Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот фай ...

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Автор: Лилиана Родс

Название: «До Лета»

Серия: «Как разбить сердце миллиардера». Книга вторая

Перевод: Julie Ju

Редактура: Ольга Зайцева

Вычитка: Ольга Зайцева

Обложка: Ленчик Lisi4ka Кулажко

Оформление: Ленчик Lisi4ka Кулажко

Переведено для группы: https://vk.com/stagedive

18+ 

(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)

Любое копирование без ссылки

на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Часть 1

Спустя месяц после событий «До полуночи».

Глава 1

Карина

Затхлый запах метро заполняет мои ноздри. Когда поезд останавливается, я задеваю плечом мужчину, стоящего рядом со мной.

— Извините, — говорю я, поднимая на него глаза.

У него темные волосы и сильная линия челюсти. На секунду я представляю его в зеленой маске.

Нет, не он.

Он ворчит, не обращая на меня внимания.

Прошло три недели с тех пор, как я была Золушкой на балу, и каждый мужчина, которого я вижу, напоминает мне о моем принце.

Я присоединяюсь к потоку людей, выходящих из метро на улицу. Холодный воздух кусает меня за щеки и заставляет глаза слезиться. Я тяну молнию на куртке, хотя знаю, что выше уже некуда.

Быстро оглядываясь по сторонам, я смотрю на уличный указатель, чтобы сориентироваться. После стольких лет жизни в городе можно подумать, что поездка на метро должна стать для меня привычным делом. Но это не так. Я все еще часто уезжаю не в том направлении.

Мой телефон начинает звонить, как только я решаюсь двинуться с места.

— Привет, — отвечаю я, зная, что это моя лучшая подруга, Одесса.

— Ты еще не приехала? — спрашивает она.

— Нет, мне еще минут десять идти. А что?

— Ты сказала, что будешь там час назад. Я надеялась поговорить с тобой.

— Почему? Что-то случилось?

— Нет, ничего. Неважно. Это подождет.

— Ты уверена? Что происходит, Одесса? Это не похоже на тебя, чтобы ты так себя вела.

— Прости, ничего страшного. Ты же меня знаешь.

Она смеется, и я больше не давлю. Если она не хочет говорить о чем-то, я не собираюсь ее заставлять. Обычно она говорит то, что у нее на уме. Я делаю мысленную заметку, чтобы спросить ее об этом в другой раз.

— Как дела у Лидии? — спрашивает Одесса.

— Прости, что в последнее время я мало рассказывала о ней. Я знаю, как ты ее любишь, — говорю я. — Но у нее все очень хорошо. Врачи довольны ее прогрессом. Она уже несколько дней находится в реабилитационном центре, и я ожидаю, что доктор отпустит ее домой со дня на день.

— Ничего себе, как быстро.

— Да, но она хорошо себя чувствует. Ведь всего три недели назад у нее был сердечный приступ, а затем инсульт, и это совершенно незаметно. Нам повезло, что сердечный приступ был легким. А инсульт? Удача явно на ее стороне, потому что у нее нет побочных эффектов, хотя МРТ показывает повреждение мозга.

— Это потрясающе. Не могу дождаться встречи с ней.

— Она постоянно спрашивает о тебе. Я знаю, что ты работаешь сверхурочно, но когда у тебя будет время, она будет рада тебя видеть.

— Может быть, как только она вернется домой. Я так рада, что тебе удалось найти новых врачей и все такое.

— Ты даже не представляешь, как я благодарна врачам, — говорю я. — И Алексу тоже. Может быть, ему даже больше. Если бы он не подключился и не отправил ее к специалистам, вряд ли она была бы сейчас жива.

Мой голос дрожит, когда я вспоминаю, как плохо выглядела бабушка всего месяц назад. Я отчетливо помню, как ее маленькое тело на больничной койке было таким слабым, подключенным к различным аппаратам. Она была не похожа сама на себя. Если бы не ярко-рыжие волосы, я бы не поверила, что это она. Я прогоняю этот образ и напоминаю себе, что с ней все в порядке.

— Ты действительно настолько ему благодарна? Даже несмотря на то, что он заставляет тебя сделать для него? — она делает долгий вздох. — Это какая-то фантастика. Я имею в виду, ты когда-нибудь слышала о чем-то подобном? Миллиардер заключает сделку, чтобы уничтожить другого человека? Неважно, — говорит она со смехом. — Когда я произношу это вслух, это уже не кажется невозможным. Миллиардеры могут себе позволить все, что угодно.

Я смеюсь, но меня все еще мучают сомнения. Поэтому отгоняю эти мысли, когда добираюсь до реабилитационного центра, в котором лечится бабушка.

— Я на месте, позвоню тебе позже, хорошо? — говорю я.

— Если будет поздно, и ты захочешь взять такси, просто дай мне знать, и я приеду за тобой.

— Хорошо, спасибо, сестренка.

Здание высокое, из серого камня, с большими окнами. Длинная ковровая дорожка тянется от входа через тротуар и на улицу. У дверей стоит швейцар, хотя двери автоматические.

Несмотря на то, что бабушка в порядке, у нее все еще бывают моменты слабости, поэтому ей не разрешают самой принимать душ, и она не может помыть голову. К сожалению, ее волосы страдают от отсутствия ухода.

Ее обычно ярко-рыжие волосы потускнели до оранжево-розового цвета. Они выглядят слабыми, не такими полными жизни, как месяц назад.

Именно поэтому я приношу специальный шампунь.

Солнечный свет льется на нее через окно, отчего кажется, что на улице теплее, чем есть на самом деле. Ее глаза закрыты, дыхание ровное. От солнца ее грязные волосы выглядят еще более жирными. Я тихо ставлю сумку на соседний столик, а затем сажусь на мягкое кресло рядом с ее кроватью.

— Когда входишь в комнату старушки, нужно сообщать о себе, — говорит она, открывая глаза. — Иначе можно довести кого-нибудь до сердечного приступа. — Ее глаза полны смешинок, когда она хихикает.

— Я нашла кое-что, чтобы привести твои волосы в порядок, — говорю я.

Затем достаю из сумки коробку, открываю ее и высыпаю содержимое на поднос рядом с ней. Это бутылочка специального шампуня и плотная шапочка для душа. Она взволнованно протягивает руки, и я вручаю ей шапочку, читая инструкцию.

— Могу ли я сделать это сама? — спрашивает она.

Я качаю головой.

— Думаю, будет проще, если я тебе помогу.

— Ты не обязана ухаживать за мной, Карина.

— Не будь такой упрямой. Просто позволь мне помочь тебе.

— Хорошо. — Она резко вздыхает.

Следуя инструкциям, я наношу шампунь, надеваю ей на голову шапочку для душа и начинаю массировать кожу головы через толстый пластик. Шампунь начинает пениться, и я чувствую, как оживают ее волосы. Провожу пальцами по ее коже головы, тщательно распределяя шампунь и втирая его в те участки, которые выглядят наиболее грязными. Постепенно мятно-лавандовый аромат шампуня окутывает комнату.

Бабушка глубоко вдыхает.

— Вау, он пахнет гораздо лучше, чем я ожидала.

— Я знаю, правда?

Она улыбается, пока я продолжаю распределять шампунь по ее волосам и коже головы. Я слышу тихое фырканье, и когда смотрю на ее лицо, по щеке катится одна-единственная слеза.

— О, нет! Я дернула тебя за волосы? Жжет? Что-то не так?

Я перестаю массировать ей кожу головы, отвожу руки назад и снова хватаюсь за коробку, чтобы поискать побочные эффекты.

— О, нет, нет, нет, Карина. Все в порядке. На самом деле все замечательно. Я не могла не вспомнить, как мыла тебе волосы, когда ты была маленькой. — Она задумчиво улыбается. — Такое ощущение, что это было только вчера.

Я снимаю шапочку, стараясь убрать как можно больше шампуня. Затем беру полотенце и просушиваю ее волосы, а затем прохожусь по ним расческой.

— Твои волосы выглядят намного лучше, — говорю я.

Я беру зеркало и поворачиваю к ней лицом. Она отмахивается от зеркала и морщит лицо.

— Что-то не так с твоим зеркалом. Я вижу старуху.

Она смеется, но затем ее улыбка исчезает. Когда я поворачиваюсь, чтобы вернуть зеркало на место, она тянет меня за руку.

— Я много думала в последнее время, Карина, и мне так жаль, что я не была для тебя лучшей матерью. Я старалась изо всех сил, но, наверное, и в первый раз у меня не все получилось.

— О чем ты говоришь? Ты всегда была и будешь самой лучшей мамой для меня. Хоть я и называю тебя бабушкой, ты единственная мама, единственный родитель, которого я когда-либо знала. Я никогда ни в чем не нуждалась, ты всегда заботилась о том, чтобы у меня было все необходимое. И ты всегда была рядом со мной. Неважно, поцарапала ли я коленку, или мне просто нужно было с кем-то поговорить. Я всегда знала, что ты рядом.

— Да, но посмотри на себя. Ты красивая, умная, и я так горжусь тобой. Но ты заслуживаешь большего, Карина. Я знаю, что последние несколько лет были для тебя тяжелыми, потому что тебе приходилось заботиться обо мне.

— Все было бы не так плохо, если бы ты перестала попадать в больницу, — говорю я, пытаясь разрядить обстановку.

Она улыбается, а затем поднимает руку и манит меня ближе. Я наклоняюсь над больничной койкой, и ее руки обхватывают меня. Она похлопывает меня по спине, а затем поглаживает ее, как делала это всегда, сколько я себя помню.

Я отодвигаюсь, слезы наполняют мои глаза. Я пытаюсь смахнуть их, но они все равно проливаются. Не могу не думать о прошедшем месяце и о том, что взяла деньги у Алекса. Все произошло так быстро, что я так и не успела сказать ей, почему у нее новые врачи. Что она обо мне подумает? Будет ли она разочарована?

Мы не хранили раньше секретов друг от друга, и я молчала достаточно долго. Вытирая слезы, я делаю глубокий вдох, готовясь к тому, как она может отреагировать.

— Что происходит, Карина?

— В последнее время я о многом умалчивала. Есть вещи, о которых я тебе не рассказывала. Но я не хотела тебя расстраивать и лишать того взгляда, который всегда появляется в твоих глазах, когда ты смотришь на меня.

— Остановись, Карина, растить тебя — это лучшее, что со мной случалось в жизни. Ты не можешь сделать абсолютно ничего, что заставило бы меня смотреть на тебя иначе.

— Я знаю, но…

— Нет никаких «но». Что бы тебя ни беспокоило, тебе нужно этим поделиться. Нам нужно поговорить об этом. Мне не нравится видеть, что ты так переживаешь.

Я киваю, присаживаясь на край ее кровати. Делаю глубокий вдох, а затем рассказываю ей обо всем, что произошло: о потере работы, о встрече с Алексом и о согласии пойти на тот первый бал.

— А этот человек, Алекс, — говорит она, — есть ли между вами что-то романтическое?

— Нет! О, Боже, нет. Не пойми меня неправильно, он симпатичный парень, но не в моем вкусе. Он старше меня как минимум на двадцать лет, и вообще он какой-то козел.

Бабушка смеется.

— У меня самые лучшие любовные отношения были с мужчинами, которые подходили под это описание.

— Ну, нет. Он — точно «нет». Этого не может быть. Нет. Кроме того, есть еще кое-что.

— Еще кое-что?

— Да. Я не успела рассказать тебе о человеке в маске. Даже не знаю его имени, я ничего о нем не знаю, но он — это все, о чем я могу думать. Мы танцевали, и просто находиться в его объятиях было потрясающе. Не знаю, может, это из-за того, что я была одета как Золушка на балу, но он был как воплощенная мечта. Как принц для Золушки. Он мой принц. Знаю, как глупо это звучит, потому что, как я уже сказала, я даже не знаю его имени. Я, наверное, даже не узнала бы его на улице. Хотя, не знаю, может, и узнала бы.

Я останавливаюсь и вспоминаю, как его глаза смотрели в мои, будто он узнал все обо мне после первого прикосновения.

— В нем что-то есть, — говорю я. — Что-то знакомое. Я не могу этого объяснить, но в тот момент, когда впервые увидела его, то испытала потрясение. Как будто что-то внутри меня наконец проснулось. Как искра. И я знаю, что это не имеет никакого смысла, потому что мы никогда не встречались раньше, но что-то в том коротком времени, которое я провела с ним, заставило меня почувствовать, что именно рядом с ним мое место. — Я качаю головой и по привычке убираю прядь волос за ухо.

— И это все? — спрашивает она. — Как можно испытать к кому-то такие чувства, а потом больше никогда его не встретить? Поверь мне, милая, я знаю, что у тебя не так много опыта, но это чувство, эта искра не исходит от кого попало. Ты должна увидеть его снова.

— Ну, я думала, что не увижу, но вот в чем проблема. Я заключила новую сделку с Алексом. Это было в тот день, когда у тебя случился сердечный приступ. Благодаря ей ты смогла попасть ко всем этим замечательным врачам и получить всю ту помощь, которую была тебе необходима в последнее время.

— Так это еще не конец? Еще одна сделка?

Я киваю.

— Алекс снова собирается отправить меня на бал. Он хочет, чтобы я вступила в отношения с этим человеком.

— Что ж, звучит здорово. Похоже, это то, чего ты хочешь, — узнать его получше. Так в чем же загвоздка?

— Он хочет, чтобы я начала отношения с этим человеком, и в обмен на это он покроет все расходы на твое лечение. Медицина, жилье, все, что потребуется до конца жизни. Что касается меня, то в течение следующих шести месяцев он будет покрывать и мои расходы, так что мне не нужно будет беспокоиться о том, чтобы срочно искать работу.

— Хорошо, значит ты сможешь снова увидеть своего принца и какое-то время не беспокоиться о деньгах.

Я киваю, но не могу заставить себя рассказать ей остальное. Ее глаза сужаются, и она наклоняет голову, как делает всегда, когда пытается прочесть мои мысли.

— В чем подвох, Карина? Ты что-то утаиваешь.

— Он не говорит мне, зачем ему это. И мне не по себе, особенно после того, как я испытала сильные чувства к этому мужчине, моему принцу. Но Алекс хочет, чтобы я начала с ним отношения, а потом прекратила их через полгода. Он хочет, чтобы я разбила ему сердце.

— Бедная моя девочка. Теперь я понимаю, почему ты выглядишь такой несчастной. Ты справлялась с этим одна.

— Мне нужно было что-то сделать, чтобы позаботиться о тебе. У меня не было выбора. Даже если я найду другую работу, то не смогу заработать достаточно денег, чтобы оплатить все твои больничные счета, врачей и все остальное. Я не хочу этого делать. У меня почти не было отношений и парней. А теперь мне нужно вступить в отношения, зная, как я их закончу.

Бабушкины глаза блестят, когда встречаются с моими. Я вижу в них беспокойство и думаю, не стоило ли мне сохранить все это в тайне. У нее и так много забот. Ей не нужны мои проблемы, она сама должна поправиться. Я вздыхаю и думаю, как бы все сложилось, если бы моя мама была рядом. Если бы у меня была мама, которой можно довериться, которая поддержит меня, даст совет.

Я вспоминаю все телепередачи и фильмы с близкими отношениями матери и дочери и завидую им. Хотя я люблю свою бабушку и думаю о ней как о маме, моя мать всегда где-то на задворках моего сознания. Возможно, все было бы проще. Если бы моя мама была рядом, возможно, я могла бы быть ребенком, а не посвящать свою жизнь бабушке.

Эти мысли всегда расстраивают меня, потому что, хотя я бы ничего не изменила в наших с бабушкой отношениях, мне не хватает того, что у меня могло бы быть с мамой.

Бабушка кладет свою прохладную руку на мою и смотрит мне в глаза.

— Мне нужно, чтобы ты выслушала меня, Карина, — говорит она. — Если я могу дать тебе небольшой совет, то он заключается в том, что тебе нужно защитить свое сердце. Защитить себя. Алекс сказал тебе завести отношения с человеком в маске, но он не сказал, что ты должна потерять себя в них. Алекс должен что-то знать, чтобы думать, что этот парень так легко влюбится в тебя. Значит, он должен знать его очень хорошо. Просто береги себя. Я знаю, что ты уже испытываешь чувства к нему только после одной ночи, но послушай старушку. Построй стену вокруг своего сердца, чтобы, когда вы с ним расстанетесь, разбито было только его.

Глава 2

Райан

Сказать, что я был одержим своей Золушкой, значит преуменьшить. С той ночи на балу я только о ней и думаю. С той ночи я перебираю в голове каждый момент, каждое слово и каждое прикосновение, пытаясь найти ключ к разгадке ее личности, но теперь, почти месяц спустя, я ни на йоту не приблизился к ответам.

Следующий бал уже совсем скоро, и я надеюсь, что она снова будет там. В глубине души я знаю, что будет. В глубине души я знаю, что эта женщина — моя судьба.

Подъезжая на машине к офисному зданию, я замечаю, что у входа в него как обычно стоят фотографы. Некоторые новостные издания посвящают свои репортажи слежке за состоятельными жителями города. То, что я завидный сорокалетний холостяк, является для них лакомым кусочком.

Это одна из причин, по которой я скрываю свою личность на бале-маскараде. Меня не интересует золотоискательница, мне нужна женщина, которой важен я сам, а не мои деньги. Не думаю, что это слишком большое желание.

Я поворачиваю машину в квартал за своим зданием. И выезжаю на боковую улицу, которая приводит меня в подземный гараж.

Лифт поднимает меня на последний этаж здания. Когда пять лет назад скончался мой отец и оставил компанию мне, одним из первых моих действий стала покупка этого здания. Я считаю его хорошим вложением средств, хотя компания занимает только один этаж. Остальные этажи я сдаю в аренду двум другим корпорациям. Это приносит неплохой доход само по себе.

Компанию «Stirling Plumbing and Construction» мы с отцом создавали вместе. В отличие от многих других миллиардеров, я не родился с серебряной ложкой во рту.

Мой отец был водопроводчиком, как и его отец до него. У меня тоже есть лицензия сантехника. Когда мне было около десяти лет, он получил возможность стать частью команды, занимавшейся строительством на огромном курорте. Там он налаживал связи и искал высококлассные проекты. В конце концов он стал ведущим подрядчиком в индустрии размещения путешественников и развлекательных комплексов.

Получив степень MBA, я присоединился к компании отца, и он научил меня всему с нуля. Я даже получил лицензию сантехника.

Сегодня «Stirling Mechanical» носит новое имя и занимается не только сантехникой. Сейчас компания оказывает полный спектр услуг в области проектирования и строительства. Благодаря этому компания стала такой, как сегодня.

Однако иногда я не могу не скучать по старым временам. Взрослея, я начинаю еще больше ценить то, что у меня есть.

Меня расстраивает, что мой отец включил условие о браке в свое завещание. Он не был самым теплым человеком, особенно после смерти мамы, но, учитывая, как сильно они любили друг друга, я ожидал от него, как от отца, большего.

Беверли, моя секретарша, встает из-за стола и улыбается. Узкие очки для чтения словно вырастают из ее строгой прически, покоясь на остром носу. Ее твидовый костюм с юбкой, как обычно, идеально выглажен. Я вздыхаю, приближаясь к ней и зная, что меня ждет.

— Доброе утро, сэр, — говорит она.

— Доброе утро, Беверли. Знаешь, я уже говорил, что ты не должна называть меня сэром. Ты работаешь на меня с тех пор, как мой отец ушел на пенсию. Сколько прошло? Семь лет?

— Да, сэр, семь лет.

— Можешь звать меня Райан.

Она смотрит на меня с ужасом и растерянностью, как всегда, когда у нас случается этот разговор. Это ничего не меняет. Я знаю, что она всегда будет называть меня сэром. Но я получаю глубокое удовольствие от того, что говорю ей называть меня по имени, потому что она всегда так реагирует.

Я вхожу в свой кабинет, где Беверли уже включила свет и поставила на стол чашку кофе, приготовленного именно так, как я люблю. Надеюсь, она не последует за мной, но она делает именно это.

— Уоррен Уайнбергер на первой линии. Он ждет уже некоторое время, — говорит она.

— Он может пождать еще. А звонит только потому, что я не пришел вчера на их ежемесячную встречу.

— Но я освободила ваше расписание для этой встречи, сэр.

— Знаю, что ты это сделала, спасибо, но я не хотел встречаться с ними. На меня и так давят.

— От того, что ты меня игнорируешь, лучше не станет.

Глубокий голос Уоррена раздается из дверного проема. Беверли подпрыгивает, испугавшись звука его голоса, затем разворачивается и бросается к телефону.

— Это очень грубо с вашей стороны, — говорит она. — Занимать линию и появляться здесь без предупреждения.

Уоррен удивленно смотрит на нее, а потом громко смеется. Он поворачивается ко мне, когда она выходит из моего кабинета.

— Она это серьезно? — спрашивает он.

— Да, а теперь присаживайся, пожалуйста, — говорю я, похлопывая по одному из широких кожаных кресел, стоящих перед моим столом.

Уоррен медленно отворачивается от Беверли, которая возвращается к своему столу. Я пересекаю комнату и закрываю дверь, подавая сигнал Беверли, чтобы она не переводила на меня звонки.

— Она очень красивая женщина. Ты знал, что у нее были отношения с твоим отцом? — спрашивает он, когда я сажусь в велюровое кресло за своим столом.

— Мой отец и Беверли? Ты, должно быть, ошибаешься. Она бы не сделала ничего подобного. Поскольку слишком строго относится к правилам.

— Твой отец рассказал мне. Это было уже после того, как он вышел на пенсию.

— После того, как он вышел на пенсию? А я-то думал, что он просто не может отпустить ее. Оказывается, он оставался здесь ради нее?

— Ух, какие истории он мне рассказывал. Например, про этот стол…

Я поднимаю руку.

— Достаточно, спасибо.

— Он всегда был дамским угодником. Пока твоя мать не приручила его, не было женщины, которую твой отец не смог бы заполучить.

— Это не всегда хорошо, — говорю я.

— Ты ведь знаешь, к чему все идет, правда?

— Ты довольно прозрачен.

Он смеется.

— Ты очень похож на него.

— Не в этом смысле. Он никогда не понимал, почему я не сплю с кем попало. И, судя по его завещанию, ему было все равно.

— Это неправда. Его это беспокоило. Он не хотел, чтобы ты остался один.

— Значит, заставить меня жениться — единственный выход?

Уоррен пожимает плечами.

— Он сделал то, что считал правильным. Тебе еще повезло, что он сам не подыскал тебе жену. Бывает и такое.

— В наше время? Ты, наверное, шутишь. Я бы на это не пошел.

— Даже ради твоего наследства?

— Ты знаешь ответ на этот вопрос.

Он медленно кивает, испуская долгий вздох.

— Я слышу его последние пять лет. Ты знаешь, что все так или иначе закончится. Попечители были недовольны тем, что ты не пришел вчера.

Я вздыхаю и откидываюсь в кресле, а затем кладу ноги на край стола. И закидываю руки за голову.

— Я встретил ее, Уоррен. Встретил женщину, на которой собираюсь жениться.

— Это отличная новость, Райан! Я думал, ты захочешь поделиться ею с попечителями. Когда свадьба?

— Не торопись. Я еще даже не знаю ее имени.

Уоррен стонет, качая головой.

— Она ведь не вымышленная, правда? Ты же не скажешь мне, что она живет в Канаде или в Австралии? — он потирает лоб рукой, и на его лице появляется страдальческое выражение. — Твой отец всегда предупреждал меня, что ты романтик.

— Она существует, Уоррен, — говорю я, не скрывая раздражения в своем голосе. — Именно поэтому я не пошел на вашу встречу.

— Ладно, тогда хорошо, Райан. Ты встретил ее, не знаешь, как ее зовут, но собираешься жениться на ней до своего дня рождения, который будет меньше чем через полгода. Все верно?

— Да. Она была на последнем бале-маскараде. Я надеюсь, что она придет на следующий, который состоится в эти выходные.

— Разве у тебя нет списка гостей? — спрашивает он.

— Да, но не похоже, чтобы она была в нем. Я проверил всех. У меня есть одна зацепка — машина, на которой она уехала, но пока это ничего не дало.

— Значит, она не вымышленная, а призрачная.

Я встаю, готовый попросить Уоррена уйти, когда Беверли стучит, а затем открывает дверь.

— Первая линия, сэр, — говорит она. — Вы захотите поговорить с ним.

Я морщу лоб, а она взглядом указывает на телефон. Я беру трубку и поворачиваюсь спиной к Уоррену.

— Райан Стирлинг, — говорю я.

— О, привет, приятель. Это Мэл Шварц. Я подумал, что тебе будет интересно узнать, что этот парень снова объявился. Он арендует машину на эту субботу.

Я поворачиваюсь и хватаю ручку и блокнот. В субботу состоится бал.

— На этот раз ты узнал имя? Видел его машину? Что-нибудь?

— Нет, но в этот раз работали камеры наблюдения. У меня есть запись, если хочешь посмотреть. Я ее еще не видел.

— Буду через полчаса, — говорю я.

Я кладу трубку и вижу, что Беверли и Уоррен выжидающе смотрят на меня.

— У меня есть зацепка, — говорю я, хватаю пиджак и выхожу за дверь.

Когда я приезжаю в «Schwartz Luxury Autos», Мэл уже ждет меня на улице. Он хлопает в ладоши и ухмыляется, когда я подхожу.

— Рад тебя видеть, — говорит он. — Я позвонил тебе, как только он уехал, но сам еще не смотрел видео. Ждал тебя.

— Спасибо, Мэл. Давай займемся этим.

Я следую за ним в гараж и в небольшой кабинет в задней части, где стоит настольный компьютер. Он подключает все, что нужно, чтобы сделать видео доступным для просмотра.

Пока мы смотрим видео, я понимаю, что это пустая трата времени. Человек, забронировавший машину, очень старался не попасть на камеры. Единственное, что я смог увидеть, — это его затылок, который был прикрыт шляпой.

— Ой, прости, что вытащил тебя сюда просто так, — говорит Мэл. — Надо было сначала самому посмотреть.

— Ничего страшного, по крайней мере, теперь я знаю, что она должна быть там в субботу. Ты рассмотрел парня получше в этот раз?

Мэл медленно поглаживает свой подбородок.

— Нет, я тебе уже все рассказал. Белые волосы, приличный костюм, очень приличный. Даже акцент есть.

— Акцент? Ты не говорил об этом раньше.

— О, да, один из тех консервативных английских акцентов, которые можно услышать только в кино. Я пытался завязать с ним разговор, чтобы узнать что-нибудь, но он не захотел общаться.

— Полагаю, это не имеет значения, поскольку я не могу увидеть его на видео, чтобы понять, знаком ли он мне. Он поедет на той же машине, что и в прошлый раз?

— Да, он попросил именно ее.

— Хорошо, это важно. — Я лезу в карман, достаю сложенную стодолларовую купюру и протягиваю ее Мэлу. — Это за твои хлопоты. Я ценю твою помощь, Мэл.

Он ухмыляется, берет деньги и засовывает их в карман.

— В любое время, босс. И если вам когда-нибудь понадобится машина, помните о «Schwartz Luxury Autos». Пользуйтесь услугами Шварца.

Зная, на какой машине она приедет, я планирую подождать ее снаружи. Я уже достаточно долго ждал, надеясь увидеть ее снова. Поэтому не собираюсь рисковать и упускать ее.

Подойдя к своей машине, я вижу подростка с черными волосами в джинсах и ярко-зеленой куртке-пуховике, который прислонился к моей машине. Он худой, в ушах у него AirPods, и ему не стоит прикасаться к моему Maserati. Он болтает по телефону, но, когда я приближаюсь, убирает его в карман куртки и ухмыляется мне.

— Извини, — говорю я, когда машина автоматически открывается.

— Я вас знаю, — говорит он с ухмылкой.

— Хорошо, — говорю я, открывая дверь машины и надеясь, что на этом разговор закончится.

— Ты не хочешь знать, почему я здесь?

Последние пять лет женщины бросаются на меня из-за моего наследства и условия, что я должен жениться. Удивительно, как мало в наше время у человека личного пространства. Мальчик-подросток — это новый поворот, и хотя некоторые мужчины моего возраста могли бы содрогнуться от страха, что это мой давно потерянный ребенок, у меня нет никаких опасений на этот счет.

И все же мне интересно, что этот мальчик здесь делает. Неужели его подговорила отчаявшаяся мать? Тетя? Неважно, кто бы это ни был, меня это не интересует. Мое сердце принадлежит одной женщине. Даже если я не знаю ее имени.

Я игнорирую вопрос и закрываю дверь машины. Когда я нажимаю на кнопку, чтобы завести двигатель, он бьет рукой по окну.

В чем его проблема?

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на парня. Он держит свой телефон напротив меня, указывая на него. Это фотография меня с моей принцессой на бале-маскараде. Я опускаю окно, чтобы услышать, что он говорит.

— Это ведь ты, да? — спрашивает он. Когда я не отвечаю, он жует внутреннюю сторону щеки, а затем кивает. — Да, это ты. Я так и думал. — Он поворачивает телефон обратно к себе. — Я никогда не понимал, почему никто не узнает тебя под маской. Это так очевидно, что-то вроде Кларка Кента.

Мне не нравится этот парень. Он действует на нервы, и это говорит мне все, что я должен о нем знать. Ему точно кто-то платит, скорее всего, он лжец и знает, как манипулировать людьми. Я знаю, что должен убраться от него как можно быстрее, но вид этой фотографии с бала вводит меня в ступор.

— Я могу тебе чем-то помочь? — спрашиваю я.

— Нет, у меня есть все, что нужно. Но, думаю, это я могу тебе кое с чем помочь.

— И с чем же?

— С ней.

— А что с ней? — спрашиваю я.

— Ты поэтому приехал сюда, не так ли? Ты же не просто хотел поболтать с нами, бедняками? Ты выследил ее машину и думал, что сможешь узнать больше. Но не смог, не так ли? Я прав, верно? Я знаю, что я прав.

Он слишком самоуверен, даже если и прав.

— А кто ты? — спрашиваю я.

— Скажем так, я друг.

— Друг, который что-то хочет за свою информацию. — Я завожу машину.

— Нет, чувак. Ты все неправильно понял, я ничего не хочу. По крайней мере, не от тебя. Я не работаю на две стороны. Ну и ладно, убегай. Мне заплатят в любом случае.

Я понятия не имею, о чем он говорит, но знаю, что должен уехать. В его голосе слышна искренность, но в поведении есть что-то еще, что говорит мне, что он здесь не для того, чтобы быть бойскаутом. Я глушу машину.

— Тогда почему ты здесь? — спрашиваю я.

— Потому что кое-кто хочет, чтобы ты выяснил, кто она такая. — Он слегка встряхивает свой телефон. — Обычно я не обращаю внимания на такие вещи, связанные со знаменитостями, но, если кто-то заплатит мне достаточно, я это сделаю.

— Я не знаменитость.

— Да ладно. От водопроводчика до миллиардера? Этого достаточно, чтобы попасть в газеты.

— Все не так просто.

— Ничего в этой жизни не бывает просто, — говорит он, демонстрируя зрелость, присущую только уличным мальчишкам его возраста. — Конечно, тебе повезло с отцом. А это мое наследие. — Он указывает на свалку по соседству, и его плечи опускаются.

Наш разговор продолжается уже достаточно долго. Я открываю дверь и выхожу. Мне нужно выяснить, что он знает. Стоя перед мальчиком, я кладу руки ему на плечи и смотрю прямо в глаза.

— Кто она? — рычу я.

— Она не из твоего круга, — говорит он, снова указывая на фотографию в своем телефоне. — Ее зовут Карина Кэмерон.

— И откуда ты ее знаешь? — я убираю руки, а затем останавливаюсь в нескольких футах от него.

— Я не знаю. Мне назвали ее имя и дали еще немного информации.

— Да? Тогда что же ты знаешь?

— Да ладно, я что, похож на преследователя? Все, что я знаю, это то, что она каждый день ходит в больницу в центре города и работает официанткой в «John's».

— И откуда мне знать, что это правда?

— Ниоткуда, — говорит он. — Тебе придется просто поверить мне. Или не поверить. Мне все равно.

— Кто тебе все это рассказал?

— Это тебя не касается. Я не стукач, — говорит он, прежде чем уйти.

Увлекшись выяснением ее имени, я не заметил, что не спросил, в какую из трех больниц в центре города она ходит и почему. Работает ли она там? Может она чем-то болеет? Я понятия не имею.

Я не могу допустить, чтобы имеющаяся у меня информация пропала даром, поэтому направляюсь в больницу, расположенную ближе всего к ресторану «John's». Проходя через вестибюль, я замечаю, что некоторые люди поворачивают головы, чтобы посмотреть на меня. Забавно быть знаменитостью на ровном месте.

Стойка регистрации находится в центре вестибюля, за ней расположены ряды лифтов. Стойка высокая, и она выглядит пустой. Я подхожу ближе, и миниатюрная женщина с седыми вьющимися волосами поднимается со своего места.

— Могу я вам чем-то помочь? — спрашивает она.

— Да, я ищу Карину Кэмерон. Мне сказали, что она приходит сюда каждый день.

Она наклоняет голову, глядя на меня, затем поворачивается к компьютеру и медленно начинает набирать имя.

— Карина с буквой К или С¹?

— Я не уверен. Можете попробовать оба варианта?

Она поднимает бровь, глядя то на меня, то на компьютер. И начинает качать головой.

— И она здесь пациентка?

— В этом я тоже не уверен.

Она откидывается в кресле и кладет руки на столешницу.

— Тогда я не знаю, как могу вам помочь. Я не могу просто дать вам информацию. Если вы пришли навестить пациентку, это одно дело.

— Ну, возможно, она здесь работает.

— А может быть, вы преследователь, — говорит она, складывая руки на груди.

— Преследователь? Нет, нет. Это совсем не так.

— Тогда кто же вы?

— Понимаете, мы познакомились на вечеринке и очень понравились друг другу, но ей пришлось уехать, и с тех пор я пытаюсь ее найти.

— Ммм… не преследователь, — говорит она, приподняв бровь.

Уже когда я произношу эти слова, то понимаю, как они будут восприняты. Поэтому извиняюсь и ухожу. Я должен быть благодарен за то, что у меня хотя бы есть ее имя. Не могу же я оббегать все больницы в округе в поисках ее, когда знаю только имя.

Я сажусь в машину и еду к ресторану «John's». Паркуюсь напротив здания и жду. Через окна я вижу достаточно, чтобы понять, что она сегодня не работает.

Я жду, периодически заводя машину, чтобы согреться, но так и не вижу ее даже после окончания смены.

Она собирается на бал, до которого осталось всего несколько дней. Если для этого придется стоять на улице в холоде и ждать, пока приедет ее машина, лишь бы не терять ни минуты времени, которое я могу провести с ней, то я так и сделаю.

Глава 3

Карина

— Еще раз спасибо, что подвезла меня. Алекс сказал, что может прислать Реджи, но мне это кажется странным, — говорю я.

— Что в этом странного? — спрашивает Одесса, вклиниваясь в поток машин. — Сейчас я тебя подвожу. Представь, что я какой-то старик, и все будет точно так же.

— Не знаю. То есть это не Uber, но мне просто странно думать, что у людей есть кто-то, кто может их куда-то отвезти.

— Гм. Я занимаюсь этим уже почти час. — Одесса показывает на себя, а затем на руль.

— Это другое дело. Ты моя подруга и делаешь мне одолжение. К тому же ты хочешь посмотреть, где он живет.

— А ты не хочешь?

— Нет, зачем? Это обычный дом.

— Обычный дом, — говорит Одесса. — Он миллиардер. Не может быть, чтобы он жил в «обычном доме».

Когда я пожимаю плечами, Одесса сворачивает за каменные ворота с огромными фонарями на небольшую дорогу, вдоль которой растут высокие деревья, и тянется вечнозеленая живая изгородь. Деревья стоят голые из-за зимы.

Затем деревья расступаются, открывая вид на идеально ухоженный газон, ведущий к еще более высоким деревьям вдалеке.

Я никогда не выезжала за пределы города, поэтому видеть такое большое пространство для меня непривычно. Все, что я делала, было ради бабушки, а она считала, что все, что нам нужно, находится в шаговой доступности. Я смотрю на экран GPS на приборной панели Одессы.

— Где мы? — спрашиваю я. — GPS говорит, что мы уже приехали.

Одесса смеется.

— Тебе нужно чаще выбираться из города, сестренка. Мы на месте. Она показывает вперед. — Вон его «обычный дом».

Я смотрю вперед, туда, где деревья расступаются. Дорога продолжается, но я не вижу ничего, что можно было бы назвать домом.

Вместо этого замечаю, что небольшая дорога ведет к белым каменным колоннам, затем асфальт переходит в выложенную камнем круглую подъездную дорожку перед трехэтажным зданием в стиле французского замка, которое в три раза больше любого дома, который я видела раньше.

Это не может быть домом.

Третий этаж здания выложен темно-серым шифером квадратной формы, напоминающим крышку от пластикового контейнера с выступающими из него арочными окнами. Остальная часть дома — известняк кремового цвета с высокими обновленными окнами и балконами Джульетты на втором этаже.

Слева — здание поменьше, с пятью гаражными воротами, а справа — овальная оранжерея с блестящей крышей золотого цвета.

Наверное, мы свернули не туда и попали в музей. Это не может быть домом.

В животе начинают порхать бабочки.

— Нам нужно уезжать, — говорю я.

— Уезжать? Мы только что приехали. — Одесса едет по подъездной дорожке, которая устремляется ко входу в дом.

В центре круговой дорожки — причудливая рамка, которая напоминает мне альбомы моей бабушки.

Одесса останавливает машину прямо перед арочным входом в дом и ставит ее на паркинг.

— Нет, не паркинг, а драйв. — Я пытаюсь перевести рычаг в положение «драйв», но она шлепает меня по руке. — Я не должна быть здесь. Мы должны уехать. Это очень плохая идея.

— О чем ты говоришь? Он ждет тебя. Сегодня вечером бал. Ты должна подготовиться.

Возле гаража я замечаю темно-синий минивэн с Джерри, Накией и Томом, которые увлеченно беседуют, занося коробки в дом.

Мой желудок опускается.

— Не могу поверить, что они уже здесь, — говорю я, указывая на них. — Они одели меня в прошлый раз, сделали прическу и макияж. — Я вздыхаю, обхватывая себя руками. — Знаю, что не сказала тебе, но я здесь только для того, чтобы сообщить Алексу, что не могу этого сделать. Я не могу причинить кому-то такую боль. Одна из причин, по которой я попросила тебя сесть за руль, — это на случай, если мне понадобится сбежать отсюда.

На лице Одессы написано замешательство. Я вижу, как она пытается понять, что происходит, но что-то не укладывается в ее голове. Она качает головой.

— А как же Лидия?

— Знаю, но я подумала, что, может быть, я могу сделать для него что-то еще. И подумала, что будет лучше, если я скажу ему об этом лично. Может быть, мы сможем о чем-то договориться. Например, вдруг, ему нужен помощник или… — я оглядываю декоративные деревья, траву и усаженную деревьями подъездную дорожку. — Ландшафтный дизайнер. — Я ухмыляюсь Одессе, потом останавливаюсь и качаю головой. Это как раз в моем духе — делать глупые замечания, когда я нервничаю.

— Сейчас не время для шуток, — говорит она. — Почему ты раньше ничего не сказала об этом? Лидия знает?

— Нет, конечно, не знает. Я не могу сказать ей ничего, что могло бы ее расстроить. — Я немного поворачиваюсь на своем месте, чтобы лучше видеть Одессу. — Дело в том, что в первый раз мне было неловко из-за платья и всего остального. И… в общем, я сделала то, чем не очень горжусь. Тот парень, человек в маске, я даже не могу этого объяснить, но я потеряла голову от него. Поэтому не могу чувствовать себя так и делать то, что хочет от меня Алекс. Я просто не хочу. Может быть, если бы он был плохим человеком, я бы не возражала против того, чтобы причинить ему боль, но это не так.

— Но твоя бабушка…

— Я знаю. Поверь мне, знаю. Алекс сделал для нее так много, что я никогда не смогу отплатить ему.

— Ты можешь отплатить ему, — говорит она. — И ты это сделаешь. Послушай, я знаю, что большую часть жизни тебя оберегали, но ты должна знать, что в мире много плохих людей. И, судя по тому, откуда я родом, если ты не заплатишь свои долги, они найдут другой способ получить то, что им причитается.

— Алекс не такой.

— Уверена? Откуда ты вообще знаешь?

Не знаю. Я ничего не знаю об Алексе. Я опять передвигаюсь на своем месте и смотрю на его дом. Его особняк. Мне не место здесь.

Я вспоминаю бал и всех этих людей, нарядно одетых и веселящихся, как будто они ходят на такие вечеринки каждый день. Именно такие люди подъезжают к такому чудовищу и называют его домом. Но не я.

Я сошла с ума.

— Мы можем просто уехать? — спрашиваю я, поворачиваясь к Одессе. — Прости, что притащила тебя сюда, но я не могу здесь оставаться.

— Думаю, уже слишком поздно для этого, — говорит она, прежде чем перевести взгляд на меня. — Ты так и не сказала мне, как он выглядит.

— А? — я оборачиваюсь и вижу Алекса, стоящего в дверном проеме, его голубые глаза смотрят прямо на меня. Его лицо бесстрастное, не выражающее никаких эмоций. Он одет в костюм, как обычно, а еще уверенно стоит на ступеньках и засовывает руки в карманы. — Черт!

Реджи выходит из-за его спины и бросается к машине.

— Мне очень жаль, мисс, — говорит он, открывая мою дверь. — Я не знал, что вы приехали.

Я не могу оторвать взгляд от глаз Алекса. Интересно, что творится у него в голове, почему он такой?

Реджи протягивает мне руку, и я беру ее, вылезая из машины.

— Да, не обращайте на меня внимания, — говорит Одесса, выходя из машины.

Реджи смотрит на нее.

— Мои извинения, мисс Одесса.

Ее бровь взлетает вверх, когда она подходит ко мне и хихикает.

— Я определенно могла бы привыкнуть к этому, — говорит она. — Ты и впрямь не в себе.

— Заткнись, — говорю я.

— И посмотри на него. Он не сводит с тебя глаз. Ммм! Хотела бы я, чтобы мужчина так на меня смотрел.

— Перестань, ты видишь то, чего нет.

— Правда? Потому что, насколько я знаю, это ты у нас новичок в этих делах.

— Библиотека, — говорит Алекс. — Сейчас. — Он исчезает внутри.

— Что это было? — шепчу я.

— На языке миллиардеров это означает «позволь мне опьянить тебя запахом книг, пока я буду нагибать тебя над своим столом», — говорит Одесса. — Если ты не заинтересована, то я люблю хорошую, кхм, библиотеку.

— Ты сумасшедшая, — говорю я, игриво толкая ее локтем. — Теперь я буду чувствовать себя там еще более неуютно. Но, поверь мне, там не произойдет ничего подобного.

— Мммм…

— Мисс Одесса, вы можете остаться на ночь, если хотите. Мисс Карина уедет только утром, — говорит Реджи.

— Простите? Что? Я останусь до утра?

— Да, мисс. Мастер Алекс сказал, что к тому времени, как вы вернетесь с бала, вам потребуется немного отдохнуть.

— Ну, мастер Алекс не может указывать мне, что делать. Я даже не собираюсь идти на бал.

Реджи ведет нас в двухэтажный холл с изогнутой лестницей, ведущей на следующий уровень. Впереди я замечаю комнату с камином. Реджи машет рукой в сторону этой комнаты.

— Мисс Одесса, чувствуйте себя как дома. Позже я провожу вас в ваши покои. Я договорился, что у вас будут смежные комнаты с мисс Кариной в южной части дома с видом на озеро.

— О, сестренка, я могла бы привыкнуть к этому, — говорит Одесса, ее глаза загораются. — Я буду недалеко, если понадоблюсь. Удачи! — говорит она, направляясь к комнате с камином.

— Но нам нужно уехать, — говорю я, и мой голос отдается эхом.

— Библиотека здесь, — говорит Реджи и идет под лестницу и дальше по коридору.

Я следую за ним, зная, что мне нужно сообщить Алексу, что я не буду этого делать. По выражению его лица я уже поняла, что он догадывается о том, что я хочу сказать.

Реджи останавливается перед парой больших резных деревянных дверей с золотыми ручками, затем нажимает на одну из них и открывает дверь. Когда я вхожу в библиотеку, то задыхаюсь.

Я едва успеваю заметить, как дверь закрывается за мной. Библиотека двухэтажная, с каменным камином от пола до потолка в одном конце и стеклянной стеной, выходящий на озеро, в другом. Вдоль длинных стен комнаты стоят книги, заполняющие все полки от пола до потолка.

Перед камином лежит пушистый ковер, по бокам стоят два огромных дивана, которые так и просят вздремнуть на них. У стеклянной стены — широкий простой письменный стол с двумя мягкими креслами напротив него. Алекс смотрит на реку, положив руку на мягкое кресло.

— Ты сомневаешься, — говорит он, не глядя на меня.

— Нет… да, — говорю я со вздохом. — Просто это неправильно. — Я снова оглядываю комнату, ошеломленная ее размерами.

— Ты чувствуешь себя не в своей тарелке. Дело в этом, не так ли?

Он поворачивается ко мне лицом, снова засовывая руки в карманы.

— Не знаю. Буду честна с тобой, я разрываюсь.

— Потому что ты хочешь поступить правильно, но также хочешь помочь своей бабушке. Я понимаю это. И знаю, что ставлю тебя в тяжелое положение. Но тебе нужно понять, что ты можешь сделать это, и тогда все эти вещи, — говорит он, поднимая руки и разводя ладони, — все это не имеет значения. Это все ерунда. Главное — это семья. Забота друг о друге. Забота о своей семье. И именно поэтому ты делаешь это. — Он подходит ко мне ближе и рукой касается моего лица. — Ты принадлежишь этому месту не меньше, чем я. И если у тебя были какие-то сомнения по поводу твоего присутствия на бале в прошлом месяце или сегодня вечером, ты должна отбросить их. Потому что, даже не находясь там, я знаю, что ты будешь самой очаровательной и красивой женщиной. Это точно. В соседней комнате, где тебя ждут, чтобы одеть и накрасить, все, что они делают, — это придают блеск и без того сверкающему бриллианту.

Слова Алекса звучат правдиво. Видно, что он верит в то, что говорит. И когда я поднимаю голову и смотрю ему в глаза, у меня перехватывает дыхание. Что происходит? Он придвигается ко мне чуть ближе. И касается своим лбом моего. С низким рычанием он поворачивается и отходит к окну, засунув руки обратно в карманы и уставившись на реку.

— Иди, готовься к свиданию. Просто помни об этом соглашении, эти отношения, которые у тебя с ним будут, должны быть чисто физическими, насколько ты этого хочешь. А что касается сегодняшнего вечера, помни: что бы ни случилось, ты вернешься домой, сюда, ко мне.

Я сижу на заднем сидении лимузина, вокруг меня разложено мое полуночно-синее платье. Материал — плотный шелк с вплетенными в него серебряными нитями, отчего платье похоже на ночное звездное небо.

Несмотря на то, что я уже однажды проходила через это, меня все равно поражает, как легко это трио может превратить меня из обычной Карины в прекрасную принцессу.

После нашей встречи в библиотеке я не видела Алекса. На мгновение мне показалось, что он собирается меня поцеловать. На мгновение мне захотелось, чтобы это произошло. Я не могу отрицать, что испытываю к нему какие-то чувства, поэтому так упорно твержу бабушке, что он — твердое «нет».

Он так помог мне с бабушкой. И находился рядом, когда мне действительно нужна была помощь. Но у нас с Алексом нет никаких отношений и не будет. Все, что происходит между нами, — это максимум дружба.

И все же мне интересно узнать о нем. Хочется понять, какой он на самом деле.

Я опускаю стекло между Реджи и мной. Реджи смотрит на меня через зеркало заднего вида.

— Вам что-нибудь нужно, мисс? — спрашивает он.

— Нет, спасибо, Реджи. Я просто подумала, не задать ли мне несколько вопросов.

— Конечно, я буду рад помочь, чем смогу.

— Мне интересно узнать об Алексе.

Реджи прищуривает глаза в зеркале.

— Могу я спросить, почему?

— На самом деле я не знаю. Просто не понимаю, почему он это делает. Как он мог сделать что-то настолько хорошее, как с моей бабушкой, а потом взять и попросить меня разбить сердце другому человеку?

Реджи медленно кивает. Его глаза смотрят на меня через зеркало заднего вида, а затем возвращаются на дорогу перед ним.

— Мастер Алекс — сложный человек. Он через многое прошел в свое время, и я думаю, что иногда это заставляет его отталкивать людей.

— А у него есть кто-нибудь? Семья? Друзья?

Реджи вздыхает.

— Нет, никого, кроме меня и работы, конечно. Он купил это поместье много лет назад, и я подумал, что, возможно, он собирается остепениться и завести собственную семью. Но теперь я вижу, что он выбрал его, чтобы быть как можно дальше от всего и всех. — Реджи снимает шляпу и взъерошивает свои серебристые волосы. Он кладет шляпу на сиденье рядом с собой. — У Алекса была не самая легкая жизнь. Думаю, именно поэтому он изолировался. Вкладывал всего себя в рестораны, обустраивал их, делал лучше. Некоторые из них обанкротились бы без него. Думаю, он затеял все это, чтобы занять себя и попытаться забыть.

— Вау, это звучит очень грустно. Хотелось бы, чтобы для него все сложилось лучше.

— Последнее время все и стало лучше. Он кажется намного счастливее, беззаботнее. Я думаю, это может быть из-за тебя.

— Меня?

— Как я уже сказал, мисс, с ним все сложно. Мы прибудем на бал через несколько минут. Еще раз прошу тебя, наслаждайся вечером. Не думай о том, почему ты здесь. Просто получай удовольствие. Не забывай, что в полночь я буду здесь, чтобы отвезти тебя домой.

— Домой? В мою квартиру?

— Нет, извини. Я имею в виду, что буду здесь, чтобы отвезти тебя в Ривервью. Уверен, Алекс будет ждать тебя.

Мысль о том, что я вернусь в дом Алекса, и он будет ждать меня, успокаивает. Что бы ни случилось сегодня вечером, встречусь ли я сегодня со своим принцем, или все пойдет прахом, я знаю, что Алекс не будет угрожать мне.

Сейчас мне нужно соответствовать платью, тиаре и маске, которые на мне.

Реджи подгоняет машину к зданию, где проходит бал. Звуки карнавала проникают на улицу каждый раз, когда кто-то входит. Реджи открывает мне дверь и помогает расправить широкую юбку платья, когда я выхожу из машины.

Затем берет мою руку в перчатке и по-отечески похлопывает ее.

— Ты выглядишь потрясающе, моя дорогая. Просто помни, что сегодня вечером или в течение следующих шести месяцев все будет зависеть только от тебя.

Я делаю несколько шагов вперед, и мое сердце начинает бешено колотиться. Я вдруг чувствую себя очень одинокой, несмотря на то, что вокруг, кажется, гораздо больше людей, чем на балу в прошлом месяце. Камера вспыхивает перед моим лицом, на мгновение ослепляя меня. Я смотрю вниз, когда вокруг меня продолжают вспыхивать вспышки света.

Мне необходимо выбраться отсюда. Как минимум, нужно попасть на вечеринку, внутрь, где, надеюсь, будет меньше хаоса. Но пока гости прибывают, фотографы неустанно пытаются сделать нужные им снимки.

Зачем они вообще здесь?

Я обхватываю себя руками, ощущая мягкость накидки из искусственного меха, которую надели на меня сегодня. Я потираю руки, позволяя себе запутаться в длинном мехе, который чувствую через перчатки. Это успокаивает меня, позволяет собраться.

Я оглядываюсь по сторонам в поисках своего принца, но не замечаю его в море людей и фотографов. Поэтому делаю еще один шаг вперед, приближаясь к входу, когда слышу его голос. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это, — этот голос снится мне с тех пор, как я впервые услышала его месяц назад.

— Я знал, что ты вернешься.

У меня перехватывает дыхание, когда я слышу его голос и чувствую тепло его дыхания на своей шее. Я поворачиваюсь к нему лицом, когда он улыбается за своей темно-зеленой маской.

— Давай уйдем отсюда, — говорит он, протягивая мне руку.

Глава 4

Райан

Последний час я стою на улице, в стороне от всего, что происходит перед входом на бал. Мне все равно, насколько сейчас холодно. Все, что меня волнует, — это снова увидеть ее и почувствовать ту искру. Я хочу, чтобы она была рядом со мной. И хочу узнать о ней больше.

По мере того, как прибывает все больше машин, появляется все больше фотографов. Балы проходят уже пятый год, и они понимают, что приглашенные — та самая элита высшего общества, за которой они следят для своих нелепых статей.

У меня в кармане пищит телефон. Быстро взглянув на него, я вижу, что звонит мой старый друг Дэниел. Даже он не знает, что я придумал этот бал и активно ищу ту самую. Не то, чтобы я ему не доверял, поскольку вообще никому не доверяю.

В течение последних пяти лет люди вылезают из кожи вон, пытаясь понравиться мне и стать частью моей жизни. У большинства из них плохие намерения, и я сразу это понимаю. Но всегда есть те, кто проскальзывает сквозь трещины.

Это заставляет меня отстраниться от общества. И приводит к тому, что я создаю концепцию бала, чтобы встречаться с людьми анонимно. Но это также делает меня параноиком.

Моя Золушка — идеальный пример этого. Несмотря на то, что она кажется искренней и доброй, я не могу не задаться вопросом, почему она здесь и откуда взялась.

Эти мысли проносятся у меня в голове, когда я вижу, как к обочине подъезжает машина из «Schwartz Luxury Auto».

Я наблюдаю со стороны, как пожилой мужчина, которого описал Мэл, выходит с водительского места и идет открывать дверь Карины. Он помогает ей выйти из машины, как это сделал бы любой дворецкий или шофер, но потом я замечаю, как он берет ее за руку и наклоняется к ней. Не сомневаюсь, что он что-то ей шепчет. Это не имеет никакого смысла, когда речь идет о шофере. В этом чувствуется какая-то близость, которой не должно быть. Я продолжаю наблюдать за тем, как он отъезжает, а она делает шаг к входу в здание.

Вспышка фотоаппарата, кажется, застает ее врасплох. По ее плечам и по тому, как она опускает лицо к тротуару, я понимаю, что ей это совсем не нравится.

Поэтому подхожу ближе, инстинктивно желая защитить ее.

Она руками обхватывает свои плечи и начинает гладить меховую накидку, надетую поверх платья. Я не очень хорошо ее знаю, но могу сказать, что что-то не так. Ускоряю шаг, пробираясь сквозь толпу, и подхожу к ней сзади.

— Я знал, что ты вернешься. — Я говорю это, наклоняясь достаточно близко, чтобы почувствовать ванильные нотки в ее духах.

Ее тело на мгновение замирает, а дыхание перехватывает. Она выдыхает, поворачиваясь, и тут же наши глаза встречаются.

Вспышка!

Ее лицо загорается, и я протягиваю ей руку.

— Давай уйдем отсюда, — говорю я.

Она принимает мою руку, и я одним быстрым движением смещаюсь в ее сторону, чтобы одной рукой обнять ее за талию в защитном жесте, а при помощи другой продолжать выводить ее за руку из этого хаоса.

Она прижимается своим телом к моему, возможно, для тепла, или для безопасности. Мне не важно, зачем она это делает, я рад быть для нее и тем, и другим.

Мне нужно отвезти ее туда, где она будет чувствовать себя комфортно. Туда, где нет этих камер и людей. Где мы сможем поговорить и узнать друг друга получше.

Я вывожу ее из толпы и веду в ту сторону, откуда пришел. Как только мы оказываемся вдали от грохочущей музыки, шума людей, переговаривающихся друг с другом, и вспышек фотокамер, я останавливаюсь и поворачиваюсь к ней.

— Я везде тебя искал, — говорю я.

Она улыбается, затем застенчиво отводит взгляд.

— Ну, вот я здесь. Может быть, нам стоит зайти внутрь?

— Только если ты этого хочешь. Я уже нашел то, за чем пришел сюда.

Она поворачивается и смотрит на толпу и мигающие огни. Ее руки поднимаются и обхватывают себя, и она снова начинает гладить свою накидку.

— Это действительно чересчур, — говорит она. — Кажется, что там намного больше людей, чем в прошлый раз.

— Согласен. Как насчет того, чтобы пойти куда-нибудь в тихое место? Ты уже поела? Потому что я еще не ел. И не отказался бы от хорошего бургера. Как тебе это?

Ее лицо снова загорается.

— Звучит отлично. Только мне нужно вернуться сюда к полуночи.

— Для твоей феи-крестной?

Она наклоняет голову в замешательстве, а потом смеется.

— Не могу поверить, что ты это помнишь.

— Когда дело касается тебя, я помню все.

Она улыбается и снова отводит взгляд. Я поднимаю ее подбородок и смотрю прямо в глаза.

— Я серьезно.

— Хорошо, — шепчет она.

— Я обещаю вернуть тебя сюда до полуночи. У меня есть идеальное место на примете.

Я помогаю ей сесть в машину, стараясь не зажать ее платье дверью. Затем еду в другую часть города, где никто не будет поднимать шум из-за встречи с миллиардером Райаном Стирлингом, и направляюсь в старую закусочную.

Старая закусочная — одно из тех маленьких хромированных заведений, которые напоминают вагон старого поезда. Это место, куда моя семья ходила после школьных мероприятий. Оно не изменилось за все эти годы.

Мы паркуемся на пустой стоянке, затем подходим к тускло освещенной двери. Пока я держу дверь открытой для нее, звонит колокольчик.

Роки, владелец и шеф-повар, выходит из кухни. Он сложен, как небольшой танк, и двигается, как бык в посудной лавке. На нем выцветший фартук, который, вероятно, такой же старый, как и сама закусочная. Единственные волосы на его голове — белая козлиная бородка. Он вытирает руки о белое полотенце, которое висит на завязках фартука, обернутых вокруг его талии.

Не поднимая на нас глаз, он берет пару меню и выходит из-за стойки. Я снимаю маску и кладу ее в карман пиджака.

— Садитесь, где хотите, — говорит он.

Я прочищаю горло, и Рокки бросает в мою сторону раздраженный взгляд. Медленно его глаза расширяются, а челюсть падает.

— Райан! Мой мальчик, не могу поверить, что ты здесь. Как давно это было?

Его взгляд переключается на Карину, и он неуклюже кланяется ей.

— Я и не подозревал, что сегодня у меня в гостях будут представители королевской семьи.

Карина хихикает.

— Рокки, это Карина Кэмерон. Карина, познакомься с Рокки.

— Очень приятно, — говорит он, берет ее руку и целует с очередным поклоном.

Рокки предлагает нам пройти в кабинку, но у меня другие планы.

— Нет, Рокки, я думал, мы сделаем это как в старые добрые времена. — Я поворачиваюсь к Карине. — Ты не против посидеть у стойки?

— Нет, совсем нет.

Мне нравится, что она такая покладистая. Сегодняшний вечер будет веселым.

— Старые добрые времена, да? О чем думаешь? — спрашивает Рокки.

— Я собираюсь приготовить нам пару бургеров и картошку фри.

— О? Ты уверен, что у тебя получится? — Рокки поворачивается к Карине. — Он рассказывал тебе о своих кулинарных приключениях?

Карина качает головой.

— На самом деле я вообще мало что о нем знаю, — говорит она.

— Я намерен это изменить, — говорю я.

Пока я на кухне готовлю чизбургеры и картошку фри, Рокки составляет компанию Карине. Я слышу, как они обмениваются историями о войне с клиентами за время работы в ресторанах.

Я выхожу из кухни с двумя тарелками еды и замечаю, что она потягивает молочный коктейль, ее маска лежит на стойке.

У нее миндалевидные глаза, чего я не мог заметить раньше, когда она была в маске, и тонкий нос. Даже с макияжем я вижу, что у нее естественный персиковый цвет лица. Она еще красивее, чем я себе представлял.

Я ставлю тарелки и сажусь рядом с ней, а Рокки исчезает на кухне.

Некоторое время мы едим молча, но я могу сказать, что ее что-то беспокоит.

— Тебя что-то беспокоит? — спрашиваю я.

— Да, ты Райан, верно?

Мои глаза расширяются, когда я понимаю, что мы так и не обменялись именами. Обычно люди сразу же узнают меня, но пока что она, похоже, не узнала. Из-за этого я не хотел говорить ей свое имя. До сих пор все было так замечательно, а вдруг она просто еще одна претендентка на мое наследство?

— Мне очень жаль. Все произошло так быстро, что я забыл, как следует представиться. Я — Райан Стирлинг.

Я жду, когда на ее лице промелькнет узнавание, но в выражении ее лица ничего не меняется. Постепенно я замечаю, как ее челюсть начинает сжиматься, а брови сдвигаются.

— Откуда ты знаешь мое имя? — спрашивает она, ее голос граничит с гневом. — Я тебе его не называла.

— Нет, не называла. И я знаю, что это прозвучит плохо, но я пытался найти тебя все это время. Видел, что машина, в которую ты села в прошлый раз, была взята напрокат, так же, как и сегодняшняя, поэтому я отследил ее.

Я прерываю свой рассказ, чтобы понять, как она на него реагирует. Она кладет руку на мою и улыбается.

— Звучит неплохо. Это мило. Честно? Мне тоже было интересно, увижу ли я тебя когда-нибудь снова. Я не думала, что когда-нибудь снова попаду на бал.

— И все же ты это сделала, — говорю я. — Ты не ответила мне раньше, но кто эта твоя фея-крестная?

Она смотрит на меня с минуту, а потом начинает кивать головой.

— Рокки сказал мне, что ты водопроводчик. Он сказал, что это семейное дело.

— Он прав, мы начинали как «Stirling Plumbing», а потом стали развиваться.

Я все еще жду, узнает ли она меня или мое имя, но либо она не узнает, либо очень хорошо притворяется.

— Тебе нравится быть водопроводчиком?

Настает моя очередь тупо смотреть на нее. Она что, серьезно?

И тут я понимаю, что это мой шанс подольше не снимать маску. Шанс узнать ее получше, не беспокоясь о том, кто я такой.

Если она не знает, кто я, то мне не нужно быть Райаном Стирлингом, миллиардером-холостяком. Я могу быть Райаном Стирлингом, лицензированным сантехником.

— Это здорово, — говорю я. — Но, честно говоря, я никогда не хотел им быть. Мой отец настаивал на том, чтобы я присоединился к семейному бизнесу, но, прежде чем я сдался, хотел поступить в кулинарную школу. Так и оказался здесь.

— Я работал у Рокки после школы. Мой день заканчивался, и я приходил сюда готовить обед. В конце концов отец подтолкнул меня к принятию решения, и это привело к тому, что я получил лицензию сантехника и поступил в колледж. А как у тебя? Ты занимаешься тем, чем хотела?

— Сейчас я не работаю, — говорит она. — Так что я не тороплюсь, чтобы понять, что делать дальше. Но моя работа не так уж важна для меня.

— Тогда что же?

— Моя бабушка. Она меня вырастила. Взяла к себе, когда моя мать решила уйти. Мы с ней до сих пор живем вместе, но, к сожалению, в последнее время она болеет. Так что хорошо, что я сейчас дома, а не на какой-то работе. У меня еще достаточно времени, чтобы найти свой путь.

Я поднимаю свой стакан с молочным коктейлем и протягиваю его ей. Она тоже поднимает свой стакан и улыбается мне.

— За семью, — говорю я, прежде чем мы стукаемся нашими стаканами с молочным коктейлем.

Время пролетает незаметно, и в следующее мгновение мы уже сидим в моей машине, возвращаясь обратно на бал.

— Это было очень здорово, — говорю я. — Когда мы сможем увидеться снова? Ты занята завтра?

Она смеется.

— Ты устанешь от меня. Тебе не нужно пространство? Может, нам стоит взять тайм-аут дня на три?

— Если тебе это нужно, но это не то, чего хочу я. Я не думаю, что когда-нибудь устану от тебя, но нам нужно провести больше времени вместе, чтобы это выяснить.

— То есть ты хочешь выяснить, сколько времени пройдет прежде, чем я тебе надоем?

Она ухмыляется, а я смеюсь.

Я останавливаюсь рядом с арендованным лимузином и пытаюсь получше рассмотреть мужчину, который отвезет ее домой. Мне не удается как следует разглядеть его, но он не выглядит знакомым.

Поставив машину на стоянку, я поворачиваюсь к ней.

— Спасибо, — говорю я.

— За что?

— За то, что вернулась на бал. За то, что провела со мной этот вечер. За то, что ты есть.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать ее, и она наклоняется ко мне, но потом отворачивается.

— Прости меня, — говорит она, прежде чем глубоко вздохнуть. — В прошлый раз все произошло слишком быстро. Я не знаю, о чем думала, но обычно я так себя не веду.

— Я могу это принять. Мы можем двигаться медленно. Все зависит от тебя. Я знаю, что в прошлый раз был агрессивен. Но ничего не мог с собой поделать.

— Я тоже не могла, — шепчет она с улыбкой. — Спасибо.

Она выходит из машины и садится в лимузин. Когда они уезжают, я вижу, как она улыбается мне, положив ладонь на стекло.

Из любопытства я следую за ними. Вскоре я попадаю в пробку и держусь в нескольких машинах позади. Они сворачивают на Хэмптон, но я продолжаю двигаться прямо, позволяя им скрыться. Для одной ночи хватит быть преследователем.

Глава 5

Карина

Когда Реджи выезжает на шоссе, я опускаюсь по мягкому кожаному сидению и испускаю счастливый вздох.

Райан Стирлинг.

Наконец-то у меня появилось имя для моего принца, и не только это, но и возможность увидеть его лицо. Точеные скулы и ярко-голубые глаза делают его еще более сексуальным.

Из-за уличных фонарей в машину проникает ровный поток света. Мне интересно, сколько еще осталось до особняка Алекса, но я не хочу спрашивать. Не хочу делать ничего, что заставило бы меня забыть о том чувстве, которое я испытываю от общения с Райаном.

Уже почти час ночи, когда мы сворачиваем на длинную подъездную дорожку. Я гадаю, не спит ли Одесса, и представляю, как мы сидим в постели и разговариваем о Райане, когда вдруг осознаю, каким ребенком была.

Вспоминаю, как бабушка жалела меня за то, что я не ходила на школьные танцы и вечеринки. За то, что я предпочитала остаться с ней вместо того, чтобы общаться с детьми моего возраста. И у меня болит сердце.

Неужели я действительно так много пропустила? Помогло бы мне это? Иногда, когда я нахожусь с Райаном, то чувствую себя ребенком, а бывает, что я забываю, что он, наверное, лет на десять старше меня.

— Мисс, мастер Алекс ждет вас в кабинете, — говорит Реджи.

Я подавляю хихиканье из-за того, что это напоминает мне игру Clue, и мысленно прикидываю, что скажу Алексу о свидании.

Когда я вхожу в парадную дверь, то вижу отблески камина. Окинув взглядом кабинет, я обнаруживаю, что Алекс смотрит из другого окна на реку.

Впервые на нем нет костюма. Вместо этого он в клетчатых фланелевых пижамных штанах и футболке с концерта Who. Его волосы немного растрепаны, и впервые я вижу Алекса не в образе идеального мужчины в костюме. Ему это идет, и я должна признать, что нахожу его очень привлекательным.

Должно быть, я все еще нахожусь под впечатлением от времени, проведенного с Райаном, чтобы так думать.

Алекс подходит ко мне и издает низкий свист.

— Если бы я увидел тебя в этом наряде раньше, не думаю, что отпустил бы.

— Почему? — спрашиваю я, оглядывая себя и пытаясь понять, что не так.

— Потому что ты такая красивая, что я должен оставить тебя себе.

По моим щекам пробегает жар, и я отвожу взгляд, надеясь, что он этого не заметит.

— Я кое-что забыл. Подожди здесь, я сейчас вернусь, — говорит он.

Я сажусь на диван и снимаю обувь, затем осторожно потираю пальцы ног, которые немного свело судорогой.

Алекс снова появляется с кружкой и протягивает ее мне.

— Это горячий шоколад, такой же, как готовила моя бабушка. Единственное настоящее воспоминание о ней, — говорит он. — Она умерла, когда я был совсем маленьким.

Я делаю глоток горячего шоколада. Он насыщенный, очень шоколадный и идеальной температуры.

— Это ты приготовил? — спрашиваю я.

Алекс опускается передо мной на колени и обхватывает руками мои ноги, а затем кладет их себе на бедра.

— Да, по памяти.

— Это потрясающе.

— Спасибо. Как твои ноги?

— Немного болят и устали, но я выжила.

— Похоже, тебе нужен массаж ног.

Когда он начинает массировать мою ногу, я отдергиваю ее.

— Что происходит? Это на тебя не похоже.

— Ну, может, так должно быть. Не каждый день в моем доме бывает такая роскошная женщина, как ты.

Мне кажется, что я попала в Сумеречную зону.

— Ты пил?

Он смеется.

— Немного, но это не имеет никакого отношения к делу. Просто у меня хорошее настроение. А теперь, давай, расскажи мне о своем свидании.

— Рассказывать особо нечего, — говорю я.

Он закатывает глаза и начинает щекотать мою ногу.

— Рассказ или щекотка, — говорит он. — Выбирай сама.

Я смеюсь и пытаюсь отдернуть ноги, но он крепко держит их.

— Прекрати! Ладно, я расскажу.

— Вау, это было легко.

— Я просто очень боюсь щекотки.

Алекс продолжает массировать мои ноги, отчего я чувствую себя намного лучше. Но наблюдение за ним напоминает мне, что то, чего я хочу с Райаном, не может произойти. Алекс словно напоминает мне, что хочет, чтобы я разбила сердце Райана.

Я испускаю долгий вздох, когда осознаю это.

— Я не могу этого сделать, — говорю я. — Знаю, что ты скажешь. Напомнишь мне, что я могу, просто мне нужно защищать себя, чтобы не пострадать. Именно так сказала моя бабушка.

— Похоже, она мудрая женщина.

— Так и есть.

— И какие у тебя планы в отношении нее? Собираешься перевезти ее обратно в ту дыру в стене, которую ты называешь домом? Врачи сказали мне, что скоро ее выпишут домой. Ты уже думала об этом?

Я сажусь и подтягиваю под себя ноги.

— Нет. Я все откладывала. Наверное, нам нужно переехать. Лестница уже небезопасна для нее. Но как мне искать жилье, если нет работы?

— Почему бы тебе не переехать сюда?

— Что?

— Переезжай сюда. Здесь более чем достаточно места, и с ней будут обращаться как с королевой. Я заплачу за приходящий персонал, который будет за ней ухаживать, и тогда тебе не придется так сильно о ней беспокоиться.

Я открываю рот, чтобы сказать ему «нет», но в предложении есть смысл, кроме того, что мы окажемся слишком далеко от города, чтобы я могла легко добираться до работы. Но хочу ли я жить здесь? С Алексом? Я даже не уверена, что эта его добрая версия реальна.

— Давай поставим точку, — говорит он. — Если ты не хочешь рассказывать мне о своем свидании, то хотя бы расскажи о бале.

— Мы не пошли. Я приехала туда, а на улице перед входом творилось безумие. Там почему-то были фотографы, и они были очень грубы.

— А разве в прошлый раз их там не было?

— Нет? Может быть. Я правда не знаю. — Размышляя о том, как безумно все выглядело, я снова начинаю обнимать себя. — Наверное, я должна была предупредить тебя, что у меня тревожное расстройство. Это не часто проявляется, но бывают моменты, когда я просто впадаю в состоянии аффекта.

Он садится на диван рядом со мной, на его лице написано беспокойство.

— Мне очень жаль, что я втянул тебя в ситуации, которые причиняют дискомфорт. Ты должна была рассказать мне. Я бы придумал что-нибудь другое.

— Так я могу прекратить это? Ты знаешь, что я не хочу этого делать. Я знаю, что уже задолжала тебе за спасение моей бабушки, но должен быть другой способ. Что-то другое, что я могу сделать.

— Почему? — спрашивает он, его тон серьезен, а голос грубоват, как у прежнего Алекса.

— Потому что я не хочу разбивать ему сердце.

— Почему? — спрашивает он, его голос становится все холоднее.

— Потому что это неправильно. Потому что я не хочу причинять ему боль. Потому что...

— Потому что ты думаешь, что беспокоишься о нем. Ты думаешь, что можешь полюбить его. Верно?

Я киваю головой.

— Тогда я снова спрашиваю тебя. Почему? Это из-за него или из-за тебя? Ты боишься, что тебе будет больно, или ты боишься причинить боль ему?

Слишком поздно для таких вопросов, а его голос заставляет меня желать оказаться где угодно, только не здесь.

— Я не знаю! — кричу я на него, мой голос немного охрип. Я встаю, готовая выбежать из комнаты, но только после того, как выскажу ему все, что думаю. — Я уже влюбилась в него, ясно? Я не какая-то шлюха, которая может включать и выключать чувства по мере необходимости. Я женщина, которая, вероятно, была слишком защищена в жизни, чтобы иметь дело с такими, как ты. — Я показываю на него, и он тоже поднимается на ноги, стоя в нескольких футах от меня. — Все хотят удачно выйти замуж за состоятельного мужчину, или представляют себя девицей в беде, которую спасет принц. Я не хочу этого. Не хочу всего этого. — Я размахиваю руками. — Это фальшивка. Ложь. И нет ничего хуже, чем лгать себе.

— Он назвал тебе свое имя? — спрашивает он, его голос становится спокойнее.

— Да. Он бы назвал его мне в прошлый раз. Его зовут Райан Стирлинг.

— И это ни о чем тебе не говорит? Ничего знакомого?

Я вздрагиваю, когда его слова пронзают меня, хотя я не понимаю, почему.

— Нет, а что? Должно?

— Что он сказал тебе о том, чем зарабатывает на жизнь? Он должен был тебе что-то сказать.

— Он сантехник.

Алекс смеется.

— Не могу поверить. А люди говорят, что это у меня крыша поехала.

— Что? Что ты скрываешь?

— Он тебе врет, — говорит он, его голос спокоен.

— Врет? Ты ведь можешь сказать все, что угодно, правда? Как будто я могу тебе верить. Он привел меня в закусочную и приготовил нам бургеры и картошку фри.

Я позволяю этим словам оборваться, прокручивая в голове события этой ночи. Он сказал, что сантехник? Или я спросила его? Я не уверена и не думаю, что это имеет значение. Может, будет лучше, если я буду думать, что он мне солгал. Так я не позволю себе слишком сблизиться с ним.

— Я иду спать, — говорю я.

— Прекрасно, — говорит он, засовывая руки в карманы. — Меня не будет здесь, когда ты уедешь.

— Хорошо.

Я отворачиваюсь от него и направляюсь наверх, в свою спальню. Я так расстроена и раздражена, что хватаю первое, что попадается в ящиках, чтобы переодеться, забираюсь в кровать и засыпаю.

Я просыпаюсь от запаха свежих блинчиков. Спешу вниз и обнаруживаю Одессу, сидящую за большим кухонным столом, на котором разложены блины, вафли, яичница, французские тосты и хаш-брауны. Слишком много еды для нас двоих.

— Ммм, ты должна попробовать французский тост, — говорит Одесса, имитируя поцелуй шеф-повара.

Я киваю и протягиваю тарелку, ошеломленная всем этим.

— А вот и записка для тебя, — говорит она, указывая на место во главе стола.

Я беру сложенный лист бумаги и читаю про себя.

Карина,

Прости меня за вчерашний вечер. Ты всегда красива, но, когда увидел тебя вчера такой сияющей, я, кажется, приревновал. Этого больше не повторится. Надеюсь, тебе понравится завтрак перед возвращением домой. Я все приготовил сам.

Алекс

P.S. Мое предложение в силе. Вы с Лидией можете переехать в любое время.

Одесса делает глоток свежевыжатого апельсинового сока и улыбается.

— Вот это жизнь, — говорит она. — Похоже, у вас была нелегкая ночь. Ты же понимаешь, я прочитала записку. Она смеется. — Думаешь, я тоже могу переехать?

— Он просто был не в себе. Слишком много выпил прошлой ночью.

— Как скажешь, — говорит она.

Пока мы едим, я рассказываю ей о вчерашнем вечере, о своем возвращении и об отношениях с Алексом.

— Так ты собираешься переехать сюда? — спрашивает она. — Для Лидии в этом есть смысл.

— Нет, определенно нет. Особенно после прошлой ночи.

— Но как же этот невероятный завтрак? Я бы хотела, чтобы в моем будущем их было много.

— Ты можешь хоть раз быть серьезной?

— О, привет, кастрюля, я чайник.

— Уф, ты права. Я не могу сейчас с этим разбираться. Не буду думать об этом, может, все само собой рассосется.

— Хорошо, я тоже забуду об этом.

Во время поездки домой Одесса смотрит на меня с тем же обеспокоенным видом, что и в прошлый раз.

— Я вижу твой взгляд, — говорю я. — Ты собираешься рассказать мне, в чем дело?

— Я надеялась, что это никогда не случится. Никогда не думала, что мне придется говорить с тобой об этом.

— Сестренка, от твоих слов не становится легче. Что происходит?

Она громко вздыхает.

— Наверное, у меня нет выбора, — Одесса на мгновение замолкает, смотрит на меня, потом снова на дорогу. — Твоя мать заходила в ресторан.

— Заходила?

Одесса кивает.

— И она спрашивала о тебе.

— Почему бы ей не спросить меня?

Она пожимает плечами.

— Может, она не знает, как с тобой связаться.

— У меня один и тот же номер телефона уже много лет. И та же квартира, в которой я выросла. Если она хочет знать, что со мной происходит, то может спросить меня сама.

Я не знаю, что чувствую по поводу внезапного появления своей матери, кроме злости. Злость на то, что она так много упустила в общении со мной. На то, что она уехала, когда я была маленькой. И еще больше я злюсь из-за того, что она спрашивает обо мне, вместо того, чтобы просто вернуться и быть моей матерью.

Остаток пути мы едем в тишине, пока я размышляю о ней. Я думаю о том, когда видела ее в последний раз, и вспоминаю вечеринку по случаю дня рождения, когда мне было около пяти лет.

Думаю, о том, как бы мне хотелось иметь маму, с которой я могла бы обсуждать все эти события с Алексом и Райаном. Чтобы мама помогала и направляла меня, чтобы я не барахталась и не металась, не понимая, что делать со своей жизнью. Нет, я не виню ее за отсутствие знакомств или навыков работы, но, если бы она была рядом, моя жизнь сложилась бы иначе.

Но была бы она лучше?

— Эй, ты можешь подбросить меня к бабушке?

— Конечно. Не забудь передать ей привет.

— Ты тоже можешь зайти и увидеться с ней. Ты же знаешь, как ей нравится, когда ты заходишь.

— Да, и я бы с удовольствием увиделась с ней, но попросила у Антонио несколько дополнительных часов, и теперь этот засранец назначил меня на утреннюю подготовку. — Она замолкает на минуту, прежде чем продолжить. — И я сожалею по поводу твоей мамы.

При слове «мама» у меня снова сводит желудок, и мне становится немного нехорошо, когда я задаюсь вопросом, почему она вернулась. В глубине души я знаю, что она чего-то хочет. Но чего?

Глава 6

Райан

— Они ждут вас, мистер Стирлинг, — говорит Кейтлин, секретарша.

Как обычно, раз в месяц я прохожу через все это. Ничего не меняется. Даже то, как Кейтлин, сообщает, что попечители готовы принять меня.

Все то же самое, зеркальное отражение каждой предыдущей встречи. Временная петля, в которой не происходит ничего нового и интересного.

Но в этот раз все будет по-другому — из-за Карины.

Еще неделю назад я пытался пропустить эту встречу, но от попечителей никуда не деться. Не тогда, когда у них на уме брак.

Она ведет меня по знакомому коридору — тому самому, по которому я хожу каждый месяц последние пять лет, с тех пор как умер мой отец и оставил мне все.

Комната представляет собой стеклянную коробку с двумя стеклянными стенами от пола до потолка, которые демонстрируют раскинувшийся внизу город. Две другие стены обращены внутрь здания. Проходя мимо, я пытаюсь полюбоваться открывающимся видом, но, как обычно, безуспешно. Попечители настроены по-деловому. Я здесь только по одной причине, и это не имеет никакого отношения к тому, чтобы насладиться прекрасным видом.

— Привет, Райан, заходи, — говорит Уоррен Уайнбергер. — Рад, что ты смог прийти в этот раз.

В центре комнаты стоит большой круглый деревянный стол с двенадцатью стульями. По одному для каждого из рыцарей круглого стола. Да, эта группа считает себя настолько важной.

Один стул остается пустым с тех пор, как умер мой отец. Это и есть настоящая проблема. Они хотят заполнить пустующее кресло, а если условия из его завещания не будут выполнены, то есть я не женюсь до того, как мне исполнится сорок, этого не произойдет. Я выдвигаю старый отцовский стул и сажусь.

Все мужчины одеты одинаково — в серые костюмы, подходящие к их седым волосам. Я мало что знаю о них по отдельности, да и не стремлюсь узнать. Считаю их взаимозаменяемыми, хотя, когда речь заходит о доверительном управлении моим наследством, я обращаюсь к Уоррену.

Уоррен — хороший парень, и он определенно настроен доброжелательно, но все еще один из них и исполнитель завещания моего отца.

— Мы хотели бы начать эту встречу с напоминания о том, что твой сороковой день рождения наступит меньше, чем через шесть месяцев. Ты же понимаешь, что время не на твоей стороне? — говорит Уоррен.

— Да, я прекрасно знаю о приближающемся сроке, — отвечаю я.

— Тогда ты также знаешь, что потеряешь наследство, если не женишься до своего сорокалетия. Каждый месяц на протяжении последних пяти лет мы просим тебя предоставить информацию, а ты даже не нашел никого подходящего, чтобы начать встречаться, не говоря уже о браке, — говорит Льюис Паттерсон.

— Все из-за его высоких стандартов, — усмехается Эдмонд Сильверстоун.

— Так вот как ты это называешь? — спрашиваю я, раздражаясь. — Потому что, насколько я знаю, решать, на ком мне жениться, должен я, а не кто-то из вас.

— Ну, как мы тебе уже много раз говорили, если тебе нужна помощь, мы можем все устроить, — говорит Эдмонд. — Ты можешь выбрать кого угодно, мы обычно довольно успешно проводим сватовство.

Я вздыхаю.

— Только не это. У меня не будет брака по расчету. Если я и женюсь, то только по любви. Я не сделаю этого только для того, чтобы сохранить свое наследство.

— О, молодость, — говорит Льюис. — Позволь мне сказать тебе, что нет ничего более долговечного, чем деньги. Женщины приходят и уходят, но пока ты заботишься о них, деньги будут с тобой всегда.

Я сижу и с отвращением смотрю на каждого из них. Они — одни из самых богатых людей в мире, а значит, и я тоже. Но я никогда не стремился к этому.

— Что ж, давайте продолжим нашу встречу. Какие у тебя новости, Райан? — спрашивает Уоррен. — Я знаю, что на прошлой неделе ты провел еще один бал.

Эдмонд хмыкает, а Льюис бросает в него смятый лист бумаги.

— Такой извращенец, Эдмонд, — говорит Льюис.

Я прочищаю горло, пытаясь привлечь их внимание.

— Как вы знаете, я провожу ежемесячный карнавальный бал-маскарад. До сих пор было несколько женщин, которыми я поначалу интересовался, но никогда не развивал эти отношения.

— Я все еще не понимаю цели этого маскарада, — говорит Эдмонд. — Ты красивый мужчина, Райан. На самом деле, ты очень похож на своего отца. Почти точная его копия с атлетическим телосложением и светло-каштановыми волосами. О, сколько историй мы с Уорреном могли бы рассказать о приключениях твоего отца. У него был богатый выбор женщин.

— Они практически бросались на него, — подхватывает Уоррен. — Я предлагаю объявить, что ты ищешь невесту, и тебе удастся быстро найти кого-нибудь.

— А как я узнаю, что она любит меня, а не мои деньги? В этом весь смысл маскарада. Люди не знают, кто я такой.

— Да, но и ты их не узнаешь, — говорит Льюис.

— Потом я узнаю их, а они узнают меня. Это часть веселья.

— Это также утомительно, — говорит Эдмонд. — Я ценю твой слепой оптимизм, когда речь идет о любви, но у тебя заканчивается время.

— Нет, это не так. Я встретил ее, мою искру. Мою половинку.

— Встретил? — говорит Эдмонд. — Тогда почему ты ничего не сказал раньше?

Я пожимаю плечами.

— Наверное, я попал в петлю времени.

— Так, когда свадьба? — спрашивает Уоррен. — Я знаю, что вы только что познакомились, но нам нужно будет проверить ее биографию, составить брачный контракт и назначить время для окончательного оглашения завещания твоего отца.

— Еще нет речи ни о какой свадьбе. Мы только познакомились. И еще начинаем узнавать друг друга.

— Тогда откуда ты знаешь, что она не просто мошенница, которая хочет заполучить твои деньги? — спрашивает Эдмонд.

— Ну, она даже не знает, кто я такой. Она не узнала ни меня, ни моего имени. И думает, что я сантехник.

— Ты не сказал ей правду? — говорит Эдмонд.

— Для этого есть время. Сейчас мы только в начале пути, — говорю я. — Видишь, я же говорил, что все получится.

— Посмотрим, — говорит Уоррен. — У тебя мало времени, и ты начинаешь отношения со лжи. Это никогда хорошо не заканчивается. Но пока ты защищен брачным контрактом, я думаю, неважно, что произойдет. Мы уже достаточно долго сидим за столом только с одиннадцатью членами. Хорошо бы вернуться к полному составу. Он наклоняется вперед и набирает номер Кейтлин. — Проверьте биографию мисс…

— Карина Кэмерон, — говорю я.

Я отодвигаю стул и встаю, заканчивая разговор. Меня злит, что я должен проходить через это каждый месяц. Мой чертов отец продолжает контролировать меня даже после своей смерти.

Выходя, я вижу Кейтлин за ее столом.

— Ты уже начала поиск информации? — спрашиваю я.

— Да, сэр, начала, но обычно требуется пара недель, чтобы собрать всю информацию.

— Есть шанс, что у тебя есть ее адрес? — спрашиваю я.

— Вообще-то да, есть.

Она быстро записывает адрес на листочке и протягивает его мне.

— Спасибо.

Я слишком давно не видел Карину. Пришло время сделать ей сюрприз.

Глава 7

Карина

Неделя пролетает незаметно. Алекс постоянно звонит и спрашивает, приняла ли я решение о переезде, но я все еще не знаю, что делать. Поэтому решаю отложить решение до тех пор, пока у меня не останется другого выбора.

Переезжая к Алексу, я как будто сдаюсь. Как будто признаю, что не могу содержать себя сама. И знаю, что сейчас я не могу, но должна продолжать верить, что все наладится.

В перерывах между посещением бабушки в больнице и проверкой телефона на предмет того, нет ли весточки от Райана, я обзваниваю рестораны, чтобы узнать, не нужна ли им официантка. Работа сама себя не найдет.

Бабушка ест суп из печеного картофеля, который я принесла ей из «John's». Она накрашена, а один из ее домашних халатов застегнут до подбородка. На голове — ее любимый тюрбан, потому что он похож на тот, который носит Ширли Маклейн в фильме «Открытки с того света». Я думаю о сложных отношениях между матерью и дочерью в этом фильме и вздыхаю.

— В чем дело, милая? В последнее время ты часто так делаешь. Может, у тебя что-то болит?

— Конечно, нет, бабушка. Просто у меня много забот.

— Тогда давай, поделись со мной.

Я снова вздыхаю, и она наклоняет голову ко мне, приподняв бровь.

— Ладно, ладно, — говорю я. — Итак, во-первых, я думала, что у нас с Райаном все сложилось в те два вечера, которые мы провели вместе. Я не знаю, почему он мне не звонит.

— Ты говоришь это потому, что твоя задача — заставить его влюбиться в тебя, или потому, что ты действительно хочешь, чтобы он позвонил?

— Ты можешь на минуту забыть, что я согласилась это сделать? Я сказала тебе, как сильно он мне нравится. Чувствую, что между нами, что-то есть, что-то очень сильное. Что-то… — я качаю головой. — Я просто не могу это объяснить, но чувствую искру всякий раз, когда вижу его. Хорошую искру.

Бабушка вздыхает.

— О, теперь у тебя что-тоболит? — говорю я, отодвигая от нее поднос с пустой суповой миской.

— Ты такая же умница, как и я. — Она ухмыляется. — Все остальное я, наверное, передала твоей маме. Ты милая, Карина. Честная и искренняя. И не создана для таких вещей.

— Ты хочешь сказать, что моя мать создана для них?

— Да. Нет. — Она снова вздыхает. — Я не знаю. Не уверена, что когда-либо знала ее по-настоящему. Я родила ее, а дальше она пошла своим путем.

— А как насчет того, когда я родилась?

Она тоскливо улыбается.

— Я не слышала о ней много лет, с тех пор, как она закончила школу, а потом появилась в квартире с маленьким беременным животиком. Я подумала, что все изменилось, и, возможно, так оно и было, но она осталась той же. Через пару месяцев после твоего рождения она снова начала исчезать. Я никогда не знала, куда она ушла и вернется ли домой. А однажды она ушла совсем.

Я уже много раз слышала эту историю, но после визита моей мамы в ресторан на прошлой неделе мне хочется услышать ее снова.

— Я помню, как она иногда появлялась на моем дне рождения, — говорю я. — Мне хотелось, чтобы она осталась подольше или совсем не уходила.

— Но она всегда делала это. Она такая, милая. Заботится только о себе. Ты другая.

Я киваю.

— Я знаю это, как и то, что делать все это для Алекса — не по мне. Но мне нужна была помощь. — Я оглядываю комнату, а потом снова смотрю на нее. — Все это благодаря ему. Тебе стало лучше благодаря ему.

Она кладет свою руку на мою.

— Мне лучше благодаря тебе, Карина. Да, он помог, но только потому, что ты ему нужна. Помни об этом.

— Ты когда-нибудь получала от нее весточки?

— От твоей матери? Нет. — Голос бабушки становится горьким. — Только если ей что-то нужно. Я даже не знаю, как с ней связаться. Почему ты спрашиваешь?

— Одесса сказала, что в ресторан приходила женщина, которая искала меня, и она представилась моей мамой.

Бабушкины идеальные брови взлетают вверх.

— Интересно, чего она от тебя хочет, — бормочет она, прежде чем сжать мою руку. — Теперь о Райане: ты сказала, что он снял маску, и вы обменялись именами. Ты дала ему свой номер?

— Да… — запинаюсь я, вспоминая ту ночь. Дала ли? Ждала ли я звонка или сообщения от человека, который никак не мог связаться со мной? — Черт.

— Ну, он знает твое имя. И если действительно захочет, то как-нибудь найдет тебя. В мое время у нас была телефонная книга, «Белые страницы». Сейчас должно быть что-то подобное. — Она указывает на газету позади меня. — Можешь передать мне это?

Я беру ее в руки и смеюсь, увидев желтую прессу, которая мечтает быть настоящей газетой.

— Не могу поверить, что ты читаешь это дерьмо.

— Это интересно и технически является новостями.

Она открывает газету и начинает перелистывать страницы, рассматривая картинки и заголовки. Что-то привлекает ее внимание, и она останавливается, затем быстро сминает газету и выбрасывает ее в мусорное ведро.

— Никаких интересных сплетен? — спрашиваю я.

— Что? Да, то есть нет, — говорит она, немного смутившись. — Это была газета за прошлую неделю. Я ее уже прочитала. — Она смотрит в сторону корзины, потом снова на меня. — Карина, что бы ни случилось, обещай мне, что будешь защищать себя. Иногда люди не те, кем кажутся. Я не хочу, чтобы ты пострадала.

Я возвращаюсь в квартиру на метро и наслаждаюсь теплом воздушного потока, когда поднимаюсь на эскалаторе, чтобы попасть в наземный мир. Я моргаю от солнечного света, затем тяну молнию на куртке, хотя она и так уже застегнута до самого верха. Засовываю руки в карманы и выдыхаю через рот, наблюдая, как пар клубится у моих губ.

Подходя к многоквартирному дому, где мы с бабушкой живем, я вижу двух незнакомых людей, мужчину и женщину, которые стоят на крыльце и разговаривают друг с другом. Мужчина стоит лицом ко мне, а женщина — спиной. Он высокий, с темными волосами, одет в длинное шерстяное пальто. Мужчина улыбается, и я понимаю, что это Райан.

Сердце тут же начинает колотиться у меня в груди, и я замираю на месте. Что на мне надето? Как выглядят мои волосы? Я достаю телефон, включаю селфи-камеру и улыбаюсь, вспоминая бублик, который съела в больнице. Я умру, если улыбнусь ему, а мои зубы будут полны маковых зерен.

— Вот и она. — Слышу я вдалеке его слова, прежде чем он спускается по лестнице мне навстречу.

Женщина поворачивается, и она выглядит так же, как бабушка в моем детстве. Она похожа на меня, но ее светлые волосы короче и подстрижены чуть ниже подбородка. Это моя мама.

Я все еще нахожусь примерно в ста футах от нее. И все еще не сдвинулась с места. Райан доходит до меня, пока моя мать наблюдает за нами с крыльца. Он стоит передо мной с широкой улыбкой, озаряющей его лицо.

— Мне так нравится видеть тебя без маски, — говорит он. — Ты еще красивее, чем я себе представлял.

Все напряжение и стресс, которые я испытываю, исчезают, когда я смотрю в его зеленые глаза. Мысленно благодарю его, но мой рот решает, что не будет слушаться мозга. Я думаю о том, почему, и тут же выясняю, что улыбаюсь, даже не осознавая этого.

— Ты, наверное, замерзла, — говорит он. — Давай зайдем внутрь.

Он обхватывает меня за плечи, и от него исходит тепло. Мне хочется растаять от счастья, что он нашел меня, но я помню слова моей бабушки.

Иногда люди не такие, какими кажутся.

Когда мы доходим до входа в многоквартирный дом, мама подходит ко мне, целует в щеку и крепко обнимает, прижимая к себе. Самое сильное выражение привязанности, которое я когда-либо видела от нее.

Это заставляет меня обороняться. Почему она ведет себя так сейчас? Почему она здесь?

— А вот и моя прекрасная дочь, — говорит она, оглядывая меня с ног до головы. — Я ждала тебя здесь с этим красавцем. Не знала, что у тебя есть парень.

Я отступаю от нее и достаю из кармана ключи. Я все еще ничего не сказала и пока не собираюсь. Она ведет себя слишком ожидаемо, слишком похоже на поведение нормальной матери, а не той, которая отказалась от дочери, когда ей было всего несколько месяцев. Есть какая-то причина. Я чувствую это. Что-то не так.

Они проходят за мной в квартиру, и мама тут же снимает пальто и бросает его на спинку дивана.

— Это место ничуть не изменилось, — говорит она.

Пока она идет по коридору в сторону спален, я чувствую, как в животе закипает ярость. Кем она себя возомнила, явившись сюда без разрешения? Как будто она здесь живет. Это не ее дом.

Она возвращается в гостиную и скрещивает руки на груди.

— Где мама? Она не открыла, когда я пришла сюда после ресторана. Я думала, она просто избегает меня, но, похоже, нет.

— Она в больнице, — говорю я.

— В больнице? Все в порядке?

— Сейчас она в порядке, но пару месяцев было тяжело.

— Месяцев? И ты мне не сказала? — она поворачивается к Райану. — Запомни, что через много лет, когда у вас будут дети, она будет жаловаться, что они никогда не звонят. Запомни, что она не позвонила своей собственной матери.

— Мама, пожалуйста, прекрати.

Я чувствую, как по щекам растекается жар. Маковые зерна в моих зубах были бы лучше, чем это.

Она смотрит на часы, потом поднимает лицо и смотрит на меня.

— Должно быть, сейчас часы посещения, она здесь, в Холи-Кросс?

— Нет, ей потребовался более тщательный уход, чем они могли ей предоставить. Ее перевели в Йоркский медицинский центр около месяца назад.

— Йорк? Дороговато.

Я игнорирую ее и поворачиваюсь к Райану.

— Мне очень жаль, что все так получилось, пожалуйста, присядь, чувствуй себя как дома.

— Нет, мне пора идти. Похоже, тебе действительно нужно пообщаться с мамой, — говорит он.

— О, нет, ты останешься, — говорит мама. — Я собираюсь навестить ее бабушку, пока это возможно. Вернусь ближе к вечеру. У нас будет много времени, чтобы побыть вместе, правда, Карина? Готова к общению матери и дочери?

Нет.

Прежде чем я успеваю ответить, она уже выходит за дверь. Я подхожу к окну и смотрю, как она спускается по ступенькам, чтобы убедиться, что она действительно ушла.

— Прости, что так неожиданно появился у твоей двери, — говорит Райан. — Я узнал твой адрес и хотел тебя увидеть. Она была здесь, когда я подъехал. Она кажется милой. И упомянула, что прошло много времени с тех пор, как она видела тебя в последний раз.

— Много? Как насчет двадцати лет? Достаточно времени, чтобы я задумалась, не выдумала ли ее. — Я захожу на кухню, беру две бутылки воды и несу их обратно в гостиную. Райан смотрит на стену с семейными фотографиями. Я отдаю ему бутылку, а потом открываю свою и долго пью. — Сегодня я поняла, что не дала тебе свой номер телефона и вообще не сообщила ничего о себе. Как ты меня нашел?

— Я навел справки, — говорит он.

Я делаю большой глоток из бутылки с водой. Мои глаза расширяются, и я прикрываю рот, боясь, что вода полетит наружу.

Не помогает и то, что я вижу, что Райан не понимает моей реакции. Я опускаю бутылку с водой, а Райан готовится к тому, что, по его мнению, сейчас произойдет.

Успокоившись, я делаю глубокий вдох, затем громко глотаю воду и начинаю смеяться.

— О, Боже, у меня чуть вода из носа не пошла, — говорю я, закрывая нос и рот рукой.

— Ты действительно идеальна, — говорит он, улыбаясь.

Глава 8

Райан

Мы с Кариной встречаемся уже несколько недель. И все это время я выбираю скромные свидания и рестораны, потому что не хочу, чтобы меня узнали.

Я ненавижу то, что продолжаю лгать, но кажется, что никогда не наступит подходящий момент, чтобы рассказать ей правду.

Я чувствую себя ужасно виноватым и не сомневаюсь, что Карина не заинтересована в моих деньгах, но этот обман продолжается так долго, что я уже не знаю, как это прекратить.

Скоро исполняется месяц, как мы начали встречаться, и я хочу сделать для нее что-то особенное.

Поэтому не говорю ей о планах, но прошу одеться потеплее.

Приближается День святого Валентина, и он совпадает с нашей первой датой. И хотя она все еще думает, что я водопроводчик, а не миллиардер, я собираюсь сделать все возможное. Заезжаю за ней и вижу, что она оделась в джинсы, свитер, сапоги и куртку. Карина могла бы надеть на себя продуктовый пакет и все равно выглядеть потрясающе.

— Куда мы едем? — спрашивает она, когда я открываю перед ней дверь машины.

— Это сюрприз.

Я так взволнован этим свиданием и стараюсь сохранить сюрприз для нее, что не говорю ни слова, пока мы едем к вертолету.

Я подъезжаю к открытой площадке, расположенной рядом с рекой Гудзон, и, как только она выходит из машины, то видит вертолет.

— Серьезно? Мы полетим на вертолете? Я всегда хотела это сделать. — Она взволнованно хлопает в ладоши, пока мы идем к вертолетной площадке.

Надеваем наушники с шумоподавлением, пристегиваем ремни и поднимаемся в воздух. Она крепко обхватывает меня одной рукой, пока вертолет совершает 20-минутный полет над Нью-Йорком, как и во время захода на посадку. Под нами мерцают огни зданий и машин на улицах. Время от времени она указывает на то, что узнает — Центральный парк, Гуггенхайм, Эмпайр Стейт Билдинг.

В конце полета вертолет меняет направление. Она поворачивается и смотрит на меня с растерянностью на лице.

— Разве нам не в другую сторону? — спрашивает она.

— Нет, это только начало.

Вертолет приземляется на крышу здания. После того, как мы выходим из вертолета, он снова поднимается в воздух и улетает. К нам подходит мужчина в официальном смокинге с бокалами шампанского. Мы без раздумий берем по бокалу.

— Сюда, пожалуйста, — говорит он.

Он ведет нас на старую лестницу и спускается по ступенькам. Мы следуем за ним по коридору и через другую дверь выходим на большую открытую площадку, расположенную высоко над городом.

Здание старое, с традиционными каменными горгульями на балконах и вдоль линии крыши. В День святого Валентина на шеях горгулий висят сердечки, а все вокруг освещается мерцающими лампочками. Столик на двоих накрыт так, что нам открывается вид на город и реку.

— Не могу поверить, Райан. Посмотри на этот вид.

Метрдотель снова подходит к нам и жестом указывает на стол. Когда мы садимся, он вручает каждому по салфетке. Когда мы раскладываем их на коленях, официант приносит первое блюдо.

Мы уже какое-то время наслаждаемся ужином и неторопливой беседой, когда метрдотель снова подходит к нашему столику.

— Сэр, — говорит он. — Я хотел бы узнать, готовы ли вы к десерту?

Я поворачиваюсь к Карине, и она улыбается.

— Да, мы готовы к десерту. Что нам предложат?

— Банановый фостер², — отвечает метрдотель.

Пока мы едим, над рекой начинается фейерверк. Карина поворачивается ко мне, ее глаза широко открыты от удивления.

— Это ты устроил? — спрашивает она.

— Да, я. Тебе кажется, что это слишком?

— Это потрясающе. Все происходящее сегодня вечером было потрясающим. Но это, должно быть, стоило тебе целого состояния. Ты не должен был делать это для меня.

— Я делаю это не для тебя, а для нас. Это не только из-за Дня святого Валентина, но и потому, что мы встречаемся уже месяц. Я подумал, что должен сделать что-то особенное.

— Если мы так отмечаем месяц, то что же ты устроишь, когда пройдет год? — она смеется.

— Поживем — увидим.

Глава 9

Карина

Пока продолжаются фейерверки, Райан придвигает свой стул ближе к моему и обхватывает меня за плечи. Его лицо становится серьезным, как в тот первый вечер, когда мы встретились на бале. С тех пор мы не продвинулись дальше поцелуев.

Я не могу заставить себя сделать это. Зная, что к отношениям с ним нужно относиться как к работе, и что в конце концов мне придется с ним расстаться, лучшее, что я могу сделать, — это держать себя в руках.

Как и говорила бабушка несколько месяцев назад, я должна защитить себя.

У меня так мало опыта, и чем больше я узнаю Райана, тем сильнее мои чувства к нему. Я знаю, что для меня перевести отношения в физическую плоскость будет точкой невозврата.

Он наклоняется и целует меня в шею, и все мое тело наполняется теплом. Его рука движется по верхней части моего свитера, и мне хочется большего, но я отстраняюсь.

— Прости, — говорит он.

Позже, когда мы едем домой, он держит руку на моем бедре. Я чувствую тепло его руки через джинсы. Это заставляет меня хотеть почувствовать его еще ближе.

Он сжимает мое бедро, и я понимаю, что он чувствует то же самое.

Припарковавшись на улице перед моей квартирой, он поворачивается ко мне, и я узнаю взгляд, лишивший меня разума в первую ночь нашего знакомства.

— Я могу войти? — спрашивает он.

— Не думаю, что это хорошая идея, — говорю я.

Он кивает и глубоко вздыхает.

— Это к лучшему, — говорит он.

— Прости, я знаю, что ты хочешь этого. Я тоже хочу, просто еще не готова.

— Могу ли я как-то помочь тебе подготовиться?

Да, пообещай мне, что я не влюблюсь в тебя, если мы займемся сексом.

— Нет, к сожалению, я думаю, что мне просто нужно время, — говорю я.

Я захожу в свою квартиру и прислоняюсь спиной к двери, чувствуя себя несчастной из-за того, что мне снова пришлось отказать ему. В последнее время, кажется, это происходит все чаще.

Я беру книгу и сажусь читать, но моя голова не здесь. Я включаю телевизор, но не могу сосредоточиться на том, что вижу. Даже прослушивание музыки не помогает. Все, о чем я могу думать, — это Райан.

Пока я передвигаюсь по квартире, пытаясь отвлечься, в мою голову снова начинают закрадываться сомнения. Все эти маленькие признаки говорят о том, что в наших с Райаном отношениях что-то не так. Долгое время я не обращаю на них внимания, но в последнее время замечаю их все чаще и чаще.

Я хочу винить в этом себя, ведь я начала отношения со скрытыми мотивами. Но правда состоит в том, что кроме секса, я не сдерживаю себя ни в чем.

Позволяю себе влюбиться в него с первого момента нашей встречи. И хотя я знаю, что должна защищать свое сердце, я этого не сделала.

Поэтому пишу Одессе, чтобы узнать еще одно мнение.

Карина: Привет, ты занята?

Одесса: Не очень, а что?

Карина: Можешь поболтать?

Как только я нажимаю «отправить», мой телефон начинает звонить.

— Привет, сестренка, как дела? — говорит она.

— Я только что вернулась со свидания с Райаном и вся в сомнениях, мне очень нужно с кем-то поговорить.

— Сразу скажу, что проблема в том, что ты слишком много думаешь. Тебе двадцать пять, и у тебя никогда не было секса. Ты встречаешься с горячим мужчиной, которому очень нравишься. И он очень терпелив. Но я понимаю. Знаю, тебе кажется, что если ты поддашься своим чувствам и займешься с ним сексом, то это будет похоже на то, что тебе платят за секс. То есть я не думаю, что это так, потому что у тебя есть к нему чувства, но я понимаю.

— Именно так, но есть еще кое-что. Есть вещи, которые я не могу объяснить. У меня такое чувство, что он что-то от меня скрывает.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает она.

— Я не знаю. Но, например, я никогда не видела, где он живет. Он ни разу не пригласил меня к себе. Я даже не знаю, где он работает. Все, что я знаю, — это то, что он сантехник. И если подумать, то это даже не он мне сказал.

— Как ты думаешь, он может быть женат?

— Ну, теперь я об этом задумалась. — Я смеюсь. — Нет, я бы удивилась, если бы он был женат. Он всегда доступен для меня. И зачем Алексу подставлять женатого мужчину, чтобы попытаться разбить ему сердце? Это не имеет смысла.

— Дело в том, что для меня это огромная проблема. И я знаю, что не имею права ничего говорить, потому что я вступила в эти отношения, чтобы в конце концов их прекратить. Поэтому подумала, может быть, мы могли бы сойтись позже. Что ты думаешь?

— Я думала, Алекс сказал, что ты больше никогда его не увидишь, — говорит она.

— По-моему, после того, как я сделаю для Алекса то, что он просит, мы будем квиты. Он не вправе что-то навязывать мне на всю оставшуюся жизнь.

— Так что же ты собираешься делать? — спрашивает она.

— Не знаю. Думаю, я просто буду продолжать делать то, что делаю, и защищать себя. Ну, знаешь, стараться не погружаться слишком глубоко. Стараться не влюбляться слишком сильно. Ну, знаешь, все то, что я, в общем-то, и пытаюсь делать.

— Если я смогу чем-то помочь, просто дай мне знать.

— Спасибо, сестренка. Поговорим позже.

Положив трубку, я еще минуту смотрю на свой телефон. Не хочу оставаться дома одна. Я чувствую, что мне нужна компания. Мне нужен друг.

Я продолжаю смотреть на телефон, желая, чтобы что-то произошло, чтобы кто-то позвонил мне, но ничего не происходит. Я могу позвонить Райану, и он быстро вернется. Или я могу пойти куда-нибудь еще. Туда, где Райан не будет занимать столько места в моей голове.

Я точно знаю, кому позвонить.

Затем пролистываю список, чтобы найти номер, и звоню. Идут гудки, и мне сразу же отвечают.

— Привет, это я, — говорю я. — Можешь меня забрать? Мне нужно выбраться отсюда.

Я смотрю в окно и жду, когда подъедет черная машина. Вместо этого ярко-синий BMW останавливается у обочины возле моей квартиры.

Я хватаю свою сумку и выбегаю на улицу, быстро сажусь в машину.

— Спасибо, что заехал за мной, — говорю я.

— Без проблем, — отвечает Алекс. — Куда?

— Мне все равно. Я просто не хочу оставаться одна.

— Ты уверена, что не хочешь позвонить Райану?

— Не могу, — говорю я. — Я не должна так сильно к нему привязываться. Это только усложнит мне жизнь.

Алекс кивает.

— Тогда поехали. Сделаем попкорн и посмотрим фильм.

— Звучит здорово.

Поездка к Алексу пролетает незаметно. Казалось, он понимает, что я не ищу разговора, а просто не хочу оставаться одна. Несмотря на причину наших отношений, я считаю его хорошим другом.

Мы смотрим «Экзорциста», один из моих любимых фильмов ужасов, хотя я не большой фанат таких фильмов.

Во время одной из сцен я сворачиваюсь в клубок, боясь смотреть, хотя видела этот момент уже много раз. Мы с Алексом одновременно смотрим друг на друга. Он кладет руку на диван и машет мне. Я перебираюсь к нему, в уголок, созданный его рукой, и остаюсь там, пока не засыпаю.

Когда фильм заканчивается, Алекс собирается встать, но я хватаю его за рукав.

— Нет, не двигайся, мне так хорошо, — говорю я.

Алекс садится обратно, достает одеяло и накидывает его на нас. В его объятиях я чувствую себя так спокойно и уверенно. Как будто знаю, как это — иметь старшего брата.

— Спокойной ночи, моя принцесса, — шепчет он, прежде чем поцеловать меня в макушку.

Часть вторая

Три месяца спустя

Глава 10

Карина

Меня будит звонок в дверь. Я достаю телефон, чтобы проверить время, потому что на улице еще темно. Телефон показывает 6 утра. Кто может прийти в такой час?

Еще толком не проснувшись, я начинаю беспокоиться, что, возможно, что-то случилось. Нет никакой иной причины для того, чтобы кто-то звонил в мою дверь, если только это не чрезвычайная ситуация.

Я быстро натягиваю спортивные штаны и подхожу к двери как раз в тот момент, когда звонок раздается снова. Я тяну дверь на себя и придерживаю ее, чтобы она не ударилась о стену. Надеюсь, что звонок в дверь не разбудил больше никого в многоквартирном доме.

Я иду к входной двери и вижу за ней свою мать. Мой желудок опускается, а руки начинают дрожать от мысли, что с бабушкой что-то случилось.

Я отпираю дверь, и она быстро протискивается внутрь.

— Он здесь? Я не видела его машины, поэтому думаю, что его здесь нет. — Она проносится мимо меня и заходит в квартиру, я следую за ней, не понимая, о чем она говорит.

— Мам, сейчас 6 утра. Почему ты здесь? Все в порядке?

— Да, все в порядке. Если не считать того, что я разорена.

— Очень жаль это слышать. Ты что, всю ночь провела на улице?

— Нет, я немного поспала пару часов назад. Мне просто нужно с тобой поговорить. И сейчас самое подходящее время.

Я убираю почту с кухонного стола и кладу пару салфеток.

Она садится за стол, а я открываю холодильник.

— Ты голодна? Хочешь чего-нибудь?

Она откидывается на стуле и оглядывает кухню, а затем и всю маленькую квартиру.

— Похоже, у тебя здесь нет ничего стоящего.

— Что это значит?

— Ну, я просто думаю, что для человека, который встречается с кем-то состоятельным, у тебя могла бы быть обстановка получше.

— Что происходит, мама?

— Ничего, я просто констатирую очевидное. Ты же знаешь, что я, как твоя мама, единственный человек, которому ты можешь по-настоящему доверять во всем мире.

Я бросаю на нее короткий взгляд, гадая, не под кайфом ли она. Она — последний человек, на которого я когда-либо могла положиться в своей жизни.

— Иди сюда, — говорит она, указывая на стул рядом с собой. — Мне нужно с тобой поговорить.

Я беру тост, который только что сделала, и кладу его между нами на стол.

— Ты ведь знаешь, что все, что у нас есть, — это мы сами, верно?

— Если ты включаешь в этот список бабушку, то да, я согласна.

— Давай оставим бабушку за скобками этого разговора, — говорит она.

— Мне нужно попросить тебя о небольшом одолжении, Карина. Я попала в неприятную ситуацию. И мне нужно, чтобы ты мне помогла.

— Конечно, мама, чем я могу помочь? У меня нет сбережений, которые я могла бы тебе одолжить.

— Как насчет кредитной карты? Тебе просто нужно сделать так, чтобы ее оформили на мое имя. Это бы помогло.

— Нет, мам, прости. Я не буду этого делать. У меня сейчас нет работы. Я даже не знаю, одобрят ли мне кредитную карту.

— Посмотри на себя, такая святая невинность. Знаешь, как говорится, яблоко от яблони недалеко падает. Я понимаю, что ты делаешь. Ты не позволяешь довести все до конца.

— Опять я не понимаю, о чем ты говоришь.

— Ты, конечно, хорошо играешь. Выглядит так, будто они оба едят у тебя с руки. Наверное, так прикармливают рыбу. Я знала, что даже если оставлю тебя маме, из тебя все равно что-нибудь выйдет. Так ты заставляешь их влюбиться? Это долгая игра?

— Я думаю, тебе стоит уйти, — говорю я.

— Ты шутишь? Я только что приехала. И ты мне еще ничего не рассказала. Все, что мне нужно, маленький дружок, чтобы ты снова была рядом со мной, — говорит она. — Может, мне стоит рассказать Алексу или Райану правду о тебе? Посмотрим, как быстро ты потеряешь обоих своих парней.

— Я действительно не понимаю, о чем ты, мам. С меня хватит. Пожалуйста, уходи.

— Знаешь, он лжет тебе. Я знаю, кто он на самом деле. Возможно, ты слишком глупа, чтобы понять это, но здесь разбирайся сама.

— Хватит, мам. Мне нужно, чтобы ты ушла. А если ты не сделаешь этого в ближайшее время, то полицейский, живущий по соседству, может тебе помочь.

— Ладно, пусть будет по-твоему. Я уйду.

Глава 11

Райан

— Вас ожидают, мистер Стирлинг, — говорит Кейтлин, секретарша.

Когда я поворачиваю за угол, чтобы войти в офис попечителей, и слышу повышенные голоса.

— Что здесь происходит, господа? — спрашиваю я, входя в кабинет.

— У тебя назначена дата? — спрашивает Эдмонд.

— Нет, ничего нового с прошлого раза.

— Хорошо. Тогда можешь идти. Мы поговорим в другой раз.

Я киваю и быстро ухожу, пока никто из них не передумал.

Выходя из здания, я замечаю женщину лет сорока с черными волосами, прислонившуюся к стене возле входа в здание. Она кажется мне знакомой, и я киваю ей в знак приветствия.

Она покидает свой пост и идет за мной к машине.

— О, это весело, — говорит она. — Ты ведь понятия не имеешь, кто я?

Ненавижу признавать свою неосведомленность, но я тороплюсь уехать.

— Вы правы, простите, я вас не узнаю.

— Разве это не любопытно? Я знаю, кто ты, а ты понятия не имеешь, кто я? Я - мать твоей девушки, — говорит она с самодовольным видом.

— О, точно, мы встречались один раз...

— Прекрати изображать из себя вежливого мальчика. Со мной это не прокатит.

Ее глаза прищуриваются.

— Послушай, мистер Райан Стирлинг, миллиардер-холостяк. Я не знаю, почему ты решил выставить мою дочь идиоткой, но сейчас все закончится.

— О чем вы говорите? Я сделал что-то не так?

— Нет, но то, что ты скоро сделаешь, будет очень правильно, — говорит она. — Видишь ли, моя дочь — невинная идиотка.

— Не говорите о ней так. Она не идиотка, просто ее очень оберегали.

— Послушай, как не назови, смысл не меняется, ясно? Мне действительно все равно. Но тебе нет. Ты не хочешь, чтобы она знала, кто ты такой, и поэтому врешь ей об этом уже несколько месяцев. Ты хоть представляешь, что Карина думает о лжецах? Хуже ничего быть не может. Если она узнает, что ты все эти месяцы притворялся тем, кем не являешься, она больше никогда не заговорит с тобой. Даже не важно, что она к тебе чувствует, ложь все перечеркнет.

Я скриплю зубами, слушая ее.

— Чего ты хочешь? — спрашиваю я.

— Только то, что заслуживаю. Скажем, 100 тысяч долларов.

— Ты с ума сошла? — говорю я. — Знаешь, что? Забудь об этом. Я забочусь о твоей дочери и лгу ей не ради какой-то выгоды. А просто хочу убедиться, что она любит именно меня, а не мои деньги. Чего, я уверен, ты бы очень хотела.

Она фыркает, смотрит на часы, потом трет нос тыльной стороной ладони.

— Все просто, любовничек. Переводишь мне деньги, или я рассказываю ей правду.

Когда я сажусь в машину, она бросает в окно визитную карточку, которая падает мне на колени.

Именно такой женщины я надеялся избежать, устраивая балы.

Я поднимаю карточку и вижу, что на ней написано ее имя и номер банковского счета. Меня поражает, что люди могут так нагло поступать.

Как она смеет пытаться шантажировать меня, используя свою дочь.

Не знаю, почему я до сих пор не рассказал правду о том, кто я. Или почему так долго продолжаю врать. Меньше всего мне хочется причинять боль Карине, но в те моменты, когда мы вместе, я не думаю о том, кто я и кем должен быть. Единственное, о чем я думаю, — что я нашел свою половинку и сделаю все, чтобы она была счастлива.

Мне нужно выиграть время с Кариной, чтобы оградить ее от матери. Уик-энд, во время которого я расскажу ей правду, кажется идеальной идеей.

Глава 12

Карина

— Я так рада, что ты дома, даже если это всего лишь на пару дней.

Я приношу бабушке дополнительное одеяло, пока она сидит на диване, потому что ей всегда холодно.

— Хорошо быть дома, милая. Я давно хотела с тобой поговорить. Но в реабилитационном центре никогда не бывает подходящего момента.

— Что-то не так? — спрашиваю я.

— Твоя мама часто появлялась здесь? Она навещала меня и задавала всевозможные вопросы о тебе, Райане и Алексе.

Я фыркаю.

— Даже не хочу говорить о ней. Она приходила недавно и просила денег. Она сказала, что я могу попросить у Райана, как будто он богат или что-то в этом роде.

— Очень в ее стиле, — говорит бабушка. — Я надеялась, что она изменилась, но, похоже, нет. Будь с ней осторожна. Я знаю, что она твоя мама, но у нее много чего происходит.

Я киваю.

— Понимаю, о чем ты. Но она только называется моей мамой. Это ты всегда была мамой для меня. И ты всегда была самой лучшей.

Я целую бабушку в макушку, а она хватает меня за руку и притягивает к себе, чтобы обнять, похлопывая по спине и потирая ее, как она всегда делала с тех пор, как я была маленькой.

— Как твой парень? — спрашивает она.

— Он в порядке. Мы собираемся уехать на выходные, когда ты вернешься в больницу на обследование.

— А что насчет Алекса?

— А что с ним? — спрашиваю я.

— Я все еще думаю, что они как-то связаны, Карина. Даже если ты так не считаешь. Будь осторожна.

— Мы просто друзья, бабушка. Он мне как старший брат.

— Хорошо, я тебе верю. Я с ним не знакома, поэтому не знаю. Это моя интуиция подсказывает мне, а она никогда не подводит.

Я иду на кухню, чтобы принести ей свежую бутылку воды. Когда я протягиваю ей бутылку, она снова тянется к моей руке.

— Милая, что случилось? Я вижу по твоему лицу, что что-то не так.

— Я беспокоюсь из-за отношений с Райаном. Мне кажется, я слишком глубоко увязла. Хотя пыталась сделать то, что ты советовала, и защитить себя, но когда я с ним, все кажется правильным. Мне кажется, что именно рядом с ним мое место.

— Но тебе все равно придется расстаться с ним.

— Да. И я не знаю, разобьет ли это его сердце, но уверена, что разобьет мое.

Поскольку Одесса работает в «John's» сверхурочно, она разрешает мне брать ее машину, чтобы я могла ездить к Алексу.

Я регулярно езжу туда, чтобы хоть немного отдохнуть от города, и хотя он больше не упоминает об этом, я знаю, что предложение переехать к нему все еще в силе.

Это, безусловно, заманчивое предложение, тем более, что я уже привыкаю к тому, что в моем распоряжении так много места, но мне кажется, что это неправильно. К тому же, как я объясню своему парню, что живу с другим мужчиной? Даже несмотря на то, что наши отношения абсолютно платонические.

Тем не менее, время пришло. Я не могу продолжать в том же духе, зная, что мне будет больно, если я порву с Райаном. Мне нужно подумать о себе. Алексу придется придумать другой способ, которым я смогу отплатить ему за все, что он сделал для нас с бабушкой.

Добравшись, я вхожу в дом и сразу же направляюсь в библиотеку, где Алекс проводит большую часть времени.

— Я хочу все закончить, — говорю я, входя в комнату.

— И тебе привет, — отвечает он.

— Привет. — Я сажусь на один из мягких стульев напротив его стола. Он встает и поворачивается лицом к окну. — Мне нужно прекратить. Я больше так не могу.

— Но ты должна это сделать, — говорит он. — Как еще ты можешь рассчитаться со мной за все, что я сделал для твоей бабушки?

— Я не знаю, — мой голос мягкий. — Может быть, я могу быть твоим помощником. Или ландшафтным дизайнером, — предлагаю я, вспоминая свою шутку, когда впервые увидела его дом. — А может, ты просто признаешь, что сделал это по доброте душевной.

Алекс смеется, поворачиваясь ко мне лицом.

— По доброте душевной? Будто ты меня совсем не знаешь.

— Я серьезно, Алекс. Покончим с этим.

— Почему? Потому что ты влюбляешься в него? Ты даже не знаешь его. И влюбляешься в мечту о нем. Ты влюбляешься, потому что он привлекателен. Ты влюбляешься, потому что с ним легко и нет никаких сложностей.

— Нет сложностей? Да, с ним легко, ты прав. Мне никогда не приходится гадать, о чем он думает, или беспокоиться о том, что сказать. И мне точно не нужно беспокоиться о том, что он захочет уничтожить человека из-за какой-то дурацкой прихоти.

— О, да ладно. Иногда люди совершают глупые поступки, ясно?

— Так ты прекратишь это? Потому что это глупо. Мы закончили?

— Я этого не говорил, — говорит он. — Я прекрасно знаю, как это звучит. И очень хорошо понимаю, что делаю. И если бы ты знала всю историю, все это тоже обрело бы для тебя смысл. Это месть? Жестокость? Да. Я знаю, что это так. Но могу ли я сделать это без тебя? Нет. — Он отворачивается, чтобы посмотреть на реку, и засовывает руки в карманы. — Он говорил тебе, что любит тебя?

— Нет, — тихо говорю я, чувствуя, что мне больно признаваться в этом.

— Я уверен, что любит. — Он поворачивается и идет ко мне. Затем садится на угол своего стола, наклоняет голову и улыбается. — Определенно да.

— Ты смеешься надо мной? Как ты вообще можешь такое говорить?

Алекс вздыхает, и я вижу, как фасад крутого парня рушится на моих глазах.

— Ты не понимаешь, да? Не видишь, как мне тяжело.

— Тебе? Именно я строю отношения, которые в итоге должна буду уничтожить. Это мои чувства будут задеты. Это у меня будет разбито сердце!

Мой голос дрожит, но я стараюсь быть сильной.

— Но у тебя хотя бы что-то останется на память. Вы были вместе какое-то время. — Он насмехается, качая головой. — Ты действительно не видишь этого, да?

— Чего не вижу? — спрашиваю я, мой голос звучит так же раздраженно, как и я сама.

— Ты не видишь, как сильно я тебя полюбил. Как любил тебя все это время. Единственный способ гарантировать, что он влюбится, — это найти ту самую идеальную женщину, которой он не сможет отказать. Это ты. И это моя жертва. Вот почему мне так трудно. — Он встает и снова смотрит в окно. — Ты завершишь нашу сделку, независимо от того, насколько виноватой или расстроенной себя чувствуешь. И если ты решишь разорвать наше соглашение, просто помни, что на твое место придет другая.

Я встаю, ошеломленная и сбитая с толку своими чувствами. Я так долго говорю людям, что Алекс ничего не значит, но сейчас понимаю, что не знаю, что чувствую на самом деле.

Как я могла проигнорировать все знаки?

Подойдя к нему, я замечаю, что его плечи слегка ссутулились, он не выглядит таким уверенным в себе, каким обычно я его представляю. Я кладу руку ему на спину, чтобы утешить.

— Мне жаль, — шепчу я.

Алекс поворачивается, и его руки обхватывают мое лицо, а его губы накрывают мои. Не задумываясь, я обхватываю его за шею, но затем сразу отталкиваю.

— Прости, — говорит он, засовывая руки в карманы.

— Вот почему ты все время так делаешь? — спрашиваю я, указывая на его руки. — Из-за меня?

Он кивает.

— Я так сильно хочу поцеловать тебя, обнять. Но не могу. — Он качает головой. — Поэтому довольствуюсь остатками, объедками. Когда ты не хочешь быть одна и засыпаешь со мной на диване. Я принимаю это и дорожу этими маленькими моментами с тобой. — Он снова отворачивается и прочищает горло. — А теперь уходи, — говорит он, его голос становится хриплым. — Я не хочу больше слышать, что ты пытаешься выйти из нашей сделки. Не сейчас. Не через пять месяцев. Ты знаешь, что тебе нужно делать, и знала это с самого начала. Так что просто сделай это.

Глава 13

Райан

Глубокий голос Уоррена раздается с порога. Беверли хихикает, как девочка, а я закатываю глаза, зная, что Уоррен в полной мере реализовал свой интерес к ней.

— Можешь сразу заходить, — говорит Беверли.

Уоррен входит в мой кабинет с огромной улыбкой.

— Нет, — говорю я. — Не смей входить сюда с таким лицом. Беверли! — я зову ее, но слышу только девичье хихиканье.

Уоррен закрывает дверь в мой кабинет, все еще ухмыляясь от уха до уха.

— Ты испортил мне ассистентку, — говорю я.

— Ты чертовски прав, — отвечает он, все еще ухмыляясь.

— Мерзость. Зачем ты здесь?

— Попечители устраивают голосование. Они хотят назначить дату оглашения завещания и перенести ее на более ранний срок.

— Почему?

— Потому что они думают, что это заставит тебя действовать.

— Но я еще не готов, — говорю я. — У меня даже не было возможности рассказать ей правду.

— Чего ты ждешь? Все время говоришь о том, что она твоя искра и половинка, но вот уже осталось меньше двух месяцев до твоего дня рождения, а ты все никак не можешь решиться на свадьбу.

— Я знаю. Поверь мне, знаю. Но есть вещи поважнее денег или наследства, Уоррен. Ты должен это знать.

Я указываю в сторону двери, и он поднимает бровь.

— Это из-за секса? — спрашивает он. — Потому что я знаю хорошего врача, если тебе нужна помощь…

— Что? Нет! Я в порядке.

Я качаю головой, прохаживаясь по комнате.

— Райан, что ты хочешь, чтобы я им сказал? Ты знаешь, что я на твоей стороне, но они начинают нервничать. Никто из нас даже не знает, что будет в итоговом документе.

— Что значит — никто из вас не знает?

— Часть завещания твоего отца была запечатана после смерти и должна быть открыта либо когда ты женишься, либо когда тебе исполнится сорок лет. Его содержание может все изменить.

— Все? Правда? Ты хочешь сказать, что в любом случае остается вероятность потерять компанию?

— Никто из нас не знает. Насколько нам известно, вместо тебя в попечители твой отец мог выбрать кого-то другого.

— Но я думал, что роль переходит вместе с компанией.

— Так и есть, но я просто предупреждаю, что возможно все. Теперь вернемся к тебе. В чем проблема?

— Возможно, я слишком большой перфекционист, — говорю я. — Но я хочу, чтобы все было идеально.

— Райан, не хочу тебя расстраивать, но ничего идеального не бывает. Если ты ждешь совершенства, то будешь ждать вечно. Прыгни, соверши свой прыжок веры. Скажи ей правду. Неужели ты хочешь потерять женщину, которая, по твоим словам, является твоей половинкой?

— У нас еще не было секса, — говорю я.

— Оооо, теперь я понял. Ты боишься вступать в брак, потому что опасаешься, что вы можете не подойти друг другу в этом плане?

— Нет, это не так. Как бы я ни хотел заняться с ней сексом, я не должен этого делать, пока осознанно лгу ей.

— И она не удивлена твоим поведением?

— Она сама не готова. Она девственница. Я понимаю, она молода, ее оберегали. Это мне на руку, потому что я все еще не сказал ей правду, поэтому и тяну время.

— Но часть тебя все это не волнует, и ты очень хочешь пошалить с ней.

— Уоррен, никто уже так не говорит. — Я смеюсь. — Такие разговоры заставляют меня скучать по отцу.

Уоррен подходит к моему креслу и садится, откинувшись на спинку.

— Как мило, — говорит он. — А теперь слушай внимательно, потому что я не собираюсь повторяться — женщины все чувствуют. Откройся ей, будь честен, вместо того, чтобы продолжать этот нелепый обман. Возможно, именно это ее и сдерживает. Поверь мне, немного откровенности, и ты моментально получишь свое послеобеденный десерт.

— Уоррен, пожалуйста, прекрати. И никогда больше не говори со мной об этом.

— Шутишь? Ты не сможешь отказаться от этого! — он садится в кресле и облокачивается на стол. — Так, когда ты с ней поговоришь?

— Во-первых, это не имеет никакого отношения к сексу. Ты прав, я слишком долго позволял себе ей лгать. Во-вторых, у нас есть планы поехать в хижину на выходные. Я сказал ей, что она принадлежит моему другу. Там я скажу ей правду, и мы посмотрим, что из этого выйдет.

— Погоди, дай мне разобраться, — говорит он. — Ты собираешься отвезти ее в хижину глубоко в лесу, а потом сказать ей, что врал ей последние пять месяцев? Это отличная идея. Рассказать ей то, что ее расстроит, в месте, откуда она не сможет уйти.

Я испускаю долгий вздох.

— Ты прав. Я сделаю это после нашего возвращения. Почему это так сложно?

— Становится сложно, когда врешь, — сказал он.

Я вспоминаю все то время, которое провел с Кариной, и задаюсь вопросом, могла ли она почувствовать, что что-то не так. Это может быть правдой. С учетом того, что, когда мы встречаемся, я вывожу ее за пределы города и никогда не приглашаю к себе домой. Мне повезло, что она еще не бросила меня.

Я должен стать лучше для нее. Она этого заслуживает.

Глава 14

Карина

Проснувшись, я оглядываюсь по сторонам и от волнения забываю, где нахожусь. Я сажусь и медленно вспоминаю обшитые деревом стены под высокими потолками А-образной крыши. Райан назвал это место хижиной, но это определенно нечто большее.

Чтобы я чувствовала себя максимально комфортно, мы спали в разных спальнях. Мне хотелось бы, чтобы то, что между нами, не строилось на заключенной с Алексом сделке. Было бы здорово просто плыть по течению и позволить нашим отношениям свободно развиваться, вместо того, чтобы постоянно думать о том, не стала ли я ужасным человеком, заключив эту сделку.

Я встаю с кровати и выхожу из спальни в поисках Райана. Иду в гостиную, потом на кухню, но безуспешно. Повернувшись, я замечаю записку, приклеенную к дверце холодильника.

Карина,

Я скоро вернусь. Пошел за бубликами.

Люблю,

Райан

Слово «люблю» вызывает у меня чувство вины. Я провела с ним последние несколько дней, пытаясь не влюбиться и не увлечься слишком сильно. Все это — пустая трата времени. Возможно, кто-то другой смог бы сделать это для Алекса и не влюбиться сам, но точно не я.

Единственное, что мне остается, чтобы спасти свое сердце, — это секс с ним. Потому что я знаю, что, если пройдет еще немного времени, это будет уже не просто секс, мы будем заниматься любовью.

И я понимаю, как нелепо это звучит. Знаю, что это просто слова. Но в глубине души я чувствую именно так.

Райан входит в хижину в джинсах и красно-черной клетчатой фланелевой рубашке. Он выглядит настоящим дровосеком.

После завтрака я готовлюсь к тому, что мы отправимся исследовать маленький городок, который находится совсем рядом с хижиной. По пути сюда я увидела антикварный магазин, в который обязательно загляну. Мы забираемся в Maserati Райана и через некоторое время паркуемся на улице прямо перед магазином. Улица выглядит так, как я всегда представляла себе центральную улицу старого городка. На ней маленькие магазинчики, тротуары, вытянувшиеся вдоль улицы. Все кажутся дружелюбными, как будто знают тебя много лет. Это совсем не похоже на современный большой город.

Когда мы входим в антикварный магазин, из-за открывшейся двери звонит колокольчик, напоминая мне о нашем первом свидании в закусочной.

Женщина за прилавком снимает очки для чтения и смотрит на нас. Она улыбается, чтобы поприветствовать нас.

— Вы просто милейшая парочка. Ищете что-то конкретное?

— Нет, — отвечаю я. — Мы проезжали мимо вчера вечером, и мне захотелось зайти.

— О, у нас есть много интересных вещей. Так что не стесняйтесь, смотрите. А если у вас возникнут вопросы, меня зовут Мэрион.

Мы с Райаном бродим по магазину. Здесь так много вещей, которые хочется рассмотреть. Я надеюсь найти что-нибудь для своей бабушки, поэтому, бродя по магазину, стараюсь не увлекаться.

Мэрион подходит ко мне и касается моей руки.

— У меня тут есть несколько красивых старинных гребней, которые, я думаю, будут прекрасно смотреться на вас.

Она подводит меня к витрине и стеклянному шкафу. Открывает шкаф и показывает несколько гребней для волос, но один из них привлекает мое особое внимание.

— О, я вижу, у вас отличный вкус, — говорит она.

Указывая на гребень, которым я восхищаюсь. Она достает его и вкладывает мне в руку.

— Эта вещь 1920-х годов. Настоящий аквамарин. Думаю, он подходит к вашим глазам. Позвольте мне кое-что попробовать.

Мэрион берет его в руки, затем собирает мои волосы и закрепляет их гребнем. Она берет стоящее рядом зеркало и подносит его ко мне. Гребень потрясающий, и он идеально подходит к моим волосам. Я снимаю его и переворачиваю, чтобы посмотреть на рукописную наклейку «Цена», а затем возвращаю его.

— Спасибо, я подумаю об этом.

— В этом магазине цену можно обсудить.

Она берет гребень и запирает его обратно в стеклянный шкаф, а я смотрю на него еще какое-то время, но никак не могу позволить себе ничего подобного.

Райан находит меня. Он показывает мне пару вещей, которые собирается купить в гостевой домик.

— Ты нашла что-нибудь, что тебе понравилось? — спрашивает он.

— Нет, я просто осматривалась.

Мы выходим из магазина и едем обратно в хижину.

Глава 15

Карина

Когда бабушка остается на ночь в больнице для наблюдения, я решаю пригласить Райана на ужин.

Это будет та самая ночь. Я устала откладывать все на потом, беспокоиться о том, что правильно, а что нет. И устала испытывать вину за то, что хочу секса. Это не имеет никакого отношения к тому, что я делаю для Алекса. Речь идет только о двух людях, находящихся в отношениях.

Я стараюсь, чтобы все выглядело романтично: зажигаю свечи, включаю гирлянды и даже разжигаю камин, поскольку ночь прохладная, весенняя.

Вместо обычных брюк я надеваю платье, и говорю Райану, чтобы он тоже нарядился.

Я спешу на стук и открываю дверь, чтобы увидеть Райана в идеально сидящем на нем костюме. В голове крутится мысль, откуда у сантехника такой костюм, но я закрываю глаза и выкидываю эту мысль.

Сегодняшний вечер ничто не сможет испортить.

Пока я стою с закрытыми глазами, Райан целует меня. Его уверенные губы захватывают мои, а его язык ласкает мой. Я прижимаюсь к нему, не желая останавливаться, но он вдруг отстраняется.

— Прости меня. Я пытался. Но больше не могу устоять.

Он поднимает меня на руки и несет в гостиную. Наклонившись, он задувает свечи на коктейльном столике, а затем отпихивает его в сторону и укладывает меня на плюшевый ковер перед камином.

Мы судорожно хватаемся за одежду друг друга. Когда я начинаю возиться с пуговицами его рубашки, он одним движением расстегивает ее и отбрасывает в сторону. Я почти забыла, какое у него невероятное тело. Его грудь мускулистая и сильная, а когда я расстегиваю молнию на его брюках, то вижу, что у него такие же мощные бедра.

Он расстегивает платье на шее, жадно целуя меня, затем опускает молнию и стягивает его. Не успеваю я опомниться, как мы оказываемся полностью обнаженными в свете камина: я лежу на спине, а он обнимает меня, пока мы целуемся.

Его губы двигаются вместе с моими, а рука скользит по моему мягкому, обнаженному телу. Я счастливо вздыхаю, удивляясь тому, как приятны его прикосновения, и что его уверенные губы кажутся такими властными. Мое тело реагирует на каждое касание его пальцев, и чем медленнее он двигается, тем сильнее становится пульсация между моими ногами.

Я хочу, чтобы он взял меня. Не знаю, как долго еще смогу это выносить. Когда он так близко, его губы прижимаются к моим, а тело сливается с моим, я одержима мыслью о том, что должно произойти дальше.

Когда он ложится рядом со мной, я чувствую его мощную спину кончиками пальцев, затем скольжу рукой к его груди и прохожусь по каждому уголку его твердого пресса, приближаясь к своей цели. Его губы покидают мои, пускаясь в путешествие по шее, и я теряю контроль над собой.

Мне не свойственно быть напористой или агрессивной, но я так сильно хочу его. И знаю, что если он не захочет, то не позволит мне этого сделать, поэтому я толкаю его на спину.

Видя, как он лежит рядом со мной, я возбуждаюсь еще больше. Целую его в плечо, а моя рука путешествует вниз по его телу к уже твердому члену. Его руки обхватывают мою тяжелую грудь, а большие пальцы совершают круговые движения по моим эрегированным соскам, заставляя меня сгорать от желания.

Он подтягивает меня к себе, как будто я ничего не вешу. Я располагаюсь на его теле и позволяю одной руке трогать его твердую грудь, в то время как другая медленно двигается вверх и вниз по его члену. Немного приподнявшись, он накрывает ртом мой сосок и сильно сосет его. Его рука сжимает мой второй сосок, и я понимаю, что с меня достаточно. Я хочу больше. Поэтому поднимаю бедра и прижимаю его член к своему влажному входу.

Переместив руки на мои бедра, он медленно, нежно направляет мои бедра вниз. Я тихонько задыхаюсь, чувствуя, как он входит в меня. Затем наклоняюсь вперед, поддерживая свой вес руками на его груди, и покачиваю бедрами.

Наши глаза встречаются, когда он подается бедрами вверх. Мое дыхание учащается. Каждый раз, когда я двигаю бедрами, то чувствую, как мое тело то загорается, то остывает. По шее пробегают мурашки. Клянусь, по моим венам бежит электричество.

Все мои сомнения по поводу него улетучиваются в окно. Сейчас я чувствую себя еще ближе к нему, чем раньше. Теперь я потеряна. Нет никакой надежды на то, что мне не будет больно.

Он поднимается, хватает меня за волосы и притягивает к себе, прижимаясь губами к моим. Я глажу его щеку пальцами, пока мы целуемся, затем он спускается губами к моей шее.

Он садится и скрещивает ноги, а я, как тряпичная кукла, обхватываю его талию ногами. Его сила опьяняет меня. Моя грудь трется о его грудь, когда он медленно поднимает мои бедра. Медленные движения посылают импульсы энергии по всему телу, так как давление внутри меня растет.

Я меняю позицию так, что коленями снова касаюсь пола, и двигаю бедрами быстрее. Его дыхание становится резче. От тепла наших тел и жара камина между нами появляется мягкий блеск пота. Наши толчки учащаются, а дыхание становится громче.

Я издаю стон, чувствуя, как по позвоночнику пробегает холодок, и понимаю, что сейчас кончу. Он крепко прижимает меня к себе, когда интенсивное ощущение внутри меня взрывается. Я прижимаюсь к нему, пока волны оргазма сотрясают мое тело, чувствуя себя потерявшей контроль и дрожащей в его объятиях.

Когда я кричу в экстазе, он стонет в ответ, прежде чем кончить в меня. Я чувствую, как его тепло наполняет меня, и падаю, измученная, но счастливая. Мы опускаемся на ковер, все еще сжимая друг друга в объятиях и пытаясь отдышаться.

Огонь начинает угасать, и мы лежим, задыхаясь. Он целует меня в лоб, в губы, потом берет за руку и ведет в постель. Снаружи небо начинает светлеть. Приближается рассвет.

Солнце, пробивающееся сквозь жалюзи, будит меня. Я переворачиваюсь на бок и обнаруживаю, что Райан все еще спит. Чувство вины охватывает меня.

Я отворачиваюсь от него, закрыв лицо руками. Не могу поверить в то, что сделала. Сколько бы я ни заставляла себя думать, что это только сделка, это не так. И никогда не было. С того момента, как я встретила его, то поняла, что нам суждено быть вместе.

Если подумать, это и является одной из главных причин, почему я соглашаюсь на эту авантюру. Не только потому, что мне нужна помощь с бабушкой, но и потому, что мне отчаянно хотелось снова увидеть его. Я скрывала это отчаяние от всех, даже от себя самой. Но те мгновения, когда мы впервые встретились на бале все эти месяцы назад, значили для меня все.

Я тихо поднимаюсь с кровати. Проходя мимо комода, я хватаю гребень для волос, который он купил мне. Я люблю его всем сердцем. Мне нравится, что он заметил, что я смотрела на него. Мне нравится, что он решил сделать мне сюрприз. Как бы я не старалась сопротивляться, я люблю его.

Но я не должна была этого делать. Не должна была заниматься с ним сексом. Неважно, как сильно я этого хотела. Это делает вещи более реальными. А мои чувства еще более сильными. И если он заботится обо мне хотя бы наполовину так, как я забочусь о нем, то, что я должна сделать, будет еще ужаснее.

Я не могу отвести от него глаз. То, как солнце освещает его кожу, даже просто видеть его в моей постели — это так прекрасно.

Я никогда не мечтала о встрече с кем-то. Даже бабушка много раз за все эти годы отчитывала меня за то, что я не хожу на свидания. Это просто не является для меня приоритетом. Теперь я понимаю, что ждала его.

Я захожу в ванную и тихо закрываю за собой дверь. Прислонившись к стене, я, как и много раз за последние полгода, начинаю думать о том, как мне выпутаться из этой ситуации, не причиняя ему вреда.

Может ли Алекс быть настолько жестоким? Станет ли он давить на меня? Почему он вообще это делает?

Последние шесть месяцев я пытаюсь заставить себя оттолкнуть Райана. Надеюсь, что он будет жить дальше и не влюбится в меня так же, как я в него.

Может быть, гребень является обычным подкупом. Может, он просто один из тех мужчин, которые готовы на все, чтобы затащить девушку в постель. Я действительно не знаю его. По крайней мере, не так хорошо, как хотела бы. Это моя вина? Или его?

Я думаю о наших отношениях в последние шесть месяцев. Я думаю о том, что никогда не видела, где он живет, где работает, и даже не встречалась ни с кем из его друзей. Знаю ли я Райана на самом деле?

Может быть, я выйду из этой ванной и обнаружу, что его нет. Может, все, что останется от нас, — этот гребень и мои воспоминания. По крайней мере, если это случится, Алекс не сможет на меня злиться. Я выполнила свою часть сделки.

Но что, если? Что, если Райан искренен? Что, если он действительно заботится обо мне?

Я поднимаю свои длинные волосы и закрепляю их гребнем. Не знаю, что он чувствует или думает. Я уверена только в своих собственных чувствах к нему. И знаю, что после прошлой ночи мне нужно положить этому конец. Неважно, что будет с Алексом, и что я ему должна, но с Райаном я должна поступить правильно и покончить с ним, потому что вступила в наши отношения не с добрыми намерениями.

Как бы мне ни хотелось убедить себя в том, что Райан добивался меня только ради секса, я знаю, что это не так. Я знаю, что для него это нечто большее, и знаю, что то, что мы разделили прошлой ночью, — нечто особенное.

Я слышу движение в комнате, поэтому открываю дверь ванной и выхожу. Он приподнимается, его взгляд ненадолго окидывает мое тело, а затем останавливается на моих глазах. Улыбка расплывается по его лицу.

— Доброе утро, красавица, — говорит он. — Возвращайся в постель, я еще не готов к началу дня.

В моей голове проносятся сомнения. Действительно ли он такой? Действительно ли ему не все равно? Я не могу знать наверняка. Но большая часть меня надеется, что он просто играет со мной. Потому что я могу смириться с тем, что мне больно, но не хочу причинять боль ему.

— Знаешь, Карина. Я давно хотел тебе кое-что сказать. И не знаю почему, но я боялся это сделать. Я так много хочу рассказать тебе о себе, что не знаю, с чего начать. Но последние пять месяцев были удивительными. И хотя я никогда никому не говорил этого раньше, теперь знаю, что на это есть причина.

Я не могу дышать. Поскольку слышу его слова и без того, чтобы он произносил их, понимаю, что он хочет сказать. Как будто он все это время читает мои мысли. Я не могу позволить этому продолжаться.

— Остановись, — говорю я. И протягиваю руки, желая дотронуться до него, но не могу. Это только усугубит ситуацию. На глаза наворачиваются слезы, а горло перехватывает. Я отворачиваюсь от него и тяжело сглатываю. — Я не могу.

Слова не идут, они застревают у меня в горле. Я открываю рот, чтобы сказать что-то еще, но ничего не выходит. Делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться. Я касаюсь своих волос и вынимаю гребень. Не глядя на него, отвернувшись, я протягиваю гребень.

Он еще больше садится в кровати. Берет гребень из моих рук и качает головой.

— О чем ты говоришь? — спрашивает он. — Ты бросаешь меня?

Я все еще не могу говорить, но знаю, что поступаю правильно. Поэтому быстро одеваюсь.

— Прости меня, — шепчу я. — Я не хотела, чтобы все было так. Но просто не могу. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы причинить тебе еще больше боли, чем уже причинила.

Затем выбегаю из комнаты, иду в коридор и на кухню. В раковине стоит бабушкина кружка с кофе. И я понимаю, что мне некуда идти. Это моя квартира.

Как порыв ветра, Райан выбегает из моей спальни и, не глядя на меня, устремляется за дверь, захлопывая ее за собой.

Что я только что сделала?

Оцепенение захлестывает меня. Я возвращаюсь в спальню и замечаю, что он оставил гребень на комоде. Подойдя ближе, я замечаю записку.

Я пытался сказать, что люблю тебя. Ничто и никогда не изменит этого.

Слезы текут по моим щекам, а в груди разливается боль. Я понимаю, почему это называется сердечной болью, ведь мое сердце словно раскалывается на части.

Я засовываю гребень в карман и решаю, что мне нужно как можно скорее оторвать пластырь — добраться до Алекса и сказать ему, что я выполнила свою часть сделки.

Я вхожу в дом Алекса и кричу.

— Я сделала это! Надеюсь, ты счастлив! — всхлип срывается с моих губ, когда он выходит в холл, его лицо выглядит опустошенным, когда он видит меня в таком состоянии.

— Мне очень жаль, — говорит он. — Я никогда не хотел, чтобы тебе было больно.

— Почему ты такой мудак?

Он пытается утешить меня, обнимая, но я отталкиваю его и бегу в ближайшую ванную комнату.

Звонит дверной звонок.

Я достаю гребень — единственную вещь, которая осталась мне на память от Райана, — собираю волосы и закрепляю гребнем.

В дверь снова звонят, и я кричу в коридор.

— Реджи! Алекс! Кто-нибудь? Почему никто не открывает дверь?

Дверной звонок раздается снова.

Я вытираю слезы и решаюсь открыть. Распахиваю дверь, в дверном проеме стоит Райан.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает он.

У меня сводит желудок и перехватывает дыхание. Как все могло стать еще хуже?

— А почему ты здесь? — спрашиваю я, не в силах ответить.

— Мне пришло сообщение с просьбой приехать по этому адресу. Кто здесь живет?

— Я, — говорит Алекс, подходя к двери.

Райан смотрит на Алекса, потом на меня. Его лицо становится разъяренным.

— Нет, это не то, что ты думаешь, — говорю я.

— Откуда ты знаешь моего брата? — спрашивает Райан.

— Твоего брата?! — кричу я, поворачиваясь, чтобы посмотреть на Алекса. — Но я не понимаю.

Райан выходит за дверь и направляется к своей машине. Вдалеке моя мама стоит у каменных ворот с довольной улыбкой.

Райан смотрит на нее, потом на Алекса, затем поворачивается ко мне, протягивая руку.

— Давай уедем отсюда, — говорит он.

Я беру его за руку и, садясь в машину, смотрю на Алекса, стоящего в дверном проеме. Его ноги застыли на месте, а руки глубоко засунуты в карманы.

Моя мама стучит в окно машины, что-то говорит, но я не могу на ней сосредоточиться. Мои глаза прикованы к Алексу. Когда машина начинает двигаться, Алекс произносит три слова, которые он говорил мне раньше, те самые, которые Райану было так трудно произнести, и я задыхаюсь, когда тяжесть реальности пронзает мою грудь.

Я разбила сердце не тому человеку.

Notes

[

←1

]

По-английски имя Карина может писаться с первой буквой К или С

[

←2

]

Десерт, приготовленный из обжаренных и фламбированных бананов и ванильного мороженного с соусом из сливочного масла, коричневого сахара, корицы, темного рома и бананового ликера