча ее бок. – Не делай хуже.

Она хихикает и натягивает на нас одеяло, которое я оставил на спинке дивана.

– Ты не будешь возражать, если я потеряю сознание прямо сейчас?

– Нет, – усмехаюсь я. – На самом деле, это звучит как фантастическая идея.

Я беру одеяло и натягиваю его на нас, а затем притягиваю Дейзи в свои объятия. Она кладет щеку на мой бицепс, как на подушку, и я не могу сдержать улыбку, нежно проводя пальцами по ее волосам.

Не могу поверить, что нашел ее снова.

Я был одет как Санта. Именно я должен был спрашивать людей, чего они хотят на Рождество, и вот я с величайшим подарком, который только мог себе представить.

* * *

Я ПРОСЫПАЮСЬ от солнечного света, проникающего в окно и бьющего лучами меня прямо в лицо. Это тот зимний солнечный свет, который отражается от снега и кажется, будто его увеличили в тысячу раз, и он вызывает желание просто залезть обратно под одеяло и спрятаться.

Но потом я вспоминаю, что не в постели, а на диване под одеялом. Улыбка расползается по лицу, когда я вспоминаю события прошлой ночи, и я переворачиваюсь, ожидая увидеть Дейзи, спящую рядом со мной, как ангел, которым она и является, но вместо этого я обнаруживаю, что смотрю на пустые подушки.

Я улавливаю движение позади и оборачиваюсь, чтобы увидеть, как Дейзи, полностью одетая, смотрит в телефон и надевает туфли. Она замечает, что я смотрю на нее, и дарит мне одну из тех улыбок, которые вы дарите кому-то, когда вас поймали с поличным.

– О, доброе утро, – говорит она, позволяя волосам упасть ей на лицо. – Не хотела тебя будить.

– Не беспокойся на это счет, – отвечаю я. – Куда ты собралась?

– На работу. Мне пора идти, и я хотела дать тебе еще поспать.

– Не глупи, я могу тебя отвезти. – Я начинаю вставать, но она тут же подходит и прижимает руку к моей груди.

– Все в порядке, – быстро говорит она. – Я уже вызвала такси. Оно почти подъехало. Послушай, я очень хорошо провела время прошлой ночью. Спасибо за латте!

– Да, без проблем. Мне тоже было хорошо.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать, но Дейзи отворачивается, как будто включает меня в зону друзей. Затем она выбегает за дверь, как будто является владелицей компании, в которой работает, и опаздывает на встречу.

Я пытаюсь уверить себя, что она просто опаздывает и ей действительно пора на работу, но я не дурак. Здесь происходит что-то еще. Что-то расстроило ее этим утром... что-то из вчерашнего вечера тяготит ее, и она не говорит со мной об этом. Если бы мне пришлось поспорить, я бы сказал, что это как-то связано с её подругой, у которой ушки эльфа и которая пришла и вытащила ее из кафе, когда я впервые ее пригласил.

Мне очень хочется броситься за ней, но я все еще голый и слышу, как подъезжает машина, чтобы увезти ее. Выбегать туда без одежды (и по снегу), вероятно, не лучший способ поговорить с ней прямо сейчас, особенно когда ей все-таки пора на работу.

Но это не конец. Я ни за что не допущу, чтобы отношения между нами снова развалились. Я выясню, чего она боится, и исправлю это.

Если она переживает, что не может мне доверять, то я собираюсь доказать ей, что это не так. Потому что то, что я чувствую рядом с Дейзи, – это чувство, от которого я никогда не смогу избавиться.

Глава 6

Дейзи

Я ДРОЖУ ВСЕМ ТЕЛОМ, когда сажусь на заднее сиденье такси по дороге на работу. И уж точно не от холода меня трясет. Это тревога из-за того, что я сделала в доме Крейга.

Боже, о чём я вообще думаю?

Я даже не знаю сейчас. Прошлая ночь была волшебной. Одна только мысль об этом вызывает волны тепла, проносящиеся по моему телу. Я сказала себе, что просто встречусь с ним, чтобы выпить – я даже сказала Мариссе об этом, но потом что-то произошло. То, как ощущались его руки… как ощущались его губы… как я чувствовала его внутри… засыпала в его объятиях…

Я снова почувствовала себя в такой безопасности. Я почувствовала то, чего не чувствовала с тех пор, как умер отец.

Но сегодня утром я проснулась и почувствовала, что что-то изменилось в моем сознании. Будто потянули за рычаг, или нажали кнопку, или открылось какое-то шестое чувство, и все эти подозрительные мысли, которые я отодвинула в тот невероятный вечер, просто вывалились на меня, как ведро с рыбьими кишками, и я внезапно почувствовала, что мне нужно просто сбежать оттуда к чертям.

И я даже знаю, кого винить.

Мариссу.

Она посеяла это семя в моем сознании историей о своем бывшем. Это она заставила меня задуматься о том, что Крейг может быть каким-то секретным плохим двойным агентом и что, если я позволю себе снова влюбиться в него, он просто предаст мои чувства и заставит чувствовать себя эмоционально опустошенной, как старый воздушный шар с прошлого дня рождения.

Однако все, что он мне говорил, имело смысл... в большей степени.

Я поверила ему, когда он сказал, что его родители-снобы запретили ему видеться со мной. Когда они сказали, что полностью прекратят обеспечивать его, если он продолжит встречаться со мной. Но я думаю, тот факт, что он их послушал и не связался со мной в течение следующих пяти лет, все еще меня беспокоит.

Я имею в виду, что понимаю... он боялся того, как пройдет этот разговор между нами, но все же… оставить меня в неведении? Не круто.

Однако я хочу отпустить это. Реально хочу. Особенно после всего, что произошло прошлой ночью. Это было похоже на сон или что-то из фильма.

– Место назначения, мисс. – Я поднимаю глаза и понимаю, что мы доехали. Я настолько погрузилась в свои мысли, что даже не обратила внимания на поездку.

– Ммм... спасибо! – улыбаюсь я, открывая дверь. – Хорошего дня. Надеюсь, в вашей машине никого из выпивших не стошнит!

– И вам того же, – он смеется.

Я направляюсь в офис, ковыряя кожу ногтями – нервная привычка, которая у меня появилась с тех пор, как умер отец, поскольку я продолжаю обдумывать все, что связано с Крейгом. Я пытаюсь сосредоточиться на чем-то другом, но это невозможно. Он единственное, что у меня на уме.

Мне вдруг пришло в голову, что впервые с тех пор, как умер отец, я действительно наслаждалась чем-то рождественским. Мокко-латте с перечной мятой, которое купил мне Крейг, на самом деле было очень хорошим, и я не сильно разозлилась или выступала против Рождества, когда он пригласил меня с собой. Я не сидела в кафе, глядя на огоньки, думая об отце и мечтая вернуться домой и быть вдали от всего этого; я сосредоточилась на Крейге. Каким-то образом ему удалось отвлечь меня от всего, о чем я обычно думаю, когда приближаются праздники. И это само по себе невероятный подвиг.

Двери лифта открываются, и как только я выхожу, на меня тут же нападает сумасшедшая Марисса, которая бросается на меня, как какая-то безумная обезьяна.

– Ты переспала с ним, да? – шипит она мне на ухо.

– Что!?

– Ты спала с ним! – она повторяет. Я оглядываю офис, как преступница, высматривающая полицейских, и направляюсь к своему столу. – Не так ли?

– Ты что, моя мама? – спрашиваю я, садясь. – Я должна отчитываться перед тобой обо всем, что делаю?

На лице Мариссы появляется улыбка... понимающая, довольная собой. Она грозит мне пальцем и прислоняется к стене.

– Я знала. Ты просто не могла остаться в стороне!

– А ты бы осталась?

– Эй, я тебя не виню, – смеется она. – Посмотри на парня. От него все девчонки в офисе падали в обморок, желая сесть к нему на колени и сказать, что в этом году они были непослушными девчонками, чтобы по возможности он их наказал.

– Боже мой, – вздыхаю я, закатывая глаза.

– Но это были те, у кого с ним не было никакой истории, – говорит она. – Кого

этот парень не подвел и не бросил. Которые не знают, какой потенциал неприятностей у него на самом деле есть.

– Слушай, дело было не только в сексе, ясно? – шепчу я, пододвигая стул ближе к ней.

– Ага. – Она ухмыляется.

– Послушай, я серьезно! Он отвез меня обратно в кафе и все мне объяснил!

– Все? – спрашивает подруга. – И ты купилась на это?

Что-то в ее тоне и том, как она задает вопрос, застало меня врасплох.

– Купилась на это? Я не купилась на это, Рисса. Я выслушала, обдумала это и задалась вопросом, имеет ли это смысл или нет.

На этот раз закатывает глаза Марисса.

– Хорошо, и сделала это?

– Да. – Киваю я. – В большей степени.

– В большей степени?

Я неловко ерзаю в кресле, пытаясь не думать о пяти годах, которые Крейг провел, когда мог позвонить мне, но не сделал этого. Так что, возможно, я все еще испытываю к нему некоторую обиду по этому поводу... и что? Я не хочу сейчас обсуждать это с Мариссой. Прямо сейчас я должна защитить себя!

– Ты меня слышала, – отвечаю я, кивая. – И знаешь что?

– Что? – спрашивает подруга.

– Он выплатил мой долг за аренду. Весь. Даже без просьбы о помощи.

Марисса кивает и улыбается.

– А, так он твой «папик»?

У меня отвисает челюсть.

– Ты не просто так это сказала.

Марисса пожимает плечами.

– Эй, если бы я была на твоем месте, то оставила бы его на какое-то время именно в таком положении. Пока ты не будешь абсолютно уверена, что можешь доверять ему и что он не разобьет тебе сердце.

– Рисса…

– Слушай, я просто не хочу, чтобы ты страдала, ладно? – говорит она, подходя и кладя руку мне на плечо. – Бывшие парни-засранцы – это не весело. Знаешь, что весело? Тусоваться с лучшей подругой. Со мной!

С этими словами Марисса отходит от моего стола и направляется в сторону своего кабинета. В этот момент мне в голову приходит мысль; что, если отчасти причина, по которой Марисса так старается убедить меня не общаться с Крейгом, заключается в том, что ей нравится, что я одинока и могу проводить с ней время? В конце концов, вчера вечером я отказалась встречаться с ней и другими девушками с работы. Конечно, у нее есть и другие подруги, но мы с Мариссой намного ближе, чем с ними. Я качаю головой. Нет, мне действительно не следует думать что-то плохое о хорошей подруге. Я уверена, она просто переживает из-за меня.

Глава 7

Дейзи

РАБОЧИЙ ДЕНЬ, кажется, тянется так медленно, словно время внезапно превратилось в самого медленного в мире ленивца. Я продолжаю смотреть на часы на телефоне, что, конечно, ничуть не помогает, надеясь, что в следующий раз, когда посмотрю, уже будет пора идти домой.

Несмотря на то, что мы обе делаем все возможное, чтобы не участвовать в каких-либо рождественских праздниках в декабре, мне нужно навестить маму и убедиться, что с ней все в порядке. За последние пару лет она стала еще больше пить во время праздников, и я начинаю за нее волноваться.

Я не знаю, с чем это связано – считает ли она, что смерть папы – это ее вина, или она расстроена тем, что наша семья не вместе, как раньше, или просто ведет себя в это время года так, как я справляюсь с этим, избегая всех и всего, что имеет какое-либо отношение к Рождеству, и превращаясь по сути в женщину-Скруджа до второй недели января.

В любом случае, теперь это просто еще одна из моих обязанностей – проведать маму и убедиться, что она не зашла слишком далеко, посмотреть, нужно ли ей, чтобы я купила ей что-нибудь в магазине, и если все пошло по очень плохому сценарию, то забрать у нее алкоголь.

К концу рабочего дня я практически готова вырваться из офиса, как заключенный, вырвавшийся из тюрьмы. Я машу Мариссе, она присоединяется ко мне в лифте, и мы спускаемся вниз.

– Так что, собираешься к Крейгу, чтобы выпить немного красного вина и опробовать еще его член?

– Можешь заткнуться? – спрашиваю я, изо всех сил стараясь не засмеяться, когда она ухмыляется в ответ. – Я собираюсь проведать маму.

Марисса, по сути, единственный человек, который знает о маме, поэтому она сразу понимает, что я имею в виду, когда говорю это, и отступает.

– Как ты думаешь, что с ней будет?

Я пожимаю плечами.

– Все будет хорошо, надеюсь. Но с ней никогда нельзя быть в этом уверенной, понимаешь?

Марисса сочувственно кивает. Я всегда ездила навестить маму одна, за исключением одного раза, когда меня должна была подвезти Марисса, потому что в моей машине нужно было заменить масло – или, может быть, это был масляный фильтр, я не могу вспомнить – но тогда моя мама напала на меня за то, что я забрала одну из ее бутылок водки, и Марисса видела, как она кричала на меня с подъездной дорожки. Так что, хотя она и не прошла через весь опыт общения со мной и моей мамой, она довольно хорошо представляет, на что это похоже.

– Я могла бы составить тебе компанию, если хочешь, – предлагает она.

– Нет. – Я качаю головой. – Все нормально. На самом деле, мне будет проще, если я поеду одна. Не знаю, почему.

– Ладно. – Она кивает, когда лифт останавливается в вестибюле и двери открываются. – Я понимаю. Но мы всегда можем встретиться позже, так что дайте мне знать.

– Да, конечно. Посмотрим, как все пойдет, – отвечаю я, издавая самый жалкий смех во вселенной.

Я не могу не думать о том, насколько странным и почти жестоким является этот мир, пока иду к машине. Я могу ненавидеть праздники и делать все возможное, чтобы избежать Рождества, но нельзя отрицать, что легкий снег, падающий вокруг меня, украшения в витринах и сверкающие огни, что висят повсюду, создают прекрасную обстановку.

Почти как на открытке. Мне следовало бы сделать несколько фотографий и развлекаться, но вот я здесь, эмоционально травмированная потерей отца, еду проведать мою столь же эмоционально травмированную пьяную мать, чтобы убедиться, что она не напилась до смерти.

Обычно я в порядке, когда проверяю ее. Это всегда неловко, и мне никогда не хочется этого делать, но я привыкла к этому и отношусь как к еще одной из тех вещей, которые нужно делать, когда ты взрослый. Но сегодня, когда я подъезжаю к ее дому, то чувствую себя потерявшей равновесие. Я чувствую тревогу. И точно знаю, почему это так.

Крейг.

Все те слова, которые он сказал вчера вечером о том, что его родители смотрели на нее – на меня – свысока, кружат в моей голове, как бешеные мыши, поедая мой мозг. Я чувствую себя осужденной, но судимыми людьми, которых здесь даже нет. Люди, которых я не видела много лет. Я чувствую, что мою маму осуждают, и в то же время я собираюсь навестить ее и, возможно, в конечном итоге сама немного также отнесусь к ней.

Были ли родители Крейга правы, заставив его расстаться со мной?

– Ой, да ладно, Дейзи, – стону я себе под нос, подъезжая к дому мамы. – Не будь идиоткой.

Конечно, это не так. Какой родитель поступит так со своим сыном или дочерью? Не то чтобы Крейг встречался с сыном наркобарона или босса мафии или чего-то в этом роде. Им просто не нравилась моя мама, и поэтому они заставили его расстаться со мной и полностью исключили меня из жизни. И я думаю, что это делает их парочкой придурков!

Вечер очень холодный, и я плотнее закутываюсь в куртку, иду по снегу к маминым ступенькам. Она ничего не расчистила, что является нехорошим знаком. Я даже не стучу; просто использую свой ключ, открываю дверь и вхожу.

Внутри тепло – слишком тепло для той суммы денег, которую мама зарабатывает, работая неполный рабочий день в продуктовом магазине, и субсидий, которые получает от государства. Это означает, что мне придется одолжить ей больше денег, чтобы поддерживать отопление на уровне. Именно из-за подобного я задерживаю арендную плату за свою квартиру.

– Мама, это я! – кричу я, сбрасывая туфли. Ответа нет, но я слышу, что в гостиной работает телевизор, поэтому захожу и нахожу ее спящей на диване, а на кофейном столике перед ней стоит пустая бутылка персикового шнапса. Рядом стоит еще одна бутылка джина. Я беру её и ставлю возле обуви, чтобы потом отнести в машину.

На приличной громкости крутится какое-то дрянное реалити-шоу. Я нахожу пульт и выключаю его. По иронии судьбы, это ее будит.

Мама трет глаза и смотрит на меня.

– Дейзи? Что ты здесь делаешь?

– Приехала проведать тебя, мама. – Я улыбаюсь. – Как ты себя чувствуешь? Здесь жарко, тебе не кажется?

– Эх, ты же знаешь, как холодно бывает в это время года, – ворчит она. – Весь этот снег, весь этот лед. Если я не буду поддерживать отопление, весь этот холод проникнет сюда и превратит меня в эскимо.

Мне приходится немного рассмеяться, но так грустно, что мама так думает. Она не шутит; она искренне верит в то, что говорит.

Я указываю на пустую бутылку из-под алкоголя перед ней.

– Ма, ты сегодня немного выпила?

Она пренебрежительно машет рукой, берет пульт и снова включает телевизор на невыносимую громкость.

– Ты смотришь это шоу? Оно классное. Столько драмы. Видишь ли, тот парень, Джефф, встречался с ней, но теперь они расстались, потому что она переспала с его лучшим другом…

– Мама! – огрызаюсь я, выхватывая у нее пульт. Успокойся, Дейзи. Не сердись. Я делаю глубокий вдох и закрываю глаза, затем снова открываю их. – Я не хочу слышать о шоу, я хочу, чтобы ты ответила на мой вопрос. Ты выпила все это сегодня?

Она снова пренебрежительно машет рукой, затем выдыхает воздух и раздувает щеки.

– О, кто помнит? Все это? Большую часть этого? Это праздники, да? Мы должны праздновать!

Я слышу сарказм в ее голосе. Она изворачивается. Если мне не нравится Рождество, то оно действительно не нравится и моей маме.

– Это нехорошо для тебя, мама. И ты это знаешь. Тебе придется сократить…

– Подожди минутку, – говорит она, садясь. – Кто здесь пожилая женщина? Я или ты?

Я вижу, как она тянется к месту, где была бутылка джина, но ее уже нет, и она не знает, как именно ей на это реагировать.

– Ты моя мама, конечно. Но я также посылаю тебе деньги, чтобы ты могла пользоваться отоплением…

– Ты забрала джин? – перебивает она, глядя на меня остекленевшими и злыми глазами. – У меня здесь стояла бутылка этого напитка.

На секунду я думаю о том, чтобы просто солгать и сказать ей, что не знаю, о чем она говорит. Но потом что-то внутри меня вспыхивает и говорит мне не мириться с этим, говорит мне не отступать. Не знаю почему, но знаю, что Крейг имеет к этому какое-то отношение. Возможно, мне пришлось оправдываться перед Мариссой раньше. Я правда не знаю, что это такое, но знаю, что не собираюсь просто так от нее прятаться.

– Правильно, мама, – отвечаю я, складывая руки на груди. – Это сделала я. Ты выпила достаточно, и больше тебе не нужно. Твое пьянство вышло из-под контроля.

На ее лице появляется потрясенное выражение. Она не ожидала такого ответа.

– Кто ты такая, чтобы говорить, контролирую я ситуацию или нет? Ты редко бываешь здесь, чтобы делать такие выводы!

– Мама, я работаю, – отвечаю я, изо всех сил стараясь не кричать. – Работаю, чтобы продолжать отправлять тебе деньги! А когда я приезжаю, ты либо смотришь телевизор, хандришь и не хочешь говорить, либо отключаешься на диване, как тогда, когда я только что приехала!

Она отрицательно качает головой, как всегда, когда в глубине души знает: я поймала ее с поличным, и ей нечего сказать в свое оправдание. Следующим ее шагом будет попытка заставить меня почувствовать себя снова ребенком, и мне придется ее слушать, потому что она старше меня и является моей мамой.

– Ты вернешь мне бутылку, Дейзи. Это мое, и ты не берешь вещи других людей.

Но на меня это не действует. Не сегодня вечером.

– Нет.

Я быстро поворачиваюсь к ней спиной, выхожу из гостиной и направляюсь к входной двери, где оставила бутылку возле обуви. Я знаю, что она слишком пьяна, чтобы следовать за мной, поэтому просто надеваю туфли и выхожу на улицу с джином в руке... но перед этим уменьшаю температуру на термостате на несколько градусов.

– Увидимся позже, мама! – кричу я, стараясь не звучать слишком воинственной, несмотря на ее настроение и поведение. – Я приеду к тебе снова через пару дней.

Я слышу, как она что-то кричит мне, когда закрываю за собой дверь и иду к машине, но, честно говоря, даже не хочу этого слышать. Вероятно, это не так уж и важно, учитывая то состояние, в котором она сейчас находится, и она, вероятно, будет извиняться передо мной за всё, когда увидит меня в следующий раз. Если она вспомнит, конечно.

Как мы до этого докатились? Именно эта мысль крутится у меня в голове, когда я возвращаюсь в свою квартиру. В то время потеря папы казалась мне худшим, что могло когда-либо случиться, и, возможно, так оно и было. Но, как оказалось, это было только начало цепной реакции, которая привела нашу с мамой жизнь к тому состоянию, в котором она находится сейчас, и я, честно говоря, не знаю, что делать, чтобы повернуть всё вспять.

Глава 8

Крейг

Я НЕ СОБИРАЮСЬ мириться с этим без сопротивления. Я не позволю просто так появиться еще одной пропасти между мной и Дейзи. Ни за что. Я не собираюсь сидеть сложа руки, как раньше, когда на этот раз я действительно могу что-то сделать, чтобы удержать ее рядом.

Возможно, она мне не доверяет. Возможно, это то, что сказала ей ее подруга, и, возможно, я смогу это понять. Но я должен найти способ заставить ее снова мне доверять, и я собираюсь найти способ, потому что после столь долгого времени, проведенного в разлуке, я снова увидел ее, и осознал, насколько глупым я был, если не связался с ней за эти пять лет.

И нельзя винить только лишь своих родителей, не так ли?

Теперь, когда я закончил учебу, когда у меня есть стипендия на юридическом факультете, и зарабатываю собственные деньги, я им не обязан. Мне больше не нужно делать то, что они говорят. Если они хотят порвать со мной всякие связи из-за того, что я встречаюсь с Дейзи, то это их проблема. Но это не изменит того, стану ли я успешным юристом или нет – что я определенно сделаю.

Все приведено в действие. Ничто не помешает мне добиться профессионального успеха. И я могу только верить, что рядом с Дейзи я стану еще сильнее.

Прошел всего один день, как я ее не видел, а я уже скучаю по ней. Мне интересно, как мне удалось прожить хотя бы месяц, не говоря уже о пяти годах. Я лежу на спине на диване, прослеживаю единственную крошечную трещину в краске на потолке (как я делал последние полчаса), размышляя о том, правильный ли мой следующий шаг.

"Дай ей пространство, Крейг". Вот что говорит часть меня. А что же другая часть?

"Немедленно тащи свою задницу туда и покажи ей, что ты не примешь «нет» в качестве ответа".

Проблема в том, что я не уверен, какую часть себя мне следует послушаться.

Я знаю, что прошлая ночь с Дейзи была невероятной, и даже более чем невероятной. Думаю, у меня даже нет слов, чтобы описать это. Когда дело доходит до юридической терминологии, я великолепен. Но когда дело доходит до подобных вещей... описывать что-то самостоятельно... то я веду себя совершенно ужасно.

Все, что я знаю, – это то, что прошлая ночь была практически лучшей ночью в моей жизни, и я был вне себя от того, что Дейзи приняла то, что я ей сказал, и поехала ко мне домой.

– Дай ей пространство, – бормочу я себе, касаясь языком внутренней части щеки. Что-то в этом мне не нравится, и я несчастно ворчу. – Нет, тащи свою задницу туда и покажи ей, что твои намерения серьезны.

Вот и все.

Улыбаясь, я скидываю ноги с дивана и иду обуваться. Я не собираюсь ждать. Кто знает, что может произойти за это время... какие еще мысли могла заложить ей в голову подруга, из-за которых Дейзи могла бы не захотеть со мной увидеться? Теперь все зависит от меня так же, как это зависело от меня последние пять лет, когда я ничего с этим не делал.

Пора повзрослеть, Крейг.

Я сажусь в машину и еду к ее квартире. Она сейчас не на работе, и если только она не пошла куда-то с девчонками, то будет дома.

Сегодня снова холодный вечер, но одна мысль об обнаженном теле Дейзи, прижавшемся к моему прошлой ночью, заставляет меня чувствовать тепло, пока я еду. Любые сомнения, которые кое-где мелькали в мыслях, покинули меня к тому времени, как я подъехал к ее квартире и парковке. Я вижу, что у нее горит свет, а это значит, что она, скорее всего, дома.

Я улыбаюсь, выхожу из машины и начинаю подниматься по ступенькам.

У меня такое псевдонервное чувство, которое я испытывал, когда мы только начали встречаться, и еще не совсем привык тусоваться с ней. Это чувство желания произвести на нее впечатление, а также просто волнение от того, что увижу её. Я не совсем знаю, как все это пройдет... особенно учитывая, что я просто приехал без предупреждения... но знаю, что это лучше, чем ничего не делать.

Кто-то оставил дверь в подъезд приоткрытой, поэтому я просто захожу внутрь и поднимаюсь по лестнице на этаж Дейзи. Я уже собираюсь постучать в дверь ее квартиры, когда слышу голос в коридоре.

– Привет! – Я поднимаю взгляд и вижу, как хозяйка Дейзи машет мне рукой с широкой улыбкой на лице. – Приглашаешь свою девушку на вкусный праздничный ужин?

У меня сложилось отчетливое впечатление, что меня допрашивают и одновременно нападают.

– Пока не уверен в наших планах. – Я улыбаюсь в ответ, ничего не выдавая.

– Ну, у меня есть отличная запеканка из зеленой фасоли, – отвечает она, почти подмигивая мне в ответ. – Если вы двое… или тебе что-то нужно… не стесняйся зайти в любое время.

Господи, она действительно заигрывает со мной, и даже не делает этого тонко.

– На самом деле у меня аллергия на зеленую фасоль, но спасибо!

Я отворачиваюсь и поднимаю руку, чтобы постучать в дверь Дейзи, надеясь, что она услышит, но когда я это делаю, дверь открывается, и я вижу Дейзи в зимней одежде, будто она собирается куда-то выйти.

Я не теряю времени, ныряю в ее квартиру в поисках укрытия и закрываю за собой дверь.

– Спрячь меня!

– Крейг? Что ты здесь делаешь? – спрашивает она.

– Твоя хозяйка похожа на львицу, ты знала? – спрашиваю я, отходя от двери.

– Что? О чем ты говоришь?

– Она охотится на меня! Просто приглашала меня к себе домой на запеканку из зеленой фасоли в любое время.

Дейзи пристально смотрит на меня, пару секунд даже странно, прежде чем разразиться смехом. Я присоединяюсь к ней, и смеюсь сам.

– Она этого не говорила!

– Именно это! – настаиваю я. – Она на меня запала. Клянусь тебе.

Дейзи улыбается, но это не ее обычная улыбка. Есть в ней что-то наводящее тоску. На секунду я думаю, что это могу быть я и тот факт, что я просто зашел без предупреждения, и, возможно, это заставило ее чувствовать себя некомфортно, но затем смотрю повнимательнее и вижу, что это не так. Что-то ее беспокоит.

– Дейзи, что случилось?

Кажется, мой вопрос ее испугал. Она заставляет себя улыбнуться и качает головой.

– Что? Ничего.

– Давай, Дейзи. Я знаю тебя. Возможно, я давно тебя не видел, но всегда мог сказать, когда тебя что-то волновало, и до сих пор могу это сказать. Тебя что-то беспокоит. Так скажи мне, что это.

Дейзи вздыхает.

– Так ты все еще умеешь читать мысли?

Я ухмыляюсь, кладу указательные пальцы на виски и щурюсь.

– Давай посмотрим… ты думаешь о том, какой я красивый, и как ты хочешь сказать мне, что это не так, чтобы я мог помочь тебе с этим.

Это вызывает у Дейзи бодрый смешок, но, по крайней мере, она расслабляется. Девушка практически срывает с себя пальто, швыряет туфли через всю комнату и падает на диван. Я разуваюсь, гораздо более осторожно, следую за ней и сажусь рядом.

– Дело в маме, – стонет она. – Она полностью вышла из-под контроля, и я не знаю, что мне с этим делать.

– Вышла из-под контроля? – переспрашиваю я, дав ей секунду, чтобы сделать несколько глубоких вдохов.

– Она стала еще больше пить, не слушает меня, тратит непомерные деньги на отопление, потому что все время оставляет его включенным. – Она еще раз глубоко вздыхает, положив ладонь на лоб и переводит на меня свой взгляд. – Помнишь мою задолженность по арендной плате, которую ты так щедро заплатил за меня? Хочешь угадать, куда пошли эти деньги, хотя они должны были пойти твоей фанатке по коридору?

– Отправляешь маме, да?

Она кивает и стонет.

– Как будто я родитель. Только я родитель, которого она не слушает. Так какая от меня польза, Крейг?

– Ну, дети часто не слушают своих родителей, – усмехаюсь я. – Так что, вероятно, есть много родителей, которые точно знают, что ты чувствуешь.

– Да, с подростками или детьми. Не с пятидесятитрехлетними.

– В этом ты права, – отвечаю я, подвигаясь ближе. Несмотря на то, что мы спали вместе прошлой ночью, я все еще немного не решаюсь физически стать ближе. Возможно, это связано с тем, как она ушла от меня сегодня утром. – И что, по-твоему, нужно с этим делать?

– Боже, я не знаю. Мне нужно ей помочь, но я не думаю, что она согласиться на это.

– Ну, я мог бы помочь тебе с этим.

Дейзи поворачивается и смотрит на меня. Не думаю, что она ожидала услышать эти слова из моих уст.

– Поможешь мне? Что ты имеешь в виду?

– Пригласим твою маму на программу. – Я улыбаюсь. – У меня действительно есть опыт в подобном.

Это привлекает ее внимание. Она приподнимается на локтях, убирает волосы с лица и пристально смотрит на меня.

– Что ты имеешь в виду под опытом?

– Ну, еще в колледже был один парень, Макс. – Я не могу не улыбнуться, когда вспоминаю о нем. – Он был отличным парнем, все его любили, особенно когда он был пьян и вел себя как сумасшедший. И что он сделал? Он начал слишком много и часто напиваться.

Дейзи кивает.

– Понятно.

– Довольно скоро стало ясно, что он больше не может это контролировать. Он начал проваливать задания, которые должен был сдавать легко, и был на грани исключения из колледжа.

– Это ужасно!

Я улыбаюсь. Дейзи всегда была такой милой и заботилась о других людях. Это было одно из качеств, которые мне в ней так нравились, и так приятно видеть, что оно никуда не делось за последние пять лет.

– Мы с ним всегда были близки, поэтому я поговорил с ним об этом, – продолжаю я. – Конечно, потребовалось много убеждений и большой работы, но мне наконец удалось вовлечь его в программу, и в последний раз, когда мы разговаривали, он был трезвым два с половиной года.

Я вижу, как моя история проникает в ее мысли, и механизмы ее разума начинают крутиться и жужжать, пока она обдумывает мое предложение. Она всегда выглядела очаровательно, когда думала о чем-то, и это тоже не изменилось.

– Ты сделаешь это для меня, Крейг? – спрашивает она. – Ты поможешь мне с мамой?

– Конечно, Дейзи, – отвечаю я. – И послушай, я знаю, что то, что я сделал, было неправильно, и я знаю, что твоя подруга советовала тебе быть осторожнее со мной или что-то в этом духе, но Дейзи, я бы сделал для тебя все.

Глава 9

Дейзи

СЛОВА КРЕЙГА потрясли меня до глубины души. Я даже не знаю, как их осмыслить.

Сначала он появляется здесь совершенно без предупреждения, потом говорит, что готов помочь мне с мамой, а теперь он только что сказал то, что только мужчины в кино говорят женщинам.

Я мечтаю? Я действительно сплю?

– Ущипни меня.

Красивые глаза Крейга загораются, и он смеется.

– Что?

– Ущипни меня, – повторяю я, беря его руку и прижимая ее к своей щеке. – Потому что я отказываюсь верить, что это действительно происходит.

– Я не собираюсь тебя щипать, Дейзи…

Я заставляю большой и указательный пальцы Крейга сжать мою щеку до боли, но он быстро отстраняется. Он не хочет причинить мне боль, и от этого он мне нравится еще больше. Боже, все те чувства, которые я испытывала к нему еще в старшей школе, вспыхнули с такой силой. Как будто они там тлели, просто ожидая, когда к ним добавят еще топлива, а теперь, с возвращением Крейга, они бушуют, как огонь, готовый сжечь всю вселенную.

Я даже не осознавала до конца, как сильно скучала по нему, пока он не появился снова. Думаю, я бы оставила эти чувства позади или под собой... спрятала их глубоко внутри себя, как я обычно поступаю со всем в жизни.

Если бы я никогда больше не увидела Крейга, я, вероятно, не позволила бы себе подумать о нем пару раз. Но теперь, что бы ни говорила Марисса, я снова влюбляюсь в него... сильнее, чем когда-либо прежде.

– Нет, еще не сплю, – говорю я ему.

– Ну, хм. – Он улыбается. – Если бы ты действительно видела сон, это был бы довольно конкретный сон. Я имею в виду – во сне был бы я в роли Санты и это была бы корпоративная вечеринка во время Рождества? Если бы ты придумала это из ниоткуда, я бы очень забеспокоился.

Мы оба смеемся.

– Это было бы случайно, – признаю я. – Но несмотря на то, как я была шокирована, увидев тебя тем вечером... вспоминая об этом... ты был чертовски хорош.

– Да? – Крейг ухмыляется, сверкая мне своей очаровательной улыбкой. – Если бы ты меня не знала... если бы у нас не было истории... ты бы подошла и села мне на колени?

Я чувствую, что краснею. Но почему? Мы с Крейгом раньше встречались. Мы спали вместе буквально прошлой ночью. Не то чтобы мне было чего смущаться.

– Возможно, – застенчиво отвечаю я, глядя на свои колени. – Ты бы поверил мне, если бы я сказала тебе, что была хорошей девочкой?

Сначала я ощущаю тепло его руки, прежде чем ощущаю, как грубая, мозолистая кожа касается моего подбородка, когда он поднимает мое лицо, чтобы посмотреть на него.

– Я надеюсь, что ты была хорошей девочкой. Потому что это означало бы, что ты не была ни с кем, кроме меня.

Что-то в его словах пленит меня. Как будто на меня накинули цепи, окутывая, чтобы соединить с ним. Цепи, от которых я никогда не хочу убегать. Внезапно я чувствую себя привязанной к дому, которому всегда хотела принадлежать.

– Крейг… не была, – говорю я тихо. – Я не была ни с кем, кроме тебя.

Выражение его лица меняется, а глаза наполняются волнением и желанием.

– Это правда? Ты говоришь мне правду, Дейзи?

– Конечно, – отвечаю я. – Ты знаешь, как мне было трудно даже встречаться с тобой из-за моих проблем с доверием к мужчинам, поэтому, когда ты ушел… для меня это был конец.

Губы Крейга приоткрываются, словно он собирается ответить, но ничего не говорит. Вместо этого он наклоняется и целует меня. Все мое тело становится податливым под ним. Я принимаю его поцелуй и откидываюсь назад, давая ему понять, что принадлежу ему, прошу его о большем и в то же время говорю ему, что он может делать со мной все, что хочет.

Он прижимается своим телом к моему, и я наслаждаюсь теплом, весом и мускулатурой, которая удерживает меня под ним. Когда он оказывает большее давление, я инстинктивно поднимаю бедра, чтобы прижаться к нему. Мои грубые инстинкты сейчас одолевают меня. У меня нет другого выбора, кроме как подчиниться им. Нет причин даже думать о том, чтобы их загасить.

Я доверяю этому человеку. Доверяю Крейгу.

Я хочу его в своей жизни больше всего на свете.

Я вскрикиваю, когда он подхватывает меня под бедра и переворачивает на живот. Парень делает это с такой легкостью, как будто я ничего не вешу, и это просто затрагивает все женские побуждения и инстинкты, которые есть во мне, так, как я никогда раньше не чувствовала.

В ответ я приподнимаю бедра и оглядываюсь на него через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, что его глаза полны похоти, как он хватает мои штаны и стягивает их до лодыжек, стягивая сразу и трусики.

А потом он меня шлепает.

– Боже, посмотри на эту задницу, – рычит он.

У меня чуть не случается сердечный приступ. Я не знаю, что делать. Крейг никогда раньше не обращался со мной так, но мне это нравится. Мне это очень нравится. Я чувствую себя куском теплого масла, которое тает под солнцем, мои легкие спазмируются, заставляя меня судорожно хватать ртом воздух, а сердце начинает стучать, как один из старых паровых двигателей.

Из всех моих нервных окончаний вылетают искры, и я хватаюсь за подушки дивана, пытаясь ухватиться за что-нибудь, чтобы удержаться, в то время как Крейг облизывает и покусывает внутреннюю сторону моего бедра. Когда его язык достигает моей киски, я зарываюсь лицом в ткань и кричу.

Я чувствую, как его губы кривятся в улыбке, в то время как его язык двигается вверх и вниз по моим самым нежным губкам. По моей святыне. Огонь вспыхивает в пальцах ног и быстро распространяется по телу, быстро захватывая меня, когда Крейг хватает мою задницу и раскрывает меня, давая еще больший доступ, чтобы доставить мне удовольствие.

В этот момент я едва могу держать себя в руках. Каждое теплое, влажное прикосновение его языка к моему клитору похоже на дождь из чистого рая. Я не могу больше это терпеть. Меня охватывает эйфория, и кульминация обрушивается на меня, как проливная волна, намеревающаяся унести меня в море.

Каждая мышца моего тела напрягается. Воздух вытесняется из легких, когда я полностью перестаю дышать. Крейг, который, кажется, прекрасно читает язык моего тела, перестает шевелить языком и просто оказывает давление, удерживая его там, где оно должно быть, позволяя мне переждать оргазм, пока я, наконец, не рухну от того, что произошло... это был самый сильный оргазм в моей жизни.

– Хорошая девочка. – Я слышу, как он снимает одежду у меня за спиной, пока я втягиваю воздух обратно в легкие и пытаюсь вернуться на землю из того места, куда меня только что отправил Крейг. Я уже собираюсь перевернуться на спину, чтобы посмотреть на него, когда чувствую его бедро сбоку от своего бедра. Затем ощущаю его другое бедро сбоку от моего другого бедра. А потом и его, жадно прижимающегося к моему входу.

Я не осознавала, насколько была мокрой, пока не почувствовала, как он скользнул внутрь меня, расширяя и растягивая меня своей толщиной. И на этот раз он сделал это одним сильным, требовательным толчком. Я могу почувствовать его голод и похоть одним сильным движением.

– Боже мой!

Я вскрикиваю, когда Крейг врезается в меня своими чудесными, мощными толчками. Каждый из них вызывает искры в моих нервных окончаниях, которые становятся все ярче и ярче. Он такой толстый, такой большой, он прижимается к тому месту внутри меня, сводит меня с ума головкой своего члена.

Я хнычу, когда он поднимает мою рубашку и обхватывает мою грудь обеими руками. Чувствую его губы на том чувствительном месте, где моя шея переходит в плечо, и я инстинктивно поворачиваюсь, чтобы встретить его поцелуй, а он продолжает двигаться все быстрее и быстрее.

– Это за эти пять лет, Дейзи, – шепчет он, наши тела слились в небесной близости. – Это за все ошибки, которые я совершил, и вот так я за все это заплачу.

Он раскачивается быстрее, наполняя не только мое тело своей мужественностью, но и мою душу своими словами и своим обещанием.

– Клянусь, я буду рядом с тобой. Я никогда больше не повторю той ошибки, которую совершил, Дейзи. Никогда. Я тебя люблю.

Все мое тело взрывается, когда его слова поражают меня... в то же время вызывая мой второй оргазм и потрясая меня до глубины души. Каждая мышца моего тела сжимается и дрожит. Я сжимаю его мощный бицепс и держусь за эту жизнь, глядя ему в глаза.

– Ты меня слышала?

Он ухмыляется, без сомнения, чувствуя, как моя киска сжимает его член.

– Д-да, – задыхаюсь я. – Я тоже тебя люблю, Крейг.

Видимо, это было все, что ему нужно, чтобы довести и его до края. Следующее, что я помню, Крейг взрывается внутри меня, его член пульсирует, и горячая, липкая порция семени распыляется глубоко внутри меня.

– Это то, что мне нужно было услышать, детка, – шепчет он, притягивая меня ближе и запуская пальцы в мои волосы. – Ты моя, Дейзи. Опять моя.

Волны удовольствия проносятся сквозь меня, когда мои бедра прижимаются к его. Я беру все, что он может мне дать, наслаждаясь ощущением такой насыщенности. Наконец я спускаюсь и понимаю, что начинаю плакать. Не совсем, конечно, но глаза мои наполняются слезами, которые вот-вот потекут по щекам.

На мгновение я чувствую себя глупо, но потом думаю о том, как много всего произошло за последние несколько дней, и даю себе передышку.

– Это было потрясающе, – говорит Крейг, лаская мою щеку. – Не слишком жестил?

– Нет.

Я улыбаюсь.

– Уверена?

– Уверена, – отвечаю я, вытирая глаза. – Я бы тебе сказала. Хотя очень мило, что спросил. Как может один мужчина быть таким милым, таким большим, мужественным и… – Я корчу глупое лицо и рычу на него, изображая то, каким я его вижу, а затем поднимаю брови.

Крейг усмехается и пожимает плечами.

– Что я могу сказать? Думаю, это идет изнутри.

Он наклоняется и целует меня, и я прижимаюсь к его груди, чувствуя себя безопасно и защищённо.

Именно тут мое место.

– Пять лет, – шепчу я. – Никогда больше, верно?

– Больше никогда, – тут же говорит Крейг. – Я обещаю.

ЭПИЛОГ

Крейг

Пять лет спустя

В доме тепло, но, должно быть, ночь очень холодная, когда я смотрю на улицу и наблюдаю, как падает снег. Деревья все еще покрыты мягким молочно-белым слоем после метели, которая была прошлой ночью. Думаю, мне придется снова расчищать ступеньки и дорожку, но я не против. Зимой в работе на улице есть что-то умиротворяющее. Все так тихо. Снег просто все изолирует и не дает звуку распространяться повсюду. Мне это нравится.

Раньше Хэллоуин был моим любимым праздником, но сейчас Рождество, и это не потому, что я наряжаюсь, как Санта, и делаю счастливыми девушек, которые работают в офисах. Эти времена давно прошли.

Я теперь женатый мужчина. Счастливо женатый мужчина с потрясающей трехлетней дочерью и самой невероятной женой в мире. У меня есть юридическое образование, и я работаю младшим адвокатом в очень известной фирме здесь в Бостоне. Я действительно не понимаю, могло ли быть все еще лучше.

– Дорогой, мне придется тащить тебя на вечеринку? Все ждут. – Я поворачиваюсь и вижу жену, одетую как миссис Клаус, с рождественским коктейлем в руке, стоящую в дверном проеме позади меня, и улыбаюсь, когда моя грудь наполняется радостью. – Знаешь, раньше это я пряталась в дальней комнате во время рождественских праздников.

Я подхожу к ней, обнимаю за талию и прижимаю к себе. Я никогда не устану от того, какая она теплая и мягкая, но, зная, какая у нас компания внизу, мне приходится сдерживать себя, чтобы не прижаться к ней и не возбудиться. Пять лет вместе, а я все еще чувствую себя возбужденным подростком, когда беру ее за руки или вижу, как она ходит в чем-то, что подчеркивает ее сексуальные формы.

– Прости, детка, я просто зашёл сюда, чтобы ответить на короткое рабочее письмо, потом посмотрел в окно на снег и немного задумался.

– Да? – Она дарит мне одну из тех очаровательных улыбок, которые мне нравятся, и от которых я просто таю. – И, о чем же ты думал?

Я улыбаюсь в ответ и обнимаю ее другой рукой, стараясь не пролить ее напиток.

– В основном мысли о тебе. О нашей жизни и о том, как мне повезло.

– Стоп, от твоих слов я сейчас расплачусь.

Я наклоняюсь и нежно целую ее мягкие губы.

– Но это правда.

Я слышу тихий топот шагов, которые могут принадлежать только одному человеку – моей милой дочери.

– Папа, папочка! – Кэролайн вскрикивает. Я готовлюсь, когда она бросается мне на ногу. – Спускайтесь вниз, сейчас чай, время чая!

Дейзи издает милое аханье, которое всегда издает, когда ей нравится, насколько мила наша дочь. Я едва могу справиться с этим сам, когда наклоняюсь и поднимаю ее на руки.

– Время чая?

– Ага! – Она кивает.

– Разве ты не имеешь в виду «время ёлки», дорогая? – спрашивает мама.

– Ага! – Кэролайн радостно визжит, вскидывая руки над головой. Счастье моей дочери приносит мне такую радость. Я смотрю на Дейзи, пока мы спускаемся по лестнице в гостиную. Она улыбается до ушей.

Голоса внизу становятся громче, когда мы достигаем подножия лестницы и поворачиваем налево по коридору. Все смеются и хорошо проводят время, от чего моя улыбка только растет. Я чувствую, как Кэролайн извивается, желая, чтобы ее выпустили на свободу. Она так рада украшать ёлку вместе со всеми, что я отпускаю ее и обнимаю Дейзи, и мы оба наблюдаем, как она убегает, размахивая руками и крича:

– Время чая! Время чая!

Через несколько секунд после нее мы входим в гостиную, где Марисса, мои родители и мама Дейзи собрались вокруг ёлки, обсуждая, как лучше всего развесить гирлянды и шары.

Как обычно, громче всех говорит мама Дейзи, за ней следует мой папа. Моя мама много кивает и потягивает вино, но мало что говорит. Хотя она может быть немного снобом, моя мама не самая креативная. В конечном итоге она просто будет поддерживать отца во всем, что он говорит, и участвовать в самом украшении, но ей нечего будет сказать, если дело дойдет до мозгового штурма.

Марисса поворачивается, когда мы заходим в комнату, и улыбается. По сей день я все еще испытываю чувство облегчения и счастья, когда она улыбается мне, зная, что когда-то она не доверяла мне, когда я впервые вернулся в жизнь Дейзи.

– А вот и они! – говорит она достаточно громко, чтобы привлечь внимание всех остальных. – Теперь мы наконец-то это сделаем!

Родители оборачиваются, и тут же ко мне подбегает мама Дейзи, хватает за рукав и тянет к дереву.

– Хорошо, нам нужно твое мнение, Крейг. Считаешь ли ты, что нам следует повесить белые гирлянды, которые начинаются сверху и скручиваются вниз против часовой стрелки, а зеленые и красные шары расположить вверху по часовой стрелке? Или только зеленый и красный цвет? Потому что елку невозможно нарядить без зеленого и красного или она будет похожа на витрину Macy’s (прим.: американская сеть универмагов). По крайней мере, я так думаю!

Мне приходится сдержать смех. Я люблю маму Дейзи, правда. Это ее четвертое Рождество с нами. К сожалению, мы не смогли организовать первое Рождество, которое мы с Дейзи провели вместе, поскольку она все еще пила и по-прежнему избегала всего, что было связано с праздниками, но, как я и обещал Дейзи, я работал с ней, и мы смогли привлечь её маму к участию в программе, и по состоянию на декабрь этого года она трезва чуть больше четырех лет.

– Ух ты, я не уверен, Шелли, – отвечаю я, делая вид, что обдумываю ее вопрос. Я действительно думаю, что оба цвета будут выглядеть хорошо. Поворачиваюсь и жестом призываю Дейзи присоединиться ко мне. – Что ты думаешь, детка?

– Я думаю, зеленый и красный, – мгновенно отвечает Дейзи. Я посмеиваюсь. У нее всегда есть мнение. Совсем как ее мама. – Я не большой поклонник белого цвета.

– Я не против белого цвета, – вмешивается мой отец. – Что ты думаешь, Кэролайн? Тебе нравится белый цвет? – Моей отец очень любит внучку, и он всегда старается вовлечь ее во все дела.

Кэролайн смотрит на дерево, затем на меня, как будто вопрос загнал ее в тупик.

– Я... да!?

Очаровательный ответ моей дочери вызывает смех всех. Иногда мне кажется, что она вырастет стендап-комиком.

– Марисса? – спрашиваю я.

– Эй, мне все равно! – отвечает она, пихая в рот еще один мамин пряничный человечек. – Я здесь только ради выпивки и еды!

– Я так рада, что они тебе нравятся, дорогая, – говорит моя мама. Я могу сказать, что она тоже так думает. Моя мама и Марисса очень подружились. Я думаю, это как-то связано с тем, что они обе всегда думают, что знают, что лучше для других людей. Но эй, пока они не направляют эту привычку в мою сторону, меня устраивает, что они обе ведут себя так дружелюбно, как им хочется.

Потребовалось немало усилий, чтобы убедить родителей изменить свое мнение о моих отношениях с Дейзи, но через несколько месяцев после того, как мы снова начали встречаться, я дал им понять, что, если они когда-нибудь захотят снова общаться со мной как с сыном, им придется принять ее и понять, что она навсегда останется частью моей жизни.

Они пытались со мной бороться, но я просто отказался отступить, и думаю, что мой отец стал уважать меня за это. Он пришел в себя быстрее, чем моя мама, которая все время говорила мне, что мне нужно найти девушку из «более респектабельной семьи», но как только Шелли попала в программу и стало очевидно, что мы с Дейзи не собираемся расставаться, мой родители начали менять свое отношение.

В первый год мы не отмечали с ними полноценное Рождество, но на следующий год мы это сделали, и это было невероятно. В следующем году мы просто объединили всех в один большой праздник со всеми семьями, и теперь, по сути, мы делаем это сейчас. Мы просто выбираем дом, собираем там всех и отмечаем праздники как одна большая семья. В этом году мы с Дейзи принимаем гостей. Сначала я немного нервничал. Я думал, что это будет большая работа, и не хотел все испортить и кого-то подвести, но Марисса и Дейзи помогли все уладить заранее, и все сложилось просто идеально.

Кто бы мог подумать, что моя жена, женщина, которая раньше ненавидела Рождество, теперь не просто отмечает праздники в кругу семьи, но и помогает обустраиваться и даже наряжается, как миссис Клаус? Какое перевоплощение.

– Хорошо, у меня есть гирлянды! – говорит моя мама, вытаскивая гирлянду из одной из коробок с украшениями, которые я поставил ранее. – По крайней мере… я думаю, что это правильные огоньки.

– Да, это те самые, Эллен, – отвечает Дейзи. – На той не хватает несколько лампочек, и она не будет работать, если вы ее подключите.

– Время чая! – Кэролайн вскрикивает.

– Время ёлки, дорогая, – смеется Дейзи.

– Время ёлки, – повторяет она и засовывает руки в коробку с украшениями, а затем достает красный шарик с широкой улыбкой на лице.

– Хорошо, тогда давай начнем, ладно? – говорю я: теплота момента захватывает меня.

– Ага! – Кэролайн хихикает и бросается к дереву с шаром в руке.

Я беру Дейзи за руку и притягиваю к себе, обнимая ее так, как это уместно в присутствии родителей, но при этом приближая ее достаточно близко, чтобы только она могла слышать то, что я шепчу ей на ухо.

– Пять лет. Ты можешь в это поверить?

Она улыбается мне в ответ, и я вижу, как на ее глазах появляются слезы.

– Да, могу.

– Эти последние пять вместе компенсируют те пять, в которые меня не было? – спрашиваю я, чувствуя, как мое сердце расширяется в груди, когда внутри меня нарастает тепло моей любви к ней. Иногда я удивляюсь, как можно так сильно любить кого-то. Иногда в такие моменты мне кажется, что я вот-вот взорвусь от того, как сильно я ее люблю.

Я вижу игривость в ее взгляде, когда она вытирает слезы и смотрит на меня.

– Я не знаю, – шепчет она. – Но если ты продолжишь делать то, что делаешь, я думаю, сможешь.

– Значит, тебе нравится то, что я с тобой делаю? – спрашиваю я, стараясь говорить тише.

– Ты и так знаешь. – Она улыбается, сжимая мое плечо.

– Ну, сегодня вечером, когда Кэролайн будет в постели… – Я глупо подмигиваю ей, что всегда заставляет ее смеяться.

– Похоже на план, Санта.

– До вечера будет трудно дождаться, миссис Клаус. Но я сделаю все возможное.

Я обнимаю ее и отвожу обратно к ёлке, где мы присоединяемся к остальным членам семьи и начинаем развешивать украшения.

Какое путешествие мы прошли. Когда я ушел в первый раз, то думал, что порвал с нею навсегда. Но, к счастью, это было не так. К счастью, судьба свела нас вместе, и моя любовь смогла меня простить. К счастью, я смог проявить себя перед ней, и мы смогли построить совместную жизнь.

Потому что, честно говоря, я не знаю, где бы я был без нее.

Я бы сделал карьеру, конечно. Безусловно, был бы успешен. Но был бы я счастлив? Был бы я удовлетворен? Точно нет.

Она подарила мне любовь, подарила мне Кэролайн, и я проведу остаток своей жизни, отдавая ей свою любовь и делая все возможное, чтобы она была в безопасности и счастлива.

Дейзи – мой рождественский подарок! 