Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Автор: Андрия Лардж

Название: «Молоток и гвозди»

Серия: Вне серии

Количество глав: 13 глав и эпилог

Перевод: Ленчик Кулажко

Редактура: Таисия Самсевич, Ленчик Кулажко

Обложка: Ленчик Кулажко

Вычитка: Ольга Зайцева

Оформление: Ленчик Кулажко

Переведено для группы: https://vk.com/stagedive

18+ 

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Глава 1

Нолан

— Ты уверен в этом человеке? Я никогда не слышал о подрядной организации Джеймсон, — спрашиваю я, смотря на простую белую визитную карточку между своими пальцами.

— Совершенно. Они выполнили превосходную работу в моем домашнем офисе, — говорит мой друг и коллега, Брок Вайзман.

— Да? — отвечаю я, поднимая брови от любопытства.

— Это небольшая компания, но они упорно работают и придумали дизайн, который мне очень понравился. Я найму их снова, когда мне нужно будет переделать остальную часть дома, — заявляет он.

Брок — надежный парень, так что, если он дает такой хороший отзыв об этой организации, должно быть, они действительно достойны.

— И владелец, Харли, пользуется большим успехом, — он улыбается и качает головой, — веселый, как черт, и несгибаемый, как гвоздь.

Я киваю.

— Ну, спасибо тебе. Я позвоню им. Мой дом нуждается в обновлении.

— Без проблем, мужик. Сообщи мне, как сработаетесь.

Брок ухмыляется, словно знает что-то, чего не знаю я.

Я хмурюсь, пока мы обмениваемся рукопожатием. Он покидает мой кабинет и закрывает за собой дверь. Я смотрю на визитку снова. Это простая, белая карточка с черной надписью. Логотип компании находится на лицевой стороне, а контактная информация на оборотной. У них есть веб-сайт. Думаю, что проверю его в первую очередь. Может быть, я могу изучить фотогалерею.

Я недавно приобрел новый дом. Заключил превосходную сделку, но он нуждается в капитальном ремонте. Мне нравится расположение и угодья, на которых он находится. Я ударил по клавише «пробел» на клавиатуре, чтобы разбудить компьютер. Большая черно-желтая двойная «B» эмблема Бостонских Хулиганов (прим. перев: Boston Bruisers) освещает мое лицо. Я сдерживаю стон. Мой отец, владелец команды НХЛ, кроме фона с символикой Бостонских Хулиганов ничего не позволяет на наших офисных компьютерах. Он говорит, что мы должны поддерживать нашу команду, даже если не смотрим игры. Мне не насрать на хоккей, но я работаю на своего отца руководителем отдела маркетинга и PR-менеджмента и должен следовать офисным правилам.

Я открываю веб-сайт и просматриваю выполненные проекты. Все действительно на высоте. Дам им шанс. Если они в чем-то напортачат, я могу всегда предъявить иск их задницам. Набираю номер на визитке. После нескольких гудков отвечает мужской голос.

— Офис Харли Джеймсон.

— Ах, да, мое имя — Нолан Хаммерстайн, и я хочу отремонтировать свой дом, — говорю я.

— Весь дом? — немного шокировано спрашивает мужчина.

— Да, я купил собственность месяц назад, и ее нужно обновить, — говорю я скорее всего владельцу, Харли Джеймсону.

— Окей, позвольте мне уточнить некоторую информацию о вас. Повторите свое имя?

— Нолан Хаммерстайн.

— Ваш адрес и номер телефона?

Я даю ему всю свою информацию, и мы договариваемся о времени, чтобы он мог приехать, составить смету и определить сроки для такого масштабного проекта. Я благодарю его, прежде чем повесить трубку. Затем открываю свой календарь на компьютере и ввожу дату встречи. В субботу, через два дня в девять утра. С нетерпением жду встречи.

Харли

— Кто звонил? — спрашиваю я своего брата Нейта.

Он поднимает глаза от компьютера, шокировано уставившись на меня.

— Какой-то чувак, который хочет отремонтировать целый дом.

Я таращу глаза на него.

— Что?!

— Да! Он сказал, что его друг настоятельно рекомендовал нас, — говорит Нейт.

— Чудненько! Какой адрес?

Нейт вручает мне листок бумаги с адресом, и я моргаю пару раз.

— Нейт, ты уверен, что это — то, что он сказал?

— Ага, босс. Я переспросил, — кивает он.

— Это богатый район, — говорю я ему.

— Я знаю, поэтому и переспросил у него, — он усмехается. — Чувак, вероятно, заряженный. Он звучал как мажор.

— Это отличный шанс для нас. Когда встреча?

— Суббота, девять утра.

Я улыбаюсь.

— Прекрасно.

У меня три брата, все они старше меня. Нейт старше на полтора года, ему двадцать девять. Затем идет Джейсон ему тридцать один. И Шэйн, самый старший, ему тридцать четыре. Моя мать умерла вскоре после того, как родила меня. Так что у меня всегда был только отец, и нас четверо. Я думаю, что он в одиночку проделал чертовски хорошую работу. Воспитал четырех вежливых, трудолюбивых людей. Все четверо успешны, я имею в виду, посмотрите на меня — у меня есть свой собственный бизнес. Нейт работает на меня, потому что он — бухгалтер и нужен мне, чтобы заботиться о моих финансах. Я полный ноль в этом дерьме. Ему нравится работать на меня; он получает отличное жалование и замечательно управляет офисом. Джейсон — воспитатель детского сада, а Шэйн — чертов доктор! Я не думаю, что мой папа смог бы сделать что-то лучше, чем это!

— Хаммерстайн. Хаммерстайн. Где я слышала это имя? — я снова смотрю на бумагу в руке. Что-то в имени этого парня не дает мне покоя.

— Разве это не имя владельца Хулиганов? — Нейт, который в этот момент решает головоломку судоку, бормочет, не поднимая головы.

Я задыхаюсь. Конечно! В доме Джеймсонов ты либо живешь и дышишь хоккеем, либо же ты мертв для отца. Само собой разумеется, мы все — фанклуб Бостонских Хулиганов.

— О, мой бог! Нейт! Что, если это — владелец Хулиганов? — я пронзительно кричу.

— Я не думаю, что его зовут Нолан, — Нейт хмурится.

— Нет, но так зовут его сына! — я восклицаю, вспоминая статью в газете о владельце Хулиганов и его семье.

— Было бы чертовски удивительно, если бы это был сын владельца Хулиганов? — Нейт поднимает голову и улыбается мне.

— Нейт, это не распространенное имя. Как думаешь, сколько людей находится в Бостоне с этим именем? Спорю на что угодно, что это он!

— Ну, тогда тебе лучше сделать чертовски хорошую работу в его доме. В противном случае — это будет крах, — говорит Нейт, убивая все волнение.

— О, дерьмо, — я ворчу.

Фырканье. Нейта.

— Да, «о, дерьмо» — самое подходящее определение.

Нолан

Дверной звонок оживает ровно в девять. Довольный пунктуальностью подрядчиков Джеймсон, направляюсь к двери. Я приехал около пятнадцати минут назад; пока мне приходится жить с отцом. Надеюсь, эта контора выполнит свою работу достаточно быстро, и я смогу вернуться к своей замечательной самостоятельной жизни. До этого я жил в квартире, но отказался продлевать контракт, поэтому купил дом и переехал к отцу. Не совсем идеальная ситуация, но пока меня все устраивает.

Открываю дверь. Это... девушка... стоит там спиной ко мне. Ее длинные светлые волосы собраны в высокий конский хвостик. Она в рабочей форме: свободные штаны, обтягивающая синяя футболка с эмблемой Подрядчиков Джеймсона на спине и рабочие ботинки. В руке планшет, за ухом карандаш и в заднем кармане ее джинсов лежит мерная рулетка.

— Чем я могу вам помочь? — спрашиваю раздраженно.

У меня нет времени для игр.

Она оборачивается с улыбкой на ее... красивом... лице. У нее красивые зеленые глаза и слегка загорелая кожа. Губы полные и слегка надутые с симпатичным оттенком розового. Она улыбается, и мое сердце на миг прекращает качать кровь.

— Мистер Хаммерстайн? — она спрашивает с сильным бостонским акцентом.

— Да, это — я.

Я осматриваюсь в поисках кого-то, кто приехал вместе с ней. В рабочем грузовике никого нет. Может быть, Харли бродит и осматривает все вокруг дома?

— Привет! Я — Харли Джеймсон, — говорит она и протягивает руку.

Я смотрю на ее руку, потом снова на лицо. Ее улыбка медленно сползает, когда я не отвечаю на этот жест.

— Это забавно. Харли за домом? Потому что, прямо сейчас, у меня нет времени на общение с девушками.

Она вздрагивает, словно ее ударили, рука опускается на бедро.

— Извините? — спрашивает она недоверчиво.

— Послушайте, я говорил с Харли по телефону, и он — мужчина. Не знаю, почему он прислал вас, но я не нахожу это хорошим способом ведения бизнеса, — отвечаю я.

— Нет, вы не говорили с Харли по телефону, потому что я — Харли. Вы говорили с моим братом, Нейтом, мистер Хаммерстайн. Он назначил эту встречу... со мной... Харли Джеймсон... владельцем.

Моя очередь смотреть на нее недоверчиво.

— Вы на самом деле пытаетесь сказать мне, что владелец Подрядчиков Джеймсон — женщина?

— Иисус, гребаный, Христос, — она вздыхает и зажимает переносицу. — Ты издеваешься надо мной, мужик? Эта какая-то шутка? — она спрашивает своим бостонским акцентом, хлопая рукой по бедру и озираясь как будто ищет кого-то. — Надо мной прикалываются прямо сейчас?

— О чем, черт возьми, вы говорите? — я сжимаю челюсть.

Эта девчонка начинает раздражать меня.

— Хорошо, приятель. Я собираюсь повторить еще раз, попытайся понять. Я — Харли Джеймсон. Я владею Подрядчиками Джеймсон. Да, я — женщина. Видишь их? Их называют сиськами, — говорит она, поднимая руками грудь пару раз. — Практически каждая женщина имеет их, и некоторые мужчины тоже. У тебя проблемы с этим? С тем, что я владею собственным бизнесом?

Я могу только глазеть на нее. Это и есть та несгибаемость, о которой говорил Брок? Должно быть, он потерял свой проклятый ум. Провожу рукой по лицу.

— Это невероятно, — бурчу себе под нос.

— Послушай, красавчик, я не собираюсь торчать здесь весь день, поэтому решайся. Ты хочешь, чтобы я провела оценку места или нет?

Красавчик? Она собирается оскорблять меня, а затем ожидает, что я дам ей работу? Я как раз собираюсь сказать ей забыть об этом, когда вспоминаю работы, которые она выполнила, вспоминаю слова Брока, что он снова ее наймет. Предполагаю, что могу, по крайней мере, позволить ей дать мне оценку, прежде чем принять окончательное решение.

— Отлично, хорошо. Входи, — говорю я нехотя, отступая в сторону, чтобы позволить ей войти.

Она ворчит и проходит мимо меня. Я ловлю слабый запах каких-то духов или лосьона, чем бы она там не пользовалась, но пахнет это божественно. Я ожидал, что она будет вонять. Она занимается мужской работой, в конце концов. Я закрываю дверь, поворачиваюсь и вижу ее, блуждающую внутри, там, где я хочу сделать свой кабинет.

— Так, ты хочешь переделать все поместье? Верно? — она спрашивает, вытаскивая рулетку из заднего кармана и измеряя комнату.

Она записывает числа на листке бумаги, приложенном к ее планшету.

— Да, хочу переделать все сверху донизу. Хочу все новое и современное.

Я следую за ней через каждую комнату, наблюдая, как она все осматривает, измеряет и делает заметки. В какой-то момент, она садится на корточки, поднимая угол ковра и рассматривая, что находится под ним, и я любуюсь ее черными кружевными стрингами. Признаю, у нее впечатляющая задница. Я мужчина, как никак. И замечаю, когда женщины привлекательны, даже если они ведут себя, как... она.

После изучения второго этажа мы возвращаемся вниз. Когда мы доходим до нижней ступеньки, она роняет свою прекрасную задницу на предпоследнюю ступеньку и смотрит на свои заметки.

— Хорошо, вот в чем дело, мистер Хаммерстайн. Это место огромное. И займет намного больше времени, чем у других компаний — у меня просто нет такой рабочей силы. Только четыре парня, так как организация маленькая, и я не бралась еще за такие большие заказы. Обычно это одна комната или две, а не весь дом, — говорит она честно, смотря на меня.

— Сколько времени это займет у вас? — спрашиваю я, стоя перед ней со скрещенными руками на груди.

Я ценю ее честность.

— Месяцев шесть, может чуть дольше. — Она вздрагивает.

Я киваю. Это немного дольше, чем я рассчитывал.

— И какая разумная цена?

— Пока я не вникаю в какие-то основные вопросы, которые могут возникнуть, так как место старое, а так где-то от ста пятидесяти до двухсот тысяч долларов, — она отвечает и встает.

Протягивает бумагу и вручает мне.

— Вот моя цена. Проверьте других подрядчиков и сравните, затем сообщите мне, что вы решили.

Она выходит без единого слова. Я смотрю на закрытую дверь. Она не похожа ни на одну женщину, которую я когда-либо встречал. Искренняя и прямолинейная, что мне нравится, но она сложная. И грубая. Харли трясла сиськами передо мной. Я до сих пор не могу поверить, что она сделала это! И назвала меня красавчиком. Не думаю, что снова смогу быть рядом с этой женщиной. Я найду другого подрядчика.

Глава 2

Харли

— Нет ни единого чертового шанса, что Нолан Хаммерстайн наймет меня на эту работу, — бормочу я с полным ртом стейка.

Нейт пожимает плечами.

— Если он это сделает — превосходно. А если откажется, тогда ну и ладно, его потеря, — отвечает он с набитым ртом.

— Вы, два пещерных человека, можете прекратить говорить с набитыми ртами, пожалуйста? — Шэйн ворчит с отвращением.

Мы все собрались за столом в нашем доме детства. Папа настаивает на том, чтобы мы ужинали вместе хотя бы один раз в неделю. Обычно это вечера понедельника, именно в это время мы все меньше всего заняты. Я, убедившись, что жую как корова, впиваюсь взглядом в Шэйна.

— Вот так? — спрашиваю, показывая ему пережеванное мясо во рту.

— Ты знаешь, я не удивлен, что ты до сих пор одна, — говорит он с отвращением.

— Кто ты, мать твою, такой, чтобы говорить об этом? Ты тоже один! — я показываю фак.

— Да, но это потому, что я занят как черт, и у меня нет времени на подружку.

— Парня, ты имеешь в виду, — хихикает Джейсон.

Все, кроме Шэйна смеются.

— О, да пошли вы все! Я больше никогда ничего вам не расскажу, ребята, — Шэйн рявкает, накалывая на вилку свою еду.

— Хорошо, оставьте его в покое, — прерывает нас отец. — Нет ничего плохого в том, чтобы быть бисексуалом, — говорит он, похлопывая Шэйна по спине и в тоже время дьявольски ухмыляясь.

— Я не бисексуал! — Шэйн восклицает. — Один раз! Один раз я поцеловал парня на спор и получаю такое дерьмо! Я ненавижу вас всех!

Мы все взрываемся в приступе смеха. Шэйна очень весело дразнить, так как он становится таким нервным. Когда мой хохот стихает, телефон вибрирует в моем заднем кармане. Вытаскиваю его и смотрю на экран. Я не узнаю номер, но скорее всего это клиент. Я встаю из-за стола и направляюсь в гостиную, чтобы ответить на звонок.

— Харли Джеймсон, слушаю, — отвечаю я.

Может я и не идеальная леди, но сосредоточена на деле, когда это касается моей компании.

 — Мисс Джеймсон, это — Нолан Хаммерстайн, — говорит глубокий мужской голос на другом конце.

Мои брови взлетают вверх.

— Ну, бля, я не ожидала вашего звонка, — ляпаю я.

— Я тоже, — я почти уверена, что он фыркает.

Я сжимаю свои губы, чтобы остановить смех. Он звучит так противно и приторно. Что за кретин.

— Хорошо, тогда чем я могу вам помочь?

— Я хотел бы нанять вас, — ворчит он.

Я моргаю. Уверена, что просто неправильно его расслышала.

— Извините, что?

— У меня было еще несколько подрядчиков, они составили сметы. Ни один из них не справился как вы, так что я хотел бы вас нанять, — говорит он.

— Вау, хорошо! Текущий проект, над которым я работаю, должен быть сдан к концу недели. Я хотела бы встретиться с вами снова в течение недели, чтобы вы рассказали, как представляете себе свой дом, и я начала работать над дизайном. Можем начать к следующему понедельнику. Подходит?

— Звучит здорово. Я свободен завтра вечером, — говорит он.

— Я могу завтра вечером. Встретимся с вами в доме в семь вечера. Подойдет?

— Отлично. Спасибо, мисс Джеймсон, — он бормочет.

— Просто Харли. Спасибо, мистер Хаммерстайн, до завтра, — говорю я как можно спокойнее.

— Хорошо, до свидания.

— До свидания.

Я кладу трубку и, уставившись на свой телефон, на автомате возвращаюсь на кухню. Папа и братья смотрят на меня в замешательстве.

— Все хорошо? — спрашивает Нейт.

— Я бы сказала «да», — киваю рывками.

— Что происходит? — спрашивает отец.

— Нолан Хаммерстайн нанял меня, — говорю я, огромный оскал расползается по моему лицу.

Несколько секунд оцепенения после моего объявления, и комната взрывается, каждый выпрыгивает из своих стульев, чтобы обнять, поцеловать и поздравить. Это огромный шанс! Самый большой клиент и работа, которую я когда-либо получала с тех пор, как открыла свое дело три года назад. Он не пожалеет, нанимая меня!

Нолан

Большой черный грузовик Форд F150 Харли стоит на подъездной дорожке, когда я подъезжаю к дому. Женщина стоит у входной двери, выглядя раздраженной. Я опаздываю всего лишь на пятнадцать минут. Ее волосы снова собраны, на этот раз в неряшливый пучок на макушке. Интересно, она когда-нибудь ходит с распущенными волосами? Она носит мешковатые брюки карго и обтягивающую синюю футболку с эмблемой компании. Интересно, эта футболка в стиле бебидолл? Не уверен, но, что бы это ни было, оно облегает, подчеркивая ее хорошего размера грудь, заставляя рубашку плотно растягиваться на груди.

Я выхожу из своего белого Maserati GrandTurismo Coupe и направляюсь к ней. Она смотрит на мой автомобиль, а затем переводит внимание на меня.

— Это не тот автомобиль, на котором вы приезжали в субботу, — заявляет она.

— Нет, не тот, — отвечаю я просто.

У меня больше одной машины. Также у меня есть черный BMW M3.

— Вы опоздали. — Она щурит глаза, глядя на меня.

— Я знаю, задержался на встрече, — говорю я, останавливаясь рядом с ней так, чтобы открыть парадную дверь.

— У вас есть мой номер, неплохо было бы предупредить, — ворчит она.

— Всего лишь пятнадцать минут, — отвечаю я.

Затем открываю дверь и впускаю сначала ее.

— Ах, да, я забыла, что мир вращается вокруг вас, — она бубнит себе под нос, но я прекрасно все слышу.

— Знаете, если хотите сохранить эту работу, предлагаю оставить оскорбления при себе, — я рычу, закрывая нас в пустом доме.

Она поднимает одну из своих изящных бровей от моих слов, но не приносит извинения или согласия. Невыносимая. Вот — кто она.

— Вы знаете, кто я? — спрашиваю я ее.

Любопытно посмотреть, сделала ли она свою домашнюю работу.

— Боже мой, пожалуйста, не говорите мне, что вы используете этот прием, — она вздыхает.

— О чем вы говорите? — хмурюсь я.

— Я особенный, и вы должны относится ко мне по-особенному, — она говорит с издевкой, используя воздушные кавычки.

Я просто пялюсь на нее.

Она закатывает глаза и резко смотрит на меня.

— Конечно, я знаю, кто вы, мистер Хаммерстайн.

Выражение ее лица говорит о многом: «Разве похоже, что мне не насрать?»

— Да ладно? И кто же я? — допрашиваю я ее.

— Вы — наследник Бостонских Хулиганов, — отвечает она.

Такое ощущение, что она хочет высунуть язык и сказать: «Ха! Так-то!», судя по выражению ее лица.

Я с трудом сдерживаю улыбку. Черт бы побрал ее самонадеянность.

— Ладно, давайте обойдем дом и все комнаты, и вы расскажите, что хотите получить в итоге, — говорит она, вытаскивая маленький блокнот из заднего кармана.

Харли достает карандаш из-за уха и идет в ту комнату, которую я хочу переоборудовать под кабинет.

— Я хочу, чтобы это был мой домашний кабинет, — говорю я ей.

 Она кивает и записывает это в свой блокнот.

— В каком стиле должна быть выполнена работа?

— Мужской, темное дерево, кожа, — отвечаю я.

— Как типично, — она шепчет, пока пишет.

Я закатываю глаза. Чувствую, что с этой женщиной я буду делать это еще много раз.

— Что вы предлагаете? — спрашиваю с раздраженным вздохом.

 Зеленые глаза Харли мечутся в мою сторону, показывая мне, что она в шоке от того, что я спрашиваю.

— Почему вы выглядите такой удивленной? Я уверен, что люди спрашивают ваше мнение, — я хмурюсь.

— На самом деле, нет, — отвечает она.

— Но это то, что вы делаете, — я в замешательстве.

— Женщина в мужском мире, я полагаю, что в этом причина, — она пожимает плечами, ее улыбка печальная.

По какой-то причине меня это расстраивает. Да, я не ожидал, что она будет владелицей подрядной организации, когда увидел ее впервые, но факт, она выросла в моих глазах. Я принимаю это. Это ее выбор, даже если это мужская работа.

— Ну, я хочу узнать, что бы вы сделали здесь, если бы это был ваш дом, — говорю я, скрещивая руки на груди, пока жду ее ответа.

Она выглядит ошарашенной.

«Ха! Победа Нолана».

Очевидно, ее все же можно заткнуть.

Харли

Мгновение я таращусь на Нолана. Он что, серьезно? Действительно хочет знать, что бы я сделала, если бы это был мой дом? Или он просто стебется надо мной и пытается выстроить защиту против меня? Черт с ним.

— Во-первых, я бы не выбрала темный. Кабинет должен быть светлым, просторным и удобным. — Я подхожу к задней стене. — Эту стену сделала бы со встроенными книжными полками, окрашенную в белый цвет. Я бы поставила стол из дубового дерева с эффектом дистрессии напротив окна, чтобы на лицо попадало как можно больше солнечного света из этого большого красивого окна. Кроме того, у вас прекрасный вид на задний двор. Я бы сохранила эту комнату простой и чистой.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Нолана, и вижу, что он пристально смотрит на меня, выражение его лица задумчивое. Трудно не смотреть в его темно-синие глаза. Он один из самых красивых мужчин, которых я когда-либо видела, даже если и мудак. Он одет в черные брюки от костюма, белую рубашку и синий полосатый галстук. Все сшито на заказ и превосходно сидит на его теле, которое, между прочим, в хорошей физической форме. У него темно-русые волосы и аккуратно подстриженная борода. Его волосы длиннее на макушке и короче по бокам, которые сливаются с его бородой.

— На самом деле, мне нравится эта идея. Сделайте именно так, — говорит он, кивая.

Думаю, мои глаза вылезают из орбит. Я засовываю мизинец в ухо и прокручиваю вокруг.

— Извините, что?

— Вы услышали меня, — отвечает он сухо, качая головой, и идет на кухню.

 Это продолжается на протяжении всей нашей встречи. В некоторых вещах он спрашивает моего мнения, но в остальном совершенно непреклонен. После того, как все сказано и сделано, мы идем к парадной двери. Выходим на улицу, и он закрывает за нами дверь.

— Итак, я могу начать в понедельник. Мне понадобится ключ...

Он протягивает ладонь, на которой лежит ключ.

— Вот, запасной у меня дома.

— Хорошо, — я беру его.

Мы направляемся к подъездной дорожке. Я снова глазею на его машину. Чертов Мазерати? Действительно? Высокомерный придурок. Он идет впереди меня, так что мои глаза сползают вниз по его широкой спине к заднице. Вау. Классная задница. Его брюки с идеальной посадкой только подчеркивают это. Ммм, я хотела бы укусить его за задницу.

Иисусе, Харли, возьми себя в руки! Этот парень —придурок!

— Так во сколько вы планируете начать в понедельник? — он спрашивает, бросая взгляд через плечо.

Я быстро отвожу глаза, чтобы они были не на уровне его задницы, а где-то на земле. Когда я поднимаю взгляд, кажется, он не заметил, что я разглядывала его задницу. Отлично.

— Обычно я начинаю около семи утра каждый день, — отвечаю я.

— Хорошо, думаю, я могу взять выходной и приехать посмотреть на снос, — говорит он задумчиво.

— Как вам будет угодно, МС, — я киваю и двигаюсь к своему грузовику.

Он хмурится.

— МС? — кричит мне вслед.

Я сдерживаюсь, чтобы не заржать. Просто пренебрежительно машу рукой и открываю дверь.

— Неважно. Увидимся в понедельник, мистер Хаммерстайн, — говорю с ухмылкой и сажусь в свой грузовик.

Он выглядит озадаченным, но садится в свой Мазерати и уезжает. Ох, он еще не знает, во что вляпался. MC Хаммер здесь! Этого не избежать! Если мистер Придира думает, что собирается приехать в понедельник и посмотреть на снос, то он круто ошибается! Никто не приходит просто смотреть на работу; вы закатываете рукава и занимаетесь чертовой работой!

Нолан

В понедельник утром я подъезжаю к дому около половины восьмого. Паркуюсь через улицу, так как возле моего дома стоит огромный мусорный контейнер вместе с несколькими пикапами, один из них — Харли. Я хватаю стакан кофе из Старбакс и выхожу из машины. Сегодня я за рулем BMW. Хорошо, что я на ней, потому что мне приходится оставить машину на другой стороне улицы. Как только я перехожу дорогу и становлюсь на тротуар перед домом, Харли открывает дверь с кувалдой на плече. Она одета в обычную синюю футболку, джинсы, порванные на коленях, и рабочие ботинки. Волосы собраны в высокий хвост и на лице защитные очки в черной оправе. Она каким-то образом заставляет все это выглядеть чертовски милым.

Озорная ухмылка появляется на ее лице, когда она видит меня.

— Утречко! Готовы приступить к работе?

Мои брови поднимаются.

— Извините?

— Если вы входите в помещение, то обязаны что-то разрушить, — говорит она и пожимает плечами.

Я одариваю ее «вернись в реальный мир» взглядом и вскакиваю на крыльцо. Кувалда слетает с ее плеча и с шумом приземляется на пол рядом с ее ботинком, блокируя дверной проем. Она опирается на дверную ручку и смотрит на меня выжидающе.

— Я здесь не для того, чтобы что-то крушить, — заявляю я.

— Ну, тогда вы не можете войти, — отвечает она.

— Это мой дом.

Ладно, теперь я в бешенстве. Она не может не впустить меня в мой собственный дом.

— Да, и что? Я сейчас главная, и правила устанавливаю тоже я.

— Мисс Джеймсон...

— Харли, — исправляет она.

Я стискиваю зубы.

— Харли, я сейчас не играю с тобой в игры...

— В чем дело? Боишься сломать ноготь? — спрашивает она насмешливым тоном, ее акцент как-то усугубляет ситуацию.

Я сердито смотрю на нее. И чувствую, как гнев поднимается во мне. Обычно нужно много времени, чтобы меня рассердить, но она знает, как и на какие кнопки надавить.

— Нет, это не имеет никакого отношения к этому...

— Тогда вы можете выбить пару стен.

— Я не одет, чтобы заниматься физическим трудом, — смыкаю челюсти. — Мои джинсы стоят больше, чем ваш платеж за машину.

— Не моя проблема.

Мне бы очень хотелось ее придушить прямо сейчас. Я стискиваю зубы, чтобы не наорать на нее.

— Держу пари, что вы машете кувалдой, как девчонка, — она хихикает.

Затем показывает мне, как бы я выглядел, размахивая кувалдой, все время издавая писклявые девчачьи звуки. Интересно, я мог бы быть признан невменяемым, когда убью ее? Эта женщина невероятно бесит. Она хочет крушения стен, отлично, я сделаю это. Я сую стакан ей в руку, вырываю кувалду и срываю очки с ее лица.

Затем надеваю очки и иду на кухню, которая еще не тронута. Я замахиваюсь кувалдой над головой и позволяю ей раз за разом врезаться в верхние шкафы, отрывая их от стены. Вырвав верхние шкафы из стены, я приступаю к столешнице и нижним шкафам. Я направляю гнев, который испытываю к Харли, и использую его, чтобы в одиночку разрушить кухню.

Разбиваю последний шкаф с громким рычанием. Тяжело дыша от напряжения, я поворачиваюсь, чтобы найти Харли, которая стоит в дверях кухни, уставившись на меня с открытым ртом. Мой кофе все еще в ее руке.

— Я думаю, что у вас есть некоторые проблемы с управлением гневом, — она говорит серьезно, осматривая ущерб.

Я ворчу, когда вышагиваю к ней.

— У меня никогда не было проблем с управлением гневом, пока я не встретил вас, — рычу, хватая свой кофе обратно и пихая кувалду и очки ей.

Она быстро обхватывает их руками, чтобы они не упали, когда я отпускаю. Она весело улыбается.

— Рада, что могу быть полезной.

Я сжимаю свободную руку в кулак. Осматриваюсь вокруг, решая пробить что-то еще. Никогда в жизни у меня не было женщины, которая так глубоко въелась бы мне под кожу, как та, что стоит передо мной. Очень хочу, чтобы она была сейчас парнем, чтобы я мог сбить эту улыбку с ее лица. Вместо этого я собираюсь и прохожу мимо нее. Как раз, когда я уже подхожу к порогу входной двери, слышу, как она что-то бормочет себе под нос. Мне кажется, я слышу слова «мудак» и «избалованный», но я слишком зол, чтобы спрашивать, поэтому просто топаю к выходу. Я не могу быстро добраться до своего «Бимера». Может, мне все-таки стоит поехать на работу? Я не думаю, что смогу больше проводить с ней время.

Поэтому направляюсь прямо в офис, все это время моя кровь кипит. Я мчусь через приемную и отдел, в котором расположены офисы моих работников. Замечаю заинтересованные взгляды, обращенные на меня, но мне все равно. Я слишком отвлечен, чтобы беспокоится о том, почему они так на меня пялятся. Я врываюсь в кабинет Брока и хлопаю дверью позади себя. Брок подскакивает в своем кресле.

— Какого черта, мужик? — рявкает он.

— Это все твоя вина! — я рычу, двигаясь взад-вперед, как тигр в клетке.

Он внимательно меня рассматривает. Медленная улыбка растягивается на его губах, когда он откидывается на спинку кресла и сплетает пальцы над головой.

— Ах, я предполагаю, что ты нанял Харли?

— Да! И сожалею о каждой чертовой минуте! — кричу я, размахивая руками.

— Она — что-то с чем-то, да? — он ухмыляется.

— О, она — это что-то, верно! — я фыркаю.

Брок хмурится и косит на меня свой взгляд. Он встает и выходит из-за своего стола. Останавливается передо мной, вынуждая меня затормозить.

— Что ты делал? Ты весь в пыли и кусках гипсокартона, — он бормочет, отряхивая мое плечо.

Неудивительно, что все смотрели на меня.

— Я разнес кухню, — отвечаю я.

Глаза Брока лезут на лоб, и отвисает челюсть.

— Ты, что? Что ты имеешь в виду под словами «разнес кухню»?

— Харли! Она сказала, что я не войду дом, если не помогу со сносом. Затем она продолжала смеяться надо мной, говоря, что скорее всего я машу кувалдой, как девчонка. Я должен был доказать ей обратное, — говорю я ему.

Брок запрокидывает голову назад и начинает смеяться.

— О, мой бог! Это фан-чертовски-тастика! Если бы я не был женат, то попытался бы ее заполучить.

— Ты шутишь? Эта женщина — кошмар. — Насмешливо говорю я.

— Эта женщина — именно то, что тебе нужно, друг мой. — Он хихикает и похлопывает меня по плечу.

Я смотрю на него как на умалишенного.

— Ты себя хорошо чувствуешь? Тебе нужно пойти домой, ты болен?

Он смеется и качает головой.

— Поверь мне, ты будешь благодарить меня позже, — говорит он, пятясь обратно к столу.

— Очень сомневаюсь.

— Посмотрим, — говорит он самодовольно.

Глава 3

Харли

Я слышу, как хлопает дверь машины, поэтому иду к входной двери. Мы работаем три дня, и пока все идет хорошо. Все парни на втором этаже, занимаются сносом под Metallica, орущим из радио. Я открываю парадную дверь и вижу МС Хаммера, переходящего дорогу. Он одет в темные брюки хаки и синюю заправленную рубашку, подчеркивая его стройную талию. Рукава рубашки закатаны по локоть. Я люблю такой стиль, но презираю человека, носящего это.

— Пожалуйста, скажи мне, что в моем доме нет скота, — говорит он, его тон сочится презрением.

Я осматриваю себя. На мне спортивный лифчик и джинсовый комбинезон. Наступило лето, в доме жарко, так что я сняла рубашку. Могу себе это позволить, когда на мне спортивный бюстгальтер.

— Это было смешно, жаль, я забыла посмеяться.

Он останавливается передо мной. Выше меня на голову, поэтому мне приходится отклониться назад, чтобы посмотреть на него.

— Ты вернулась к девяностым, или что? — он глумится.

— Я пропущу это мимо ушей. — Я вытягиваю молоток из пояса с инструментами и протягиваю его ему.

— Вы знаете правила.

Когда он протягивает руку, чтобы выхватить его, я быстро отдергиваю свою, чтобы не соприкасаться.

— Ты не можешь это трогать! — восклицаю я и начинаю танцевать танец МС Хаммера взад-вперед на пороге, напевая при этом: «О, о, о, о, Время Молота!».

Я скрещиваю ноги и вращаюсь, прежде чем перехожу к бегущему человеку. Затем повторяю движение разбрызгивателя и перехожу к капустным грядкам (прим. редактора: речь идет о танцевальных движениях). Я двигаюсь, как в клипе MC Hammer «U can’t touch this». Судя по прекрасным оттенкам красного на лице Нолана я уверена, что он скоро взорвется. Я заканчиваю как Мэри Кэтрин Галлахер на «Saturday Night Live» (падает на одно колено, поднимая руки вверх).

— Суперзвезда! — выдыхаю, шевеля пальцами перед его лицом.

— Вы закончили? — цедит он.

Я выпрямляюсь.

— Да. Эй, у вас от злости вены на лбу вздулись. Вот прям здесь. Может, стоит сходить провериться, — говорю я и прижимаю палец к выпуклой вене возле виска.

Нолан отталкивает мою руку.

— С меня хватит этого дерьма, Харли! — орет он.

Я делаю шаг назад. Ладно, возможно я зашла слишком далеко. Он делает шаг вперед, а я продолжаю пятиться назад. Он следует до тех пор, пока я не упираюсь в стену. Его крупное тело вдавливается в меня, когда он расставляет руки по обе стороны от моей головы. Он опускает лицо и наши глаза оказываются на одном уровне. Темно-синие глаза бушуют.

— Теперь слушай меня и очень внимательно. Я буквально в пяти секундах от увольнения твоей задницы. Не знаю, с кем ты имеешь дело, но я не позволю со мной так обращаться, — рычит он, и это вызывает мурашки по телу.

Я не знаю, это хорошая или плохая дрожь, но, Боже, он сексуален, когда в ярости.

— Я просто пошутила. Хаммерстайн, MC Молоток, ты не можешь это трогать...

— Это дурацкая шутка! — рявкает он мне в лицо.

Я вздрагиваю.

— Блин, ладно, щекотливая тема, понимаю.

Его лицо так близко к моему, что я могу видеть, как раздуваются его ноздри. Улавливаю запах одеколона, пахнет вкусно. Я тяжело сглатываю и жду. Жду, что же еще он скажет.

Нолан

Не этого я ожидал, когда решил зайти и посмотреть, как идут дела. Но Харли вышла на встречу мне и не затыкалась. И посмотрите сейчас — я вдавил ее в стену, ее сексуальное тело всего в нескольких сантиметрах от моего. Когда я впервые увидел, во что она одета, то начал думать о всяком дерьме, чтобы хоть как-то скрыть свой стояк, грозившийся прорвать дыру в моих штанах. Она одета в комбинезон, который обычно не выглядит сексуально. Но единственное, что есть под ним — розовый спортивный лифчик, который демонстрирует ее аппетитную грудь, загорелую кожу и плоский животик. Как это возможно для женщины, которая обычно груба, быть настолько привлекательной?

Мой гнев на ее выходки умирает, когда разгорается желание. Я собираюсь сделать что-то глупое, я чувствую это, понимаю, но не могу удержаться. Тяга слишком сильная. Мои глаза опускаются на карандаш, заправленный за ее ухом. Я выхватываю его и бросаю через плечо. Глупый карандаш. Она открывает рот, чтобы проскулить что-то, но я затыкаю ее жгучим поцелуем. Она замирает на секунду, прежде чем растаять. Я вдавливаю свое тело, вжимая ее в стену. Хриплый стон вырывается из нее, подстегивая меня.

Я срываю резинку с ее волос. Длинные шелковистые волосы льются каскадом по плечам. Запах шампуня доносится до меня. Она пахнет лавандой. Мне нравится. Мне очень нравится. Мои пальцы утопают в ее мягких волосах, сжимая их и держа положение головы под моим контролем. Слегка наклоняю, чтобы углубить поцелуй. Я чувствую ее руки, скользящие по моей спине, как самозабвенно она целуется.

Блядь, это нужно прекращать. Она мне даже не нравится!

Я медленно отступаю и открываю глаза. Пресвятая Богородица! Она выглядит совершенно потрясающе с распущенными волосами. Лицо покраснело, грудь поднимается.

— Ты должна распускать волосы чаще, — шепчу я, поворачиваясь, и валю оттуда к чертовой матери, пока она молчит.

Я не могу объяснить, что сейчас произошло, но мне нужно свалить от нее подальше. Не оглядываясь, сажусь в машину и срываюсь с места.

К тому времени, как я добираюсь к отцу, в моей голове полная каша. Я не могу понять, что случилось. И не знаю, почему поцеловал ее. Это ничего не меняет, она все равно бесит и раздражает. Ну и что, если она — самая великолепная женщина, на которую я положил глаз. Есть и другие великолепные женщины. Женщины, которых я могу терпеть.

— Ах, вот ты где. Где ты был? — мой отец, Джин Хаммерстайн, спрашивает со своего любимого кресла в гостиной.

Его бифокальные очки (Бифокальные очки — этот тип линз предназначен для людей, которым необходима коррекция зрения для различных расстояний. Линзы удобны тем, что заменяют две пары очков, то есть позволяют видеть вдаль, а также читать и работать с близко расположенными предметами) на носу, так что он может читать газету в руках. Я клянусь, что мой отец — единственный, кто покупает газеты.

— Ходил проверить, как идет работа в моем доме, — бормочу.

— И? — он спрашивает, смотря на меня из-за очков.

— В процессе, — отвечаю быстро.

— А девочка? Она работает или просто контролирует? — слышится нотка отвращения в его голосе.

Мой отец был воспитан с мышлением, что женщина должна сидеть дома и заботиться о детях, а мужчина ходить на работу и обеспечивать семью.

Моя мать, Энн Мари, сидела дома, заботясь обо всем — уборка, готовка и воспитание меня. По крайней мере, пока она не заболела. Ну, изначально она не была больна. Сначала, она нашла опухоль в груди. Пошла к доктору и узнала, что у нее был рак молочной железы. Четвертая стадия рака молочной железы. Мне было всего десять, но я знал, что это не очень хорошо. Даже с учётом прохождения всех процедур, она прожила только год.

После смерти матери отец решил сменить обстановку, так он и купил «Хулиганов», и мы переехали вдвоем в Бостон. Мама ушла, после школы я проводил дни и ночи в офисе отца. Он научил меня всему, что нужно знать о бизнесе. Это было здорово, но не то, чем я хотел заниматься. Я хотел найти лекарство от рака молочной железы, чтобы другие дети не теряли своих матерей, как я. Поэтому поступил в колледж при Гарвардском университете и получил степень доктора наук в биологии. Но как только я получил высшее образование, мой отец принудил меня работать на него в его бизнесе. Я даже не боролся с ним.

— Она работает, — говорю ему.

Он ворчит, гримасничает и возвращается к газете.

Я возвращаюсь к его комментариям и раздражаюсь по поводу его слов. Какая мне разница, если он не одобряет, что она работает? Мой папа старой закалки. Мы больше не в пятидесятых. Я не ожидаю, что женщины не будут работать, хотя обычно я не ожидаю, что они работают в бригаде, состоящей из одних мужчин; но, эй, почему бы и нет. Мой отец, хочет найти мне женщину: такую, как моя мама — спокойная, благодушная, покладистая, покорная... Харли не такая. Она смелая, громкая, остроумная, и властная. И ведет себя как парень. Мой отец никогда бы ее не одобрил!

Харли

— Нейт, ты гей...

— Не может этого быть! Я? — дразнится он, сидя за своим столом.

Я останавливаюсь возле офиса в центре Бостона, чтобы найти номер телефона электрика, с которым люблю работать. Он куда-то исчез из моего телефона. Или может, я никогда его не записывала? Во всяком случае теперь, когда все стены в доме Хаммерстайна снесены, я замечаю, что часть проводки старая и не годна для задумок Нолана. Поэтому мне нужен электрик для замены системы.

— Я просто... Мне нужно знать, что в голове у парня в определенной ситуации.

— Ладно, выкладывай.

— Девушка вывела парня из себя, она с самого начала не нравится ему, он орет и срывается на ней. Внезапно этот болван ее целует и затем уходит, не сказав ни слова о том, что произошло.

Нейт смотрит на меня, изучая своими проницательными карими глазами. Я ерзаю под его пристальным взглядом. Несомненно, он знает, что я говорю о себе. И, возможно, о Нолане.

— Так, мне нужно кого-то побить? — спрашивает он серьезно.

— Нет, определенно нет.

Он вздыхает.

— Просто потому, что ты парню не нравишься лично, не значит, что он не думает, что ты горячая. Ты можешь физически его привлекать, и, когда он взбесился, мог поцеловать тебя. Иногда гнев может превратиться в страсть, когда дело доходит до кого-то, кто физически возбуждает. Я считаю, что существует тонкая грань.

Я киваю.

— Ладно, это то, о чем и я думала.

— Ты уверена, что мне не нужно надрать кому-то задницу? — Нейт спрашивает, сузив глаза.

— Уверена, — я ухмыляюсь.

— Ты просто должна напомнить парню, который создает тебе проблемы, что у тебя есть три старших брата. И он больше не нарушит твой покой, обещаю.

— Да, я знаю. Много раз использовала этот приемчик, — смеюсь я.

Затем нахожу номер и иду к двери.

— Увидимся, бро, — кричу через плечо.

— Увидимся, — откликается Нейт.

Я выхожу из здания, поворачиваю к своему грузовику и врезаюсь в твердое тело. Мускулистые руки обнимают меня, когда я сыплю проклятьями. Я уверена, что не собираюсь падать, и понимаю, что крепкое тело, к которому я прижата, без рубашки и мокрое от пота. Хотя пахнет фантастически. На самом деле, он пахнет как Нолан... черт возьми!! Я смотрю в сапфирово-голубые глаза мужчины.

Я отталкиваюсь от него, и он легко отпускает. Он тяжело дышит и одет в спортивные шорты. Ммм, привет, ходячий секс! Кто знал, что все это находится под его одеждой? Я знала, что он мускулистый, когда он вчера поцеловал меня и прижался ко мне, но не ожидала, что он будет чертовой фитнес-моделью!

— Харли, что ты здесь делаешь? — Нолан спрашивает с хмурым взглядом и упирается руками в бедра.

— Мой офис здесь, — говорю я ему, указывая на него. — Что ты делаешь здесь?

— Мой офис в нескольких кварталах. Я занимаюсь пробежкой в обеденный перерыв.

— Ах, да. Но ведь сегодня суббота же. Почему ты на работе в субботу?

— Нужно кое-что наверстать, — он пожимает одним плечом.

— У тебя нет жизни вне работы, так?

Он бросает на меня скучающий взгляд.

— Я даже не собираюсь разговаривать с тобой об этом, — он бормочет и начинает уходить.

— Эй! Подожди секунду, я должна кое-что рассказать, — я кричу, после того как начинаю бежать, чтобы догнать его.

— Если это что-то колкое, оставь при себе.

— Это на счет твоего дома, хрен, — я шиплю.

Он оборачивается.

— Ты знаешь, у тебя действительно плохие навыки общения для того, кто владеет бизнесом.

— Я нормально общаюсь со всеми остальными. Видимо, с вашим всемогуществом я не в силах справиться.

— Ты называешь всех своих клиентов членами? — он фыркает.

— Только одного.

— С тем, как ты себя ведешь, я удивлен, что ты вообще знаешь, что такое член, — он рявкает мне в лицо.

Я задыхаюсь от возмущения.

— Что, черт возьми, это должно означать? — я пронзительно кричу, хотя чертовски хорошо понимаю, о чем он говорит.

Буквально, это означает, что ни один парень не хочет меня.

Он делает глубокий вдох и закрывает глаза.

— Ничего, забудь, что я сказал. Что там насчет моего дома? — спрашивает он спокойно.

— О, нет. Тебе есть что сказать? Скажи мне это в лицо, — я огрызаюсь.

Он прищуривает глаза, и я вижу, как в них кипит ярость.

— Ты ведешь себя, как мужик, ругаешься как сапожник, и ты — самая несносная женщина, которую я когда-либо встречал!

— А теперь скажи мне, что ты чувствуешь на самом деле, — я бормочу, замирая.

Он поднимает руки.

— Видишь, вот о чем я говорю!

— Переживешь, — я раздражаюсь.

— Просто скажи мне, что тебе нужно сказать, и я пойду, — бухтит он.

— Я нанимаю электрика, нужно обновить проводку.

— Ладно, прекрасно, хорошо. Увидимся, — он бормочет, прежде чем побежать по улице.

Я смотрю на его спину, пока он бежит. У него хорошая спина. И хорошая задница. Жаль, что она потрачена на такого засранца.

Глава 4

Нолан

Я паркуюсь перед своим домом. Смотрю на окна, где будет мой кабинет, и там горит свет. Какого хера? Никто не должен быть здесь в десять часов вечера. Я оглядываюсь по сторонам и вижу грузовик Харли, припаркованный возле мусорных баков. Черт, причина, почему я приехал так поздно — чтобы не встретить ее. Итак, остаться или уехать? Уже неделю я здесь не появляюсь и умираю, как хочу увидеть, как все продвигается. К черту все, пойду.

Выхожу из машины и иду к парадной двери, спокойно открываю дверь и вхожу. Я слышу Харли, она что-то кряхтит и пыхтит. Что она делает? Подхожу к дверному проему, ведущему в кабинет и чуть ли не получаю сердечный приступ. На высокой лестнице в центре комнаты Харли. Она держит лист гипсокартона над головой в одной руке, в то время другой рукой пытается закрепить его на место. Она сошла с ума? Она не может делать что-то подобное сама!

— Иисус Христос, Харли! — я срываюсь к лестнице.

Быстро поднимаюсь к ней и придерживаю лист позади нее, пока она тянется к потолку. Харли выпаливает «спасибо» и продолжает прикреплять лист к профилю. После сделанного мы спускаемся с лестницы. Я наблюдаю за Харли, когда она идет к другим листам гипсокартона, уложенным возле стены. Вытаскивает свою рулетку и протягивает во всех направлениях, делая пометки карандашом. Она полностью игнорирует тот факт, что я стою здесь, или что просто помог ей.

— Что ты делаешь здесь так поздно? — спрашиваю я.

Она пожимает плечами.

— Работаю, — говорит она, не отводя взгляд от того, что делает.

Я подхожу к ней. Меня смущает ее поведение. Она очень подавлена сейчас, и это пугает меня. Я нежно беру ее за руку и поворачиваю к себе. Она вздыхает, потупив глаза в пол.

— Ты могла получить тяжелые травмы, и рядом бы никого не было, чтобы помочь. О чем ты думала? — спрашиваю я мягко.

— Я пытаюсь не думать, вот в чем суть. Работа помогает мне не думать, — бормочет она.

— Почему ты не хочешь думать? — я хмурюсь.

— Потому что сегодня плохой день, и я не хочу думать об этом, хорошо? И говорить об этом тоже не хочу, — фыркает она, поднимая свои изумрудно-зеленые глаза.

Проклятье, не думаю, что когда-либо видел ее настолько расстроенной.

Она вырывает руку из моей хватки и возвращается к гипсокартону.

— Послушай, ты не можешь делать это сама...

— Тогда помоги мне.

После секундного размышления я соглашаюсь.

Она только поднимает брови, не говоря ни слова. Я снимаю свою рубашку, чтобы не испортить ее, и остаюсь в черной футболке и джинсах. В течение следующего часа-полутора мы работаем в комфортной тишине. Харли дает мне указания. Как только потолок закончен, Харли начинает убирать свои инструменты. Я помогаю ей в полном смятении. Никогда не думал, что она способна так долго молчать. Я так больше не могу. Это неестественно. Настолько она меня раздражает, это просто неправильно.

— Так почему сегодня такой плохой день? — тихо спрашиваю я.

— Разве я не сказала, что не хочу об этом говорить? — она закатывает глаза.

— Ну давай, я помог тебе прикрепить потолок, разве не заслуживаю небольшой награды? — вздыхаю я, стряхивая пыль со своей черной футболки.

Ее губы дергаются, она пытается сдержать улыбку.

— Хорошо, но если отвечаю я, то тоже задаю тебе вопросы, — говорит она.

— Хорошо, — киваю в знак согласия.

— Сегодня мой день рождения.

— Э-э, с днем рождения. И почему это плохо? — спрашиваю я растерянно.

— Моя мама умерла вскоре после моего дня рождения, — отвечает она тихо, с заминкой.

Я закрываю глаза, качая головой.

— Дерьмо. Я сожалею. И понимаю, что ты чувствуешь.

— Понимаешь? — спрашивает она, и я слышу сомнение в ее голосе.

Я поднимаю голову и смотрю ей прямо в глаза.

— Кажется, у нас есть что-то общее. Моя мать умерла от рака молочной железы, когда мне было десять лет.

Она сжимает губы и кивает в знак понимания.

— Я сожалею, — шепчет она.

— Предполагаю, это объясняет, почему ты такая, какая есть, — я ухмыляюсь, надеясь поднять настроение.

Она фыркает.

— Да, вот что случается, когда тебя воспитывают отец и три брата, — она хихикает.

— Господи, три брата? — я сглатываю.

Она нежно улыбается, что заставляет мое сердце биться чаще. Дьявол, она такая красивая.

— О, да, это может помочь тебе не трахать меня слишком часто.

Я взрываюсь от смеха.

— Превосходно! Раньше не могла сказать?

Она подмигивает мне.

— Не волнуйся, ты в безопасности. Радуйся, что ты не мой парень.

— Слава Богу, — я стону.

Она хихикает, морща нос, делая это настолько чертовски милым. Мы смотрим друг на друга, и что-то пробегает между нами, возможно, понимание?

— Моя очередь. Почему у тебя нет Бостонского акцента? Твой отец владеет Хулиганами долгое время.

— Мы жили в Филадельфии. Мне было двенадцать, когда отец купил команду, и мы переехали сюда. Я просто не смог освоить его, как мой отец.

Она кивает.

— Это имеет смысл. Странно, что ты так и не усвоил ничего, живя здесь так долго.

— Я не знаю, — пожимаю плечами.

— Держу пари, у тебя получилось бы, если бы ты попробовал, — она усмехается.

— Нет, — я смеюсь.

— Давай! Позволь мне услышать Бостон в тебе, Нолан, — она дразнит.

— Нет, нет, я действительно не могу, — качаю головой.

— Конечно, можешь. Ты живешь здесь уже сколько времени? Я уверена, что ты уже немного научился.

Я вздыхаю.

— Ладно, хорошо, но только один раз.

— Окей! — она щебечет, наблюдая за мной взволнованно.

— Слышь, развернись на ту сторону, мне надо в пивную лавку купить пивка к ужину.

Харли рассмеялась.

— Это было ужасно круто! Ты хорош в этом.

— Как насчет того, чтобы закончить и отправиться спать? — я ухмыляюсь.

Она кивает, поскольку зевает.

— Да, хорошо.

— Ты нормально доедешь?

— Я буду в порядке.

— Хорошо.

Мы выключаем свет, собираем вещи и идем к двери. Я плетусь позади Харли, когда она обо что-то спотыкается, кричит и летит вперед. Инстинктивно я обнимаю ее, чтобы удержать от падения. Прижимаю ее спину к своей груди и держу.

— Дерьмо, ты в порядке? — спрашиваю я с беспокойством.

— Гм, да... — она отвечает неуверенно.

Тут я понимаю, что одна моя рука приземлилась на ее грудь, и я почти ощущаю ее. Я отпускаю, будто обжегся. Она отступает немного вперед.

— О, мой Бог, мне так жаль! — я восклицаю, полностью уязвленный.

Она поворачивается и смотрит на меня. Даже в темноте я вижу, что ее глаза блестят от удовольствия.

— Пытаетесь меня облапать, мистер Хаммерстайн? — она дразнит, шевеля бровями.

— Иисус, я не специально, — выдыхаю и запускаю руки в свои волосы.

— Ммм, угу, — она хмыкает и продолжает путь к парадной двери.

— Серьезно, Харли, это не было преднамеренным, — говорю я, следуя за ней.

— Как скажите, мистер Хаммерстайн. Я не виню вас, правда. Трудно устоять перед всем этим, — пренебрежительно говорит она и соблазнительно проводит руками по бедрам.

Я борюсь с улыбкой, которая грозит появиться. И иду с Харли к ее грузовику. Она открывает дверь и запрыгивает в него. Я стою в проеме, одной рукой упираясь в раму, а другой — в подлокотник двери.

— Ты можешь перестать называть меня мистером Хаммерстайном. Просто Нолан.

— Ай, действительно? Хаммерстайн так весело звучит, — мурчит она грустно.

Я закатываю глаза.

— Нолан, пожалуйста.

— Стоп, ты сказал «пожалуйста»? — шокировано спрашивает она.

— Харли, — предупреждаю.

Она вздыхает.

— Ладно, хорошо. Доброй ночи, Нолан, — говорит она с игривой ухмылкой.

Я издаю стон от того, как мое имя слетает с ее языка. В ее взгляде вспыхивает чертовщинка, и я прищуриваюсь, следя за ней. О чем она думает? Ее рука пролетает в мгновение ока. Хватает меня через джинсы и сжимает мой полутвердый член. Я вскрикиваю от неожиданности и отскакиваю.

— Эй! — брызгаю слюной в полнейшем недоумении.

— Пустяки. «Око за око», все по-честному, — отвечает она невинно.

У меня отпадает челюсть.

— Ты невероятна, — произношу я, когда наконец отхожу от нее.

Она усмехается, подмигивая мне.

— Должен быть начеку. Спокойной ночи, Нолан.

Она тянет на себя дверь, заставляя меня отступить. Я стою на месте, когда она отъезжает. Наблюдаю за тем, как она уезжает, и пытаюсь понять, какого черта только что произошло. Качаю головой и иду к машине. Я не знаю, что и думать о ней после этого вечера. Я увидел ее с другой стороны, но это не меняет того, кем она является, а она заноза в моей заднице. Сажусь в машину, смотрю на дом и качаю головой.

— Это все твоя вина, дом. Будь ты проклят, — бормочу я.

Завожу свой автомобиль и уезжаю к отцу.

Харли

Я пытаюсь сдержать смех, когда ловлю выражение отвращения на лице Нолана при взгляде на мебельный магазин, куда я его привела. Мы стоим на тротуаре, и он тупо пялится на табличку над дверью. Я знаю, что он будет ненавидеть это место, но это лучший вариант, чтобы найти идеальный стол в его кабинет. И так как ему понравились все мои дизайнерские идеи на первой консультации, я теперь стала подрядчиком и экстраординарным декоратором. Когда я упомянула Нолану, что собираюсь искать стол для кабинета, он настоял поехать со мной.

— Нет, мы не будем смотреть стол здесь, — говорит он твердо.

— Да ладно, я просто хочу посмотреть, — отвечаю я.

Он качает головой.

— Антикварная Мебель Оливера. Ключевое слово «антикварная». Я не буду использовать то, что когда-то принадлежало кому-то еще, — говорит он непреклонно, скрещивая руки на груди.

— Ты хоть слышишь себя? Говоришь, как избалованный ребенок! — я выхожу из себя и помещаю руки на бедра.

Он кидает на меня злобный взгляд.

— Я не избалованный ребенок, но мне не нужен этот магазин, чтобы что-то купить, у меня есть деньги на все новое!

— Но посмотри, мы ищем стол — антикварный и старомодный, — возражаю я.

— Можно сделать новую мебель, которая выглядит старой и поношенной, — заявляет он.

— Это не то же самое, — я качаю головой.

Его щетинистая челюсть выпирает, когда он скрипит зубами.

— Десять минут. Это все, — выдавливает он из себя.

— Хорошо! — щебечу я.

Мы заходим в здание, и мои глаза мечутся по всему. Вижу пару вещей, которые могли бы подойти. Проблемно будет убедить Нолана, согласиться на это. Иду к одному из вариантов. Как только подхожу ближе, меняю свое мнение. Не то, что я хочу. Мои глаза сканируют пространство магазина. Взгляд приземляется на предмет мебели, выглядывающий из-за клетки.

Я украдкой смотрю на Нолана, он на все здесь смотрит с отвращением. Я закатываю глаза и сосредотачиваюсь на своей задаче. Протискиваюсь между двумя предметами и встаю в шаге от клетки. Я задыхаюсь и провожу нежно пальцами по антикварному дубовому столу. Вероятно, это был кухонный стол, но его легко можно использовать в качестве письменного в большом кабинете Нолана. Его нужно будет почистить, но он абсолютно совершенен, и это именно то, что я искала.

Нолан появляется с другой стороны стола напротив меня. Его глаза уже сказали мне ответ — нет.

— Нолан...

— Нет.

— Но...

— Нет.

— Ты просто...

— Не бывать этому.

— Просто послушай...

— Найн.

— Ты сказал «нет» на немецком? — насмехаюсь я.

— Да, потому что я не куплю этот стол.

— Я куплю этот треклятый стол.

— Нет, ты не будешь. Я не хочу его в своем доме. — Качает он головой.

— Ты — упрямый осел, он прекрасен! — я кричу на него.

На секунду веселье вспыхивает в его голубых глазах, но затем он снова становится твердым и безжалостным.

— Нет.

— Это именно то, что я представляю там!

— Это мой кабинет, и я не хочу в нем чужую выброшенную мебель.

— Тьфу! Ты такой мудак! — я повышаю голос и двигаюсь к двери.

Нолан выходит следом. Я стою на тротуаре, скрестив руки на груди и дуюсь. Я получу этот стол, и он будет его. Он не знает, с кем связался. Я предвижу, как должен выглядеть кабинет, и этот стол должен быть там.

— Позволь мне показать, что такое настоящий мебельный магазин, — говорит он и идет к своей машине.

Без особого желания следую за ним. Мне следовало взять свою машину, черт возьми. Забираюсь на сиденье его БМВ и хлопаю дверью. Он посылает мне скучающий взгляд и заводит автомобиль. Тупой придурок.

— Я извиняюсь, что это было? — требует он.

Дерьмо, я сказала это вслух?

— Ничего, — бормочу и отворачиваюсь, чтобы смотреть в окно.

Мы паркуемся на стоянке престижного мебельного магазина минут через двадцать. Нолан улыбается мне, выглядя довольным. Черт подери, почему он так красив? Несправедливо, что такая красота досталась такому кретину.

Мы входим в магазин, и я чувствую себя не в своей тарелке. На мне мешковатые рабочие джинсы, футболка, покрытая высохшей шпаклевкой и краской, и, конечно же, ботинки. Это место настолько высококлассное, что у них есть эспрессо-бар, святое дерьмо! Люди, работающие здесь, одеты броско и аккуратно, и другие клиенты похожи на Нолана, они носят слаксы, рубашку и галстук. Блядь.

Проходя через холл, я замечаю постоянные неодобрительные взгляды со стороны одной женщины-продавца. Если она продолжит в том же духе, то пожалеет. Кем, черт возьми, она себя возомнила?

Нолан идет к залу, где вся офисная мебель. Я бреду к установке ванных комнат. Знаю, что продавщица следует за мной, как будто ждет, что я что-то украду. О, да позвольте мне просто воткнуть лампу в задницу и бежать из магазина. Сучка.

Я останавливаюсь возле большой ванной. Исподтишка кошусь на женщину, чтобы убедиться в том, что она смотрит на меня, как ястреб. Я проучу ее. Забираюсь в ванную. В течение нескольких секунд она появляется взволнованная возле ванны.

— Вы думаете, что делаете? — она спрашивает в «скажите пожалуйста» тоне.

— Испытываю ванну. Вы возражаете? Пытаюсь притвориться, что я дома, чтобы понять, понравится ли мне эта ванна или нет, — говорю ей и закрываю глаза с преувеличенным вздохом, поскольку устраиваюсь поудобнее.

Я говорю со своим сильным акцентом, зная, что ее это еще больше будет раздражать.

Она издает пронзительный визг, я приоткрываю глаза, чтобы увидеть, что она изо всех сил пытается найти ответ. Я поджимаю губы, чтобы не засмеяться.

— Вам не разрешается быть там! Убирайтесь сейчас же! — она явно выходит из себя.

Медленно открываю глаза и смотрю на нее скучающе.

— На самом деле очень удобно, думаю, я останусь.

— Ваши ботинки оставляют грязь в ванной. Вы должны выйти прямо сейчас!

Я вижу, что она на грани истерики.

Раздраженный Нолан появляется рядом с женщиной.

— Харли, что ты делаешь?

— Расслабляюсь в ванне. На что еще это похоже? — фыркаю.

— Вставай, Харли, — говорит он спокойно.

— Не-а, мне и здесь хорошо. Иди заканчивай покупки, дорогой, — я воркую с кокетливой улыбкой.

Продавщица смотрит на Нолана презрительно. Он вспыхивает ярко-красным. Я не могу понять, это от смущения или гнева.

— Сэр, вы должны вытащить ее из ванны, прежде чем я вызову полицию, — говорит она.

— Сучка, зови ребят, ты не лучше, чем я! — говорю, отыгрывая свою лучшую роль дивы и щелкаю пальцами.

— Господи, — Нолан вздыхает и закрывает лицо руками.

— Я не веду себя подобным образом! — восклицает она сердито.

— Черт возьми, Харли. Пойдем, ты своего добилась, — вздыхает Нолан, полностью подавленный.

Он протягивает мне руку. Я поднимаю бровь, глядя на него.

— Добилась? Чего добилась? — спрашиваю я невинно.

— Не заставляй меня выносить тебя отсюда, — говорит он через стиснутые зубы.

Я посылаю ему взгляд, полный вызова и неповиновения.

— Попробуй, — шиплю ему.

— Ну все, я звоню в полицию, — говорит продавщица и уносится в бешенстве.

Нолан смотрит на нее, прежде чем повернуться ко мне.

— Ты выводишь меня из себя. Выбирайся из ванны, пока она не вызвала полицейских.

— Я хочу стол, — заявляю я, смея сказать «нет».

— Ты, блядь, серьезно? Вот почему устроила это представление? — он плюется слюной.

— Я вполне уверена, что это первый раз, когда я слышу от тебя матерное слово, Нолан. Молодец, — я улыбаюсь.

— Выходи! Сейчас же! — он рявкает.

— Я хочу стол, — пою я.

Он издает гортанный звук и шагает прочь. Возвращается и хватает меня за руку.

— Прекрасно, покупай этот проклятый стол! Теперь вылези к черту из этой ванны! — он рычит и дергает меня за руку.

Я выхожу из ванны и спотыкаюсь, поскольку Нолан начинает тянуть меня к двери.

— Мы уходим, не надо звонить в полицию! — он вопит дешевке, прежде чем вышвырнуть меня за дверь.

Нолан

— Какого черта с тобой происходит? — я кричу на Харли, когда мы наконец выходим наружу.

— Ничего, та леди просто вела себя, как настоящая сука, — она беспечно пожимает плечами.

— Невероятно, — бормочу я в недоумении.

Качаю головой, когда иду через парковку к своей машине. Засунув руки в волосы, все еще не способный понять, что произошло. Мало того, что ее почти арестовали, она еще и вынудила меня согласиться на покупку того чертового стола.

Ведешь себя как сопляк, Нолан.

Я не буду отрицать, что женщина была абсолютной сукой, но этого следует ожидать в таком месте.

— Что я считаю невероятным, так это то, что ты додумался привести меня в такое место. Ты вообще видел, как эти снобы смотрели на меня? Как будто я какой-то мусор, — Харли рычит позади меня.

Я поворачиваюсь к ней, заставляя остановиться.

— Ну, с таким-то поведением! Это было по-детски и совершенно неуместно. Тебе что, семь? Боже, повзрослей, — резко отчеканиваю я.

Множество эмоций проносится на ее лице.

— Может быть ты должен открыть глаза и осознать, что не все приняли твой супер-пупер мир. Эта женщина ходила за мной по пятам, будто я собиралась что-то украсть. Так что нахер ее и нахер тебя тоже, Нолан! Ты подставил меня! — она кричит, злобно тыкая мне в грудь своим пальцем.

— Подставил? О чем ты говоришь? — спрашиваю я скептически.

— Ты привел меня туда, прекрасно зная, как эти люди отнесутся ко мне. Ты подставил меня, чтобы унизить! — она рычит, ее зеленые глаза сердито вспыхивают.

Я открываю рот, чтобы возразить, но тут же закрываю. Она права. Черт, как я не понял, что загнал ее в такую ситуацию? Я правда такой эгоистичный?

— Я... это было не преднамеренно. Я не подумал. Прости, — говорю я тихо.

Она моргает и часть гнева в ее глазах утихает.

— Спасибо.

Что-то цепляет мой взгляд над плечом Харли. Поднимаю взгляд и вижу женщину в магазине, стоящую у двери и наблюдающую за нами. На ее лице явное неодобрение. Харли смотрит через плечо и тяжело вздыхает, прежде чем повернуться обратно ко мне лицом.

— Мы можем просто уйти? — она спрашивает странным тоном.

— Да, конечно. Но я должен кое-что сделать, — я хмурюсь.

Харли закатывает глаза.

— И что?

Я шагаю к ней, оборачивая вокруг ее тонкой талии одну руку, а другой рукой прикасаюсь к ее лицу.

— Это, — я шепчу возле ее губ, прежде чем поцеловать.

Харли мгновенно тает, ее руки сжимают мою рубашку. Губы открываются, и я беру то, что она предлагает. Языки встречаются, и это посылает ток похоти прямиком в мой пах. Я опускаю руку с ее талии на задницу. Притягиваю ее тело к себе и стону от соприкосновения. Никогда так сильно не хотел женщину.

Ее руки ползут по моей груди, плечам и запутываются в волосах. Обжигая мою голову прикосновением ее ногтей, я издаю стон ей в рот. Двигаю рукой вниз от ее лица, по ее телу. Не спеша, чувствуя ее. Мой большой палец задевает ее грудь, затем медленно скользит по ее ребрам и бедру. Я хватаю ее за задницу обеими руками и вдавливаю в мой болезненно твердый член. Она стонет, пальцы сжимают волосы.

Кто-то на улице вопит нам, чтобы мы сняли номер. Харли медленно отступает и смотрит на меня, ее зеленые глаза затуманены дымкой желания.

— Зачем ты меня поцеловал? — она спрашивает.

— Не хочу, чтобы ты была единственной, на кого она смотрела так, — говорю я и киваю головой на женщину, которая выглядит шокированной сейчас.

Харли снова оборачивается через плечо и взрывается смехом при взгляде на женское лицо. Поворачивается ко мне с благодарной улыбкой.

— Спасибо, — она бормочет и вырывается из моих рук. — Но нельзя просто брать и целовать меня, когда захочется. Особенно когда я тебе даже не нравлюсь. Это странно, — она игриво ударяет меня по груди.

Я следую за ней к машине.

— Я никогда не говорил, что ты мне не нравишься, — бормочу и встаю со стороны водителя.

Харли одаривает меня своим лучшим взглядом, означающим «реально?».

— Пожалуйста, ты не должен это говорить.

Открываю машину, чтобы сесть.

— Ты просто... такая... — я начинаю, ища подходящее слово.

Харли делает паузу с выжидательным выражением.

— ... сложная. Я никогда не имел дела с кем-то, похожим на тебя, — пытаюсь объяснить я.

Она ухмыляется, ее глаза блестят от удовольствия.

— Я приму это за комплимент.

Я фыркаю и завожу авто.

— Очевидно, я нахожу тебя привлекательной, — говорю ей, убедившись, что ловлю ее глаза, чтобы она поняла, что я говорю серьезно.

Это что, румянец ползет по ее щекам?

— Ну, буду надеяться, что это была, по крайне мере, одна из причин целовать меня дважды, — говорит она с хихиканьем, пытаясь скрыть дискомфорт от моих предыдущих слов.

— Итак, мы должны вернуться за столом? — спрашиваю я, чтобы сменить тему разговора.

— Да! — она моментально восклицает.

— Хорошо, — я ухмыляюсь.

Глава 5

Харли

— Как продвигается проект Хаммерстайна? — мой папа, Джон Джеймсон, спрашивает меня.

— Медленно. Дом вставляет мне палки в колеса. Я нашла повреждение водостока под половицей в ванной наверху. Теперь мне нужно менять черновой пол, чего не было в изначальных планах. — Вздыхаю я.

Мы сидим в гостиной в доме отца в ожидании братьев, чтобы собраться для ужина.

— И это спустя месяц. Ты думаешь, это задержит твой график?

— Если я буду продолжать находить проблемы, то да, это задержит меня. Но это вечная проблема старых домов — находятся всякие неожиданности за стенами.

— Как мистер Хаммерстайн? — он спрашивает, сведя брови на переносице.

Я рассказывала отцу о том, как плохо мы ладили с Ноланом в самом начале. И, хотя я по-прежнему раздражаю Нолана до усрачки, не похоже, что он ненавидит меня.

— Нолан в порядке. Он помогал мне то здесь, то там, — говорю я.

— Нолан, да? Вы теперь на ты с ним? — говорит он с удивленным фырканьем. Я пожимаю плечами и борюсь с румянцем на моем лице. — Я хотел бы встретиться с ним. — Размышляет папа, потирая свой подбородок.

Я пристально смотрю на него.

— Ты просто хочешь выпросить у него билеты на открытие сезона.

— Да, и что? — смеется он.

— Что заставляет тебя думать, что он может достать билеты?

— Он сын владельца, конечно он может их достать!

— Верно, — бурчу я.

Мой мобильник звонит, прерывая нас. Вытаскиваю из кармана и смотрю на экран. Нолан. Интересно, что он хочет. Я провожу пальцем по сенсору и подношу к уху.

— Да?

— Харли, я только зашел в дом, и когда прошел в гостиную, увидел большую лужу воды на полу, стекающую с потолка, — говорит Нолан.

— Дерьмо. — Я вздыхаю. — Сейчас буду.

— Ладно, до скорой встречи, — отвечает он.

Я кладу трубку и смотрю на отца.

— Я должна идти, в доме возникла проблема. Труба протекает.

— Делай, что должна. — Он кивает.

— Спасибо. Если я быстро управлюсь, то вернусь на ужин.

— Хорошо, милая, — он улыбается.

Целую его в щеку и ухожу.

Добираюсь до дома так быстро, как только могу. Подъезжаю и выбираюсь из грузовика. Забираюсь в бокс, где лежат все мои инструменты, вынимаю свой пояс и надеваю его. Хватаю несколько дополнительных вещей и шагаю к дому.

Свет в гостиной горит. Я вижу, что вода капает с потолка, как и сказал Нолан. К счастью, мы еще не крепили гипсокартон. Меня бы взбесило, если бы мы зашили потолок гипсокартоном, ведь от воды он портится. Пришлось бы делать всю работу заново.

— Нолан? — зову я.

— Наверху, — отвечает он.

Когда поднимаюсь, то вижу, что в ванной горит свет. Останавливаюсь в дверном проеме, Нолан стоит в центре пустой комнаты, его руки на бедрах. Выглядит он чертовски сексуальным в темно-серых слаксах и фиолетовой рубашке. Рукава рубашки закатаны до локтей, и верхняя пуговица расстегнута.

— Привет, — говорю я.

Он смотрит на меня.

— Привет. Я понятия не имею, откуда она вытекает.

Я ухмыляюсь.

— Я и не думала, что ты поймешь, — я ступаю в комнату и вынимаю молоток из моего пояса. — Думаю, что это протечка одной из труб под половицами.

Я иду туда, где раньше стояла старая мойка, и начинаю поддевать фанеру чернового пола. Уходит минута, чтобы определить место утечки.

— Нолан, сделай мне одолжение? Спустись в подвал и отключи воду. Я действительно ничего не могу сделать, завтра вызову сантехника, — говорю я ему.

— Отлично, — бормочет он и уходит, чтобы отключить воду.

Несколько минут спустя утечка замедляется и в итоге останавливается. Нолан возвращается и прислоняет плечо к дверной раме, складывая руки на груди. Я вытаскиваю из одного из карманов на моем поясе тряпку и черный маркер. Протираю трубу и отмечаю место, где утечка — так сантехнику легче сориентироваться.

— У меня есть несколько полотенец в грузовике, мы сможем протереть пол на первом этаже, — говорю я.

— Хорошо. Хочешь, чтобы я снял фанеру? — кивает Нолан.

— Да, просто выброси в контейнер.

— Окей.

Нолан берет большой кусок фанеры, который я разломала, и сразу выпрямляется, бросая его. Он зажимает левую руку правой и начинает проклинать все. Это максимум, который я когда-либо слышала. Он наклоняется и упирается локтями в колени.

— Чертов ублюдок, сукин сын! — цедит он.

— Что, черт возьми, произошло? — я спрашиваю, сбитая с толку.

Он выпрямляется, лицо красное и напряженное. Протягивает руку в мою сторону. Я подхожу ближе и вижу, что большая щепка древесины впивается глубоко под кожу на его ладони. Я вздрагиваю.

— Фу. — Гримасничаю я. — У меня есть аптечка в грузовике. Уверена, что в ней есть пинцет. Идем за мной.

Нолан шипит от боли и кивает. Он следует за мной вниз и садится на нижней ступеньке, в то время как я иду к грузовику. Когда возвращаюсь, хватаю пустое восемнадцатилитровое ведро, переворачиваю его перед Ноланом. Положив аптечку рядом с ним, сажусь на ведро. Примостившись между его ног, я тяну его руки на свои колени. Мой живот трепещет, а кровь вскипает. Прошло уже пару недель после того, как Нолан последний раз меня поцеловал, и я хотела бы, чтобы он сделал это снова. Он очень хорошо целуется.

Открываю аптечку и нахожу пинцет. Вынимаю свой небольшой фонарик из пояса и протягиваю его Нолану.

— Держи так, чтобы я могла увидеть лучше.

Он берет и включает его, направляя луч на травмированную ладонь.

Блин, это самая большая заноза, которую я когда-либо видела!

Настолько глубоко, что кровоточит. Также не могу не заметить, насколько ухожены его ногти. Аккуратно подстрижены и без заусенцев. Мои же покусанные — как ногти, так и кожа вокруг них.

— Ты делаешь маникюр? — спрашиваю я.

— Да, а что? — он отвечает.

— Реально? — я смеюсь.

Он поднимает свой голубоглазый взор и встречается с моим.

— Больше парней делают маникюр, чем ты думаешь. Я уверяю тебя.

— Сомневаюсь в этом, — скептически отвечаю я.

— Говорю тебе. Я видел там много парней. — Пожимает он плечами.

— Если ты так говоришь, — отвечаю я, сомневаясь. — И ты полностью натурал, верно?

Он окидывает меня сухим взглядом.

— Да. Я целовал тебя, помнишь?

Я поднимаю бровь, глядя на него.

— И ты еще говорил, что я веду себя как мужик.

Он хрипло смеется.

— Туше. Я настоящий натурал, клянусь. Мне просто нравятся ухоженные ногти, — отвечает Нолан.

— Хорошо. Давай достанем этого монстра из твоей руки, — ухмыляюсь я.

Я вскрываю две марлевые повязки и размещаю на своих бедрах. Одна будет для занозы, другой буду убирать кровь, когда закончу. Я держу его раненную руку в левой, а правой работаю пинцетом. Хватаю за край занозы и слегка тяну, маленький кусочек отрывается.

— Черт возьми, — бормочу себе под нос.

Еще несколько кусков откалываются, прежде чем я могу захватить и потянуть эту гигантскую штуку. Нолан шипит от боли. Я кидаю ее на марлю. Эта штука, должно быть, в сантиметр-полтора длиной. Я беру другую салфетку, чтобы промокнуть рану и очистить от крови.

— Думаю, я вытащила все, — говорю я ему.

— Хорошо, — хрипит он.

Вынимаю маленькую бутылку медицинского спирта и открываю.

— Будет жечь, — я говорю и лью немного на руку, прежде чем он сможет ответить.

Он вскрикивает, тело сжимается от боли. Сыплет проклятьями, прежде чем взять фонарик между зубами и провести здоровой рукой по волосам. Я сворачиваю кровавую марлю и использую ее, чтобы протереть ладонь. Затем беру Неоспорин и смазываю рану. Беру самый большой пластырь, один из крупных, которыми обычно заклеивают царапины на коленке или локте, и клею это дерьмо к его ладони.

— Следи за этим и держи всегда в чистоте. Если не хочешь заразиться. А еще лучше, сделай прививку от столбняка, — говорю я и начинаю все убирать.

— Спасибо, — он бормочет.

— Пожалуйста.

Я встаю и бросаю мусор в корзину в нескольких метрах. Как только я поворачиваюсь, рот Нолана обрушивается на мой, его руки сжимают мои бедра, и он толкает меня назад, пока я не упираюсь спиной в дверь. Его твердое тело вжимается в меня, когда язык проникает мне в рот. Я больше не играю в игры. Каждый раз, когда он целует меня, то оставляет возбужденной, обеспокоенной и стремящейся к большему. Но не сегодня. Я не остановлюсь на простом поцелуе.

Нолан прижимает влажные губы к моей шее и начинает покусывать, лизать и сосать чувствительную кожу под ухом. Я задерживаю дыхание, когда горячая волна желания пробегает между ног. Невольно наклоняю голову, давая ему больше доступа.

— Лучше бы тебе не сбегать после этого поцелуя. — Я задыхаюсь.

— Я не... не могу перестать... думать о тебе, — выдыхает он между поцелуями. — Я хочу тебя... так сильно.

— Я тоже тебя хочу, — шепчу ему.

Мои руки находят пуговицы его рубашки, и я начинаю расстегивать их. Нолан расстегивает пуговицы на манжетах и вытягивает рубашку из-под брюк. Я даже не успеваю расстегнуть ее полностью, когда он срывает ее через голову вместе с майкой.

Он стоит передо мной, позволяя мне любоваться его восхитительным телом. Я видела его без рубашки раньше, но это намного лучше по некоторым причинам. Может потому, что я смогу прикоснуться и исследовать его? Я протягиваю руку и вожу пальцами по его рельефному прессу. Он напрягается, и я поднимаю глаза вверх, смотря, как он отбивается от улыбки.

— Щекотно? — мурлычу я.

— Немного, — бормочет он, прежде чем снова захватить мои губы.

Мы ударяемся спиной о дверь, когда наши губы сливаются вместе. Он осторожно тянет меня за хвостик, наматывая волосы на пальцы. Думаю, у него слабость к моим волосам. Я тянусь рукой к передней части брюк и хватаю его через ткань. Он стонет, посылая дрожь удовольствия по позвоночнику. Я касалась его некоторое время назад, он чувствовался впечатляюще, при том, что не был даже полностью тверд. Сейчас он твердый как камень. И большой. Не как «О, мой бог, этого не может быть» большим, но «О, да, это чувствуется приятно» большим.

Нолан

С тех пор, как мы последний раз целовались, я не мог выкинуть Харли из своих мыслей... и снов. Почти каждую ночь за последние несколько недель у меня были эротические сны о Харли в различных шикарных нарядах и позах. Блядь, только от одних этих образов я готов был кончить. Когда она так нежно взяла меня за руку сегодня вечером, я просто не смог устоять перед ней.

Будут ли последствия? Я не знаю и мне плевать.

Рука Харли сжимает и трет мой член через штаны. Это чертовски приятно, но мне нужно больше. Я прерываю горячий поцелуй и стягиваю ее рубашку через голову. Я ожидал увидеть ее спортивный лифчик, но то, что я получаю — это бледно-розовый кружевной бюстгальтер. У нее большие сиськи. Они шикарные и большие. И прекрасно вписываются в ее фигуру. Живот плоский, загорелый и бедра слегка широкие. Она может вести себя как мужчина, но ее тело точно женское.

Я поднимаю глаза, чтобы встретиться с ее взглядом, когда расстегиваю на ней джинсы. Ее великолепные зеленые глаза замирают на мне, сочные губы приоткрыты, а щечки покрыты румянцем. Мое сердце колотится в груди, и не думаю, что это от нетерпения. Она мне нравится. Она реально мне нравится, несмотря на ее склонность выводить меня из себя. Как же так получилось?

Я цепляюсь пальцами за пояс и стягиваю джинсы вниз. Она качает бедрами, помогая их стянуть, так как они сидят довольно плотно. Опускаюсь на одно колено, снимаю ботинки и носки, затем помогаю ей выйти из джинсов. Когда смотрю вверх, лицом упираюсь в черные трусики с низкой посадкой на которых эмблема Бостонских Хулиганов. Я качаю головой. Я просто не могу избавиться от этого, не так ли?

— Поклонница Хулиганов, да? — дразнюсь я.

— Ужасный фанатик будет правильнее, — она улыбается мне.

— Превосходно, — сухо замечаю я.

Она хихикает.

Я возвращаюсь к делу, скольжу руками по ее шелковистым бедрам и сжимаю их. Наклоняюсь вперед и упираюсь носом в низ живота, прямо возле линии трусиков. Она резко втягивает в себя воздух и запускает руки в мои волосы. Ее кожа такая нежная, что очень неожиданно из-за ее работы.

— Когда последний раз здесь был мужчина? — спрашиваю я, целуя ее через трусики.

— Сегодня утром, — выдыхает она.

Я смотрю на нее потрясенный и сталкиваюсь с ее дразнящей ухмылкой.

— Харли, — предупреждаю с хмурым взглядом.

Я прикасаюсь большим пальцем к клитору через ткань. Она скулит.

— Я не помню точную дату, Нолан, это было давно, — она задыхается, оттягивая мои волосы. — Перестань трепаться и займи этот язык делом.

Я хмыкаю. Мне нравится, что она говорит мне, чего хочет. Обычно у большинства женщин это занимает намного больше времени, чтобы сказать такое, если вообще говорят.

Я медленно стягиваю трусики и захватываю ее бедра, двигаясь по внутренней поверхности. Она перешагивает через них и пинает в сторону. Я беру ее правую ногу и ставлю на свое колено, так она открывается для меня. Я двигаюсь, покрываю ее шепотом своих губ, дразню немного. Поднимаю голову и встречаюсь с ее взглядом. Таких острых ощущений я никогда не испытывал во время секса. Она такая дерзкая! Я обожаю это! Ее глаза на мне, мой член пульсирует в штанах. Удерживая свой взгляд на ней, медленно провожу языком по ее складкам. Ее глаза горят, она задыхается.

Я продолжаю свою атаку, крепко сжимая ее бедра, чтобы она не двигалась. Ее тело извивается. Я хочу заставить ее потерять контроль. Я хочу, чтобы она рассыпалась в моих объятиях. Ее голова ударяется о дверь, и она стонет. Ее руки в моих волосах не дают мне отодвинуться. Не то, чтобы я хотел это сделать.

— Нолан, — говорит она с придыханием.

Я стону, мне нравится, как мое имя слетает с ее острого язычка.

Харли

Покалывание начинается с моих пальцев ног и поднимается все выше. Еще несколько толчков языка Нолана, и я буду готова. Все мое тело начинает содрогаться и биться в конвульсиях, мне с трудом удается держать свои ноги раскрытыми. Он так хорош в этом. Я отрываю голову от двери и смотрю вниз на него, когда его глаза поднимаются и смотрят на меня. Его голубые глаза пылают, он действительно выглядит чертовски сексуально внизу. Он обхватывает губами мой клитор и сосет. Сработало. Все закончилось. Мой рот открывается в безмолвном крике, поскольку меня сокрушает пронзительный оргазм. Я сгибаюсь вперед, пресс туго сжимается. Протягиваю руку к его плечу, чтобы остаться в вертикальном положении. Он медленно отстраняется, проделывает дорожку поцелуев вверх по моему телу. Выпрямляется и встает на ноги. Откидываю голову обратно к двери, закрываю глаза и пытаюсь отдышаться. Чувствую его руки на своей спине, он расстегивает лифчик и стягивает его по моим плечам.

Его пальцы тянутся к моим соскам, вытягивая сдавленный стон из меня, я дрожу; после такого оргазма кожа очень чувствительная. Слышу, как он хихикает. Этот смешок наполнен мужской гордостью и самодовольством. Если бы я не чувствовала себя так чертовски хорошо сейчас, уверена, смогла бы придумать какое-то остроумное замечание.

Я слышу шелест одежды, как снимается обувь. Затем Нолан обжигает кожу своими прикосновениями. Его рот находит мой, он обнимает меня за талию и поднимает. Инстинктивно оборачиваю руки вокруг его шеи, а ноги вокруг талии. Он поворачивается и начинает идти в сторону лестницы. Прерывает поцелуй и осматривает раскиданную одежду по полу. Со мной на руках он нагибается и поднимает свою майку. Я не могу помочь, но хихикаю, когда он меня наклоняет. Его взор встречается с моим, он выпрямляется с футболкой и продолжает свои шаги. Столько раз я хотела сказать, что ненавижу его, но не могу. За последние пару недель, кажется он начал... нравится... мне.

Ох! Я знаю, это безумно, да?

Нолан стелет свою футболку на одну из ступенек, затем опускает мою задницу вниз на нее. Делает шаг назад, и я наконец-то получаю полное представление о всей его славе.

Срань Господня! Этот мужчина идеален! Прекрасно сложенная мускулатура, но не слишком громоздкая. Его член длинный и толстый, изогнутый немного влево. Он хватает свои брюки с пола и вытаскивает бумажник. Открыв его, достает оттуда презерватив.

— Ты бойскаут или что-то типа этого, держишь презерватив в бумажнике? — я посмеиваюсь.

Он ухмыляется и пожимает плечами.

— Никогда не знаешь, когда может понадобиться один.

Я поднимаю бровь.

— Думаю, интрижки с тобой происходят довольно часто, — говорю сухо.

Он отбрасывает свои штаны и бумажник на пол, подходит ко мне и становится коленями на нижнюю ступеньку между моих ног. Разрывает зубами упаковку, вытаскивает его. Раскатывает презерватив, а затем наклоняется, чтобы нежно поцеловать. Предполагаю, он игнорирует мое замечание.

Он склоняется надо мной, чтобы посмотреть мне в глаза. Слегка касается кончиком носа о мой. Очень милый жест, мой желудок делает сальто.

— Я не собираюсь лгать и говорить, что не спал со всеми подряд. Я холост и имел свою справедливую долю на одну ночь. Однако, я не был ни с кем после того, как встретил тебя, — шепчет он нежно.

— Даже если ты ненавидел меня изначально? — усмехаюсь я.

Он улыбается, и в уголках глаз появляются морщинки.

— Не проси меня объяснить это, потому что я не могу.

Я смеюсь и качаю головой.

— Ладно, хватит болтать, войди в меня уже, — говорю и хватаю его за затылок, чтобы поцеловать.

Он стонет и подсовывает руку мне под поясницу. Тянет вперед, так что зад покоится на самом краю, затем другой рукой помогает себе войти в меня. Он входит медленно, я стону ему в рот, пока мы продолжаем целоваться. Он входит в меня короткими толчками. Я забыла, как сильно люблю секс, как же долго этого не было. Он оборачивает мои ноги вокруг своей тали, а руки помещает на свою шею. Нолан отстраняется от поцелуя и прислоняется лбом к моему.

— Ты чувствуешься так хорошо, — он хватает ртом воздух, его губы возле моих.

Как только он входит в меня полностью, перестает двигаться и прячет свое лицо в основании моей шеи.

— Все хорошо? — спрашиваю я.

— Да, мне нужна секунда. Ты такая тугая, — отвечает он, его голос напряженный.

— Я сказала, что это было давно.

Он только хмыкает и толкается вперед. Я вскрикиваю и хватаюсь за его затылок. Проклятье, это чувствуется очень хорошо. Он начинает медленно, но потом темп нарастает все быстрее. Он приподнимает мою задницу с лестницы, чтобы получить лучший угол проникновения, но так моя спина врезается в ступени лестницы. Нолан оборачивает руки вокруг меня и встает, оставаясь внутри меня. Он быстро разворачивается и садится на вторую ступень.

— Откинься назад и упрись руками о мои колени, — урчит он.

Я делаю, как он говорит. Откидываюсь назад, изогнувшись дугой и упираясь руками в его колени.

— Господи, — шепчет он, когда глазами сканирует мое обнаженное тело. — Ты так чертовски красива, — шепчет с благоговением.

Он сжимает мою задницу в своих больших руках и подталкивает меня двигаться. С его помощью мы находим ритм, который нравится нам обоим.

Нолан

Никакими словами не выразить, как я себя сейчас чувствую. Харли ощущается так удивительно — лучше, чем любая другая женщина, с которой я когда-либо был. Ее уверенность так возбуждает. Она в значительной степени выставила себя напоказ и нисколько не стесняется этого. Это так сексуально. Ее подпрыгивающие груди, как она качает бедрами. У нее великолепные сиськи. Я мог бы смотреть на них весь день. Ее светлые волосы такие длинные, что достают до моих коленей. Ее глаза никогда не отрываются от моих. Это чрезвычайно эротично. Я не могу вспомнить женщину, которая не закрывает глаза через некоторое время. Нет никакого варианта, что это может быть одноразовым случаем. Мне мало одного раза с Харли. Есть еще много вещей, которые я хочу сделать с ней... и для нее. В постели, например, я не знаю, чего хочу еще. Я никогда не был в отношениях.

— Ты сможешь кончить еще раз? — спрашиваю я, мой голос напряжен.

— У тебя где-то спрятан вибратор? — спрашивает она с дьявольской улыбкой.

— Нет, зачем? — я смеюсь.

— Это то, что мне нужно, чтобы кончить во время секса. По-другому не бывает, — признается она.

— Ах, так ты одна из нормальных, да? — я ухмыляюсь.

Она нежно улыбается.

— Да. Так что сейчас все для тебя, дорогой.

Я улыбаюсь и укутываю ее в своих объятиях.

— Иди сюда.

Она охотно ластится. Целую ее нежно, держа одной рукой за попку, а другой провожу между лопаток. Она скользит руками вверх по шее, обхватывая мои уши, ее большой палец ласкает мои губы. Она оставляет пару небрежных поцелуев на моих губах, прежде чем зашептать.

— Я хочу, чтобы ты кончил в меня.

Мои глаза округляются, и я издаю стон. Черт, я и понятия не имел, как такие слова могут повлиять на меня. Я стискиваю ее крепче, пока мой оргазм пускает корни в моем животе.

— Так приятно тебя чувствовать, Нолан. Я хочу чувствовать тебя, — она выдыхает мне в губы.

У меня перехватывает дыхание. Я засовываю руку ей в волосы и притягиваю для разрушительного поцелуя. Я толкаюсь глубоко в нее, жестко. Мы оба стонем и дышим друг другу в рот. Кажется, я целую вечность изливаюсь в нее.

Твою мать! У меня нет слов.

Мы опираемся друг на друга, пытаясь контролировать наше дыхание. Харли прячет лицо в изгибе моей шеи. Я утыкаюсь носом в ее волосы и вдыхаю ее прекрасный аромат.

— Ты действительно должна чаще ходить с распущенными волосами, — шепчу я, поглаживая мягкие волны.

— Ммм, хм, — мурлычет она мне в шею.

Я улыбаюсь. Она меня успокаивает; но не собирается носить волосы распущенными. Проказница. Затем она поднимает голову широко распахивая глаза.

— Боже мой! Я только что переспала со своим клиентом! — она ловит воздух, потом стонет, прикрывая лицо руками. — Это так неправильно!

— Я не возражал, — усмехаюсь я.

Она хрипло смеется, прикрываясь руками. Качает головой, прежде чем посмотреть на меня между пальцев.

— Теперь все между нами будет очень нелепо?

— Нелепее, чем обычно? — спрашиваю я, выгибая бровь.

Она снова смеется и хлопает меня по плечу.

— Прекрати шутить! Это серьезно!

Я смеюсь.

— Это не серьезно. Мы взрослые люди. И что, если я твой клиент? — пожимаю плечами.

Она закусывает свою нижнюю губу между зубами.

— Хорошо, — наконец соглашается она.

— Ладно, — говорю я, дарю ей быстрый поцелуй и помогаю встать с моих коленей.

Я избавляюсь от презерватива, зарывая его на дно корзины. Боже упаси, если кто-то из парней увидит. Когда поворачиваюсь за одеждой, встречаю красивейшее зрелище. Харли наклоняется спиной ко мне, чтобы подобрать сброшенную одежду. У меня вырывается низкий рык, член дергается, хотя я несколько минут назад кончил. Она выпрямляется и поглядывает на меня через плечо. Ее глаза опускаются вниз на мой полутвердый член.

— Серьезно? — спрашивает она, обдавая меня сухим взглядом.

— Тогда не нагибайся передо мной, — я ворчу.

Она закатывает глаза и начинает одеваться. Я иду к ступенькам, куда она положила мою одежду и натягиваю все, кроме майки и галстука. Я не застегиваю полностью рубашку и не заправляю в брюки. Просто собираюсь поехать домой, принять душ и переодеться.

Мы выходим из дома и запираем дверь. Я иду следом за Харли к грузовику и открываю для нее дверь. Она запрыгивает в машину и заводит ее. Улыбается мне застенчиво.

— Спокойной ночи, Нолан.

Я улыбаюсь.

— Спокойной ночи, Харли.

Я дарю ей затяжной поцелуй, отступаю назад и закрываю дверь. Она выезжает на дорогу, помахав мне на прощание.

Черт, я так облажался.

Глава 6

Нолан

— Чему ты улыбаешься? — спрашивает голос Брока, пугая меня.

Я стираю с лица глупую ухмылку, выпрямляясь в своем кресле. Поднимаю глаза и вижу, что Брок прислоняется к косяку двери в мой кабинет, скрещивая руки на груди. На его лице застывает до боли знакомая ухмылка.

— А? Что? — отвечаю я, как идиот.

— Чему ты улыбался? Очень редко я застаю тебя в оцепенении с улыбкой на лице, — говорит он, отталкиваясь от дверной коробки, чтобы войти в мой кабинет.

Он опускается в кресло перед моим столом и опирается лодыжкой на противоположное колено.

— Просто думал о чем-то забавном, вот и все, — пренебрежительно отвечаю я. На самом деле я думал о Харли.

— Мммм, — хмыкает он, и я понимаю, что он ни на секунду мне не верит. — Как Харли?

Я пожимаю плечами.

— Нормально, наверное.

— Чувак, хватит играть со мной в дурачка. Я твой друг, ты можешь рассказать мне, если между вами что-то происходит.

Я прищуриваюсь.

— Почему ты думаешь, что между нами что-то происходит?

— Потому что ты изменился после встречи с ней.

Я вздрагиваю.

— О чем ты говоришь?

Брок бросает на меня скучающий взгляд.

— Правда? Так это разве не ты почти каждый вечер спешишь уйти отсюда в пять вечера?

— Я не спешу уходить.

Он фыркает.

— Нет, спешишь. А еще ты улыбаешься больше, чем когда-либо. Я знаю тебя десять лет и никогда не видел, чтобы ты так улыбался. И давай не будем забывать о дневных полетах в облаках.

— Что? Это просто смешно!

— Но ты реально делал это! — Брок смеется.

— Я... ну... э... — я заикаюсь, не в силах придумать ответ.

— Почему ты так упорно отрицаешь это?

— Почему ты так настаиваешь на том, что что-то происходит? — отвечаю я.

Я действительно не знаю, почему так упорно сопротивляюсь. Может быть, потому что на самом деле пока ничего не происходит. Мы переспали всего один раз, и это было почти неделю назад. С тех пор я не видел Харли, общался только по смс, когда у нее возникали вопросы по дому. Я намеренно держусь в стороне, мне нужно подумать о том, чего я хочу. Мы не обсуждали, имеет ли то, что произошло между нами, какое-то значение и меняет ли это что-нибудь вообще. Мы пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись в разные стороны. Мне показалось, что это довольно четкий сигнал о том, что это просто секс и ничего больше. И почему от этой мысли у меня в животе завязывается узел?

Брок встает.

— Я не буду приставать к тебе, Нолан. Просто не делай глупостей, например, не дай ей ускользнуть, — тихо говорит он, стуча костяшками пальцев по моему столу, прежде чем выйти из кабинета.

Я откидываюсь на спинку стула и тяжело вздыхаю. Барабаню пальцами по столу, пытаясь разобраться во всех эмоциях, которые бурлят внутри меня. Я щипаю себя за переносицу, чувствуя, что у меня начинает болеть голова. Поначалу я не хотел ничего продолжать с Харли. Но не могу выбросить ее из головы, и не только в сексуальном смысле. Мне нравится ее чувство юмора, миловидность, которую она пытается скрыть за своей жесткой внешностью, и больше всего мне нравится ее честность. Да, она немного грубовата и ведет себя не как типичная женщина, но я научился ценить это в ней. Она другая. Особенная. Единственная в своем роде.

Мой телефон пикает, сообщая, что я получил сообщение. Он лежит на моем столе, и я провожу пальцем по нему, чтобы разблокировать. Открываю сообщение, которое оказывается от Харли.

Нам нужно поговорить о кухонных шкафах и столешницах. Когда мы можем встретиться?

Я удивлен, что Харли ни словом не обмолвилась о ночи понедельника и о том, что это был лучший секс в моей жизни. Но опять же, она женщина и, наверное, ждет, что я скажу первым.

Извини, я был очень занят на этой неделе. Мы можем встретиться за ужином сегодня вечером?

Не совсем ложь; я был занят, помимо того, что избегал ее.

Да, конечно, в какое время и где?

Сегодня пятница: мой отец играет в покер по пятницам после работы в межсезонье. Я бы хотел побыть с Харли наедине, провести с ней время, не находясь в толпе.

Почему бы тебе не зайти ко мне, мы закажем ужин туда?

У тебя дома?

Нет, там, где я остановился на время ремонта.

Ладно, хорошо, какой адрес?

Я отправляю ей адрес и говорю, чтобы она встретила меня там в шесть вечера. Мой отец обычно возвращается домой после полуночи, так что у нас будет достаточно времени, чтобы обговорить все детали для кухни.

***

Харли

Я дважды сверяю адрес, который дал мне Нолан, с адресом дома, перед которым я сижу. Номер и улица совпадают. Похоже, это он и есть. Дом просто огромный. Я смотрю в зеркало заднего вида и провожу пальцами по волосам. Я успела заехать домой и принять душ перед тем, как приехать. Даже высушила волосы и впервые за целую вечность оставила их распущенными. Не верится, что я распустила их ради него. Он не звонил, не писал и ничего не говорил о том, что между нами произошло. Так что я не знаю, что об этом думать. Сегодня он сказал, что был занят всю неделю, что вполне возможно, но я чувствую, что он все же избегал меня. Каждый раз, когда я писала ему сообщение с вопросом, он отвечал на него, и все, больше никаких разговоров. Думаю, это действительно секс на одну ночь. Я была глупа, когда думала иначе. Я думала, что увидела что-то в его глазах. Думала, что, возможно, он хочет чего-то большего. Я позволила своим девчачьим эмоциям затуманить мой рассудок. Не может быть, чтобы успешный бизнесмен хотел чего-то большего, чем просто потрахаться с такой цыпочкой, как я. Я бы выставила его в дурном свете, без сомнения. Что ж, больше никаких бесплатных поездок для Нолана.

Нахмурившись, я звоню в дверь. На мне моя лучшая пара темно-синих джинсов-скинни, зеленая футболка и черные кеды Converse. Под мышкой у меня iPad, чтобы мы могли посмотреть на разные шкафы и столешницы. Если он хочет, чтобы его кухня была готова в срок, то мне нужно заказать все необходимое прямо сейчас.

Нолан открывает дверь, выглядя очень хорошо в серых брюках и белой рубашке. Пара верхних пуговиц на рубашке расстегнута. Он улыбается мне и отходит в сторону.

— Привет, заходи, — говорит он.

Я вхожу в фойе и просто поражаюсь. Это место великолепное. И гигантское. Планировка этажа открытая, и каждая комната перетекает в другую. Декор очень мужской. Я не вижу ни одной вещи, в которой был бы женский оттенок. Нолан закрывает дверь и запирает ее. Он стоит и смотрит на меня.

— Что? — бормочу я.

Он протягивает руку и наматывает прядь моих волос на палец.

— Ты распустила волосы, — мягко говорит он. — Мне нравится.

— Спасибо, — бормочу я, отталкивая его руку.

Его голубые глаза искрятся весельем. В их глубине я вижу желание и похоть.

— Так чей это дом? — спрашиваю я.

— Моего отца, — отвечает он.

— Вот это да! То есть ты хочешь сказать, что я сейчас стою в доме владельца «Хулиганов»? — недоверчиво спрашиваю я.

Он хохочет.

— Да, именно так.

— Господи, мать твою, — вздыхаю я. — Если я что-нибудь сломаю, то буду винить тебя.

Нолан качает головой.

— Ты ничего не сломаешь. — Он ухмыляется. — Пойдем, я приготовил ужин.

Я таращусь на него, когда он направляется на кухню. Он приготовил ужин? Что, блядь, это значит? Он готовил? Или просто засунул что-то в микроволновку? Что это за человек? Я остолбеневшая пробираюсь на кухню. Кладу iPad на столешницу и пересаживаюсь на один из барных стульев, пока у меня не отказали колени. И тут я чувствую запах. Что бы он ни приготовил, пахнет вкусно. Пахнет лазаньей.

Я наблюдаю за тем, как Нолан берет две прихватки, лежащие на столешнице рядом с плитой, и открывает духовку. Конечно, он достает пузырящийся противень с лазаньей и ставит его на плиту.

— Ты что, блядь, серьезно? Ты это приготовил? — я хмурюсь.

Нолан смотрит на меня через плечо, приподняв одну бровь.

— Ну, после того, как моя мать умерла, нужно было либо учиться готовить, либо каждый вечер есть приготовленные в микроволновке ужины.

— Твой отец не умеет готовить?

Нолан фыркает.

— Я тебя умоляю, он даже не знает, как обращаться с плитой. Он считает, что готовить — это женская работа, наряду с уборкой и воспитанием детей.

— О, черт, он возненавидит меня, если когда-нибудь встретит, — стону я.

Нолан вздыхает, но ничего не говорит. Видимо, я права.

— Блюдо должно остыть в течение нескольких минут. Как насчет того, чтобы начать просматривать материал для моей кухни?

— Хорошо, — бормочу я.

Черт. Неудивительно, что Нолан так и не позвонил мне. Его отец наверняка впадет в ярость, если он сделает что-то большее, чем просто переспит со мной. Наверное, он ожидает, что Нолан найдет милую, тихую девушку, которая будет вести его хозяйство. Ну и хрен с ним. Это не я и никогда не буду.

Нолан садится рядом со мной. Я открываю iPad и загружаю сайт дистрибьютора, услугами которого пользуюсь. У них есть все — от самых дорогих шкафов и столешниц до самых дешевых. Зная вкусы Нолана, я выбираю некоторые из более дорогих вариантов. Он наклоняется ко мне, его плечо задевает мое. Я чувствую запах его одеколона и с трудом подавляю стон. Он пахнет так чертовски хорошо. В ту ночь, когда мы переспали, я вернулась домой вся в его запахе. Не хотела принимать душ и смывать его, потому что не хотела терять его запах. Но, очевидно, мне пришлось это сделать.

Мы обсуждаем несколько вариантов, пока мой желудок громким рычанием не прерывает нас. Нолан смеется и сползает с табурета. Он отрезает два куска лазаньи и кладет каждый на тарелку. Он берет вилки и салфетки и несет все на столешницу. Мою он ставит передо мной, а свою ставит перед собой.

— Хочешь что-нибудь выпить? У меня есть пиво, вино, содовая, вода, чай со льдом, — спрашивает он.

— Не отказалась бы от пива, спасибо, — тихо бормочу я.

У меня такое чувство, будто это свидание или что-то в этом роде. Ни один парень никогда не готовил мне ужин и не обслуживал меня. Мой отец готовит ужин раз в неделю для меня и моих братьев, но будь он проклят, если подаст его тебе.

— Я так и думал. — Нолан улыбается и идет к холодильнику.

Он достает две бутылки пива и ставит их на стойку. Затем роется в ящике и через минуту достает открывалку. Он откупоривает две бутылки, оставляя открывалку и пробки на стойке. Ставит пиво перед нами обоими и снова садится рядом со мной. Я пристально смотрю на него. Он смотрит на меня, и я клянусь, что вижу, как его щеки вспыхивают.

— Что? — спрашивает он. Я слышу, как он колеблется, как будто не уверен в себе.

Я качаю головой.

— Я просто... не привыкла к такому обращению со стороны парня.

Нолан неловко ерзает на своем табурете.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает он.

— Не знаю. Наверное, когда я общалась с парнями, они относились ко мне, как к одной из них из-за того, как я себя веду. Поэтому мне никогда не подавали ужин, и никто не приносил для меня выпивку, — тихо говорю я, ковыряя этикетку своего пива, не в силах смотреть ему в глаза.

Нолан протягивает руку и расправляет мои волосы по плечам. Его рука касается моего лица, а большой палец гладит мою щеку.

— Эй, посмотри на меня, — тихо требует он.

Я поднимаю глаза. Он выглядит рассерженным. Но не на меня.

— Ты все еще леди и заслуживаешь того, чтобы с тобой обращались как с леди. Те парни были неправы, когда так обращались с тобой, — твердо говорит он, бросая на меня пристальный взгляд. — Хорошо?

Мое сердце сильно бьется. Как может человек, которого я считала заносчивым придурком, когда впервые встретила его, оказаться таким джентльменом?

Я киваю.

Глаза Нолана переходят на мои губы. Мое сердце начинает колотиться в груди. Он наклоняется вперед и слегка проводит губами по моим губам, посылая маленькие разряды удовольствия до самых кончиков пальцев ног. Я резко вдыхаю, когда он сильнее прижимает свои губы к моим. Я мгновенно обмякаю, прижимаясь к его губам и наслаждаясь его поцелуем и прикосновениями. Что в нем такого, что я делаю это каждый раз, когда он меня целует? Так хочется не поддаваться ему снова. Боже, какая же я неудачница!

Забывая о еде, Нолан соскальзывает с табурета и встает между моих ног. Наш поцелуй становится все более страстным и голодным, и я чувствую, как его член удлиняется и твердеет возле моего лона. В следующее мгновение он поднимает меня. Я обхватываю его ногами за талию, и он несет меня к кожаному дивану в гостиной. Укладывает меня на диван, накрывая своим телом мое, и наш поцелуй не прерывается.

Его бедра покачиваются, и он стонет, вызывая трепет в моем животе. Я запускаю руки в его волосы и откидываю его голову назад, разрывая наш поцелуй. Он задыхается, когда я скольжу поцелуем по его подбородку, а затем перехожу к шее. Я провожу языком по его адамову яблоку, заставляя его резко вздохнуть. Он прижимается бедрами к моим, ища трения.

— Вставай, — рявкаю я.

Нолан встает на колени на диване, выражение его лица растерянное.

— Прости, я думал...

— Заткнись, — говорю я ему, тоже поднимаясь на колени.

Я быстро расстегиваю пуговицы на его рубашке, на ходу вытаскивая ее из брюк. Его глаза темнеют, когда он понимает, что я только что взяла верх, а не остановила его полностью. Когда рубашка расстегнута, я стягиваю ее с его плеч и спускаю вниз по мускулистым рукам.

— Ты должна расстегнуть и манжеты, — хрипло говорит он.

Я злобно ухмыляюсь, и он сужает глаза. Спустив рукава с его рук, я завожу их за спину. Затем прижимаюсь к нему спереди и смотрю на него сверху вниз, пока завязываю его рубашку узлом за спиной, следя за тем, чтобы его руки не выпутались из рукавов. Наши лица так близко, что кончики наших носов сталкиваются каждый раз, когда я затягиваю узлы.

— Что ты делаешь? — задыхаясь, спрашивает он, глядя мне в глаза.

— Сейчас увидишь, — мурлычу я.

Как только мне удается зафиксировать его руки за спиной, я слегка подталкиваю Нолана, заставляя откинуться на спинку дивана. Он практически в той же позе, что и я в прошлый раз, когда мы были вместе, — откинувшись назад и полностью обнажившись. Я провожу руками по его вздымающейся груди и упругому прессу до пояса. Расстегиваю ремень и вынимаю его из петель. Я бросаю его на пол, а затем тянусь к пуговице его брюк.

Его член упирается в мягкий материал, пытаясь вырваться наружу. Лучше я помогу малышу, пока он не причинил себе боль. Медленно расстегиваю брюки Нолана, спуская их по бедрам и останавливаясь на коленях, так как он все еще стоит на коленях. Следующими идут его черные трусы-боксеры. Его член выскакивает наружу, твердый, как камень, и уже течет.

Я поднимаю взгляд и вижу, что его подбородок упирается в грудь, а зрачки так расширены, что глаза почти полностью черные. Его челюсти крепко сжаты, а ноздри раздуваются от сильного дыхания. Я свожу его с ума. Меня охватывает прилив возбуждения. Я люблю контроль во время секса. Мне нравится, когда парень находится в моей власти, особенно такой, как Нолан, который привык получать то, что хочет, и тогда, когда хочет. Но не сегодня, приятель.

***

Нолан

Харли действительно связала мне руки за спиной моей же рубашкой. И достаточно хорошо, чтобы я не мог освободиться. Я пытался. Единственное, что я могу делать, это наблюдать за ней, и это настоящая пытка. Как бы я ни ненавидел отсутствие контроля, я нахожу это совершенно захватывающим. Никогда раньше женщина не брала надо мной верх. Наверное, мне всегда нравились робкие, тихие женщины, которые позволяли мне все контролировать. Но Харли... ну, она в противоположном направлении от моего обычного поведения.

Я все еще стою на коленях, упираясь серединой спины в спинку дивана. У меня буквально нет рычагов воздействия. И я так чертовски возбужден, что готов взорваться. Мое тело напряжено, я жду, что она сделает что-нибудь, что угодно, лишь бы ослабить мою ноющую эрекцию.

Она проводит руками по передней поверхности моих голых бедер, по бокам, по прессу и груди, к плечам. Ее тело следует за ней, мягкая ткань ее рубашки щекочет мою кожу. Я шиплю, когда она прикасается к моему члену. Она оставляет горячий след поцелуев на моей шее до самого уха.

— Вы чего-то хотите, мистер Хаммерстайн? — соблазнительно мурлычет она мне в ухо, а затем покусывает мочку, от чего по моему телу проходит шок.

— О, Боже, Харли, не играй со мной в игры, — умоляю я.

— А как же я узнаю, чего ты хочешь, если ты мне не скажешь? — бормочет она, прижимаясь губами к моим.

Да чтоб меня!

Я облизываю пересохшие губы. Не могу вспомнить ни одной женщины, с которой я был, которая поставила бы меня в такое положение, когда я должен был сказать ей, чего хочу. Я не стеснительный человек, но, когда мне приходится говорить Харли о своем желании, чтобы она отсосала мой член, мое лицо краснеет от смущения.

— Я хочу твой рот на мне, — хриплю я.

Она хмыкает и целует меня, спускаясь по шее к груди, где проводит языком по соскам, посылая разряды электричества прямо в мой пах. Мой член подрагивает, когда по его нижней части скользит еще больше спермы. Вот это да!

— Здесь? — невинно спрашивает она.

— НЕТ! — кричу я, позволяя голове откинуться назад. — Ниже!

Она проводит языком по центральной впадине моего пресса. Останавливается чуть ниже моего пупка и отклоняется влево, где проводит языком по моему бедру. Я отдергиваю бедра назад, потому что мне очень щекотно, и издаю возмущенный звук.

— Харрррлли, — стону я. Никогда не думал, что услышу, как ною, словно сучка.

— О, это было не то место? — спрашивает она, и я слышу улыбку в ее голосе.

Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на нее сверху вниз, и она так невинно моргает своими большими зелеными глазами.

— Я тебе за это отомщу, — угрожаю я.

Она переходит к другому моему бедру и сильно всасывает кожу, оставляя засос.

— Ты этого хочешь?

— Господи! Нет!

Она поднимается на колени и упирается руками в бедра.

— Ну, тогда я не знаю, какого черта ты от меня хочешь, — хмыкает она, продолжая играть в свою маленькую игру.

Она пытается меня убить. Уверен в этом.

— Подойди ближе, — рычу я.

Она прижимает руки к моей груди и наклоняет свое лицо к моему, вопросительно вскидывая бровь. Готов поспорить на что угодно, что Харли не прикоснется ко мне, пока я сам не попрошу ее об этом. Такая уж у нее натура. Так что ничего не выйдет...

— Я хочу, чтобы ты засосала мой член так далеко в глотку, как только сможешь, — на последнем дыхании рычу я.

Ее глаза вспыхивают и темнеют от желания.

— Мог бы и сразу сказать об этом, — отвечает она, ее голос звучит как низкий хрип.

Она крепко целует меня, ее язык проникает в мой рот. Я целую ее в ответ, проводя языком по ее губам. Как бы мне хотелось обнять ее прямо сейчас. Она резко отстраняется и садится на пятки, чтобы наклониться вперед и взять мой член в рот.

Придушенный крик вырывается из моего горла, когда она втягивает меня так глубоко, что ее нос касается моего живота. Я чувствую, как ее горло сжимается вокруг головки моего члена, когда она сглатывает. Она отстраняется, глубоко вдыхая через нос, прежде чем начать двигать головой. Ее горячий, влажный рот — это чистая агония, но в самом лучшем смысле этого слова. Я опускаю подбородок на грудь и поддаюсь порыву пошевелить бедрами. Ее волосы падают вперед, закрывая мне обзор.

— Детка, откинь волосы назад, — вздыхаю я.

Ее рот отрывается от меня, и она ухмыляется.

— Ты хотел, чтобы я носила волосы распущенными, — говорит она, а затем проводит языком по чувствительной нижней части головки моего члена.

Мое тело содрогается, а дыхание учащается. Я долго не продержусь. Моя кровь горит от этой девушки и ее выходок. Я не думаю, что смогу выдержать больше.

— Пожалуйста, Харли, пожалуйста, — умоляю я.

— Раз уж ты так мило попросил, — щебечет она, собирая волосы в одну руку.

Свободной рукой она обхватывает основание моего члена и снова погружает меня в свой рот. Я рычу от облегчения. Никогда в жизни мне так сильно не хотелось кончить. Я смотрю, как мой член исчезает между ее сочных губ, и это самое манящее зрелище, которое я когда-либо видел. Оно навсегда останется в моей памяти. Я стону и двигаю бедрами в такт ее ритму. Она поднимает глаза и смотрит, как я наблюдаю за ней. Ее рука начинает поглаживать мой ствол, сосредоточив свой рот на головке моего члена.

— Блядь! Харли, я уже близко, — хриплю я.

Она хмыкает, и мои глаза закатываются. Я откидываю голову назад и закрываю глаза. Я громко стону. Мое дыхание сбивается до резких вздохов. Мои бедра подрагивают, когда меня накрывает оргазм. В последнюю секунду Харли отстраняет свой рот и наклоняет мой член так, что я кончаю на грудь и живот. Она гладит меня по животу. Каждый мускул в моем теле напрягается. Харли замедляет движения, но не останавливается. Ее большой палец проводит по головке, которая теперь очень чувствительна, и все мое тело яростно дергается.

— Блядь. Харли, я кончил, ты должна остановиться, — тяжело задыхаюсь я.

Моя голова слишком тяжела, чтобы поднять ее, и я явно не могу использовать руки, чтобы остановить ее.

Ее большой палец снова задевает меня. Мышцы моего пресса болезненно напрягаются, а тело снова сильно дергается.

— Пожалуйста, детка, пожалуйста, остановись, — умоляю я.

Ее рука медленно отстраняется, и я опускаюсь на диван, мой обмякший член безвольно лежит на бедре.

Я не могу пошевелиться. Мало того, что мое тело кажется очень тяжелым, я уверен, что мои руки и ноги онемели от долгого пребывания в одном и том же положении. Чувствую, что диван двигается, но я слишком измучен, чтобы пытаться понять, что делает Харли. Я слышу, как на кухне течет вода, и через несколько секунд чувствую теплую тряпку на своей груди и животе. Приоткрыв глаза, я вижу, как Харли сдерживает улыбку, вытирая меня.

— Ты злая, — устало бормочу я.

Она звонко смеется и чмокает меня в губы. Затем кладет тряпку на журнальный столик, который, к счастью, стеклянный, хватает меня за плечи и поднимает на колени. Затем она двигается за мной и развязывает свои узлы, позволяя мне освободить руки от рубашки. Я стону и разминаю плечи; они не в восторге от того, что их так долго сковывали.

Я медленно, но верно поправляю одежду. Я устал. Сажусь на диван, ссутулившись в углу и упираясь головой в подушку. Я закрываю глаза, потому что они слишком тяжелые, чтобы держать их открытыми. Слышу, как на кофейном столике звякает тарелка, а затем диван прогибается рядом со мной.

— Я принесла твой ужин, — говорит Харли.

— Ты ждешь, что я сейчас буду есть? — бормочу я.

Она хмыкает.

— Ты не обязан, но я умираю от голода, и все это слишком вкусно пахнет, чтобы пропасть.

***

Должно быть, я задремал, потому что в следующее мгновение Харли похлопывает меня по бедру, и я резко просыпаюсь. Сажусь, опираюсь локтями на колени и потираю лицо руками. Оглянувшись через плечо, я вижу, что Харли ухмыляется.

— Как долго я был в отключке? — спрашиваю.

— Около получаса, — отвечает она.

— Черт, извини. — Я вздыхаю.

Она пожимает плечами и самодовольно ухмыляется.

— Не могу сказать, что виню тебя.

Я смеюсь.

— Ты гордишься собой, не так ли?

Она смеется.

— Да, горжусь. Ты первый парень, которого я заставила уснуть.

Я улыбаюсь.

Она мило улыбается мне в ответ, и я чувствую, как внутри меня что-то сдвигается. Что-то глубоко в моем сердце, в моей душе. Что-то, к чему я не уверен, что готов. Что-то, с чем не знаю, справлюсь ли я.

— Может, нам вернуться к выбору шкафов? — тихо спрашиваю я.

Харли кивает мне.

— Конечно.

Харли

Нолан разогревает свой ужин и ест его, пока я помогаю ему выбрать шкафы и столешницы для кухни. Сейчас он выглядит очень сексуально. Совершенно растрепан. Он так и не надел свою рубашку, поэтому просто в своей майке и брюках без ремня. Я не могу не смотреть на него. Он великолепен. И сейчас я испытываю к нему столько чувств. Это заставляет меня нервничать, потому что я не знаю, о чем он думает и что чувствует. Насколько знаю, я просто еще одна зарубка на его кровати. Мне так не кажется, но что я могу знать? У меня никогда не было серьезных отношений, потому что все парни, с которыми я встречалась, всегда видели во мне одного из них или просто приятеля для траха. Никто из них никогда не хотел со мной ничего серьезного.

Нолан убирает наши тарелки, когда мы заканчиваем выбирать все для его кухни. Я поворачиваюсь на диване, чтобы понаблюдать за его спиной, пока он загружает посудомоечную машину и убирает оставшуюся лазанью в холодильник. Он закрывает холодильник и поворачивается ко мне. Потирает затылок, выглядя немного неловко. Он смотрится очень мило, когда ему неловко.

Он прочищает горло.

— Итак, я... я хотел спросить, не хочешь ли ты пойти на открытие сезона? Я вроде как обязан пойти и подумал, что раз ты такая большая фанатка, то захочешь пойти со мной, — говорит он.

Я вскакиваю с дивана и впервые в жизни визжу, как девчонка.

— Ты что, шутишь? Да! Да! Я хочу пойти!

Я подбегаю к нему и обнимаю за шею.

— Спасибо! Спасибо! — взволнованно восклицаю я и несколько раз целую его в губы.

Нолан смеется.

— Не за что.

Я отступаю назад.

— О, Боже, мои папа и братья просто с ума сойдут, когда узнают!

Мое волнение быстро угасает, и я хмурюсь. Нолан замечает мою внезапную перемену и хмурит брови.

— Что случилось?

— Мои папа и братья умрут, чтобы попасть на открытие сезона. Можешь ли ты как-нибудь достать им билеты? — спрашиваю я, делая свое лучшее щенячье лицо.

Нолан кивает.

— Конечно, могу.

Я улыбаюсь ему.

— Спасибо, клянусь, в долгу не останусь, — мурлычу я и прижимаюсь к нему.

Он приподнимает бровь, и на его губах появляется небольшая улыбка.

— Ммм, мне нравится, как это звучит, — хмыкает он.

Звук открывающейся входной двери заставляет нас обоих повернуть головы и отстраниться друг от друга. Входит пожилой мужчина. Он немного кругловат в области живота, его волосы седые и редеют на макушке, а одет он в хороший костюм и галстук. Я много раз видела его лицо, когда росла, и сейчас, глядя на него, застываю в шоке.

— Папа, ты рано пришел, — говорит Нолан, выглядя немного шокированным.

Мистер Хаммерстайн пренебрежительно машет рукой.

— Я был не в форме сегодня вечером, решил просто завязать, — говорит он и резко останавливается, увидев меня.

Он моргает и сужает глаза на Нолана, оценивая его состояние.

— Кто это? — спрашивает он, переводя взгляд с одного на другого.

— Папа, это Харли Джеймсон. Она работает над моим домом.

Ладно, не то, чтобы я ожидала, что он представит меня как свою девушку или что-то в этом роде, но что-то еще, кроме этого, было бы неплохо. В смысле, я только что отсосала у него, черт побери. Даже если бы он просто сказал: «Это Харли Джеймсон», было бы лучше. Я делаю шаг к нему и протягиваю руку.

— Мистер Хаммерстайн, приятно познакомиться, я большая поклонница «Хулиганов», — говорю с улыбкой, на которую только способна.

Он крепко пожимает мою руку.

— Замечательно, — отчеканивает он, практически отмахиваясь от меня, и снова обращается к Нолану.

— Почему ты полуодет? — спрашивает мистер Хаммерстайн, указывая рукой на одежду Нолана.

Я смотрю на него и вижу, что он застывает, его рот открыт и ничего не выходит. Идиот.

— Сэр, он испачкал рубашку соусом. Опасно выводить его в людное место, — шучу я, пытаясь разрядить обстановку и отвлечь внимание от состояния «раздетого» Нолана.

Широко раскрытые глаза Нолана находят мои. Я бросаю на него взгляд, пытаясь сказать, чтобы он подыграл мне.

— Да, я испачкал рубашку соусом, поэтому снял ее, — говорит Нолан, и голос его звучит неуверенно.

Мы что, подростки в старшей школе, которых только что застали целующимися в подвале родителей? Господи! Этому человеку тридцать три года. Я уверена, что его отец знает, что он занимается сексом.

Нолан

— Что это было? — спрашивает мой отец, выражение его лица любопытное, но неодобрительное.

— Ничего, она просто пошутила надо мной, — говорю я ему.

Харли ушла минуту назад. Не могу поверить, что она вот так бросает меня под автобус. Нет, подождите, я вполне могу поверить, что она это делает. Я сдерживаю улыбку: за это я ей отомщу.

— Хочешь попробовать еще раз и рассказать мне, почему ты частично раздет? — его белые брови вопросительно поднимаются.

Я качаю головой.

— Нет, не совсем, — бормочу я.

— Зачем ты теряешь время с ней? Она совсем не та женщина, которая тебе нужна, — говорит мой отец, скрещивая руки на груди.

Я закатываю глаза.

— Откуда тебе знать, какая женщина мне нужна? — я хмыкаю, упирая руки в бедра.

— Потому что такая женщина нужна всем мужчинам, а она не такая.

— Мне жаль, но я не согласен, — отвечаю я.

— Вы вместе? — спрашивает он.

— Не совсем, нет.

— Значит, ты просто видишься с ней? — снова спрашивает он.

Я вздыхаю и провожу рукой по волосам.

— Я не знаю, что между нами сейчас, но она мне нравится.

— Сынок, судя по тому, что ты мне рассказывал, она не похожа на жену. Ты знаешь, что она не захочет сидеть дома и заботиться о доме и детях. Зачем с ней возиться?

— Ты вообще себя слышишь? Это старые устои. Большинство современных женщин не хотят сидеть дома и заботиться о доме и детях, — возражаю я.

— Это просто нелепо!

— Нелепо то, что ты ждешь, что я буду хотеть того же, что и ты. Мне не нужна женщина, которая не может думать или делать что-то самостоятельно.

Я хмурится.

— Хорошо, но не ожидай, что она мне понравится, потому что я не одобряю то, что у тебя с ней происходит.

Я стискиваю зубы. Знал, что это произойдет. Я знал, что Харли не понравится моему отцу. Но я не ожидал, что это будет так больно.

— И я тебя не просил об этом, — тихо бормочу я.

Я выхожу из кухни, забираю свои вещи из гостиной и направляюсь в свою комнату.

— Она недостаточно хороша для тебя, Нолан! — кричит мне вслед отец.

Я игнорирую его и закрываюсь в своей комнате. Проклятье. Что, черт возьми, я делаю? Неужели эта — как метко выразился отец — история с Харли стоит его неодобрения? Я хочу, чтобы он нашел общий язык с женщиной, с которой у меня все серьезно. Серьезно ли я отношусь к Харли? Является ли она чем-то большим, чем просто выдающейся женщиной? Я опускаюсь на край кровати и размышляю обо всем. Так много нужно обдумать, так много факторов учесть. Харли мне нравится... очень. Но одобрение отцом женщины, с которой я решил быть вместе, тоже многое для меня значит. Смогу ли я смириться с тем, что ему не нравится девушка, к которой у меня явно есть чувства? Это всегда будет борьба за то, чтобы угодить им обоим, и я буду постоянно оказываться посередине. Черт, черт, черт!

Глава 7

Нолан

Я надеялся привести на открытие сезона только Харли, чтобы попытаться устроить с ней свидание, но потом она посмотрела на меня своими щенячьими глазами, надула губки и спросила, может ли ее семья тоже прийти, ведь они все большие фанаты. Я просто не мог отказать.

Я немного нервничаю из-за встречи с ее отцом и братьями. Не знаю, что Харли рассказала им обо мне. Знают ли они, что мы вроде как спим вместе? Думают ли они, что у нас есть отношения? Мы с Харли об этом не говорили, так что официально мы не вместе, хотя я не сплю ни с кем, кроме нее. И не думаю, что она тоже. Судя по ее словам, до меня она ни с кем не спала чертовски долгое время.

Харли пишет мне сообщение, что они здесь. Я делаю глубокий вдох и выдыхаю. Покидаю ложу владельцев клуба и пробираюсь сквозь толпу к входу, у которого, как я сказал, меня должна встретить Харли. Я замечаю ее раньше, чем она меня. Четыре огромных мужчины окружают ее. Все они ростом почти под два метра, а ее братья — как чертовы хоккеисты. Ее отец тоже здоровяк. Я могу сказать, что когда-то он был таким же крепким, как его сыновья. Харли выглядит как маленькая девочка, когда все они стоят вокруг нее.

Я останавливаюсь рядом с одним из парней, сканирующих билеты, и обращаюсь к ней.

— Харли.

Она поворачивается, и ее глаза сразу же находят мои. Она улыбается, и это заставляет мое сердце трепетать. Черт, она прекрасна. И снова распустила волосы. Она выглядит очень мило в своей безразмерной майке с логотипом «Хулиганы». Группа направляется в мою сторону. Когда они подходят к кассиру, я протягиваю ему пять билетов на места в ложе, чтобы он их отсканировал. Он возвращает их мне, а я, в свою очередь, передаю их Харли. Ее глаза возбужденно вспыхивают, и я вижу, что она готова взорваться.

— Спасибо!

— Не за что, — отвечаю я с небольшой улыбкой.

— Нолан, это мой папа, Джон, и мои братья: Шейн, Джейсон и Нейт. Ребята, это Нолан Хаммерстайн, — представляет она.

Мы все приветствуем друг друга рукопожатиями и кивками.

— Спасибо за это, Нолан. За все годы, что я болею за команду, мне ни разу не удалось достать билеты на открытие сезона, — говорит Джон, и я вижу, что он тоже готов взорваться от восторга.

Я улыбаюсь. Мне уже нравится ее отец.

— Не за что.

— Итак, где мы сидим? — спрашивает ее брат, кажется, Шейн.

— Мы все сидим в ложе владельцев клуба, — говорю я им.

Все пятеро смотрят на меня широко раскрытыми глазами, а потом начинают радостно аплодировать и давать пять. Я сдерживаю улыбку. У меня такое предчувствие, что это будет очень шумная ложа, когда забросят шайбу. Я веду их наверх, где находится приватная ложа. В ней есть свой бар, туалеты и служба официантов. Наряду с несколькими рядами обычных мест, в задней части ложи есть комната отдыха с телевизором, по которому можно смотреть игру, если вы захотите.

— Еда и напитки включены в стоимость, так что заказывайте все, что хотите, — говорю я им.

Самый младший из братьев, кажется, Нейт, поворачивается ко мне.

— Чувак, я бы точно поцеловал тебя прямо сейчас, — говорит он, затем кивает, словно принимая решение, и добавляет. — Да, думаю, я поцелую тебя прямо сейчас.

Он подходит и берет меня за лицо, грубо целуя в губы. Он резко отпускает меня, и я в шоке отшатываюсь назад. Он хищно ухмыляется и подмигивает мне, а остальные истерически смеются, включая Харли, которая сжимает свой живот.

— Ты больше не можешь смеяться надо мной, придурок! Ты сам это сделал! — восклицает брат Харли, Шейн, подталкивая своего младшего брата.

Нейт пожимает плечами, его глаза весело блестят, и я не могу не задаться вопросом, о чем речь.

— Что я пропустил? — раздается сзади меня голос отца.

Я поворачиваюсь как раз в тот момент, когда он подходит ко мне, и на его лице появляется любопытная улыбка. Смешки тут же стихают, когда пятеро Джеймсонов в шоке и благоговении смотрят на моего отца. Первым заговаривает Джон.

— Ни хрена себе, мистер Хаммерстайн! Я — Джон Джеймсон. Для меня большая честь познакомиться с вами! — говорит он, энергично пожимая руку моего отца.

— Пожалуйста, зовите меня Джин, — отвечает мой отец.

Джон улыбается так широко, что я уверен, улыбка останется на всю жизнь.

— Это мои сыновья: Нейт, Джейсон и Шейн, — говорит Джон, указывая на каждого из своих сыновей, когда произносит их имена.

Мой отец пожимает им всем руки.

Рука Джона ложится на плечо Харли.

— А это моя дочь, Харли, — с гордостью говорит он.

Я вижу, как Харли смотрит на отца с безусловной любовью и привязанностью. Ее улыбка такая большая и яркая. В этот момент я понимаю, что полностью влюблен в нее. Это осознание немного ошеломляет меня. Я влюбляюсь в Харли. Не могу поверить в это. Я никогда не собирался так увлекаться ею, но она каким-то образом пробралась ко мне.

— Кажется, мы уже встречались. Ты ведь та девушка, которая делает ремонт в доме Нолана, верно? — говорит мой отец, практически не сводя с нее глаз.

Я вздрагиваю от его слов. Он называет ее «девушкой». Он мог бы сказать: «Ты подрядчик», но выбрал слово «девушка». Даже не женщина. Просто «девушка».

Очевидно, что ее отец и братья тоже улавливают это, поскольку все они теряют часть своего радостного волнения. Харли, однако, делает храброе лицо и пожимает руку моему отцу. С той ночи, когда она была у меня, она знает, как мой отец относится к женщинам. Так что она знает, чего ожидать. Но я все равно вижу в ее глазах обиду и разочарование.

— Да, это я, — отвечает она с натянутой улыбкой.

Мое сердце болит за нее.

— Вы уже видели ремонт? Харли — очень талантливый подрядчик, — говорит Джон, его тон ровный. Могу сказать, ему сейчас не очень нравится мой отец. И не могу сказать, что виню его в этом.

— Нет, у меня не было возможности посетить дом, — отвечает отец.

— Пока что она проделывает фантастическую работу; дом действительно отстраивается полным ходом, — говорю я, глядя на нее.

Она благодарно улыбается мне.

— Да, держу пари, ты ходишь туда только для того, чтобы поглазеть на ее задницу, пока она стоит на лестнице, — язвит Нейт.

Все, кроме моего отца, хохочут над этой шуткой. Мой отец, напротив, фыркает, как бы говоря: «Сомневаюсь». Я вздыхаю. Все идет не очень хорошо. Думаю, пора заканчивать этот маленький разговор.

— Почему бы вам, ребята, не присесть, а я попрошу официантку принести пиво, — говорю я Джеймсонам.

Они быстро соглашаются и направляются к лестнице, ведущей к рядам сидений. Харли оглядывается на меня через плечо, на ее прекрасных губах играет нежная улыбка. Я подмигиваю ей, а затем поворачиваюсь лицом к отцу.

— Это было неоправданно грубо, — говорю я ему.

Одна белая бровь приподнимается.

— Что именно?

Мой отец примерно такого же роста, как и я, но гораздо слабее. Его короткие волосы белые, как и брови, и усы. Он одет в один из своих многочисленных костюмов.

— Ты оскорбил Харли на глазах у ее семьи.

— Это было не нарочно, — пренебрежительно говорит он и идет к бару.

Я следую за ним, моя раздраженность вспыхивает.

— Несмотря на это, ты не можешь говорить людям подобные вещи. Особенно тем, кто не разделяет твоих взглядов на роль женщины, — огрызаюсь я.

Я ловлю одну из официанток и прошу ее принести моим гостям пива. Когда она уходит, чтобы позаботиться об этом, я поворачиваюсь к отцу, облокотившемуся на барную стойку.

— Тебе нужно держать свое мнение о Харли при себе, — говорю я ему.

Отец смотрит на меня.

—Ты бы все еще так думал, если бы не трахал ее?

Я смотрю на него.

— Это не имеет к этому никакого отношения. — Я моргаю.

Он бросает на меня скучающий взгляд.

— Конечно. Надеюсь, у вас ничего серьезного, потому что она тебе не подходит.

Я хмурюсь.

— Только не это дерьмо снова. Почему бы и нет?

— Ты знаешь почему, Нолан. От нее одни неприятности. Допустим, ты женишься на ней и заведешь детей, ты же знаешь, что она не захочет сидеть дома и заботиться о них. Она захочет работать. Она, наверное, живет в свинарнике, ты уже был у нее дома?

Я пытаюсь понять, как он мыслит, но это трудно. Я действительно начинаю понимать, почему он до сих пор не женат. Моя мать была святой, раз терпела его. Не знаю, как она так долго с ним справлялась.

— Нет, не бывал.

— Так и думал. — Он фыркает и делает глоток напитка, который бармен только что поставил перед ним.

— А если она мне действительно нравится?

Отец смотрит на меня, выражение его лица жесткое.

— Я не хочу видеть ее среди членов своей семьи.

— Потому что она работает? — недоверчиво спрашиваю я.

Отец нетерпеливо вздыхает.

— Сынок, тебе нужно найти женщину, которая будет иметь тот же социальный статус, что и ты. Вон та девушка никак не может выглядеть презентабельно для людей, с которыми мы имеем дело. На ней нет ни капли косметики, и одета она как мужчина. Неужели ты действительно ожидаешь, что такая, как она и ее семья, впишется в компанию таких, как мы?

Впервые в жизни я вижу своего отца таким, какой он есть на самом деле. И еще я понимаю, что, когда впервые встретил Харли, я был таким же, как он. Напыщенным придурком. Мой отец не любит Харли не только за то, что она самостоятельная женщина, но и за то, что она занимает более низкое положение в обществе. Наверное, он хочет, чтобы я женился на какой-нибудь золотоискательнице, зазнавшейся наследнице. Ну, этого точно не будет. Мне нечего на это сказать, поэтому я просто ухожу. И не буду таким, как он. Я хочу быть счастливым. Харли делает меня счастливым.

Харли

Я в миллионный раз оглядываюсь через плечо и вижу, что Нолан наконец-то идет сюда. Он долго разговаривает с отцом, и не похоже, что они приходят к согласию по поводу того, о чем говорят. Я решаю сесть позади отца и братьев. Они обычно немного буянят и в итоге проливают пиво повсюду. Я бы не хотела быть облитой пивом. К тому же я хочу сидеть с Ноланом.

Он топает по ступенькам и опускает свою задницу на сиденье рядом со мной. Он очень задумчив. Я протягиваю ему свою кружку с пивом, потому что он выглядит так, будто ему это необходимо.

— Вот, — бормочу я.

Нолан не колеблется. Он берет кружку из моих рук и выпивает остатки пива. Я хмуро смотрю на него.

— Все в порядке? — спрашиваю я с беспокойством.

Он поворачивает голову и смотрит на меня, выражение его лица озабоченное.

— Нет, но не волнуйся об этом, — мягко говорит он и заправляет мои волосы за ухо. — Ты сегодня очень красивая.

Я застенчиво улыбаюсь и краснею.

— Спасибо.

Мои братья начинают притворно фыркать и стонать, глядя на нас.

— О, Боже, это отвратительно. — Стонет Джейсон.

Я пинаю их сиденья.

— Закройте свои рты, придурки, — шиплю я.

Я поворачиваюсь, чтобы извиниться перед Ноланом, но он улыбается и качает головой. Его улыбка медленно исчезает. Он протягивает руку вперед и похлопывает моего отца по плечу. Отец слегка поворачивается в кресле и смотрит на Нолана, вопросительно поднимая брови.

— Мистер Джеймсон... — начинает Нолан.

— Можешь называть меня Джоном, — говорит мой отец с небольшой улыбкой.

Я могу сказать, что Нолан нравится моему отцу, что делает меня чрезвычайно счастливой, потому что я, кажется, влюбилась в этого парня. Это и так пугает, если не беспокоиться о том, понравится ли он моему отцу и братьям.

— Джон, я хочу извиниться за то, что сказал мой отец... — Нолан начинает снова, но отец прерывает его.

— Остановись, Нолан. Тебе не нужно извиняться за то, что сказал твой отец. Он взрослый человек, и если ему было неприятно, то он сам может извиниться. Но я, честно говоря, не вижу, чтобы это произошло.

Нолан качает головой.

— Нет, этого не случится.

— Так я и думал.

— Просто... я привык... — Нолан с трудом сдерживается, в разочаровании проводит рукой по волосам.

— Ты разделял взгляды своего отца? — спрашивает отец.

Нолан кивает.

— В какой-то степени. До тех пор, пока не встретил Харли, — тихо говорит он.

У меня перехватывает дыхание. Я знаю, что поначалу Нолану не нравилось, что я женщина, владеющая собственным бизнесом, и чем больше мы узнаем друг друга, тем больше он это принимает и даже любит. Но, чтобы он признал это вслух, да еще моему отцу, — такого я не ожидаю.

Улыбка на лице моего отца — это улыбка, которую он не дарит никому, кроме своих собственных детей. Это улыбка гордого отца. Она наполнена любовью, принятием и пониманием. И он дарит ее Нолану. Мое сердце колотится в груди. Это очень важно. По крайней мере, для меня. Может, Нолан и не осознает этого, но его только что приняли в семью Джеймсон.

Мой отец протягивает руку назад и пару раз похлопывает Нолана по щеке.

— Нолан, ты хороший человек, — говорит он. — И я горжусь тобой за то, что ты признался мне в этом. Нужно быть сильным человеком, чтобы сделать что-то подобное.

Нейт, Джейсон и Шейн медленно поворачиваются и в шоке смотрят на меня. Я могу только пожать плечами. Когда я смотрю на Нолана, он, похоже, тоже в шоке.

— Спасибо, — говорит он моему отцу.

Мой отец сжимает плечо Нолана, а затем поворачивается на своем месте как раз в тот момент, когда команды выходят на лед. Он и мои братья вскакивают, чтобы поболеть за «Хулиганов». Нолан поворачивается и смотрит на меня, на его лице настороженная улыбка, как будто он не уверен, что думать о том, что только что произошло.

Я протягиваю руку и кладу ее на его колено. Затем ободряюще сжимаю его. Нолан переворачивает свою руку и переплетает наши пальцы. Затем он подносит мою руку ко рту и целует костяшки пальцев, глядя мне в глаза. Такой милый жест. Я чувствую, что между нами определенно что-то происходит, и очень надеюсь, что не только я это чувствую.

Нолан

Игра начинается, Харли и ее семья принимают в ней самое активное участие. Они кричат, вопят и ругаются. Все они, с их густым бостонским акцентом. Я вижу, как отец с ужасом смотрит на меня, стоя с приятелями у бара. Я нахожусь в приличном захмелении, что помогает мне расслабиться и наслаждаться шоу. Джеймсоны действительно заставляют парня втянуться в игру. Мне никогда не нравился хоккей... до сегодняшнего дня. Игра кажется более интересной, чем обычно. Я действительно слежу за тем, что происходит на льду, и получаю удовольствие, когда моя команда делает что-то хорошее. Интересно, как меняется толпа, в которой ты сидишь.

— Привет, Нолан, — говорит Харли, прерывая мои мысли.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, и она издает громкую отрыжку. Но не просто отрыжку. Она говорит:

— Мне нужно еще пива, — и при этом рыгает. Я не знаю, что мне делать: быть пораженным или серьезно впечатленным. Я таращусь на нее, пока ее братья и папа весело смеются. Она нахально улыбается мне, когда заканчивает.

— Это было... отвратительно. — Я гримасничаю.

Она смеется и возвращается к игре.

Я наблюдаю за ее профилем и за тем, как ее зеленые глаза пляшут от восторга во время игры. Она так великолепна, так полна жизни. Как бы мне хотелось унести ее в ванную и зарыться в нее поглубже. Она, наверное, убьет меня, если я попытаюсь что-то сделать, пока идет игра. Самое безумное, что она только что срыгнула во время разговора, а я все еще хочу ее трахнуть. Если бы так поступила любая другая женщина, я бы, наверное, сбежал через окно ванной. Но Харли умеет это делать и выглядеть при этом мило.

Во время первого пятнадцатиминутного перерыва Харли убегает в туалет, оставляя меня с ее отцом и братьями.

Шейн, старший брат, встает и потягивается, а затем опирается руками на спинку своего кресла.

— Ну что, Нолан, ты всегда одеваешься как нищеброд?

Я опускаю взгляд на свою рубашку-поло и слаксы, а Джон, Нейт и Джейсон хихикают. Харли уже успела меня достать своими издевательствами, так что я тоже смеюсь.

— Да, это моя обычная одежда. — Я смеюсь.

— Знаешь, Харли наговорила о тебе много дерьма, когда вы только познакомились. Она считала тебя полным придурком. — Нейт ухмыляется, поворачиваясь на своем месте, чтобы посмотреть на меня.

Я фыркаю.

— Ну да, она мне тоже не очень нравилась. Она раздражала меня до усрачки.

— А теперь? — с нетерпением спрашивает Джейсон.

— Сейчас... сейчас она мне нравится... очень, — тихо признаю я, ковыряя несуществующий кусочек ворса на коленке.

— Ты ей тоже нравишься, если это не очевидно по тому, как она смотрит на тебя. — Шейн самодовольно хохочет.

Я ухмыляюсь и издаю небольшой смешок.

— Мы не были бы хорошими старшими братьями, если бы не угрожали тебе, знаешь ли, — говорит Нейт.

— Да, если ты причинишь ей боль, мы выследим тебя, отрежем твои яйца и заставим их съесть, — с угрожающей улыбкой говорит Джейсон.

— Да, это будет злая и страшная расправа, брат, — добавляет Нейт, кивая.

Шейн ворчит в знак согласия и кивает.

Я киваю.

— Уяснил, — отвечаю я с ласковой улыбкой.

Мне очень нравится семья Харли. Они все так любят и прикрывают друг друга. Кажется, что они просто хотят друг для друга самого лучшего, и чтобы все были счастливы. Я не могу не восхищаться этим. А еще завидую им, потому что мой отец уже дал понять, что мои желания не имеют значения.

Глава 8

Харли

«Хулиганы» выигрывают игру, и все в мире становится на свои места. Я счастливо вздыхаю. Не думаю, что этот вечер может стать лучше. Нолан был таким милым и уважительным. И я имею в виду уважительное отношение, когда не пытаются набить морду перед отцом и братьями. О, поверьте, такое со мной уже случалось. Тот парень потом не любил моих братьев. И я очень рада, что он ладит с моей семьей, потому что это важно для меня, если мы когда-нибудь перейдем на следующий уровень. Я раздумываю, взять ли инициативу в свои руки и сказать что-то Нолану первой, или дать ему еще немного времени, чтобы посмотреть, скажет ли он что-нибудь. Я чувствую себя такой задницей, когда мысленно произношу: «Эй, хочешь встречаться?». Так глупо! Но мы должны быть в согласии с тем, чего хотим. Мне нужно знать, что у него на уме, и я готова немного подождать.

— Итак, кто хочет пойти познакомиться с игроками? — спрашивает Нолан, хлопая в ладоши.

Мы все поворачиваемся и смотрим на него.

— Ты серьезно? — вздыхаю я.

Он улыбается.

— Да, я серьезно.

Я хватаю его за переднюю часть рубашки-поло и трясу.

— Не шути со мной, Нолан!

Он смеется.

— Я клянусь. Мы можем пойти познакомиться с игроками.

— Роман Боровский? — визжу я.

Роман — капитан команды, и я влюблена в него с тех пор, как он начал играть в команде семь лет назад. Я никогда и за миллион лет не думала, что когда-нибудь встречусь с ним лично!

— Да. Возможно, ты сможешь попросить его подписать твою футболку, — говорит Нолан.

— О, Боже!

— Чувак, ты хоть понимаешь, что только что сделал? — стонет Нейт.

Нолан смеется.

— Нет, что?

— Боровский — ее парень номер один. Мы никогда не услышим конца этому. — Джейсон вздыхает.

— Да, нам и так приходится слышать о каждом аспекте жизни парня, когда она преследует его на Facebook и Twitter. Теперь это только усугубит ситуацию, — добавляет Шейн.

— Да пошли вы, — шиплю я на них.

Мой отец смеется и качает головой.

Нолан закатывает глаза.

— Пойдем. Давайте.

Нолан протягивает мне руку, и я тут же беру ее. Он ведет нас вниз, в чрево «Гарденс», устраивая небольшую экскурсию по пути к раздевалкам, но я не слышу ни слова из того, что он говорит. Единственное, о чем я могу думать, это о том, что мне сказать Роману, чтобы не выглядеть тупицей.

Мы останавливаемся перед парой двойных дверей. Над дверью висит табличка с надписью: «Бостонские «Хулиганы». Раздевалка». Боже мой! Кажется, меня сейчас стошнит. Нет! Никакой рвоты, Харли! Боже мой, я должна сделать селфи с дверями раздевалки на заднем плане. Я быстро достаю телефон и делаю снимок.

— Подожди здесь секунду, — говорит Нолан и исчезает за дверями.

Я поворачиваюсь к братьям и отцу.

— Вот дерьмо! Я нормально выгляжу? — спрашиваю я, судорожно приглаживая волосы.

— Ты выглядишь прекрасно, милая, — уверяет меня отец.

— Тебе нужно расслабиться, Хар, — говорит Нейт.

— Расслабиться? — восклицаю я. — Я покажу тебе, как надо расслабляться.

Я замахиваюсь на Нейта, но он уворачивается, смеясь.

— Ладно, ладно, хватит, — ворчит отец, хватая меня за заднюю часть футболки и оттаскивая от Нейта.

Двери открываются, и я замираю. Выходит Нолан, а за ним полуголый Роман Боровский. Парень огромный, ростом метр девяносто пять, сто девять килограммов мышц. Его темные волосы мокрые и взъерошенные, некоторые пряди свисают вниз на темно-карие глаза. Челюсть квадратная и неровная. На его грубом красивом лице множество мелких шрамов от ударов шайбами, коньками, клюшками и ударов о борта на протяжении многих лет. Его обнаженная верхняя часть тела выглядит так, как и полагается спортсмену: подтянутая, но не слишком громоздкая, потому что ему все равно нужно уметь быстро двигаться. Через плечо у него перекинуто полотенце, и я понимаю, что он, вероятно, только что вышел из душа. Слюни.

— Роман, это мои друзья... — говорит Нолан, представляя сначала Романа моему отцу и братьям. — ... а это Харли.

Глаза Романа падают на меня, и он улыбается той самой однобокой ухмылкой, которую всегда засвечивает на фотографиях. Я теряю дар речи, когда он протягивает мне руку. Я просовываю свою маленькую руку в его медвежью лапу и смотрю на него снизу-вверх.

— Привет, — говорит он.

Я тяжело сглатываю и открываю рот, пытаясь подобрать слова, но из него вырывается только писклявый звук. О, Боже, я все испортила.

— Она твоя большая поклонница, Роман. — Нолан ухмыляется и засовывает руки в карманы.

Роман не сводит с меня глаз.

— Правда? — спрашивает он с легким русским акцентом.

Я поспешно киваю, пытаясь собраться с мыслями.

Он усмехается.

— Что ж, всегда приятно встретить такого ярого фаната, — говорит он.

Наконец, он отрывает от меня свой темный взгляд и оглядывает Нолана, моего отца и братьев. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Ну же, Харли! Перестань вести себя как задница!

— Вы, ребята, выглядите как веселая компания. Несколько из нас собираются пойти куда-нибудь. Не хотите присоединиться к нам? — спрашивает Роман, возвращаясь взглядом ко мне.

Я слышу радостные возгласы «да» от моих братьев и отца. Нолан бесстрастно пожимает плечами и говорит, что он не против.

— А что насчет тебя, Харли? Хочешь пойти со мной на свидание? — спрашивает Роман с этой чертовой кривой ухмылкой.

Я моргаю, глядя на него. Это был странный способ сформулировать вопрос. Звучит так, будто он приглашает меня на свидание, что просто смешно. Наверное, потому что он русский и просто говорит по-другому.

Я киваю.

— Да, конечно, — отвечаю я, наконец-то обретя голос.

— Отлично. Давайте я закончу одеваться и возьму других ребят, а потом мы пойдем, — говорит он, подмигивая мне, прежде чем повернуться и исчезнуть через двойные двери.

Я смотрю на Нолана и вижу, что он хмурится вслед Роману. Я не успеваю долго поразмышлять о причинах, как мои братья и отец начинают оживленно рассказывать о том, что нам выпадает такой шанс раз в жизни пообщаться с некоторыми из наших любимых хоккеистов. Я, конечно же, не могу не присоединиться.

Нолан

Роман мне сейчас очень не нравится. Мы в баре уже час, и он монополизирует каждую секунду времени Харли. Мы сидим за столиком в задней части бара. Роман каким-то образом засовывает Харли между собой и Марком Хэнкоком, одним из защитников команды. И Роман весь в ней. Флиртует, дразнится, обнимает ее за плечи. Я сижу рядом с ним в конце стола и прикусываю свой чертов язык. Харли, похоже, получает удовольствие, так кто я такой, чтобы останавливать ее? Мы официально не вместе. Если она хочет трахнуться со знаменитым хоккеистом, то это ее решение.

Я откидываюсь в кресле, пью пиво и размышляю. Не этого я ожидал, когда решил познакомить ее с несколькими игроками. Я думал, что это принесет мне очки с Харли, а не украдет ее у меня. Она едва взглянула в мою сторону с тех пор, как мы приехали сюда, и это чертовски больнее, чем я хотел бы признать.

Роман искренне смеется над тем, что говорит Харли, а затем целует ее в щеку. Харли краснеет, и мне этого уже достаточно. Я поднимаюсь со своего места, хватаю пиво и направляюсь к бару. Чувствую на себе множество взглядов, пока ухожу, но в данный момент мне все равно.

Я нахожу свободное место у бара и опускаю на стойку свою бутылку. Прислоняюсь к барной стойке спиной к столику, где мою женщину обхаживает парень, с которым я не могу тягаться. Поэтому допиваю пиво и заказываю пару рюмок.

Рука хлопает меня по спине после того, как я пригубил вторую порцию. Я бросаю взгляд направо, как раз тогда, когда Нейт прислоняется к барной стойке рядом со мной.

— Что ты делаешь? — спрашивает он.

— А на что это похоже? Я пью, — ворчу я.

— Нет, я имею в виду, что ты позволяешь Роману вот так висеть на Харли? — говорит Нейт.

— Не совсем мое дело вмешиваться. — Я пожимаю плечами.

— Чушь собачья, — огрызается Нейт.

Я качаю головой.

— Мы не совсем вместе, Нейт. И если она не хочет, чтобы он вешался на нее, то скажет ему об этом. Но, очевидно, что она наслаждается всем тем вниманием, которое он ей уделяет.

— Это потому, что она ведет себя как глупая девчонка, пораженная звездой. Мы оба знаем, чего он хочет на самом деле.

Я скриплю зубами. Да, блядь, я точно знаю, чего он хочет. А зная Романа, он обычно получает то, что хочет.

— Это решение Харли, — бормочу я, молясь изо всех сил, чтобы она не ушла с ним.

— Чувак, какого хрена? Ты только что говорил о том, как сильно она тебе нравится, а сейчас просто собираешься отпустить ее? — сердито спрашивает Нейт.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Неважно, что я чувствую, Нейт. Если она не чувствует ко мне того же, за что тогда бороться?

— Чувак, я знаю, что она чувствует то же самое. Просто сейчас она немного ослеплена, потому что влюблена в него уже много лет.

— А теперь он уделяет ей время, и как ты думаешь, к чему это приведет?

Нейт хмурится и смотрит в сторону стола.

— То, что вы не говорили о том, что вы пара, не означает, что ты не можешь взять себя в руки и положить конец этой ерунде.

Я качаю головой и прошу бармена принести еще одну рюмку.

— Я не собираюсь выставлять себя дураком, потому что ей, очевидно, на меня наплевать, как я и думал.

Нейт издает раздраженный звук и уходит, оставляя меня топить свои печали на дне бутылки.

Харли

Я выхожу из-за стола, говоря, что мне нужно в туалет, но, по правде говоря, я чувствую себя совершенно задушенной и подавленной. Я нахожу туалет в задней части бара, в маленьком коридорчике. Закрываюсь внутри и тяжело вздыхаю. Подхожу к раковине и смотрю в зеркало. Что, черт возьми, я делаю? Я так увлеклась флиртом Романа, что совершенно отмахиваюсь от Нолана, который достаточно заботлив, чтобы познакомить меня с моим любимым игроком. Его уход из-за стола с обиженным выражением лица становится для меня как ведро ледяной воды на голову.

Роман милый и все такое, и это немного безумно, что я ему нравлюсь, но я не дура. И знаю, что он просто хочет затащить в постель очередную шлюшку. Я знаю все о его мастерстве вне льда. Когда мои братья сказали, что я преследую этого парня, то это так и было. Или, лучше сказать — преследовала. С тех пор, как появился Нолан и украл мое сердце, я действительно не слежу за Романом как раньше. Думаю, мне стоит уйти. Да, я собираюсь схватить Нолана и попросить его отвезти меня домой.

Я расправляю плечи, немного поправляю волосы и направляюсь к двери. Когда выхожу в коридор, то вижу Романа, прислонившегося к противоположной стене. Увидев меня, он отталкивается от стены и направляется ко мне.

— Привет. — Он улыбается.

— Привет, — отвечаю я.

Он останавливается передо мной. Такой чертовски высокий, что мне приходится отклонять голову назад, чтобы посмотреть на него. Его пальцы касаются моей щеки, когда он заправляет прядь волос мне за ухо.

— Я подумал, что, может быть, мы с тобой могли бы выбраться отсюда, — тихо шепчет он.

Прежде чем я успеваю ответить, его губы накрывают мои. Вот это да! Роман Боровский целует меня! Если бы это случилось три месяца назад, я была бы на седьмом небе от счастья. Но сейчас я могу думать только о том, что он не Нолан. Его губы не такие мягкие, как у Нолана. А разница в росте просто смехотворна! Его язык скользит между моими губами, прося разрешения вторгнуться. Я быстро разрываю поцелуй и отступаю на пару шагов назад.

Роман смотрит на меня в замешательстве.

— Прости, Роман. Я не могу.

— Почему нет? — спрашивает он.

— Ты не тот, кого я хочу. — Я вздыхаю, качая головой.

Роман хмурится.

— У тебя есть парень?

— Технически нет. Но я встречаюсь с одним человеком, и мне кажется, что я влюбилась в него. Сегодня я повела себя как настоящая сука по отношению к нему.

Брови Романа взлетают вверх.

— О ком ты говоришь? О Нолане?

Я киваю.

Роман разражается смехом.

— Что ты забыла с Ноланом? Этот парень — напыщенный мудак. Папина маленькая сучка.

Мой гнев закипает так быстро, что я даже не успеваю подумать о том, что делаю. Мой кулак вылетает и врезается в промежность Романа. Воздух вырывается из его легких, и он падает на землю, схватившись за причиндалы.

— Никогда больше не говори так о Нолане при мне. Понял, ублюдок? — рявкаю я.

Он стонет и кивает.

— Хорошо, — усмехаюсь я.

Я поворачиваюсь на пятках и топаю обратно к столу. Все головы поворачиваются, чтобы посмотреть на меня, когда я останавливаюсь рядом со столом. Я смотрю на товарищей Романа по команде.

— Я врезала Роману по яйцам, возможно, вы захотите принести ему льда.

Их ошеломленные взгляды друг на друга вскоре превращаются в раскаты смеха. Я поворачиваюсь к отцу и братьям, которые тоже смеются.

— Я пойду, пока он не вернулся за стол. Увидимся позже, ребята, — говорю я и целую каждого из них в щеку.

— Ты берешь с собой Нолана? — спрашивает отец, бросая на меня ожидающий взгляд.

Я улыбаюсь.

— Да.

Он кивает.

— Хорошая девочка. Убирайся отсюда.

Я сжимаю его плечо, а затем иду к барной стойке, где Нолан тяжело прислоняется к ней. Я даже удивлена, что он остался. Он опрокидывает рюмку и шипит, ставя стакан обратно на барную стойку. Я подхожу к нему и кладу руку ему на поясницу. Его пьяный взгляд встречается с моим.

— О, привет, детка, теперь ты меня видишь? — мурлыкает он.

Я вздыхаю.

— Прости, Нолан.

Он горько смеется и качает головой.

— Может, уйдем отсюда? — спрашиваю я.

Он удивленно поднимает бровь.

— А как же Роман? Я подумал, что ты уйдешь с ним.

Я хмурюсь.

— Нет, Нолан. Я хочу уехать с тобой.

Он смотрит на меня с минуту, словно пытаясь решить, что делать. Наконец достает бумажник из заднего кармана, вытаскивает стодолларовую купюру и кладет ее на стойку. Он засовывает бумажник обратно в карман и предлагает мне идти за ним.

Когда мы выходим на улицу, я протягиваю руку.

— Ключи.

Нолан смотрит на меня как на сумасшедшую.

— Что? Нет.

— Ты пьян.

— Черт… — ворчит он и достает из переднего кармана ключи от машины. Он сует их в мою протянутую руку.

— Спасибо.

Он только хмыкает в ответ.

Мы забираемся в его BMW, и я завожу машину. Затем смотрю на него сквозь темноту машины.

— Хочешь остаться у меня на ночь?

Нолан посылает мне небольшую улыбку.

— Конечно.

Тридцать минут езды до моего дома проходят в тишине, если не считать тихого храпа Нолана. Я едва успеваю выехать с парковки, как он тут же засыпает. Всю дорогу домой я спорю с собой, стоит ли рассказывать Нолану о том, что Роман меня поцеловал. Я заезжаю на свою подъездную дорожку и выключаю двигатель. Слегка поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Нолана. Я должна ему сказать. Если я не расскажу, это будет бесить меня до бесконечности. Приняв решение, я глажу Нолана по бедру. Он глубоко вдыхает, приходя в себя.

— Мы на месте, — говорю я ему.

Его сонные глаза моргают, пытаясь сфокусироваться на мне в темноте.

— Где?

Я ухмыляюсь.

— Возле моего дома.

Нолан кивает.

— О, точно.

Мы выходим из машины, и я закрываю ее. Когда мы подходим к моей входной двери, рука Нолана находит мою. Я не могу не улыбнуться. Поскольку боялась, что могла испортить наши отношения сегодня вечером. Не могу поверить, что я была так... ослеплена. Не каждый день парень, о котором ты фантазируешь годами, действительно флиртует с тобой и проявляет к тебе интерес. Особенно с такой, как я, которую обычно воспринимают просто как одну из парней.

Нолан следует за мной внутрь. Я включаю свет, пока он закрывает и запирает дверь. Он оглядывается по сторонам с приятно удивленным выражением лица.

— Здесь мило.

— Спасибо, — говорю я.

Мой дом небольшой, это ранчо с двумя спальнями, но большая его часть полностью отремонтирована. Остается только несколько вещей, которые я хочу сделать. Здесь живу только я, поэтому мне не нужно огромное пространство. И я не тороплюсь с ремонтом, занимаясь им, когда у меня есть свободное время.

Я иду на кухню и беру из холодильника бутылку воды. Приношу ее в гостиную к Нолану, который уютно устраивается в моем любимом кресле из коричневой кожи. Я протягиваю ему воду. Он берет ее и откупоривает. Сделав большой глоток, он поднимает на меня глаза.

— Спасибо, — бормочет он.

Я киваю, затем сажусь на кофейный столик напротив него.

— Нолан, мне нужно тебе кое-что сказать.

Нолан нахмуривает брови. Теперь он точно не выглядит таким пьяным.

— Хорошо?

Я делаю глубокий вдох и надеваю свои трусики большой девочки. Если мы собираемся быть вместе, то я хочу, чтобы между нами не было никаких секретов. Только честность. Я не умею лгать или скрывать правду от близких людей, даже если не знаю, как отреагирует другой человек.

— ... я пошла в туалет, Роман ждал меня, когда я вышла. Он предложил уйти, а потом поцеловал меня.

Я задерживаю дыхание и жду, что ответит Нолан.

Нолан

— Роман поцеловал тебя? — спрашиваю я, убедившись, что правильно ее расслышал.

Я уже не так пьян, как тогда, когда мы вышли из бара, но все еще чувствую алкоголь в своих венах. Я цепляюсь за подлокотники кресла, чувствуя, как нарастает ярость из-за того, что другой мужчина прильнул ртом к губам моей женщины.

— Да, — шепчет она.

Я вижу, что она боится и нервничает из-за моей реакции. Поэтому беру минуту, чтобы подумать об этом. Это не похоже на измену, потому что мы не вместе, а просто трахаемся. И все же она чувствовала, что должна рассказать мне, хотя могла бы легко держать это в себе и не беспокоиться о моей реакции. К тому же она ушла со мной, а не с ним.

— Ты поцеловала его в ответ? — тихо спрашиваю я, потому что мне просто необходимо знать.

Харли хмурится.

— Не совсем. Я просто стояла, пока он не попытался засунуть свой язык мне в рот, тогда я отстранилась.

Я крепче сжимаю пальцами подлокотники кресла.

— Черт побери! — кричу я и вскакиваю на ноги, не в силах сдержаться. Я шагаю прочь, положив одну руку на бедро, а другую запустив в волосы. Этот чертов мудак! Да кем он себя возомнил? Неужели он думает, что все женщины будут просто падать к его ногам? Когда я поворачиваюсь к ней лицом, меня застает врасплох то, насколько расстроенной она выглядит. Похоже, она действительно на грани слез. Мой гнев немного ослабевает.

— Черт, я не злюсь на тебя, Харли. Меня просто бесит, что какой-то другой парень лапал тебя руками и ртом.

— Почему? — тихо спрашивает она, ее зеленые глаза встречаются с моими.

— Что значит, почему? — недоверчиво отвечаю я.

Какого черта? Неужели она не знает, что значит для меня? Очевидно, нет.

— Я имею в виду именно то, о чем спросила. Почему тебя бесит, что какой-то другой парень поцеловал меня? Ты не мой парень. Почему тебя это волнует?

Я стискиваю зубы и надвигаюсь на нее. Хватаю ее за руки и рывком поднимаю на ноги. Ее красивые зеленые глаза расширяются, а аппетитные розовые губы раздвигаются, когда она задыхается. Я опускаю свое лицо к ее так, что наши глаза оказываются напротив друг друга, а мои губы касаются ее губ, когда я говорю.

— Сейчас все изменится. Ты мне очень дорога, Харли. Ты моя, и никто другой не сможет тебя заполучить, — произношу я, а затем наши рты сливаются воедино.

Харли стонет и хватается за переднюю часть моей рубашки. Она притягивает меня ближе, и я обхватываю ее руками, когда наш поцелуй становится все более жарким. Спотыкаясь, мы добираемся до дивана и срываем друг с друга одежду. Мы падаем голыми на диван, а она ложится под меня. Я быстро надеваю презерватив и возвращаюсь к поцелуям. Харли кричит мне в рот, когда я глубоко погружаюсь в нее. Ее руки цепляются за мою задницу и бедра, пытаясь притянуть меня глубже, но я не думаю, что это возможно.

Я провожу ртом по ее шее и ключицам, пока не добираюсь до груди. Одной рукой я обхватываю мягкую плоть и приподнимаю ее так, чтобы втянуть сосок в рот, а другой впиваюсь в нее, жестко и быстро. Харли издает придушенный крик и выгибает спину. Ее рука находит мои волосы и прижимает мою голову к своей груди. Через минуту я перехожу к другому соску.

— Нолан! — кричит она, и это звучит для меня как гребаная музыка.

Она дергает меня за волосы, заставляя снова поднести лицо к своему.

— Блядь! — я задыхаюсь и снова захватываю ее губы.

Харли толкает меня в плечо, заставляя приподняться на одной из рук.

— В чем дело? — я стону.

— Мне нужно немного пространства, чтобы просунуть туда руку. — Она ухмыляется.

Я наблюдаю, как она тянется между нами, чтобы средним пальцем помассировать свой клитор.

— Боже правый... — говорю я с резким вздохом. — Это горячо.

Она стонет, ее глаза закрываются. Я смотрю на нее сверху вниз, потрясенный тем, насколько она охуенно сногсшибательна. Ее светлые волосы рассыпаются вокруг головы, как нимб, а на лице — экстаз. И она хочет меня. Не Романа Боровского. Меня.

Ее свободная рука шлепает по моей груди. Она откидывает голову назад, и я чувствую, как она начинает биться в конвульсиях вокруг меня. Ее короткие ногти впиваются в мою грудь, когда она разлетается на части. Я не могу сдержаться, так как ее тело сжимает меня как кулак. Я кончаю вместе с ней. Прижимаюсь лбом к ее лбу, пока мы оба переживаем оргазм. Когда мы оба кончаем, я падаю на нее сверху и утыкаюсь лицом в ее шею. Харли обхватывает меня руками и удовлетворенно вздыхает.

Глава 9

Харли

На следующее утро я просыпаюсь в своей постели с Ноланом, обнимающим меня. После фантастического секса на диване мы переместились в спальню для второго раунда. Это тоже было очень горячо. Тело Нолана просто восхитительно. Я бы хотела, чтобы он всегда оставался голым. Я выворачиваюсь из-под него, чтобы сбегать в ванную. Так сильно хочу в туалет!

Я иду в ванную и чищу зубы, а затем возвращаюсь в спальню. Забираюсь обратно в кровать и под одеяло. Нолан вздыхает и переворачивается на спину. Он трет глаза, а затем моргает, глядя на меня. Я улыбаюсь.

— Доброе утро.

Он улыбается.

— Доброе утро.

— Хорошо спал?

— Как убитый, — ворчит он и потягивается.

Он стонет, когда его суставы хрустят и растягиваются. Нолан переворачивается на бок и поворачивается ко мне лицом. Я провожу пальцами по его заросшей челюсти. Нолан кладет свою руку на мою, поворачивает свое лицо к моей ладони и целует ее.

— Значит, теперь я могу называть тебя своей девушкой, да? — бормочет он.

Я ухмыляюсь.

— Да.

— Хорошо.

— О, я забыла сказать тебе вчера вечером, потому что мы немного отвлеклись, но Роман сказал какую-то гадость о тебе, и я врезала ему по яйцам.

Нолан потрясенно смотрит на меня, а потом разражается хохотом. Думаю, это самый громкий смех, который я когда-либо слышала от него. И конечно же, я не могу не смеяться вместе с ним.

Когда его смех начинает стихать, он спрашивает:

— Что он сказал обо мне?

— Он спросил, что я забыла с тобой, а потом назвал тебя напыщенным мудаком и папиной маленькой сучкой. — Я морщусь.

Нолан хмыкает и переворачивается на спину. Он смотрит в потолок.

— Тебя это беспокоит? — мягко спрашиваю я.

— Не столько напыщенный член, сколько папина маленькая сучка, — хрипловато отвечает он.

— Почему?

Он поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня.

— Потому что это правда.

Я хмурюсь.

— Нолан...

— Нет, правда, это так.

— Как это?

— Я работал на отца с тех пор, как умерла моя мать, занимался всякими мелочами в офисе, копировал бумаги и все такое, вплоть до поступления в колледж. Я получил степень по биологии, потому что хотел помочь найти лекарство от рака груди, но, как только я закончил колледж, отец помахал перед моим лицом кучей денег и сказал, что я могу получить их, если буду работать на него. Так что я согласился и выбросил свои мечты на ветер ради денег.

— Это несправедливо. Ты был молод и глуп, и твой отец должен был поддерживать то, чем ты хотел заниматься, а не подкупать кучей денег, чтобы заставить тебя работать на него.

— Я не был так молод. Мне было двадцать шесть, когда я закончил обучение. Достаточно взрослый, чтобы принять правильное решение.

— Ты ведь знаешь, что мальчики взрослеют гораздо позже, чем девочки? — хмыкаю я.

Нолан фыркает и закатывает глаза.

— Может и так. Роман подписал контракт с командой примерно в то же время, и узнал о том, что мой отец предложил мне работать там. После этого я стал ему безразличен, потому что мне не нужно было ничего делать, чтобы получить работу. Мне не пришлось трудиться ради нее, как ему. Он всю жизнь тренировался, чтобы стать лучшим хоккеистом и попасть в НХЛ. А я ни черта не делал, чтобы получить свою работу.

— Тебе нравится работать на отца? — спрашиваю я.

— Не очень, — ворчу я.

— Так почему бы не уйти? Сделать то, ради чего ты поступил в колледж?

Нолан вздыхает.

— Я бы существенно сократил себе зарплату. И не смог бы позволить себе ни дом, ни ремонт, который ты делаешь. Сейчас я в некотором роде застрял.

Я вздыхаю и придвигаюсь ближе к нему. Кладу голову ему на грудь и обхватываю его за талию.

— Мне очень жаль.

Нолан начинает гладить мои волосы.

— Никто не виноват, кроме меня, — бормочет он.

— Должен быть способ вырваться из-под власти твоего отца, — говорю я.

— Если что-то придумаешь, обязательно дай мне знать, — говорит он, и я слышу улыбку в его голосе. — Эй, я занимаюсь организацией ежегодного благотворительного вечера «Хулиганы», который скоро состоится в поддержку рака груди. Хочешь быть моей парой?

Я поднимаю голову и смотрю на него.

— Да, черт возьми! — взволнованно говорю я.

Нолан ухмыляется.

— Это мероприятие со строгим дресс-кодом, ты же понимаешь?

Мое радостное предвкушение исчезает.

— Что это значит? — спрашиваю я, хотя и догадываюсь.

— Ты должна будешь надеть платье. Ну, скорее, вечернее платье, — отвечает он, сдерживая смех.

У меня глаза вылезают на лоб.

— Чувак! Последний раз я надевала платье на свой третий день рождения!

Нолан смеется.

— Ты уже сказала «да», так что теперь не можешь отказаться.

— Я даже не знаю, где купить платье, не говоря уже о вечернем наряде! — восклицаю я.

— Мы пройдемся по магазинам, не волнуйся, найдем то, что тебе подойдет.

— Значит, мне придется одеть высокие каблуки? — я гримасничаю.

— Да.

Я прижимаюсь лбом к его груди.

— О, Боже, я сломаю лодыжки! Никогда раньше не ходила на каблуках!

Нолан смеется.

— Ну, тогда нам придется поскорее их купить, чтобы ты могла потренироваться.

Я стону. Это будет полный кошмар.

Нолан

Вхожу в свой офис с двухчасовым опозданием. Я не хотел уходить от Харли, но у меня есть дела, которые нужно сделать для благотворительного вечера. Мне нужно найти место проведения, поставщика провизии, группу, спонсоров и т.д. Я сказал Харли, что мы пойдем покупать платье в эти выходные. Это должно быть весело. Когда я сказал ей, что придется надеть вечернее платье, выражение ее лица было бесценным. Как только я сажусь, мой телефон подает сигнал, и динамик оживает.

— Нолан, мой кабинет, сейчас, — говорит голос моего отца.

— Да, сэр, — отвечаю я.

Я иду по коридору в кабинет отца. У меня предчувствие, что это будет не очень хорошая встреча. Обойдя секретаршу, я стучусь в открытую дверь и жду, когда он пригласит меня войти.

— Закрой дверь, сынок, — говорит он жестким тоном.

Я делаю, что мне велено, и закрываю дверь. Затем иду и сажусь в кресло перед его столом. Его недовольный взгляд встречается с моим через бифокальные очки.

— Ты не вернулся домой вчера вечером, — говорит он.

— Нет, не вернулся, — отвечаю я.

— Где ты был? — спрашивает он, и я вижу, как вспыхивает его характер.

— Мне 33 года, это вряд ли тебя касается, — бормочу я.

Его верхняя губа кривится в усмешке.

— Ты был с той девчонкой, не так ли?

— Опять же, не твое собачье дело, — огрызаюсь я.

— Я приму это как «да». Послушай сюда, ей и ее несносной семейке больше не рады в моей клубной ложе, и я не думаю, что тебе стоит продолжать с ней встречаться.

— Хорошо, что это не тебе решать, — фыркаю я.

— Ты совершаешь огромную ошибку, — говорит мой отец.

— Нет, не совершаю. Единственная ошибка, которую я совершил — это познакомил ее с тобой, — рычу я и встаю.

Затем направляюсь к двери. Слышу, как отец поднимается с кресла, но не обращаю на это внимания. В следующее мгновение он хватает меня за плечо и разворачивает к себе.

— Я не говорил, что ты можешь уйти, — кричит он мне в лицо.

Я вырываюсь из его хватки.

— У меня есть дела, которые нужно сделать для общего блага, и нет времени слушать эту чушь.

В его глазах вспыхивает ярость.

— Я тебя так не воспитывал. Я воспитывал тебя так, чтобы ты уважал меня и мое мнение. Мне плевать, что ты уже взрослый мужчина; это моя семья будет опозорена, пока ты трахаешься с этой девчонкой!

— Ее зовут Харли! — сердито кричу я ему. Мне так надоело, что он называет ее «той девчонкой». — И тебя должен волновать тот факт, что твой единственный сын влюблен в нее по уши! Но ты этого не делаешь, потому что все, что тебя волнует — это твой чертов социальный статус и то, что она входит в него. А как насчет того, что чувствую я, а? Мне плевать на то, откуда она родом и какую работу выполняет, мне важна только она! И если ты любишь меня так, как должен, то для тебя не будет иметь значения, в кого я влюбился!

Мой отец вздрагивает, как будто я физически бью его по лицу. И, черт возьми, я только что сказал, что люблю Харли... дважды. Он отступает на пару шагов, поражённый. Я все еще в такой ярости, что не могу больше смотреть на него. Поэтому поворачиваюсь и выхожу из его кабинета, захлопывая за собой дверь.

Закрываюсь в своем кабинете, хлопая дверью. Я подхожу к своему столу и опускаюсь в кресло, откидываясь на спинку и закрывая глаза. Проклятье. Я только вчера понял, что начал влюбляться в нее, но после вчерашней ночи и сегодняшнего утра, похоже, я влюбился в нее по уши. И правда, как я могу не влюбиться? Она делает меня лучше. Она милая, веселая и заботливая. Честная и верная. И она великолепна. В ней нет ничего, чего бы я не любил.

Харли

Я немного нервничаю, когда иду за платьем с Ноланом. Особенно переживаю по поводу каблуков. Мне никогда не приходилось и не хотелось их надевать. И до сих пор не хочу. Он ведет меня в элитный бутик, где каждое платье, мимо которого я прохожу, стоит больше тысячи долларов.

— Нолан, я не чувствую себя комфортно в таком дорогом платье. А вдруг я его порву, пролью на него напиток или еще что-нибудь?

— Детка, с тобой все будет в порядке. Обещаю, — говорит он с ободряющей улыбкой.

— Я просто не хочу, чтобы ты платил за такое дорогое платье, когда есть вероятность, что я могу его испортить. — Я вздыхаю.

— Не волнуйся об этом, — бормочет Нолан и прижимается поцелуем к моему виску.

К нам подходит помощница, и Нолан на минуту заговаривает с ней о том, что мы ищем. Она достает с вешалки кучу платьев, и мы идем за ней в примерочную. Нолан присаживается на стул за дверью. Девушка следует за мной в примерочную и помогает мне облачиться в первое платье. Это золотое платье без бретелек с разрезом «русалка». Оно мне ни капельки не нравится. Я не могу, черт возьми, пошевелиться! Но иду показывать его Нолану и все время вожусь с ним. Брови Нолана взлетают вверх до линии волос.

— Вау, — вздыхает он.

— Нет. Эта штука такая неудобная.

— Ладно. Но ты все равно выглядишь потрясающе.

Я вздыхаю и возвращаюсь в примерочную. Следующие пять платьев проходят практически так же. Девушка, помогающая мне, говорит, что у нее есть что-то, что мне может понравиться, и оставляет меня одну на пару минут. Она возвращается с темно-фиолетовым платьем. Затем помогает мне влезть в него, и я любуюсь собой в зеркале. У платья глубокий вырез, заканчивающийся фиолетовым поясом с блестками, который обвивает мою талию под ребрами. У платья длинные фиолетовые рукава с кружевным рисунком. Юбка ниспадает прямо вниз и имеет высокий разрез, который поднимается более чем на половину моего левого бедра. Оно прекрасно, и я чувствую себя в нем очень сексуально. Я ярко улыбаюсь ей через зеркало. Она понимающе улыбается.

Я придерживаю юбку, выходя из примерочной. Глаза Нолана расширяются, а губы поджимаются. Я краснею.

— Я... я... черт... — заикается он.

— Не хотите примерить пару туфель? — спрашивает меня продавщица.

— Я никогда раньше не носила каблуки. — Морщусь я.

Она мягко улыбается.

— Все в порядке. Я найду что-нибудь не слишком высокое.

Я киваю.

— Хорошо.

Она оставляет нас с Ноланом наедине. Я робко смотрю на него и вижу, что он все еще смотрит на меня.

— Тебе нравится это платье? — нерешительно спрашиваю я.

Он кивает.

— Да, очень, — хрипит он.

— Может, мне его купить?

— Определенно, — сразу же говорит он.

Я улыбаюсь.

— Хорошо, потому что оно мне тоже нравится.

— Ты выглядишь потрясающе, Харли. — Искренне говорит он.

— Спасибо.

Продавщица возвращается с парой четырехдюймовых серебряных туфель на шпильках и протягивает их мне.

— Вы с ума сошли? — недоверчиво восклицаю я.

Нолан смеется и берет их у нее.

— Садись, — говорит он.

Я сажусь, вздыхая. Нолан опускается передо мной на колени и надевает туфли на мои ноги. Я чувствую себя Золушкой. Сжимаю руки в кулаки и как можно жеманнее произношу.

— О, смотрите, мой прекрасный принц пришел, чтобы сбить меня с ног, — говорю я, по-девичьи хихикая.

Нолан закатывает глаза и сдерживает улыбку.

— Ладно, ты обута. Посмотрим, как ты справишься, — говорит он и поднимается на ноги.

— О, Боже, — стону я.

Нолан берет меня за руку и помогает встать. Я тут же спотыкаюсь и вскрикиваю. Нолан ловит меня. Он хохочет. Я бросаю на него злобный взгляд, от которого он прикусывает нижнюю губу.

— Я сломаю лодыжки! — хнычу я.

— Нет, не сломаешь, давай, просто ступай медленно, — подбадривает Нолан, держа меня за обе руки.

С помощью Нолана я прохожу несколько футов.

— Я выгляжу как идиотка!

Нолан качает головой.

— Тебе просто нужно потренироваться. Может быть, мы купим тебе для начала недорогую пару пониже, а потом ты сможешь ходить на тех, что повыше, — говорит он.

— Это просто смешно, — хмыкаю я.

— Слушай, до благотворительного вечера осталось полгода. К тому времени ты уже в совершенстве овладеешь ходьбой на каблуках, — говорит Нолан.

Я тяжело вздыхаю.

— Хорошо.

Нолан поворачивается к продавщице.

— Упакуйте платье и туфли, пожалуйста.

Глава 10

Нолан

В течение следующего месяца я все больше и больше участвую в ремонте. Харли учит меня клеить и шпаклевать. Она учит меня укладывать плитку и правильно красить стены. Мне все это очень интересно, и у меня неплохо получается. Харли любит дразнить меня, говоря, что она собирается выпороть меня и сделать мастера на все руки.

Я также начал ходить с ней на ужин к ее отцу раз в неделю. Мне очень нравится быть рядом с ее семьей. Они — замечательная компания, и я нахожу себя смеющимся как никогда раньше. Мой отец не разговаривает со мной с момента нашей крупной ссоры. Вообще, я почти не бываю в его доме с тех пор, как начал ночевать у Харли. За последний месяц почти вся моя одежда оказалась у нее дома, так что у меня нет причин возвращаться к отцу.

Мой дом скоро станет пригодным для жилья, и я смогу переехать туда, что будет непросто, потому что тогда я не буду спать рядом с Харли каждую ночь. И я понимаю, что мне это очень нравится. Мне нравится просыпаться с ней по утрам. Мне нравятся наши небольшие разговоры за завтраком, и мне нравится готовить вместе ужин. А еще мне нравится расслабляться на диване и смотреть с ней телевизор. Нам стало так комфортно жить в одном пространстве, что я не могу представить себе, как буду жить в доме один.

Мы с Харли работаем над моим домом по выходным, чтобы побыстрее закончить проект. Ее отец и братья тоже стали приходить и помогать. Я благодарен им за помощь.

— Малыш, давай я покажу тебе, как пользоваться торцовочной пилой, и ты сможешь резать отделку, пока я начну ее устанавливать. Так дело пойдет быстрее, — говорит Харли.

— Хорошо.

И Харли подробно рассказывает мне о работе с торцовочной пилой. Мы делаем пару пробных запусков, и когда я чувствую себя достаточно комфортно, чтобы работать самостоятельно, она отправляется в другую комнату, чтобы начать устанавливать уже отрезанные куски. Я работаю в кабинете, а Харли — через фойе в семейной комнате.

Я только что положил очередной кусок дерева на пилу и включил ее, как вдруг меня сильно хлопают по спине, заставляя руку, держащую дерево, дернуться вперед. Средний палец левой руки проскальзывает под лезвием, срезая все — от первого сустава и дальше — начисто.

— О, Господи, Нолан! О, Боже, прости! — в ужасе восклицает Джон.

Я поднимаю руку, не совсем понимая, что вижу. Как будто я смотрю на это не из своего тела. Моя рука полностью залита кровью, она маленькими струйками стекает по руке. Но это не больно. Я слышу неистовые голоса Джона и Нейта, зовущих Харли, но они звучат несколько приглушенно. Часть моего пальца отсутствует. Исчезла. Нет его. Когда я смотрю на пилу, то вижу его. Недостающий кусок лежит на участке, который я резал, и под ним небольшая лужица крови.

В комнату влетает Харли.

— Что? Что, черт возьми, происходит? — кричит она, прежде чем ее взгляд падает на меня.

Она вскрикивает, поднося руки ко рту, а затем бросается ко мне.

— Что, черт возьми, произошло? — требует она, бросая смертельные взгляды на отца и брата.

— Я лишь хотел поздороваться. И похлопал его по спине как раз тогда, когда он опустил пилу. Я не думал, что он так дернется! — Джон истерит, сцепив руки на макушке.

У меня сводит живот. Здесь так много крови. Она капает с моего локтя на пол.

— Черт возьми, папа!

— Харли, мне нехорошо, — вздыхаю я.

— Я знаю, детка. Нейт! Принеси мне складной стул! — огрызается она.

Через секунду Харли помогает мне сесть на металлический складной стул. Мое дыхание учащенное, а периферийное зрение пропадает. Мне кажется, что я могу потерять сознание.

— Папа, возьми отрезанный палец Нолана, заверни его во влажное бумажное полотенце и положи в пакет. После этого возьми мою сумку-холодильник, достань из нее напитки и положи туда палец вместе с пакетами со льдом, — говорит она с таким видом, будто полностью контролирует ситуацию и точно знает, что делает. Слава Богу, потому что я ничем не могу помочь. — Нейт, вызывай скорую, потом иди в мой грузовик и возьми аптечку.

— Уже иду, — говорит Нейт и достает свой телефон, чтобы позвонить в 911. Я слышу, как он разговаривает по телефону со службой спасения, когда направляется к двери, и молюсь, чтобы скорая приехала поскорее.

— Неужели Нейт не может позаботиться о пальце? — ворчит ее отец, Джон.

— Нет! Из-за тебя Нолан лишился его, так что тебе и заботиться об этом!

Я слышу, как смех Нейта стихает, когда он выбегает на улицу к грузовику Харли. Харли успокаивающе гладит меня по затылку и шее.

— Дыши глубже, Нолан, у тебя гипервентиляция.

— Так... много... крови... меня тошнит, — пыхчу я и упираюсь локтем своей руки в колено, а затем опускаю лоб на ладонь.

— Не смотри на него. Держи руку повыше, все будет хорошо, — говорит она, продолжая одной рукой гладить мою голову и шею, в то время как другая ее рука находится под моим локтем, помогая мне держать его повыше.

— Начинает болеть, — стону я.

— Потерпи, милый. Нейт вызвал скорую, и они должны быть здесь с минуты на минуту, — мягко говорит она.

Нейт возвращается с аптечкой Харли. У нее довольно приличная аптечка, потому что может случиться нечто подобное. Она начинает заворачивать мой палец в марлю.

— Я обложил его палец льдом, — доносится откуда-то спереди напряженный голос Джона.

Если я подниму голову, меня может стошнить, поэтому я даже не пытаюсь посмотреть, где он. Хотя голос у него дерьмовый.

— Хорошо, надеюсь, они смогут его пришить на место, — бормочет Харли. — Ты отлично справляешься, Нолан. Просто продолжай дышать, — говорит Харли, ее голос спокоен и контролирует ситуацию.

Слава Богу, она спокойна, потому что, если бы все было наоборот, я бы взбесился до чертиков. Не могу поверить, что мне только что отрезали палец. Боль начинает усиливаться, и это плохо.

Харли

Это был долгий, черт возьми, день. Почти весь день мы провели в больнице, где Нолану пришивали палец. Это заняло несколько часов, потому что операция очень утомительная. Доктор сказал, что операция прошла хорошо, и палец должен полностью зажить через несколько месяцев, но пока трудно сказать, какой будет его подвижность. Остается только ждать и наблюдать.

Я веду Нолана, накачанного обезболивающими препаратами, в дом. Доктор обмотал его средний палец вместе с указательным и безымянным, используя их в качестве скобы. Нолан пробирается в спальню и забирается на кровать, используя свою здоровую руку. В больнице ему выдали спортивные штаны и футболку, так как его одежда была испорчена кровью. Он ложится на спину и тяжело вздыхает.

— Давай-ка избавим тебя от этой одежды, — бормочу я и начинаю стягивать с него ботинки.

Нолан только ворчит, его глаза закрываются.

Я развязываю шнурок на его талии, затем стягиваю штаны с его ног. Затем помогаю ему сесть, чтобы стянуть через голову футболку, осторожно придерживая ее рукой. Нолан ложится обратно.

— Спасибо тебе за все, Харли. Без тебя я бы пропал, — сонно бормочет Нолан, его затуманенный взгляд едва способен сфокусироваться на мне.

Я улыбаюсь и сажусь на кровать рядом с ним. Провожу рукой по его волосам.

— Не за что.

— Как ты догадалась, что делать с моим пальцем? — спрашивает он.

— Поскольку вероятность потерять или повредить палец в моей профессии так высока, я на всякий случай прочитала об этом, — говорю я ему.

— Ты такая умная, — бормочет он, снова закрывая глаза.

— Спасибо. Как насчет того, чтобы немного поспать? — предлагаю я, наклоняясь, чтобы поцеловать его в губы.

Он кивает.

— Хорошо.

— Хорошо. — Я улыбаюсь и целую его еще раз.

— Я люблю тебя, Харли, — шепчет он, открывая глаза, чтобы посмотреть на меня.

Мое сердце бешено трепещет в груди. Он действительно так говорит, или это просто обезболивающие?

— Правда? — вздыхаю я.

Он кивает.

— Я понял это на следующий день после того, как провел с тобой свою первую ночь. Когда я спорил с отцом тем утром на работе, то дважды сказал ему, что люблю тебя.

О, Боже! Он серьезно! Может, он и не хотел говорить мне об этом, принимая обезболивающие, но он действительно это имеет в виду. Слезы застилают мне глаза. Он любит меня! И я люблю его. Последний месяц показал мне это, и я все больше и больше влюбляюсь в него с каждым днем, когда мы вместе.

— Я тоже люблю тебя, Нолан, — бормочу я, наклоняясь, чтобы снова поцеловать его в губы.

Нолан улыбается мне в ответ.

— Скажи это еще раз, — шепчет он.

— Я люблю тебя.

— Напомни мне завтра, если я забуду, — бормочет он, прежде чем задремать.

Я хихикаю, целую его в губы и оставляю отдыхать. Я устала и, наверное, могла бы поспать, но мне нужно немного развеяться. Я выхожу в гостиную и немного смотрю телевизор, а затем забираюсь в постель и прижимаюсь к любимому мужчине.

На следующее утро я просыпаюсь от того, что Нолан стонет от боли. Когда я открываю глаза, Нолан сидит, свесив ноги на пол, и повернут ко мне спиной.

— Эй, давай я принесу тебе обезболивающее, — говорю я ему и откидываю одеяло.

— Пожалуйста, — стонет он.

Я спешу на кухню, где вчера вечером поставила на стойку его бутылочку с обезболивающими таблетками. Я беру таблетку и стакан воды, а затем возвращаюсь в спальню. Нолан все еще сидит на краю кровати, сгорбившись, прижимая к груди раненую руку. Врач предупредил, что боль может быть сильной, потому что в руке и пальцах задеты все нервы. И боль может длиться почти весь период заживления.

— Вот, милый, — бормочу я.

Нолан протягивает руку, и я кладу таблетку ему на ладонь. Он бросает ее в рот, затем берет стакан воды и выпивает половину. Он возвращает мне стакан и с болью бормочет.

— Спасибо. — Мне так жаль его. Восстановление будет не из приятных, и доктор сказал ему не напрягаться первую неделю.

— Нолан, ты должен позвонить отцу и сказать, что тебе нужен больничный на неделю или две, — говорю я, заранее зная, что он возненавидит эту идею.

Нолан рассказал мне вскоре после того, как это случилось, что он сильно поссорился с отцом из-за меня. Правда, он опустил ту часть, где сказал отцу, что любит меня. С тех пор отец с ним не разговаривает. Даже на работе.

Нолан стонет.

— Я не могу взять больничный, у меня слишком много дел и подготовка к благотворительному ужину.

— Малыш, ты не можешь водить машину, принимая обезболивающие препараты, и уж тем более не можешь достаточно хорошо функционировать, чтобы выполнять работу.

Нолан наклоняет голову.

— Черт! — вздыхает он. — Мне, по крайней мере, нужно наведаться в офис, чтобы передать все документы по ужину Броку, чтобы он мог приступить к работе. Как думаешь, ты сможешь меня отвезти? — спрашивает он, поднимая голову, чтобы посмотреть на меня.

— Конечно. — Я улыбаюсь.

Он пытается улыбнуться, но у него не получается, вместо этого выходит болезненная гримаса.

— Спасибо.

Нолан

Харли помогает мне одеться в единственную пару тренировочных штанов Адидас, которые у меня есть, и простую белую футболку с длинным рукавом. Сейчас ноябрь, так что на улице становится очень холодно. Как только я одеваюсь, она заставляет меня съесть банан, чтобы хоть что-то попало в желудок, и меня не тошнило от обезболивающего. Мне кажется, она не осознает, насколько она прирожденная воспитательница. Когда-нибудь она станет отличной матерью.

Харли одевается в джинсы и свитер. Она оставляет волосы распущенными, когда не работает, потому что знает, что мне это нравится. И я думаю, что это очень мило, что она делает это только для меня. И тут я вспоминаю наш вчерашний разговор перед тем, как заснуть. Черт, я не так хотел признаться ей в любви, но, думаю, это было самое подходящее время.

Когда она помогает мне надеть пальто, я спрашиваю ее:

— Ты должна была напомнить мне о чем-то сегодня?

Она ухмыляется.

— Да, должна была.

— И? О чем? — спрашиваю я, приподнимая бровь.

Ее улыбка становится шире.

— Вчера вечером ты сказал, что любишь меня, — говорит она, застегивая пуговицы на моем сером пальто.

Я улыбаюсь.

— И?

Она смотрит мне в глаза, сжимая лацканы моего пальто.

— Я тоже тебя люблю.

Я киваю и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее.

— Я счастлива, что ты вспомнил, — говорит она.

— Ну, я серьезно. Я так сильно тебя люблю, ты значишь для меня все, — повторяю я.

Она мягко улыбается, и я вижу, как на ее глаза наворачиваются слезы.

— Это делает меня такой счастливой, ты даже не представляешь. И ты должен знать, что значишь для меня все.

Я прижимаюсь к ней лбом. Мое сердце настолько переполнено, что уверен, оно может разорваться. Подумать только, всего несколько месяцев назад мы почти все время были друг у друга на устах. Как это превратилось в любовь? У меня нет объяснений, но я рад, что это произошло.

Быстро поцеловавшись, мы отправляемся к машине Харли. Через несколько минут после того, как мы выезжаем на дорогу, у меня звонит мобильный телефон. Я достаю его из кармана и смотрю на экран. Это Джон Джеймсон. Я провожу пальцем по экрану, чтобы ответить.

Я подношу телефон к уху.

— Здравствуйте, Джон.

Краем глаза я вижу, как Харли смотрит на меня.

— Привет, Нолан, — тихо шепчет он. — Как ты себя сегодня чувствуешь?

— Я проснулся с болью, но лекарства начинают действовать, так что мне уже лучше.

— Это хорошо. Слушай, я чувствую себя просто ужасно из-за того, что произошло...

— Джон, перестаньте, я знаю, что вы не хотели этого. Это был несчастный случай. Не корите себя за это, — говорю я ему.

Я бросаю взгляд на Харли. Она благодарно улыбается мне.

— Я очень благодарен вам за то, что вы позвонили и проверили меня. Это больше, чем сделал бы мой отец.

— Теперь ты практически член семьи, Нолан, ты же знаешь.

Я не могу не улыбнуться.

— Да, я знаю.

— Если тебе что-нибудь понадобится, дай мне знать, хорошо?

— Обязательно, спасибо.

— Ты сможешь прийти сегодня на ужин?

— Да, сэр, — отвечаю я.

— Хорошо, тогда до вечера. Пока, Нолан.

— До встречи, Джон.

Я вешаю трубку. Харли кладет руку мне на бедро и сжимает его.

— Спасибо тебе за это. Он искренне сожалеет о случившемся, — говорит она.

— Знаю, но это был несчастный случай. Я знаю, что он не хотел этого делать.

— Думаешь, твой отец в это поверит? — Харли смеется.

Я смеюсь.

— Без понятия.

— Думаешь, ты будешь в порядке к сегодняшнему ужину? — спрашивает она.

— Да, думаю, да, — киваю я.

— Хорошо, хорошо, — улыбается она.

Через десять минут мы заходим в мой офис. На нас бросают любопытные взгляды люди, работающие в приемной, и я не могу их винить. Сын босса пришел с женщиной, которую они никогда не видели, с перевязанной рукой и в штанах Адидас. Такого они никогда не видели.

Я хватаю все, что касается благотворительного ужина, и прошу Харли отнести это в офис Брока. Я никогда не говорил ей, что Брок — мой коллега, и именно он рекомендовал ее, так что она наверняка будет шокирована. Дверь его кабинета закрыта, поэтому я стучу и жду, когда он скажет:

— Войдите.

Я открываю дверь, пряча Харли за спиной. Брок сильно хмурится, разглядывая меня.

— Что, черт возьми, с тобой случилось? — спрашивает он.

Я ухмыляюсь и отхожу в сторону, позволяя Харли показаться. Глаза Брока комично расширяются, и он разражается хохотом. Харли бросает на меня забавный взгляд и бьет меня локтем в бок. Я хрюкаю и вздрагиваю.

— Эй, не надо обижать раненого, — дразню я.

Она хмыкает и заходит в кабинет Брока с папками, которые несет для меня. Увидев Брока, она радостно улыбается.

— Привет, Брок! Что ты здесь делаешь? — спрашивает она.

— Я здесь работаю, это мой кабинет, — отвечает он с усмешкой.

— Рада снова тебя видеть! — восклицает она, обходя его стол и обнимая его.

— Я тоже рад тебя видеть.

Она бросает взгляд между нами.

— Похоже, теперь я знаю, кто порекомендовал меня тебе, — говорит она мне.

Я киваю.

— Ага.

Брок смотрит между мной и Харли.

— Не хочешь рассказать, что случилось? — спрашивает он, указывая на мою руку.

— Э-э... я вроде как отрезал себе часть пальца, — бормочу я, потирая затылок.

Брок тупо смотрит на меня.

— Прости, что?

— Мы работали в его доме. Он обрезал деревянную обшивку с помощью торцовочной пилы, когда мой отец остановился и хлопнул его по спине как раз в тот момент, когда он опускал пилу. Нолан дернул рукой. Молния! Отрезало верхнюю часть среднего пальца! — оживленно объясняет Харли.

У Брока открывается рот, и он разражается хохотом, шлепая рукой по столу.

— О, Боже! Это чертовски смешно!

— Заткнись! Это больно! — восклицаю я, сдерживая улыбку.

Когда смех Брока утихает, он спрашивает:

— Так что ты здесь делаешь?

— Мне нужно взять пару недель отпуска; доктор сказал мне нужен покой, так что я надеялся, что ты сможешь взять на себя организацию благотворительного ужина.

Харли кладет папки на стол. Брок стонет.

— Черт возьми, ты же знаешь, что я ненавижу такое дерьмо.

— Знаю и клянусь, постараюсь помогать из дома, насколько смогу, но я на обезболивающих и едва соображаю, не говоря уже о том, чтобы управлять деталями организации, — говорю я ему.

Он кивает.

— Хорошо, чувак. Я тебя понял. Но ты будешь мне должен.

— В долгу не останусь. Спасибо, Брок.

Брок ухмыляется.

— Так что там у вас двоих?

Я закатываю глаза.

— А что у нас?

— Что? Ты с самого начала отрицал, что неравнодушен к Харли, и вот, пожалуйста, вы пришли сюда вместе.

— О, детка, ты не рассказал Броку, что влюбился в меня в тот самый момент, когда я назвала тебя MC Hammer? — Харли воркует.

Брок смеется.

Я фыркаю.

— Нет, не сказал, потому что уверен, что тогда я тебя презирал.

Харли хихикает.

— Так вы двое действительно вместе? — спрашивает Брок, приподнимая бровь.

Я киваю.

— Да, мы вместе.

Брок кивает.

— Я так и знал. Знал, что вы идеально подходите друг другу.

— Брок, так ты свахой подрабатываешь? — поддразнивает Харли.

Брок пожимает плечами.

— Вроде того. Когда впервые встретил тебя, я понял, что ты сможешь дать Нолану фору. А когда он сказал, что хочет обновить свой дом, я просто обязан был дать ему твою визитку. После этого я просто поверил, что вы двое будете вместе.

— Что ж, твои усилия окупились. Мы официально вместе уже месяц, — размышляю я.

— Официально? — ворчит Брок.

— Я не могла удержать мужчину в штанах, Брок, серьезно, — шутит Харли.

Брок смеется и качает головой.

— Он просто не мог устоять перед всем этим, — добавляет Харли, обводя себя большими кругами.

Я фыркаю.

— Ладно, пойдем поговорим с отцом, — бормочу я, нуждаясь в том, чтобы покончить со всем этим, пока не струсил окончательно.

— Ты иди, а я побуду здесь с Броком. — Харли мило ухмыляется.

— Харли.

— О, ладно, но я не буду нести ответственность за все, что выйдет из моего рта там, — говорит она и направляется к двери. Я следую за ней.

— Увидимся, Харли, — говорит Брок.

— Пока, Брок! — она машет рукой и выходит в коридор.

Я поворачиваюсь и бросаю на Брока ожидающий взгляд.

Он искренне смеется.

— Я же тебе говорил.

— Говорил. — Я ухмыляюсь. — Позвоню тебе позже.

— Хорошо. — Он кивает.

Я выхожу из его кабинета, закрывая за собой дверь. Беру руку Харли в свою и веду ее по коридору к офису отца. Его секретарша, Майра, щелкает по клавиатуре, когда мы подходим. Ее стол стоит прямо перед двойными дверями, ведущими в его кабинет. Она поднимает взгляд и улыбается мне.

— Привет, дорогой, где ты был? — спрашивает Майра.

— Просто был занят организацией благотворительного ужина и ремонтом в моем доме, — вру я. Ей не нужно знать, что мы с отцом не разговариваем. Конечно, это стало бы отличным поводом для офисных сплетен.

Она легко принимает мое объяснение, а затем переводит взгляд на Харли. Майра — пожилая женщина, ей, наверное, около семидесяти, но выглядит она прекрасно для своего возраста.

— О, привет! Кто эта прекрасная юная леди? — Майра спрашивает с искренней улыбкой.

— Майра, это моя девушка, Харли, — представляю я.

Харли пожимает Майре руку.

— Приятно познакомиться, Майра, — говорит Харли с милой улыбкой.

— Мне тоже, Харли. Думаю, ты первая девушка Нолана, которую я встретила, а я работаю здесь уже пятнадцать лет. — Майра ухмыляется, в ее мудрых глазах появляется знающий блеск.

Харли широко улыбается и смотрит на меня. Видно, что это доставляет ей огромное удовольствие.

— Наверное, это делает меня особенной, да?

Я с любовью улыбаюсь ей.

— Определенно, — говорю я, накручивая на пальцы прядь ее шелковистых волос.

— Чую, скоро будет свадьба, — восклицает Майра, возбужденно хлопая в ладоши.

Мы с Харли смеемся.

— Отец в своем кабинете? — спрашиваю я.

Она кивает.

— Ага, заходи.

— Спасибо.

Я стучу и открываю одну дверь, проходя в большой кабинет, все еще держа Харли за руку. Мой отец поднимает голову и смотрит на нас поверх своих бифокальных очков. Я наблюдаю, как его взгляд скользит по нашим переплетенным пальцам, а затем переходит на мою забинтованную руку.

— Что это? — спрашивает отец, указывая ручкой на наши соединенные руки.

Харли

Я хмуро смотрю на мистера Хаммерстайна. Я так разочарована его реакцией на наши отношения. Думала, что он лучший человек, но, похоже, ошибалась. Нолан напряженно застывает рядом со мной. Его рука сжимает мою в знак поддержки. Я не уверена, пытается ли он успокоить меня или себя.

— Я здесь не для того, чтобы спорить с тобой, папа. Мне просто нужно поговорить с тобой о том, чтобы взять отпуск. Со мной вчера случился небольшой казус... — говорит Нолан, поднимая свою поврежденную руку, — ... и доктор рекомендовал несколько недель отдыха.

Глаза отца Нолана переходят на мои, в них вспыхивает гнев.

— Что еще за казус? — обвиняюще спрашивает он меня.

— Почему ты смотришь на Харли? Она ни в чем не виновата, — огрызается Нолан.

— А что, черт возьми, тогда произошло? — отвечает мистер Хаммерстайн, снова обращая свой взгляд на Нолана.

— Я использовал торцовочную пилу, чтобы распилить дерево, и был невнимателен. Мне отрезало верхнюю часть среднего пальца. Врач в больнице смог пришить его заново, но сейчас я принимаю обезболивающие и не могу нормально работать.

— Что, ради всего святого, ты забыл у этой пилы? — кричит отец Нолана и стучит кулаком по столу. Его яростный взгляд снова устремляется на меня.

— Я помогаю с ремонтом в доме... — начинает Нолан, но отец прерывает его.

— Какого хрена ты это делаешь? Это ее работа! — восклицает он, указывая на меня.

Я скрежещу зубами, пытаясь удержать рот на замке. Этот парень — придурок. Мне ужасно жаль, что Нолану приходится иметь с ним дело. Я не знаю, что бы делала, если бы мой отец не поддерживал меня во всем, что я хотела сделать.

— Я хотел участвовать! Хотел иметь возможность сказать, что это я положил плитку на пол, что это я покрасил стены, что это я помог сделать мой дом невероятно красивым, — огрызается Нолан.

— Да, но посмотри, к чему это привело — к отсутствию пальца!

Нолан издает раздраженный звук и отпускает мою руку, чтобы запустить свою в темные волосы.

— Здесь не о чем спорить. Это был несчастный случай, и с этим покончено, так что хватит, папа, — устало говорит Нолан. — Мне просто нужно две недели отдыха. Я отдал Броку все документы по организации мероприятия, так что он может закончить все дела. Я буду помогать ему из дома.

Мистер Хаммерстайн несколько напряженных секунд смотрит на Нолана.

— Ладно, бери свои две недели, но будь уверен, когда вернешься, ты будешь работать на полную катушку, чтобы наверстать все, что пропустил.

— Понял, — хмыкает Нолан и тут же поворачивается. — Пойдем, Харли, — говорит он и протягивает мне руку.

Я смотрю на него, а затем поворачиваюсь к его отцу, который метает в меня взглядом кинжалы. Как бы мне ни хотелось промолчать, я не могу, не тогда, когда вижу разочарование и боль в голубых глазах Нолана. И это убивает меня. Меня убивает, что его собственный отец так относится к нему из-за меня. Нолан качает головой, но я игнорирую его.

— Мистер Хаммерстайн, понимаю, я вам не сильно нравлюсь. Что вы думаете обо мне плохо не только потому, что я женщина, но и потому, что я женщина, которая работает и владеет собственным бизнесом. Но я не понимаю, как отец может так относиться к своему сыну? Разве вы не должны поддерживать его? Разве вы не должны беспокоиться, бояться, спрашивать, все ли с ним в порядке и все ли будет хорошо? Разве это не то, что значит быть отцом? Нолан — не просто ваш работник, черт возьми! Он ваш единственный сын. Единственный, кто у вас есть! И вы собираетесь обращаться с ним как с дерьмом, потому что я вам не нравлюсь? Позор вам, мистер Хаммерстайн. Вы вовсе не отец, а просто гребаный мудак, который заботится только о себе.

Глаза мистера Хаммерстайна яростно вспыхивают.

— Убирайтесь из моего кабинета, — шипит он.

— С радостью, — насмехаюсь я.

Нолан качает головой и вздыхает, кладя руку мне на плечо, чтобы вывести меня из кабинета. Мы молча добираемся до моего грузовика. Как только мы закрываемся в кабине, я поворачиваюсь к Нолану.

— Прости, я вышла из себя. Он вел себя как задница. — Я вздыхаю.

Нолан кивает.

— Знаю. И не виню тебя. Я бы тоже вышел из себя, если бы все было наоборот. Спасибо за то, что ты сказала там.

Я натянуто улыбаюсь ему.

— Мне просто неприятно, что вы с отцом теперь не ладите из-за меня.

Нолан пожимает плечами.

— Ничего не поделаешь. Я не собираюсь прекращать с тобой встречаться только потому, что ты ему не нравишься. Ему придется смириться с этим. Знаешь, это было довольно горячо, когда ты так защищала меня. Возможно, я даже получил от этого удовольствие.

Я смеюсь и качаю головой.

— Я люблю тебя.

Нолан возвращает мне улыбку.

— Я тоже тебя люблю.

Глава 11

Нолан

После всей этой истории с моим отцом мы с Харли возвращаемся к ней домой. Харли идет на кухню, чтобы взять что-нибудь выпить. Я следую за ней. Когда она открывает холодильник, я обхватываю ее за талию и опускаю подбородок на ее плечо. Мне в голову приходит дикая идея.

— Мы должны уехать, — бормочу я.

Она фыркает и берет «Снапл».

— Да, конечно, — отвечает она так, будто я сошел с ума, и похлопывает меня по щеке.

Она закрывает холодильник и поворачивается, заставляя меня отпустить ее. Она бросает на меня язвительный взгляд, прежде чем пройти мимо в гостиную, затем опускается в свое любимое кресло и нажимает рычаг, чтобы разложить его.

— Я серьезно, давай уедем. У меня две недели отпуска, мы можем поехать куда-нибудь отдохнуть, — говорю я, и мысль о побеге звучит все лучше и лучше с каждой минутой.

— Я не могу остановить работу над твоим домом на две недели! Ты хоть понимаешь, как далеко назад это меня отбросит? — недоверчиво спрашивает она, нажимая рычаг кресла снова, чтобы сложить его.

Я сажусь на диван и упираюсь предплечьями в колени.

— Мне все равно, сколько времени это займет, детка. Давай, поехали со мной.

— Кто ты? Нора Джонс? — говорит она со смехом.

Я ухмыляюсь на мгновение, прежде чем она снова откидывается на спинку кресла.

— Харли, пожалуйста. Я хочу уехать и забыть обо всем этом дерьме с отцом, работой и домом, — серьезно говорю я. — Просто хочу побыть с тобой, вдали от всего и всех.

— Ты же знаешь, что это будет очень дорого, если бронировать что-то в последнюю минуту?

— Мне все равно, — отвечаю я, качая головой.

Харли вздыхает.

— Ладно, поехали куда-нибудь.

— Да! Спасибо! — восклицаю я, вскакивая, чтобы поцеловать ее, прежде чем отправиться за ноутбуком.

Когда я возвращаюсь на диван, она мягко улыбается. Я ухмыляюсь, заставляя ее закатить глаза. Сажусь на диван и открываю ноутбук. Харли встает со своего кресла и забирается на диван рядом со мной, прижимаясь к моему боку.

— Так куда, капитан? — поддразнивает она.

— Ну, давай посмотрим, где ты уже была? — спрашиваю я, глядя на нее сверху вниз.

Она хмурится.

— Эм, я никогда не покидала Бостон.

— Что? Правда?

Она пожимает плечами.

— Мой отец не любил путешествовать, да и денег у него не было, в любом случае, он был отцом-одиночкой и все такое.

Я целую ее в лоб.

— Хорошо, тогда мы поедем туда, где я тоже никогда не был, чтобы мы оба могли испытать это впервые.

Она соглашается. После некоторых раздумий мы останавливаемся на Сан-Франциско. Я всегда хотел туда съездить. Там столько всего интересного; к тому же погода теплая, в отличие от той, что стоит здесь, когда температура начинает опускаться до пяти градусов. Я бронирую билеты на самолет — от цены, из-за которой у Харли чуть не случился сердечный приступ, а потом бронирую отель. Мы улетаем через два дня. Это дает нам достаточно времени, чтобы собрать вещи и уехать отсюда.

Харли

— Итак, мы с Ноланом уезжаем на неделю, — бормочу я во время ужина у отца.

Брови отца взлетают вверх до линии роста волос.

— Да? Куда?

— В Сан-Франциско, — отвечает Нолан, откусывая кусочек пасты.

— О, замечательно, когда вы вылетаете? — спрашивает он.

— Среда. — Я вздрагиваю.

Мой отец, который потягивает пиво, когда я отвечала, выплескивает это на Шейна, который сидит напротив него. Все, кроме Шейна, разражаются приступами смеха. Шейн, в свою очередь, ругается, хватая кучу салфеток, чтобы вытереть капающее с лица пиво и слюну.

Отец поворачивается ко мне.

— В среду?

— Да, у Нолана две недели выходных, так что... — я пожимаю плечами.

— Значит, ты откладываешь работу над домом на время своего отсутствия? — спрашивает Нейт.

Я киваю.

— Да.

Нейт поднимает бровь, с любопытством смотря на Нолана.

— И ты не против?

— Это была моя идея, — отвечает Нолан.

— Ого, ты от чего-то бежишь? — Джейсон шутит с легким смешком.

Да, они, наверное, думают, что Нолан сошел с ума, если он не только не возражает против того, чтобы неделю не работать над домом, но и говорит, что это была его идея. Я их не виню. Нолан с самого начала был непреклонен в том, что дом нужно достроить как можно скорее.

Нолан пожимает плечами.

— Я опять поссорился с отцом. Просто хочу уехать и забыть об этом на какое-то время. Не хочу сидеть две недели и думать об этом.

Мой отец, сидящий рядом с Ноланом, ободряюще кладет руку ему на плечо и по-отечески сжимает его.

— Жаль это слышать, сынок.

Нолан вздыхает.

— Ничто не заставит его передумать насчет Харли, и я не собираюсь отказываться от того, чтобы быть самым счастливым за последние годы только потому, что она ему не нравится.

Отец похлопывает его по плечу и гордо улыбается.

— Хороший человек.

Я тоже не могу не улыбнуться Нолану. Он действительно изменился с тех пор, как мы впервые встретились. Заносчивый сноб исчез, а на его месте появился любящий, милый и заботливый человек. Не поймите меня превратно, он по-прежнему любит шикарно одеваться и делать маникюр, но его отношение к делу изменилось кардинально.

— Значит, я получу оплачиваемую неделю отдыха от работы? — спрашивает Нейт, его глаза загораются надеждой и волнением.

— Если ты захочешь использовать свой отпуск; в противном случае я не смогу тебе заплатить, ты же знаешь. Такой же вариант будет и у остальных парней.

— Харли, — хнычет Нейт. — Ты же знаешь, что я использую свой отпуск, чтобы каждый год ездить в Канкун на весенние каникулы со своими парнями. Я не могу использовать его сейчас!

— Мне жаль, Нейт.

— Весенние каникулы? Разве ты не слишком взрослый, чтобы проводить весенние каникулы? — недоверчиво спрашивает Нолан.

Нейт хищно ухмыляется.

— Чувак, ты хоть представляешь, сколько девчонок я там подцепил? Десятки! Они все молодые, пьяные и легкодоступные, — говорит Нейт.

— Ты позоришь нашу семью, — серьезно заявляет отец, но я вижу, что в его глазах искрится веселье.

Нейт закатывает глаза.

— К тому же им нравится мой акцент; они просто стекаются ко мне и ловят каждое мое слово.

— Ты такая свинья, — стону я.

— Я ничего не могу поделать, если дамам нравится это красивое лицо. — Он ухмыляется.

Нолан смотрит на меня.

— Теперь я знаю, откуда ты это берешь. — Он улыбается.

Я смеюсь и пихаю его локтем в бок. Он смеется.

— Почему бы просто не позволить Нейту и ребятам продолжить работу над домом? Я уверен, что они более чем способны справиться, — предлагает Джейсон.

Я смотрю на него как на сумасшедшего.

— Что? И оставить Нейта за главного? Я так не думаю.

— Эй! — восклицает Нейт, притворяясь обиженным.

— Я могу подменить тебя на неделю, милая, — вклинивается мой папа.

Я бросаю на него взгляд. До того, как мой отец ушел на пенсию, он был главным прорабом в крупнейшей строительной компании в Бостоне, так что я знаю, что он более чем способен руководить моей компанией в течение недели. К тому же, таким образом, в доме Нолана все еще будут идти работы, и мы не будем отставать.

— Ты уверен? — спрашиваю я его.

Он широко улыбается.

— Абсолютно. Ты заслуживаешь того, чтобы взять отпуск. Езжай, развлекайся и ни о чем не беспокойся.

— Спасибо, папочка, — отвечаю я с любящей улыбкой.

Нолан

Среда пролетает довольно быстро. К восьми утра мы уже в аэропорту и в самолете, а через шесть часов — в Сан-Франциско. Я позаботился о том, чтобы мы остановились в отеле высшего класса. Я хочу, чтобы у Харли был потрясающий первый опыт за пределами Бостона. Мы находимся в нескольких минутах ходьбы от Фишерманс-Уорф, где, как я знаю, есть множество магазинов, уличных артистов и ресторанов.

К тому времени, как мы добираемся до номера, мы оба вымотались, поэтому бросаем вещи и решаем вздремнуть. Мне также нужно принять обезболивающее, потому что рука болит. Глотая таблетку и запивая водой, я наблюдаю за Харли, которая уютно устраивается под одеялом на двуспальной кровати. Она выглядит такой крошечной на ней. Ее длинные светлые волосы рассыпаются по подушке, когда она поворачивается на бок, чтобы повернуться ко мне лицом. Харли дарит мне мягкую, любящую улыбку.

Я снимаю туфли, носки и ремень. Затем стягиваю рубашку через голову и вешаю ее на спинку одного из стульев в комнате, чтобы она не помялась. То же самое я делаю с брюками.

— Ты не говорил, что нужно раздеться, чтобы вздремнуть. — Харли ухмыляется, давая понять, что проверяет меня.

— Я не хочу, чтобы моя одежда помялась. — Я пожимаю плечами и забираюсь под одеяло.

Рука Харли пробирается по моему бедру к заднице, притягивая меня ближе к себе. Я тихонько смеюсь, прежде чем ее губы встречаются с моими. Она обхватывает мои ноги и прижимается ко мне бедрами, возбуждая мой член. Мы продолжаем целоваться, а наши руки — для меня это здоровая рука — исследуют друг друга.

Вскоре мы оба полностью обнажены, и Харли сидит на мне верхом. Ее руки лежат на моей груди, ее короткие ногти впиваются в кожу. Волосы подпрыгивают и колышутся вокруг плеч. Губы слегка приоткрыты, а глаза устремлены на меня. Я держу ее за бедра, больше правой рукой, так как левая у меня не очень хорошо работает. Зрелище, которое она представляет надо мной, просто великолепно.

Ее правая рука покидает мою грудь и выводит круги вокруг клитора. Я опускаю глаза, чтобы посмотреть на нее. Мне нравится, что она заботится о своем удовольствии. Она знает свое тело и то, что ему нравится. Это так сексуально. Из меня вырывается стон. Ее дыхание становится неровным, и я понимаю, что она уже близко. Маленькие хныкающие звуки вырываются из ее приоткрытых губ. Я снова поднимаю глаза на ее раскрасневшееся лицо. Она сосредоточенно морщит лоб, приближаясь к оргазму.

— Черт, детка, в тебе так хорошо, — стону я, снова опуская голову на подушку.

Придушенный крик вырывается из ее горла, когда она падает. Я чувствую, как она бьется в конвульсиях вокруг меня, и это выводит меня из равновесия. Я стискиваю зубы и стону, когда оргазм пронзает меня насквозь. Харли падает на меня, зарывается лицом в мою шею и душит меня своими волосами. Она смеется, когда я начинаю отмахиваться от них и выплевывать волосы изо рта.

— Это ты всегда хочешь, чтобы я распускала волосы, — бормочет она, ее голос приглушен.

— Да, но это не значит, что я хочу, чтобы ты меня ими душила. — Я хмыкаю.

Она снова смеется и сползает с меня на кровать.

Я встаю и избавляюсь от презерватива, а затем с довольным, но измученным вздохом забираюсь обратно в постель. Харли на несколько минут закрывается в ванной, а затем возвращается и прижимается ко мне.

Харли

Этот отпуск до сих пор такой удивительный. Мы здесь всего три дня, а уже столько всего увидели. Ели вкусную еду, общались с интересными людьми и определенно сблизились. Я абсолютно обожаю этот город. Все в нем. Достопримечательности, звуки, люди — я люблю все!

Сегодня мы с Ноланом отправляемся на экскурсию по виноградникам и на дегустацию вин. Я ничего не смыслю в вине и никогда его не любила, но Нолан очень хочет это сделать. И вот мы едем в автобусе с сорока другими людьми, направляясь в долину Сонома. В рамках тура мы посетим четыре разных винодельни.

Первая винодельня очень милая, но мне не нравится ни одно из вин, которые мы пробуем. Вторая винодельня просто захватывает дух, и мне действительно нравится одно из их белых вин. Когда мы добираемся до третьей винодельни, я начинаю чувствовать себя слегка навеселе. Обычно я предпочитаю пиво, но вино действует на меня по-другому. К тому же сегодня мы еще не ели ничего особенного — только позавтракали, и то несколько часов назад.

Пока мы сидим за барной стойкой в четвертой и последней винодельне, к нам подходит пожилая пара и садится рядом с нами для дегустации. На вид им около шестидесяти, на голове у женщины красивый цветочный шарф. Очевидно, что она борется с каким-то видом рака.

— Привет, я Харли, — говорю я с улыбкой, представляясь им.

Женщина тепло улыбается и пожимает мне руку.

— Привет, Харли. Я Люси, а это мой муж, Берт.

— Привет, — говорит Берт и пожимает мне руку.

— Привет, Берт. Это мой парень, Нолан, — говорю я, кладя свою руку на руку Нолана.

Нолан улыбается и пожимает обе руки.

— Если бы ты не сказала «парень», я бы подумала, что у вас медовый месяц, — мило говорит Люси.

Мы с Ноланом хихикаем.

— Я наблюдала за вами во время тура и не могу налюбоваться, какие вы милые ребята, — продолжает она.

— О, спасибо, — отвечаю я.

— Вы впервые в Сономе? — спрашивает Берт.

— Да. А Харли вообще впервые покинула Бостон. — Нолан ухмыляется.

— О, вау! Как здорово! Вы хорошо проводите время? — щебечет Люси.

— Лучше всех! — говорю я.

— Что привело вас сюда, ребята? — с любопытством спрашивает Нолан.

Берт кладет руку на плечо Люси. Она грустно улыбается и накрывает его руку своей. У меня замирает сердце, и я понимаю, что то, что Люси собирается сказать, не будет приятным.

— У меня четвертая стадия рака груди. Я прошла несколько курсов химиотерапии и облучения, но рак распространился по всему телу. Врачи дают мне всего несколько месяцев жизни. Мы с Бертом хотим сделать эти последние несколько месяцев незабываемыми. Я отказываюсь лежать в постели и дуться, когда могу быть счастлива до тех пор, пока больше не смогу этого делать.

Мои глаза сами собой наполняются слезами, когда я кладу руку на руку Люси, лежащую на барной стойке.

— Мне так жаль это слышать, — говорю я дрожащим голосом.

— Милая, не плачь обо мне. Я прожила хорошую жизнь. Вырастила своих детей прекрасными взрослыми людьми и провожу время со своими великолепными внуками. Все это часть Божьего плана для меня, и я принимаю его.

Я смахиваю слезы, которые начинают катиться по моему лицу.

— Что ж, для меня большая честь, что мне выпал шанс познакомиться с вами, — говорю я ей.

— И для меня, моя дорогая, — отвечает Люси с улыбкой и похлопывает меня по колену. — А теперь давайте не будем зацикливаться на моей кончине. Я здесь, чтобы попробовать вкусное вино и завести новых друзей.

— За это, — говорит Берт и поднимает свой бокал.

Мы все дружно поднимаем бокалы и делаем по глотку.

Нолан

— Эй, ты в порядке? — тихо спрашивает Харли, когда мы поднимаемся на лифте в нашу комнату. — Ты был ужасно тихий с тех пор, как мы покинули винодельню.

У меня голова идет кругом. Выслушав историю Люси, я вспоминаю о матери и своих первоначальных планах изучить болезнь и помочь найти лекарство. Мне кажется, что я предал ее, не борясь за жизни других женщин и мужчин, заболевших этой ужасной болезнью.

— Думаю, мне нужно бросить работу, — бормочу я, глядя на свое отражение в дверях лифта. Я уже даже не узнаю себя. Я так сильно изменился с тех пор, как встретил Харли. В лучшую сторону. Работа на отца превратила меня в человека, который мне не нравился, в того, кем я никогда не собирался быть. Но потом в мою жизнь вошла эта сумасшедшая, не берущая пленных женщина и заставила понять, что действительно важно в этом мире.

Харли переплетает свои пальцы с моими.

— Хорошо.

Я опускаю взгляд на нее и вижу, что она уже смотрит на меня, на ее великолепном лице играет понимающая улыбка.

— Хорошо? И это все, что ты собираешься сказать? — сухо спрашиваю я.

— Ты должен делать все, что считаешь нужным, чтобы быть счастливым с самим собой, — говорит она.

Я качаю головой, восхищаясь ею.

— Ты действительно нечто иное, Харли Джеймсон.

Она подмигивает мне.

— Да, я знаю.

Я смеюсь, затем наклоняюсь и благодарно целую ее. Зная, что она поддерживает мое решение, мне будет намного легче. Справиться с отцом? Ну, это уже совсем другая проблема.

— Если я уйду, то не смогу позволить себе дом. — Я вздыхаю. Мне бы очень не хотелось отказываться от него, но, видимо, придется.

— Есть способ сохранить его. — Харли ухмыляется.

Я поднимаю бровь.

— Да? И как же?

Она пожимает плечами.

— Я могла бы переехать к тебе. Обоих наших зарплат вместе будет более чем достаточно, чтобы оплачивать счета.

Медленная ухмылка расползается по моему лицу.

— Ты хочешь переехать ко мне?

— Учитывая, что я влюблена в тебя? Да, я бы хотела переехать к тебе. — Она хихикает.

— А как же твой дом? — спрашиваю я.

— Я продам его. Деньги пойдут на ремонт, — отвечает она, как будто в этом нет ничего страшного.

— Детка, ты уверена? — я хмурюсь.

Она закатывает глаза.

— Нолан, если бы я не была уверена, то не стала бы предлагать это.

— Боже, я люблю тебя, — вздыхаю я, прижимаю ее к стене лифта и впиваюсь в ее рот.

Харли запутывает руки в моих волосах и отдает столько же, сколько получает. Мы так поглощены друг другом, что даже не замечаем, что лифт останавливается и двери открываются.

— Эй, смотри, милая, в отеле есть бесплатное порно. — Мужской голос смеется, затем следует «уф» и шипение женщины, которая просит его «заткнуться, черт возьми».

Мы с Харли отрываемся друг от друга и поворачиваемся к паре, входящей в лифт. Им, вероятно, около сорока. У женщины ярко-красное лицо, а ее супруг ухмыляется от уха до уха. Мы с Харли бормочем извинения и выходим из лифта. К счастью, это наш этаж. Как только мы оказываемся в номере, я показываю Харли, как сильно я ее люблю.

Глава 12

Нолан

Когда мы с Харли вернемся из нашего небольшого отпуска, то встретимся с риелтором, чтобы выставить ее дом на продажу. Я решаю, что буду продолжать работать на отца до тех пор, пока не проведу благотворительный ужин, ведь это моя идея и проект. Это единственное, что отец разрешает мне делать в память о матери. В течение следующих двух месяцев я буду продолжать работать на «Хулиганов», а потом накоплю как можно больше денег и начну искать работу на замену, чтобы наконец-то применить свое образование по назначению. Я также собираюсь продать свой Maserati, потому что, честно говоря, зачем мне две машины? Я использовал ее как символ статуса. Теперь он меня больше не волнует, так что его придется продать. А вот свой BMW я оставлю.

Мне нужно проверить палец у врача, чтобы убедиться, что он заживает нормально. Так и есть. Но он все еще немного болит из-за того, что нервные окончания восстанавливаются. Теперь я могу перейти на шину для одного пальца, а не для трех.

Первая неделя возвращения на работу выдается тяжелой из-за всего, что мне нужно наверстать. Брок с радостью возвращает мне бразды правления. А мой отец подставляет мне задницу из-за всех остальных дел, которые нужно сделать. Я засиживаюсь до девяти или десяти вечера, чтобы наверстать упущенное. Клянусь, отец дает мне дополнительную работу только для того, чтобы наказать.

Харли очень терпелива со мной. У меня почти нет времени на общение с ней, а когда мы вместе, я обычно уставший и раздраженный. Не знаю, как мне так повезло с ней. Я, конечно, не заслуживаю ее, но и отказываться от нее не собираюсь.

Наступает пятница, и я отчаянно нуждаюсь в отдыхе и любви со стороны своей девушки. Поэтому сбегаю с работы пораньше и отправляюсь к НАШЕМУ дому, где, как я знаю, работает Харли. Когда я приезжаю туда, на подъездной дорожке стоят два грузовика, один из которых, очевидно, принадлежит Харли. Я вхожу в парадную дверь и слышу музыку, доносящуюся из кухни. Она звучит как что-то из 50-х годов, но все еще актуальна. Я останавливаюсь в дверях и широко улыбаюсь, когда вижу перед собой сцену. Харли стоит спиной ко мне, возвышаясь над своим братом Нейтом, который укладывает плитку. Она поет под музыку, используя свой молоток в качестве микрофона. Ее бедра покачиваются из стороны в сторону, когда она оживленно выступает. Ее светлые волосы собраны в пучок на макушке. На ней обтягивающие джинсы, толстовка с капюшоном, пояс с инструментами и рабочие ботинки. Она на полную катушку исполняет текст песни, и, честно говоря, неплохо.

— Если твои губы шевелятся, если твои губы шевелятся, если твои губы шевелятся, значит, ты лжешь, лжешь, лжешь, лжешь, малыш... — поет Харли.

Нейт, стоящий на коленях на полу, ловит мой взгляд. Он ухмыляется и качает головой в мою сторону. Харли даже не замечает этого. Я складываю руки на груди и прислоняюсь к дверному косяку, наблюдая за тем, как она трясет задницей. Я не могу не улыбаться ей, она такая чертовски милая.

Когда песня заканчивается, я начинаю хлопать. Харли вскрикивает и оборачивается, прижимая руку к сердцу. Когда она видит, что это я, по ее лицу расплывается огромная улыбка, и она с визгом бросается на меня. Я смеюсь и ловлю ее, когда она обхватывает меня руками и ногами. Она хватает меня за лицо и набрасывается на мой рот. Я стону и поворачиваюсь, чтобы прижать ее спиной к дверному косяку. Наклоняю голову, желая поцеловать ее глубже. Я проникаю языком в ее рот. Она стонет и скользит языком по моему.

— Эй, Нолан, ты можешь не трахать мою сестру у меня на глазах? Спасибо, — ворчит Нейт.

Я неохотно отрываю свой рот от Харли, заставляя ее хныкать в знак протеста.

— Прости, Нейт. — Я ухмыляюсь и ставлю Харли на ноги.

Нейт бросает на меня взгляд, говорящий: «Да, неважно».

— Что ты здесь делаешь? Я думала, ты опять работаешь допоздна? — говорит Харли, возвращая мое внимание к ее прекрасному лицу.

— Я вырвался пораньше. Скучал по тебе, — бормочу я, осыпая уголки ее рта сладкими поцелуями.

Она ярко улыбается.

— Я тоже по тебе скучала.

— От вас двоих меня сейчас стошнит, — ворчит Нейт.

Харли показывает на Нейта.

— Закрой свой рот, раб. Продолжай работать.

Я поджимаю губы, чтобы не рассмеяться. Нейт отмахивается от нее, хотя тоже сдерживает улыбку.

— Как думаешь, ты можешь уйти со мной? У меня для тебя сюрприз, — говорю я Харли.

Ее глаза загораются.

— Сюрприз?

Я улыбаюсь и киваю.

Харли смотрит на Нейта.

— Ты не будешь против, если я уйду?

Он закатывает глаза.

— Да, хозяйка, уходи отсюда.

Харли смеется.

— Спасибо, я твоя должница.

— Мммм...

Я беру Харли за руку и веду ее к своей машине.

Харли

Мы с Ноланом заезжаем домой, чтобы я могла переодеться в свою нерабочую одежду. Он говорит, что мы не собираемся ехать в какое-то шикарное место, поэтому я переодеваюсь в нерабочие джинсы, серую рубашку с длинными рукавами и свои «Чаксы».

Когда мы приближаемся к месту назначения, я понимаю, куда мы едем. Сегодня вечером состоится игра «Хулиганов». Я улыбаюсь Нолану.

— Мы идем на игру? — спрашиваю я.

Он улыбается и смотрит на меня.

— Может быть, — поддразнивает он.

Моя улыбка исчезает.

— А твой отец будет там? — нерешительно спрашиваю я.

Я бы хотела держаться от него как можно дальше. Он такой говнюк.

Нолан протягивает руку и успокаивающе сжимает мое бедро.

— Мы не будем сидеть в ложе.

Я вздыхаю с облегчением.

— О, хорошо.

Когда мы приезжаем на место, Нолан достает два билета у ворот и пропускает нас внутрь. Я так взволнована. Люблю приходить на игры, они всегда намного лучше, чем смотреть их по телевизору. И тут я понимаю, что на мне нет моей футболки.

Я поворачиваюсь к Нолану и хватаю его за руку.

— Я не надела свою футболку! Не могу быть на игре без футболки! — хнычу я.

— Не волнуйся, у меня есть для тебя еще один сюрприз. — Он улыбается и чмокает меня в губы.

Нолан подводит меня к одному из стендов с памятными вещами, где продаются футболки и другие вещи с эмблемой «Хулиганов».

— Эй, Ричи, готово? — спрашивает Нолан у парня, работающего на стенде.

Ричи радостно улыбается.

— Да, все готово, мистер Хаммерстайн!

Он тянется под прилавок и достает аккуратно сложенную футболку «Хулиганов». Затем протягивает ее Нолану, а тот, в свою очередь, передает ее мне. Мое сердце взволнованно бьется в груди.

— Что это? — спрашиваю я.

— Ну, мне не очень нравится, что ты носишь майку Романа после того, что он сделал, поэтому я сделал именную для тебя.

Я быстро разворачиваю ее и беру за плечи, при этом спина обращена ко мне, чтобы я могла ее видеть. Как и на настоящей футболке игрока, на спине написана моя фамилия и номер 00. Я с минуту смотрю на нее в благоговейном ужасе, а потом прижимаю к груди. Поднимаю глаза на Нолана и вижу, что он смотрит на меня, его глаза полны любви и обожания.

— О, Нолан, я в восторге! Спасибо тебе огромное! — говорю я и обхватываю его за шею, притягивая к себе для поцелуя.

— Не за что. Я хотел подарить тебе ее до того, как уволюсь, потому что уверен, после этого некоторые функции будут мне недоступны, — бормочет он.

— Спасибо, малыш, — шепчу я ему в губы, снова целуя его.

Я отпускаю его, чтобы надеть свою новую футболку. Она идеальна.

Нолан берет меня за руку.

— Пойдем, я не могу дождаться, когда ты увидишь, где мы сидим. — Он дьявольски улыбается.

Это самое лучшее свидание! Я смеюсь, пока он тащит меня к нашей секции и спускается по лестнице. Я в ошеломленном молчании смотрю, как мы занимаем два свободных места рядом со скамейкой «Хулиганов», прямо у стекла. Я поворачиваюсь лицом к Нолану.

— Ты что, охренел? — я таращусь.

— Последнее «ура». — Нолан хохочет.

Правда. Это, наверное, последний раз, когда Нолан сможет достать нам билеты на игру. Во всяком случае, бесплатно. Не сомневаюсь, что его отец после увольнения не позволит ему пользоваться подобными привилегиями.

— Это здорово, детка. Спасибо. — Я улыбаюсь и дарю ему заслуженный поцелуй.

Мы занимаем свои места и ждем начала игры.

Игроки выходят на лед для разминки как раз тогда, когда мы с Ноланом покупаем пиво у продавца, который ходит вокруг. Я возбужденно подпрыгиваю на своем стуле, стараясь не пролить пиво. Никогда раньше я не сидела прямо за стеклом. Как бы ни любила «Хулиганов», я уже не так сильно влюблена в Романа Боровского. После его слов о Нолане у меня во рту остался неприятный привкус. Я смотрю, как он скользит мимо, не замечая, что мы сидим прямо рядом со скамейкой, на которой он будет сидеть. Нолан рассказал мне, что в баре ходят разговоры об инциденте, когда я ударила Романа по яйцам. Видимо, товарищи Романа по команде, которые были там, рассказали остальным членам команды, и все они вдоволь посмеялись над Романом. Нолан сказал, что, по слухам, Роману было не до смеха. Так что он, наверное, ненавидит меня. Что ж, он заслужил то, что получил.

Я встаю и стучу по стеклу, когда мимо проезжает Роман. Он оглядывается и, узнав меня, делает испуганное лицо. Я не могу удержаться от смеха и взволнованно машу ему рукой. Я целую его и подмигиваю. Рядом со мной раздается смех Нолана, что заставляет меня улыбнуться еще шире. Я подзываю его рукой. Он бросает на меня сухой взгляд, пока скользит на коньках к бортам арены.

— Что тебе нужно? — Роман кричит через стекло со своим русским акцентом.

— Не получи шайбой по яйцам сегодня! — кричу я ему.

Он ухмыляется и закатывает глаза. Он ударяет перчаткой о стекло и показывает мне средний палец. Я смеюсь, когда он скользит прочь на коньках. Ладно, может, он и не ненавидит меня, потому что ухмыляется. Он все еще капитан команды и чертовски хороший хоккеист. Я не хочу, чтобы он меня ненавидел.

Я сажусь обратно, и Нолан обнимает меня за плечи.

— Думаю, ты прощена. — Он смеется.

Я улыбаюсь.

— Да, — говорю я, довольная.

После прекрасно исполненного национального гимна шайба забрасывается, и игра начинается. Я удивлена тем, насколько Нолан вовлечен в игру. Очевидно, что я все еще громче и высказываю больше мнений, но он вскакивает на ноги при каждой забитой шайбе и во время одной драки. Забавно, что я могу поделиться чем-то, чем увлекаюсь, с любимым мужчиной, а он принимает это и даже участвует вместе со мной.

После фантастической игры с итоговым счетом 4:1 в пользу «Хулиганов» мы с Ноланом возвращаемся ко мне домой. Я опускаюсь на диван с громким вздохом.

— Это было так весело, Нолан. Я не могу выразить тебе свою благодарность, — говорю я.

Нолан ярко улыбается.

— Я так рад, что тебе было весело, детка. Мне тоже было весело, — говорит он, садясь рядом со мной.

Нолан

— Спасибо, сэр. Не могу дождаться, — искренне говорю я в трубку. — Хорошо, до встречи.

Я кладу телефон обратно в подставку и ухмыляюсь. Я только что прошел свое первое собеседование. Это первый шаг к тому, что я всегда хотел сделать — помочь найти лекарство от рака груди. Больше я не буду жить под отцовским гнетом. В кои-то веки я делаю что-то для себя. И благодарить я должен только Харли. Если бы она не появилась и не открыла мне глаза, я бы так и остался заносчивым, напыщенным кретином.

— Что это за улыбка? — раздается голос Брока с порога моего кабинета.

Я поднимаю голову и смотрю на него.

— Я... э... ничего, — запинаюсь я.

Брок закатывает глаза и переступает порог, закрывая за собой дверь. Он подходит и садится в кресло перед моим столом.

— Попробуй еще раз.

Я вздыхаю. Брок, как правило, не из тех, кто сдается, когда хочет что-то узнать.

— Ладно, слушай, ты не должен проболтаться о том, что я тебе сейчас скажу.

— Никогда, — уверяет Брок, скрещенными пальцами прикасаясь груди в области сердца.

Я ухмыляюсь.

— Я ищу новую работу. Только что договорился о первом собеседовании, — говорю ему.

— Что ж, чертовски вовремя, — фыркает Брок.

Я бросаю на него растерянный взгляд.

— И что это значит?

— Чувак, я давно ждал этого дня. Тебе здесь не место. Эта работа не для тебя. Я рад, что ты наконец-то это понял, — отвечает он.

Я в шоке смотрю на него.

— Правда?

— Да. Я всегда видел по твоим глазам, как ты несчастен от того, что находишься здесь. Так в какой области ты пытаешься найти работу?

— Исследование рака, — говорю я, и это вызывает у меня трепет в животе.

— Это... это потрясающе, Нолан. Я искренне желаю тебе удачи и буду держать пальцы крестиком, чтобы ты поскорее нашел работу, — говорит Брок с искренней улыбкой.

— Спасибо, Брок. Я ценю это.

— Значит, дорогой папочка ничего не знает?

— Единственный раз за последние несколько месяцев мы разговаривали, когда я попросил две недели отпуска, чтобы восстановиться после травмы.

Улыбка Брока исчезает.

— Черт.

— Да. Он ненавидит Харли. И считает, что она недостаточно хороша для меня. Не хочет, чтобы она была в семье.

— Ну и засранец, — усмехается он.

— В общем-то, да. — Киваю я.

— Кому может не нравиться Харли? Она как глоток свежего воздуха, — озадаченно говорит Брок.

Я смеюсь.

— Я рад, что ты его не послушал, — тихо говорит он.

Я мягко улыбаюсь.

— Я тоже.

Глава 13

Харли

Я собираюсь убить Нолана. Долго и медленно. Меня еще никогда в жизни так не баловали. Он отправил меня в этот салон, чтобы я подготовилась к благотворительному ужину «Хулиганов» в поддержку борьбы с раком груди, который состоится сегодня вечером. Я думала, что мне просто сделают прическу и макияж. О, нет! Он записал меня на все — прическу, маникюр, педикюр, эпиляцию ног, уход за лицом и макияж.

Ладно, я скажу, что уход за лицом действительно хороший. И мои ногти выглядят красиво, даже если я буду их уничтожать, когда вернусь на работу. Прическа и макияж — это не страшно, с этим я справлюсь. А вот с чем я не могу справиться и отказываюсь делать это снова, так это с эпиляцией ног. Да, черт возьми, они стали гладкими, как стекло, но, черт возьми, как же это больно! Я отомщу Нолану за это. Мои ноги не так уж плохи, и я вполне могла бы побриться. Поэтому собираюсь достать его, когда он меньше всего этого ожидает. Например, когда он будет спать. Я куплю несколько восковых полосок, наклею их ему на ноги и отдеру, посмотрим, как ему понравится.

Накрасившись, я иду домой одеваться. Вхожу в парадную дверь как раз в тот момент, когда Нолан выходит в гостиную в своем смокинге. В моей голове играет песня OneRepublic — «Stop and Stare», потому что именно это я и делаю. Я могу только стоять и смотреть на Нолана, который выглядит до смешного красивым в своем приталенном черном смокинге и галстуке-бабочке. Он застенчиво улыбается и застегивает пуговицы на смокинге, а затем проводит руками по лацканам.

— Как я выгляжу? — спрашивает он, разводя руки в стороны.

— Я стараюсь сейчас не запрыгнуть на тебя, так что, как ты думаешь? — хриплю я.

Нолан смеется.

— Твоя прическа и макияж выглядят потрясающе, — говорит он.

— Да? Ну, у меня есть повод побеседовать с тобой позже обо всем этом, — рычу я, проводя рукой по своему телу.

Нолан сдерживает улыбку.

— У тебя много вариантов наказания на уме, не так ли?

— Придурок, — бурчу я, проталкиваясь мимо него. — Мне нужно одеться, чтобы мы не опоздали.

Слышу, как он хмыкает, когда я захлопываю дверь спальни. Улыбаюсь и качаю головой. На то, чтобы надеть платье, у меня уходит всего несколько минут. Я смотрю на себя в зеркало. Должна признать, что выгляжу очень сексуально. Я обуваю на ноги рабочие ботинки и открываю дверь. На кухне я застаю Нолана, который пьет стакан воды.

— Ну как? — спрашиваю я, убедившись, что мои сапоги видны.

Глаза Нолана тут же устремляются на мои ноги, и он давится водой. Ему приходится крутиться и наклоняться над раковиной, откашливаясь. Он пару раз сильно кашляет, а потом хватает бумажное полотенце и вытирает лицо. Я не могу удержаться от смеха.

— Харли! Лучше бы ты пошутила!

Я бросаю на него невинный взгляд.

— Ты хочешь сказать, что я не могу надеть свои ботинки?

— Детка, давай, надень свои туфли, нам пора выезжать. — Он ухмыляется.

— Ну и ладно! — я хмыкаю. — Но ты помассируешь мне ноги, когда мы вернемся домой.

Я возвращаюсь в спальню и надеваю туфли на четырехдюймовых каблуках, которые купил для меня Нолан. Я надевала их, когда возвращалась домой с работы, чтобы научится ходить на них как нормальный человек. И должна сказать, что мне стало чертовски комфортно в них. Я даже могу в них бегать. Конечно, это благодаря Нолану, который гонялся за мной по дому.

Когда возвращаюсь в гостиную, Нолан улыбается.

— Намного лучше. Ты выглядишь великолепно.

Я улыбаюсь.

— Спасибо.

Он подходит и кладет руки мне на бедра. Наклоняется и целует меня в щеку.

— Не хочу испортить твою помаду, — тихо бормочет он. — А это... — он проводит пальцем между моих грудей, где декольте очень обнажено из-за опасно низкого V-образного выреза платья. — ... будет сводить меня с ума всю ночь, — ворчливо говорит он.

— Может быть, если ты будешь хорошим мальчиком, я позволю тебе трахнуть меня в чулане для метел, — мурлычу я, проводя рукой вниз, чтобы прикрыть его стояк.

Нолан закрывает глаза. Я вижу, как раздуваются его ноздри и сжимается челюсть.

— Детка. — Предупреждает он.

Я резко отпускаю его и отступаю назад.

— Пойдем, пора уже, — щебечу я и направляюсь к двери.

Он тяжело вздыхает и следует за мной к выходу.

Когда мы добираемся до места, Нолан отдает ключи парковщику, а затем протягивает мне свой локоть. Я просовываю свою руку через его и позволяю ему провести меня в зал. Ужин проходит в бальном зале Массачусетского конференц-центра.

Мы входим в бальный зал, и я поражаюсь элегантности декораций. В центре — танцпол, окруженный столами. На возвышении стоит длинный главный стол, за которым, судя по всему, сидят все главные лица, в том числе и отец Нолана. В одном конце комнаты находится большой буфет с едой и бар. Диджей располагается на другой стороне комнаты в кабинке, установленной в одном из углов. А поскольку благотворительный вечер посвящен раку груди, все декорации выполнены в разных оттенках розового. Я смотрю на Нолана.

— Ты все это сделал? — спрашиваю я в благоговении.

Он скромно пожимает плечами.

— Брок очень помог.

— Это невероятно, — говорю я ему. — Твоя мама гордилась бы тобой.

Нолан благодарно улыбается и ведет меня к небольшому столику с карточками. Он записывает наши имена и ведет нас к столику справа от главного стола. Брок и его жена сидят там, потягивая шампанское из фужеров.

Брок улыбается нам.

— Привет, ребята!

Он встает и пожимает руку Нолану, а затем чмокает меня в щеку.

— Привет, Брок. Привет, Мари! Рада снова тебя видеть, — говорю я и обнимаю ее.

— Я тоже, Харли! — отвечает она.

— Все идет гладко? — спрашивает Нолан у Брока.

— Пока да. — Он кивает.

— Хорошо.

Я оглядываю комнату. Поднимаю глаза на главный стол и вижу, как мистер Хаммерстайн смотрит на меня. Я просто закатываю глаза. Как скажешь, старик. За другими столами сидят игроки, их супруги и люди, которых я не знаю, но они, вероятно, работают с Ноланом. Я замечаю Романа. Он разговаривает с парой незнакомых мне парней. Увидев меня, он ухмыляется и подмигивает мне. Здорово. Это как раз то, что мне нужно — Роман, флиртующий со мной.

Нолан

Я наблюдаю за Харли и Мари, которые танцуют на танцполе. После нескольких бокалов вина и стакана скотча, а также после того, как я пробыл здесь уже пару часов, мне захотелось в туалет. Я сообщаю Броку, куда направляюсь, прежде чем выйти из-за стола. Мне требуется всего несколько минут, чтобы сходить в туалет и вернуться в бальный зал. За это короткое время я успеваю заметить, что Роман влетает в зал и пытается сбить Харли с ног. Он обхватывает ее за талию, его большие руки практически на ее заднице. Я вижу, что она прижимается к его груди и отворачивает лицо, когда он наклоняется, чтобы поговорить с ней. Должно быть, он в стельку пьян. Я пробираюсь через переполненный танцпол к ним. Подхожу к Харли сзади, вырываю ее из его рук и прижимаю к себе.

— Убери свои чертовы руки от моей девушки, Боровский, — рявкаю я на Романа.

Роман одаривает меня горькой улыбкой.

— Не понимаю, что ты нашла в этом парне, Харли, — говорит Роман и делает шаг ко мне.

Его глаза остекленевшие, и он слегка покачивается на ногах. Определенно пьян.

— Харли слишком хороша для тебя, Хаммерстайн. Давай, Харли, я прощу тебе удар по яйцам, если ты уйдешь отсюда со мной, — говорит Роман с самодовольной улыбкой и протягивает руку Харли.

Харли закатывает глаза и издаёт прерывистый вздох.

— Правда, Роман? Из-за твоего поведения мне снова хочется ударить тебя по яйцам.

Улыбка Романа исчезает в мгновение ока. Его глаза яростно сверкают, когда он смотрит на Харли.

— Слушай сюда, ты, маленькая дрянь, тебе повезло, что я вообще обратил на тебя внимание, будучи такой мужеподобной, как ты... — Роман огрызается, указывая пальцем на Харли, которая возмущенно задыхается.

— С кем, блядь, думаешь ты разговариваешь, Роман? — рычу я, делая шаг к нему.

Хотелось бы мне быть на пару дюймов выше, чтобы я мог заехать ему в лицо. Сейчас ему пришлось бы нагнуться, чтобы сделать это.

— Я говорю не с тобой, Хаммерстайн. А с твоим парнем, — рычит он, глядя на Харли через мое плечо.

Я оглядываюсь через плечо, когда слышу, как Харли разражается смехом. Я поднимаю на нее бровь. Какого черта она смеется?

— Прости. — Она хихикает, размахивая рукой перед лицом. — Я просто нашла это забавным.

— Ты думаешь, это смешно, что я назвал тебя мужиком? — спрашивает Роман в замешательстве.

— Ну, это. И то, что ты выходишь из себя и обзываешься, потому что не получаешь того, чего хочешь. Сколько тебе... пять? Повзрослей, черт возьми, и оставь нас с Ноланом в покое, — говорит она, и в конце ее тон становится серьезным.

Я гордо улыбаюсь своей девушке. Мне нравится, что она не терпит ничьего дерьма и отстаивает себя.

— О, Нолан, твой парень заступается за тебя, потому что ты слишком слаб, чтобы бороться вместо него, как мило, — насмехается Роман.

Мое раздражение быстро и яростно нарастает. Мои кулаки сжимаются по бокам, и мне требуется каждая унция контроля, чтобы не замахнуться на него, потому что знаю, если я это сделаю, то буду тем, кого вырубят на хрен. Харли хватает меня за руку и тянет ее.

— Перестань, детка. Он того не стоит, — мягко говорит она.

Я позволяю ей оттащить меня, продолжая смотреть на Романа.

— Он просто завидует, потому что мой член больше его, — говорит Харли достаточно громко, чтобы Роман и несколько его товарищей по команде, которые наблюдают за происходящим, услышали.

Его товарищи по команде взрываются смехом, а Роман велит им заткнуться.

Харли вытаскивает меня из зала в коридор. Она поворачивается ко мне лицом и кладет руки на шею, а затем притягивает меня к себе и нежно целует в губы.

— Не слушай его, Нолан.

— Он меня просто бесит.

— Я знаю. Но он мудак, и ничто из того, что мы сделаем или скажем, не изменит этого.

Я вздыхаю.

— Я знаю.

Харли снова целует меня, а затем большим пальцем стирает помаду, которую оставила на моих губах. Я ухмыляюсь.

— Как насчет того, чтобы я произнес свою маленькую речь, а потом мы сможем убраться отсюда к черту?

— Ух! Звучит фантастически! Я должна выбраться из этого платья и этих туфлей!

Я смеюсь и беру ее за руку. Веду обратно к столу и усаживаю с Броком и Мари, а сам иду к диджейской кабинке за микрофоном. Каждый год я произношу небольшую речь, в которой благодарю всех за то, что пришли и пожертвовали деньги.

Когда я подхожу к помосту, на котором сидит мой отец с другими высокопоставленными лицами, диджей вырубает музыку. Я встаю перед длинным столом и поднимаю микрофон.

— Добрый вечер, уважаемые гости, — начинаю я с небольшой улыбкой. — Я просто хочу воспользоваться моментом и поблагодарить всех за то, что вы здесь и поддерживаете эту замечательную инициативу. Как вы все знаете, это очень близко моему сердцу, так как моя мать умерла от рака груди.

Я смотрю на Харли, которая ободряюще улыбается мне.

— Я работаю в организации «Хулиганы» уже почти восемь лет. Мой отец держит меня на поводке, предлагая чертовы тонны денег...

— Нолан! — предупреждающе шипит отец позади меня.

Я бросаю на него скучающий взгляд, прежде чем продолжить.

— То, что я действительно хотел сделать и ради чего поступил в Гарвард, — это помочь найти лекарство от рака. Я наконец... наконец набрался смелости и начал поиск новой работы в той области, ради которой поступил в колледж. Я наконец-то понял, что деньги не значат для меня все. — Снова смотрю на Харли и одариваю ее любящей улыбкой. — Я наконец понял, что деньги не сделают меня счастливым. Так что, папа, я увольняюсь.

Я поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него, и вижу, что он совершенно не в себе, сидя на своем месте. Я бы не удивился, если бы его кресло вспыхнуло. Бросаю на него взгляд, который говорит: «Извини, но я не извиняюсь», и пожимаю плечами.

— Хаммерстайн уходит, — говорю я на прощание в микрофон и бросаю его на стол перед отцом.

Я спрыгиваю с помоста и хватаю Харли за руку, поднимая ее на ноги. Притихший зал разражается аплодисментами, свистом и радостными возгласами, когда мы с Харли выбегаем из зала.

На улице я обхватываю Харли и кручу ее на руках. Она визжит и крепко обнимает меня за шею. Я ставлю ее на ноги, и она взволнованно кричит.

— Боже мой! Это было потрясающе, Нолан! Хаммерстайн уходит! — подражает она.

Я смеюсь.

— Не знаю, что на меня нашло!

Харли качает головой в благоговейном ужасе, а потом берет за плечо мой смокинг и говорит:

— Тебе этого не повторить!

Я разражаюсь хохотом, когда она врывается в песню MC Hammer «Can't Touch This». Я так чертовски счастлив, что присоединяюсь к ней. Мы начинаем исполнять танец Хаммера и бегущего человека во время пения. Мы смеемся так сильно, что по щекам текут слезы. Парковщики смотрят на нас как на сумасшедших.

Эту ночь я буду помнить всегда и благодарить за нее нужно только одного человека... Харли Джеймсон.

Эпилог

Рождество, год спустя.

Нолан

— Нолан, ты можешь открыть дверь? — Харли зовет из кухни, где она готовит завтрак.

Я лишь хмыкаю в ответ. Еще слишком рано для этого, но Харли настаивает на том, чтобы ее семья пришла на завтрак в Рождество. Она говорит, что это традиция, и они обычно делают это у ее отца, но поскольку это первое Рождество в нашем доме, она хочет, чтобы оно прошло здесь.

Я открываю входную дверь, и Нейт сует мне в руки теплое блюдо.

— Доброе утро, ублюдок, — ворчит он, выглядя еще менее проснувшимся, чем я.

Он протискивается мимо меня и проходит в гостиную, где падает на диван на живот. Следующим заходит Джейсон; он просто закатывает глаза на брата, а затем хлопает меня по плечу, проходя мимо. Шейн кивает мне, пока несет целую башню завернутых подарков.

— Привет, чувак.

— Привет, — ворчу я.

Джон входит в дверь последним. Он улыбается и кладет руку мне на плечо, закрывая за собой дверь.

— Привет, Нолан, как дела?

Я лишь бессвязно бормочу, заставляя его хохотать. Он берет блюдо из моих рук и несет его на кухню. Дом получился потрясающим. Нам с Харли он очень нравится. И я абсолютно люблю ее. Мне нравится жить с ней. Все прошло гораздо лучше, чем я ожидал.

Я иду и отпихиваю с дороги несколько ног, чтобы тоже сесть на диван. Нейт пинает меня.

— Разве ты не должен быть на кухне и помогать Харли готовить? — бормочет он, его голос заглушает диванная подушка, на которой он лежит.

— Она выгнала меня с кухни, обозвав ворчуном, — фыркаю я.

— О, молодец, оставайся ворчуном, хорошая тактика, — Шейн хмыкает.

Я ухмыляюсь.

Через десять минут Джон зовет нас всех есть. Кухня достаточно большая, чтобы мы все поместились, так что мы можем есть там. После того, как мы съели безумное количество блинов, яиц, бекона, сосисок и французских тостов, мы возвращаемся в гостиную, где стоят елка и все подарки.

Харли возбужденно подпрыгивает на диване, хлопая в ладоши.

— Кто хочет быть первым?

— Я, — говорю я.

Я подхожу к стопке подарков, предназначенных Харли, и выбираю тот, который хочу подарить ей. Я собирался подарить его ей уже несколько месяцев, но мне хотелось сделать это немного особенным, и чтобы ее семья тоже была здесь, чтобы засвидетельствовать это.

Я подхожу к Харли и «случайно» роняю ее подарок на пол у ее ног.

— Черт, — бормочу я, опускаюсь на одно колено и поднимаю его. Когда я поднимаю на нее глаза, она взволнованно улыбается. Харли любит Рождество. Просто обожает! Наш дом украшен, словно магазин рождественских аксессуаров, не думаю, что мы сможем вместить еще одно украшение куда-нибудь.

Я бросаю взгляд на Джона, который понимающе улыбается. Он подмигивает мне и слегка кивает. Да, я знал, что он одобрит. Он теперь почти что мой отец, поскольку мой отрекся от меня.

Я вручаю Харли коробку, и она срывает оберточную бумагу со снеговиком так быстро, как только может. Она задыхается и прикрывает рот рукой, когда обнаруживает фирменную голубую коробочку Tiffany's.

— Нолан, — вздыхает она, поднимая глаза на меня.

Я улыбаюсь ей.

— Открой ее.

Харли медленно открывает коробочку и обнаруживает кольцо с бриллиантом в форме сердца весом в один карат. Ее глаза расширяются, и она громко задыхается, зажав рот рукой.

— Детка, ты должна была знать, что это произойдет. — Я улыбаюсь. — Я люблю тебя. Ты — мое все, и я не могу представить свою жизнь без тебя. Ты выйдешь за меня замуж?

Харли поднимает свой взгляд со слезами на глазах на мой и кивает.

— Да!

Она бросается в мои объятия, и мы падаем на пол. Я приземляюсь на спину со звуком «уф», а Харли оказывается сверху. Она крепко целует меня в губы. Я слышу, как ее отец и братья смеются позади нас. После еще нескольких поцелуев Харли отпускает меня. Я забираю у нее кольцо и надеваю его на палец. Она протягивает руку и смотрит на него.

— Оно такое красивое, — говорит она в восхищении.

— Поздравляю, милая, — говорит Джон, слегка задыхаясь, и заключает Харли в крепкие объятия.

Когда с поздравлениями покончено, она подходит к куче подарков.

— Так, теперь моя очередь!

Она берет пять коробок, которые выглядят примерно одинаково.

— Вы должны открыть их все одновременно, — говорит она, протягивая каждому из нас по коробке.

Я отрываю оберточную бумагу и поднимаю крышку со стандартной по размеру коробки с одеждой. Внутри лежит футболка. Я достаю ее и разравниваю. Но не сразу понимаю... что на ней написано. Я несколько раз моргаю, а затем оглядываю всех остальных. Они все одинаково смотрят на свои футболки.

— Харли, ты беременна? — наконец спрашивает Шейн.

Она ухмыляется и кричит:

— Сюрприз!

Беременна? Харли беременна? Моим ребенком? Ни хрена себе! Я опускаю взгляд на свою футболку, на которой написано: #1 Папочка. Боже мой, я стану папой!

— Нолан? — неуверенный тон Харли заставляет меня поднять голову и посмотреть на нее.

— На каком ты сроке? — мягко спрашиваю я.

— Одиннадцать недель, — отвечает она.

Я киваю.

— Это многое объясняет. — Я хихикаю и встаю, притягивая ее к себе.

— Прости, я бы тебе сказала, но хотела, чтобы это был сюрприз для вас всех, — говорит она.

— Это невероятно, — дышу я ей в волосы.

— Так ты счастлив? — спрашивает она.

— В восторге, детка, — бормочу я и страстно целую ее.

Ее братья стонут, но меня это не волнует. Моя невеста беременна моим ребенком! Харли отстраняется, тяжело дыша, и игриво бьет меня в грудь.

— Вот так все и случилось.

Я смеюсь.

Джон вытаскивает Харли из моих объятий и снова заключает в медвежьи объятия.

— О, милая, я так рад за тебя! И не могу дождаться, когда стану дедушкой! Я думал, мне придется ждать целую вечность, потому что ни один из этих придурков ни с кем не встречается, — ворчит Джон и бросает на сыновей укоризненный взгляд.

Они все ворчат про себя, что заставляет меня хмыкнуть.

— Покажите мне ваши футболки, — говорю я им.

Нейт, Шейн и Джейсон поднимают свои футболки. Я смеюсь, когда читаю, что на них написано. На футболке Нейта написано: «Крутой дядя», на футболке Джейсона — «Занудный дядя», а на футболке Шейна — «Умный дядя». Затем я прошу показать мне футболку Джона, которую он с гордостью демонстрирует. На ней написано: «Что происходит у дедушки, то остается у дедушки!».