Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения.

Спасибо.

Автор: Энн Малком

Название: Возродившиеся из пепла

Серия: МК «Сыны Тамплиеров»_3

Перевод: Алла

Редактор: Eva_Ber

Обложка: Poison Princess

Оформление:

Eva_Ber

Пролог

Булл

— Не выпустишь меня отсюда, я тебя, нах*й, убью, — тихо произнес Булл.

Его охватило спокойствие, и оно резко контрастировало с необузданной яростью, которую он не мог контролировать последние двадцать четыре часа. Яростью, вырвавшейся на свободу, когда пришло известие о похищении Лори. Средь бела дня. Сутки назад. Столько времени она у них пробыла. Столько времени тьма отравляла невинный, нежный лучик солнца.

Булл окинул своего лучшего друга холодным взглядом. Он всегда держал себя под контролем. Никогда не выказывал эмоций. Никогда не заводил себе ни одной сучки, кроме клубных девок, которые были не в счет, так как годились лишь для одного. Булл и не подозревал, насколько пуста его дерьмовая жизнь, пока не нашел Лори. Пока не нашел свою цель. Пока не нашел еще что-то, кроме клуба, ради чего стоило жить. Ради чего стоило умереть.

— Ты здесь для своего же блага. Блага клуба. Блага Лори.

Кейд замолчал, когда при упоминании имени Лори Булл весь напрягся.

— Ты только сделаешь ей хуже, разгуливая по округе, громя все подряд и бесконтрольно убивая людей, — тихо продолжил он.

Булл приблизился к Кейду, шаги эхом раздавались по комнате, где его заперли.

— Посмотри на меня, брат, — тихо сказал Булл. — Я выгляжу неуправляемым?

Кейд уставился на него.

— У них моя женщина. Ты меня не понимаешь, потому что ее у тебя нет. Но если ты задержишь меня здесь еще хоть на секунду, я никогда, бл*ть, тебе этого не прощу, — пообещал он.

Кейд со вздохом отступил в сторону. Прежде чем Булл успел пошевелиться, он получил хлопок по плечу от своего лучшего друга.

— Я с тобой, брат, — тихо произнес Кейд.

Легкий кивок Булла был единственным ответом. Он был слишком занят, держа свой путь из клуба, в яркий солнечный день. Слишком нетерпелив в своем желании выбраться из гребаной комнаты и найти ее. Затем, словно Булла вела интуиция, произошло нечто, омрачившее этот день и все последующие. У ворот клуба с визгом затормозил фургон. Сердце Булла остановилось, когда он увидел, как из него выбросили миниатюрное тело, после чего фургон умчался прочь в клубах пыли. Булл не замечал ни криков, ни бурной активности. Он бросился к этому миниатюрному телу, и все в нем обратилось в лед. В нем еще теплилась надежда, отчаянная надежда, что неприступный холод, поселившийся в нем при виде распростертого тела, был ложным. Но когда он приблизился к воротам, отшвырнул в сторону стоящего на коленях проспекта, эта надежда угасла. На самом деле, в нем угасло все, оставив зияющую дыру посреди чертовой груди.

Перед ним лежала его красивая девочка. Но ее можно было узнать только по когда-то золотистым локонам, теперь спутанным и перепачканным в запекшейся крови. Все остальное было ему не знакомо. Избитое до неузнаваемости лицо. Свежая татуировка, покрывающая половину щеки. Разодранная одежда, едва прикрывавшая израненное тело. Тело, которое он держал на руках всего два дня назад. Тело, которое владело каждым его дюймом. Рухнув на колени, Булл нежно, как всегда, заключил ее в объятия. Прижал к груди.

— Нет, детка, — выдавил он, не в силах проглотить ужас, который, казалось, убивал его.

Он прижался губами к ее голове. Желал, нет, черт возьми, молился во что бы то ни стало спасти ее. Хоть как-то излечить избитое тело, внутри которого скрывался сломленный дух. Стереть воспоминания об ужасах, пережитых нежным созданием. А если все это будет невозможно, если она покинет его навсегда, то пусть заберет его с собой. Куда бы она ни отправилась. Пусть заберет его, избавив от боли и тяжести вины, которую он испытывал. Так она будет не одна. Что он будет не один.

Но ему не было оказано такой милости. Она угасла на следующий день, подвергнувшись бессмысленной жестокости, нанесенной ее нежной душе.

Она исчезла; он же остался терпеть. Он не отправился за ней. Он погрузился в удушающую тьму. Демоны, проникнувшие в его разум и не оставлявшие ни на секунду в покое, приговорили его к жизни во мраке. Без единого лучика солнечного света.

Глава 1

Мия

Четыре года спустя

— Лекси! Ты не видела мою туфлю? — крикнула я, встав на ноги после осмотра под своей кроватью.

— Какую туфлю? — отозвался голос.

— Ну, те миленькие туфельки из лакированной кожи с ремешком на щиколотке? — ответила я, отказавшись от поисков в своей комнате и решив посмотреть внизу.

Сегодня эти туфли мне были нужны позарез. Они не единственные подходили к моему теперешнему наряду, но у них были самые крутые каблуки. Каблуки, которые сделают меня офигительно классной, в чем я отчаянно нуждалась, чтобы чувствовать себя морально подготовленной к новому дню. Поскольку мои мысли занимала моя драгоценная туфля, я не замечала беспорядка в коридоре, по которому блуждала, а это означало, что я споткнулась о неудачно поставленную коробку.

— Великий призрак Цезаря! — раздраженно воскликнула я, чуть не ударившись головой.

Мне срочно требовалось распаковать эти коробки. Они представляли опасность для здоровья. Кто-нибудь — а именно, ваша покорная слуга — мог сломать ногу, споткнувшись об эти смертельные ловушки, а костыли не соответствовали моему стилю в моде. Мысленно я добавила в свой список дел пункт «распаковать коробки».

Тут я столкнулась лицом к лицу с Лекси, державшей в одной руке туфлю, а в другой кофе. Я вздохнула с облегчением.

— Так и знала, что у меня есть причина жить с тобой вместе, — заключила я, беря кофе и туфлю.

— А я думала, это потому, что ты меня родила, — парировала она с ухмылкой, отхлебывая из своей чашки. Кофеиновая зависимость передавалась по наследству.

Я отмахнулась от нее, вдыхая пары животворящего нектара, необходимого, чтобы быть нормально функционирующим человеком.

— Да, и это тоже, но тот факт, что ты умеешь находить вещи, а именно, мою любимую пару шпилек, сегодня в топе.

Я пыталась, прыгая на одной ноге, надеть вторую туфлю, тем временем не пролив свой кофе.

— К тому же ты приносишь мне кофе, — добавила я, салютуя чашкой.

Став серьезной, я вгляделась в выражение лица дочери.

— Куколка, ты нервничаешь? — тихо спросила я.

Она покачала головой, все еще улыбаясь, и ее светлые локоны качнулись в такт движениям.

— Нет, не нервничаю.

Я подняла бровь.

— Тебя, правда, не беспокоит перспектива начать новый год в школе, где ты никого не знаешь?

Лекси пожала плечами.

— Предполагаю, школа не кишит сатанинскими идолопоклонниками и некромантами. Где-то там должны найтись более или менее порядочные люди. Уверена, что выживу.

Она взяла меня за руку и направилась к лестнице.

— Кроме того, я слишком занята, испытывая гордость за мою маму, возглавившую офигенный отель, чтобы думать о чем-то столь тривиальном, как старшые классы и возможность оказаться в той же ситуации, что и Линдси Лохан в «Дрянных девчонках», — заявила она, когда мы спускались по лестнице.

Я бросила на нее косой взгляд.

— Не стоит так небрежно шутить над подобным гениальным произведением кинематографа, — упрекнула я с притворной серьезностью. — Судьба твоего выживания в старших классах зависит от одного совета. — Я выдержала паузу для пущего драматического эффекта. — По средам мы носим розовое.

— Не беспокойся, мама. Я буду носить спортивные штаны только раз в неделю, — так же серьезно ответила она.

Мы с дочерью много общались исключительно цитатами из фильмов.

Я засмеялась над перспективой того, что Лекси действительно пойдет в школу в трениках. Не думаю, что когда-либо видела дочь, покидающую дом в спортивных штанах, за исключением тех случаев, когда она уходила с целью потренироваться. И даже тогда на ней были миленькие штанишки, в которых она смотрелась лучше, чем половина людей в обычной одежде.

Я остановилась у подножия лестницы и, повернувшись лицом к Лекси, коснулась ладонью ее щеки.

— Уверена, что в тайне не затаила обиду на то, что я вырвала тебя из твоей школы, от твоих друзей, и однажды ты не дашь об этом знать, объявив, что практикуешь черную магию, и потребуешь, чтобы тебя называли Лунная Тень?

Дочь посмотрела на меня.

— Уверена, мама. Обещаю завести новых друзей. И благодаря чуду, именуемому Интернет, и изобретению автомобиля, я по-прежнему буду поддерживать отношения со старыми друзьями. Я привыкну к новой школе, и если она каким-то образом оставит шрам на моей дальнейшей жизни, то это просто предоставит мне больше материала для мемуаров. — Она пошевелила бровями.

— Это означает, что я получаю часть от авторского гонорара, — возразила я.

Она нахмурилась.

— Как пожелаешь.

Вновь став серьезной, я с гордостью покачала головой.

— Откуда у меня такой классный ребенок?

Ее лицо приобрело торжественное выражение.

— Мне кажется, кто-то по-крупному облажался в больнице.

Я засмеялась. Но к дочери я относилась серьезно. Мой ребенок был чертовски классным. Мне нереально повезло, что моя шестнадцатилетняя дочь была той, кем она была. Я так ею гордилась, что порой мне казалось, что я лопну. Она была красивой, и не что-то в роде «она мой ребенок, поэтому я генетически запрограммирована считать ее потрясающей». Совсем недавно она превратилась в эффектную молодую девушку. Меня это слегка испугало. С тем, как она теперь стала выглядеть, вскоре могут появиться мальчики. А к этому я была еще очень не готова. Ее светлые волосы длинными локонами падали ей на спину, кожа еще не осознала, что она стала подростком, и была безупречна, если не считать легкой россыпи веснушек. Голубые глаза были зеркальным отражением моих, как и личико в форме сердечка. Она была такой же невысокой, как и я, но стройной, благодаря тому, что действительно занималась спортом, вот чудачка. Я же, напротив, будучи миниатюрной и обладая быстрым метаболизмом, была достаточно стройной. Никаких мышц, о которых стоило бы говорить. Все из-за моего страха перед любой формой пыток, замаскированных под физические упражнения.

— Ладно, каким-то чудом богов мы не опаздываем, так что, как насчет начать с разведки ситуации с завтраком в этом городке? — предложила я, обыскивая нашу наполовину распакованную гостиную в поисках своей сумочки.

Лекси наклонилась за диван и протянула ее мне.

— Звучит здорово.

Иногда мне казалось, что это она заботится обо мне, а не наоборот.

— Что же, я ставлю кофе сто двенадцать, а блинчикам твердые девять с половиной. Половину я удержала, потому что чувствую, что их можно улучшить, добавив шоколадную стружку, — заявила я, откидываясь на спинку сиденья.

Лекси кивнула.

— Поддерживаю оценку кофе, и я очень впечатлена тем, что в таком маленьком городке подают завтраки с асаи. Должна сказать, это чертовски хорошо.

Я закатила глаза.

— Я отказываюсь верить, что завтрак с асаи может быть «чертовски хорош». Преступление считать их завтраком везде, где они могут быть уместны в качестве еды. Это смузи в миске. Вроде холодного супа. — Я сморщила нос от отвращения.

Лекси скрестила руки.

— Асаи — суперпродукт, и он творит чудеса с иммунной системой. Эти ягоды полны антиоксидантов, и они — гораздо лучший способ начать день, чем обработанный сахар и беленая мука, — сказала она мне укоризненным тоном.

— Единственный способ, кроме кофе, начать день — это сахар. Только это поднимает меня с постели по утрам, — возразила я. — И еще возможность того, что Дженсен Эклз наконец поймет, что любит меня, — мечтательно добавила я.

Лекси вздохнула.

— Не понимаю, мама, как ты до сих пор остаешься такой худой. Тебе уже должен был понадобиться подъемный кран, чтобы вытащить тебя из дома. — Сморщив носик, она оглядела меня сверху донизу.

— Не понимаю, как моя дочь узнала об асаи и дурацком киноа, когда такие вещи для меня святотатство, — возразила я.

— Из маленького чуда под названием Интернет, — ответила она.

Я нахмурилась.

— Что же, это должно прекратиться. Больше никаких поисковых запросов о дурацкой здоровой пищи. Отныне только порно и азартные игры, — приказала я.

Каким-то образом моя дочь стала помешанной на здоровье в эпических масштабах. Я этим не увлекалась. Первые тринадцать лет ее жизни я даже не задумывалась, должна ли купить брокколи, не говоря уже о чертовой кале или еще каких-то модных овощах. Но однажды мой подающий надежды подросток пришла домой и заявила, что теперь мы покупаем салат и хумус. Я подчинилась, скорее в силу шока, чем из-за чего-то еще. Думала, это дань моде, как те странные силиконовые браслеты, которыми я была одержима в подростковом возрасте. Но эта идея о здоровом питании прижилась так, как не смогли бы безвкусные украшения.

Ухмылка Лекси исчезла, глаза округлились, челюсть слегка отвисла, когда ее внимание привлекло что-то за моим плечом.

— Я знаю, что от миски слизи невозможно получить никакого удовольствия, но, пожалуйста, Куколка, не пускай слюни на стол. Перед уходом мы возьмем тебе кекс. — Я похлопала ее по руке, полагая, что такую реакцию вызвал чужой завтрак.

Взгляд голубых глаз метнулся ко мне.

— Не оборачивайся, мам, но сюда только что вошли очень горячие парни.

— Оценка по шкале? — тут же выпалила я. Это было не первое наше родео.

Она задумалась.

— Зашкаливает.

Я замерла и поднесла кофе к губам.

— Зашкаливает? Горячее, чем тот пожарный, которого мы однажды видели спасающим котенка? — недоверчиво спросила я.

Это было невозможно. Горячий пожарный в сочетании с очаровательным пушистым животным — высший балл в рейтинге горячих парней Лекси и Мии.

— Он вне игры, — заявила дочь.

Я медленно повернула голову, чтобы взглянуть на этих рекордсменов. Раньше оценка «зашкаливает» еще никогда не ставилась. Мы с Лекси очень разборчиво относились к нашей рейтинговой системе.

То, на что упал мой взгляд, подсказало мне, что рекорды побиты. С таким же успехом можно просто сжечь их и покончить с этим прямо сейчас. Ни один мужчина никогда не сравнится с теми, на кого мы смотрели. Трое мужчин возле кассы выглядели горячее Аида. Я не думала, что такие мужчины существуют в реальной жизни. Все они были высокими, очень высокими. И мускулистыми. Не в отталкивающем стероидном стиле, а в стиле «для жима лежа я использую машину, а потом рублю дрова голыми руками». Один с легкой улыбкой на лице обменивался шутками с кассиршей. У него был чертовски потрясающий мужской пучок, и он выглядел как крутой серфер. Каждая черта его лица была точеной и идеальной, за исключением носа с небольшой горбинкой, из-за которой он выглядел более грубым и в двенадцать раз более горячим. Другой разговаривал по мобильному, его иссиня-черные волосы касались воротника, а красивое грубое лицо было наполнено нежностью. Я на все сто процентов завидовала его собеседнику, заставившему такого крутого парня выглядеть подобным образом.

Но больше всего мое внимание привлек третий мужчина. Не знаю почему, но мои глаза, казалось, были прикованы к нему. Все парни выглядели здоровяками, но этот был самым большим. Не толстым. У него не было ни грамма жира. Он был из тех огромных парней, какие нравились каждой женщине, потому что излучали мощь и силу. Но он также излучал и что-то другое. Угрозу, опасность и то, чего я не могла понять. Его волосы были подстрижены очень коротко, а черты лица были резкими и мужественными. Мой взгляд остановился на его испанской бородке. Так вот, я никогда не отнесла бы себя к фанатам эспаньолки, но в этом случае я, не медля, послала небольшую молитву, чтобы поблагодарить Создателя за нее. Лицо мужчины ничего не выражало, и казалось, он никогда не улыбается. Каждый дюйм его тела источал суровость, опасность и неприступность. Он был прекрасен. Я не упустила того, что все их впечатляющие тела покрывали татуировки. И не дешевые каракули. Из того, что я могла видеть, они выглядели потрясающе. Я также не упустила из виду их кожаные жилеты с эмблемой на спине. Такие обычно говорили о принадлежности к какой-нибудь банде.

В моей жизни я не имела связей ни с бандами, ни с членами мотоклубов. Мои знания ограничивались новостями, сериалами и случайно попавшимся мне любовном романом о байкере. Очевидно, я не могла полагаться на вымышленных персонажей, чтобы сформировать об этих мужчинах какое-то мнение; также я не могла применять знания, полученные из новостей. Я не была из тех, кто осуждает людей, не зная их. Мой взгляд блуждал по кафе. Достаточно многолюдном для завтрака, в основном, за счет местных жителей, судя по их манере общения с официантками. Пара из них улыбнулась байкерам, и те ответили им кивками. Никто не съеживался от ужаса и не косился на них. Парень-серфер шутил с Шелли, также известной как моя новая лучшая подруга, благодаря ее превосходным навыкам варки кофе. Он выглядел дружелюбным и не собирался ни в кого стрелять.

При этой мысли я дернулась, встретившись взглядом с ним. С тем опасным красавчиком. Под тяжестью его взгляда я замерла, и меня пронзило некое необъяснимое чувство. Я застыла на месте, когда его темные глаза остановились на мне, и на долю секунды все остальное исчезло. Сквозь меня прошла мощная волна, подобной которой я никогда не испытывала. Она исчезла так же быстро, как и появилась, и мужчина нахмурился, а затем отвернулся.

Я слегка вздрогнула от такого резкого взгляда незнакомца. Чертовски горячего незнакомца. Никому не нравилось, когда на них глядели хмуро. И вдвойне отстойно, когда человек, о котором шла речь, походил на Адониса. Я попыталась прочитать его взгляд.

Щелчок пальцев перед моим лицом заставил меня подпрыгнуть.

— Земля вызывает маму.

— Что? — рявкнула я на удивленный взгляд Лекси.

Она ухмыльнулась.

— Как бы мне ни хотелось этим утром насладиться шоу горячих парней, я должна идти получать образование.

Я сосредоточилась на дочери, оторвав взгляд от хмурого мужчины.

— Тебе не нужно образование. Ты красотка. Выходи за богача и с тобой все будет в порядке, — посоветовала я, оглядываясь в сторону Адониса.

Внутренне вздрогнув от жгучего хмурого взгляда, когда встретилась с его темными глазами, я сглотнула.

— К тому же, это тоже образование, — кивнула я в сторону мужчин у кассы. — Перед тобой твои первые настоящие плохиши. Можешь смотреть, пускать слюни, запоминать картинку, но не трогать, — скомандовала я, грозя ей пальцем. — И ни при каких обстоятельствах не садись с ними на мотоцикл. Если ты это сделаешь, я опубликую на Facebook твое детское фото со стрижкой маллет, чтобы его увидел весь мир (Прим.: маллет — тип прически, при которой волосы пострижены коротко спереди и по бокам, а сзади остаются длинными), — предупредила я голосом строгой мамы, хотя, возможно, говорила больше себе, чем дочери. Я никого не осуждаю, но моя дочь ни за что на свете не приблизится к мотоциклу.

Она сморщила носик.

— Я все еще злюсь на тебя за это. Как ты могла постричь свою плоть и кровь, беззащитного младенца, под маллет?

Я пожала плечами, бросив взгляд на горячих парней поверх чашки кофе.

— Это не моя вина. Во всем виноват парикмахер, — солгала я во спасение.

Мне хотелось посмотреть, будет ли ребенок мило смотреться с маллет. Я рассудила, что мой ребенок сможет. Но ошиблась. К тому же, мне было восемнадцать, и я была немного глупа. Что тут скажешь?

Лекси посмотрела на меня с отчетливым недоверием и начала вставать.

— Пойдем, я люблю поесть, поэтому мне нужно, чтобы ты отправилась на работу, чтобы принести домой бекон.

— Имеешь в виду тофу?

Лекси сморщила носик.

— Мама, ты же знаешь, что я не ем тофу.

Я подняла бровь.

— Ты в одном шаге от этого. Салат-латук станет точкой невозврата. Прежде чем поймешь, будешь пить капустные коктейли и есть тофу вместо стейка. Тогда мне придется отречься от тебя.

Я оставила на столе наличные плюс щедрые чаевые. Кафе должно было стать нашим новым прибежищем, и я не могла зажимать чаевые для людей, державших в руках мою жизнь/утренний кофе. Мы забрали свои вещи, и я с теплой улыбкой помахала Шелли. Она улыбнулась в ответ, и этот жест заставил мужчин, с которыми она разговаривала, обернуться в нашу сторону. Я сглотнула, когда три пары мужских глаз остановились на моей дочери и мне. В их выражении не было ни угрозы, ни ухмылки, простое любопытство.

— Уверена, что не хочешь, чтобы я взяла тебе булочку или какую-нибудь другую твердую пищу для полноценного завтрака? — спросила я Лекси, решив попытаться игнорировать горячих парней, хотя по нашей текущей траектории мы двигались прямо мимо них. Это было не специально; они стояли у выхода.

Лекси закатила глаза.

— Уверена, мама.

Она казалась более крутой и спокойной от перспективы настолько приблизиться к таким представителям мужского пола. Я зыркнула на нее за то, что она не вела себя более неуклюже, как и следовало бы подростку. На ее фоне я выглядела очень странно.

Мы проходили мимо витрины со всевозможной выпечкой и лакомствами, и я указала на них.

— Давай, последний шанс. Совершенство сахара и беленой муки раз... два...

Лекси просто смотрела на меня.

Я пожала плечами.

— Твоя потеря. Хотя мне не понять, как ты собираешься сидеть на таких уроках, как математика и английская литература, не объевшись сахаром, как я, — серьезно заявила я, когда мы вышли за дверь, пережив столкновение с самыми горячими мужчинами в мире. Мои яичники не взорвались или что-то в этом роде.

Лекси встряхнула бутылку с водой, в которой плавали кусочки лимона и огурца.

— Не волнуйся, у меня есть водка, — невозмутимо ответила она.

С притворным облегчением я положила руку на грудь.

— Слава богине. Ты вся в мать.

Мне показалось, я услышала мужской смех, когда дверь за нами закрылась. Быстро оглянувшись через плечо, я увидела, что все горячие парни смотрят на меня с дочкой и ухмыляются. Ну не все. Хмурый горячий парень смотрел на меня с суровым выражением на точеном лице, его глаза сверкали, будто я была ответственна за распад «Битлз». Быстро отвернувшись, я обвила рукой плечо Лекси. У меня имелись другие заботы, в первую очередь, мой единственный ребенок. Горячие байкеры в уравнении не учитывались. Ну, не раньше, чем той же ночью я достала бы вибратор.

— Ладно, давай отвезем тебя в твою кишащую некромантами школу, — заявила я, отгоняя грязные мыслишки.

Я взглянула на здание из красного кирпича.

— Уверена, что не хочешь, чтобы я пошла с тобой? — спросила я.

— Уверена, мама. Со мной все будет в порядке, — твердо сказала Лекси, копаясь в своем рюкзаке.

Я закусила губу, глядя на многочисленных учеников, просачивающихся в школьные двери. Сейчас они выглядели невинно, но я знала, какими противными могут быть дети. Особенно девчонки. Особенно, когда в такую маленькую школу пришла красивая, веселая и уверенная в себе новенькая, как моя дочь. Сузившимися глазами я оглядела толпу, заранее всех возненавидев.

— Я могла бы появиться там и зарекомендовать себя как безумная мамашка, у которой есть связи с мафией, поэтому, если кто-нибудь будет к тебе приставать, отправиться спать к рыбам, — предложила я с итальянским акцентом.

Лекси уставилась на меня.

— Или я могла бы отпустить тебя одну и прекратить прикидываться безумной мамашкой, — уступила я.

— Спасибо. Очень признательна. Полагаю, предложение о мафии все еще будет в силе, если я решу принять его позже? — невозмутимо спросила она.

Я кивнула.

— Безусловно. Предложение о мафии всегда в силе, — успокоила я.

Она ухмыльнулась. Я даже не знала, почему беспокоюсь. Мой ребенок был независимым, уверенным в себе и чувствовал себя комфортно в своей собственной шкуре. Как она была такой в шестнадцать, я не знала. Душой она была взрослой. Ее устраивала собственная компания, читала ли она книгу или играла на гитаре. В Вашингтоне у нее не осталось кучи близких друзей, но они ей были и не нужны. Она была уникальна, оригинальна. Жила собственным умом. У нее уже имелся свой стиль; она всегда выглядела кем-то между Стиви Никс и Кэрри Брэдшоу. Сегодня на ней было платье с цветочным принтом до середины икры, с огромными рукавами-колоколом и зауженной талией. На ногах коричневые кожаные сапоги до колен на высоком каблуке, а на шее несколько ожерелий. Волосы она собрала вверх в небрежный пучок.

Мне в голову пришла еще одна мысль.

Я оглянулась на детей, входящих в здание. Мои глаза остановились на парне, стоящем отдельно от остальных, прислонившемся к мотоциклу на стоянке. В зубах сигарета, на глазах очки-авиаторы. Он выглядел как миниверсия горячего парня. Подростковая версия тех мужчин в кафе, какими я их видела. Другими словами: беда.

— Помни, что я говорила о мотоциклах. — Я перевела внимание на Лекси. — Я сделаю это. Выставлю фото, — пообещала я.

Лекси наклонилась и поцеловала меня в щеку, покачав головой.

— Хорошо, мама, — сказала она с сарказмом.

В ней еще не пробудился должный интерес к мальчикам, насколько я знала, а она рассказывала мне все. В тот день, когда она открыла для себя гендерные различия, я поняла, что это произойдет. Она немного отстранилась.

— Удачи сегодня. Ты отлично справишься. Я очень тобой горжусь.

Я сглотнула.

— Ты украла мою реплику, малышка, — сказала я, легко поглаживая ее щеку.

Лекси улыбнулась.

— До скорого.

Она выбралась наружу, и я опустила окно.

— Помни, Лекси, просто скажи «нет», — окликнула я.

— Наркотикам? — спросила она слегка сморщившись.

— Мальчикам на мотоциклах, математическому клубу и всему, что связано с вскрытием лягушки, — я выдержала паузу и добавила: — Ну и наркотикам тоже.

Она послала мне воздушный поцелуй и присоединилась к непрекращающемуся потоку детей, проходящих через двери. Я прищурилась, глядя на курящего мальчика-мужчину, чьи солнцезащитные очки следили за Лекси, направляющейся в школу. Вот дерьмо.

Булл

— Считаешь, стоит задобрить женщин кофе, прежде чем сообщить им новости? — спросил Брок у Кейда, когда они слезали с байков.

Кейд уставился на него.

— Я считаю, им нужна водка. Но, учитывая, что сейчас восемь утра и моя женщина беременна, я буду довольствоваться кофе без кофеина и выпечкой.

Брок покачал головой.

— Я думал, Гвен презирает кофе без кофеина. И почти уверен, как однажды она назвала его «херь без кофеина», — процитировал он, подняв палец, когда они вошли в кофейню.

Кейд вскинул бровь.

— Да, но сейчас она жаждет кофе, а кофе без кофеина — ее единственный вариант. Это ее протест. Клянусь, она вздрагивает каждый раз, когда делает глоток. Затем одаривает меня убийственным взглядом за то, что я не позволяю ей пить нормальное кофе.

Брок рассмеялся. Уголки губ Булла слегка приподнялись. Гвен была единственной сучкой, которая могла заставить его почувствовать, что счастье возможно. Но не надолго. Подобное чувство всегда было мимолетным. Но у Булла случались короткие мгновения передышки от пепла на языке и яда, отравляющего его изнутри. Эти мгновения были чертовски быстротечны. Но старушка его лучшего друга была способна позволить ему дышать.

— Меня беспокоит моя безопасность, когда придет время лишить коктейлей и кофе Искорку, — пробормотал Брок, когда они подошли к кассе.

Кейд усмехнулся и посмотрел на свой телефон.

— Привет, детка, ты в порядке? — мягко ответил он.

Булл наблюдал за другом. Он ругался всякий раз, когда звонил его телефон. Но как только жена заверяла его, что она в порядке, Кейд расслаблялся. Булл его не винил. То дерьмо, через которое они с Гвен прошли, заставило бы любого мужчину держаться настороже. Беспокоиться. Это и тот факт, что Гвен была свободолюбивой. Добавьте к этой смеси Эми и гребаную Рози, и вы получите рецепт катастрофы.

Брок начал обмениваться шутками с Шелли, пока она готовила им кофе, а Булл изо всех сил пытался успокоить свой разум. Возможно, «пытался» — слишком простое слово. Он, бл*ть, сражался, атаковал и тихо отбивался от демонов, поселившихся в бесплодной гребаной пустоши его сознания. И эти демоны были безжалостны. Булл вел непрестанную войну с возникающими образами и воспоминаниями. Каждая секунда каждого дня, когда он не был на байке, превращалась в борьбу с этими демонами. Она не заканчивалась. Это утомляло, но так он сражался за свою жизнь, потому что знал, если позволит этим демонам победить, все будет кончено.

Именно этим он и был занят, когда увидел их. Он сражался с демонами, а потом внезапно перестал. Он смотрел в глаза, усмирившие битву. Заглушившие крики. Эти глаза погрузили его в тишину. Дали ему передышку. Глаза синие, как океан. Булл изо всех сил пытался оторваться от этих глаз, чтобы увидеть остальное. Она была красива. Чертовски потрясающей. При виде ее лица в форме сердечка его член дернулся. Полные губы, как бутон розы, длинные светлые волосы, обрамляющие лицо. Сиськи. Небольшие, но чертовски идеальные. Потом он пришел в себя. Демоны вернулись, и он сердито посмотрел на женщину, заставившую его забыть о битве.

— Кофе, брат? — проник голос Брока в его мысли.

Булл оторвал взгляд от глаз, как у лани, и мотнул головой в ответ.

Шелли улыбнулась и махнула рукой в сторону столика, где сидела женщина, что заставило Брока перевести взгляд на нее. Эти глаза. Булл старался. Изо всех сил старался не проследить за взглядом Брока, чтобы снова не увидеть их. Но все усилия казались чертовски бесполезными. Он молча злился на свою неспособность не смотреть на нее.

— Туристы? — спросил Брок у Шелли, когда женщина встала из-за стола.

При виде ее в полный рост член Булла затвердел. Подтянутое миниатюрное тело скрывала белая блузка и узкие черные слаксы, но он все равно отчетливо видел каждый изгиб. Член снова дернулся, когда она наклонилась за сумочкой, и брюки натянулись на ее идеальной попке. Булл представил, как погружается в нее сзади, впиваясь пальцами в упругую задницу.

— Нет, — ответила Шелли, пока Булл изо всех сил пытался взять под контроль свой член. — Они переехали сюда недавно. Мия — новая управляющая «Коттеджем».

Бл*ть. Она будет жить здесь? Булл должен был знать, что эта сучка в его городе, и трахаться с этой милой задницей — самоубийство. Он сжал кулаки.

— Да неужели? — продолжил Брок, взглянув на Булла. Ему казалось, что его зубы треснут от силы, с которой он сжимал челюсти.

Мужчины замолчали, когда женщина поравнялась с ними.

— Давай, последний шанс. Совершенство сахара и беленой муки раз... два... — ее голос был нежным и дразнящим, когда она улыбнулась девочке-подростку рядом с ней. Девочка была точной копией женщины. Те же золотистые волосы, те же глаза лани, только с россыпью веснушек там, где у женщины их не было. Ее мать была одета как сексуальная кошечка, а девочка в наряд хиппи/рок-звезды. Они были одинаковыми, но разными. Со временем малышка станет такой же сногсшибательной, как и ее мать. Он снова прислушался к их разговору.

Девочка уставилась на мать так, что Булл решил, такое уже случалось раньше. Дразнящий тон женщины убедил его в этом.

— Твоя потеря. Хотя мне не понять, как ты собираешься сидеть на таких уроках, как математика и английская литература, не объевшись сахаром, как я.

Она пожала плечами, и Булл мог поклясться, что услышал позади себя низкий смешок. Он боролся с чувством, которое обычно испытывал только к Гвен. Крохотное ощущение тепла, солнечного света, освещающего тьму. Мать с дочерью уже почти вышли за дверь, но девочка потрясла бутылкой с водой, в которой что-то плавало.

— Не волнуйся, у меня есть водка, — серьезно сказала девочка.

Булл почувствовал, что ему хочется улыбнуться. Малышка была забавной.

Он начал свой день с той же мрачной решимостью, что и всегда. Чтобы пережить еще один день. Чтобы бороться с демонами. Поддерживать порядок в клубе. Уснуть, а проснувшись, начать все заново. Такого дерьма он не ожидал. Он никак не ожидал, что его собьет с ног какая-то сучка, угрожающая всему его существованию. Сучка, которую он даже не знал.

— Слава богине. Ты вся в мать, — раздался ее игривый голос, когда дверь за ними закрылась.

Да, он не ожидал, что какая-то сучка одновременно пробудит его член к жизни, заставит замолкнуть его демонов и рассмешит его.

Глава 2

Мия

Я сидела в машине и смотрела на здание передо мной. Красивое деревянное строение чисто-белого цвета с голубыми ставнями. Замысловатый свод при входе вызывал ощущение радушного приветствия. Вывеска из кованого железа с надписью «Коттедж» казалась ироничной, учитывая, что размер этого приморского особняка был несколько больше коттеджа. Этот спа-отель был успешным, оживленным и очень известным местом. О нем регулярно писали в журналах о путешествиях, и сюда даже наведывались некоторые знаменитости на детоксикацию или чтобы сбежать от цирка, именуемого Голливуд. И главной за его успех назначили меня. Ну, технически я пока не была «главной». Я стану «главной», когда выйду из машины и пройду под этим сводом внутрь. Вот почему я все еще сидела за рулем. А еще потому, что пыталась изгнать воспоминания о темных глазах и угрюмом лице, врезавшихся в мое сознание.

От звонка сотового я слегка дернулась. И тут же зацепилась за другую причину, позволяющую мне отсрочить груз ответственности, который ляжет мне на плечи, когда я войду в двери, на которые сейчас смотрела.

— Здравствуйте, Мия Спенсер слушает, — профессионально поприветствовала я неопознанный номер, на случай, если это был президент или кто-то в этом роде. Такое могло случиться.

— Ты сейчас сидишь в своей машине и слишком боишься зайти внутрь, не так ли? — спросил вместо приветствия знакомый голос.

Я села прямо, будто он мог меня видеть.

— Ничего подобного, я сейчас вхожу в двери, — солгала я.

— Чушь собачья. Ты сидишь в машине, потому что боишься пройти через эти двери. Скажу сразу: бояться нечего. Ты отлично справишься. Это место расцветет под твоим руководством. Я знаю. Я верю в тебя, — твердо сказал голос.

Я откинулась обратно на спинку сиденья.

— Ты так думаешь? — слабо спросила я.

— Я знаю. Иначе я бы тебя не нанял. Я люблю деньги. И у меня такое чувство, что ты заработаешь их для меня целую кучу, — сказал он легкомысленно.

Я ухмыльнулась.

— Тогда стоило попросить зарплату побольше.

— Принесешь мне половину того, что, как я думаю, ты заработаешь, и я отправлю тебя в отпуск на Карибы, — пообещал Стив.

— Ты должен знать, что мы с Лекси летаем только частными самолетами, — заявила я притворно надменным тоном. Как иронично, учитывая, что мы с Лекси никогда не покидали страну. Будучи матерью-одиночкой, я не могла позволить себе отпуск в Европе.

— Конечно, — сказал Стив с улыбкой в голосе.

Я улыбнулась. Пусть Стив и мой босс, но он также еще и мой лучший друг, а для Лекси он как дедушка. Кому-то дружба с шестидесятилетним боссом может показаться странной, но мне плевать. Стив и его жена Ава приютили шестнадцатилетнюю девушку и дали ей шанс. Точнее, спасли ей жизнь. Благодаря им, я могла кормить, одевать своего ребенка и обеспечивать нам крышу над головой. Мало того, я могла, не разорившись, кормить Лекси теми чудаковатыми суперпродуктами, которыми ей втемяшилось в голову питаться, и лелеять свое пристрастие к дорогой косметике. Стив и Ава были для меня самыми близкими людьми — семьей. Поэтому, когда Стив объявил, что купил знаменитый пляжный курорт и назначил меня управляющей, я была в шоке. Но я не хотела его подводить. Он уже так много сделал для нас с Лекси, что я не могла все испортить. Поэтому решила поселиться в своей машине. Здесь не было никакой ответственности, и уверена, под сиденьем у меня найдется пара «твинки», чтобы продержаться подольше (прим.: Твинки (англ. Twinkies) — американский кекс-закуска (снэк), описываемый как «золотой бисквит с кремовым наполнителем»).

— Выходи из машины, Мия, и начинай свой день, как лучший гребаный менеджер, которого когда-либо видело это заведение, — потребовал он.

Нечто в его тоне, возможно, вера заставили меня отказаться от идеи жить в машине и питаться «твинки».

Так что я вышла из своего укрытия и прошла под этим сводом.

— Мам! Быстрее иди сюда, — услышала я со стороны окна взволнованную команду дочери.

— Мамочка отдыхает, милая. Если ты не в крови с головы до ног, то я никуда быстро не пойду.

Я лежала на диване с дрянным журнальчиком и холодным пивом. Субботний день близился к вечеру, и я восстанавливалась после долгой и напряженной рабочей недели. Стив оказался прав. Я могла бы это сделать. Быть управляющей спа-отеля, не доведя его до краха. Ну, во всяком случае, в первую неделю. Под моим началом ничего не сгорело, и ни один гость не умер, так что я называла это победой. Кроме того, персонал, в основном, был компетентным и приятным, и я прекрасно со всеми поладила. У меня создалось ощущение, что я действительно могла бы преуспеть в этом деле. Это было хорошее чувство. А еще мне казалось вполне возможным пристраститься к кокаину. Только так у меня будет достаточно энергии пережить следующую неделю.

Пусть моя работа сулила мне награду и бросала вызов, но она также очень утомляла. Каждый вечер с восьми до шести я проводила там, а весь день бегала по делам. Лекси приходила после школы помочь и потусоваться в маленьком ресторане при отеле, там же и делая уроки. Казалось, она хорошо освоилась в новой школе. У нас было не так много времени для исследования Амбера или хотя бы оценки ситуации с едой на вынос, но сегодня вечером мы планировали начать разведку с китайской еды. Кроме того, завтра мы собирались пробежаться по магазинам. Многого я не ожидала, но рядом с кофейней видела небольшой бутик, который привлек мое внимание.

— Серьезно, мам, встань сейчас же, подойди сюда и посмотри на это, — резко потребовала она, не отводя взгляда от окна.

Я со стоном поднялась с дивана, отбросив статью о последнем скандале с Кардашьян. Глотнув пива, я присоединилась к дочери у окна.

— Президент Обама, наконец, решил принять наше приглашение и заглянул на кружку пенного? — поинтересовалась я. — Потому что это единственная причина, по которой я должна встать с дивана.

Лекси схватила меня за подбородок большим и указательным пальцами и повернула лицом к дому через дорогу.

— Клянусь чреслами Зевса, — благоговейно прошептала я.

Наш дом находился в конце тихой улицы, где участки разделяли довольно просторные дворы. У нашего маленького двухэтажного дома был большой передний двор и отдельный гараж. Я уже в него влюбилась. Мы не могли позволить себе ничего из недвижимости на побережье, и хоть здание и было несколько старше многих других в городе, но у него имелся характер. Мы с Лекси хорошо справились с характером. Украсили дом в нашем фирменном винтажном стиле бохо и уже чувствовали себя здесь как дома. Благодаря местоположению в конце улицы, мы были удалены от остальных соседей, а ближайший к нам находился прямо через улицу. Там стоял небольшой одноэтажный дом с унылым двором и без особой индивидуальности. Из-за отсутствия личных штрихов и каких-либо признаков обитателей с момента нашего приезда на прошлой неделе, я считала, что дом пустует. Однако, он явно не пустовал.

На подъездной дорожке стоял большой блестящий черный «Харлей». Я не очень разбиралась в мотоциклах, но выглядел он красиво. Что заставило меня задаться вопросом: почему он стоял на подъездной дорожке. Но в данный момент я любовалась не мотоциклом.

— Нам нужен попкорн, — сказала Лекси, не сводя глаз с подъездной дорожки.

Я кивнула.

— И камера. Или бинокль.

Я знала, что дочь искоса смотрит на меня, но не хотела отводить взгляда. Как я могла? Мужчина без рубашки возился с мотоциклом — то еще зрелище. Мускулистая грудь не походила ни на одну из виденных мной ранее, и ее покрывали татуировки. Очевидно, детали татуировок я разглядеть не могла, поэтому мне нужен был бинокль. Ну, возможно, я хотела разглядеть не татуировки; возможно, моей целью были шесть кубиков пресса и косые мышцы живота в форме буквы v, видневшиеся благодаря джинсам с низкой посадкой.

— Как мы могли не знать, что такое обитает через улицу? Безусловно, мы были заняты, но такого парня нельзя не заметить, если только не пытаешься решить уравнение квантовой физики или не проводишь операцию на мозге, — заметила я, позволяя взгляду блуждать по великолепному представителю сильного пола передо мной.

Наверное, мне не следовало так легкомысленно позволять дочери пялиться на мужчину намного старше ее, но тогда и мне придется перестать на него пялиться. Этому не бывать. Мне нужно впитать это зрелище. К тому же, моя дочь была самым послушным подростком на планете Земля. Не знаю, как такое возможно, имея меня в качестве матери, но по субботним вечерам она была счастлива, читая книгу или слушая музыку, а, не развлекаясь, на вечеринке, полной тупиц из футбольной команды. Она была единорогом среди подростков. Я думала, такие существа — это миф, но она была из плоти и крови. И я ее родила.

Внезапно, будто почувствовав взгляды шестнадцатилетней единорожки и ее матери-вуайеристки, глаза мужчины метнулись к нам. Как по отрепетированному, мы с Лекси синхронно юркнули вниз и спрятались под подоконником.

— Думаешь, он нас видел? — прошептала я.

Не знаю, зачем я спрашивала; трепет, который я ощутила от встречи с яростным взглядом, сказал мне, что он нас видел. Ия не знала, зачем шепчу, но мне казалось, что у него нереальные способности горячего парня, в том числе, суперслух.

Лекси взглянула на меня.

— Не знаю. Проверь.

Я еще сильнее вжалась в стену, округлив глаза от такого возмутительного предложения.

— Не собираюсь я ничего проверять. Просто останусь здесь до конца своей жизни. Или, по крайней мере, пока он не уйдет, — заявила я.

— Как ты узнаешь, что он ушел, если не проверишь?

Я закатила глаза.

— А ты для чего? Ты живешь со мной не за красивые глазки.

Лекси покачала головой и улыбнулась. Однако не той милой невинной улыбкой. Это была улыбка злого гения, вынашивающего некий план.

— Отлично. Я проверю, но стирка на тебе следующие две недели.

Я посмотрела на нее.

— Ты, маленькая злодейка.

Она подмигнула мне.

— Я тоже люблю тебя, мам.

Она медленно поднялась прямо перед окном.

— Что ты делаешь? — прошипела я. — Не вставай перед окном, выгляни из-за стены! Так совершенно очевидно, что ты спряталась под подоконником, когда он поймал тебя за извращенством, — прошептала я, все еще не понимая необходимости заглушать свой голос.

Но мои исступленные команды улетели в никуда. Лекси уже выпрямилась и стояла перед окном, так обыденно, будто наблюдала за птичками или типа того.

Я покачала головой.

— Вычеркни шпионку из своего списка потенциальных профессий, — с разочарованием сказала я ей.

Она проигнорировала меня и отошла от окна к дивану, чтобы подобрать мой брошенный журнал.

— Он ушел? — спросила я со своего места на полу, чувствуя себя теперь немного нелепо.

— Ага, — рассеянно ответила она, читая журнал.

Вздохнув с облегчением, я поднялась. Чуть потянулась, затем снова посмотрела в окно. И вскрикнула, когда мои глаза встретились с линзами зеркальных очков. Я быстро отскочила от окна и, выхватив у Лекси журнал, шлепнула ее им по плечу.

— Разве тебе никто не говорил, что от лжи появляются язвы и растет нос? — рявкнула я.

— Мама говорила. Но еще она говорила, что под моей кроватью живет маленький человечек, который придет и съест меня, если я когда-нибудь заговорю с незнакомцами, — ответила она, потирая плечо.

Я уперла руки в бедра.

— Это было сказано для твоей же безопасности. — Много ли она знала.

— Да, вот только я не чувствовала себя в безопасности, лежа ночью в постели и ожидая, что какой-то человечек придет и съест меня, — парировала она.

— Видимо, ты разговаривала с незнакомцами, иначе, чего тебе бояться.

Я плюхнулась на диван рядом с ней.

— И что теперь нам делать? Наш горячий сосед думает, что мы психованные извращенки, — простонала я.

Лекси посмотрела на меня.

— Не мы. Я — всего лишь впечатлительный подросток с матерью-вуайеристкой, — поддразнила она с огоньком в глазах.

Я снова шлепнула ее журналом.

Она отползла от меня с фальшивой болью в глазах.

— Прекрати! Ты меня покалечишь! — драматично воскликнула она.

Я швырнула в нее журнал, и она с ухмылкой поймала его.

Я покачала головой. Моя дочь была совершенно чокнутой. Однако я была в абсолютно здравом уме.

— Ай!

Я выругалась, споткнувшись об еще одну попавшую под ноги коробку. К счастью, мне снова удалось устоять, не оказавшись задницей на ковре, учитывая, что из-за поездки в отделение неотложной помощи я могу опоздать больше, чем уже опаздывала. Мы с Лекси почти распаковали все коробки, но оставалась еще пара негодяек, которые, казалось, решили стать причиной моей кончины.

— Лекси! Ускорься! Мы совсем опаздываем. Если не уйдем в ближайшее время, тебе придется завтракать печеньем, — пригрозила я, спускаясь по лестнице. — Поп-тартс напичканы всякими опасными вкусностями, вроде сахара и консервантов, — добавила я, почувствовав голод.

— Иду! — донесся крик из ее комнаты.

Добравшись до подножия лестницы, я осмотрела комнату в поисках пиджака. Заметила его на оттоманке и надела.

— Готова-готова. — В комнату ворвалась Лекси, пихая в сумку книги.

— Ладно, пошли, — сказала я, выходя за дверь.

— Мам, — позвала Лекси.

Повернувшись к ней, я увидела, что она не двигалась. Я махнула ей рукой.

— Пойдем, малышка, я еще не пила кофе, а мне нужно впрыснуть небольшую дозу в кровь. Срочно.

План состоял в том, чтобы отправиться в кафе, ставшее теперь нашим местным обиталищем для завтрака, быстро глотнуть кофеина и перекусить кексиком перед работой. Этим утром у меня не было времени на готовку, а Лекси проспала, что для нее нехарактерно, а значит, ни одна из нас не получила свою дозу кофеина. А девочки Спенсер без кофеина обойтись не могли.

— Ты без обуви, — сообщила мне Лекси.

Я взглянула на свои босые ноги. Зараза, я действительно забыла про обувь. Самую важную часть наряда, не меньше.

— Ненавижу понедельники, — буркнула я.

— Сегодня среда, — заметила Лекси.

С хмурым видом я сунула ей ключи от машины.

— Жди в машине. Я спущусь через секунду.

Я изо всех сил пыталась придумать какие бы туфли подошли к моей юбке-карандаш и воздушной блузке.

— Синие шпильки, — крикнула мне Лекси, выходя за дверь.

Порой меня реально пугало, насколько сильна связь между нами.

Обувшись, я вышла из дома и увидела, что Лекси стоит на подъездной дорожке и смотрит на машину.

— Вообще-то, надо сесть в машину, чтобы куда-то поехать, — объяснила я ей.

Она указала на заднее колесо. Оно было спущено.

— Да пропади оно все пропадом! — рявкнула я в воздух.

Какое-то время мы молча смотрели на спущенное колесо, которое, как мне казалось, насмехалось над нами.

— Ты знаешь, как поменять колесо? — спросила я Лекси.

— Откуда мне знать, как менять колесо? — Она недоверчиво взглянула на меня.

Я пожала плечами.

— Не знаю. Вдруг, ты решила пройти какой-нибудь курс, посмотреть онлайн-урок.

Она повернулась ко мне.

— Не думаю, что существуют курсы по замене колес. Я даже водить еще не умею — зачем мне учиться менять колесо? — Выражение ее лица изменилось с недоверчивого на говорящий, что я немного двинутая.

— Ты достаточно взрослая, чтобы водить машину, но, похоже, у тебя нет водительского гена, — заметила я, имея в виду многие попытки Лекси рискнуть моей жизнью, когда я хотела ее научить вождению. Сейчас мы взяли перерыв. — К тому же, тебе нравится учиться. У тебя может быть страсть к шинам, о которой я не знаю.

Я уставилась на колесо.

— Страсть к шинам? — повторила Лекси. Теперь мне достался взгляд «ты абсолютно двинутая».

— Я не выпила кофе, — оправдалась я в ответ.

Наступила тишина.

— Как думаешь, может, позвонить в «помощь на дороге»? — размышляла я.

— Это «помощь на дороге». Мы не на дороге. Мы дома, — заметила моя умная дочь. — Я даже не уверена, что они приезжают из-за спущенных шин.

Меня немного беспокоило, что она знала больше, чем я. Но, как уже упоминалось, я не выпила кофе. Кто знал, что мой простимулированный кофеином мозг смог бы придумать? Возможно, он даже смог бы сменить колесо. Которое явно над нами насмехалось.

— Можем пойти пешком, — предложила Лекси после очередного долгого молчания.

Я уставилась на нее.

— Пешая прогулка означала бы смену обуви. Смена обуви означала бы смену наряда. Мы опоздаем, и я не получу кофе.

— У тебя есть кофе в отеле, — напомнила Лекси.

— Да, но это не хороший кофе. Шелли варит хороший кофе. Он настраивает меня на день. Без него я пропаду, — объяснила я, хотя она это и так знала. Она вкусила всю прелесть кофе Шелли. Испытала его воздействие.

— Ты пьешь его всего неделю, до этого как-то же обходилась без него.

Я хмуро зыркнула на Лекси. Она начинала меня раздражать.

— Ты что, кофейная полиция?

Я осмотрелась в поисках своей сумочки.

— Вызовем такси, — решила я.

— Ключи, — скомандовал низкий голос.

Мы с Лекси вздрогнули. Нас так поглотил наш разговор, что мы не заметили чужого присутствия. Как я не увидела этого мужчину раньше, было выше моего понимания. Но вот он, одетый в джинсы, мотоциклетные ботинки, обтягивающую черную футболку и кожаный жилет. Стоя с вытянутой ладонью, он сердито смотрел на меня. Ладонь переходила в очень мускулистую руку, с узлами вен и всем таким прочим.

— Ключи, — повторил он хрипло и нетерпеливо.

— Что? — спросила я полушепотом, все еще пялясь на его руку. У него были не только красивые мускулы, но вблизи его татуировки выглядели потрясно. Произведения искусства. Многоцветные.

— От автомобиля. Мне нужны ключи. — Он звучал раздраженно.

— Зачем вам ключи от моей машины? — спросила я, очнувшись от любования его рукой.

— Поменять колесо. Вы уже десять минут стоите здесь и таращитесь на него. Предполагаю, вы не знаете, как это сделать. — Произнеся полноценные предложения, его раздражение усилилось. Как и сексуальность низкого и хриплого голоса.

Мы с Лекси медленно покачали головами.

Его взгляд стал еще более угрюмым.

— Тогда отдайте мне ключи. — Он разговаривал с нами, как с умственно отсталыми.

— Мы не выпили кофе, — выпалила я, чтобы объяснить нашу тормознутость.

Брошенный на меня суровый взгляд сказал мне, что я мало чем помогла с объяснением относительно нашего умственного развития.

Лекси, молча передала ему ключи. Казалось, он не ожидал, что они будут у нее, потому что при взгляде на моего ребенка его лицо чуть смягчилось. В смысле, очень слегка. Так, что он перестал выглядеть, будто может нас зарезать и угнать машину, или просто связать нас и покататься на ней. Не то чтобы я была против того, чтобы он меня связал.

Я выбросила эту мысль из головы.

Не проронив больше ни слова, он повернулся и направился к багажнику.

— Мам, горячий, но безмерно пугающий байкер из соседнего дома меняет колесо на нашей машине, — прошептала Лекси, не сводя с него глаз.

— Знаю, — прошептала я в ответ, впившись взглядом в его мускулистое тело и нашивку на спине.

Наступила тишина, пока он выуживал из багажника какую-то штуковину и работал с колесом.

— Поговори с ним, — шепотом потребовала Лекси.

— Сама поговори, — огрызнулась я.

— Я не знаю о чем.

— Спроси, сколько галлонов на милю расходует его «Харлей», — прошептала я. — Или где лучше всего набить татуировку.

— Так… — начала Лекси, нахмурив брови, — как вас зовут?

Не поднимая головы, он буркнул:

— Булл (прим.: bull с англ. — бык).

Мы с Лекси переглянулись.

— Булл? — повторила она через секунду.

— Ага, — процедил он, возясь с колесом.

Я следила за движением мышц его рук, очарованная их силой. Эта сила очень пригодилась бы в спальне. Я изо всех сил старался гнать от себя грязные мыслишки. Черт возьми, моя дочь стояла рядом!

— Булл — редкое имя. Это какое-то сокращение? Не представляю малыша с именем Булл, — продолжила Лекси, не обращая внимания на мои сексуальные фантазии, слава Богу.

Пауза, затем:

— Дорожное имя, — сказал он странно.

Еще один косой взгляд между мной и Лекси. У парня были проблемы с составлением полного предложения?

— Что за дорожное имя? — спросила Лекси.

Можно сказать, что теперь, когда шок от появления Булла прошел, она стала более уверенной. Шагнув вперед, чтобы поближе рассмотреть, что делает Булл, она прислонилась к пассажирской дверце.

Он взглянул на нее.

— Прозвище, — отрезал он.

Его взгляд скользнул по небрежной позе дружелюбной Лекси. Он быстро отвел его, снова сконцентрировавшись на манипуляциях с колесом.

Лекси, казалось, что-то обдумывала про себя. Мне же хотелось знать, почему его прозвали Буллом. Безусловно, он был чертовски огромным и устрашающим. Но я терзалась вопросом: имеет ли это какое-то отношение к его «нижнему этажу». Я знала, что некоторым байкерам дают прозвища из-за их сексуальных похождений; возможно, это было связано с тем, что «хозяйство» у него было как у быка.

К счастью, у Лекси не возникла мысль о его «нижнем этаже».

— Какое ваше настоящее имя? Пожалуйста, скажите, что это что-то вроде Тима или Алана. Было бы забавно, если кто-то с вашей внешностью и именем Булл, на самом деле оказался Тимом.

— Или Юджином, — добавила я, решив внести свой вклад в какую-никакую форму общения. Либо это, либо пускать слюни от вида его рук.

Лекси кивнула.

— Гейлорд, — парировала она.

Я чуть не фыркнула.

— Кевин.

Мы вошли в раж.

Лекси нахмурилась.

— Кевин мне нравится.

Я вытаращилась на нее.

— Когда в последний раз ты видела горячего парня по имени Кевин?

Лекси на мгновение задумалась.

— Кевин Костнер! — победоносно провозгласила она.

— Серьезно? Ладно, давай на мгновение забудем, что ему шестьдесят — даже в свои лучшие годы он не представлял из себя ничего особенного. Ты хватаешься за соломинку. А с твоим фетишом к пожилым мужчинам я отправлю тебя к психотерапевту, — добавила я с беспокойством.

Лекси хмуро посмотрела на меня.

— Сказать, что один в высшей степени талантливый актер когда-то был очень красивым парнем, не является фетишем, — заявила она.

— Очень талантливый? Тебя однозначно ждет терапия, — серьезно заключила я.

Тут я вспомнила о нашей нынешней компании. Осознание пришло с неприятным ощущением жара на коже от его взгляда. Конечно же, темные глаза метались между Лекси и мной. Булл стоял, а колесо было заменено. Он смотрел на нас с абсолютно бесстрастным лицом.

— Готово, — объявил он, игнорируя наш спор.

— Вы видели «Танцы с волками», мистер Булл? — спросила его Лекси, взяв ключи и не обращая внимания на тот факт, что он выглядел так, словно предпочел бы быть в Алькатрасе, чем вести этот разговор (прим.: Алькатрас — бывшая федеральная тюрьма строгого режима на острове Алькатрас, в 1,25 мили от побережья Сан-Франциско).

— Нет, — выдавил он.

— «Поле его мечты»? — продолжила она, не взирая на его отношение.

Он покачал головой. Лично мне казалось, что он врет. Просто не хотел портить образ крутого мужика, признаваясь, что смотрел такое слезоточивое зрелище. С другой стороны, возможно, его хобби не сводилось к просмотру фильмов. Ему бы скорее подошло занятие серфингом или тренировка угрожающего взгляда по отражению в зеркале. Эти увлечения у него пошли бы на ура.

— Вы упустили часть кинематографического золота. Вы должны заглянуть к нам как-нибудь вечерком и посмотреть их — знаете, в качестве благодарности. Мы с мамой всегда устраиваем вечера кино по субботам. Ну, на самом деле для кино нам не нужен определенный вечер, для него мы используем любой предлог. Но по субботам мы пускаемся во все тяжкие, — с легкой улыбкой пробормотала она.

Мои глаза чуть не вылезли из орбит. Моя милая, немного асоциальная дочь приглашала байкера на вечер кино? И дело не только в том, что он байкер. Он был сексуальнее любого мужчины, которого я видела в реальной жизни или в кино.

— Лекси, о чем мы говорили буквально недавно? Ты же помнишь, почему маленький человечек под кроватью может проголодаться, — пробубнила я себе под нос.

Глаза Булла метнулись ко мне, и в них мелькнуло нечто, чего я не успела уловить. Вероятно, он считал меня чокнутой. Я была не в лучшей форме. Притяжение, которое я испытывала к этому человеку, было всепоглощающим. А когда наши взгляды встретились, и выражение его глаз стало жестче, это сделало мои чувства к нему еще более унизительными.

— Кажется, мы пришли к выводу, что этого человечка не существует, мама, — твердо сказала Лекси. — Кроме того, Булл не чужой. Он наш сосед, сделавший доброе дело и спасший наши шеи, — торжествующе закончила она, подмигивая ему. Она на самом деле подмигнула мужику, способному прожевать и выплюнуть Чака Норриса.

Я не знала, что делать, поэтому быстро взглянула на часы.

— Ёлы-палы, — выпалила я, увидев, который час. — Мы дико опаздываем. Мои шансы на кофе Шелли очень малы. О своей миске с асаи можешь забыть, если только ее не нальют в стакан с соломинкой, что, конечно же, снова превратит ее в обычный смузи, — поддразнила я. — Тебе придется забежать в кафе, пока я сижу в машине на холостом ходу, — заявила я, не сводя глаз с дочери.

Мой взгляд вернулся к Буллу, который все это время сердито смотрел на меня. Я проглотила ужасный привкус, появившийся от этого взгляда.

— Большое спасибо. Вы очень нам помогли, — искренне поблагодарила я, несмотря на суровый взгляд.

Он еще мгновение смотрел на меня.

— Тебе скорее нужно поставить новое колесо. Протекторы износились в хлам. Это небезопасно, — отрезал он.

Я уставилась на него. Хмурый взгляд, которым меня наградили, скорее, говорил об угрозе смерти, чем о беспокойстве за мою безопасность. Я в замешательстве закусила губу, испытывая от такого взгляда дискомфорт. Потому что отчасти это меня заводило. Ладно, может, и не отчасти.

— Боже мой! — громко воскликнула Лекси, не подозревая, что мы с Буллом переживаем некий странный момент. — Мы даже не представились. Я Алексис, но все зовут меня Лекси.

Ее задор в отношении незнакомца был необычен, как и мегаваттная улыбка, которой она осветила Булла. Улыбка осталась на месте, даже когда Лекси ткнула меня локтем в ребра.

— Амелия, — выдавила я, потирая ушибленное место.

Я подавила желание показать дочери язык. Этот парень уже и так считал нас чокнутыми. Не нужно подливать масла в костер сумасшествия, который мы разожгли.

— Друзья зовут меня Мия, а вас я считаю не только другом, но и бессмертным святым за то, что избавили меня от ужасов лишения утреннего латте, — добавила я в попытке разрядить обстановку.

К сожалению, мой комедийный талант не произвел впечатления на такого угрюмого байкера. Может, если бы я предложила армрестлинг…

Булл с бесстрастным лицом переводил взгляд между мной и Лекси. После моей неумелой попытки казаться остроумной, в воздухе повисла тишина. Рядом с таким опьяняющим мужчиной я чувствовала себя неуклюжим подростком. Не помогало и то, что моя дочь, на деле являясь подростком, обладала большей харизмой, чем я.

— Теперь вы скажете нам свое настоящее имя? — беззаботно спросила моя харизматичная дочь с легкой улыбкой.

Честно говоря, я не знала, как он мог отказать этой мордашке. Лекси была слишком мила. Опять же, она — плод моих чресл, так что я была предвзята. Байкера с большей вероятностью убедила бы байкерша на шесте.

Казалось, Булл что-то обдумывал, а Лекси продолжала улыбаться, не обращая внимания на угрожающее отсутствие эмоций на его лице. Думаю, мне нужно вернуться с ней к урокам безопасного общения с незнакомцами. Срочно. Возможно, мне и самой не повредило бы немного поучиться, чтобы обуздать сумасшедшее влечение.

— Зейн, — наконец пробормотал он.

Лекси просияла.

— Зейн. Подходит вам на сто процентов. Я знала, что вы не Юджин, — легкомысленно пошутила она.

Больше Булл ничего не сказал, только коротко кивнул Лекси, бросил на меня испепеляющий взгляд и повернулся к нам спиной. Ни до свидания, ничего. Очевидно, крутые байкеры с испанскими бородками мирового класса не беспокоили себя такой глупостью, как прощание. Нас наградили видом нашивки на его кожаном жилете с надписью «МК Сыны тамплиеров». Мой взгляд, однако, быстро скользнул по всаднику, размахивающему мечом, и остановился на потрясающей заднице в черных джинсах, сидящих на нем как влитые.

— Он милый, — воскликнула Лекси, резко отрывая меня от созерцания этой великолепной задницы.

Я уставилась на нее.

— Милый? — недоверчиво переспросила я.

Она кивнула.

У меня имелись несколько слов, которыми я бы описала байкера Зейна «Булла». «Милый» — среди них не было. Это слово не попало бы даже в топ-50.

Я покачала головой. Я рассмотрю позже вопрос о полном несоответствии использования моей дочерью слова «милый».

— Мне нужен кофе, — заявила я.

Глава 3

Мия

— Мам, думаю, мигающий красный на приборной панели означает, что что-то не так.

Я взглянула на Лекси, сидевшую на пассажирском месте и настороженно смотревшую на приборную панель.

— Я не согласна. Он мигает так и выключается уже несколько дней. Скоро погаснет. Я волнуюсь только тогда, когда он не перестает мигать, — заявила я, возвращая взгляд к дороге.

— Как бы я ни доверяла твоим обширным знаниям о работе автомобильных систем предупреждения, мне кажется, тебе следует проверить машину, — твердо сказала Лекси, с едва заметным проблеском сарказма.

Я кивнула.

— Ага. В какой-то момент в ближайшем или отдаленном будущем я отгоню машину на диагностику. Прямо сейчас, в самое ближайшее время, я собираюсь пускать слюни на Доминика Торетто. Ни одна машина из металла этому не помешает.

Я говорила чистую правду. Я бы не позволила ничтожной мигающей лампочке испортить мне просмотр кино с Вином Дизелем. Меня поглотила бездна отчаяния. Я нуждалась в сексуальном теле богоподобного мужчины, чтобы избавиться от мысли о высоком, смуглом и опасном байкере, чей испепеляющий взгляд преследовал меня во снах. Ладно, в моих эротических фантазиях. Прошло больше недели с тех пор, как Зейн поменял мне колесо. За это время я видела его ровно дважды. Один раз, когда подстригала лужайку перед нашим домом, а он выезжал с подъездной дорожки, а другой раз, когда вернулась домой одновременно с ним. Оба раза мне достался взгляд, способный напугать даже младенца. Однако во второй раз со мной была Лекси, с энтузиазмом помахавшая Буллу. Ей достался кивок, что для такого мужчины, как по мне, было равноценно энтузиазму. Тем не менее, себя я считала одержимой. Что было нездорово. Мечтать о мужчине, явно ненавидевшем меня? Это плохо. Я не знала, чем вызвала такую ненависть, ведь он почти не знал меня, но это беспокоило. Сильно. В основном потому, что я хотела переспать с ним и расстраивалась, что этого не произойдет. Поэтому мне срочно требовались мои мужчины из «Форсажа».

— Мам, у нас есть время до начала фильма быстренько заскочить в автомастерскую, — заметила Лекси.

Я забарабанила пальцами по рулю.

— Ничего у нас нет, — нетерпеливо возразила я. — Мы специально рассчитываем время прибытия к фильму. Нам нужно купить подходящие закуски и убедиться, что получим хорошие места.

Я нахмурилась, вроде бы, услышав странный звук из двигателя. Но решила проигнорировать его.

— Это вдвойне важно, так как мы впервые в этом кинотеатре, поэтому не знаем ассортимента предлагаемых там закусок. Для исследования кинозакусок нам нужно время, — закончила я так, будто Лекси этого не знала. Она знала.

Наступила пауза, и я была уверена, что услышала еще один странный звук, который не звучал так, будто так и должно быть, но точно я сказать не могла.

— Согласна. Новые кинотеатры всегда требуют обширных исследований в отношении лучших комбинаций закусок, а также оценки вариантов мест. Но я вынуждена настоять на том, чтобы пожертвовать частью этого времени и убедиться, что, в итоге, мы попадем на сеанс, — потребовала Лекси, скрестив руки на груди.

Я хмуро посмотрела на нее, мне не понравилось ее благоразумие.

— Сегодня суббота — автомастерские даже не работают, — торжествующе парировала я.

Лекси выглядела побежденной, и я мысленно прокричала «да!». Мое счастье длилось недолго, когда мы подъехали к похожему на автомастерскую зданию, окруженному забором, но с безошибочно говорящей табличкой «Открыто» снаружи.

— Ха! Мы должны заехать. Это судьба, — заявила дочь с ехидной ухмылкой.

— Вряд ли это судьба, — возразила я, невольно сбавляя скорость.

— Это судьба, — заупрямилась Лекси.

При этом заявлении машина заурчала и ее слегка тряхнуло.

Я недоверчиво посмотрела на Лекси и уступила, заруливая на стоянку.

— Ты маг? — спросила я серьезно.

— Конечно, нет. Девушки не могут быть магами, — так же серьезно ответила она.

Покачав головой и слегка усмехнувшись, я сосредоточилась на маневрах на парковке автомастерской. К моему изумлению и ужасу, над проемом гаражных ворот я заметила развевающийся флаг с надписью «Сыны тамплиеров» и эмблему их клуба на боковой стене здания.

Вашу мать.

Выбора у меня не оставалось. Я уже подъехала вплотную к боксам, где на высоких платформах стояли машины, и пара мужчин в комбинезонах смотрела на меня. Кроме того, моя машина издала предсмертный хлопок и заглохла. Судьба определенно сегодня развлекалась.

— Сука, — буркнула я себе под нос.

Я повернулась к дочери, которая тоже с изумлением смотрела на флаг.

— Разве это не клуб Зейна? Круто, вдруг он здесь. Можно будет поздороваться, — весело предложила она.

Прищурившись, я посмотрела на нее.

— Здесь тусуются байкеры, Лекс, сомневаюсь, что ему захочется с нами поболтать. Это нанесет ущерб его уличному авторитету. Ему пришлось бы угнать полицейскую машину, чтобы компенсировать это. Ты действительно хочешь нести ответственность за арест Зейна? — высокопарно спросила я.

Я наплела всю эту чушь, чтобы не говорить, что ни за что на свете мой шестнадцатилетний ребенок не приблизится к притону мотоциклетной банды.

— Ну, ма-а-ам, — проныла она отчетливо подростковым голосом, говоря, что все родители — идиоты.

— Нет, — отрезала я. — Мы не будем сидеть здесь и обсуждать это, когда время на выбор кинозакусок уходит секунда за секундой. Я не хочу второпях брать что попало. Я зайду внутрь и попрошу кого-нибудь посмотреть машину. Ты оставайся здесь, — проинструктировала я самым строгим голосом мамы, на который была способна.

Лекси со вздохом уступила и вытащила из сумки книгу. Открыв ее, она свернулась калачиком на сиденье. Я не получила от нее особого сопротивления — еще один яркий пример того, насколько спокойной она была. Иногда это почти беспокоило. Ни один подросток не мог быть таким уступчивым и воспитанным. Я почти хотела, — просто ради собственного спокойствия — чтобы она тайком напилась пива или пошла на вечеринку.

Неохотно я вылезла из машины. Я, правда, не хотела, чтобы моя дочь разгуливала по месту тусовки байкеров. Мне и самой этого не сильно хотелось. Но мне требовался образ горячего киногероя. А чтобы его получить, по всей видимости, требовалось починить машину. Каковы шансы увидеть здесь Зейна? Я сомневалась, что он чинит машины, скорее, ворует коды запуска ядерной бомбы или что-то в этом роде.

— Могу я помочь тебе, дорогуша? — спросил меня мужчина в комбинезоне, когда я подошла к гаражу.

Я сглотнула, когда осмотрела его. Может, Дом мне и не нужен (прим. Доминик «Дом» Торетто — вымышленный персонаж и главный герой франшизы «Форсаж»), в конце концов; этот парень по шкале сексуальности соперничал даже с Вином Дизелем. Он был высоким и мускулистым латиноамериканцем. Бритая голова подчеркивала точеную челюсть и острые скулы. Дневная щетина затемняла острый подбородок, а татуировки, выглядывающие из-под воротника рубашки, намекали на опасность. На самом деле, об опасности говорили не его татуировки. А он сам. Я бы немного испугалась, если бы не его легкая улыбка и мягкий взгляд, обращенные на меня. Я знала, как выглядят по-настоящему опасные мужчины, когда улыбаются тебе. Что скрывается за этими улыбками. У этого парня этого не было. Поэтому я улыбнулась ему в ответ.

— Надеюсь. Моя машина практически испустила дух прямо здесь, на вашей стоянке. Если бы вы помогли вернуть ее к жизни вовремя, чтобы я успела на очень хороший фильм, я была бы бесконечно благодарна, — сохраняя улыбку, сказала я ему со всей серьезностью.

Он ухмыльнулся в ответ, и я не упустила, как его зеленые глаза скользнули по моему телу. По коже побежали мурашки. Парень был, по крайней мере, на пять лет моложе меня, и в одном мускуле от того, чтобы стать богом секса. Я не могла не чувствовать себя польщенной высокой оценкой его мужского взгляда.

— Я был бы рад помочь любым способом, дорогуша, особенно ради бесконечной благодарности, — игриво ответил он.

Я обрадовалась, что нашла время для выбора сегодняшнего наряда. На мне были узкие потертые джинсы, идеально облегавшие ноги. Они выглядели так, благодаря их почтенному возрасту, и сидели практически как влитые. Босоножки на танкетке с ремешками творили чудеса с ногами и моим ростом, ведь во мне было всего пять футов шесть дюймов. Свободная блузка с рюшами и крохотными цветочками сужалась на талии и демонстрировала скромное декольте. Макияж был естественным, и я заплела свои светлые локоны во французскую косу набок. Не совсем байкерский шик, но и не пугало.

— Спасибо… — я взглянула на бейдж с именем на его комбинезоне. — …Лаки, — добавила я.

Он приподнял воображаемую шляпу.

— Пожалуйста, дорогуша. Это она? — Он указал на мой ярко-красный «Фольксваген-жук», возле которого в данный момент отирался молодой горячий парень.

Я нахмурилась.

— Да, она, — пробормотала я.

Мой разум быстро переключился с «разглядеть горячего молодого парня» на режим мамы-медведицы.

— Пойду, взгляну на нее, — сказал Лаки, вытирая руки тряпкой и направляясь к моей машине.

На мгновение я отвлеклась от мыслей о нанесении увечий и возможном убийстве. Мой взгляд упал на привлекательный зад Лаки, неторопливо шедшего к «жуку».

— На кого? — предостерегающе выпалила я.

Он оглянулся на меня через плечо.

— На твою тачку? Мне, вероятно, нужно взглянуть на нее, узнать есть ли хоть какая-то надежда починить ее, чтобы ты успела попасть на свой фильм, — сказал он мне с ухмылкой.

Я чуть выдохнула и поспешила за ним.

— Если сумеешь сделать так, чтобы я не пропустила трейлеры перед началом фильма, я до конца жизни буду смотреть на тебя как на богоподобное создание, — на полном серьезе уверила я.

Я не сводила глаз с темноволосого парня, прислонившегося к боку моей машины со стороны пассажира, но сосредоточилась на том, чтобы поддерживать хоть какую-то беседу с Лаки. Он, наверное, уже и так считал меня странной. Одно успокаивало — до сих пор я не видела Зейна. Хорошая новость.

Лаки искоса посмотрел на меня, уголок его привлекательных губ дернулся с намеком на улыбку.

— Трейлеры? — спросил он.

— Да, это наша любимая часть. Неотъемлемая часть всего кинопросмотра. Фильм без трейлеров — все равно, что пицца без сыра. Так просто не делается, — мудро сообщила я.

Больше никакого намека на ухмылку, Лаки откровенно улыбался, одарив меня взглядом, от которого я пожалела, что не на пять лет моложе. Или не охочусь за молодыми особями мужского пола. Возможно, я могла бы примерить на себя образ «хищницы».

Мысли о хищницах быстро развеялись, когда мы подошли к машине, и парень, болтавший с моей малышкой, выпрямился. Я изменила свое первоначальное впечатление о мальчике-мужчине; он однозначно выглядел как мужчина. Да, судя по всему, он был еще подростком, но ни прыщей, ни неуклюжести не наблюдалось. Он был высоким, выше большинства взрослых мужчин, а щетина делала его старше. Угольно-черные волосы были растрепаны и нуждались в стрижке, но это только усиливало его ауру плохого мальчика. В кожаном жилете, черной футболке и черных джинсах он кричал: худший кошмар матери.

Прищурившись, я посмотрела на него. Обычно я не осуждала, но он разговаривал с моей малышкой. А такой парень не мог «просто разговаривать» с такой красоткой как Лекси. Она, вероятно, забеременела бы от одного его обжигающего взгляда, который, я уверена, он бросал не задумываясь.

— Эй, малой, разве ты не должен полировать покрышки или подметать гараж? — обратился Лаки к опасно привлекательному юноше, в отношении которого я замышляла убийство. Я ничего не могла с собой поделать. Я была мамой-медведицей, защищающей свое дитя.

Он лениво посмотрел вверх и, похоже, не встревожился намеком на предупреждение в тоне Лаки. Храбрый малый.

— Перекур, — только и сказал он, показывая почти докуренную сигарету.

Ну, все. Это последний гвоздь в крышку его гроба. Подвергнуть мою девочку опасности не только своих бушующих гормонов, но и пассивному курению? Неа, ни за что.

Лаки пристально посмотрел на него, затем, прищурившись, пригляделся к пассажирскому сиденью машины. По его лицу скользнула тень ухмылки, и он понимающе покачал головой.

— Ну, раз уж ты здесь, можешь помочь мне осмотреть машину леди. Посмотрим, сможем ли мы доставить ее в кино вовремя, — заявил он, подходя к капоту.

«Малой» не сказал ни слова, только выбросил окурок и не спеша направился к Лаки, который посмотрел на меня.

— Откроешь капот, дорогуша?

Я оторвала взгляд от «малого», который теперь тоже перевел внимание на меня, и подошла к водительской стороне. Открыла дверцу и разблокировала капот. Затем села за руль и уставилась на свою дочь, чья книга лежала на коленях перевернутой вниз страницами.

Она поймала мой взгляд и невинно подняла брови.

— Что? — спросила она рассеянно.

Я тут же вскинула брови.

— Не чтокай мне. Ты прекрасно знаешь, что.

Она продолжала изображать святую невинность.

— Вообще-то, не знаю.

— Не строй из себя дурочку. Малоизвестная русская литература на твоих коленях делает игру недостоверной, — категорически заявила я.

— Льва Толстого едва ли можно назвать малоизвестным, — возразила она в свою защиту. — Он считается одним из лучших писателей всех времен.

— В этой книге полторы тысячи страниц, — пояснила я.

— И?

— И этой книгой можно протопить маленькую лодчонку или использовать как оружие, чтобы сбить с ног даже самого твердолобого нападавшего, — продолжила я серьезно.

— Я использую ее по прямому назначению, — бойко ответила она.

— Сомневаюсь, что ее прямое назначение — лежать на коленях у девочки-подростка, пока мальчик-подросток пускает ей дым в лицо, — столь же остроумно парировала я.

Она была лишена своей, без сомнения, блестящей защиты, когда из-за капота раздался крик, звавший меня выйти.

Я ткнула пальцем в сторону дочери.

— Мы еще не закончили.

Выбравшись из машины, я направилась к капоту, где ожидала увидеть Лаки и безымянного развратителя добродетели моей дочери. К моему ужасу, там стояли не только они, но и два других столь же горячих богов секса и Зейн. От такого зрелища я на мгновение замерла, но не из-за их сексуального вида, — что было абсолютной правдой, — а из-за ненависти во взгляде Зейна, направленного на меня. А я даже еще и слова ему не сказала. В чем проблема этого чувака?

— Детка, у меня для тебя хорошие новости и плохие, — объявил Лаки, не отрываясь от моторного отсека автомобиля.

Я восстановила свои двигательные навыки и подошла чуть ближе к группке горячих парней. Однако не слишком близко; судя по взгляду Зейна, я беспокоилась, как бы из его глаз не вырвались лазерные лучи и не испепелили меня.

С трудом сглотнув, я попыталась не обращать на него внимания.

— Я всегда сначала предпочитаю десерт, — обратилась я к лысой голове, все еще склоненной над недрами моей машины.

При этом заявлении раздался мужской смешок, и я взглянула на одного из горячих парней, который улыбался мне. Я изо всех сил старалась не растаять. Я узнала его по кафе в мое первое рабочее утро. Его темно-русые волосы были все также небрежно собраны в восхитительный пучок.

Лаки выпрямился, и я изо всех сил попыталась оторвать взгляд от сурового серфера, чтобы сосредоточиться на новостях о моей машине.

— Хорошая новость в том, что мы можем отвезти тебя в кино, но не в этой машине, — объявил он, вытирая руки промасленной тряпкой. Я не понимала, как она может сделать что-то чище, но опять же, я не была здоровенным, крутым байкером-механиком. Я ничего не смыслила в их делах.

— Не поняла, — в замешательстве сказала я, потому что боги-мужчины сбивали меня с толку своей привлекательностью и путали все мои мысли.

— Чтобы починить твою машину, потребуется больше получаса. Мы должны заказать детали, а для этого нужно дождаться понедельника, — пояснил он.

Мое лицо осунулось.

— Ёкарный бабай, — пробормотала я себе под нос.

Безусловно, мой день не мог быть заполнен лишь поеданием кинозакусок весом с мое тело и пусканием слюней на преступников за рулем сексуальных тачек. Нет. Я должна была столкнуться с парнем, болтавшим с моей дочерью, ловить на себе убийственные взгляды горячего байкера и обнаружить, что у меня проблемы с машиной. Вернувшись к реальности, я увидела, что все мужчины, — естественно, кроме Зейна, — открыто ухмылялись мне. Даже тот брюнет, который тоже был в кафе и не выглядел так, будто его мужественное лицо часто посещала ухмылка.

— Зейн!

Взволнованный голос отвлек внимание от меня, чему я была благодарна. Я не думала, что женщина сможет выдержать столько горячих парней, уставившихся на нее одновременно. Что-то могло случиться. Самовозгорание, передозировка гормонами. В любом случае, нечто опасное. К сожалению, взволнованный голос принадлежал моей дочери, на которую я определенно не хотела, чтобы пялились четыре с половиной сексуальных мужчины.

Но они пялились.

Лекси обогнула машину с ухмылкой на лице, не обращая внимания на всеобщее внимание к ней, и подошла к Зейну.

— Так и думала, что вы можете быть здесь. Это ведь ваш клуб, верно?

Она не дала ему времени ответить и просто продолжила говорить.

— Я сказала маме, что мы должны зайти и поздороваться, — ее глаза скользнули по мне, — но она не хотела вас беспокоить. Полный отстой с машиной, но, по крайней мере, вы здесь, и мы можем еще раз поблагодарить вас за помощь.

Ее голубые глаза ярко засияли.

— Вы должны пойти с нами в кино, мы приглашаем вас в качестве благодарности. Не волнуйтесь, мы не смотрим девчачьих фильмов. Мы любим боевики — чем больше невероятных, нереальных взрывов и автомобильных погонь, тем лучше, — быстро успокоила она его.

Я сглотнула. Я не думала, что в мире существует фильм с достаточным количеством взрывов и автомобильных погонь, чтобы заставить такого мужчину, как Зейн, пойти на него в кинотеатр. Они, скорее всего, являлись неотъемлемой частью его реальной жизни, а не зрелищем на большом экране.

Зейн посмотрел на Лекси совершенно другим взглядом, чем тот злобный, которым он угощал меня всего несколько секунд назад. Я и не подозревала, что его каменное лицо способно на нежное выражение, но его глаза слегка потеплели.

— Кино — не моя тема, Лекс, — ответил он ей хрипло.

Мой взгляд переместился на мужчин, чьи беззаботные ухмылки испарились, теперь они наблюдали за Зейном и Лекси с чем-то вроде изумления.

Лаки фактически с открытым ртом. Но он быстро пришел в себя.

— Мама? — странно заявил он, переводя взгляд с меня на Лекси. — Ни хрена подобного. Это твоя дочь? — удивленно спросил он.

— Так мне сказали в больнице, — ответила я, отводя взгляд от Зейна.

— Да ты прикалываешься! Не может быть, что тебе столько лет, чтобы иметь такую взрослую дочь, — сказал он мне.

Я улыбнулась.

— Скажи это врачам, которые вырезали ее из меня шестнадцать лет назад, — не задумываясь, выпалила я. — Хотелось бы думать, что я не зря перенесла серьезную операцию.

При этом раздался тихий гомон мужского смеха, чему я обрадовалась, учитывая тот странный момент, который произошел за несколько минут до этого. Кроме того, я пошутила рефлекторно и не знала, как это воспримут суровые и горячие байкеры. Я была приятно удивлена, что рассмешила их. Если бы воцарилась мертвая тишина, мне пришлось бы вырыть себе нору и умереть в ней.

— Представлю вас официально. Это плод чрева моего, иначе известная как Лекси, — объявила я всей мужской компании.

К сожалению, полноценного знакомства не получилось, учитывая, что я не знала имен секс-богов, стоящих передо мной, и была уверена, что Лекси уже знакома с самым молодым членом команды, который пристально смотрел на нее.

Лекси широко улыбнулась и слегка помахала.

— Привет, — совсем не застенчиво обратилась она к мужчинам.

Я немного завидовала своей дочери-подростку по множеству причин; обычно, на первом месте стояли ее гладкая кожа и молодость, но сейчас это была ее непоколебимая уверенность. Я боялась, что веду себя как неуклюжая кретинка.

Все вокруг закивали, и два красавчика уставились на меня. Первым заговорил брюнет.

— Я Кейд, — резко бросил он, но выражение его лица было приветливым, что, казалось, контрастировало со всем окружением, в котором мы находились.

Следующим представился блондин.

— А я Брок, рад познакомиться с вами обеими. — Он весело улыбнулся Зейну. — С Зейном вы, видимо, уже знакомы.

Он почему-то выделил имя Зейна, и тот напрягся.

— Да, Зейн на днях спас наши шкуры, когда у нас спустило шину. Мама не умеет менять колеса, — радостно объявила Лекси.

Мой рот открылся. Не может быть, что она сказала группе горячих парней, что я не способна поменять колесо. Они бы решили, что я жопорукая идиотка. И уж точно не сильная, независимая, одинокая женщина, которой не нужен мужчина.

— Я могу поменять колесо, — твердо заявила я.

Лекси не переставала улыбаться.

— Нет, мама, отсюда и твое предложение позвонить в «помощь на дороге», — сообщила она мне и всем парням. Маленькая ведьма.

Я сузила глаза.

— В то утро я еще не выпила ни капли кофеина, куколка, — сказала я с натянутой улыбкой. — Я едва контролировала мелкую моторику, что уж говорить о смене колеса. Несомненно, если бы представился еще один подобный случай, и я была бы должным образом накачана кофеином, то без проблем сменила бы колесо.

Лекси посмотрела на меня.

— Несомненно, — заумничала она.

— Фото с маллет, — буркнула я угрожающе уголком рта, после чего повернулась к парням, наблюдавшим за нами с разной степенью веселья.

Конечно, кроме Зейна. Сомневаюсь, что даже личное общение с Уиллом Ферреллом заставит этого чувака улыбнуться.

— Итак, вернемся к хорошей части. — Я перевела внимание на Лаки, решив полностью игнорировать Зейна. — Ты упомянул, что мы все еще можем успеть на наш фильм, несмотря на ужасный диагноз Бетти.

— Бетти? — хохотнул Брок, прежде чем Лаки успел ответить.

Разве у этих парней не было работы? Починить там что-нибудь? Или расточать свою мужественную сексуальность где-то в другом месте?

— Бетти — наша машинка, — решила ответить за меня Лекси. Предупреждение с маллет явно не являлось гарантией молчания.

Ухмылка Брока сникла.

— Вы дали имя своей машине? — спросил он ровным тоном, который наводил на мысль, что он пытается сдержать смех. Мне же сдержать смущение не удалось.

— Имя ей дала не я, а Лекси, — объяснила я. — В десять лет она решила, что такой машине нужно имя.

— Технически имя ей дала не я, — не согласилась Лекси, прислонившись к Бетти. — Я всего лишь затронула концепцию имени для автомобиля. Это ты окрестила ее Бетти.

Она взглянула на меня.

— Только потому, что все тобой придуманные имена были совершенно нелепы и не подходили к характеру машины, — парировала я.

Брок не смог сдержаться и сдавленно хохотнул.

— У машины есть характер? — недоверчиво спросил он.

Я указала на Бетти.

— Конкретно у этого автомобиля есть. У некоторых, очевидно, нет. Например, у «Тойоты Королла» или «Вольво» любой модели. А вот у вишневого «Фольксваген-жука»…

Я замолчала, будто моя машина говорила сама за себя.

Я игнорировала малейший намек на смущение, расцветавший во мне при обсуждении с четырьмя (с половиной) сексуальными, крутыми байкерами процесса присвоения имени нашему авто.

— Так, мы снова отклоняемся от темы. — Я уставилась на дочь. — С такой скоростью просмотра трейлеров мы лишились, поэтому нам нужно вернуться в правильное русло разговора.

Кейд покачал головой.

— Предполагаю, что с вами двумя нет такого понятия, как оставаться в правильном русле разговора, — его низкий голос послал по моей спине мурашки. Обручальное кольцо на его огромном, как у Халка, пальце вызвало безмерную ревность к безликой женщине.

Остальные мужчины улыбнулись, — кроме Зейна, разумеется — а, Лаки, к счастью, продолжил:

— У нас есть автомобиль, который мы даем напрокат клиентам, нуждающимся в транспорте, когда их машины остаются в ремонте. Проблема в том, что сначала мы должны его заправить.

Я мысленно прикинула, сколько времени это займет. Лаки, должно быть, прочел это на моем лице, потому что одарил меня улыбкой, от которой плавились трусики.

— Хорошая новость в том, что на сегодня я закончил и был бы счастлив подвезти вас и сопроводить в кино, в отличие от моего брата. — Он мотнул головой в сторону Зейна, который напрягся. — Я большой любитель фильмов различного жанра.

У меня не возникло никакого чувства раздражения по поводу того, что этот парень, по сути, напрашивался в кино со мной и Лекси. Возможно, потому, что он любезно предлагал нас подвезти. А также, может, потому, что во время ремонта Бетти он предоставит нам другую машину. Но, скорее всего, потому, что он был горячим. Теперь я не питала никаких иллюзий. «Хищницей» мне не стать, но я все еще оставалась женщиной из плоти и крови. Тем не менее, я не подавала хороший пример дочери, принимая приглашения подвезти нас и сходить в кино от незнакомых — неважно, насколько дружелюбных — горячих байкеров. Насколько я помню одно из своих главных правил (их было всего несколько): не садись в машину с незнакомцами. Неоригинально, но актуально.

— Спасибо… — начала я, не зная, как вежливо отказаться, когда меня прервали.

— Я их подвезу, — объявил сердитый голос, чей гнев разрушил атмосферу легкости.

Все взгляды, включая мой, устремились на Зейна, его убийственный взгляд больше не был обращен на меня — ура! — вместо этого, он уперся в Лаки.

— Мне не сложно... — начал Лаки, но Зейн перебил и его.

— Я их подвезу, — медленно повторил он с намеком на предупреждение.

Лаки усмехнулся прямо в лицо смертельному взгляду-лазеру.

— Хорошо, брат, — сказал он понимающе и подмигнул мне. — Попроси Булла после фильма подбросить тебя сюда. Твоя арендованная тачка будет заправлена и готова к работе.

Он вел себя так непринужденно, будто не ему только что досталось от разъяренного Булла (прим.: быка). Игра слов.

Я слабо улыбнулась ему в ответ.

— Спасибо, Лаки.

Остальные, а именно Брок и Кейд, с серьезными лицами смотрели то на Зейна, то на меня. Я не понимала, в чем дело.

Кейд бросил Зейну связку ключей, которую тот поймал в кулак.

— Бери мою клетку, брат, она мне не нужна, — он говорил уже не таким легким голосом, как прежде, и, чуть нахмурив брови, осмотрел меня (прим.: клетка на байкерском сленге означает автомобиль).

Зейн не ответил, только напряженно кивнул. Его взгляд переместился на меня.

— Хочешь посмотреть фильм, сдерживай свое дерьмо, — грубо бросил он.

Я вздрогнула, потрясенная тем фактом, что он обращался ко мне напрямую, и более чем взбешенная тем, что он ругался на меня. Да еще и перед моей дочерью. Я не возражала против ругательств. Когда-то я материлась, как сапожник. Отчасти потому, что мои родители и их окружение не стеснялись в выражениях. А отчасти потому, что я была потерянным, обозленным подростком, который творил кучу дичи, и ругань была неотъемлемой ее частью.

Но после рождения Лекси я поклялась, что не буду как мои родители. Я бы не стала запирать ее в спальне, когда ко мне приходили приятели-наркоторговцы, я бы не забывала кормить ее в течение дня и не материлась бы при ней. Отсюда мои слегка эксцентричные слова, которые я использовала вместо ругательств.

В этот момент я не могла выразить свое негодование тем словам, которые он использовал, или его обращению ко мне, тем более что лицо Лекси просияло, когда он их произнес. Поджав губы, я кивнула и направилась к Бетти за сумкой. Лекси сделала то же самое, за исключением того, что практически кинулась к машине.

— Ну не круто ли? — спросила она меня через переднее сиденье, собирая вещи, включая книгу-кирпич. — Зейн действительно пойдет с нами!

— Сомневаюсь, что он пойдет с нами на фильм, куколка. Скорее, высадит нас у кинотеатра. Нам повезет, если он вообще остановит машину, — серьезно сказала я, пробубнив последнее предложение.

Она посмотрела на меня с недоумением и покачала головой.

— Он точно пойдет с нами. Давай, поторапливайся. Из-за тебя мы останемся с дурацкими закусками, — приказала она.

Так я оказалась во внедорожнике с Зейном и своей дочерью на пути в кино. Не тот сценарий, в котором я когда-либо себя представляла. Стало еще хуже, когда я попыталась сесть на заднее сиденье, подальше от смертельно испепеляющего взгляда. Лекси же настояла, чтобы я села впереди. Челюсть Зейна сжималась в геометрической прогрессии, когда я устраивалась рядом, и он смотрел строго перед собой, пока выруливал со стоянки. Я помахала мужчинам, которые кивали и качали головами. Что означало качание голов, я так и не поняла, а времени, чтобы спросить, у меня точно не было.

К счастью, Лекси, благослови ее Господь, не заметила откровенно враждебной атмосферы, исходившей от Зейна, и проболтала всю дорогу от автомастерской до кинотеатра. Со своей стороны, Зейн отвечал на все вопросы Лекси, ограничив обилие ненормативные лексики, и на самом деле проявлял вежливость в своей ультракрутой в-свободное-время-я-убиваю-щенков манере. Меня он и взглядом не удостоил, а когда Лекси попыталась вовлечь меня в разговор, я еле пискнула в ответ. Я не пискля. Те времена, когда мужчина избивал меня до того состояния, что я, свернувшись в клубочек, забивалась в защитную раковину, прошли. Я возродилась из пепла. Дала сдачи. Обрела себя.

Я громогласная. Самоуверенная. И довольно странно было говорить себе такое. Но в этой поездке я вновь забралась в ту крохотную раковину. Не помогало и то, что мужчина, излучавший враждебность, очень меня привлекал. Я вздохнула с облегчением, когда мы подъехали к кинотеатру. Должно быть, мой вздох прозвучал громко, потому что Зейн сурово на меня покосился.

Проигнорировав его, я схватилась за ручку дверцы, сдерживая желание выпрыгнуть из машины.

— Спасибо за… — начала было я, но вмешалась Лекси.

— Вы должны пойти с нами, Зейн. Было бы преступлением пропустить кинематографическое золото, когда вы от него в такой близости, — твердо заявила она.

Зейн не повернулся, но поймал ее взгляд в зеркале заднего вида.

— Я же говорил: кино — не мое. Прости, малышка. — Его грубый и такой сексуальный голос не показался мне очень сожалеющим.

Лекси округлила глаза, придав им слишком знакомое выражение. Это был взгляд раненого щенка, он выручал ее из одних ситуаций и вовлекал в другие. Как сейчас у кинотеатра, или как тогда, когда после обычного сеанса я оказывалась на просмотре документальных фильмов о глобальном потеплении.

— Ладно, но если оставите нас здесь, всю дорогу до дома нам придется идти пешком, а мамина обувь не подходит для ходьбы на большие расстояния. — Она пожала плечами. — Но я уверена, что с ней все будет в порядке… что такое несколько волдырей? — беззаботно закончила она.

Я молча поаплодировала своей дочери за то, что она обнаружила, как я полагала, единственную брешь в мускулистых и неприступных доспехах этого парня. Беспомощные женщины. Не то чтобы я была беспомощной. Может, если только пройду в этих туфлях больше полумили.

Наступила пауза. Челюсть Зейна сильно сжалась, затем его тело немного расслабилось.

— Иисусе гребаный Христос, — пробурчал он, отстегивая ремень безопасности.

— Отлично, — воскликнула Лекси. — Обещаю, вам понравится.

Соскочив с сидения, она вылетела за дверь так быстро, что не услышала, как он пробормотал: «Хрена с два мне понравится».

Я поняла, что данное заявление относилось не к моей восторженной и забавной дочери, которую, я была уверена, невозможно не любить, а ко мне. С удивлением я почувствовала из-за этого больше, чем небольшой укол боли. Раздумывать об этом времени не было, так как я быстро осознала, что во внедорожнике остались только я и Зейн, и воздух заискрился электричеством. Глубоко вдохнув, я повернулась к нему лицом, внутренне вздрогнув от яростного взгляда, с которым столкнулась.

— Тебе не обязательно идти, правда. Мы можем вызвать такси до дома, это не проблема. Я очень ценю, что ты нас подвез. Сейчас с нами все в порядке. Спасибо, — сбивчиво закончила я.

Зейн уставился на меня, и в его взгляде появилось что-то другое. Что-то плотское. Что-то опасное.

— Детка, если хочешь успеть на фильм, вылезай из машины. Прямо. Нахрен. Сейчас! — прорычал он хриплым голосом.

Посмотрев на него доли секунды, я неуклюже выкарабкалась из внедорожника. Мое остроумие было уничтожено бушующими гормонами.

Я ожидала, что внедорожник умчится в клубах пыли, но к моему крайнему и полному изумлению, Зейн вышел из автомобиля и обогнул капот. Даже не взглянув на меня. Я продолжала смотреть, как он, сжав губы в жесткую линию, шагает к ухмыляющейся Лекси. Я отчаянно пыталась понять, какого хрена, — полагаю, данный момент требовал слова на букву «х» — только что произошло. Мой мозг не догонял. Но мои яичники стояли по стойке смирно.

— Мама! Вообще-то, чтобы посмотреть фильм и объесться вкусняшками тебе нужно зайти в кинотеатр, — крикнула мне Лекси, выдергивая из тумана мыслей.

Повернувшись, я увидела ее с Зейном, ожидающих у входа. Она улыбалась, он же смотрел на меня так, будто я только что переехала его любимую собаку. И оскорбила его мать. И несла ответственность за голод во всем мире.

Несмотря на это, я поспешила присоединиться к нему и Лекси, не обращая внимания на пульсацию между ног.

— Так, нам три больших попкорна, один пакет M&Ms и Reese's Pieces, пожалуйста, — сказала я парню, продающему снеки (прим.: Reese's Pieces — ароматизированные конфеты на основе арахисовой пасты, выпускаемые компанией Hershey's).

Каким-то чудом мы успели не только до начала показа трейлеров, но и выбрать закуски.

— Ты не возьмешь Milk Duds? — спросила Лекси рядом со мной (прим.: Milk Duds — карамельные ириски в шоколаде от компании Hershey's).

Я посмотрела на нее.

— Ну, я считаю Reese's лучшим выбором, — объяснила я.

— Да, но Reese’s очень похожи на M&Ms, и я не предлагаю исключать какие-то из них — я просто говорю, что нам нужно больше разнообразия, и оно выражается в пакетике Milk Duds, — рассуждала она.

Я кивнула.

— Принято к сведению.

Я повернулась к парню за прилавком, который терпеливо — как мне казалось — ожидал нашего решения.

— Добавьте еще Milk Duds, — попросила я.

— И две диетические колы, — быстро добавила Лекси.

Я хлопнула себя по лбу и с притворной серьезностью повернулась к ней.

— Как я могла забыть о жидкости, которая, конечно же, должна быть диетической, чтобы сбалансировать все калории наших снеков?

Лекси ласково похлопала меня по плечу.

— Я прикрою тебя, мам. — Она повернулась к Зейну. — Что будете пить, Зейн?

Он смотрел на нас со странным выражением. Это был не гнев, который он приберегал для меня, и не более мягкая версия безумного убийцы, которая доставалась Лекси. Это было что-то другое. Уголок его губ слегка приподнялся, и если бы я не знала лучше, то подумала бы, что ему… весело?

— Я в порядке, Лекс, — наконец ответил он.

Еще мне нравилось, вопреки здравому смыслу, как он называл мою дочь «Лекс». Это было знакомо и казалось его способом выразить привязанность. Я не знала, почему мне нравилось, что большой, плохой байкер из соседнего дома называл мою дочь уменьшительно-ласкательным именем, но мне нравилось. А еще мне нравилось стоять у прилавка со снеками с большим, плохим и чертовски горячим байкером из соседнего дома. Я предпочла забыть тот факт, что мы практически держали его в заложниках и манипулировали им щенячьим взглядом Лекси.

Она округлила на него глаза.

— Во время просмотра фильма вы должны пить газировку. Это вроде правила. Газировка и безумное количество сладостей. Это все часть впечатлений, — сказала она ему, будто поход в кино был равносилен восхождению на Эверест.

Уголок его губ снова дернулся, и на этот раз я была в этом уверена. Ему было весело. Весело, народ! Суровый, очень пугающий, мускулистый байкер обладал чувством юмора, скрывающимся глубоко под всеми этими мышцами и угрожающим видом.

— Я не пью газировку, малышка.

Рот Лекси приоткрылся.

— Обычно я тоже не пью газировку. За исключением кинотеатра, киновечеров или бейсбольных матчей. Это вредно для здоровья, но время от времени стоит побаловать себя. Это хорошо для души, — мудро сообщила она ему, будто была Йодой мира потребления газировки.

— Птенчик, он не хочет газировки. Отстань от него, — сказала я ей, опасаясь, что давление с газировкой может заставить его взорваться прямо у снек-бара.

Она пожала плечами.

— Ладно, тогда возьми ему бутылку воды, — приказала она.

Я взглянула на нее.

— Что? От попкорна ему захочется пить, — рассуждала она.

Продавец выставил перед нами наш заказ. Я повернулась к нему.

— Еще одна просьба, и, обещаю, вы больше никогда нас не увидите. — На секунду я задумалась. — Хотя, нет, вы увидите нас на следующей неделе, учитывая, что тогда выходит новый фильм о Бонде.

Я сделала паузу и снова задумалась.

— На самом деле, мы довольно заядлые киноманы, так что вы точно увидите нас снова. Скорее всего, мы будем приезжать довольно регулярно. Но только раз в неделю. — Я подарила ему извиняющуюся улыбку, и он пошел за водой.

— А с закусками мы определимся после пары посещений, — радостно добавила Лекси, когда он вернулся.

Моя улыбка сникла, когда я увидела Зейна прямо рядом со мной. Веселое подергивание губ исчезло, но яростный взгляд еще не появился. Он смотрел на меня, сжав челюсти и с пустым выражением на лице. Вот только в его глазах пылал огонь, но чем он был вызван, я не могла определить. И, к сожалению, мне не удалось приглядеться пристальнее, благодаря моему новому другу, продавцу закусок из кинотеатра.

— С вас тридцать восемь пятьдесят, — объявил он скучающим тоном. Однако его взгляд, направленный на Лекси, прислонившуюся к прилавку и собирающую в охапку попкорн и пачки сладостей, не казался таким уж скучающим.

Она уложила волосы на макушке и была одета в своем обычном стиле бохо-шик. Укороченный толстый свитер спускался с одного плеча. Его дополняла шифоновая юбка до щиколоток с нежным цветочным принтом. Образ завершали коричневые ботильоны на каблуке с напуском. Она не была «горячей девчонкой» в традиционном смысле, поэтому меня радовал тот факт, что мальчишки-идиоты гонялись за ее полураздетыми сверстницами. Но по мере того, как она становилась старше и превращалась в невероятно красивую молодую женщину, я ловила обращенные в ее сторону взгляды. И не только от подростков. Каждый раз, когда мужчина или юноша бросали на нее взгляд, мне хотелось крикнуть им, что она всего лишь ребенок, а потом у меня возникало сильное желание научиться стрелять из ружья.

Я слегка вздрогнула, как и Лекси, когда Зейн швырнул деньги на прилавок с такой силой, что удивительно, как тот не треснул. Я даже пригляделась, чтобы убедиться. Удостоверившись, что никаких видимых повреждений нет, я оглянулась на него.

— Зейн, мы хотели угостить тебя в качестве благодарности. Ты не можешь платить. Это полностью отменяет наш благодарственный жест, — тихо сообщила я ему.

— Я плачу, — буркнул он, не глядя на меня.

Его испепеляющий взгляд вернулся. И его целью была не я. Слава Богу. Теперь ею стал очень напуганный продавец снеков. Его глаза больше не блуждали по моей дочери. Широко распахнувшись, они теперь пялились на страшного байкера. С таким человеком мне бы не хотелось спорить.

— Окидоки, — нервно прощебетала я.

Меня даже не удостоили внимания.

— Вы с Лекс займите нам места. Я возьму это дерьмо, — заявил он, кивнув на кучу покупок, которую Лекси не смогла захватить.

— Мы поможем, — предложила я ему.

Он повернул ко мне голову и обжег взглядом.

— Детка, иди и займи нам места, — приказал он.

Я сглотнула, обнаружив, что мне трудно игнорировать трепетание матки от того, что он во второй раз назвал меня «детка».

Я ткнула большим пальцем за спину.

— Пойду занимать места. — Я схватил билеты и руку Лекси. — Пошли, Лекси.

Пока я тащила Лекси прочь, мы обе оглянулись и увидели, что Зейн ведет очень напряженный разговор с продавцом, который усердно кивал и выглядел так, будто сейчас обмочиться в штаны.

— Как думаешь, о чем он говорит? — с любопытством спросила Лекси.

Я слегка улыбнулась и в тот момент была счастлива, что Лекси еще не утратила полностью свою наивность.

— Наверное, отчитывает за то, что парень не добавил масла в попкорн, — солгала я.

Внутри меня поселилось теплое свечение. Я точно знала, что делал Зейн. Защищал честь моей девочки.

Я не знала, как Зейн найдет нас в полумраке кинозала и принесет столько еды, которой можно накормить целую баскетбольную команду, но мне не о чем было беспокоиться. Судя по всему, плохие байкеры могли игнорировать законы переноса закусок и видели в темноте. Зейн без всяких проблем подошел к проходу, в котором мы устроились. После серьезного спора с моим прекрасным отпрыском Лекси победила в решении, что Зейн будет сидеть между нами, потому что все закуски были у него, и «это имело смысл». Казалось, она не понимала, почему я придаю этому такое большое значение. Я не могла толком объяснить ей, что большой грубый байкер по какой-то неизвестной причине ненавидел меня и в то же время невероятно заводил. Так что спор я проиграла.

— Мы решили, что вы сядете между нами, так как у вас все закуски, и так логистически целесообразно, — сообщила она Зейну по его прибытии и встала.

Зейн не проронил ни слова, а из-за полумрака я не могла четко разглядеть его лицо. Однако чувствовала жар его взгляда.

Сев на свое место, он передал мне мой напиток. Я сдержала вздох, когда наши пальцы соприкоснулись, и ощутила толчок. Казалось, легкий электрический разряд пронесся прямо по моему «нижнему этажу». Я даже не знала, что такое бывает в реальной жизни. При контакте все тело Зейна напряглось, так что, возможно, он тоже это почувствовал. Или, возможно, его просто передернуло от моего прикосновения. Учитывая, как сильно он показывал мне свое презрение, такое было вполне реально.

— Зейн, поскольку газировку вы не пьете, я должна настоять на том, чтобы вы ни в чем себе не отказывали в плане закусок, — потребовала Лекси, открывая пакетики со сладостями. — Итак, путем множества проб и ошибок, мы с мамой придумали идеальное соотношение шоколада и попкорна, — объяснила она, умело насыпая конфеты в попкорн. — Сочетание сладости шоколада с различными наполнителями и солености попкорна… истинное совершенство.

Я представила, как она целует кончики пальцев, как это делает итальянец после хорошей трапезы, поскольку раздался соответствующий звук. Я не стала возражать; наши кинозакуски были очуменными.

К счастью, потухший свет и мерцание экрана пресекли любой дальнейший разговор. Я ожидала, что, наконец, расслаблюсь. Темнота кинозала маскировала любые испепеляющие взгляды, направленные в мою сторону, а потребность в тишине мешала мне ляпнуть какую-нибудь глупость. Но как только потух этот дурацкий свет, что-то произошло. Воздух оказался заряжен таким сексуальным напряжением, что его можно было резать бензопилой. Я так крепко сжала стакан, что на секунду испугалась, что он лопнет. Поерзав на своем месте в попытке устроиться, я лишь больше осознала присутствие Зейна рядом. Я даже чувствовала запах табака и мужской мускусный аромат, присущий Зейну. Я попыталась задержать дыхание. Не потому, что от Зейна плохо пахло, а потому, что от него пахло очень вкусно. Затем я поняла, что не смогу не дышать целых два часа, поэтому шумно выдохнула.

Впервые в жизни я желала, чтобы Торетто и его команда в один миг завершили свою миссию и умчались в клубах пыли.

Булл

У него был плохой день. Не то чтобы хоть один из его дней за последние четыре года можно было назвать хорошим. На самом деле, большинство из них можно охарактеризовать как чертовски ужасные. Настолько ужасные, что он планировал умереть. В эти дни он пытался заставить себя набраться смелости, чтобы съесть пулю. Затем его лучший друг поставил перед собой задачу убедиться, что он никогда не съест именно это блюдо. Так что сегодняшний день нельзя было назвать худшим, но он был чертовски плохим. Все из-за белокурой сучки, живущей через дорогу от него. Которая преследовала его в гребаных снах. Которая заставляла его ходить с полустояком лишь от одной мысли о ней. Слушая ее болтовню с дочерью о всякой ерунде, пока он менял ей шину, его охватил покой. Заставил голос разума умолкнуть. А его гребаный разум никогда не замолкал. Но, слушая их спор о каком-то чертовом актере и гребаных дурацких фильмах, они как будто ушли. Его демоны. Вот только никуда они на самом деле не пропали. И это было опасно. Светлые волосы, охеренно потрясные сиськи, красивые гребаные глаза. Она заставляла забыться. И он хотел ее. Но она была хорошей. Невинной. У нее была дочь. Чертовски милая малышка. Тем более, невинная. Добрая. Даже не боялась его. Дружелюбная, вела себя так, будто думала, что с ним стоит говорить. Он даже не знал, зачем это сделал. Сказал им свое настоящее имя. Имя, которое знала лишь горстка людей. Имя, которым его назвал только один человек. Человек, который был светом его жизни, пока его насильно не погасили. Булл не нес добра хорошим людям. Милым людям. Невинным. Вот почему не разговаривал с ними. Вообще-то, он ни с кем не разговаривал. Но в тот день и в каждый последующий он думал только о ней. О Мии. Что отвлекало. Мысли о ней. О ее сиськах. Упругой аккуратной попке. О губах, как бутон розы, которые она кусала, когда нервничала. Так она делала в его присутствии. Он это знал. Но она была забавной. Все равно разговаривала с ним, смотрела на него своими голубыми, как океан, глазами, которые он не мог выбросить из своей гребаной головы. Следовательно, его голова была полна дерьма, в котором он не нуждался.

Итак, у него был охеренно плохой день. Вот почему он сидел в баре клуба, наливая себе первую порцию виски, хотя часы едва показывали полдень. Так продолжалось всю последнюю неделю.

— Иисусе гребаный Христос, вы только посмотрите на это, — присвистнул Гейдж, один из его братьев. Он почти выдавливал лицом окно, выходившее на передний двор. — Только что появился такой лакомый кусочек, — он сделал паузу. — Бл*ть, Лаки уже на нее набросился, гадкий ублюдок.

Гейдж звучал искренне печально.

Булл покачал про себя головой. Гейдж был безбашенным. В одни дни, например, как сегодня, он был легкомысленным, похотливым шутником. Но в другие дни, когда того требовал случай, ублюдка как будто подменяли. Чему вы не хотели бы быть свидетелем. Его взгляд становился пустым, а сам он — холодным и безжалостным. Шутник исчезал. Появлялся убийца. У него были серьезные гребаные проблемы. Проблемы, которые, по мнению Булла, возникли из-за уродливых шрамов, скрывавшихся под татуировками на его руках.

Кейд и Брок развалились на диване без своих женщин, что было для них нехарактерно. Все потому, что сегодня утром у них состоялось собрание в «церкви». Опять же, что нехарактерно. Но дела шли хреново.

— Господи, — пробормотал Брок с ухмылкой. — Последнее, что нам надо, чтобы ублюдок пополнил свою коллекцию еще одной сучкой. Их у него и так слишком много. Если он не будет осторожен, однажды какая-нибудь из них узнает об этом и слетит с катушек, пристрелив засранца.

Гейдж продолжал смотреть в окно.

— Не похоже, что она здесь из-за него. Судя по всему, у нее проблемы с машиной. — Он покачал головой. — Чертовски горячая штучка, а водит нелепый девчачий «Жук».

Он произнес это так, будто женщина совершила преступление перед человечеством.

Булл вскинул голову. Он знал только одну горячую штучку, водившую «Жук». Ни за что на свете он не хотел, чтобы Лаки заигрывал с ней. В мгновение ока Булл залпом выпил виски и направился к стоянке. Он даже не осознавал, что Брок и Кейд следуют за ним, пока не добрался до машины, под капотом которой возился Лаки. Он хмуро зыркнул на братьев, но промолчал.

При виде нее, все повторилось. Чертовы демоны замолчали. И Булл сразу же возненавидел ее за это. За то, что она вызвала в нем дерьмовые чувства, которые он, ни хрена, не понимал. За то, что заставила его желать поколотить своего брата разводным ключом за то, что тот ей улыбался и называл «дорогуша». И за то, что заставила его каким-то образом согласиться пойти в кино с ней и своим гребаным ребенком, чтобы Лаки не приблизился к ней даже на фут.

Это была пытка. А Булл не раз испытывал пытки. Как физические, так и душевные. Из него выбивали все дерьмо, заставляли истекать кровью. Он чуть ли не смеялся в лицо тем слабакам, которые это делали. А чего стоило его е*анутое сознание. Те ежедневные пытки, которым оно его подвергало. Образы, которые преследовали его во сне и наяву. Потребовались годы постоянных страданий, чтобы контролировать это. А она забрала этот контроль. Сидя рядом с Мией, ощущая аромат ее волос, чувствуя, как она, мать ее, ерзает на своем месте, он почти потерял контроль. Ему хотелось наброситься на нее, попробовать ее рот, ее киску. Каждый ее дюйм. Вашу мать, рядом сидела ее дочь. И это единственное, что его останавливало.

Малышка каким-то образом прорывалась сквозь каждую воздвигнутую им стену, чтобы он мог оставаться в здравом уме. Отгородиться от внешнего мира. Держать демонов запертыми. Ее легкая улыбка, болтовня обо всем на свете. То, как она смотрела на него, будто он был кем-то. Он чувствовал желание защитить ее. Бл*ть, ему чертовски нравилась эта девчонка. Поэтому, когда он увидел, как прыщавый засранец глазеет на нее, то едва удержался от того, чтобы не схватить его за воротник и не запихнуть головой в автомат для попкорна. Он этого не сделал. Просто предложил, чтобы в следующий раз, когда он будет обслуживать Лекси, он смотрел на свои гребаные закуски и больше ни на что, иначе Булл навестит его дома и отрубит ему член. Слишком? Возможно. Но, как он упоминал… его контролю пришел пи*дец.

Вот почему он должен держаться от них подальше. Это чертовски ясно. Только поглядите, в каком он состоянии. Ему нужно убедиться, что он больше не встретится ни с одной из этих сучек. Что трудно сделать, живя с ними через гребаную улицу. Но он бы это сделал. Ради сохранения здравости рассудка. Ради их безопасности. Он не мог ни с кем снова сблизиться. Ему не нужно больше невинной крови на своих руках.

Когда он остановился у клуба после двухчасовой пытки, то решил, что видит их в последний раз.

— Увидимся, Зейн, — прощебетала Лекси с яркой улыбкой. — Я могу сказать, что вам очень понравилось. Вы придете в следующий раз?

По какой-то причине он не хотел разочаровывать ребенка.

— Посмотрим, Лекс, — солгал он.

Она засияла еще ярче, если это было возможно.

— Клааасс, тогда, до встречи, — воскликнула она, выпрыгивая из внедорожника.

— Пока, малышка, — пробормотал Булл.

Он изо всех сил пытался не смотреть на выражение неуверенности на красивом лице Мии, которая наполовину выбралась из внедорожника.

Бл*ть. Она была так охрененно красива, что он едва мог ясно мыслить. Мало того, она была забавной. У них с дочерью были легкие отношения, полные счастья. Она была хорошей мамой.

— Серьезно, спасибо, — поблагодарила она тихо. — За то, что заплатил и пошел с нами. Лекси очень разборчива в том, кого брать с нами в кино, так что ты должен быть счастлив, что получил повторное приглашение. Они также престижны, как и приглашения на королевские свадьбы, — пошутила она.

Буллу хотелось улыбнуться, засмеяться. Но он сосредоточился на том, чтобы сдержаться. Был обязан. Он не мог ослабить бдительность рядом с ней. Ни на секунду. Вот почему промолчал.

Улыбка Мии дрогнула.

— В любом случае, — продолжила она, бегая глазами по салону, глядя куда угодно, только не на него. — Увидимся, — быстро закончила она и мельком взглянула на него, прежде чем уйти.

Булл вздохнул с облегчением, когда перестал ощущать ее присутствие. Ему нужно разобраться с этим дерьмом. Он не мог допустить, чтобы ему трахала мозги женщина. Не снова. Он знал, чем заканчивается такое дерьмо. Он также не мог думать о ней. Не без того, чтобы полностью не перейти на темную сторону. Поэтому он должен убедиться, что Мия и Лекси Спенсер никогда больше не войдут в его жизнь. Как, черт возьми, он собирался это сделать, когда жил напротив них, он понятия не имел.

Глава 4

Мия

— Почти уверена, что сейчас взорвусь, — заявила Лекси, плюхаясь на диван.

Я рухнула в кресло напротив, раскинув руки и ноги.

— Я тоже, — согласилась я. Хотя я имела в виду свое либидо, которое за последние два часа подверглось серьезному испытанию. Кроме того, я ужасно объелась, учитывая, что пихала еду в рот в два раза быстрее, чем обычно, чтобы отвлечься.

— Но было весело, я рада, что Зейн пошел с нами. Он классный, — вот так просто постановила Лекси, откинув голову на спинку дивана.

Я взглянула на нее.

— Да, он действительно классный. И такой болтун. Боже, все это время он почти не затыкался, — съехидничала я.

Лекси подняла голову.

— Ладно, он не самый красноречивый человек на планете. Но мне это кажется глотком свежего воздуха. Он мне нравится, — сообщила она.

— Ага, а еще тебе сегодня, кажется, понравился кто-то еще более красноречивый.

Я решила сменить тему не только для того, чтобы отвлечься от сексапильного Зейна, но и для того, чтобы выудить информацию о мелком возмутителе спокойствия из автомастерской.

— Ты о ком? — спросила Лекси.

— О сегодняшнем парне а-ля Дэнни Зуко? — сказала я небрежно (прим.: Дэнни Зуко — персонаж мюзикла «Бриолин» в исполнении Джона Траволты).

Я не хотела придавать этому большого значения и намекать на то, что я очень не одобряю ее нежности с такой персоной. Независимо от того, насколько хорошо вела себя моя дочь-подросток, неодобрение родителей являлось самым сильным катализатором в любой ситуации.

Лекси посмотрела на меня.

— О, это Киллиан. Мы обсуждали Толстого. Он один из тех сумасшедших, которые на самом деле читают, — саркастически сказала она.

Я проигнорировала не столь тонкий удар по моему интеллекту.

— Киллиан? — повторила я. О, боже, мало того, что у него было крутое имя и офигенное телосложение, он еще и любил книги? Дерьмо.

Она кивнула, лениво переключая каналы телевизора.

— Да, необычное имя. Я спросила: не из семьи ли он ирландцев, — рассеянно сказала она.

Ирландцев? Ситуация переросла из «вот дерьмо» в «полный пи*дец». Похоже, обе девочки Спенсер были очарованы мужчинами, общение с которыми не пошло бы им во благо. У Лекси, по крайней мере, казалось, шансы были. Мой же мужчина, скорее всего, сделает куклу вуду по моему образу.

— Мама, я не понимаю, в чем дело. Иди туда, отдай торт, скажи спасибо и уходи, — проинструктировала меня Лекси, когда я стояла, прислонившись к дверному косяку ее спальни.

— Почему ты не можешь этого сделать? — проскулила я. — Это ты испекла торт, мне кажется уместным, что его отнесешь ты.

Лекси вышла из комнаты, закинув на плечо сумку с бахромой.

— Потому что я встречаюсь с одноклассниками по проекту по английскому, — объяснила она, запихивая ужасно скучный учебник в уже переполненную сумку. — И, — добавила она, глядя на меня, — поскольку здесь у нас взрослая ты, думаю, будет уместно, если ты отнесешь торт и выразишь нашу благодарность.

Я сердито зыркнула на нее и последовала за ней к двери.

— Тебе не нужно делать проект по английскому. Ты достаточно хорошо говоришь на этом языке, — сказала я ей в спину.

Не ответив и не остановившись, она продолжала следовать к двери.

— Поскольку я уже взрослая, думаю, должна пойти с тобой... ну, знаешь, в качестве сопровождающего и помощника по проекту, — в отчаянии выпалила я.

Она остановилась и обернулась ко мне.

— Ты поможешь с проектом о Шекспире и его самых влиятельных произведениях?

Я кивнула.

— Что ты знаешь о Шекспире? — спросила она меня с хитрой ухмылкой.

— Я знаю, что чувак ненавидел счастливые финалы и что Лео был отличным выбором на роль Ромео, — уверенно ответила я (прим.: здесь имеется в виду современная экранизация «Ромео и Джульетты» с Леонардо Ди Каприо и Клэр Дэнс в главных ролях).

Лекси закатила глаза.

— Увидимся позже, мам. Отнеси торт, — приказала она, прежде чем исчезнуть за дверью.

Дерьмо.

Был полдень среды, и, что нехарактерно, я вернулась домой рано. Очень рано. У меня все еще оставались кое-какие дела, но их я могла закончить, не вставая с дивана, одетая в спортивный костюм и объедаясь сладостями. Сначала я обрадовалась такому повороту событий. Пока не пришла домой и не обнаружила, что Лекси покрывает глазурью торт, который, по ее словам, предназначался Зейну в качестве благодарности. Еще больше я встревожилась, когда Лекси объявила, что торт придется нести мне, поскольку ей нужно встретиться со своими дурацкими друзьями по поводу дурацкого проекта по Шекспиру.

Я уставилась на ненавистный торт. Он выглядел невинно. На самом деле, вкусно. Весь такой шоколадно-декадентский. Думаю, Лекси могла использовать для приготовления настоящий сахар. Я поспорила с собой, чтобы съесть его, а Лекси сказать, что отнесла Зейну. Но быстро отбросила эту идею. Не потому, что сомневалась в своей способности слопать целый торт, а потому, что Лекси, вероятно, в какой-то момент наткнется на Зейна, спросит его о торте, и меня раскроют.

Единственным вариантом было отнести торт. Я лишь надеялась, что мой ментальный щит достаточно крепок, чтобы выдержать смертельный взгляд, который, скорее всего, на меня направят.

Можно с уверенностью сказать, что мои руки дрожали, когда я шла по мощеной дорожке, ведущей к входной двери Зейна. Это не сулило ничего хорошего торту, который я несла в трясущихся руках. Хотя, если бы я его уронила, у меня было бы достаточное оправдание, почему его не доставили до адресата. Но тогда я все равно столкнулась бы с объяснением того, почему на дорожке Зейна валялся раздавленный шоколадный торт. Честно говоря, даже расплющенный шоколадный торт добавил бы немного индивидуальности пустому и скучному внешнему виду дома. Газон был подстрижен, краска свежая и не облупившаяся. Но дом не обладал ни каплей индивидуальности. Байкеру не помешало бы добавить зеленых насаждений, даже газон, выстриженный в форме глушителя немного оживил бы это место.

Я тихонько постучала в его дверь, надеясь, нет, молясь, чтобы его не оказалось дома, тогда я бы оставила торт на крыльце и сбежала. Мои шансы на это были довольно высоки, учитывая, что от красавчика байкера не было ни слуху, ни духу с воскресенья. Я немного расслабилась при этой мысли. Мой разум уже вернулся домой, прикидывая, какой объем работы я успею сделать, прежде чем без зазрения совести начну марафон «Мыслить как преступник».

Я уже приготовилась поставить торт на крыльцо, когда дверь внезапно открылась. Слегка подпрыгнув и чуть не уронив торт, я наткнулась на взгляд темно-карих глаз. Зейн напрягся от удивления, поняв, кто перед ним. Его глаза, казалось, почернели от ярости.

Зейн в кои-то веки не надел свой жилет. На самом деле, он вообще был топлесс. Его огромная грудь, казалось, занимала весь дверной проем, и мои глаза любовались ею. Он был таким здоровенным. Просто гигантом. Я не думала, что уже придумала слово для такого количества мускулов. Но меня поразило не это... ладно, только на долю секунды. Дело в том, что, казалось, каждый дюйм его груди покрывала татуировка. Не черная или синяя, а яркий, красочный рисунок. Я страстно желала рассмотреть каждый квадратный дюйм, но поняла, что стоять и пускать слюни на чью-то грудь после того, как постучалась к ним в дверь, вряд ли можно назвать хорошими манерами. Взглянув в его черные глаза, я поняла, как долго молчала. Выражение его лица было жестким от ярости, и он, казалось, сдерживался, чтобы не сказать что-то.

— Э-м, привет, — нервно поздоровалась я, бегая глазами. — Я пришла отдать это, — я подняла тарелку, но его глаза не опустились на нее, они не отрывались от меня. Мои же метались вверх-вниз. — Его испекла Лекси. В благодарность за колесо и кино.

Я говорила быстро. Чем скорее дело будет сделано, тем скорее я смогу убежать и утопить свои печали в бутылке Пино и коробке Орео.

— Это торт, — прощебетала я, заполняя напряженную тишину. — Я заставила Лекси поклясться, что в нем нет свеклы, кокосовой муки или каких-то других странных веществ, которые она регулярно употребляет, — пошутила я.

Лицо Зейна оставалось суровым. Я сглотнула.

— Хотя однажды она испекла шоколадный торт со свеклой, и он был не так уж и плох. Но весь смысл шоколадного торта в том, чтобы баловать себя им, поэтому добавление в него свеклы как бы противоречит цели — свекла вряд ли декадентская. Она полезная. Ты ешь торт не для того, чтобы быть здоровым, ты ешь его, чтобы пошалить, — пробормотала я.

Больше тишины. И испепеляющего взгляда. Если не ошибаюсь, в этом взгляде что-то изменилось. Клянусь, если бы я не знала его лучше, то могла определить это как желание. Но я знала его лучше, и этот чувак определенно ненавидел меня, поэтому мне пора было закругляться. Он обеспечил меня достаточным количеством порочных образов, чтобы я могла вернуться к своему вибратору.

— Ну, в любом случае, не хочу отрывать тебя от… — я снова взглянула на его грудь. Плохой ход. Я резко подняла голову. — Чего бы ты там ни делал. Я здесь по приказу Лекси, чтобы принести торт.

Сунув ему тарелку и используя ее как, своего рода, щит от испепеляющего взгляда, я вздохнула с облегчением, что покончила со своим неуклюжим и смущающим объяснением. Очевидно, смущающая часть этого разговора еще не завершилась. Зейн не брал тарелку; его кулаки оставались сжатыми по бокам, а глаза впивались в мои. Между нами бурлила раскаленная тишина, пока я все еще протягивала торт.

— Э-м, я знаю, что по какой-то причине могу тебе не нравиться, но мой ребенок, кажется, очень тебя полюбил. И если я не доставлю этот торт, то столкнусь с ее гневом, на который, я уверена, тебе плевать. Но это заденет ее чувства, а я сделаю все, чтобы этого не произошло, поэтому, боюсь, я не смогу уйти отсюда, пока ты не возьмешь торт, — заявила я, указывая пальцем на пол крыльца, на котором стояла. — Так что, если не хочешь, чтобы я поселилась у твоего порога… — продолжила я, но Зейн вырвал торт у меня из рук.

Я расслабилась. Наконец-то.

— Спасибо. Теперь я оставлю тебя в покое и моя тень больше никогда не заслонит твою дверь, — пообещала я, не желая повторять этот опыт снова, каким бы прекрасным ни был вид.

Я повернулась, чтобы уйти, когда он схватил меня за запястье и притянул к себе, уронив торт на пол. Я едва заметила, что тарелка стукнулась, но не разбилась.

— Что...?

Я не сдержала потрясенного вскрика, когда прижалась к его твердому обнаженному торсу, а его рот врезался в мой.

Я вскрикнула больше от шока. Из всего, что я ожидала от Зейна, поцелуй не был в моем списке. Выстрел — возможно. Еще там фигурировал наезд машиной. Но точно не игра в хоккей с моими миндалинами.

Так что я была потрясена грубой, отчаянной атакой его языка, пока сильные руки удерживали меня на месте. Я не была потрясена обжигающим пламенем возбуждения, пронесшимся по животу и намочившим мои трусики от его прикосновения.

Я смутно слышала, как захлопнулась дверь, но в основном я была сосредоточена на том, чтобы держаться в вертикальном положении, оставаясь в сознании, пока он безжалостно трахал мой рот своим языком. Я ответила на поцелуй, соответствуя его бешеному напору. В нем не было нежности, ласки или уговоров. Он был жестоким и плотским. У меня не было времени подумать, откуда такая реакция, почему мужчина, который фактически меня ненавидел, вдруг набросился на меня. Я почти не могла думать. Он, его прикосновение, его сильное тело, прижатое к моему, — вот что наполнило мои чувства и поглотило разум.

Он впечатал меня в стену, и я застонала ему в рот, обвив ногой его бедро и притягивая его ближе к себе. Одной рукой он сильно мял мою задницу, толкаясь мне между бедер твердой эрекцией. Другой рукой грубо обхватил мою грудь, надавливая на сосок сквозь ткань платья.

Внезапно его губы оторвались от моих, и он резко сдернул верх платья, а вместе с ним и чашечку лифчика. Его рот оказался на моей обнаженной плоти, посасывая сосок, царапая его зубами.

Я вскрикнула и обхватила его голову руками. Клитор дико пульсировал, а давление между бедер росло в геометрической прогрессии. Если он продолжит в том же духе, я кончу только от его рта на моем соске.

— Зейн, — простонала я, нуждаясь в нем внутри себя.

Прохладный воздух защекотал грудь, когда его рот покинул ее.

Яростные черные глаза встретились с моими, и в его взгляде была животная потребность, смешанная с человеческой яростью.

— Заткнись, нах*й, — грубо, почти жестоко скомандовал он.

Резкий, холодный приказ не ослабил раскаленного добела возбуждения, охватившего каждую частичку меня; он лишь заставил меня воспламениться сильнее, а трусики намокнуть еще больше.

Его рот впился в мой с еще большей яростью, чем раньше; мозолистые ладони задрали подол платья и сорвали трусики. Я едва заметила, как рвутся тонкие стринги. Была слишком занята, лихорадочно возясь с ширинкой его джинсов, отчаянно пытаясь расстегнуть ее, чтобы его твердая длина оказалась внутри меня. Я чувствовала, как схожу с ума от нужды. Зейн зарычал мне в рот, когда я просунула руку ему в джинсы, касаясь его пульсирующего члена. Но я тут же потеряла его, когда он оттолкнул мои руки в сторону, чтобы полностью освободиться.

Без предупреждения он вошел в меня, наполнив полностью. Я ахнула от вторжения и от разряда удовольствия, пришедшего с его прикосновением. Зейн крепче сжал мою задницу, поднял меня и теснее прижал к стене, а я обвила ногами его бедра. Другой рукой он крепко обхватил мою шею, и врезался лбом в мой лоб, а его губы оказались в нескольких дюймах от моих.

Я не могла оторвать взгляда от черноты его глаз, горящих голодом, нуждой, опасностью. Наши взгляды оставались прикованы друг к другу, когда он начал врезаться в меня. Я кричала, пока он жестоко трахал меня у стены, наслаждаясь каждой секундой. Мои ногти царапали его голую спину, вырывая из него шипение удовольствия, когда я разрывала его кожу, и это все быстрее приближало меня к краю.

— Сильнее, — прохрипела я, чувствуя себя не в своей тарелке, нуждаясь в том, чтобы грубое трение нашего единения было еще более жестким.

Его рука на моей шее сжалась, хватка граничила с болью, но и с утонченным удовольствием.

— Ни. Гребаного. Слова, — прорычал он между толчками.

Он обеспечил мое молчание, снова захватив мой рот, совместив свой поцелуй с бешеными толчками, бьющими меня о стену, и готовящими к тому, что, как я знала, будет самым сильным оргазмом в моей жизни. Я грубо прикусила его губу и снова вонзила ногти ему в спину. Я чувствовала себя одержимой.

Внезапно оргазм захлестнул меня, и я не смогла сдержать крик, разлетаясь на тысячу осколков, пока Зейн продолжал вколачиваться в меня. Каждый жесткий удар, казалось, уводил меня все дальше в забвение.

Достигнув пика оргазма, моя киска сжалась вокруг него. Он застонал от собственного освобождения, и я почувствовала, как он опустошается в меня.

Тяжело дыша, я изо всех сил пыталась вернуться к реальности. Мои ноги все еще обвивались вокруг бедер Зейна, руки цеплялись за его спину. Я беспокоилась, что он был единственным сдерживающим фактором, мешавшим мне погрузиться в посткоитальное оцепенение.

Его рука по-прежнему крепко держала меня за шею, а другая впилась мне в задницу так, что я знала, останутся следы.

Я медленно открыла глаза, восстанавливая некоторое чувство равновесия. Зейн смотрел на меня. Нет, смотрел не на меня, а в меня. Его взгляд, казалось, обжигал мою душу, будто он трахнул меня до самых ее глубин. Он мог видеть все. Выражение его лица было странным. Ищущим, каким-то благоговейным.

В одно мгновение, будто щелкнул выключатель, и оно стало пустым. Все стерлось из этих глаз, и в них вернулась холодная ярость. Он быстро вышел из меня и поставил на дрожащие ноги. Я чувствовала, как его семя вытекает из меня.

Вашу ж мать. Без презерватива.

У меня не было времени оценить все возникшие вопросы, так как грубый голос лезвием полоснул по моим мыслям.

— Вон, — скомандовал он.

Я моргнула, пытаясь поправить свою растрепанную одежду.

— Что? — спросила я слабым голосом.

У нас только что был секс, буквально несколько секунд назад. Нет, не секс. А трах. Чистый, настоящий, грубый и плотский трах. Но в сторону семантику. Он только что был внутри меня, его сперма буквально сейчас стекает по моей ноге. Он не мог меня выгнать. Нам нужно поговорить об этом. На самом деле поговорить. Я не думала, что с момента нашей встречи у нас хоть раз состоялся нормальный разговор. Нам нужно было поговорить, а ему нужно было произнести больше одного слога, чтобы я не чувствовала себя грязной шлюхой, которая только что занялась сексом с кем-то, от кого даже не услышала полного предложения.

Он смотрел на меня холодно.

— Ты должна, нахрен, уйти. Сейчас же, — процедил он жестко и бесстрастно.

Я слегка вздрогнула от стального тона и столь же стального взгляда. Я чувствовала себя униженной. Использованной. Запятнанной. У меня не было сил пробуждать в себе ярость, кричать, спорить или называть его женоненавистническим мудаком. Я просто еще секунду посмотрела на него и выскочила за дверь. Потом побежала, на всех парах промчалась через улицу и влетела в свой дом. Я очень надеялась, что соседи сейчас не решат полить свои сады и не увидят этого зрелища, но, опять же, я была слишком вне себя, чтобы волноваться об этом. Мне просто нужно было вернуться домой.

Захлопнув за собой дверь, я рухнула на пол и уткнулась головой в колени. Я не заплакала. Я не позволяла мужчине доводить меня до слез целых шестнадцать лет. И не собиралась начинать это сейчас. Кроме того, за шестнадцать лет меня не обижал ни один мужчина, и я боялась, что только что открыла эту дверь. На этот раз не кулаками и пинками. А холодными взглядами и резким отвержением. Но боль была точно такой же.

Булл

Булл расхаживал по гостиной, крепко сжав кулаки по бокам. Он боролся. На самом деле боролся. На этот раз он сражался не с демонами, одержимыми его уничтожением. Нет. На этот раз он сражался с самим собой. С ней.

Каждая клеточка его существа уговаривала его выйти в гребаный коридор и последовать за ней, затащить ее обратно сюда, извиниться, а затем снова трахнуть. У стены. Затем в своей спальне, пробовать на вкус ее киску, заставить кончить ему в рот, а потом трахнуть в третий раз. Его член затвердел при мысли о том, что ее медовый вкус окажется на его языке. Что он снова проникнет в ее тугой жар. Булл с такой силой ударил кулаком по стене, что пробил дыру. От гнева, разочарования. Но в основном, чтобы отвлечься. Однако боль не сильно отвлекла его от мыслей о ней. Боль была привычной. Его постоянным спутником. Желанным другом.

Опасно было не чувствовать боли. Чувствовать ее горячее упругое тело. Пробовать ее рот, чувствовать ее стон, когда он вколачивался в нее. Опустошаться в нее, когда она выжимала из него удовольствие до последней капли. Вот это было опасно.

— Бл*ть! — взревел он, качая головой.

Он облажался. И сильно. Господи, он же клялся себе, после тех двух мучительных часов в кинотеатре, он, черт возьми, поклялся, что сделает все, чтобы больше никогда не оказаться рядом с ней. Никогда не быть достаточно близко, чтобы почувствовать аромат ванили, исходящий от ее волос. Чтобы не почувствовать искру от соприкосновения с ее кожей.

Он серьезно подумывал продать свой дом. Уже три ночи провел в клубе, пытаясь выкинуть ее из головы. Трахнул единственную клубную сучку, которую мог выносить, которая знала правила, знала, что делать. Даже это не помогло. Он кончил, только представив себе Мию. Обычно, трахая клубных сучек, он делал все возможное, чтобы не думать о золотистых волосах. Вот почему Уит была лучшим выбором. Темные волосы, темные глаза. Пышнотелая. Полная противоположность. Он трахнул ее в день провала с кинотеатром. С тех пор не прикасался к ней; вместо этого искал утешения в бутылке виски.

И вот, спустя гребаные часы он вернулся домой, и сучка объявилась на его пороге. С тортом, мать его. Она болтала. Нервничала. И была чертовски неотразимой. Ему пришлось физически сдерживать себя, чтобы не затащить ее в дом, в тот момент, когда он открыл дверь.

И когда он, наконец, проиграл битву, притянув ее к себе и, наконец, попробовав ее рот, он ожидал, что она окажет сопротивление. Отшатнется с отвращением. Черт, он чертовски надеялся на это. Но вместо этого она слилась с ним воедино, впившись ноготками в его долбаную спину. Дикая кошечка лишила его разума. В тот момент, когда он был внутри нее, прикасался к ней, пробовал на вкус. Все исчезло. Воспоминания, демоны. Все. Была только она.

Когда они закончили, он посмотрел на нее. Глаза ее были томными, на лице застыло мечтательное выражение. Она была чертовски красивой. На самом деле ему пришлось сдержаться и не оставить нежный поцелуй на ее распухших губах. Не отвести золотистые локоны с лица.

Вот что его доконала. Волосы. Золотистый цвет. Не такие же, даже близко нет. Но их блеск возобновил битву. Нахлынули воспоминания. Боль в глубине живота. Итак, он прибег к жестокости. Он был к ней безжалостен. И знал это. Он знал это по тому, как она вздрогнула от его жестоких слов, вздрогнула, черт возьми. Но это было необходимо. Жизненно важно. Ей нужно держаться от него подальше. Ради собственной безопасности.

Глава 5

Мия

— Мама, мне нужно тебе кое-что сказать, — заявила Лекси, перегнувшись через стойку администратора и умыкая мятную конфетку из тарелки.

Я не отрывалась от компьютера.

— Пожалуйста, не говори, что ты беременна. Я слишком молода, чтобы иметь дочь-подростка, не говоря уже о внуках. Меня покажут в новостях, — рассеянно пробормотала я.

Я устремила на нее мрачный взгляд.

— Или все еще хуже? Ты стала, — я сделала паузу для пущего драматического эффекта, — белибером? — закончила я с ужасом (прим.: «белиберы» — поклонники американского певца Джастина Бибера, придумавшие имя своему фандому, скрестив слово «believer» («тот, кто верит») и фамилию кумира).

Сегодня была среда. Прошла неделя после того, что я теперь называла инцидентом. Я просидела на полу у входной двери ровно час, погрязнув в жалости к себе и стыде. Затем взяла себя в руки, записалась на прием к врачу, чтобы провериться на ЗППП, и поблагодарила Бога, что принимала противозачаточные. Не из-за своих похождений. Я была матерью-одиночкой, пытавшейся дать дочери жизнь с крышей над головой и возможностью получить высшее образование. У меня не хватало времени на романтические развлечения. Мало того, я не хотела устраивать перед Лекси парад мужчин. И еще существовал маленький пунктик того, как ее замечательный папаша поступил со мной в прошлом. Благодаря этому прекрасному коктейлю событий, на фронте моих сексуальных контактов практически стояло затишье. Эпизодически они у меня случались, но Лекси о них не знала. Но тот последний катастрофический эпизод стал отличной причиной тому, чтобы держаться подальше от мужчин на неопределенный срок.

— Я в группе! — объявила она взволнованно, будто я вообще ничего не говорила. — Кое-кто из учеников услышал, как я играю во время занятий, завязалась беседа и... бум! — Она сделала руками жест. — Родилась группа.

Я молча смотрела на нее секунду.

— Скажи, что это кавер-группа TLC, — взмолилась я с невозмутимым видом (прим.: TLC — американская женская хип-хоп и R&B группа, образованная в 1991 году, в Атланте, штат Джорджия).

Лекси хмуро уставилась на меня.

Я улыбнулась и похлопала ее по руке.

— Да ладно тебе, малышка, ты же шестнадцать лет испытываешь на себе мой стиль юмора. Могла бы уже знать лучше. Безусловно, это офигенно круто! Жду не дождусь встречи с ними, — искренне восхитилась я.

Про себя же выдохнула с облегчением. Занятия Лекси в новой школе, похоже, проходили успешно; она не возвращалась домой с натянутыми на голову трусами или фингалами, так что все было не так уж и плохо. Но она не слишком много упоминала о новых друзьях и ночевках у них. Однако даже в своей старой школе Лекси не любила ночевки. Она и ее лучшая подруга Эмма в основном тусовались со мной за просмотром фильмов.

— Ну, — осторожно сказала она, — я надеялась, что раз у нас есть гараж, которым мы еще ни разу не воспользовались…

— Потому, что там слишком много вещей, которые я ни морально, ни физически не готова распаковать, — прервала я ее.

— Да, поэтому. И, поскольку он на самом деле не используется по прямому назначению, я подумала, что мы могли бы приспособить его под другие цели, — она замолчала и посмотрела на меня.

— Под какие именно цели? — с подозрением спросила я, не вникая в суть.

Прошло несколько часов с момента моей последней порции кофе. А после инцидента я не очень хорошо спала. Мои мысли вернулись к разговору.

— Пожалуйста, не говори, что это студия пилатеса. Или йоги. Или любой другой студии, связанной с физическими упражнениями.

— Это место для репетиций моей группы, — оборвала она меня, по-видимому, зная, что я начну перечислять все возможные неприятные для себя цели.

Я расслабилась.

— Слава богу, — пробормотала я.

Лекси просияла.

— Очуменно! — обрадовалась она, приняв мое богохульство за «да».

— Кто-то ведь должен определить, суждено ли вам стать суперзвездами. — Я, наконец, врубилась в тему, и у меня над головой вспыхнула лампочка. — Эй, я могла бы быть твоим маманеджером! Находить места для концертов, следить за сценическими костюмами. Сидеть на твоей шее до самого Грэмми. — Мысленно я уже рассчитывала свою долю.

— Мам, мы школьная группа, которая еще даже толком не репетировала. Пока не пиши приветственную речь, — упрекнула она.

— Мхг-хм, — рассеянно промычала я, думая о «Порше», который купила бы на свои доходы.

Мимо прошел Брэд, администратор, на чьем месте я сидела.

— Брэд! — позвала я, останавливая его. — Группа Лекси станет всемирно известной. Хочешь взять у нее автограф сейчас, чтобы через пять лет продать его на eBay и уйти на пенсию богачом?

Он ухмыльнулся.

— Еще бы. А еще я дам эксклюзивное интервью TMZ о том, как знал ее до того, как ее поглотил монстр славы, — не мешкая, ответил он.

Я показала ему поднятый вверх большой палец и с ухмылкой повернулась к Лекси. Она обхватила голову руками.

Я проигнорировала это.

— Итак, когда я смогу встретиться с группой? — спросила я, снова взглянув на список брони на компьютере. — Давай пригласим их на ужин, — предложила я, прежде чем дочь успела ответить. — Под приглашением на ужин, я не имею в виду твою готовку чего-то безглютенового, без сахара и без счастья, содержащее квашеную капусту. Я говорю о заказе пиццы на дом. Мы не хотим отпугнуть их твоими одержимыми здоровьем наклонностями — это может привести к распаду группы еще до ее основания. Кале может оказаться Йоко Оно для твоих «Битлз», — предостерегла я на полном серьезе.

— Как угодно, мама, — скучающим тоном ответила Лекси.

Мои глаза расширились, и я полностью сосредоточилась на ней.

— Бог мой, — воскликнула я, драматично приложив руку к груди. — Я только что получила первое саркастическое «как угодно» от своей дочери-подростка! Это событие века. Я уж думала, мне его не дождаться. Нам нужна фотография, — предложила я, оглядываясь в поисках телефона.

Лекси закатила глаза.

Я отступила на шаг.

— И закатывание глаз? Двойной удар подростковой угрюмости.

Мой телефон зазвонил из-под стопки бумаг. Я указала на Лекси, собираясь ответить.

— Ни с места, юная леди, мы задокументируем этот момент.

Я взглянула на экран и улыбнулась высветившемуся имени.

— Ава! — тепло поприветствовала я. — Ты позвонила вовремя, чтобы стать свидетельницей важной исторической вехи. Первое саркастическое «как угодно» Лекси и последующее закатывание глаз, — сообщила я ей, утирая фальшивую слезу для большего драматического эффекта.

— Мне отправить вам торт? — серьезно ответила Ава.

Я сделала вид, что раздумываю.

— Возможно, небольшой порции пирожных будет достаточно. И под «небольшой» я подразумеваю достаточно, чтобы накормить и Лекси, и меня.

— Значит, две порции?

— Бинго. — Она знала меня так хорошо и, к счастью, разделяла наше с Лекси особое чувство юмора.

— Привет, Ава! — крикнула Лекси через стойку.

— Отпрыск передает привет, — без надобности уточнила я.

— О, я поговорю с ней через минуту, если она не слишком занята уроками, — ответила Ава.

— Неа, не занята. Я не стала устраивать ее в школу, решив, что быть уличным музыкантом принесет намного больше пользы, — невозмутимо ответила я.

— Одобряю. В любом случае, в наши дни школа — пустая трата времени, — согласилась она с улыбкой в голосе. — Итак, как у вас дела? Прости, что не смогла поговорить с тобой раньше, но я думала о вас, — сказала она извиняющимся тоном.

— Не волнуйся, мы были так заняты, что у меня едва хватало времени на просмотр «Ходячих мертвецов», — отмахнулась я, облокачиваясь на стойку рядом с Лекси.

Мы поболтали пару минут, и я с радостью пообщалась с той, кого считала своей второй матерью. На самом деле, учитывая, что женщину, которая меня родила, можно было назвать матерью лишь в общих чертах, и только в чисто биологическом смысле, Ава была моей единственной мамой. И она была единственной бабушкой, которую знала Лекси, хотя она отказывалась называться так. Однако она любила Лекси всем сердцем.

После того, как я передала телефон Лекси, и та удалилась в глубины отеля, чтобы поговорить, я попыталась вернуться к работе и отвлечься от инцидента. Тот факт, что я провела час, уставившись на экран компьютера, фактически ничего не делая, сказал мне, что я потерпела неудачу.

— Напомни-ка еще раз, почему я на это согласилась? — спросила я, сдувая волосы с лица.

Я отпихнула коробку в сторону, пока Лекси прикрывала ковром замызганный бетонный пол гаража.

— Потому что ты любишь меня? — ответила она после того, как выпрямилась.

На мгновение я задумалась, потирая ноющую спину.

— Нет, не поэтому.

— Потому что я твоя единственная дочь? — продолжила она.

Я остановилась и, щурясь вдаль, покачала головой.

— О, вспомнила… потому, что ты станешь богатой и знаменитой и будешь заботиться обо мне в старости, — торжествующе постановила я.

Лекси уставилась на меня.

— Об этом еще предстоит подумать. Если неверно разыграешь свои карты, как только достигнешь преклонного возраста, я сдам тебя в дом престарелых.

Я нахмурилась.

— Не верится, что в выходной занимаюсь физическим трудом, — заныла я. — Сегодня суббота, день отдыха. Мы должны либо наверстывать пропущенные серии «Скандала», либо делать покупки в каком-нибудь малоизвестном винтажном магазине (прим.: «Скандал» — американский драматический телесериал, созданный Шондой Раймс, с Керри Вашингтон в главной роли).

Я потянулась, чтобы затолкнуть коробку на полку. Я отказывалась распаковывать что-то, в чем не нуждалась, поэтому пихала вещи куда попало.

Лекси делала то же самое, но не из лени, как я. Ей не терпелось подготовить место для репетиций. Группа собиралась сегодня вечером за пиццей, поэтому меня завербовали в качестве раба.

— День отдыха — воскресенье, мама, — сказала она мне покровительственным тоном.

Я показала ей язык. Она проигнорировала меня и вернулась, чтобы переставить еще несколько коробок.

От необходимости продолжить работу меня спас звонок мобильного.

— Кто бы вы ни были, я безмерно люблю вас за то, что спасли меня от перелома спины во имя музыки, — поприветствовала я.

На другом конце линии раздался мужской смех.

— Ох, детка, ты уже дважды признавалась мне в вечной любви, а у нас даже не было первого свидания. Все выглядит многообещающе.

— О, привет, Лаки.

Нельзя забыть голоса ни одного горячего парня. Особенно, когда этот горячий парень реанимирует твою любимую машинку. А также связан с мужчиной, который трахнул тебя у стены неделю назад.

— Надеюсь, у тебя для меня хорошие новости, — продолжила я, тряся головой, чтобы избавиться от опасных мыслей.

Ремонт моего автомобиля занял больше времени, чем ожидалось. Что меня слегка бесило, но мне было на чем передвигаться, и Лаки дважды звонил мне на этой неделе, сообщая, как продвигаются дела. Моя сексуальная жизнь была дерьмовой, поэтому шутливые разговоры с красавчиком-байкером меня мало-мальски поддерживали.

— Да, она, наконец, готова. Можешь забирать свою Бетти, — сказал он, называя мою машину по имени.

— Потрясающе! Могу я приехать за ней сейчас? — с надеждой спросила я.

Так я бы убила двух зайцев одним выстрелом. Забрала машину и избавилась от оставшейся работы в гараже. Мой взгляд метнулся к дому через дорогу. Дому, пустовавшему больше недели. При мысли о встрече с Зейном желудок скрутило.

— Ну, раз ты звучишь так, будто очень занята, что бы ты ни делала, как насчет того, чтобы я пригнал тебе тачку и посмотрел, могу ли помочь? — предложил он.

— Я не могу просить тебя об этом, — сказала я слабым голоском.

Я до безумия хотела, чтобы он приехал. Тогда я перестала бы поднимать тяжести и пялилась бы на то, как сексуальный парень делает это за меня. Беспроигрышный вариант.

— Тебе и не нужно просить. Я сам предлагаю. И не принимаю «нет» в качестве ответа, — твердо постановил он голосом мачо. — Какой у тебя адрес?

Я даже не стала спорить. Он спасал меня не только от гнева и равнодушия Зейна, но и от оставшейся работы. Я выпалила свой адрес.

На другом конце линии повисла пауза.

— Алло? Лаки, ты передумал? — спросила я с ноткой грусти.

— Нет, прости. Просто не знал, что ты там живешь, вот и все, — сказал он странным тоном. — Я скоро буду с Бетти.

Булл

Сказать, что неделя была дерьмовой, было бы преуменьшением. Единственная причина, по которой Булл выжил, заключалась в утреннем пиве и вечернем «Джеке». Он остался в клубе. Он не мог рисковать. Вернуться домой и видеть ее. Лишь один взгляд на нее разрушил бы его решимость ко всем чертям. Поэтому ему нужно было держаться на расстоянии. Воздвигнуть защиту. Помнить о причинах оставаться в стороне. Не то чтобы ему требовалось напоминание. Оно таилось в глубинах его сознания. Приходило ему во снах. Это были не худшие из его кошмаров. Не образы ее избитого, переломанного тела. Не воспоминания о том, что эти мрази с ней сделали. Нет. Это были хорошие сны. С улыбками. Смехом. Из ее жизни. Из их совместной жизни.

Вот, что преследовало его.

Его мысли вернулись в настоящее, когда Лаки вошел в бокс, ухмыляясь в мобильный телефон.

— Да, она, наконец, готова. Можешь забирать свою Бетти.

Булл оттолкнулся от машины, над которой работал, и выпрямился, когда Лаки оперся на нее.

Наступила пауза; очевидно, он слушал своего собеседника, и его ухмылка стала шире.

— Ну, раз ты звучишь так, будто очень занята, что бы ты ни делала, как насчет того, чтобы я пригнал тебе тачку и посмотрел, могу ли помочь? — Этот блеск в его глазах Булл знал слишком хорошо.

Сжав кулаки, он почувствовал, как внутри забурлила ярость. Он не слышал, что Лаки сказал дальше, потому что изо всех сил старался не вырвать телефон из рук брата и не врезать кулаком ему по лицу.

Ухмылка Лаки быстро исчезла, когда он встретился взглядом с Буллом. Мгновение он смотрел на него, потом опомнился и завершил разговор. Он отнял трубку от уха и повернулся к Буллу.

— Это была Мия, — объяснил он.

— Я, бл*ть, понял, — процедил Булл сквозь стиснутые зубы.

Он понял это, когда в разговоре прозвучало дурацкое имя, которым она назвала свою машину. Дурацкое и к тому же чертовски милое. А еще он понял, что брат пытался подкатить к ней. При этой мысли Булл стиснул челюсти.

Лаки посмотрел на него.

— Ты не упомянул, что она живет через дорогу от тебя, — медленно сказал он.

Булл молчал.

— Это как-то связано с тем, что ты, вроде как, выбрал клуб постоянным местом жительства? — небрежно продолжил он.

— Не твое гребаное дело, — отрезал Булл.

Лаки кивнул.

— Достаточно справедливо, брат. Но Мия? Я охренеть как намерен сделать ее своим делом, — начал он непринужденно.

Булл налетел не задумываясь. Внезапно он схватил Лаки за воротник рубашки и прижал к машине.

— Ты, нах*й, ее не тронешь, — рявкнул он.

Глаза Лаки вылезли из орбит, но он не попытался отбиться. И хорошо. Выдержка Булла висела на волоске.

— Какого хрена здесь происходит? Иисусе, Булл, — услышал он восклицание Кейда рядом с собой. Он почувствовал давление на плечо, Кейд пытался его оттащить.

Лаки посмотрел в сторону.

— Не волнуйся, у нас все в порядке. — Его взгляд вернулся к Буллу. — Ты предъявляешь на ее права, брат?

Булл даже не подумал, прежде чем ответить.

— Она моя, — заявил он сквозь стиснутые зубы.

После этого заявления в воздухе повисла тишина. Булл резко отпустил Лаки и повернулся, натолкнувшись на взгляды Ашера и Стега, стоявших у входа в бокс. На их лицах не было ни эмоции. Он проигнорировал их.

Не оглянувшись, Булл направился к своему байку.

— Думаешь, он пристрелит меня, если я отвезу ей машину? — услышал он вопрос Лаки, прежде чем умчаться за пределы слышимости.

Мия

Прислонившись к косяку гаражной двери, я старалась не расплакаться. Не потому, что вымоталась из-за физических нагрузок. Мне пришлось продолжить перемещение оставшихся коробок без помощи мускулистого байкера, так как он так и не появился. Нет, мои слабо укрепленные гидроузлы подвергались давлению совершенно по иной причине.

Мы с Лекси неплохо поработали, превратив гараж в площадку для репетиций группы. С эстетической частью было покончено, а это означало, что Лекси требовалось протестировать акустику, что бы это ни означало.

В настоящее время она пела и играла на гитаре «The Greatest» группы Cat Power. Я и раньше слышала, как поет Лекси. Много раз. Я знала, что она хороша. На самом деле, великолепна. Я понятия не имела, откуда взялся ген певчей птички, учитывая, что мне на ухо медведь наступил, но, черт возьми, у моей девочки был голос.

Но эта песня, этот момент и ее пение — душили меня. Может, потому, что гордость переполняла меня до краев. Ее красивый, чувственный голос, исполняющий прекрасную песню с такими сильными эмоциями, пронзал до глубины души. Я вспомнила времена, когда мои амбиции и надежды на будущее были высоки, когда я верила в сказки и счастье. Когда я наивно полагала, что обрела их. И когда эта мечта треснула вместе с моей челюстью. Когда моя жизнь, наша жизнь, превратилась в шаткий карточный домик, сохранность которого зависела от моей способности исчезнуть.

Голос дочери умолк, и тихое бренчание гитары постепенно стихло.

Лекси уставилась на меня так, будто не она только что заставила мое сердце переполниться гордостью и не пронзила душу словами.

— Ну как? Ничего звучит?

Я изо всех сил пыталась подобрать слова. Боялась, что расплачусь, если скажу сейчас что-нибудь.

— Это было круто, Лекси! У тебя отличный голос, девочка, — заявил низкий голос, находясь под впечатлением.

Я слегка вздрогнула. Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что не услышала, как кто-то подошел. Повернувшись, я увидела двух парней.

Лаки и Киллиан стояли на подъездной дорожке, опираясь на капот одолженной мне машины. Быстрый взгляд на обочину сказал мне, что они привезли Бетти.

Лекси, очевидно, тоже их не заметила, так как ее щеки вспыхнули красным. Она была не такой уж стеснительной, но предполагаю, данная реакция во многом была связана с минигорячим парнем, чьи глаза, обращенные к Лекси, пылали напряженностью, означавшей опасность.

— Извини за опоздание. Нас немного задержали, — продолжил Лаки, подходя ко мне. — Для подъема тяжестей я привел подкрепление.

Он мотнул головой на Киллиана, все еще прислонявшегося к машине и не сводившего глаз с Лекси. Она, опустив голову, возилась с гитарой.

— Похоже, наша помощь вам не нужна, — постановил Лаки, осматривая гараж.

— Уже нет, по всей видимости, я сильнее, чем кажусь, — ухмыльнулась я.

Лаки ответил мне улыбкой.

— Не сомневаюсь. Вот ключи. — Он вручил мне брелок с разноцветными подвесками.

— Большое спасибо за доставку. Я очень ценю это, — искренне сказала я. — Сейчас принесу ключи от другой машины, — добавила я, хотя и не хотела оставлять Лекси под пристальным взглядом байкеров.

Я пыталась побить рекорд наземной скорости, чтобы войти в дом и забрать ключи. К сожалению, я никогда не оставляла их в одном и том же месте дважды, в результате чего мне пришлось обрыскать весь дом. Существовало несколько причин, по которым на брелке Бетти висело множество разноцветных подвесок.

Когда я, наконец, выбралась из дома, оба байкера болтали в гараже с Лекси. С Лаки я оставила бы ее наедине без проблем, несмотря на его угрожающий вид. Беспокойство вызывал другой парень.

— Простите, — запыхавшись, произнесла я, подходя к ним. — Они прятались от меня.

Я передала ключи Лаки.

— Я же говорила, что нам нужна ключница. — Лекси посмотрела на меня.

Я сузила глаза от того, как близко к ней стоял Киллиан.

— Нам не нужна ключница.

— Где тогда были эти ключи? — мягко спросила она.

Я посмотрела на нее.

— Возможно, в морозилке, — пробормотала я.

Лаки усмехнулся.

Лекси подняла брови.

Я повернулась ко все еще улыбающемуся Лаки.

— Спасибо за все. Полагаю, мастерская пришлет мне счет? — Я старалась казаться взрослой и говорить профессионально, но боялась, что ключи в морозилке испортят все к чертям.

Он странно посмотрел на меня. Не так странно, как будто пытался понять, в какой психушке я наблюдаюсь, а скорее, как будто ему не терпелось что-то сказать.

Этот взгляд исчез, и его глаза смягчились.

— Да, детка, пришлет. — Он кивнул Киллиану. — Уходим, Килл.

— Увидимся, еще раз спасибо. — Я помахала им.

Киллиан кивнул мне на прощание, а Лекси отправил многозначительный взгляд, прежде чем повернуться к машине.

— Увидимся, Мия, Лекси. Уверен, очень скоро, — заявил Лаки и сел в машину.

Вряд ли. Я намеревалась держаться подальше от всех и всего, что могло бы приблизить меня к Зейну.

— Спасибо за пиццу, миссис Спенсер, — сказал Сэм, товарищ Лекси по группе, вставая, чтобы отнести свою тарелку.

Остальные мальчики за столом отозвались эхом благодарностей. Да, мальчики. Все в группе Лекси были мальчиками.

— Буду рада предоставить всем пропитание в виде жареной сдобы с сыром при одном условии, — объявила я всему столу. — Вы не называете меня миссис Спенсер. Остановимся на Мии.

Все ухмыльнулись. Лекси, казалось, попала в хорошую компанию, хотя мальчики, возможно, выглядели немного неотесанными. Сэм был высоким и худым, одетым во все черное, с массивными серебряными браслетами на запястьях и черной банданой, повязанной на его волосах до плеч. На Ное была вылинявшая футболка с надписью Nirvana, рваные джинсы и вязаная шапочка. Черты лица у него была великолепные, еще и высокий рост, а из-под футболки Nirvana выступали впечатляющие мускулы подростка. Светлые волосы Уайатта торчали во все стороны, он был одет в расстегнутую белую рубашку с футболкой под ней и линялые джинсы. С его шеи свисала пара кожаных ожерелий.

Я не знала, чего ожидала от группы Лекси, но точно не этого. Парни выглядели хулиганами, хотя Ноя определенно ждало будущее в модельной индустрии. Но я обнаружила, что они вежливы и удивительно красноречивы для мальчиков-подростков. Мне они понравились.

Я забрала у Сэма тарелку, пока остальные поднялись, чтобы помочь убраться.

— Я все сделаю сама, а вы идите сочинять прекрасную музыку. — Я указала на них пальцем. — Хотя, если будете отстойно играть, я оставлю за собой право лишить вас гаража.

— Мам, — предупредила Лекси.

Я взглянула на нее.

— Уверена, что вы не будете играть отстойно, дорогая, но мне просто нужна страховка. Теперь идите. — Я замахала на них руками.

Все мальчики ухмыльнулись мне, а Уайатт встретился со мной взглядом.

— Вы нереально крутая, Мия, — заявил он.

Они исчезли за дверью, направляясь в гараж. Я занялась мытьем тарелок после пиццы и прочей посуды. Как только они начали играть, я услышала, что музыка абсолютно не отстойная. Конечно, я это знала. И еще была рада, что наш ближайший сосед пропал без вести, а до тех, кто жил поодаль, звук вряд ли достигал.

Глава 6

Мия

Я ворочалась в постели, сон никак ко мне не шел. Тому имелось несколько причин. Душевное исполнение Лекси прекрасной песни и пробудившиеся воспоминания, плюс легкое беспокойство, которое я испытывала по поводу ее группы, полной красавчиков. Не то чтобы я ей не доверяла. Напротив. Но я была мамой. Я волновалась. Того требовал мой статус. К тому же, ей я могла доверять, но трем мальчикам-подросткам? Ни единого шанса в аду. Меня радовала возможность бдительно следить за ними, пока они не завоюют мое доверие. Самой большой проблемой встретить Песочного человека (прим.: Песочный человек — фольклорный персонаж, традиционный для современной Западной Европы. Согласно поверьям, сыплет заигравшимся допоздна детям в глаза волшебный песок, заставляя их засыпать), был грохот труб «Харлея», который я все время слышала. Не снаружи, а в своей голове. Они прозвучали как раз тогда, когда я закрывала дом на ночь и, выглянув в окно, я увидела, как Зейн выруливает на свою подъездную дорожку. Я быстро нырнула в укрытие, чтобы он не застал меня за подглядыванием. Но спать я легла с тошнотворным чувством, зная, что он сейчас через дорогу от меня.

Как только я выключила свет, тошнота лишь усилилась, все запертые до этого момента мысли, громовыми раскатами пронеслись в голове.

Стыд от его жестокого обращения, когда он выставил меня вон. Холодный блеск его глаз. Его пламенные прикосновения. Лучший секс в моей жизни. Тот взгляд, сразу после того, как он отгородился от меня. Другой взгляд, который можно было бы назвать нежным, если бы не его каменное лицо. Это было нечто большее, чем просто нежность; это была вымученная нежность. Что-то появилось в его глазах, затронув струны моей души, потому что меня одолевали собственные демоны, прячущиеся в темных уголках сознания. Вот почему мне было еще больнее, когда он выгнал меня, заставил стыдиться.

Этот стыд быстро сменился гневом. Нет, яростью. Как он мог целыми днями вести себя так, будто я реинкарнация жены Гитлера, а потом ни с того ни с сего трахнуть у стены своего дома? Трахнуть с такой страстью, от которой меня бросало в дрожь от одной лишь мысли об этом. А потом выгнать, как какую-то... шлюху.

В этот момент я увидела красный. Откинув одеяло, я сунула руки в старую фланелевую рубашку. Гнев настолько превосходил здравый смысл, что я даже не подумала об обуви.

Моя ярость не рассеялась, когда я открыла дверь и затопала через улицу. Она не потускнела, даже когда мои босые ступни касались мощеных камней его дорожки. Она осталась со мной, когда я атаковала громким стуком его входную дверь. Я продолжала стучать, пока не зажегся свет.

Дверь открылась, и Зейн, увидев меня, казалось, дернулся от удивления. К счастью, на этот раз он был полностью одет. Как получилось, что он открыл дверь полностью одетым посреди ночи и полуголым средь бела дня, я понятия не имела. Я едва заметила пистолет, что он держал сбоку, что при обычных обстоятельствах стало бы большой проблемой.

— Ты — мудак, — выплюнула я.

Прочь манеры. Очевидно, разум тоже давно меня покинул, учитывая, что я оскорбляла вооруженного мужчину.

— Ты не можешь обращаться со мной…

Я на секунду остановилась.

— Нет, скажу иначе… ты не можешь обращаться ни с одной женщиной так, как обращался со мной, — прошипела я. — По какой-то неведомой мне причине ты меня не выносишь. Отлично. Твоя потеря. Но я хочу, чтобы ты знал, что большинство людей такие, как я. Я располагаю к себе. Я хорошая. Но ты так не считаешь? Плевать… твое право.

Я снова ткнула в него пальцем.

— Если я тебе не нравлюсь, посылай мне столько убийственных взглядов, сколько хочешь. Я научусь к ним привыкать.

Абсолютная ложь, но я была в ударе.

— Рычи на меня… а лучше, вообще, со мной не разговаривай. Меня это полностью устраивает.

Очередная ложь.

— Но после всего этого не затаскивай в свой дом, не занимайся со мной сексом, — я остановилась, тяжело дыша, прежде чем продолжить, — и не обращайся со мной как со шлюхой, — снова прошипела я. — Кем ты себя возомнил? Думаешь, раз у тебя такой устрашающий вид, ты носишь жилет и у тебя классные черты лица, то это дает тебе повод…

У меня не было возможности закончить свою тираду из-за руки, схватившей меня за шею и прижавшей к твердому телу. Прежде чем я успела осознать это, рот Зейна прилип к моему. И, поскольку он поймал меня на полуслове, его язык имел прямой доступ к моему языку. Зейну удалось затащить меня внутрь и захлопнуть за мной дверь, не оторвавшись от моего рта. Однако с хлопком двери пришел всплеск понимания.

Я яростно оттолкнула его, и, хотя моя сила не могла сравниться с его, он отпустил меня. Подняв руку, я отвесила ему пощечину, отчего ладонь обожгло болью.

Мы смотрели друг на друга, тяжело дыша.

Я взглянула на свою ладонь, будто на некий чужеродный орган. Я в жизни никого не била. Даже человека, который подверг меня такому же насилию, которое я только что проявила. Я снова взглянула на Зейна, чьи глаза не отрывались от меня. Казалось, в них что-то мерцало, но все его тело оставалось неподвижным.

А потом, по какой-то безумной причине, я набросилась на него. Снова впилась в его губы, как наркоманка в поисках дозы. Мои ноги обвились вокруг его бедер, а грубые ладони сжали мою задницу, чтобы поднять вверх. Я застонала, когда моя ночнушка задралась, оставив трусики единственным препятствием между мной и его членом, скрытым за ширинкой джинсов.

Одна рука легла мне на попу, другая погрузилась в мои волосы, прижимая к его рту. Я изо всех сил старалась сбросить с себя рубашку, пока он шел через дом. Мне было все равно, куда мы идем, лишь бы оказаться в горизонтальном положении.

Внезапно мы остановились. Зейн потянул меня за волосы и отвел мою голову назад. Сильно, но не больно.

Он вглядывался в мое лицо, его глаза сверкали.

— Ты не шлюха. Никогда больше не называй себя так, иначе я взгрею твою задницу, — прорычал он.

Ответить времени не было, потому что меня швырнули на кровать. Да, швырнули. В прямом смысле. Конечно, приземлилась я на что-то мягкое, а открывшееся моим глазам зрелище было чертовски бомбическим. Зейн снял футболку и расстегивал джинсы. Прежде чем я успела осознать, он стоял передо мной, восхитительно обнаженный, цветная татуировка вилась по его мускулистому телу. К сожалению, у меня едва хватило времени запечатлеть этот образ в сознании, не то, что бежать заказывать картину маслом.

Он задрал мою шелковую ночнушку до талии и зарылся лицом между моих ног. Я почувствовала нежные поцелуи поверх трусиков, что резко контрастировало с тем яростным напором, с которым он целовал меня ранее. Его руки пришли в движение и сдернули с меня трусики, и вдруг он оказался там. Я вся напряглась от волн наслаждения, накатывающих на меня от того, что вытворял его рот.

— Даже слаще, чем я себе представлял, — хрипло сказал он, прежде чем снова накрыть меня ртом.

Я вцепились в простыни, пока он с голодом пожирал меня. Это было безжалостно, жестко, и кульминация настигла меня с такой же силой. Я закричала, и рот Зейна поглотил мой крик, моего вкуса на его губах было достаточно, чтобы продлить экстаз.

Спазмы все еще сотрясали мое тело, когда я ощутила его у своего входа. Его твердое тело прижималось ко мне, хотя я знала, что он не опустился на меня всем весом. Наши глаза встретились.

— Ты на чем-то? — натянуто спросил он.

— На чем-то? — мечтательно повторила я.

— На таблетках, детка. Ты на них? — Он застонал, словно сдерживая себя.

— Да.

Едва я успела произнести это слово, как он ворвался в меня. Я снова вскрикнула, когда он нанес удар по моей чувствительной плоти. Обвив его ногами, я прижала его ближе к себе.

— Сильнее, — хрипло прошептала я.

Крякнув от усилия, он поднял меня и опустился на колени, мои ноги по-прежнему обвивались вокруг него. Подушечки его пальцев настолько сильно впились мне в задницу, что это граничило с болью. В ответ я царапала его спину ногтями.

— Моя дикая кошечка, — пробормотал он, не прекращая толчки.

Я застонала, вновь почувствовав нарастающий оргазм, в этой позе он наполнял меня до краев.

Зейн схватил меня за шею сзади и прижался лбом к моему лбу. Мы смотрели в глаза друг друга, он даже не моргал, пока врезался в меня.

— Кончи снова, дикая кошечка, — приказал он.

Будто его слова обладали волшебной силой, доставляющей оргазм, мой мир разрушился во второй раз, и я увидела звезды. Я смутно заметила, как его тело напряглось, когда он кончил в меня.

Через какое-то время он опустил нас на кровать, накрыв меня своим телом. Он не налегал на меня всем весом. Я поняла это по тому, как он держался. Одна его рука переместилась к моему лицу, чтобы нежно откинуть непослушный локон. Он нахмурился, глядя на прядь, будто она чем-то его обидела.

Я ждала. Ждала, когда на его глаза опустятся железные ставни. Когда сбивающая с толку нежность исчезнет и сменится холодным равнодушием, а то и откровенной неприязнью. Ничего из этого не произошло; он просто взял мое лицо в ладони и смотрел на меня, не говоря ни слова.

— Это все, — произнес он, наконец.

— О чем ты? — тихо спросила я, все еще готовясь к словесному удару.

Его ладонь переместилась на мое бедро. Поразительно, насколько большой она смотрелась на моем теле. Я не была из тех, кого можно было бы назвать миниатюрной в этой части, благодаря тому, что родила ребенка. Но на фоне этих ладоней я выглядела совсем крошечной.

— Об этом. — Он снова сжал мое бедро, и я встретилась с ним взглядом. — Это все, что я могу тебе дать. Ничего больше.

На меня нахлынуло осознание. Секс. Он говорил о сексе. Это все, что могло быть между нами. Я внутренне содрогнулась. Не знаю, что я чувствовала по поводу взбешенного гиганта. Он был сложным, сводящим с ума и пугающим. Я даже не была уверена, что он мне нравится. Но любой парень, говорящий, что хочет тебя только ради секса, должен был причинить боль.

— Имеешь в виду, как друзья с привилегиями? — медленно спросила я.

Он посмотрел на меня, его лицо ничего не выражало.

— Мы не друзья, — просто заявил он.

Ой. Еще один словесный удар.

— Я никак не могу быть твоим другом. Мне ни в жизнь не выдержать долго в твоем присутствии, не сорвав с тебя всю одежду и не зарывшись в твою сладкую пи*ду. Я не смог бы быть с тобой рядом и не иметь возможности прикоснуться к тебе. — Его рука заскользила к моей груди. — Попробовать тебя, — продолжил он, наклоняя голову, чтобы пососать мой сосок.

Я вздрогнула, когда он, все еще будучи внутри меня, запульсировал.

Зейн поднял голову.

— Итак, это все, что будет. Когда мы вместе, мы трахаемся. И только. Это все, чем мы можем быть. Если хочешь, — добавил он.

То, как он это сказал, то, как смотрел на меня, заставляло думать, что он хочет, чтобы я отказала. Послала его ко всем чертям. Если бы я только могла. Не ради себя, а ради женщин во всем мире. Но думаю, что женщины простят меня, как только увидят его тело. И его член.

— Хорошо, — прошептала я в ответ, встретившись с ним взглядом.

Если говорить начистоту, я не знала, смогу ли справиться с чем-то большим, чем просто секс. Смогла бы я дать что-то еще. Я боялась сломаться. Я разбилась на осколки, будучи молодой, полной надежд и открытой для любви. И мне казалось, что эти осколки всегда останутся разрозненными внутри меня, скрываясь за сарказмом и неуместным юмором. Я думала, что единственный человек, которому я действительно могу открыть свое сердце, — это моя дочь. Ни одному мужчине туда не попасть. Не снова.

Так что, возможно, я могла бы согласиться на секс по договоренности.

Зейн пристально наблюдал за мной в этот момент. Его большой палец легко, как перышко, проследовал вниз от моего виска к челюсти. Словно в этот миг он увидел меня, увидел мои осколки. И мне казалось, это потому, что он сам был разбит.

Затем его рука обвела мою шею, глаза потемнели.

— На этот раз я трахну тебя еще сильнее, дикая кошечка, — хрипло заявил он, впиваясь в меня поцелуем.

Момент ушел, сменившись нашей взаимной страстью, отчаянием цепляться за то, что позволяли нам иметь наши сломленные души.

— Мама? — в замешательстве спросил сонный голос.

Я оглянулась на все еще полусонную Лекси, выходящую из коридора. Ей всегда приходилось выдергивать себя из постели, прежде чем как следует проснуться, и начало утра она проводила в образе очаровательного, помятого зомби. Когда она была маленькой, мне это нравилось. Она подходила и прижималась ко мне, пока сонливость окончательно ее не покидала. А еще она бормотала всякие странности, вроде, «В тостере арахис», что доставляло мне бесконечные часы удовольствия. Потом она повзрослела, и я познакомила ее с волшебной силой кофеина. Так я лишилась своих обнимашек с Лекси. Сейчас она смотрела на меня как на сумасшедшую.

— Доброе утро, милая, — весело прощебетала я, передавая ей чашку кофе.

Она сделала глоток и настороженно посмотрела на меня.

— Произошла какая-то ужасная национальная катастрофа? — спросила она.

Я оторвала взгляд от сковороды, на которой жарила яичницу, нахмурившись от странного утреннего приветствия.

— Если и так, то я об этом ничего не знаю, — ответила я.

Она подошла к кухонному островку.

— Умер кто-то из друзей или родственников?

Я уставилась на нее.

— Нет, конечно!

Может, фаза ее странных полусонных фраз вернулась.

Она сделала глоток кофе, выглядя намного более настороженной.

— Ад замерз? — продолжила она.

Я уперла руку в бедро.

— Надеюсь, что нет. Если Никки делает все правильно, проблем быть не должно. Но что за двадцать вопросов, Шерлок? (прим.: Никки – персонаж кинокомедии «Никки, дьявол-младший» в исполнении Адама Сэндлера)

— Ты готовишь, — указала она.

— Я умею готовить, — стала защищаться я.

— Да, если держать тебя под дулом пистолета, — согласилась Лекси.

Она остановилась, оглядывая меня с ног до головы.

— Ты одета, — также указала она.

Я посмотрела на юбку-карандаш и шпильки.

— Люди странно смотрят на меня, если я выхожу в одном нижнем белье, — заметила я, выкладывая яичницу на тарелку с тостами.

— Сейчас 7 утра.

— У меня есть часы. — Я передала ей тарелку.

— В них…

— Нет ли в них глютена? Нет, чудачка. Я бы не посмела отравить свою любимую дочь пшеницей, — прервала я ее, доливая себе кофе.

— Единственную дочь, — уточнила она, откусывая тост.

— Продолжай так думать, — парировала я.

— И все же, как я уже сказала… — она осуждающе посмотрела на меня. — Сейчас 7 утра. Ни разу в моей жизни, за исключением того единственного случая, когда ты решила, что мы должны встать и посмотреть Олимпиаду, ты не одевалась и не пила кофе раньше этого времени, — объясняла она между укусами. — И я могу пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз ты готовила мне завтрак.

— Эй! Не создавай мне образ ужасной матери. Я готовила тебе завтрак с самого рождения, — защищалась я. — Начиная с этих деток.

Я указал на груди, которые она рисковала испортить навсегда, пока я не перевела ее на детскую смесь.

Лекси бросила на меня неодобрительный взгляд, прежде чем проигнорировать упоминание о кормлении грудью.

— Поджарить «поп-тартс» и налить молоко в хлопья — не считается, — предупредила она.

Я прислонилась к стойке.

— Со всем уважением, но я не согласна.

— Я не обсуждаю с тобой семантику наших отличающихся определений кулинарии, — раздраженно сказала Лекси. — Я спрашиваю, почему в 7 утра ты на ногах, одетая и готовишь?

Я слегка напряглась.

— Я рано проснулась. Почувствовала прилив энергии, — солгала я.

Я никогда не лгала дочери, кроме той истории, что наплела ей об ее отце. Хотя это было ради ее же безопасности, и от той лжи меня до сих пор тошнило. Но и сейчас я не чувствовала себя лучше. Вряд ли я могла бы ей сказать, что была через дорогу у Зейна и всю ночь занималась сумасшедшим животным сексом, вернулась домой всего пару часов назад и решила, что все равно не смогу уснуть, поэтому выпила тонну кофе и стала готовить завтрак.

— Ты почувствовала прилив энергии? — подозрительно повторила она.

— Мгхм, — промычала я в кофейную кружку.

Лекси кинула на меня недоверчивый взгляд, и на мгновение я подумала, что допрос продолжится. Но, к счастью, она сосредоточилась на завтраке и больше ничего на эту тему не сказала.

Мы с Зейном пока не определились с условиями нашего секс-соглашения. Все потому, что большую часть прошлой ночи провели, исследуя тела друг друга, а он доставлял мне безумные оргазмы. Я испытывала восхитительную боль между ног, и на многих местах моего тела появились небольшие синяки от его хватки. Секс был жестким. Зейн действовал грубо во всем. Я видела, что он сдерживался (так и должно быть для мужчины подобных габаритов). Но не сильно. Его грубость мне нравилась. До Зейна я не считала себя любительницей экспериментов в спальне. И точно не сказала бы, что являюсь поклонницей жесткого секса. Мы с отцом Лекси были подростками, когда начали заниматься сексом, и наша возня в постели вначале не очень приносила удовольствие. Потом мы набрались опыта, и стало лучше. А потом он превратился в монстра, и его прикосновения вызывали у меня отвращение.

Пара мужчин, которые у меня были после, ничего особенного из себя не представляли. Они делали свое дело, но не воспламеняли все мое тело так, как это делал Зейн. Итак, вчерашняя ночь прошла почти без разговоров. И в ранние утренние часы, наконец, закончив, мы долго лежали молча, ни один из нас не мог уснуть.

— Я должна идти, — прошептала я, разрушая чары.

Он крепче сжал мою талию.

— Ага. — Его дыхание пощекотало мне ухо.

Он удерживал меня еще мгновение, затем отпустил.

Я молча одевалась в тусклом утреннем свете, пока он смотрел на меня.

— Ну, — неловко сказала я, — увидимся.

Он молчал. Я уже повернулась, чтобы уйти, но он сделал выпад прежде, чем я успела пошевелиться.

— Нужен твой вкус напоследок, — пробормотал он, хватая меня за бедра и вставая.

Обхватив мою голову, он притянул меня для жестокого поцелуя. Казалось, в этот поцелуй влилась вся страсть нашей ночи.

Когда он отпустил меня, я моргнула, на мгновение ошеломленная.

— Пока, — тихо попрощалась я, восстанавливая двигательные функции.

Он выдал свой обычный жест: провел большим пальцем от моего виска к челюсти.

— Увидимся, — тихо пообещал он.

Я брела домой в тусклом утреннем свете, к счастью, незамеченная соседями. Из-за вихря мыслей, проносившегося в голове, как только я оказалась в безопасности своего дома, уснуть я не могла. Так что я приняла душ. Загрузила стиральную машинку. И приготовила дочери завтрак. Что, судя по ее реакции, явно показалось для нее странным. Но мне нужно было чем-то заняться. Иначе я бы стала думать о том, что только что сделала. Снова переспала с угрюмым, опасным, пугающим мужчиной, который неделями обращался со мной как с прокаженной, потом как со шлюхой, а потом со сбивающей с толку нежностью. А еще я бы стала раздумывать о том, как направилась к нему домой и прыгнула к нему в постель после того, как едва отругала за то, как он со мной обращался. А еще был небольшой нюанс его принадлежности к мотоклубу. Сейчас я не относила себя к любителям судить. Я была матерью-одиночкой девочки-подростка. Мне в жизни уже досталась своя справедливая доля осуждения, поэтому я знала, как паршиво это ощущалось. Так что, я считала себя довольно открытых взглядов. Из того, что я видела, его «клуб» был полон наводящих страх, очень горячих красавцев. Но я должна была думать не только о себе.

Я смотрела на девушку, которая превращалась в женщину, жующую тосты без глютена и органические яйца. Девушку, которая была всем моим миром. Я буду защищать ее до последнего вздоха. Сделаю все, чтобы обеспечить ее безопасность и счастье. И я не уверена, что связавшись с «Сынами тамплиеров», помогу себе в этом.

Булл

Булл подъехал к зданию клуба, и на этот раз это не принесло ему облегчения. Чувства цели. Вид здания клуба, гаража и развевающегося на ветру клубного флага, не сдерживали демонов. Потому что их сдерживало уже кое-что другое. Не кое-что. А кое-кто.

Мия.

Он до сих пор чувствовал на языке сладкий вкус ее киски. Ощущение ее ногтей, вонзающихся ему в спину, пускающих кровь, заставляющих его член пульсировать. Боже, он все еще чувствовал запах ванили, словно женщина сидела на его гребаном байке. Он был в заднице. Не только потому, что, в первую очередь, трахнул ее. Вся ситуация представляла собой один сплошной колоссальный пи*дец. Теперь он походил на наркомана, познавшего кайф от первой дозы. Он думал, что после первого раза сможет устоять перед ней. Но тут услышал, как засранец Лаки флиртует, пытаясь предъявить на нее права. Она была его. Мысль о ней с его братом заставила его стиснуть руль байка, когда он остановился перед клубом.

Потом она объявилась на пороге его дома посреди ночи. Босая, мать ее. В клочке кружева, едва прикрытая фланелевой рубашкой. Горячая штучка с растрепанными волосами и розовыми щечками казалась чертовой влажной мечтой. А потом она фурией налетела на него. Стала кричать. В руке Булл держал долбаный пистолет, но это, черт возьми, не остановило ее, нет, только не его дикую кошечку. Она набросилась на него.

В тот момент, когда он открыл ей дверь, его член затвердел. Но затем, глядя на ее раскрасневшееся лицо, наблюдая, как она ему дерзит, он едва не выпрыгнул из штанов. Ему не оставалось ничего, кроме как заявить права на ее рот. И когда она оказала сопротивление, дала Буллу пощечину, потребовалась каждая капля контроля, чтобы подождать, пока она обдумает ситуацию. И он охренеть как обрадовался, когда ее миниатюрное тело врезалось в него. Он содрогнулся при мысли о том, чтобы было, поступи она иначе.

Затем он попробовал каждый дюйм ее тела. Трахал, не сдерживаясь. С яростью, которую никогда не отпускал из-под контроля. Она приняла это. И ей чертовски понравилось.

И тут он увидел это. В ее глазах. Увидел угрозу своего существования. Булл не мог этого описать, но это что-то укоренилось глубоко внутри него. Из-за этого он сейчас и сидел на байке перед клубом, где всегда чувствовал себя ближе всего к удовлетворению. И это пробудило ярость. У него не могло быть этого. Он не мог иметь ее. Но и не иметь ее он тоже не мог.

Булл слез с байка и сердито зыркнул на слонявшегося без дела проспекта.

— Чего балду пинаешь, засранец? — гаркнул он. — Хочешь получить нашивку, нехрен ковырять пальцем в заднице. Сделай, мать твою, что-нибудь полезное! — проревел он, и проспект побледнел.

Булл не стал дожидаться, чтобы узнать, будет ли выполнен его приказ; его ждали в «церкви».

Как только он добрался до комнаты, Булл увидел, что пришел последним. Выражение лиц братьев говорило о том, что это редкость. Он проигнорировал это. Обведя всех сердитым взглядом, он кивнул Кейду.

Кейд кивнул в ответ.

— Брат, — поздоровался он.

Булл занял свое место слева от него. Брок сидел справа от Кейда, Стег рядом с Броком. Стег ушел с поста президента после того, как его подстрелили; учитывая тот факт, что он чуть не умер, он не мог сесть на байк несколько месяцев. А неспособность ездить на байке означала лишение власти. Кейд сменил его на посту. С тех пор прошло почти два года, но Кейд остался президентом даже после выздоровления Стега. Булл наполовину ожидал, что запахнет жареным, учитывая назревавшую между ними неприязнь. Но по какой-то причине все обошлось. Стег казался довольным, и дела в клубе под руководством Кейда шли хорошо. Законно.

— Теперь, когда все на месте, переходим прямо к делу, — обратился Кейд к присутствующим. — Мы все знаем, что еще один клуб в Хоупе проверял наши границы, пытаясь расширить свою территорию.

Он сделал паузу, наклонившись вперед и сцепив руки.

— До сих пор они вызывали всего лишь смутное беспокойство, которое мы с легкостью игнорировали.

Он снова замолчал, оглядывая стол.

— К сожалению, теперь они превратились в занозу в моей заднице. Мало того, что они вербуют новичков исключительно для увеличения численности, что само по себе вызывает тревогу, так еще кажется, эти ублюдки пытались толкать наркоту в пределах нашего города, — жестко заявил он.

Кулаки Булла сжались. Несмотря на то, что «Сыны» вели законную деятельность, — или настолько законную, насколько это было возможно, — это не означало, что другим клубам могло сойти с рук подобное дерьмо. Все мотоклубы прекрасно знали, что «Сыны» ни хрена не терпели продажи наркотиков в Амбере. Эта политика строго соблюдалась на протяжении многих лет. Поступить иначе, особенно другому мотоклубу, было равносильно объявлению войны.

— Да ты нахрен прикалываешься, — выпалил Ашер из-за стола.

Лаки покачал головой.

— Получил весточку пару часов назад. Их нашивка была замечена при сделке на лесопилке. — Кейд сжал кулак. — Я... потолковал с бригадиром. Кажется, его работники покупают дурь уже гребаные недели.

Вокруг стола послышалось возмущенное шипение. Это было проявлением крайнего неуважения. Пусть клуб больше не занимается торговлей оружием, но такого обращения не потерпит.

— Они плюют на нас, мы этого так просто не оставим, — ровным голосом изрек Брок.

— Охрененно верно, — резко добавил Стег. — Тот злое*учий клуб еще пожалеет о том дне, когда надел свои жилеты. С нами шутки плохи.

Все за столом закивали.

— Стег прав, — согласился Кейд с каменным лицом. — Само собой, мы должны действовать по-умному. Хоть отдел по борьбе с наркотиками больше и не лезет нам в задницу, но мы все еще в их списке рождественских открыток. Не говоря уже о том, что ублюдок Кроуфорд был бы счастлив засадить нас за неоплаченные штрафы за парковку, если бы мог.

Кейд еще раз оглядел всех, его глаза остановились на Булле.

— Действуем с умом, — повторил он. — Но мы позаботимся о том, чтобы эти ублюдки получили сообщение.

С этим заявлением они обсудили стратегии и планы. Как только все было сделано, Кейд распустил братьев. Булл тоже поднялся, собираясь уйти; он бы никогда не озвучил этого вслух, но он почти обрадовался, что заварилась такая дерьмовая каша. Он нуждался в этом. Нуждался в том, чтобы выплеснуть свою злость на этих х*есосов. Ему нужно сосредоточиться на чем-то другом, кроме блондинки со сладкой пи*дой.

— Булл, — позвал Кейд, прежде чем тот успел уйти. — На одно слово.

Булл кивнул и вернулся на свое место, пока парни покидали комнату.

Как только все ушли, Кейд устремил на него пристальный взгляд. Булл молчал. Кейд привык к этому. Он не говорил, когда в этом не было необходимости. В основном потому, что был сосредоточен на дерьме, которым была набита его голова. На демонах. Ублюдки в данный момент молчали, но они все еще были там, выжидали.

— Брат, ты в порядке? — спросил Кейд, наблюдая за ним.

Булл кивнул.

— Станет лучше, когда я преподам этим мразям урок, — сказал он, имея в виду их дело.

Кейд рассеянно кивнул.

— Да, их надо проучить. — Он сделал паузу. — Но я говорю о том, что вчера ты чуть не исправил лицо Лаки.

Булл напрягся, но ничего не сказал.

— Не хочешь рассказать мне, что случилось? — ровно спросил Кейд.

— Ничего, — выпалил Булл.

Кейд продолжал смотреть на него.

— Значит, дело было не в Мии?

Кулаки Булла сжались. Ему не нужно, чтобы здесь произносили ее имя. Не в этой комнате.

— При всем уважении, през, ты понятия не имеешь, о чем, черт возьми, говоришь, и я был бы признателен, чтобы ты больше не называл ее имя, — выдавил он.

Глаза Кейда слегка вспыхнули, но в остальном он никак не отреагировал.

— Мое лицо тоже меня устраивает, брат, я просто присматриваю за тобой, — осторожно сказал он. — Она милая. Ее ребенок тоже. Знаешь, это нормально — жить дальше...

Булл вскочил со стула.

— Разговор окончен, — проворчал он, пытаясь сдержаться, чтобы не схватить за грудки своего президента и лучшего друга.

Кейд тоже встал. Его обычно бесстрастное лицо выражало беспокойство, и взгляд тоже.

От этого Булл ощетинился еще больше. Ему не нужен этот гребаный взгляд. Ему не нравилось видеть его на лице Кейда. Это заставляло Булла чувствовать себя слабаком. Он знал, что его брат сделал для него. Что сделала его старушка. Они оттащили его от края. Когда он готовился к встрече с Дьяволом, чтобы сдаться демонам, Кейд отдернул его от края. В то время он не был благодарен. Иногда он ненавидел брата за то, что тот заставлял его продолжать бороться, иногда, как сейчас, злился по другой причине. Из-за мысли, что может быть и иная причина, кроме клуба, продолжать бороться. Она.

Глава 7

Мия

Я нетерпеливо постучала карандашом по столу. У меня было плохое настроение. Что необычно. Как только я вытащила себя из своего ада на земле, я сделала своей миссией быть счастливой. Жить на позитиве. С юмором относится ко всему. У меня была прекрасная дочь, и это помогало мне делать свой стакан наполовину полным. К тому же, я отличалась упрямством. Так что, несмотря на проблемы с деньгами, страх и много чего еще, что мне подбрасывала жизнь, мне удавалось видеть в вещах светлую сторону и пытаться извлечь из этого максимум пользы. Это у меня получалось довольно хорошо. У меня были друзья, Стив и Ава, и, конечно же, Лекси. Омрачающая тень нашей прежней жизни всегда будет со мной, но я научилась закрывать на нее глаза. Если не считать желания убедиться, что он не сможет найти нас, не захочет искать, этой тени не существовало. Кроме как в моих снах.

Итак, сидя за столом спа-салона отеля, я с трудом старалась вырваться из черной тучи, которой позволила омрачить свою жизнь. Ничего особенно плохого не случилось. Просто все наложилось одно на другое. Утром я не услышала будильник. Кофе закончился. Я ткнула себе в глаз кисточкой от туши. Дважды. Затем пролила драгоценный напиток от Шелли на белые брюки, поэтому мне пришлось возвращаться домой, чтобы переодеться. Затем меня ждал еще один крюк за новым кофе. Поэтому я опоздала на работу. А потом мне пришлось иметь дело с гостями-грубиянами и нехваткой персонала.

Я спряталась в салоне, где чувствовала себя спокойно, как дома. Чтобы содержать нас с Лекси, я начала работать горничной в отелях, одновременно учась на курсах школы красоты. Было тяжело, очень тяжело. Но у меня получилось и много лет я работала массажистом, прежде чем Стив повысил меня до менеджера. Хотя я не скучала по болям в спине от напряжения во время сеансов массажа, мне не хватало ощущения, что я помогаю женщинам чувствовать себя красивыми.

Так я оказалась за столом в салоне, потягивая кофе в попытке найти свой дзен.

— Я так чертовски зла на него!

Я подняла взгляд на громкий голос ворвавшийся в дзен-музыку.

— Подруга, не понимаю, как ты можешь злиться на такого мужчину. Один взгляд на его впечатляющее телосложение и задумчивый взгляд, и ему все можно простить, — ответил хриплый голос на жалобу.

Мой взгляд остановился на Гвен — кажется, так ее звали — из бутика, который был далеко за пределами моего ценового диапазона, но иногда существовал в моих снах. Я вспомнила, как хорошо она обращалась со мной и Лекси, и ее довольно необычный акцент. Она еще не подошла вплотную к столу и, казалось, слишком увлеклась разговором, чтобы заметить меня.

— Поверь, за счет этого ему многое сходило с рук.

Она замолчала и остановилась.

— Очень многое, — многозначительно повторила она. — Но не в этот раз, — твердо закончила она.

Женщина с ней только понимающе покачала головой. Эту женщину я не знала. А ее я бы запомнила. Она выглядела как супермодель. Иссиня-черные волосы спадали на спину, сияя, будто на съемках чертовой рекламы шампуня. Я подумала: как можно спросить ее о средствах для волос, которые она использует, не выглядя при этом чудачкой. Ее бледная кожа была безупречной, не нуждающейся в искусно нанесенном макияже, хотя черные стрелки на веках, были настолько острыми, что могли бы порезать к чертовой матери. Она была во всем черном, что любой другой девушке придавало бы суровый вид, но ей, каким-то образом, шло. Высокое стройное тело обтягивало платье чуть ниже колен с воротником, прикрывающим горло, на ней были убийственные шпильки с ремешками, обвивавшими икры. Меня посетила мимолетная мысль начать посещать спортзал. Но это продлилось недолго.

Гвен выглядела так, будто сошла со страниц Vogue. Мне пришлось заставить себя перестать пускать слюни на ее ярко-синие туфли Manolo. Она была во всем белом: белые укороченные брюки с завышенной талией, заправленные в шелковую летящую блузку. Через ткань брюк был заметен небольшой животик. На одежде — ни пятнышка. Мне захотелось возненавидеть ее только за это. Мои белые брюки не продержались и часа.

Этих женщин было достаточно, чтобы вызвать у меня комплекс неполноценности.

К сожалению, в этот момент Гвен прервала разговор и сердечно мне улыбнулась.

— Мия! Как приятно тебя видеть, совсем забыла, что ты здесь управляющая. — Она подошла к столу, тепло поприветствовав меня.

Мой план ненавидеть ее за способность носить белое, не испачкавшись, казалось, провалился.

— Обычно я здесь не бываю, но после такого дня, который у меня выдался, я должна была побыть в спокойном месте. — Я развела руками, обводя помещение чашкой с кофе. — Кофе плюс салон красоты — равно спокойствию.

Гвен рассмеялась, а ее подруга оперлась на стол.

— Аминь на это, хотя я думаю, что мы могли бы заменить кофе чем-то вроде бокала мартини, — задумчиво предложила она. — Я Люси. Уверена, мы будем часто видеться, учитывая, что когда я не на работе, то в Амбере я посещаю только магазин Гвен и это место.

Она выставила руку с длинными ноготками цвета мокко.

— Это не результат моей опытной руки, — заявила она.

Я искренне и от всей души рассмеялась.

— Я Мия, и мои тебе аплодисменты за то, что можешь жить с этим. Я мечтаю иметь красивые ногти, но не могу работать, не сломав их, — вздохнула я. — Я обречена на одинокую жизнь без приличного маникюра.

Люси снова рассмеялась.

— Это самое печальное, что я слышала. Эту кружку определенно нужно заменить на бокал мартини, — предложила она.

Я снова вздохнула.

— К сожалению, будучи боссом, я должна подавать хороший пример. Сегодня я итак опоздала и получила недостаточную дозу кофеина, так что алкоголь на рабочем месте может быть не лучшим способом загладить проступок, — печально сказала я.

— Что же, мы с подругами вечером встречаемся за коктейлями в баре у Лоры Мэй, и, судя по всему, ты в них крайне нуждаешься. Ты идешь, — твердо постановила Люси.

Меня слегка ошеломил такой напор. Конечно, эти женщины были хорошими, но я не ожидала приглашения на коктейли. Не то чтобы я не приветствовала это; я остро нуждалась в подругах. С теми, что остались дома я разговаривала по телефону, но женщины во плоти тоже не помешали бы.

— Вообще-то, это отличная идея, — согласилась Гвен. — Я надеялась снова увидеть вас с Лекси. Знаю, каково это — переезжать в новое место, где никого не знаешь, — продолжила она с улыбкой.

Серьезно. Как такие красивые и стильные женщины могут быть хорошими? Здесь должен быть какой-то подвох.

— Очевидно, Лекси не увлекается коктейлями, — добавила она.

Я махнула рукой.

— Неа, вечером она уже решила пойти на пивную вечеринку, — выпалила я, почти не задумываясь. И тут поняла, что не все разделяли мое чувство юмора.

Смех, который я услышала, принес некоторое облегчение.

— Отлично, я присоединюсь к ней позже и выпью с ней вверх ногами из бочонка, — невозмутимо сказала Гвен, потирая беременный животик.

— Она училась у своей матери, так что предупреждаю: уже она Силы преисполнена. — Я потягивала кофе, расслабляясь от легкого обмена шутками с кем-то, кто не казался абсолютным незнакомцем (прим.: фраза про Силу имеет отсылку к манере изъясняться мастера-джедая Йоды, персонажа вселенной «Звездных войн»).

Гвен снова улыбнулась.

— Значит, коктейли?

Я задумалась. Все то время, что мы с Лекси провели в Амбере, у меня не было времени отправиться на охоту за новыми друзьями. Все сотрудники отеля были классными, но я была их боссом, так что это как бы мешало любым шуткам о пьянстве несовершеннолетних. Я также не думала, что отношения типа «приятели по траху» с моим горячим, опасным соседом-байкером засчитываются как новообретенная дружба. И тип отношений «приятель по траху» с моим горячим соседом-байкером определенно требовал помощи подруг. Я ничего не рассказывала о себе в прежнем месте обитания и пока не собиралась выбалтывать это совершенно незнакомым женщинам, но была бы не против начать строить новые дружеские отношения в нашем новом доме.

— На самом деле, звучит более чем идеально после того дня, который у меня был, — ответила я, с тоской думая о коктейле Лонг-Айленд. — Но сперва уточню планы Лекси.

Люси понимающе кивнула.

— Девочка-подросток в пятницу вечером одна дома? Рецепт для вечеринки, — решительно сказала она.

Я рассмеялась над таким заявлением.

— Если дом окажется в полном распоряжении Лекси, она скорее проведет ночь за приготовлением чипсов из капусты или просмотром какого-нибудь фильма с субтитрами, — сказала я ей.

Она подняла идеально выщипанную бровь.

Я пожала плечами.

— Мой ребенок похож на единорога подросткового мира. Ей еще предстоит тайком улизнуть из дома, выкурить сигаретку или своровать пиво. Если бы я не рожала ее сама, то задумалась бы о нашей генетической связи, — сказала я с серьезным лицом.

Лицо Гвен приобрело нежное выражение, и она снова погладила живот.

— Будем надеяться, что мои негодники тоже не пойдут в меня. Если они хоть немного будут походить на меня в подростковом возрасте...

Она слегка вздрогнула, но ее лицо тут же просветлело.

— Я так рада, что рядом еще одна мама. Будет с кем поломать голову. — Она кивнула на Люси. — Эти дамы не совсем готовы поделиться материнскими советами, а моя мама находится за полмира отсюда, поэтому я так рада, что в компании появится еще одна мамочка.

Я улыбнулась ей.

— Я все придумывала на ходу и почти уверена, что Лекси совершенно случайно выросла в уравновешенную молодую женщину. Вероятно, она может дать более дельные советы, чем ее мама, но я с радостью помогу, чем смогу.

Я говорила правду. Без Авы я бы пропала, учитывая, что у меня не было родительских образцов для подражания, на которые можно было бы равняться в воспитании ребенка. Я знала, как чертовски страшно нести ответственность за другого человека.

— Что ж, буду рада поболтать с Эми и Рози об обуви и сексе, пока вы, дамы, обсуждаете подгузники и смеси, — заявила Люси. — Нам пора бежать. Было очень приятно познакомиться с тобой, Мия. С нетерпением жду встречи с твоей дочуркой у бочонка с пивом, чтобы узнать, кто кого перепьет.

Она помахала мне своими пальчиками со свежим маникюром.

Гвен сделала то же самое.

— Сегодня в семь тридцать у Лоры Мэй. Я напишу тебе, — сказала она.

— Было приятно познакомиться, увидимся вечером, — ответила я, и тут до меня дошло. — Но у тебя нет моего номера телефона, — тщетно крикнула я, но они уже ушли.

Оказывается, в маленьких городках не нужно было давать свой номер телефона потенциальным друзьям. Только одному байкеру. Это мне объяснила Гвен. Я выпила два коктейля и полностью расслабилась. Возможно, именно поэтому не испытав тревоги от новости, что Гвен и ее такая же прекрасная и очаровательная подруга Эми вышли замуж за двух красавчиков — Кейда и Брока. Трудно представить миниатюрную красавицу с шоколадными волосами, одетую в Gucci, рядом с таким грубым, убийственным на вид байкером, как Кейд. То же самое относилось и к фигуристой рыжеволосой бомбе, явно богатой, учитывая ее украшения и сумочку, стоившие больше, чем моя машина.

— Я уже знала, что ты знакома с Лаки, учитывая, что он не затыкается о «горячей МИЛФЕ, которая назвала свою машину Бетти», — объяснила она, потягивая газировку. — У него есть твой номер. В этом суть маленьких городков. Как только кто-то один, а именно болтливый байкер, получает твой номер, он становится практически всеобщим достоянием.

На ее лице появилась легкая паника.

— Надеюсь, ты не против, — добавила она.

Я отмахнулась от ее беспокойства.

— Нисколько. Лаки серьезно назвал меня МИЛФОЙ? Как ми-и-ило, — пропела я, чувствуя действие двух очень крепких коктейлей.

Я слегка нахмурилась.

— И не я назвала свою машину, а мой ребенок, — пояснила я, не желая, чтобы мои славные новые подруги решили, что я дурочка, дающая имена машинам. Кроме того, я была как минимум лет на десять их старше. Мне казалось, я должна хотя бы создать иллюзию зрелости.

Все они рассмеялись, затем Эми слегка пьяно наклонилась вперед. Женщина выпила как минимум на два коктейля больше меня; я не понимала, как она еще не свалилась на пол.

— Итак, Мия. Расскажи мне, как у тебя может быть шестнадцатилетняя дочь, кстати, очень красивая. — Она наклонила голову. — И все равно выглядеть моложе меня.

Она наклонилась еще ближе, переходя на шепот.

— В чем секрет? Ты заключила сделку с дьяволом или что-то в этом роде? — Ее голос звучал так серьезно, что я не могла не рассмеяться. Типа, обычного смеха, с запрокидыванием головы и всем прочим.

Так прошел остаток вечера: легкое общение с женщинами, которых невозможно было не любить. Женщинами, которые быстро стали подругами.

— Пока, Гвен! — попрощалась я. — Спасибо, что подвезла.

— В любой момент! — крикнула она с ухмылкой.

— В следующий раз встречаемся у тебя... с тебя дайкири, — добавила Эми из окна со стороны пассажира, показав мне большой палец.

Я рассмеялась.

— У Лекси есть отличный рецепт, — ответила я.

Они отъехали, огласив округу звуком клаксона, и я еще раз помахала им.

Возможно, я немного опьянела. Самую чуточку. Не из-за того, что много выпила. А из-за того, что была матерью с негодным для крепких коктейлей организмом и из-за того, что почти никогда их не употребляла. Когда большую часть времени посвящаешь воспитанию ребенка, коктейли с подругами — не то, чем можно баловаться. А когда этот ребенок появился на свет до того, как вам по закону разрешалось выпить, это означало, что я, в принципе, не пила коктейлей с подругами. Скорее, могла бы умыкнуть баночку пива из родительского холодильника.

Излишне говорить, что от трех «фирменных» коктейлей Лоры Мэй я шла, немного спотыкаясь. Эти же коктейли заставили меня остановиться и оглянуться на дом через улицу. Как и мой, он был темный и не подавал признаков жизни. Было еще не поздно, и я не думала, что байкеры рано ложатся спать, поэтому сделала вывод, что он еще не вернулся домой.

Сникнув, я повернулась к своему дому. От трех коктейлей я чувствовала себя не только под хмельком, но и возбужденной. Хотя мои приоритеты оставались на месте. Вот почему я прокралась в свой дом и проверила мой самый важный приоритет.

Лекси крепко спала, тусклый свет лампы свидетельствовал о том, что она снова заснула с книгой на груди. Я тихо подошла к кровати и сняла с нее книгу. Я загнула страницу, прежде чем положить книгу на столик, и убрала волосы с ее лица.

— Тебе было весело, мама? — хрипло спросила она, медленно открывая глаза.

— Конечно, куколка, — прошептала я. — Хорошо провела вечер?

Она зевнула.

— Да, хорошо, что все стриптизеры успели уйти до твоего возвращения.

Я покачала головой.

— Надеюсь, ты сделала хорошие фотографии. — Я поцеловала ее в голову. — Спокойной ночи, дорогая, люблю тебя.

Она перевернулась на бок.

— До луны, — пробормотала она, уже снова засыпая.

По сердцу разлилось тепло. В детстве Лекси была очарована космосом и луной. Когда ей было пять, мы лежали на траве на заднем дворе и смотрели на звезды, и она указала на полную луну.

— Луна далеко, мама? — спросила она так, как любой пятилетний ребенок. Словно у родителей был ответ на все во вселенной, и они доверяли любому ответу, который получат на свой вопрос.

Я нашла ее маленькую ручку и сжала ее.

— Да, детка, так далеко, что нужен большой космический корабль, чтобы долететь до туда.

— Дальше, чем дом Авы и Стива? — спросила она с удивлением.

Я слегка хихикнула.

— Да, куколка.

— Дальше, чем океан? — продолжила она.

Я изо всех сил старалась сохранить невозмутимое выражение, услышав ее серьезный тон.

— Намного дальше, — также серьезно ответила я.

Она долго молчала, переваривая информацию своим пятилетним умом. Потом повернулась, положила голову на пухленькую ручку, а другой слегка коснулась моей щеки.

— Тогда мама, я люблю тебя до луны, — заявила она.

Я прижала свою драгоценную девочку к груди, и одинокая слеза выкатилась из моего глаза. Все, через что я прошла за последние пять лет, все, стоило того, чтобы моя малышка произнесла эту единственную фразу.

— Я тоже, детка. До луны, — прошептала я в ее белокурую голову.

Я смотрела на ту же белокурую голову, ставшую теперь намного больше и наполненную таким количеством зрелых, взрослых мыслей, что это слегка пугало. Выключив лампу, я вышла из ее комнаты, чувствуя, что вот-вот лопну от любви к этому маленькому человечку. Как бы она ни выросла, для меня она навсегда останется маленькой девочкой, заявившей, что любит меня «до луны».

Переодеваясь в майку и шорты, я чуть не заплакала от осознания того, что мой маленький человечек превращается в маленькую женщину. Сильную, умную и рассудительную.

Мои мысли прервал звук, который я ощутила нутром. Ощутила внизу живота. Трубы Харлея.

Выглянув в окно, я увидела одинокий свет фар мотоцикла, въезжающего на подъездную дорожку Зейна. Огромная фигура слезла с байка и исчезла в доме. Я сглотнула, желание и тоска смешались внутри при виде этой фигуры. Мне казалось, что я пробыла без него несколько дней, а не часов. Благодаря алкоголю, понизившему планку запретов, я обнаружила, что перехожу улицу даже не накинув халат.

Не останавливаясь, я подошла к его двери с мыслью только об одном. Дверь открылась прежде, чем я успела постучать, темные глаза остановились на мне.

— Детка, — прорычал он, стиснув челюсти. — На тебе ни хрена не надето.

Он звучал сердито, и, возможно, если бы я была менее пьяна, то услышала бы скрытую в его голосе тревогу.

Но, увы, коктейли и отсутствие опыта в алкоголе заставляли меня думать только об одном. И, судя по всему, еще и безумная уверенность, потому что я толкнула его в грудь, переступая вслед за ним порог дома.

Я знала, что не сила моей руки доставила нас в его прихожую, скорее, удивление и желание, вспыхнувшие в его глазах.

Я не чувствовала ничего, кроме потребности прикоснуться к нему, ощутить его внутри себя. Моя рука потянулась к его шее, прижимая его рот к моим губам.

На этом мои действия закончились. Его рука сомкнулась вокруг меня, крепко сжимая мой зад, в то время как его рот завладел моим. Я застонала от ощущения твердого тела, прижимающегося ко мне. Как бы мне ни хотелось целовать его целую вечность, я жаждала кое-чего другого, поэтому отстранилась.

Зейн нахмурился, или, точнее, сердито посмотрел на меня.

Я проигнорировала это, направляя его спиной к стене, и опустилась на колени.

Зейн зашипел, как только понял мои намерения, и его руки тяжело приземлились мне на голову.

— Дикая кошечка, — хрипло пробормотал он.

Я глядела на него, возясь с его ремнем.

— Хочу попробовать твой вкус, — дерзко заявила я, освобождая его и сжимая в руке великолепный член.

Его лицо было напряжено, мышцы челюсти тикали.

Некоторое время я смотрела ему в глаза, а затем вернулась к своей задаче. Нежно лизнула кончик, дразня, пробуя на вкус. Рука в моих волосах сжалась, и я услышала грубое проклятие. Улыбнувшись про себя, я полностью взяла его в рот, и от эротизма контроля, которым я обладала над ним, мои шортики тут же промокли. Полный контроль над мужчиной, который, как я выяснила, любил все контролировать своими сильными руками. Но не в этот раз. Как только я приспособилась к его размеру, начала сосать, лизать, подключила руку. Чувствуя себя более возбужденной, чем думала, свободной рукой я коснулась своей промежности, продолжая отсасывать Зейну.

— Твою мать, дикая кошечка, — мрачно процедил он.

Какой бы контроль у него ни оставался, он его потерял, когда я коснулась себя. Его руки переместились к моему затылку, и он начал трахать меня в рот. Отнюдь не нежно. Он трахал мой рот со всей свирепостью. Я принимала его. Мне это чертовски нравилось. Моя рука двигалась в тандеме с его толчками, доведя до оргазма, когда я почувствовала его напряжение. Он издал стон и излился мне в рот. Сильно кончая, я проглотила все до последней капли.

Не успела я прийти в себя, как руки Зейна оказались у меня подмышками, и он дернул меня вверх по своему телу. Подняв меня, понес в свою комнату, на его лице читалось напряженность и жесткость. Он поставил меня на пол, и я слегка покачнулась, так что он поддержал меня руками за бедра. Я чувствовала, как холодный взгляд блуждает по каждому дюйму моего тела. Я лениво улыбнулась, но не как полоумная.

— Ты в говно? — огрызнулся он низким голосом.

Я улыбнулась сильнее.

— Я бы не стала использовать такой термин, скорее «под легким хмельком», — поправила я.

Он покачал головой.

— Ты в говно.

Я пожала плечами, не желая спорить. Моя улыбка исчезла, когда он закрылся от меня.

— Избавься от шмоток, — приказал он, кивая на мою пижаму.

Я уставилась на него; его руки покинули мои бедра и теперь были скрещены на внушительной груди.

— Быстро, дикая кошечка. — Он не казался сердитым; его голос звучал спокойно. Но глаза пылали.

Я поспешно подчинилась.

Я стояла перед ним голая, а он — полностью одетый. Его глаза пожирали мое тело, но мне ничуть не было стыдно. Я даже забыла, что недавно испытала оргазм. Я хотела еще. Немедленно.

— На кровать, на четвереньки, — хрипло приказал он.

От его грубой команды я почувствовала приятное покалывание между ног. Я выполнила приказ, чувствуя себя в такой позе беззащитной и уязвимой, но в то же время чертовски сексуальной.

Мозолистые пальцы пробежали по моей заднице, грубо сжимая.

— Я возьму эту задницу, — заявил он хрипло.

Его пальцы двигались, обводя мое отверстие. Я слегка напряглась. Там меня никто никогда не трогал. Это казалось табу, запретным. Но я поняла, что хочу этого. Хочу его там. Пальцы продолжали свое путешествие, пока не достигли моей мокрой киски.

— Но не сегодня. — Пальцы скользнули внутрь, и я застонала.

Пальцы исчезли, и Зейн дернул меня к краю кровати.

— Тебя ждет жесткий трах, дикая кошечка, — грубо сказал он, хватая меня за бедра.

Я повернула голову, встречаясь с ним взглядом. Он был все еще полностью одет, джинсы расстегнуты.

— Отвернись, нахрен, — приказал он, хватая меня за шею.

Я почувствовала, как от его команды стало жарче, и после того, как он врезался в меня и начал трахать до умопомрачения, времени думать о чем-то другом у меня не было.

Спустя два оргазма и несколько смен поз, мы с Зейном лежали в постели, тяжело дыша. Теперь он был голый, моя голова покоилась на его мускулистой груди, и он прижимал меня к себе. Мне было очень хорошо. В определенных местах болело, но я чувствовала себя насытившейся и в безопасности. В его руках я чувствовала себя в безопасности. Каким бы грубым он ни был, как бы сильно меня ни трахал, он никогда не заходил слишком далеко. Никогда не причинял боль. Не имело значения, что он почти не говорил; единственные взгляды, что мне от него доставались, были наполнены либо ненавистью, либо желанием. Даже не имело значения, что эмблема на его жилете намекала на опасный мотоклуб. Именно лежа рядом с ним, я чувствовала себя в безопасности. В большей безопасности, чем раньше... чем когда-либо.

Мы молчали. Я рассеянно выводила линии на его разукрашенной груди. В темноте, освещенной лишь лунным светом, трудно было разглядеть его великолепную татуировку. Хотелось бы мне изучить ее при дневном свете. Но я боялась, что не получу Зейна при свете дня. Для меня он доступен только под звездами, в темноте, где скрываются демоны.

— Где ты была вечером? — спросил Зейн, нарушая тишину и прерывая ход моих мыслей.

— В баре, — просто ответила я. Эффект от посещения бара чувствовался до сих пор. Или я опьянела от секса. Или от тестостерона.

Руки Зейна напряглись.

— Точнее, — потребовал он.

Я опустила подбородок на руку и посмотрела на него. Его челюсть была сильно сжата.

— Я была в баре Лоры Мэй с подругами.

— А Лекси? — странно резко спросил он.

— Достаточно взрослая, чтобы не поджечь дом и не есть клей, пока меня нет, — ответила я, чувствуя легкую боль от того, что дочь спит в пустом доме через дорогу.

Была ли я ужасной матерью из-за того, что выпила, а потом прокралась к горячему соседу, чтобы заняться с ним сексом? Я попыталась отложить эту мысль до того момента, пока не окажусь в безопасности своей постели, взвешивая каждое решение, включая то, что привело меня сюда. Сейчас я хотела насладиться настоящим, продлить ощущение крепких рук вокруг меня, того, что Зейн открыт для меня.

Он сделал паузу, будто собирался сказать что-то еще.

Я приподнялась выше.

— Лекси хороший ребенок. На самом деле лучший, — сказала я. — Я ей доверяю.

— Ей шестнадцать, — заявил Зейн.

— Мне что-то такое говорили, — возразила я с легким сарказмом.

Я скорее почувствовала, чем увидела свечение.

— Она охрененно сногсшибательная, — продолжил он.

Я проигнорировала более сильную боль, которую испытала при этих словах. Не потому, что он назвал мою дочь-подростка сногсшибательной в каком-то извращенном смысле, нет, он ее защищал.

— Естественно, ведь она похожа на свою мать, — мой голос теперь сочился сарказмом.

Рука Зейна легла мне на челюсть.

— Ее мать в гребаном баре потягивает коктейли, без сомнения привлекая внимание каждого ублюдка, потому что она больше, чем охрененно сногсшибательная, — выпалил он. — А Лекси дома одна. Она могла привлечь внимание любого мелкого засранца.

Его руки сжались.

— Когда это случится, этот мелкий засранец явится обнюхивать ее, — отрезал он.

При этих словах мой желудок опустился. В хорошем смысле. Он беспокоился о Лекси. Защищал ее.

— Лекси — хороший ребенок, — повторила я. — Я ей доверяю.

Его глаза сказали мне, что он собирается сказать больше на эту тему, поэтому я ее сменила.

— Ты ведь в курсе, что я была с Гвен, Эми, Рози и Люси?

— Я, черт возьми, догадался, что это за подруги, — ответил он.

— Тогда ты в курсе, что рядом с такими небесными созданиями, никто и не посмотрит на простую смертную, вроде меня, — пошутила я.

Зейн замер и внезапно оказался на мне сверху, наваливаясь всем телом. Я совершенно не жаловалась.

— Не говори такой х*йни при мне, — отрезал он раздраженно.

— Какой? — спросила я, искренне сбитая с толку.

— Что ты не настолько охеренно великолепна, как они. Ты сияешь так же ярко, как чертова сверхновая, с кем бы рядом ни находилась, — его грубый, холодный голос не соответствовал теплоте слов.

Я вздрогнула. Не ожидала, что разозлю его своей небрежной шуткой и, тем более, не ожидала, что он считает меня великолепной. Конечно, он не надевал мне на голову бумажный пакет, когда мы занимались сексом, так что я знала, что он не считает меня уродиной, но ярость, с которой он только что произнес это заявление, повергла меня в ступор.

Он слегка погладил меня по щеке, и его рука передвинулась, чтобы поиграть с моими волосами.

— Красота, — пробормотал он почти про себя.

Зейн был словно какой-то оборотень. Но вместо того, чтобы превратиться в монстра под светом луны, она заставляла монстра исчезнуть, являя человека под ним.

И тут взошло солнце. Не буквально; луна все еще светила в окно. Но, как переключатель, что-то снова включило свет. Я видела это. Даже сквозь остатки хмельного дурмана. Его глаза стали жестче, и он отодвинулся от меня.

— Тебе пора уходить, детка, — объявил он ровным голосом.

Я лежала ошеломленная и более чем раздраженная. И мое раздражение должно было скрыть боль.

— Серьезно? — почти прошептала я.

Я разозлилась, но была не в силах добавить больше гнева в свои слова. Они прозвучали слабо, побеждено.

— Ты знаешь, что у нас, — просто сказал Зейн, глядя в потолок.

На секунду я позволила этому проникнуть в себя. Я кивнула.

— Ага. Я знаю, что у нас, — солгала я, вставая с кровати.

Ни хрена я не знала, что у нас. Я не знала, что можно трахаться с такой свирепостью, превосходящей все, что я когда-либо могла себе представить. Я не знала, как мужчина может быть таким черствым, а через секунду таким нежным. Как он мог заглянуть в самые глубокие изломанные части меня и заставить чувствовать себя обнаженной и уязвимой? Как мог заставить меня чувствовать себя в безопасности и стыдиться одновременно? Я ничего этого не знала. Что я действительно знала, так это то, что у меня остался клочок, клочок самоуважения, поэтому я схватилась за него, как за одежду, собираясь уйти.

— Детка, — позвал он, и, к моему удивлению оказался близко. Прямо за моей спиной. На мои плечи что-то накинули. — Надень это, — твердо приказал он.

— Зейн, не думаю… — начала я протестовать.

— Не спорь, бл*ть, — скомандовал он, сжимая мои плечи под рубашкой, от которой пахло табаком и мужчиной. Зейном.

Я уступила. Он чуть развернул меня, опустил одну руку мне на бедро, другой взял за подбородок. Он пристально изучал мое лицо. Затем сделал это снова. Я едва это видела, но могла чувствовать. Как он заглянул мне в само сердце. Наши родственные души увидели осколки друг друга. Лишь на мгновение.

Его губы коснулись моих.

— Увидимся, — пообещал он.

Я постояла как статуя, затем вышла за дверь.

Без единой мысли проделала весь путь до своего дома. Даже еще раз проверила Лекси, а потом добралась до своей комнаты. Затем опустилась на пол и уткнулась носом в воротник рубашки, вдыхая запах.

— Бл*ть, — пробормотала я вслух.

«Бл*ть» — еще мягко сказано. Я боялась, что каким-то образом только что спрыгнула в самый глубокий омут. А плавала я хреново.

Глава 8

— Об этом позаботились, — сказал мне голос на другом конце линии.

— Об этом позаботились? — повторила я, недоверчиво выпучив глаза.

Я разговаривала с незнакомым голосом из гаража «Сынов», так как до сих пор не получила счет за Бетти. Я позвонила туда, потому что не хотела медлить с выяснением того, насколько велика будет сумма. Точно целое состояние. Ремонт автомобилей всегда стоил дорого. Ощутимо для моих финансов. Мы не то чтобы выбивали себе талоны на питание, платили мне хорошо, и я экономила, когда дорогую обувь не выставляли на распродажу. Но я купила дом в Амбере, а значит, на мне висела ипотека. Еще я откладывала деньги на университет Лекси. Не то чтобы у меня деньги куры не клевали, но мы справлялись. Как и всегда.

— Ага, — скучающе сообщил мне голос.

Я потерла слегка ноющую голову.

— Должно быть, произошло недоразумение. Я не платила, даже счет не получала.

Прошло больше двух недель тишины с тех пор, как мне вернули Бетти. Как бы я ни хотела игнорировать это, я не могла. Я предположила, что счет потерялся на почте или типа того. Очевидно, дело было не в этом.

— Платы не нужно, клуб обо всем позаботился, — сообщил мне голос. Парень звучал так, будто не понимал, почему я не догоняла такой простой мысли.

Я пожевала губу. Лекси с группой играли в гараже; даже при закрытой двери я слышала приглушенные звуки. Они были хороши. Очень хороши.

Мне не давали времени обдумать потенциальную рекламную кампанию новой группы, менеджером которой я стану, меня слишком занимали попытки понять, с какой стати клубу платить за ремонт моей машины. В своей голове я ответов не находила.

— С какой стати клубу заботиться о моей машине? Я их почти не знаю, — повторила я свои мысли незнакомому голосу.

Наступила пауза.

— Слушайте, леди, я не знаю подробностей, я просто выполняю распоряжение Булла, — сказал он так, словно ему уже надоело со мной объясняться.

— Булла? — повторила я больше себе, чем ему.

— Дерьмо, — пробормотал он в трубку. Это тоже прозвучало так, будто слово предназначалось ему, а не мне.

— Спасибо.

— Ага, — чуть не застонал он.

У меня было ощущение, что кто бы со мной ни разговаривал, он не собирался раскрывать тот факт, что благодетелем ремонта моей машины являлся Зейн.

Я не знала, что и думать. Но точно знала, что чувствовать. После вечера коктейлей я прокрадывалась к Зейну почти каждую вторую ночь. Все происходило как обычно. Сногсшибательный, интенсивный, жесткий секс, иногда более одного раза. Большую часть времени более одного раза, затем неопределенное время в тишине и в его объятиях, затем я уходила. Он всегда слегка, нежно касался моих губ перед уходом, и в его глазах что-то мелькало. Я так и не поняла, что. Всматриваться времени не было, он быстро закрывался от меня. И определенно не было времени на разговоры. Мы этого не делали. Не разговаривали. Поэтому я понятия не имела, как переварить только что полученную информацию. За какие эмоции цепляться. Гнев пришел в голову первым. Так что я уцепилась за него.

Так как Лекси с группой счастливо джемовали в гараже, я решила написать ей, чтобы не прерывать ее «поток».

Я: Уехала по делам, куколка. Постарайтесь не снести крышу силой рок-н-ролла.

Мой гнев, казалось, только возрастал, пока я, как маньячка, мчалась в автомастерскую. Безрезультатно простучав в дверь Зейна в течение добрых пяти минут, я отправилась в единственное место, где, насколько мне известно, он часто обитал. Мне не нравились мои шансы найти его там поздним субботним вечером, но гнев не давал места разумным размышлениям.

Сперва я подрулила к гаражу. Если бы Зейна там не оказалось, я бы пошла в маленькое здание с пометкой «Офис». Я бы не стала приближаться к зданию, перед которым было припарковано несколько байков. Пусть гнев немного притупил мой интеллект, но не сделал меня абсолютной дебилкой.

Выходя из машины, я прищурилась, приглядываясь к фигуре, склонившейся над капотом автомобиля. Я могла разглядеть только спину, но знала, что это он. Его комбинезон был завязан на талии, так что черная майка демонстрировала его руки. Мускулистые, сильные, красивые и украшенные яркими произведениями искусства руки. Я не позволила себе отвлечься на тот факт, что от его вида текли слюнки, моя цель не состояла в извращенном подглядывании. Я распрямила плечи и, укрепив свою решимость, направилась к нему. Быстро осмотрела другие боксы; казалось в них никого нет. Цокот моих каблучков по бетонному полу заставил Булла выпрямиться и отвлечься от машины. На его обычно невозмутимом лице отразилось удивление, и его взгляд переместился на мои голые ноги. В этих темных глазах мгновенно вспыхнуло желание.

Я проигнорировала и это. Или пыталась это сделать.

— Вот, — я ткнула конверт ему в грудь, когда он полностью повернулся ко мне.

Его испачканные в смазке руки рефлекторно схватили белый конверт.

— Что это? — рявкнул он... да, рявкнул на меня.

— Чек, — рявкнула я в ответ. — За мою машину.

Я погуглила, сколько может стоить ремонт моей машины. Я точно не знала, что они с ней сделали, учитывая, что мой мозг почти отключился, когда Лаки объяснял это. Так что мне пришлось строить догадки. После того, как я внутренне содрогнулась от результатов поиска, стиснув зубы, я выписала чек. Сумма была приличной, но Лекси все равно получила бы свою суперфуд-хреноту, а мне пришлось бы надолго распрощаться с дизайнерскими туфлями. Даже из комиссионки.

Лицо Зейна помрачнело. Он вернул мне конверт.

— Хрена с два я его возьму, Мия, — выпалил он.

Я скрестила руки и отступила назад.

— Ну, думаю, ты хрена с два возьмешь, Зейн, — парировала я, подражая его тону. — Это, — я указала между нами, — не является платой за машину, — прошипела я.

Тело Зейна застыло, и он мрачно посмотрел на меня. Наступила тишина, и я сглотнула от сгустившегося в воздухе напряжения.

— Ты не сказала только что то, что я подумал, — произнес он тихо и угрожающе.

Я отказывалась отступать.

— Я не шлюха, Зейн. Вне зависимости от того, как обстоят дела между нами, за пределами спальни ты не обращаешься со мной как с продажной девкой, — выпалила я, стараясь не кричать. А еще, возможно, стараясь не заплакать.

Меня очень радовало отсутствие рядом кого бы то ни было, кто мог бы стать свидетелем нашей пикировки, но, стоя в гараже у парковки, я все равно чувствовала себя беззащитной, не только физически, но и эмоционально.

Потом все произошло как в тумане. Зейн схватил меня, поволок мимо машины вглубь бокса к верстаку с инструментами и прижал к нему животом.

— Что ты делаешь? — прошипела я сквозь порыв желания. — Кто угодно может сюда войти.

Возможно, он утащил меня из поля зрения парковки, но двери все еще были открыты. Любой старый добрый байкер мог с легкостью войти сюда.

Я почувствовала, как Зейн тянется к чему-то над головой, и звук закрывающейся гаражной двери заставил меня слегка вздрогнуть.

— Думаешь, я позволю кому-нибудь увидеть твое лицо, когда мой член будет внутри тебя? — Его дыхание щекотало мне затылок.

Я с трудом могла дышать, каждый дюйм моего тела охватило напряжение.

Мы стояли неподвижно, я лежала на верстаке, твердое тело Зейна прижималось ко мне, пока солнечный свет не исчез с опустившейся со стоном гаражной дверью. В гараж опустилась тьма. Только в ней мы этим и занимались. Во тьме.

— Я ясно дал понять, что произойдет, если ты снова назовешь себя этим дерьмовым именем, Мия, — прорычал Зейн мне в ухо.

Мои ноги покалывало, когда я вспомнила что-то о том, что он «взгреет мою задницу». Я сглотнула. Мне было очень трудно злиться на него, когда он меня заводил.

— Ты должен отпустить меня, Зейн, — выдавила я, совсем не убедительно.

Мне не нравилось заниматься сексом в полуобщественных местах, а точнее, в чертовом гараже, примыкающем к байкерскому клубу. Однако мое либидо это не слишком беспокоило.

— Да, Мия, должен, — пробормотал он, его рука скользнула по моим бедрам вверх и легонько обхватила шею сзади. — Но я не отпущу, — закончил он хрипло.

Рука на шее надавила, толкая вниз, и я щекой опустилась на неотесанную деревянную поверхность. Я даже не сопротивлялась.

Зейн задрал мою джинсовую юбку до бедер. Теперь я дышала прерывисто, а его рука все еще была у меня на шее. Прохладный воздух ударил по моей голой заднице, когда Зейн стянул с меня трусики. Я вышла из них молча, в остальном не двигаясь. Его рука скользнула вверх по моей лодыжке, остановившись между ног.

Я услышала его резкий вздох.

— Охрененно мокрая.

Рука исчезла, и я издала тихий звук разочарования.

Зейн обхватил мою задницу.

— Твоя киска пока останется без внимания. Тебя нужно наказать за то, как мерзко ты себя назвала, — прорычал он.

Шлеп!

Я даже не подготовилась. Он без предупреждения сильно ударил меня по заднице. Ягодицу пронзила боль, и я чуть не содрогнулась от удовольствия.

— Ты будешь снова говорить такое дерьмо о себе, дикая кошечка? — резко спросил Зейн.

Я слишком отвлеклась, чтобы ответить сразу. Слишком возбудилась. Никогда в жизни не думала, что мне такое понравится. А мне нравилось. Очень сильно.

Шлеп!

Ладонь снова опустилась на мою плоть, и я вздрогнула, задница пылала огнем, в то время как я почувствовала, что промокла еще больше.

Любые мысли о нашем нынешнем местоположении вылетели из головы. Мысль о том, что меня увидят, казалось, заставляла желание разгораться сильнее.

— Отвечай, — потребовал он.

— Нет, Зейн, — выдохнула я, — я больше не буду.

Огрубевшая ладонь двинулась к моей киске, и я почти закричала, когда она достигла клитора.

— Хорошо, — пробормотал он, вонзая в меня палец.

Я не могла сдержать стон удовольствия, когда он двигался внутри меня, крик, который прозвучал, когда он снова шлепнул меня, продолжая обрабатывать пальцем.

А потом все исчезло, как раз в тот момент, когда я была готова взорваться… он оставил меня ни с чем.

— Како… — начала было я умолять, но была прервана проникновением, наполнившим меня до краев.

Я увидела звезды. Ладно, это было лучше, чем его палец. Рука вернулась к моей шее, прижимая к верстаку, пока Зейн погружался в меня. Я встречала каждый его толчок, преследуя то, что, как я знала, обещало стать потрясающим оргазмом. Моя задница горела, а подушечки его пальцев впивались в нее. Боль резко контрастировала с удовольствием, которое я испытывала при каждом проникновении. Так было только лучше.

Потом, без предупреждения, меня накрыло. Потрясающий оргазм сотряс мое тело. Я едва могла оставаться в сознании, качаясь на волнах экстаза, пока Зейн не останавливался. Я потерялась во времени и пространстве, сосредоточившись только на удовольствии. Где-то смутно я уловила хрип Зейна, ощущение его высвобождения внутри.

Меня медленно подняли с верстака, и я почувствовала пустоту, когда Зейн вышел из меня. Он прижал меня спиной к груди, пока я еле стояла на дрожащих ногах, а его руки перемещались вверх, обхватывая мои груди. Легкий поцелуй коснулся моего виска.

— Стой так, дикая кошечка, — тихо приказал он.

Потом исчез. Я ухватилась за верстак для поддержки, не в силах нормально стоять. Я чувствовала, как его семя стекает по ногам. Заморгав, я попыталась понять, что только что произошло. Я ворвалась сюда с целью отдать ему чек, высказать свое мнение и уйти. Чего я не планировала, так это, что меня отшлепают, а затем нагнут над верстаком с инструментами. Посредине дня. На его рабочем месте. Затем я поняла, что стою и пялюсь на удивительно чистый и организованный верстак с задранной до талии юбкой, без трусиков и со спермой, стекающей по моим ногам.

Класс, Мия.

Когда я уже собралась одернуть юбку и попытаться обрести хоть некое подобие достоинства, меня остановили большие руки.

— Нет, детка, — защекотал мне ухо голос.

Я ожидала, что он снова прикоснется ко мне, вновь трахнет. При этой мысли желудок сжался. Я была восхитительно чувствительной и не была уверена, что переживу еще один жестокий раунд, но и не отказалась бы. Я была удивлена — нет, шокирована, — когда мягкая ткань нежно прошлась между ног.

Я очень надеялась, что ткань чистая. Откуда мне знать? Может, он регулярно занимался здесь сексом и имел какой-то тайник.

Повернув голову, я встретилась взглядом с Зейном; он наблюдал за мной, пока нежно очищал меня. Без каких-либо слов. Они были не нужны, и я боялась, что они испортят этот нежный момент. Единственный, что был у меня с Зейном. И я бы лелеяла его. Как и выражение его глаз, когда он клеймил мою душу своим взглядом. Он вытирал меня с нежностью, которую я и представить себе не могла от такого сурового мужчины.

Не говоря ни слова, он одернул мою юбку, ласково погладив по заднице.

— Ты усвоила урок? — спросил он, не сводя с меня глаз.

Я покачала головой.

— Думаю, в ближайшем будущем мне могут понадобиться дополнительные занятия. Я медленно учусь, — прошептала я.

И тут он потряс меня. Его глаза оставались темными от желания, но уголки прекрасных губ приподнялись. Это была не улыбка, даже не ухмылка. Но это была капля эмоции, промелькнувшая сквозь суровую внешность. Я бы полностью приняла это.

— Ты все равно возьмешь чек, — добавила я, расстроенная тем, что мне пришлось стереть «даже не ухмылку» с его лица. Но я должна стоять на своем.

Его лицо вернулось к каменному выражению, которое, как я узнала, было по умолчанию.

— Я не возьму гребаный чек, — отрезал он.

— Нет, возьмешь, — возразила я, надеясь, что это прозвучит с такой же мощью, как и его слова. Я боялась, что мне для этого не хватало мускулов и крутизны. И бородки.

— Все улажено. Смирись с этим, — и с этим ответом он повернулся, направившись к машине.

Он не мог просто так отмахнуться от меня и повернуться ко мне спиной.

— Эм, прости? Разговор не заканчивается, когда один угрюмый байкер решает его закончить своими обычными двусложными фразами, — надменно заявила я, огибая капот, чтобы встать с ним лицом к лицу. — Разговор заканчивается, когда оба участника принимают такое решение. Я, — указала я на себя, — участник. Поэтому я заявляю, что разговор ни хрена не окончен.

Зейн посмотрел вверх, затем на меня, но ничего не ответил.

— Не-а, сексуальный взгляд — это не ответ, — выпалила я. — То, что Бог наградил тебя дьявольской красотой, безумными мускулами и крутым талантом в спальне, не означает, что ты можешь оплачивать ремонт чужих машин, — почти кричала я, хотя на самом деле так оно и было. Мой горящий зад и удовлетворенная вагина свидетельствовали об этом.

— Продолжай так вопить, и я снова тебя оттрахаю. Да так, что ты не сможешь говорить, — пророкотал он.

Я сглотнула, абсолютно ненавидя, что завелась от таких слов. На этой мысли я поняла, что чего-то не хватает. Непонятно, почему я не заметила этого раньше. Мой взгляд заметался по полу.

— Где мои трусики? — спросила я на более низком децибеле.

Голова закружилась от мысли, что кто-то вроде Лаки найдет их, занимаясь своими делами. Я принялась искать более лихорадочно.

Взгляд Зейна затуманился.

— Теперь они мои.

Я снова сглотнула. Ладно, меня должно немного пугать то, что Зейн заграбастал мои трусики. Вместо этого, при мысли об этом голый «нижний этаж» стало покалывать. Я очень обрадовалась, что сегодня надела кружевные желтые стринги Victoria Secret.

— Ты весь день будешь ходить в своей короткой юбчонке, с чувствительной от моего члена киской, и горящей от моей руки задницей, и помнить.

Теперь стало покалывать живот.

— Трусики, — продолжил он, — пойдут в счет оплаты за машину.

Он нагнулся над капотом.

— Хочешь, чтобы я согласилась с твоей идеей, что мои трусики послужат оплатой за ремонт моей машины? — недоверчиво спросила я.

— Я не хочу твоего согласия. Дело сделано, — он еле слышно хмыкнул.

Я некоторое время смотрела на него, разинув рот.

— Я больше не способна вести с тобой разумный разговор о моей машине после твоих слов о потрусовой оплате и… твоей грубости, — я смущенно замолчала.

— Хорошо. Тогда можешь уходить, — его голос снова звучал ровно.

Я сникла. Такое поведение мне было хорошо знакомо. Избавиться от меня после секса. Не то чтобы я могла жаловаться. Я сама позволила этому случиться. Но мне не удалось сдержать боль, заставившую чувствовать себя на грани слез.

Мое молчание казалось ответом, потому что он выпрямился и подошел к свисающему с потолка пульту и нажал кнопку. Все это время Зейн не сводил с меня взгляда. От скрежета открывающегося гаража я вздрогнула. Посмотрев на него еще мгновение, я повернулась и на дрожащих ногах направилась к своей машине, чувствуя себя уязвимой из-за отсутствия нижнего белья и немного больше похожей на шлюху, которой, как он обещал, я не была.

Булл

Булл так сильно сжал гаечный ключ, что удивился, как не сломал его. Он слышал стук ее каблучков, когда она выходила из бокса, и всеми фибрами своего существа удержался, чтобы не поднять голову и не проводить ее взглядом. Он хотел. Больше чем что-либо. Смотреть, как ее тугая попка покачивается в этой охеренно восхитительной юбке. Знать, что ткань царапает ее покрасневшую задницу. Ее голую задницу. Его член запульсировал при воспоминании о том, как она принимала его руку, позволяя ее отшлепать, будто была рождена для этого. Ей чертовски понравилось. Его дикой кошечке. Только после хлопка дверцы ее машины, он поднял голову и увидел, как красный «жук» вылетел с парковки на бешеной скорости.

В этот момент Лаки садился на байк. Он посмотрел вслед машине, с визгом сорвавшейся с места. Затем его взгляд обратился к Буллу. Их глаза встретились на секунду, и выражение глаз Лаки стало суровым. Булл сердито посмотрел на него и снова перевел внимание на машину.

Или пытался это сделать.

И тут оно налетело без предупреждения. Атаковало его. Воспоминание о ней. О том, чего их лишили. Секс с ней был классным. Великолепным, на самом деле. Но она была крошечной. Такой чертовски крошечной и такой чертовски милой, что в половине случаев он боялся навредить ей. Поэтому сдерживался. Он никогда не показывал ей своих потаенных желаний. Желаний, которые он был счастлив подавить, ради целой жизни с ней. С Мией ему не нужно было этого делать. Сдерживаться. Он полностью терял контроль, когда трахал ее с жестокостью, с которой, как он думал, не могла справиться ни одна женщина. Но она справлялась. Ей нравилась каждая гребаная минута.

Булл покачал головой, чувствуя себя злее, чем когда-либо. Ему нужно перестать думать об этом дерьме. А особенно — о ней. Если бы он этого не сделал, то пошел бы по еще более темной дорожке, чем та, по которой идет сейчас. О такой дороге говорят, что она вымощена благими намерениями. Ему определенно нужно избавиться от Мии. Сучка пробралась ему в голову, хотя он и утверждал, что это всего лишь секс. Но это было нечто большее. Он, черт возьми, знал это. Она проникала ему под кожу. Ему нужно остановить это. И как можно быстрее.

Булл закончил работу на сегодня и вместо того, чтобы пойти в клуб и, как обычно, утопить свое горе в бутылке виски, поехал домой. Чтобы занять руки и мысли, он начал возиться со своим байком. Дверь гаража осталась открытой из-за какого-то самобичевания. Вот он. Ее дом. Напротив. Желание пойти туда, увидеть ее снова, еще раз трахнуть и извиниться было настолько чертовски сильным, что Булл буквально пару раз ловил себя на том, что отходит от байка. Господи, он не только хотел ее трахнуть. Он хотел поговорить с ней. Он никогда не хотел ни с кем разговаривать. Даже братья не могли вести с ним долгую беседу. Даже с Гвен он в основном просто слушал. Но с Мией он хотел поговорить. Женщина была забавной. Даже веселой. Она не затыкалась ни на секунду. Бубнила, даже когда злилась. Гребаная потрусовая оплата.

При этой мысли по улице разнесся смех. Мужской смех. Булл прищурился, глядя на теперь открытую дверь гаража напротив. Лекси ухмылялась двоим парням с рюкзаками и одному с футляром для гитары. Один из них обнял ее, когда она шла с ними к машине, припаркованной у обочины. Булл сдержал желание подойти и оторвать голову мелкому гаденышу. Он смотрел, как засранцы сели в машину и уехали. К счастью для них.

Лекси проводила взглядом машину, а затем увидела его.

— Зейн! — крикнула она с ухмылкой и начала перебегать дорогу.

Бл*ть.

Она ворвалась в гараж с улыбкой и остановилась у байка. Ни страха, ни сомнений, только легкая улыбка. Он не привык к такому. К нему не приближались с улыбкой, без страха и осуждения.

— Привет, Зейн, — поздоровалась она, слегка запыхавшись.

— Лекс, — кивнул он, не в силах ответить ей лишь молчаливым кивком, как обычно.

— Надеюсь, шум вас не беспокоит, мы пытались сделать звукоизоляцию, чтобы не раздражать соседей, но не уверена, насколько она эффективна, — пролепетала она, кусая губу. — Мама все еще слышит нас на кухне, потому что прислала мне черновик моей речи на вручение Грэмми.

Она бросила на меня обеспокоенный взгляд.

— В шутку, — быстро добавила она. — Мы всего лишь школьная группа и еще не настолько хороши, но мамины иллюзии настраивают нас на славу.

Булл с трудом поспевал за потоком ее слов.

— Группа? — Он решил остановиться на этом.

Лекси с энтузиазмом кивнула, ее кудряшки подпрыгнули. Она играла с рулем его байка. Обычно это приводило Булла в бешенство, и он был готов врезать любому, кто прикоснется к его байку. Но с ней было по-другому.

— Да, вы видели тех парней, что только-только уехали?

Булл напряженно кивнул.

— Это моя группа!

Она слегка нахмурилась.

— Нам еще нужно придумать название. Между парнями это, своего рода, камень преткновения, — она пожала плечами, — творческие умы и все такое.

Вот кто были те засранцы? Коллеги по группе? Иисусе. Ему придется немного поболтать с гаденышами, убедиться, что у них нет никаких е*анутых идей о межгрупповых отношениях.

Лекси закончила разглядывать байк и теперь бродила по гаражу.

— Вы должны прийти и послушать нас, как только мы немного сыграемся, — бросила она через плечо. — Или, может, когда будем выступать на нашем первом концерте.

Она сделала паузу.

— Эй! — позвала она взволнованным голосом. — Я не знала, что вы играете!

Булл проследил за ее взглядом до гитары в углу гаража, почти заброшенной в пыльном футляре.

— Когда-то давно, — быстро сказал он, борясь со связанными с этими воспоминаниями. Демонами.

Лекси застенчиво улыбнулась ему.

— Вы должны поиграть со мной.

Она замешкалась.

— Может, вы даже смогли бы меня кое-чему научить.

Она провела рукой по выцветшему футляру, стирая пыль.

— Мама не могла позволить себе оплату уроков для меня, особенно после того, как купила мне гитару, поэтому я в основном училась сама. YouTube — это здорово, но было бы классно поучиться в живую у человека, — тихо закончила она.

Желудок Булла сжался. Ни хрена. Он едва мог смотреть на эту вещь, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться к ней снова. Это была единственная причина, по которой она была в самом дальнем углу гаража, а не на мусорке. Он физически не мог дотронуться до этой штуки. Ни за что, черт возьми, он не станет разыгрывать из себя гребаного учителя для подростка.

— Да, малышка, хорошо. Может, однажды, — услышал он собственный голос.

Булл понятия не имел, почему так сказал. Может, из-за мысли о том, что Мия изо всех сил пытается дать дочери то, что та явно любит. То, чем она явно живет. И эта дочь достаточно умна и предана делу, чтобы учиться самой. Может, он, вконец, свихнулся. Но свет улыбки, осветившей лицо Лекси от его ответа… вот что осело в его кишках, изгоняя яд, который обычно там обитал.

— Правда? Круто, Зейн! Я свободна когда угодно. Ну, очевидно, кроме того времени, когда я в школе. Но в любое время после. Серьезно. Когда вам будет удобно, — щебетала она, почти не делая пауз между словами.

Булл мог лишь только кивнуть. Он уже вырыл себе огромную гребаную яму.

Лекси, казалось, почувствовала его потребность в тишине. Она подошла к тому месту, где он возился с байком. И, к его полному удивлению, плюхнулась вниз. Прямо на заляпанный смазкой бетонный пол. Рядом с ним.

— Не возражаете, если я посижу здесь и немного понаблюдаю? — ее голос снова звучал застенчиво. — Иногда мне нужно немного тишины после того, как музыка заглушает весь шум в моей голове, — объяснила она.

Булл обнаружил, что снова может лишь только кивнуть и сосредоточиться на байке. Около получаса Лекси просидела молча, наблюдая за ним. Ни ее взгляд, ни тишина не вызывали у Булла дискомфорта. Он жил в тишине. Он к ней привык. Приветствовал ее. Но не привык к компании. И тут понял, что это приносит утешение.

Когда Лекси встала, чтобы уйти, он обнаружил, что необычно для себя не хочет оставаться без компании. Вот почему сказал:

— Слышал вас. Группу. Вы хороши.

Ее яркая улыбка и взмах руки на прощание стоили того.

Глава 9

Мия

Я сидела в своей машине на стоянке автомастерской «Сынов»… клуба… сходки… как угодно. Дерьмо. Я даже не знала, как назвать это место. Мой словарный запас байкерского сленга ограничивался парой эпизодов сериала о байкерах. Да и то я почти не обращала внимания на диалоги, только пускала слюни на главного героя. Помимо всего прочего, я не знала, как одеться для подобной вечеринки. Я опустила глаза вниз. Черные джинсы «скинни» казались безопасным выбором. Они принадлежали Лекси, так как у меня не было черных узких джинсов. Ну, технически они были моими, так как за них заплатила я, просто обитали они в гардеробе моей дочери. К ним я надела черную блузку с длинными рукавами из плотного трикотажа. Спереди она выглядела скромно, но глубокая драпировка сзади обнажала большую часть спины. Наряд я дополнила широким серебристым ремнем, а волосы собрала в небрежный хвост, демонстрируя потрясающие серьги-подвески. Макияж я сделала насыщенным, по крайней мере, для меня, а на губы нанесла ярко-красную помаду. Таков был байкерский шик в моем представлении. Но, думая о Гвен и Эми, я не слишком беспокоилась о соблюдении какого-то дресс-кода, требующего кожи или чап (прим.: чапы (англ. — сhaps) — кожаные ноговицы, которые надеваются поверх обычных штанов, для защиты ног). Меня, скорее всего, должно волновать мое психическое состояние, которое заставило меня считать приглашение Гвен на «вечеринку клуба» хорошей идеей. Особенно в клуб Зейна. Я не видела его и не разговаривала с ним с того самого вечера, как он отшлепал и трахнул меня в том самом месте, на которое сейчас был устремлен мой взгляд. Каким-то образом из-за него я потеряла всякое чувство самосохранения и позволила ему себя трахнуть в полуобщественном месте. И мне понравилось. Низ живота свело от одной мысли об этом. Вот почему я не должна была приезжать сюда. Вот почему я избегала его всю последнюю неделю. И, безусловно, не пробиралась к нему ночью, чтобы заняться диким сексом, как бы мне этого ни хотелось.

Сглотнув, я уже подумывала о том, чтобы завести машину и уехать. Но стук в окно сорвал мой план. Я дернулась и, повернув голову, увидела ухмыляющегося мне красавчика Лаки. Не успела я опомниться, как он открыл мою дверцу и вытащил меня наружу.

— Вечеринка не в машине, дорогуша. Давай отведем тебя на настоящее веселье, — заявил он, обнимая меня за плечи.

— И тебе привет, Лаки, — слегка рассмеялась я, чувствуя себя непринужденно в его присутствии.

Пусть он и неотесанный байкер, покрытый татуировками, но у меня создалось впечатление, что под всеми этими мышцами скрывался милый щенок. Его спокойная манера поведения и вечная улыбка заставляли чувствовать себя в безопасности.

— Я не считаю приветствие правильным, пока мы оба не будем держать по пиву, — воскликнул он, направляя нас через толпу, к которой мы только что приблизились.

Я изо всех сил пыталась не таращиться в изумлении. Я еще никогда не видела ничего подобного. Честно говоря, удивить меня не составляло труда, учитывая, что за свои тридцать три года я мало тусовалась. Была слишком занята воспитанием ребенка. Мне нравилось проводить с ней время на диване, а не бродить по барам и пить напитки по завышенным ценам. Меня вполне устраивала десятидолларовая бутылка вина и случайные вечера с подругами.

Эта вечеринка оказалась не такой дикой, как я ожидала. Двор был забит. Среди пожелтевшей травы то там, то здесь расставлены столы для пикника и один длинный стол посередине. А еще бочки для разжигания огня, пока не зажженные из-за того, что еще не стемнело. У гриля стояли двое мужчин с пивом в руках. Справа от меня располагалось большое здание, по всему периметру которого шло крыльцо. Оно стояло поодаль от гаражных боксов. Я предположила, что это и есть здание клуба. Повсюду нас окружали мужчины в кожаной одежде: от молодых, мускулистых и аппетитных до старых, с бочкообразными животами и явно противных. И много-много других. Женщины выглядели почти так же. Некоторые из них, как я догадалась, были «клубными девками»: полураздетые и вешающиеся разу на нескольких мужчин. Другие выставляли напоказ немного меньше кожи, и наряды у них были завидные. Я выдохнула, когда некоторые из них оказались похожи на мой. Нет ничего хуже, чем прийти на вечеринку и полностью нарушить дресс-код. Не то чтобы я посещала много вечеринок.

— Держи, дорогуша, — Лаки протянул мне не раскупоренное пиво, затем его лицо побледнело. — Черт, ты ведь пьешь пиво? Не какой-то там Шардохрене или типа того? — спросил он, запаниковав от моего потенциального предпочтения в употреблении вина.

Я рассмеялась и похлопала его по мускулистому предплечью, прежде чем открыть пиво.

— Да, я пью пиво, — успокоила я его. — Шардохрене предназначен для тех случаев, когда я одета по высшему классу или когда выпиваю с королевой, — поддразнила я.

Он ухмыльнулся.

— Мия! Ты пришла! Да, черт возьми! — воскликнул взволнованный голос, и я повернулась, чуть не столкнувшись с до тошнотиков обворожительной Эми.

Она обняла меня.

— Слава гребаному Господу, что ты здесь. — Она взглянула на пиво в моей руке. — И пьешь!

Она возвела глаза к небу, словно благодаря Всевышнего за то, что я пью алкоголь. Взяв меня под руку, она повела нас прочь от Лаки. Эми подмигнула ему, и я помахала. Он с ухмылкой поднял пиво. Клянусь, его губы произнесли: «удачи».

— У Гвен очередная чертова булочка в духовке благодаря суперсперме ее горячего муженька, — объявила она, сморщив носик. — Рози здесь нет, — она сделала паузу, — из-за одного парня.

Она закатила глаза и бросила на меня многозначительный взгляд, усаживая нас за пустой стол.

— У Люси проблемы со своим горячим мачо, против которого у нее нет ни единого шанса. — Она снова посмотрела на меня. — Эту историю стоит рассказать после еще одной порции.

Она подняла коктейльный бокал — да, вы не ослышались, коктейльный бокал посреди байкерской вечеринки — с янтарной жидкостью.

— А Эш и Лили учатся. — Она нахмурилась. — И вот, когда мой список собутыльниц печален и исчерпан, в городе объявляешься ты! Не беременная, без всяких проблем с горячим мачо.

Прищурившись, она посмотрела на меня.

— Или у тебя есть проблемы с мачо? Я знаю, что ты в городе недавно, но поверь мне, эти мужики действуют быстро.

Ее взгляд метнулся к Кейду, который обнимал Гвен. Увидев меня, Гвен помахала мне. Она выглядела так, будто собиралась подойти к нам, но Кейд не отпускал ее. Она посмотрела на него.

Я невольно улыбнулась. И тут заметила, кто был рядом с Гвен. Зейн стоял неподвижно, глазами просверливая во мне дыры. У меня возникло искушение проверить, не задымилась ли моя одежда, — таким обжигающим был его взгляд. Пламя, смешанное с чертовски большим количеством гнева.

— Вот дерьмо, — выдохнула Эми. — У тебя реально проблемы с мачо. — Ее взгляд метнулся от Зейна ко мне.

Я быстро отвела от него взгляд.

— Я бы не назвала это проблемами… не совсем, — медленно произнесла я, не зная, хочу ли рассказывать ей о своих сексуальных похождениях.

Не то чтобы я ей не доверяла. Инстинктивно я чувствовала, что эта женщина станет моей подругой. Знаете, как это бывает, вы просто испытываете это чувство к кому-то? Так было не только с Эми, но и со всеми женщинами, с которыми я успела здесь познакомиться. Женщинами, случайно оказавшимися связанными с мотоклубом, к которому принадлежал мужчина, с которым я трахалась. Я не хотела еще больше запутаться, пока не узнаю, что, черт возьми, происходит. Или пока не найду в себе силы перестать прокрадываться в его дом глубокой ночью.

— Похоже, я ему почему-то не нравлюсь, — продолжила я, глядя ей в глаза, надеясь, что моя ложь не очевидна. — Мы несколько раз пересекались, и я думаю, он не проявляет ко мне… благосклонности.

— Дорогая, это Булл. Он направит пистолет на двухлетнего ребенка, если тот капнет мороженым на его мотоциклетный ботинок. Но этот взгляд…

Ее глаза снова переместились на Зейна. Я решительно смотрела только на Эми.

— В нем есть что-то еще, — размышляла она, что-то обдумывая. — Он на тебя запал, — наконец выпалила она в изумлении.

Я фыркнула.

— Вряд ли, — усмехнулась я. — Для того, чтобы мужчина запал на тебя, он должен питать к тебе какие-то дружественные чувства. Этот мужчина… — я мотнула головой на Зейна, по-прежнему не глядя на него. — Дружественных чувств ко мне не питает, — уверенно заявила я.

Эми потягивала свой напиток и хмурила брови.

— Я не была бы так уверена, Мия, — тихо сказала она.

К счастью, после этого разговор пошел в другом направлении, хотя Эми продолжала бросать на Зейна загадочные взгляды. Гвен удалось вырваться из объятий своего пугающего, но невероятно сексуального мужа, и присоединиться к нам. Она тепло обняла меня, как давнюю подругу. И прежде чем я успела осознать, за нашим столом собралась целая толпа. В какой-то момент к нам подошел Кейд и усадил Гвен к себе на колени, так же Брок поступил с Эми. Они легко болтали со мной и явно проявляли сильную любовь к своим женам. Возле нас останавливались мужчины, чтобы перекинуться парой шуток и представиться. Некоторые выглядели невероятно устрашающими, а другие были на удивление дружелюбными, несмотря на свою грубую внешность. Я обнаружила, что хорошо провожу время и выпила больше пива, чем собиралась. Гвен пообещала отвезти меня домой, с усмешкой заявив, что в течение следующих нескольких месяцев будет выполнять обязанности трезвого водителя клуба.

Почувствовав себя плохой матерью, я отошла от вечеринки, чтобы позвонить дочери. Я тусила на байкерской сходке, слегка подвыпившая. Не очень ответственно с моей стороны. Конечно, Лекси репетировала с группой, что, скорее всего, затянется допоздна, но все же.

— Привет, мамочка, — запыхавшись, поздоровалась она после нескольких гудков.

— Почему ты запыхалась? Закатываешь без меня шумную вечеринку? — спросила я, изображая неодобрение. — Пожалуйста, скажи мне, что ты, по крайней мере, устроила хорошую тусовку.

— Мама, я бы никогда не закатила тусовку без тебя, — серьезно ответила Лекси. — Кто бы еще стал наливать желейные шоты?

Я рассмеялась над своим красивым наивным подростком.

— Желейные шоты не наливают, кузнечик. Тебе предстоит еще многому научиться.

То, что мой шестнадцатилетний ребенок не знал семантики основного напитка для вечеринок, заставило меня сильно собой гордиться. До того, как залететь, я была королевой желейных шотов. И это в пятнадцать лет. Я была так рада, что она ни в чем не походила на меня. Кроме внешности, конечно. Малышка была так же красива, как и ее потрясающая мамуля.

— Репетиция только что закончилась, мальчики как раз сели ужинать. Это ничего? — спросила она.

— У нас есть еда? — переспросила я, сморщив нос.

— Нет, мы заказали пиццу, — легкомысленно ответила она. — Нам действительно нужно купить продукты.

— Да, однажды мы это сделаем. Ты не против, если меня не будет еще часок или около того? — нерешительно спросила я. — Я могу вернуться домой в любой момент, если понадоблюсь. А также для того, чтобы разогнать любую тусовку, которую ты решишь закатить, — быстро добавила я.

— Нет, мама, я совсем не против, — она сделала паузу. — На самом деле, я счастлива. Ты никуда не выходишь, не веселишься. Рада, что ты это сделала, — тихо сказала она. — Со мной все в порядке. Думаю, после ужина мы засядем за тексты песен, так что, не торопись.

Я пожевала губу. Меня разрывали противоречия. Я действительно хорошо проводила время. И несмотря на то, как нелепо это звучало, я доверяла Лекси и парням из группы. Если она сказала, что они едят пиццу и пишут песни, значит, именно этим они и занимались. Кроме того, Лекси была ужасной лгуньей. Слава Богу.

— Хорошо, куколка. Я не задержусь надолго. Обязательно дай мне знать, если вы напишите свой хит. Как твой маманеджер, я обязана знать такое, — сказала я с притворной серьезностью.

— Будет сделано, мама. Люблю тебя.

— Люблю тебя до луны, — тихо ответила я.

Я отключилась и сунула телефон в карман. Я уже собиралась вернуться на вечеринку, но поняла, что забрела в темный угол недалеко от входа в клуб.

Чья-то рука схватила меня за бедро и притянула к потному телу.

— Ну, привет, дорогая, — протянул голос. — Ошиваться в темных углах опасно для такой милашки, как ты. Какое счастье, что я тебя нашел.

От источника голоса разило алкоголем, а слова звучали слегка невнятно.

В тусклом свете я не могла его разглядеть, но чувствовала, как по моим бокам заскользили руки. Тревога сковала меня. Но я не настолько испугалась, чтобы начать кричать... пока. Я даже не была уверена, услышит ли меня кто-нибудь из-за громкой музыки.

Я попыталась оттолкнуть от себя руки незнакомца.

— Я как раз возвращалась на вечеринку. — Я пыталась говорить решительно, но не могла вырваться из его скользких лап.

Внезапно потное тело и вонь исчезли. Раздался безошибочный звук удара плоти о плоть и падение тела на землю. Я слегка вздрогнула, когда надо мной нависла огромная черная фигура. Лица я не видела, но знала, что это он.

— Зейн? — спросил я тихим голосом.

Он не ответил. Просто схватил меня за руку и потащил по ступенькам крыльца в здание клуба. Мы вошли в нечто вроде гостиной с баром. Музыка гремела, и повсюду двигались тела. Люди танцевали, а женщины оседлали мужчин в жилетах, развалившихся на кожаных диванах. Я старалась не слишком к ним присматриваться. Да и времени у меня на это не было, поскольку Зейн тащил меня через все это с пугающей скоростью. Когда мы достигли коридора, звуки немного стихли, и казалось, что дальше никого нет. Двери вдоль коридора были закрыты, но из-за них доносились безошибочно узнаваемые звуки.

— Зейн, — повторила я попытку.

Он молчал, и его хватка усилилась, когда я попыталась вырваться. Я не то чтобы испугалась, но он, казалось, тащил меня по коридору кроличьего лабиринта, и я молилась, чтобы он не вел меня в какую-то камеру пыток, как предполагалось по выражению его лица.

Мы свернули в еще один коридор, на этот раз совершенно пустой, заканчивающийся тупиком. Звуки вечеринки теперь остались очень далеко, и за двумя дверями по обеим сторонам коридора не доносилось стонов.

— Зейн, что мы...?

Штормовые глаза Зейна встретились с моими.

— Руки на стену, задницу выстави, — грубо отрезал он.

От его слов внизу живота расцвело желание.

— Что…

Его ладонь метнулась вверх, накрывая мой рот.

— Я не просил тебя говорить. Я сказал: руки на стену, задницу выстави, — скомандовал он грубым тоном.

Я сглотнула. Его слова были холодными, лицо пустым, но глаза горели желанием. В тот момент мне было все равно, что мы в коридоре, куда мог забрести кто угодно. Что Зейн снова обращался со мной как со своей шлюхой. Мне это нравилось. Потаенной, больной части меня нравилась каждая секунда этого.

Я повернулась и положила ладони на стену, не обращая внимания на то, что они слегка дрожат.

— Задница, — голос звучал хрипло.

Я подчинилась, стоя на подкашивающихся ногах, а Зейн даже еще не прикоснулся ко мне.

Наступила тишина, и я почувствовала на затылке его дыхание. По обнаженной спине, вдоль позвоночника, пробежался палец. Ладони двинулись к моим бокам под ткань блузки, грубо обхватывая обнаженную грудь. Я зашипела, когда он ущипнул меня за соски. Сильно.

— Без гребаного лифчика, — яростно пророкотал он. — Расхаживает тут в обтягивающих задницу и ноги джинсах, без гребаного лифчика, — прорычал он, сжимая соски сильнее.

Я снова вскрикнула, мои трусики уже промокли.

— В таком виде ты умоляешь тебя трахнуть, — прошептал он мне на ухо. — Осторожнее со своими желаниями, дикая кошечка, — пробормотал он.

Затем его рот исчез, как и его руки.

Грубо дернув меня за хвост, он до боли оттянул мою голову назад.

— Пошевелишься, мать твою, и я так сильно взгрею твою задницу, что не сможешь сидеть неделю, — пообещал он.

Я не издала ни звука, мое тело пульсировало от желания.

Он дернул сильнее.

— Поняла?

— Поняла, — захныкала я.

Он не отпускал.

— Кончишь, когда я скажу… и сделаешь это, выкрикнув мое имя, — продолжил он.

— Хорошо, Зейн, — хрипло прошептала я.

На мгновение его дыхание коснулось моей щеки, а потом исчезло. Он потянулся к пряжке моего ремня, и тот с грохотом упал на пол. Он быстро расправился с моими джинсами, и они мгновенно оказались на моих лодыжках. Я чувствовала прохладный ветерок, овевающий обнаженную плоть. Я стояла полуголая посреди гребаного коридора. Мне следовало смутиться, стыдиться, а не возбуждаться.

Зейн не касался меня, не подготовил. Этого мне было не нужно. Я промокла насквозь. Без предупреждения он ворвался в меня. Одна рука до боли вцепилась мне в бедро, другая сжала ключицу. Я закричала, когда он наполнил меня до краев, опасаясь кончить только от этого. Он потянул меня за хвост.

— Когда я скажу, — прорычал он.

В ответ я издала сдавленный стон.

И потом он принялся за дело. Брал меня безжалостно, жестко почти до боли, но не переходил грань. Я встречала толчок за толчком, отчаянно нуждаясь в освобождении, но держалась.

— Зейн, — простонала я. — Я не могу...

Рука сжала мою шею.

— Ты охренеть как можешь, дикая кошечка, — проворчал он, вбиваясь в меня сильнее.

Я думала, что умру или, по крайней мере, упаду в обморок от огромного количества удовольствия, которое ждало освобождения. И еще больше я оцепенела от освобождения, грозившего разрушить меня. Я возносилась на высоты, на которых никогда раньше не бывала.

Изо всех сил пыталась сохранять вертикальное положение. Затем руки Зейна исчезли. Они больше не впивались грубо в плоть моего бедра и шеи. Его тело прильнуло к моей спине, а ладони легли поверх моих рук на стене. Его губы щекотали мою шею. Эта поза уже не была безличной, эротичной и жесткой, как раньше. Она была интимной и, определенно, более эротичной.

— Ты сейчас взорвешься, детка? — прошептал он мне на ухо.

Я беспомощно кивнула.

— Кончай, — скомандовал он.

Он едва договорил это слово, и мой мир начал взрываться. Я выкрикнула его имя, пока он продолжал врываться в мою содрогающуюся плоть. Мои колени потеряли чувствительность, и его рука переместилась к моему животу, чтобы удержать в вертикальном положении. Сквозь туман оргазма я чувствовала, как напрягается его тело, как он выстреливает в меня своим освобождением, отчего снова взорвалась. Меня трясло, когда я начала приходить в себя.

Мы молчали, оба тяжело дыша. Я понятия не имела, что это было. Но это было чертовски потрясающе.

Потом я почувствовала это, потерю его, когда он вышел из меня. Я почувствовала, как его семя стекает по моей ноге. И сморщила нос. Не самая гламурная часть: позволить трахнуть себя без презерватива посреди вечеринки.

Он быстро развернул меня; как я не упала с джинсами вокруг лодыжек, было загадкой. Я начала верить, что Зейн обладает силой альфы, перед которым такие вещи, как гравитация и законы физики, съеживаются и выполняют его приказы.

Он вытащил из заднего кармана бандану и вытер мне между ног. Все это время его глаза не отрывались от моих. Мои мысли мчались на бешеной скорости. Эта бандана предназначалась только для этой цели? Он носил ее с собой для подобных ситуаций? Это бандана для стирания спермы? В таком случае, чистая ли она?

Я не знала, как сформулировать эти вопросы, поэтому решила промолчать. Кроме того, поскольку меня основательно оттрахали, я не была уверена, что мои голосовые связки все еще способны производить звуки. Так что Зейн закончил в тишине, убрал бандану и аккуратно натянул на меня джинсы. Даже застегнул их. Я молчала. Он лишал меня дара речи после хорошего траха.

Он посмотрел на меня в тусклом свете коридора, вглядываясь в мои глаза, будто собирался что-то сказать. Затем на его глаза опустилась броня, и его лицо окаменело. И с этим он развернулся и пошел прочь. Я таращилась на всадника на мотоцикле на его жилете. У него тоже не имелось никаких объяснений. Неужели Зейн только что спас меня от лап пьяного байкера, а потом затащил в коридор и жестоко трахнул? Да-да, все так и было. И понравилось ли мне это? Да-да, еще как. И он просто ушел, не сказав ни слова, заставив меня немного стыдиться и чувствовать себя использованной дешевкой? Эм, да, черт бы его побрал.

Глава 10

— Мия! Ох, слава богу, — поприветствовал меня запыхавшийся голос, когда я ответила на звонок.

— Гвен? — спросила я, знакомый голос звучал измученно. — Ты в порядке? — снова спросила я, забеспокоившись.

Затем на заднем плане заплакал ребенок.

— Да, прости, что звоню тебе с этим. Просто мне больше не к кому обратиться. — Она сделала паузу, приглушенно уговаривая: — Ш-ш-ш, детка, пожалуйста. Мамочка знает, что тебе больно.

— Кейд уехал на какую-то байкерскую миссию, мама в другом часовом поясе, а все остальные знакомые мне байкеры и их подружки представления не имеют, как справиться с кричащим ребенком, у которого режутся зубки. Прости, я просто не знала, кому еще позвонить.

Она сама чуть не плакала.

— Перестань извиняться, — велела я, прекрасна понимая ее чувства. — Какой у тебя адрес?

Гвен с облегчением вздохнула и выпалила адрес.

— Буду через пять минут, — сказала я ей и отключилась.

Взяв сумочку, я заглянула в комнату Лекси. Казалось, весь ее гардероб разбросан по полу.

— Я скоро вернусь, куколка. Надо быстренько кое о чем позаботиться. — В данный момент она стояла перед почти пустым шкафом.

После моих слов она обернулась, и на ее лице отразился ужас.

— Мама! Ты не можешь уйти. Не бросай меня. Я должна подыскать какой-нибудь наряд. А у меня ничего нет, — драматично воскликнула она.

— На мой взгляд, одежда, заменившая ковер, может не согласиться с тобой, детка.

Сузив глаза, она зыркнула на меня. Выглядела она так, будто в любой момент попытается привязать меня к стулу шарфом.

— Расслабься, Медуза. Я вернусь, ты и опомниться не успеешь. А пока, как насчет того, чтобы пойти и разгромить мой гардероб, а потом мы прочешем пол в поисках нарядов. Договорились?

Согласия я ждать не стала, так как с девочкой-подростком, переживающей кризис с одеждой, нелегко справиться. Черт возьми, даже со взрослой Мией, переживающей кризис с одеждой, было нелегко справиться.

Пять минут спустя я подъехала к красивому пляжному дому, по краям которого росли цветы. Спустя две секунды после моего стука, дверь открыла измученная, взвинченная Гвен, держа на руках покрасневшую от крика малышку.

Она отошла в сторону, пропуская меня.

— Я перепробовала всё. Она сытая, подгузник сухой. Я с ней уже и гуляла, и играла в любимую игру, давала ей и бутылочку, и кольцо для зубок. Ничего не помогает. Еще никогда она так долго не кричала, я серьезно подумываю о том, чтобы вызвать врача, — пробормотала она под неумолкающие крики.

Я полностью сочувствовала выражению явного беспокойства и изнеможения на красивом лице Гвен.

— Дай-ка ее мне.

Я протянула руки и осторожно вытащила малышку из рук Гвен.

— Все в порядке, — проворковала я, покачивая ее, когда девочка в отчаянии засунула кулачки в рот. — Я знаю, что это больно, милая моя бедняжка.

Я посмотрела на явно потрясенную Гвен.

— Можешь принести холодное полотенце, а потом заварить ромашковый чай? — попросила я ее, покачивая Беллу.

Она кивнула и направилась туда, где, как я догадалась, располагалась кухня.

Казалось, Белла нормально отнеслась к рукам незнакомки, и я стала бродить с ней по красиво обставленному дому, сохраняя спокойствие и разговаривая с ней тихим голосом. На меня нахлынули воспоминания о кричащей Лекси и как я сама, будучи еще подростком, сходила с ума от волнения. Хотя я не бродила по со вкусом и дорого обставленному пляжному дому. Перепуганная до смерти, я металась по крохотной обшарпанной квартирке, под звуки ударов соседей по стенам.

Гвен ворвалась обратно с тканевой салфеткой и с тем же выражением лица, которое было у меня пятнадцать лет назад.

— Вот. — Она сунула мне салфетку. — Я жду, когда закипит чайник. Белла никогда такой не была, поэтому я серьезно беспокоюсь. Может, вызвать врача?

Я взяла салфетку и покачала головой.

— Нет, ей просто трудно даются последние зубки, не так ли, милая? — спросила я, бережно просовывая ей в рот прохладную ткань.

Сначала малышка сопротивлялась, а потом ее ротик ощутил облегчение от прохлады мягкой ткани. Она замолчала и принялась сосать салфетку, вцепившись ручками в края.

Гвен посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Серьезно? Холодная тряпка? Почему я не подумала об этом? Боже, я ужасная мать, — простонала она, положив руку на голову, а другой держась за круглый живот.

Я переместила Беллу, чтобы похлопать Гвен по руке.

— Ты далеко не ужасная мать. Ты усталая, заботливая и очень беспокойная мать. — Я посмотрела на красивую малышку, которая выглядела намного более спокойной.

Выдвинув стул, я кивнула на него.

— Присядь. Расслабься, — твердо велела я. Если она не сядет, то точно рухнет. Вид вашего кричащего ребенка высасывает из вас жизнь.

Гвен опустилась на стул, и ее лицо смягчилось, пока она наблюдала, как ее ребенок радостно сосет салфетку, забыв о боли и криках.

— Большое спасибо, Мия. У меня реально создалось такое впечатление, что я теряю рассудок, — заявила она, откидываясь на спинку стула.

Я понимающе улыбнулась, сев напротив нее.

— Рада, что смогла помочь.

Мы посидели так некоторое время, болтая обо всем и ни о чем. Я поделилась с Гвен еще парой секретиков, которые помогли мне пережить прорезывание зубов и кошмарных боковых резцов, без того, чтобы попасть в психушку. Вроде салфетки, смоченной в остывшем ромашковом чае, от которого Белла заснула у меня на руках. Когда Белла благополучно посапывала, Гвен с блеском в глазах посмотрела на меня.

— Можно вопрос?

Я чувствовала, что этот вопрос не связан с уходом за ребенком.

— Конечно, — легко согласилась я.

Но вопрос прервал знакомый рокот, заставивший нас обеих повернуть головы к окну.

— Ну, похоже, мужчины дома, как раз вовремя, чтобы пропустить слезы и драму… как типично, — заявила Гвен с ухмылкой.

Я улыбнулась в ответ, ясно уловив любовь и привязанность, которые скрывались за ее поддразниванием. Все ее тело, казалось, расслабилось при звуке трубы «Харлея». Хотела бы я чувствовать себя также. Довериться кому-то, чтобы снова испытать любовь. Но я боялась, что эта же любовь ослепит меня, а удар кулаком в лицо послужит мрачным напоминанием. Или, что еще опаснее, фигуральный удар кулаком в сердце.

В комнату, стуча ботинками по полу, вошел Кейд. Он полу улыбнулся, и его глаза на секунду остановились на своей дочери у меня на руках.

— Мия, — кивнул он.

— Привет, Кейд, — радостно поприветствовала я, мои женские гормоны вытянулись по стойке смирно, увидев так близко подобный образец мужественности.

Но когда на лице сурового байкера отразилась нежность от взгляда на Гвен, мои гормоны пустились колесом. Кейд молча подошел к жене, обхватил ее шею и грубо притянул к себе для поцелуя.

— Детка, — прошептал он ей в губы.

Клянусь богом, от такой интимной сцены я чуть не покраснела. Я — взрослая женщина, родившая ребенка, чуть не покраснела. Эти байкеры обладают суперсексуальными способностями. Я проигнорировала боль из-за отсутствия такого интимного момента с моим собственным байкером. Подобного между нами никогда не случится.

Гвен улыбнулась Кейду, сверкнув глазами.

— Ты пропустил, как твоя дочь демонстрировала впечатляющие вокальные данные, и как Мия прилетела сюда в своем супергеройском плаще, чтобы спасти положение, — серьезно сказала она ему.

Ее глаза метнулись к двери.

— Привет, Булл, — тепло поприветствовала она.

Я подпрыгнула. К счастью, мое движение не разбудило спящего у меня на руках ребенка. Моя голова закружилась от вида Булла, опирающегося на дверной косяк… нет, занимающего весь дверной проем. Наши взгляды встретились. В глубине его глаз таилась ярость.

— Гвен, — буркнул он в ответ, не сводя с меня глаз.

Я сглотнула. После вечеринки в клубе я не могла им насытиться. Секс стал еще более диким, если такое было возможно. Я бегала к нему почти каждую ночь в течение недели, прошедшей после вечеринки.

Гвен, казалось, не обиделась ни на односложное приветствие, ни на тот факт, что при этом он не отрывал от меня взгляда. На этот раз я действительно покраснела и опустила глаза на свои колени.

— Итак, — сказал Кейд, переведя взгляд с Булла на меня, прежде чем сосредоточиться на своей жене. — Мия и ее плащ? — спросил он ровным тоном с намеком на веселье.

Неожиданно. Не думала, что отпетые байкеры способны на такую легкую эмоцию.

Гвен встрепенулась. Она тоже следила за нашим с Буллом молчаливым переглядыванием. Интересно, нет ли у меня на лбу какой печати, говорящей: «байкер трахал меня до потери сознания, а теперь пытается убить взглядом». Мне даже захотелось потереть лоб.

— Да, так как ты выполнял сверхсекретную байкерскую миссию без всякой связи с внешним миром, мне пришлось искать невероятно талантливых заклинателей младенцев в другом месте. Единственный талант моей лучшей подруги, когда дело доходит до детей, — это аксессуары. Я благодарила свою счастливую звезду за то, что у моей чудесной новой подруги Мии есть опыт общения с зубастиками, — пошутила она, улыбаясь мне.

— Ограниченный опыт, учитывая мои молодость и глупость на тот момент, когда Лекси переживала этот период. — Я кивнула на Беллу.

Гвен прильнула к Кейду, и его рука легла ей на талию.

— Не скромничай. Белла кричала несколько часов, и у меня чуть не случился нервный срыв, и тут появляется Мия и заставляет ее замолчать в считанные секунды. У нее талант, — театрально прошептала она мужу.

Кейд нахмурился, глядя на Гвен, будто обдумывая какую-то мысль.

— Детка, ты же знаешь, что для тебя я всегда доступен. Нужно позвонить, звони, — тихо сказал он.

Гвен лишь закатила глаза.

Кейд, казалось, привык к этому, его взгляд переместился на меня.

— Мия, спасибо, я очень ценю, что ты присматриваешь за моими девочками, — искренне поблагодарил он, медленно двигаясь, чтобы забрать свою дочку из моих рук.

Моя матка слегка сжалась при виде такого мужчины, баюкающего своего ребенка, будто это был ответ на любой вопрос во вселенной.

— Никаких проблем, — искренне заверила я. — И если вам когда-нибудь захочется провести вечерок наедине, звоните. Мы с Лекси с радостью с ней посидим.

Кейд посмотрел на меня.

— Благодарю, — кивнул он с полуулыбкой.

Во время всего разговора я решила игнорировать Зейна, даже несмотря на его обжигающий взгляд.

— Кстати о Лекси, мне пора бежать, чтобы спасти ее от потенциальной катастрофы, — серьезно сказала я, собираясь уходить.

При этом я почувствовала, как воздух наэлектризовался.

— Какого хрена стряслось, Мия? — резкий вопрос Зейна прозвучал близко, и казалось, он переместился от двери ко мне за миллисекунду.

Мне хотелось прикоснуться к нему.

Вместо этого я подняла на него взгляд.

— У нее может случиться нервный срыв из-за одежды. Беспокоиться не о чем, — легко отмахнулась я. — Или она может выйти на сцену в хаотично собранном наряде, а потом вечно обижаться на меня за то, что я не спасла ее от модной оплошности.

Я сделала паузу.

— Мне в любом случае придется иметь дело с ужасными последствиями, если я не уеду отсюда в ближайшее время.

Гвен оживилась.

— Ох. Чрезвычайная ситуация в мире моды, здесь я точно могу помочь. — Ее глаза загорелись. — Даже принести кое-какие вещи. Лекси моего размера. Какой повод?

Меня немного ошеломило ее предложение, учитывая ценники ее дизайнерских шмоток. На ее месте я бы не предложила их девочке-подростку. Я бы заползла с ними в пещеру, баюкая их в объятиях и шептала бы: «моя прелесть».

Я вырвалась из своей воображаемой пещеры, полной дизайнерских шмоток.

— У нее концерт. Первое выступление группы. В одном из клубов в Хоуп... нет нужды говорить, что она сходит с ума, — объяснила я Гвен с ухмылкой. — Лично я думаю, что причина в том, что это выступление — начало звездной карьеры, в которой на ней должна быть правильная обувь, чтобы проложить свой путь к суперславе.

Я пожала плечами.

Гвен понимающе кивнула. Но прежде чем она успела заговорить, ее прервал альфа-самец.

Зейн подошел ко мне ближе, если такое возможно.

— Концерт? В Хоуп? В каком клубе? — напряженно рыкнул он.

Я вытаращилась на него.

— Детка, — резко напомнил он.

— Извини, я просто не привыкла к такому количеству вопросов в такой членораздельной форме, — саркастически выпалила я.

Сдавленный смешок Гвен заставил меня гордиться своим остроумием, несмотря на последовавший за ним гнев.

— Да, Зейн, у Лекси концерт. В месте под названием «У Эла» или «У Хэла»… — стала перечислять я, пытаясь вспомнить.

— «У Кэла»? — подсказал Кейд, столь же мрачно.

Я указала на него и кивнула.

— Точно. «У Кэла». Я погуглила. Выглядит не очень, но подходящее место для тайных визитов руководителей звукозаписывающих компаний. Кроме того, я разговаривала с Кэлом по телефону, чтобы удостовериться, что все в порядке. Он показался мне хорошим парнем.

Гвен просияла.

— Потрясающе. Я подберу наряды, привезу их к тебе, и мы с девочками сможем пойти на концерт. Пойду, позвоню Эми.

Она хотела выбежать из комнаты, но Кейд схватил ее за руку. Меня это впечатлило, учитывая, что она двигалась быстро, а ему удалось остановить ее, одновременно удерживая спящего ребенка. Имелся ли конец суперсилам мачо?

— Детка, ты никуда не пойдешь, — твердо сказал он.

Гвен сердито посмотрела на мужа, но я не успела увидеть последовавшую за этим реакцию, так как другой суровый байкер схватил меня за руку и потащил в угол.

— Лекси ни хрена не будет выступать на этом концерте, — заявил он мне резким тоном.

Мои глаза округлились.

— Хм, у нас с тобой был секс шестнадцать лет назад? — спросила я.

Зейн не ответил, только стиснул зубы.

— Да, не думаю, что забыла бы такое, — продолжила я. — Значит, мы с тобой не зачали ребенка, а значит, ты не отец Лекси и не можешь диктовать, на каких концертах ей выступать, — сердито прошептала я.

Хватка на моем запястье усилилась.

— Она, мать твою, еще ребенок. Она не будет выступать в гребаном клубе, — выпалил он, вторгаясь в мое пространство.

Я слегка ощетинилась.

— Она не ребенок, а подросток, — выделила я последнее слово. — И на мой запрет пойти, она лишь сбежит, спустившись по водосточной трубе, или начнет годовой бунт. К тому же, отказав ей в концерте, я откажу ей в ее мечте. Этого я делать не буду.

Мускул на его челюсти дернулся.

— Это гребаный клуб, — повторил он.

— Я в курсе.

— Тогда ты понимаешь, как там охеренно небезопасно для девочки-подростка. — Он говорил медленно, будто ему приходилось сдерживаться, чтобы не заорать.

— Именно поэтому я не отправляю ее туда с бутылкой «Джека» и не позволяю на месяц уехать в гастрольный тур на одном автобусе с группой Metallica. Я сопровождаю ее. Я. Взрослый человек. И я буду рядом все время, следя за тем, чтобы ее невинную подростковую душу не запятнал вид коктейля, — я тоже сдерживалась от крика.

Зейн молчал, и я попыталась вырваться из его хватки, но он держал крепко.

— Это небезопасно и для тебя, — выпалил он.

— Я обязательно возьму свой свисток от насильников, — саркастически выпалила я. — Думаю, со мной все будет хорошо в клубе крохотного городка.

Я снисходительно погладила его по руке.

— А теперь, если ты меня извинишь. — С огромным усилием я вырвала свою руку из его хватки. — У меня срочное дело, связанное с модой.

Зейн весь напрягся от ярости. У меня не было времени ломать голову над причиной его столь острой реакции. Он недвусмысленно дал понять, что не хочет ничего, кроме секса, так почему так беспокоился за меня и Лекси? Я покачала головой, взглянув на Гвен и Кейда, которые выглядели так, словно вели похожий разговор. Красивое лицо Гвен хмурилось, а Кейд смотрел на нее тяжелым взглядом.

— Увидимся, Гвен, — окликнула я ее. — Не беспокойся о подкреплении... с нами все будет в порядке. У меня шестнадцать лет практики, — добавила я, не желая быть причиной семейной ссоры.

Гвен секунду смотрела на Кейда, а затем улыбнулась мне.

— Нет, я буду у тебя через пятнадцать минут, — твердо заявила она, не обращая внимания на мужа. — И приду на концерт поддержать Лекси, — добавила она, пристально глядя на Кейда.

Я полагала, что мрачному, пугающему байкеру почти нечего было возразить, когда дело доходило до того, чтобы Гвен делала то, что хотела. Я не могла не улыбнуться.

— Хорошо, скоро увидимся. До свидания, Кейд, — попрощалась я, несколько смутившись, чувствуя, что меня могут расценить, как человека, оказывающего дурное влияние.

Кейд удивил меня мягким взглядом. Ну настолько мягким, насколько был способен такой мрачный и пугающий байкер.

— До свидания, Мия. Еще раз спасибо за помощь, — сказал он.

— В любое время, — ответила я, решив игнорировать Зейна и исходящую от него ярость. Обойдя его, я чуть не побежала к двери.

— Дорогая, ты потрясающе выглядишь. У тебя все получится, — успокоила я нервничающую дочь.

Она неуверенно поправила волосы.

— Точно?

Я улыбнулась.

— Точно. Я твоя мама. Как думаешь, выпустила бы я тебя туда, зная, что ты меня опозоришь?

Мы были за кулисами клуба. Стрелки часов близились к одиннадцати вечера, и Лекси со своей группой как раз собирались выступать. Я более чем волновалась за дочку, хотя не могла не прокручивать в голове осуждающие протесты Зейна. Плохая ли я мать, раз разрешила своему шестнадцатилетнему ребенку выступать в клубе в такое позднее время? Я убеждала ее, что она может стать кем угодно. И сколько себя помню, ее жизнь состояла из музыки и книг. Если бы я не поддержала ее в карьере, связанной с любимым занятием, то точно посчитала бы это плохим воспитанием. Но как мать-одиночка, я всегда сомневалась в своих решениях, когда дело доходило до Лекси, и беспокоилась о том, осудят ли меня. Вот только я и подумать не могла, что осуждение будет исходить от покрытого татуировками шестифутового байкера. К которому я испытывала сложные чувства.

— Мы раскачаем этот клуб, Лекс, как же иначе? Ведь у нас есть я — барабанщик, — вставил Сэм, обнимая Лекси.

Я ухмыльнулась ему, когда он подбадривающе сжал ее и подмигнул мне.

— Я буду рядом с Гвен, Эми, Рози и Люси, они пообещали плеснуть выпивкой в любого, кто освистает вас, — пошутила я.

Лекси слегка побледнела, и я покачала головой. Ей не к чему нервничать. Кроме того, выглядела она соответствующе. В туфлях от Valentino с заклепками на ремешках, черных джинсах «скинни» и драпированном топе с эффектом металлик. Узкие шарфики обматывали шею, а браслеты покрывали руки почти до локтей. Мне не хотелось наносить ей слишком яркий макияж, поэтому мы остановились на черной подводке для глаз с невероятно острыми стрелками. Абсолютная рок-цыпочка.

Я легонько поцеловала ее в голову.

— Сломай ногу, малышка, — прошептала я ей (прим.: «сломай ногу» — это пожелание удачи артисту, аналог «ни пуха ни пера»).

Она кивнула, глубоко вздохнув, прежде чем Сэм схватил ее за руку и повел к какой-то небольшой тусовке. Я смотрела ей вслед с небольшой слезинкой, покалывающей уголок глаза. Что-то мне подсказывало, что это выступление важно для моей дочери. Назовите это материнской интуицией, но я знала, что это будет решающий момент.

— Вот. — Эми сунула мне в руку стакан, как только я протиснулась сквозь толпу и присоединилась к ним в первом ряду у сцены.

Я тут же отхлебнула, не спросив, что это. От крепости напитка я слегка закашлялась.

— А к водке полагается содовая? — придушенно выговорила я.

Гвен рассмеялась.

— Извини, стоило тебя предупредить. Когда Эми покупает выпивку, она не валяет дурака. — Она посмотрела на меня понимающим и сочувствующим взглядом.

— Ну, так как я мама, которая почти никуда не выходит, думаю, если я допью этот стакан, вам, скорее всего, придется выносить меня отсюда, — почти прокричала я. — Не думаю, что это станет лучшим примером для моей дочери рок-звезды.

Эми отмахнулась от меня.

— Если твоя дочь станет рок-звездой, тебе определенно нужно научиться пить.

Я содрогнулась при мысли о мрачной реальности, поджидающей за дверью, которую я позволила приоткрыть своей очень юной дочурке.

— Кажется, мне также придется отбиваться от преследователей, — решила я сменить тему, кивая на двух одетых в кожу мужчин у барной стойки.

Я их не узнала, но на их жилетах были нашивки «Проспект». Когда Гвен появилась в нашем доме, — такое чувство, что со всем своим гардеробом, — с ней также пришла и Эми. Не говоря уже о двух мужчинах, оставшихся сидеть на байках снаружи, пока мы выбирали наряды, ужинали и ждали остальных членов группы Лекси. Мужчины ехали за нашими машинами и последовали за нами в клуб.

Эми проследила за моим взглядом.

— Добро пожаловать в жизнь с безумно горячими, сумасшедшими, чрезмерно заботливыми байкерами-альфами, — заявила она, слегка хмурясь. — Клянусь, если бы я не любила мужа, то уже свихнулась бы от его защиты. Я почти в одиночку сбежала от похитителя без его помощи. Думаю, мне удастся сходить на концерт в баре в Нигдевилле.

Гвен взглянула на нее, а я чуть не подавилась своим напитком. Она только что сказала, что ее похитили?

— Признай, что чрезмерно заботливый муж сыграл свою роль в побеге от похитителя, — возразила Гвен.

Эми сморщила носик.

— Небольшую роль… — она развела большой и указательный пальцы на миллиметры друг от друга.

Мои глаза вылезли из орбит. Все верно, эти женщины спокойно обсуждали похищение, словно поход за продуктами.

Прежде чем у меня появился шанс заставить их уточнить детали, Гвен меня опередила.

— Кроме того, если ты собираешься завязать отношения с одним из этих мачо-байкеров, тебе придется привыкнуть к «Харлеям» как к собственной тени, — сказала она с хитрым взглядом и дразнящим тоном.

— Нам, как воздух, нужна вся подноготная о том, что происходит между тобой и Буллом, — потребовала Эми, оживляясь.

— Поддерживаю, — вмешалась Рози.

Я вздохнула.

— Честно, я не могу вам сказать. Все… сложно.

В глазах Гвен отразилось понимание и немного грусти.

— С этими мужчинами ничто и никогда не бывает просто. — Она похлопала меня по руке. — Но на долю Булла выпали более тяжелые испытания. Под всем этим молчанием и грозным видом скрывается хороший парень. Ему просто нужно принять свою вину и потерю. Потерпи. Это того стоит. Поверь мне.

Я открыла рот, чтобы спросить, что, черт возьми, она имеет в виду под потерей и виной, но гитарные аккорды заставили меня замолчать. Как бы я ни хотела получить полное объяснение этого загадочного мужчины, поддержка дочери всегда будет важнее моих собственных желаний. Так что я изобразила улыбку и повернулась к сцене.

— Охренеть! Лекси чертовски восхитительная, — полу визжала Гвен, когда группа уходила со сцены.

— Не просто восхитительная. Голос Лекси, как у ребенка от тайной связи Эми Уайнхаус и Адель, — кричала Эми поверх своего бокала под оглушающие аплодисменты публики.

Я не могла не согласиться. Мое сердце разрывалось от гордости. Несмотря на то, что это был маленький клуб и точно не Мэдисон-Сквер-Гарден, выступление Лекси и мальчиков всем снесло крышу. Как будто они играли вместе годами, а не чуть больше месяца. Мне с трудом верилось, что на сцене — моя дочь. Возникшее горько-сладкое чувство означало, что она была на пути к взрослению. Я не была готова к этому, не говоря уже о том, чтобы позволить ей одной джемовать в клубах, когда до того, как ей разрешено будет даже выпить, оставалось еще шесть лет.

— Пойду, потороплю детей на выход, — обратилась я к девушкам. — Несмотря на знакомство Уайатта с владельцем, который «просто нереальный», — процитировала я с воздушными кавычками, — им все равно разрешили играть только при моем сопровождении, и что я уведу их из клуба, как только выступление закончится. Кого-нибудь нужно подбросить домой?

Я сделала лишь глоток ракетного топлива, которое Эми называла выпивкой, в то время как остальные, кроме Гвен, сильно напились. Я находилась под впечатлением от того, что они все еще стояли на ногах.

Эми тряхнула рыжей гривой и указала в сторону барной стойки.

— Мы тоже почти превысили комендантский час, и у каждой из нас есть крутой байкер, который, возможно, вытащить нас отсюда на своих плечах, в зависимости от того, насколько сильно будет наше желание остаться. — Она озорно мне улыбнулась. — Я полностью за выход на плече.

Я проследила за ее взглядом и слегка вздрогнула, увидев, что к проспектам присоединились новые здоровяки в кожаных одеждах. Кейд стоял, прислонившись к барной стойке, скрестив руки на груди, его жесткий взгляд был направлен на Гвен, которая усмехнулась и помахала ему. Брок выглядел почти так же, хотя в руке держал пиво, а его поза была чуть менее напряженной. Он покачал головой и улыбнулся, когда Эми послала ему воздушный поцелуй.

Мой взгляд остановился на Зейне, который не выглядел расслабленным и определенно не улыбался. Его глаза были прикованы ко мне и в них ничего не отражалось. Его руки были скрещены, и я не могла быть в этом уверена с такого расстояния, но мне показалось, что мускул на его челюсти дернулся. Я подавила желание показать ему язык. Чувствовала, что подобный поступок может показаться немного ребяческим, учитывая, что я — мать, и мне тридцать три года.

Прежде чем мой внутренний ребенок взял верх надо мной, я попрощалась с женщинами, которые все заставили меня пообещать, чтобы Лекси поставила автограф на барной салфетке, и вскоре снова устроить вечер с коктейлями. Проталкиваясь сквозь толпу, я все еще ощущала на спине обжигающий взгляд. Но изо всех сил старалась не обращать на это внимания.

— Мама! — воскликнула Лекси, как только я добралась до крохотной комнатенки за кулисами.

Она спрыгнула с дивана, на котором отдыхала с мальчиками, и подбежала ко мне.

Я обняла ее и едва удержала на секунду, прежде чем она взволнованно вырвалась из моих рук.

— Это было потрясающе! — громко заявила она. — Мы полностью раскачали это место.

— Да, черт возьми, — вставил Уайатт с дивана, где небрежно развалился, выглядя, как рок-звезда, каждым дюймом своего одетого во все черное телом, и на нем было почти столько же серебра, сколько и на Лекси. Как мальчику-подростку это шло, я понятия не имела, но Уайатт выглядел потрясно.

— Кажется, я спас ваши задницы. Я обязательно буду на обложке «Rolling Stone»... ведь я самый красивый, — сказал Сэм с шутливой ухмылкой.

Лекси показала ему язык. Ей это вполне могло сойти с рук, она была подростком, красоткой и все такое.

Ной тихо сидел с бутылкой воды и ухмылялся своим товарищам по группе. Хотя вне сцены он был самым сдержанным, мне он нравился больше всех.

— Ребята, вы определенно были лучшей группой, чье выступление я видела в живую. — Я решила не упоминать, что они были единственной группой, чье выступление я видела в живую.

— Спасибо, миссис Эс, — сказал Сэм, сияя. — Мы очень ценим, что вы привели нас сюда и не отнеслись слишком по-родительски к месту и времени. Мы просто должны раскачивать... знаете, никаких правил, — искренне добавил он.

На этом моменте хозяин клуба, Клэй, открыл дверь и посмотрел на меня.

— Детка, — тихо напомнил он.

— Ладно, ребята, единственная причина, по которой я не отношусь слишком «по-родительски», заключается в том, что мы взорвали это заведение за минуту до того факта, что ваши ранимые подростковые чувства еще не испорчены тем, что происходит в этом баре, и я боюсь, что длительное пребывание здесь может представлять опасность для вашей музыкальной карьеры и репутации Клэя. Собирайтесь, — велела я группе.

К счастью, протестующих стонов не последовало, только пара «отпад» и ленивые ухмылки. Вещи начали собираться со скоростью, на которую я и не представляла, что способны мальчики-подростки.

Я немного удивилась, увидев, что Клэй подошел ко мне вплотную.

— Спасибо, что позволил им выступить. Ты в значительной степени сделал жизнь моей дочери лучше, — сказала я с ухмылкой.

Он рассматривал меня.

— Можешь отблагодарить меня, позволив пригласить тебя на ужин. — Его серые глаза сверкнули.

Клэй неплохо выглядел. Его можно было бы даже назвать горячим. Он немного возвышался надо мной, учитывая мои каблуки, и хотя не был так сложен, как некоторые из моих знакомых байкеров, его черная классическая рубашка обтягивала внушительные бицепсы. И широкую грудь. Лицо у него было точеным, хотя нос слегка искривлен. Глаза у него были ясные и добрые, и он был немного старше. Я бы сказала, что ему около сорока, если судить по небольшой седине в угольно-черных волосах. Для своих лет он выглядел хорошо. Очень хорошо.

В раздумьях я пожевала губу.

— Не уверена, что мне стоит идти на свидание с единственным мужчиной в радиусе ста миль, позволяющим группе моей дочери играть в своем клубе, — ответила я. — Это может быть расценено как конфликт интересов, и кто знает, вдруг я соглашусь только для того, чтобы подмазать тебя ради нового выступления.

Я продолжила наблюдать за тем, как дети собирают вещи.

Когда Клэй встал передо мной, загораживая обзор, я почувствовала исходящий от его тела жар.

— Дорогая, мне плевать на мотивы, по которым ты решишь пойти со мной на свидание. Главное — согласись.

Он бросил на меня испепеляющий взгляд.

— И поверь мне, как только мы перейдем к десерту, ты забудешь о скрытых мотивах, — мягко добавил он.

Каким-то образом ему удалось произнести это заявление, не прозвучав при этом полным мерзавцем.

Я сглотнула. И, вопреки себе, почувствовала между нами шипящее притяжение.

— К тому же, — добавил он, оглядываясь через плечо. — Я бы позволил им вернуться, не зависимо от твоего ответа... у детишек талант. Особенно, у твоей дочери. Я повидал здесь много групп. И знаю, когда в них что-то есть.

Его глаза сверкнули.

— У меня друг занимается звукозаписью. Я мог бы уговорить его как-нибудь прийти и посмотреть их выступление, — предложил он.

Я подозрительно приподняла бровь.

— Это уловка, чтобы заставить меня пойти с тобой на свидание? Ты подкупаешь меня будущей музыкальной карьерой моей дочери? — спросила я с притворным отвращением.

К моему удивлению, он рассмеялся. Хрипло, легко и приятно. Какое наслаждение видеть, как привлекательный мужчина с легкостью смеется. Я потратила недели, пытаясь заставить одного мужчину улыбнуться, и ничего. Небольшая часть меня хотела сказать «да» тому, кто легко смеялся, легко улыбался, кто легко проявлял ко мне интерес.

— Детка, обещаю, независимо от того, пойдешь ты со мной на свидание или нет, предложение останется в силе, — сказал он мне, все еще улыбаясь.

— Хрена с два она с тобой пойдет, — прорычал голос позади меня. Прямо позади меня. Даже не поворачиваясь, я знала владельца этого голоса. Чувствовала, как его твердый торс касается моей спины. В любой другой раз я бы не отказалась оказаться в сэндвиче с горячими парнями. Но не под пристальным взглядом подростков.

Булл

Ему должно было быть насрать. Но он чувствовал, как внутри бурлит ярость от мысли, что Лекси будет выступать в клубе, гребаном клубе. Да еще и в Хоуп. Дерьмо, окружавшее «Заблудших Рыцарей», означало, что в Хоуп не безопасно всем, кто связан с «Сынами». И даже не осознавая этого, он втянул в «Сынов» не только Мию, но и Лекси. Разве он уже не усвоил гребаный урок? Снова поставил на линию огня невиновного, кто заслуживает большего? Очевидно, не усвоил. Потому что, если бы от этого зависела его жизнь, он не смог бы вычеркнуть их из своего мира. Проще отрезать конечность. Булл жил ради ночей с Мией. Весь гребаный день с нетерпением ожидал возможности оказаться внутри ее упругого миниатюрного тела, услышать, как она хрипло стонет его имя. Ждал ее шуток, в те редкие моменты, когда они обменивались словами.

А еще была Лекси. Они нечасто, но виделись. Пару раз после школы, когда мамы не было дома, она забредала к нему в гараж. Болтала о всякой ерунде, иногда просто наблюдала за ним. Она не стала настаивать на том, чтобы он показал ей свою игру на гитаре, казалось, почувствовав, что ему нужно время. В шестнадцать лет, черт возьми, она, казалось, все понимала. Булл обнаружил, что тоже с нетерпением ждет этих визитов. Лекси озаряла его тусклый гараж лучами солнца. Как ее мама озаряла своим светом кромешную темноту его спальни. Кромешную темноту его души. Булл знал, что это значит. Проблемы. Ох*енно большие проблемы.

Вот почему он чуть не потерял голову, когда Мия заявила, что позволит Лекси выступать в клубе. Он чуть не перекинул ее через плечо, когда она спорила с ним. И она вырвалась из его хватки и ушла, не оглянувшись. Кейд столкнулся с подобным спором со своей женой. Он тоже проиграл. Так что, Булл был не единственным засранцем, которого взбесило то, что он стоял в баре клуба посреди вражеской территории и смотрел выступление подростковой группы. Он пришел в ярость, когда Мия появилась из-за кулис, похожая на гребаную сексуальную кошечку. Волосы она убрала с лица, выпустив несколько прядей. На ней было обтягивающее черное платье с декольте, демонстрирующем ее великолепные сиськи. Длиной оно было ниже колен, но обтягивало каждый дюйм ее упругого тела. То, что она не оголила ноги, придавало ей еще большую сексуальность. Как и сапоги до колен на высоких каблуках.

Сжав кулаки, Булл прятался в тени, пока Мия, не замечая его, пробиралась сквозь толпу. Он чуть не ринулся вперед, чтобы избить каждого ублюдка, который пялился на ее задницу, когда она проходила мимо. К счастью, ее никто не остановил, иначе Булл оказался бы там в одно мгновение.

— Как, черт возьми, ты справляешься с этим дерьмом? — рявкнул он брату, который стоял рядом.

Кейд слегка приподнял брови, не ожидая вопроса.

— С охеренно большим трудом, брат. Помогает знание того, что у меня под жилетом пистолет, — сказал он с полной серьезностью. — Ты претендуешь на нее? — Он кивнул на Мию, которая глотнула что-то из стакана и поморщилась.

Его девушка не умела пить. Булл находил это чертовски очаровательным. Тридцать три года, а она нихрена не умела пить.

— Ага, — сказал он, не подумав.

Одного вида ее среди всех, кто не знает, что она полностью принадлежит ему, было достаточно, чтобы свести его с ума. Он понимал, что это — меньшее из двух зол, учитывая, что он все еще боролся с демонами, кричавшими, чтобы он отпустил ее. Чтобы сел на свой байк и с ревом умчался прочь, и позволил ей и Лекси жить нормальной жизнью. Безопасной жизнью. Позволил ей выйти замуж за какого-нибудь биржевого маклера, который не станет никого убивать. Но что-то останавливало его. Может, по причине того, что клуб уходил от того дерьма, из-за которого ее убили. А еще потому, что от мысли о том, что он вновь не попробует Мию, ему хотелось содрать кожу со своего лица. А еще некая часть его подозревала, что он нужен этим девочкам. Его девочкам.

Из размышлений его вывел резкий хлопок по спине. Кейд улыбался ему.

— Рад за тебя, брат. Ты заслужил это, — пробормотал он.

Булл только кивнул. Ему не требовалось изливать свою темную душу лучшему другу. Ему только нужно придумать, как жить с самим собой после принятия этого решения.

— Иисусе, у девочки охрененный голос, — заметил Брок после того, как Лекси запела «Alive» Pearl Jam.

Кейд согласно кивнул.

— Никогда не слышал подростка с таким талантом. Они далеко пойдут.

Булл стиснул зубы. Ублюдок не ошибался. Лекси была выше всяких похвал. Она работала на сцене как настоящая артистка. Будто выступала уже тысячу раз. Словно гитара была продолжением ее руки. Будто ей не было всего шестнадцать. Группа пойдет по пути успеха. Но Лекси было всего шестнадцать, и ей ни хрена не нужно никуда идти еще два года.

— Как бы я повеселился с этим упругим маленьким телом.

Все тело Булла напряглось от невнятного бормотания рядом с ним.

— Да, крошка! Отжигай! — завопил голос, когда Лекси начала вторую песню. Его похотливые намеки заглушали толпа и музыка. Но Булл его слышал. Как и Кейд с Броком, смотревшие на пьяного мудака, пялившегося на Лекси.

Булл увидел красный. Он потянулся под жилет за пистолетом, желая застрелить мразь за то, как он пускает слюни на шестнадцатилетнюю девочку. Девочку Мии.

— Выстрелы могут испортить звучание группы, — вежливо заметил Брок, стоявший рядом.

Булл напряженно кивнул. Как бы ему ни хотелось заставить козла истекать кровью, выстрел только испортит Лекси ночь. Глубоко вздохнув, он вытащил руку из-под жилета. Вместо этого приблизился к мужчине и его таким же нетрезвым друзьям, встав перед ними спиной. Подняв руку, он резко отвел локоть назад, впечатывая его в нос мудака. Булл с удовольствием услышал последовавший громкий хруст и стон боли, когда ублюдок упал на пол.

— Эй! — запротестовал один из друзей ублюдка.

Булл прищурился, глядя на него, одним взглядом сообщая, что отплатит тем же, если они попытаются защитить своего е*анутого друга. За спиной он чувствовал поддержку братьев.

— Мы бы очень хотели, чтобы вы сопроводили вашего дружка-извращенца к ближайшему выходу, прежде чем мы отрубим ему яйца, — весело предложил Брок.

Мужчины побледнели. Даже сквозь алкогольный туман они понимали, что с ними не шутят. С тревогой оглядываясь на байкеров, они потащили своего истекающего кровью друга к двери.

— Киски, — пробормотал Брок, прежде чем вернуться к сцене и хлебнуть пивка.

Булл последовал его примеру, изо всех сил пытаясь сдержать гнев. Помогло то, что пять минут спустя глаза Лекси встретились с его глазами, когда она запела свою следующую песню, и ухмыльнулась от уха до уха. Тепло, охватившее его от обычной улыбки, обеспокоило Булла. Малышка вела себя так, будто он стоил ее улыбки, стоил разговора с ней. Но она ошибалась. Он убивал людей. Людей, которые этого, однозначно, заслужили. Но и тех, кто этого не заслуживал. Невинных. Разве не его действия убили самое невинное создание, жившее на этой земле? Самую прекрасную душу. Она только и делала, что любила его. А он отплатил ей тем, что убил и осквернил самым худшим из возможных способов. Желчь подступила к горлу от образов, пришедших вместе с этими мыслями. Образов, которые давно его не атаковали. Образов, которым, как ему казалось, он давал отпор. Образов, которые чуть не заставили его съесть пулю два года назад. Теперь, если он не совладает со своими желаниями, может пострадать не один, а двое небезразличных ему людей. Дело в том, что он ничего не мог с собой поделать. Булл сжал кулаки.

От всего яда, наполнявшего его тело, он даже не понял, что группа закончила выступление.

— Думаешь, мы сможем увести их отсюда без боя? — небрежно спросил Брок у Кейда.

Лицо Кейда помрачнело.

— Гвен уходит. Нравится ей это или нет. Им нельзя было позволять идти сюда. Ситуация сейчас слишком неустойчивая. А ей, бл*ть, приспичило посмотреть на гребаную группу. — Он яростно покачал головой, глядя на беременную жену, которая ухмылялась ему и махала.

Брок хлопнул его по плечу, прежде чем отхлебнуть пива.

— Ты позволяешь Гвен что-то делать? Сучка делает, что ей вздумается, и у тебя нет права голоса. Говорю по собственному опыту. — Он ухмыльнулся Эми, пославшей ему воздушный поцелуй.

Булл сосредоточился на Мии, которая слегка побледнела, встретившись с ним взглядом. Хорошо. Ей стоит быть чертовски напуганной. Он собирался взгреть ее задницу сегодня ночью. Она привела Лекси в клуб. Заставила его чертовски волноваться. Булл нахмурился сильнее, когда она обняла женщин и протиснулась сквозь толпу в противоположном направлении, в котором должна была идти. Женщины двинулись к ним, и Булл изо всех сил старался не последовать за Мией.

— Привет, милый, — сказала Эми, подходя к Броку с ухмылкой. Он схватил ее за талию, как только она оказалась на расстоянии вытянутой руки.

— Иисусе, Искорка, — пробормотал он ей в губы.

Она откинулась назад.

— Что? — невинно спросила она.

Кейд держал Гвен в похожей хватке, положив руку ей на живот. Хотя его взгляд не был таким игривым. Ублюдок сходил с ума из-за беременности Гвен.

Рози и Люси присоединились к компании, их лица явно раскраснелись от выпитого.

— Как вам группа Лекси? — полу прокричала Рози.

Никто не ответил, поэтому она ткнула Булла в ребра.

— Да ладно, даже такие молчаливые мачо, как вы, должны признать, что у девчонки талант, — беззаботно пошутила она с улыбкой.

Булл не улыбнулся в ответ. Хоть Рози и привыкла к этому, ее улыбка слегка потускнела из-за неприкрытой ярости на его лице. Он ничего не мог с собой поделать. Он чертовски злился на Мию, на себя, на весь гребаный мир.

На лице Рози отразилось понимание.

— Мия пошла за кулисы, чтобы забрать детей и отвезти их домой.

Она сделала вид, что обращается ко всей компании, но покосилась только на Булла.

— Говорю на случай, если кто-то хочет знать, где она, — добавила она, стрельнув в его сторону озорной ухмылкой.

На этих словах Гвен слегка улыбнулась ему, игнорируя взгляд Кейда. Булл почувствовал дискомфорт из-за внимания к себе, поэтому кивнул братьям и направился на поиски своей женщины.

Глава 11

Мия

Прежде чем я смогла найти способ выпутаться из ситуации, Зейн дернул меня к своему боку, обняв за шею. Для сопротивления я слишком была удивлена.

Глаза Клэя вспыхнули, но в остальном он не выказал никаких эмоций при виде Зейна и его жеста. Жеста, заявляющего на меня права.

— Булл, — кивнул он.

Зейн ничего не сказал, только посмотрел на Клэя, но тот не выглядел слишком обеспокоенным. Звук девичьего голоска не дал Зейну выпотрошить Клэя, о чем свидетельствовал взгляд Зейна.

— Зейн! — воскликнула Лекси, с улыбкой бросившись к нам со своей гитарой. Ее лицо даже не дрогнуло при виде нас с Зейном в явно интимной позе.

— Я так рада, что ты пришел! Этот концерт офигенно рулит! — сказала она с не сходящей с лица улыбкой.

Зейн мгновение смотрел на нее, затем отпустил меня, одной рукой забрал у Лекси гитару, а другой слегка дернул за один из ее локонов.

— Ты была великолепна, Лекс. У тебя огромный талант, девочка, — тихо пробормотал он.

При этих словах Лекси просияла и слегка покраснела.

— Чувак, ты в «Сынах Тамплиеров»? Это... полный отвал башки, — прервал Сэм нежный момент, с типично подростковым восхищением глядя на Зейна.

Зейн кинул на него суровый взгляд, очень похожий на тот, что он адресовал Клэю. Я решила прервать их общение, так как не хотела, чтобы Зейн саботировал будущее Лекси, убив ее коллегу по группе.

— Ладно, пошлите отсюда, ребята. Вам всем пора возвращаться к родителям, и если я не привезу вас домой в ближайшее время, уверена, они подумают, что я повела вас на вечеринку. — Я подкрепила свое заявление хлопком в ладоши.

Клэй открыл дверь, ведущую на стоянку, где я припарковала машину. Все для того, чтобы нам не пришлось проходить через бар. Мальчики выбежали первыми.

Клэй посмотрел на меня.

— Предложение по-прежнему в силе, детка... позвони мне, если передумаешь. Несмотря ни на что… — его глаза переместились на Лекси, — я о ней позабочусь.

От этих слов воздух наэлектризовался, и все тело Зейна превратилось в гранит. Клэй даже не моргнул. Храбрый парень. Взгляд Зейна метнулся ко мне.

— Отведи Лекси в машину, — отрезал он.

— Зейн, — начала я протестовать.

— В гребаную машину, детка, — процедил он.

Со вздохом я сжала руку Лекси. Она наблюдала за происходящим широко раскрытыми глазами.

— Пойдем к машине, малышка. Дадим мужчинам... поговорить, — сказала я.

Я подтолкнула Лекси к выходу, а сама, проходя мимо, приблизилась к уху Зейна.

— И я серьезно по поводу поговорить. Не драться, — твердо распорядилась я.

Ресницы Зейна слегка дрогнули, но в остальном он не выказал никаких признаков того, что послушается меня.

— Увидимся, Клэй, и еще раз спасибо, — нервничая, сказала я, надеясь, что у него все еще будут шевелиться пальцы, чтобы набрать номер и поговорить со своим другом-руководителем звукозаписывающей компании.

Он ухмыльнулся.

— До скорого.

Сумасшедший ублюдок.

После того, как я развезла очень взбудораженных мальчиков-подростков по их домам, мы с Лекси, наконец, вернулись к себе. Удивительно, но Бетти смогла вместить в свой салон трех растущих мальчиков с их длинными ногами и развитой мускулатурой. Мне также пришлось заверить одну пару родителей, что все мероприятие было кошерным. Остальных, казалось, не волновало то, что их сыновья играли в клубе около полуночи. Меня это слегка обеспокоило.

— Спасибо, мама, — тихо поблагодарила Лекси, когда я заглушила двигатель.

— За что, куколка? — Я повернулась к ней.

Она встретилась со мной взглядом.

— За то, что позволила мне это сделать. Думаю, девяносто девять процентов хороших мам не позволили бы своему ребенку сделать нечто подобное. Кстати, ты и есть лучшая мама. Твой поступок много для меня значит. Музыка — это все, чем я хочу заниматься, — тихо поделилась она.

Я погладила ее по щеке.

— Я знаю это, малышка. Потому и разрешила. Я не была бы хорошей мамой, если бы не позволила тебе следовать за своими мечтами. К тому же, я тебе доверяю. Если спросишь меня, я вырастила классного ребенка, — пошутила я. — А теперь давай уложим тебя спать, суперзвезда. Поскольку впереди тебя ждет прославленная карьера, тебе нужно как можно больше высыпаться. Рок-звезды не становятся знаменитыми, если не кутят по восемь часов каждую ночь.

Она улыбнулась мне и вышла из машины. Я последовала ее примеру. Мой взгляд остановился на байке, припаркованном на подъездной дорожке дома напротив. Байке, который сопровождал нас на каждой остановки по пути до дома. И в данный момент к этому байку прислонился мужчина. Лекси проследила за моим взглядом.

— Спокойной ночи, Зейн! — крикнула она через улицу.

Никакого ответа, кроме поднятой руки в тусклом свете уличных фонарей.

— Милая, ты иди, а мне нужно потолковать с Зейном, — сказала я Лекси.

Она бросила на меня понимающий взгляд, для которого была слишком молода, и кивнула.

— Хорошо. Спокойной ночи, мама, я спать, — многозначительно заявила она и поцеловала меня в щеку.

Я дождалась, пока она войдет в дом, а затем перешла улицу.

Зейн не шелохнулся, продолжая стоять возле байка.

Когда я уже почти добралась до него, темноту прорезал голос.

— Ближе не надо, детка.

Я остановилась, скорее, по воле инстинкта, чем по какой-то другой причине. Затем нахмурила брови.

— Хм, и почему же? Я хотела поделиться с тобой своим мнением о твоем недавнем представлении, и предпочла бы не будить соседей криком. Так что, чтобы воплотить свои намерения, мне нужно подойти ближе, — рявкнула я, делая шаг вперед.

— Подойдешь ближе, я накинусь на твой рот. И это не будет нежно и точно без гребаного рейтинга G. Что станет проблемой, учитывая, что твоя дочь наблюдает за нами из окна, — резко сказал он (прим.: Рейтинг G, согласно рейтинговой системы Американской киноассоциации, — фильм, демонстрирующийся без возрастных ограничений).

Я замерла. Чуть повернув голову, я увидела, как от окна отскочила маленькая фигурка. Дерьмо.

— У тебя зрение Бэтмена или что-то в этом роде? — спросила я серьезно.

Зейн не ответил, и я мысленно вернулась к тому дню, когда он стоял на этом самом месте, а мы с Лекси шпионили за ним.

— Ладно, прекрасно, скажу, что намеревалась, отсюда. — Я скрестила руки на груди.

— Ты не скажешь ни слова, детка. Ты потащишь свою сладкую задницу в дом и вернешься ко мне через час, — хрипло приказал он.

Я открыла рот, чтобы возразить, но на этот раз Зейн не закончил говорить.

— Ты придешь в своей милой ночнушке и моей рубашке. Слова будут, дикая кошечка, поверь мне, черт возьми. Но время для слов придет после того, как я тебя трахну, после того, как взгрею твою задницу, и после того, как наполню тебя собой, — прорычал он.

От его речей мне бы не удалось выдавить из себя ни звука, поэтому я молчала, пока мой желудок скручивало узлами.

— Один час, дикая кошечка, — повторил он, потушил сигарету и оттолкнулся от мотоцикла.

Я моргнула, когда он остановился в нескольких шагах от меня, давая понять, что не уйдет, пока я благополучно не перейду через улицу и не зайду в свой дом. Когда я повернулась и на деревянных ногах и пошла обратно, краем глаза уловила в нашем окне тень, убегающую в направлении своей комнаты.

Я этого не сделала. Не пошла к нему. Это потребовало от меня каждой капли силы воли, коей во мне имелось не так уж много, учитывая, что я регулярно пыталась сократить потребление кофе, и в первое утро это продлилось всего около часа. Но благодаря каким-то сверхчеловеческим усилиям, я справилась. Я вспомнила все случаи, когда мы с Зейном были вместе. Несмотря на потрясающий, даже умопомрачительный секс, встречи всегда проходили на его условиях. По его приказу. Я отчаянно нуждалась в нем, сходила с ума, поэтому пошла на крайние меры. Какая-то часть меня знала, что я слишком сломлена, чтобы иметь настоящие отношения, но другая часть говорила мне, что я должна показывать пример своей дочери, не позволять мужчине диктовать условия… что бы ни было у нас с Зейном. Мои яичники должны были поднять бунт. Итак, я проворочалась всю ночь, говоря себе, что для разнообразия буду той, кто все контролирует.

Под утро я, наконец, задремала, только чтобы проснуться от громкого удара, с таким ощущением, что проспала всего пять минут. От удара дом слегка тряхнуло. Обеспокоенная и немного похожая на зомби, спотыкаясь, я направилась вниз по лестнице. Когда я добралась до гостиной, стук усилился, как и звуки ужасной музыки. Повернувшись, я увидела, что Лекси сдвинула всю мебель в сторону и выполняла какой-то нелепый прием кикбоксинга, а женщина на экране телевизора говорила ей, что у нее все отлично получается. Я застонала. Моя дочь.

— Как ты можешь быть мне родной? — проныла я.

До полуночи она отжигала на сцене. Ей пристало вести себя как настоящему подростку и гению рок-н-ролла и проспать, как минимум, до полудня.

Лекси повернула ко мне свою прекрасную мордашку, которая теперь раскраснелась, а ее потный лоб облепляли волосы. И ухмыльнулась.

— Доброе утро, мамочка, — выдохнула она, прежде чем снова переключить внимание на телевизор.

Я хмуро уставилась ей в спину и, спотыкаясь, побрела на кухню, нуждаясь в данный момент в кофеине больше, чем в кислороде. Сон мне точно не грозил, пока в моей гостиной Бигфут занимается кунг-фу.

В ужасе я вытаращилась на пустое место, где недавно стоял кофе. Уверена, он был там. Вот на этом самом месте. Должно быть, я долго таращилась, потому что на кухню влетела раскрасневшаяся Лекси, посасывая воду из бутылки.

— Ищешь кофе? — прощебетала она. Да, прощебетала.

— А разве Голди Хоун и Курт Рассел не самая значимая пара в Голливуде, если не во всем мире? — выпалила я.

Лекси подошла включить чайник.

— Я его выбросила. Решила, мы слишком много его пьем, и что вместо этого можно попробовать зеленый чай. В нем содержится натуральный кофеин.

Я медленно повернулась к ней.

— Что? — тихо спросила я с намеком на угрозу.

— Я сказала...

Я вскинула руку, заставляя ее замолчать.

— Я слышала, что ты сказала. Просто подумала, что ты так жестоко шутишь. Теперь же я понимаю, что ты просто решила убить родную мать.

Она открыла рот.

— Неа. Ты не разговариваешь со мной после того, что натворила, — ледяным тоном заявила я. — Я еду за кофе к Шелли, а подменышу, занявшему место моей дочери, лучше уйти, когда я вернусь, иначе мне придется совершить ритуал экзорцизма, — выпалила я, выходя из комнаты.

Я хлебнула великолепного кофеина, только сейчас поняв, что мой наряд даже близко не соответствует такому прекрасному событию. В тот момент мне было плевать. Я пила кофе, и все в мире было правильно. Я раздумывала о жестоких и необычных наказаниях для своего отпрыска, когда у меня просигналил телефон.

Лекси: Прости, мамочка. Я действовала под влиянием эндорфинов. Они заставляют мозг делать странные вещи. Захвати мне латте, и я внесу в твой план выхода на пенсию виллу в Тоскане.

Я улыбнулась экрану телефона. Затем заказала Лекси кофе и еще один для себя. Тот, что я держала в руке, точно закончится в кратчайшие сроки. Мне нужен стаканчик в дорогу. Итак, я допивала первую порцию, сидя в кабинке и счастливо глядя в пространство, когда почувствовала чье-то присутствие напротив меня. Это присутствие, казалось, наэлектризовало воздух.

Я посмотрела в злые — нет, в яростные — черные глаза.

— Ты не пришла ночью, — выпалил Зейн вместо того, чтобы поприветствовать меня, как нормальный человек.

— Ты следишь за мной? — спросила я на полном серьезе.

Зейн сузил глаза.

— Нет, правда, я встала в такую рань в субботу только потому, что совершила ошибку, позволив дочери правильно питаться и заниматься спортом. Каковы твои оправдания?

— Дела клуба, — выдавил он. — Сейчас мне не нужен твой словесный понос. Мне нужно знать, какого хрена ты не пришла ночью, — резко потребовал он.

Я напряглась. Словесный понос? Пусть я немного болтлива, но я думаю о своих словах, прежде чем их произнести. Большую часть времени. Ладно, примерно в трети случаев, но все же.

Я наклонилась вперед.

— Я не пришла, потому что решила, что не собираюсь становиться безмозглым секс-роботом, который подчиняется каждой твоей рявкающей команде, — прошипела я.

Зейн замер, но я почувствовала себя в ударе.

— Я поняла, что больше не могу прокрадываться к тебе под покровом ночи и довольствоваться только сексом. Я хочу больше. Мне нужно больше.

Когда я заставила себя замолчать, Зейн впился в меня глазами. Я заблокировала ту часть себя, которая кричала взять все, что я могла получить от этого сложного человека.

— Мне тоже, — сказал он наконец хрипло.

Я слегка вздрогнула от неожиданности.

— Я хочу от тебя большего, Мия. Мне недостаточно просто иметь твое тело. Я хочу больше. Всю тебя. Каждый дюйм, — резко заявил он.

Я старалась не дать челюсти упасть на стол от шока. Меня разбил паралич. Такого не происходило, никогда. А мне доводилось по-всякому реагировать.

— Вот, милая, держи, — прервала момент Шелли, поставив между мной и Зейном два стаканчика кофе.

Я рассеянно улыбнулась и поблагодарила ее. В кои-то веки при виде кофе я очень разозлилась.

С появлением Шелли на лицо Зейна опустилась маска безразличия.

— Сегодня ночью, — пробормотал он, когда Шелли ушла. Он встал и слегка перегнулся через стол. — Сегодня ночью я претендую на каждый твой дюйм.

С этими словами и испепеляющим взглядом он ушел.

Я откинулась на спинку сиденья, чувствуя желание обмахнуть лицо руками.

Он не мог просто попрощаться. Нет. Он должен был сотрясти мой мир и заставить мои женские прелести пуститься колесом и исчезнуть в ночи. Ну, не в ночи, а в раннем утре… но все же.

Этой ночью, переходя улицу, я сражалась с бабочками в животе. Не с теми обычными, которые сопровождали меня, когда я кралась к Зейну. Обычные заставляли испытывать вину за то, что Лекси оставалась одна в доме, пока ее мать-блудница уходила трахаться. Затем бабочки порхали уже от предвкушения того, что сделает со мной Зейн, как трахнет. И завершалось все другими бабочками, говорившими мне повернуть назад, потому что они до ужаса боялись быть отвергнутыми, что неминуемо следовало за лучшим сексом в моей жизни. Этих бабочек я не слушала никогда. Но переходя улицу сейчас, я чувствовала нечто другое. Что-то изменилось. Требовательный собственнический жест Зейна прошлой ночью не только перед Клэем, но и перед моим ребенком. Удивительное и чувственное признание в кофейне. Что-то было по-другому. И к этому другому я не уверена, что была готова.

На этой мысли дверь соседнего дома открылась еще до того, как я добралась до первой ступеньки. Зейн следил за моим коротким путешествием. Когда я оказалась в достаточной близости, он схватил меня за руку и затащил внутрь. Дверь захлопнулась, и не успела я опомниться, как оказалась у него на плече.

— Зейн! Что ты делаешь? — слабо взвизгнула я от удивления.

Ладонь хлопнула по моей заднице, и по ягодице пробежало жжение.

— Заткнись, — грубо приказал он. — Поговорим после. Сейчас я тебя трахну.

Он швырнул меня на кровать, и, прежде чем я успела опомниться, забрался сверху. Все мое тело пылало, когда он завладел моим ртом, словно выжигая клеймо на моей душе. Его тело на мне, его рука на моем горле. Я едва дышала, пока он продолжал атаковать мой рот. После этого я долго не могла думать должным образом.

— Зейн, — пробормотала я едва слышно.

Удивительно, что мне вообще удалось заговорить, потому что он врезался в меня. Это отличалось от любого другого раза, когда мы были вместе. Он двигался яростно, отчаянно, требовательно. Владел моим телом, делал его своим. И мне нравилась каждая секунда.

Зейн осторожно сжимал мое горло, не отрывая взгляда от моих глаз, прожигая меня блеском свирепого возбуждения и неким еще более глубинным чувством.

— Теперь ты моя, Мия, — прорычал он между толчками.

Я втянула воздух от нарастающего оргазма, не в силах понять его слов.

Он остановился и сжал мое горло. Вены на его шее пульсировали.

— Зейн, — захныкала я, нуждаясь в том, чтобы он двигался, нуждаясь в том, чтобы он не останавливался.

— Мия, — это прозвучало как команда, и я снова встретилась с ним взглядом. — Пойми это. Ты. Моя.

Уверенность, обещание за его словами запустили мой мысленный процесс. Мой разум отошел от желания получить удовольствие и освобождение.

Я погладила его по щеке.

— Я твоя, — прошептала я, удивившись не только тем, что говорю это на полном серьезе, но и тем, что чувствовала себя так, будто принадлежала ему много веков.

Зейн молчал, просто смотрел. И с этим взглядом, с этими словами маленькая часть моих разбитых осколков снова слилась воедино.

Не успела я это обдумать, как он снова погрузился в меня. И долгое время после этого я не могла думать ни о чем, кроме движения его внутри меня.

— Пришло ли время для слов? — тихо спросила я.

Зейн сжал меня в объятиях.

— Иисусе, — пробормотал он. — Можем мы хоть пару минут провести в тишине, прежде чем ты попытаешься наорать на меня, а мне придется тебя трахнуть, чтобы снова заткнуть?

Я пожевала губу. Еще одно полноценное предложение. Походило на рекорд. Я прижалась к его твердой груди, молча обводя узоры, которые, как я знала, там были. У меня еще не было возможности рассмотреть их при дневном свете. Но этой ночью что-то изменилось, что дало мне надежду вскоре увидеть его татуировки. Изменения произошли не только в Зейне, но и во мне. Я думала, что счастлива держать его на расстоянии и не превращать наши отношения в нечто большее. Но я обманывала себя. Использовала свое прошлое как предлог, чтобы скрыть боль от того, что Зейн не хотел ничего серьезного. И я убедила себя, что тоже этого не хочу. Но теперь знала, что хочу. И это чертовски пугало.

— Откуда ты знаешь, что я собираюсь накричать на тебя? — защищаясь, спросила я.

Он помолчал некоторое время.

— А ты не хочешь?

Настала моя очередь молчать.

— Нет, просто хотела поговорить по-взрослому о твоем поведении прошлой ночью, — спокойно возразила я.

— Бл*ть, — пробормотала он. — Говоришь прямо как мать, ругающая своего ребенка.

Я напряглась.

— Я — мать, а ты вел себя в клубе по-детски, — огрызнулась я.

Зейн поднял меня к себе на грудь, так что мое лицо было обращено к нему. Я ожидала встретить сердитый взгляд. Но на этот раз его глаза были спокойны, в них почти плясали смешинки.

— Детка, можно еще немного тишины? Чтобы я мог насладиться твоим запахом, прижаться к твоему упругому маленькому телу? — пробормотал он мне в губы.

На секунду я надулась, а затем смягчилась. Кто я такая, чтобы упускать момент такой нежности, редкий для человека, в которого я рисковала влюбиться? Я уткнулась макушкой ему в шею, а он заключил меня в крепкие объятия. Одна ладонь легла на мою обнаженную и слегка чувствительную попку, сжимая ее.

Я снова оказалась наедине со своими мыслями, но вскоре подняла голову.

— Что вчера у вас произошло с Клэем? — спросила я, не в силах больше молчать.

Зейн чуть покачал головой.

— Даже и минуты не прошло, дикая кошечка. Ты бы не заткнулась, даже если бы кто-то заплатил тебе за это. — Его тон определенно был дразнящим, мне не хотелось терять этого нового Зейна, но нам нужно было во всем разобраться.

Я сузила глаза.

Он вздохнул и убрал прядь волос с моего лица, легко сжав мой подбородок пальцами.

— Клэй пытался получить то, что принадлежит мне. Ему требовалось преподнести урок, — просто сказал он с суровым блеском в глазах.

— Что принадлежит тебе? — недоверчиво повторила я.

Зейн напряженно кивнул.

Я попыталась немного приподняться, но его руки не позволили. Я нахмурилась.

— Когда это я стала принадлежать тебе? — натянуто спросила я.

— В тот момент, когда мой член вонзился в тебя, — прямо ответил он.

Я поморщилась.

— Если я правильно помню, после того, как ты в первый раз «вонзился в меня своим членом», как ты так романтично выразился, ты выгнал меня из дома, — огрызнулась я.

Зейн уставился на меня и ничего не ответил.

— Отлично, значит, мы снова полагаемся на мою телепатию в разговоре, — сказала я тоном, полным сарказма. — Что случилось с невозможностью дать мне больше?

Я перешла от своего первоначального заявления, ссылаясь на то, что он сказал ранее сегодня.

Зейн посмотрел мне в глаза.

— Ты случилась, — просто ответил он. — Лекси случилась, — мягко добавил он.

От его слов мой желудок ухнул вниз. Живот скрутили страх и волнение. На мгновение воцарилась тишина.

— Я не собираюсь рассказывать о нас Лекси, если ты не уверен, — твердо сказала я. — Лекси уже привязалась к тебе, и я не разобью дочери сердце.

Чего я не добавила, так это того, что не хочу, чтобы и мое сердце разбили. Особенно, когда Зейн уже начал соединять то, что сломалось шестнадцать лет назад.

Зейн резко поднялся, опираясь спиной о изголовье кровати, и усаживая меня на него. Обе его ладони легли на мою шею, заставляя смотреть ему в глаза.

— Я не позволил бы тебе думать, что не уверен, детка. Никогда бы, черт возьми, не позволил Лекси так думать. — Его руки напряглись. — Я чертовски уверен, — пообещал он.

Я искала в его глазах сомнение, нерешительность, нечестность. И, не найдя этого, испугалась. В то же время его слова, как и ранее, соединили во мне еще один осколок. Я испугалась потому, что если он обладал силой склеить меня, он также обладал силой сломать меня.

— Я тоже уверена, — прошептала я, нарушая продолжительное молчание.

Несмотря на страх, беспокойство, я была уверена. Я никогда не чувствовала себя в большей безопасности, более живой, чем в его объятиях. Никогда не видела, чтобы моя дочь смотрела на кого-то так, как она смотрела на Зейна. И у меня немного перехватывало дыхание от тех взглядов, что он бросал в ее сторону, будто хотел защитить ее ценой собственной жизни.

Зейн вздрогнул от моего заявления, словно ожидал чего-то другого. Затем я стала свидетельницей чего-то прекрасного: на его лице отразилась нежность, вытеснив угрожающее и холодное выражение. Он смотрел на меня этим новым прекрасным лицом, не скрываясь под маской, прежде чем коснуться моих губ нежным поцелуем. Поцелуй стал глубже, и его ладонь на моей заднице сжалась. Я почувствовала, как его твердеющая плоть прижимается к моему животу, и застонала ему в рот. Не думала, что способна так скоро снова заняться сексом, но в тот момент почувствовала, что не вынесу, если он, как можно скорее, не окажется во мне.

Зейн, должно быть, чувствовал то же самое, потому что, не прерывая поцелуя, опрокинул меня на кровать, а затем самым невероятным образом занялся со мной любовью.

Меня разбудил легкий поцелуй в подбородок. Я спиной прижималась к Зейну, его огромная ладонь обхватывала мою грудь, а губы двигались вдоль моей шеи.

Я расслабленно прильнула к Зейну, наслаждаясь пробуждением желания и нежной версией моего любимого байкера.

— Черт, дикая кошечка, — простонал он хрипло, — не делай так, тебе пора вставать. — Он сжал мою грудь и ущипнул сосок.

Я слегка застонала.

— Со всем уважением, я не согласна, — прошептала я. — Мне не нужно никуда идти.

Зейн перевернул меня на спину, а сам навис надо мной.

— Сейчас я так сильно хочу тебя трахнуть, Мия, — прорычал он.

— Никто тебя не останавливает, — сказала я тихим голосом, чувствуя, как в животе сгущается желание.

Зейн сжал челюсти.

— Меня останавливает это. — Он кивнул на часы на прикроватной тумбочке.

Сонным взором я проследила за его взглядом и, увидев время, дернулась.

— Святые помидоры, — почти закричала я. — Лекси проснется через несколько минут! Мне пора.

Изо всех сил я пыталась выбраться из-под человечека-пресс-папье.

Зейн схватил меня за горло, крепко удерживая. От этого, меня захлестнула новая волна возбуждения. По вспышке в его глазах я могла сказать, что он чувствовал тоже самое.

Он опустил вниз свободную руку, обхватывая меня между ног. Я очень старалась не закатить глаза к затылку.

— Зейн, — прошептала я.

Он начал работать с моим клитором.

— Детка, я знаю, что тебе нужно идти, но тебе также нужно и кончить, — грубо сказал он, все еще удерживая меня за горло.

Его движения стали более спешными, и я потеряла связность мыслей. Шершавые и мозолистые пальцы довели меня до оргазма быстрее, чем я думала. Возможно, это было быстро, но все равно потрясающе.

Зейн медленно отпустил мою шею и наклонился, чтобы завладеть моим ртом.

— Наблюдать, как ты, все еще сонная, кончаешь, — самое чертовски горячее зрелище, что я когда-либо видел. Не знал никого, кто бы выглядел так сексуально сразу после пробуждения, — пробормотал он мне в губы.

С ленивой улыбкой я наслаждалась еще одним полноценным предложением.

— Ты еще не просыпался с моделью Victoria Secret. Уверена, они уделают меня в два счета.

— Не планирую просыпаться ни с кем другим, дикая кошечка, — серьезно ответил он.

Мои глаза округлились. Пусть мы и произнесли ночью слова о том, что каждый из нас уверен, и «ты моя», но мы, безусловно, не вели разговор о долгосрочной перспективе типа «ты моя единственная». Такие фразы-обязательства могут разбудить меня лучше кофе.

Зейн, похоже, не заметив моей реакции, потерся носом о мой нос.

— Нужно все рассказать Лекси, детка, — мягко приказал он. — Тогда мы действительно сможем просыпаться вместе, и тебе не придется торопиться уйти.

Я сузила глаза.

— Я согласна, что Лекси нужно знать, что мы встречаемся, — подчеркнула я последнее слово. — И пройдет определенное количество времени, прежде чем мы даже начнем думать о ночевках, — твердо заявила я.

— Детка. Я не встречаюсь. Лекси знает, что ее мать не девственница. Я не шучу. Сегодня я буду спать в твоей постели, — его тон не допускал возражений.

— Уверена, именно таким тоном ты обращаешься к неверным, которых заставляешь подчиняться, но я не уступлю, — язвительно сказала я, соскальзывая с кровати, чтобы поднять с пола свою одежду.

Зейн, не произнося ни слова, смотрел, как я собираюсь. Одевшись, я уперла руки в бока и встала у кровати.

— Не знала, что можно проснуться безумно счастливой, испытать мощный оргазм, а затем разозлиться, и все это в течение, — я взглянула на часы, — пятнадцати минут. Но ты, Зейн… — я выдержала паузу. — Черт побери, я даже фамилии твоей не знаю.

Я схватилась за голову.

— Я ужасный пример для Лекси. Сплю с парнем, даже не зная его фамилии. Или его любимого фильма. Или его отношения к…

Зейн прервал мою тираду, притянув к себе.

— Уильямс, — сказал он, убирая волосы с моего лица. — Остальное не важно. Во всяком случае, мне. Если важно для тебя, мы это исправим. А пока, тебе пора домой к своей девочке.

Он легко чмокнул меня в губы, а затем углубил поцелуй.

— Сегодня ночью я буду в твоей постели, — твердо заявил он.

Опьянев от поцелуя, я рассеянно кивнула и встала с кровати. Домой я брела в каком-то трансе. Только после первой чашки кофе, я поняла, на что согласилась.

— Привет, соня, — поприветствовала я помятую и взлохмаченную Лекси, когда она, спотыкаясь и вцепившись в кофейную чашку, вошла в гостиную.

Ничего не ответив, она просто плюхнулась на диван рядом со мной и прижалась к моему боку, глядя в телевизор. Я сжала ее плечо и в молчании дорожила последними моментами обнимашек моей быстро взрослеющей дочери. Мы с Лекси относились друг к другу с нежностью. Но она приближалась к тому возрасту, когда объятия с мамочкой на диване становилось все реже. Я знала, что однажды они и вовсе исчезнут. Мы молчали.

— Твое тело наконец-то осознало, что принадлежит подростку и не может вставать в шесть утра после ночи на сцене, — пошутила я.

Лекси отхлебнула кофе.

— Я не планирую начинать этот образ жизни, пока не научусь обходиться без восьмичасового сна, — заявила она, дав понять, что последние два дня настигли ее.

— Пока кофе остается единственным веществом, которым ты злоупотребляешь, чтобы справиться с недосыпанием, меня это устраивает.

— Хм, значит, мне следует выбросить кокаин, который я купила в пятницу вечером? — невозмутимо спросила она.

Я сделала вид, что задумалась.

— Просто положи его на мою тумбочку, — серьезно ответила я.

Мы замолчали, и я погладила ее по голове.

— Мне есть о чем поговорить с тобой, малышка, — тихо сказала я.

Этого разговора я боялась. Да, казалось, Лекси считала, что Зейн повесил на небо луну, но он был не просто интересным, крутым и немного экзотичным мужчиной. Этот мужчина вошел в нашу жизнь. Раньше всегда были только я и Лекси. Мы были лучшими подругами. Наша жизнь была счастливой и наполненной смехом. Интересно, как она отреагирует на то, что кто-то встряхнет нашу нормальность. Тот, кто не жил солнечной жизнью и смехом, как мы.

— Это начинается на «З» и заканчивается на «Н»?» — спросила моя проницательная дочь, поднимая голову.

— У тебя больше мозгов, чем я думаю, куколка.

— Не просто вешалка для шляп.

Она постучала себя по голове. Молча она смотрела на меня.

— Мам, это совершенно очевидно. Даже ребята из группы заметили. А я увидела это еще раньше, — нетерпеливо сказала она.

Ну, конечно. Бэтмен был прав. Вести двойную жизнь тяжело. Отсюда и маска.

— И ты не сердишься? У тебя нет вопросов? — попыталась я прощупать почву.

Лекси села полностью и поставила кружку на стол.

— Сержусь? Ни за что! Я в восторге. Мама, ты заслуживаешь быть с кем-то. Годами ты только и делала, что воспитывала меня, работала в поте лица, чтобы обеспечить нам все это. — Она обвела рукой дом. — Я всегда беспокоилась, что у тебя никого нет. Теперь понимаю: ты ждала нужного человека. Зейн — твой человек, — уверенно заявила она.

Я покачала головой. Она видела то, что даже моя разбитая душа не позволяла мне увидеть.

— Да, малышка, он — мой человек. Но ты — моя единственная и неповторимая, ты ведь это знаешь, да? Ты — мой главный человек. Никто никогда не сместит тебя с этого места, — твердо сказала я.

Лекси закатила глаза.

— Ну, да. Я — самая замечательная дочь на свете. Даже горячий байкер не смог бы сместить меня с этого места. К тому же, я — твой талон на питание, когда ты выйдешь на пенсию. Ты должна оставаться на моей стороне.

Она ярко улыбнулась мне и встала.

— Мне нужно делать домашку. Рада, что ты счастлива, мама, — тихо добавила она напоследок.

— Я всегда была счастлива, малышка, — честно ответила я.

Она подмигнула мне и неторопливо вышла из комнаты.

Не успела я хорошенько поразмыслить о классно прошедшем разговоре, как у меня зазвонил телефон.

— Привет, подруга, Гвен дала мне твой номер. Надеюсь, ты не возражаешь, — поприветствовал меня голос Эми, когда я ответила на звонок.

Я улыбнулась и откинулась на спинку дивана.

— Нет, совершенно не возражаю, — честно ответила я.

Я была счастлива, что эти женщины так легко влились в мою жизнь и жизнь Лекси. Мы любили общаться. Особенно, я. Подруги мне нужны были немногим меньше кофе. Хотя время от времени я разговаривала с теми, кто остался дома, но все же чувствовала себя одиноко, пока не появились эти женщины.

— Здорово. Что ж, я звоню, чтобы попросить вас с Лекси поехать со мной в Лос-Анджелес и показать мне ваши милые винтажные магазины, но у меня есть и скрытые мотивы, — быстро протараторила она. — Мне, Гвен, Рози и Люси очень нужны подробности о тебе и Булле. И еще я хотела убедиться, что он не убил тебя и не похоронил под покровом темноты... на выступлении Лекси он выглядел злым. — Она сделала паузу. — Ну, более злым, чем обычно.

Я рассмеялась. Мне не хотелось никому слишком много рассказывать о Зейне. Возможно, из-за стыда, или потому, что я не испытывала полной уверенности в выворачивании души на изнанку перед очень близкими ему людьми. Что бы меня ни останавливало, барьеры пали, и я выболтала все Эми по телефону.

— Итак, теперь он объявил меня «своей» и сказал, что будет спать в моей кровати, когда я расскажу своей дочери о нас, и я боюсь, что это пошлет ей неправильное сообщение о том, как можно быстро улечься в постель с мужчиной, и повесит на меня ярлык наглой шлюхи, — закончила я, слегка запыхавшись.

На другом конце провода повисли целых десять секунд тишины.

— Я еду, — объявила, наконец, Эми.

Я попыталась возразить, что Лекси дома и может все услышать, но Эми уже отключилась.

— Зараза, — пробормотала я.

Я решила быстро убраться в доме. У нас не было грязно, но всякий раз, когда ко мне приходила компания, я не могла не привести вещи в порядок. Спустя несколько минут после того, как с уборкой было покончено, раздался стук в дверь. Я проверила Лекси, обеспечив ее едой и кофе, но она усердно работала в наушниках. Надеюсь, это значительно снизит вероятность того, что она получит шрамы на всю жизнь, подслушав, как ее мама описывает свои сексуальные приключения.

Дверь я открыла не только Эми, но и Рози и Люси.

— Гвен прийти не может, у нее прием у врача, — объяснила Эми, когда я впустила их в дом. — Она хотела попытаться увернуться от этого, но Кейд всячески оберегает ее и сердится, если она игнорирует такие вещи. — Она закатила глаза. — Поэтому я привела подкрепление.

Она указала на женщин, затем достала из сумки от Celine две бутылки вина.

Я уставилась на нее.

— Эми, еще даже нет и полудня, — сказала я ей.

Эми бросила на меня растерянный взгляд.

— И? Мы тут говорим о том, что Булл вступает в отношения. Вино необходимо. Я возьму бокалы. — Не говоря больше ни слова, она исчезла, не спросив, где кухня.

Люси удивила меня, обняв. В глубине ее глаз плясали некие эмоции.

— Я знала, что парень обратит внимание на кого-то вроде тебя, — тихо сказала она. — Но я и не предполагала, что ты начнешь исправлять то, что, как я всегда думала, не подлежит исправлению.

Я вздрогнула, не зная, что на это ответить, поэтому вместо этого указала на коридор, ведущий в заднюю часть дома.

— Давайте обсудим это там.

И вот так я пересказала нашу с Зейном историю Эми, Люси и Рози, которые постоянно задавали вопросы и разевали рты.

Когда я закончила, на лице Эми появилась легкая улыбка.

— Это чертовски круто! — заявила она, и я удивилась, что она не вскинула кулак вверх.

Я отхлебнула из второго бокала вина.

— Даже и не знаю. Не слишком ли это быстро? Особенно перед Лекси? — неуверенно спросила я.

Рози отмахнулась.

— Ничего подобного. Твоей дочери шестнадцать. Она растет в современном обществе... она и глазом не моргнет, особенно видя, как ее мама счастлива, — заверила она меня.

— Да, но все настолько интенсивно, что я все жду, когда что-нибудь случится. Зейн казался таким непреклонным в том, что не может дать мне больше. А теперь мы... «больше». — Я раскинула руки.

Рози грустно улыбнулась мне. За этой улыбкой стояло что-то, чего я не могла определить.

— Булл через многое прошел. Вероятно, он и не думал, что у него когда-либо будет «больше». Но он всегда этого хотел. Теперь это у него есть. Вероятно, ему потребовалось некоторое время, чтобы это осознать. Вероятно, он все еще пытается с этим справиться, — мягко сказала она мне.

Мое сознание зацепилось за первую ее фразу.

— Через что он прошел? — спросила я, помня о собственном испытании, скрытом под годами боли.

Люси и Рози переглянулись.

— Это не наша история. Лучше пусть Булл тебе сам расскажет, — медленно сказала Люси.

Рози поджала губы, словно не соглашаясь, но кивнула.

Я застонала.

— Я едва добилась от него полных предложений, не знаю, когда мы доберемся до истории его жизни, — проныла я.

— Кому нужно, чтобы такой мужчина умел разговаривать? — заметила Эми.

Тут мы все рассмеялись, разговор оживился и перешел на другие темы. Но я не забыла ни слова из сказанного Рози, ни щемящего чувства в глубине души, что в Зейне таилось много всего, о чем я не знала.

Женщины ушли через несколько часов и одну бутылку вина. Лекси заглянула поболтать и очаровала их всех, а потом вернулась в свою комнату заканчивать домашнее задание. После второго бокала я перешла на воду, мне не нужно было рекламировать выпивку перед подростком. Рози назначили водителем, поэтому она остановилась после первого бокала. Но я была счастлива снять груз с души, даже если это означало, что много вопросов все еще оставалось без ответов, когда дело касалось Зейна и Сынов Тамплиеров. Я спросила женщин, что именно происходит в клубе, и они заверили меня, что клуб — как большая семья. Я знала, что он нечто большее, чем просто мотоклуб вне закона, но слишком много информации они мне не выдали. Я их понимала. Ввести меня в курс дела должен был Зейн. Я не была уверена, что хочу это знать, но понимала, что должна. Мне нужно думать не о себе одной. И как бы мне ни было больно держать дистанцию не только с Зейном, но и с теми, кто связан с клубом, ради безопасности дочери, я бы пошла на это. Я не могла рисковать, когда так усердно старалась уберечь своего ребенка от ее родной крови.

— Мам? — спросил тихий голос, выдергивая меня из моих мыслей.

Я занималась самой ужасной работой в мире, складывая белье, так что была счастлива отвлечься.

— Я дам тебе сто долларов прямо здесь и сейчас, если ты согласишься сложить белье в память о времени, проведенном дома, — предложила я.

Лекси сморщила носик.

— Сто долларов за три с половиной года. Это примерно... тридцать восемь баксов в год, плюс-минус. — Она подняла бровь. — Это рабский труд, даже Золушка получила бы больше карманных денег, — заметила она, садясь рядом со мной.

— От своей сделки Золушка получила модные туфли и принца в мужья, — напомнила я.

Она взглянула на меня.

— Значит, вдобавок к сотне долларов ты взмахнешь волшебной палочкой и достанешь мне ужасно неудобные туфли и принца в мужья?

Я покачала головой.

— Конечно, нет, мне не нужна палочка, чтобы достать тебе ужасно неудобные туфли. Просто загляни в мой шкаф. Мода — это боль, — поделилась я своей мудростью. — А что касается принца, не сомневаюсь в твоей способности поймать себе кого-нибудь самой, хотя тебе лучше поторопиться. А иначе всех хороших уведут.

Тишина. Я взглянула вверх. Лекси казалась… нервной? Лекси никогда не нервничала. Не со мной. Мой желудок сжался, а мысли пробежались по всем возможным бомбам, которые могла сбросить девочка-подросток. Из того, что ей не следовало делать.

— Что случилось, милая? — спокойно спросила я, стараясь не наброситься на нее, чтобы отыскать скрытую татуировку.

— Я хотела спросить, — медленно начала она, беспокойно перебирая пальцами. Она быстро подняла голову. — Ну, у меня свидание, — торопливо закончила она.

Я с облегчением откинулась на спинку кресла.

— Значит, никакой татуировки? — уточнила я.

Лекси уставилась на меня.

— Конечно, нет! Мне всего шестнадцать.

— Спасибо за напоминание. А то я подзабыла, — сухо сказала я.

— Итак, свидание, — повторила она. — Ты не против?

— Конечно, нет. Я бы предпочла, чтобы ты осталась старой девой и жила со мной, пока не состаришься и не покроешься морщинами, но я знала, что этому никогда не бывать. Так что, думаю, все в порядке. При условии, что ты вернешься домой к десяти и он не будет распускать руки, — серьезно сказала я.

У нас был разговор о сексе. Много раз. Я родила дочь подростком и очень не хотела, чтобы она повторила мою судьбу. А еще я не хотела, чтобы она что-то от меня скрывала. Так что мы договорились, когда она будет готова, то скажет мне до того, как что-нибудь произойдет. Лично я надеялась, что она не будет «готова» лет до тридцати. Но понимала, что это тоже несбыточная мечта.

— Так кто же счастливчик? — спросила я. Желудок провалился вниз, как только вопрос слетел с моих губ. Я была так поглощена возможной татуировкой или присоединением к культу, что ни о чем другом и не думала.

— Киллиан, — ответила Лекси с легкой улыбкой. Даже слегка покраснела.

Дерьмо. Он ей нравился. А по тому, как он пристально следил за ней в тот день, когда слушал ее игру, я поняла, что она ему тоже нравилась. И не как обычному подростку. А в духе Кейда, Брока и даже Зейна. Это было интенсивно. И опасно.

Я пыталась сохранять спокойствие.

— Он ведь не повезет тебя на мотоцикле? — спросила я с легкой паникой.

Лекси похлопала меня по руке.

— Нет, мама, он знает твое правило. У него есть машина.

Я вскинула брови.

— Машина и мотоцикл? Как подросток может себе их позволить? — подозрительно спросила я.

— Он их не крал, если ты об этом, — огрызнулась Лекси, защищаясь.

Я подняла руки.

— Ничего подобного я не говорила. — Хотя подумала именно об этом.

— Но подумала так, — заявила моя дочь с телепатическими способностями. — Он вместе с отцом сделали машину с нуля, а Кейд отдал ему мотоцикл на починку, когда тот превратился в груду хлама, — продолжила она.

— Ты много знаешь о мальчике, с которым еще не ходила на свидание, — поддразнила я.

Лекси нахмурила брови.

— Да, потому что мы сперва разговаривали. Начать с общения. Стать друзьями. Разве не этому ты меня учила?

Зараза. Именно этому я ее и учила.

— Не напрягайся, дружище, я всего лишь поддразнивала. Давай перейдем к самому главному вопросу.

Лекси посмотрела на меня.

— К какому? — спросила она с подозрением.

— Что ты наденешь?

Можно с уверенностью сказать, что я была недовольна свиданием Лекси. Очень недовольна. Но я не могла указывать ей, с кем она может и не может встречаться. Ну, технически могла, так как была ее матерью, но понимала, к чему приведет подобное действие. Это не только отдалит от меня дочь, но и, возможно, разрушит наши мирные отношения и превратит хорошего ребенка в бунтаря. Я видела, как такое происходило с девочками, с которыми я училась в старших классах. Чем строже были родители, тем больше дети бунтовали. С той лишь разницей, что родители ничего не знали. Я не хотела, чтобы Лекси лгала мне, поэтому знала, что не смогу душить ее правилами, иначе это укусит меня за задницу. И она была хорошим ребенком. Ей я доверяла. Я не доверяла мелкому паршивцу в кожаной куртке. Поэтому, когда позже этим вечером он постучал в дверь, мой желудок скрутило узлом. Лекси вбежала на кухню.

— Я не готова, я не готова, — скандировала она, подпрыгивая на одной ноге. — Мам, открой дверь. Займи его чем-нибудь, — приказала она, убегая обратно в свою комнату.

Я обрадовалась такому повороту событий. Когда я открыла дверь, Киллиан перевел взгляд с дома Зейна на меня. Он был одет в джинсы, мотоциклетные ботинки, футболку Grateful Dead и кожаную куртку. На улице стояла адская жара. Очевидно, и горячие парни, и горячие подростки были невосприимчивы к таким незначительным вещам, как климат.

— Здравствуйте, миссис Спенсер, — почтительно поприветствовал он.

— Киллиан, проходи. — Я указала внутрь. — Лекси еще не готова.

Он прошел и последовал за мной к дивану. Вел он себя небрежно, расслабленно, не походил на нервного подростка перед свиданием. Конечно, ведь перед ним стоял не отец, у которого мог быть дробовик.

— Принести тебе что-нибудь? Колу? — предложила я, пытаясь перебороть свою неприязнь к нему.

Он покачал головой.

— Я в порядке, спасибо, миссис Спенсер.

Я села напротив него.

— Зови меня Мия, — попросила я.

Он кивнул, но ничего не сказал.

Я решила ударить прямо в лоб.

— Я доверяю Лекси, — начала я спокойно. — Она умный ребенок. Вот почему я не собираюсь читать лекции о правилах и комендантском часе. Она их знает и будет уважать.

Я оглянулась, чтобы удостовериться, что Лекси еще не пришла.

— Но если ты причинишь ей боль… не заблуждайся, я убью тебя. Не в переносном смысле небольшого крика и звонка твоим родителям, а в прямом смысле убийства. Тело никто не найдет, — серьезно заверила я его.

Конечно, я бы никогда не убила подростка. Но у Лекси не было вооруженного отца, так что мне пришлось как-то компенсировать это.

К моему удивлению, плохой мальчик быстро кивнул.

— По-другому и быть не может, Мия. Лекси особенная. Я бы не сделал ничего, что могло бы причинить ей боль, просто чтобы вы знали, — искренне сказал он мне.

И, будь я проклята, если ему не поверила.

Его глаза оторвались от меня, словно Киллиан уловил что-то шестым чувством, и он поднялся. В дверях стояла Лекси, она была такая красивая. Волосы заплетены во французскую косу, из косметики — только розовый блеск для губ. В очень тонких джинсах «скинни» и облегающей блузке с цветочным принтом, огромными рукавами-колокол и легким намеком на декольте. На ноги она надела мои туфли на танкетке, и я почувствовала небольшой укол боли от того, какой взрослой она выглядела.

— Веснушка, — пробормотал Киллиан, оглядывая ее с ног до головы, — ты прекрасна.

Лекси покраснела.

Я не винила ее. Мускулистый, плохой, одетый в кожу, курящий подросток тихим голосом назвал ее красивой не просто перед кем-то, а перед ее матерью. Я бы тоже покраснела.

Он подошел к ней и взял за руку. Его глаза неохотно переместились на меня.

— Доставлю ее домой к десяти, Мия, — пообещал он, прежде чем направиться к выходу. Лекси махнула мне, и они исчезли.

Опустившись в кресло, я постаралась не заплакать. Я взяла телефон.

— Лекси только что пошла на свидание, — вместо приветствия сказала я, как только в трубке раздался голос Авы. Я не дала ей времени ответить. — И мне хочется его ненавидеть. Он ездит на мотоцикле, курит и на его лбу практически вытатуировано «Опасность». Но он вежлив и явно без ума от моей дочери, — простонала я в трубку. — Я разрываюсь между желанием сбить его машиной и порадоваться за них.

Ава рассмеялась.

— Дорогая, ты проходишь через то, через что проходит каждая мать. Одет ли он в кожаную одежду или в клетчатую рубашку, тебе всегда будет инстинктивно не нравиться первый парень твоей дочери.

Она сделала паузу, и я поняла, что она вспоминает свою дочь, которую потеряла по вине пьяного водителя, когда той было семнадцать.

— Но наша Лекси — хорошая девочка. Умная. Она выберет подходящего мальчика, — сказала она с легкой дрожью в голосе.

— Но я этого не сделала, — прошептала я. — А я считала себя умной девочкой, и посмотри, что со мной случилось. Слава Богу, что мне во всем этом досталась Лекси, но вдруг, то же самое случится и с ней?

Со слезами на глазах я озвучила единственной женщине, с которой могла поговорить, свой самый большой страх.

— Ох, милая, — тихо посочувствовала Ава. — Ты была ребенком. Мало того, твои родители не заботились о тебе так, как должны были. — В ее голосе прозвучала нотка гнева. — Тебе достались чудовищные родители. Ты искала любви и утешения в единственном месте, где смогла его найти. Это не делает тебя плохой или слабой. Всего лишь обычным человеком. Ты выбралась оттуда, организовала свою жизнь. Организовала жизнь Лекси. Ты сильная, моя дорогая. И у тебя сильная дочь. Мы очень гордимся тобой.

Ее голос снова сорвался, и мои слезы уже готовились выплеснуться наружу.

— У Лекси такой хороший образец для подражания, ей никогда не придется слепо добиваться признания, как испуганной малышке, которую мы знали. Доверяй ей, будь рядом и на всякий случай держи под кроватью заряженный дробовик, — легкомысленно добавила она.

Я засмеялась. Стук, нет, грохот в дверь заставил меня нахмуриться.

— Прости, Ава, мне нужно идти. Кто-то пришел, — сказала я, вставая. — И я хочу, чтобы ты знала: ты тоже замечательная мама. Элис повезло с тобой. А нам с Лекси повезло еще больше. Люблю тебя, — добавила я, зная, что Ава не очень любит говорить об Элис.

— Люблю тебя, красавица. И передай моему солнышку, что я тоже ее люблю, — сказала она дрожащим голосом.

Все еще с телефоном у уха я открыла дверь; а там стоял разъяренный Зейн. Его лицо изменилось, как только он взглянул на меня.

— Детка? — Он шагнул вперед и схватил меня за бедра. Его палец смахнул слезу с моей щеки. — Какого хрена стряслось? — спросил он с беспокойством. Ну, с беспокойством в его стиле.

— Ничего, я в порядке, — успокоила я его. — Ничего не стряслось, — повторила я.

Зейн нахмурился.

— Из-за ничего слезы не появляются.

— Слеза в единственном числе, а не во множественном, — уточнила я.

Зейн стиснул зубы, направляя меня к дивану.

Я вскинула руки.

— Может же мать стать немного эмоциональной, когда ее единственная дочь отправляется на свое первое свидание? — спросила я, наполовину соврав. Я ни в коем случае не собиралась брать его на прогулку по тропинкам своих воспоминаний. То место было закрыто навсегда.

Взгляд Зейна вернулся.

— Надо поговорить об этом дерьме, Мия, — выпалил он.

Я выпрямилась.

— О каком дерьме?

Зейн посмотрел на меня.

— Лекси пошла на свидание с этим мелким засранцем, — резко сказал он.

— Я думала, он друг клуба?

Сбитая с толку, я слегка разволновалась. Зейн казался таким разозленным. Может, моя первая оценка Киллиана была правильной. Я сдержала желание запрыгнуть в машину и последовать за ними.

— Был, — натянуто процедил Зейн. — Пока не пошел на гребаное свидание с Лекси.

Я расслабилась. Его ярость вызвало не то, что Киллиан был нарушителем спокойствия, а желание защитить моего ребенка. Внутри меня разлилось тепло.

Я накрыла его щеку ладонью.

— Он — ребенок, они на свидании. Он не увезет ее, чтобы сбежать в Вегас, — пошутила я.

Интенсивность взгляда Зейна усилилась.

— Ей, черт возьми, шестнадцать. Слишком молодая для подобного дерьма, — возразил он.

Я подняла бровь.

— В шестнадцать у меня уже родилась Лекси, — напомнила я.

Его лицо ожесточилось.

— Вот именно.

— Что ты предлагаешь мне делать, Зейн? Держать ее в башне без окон, пока она не достигнет брачного возраста? А потом продать за пять коз? — саркастически спросила я.

Зейн схватил меня за подбородок. Он вглядывался в мое лицо.

— Я убью малого, если он причинит ей боль, — наконец сказал он.

— Я уже угрожала ему убийством, мы в порядке, — я похлопала его по плечу.

— Ты угрожала убить подростка? — спросил Зейн с удивлением и уважением.

— Он повел мою дочь на свидание. Моей обязанностью было хотя бы пригрозить членовредительством, — невозмутимо ответила я.

Зейн еще мгновение смотрел на меня, затем по его лицу скользнула тень ухмылки. Я смотрела в изумлении, но у меня не было времени как следует оценить это, когда он притянул меня для поцелуя. Потом углубил его и решил трахнуть меня на диване. Я не жаловалась.

Мы снова лежали на диване, но уже одетые, потому что я не хотела, чтобы рано вернувшаяся со свидания Лекси застукала меня голой в гостиной. Некоторые вещи просто невозможно развидеть. Я водила пальцем по нашивке «Силовик» на жилете Зейна. Точного значения этого я не знала, но предполагала, что он не был бухгалтером клуба.

— Расскажи мне о клубе, — тихо попросила я.

Зейн слегка вздрогнул. И какое-то время молчал.

— Что ты хочешь узнать? — произнес он, наконец, настороженно. Я взглянула на его ничего не выражающее лицо.

В голове у меня крутилось множество вопросов.

— Я...

С чего мне начать расспросы своего бойфренда о его возможно незаконном мотоклубе.

— Вам грозит опасность? — спросила я, желая узнать, не станет ли клуб причиной того, что я его потеряю. От этой мысли я побледнела.

Он погладил меня по щеке.

— Детка, ездить на байке уже опасно. Такова жизнь. Ты не живешь, если боишься, — ответил он.

Я пожевала губу.

— Значит, да, вы в опасности, — предположила я. — Означает ли это, что клуб нарушает закон?

Зейн замер.

— Не буду врать, детка. Клуб раньше был замешан в темных делах. Но последние пару лет мы действуем по закону.

Я вопросительно подняла бровь.

— Нам никогда не стать законопослушными гражданами по версии общества. Но мы значительно снизили риск попадания в тюрьму или кровавой встречи со жнецом, — сказал он мне с честностью, от которой меня замутило.

Я сглотнула.

— Кровавой встречи со жнецом, — повторила я. — Кто-то погиб? — слабо спросила я.

На лицо Зейна опустилась маска, казалось, он терзался муками. В его глазах отражались некие эмоции, которые я не могла определить. Печаль. Сожаление.

— Давным-давно, — наконец пробормотал он. — Клуб больше не в этом дерьме. Обещаю тебе. — Его голос был хриплым, полным боли.

Я хотела его спросить, кто стал жертвой. Явно кто-то важный. Или их было несколько, но он уже почти отгородился от меня, и я не хотела давить сильнее. В голове эхом отозвались слова Рози о печали и вине.

— Значит, если мы с Лекси связаны с клубом — с тобой — нам ничего не угрожает? — уточнила я, мне необходимо было знать, что моя дочь не станет сопутствующей потерей.

Зейн крепче сжал мой подбородок, подняв его так, что наши лица оказались на одном уровне. Казалось, его глаза сверкали.

— Думаешь, я позволю чему-нибудь случиться с тобой или с Лекси? — прорычал он. — Думаешь, я бы позволил тебе войти в мою жизнь, если бы существовала возможность, что хотя бы один волосок упадет с твоей прекрасной головки? — продолжал он яростно.

Я медленно покачала головой. Я знала, что он нас защитит. Но не хотела жизни, которая требовала бы защиты. К сожалению, я уже ей жила. С мотоклубом или без, над нами с Лекси всегда будет нависать тень, которая преследовала меня в кошмарах.

Мы долго молчали, и я снова провела рукой по нашивке на его жилете.

— Силовик, — тихо прочитала я. — Это значит то, что я думаю?

Тело Зейна подо мной напряглось.

— Это значит, что я защищаю клуб, — просто сказал он.

— Этим? — Я кивнула на пистолет на кофейном столике. Которому я не обрадовалась в моем доме. Нисколько. И об этом мы обязательно еще поговорим.

Зейн кивнул.

— И ты его используешь? — допытывалась я.

Его лицо снова окаменело.

— Если понадобится, — отрезал он.

Я обдумала свой следующий вопрос, прежде чем, наконец, задать его.

— Ты убивал людей, — тихо сказала я, понимая, что это скорее утверждение, чем вопрос.

Зейн молчал. Я поняла, что это «да». Я изучала его лицо. Хотя в этот момент оно было суровым и невыразительным, но это не было лицо хладнокровного убийцы. Он мог выглядеть жестким, опасным и угрожающим. Но также мог быть нежным и любящим. Я задавалась вопросом: оправдывала ли также Джеффри Дамера его девушка (прим.: Дже́ффри Лайонел Дамер — серийный убийца, насильник). Я не знала, как смогу жить с этим. Как смогу справиться. Но в то же время я не представляла, как смогу жить без него. Опасность влюбиться в него мне не грозила. Я уже влюбилась.

— Ты сможешь справиться с этим? — резко спросил Зейн.

— Не знаю, — честно прошептала я.

Зейн напрягся еще сильнее и попытался подняться. Когда он сел на диване и расположил меня так, чтобы я оседлала его, я обняла его за шею.

— Не знаю, как все это будет. Но я попытаюсь, потому что не могу представить свою жизнь без тебя, — сказала я, глядя ему в глаза.

Его тело расслабилось, пальцы впились в мои бедра.

— Я эгоистичный ублюдок, — тихо прорычал он. — Я не должен давать тебе выбора. Должен уйти прямо сейчас. Но не могу, детка.

Его губы коснулись моей челюсти.

— Ты пробралась мне под кожу, — пробормотал он.

Я вздрогнула от ощущения его щетины и губ на моей шее.

Глава 12

Свидание Лекси прошло хорошо. Очень хорошо. Сказать такое — было преуменьшением, учитывая, что на следующий день ее лицо все еще излучало то слегка мечтательное выражение, которое присутствовало на нем в 9:52 прошлого вечера. Но опять же, весь день она провела в школе, где, несомненно, снова встречалась с Киллианом. У него имелась масса возможностей подарить ей еще один повод улыбаться, как дурочке. Вчера, услышав, как они подъехали, мне пришлось физически сдерживать себя, чтобы не шпионить через окно, жаждая узнать, поцеловал ли Киллиан Лекси, скорее всего, да. Я знала, что ее и раньше целовали, но после она не выглядела слишком впечатленной и была счастлива вернуться к книгам и музыке. Материнская интуиция подсказывала мне, что после этого поцелуя книги и музыка будут не так ее интересовать, как Киллиан. Глядя на нее сейчас, я поняла, что дело именно в этом.

Для разнообразия я закончила работу пораньше и забрала Лекси из школы, чтобы отправиться на шопинг в соседний городок.

Мы уже подъезжали к нашему магазину, и я не могла не ухмыльнуться.

— Знаешь, если ветер не переменится, твое лицо так и застынет, — легкомысленно заметила я.

Смотревшая в окно Лекси, повернулась ко мне.

— Как — так?

Я ухмыльнулась ей.

— Как у маленькой влюбленной девочки, с тоской ожидающей своего единственного и неповторимого, с которым ей суждено быть вместе, — поддразнила я.

В ответ она даже не закатила глаза и не нахмурилась. Лишь слегка улыбнулась и снова погрузилась в свои мысли.

Я была ошеломлена. Никакого вам обычного остроумного подшучивания? Одно свидание, и он лишил ее дара речи. О, боже.

Я припарковалась чуть дальше обалденного винтажного магазина, который мы с Лекси обнаружили, исследуя Хоуп несколькими неделями ранее. Поскольку Лекси впереди ожидали не только свидания с ее новым парнем, но и концерты с группой, ей нужны были новые шмотки. И мне тоже... ну, без всякой причины. Мой взгляд зацепился за мотоциклы, выстроившиеся в ряд немного поодаль от нас. Мне стало любопытно: не увлекаются ли «Сыны Тамплиеров» винтажными вещичками. Я усмехнулась подобной возможности.

— Зейн придет вечером? — с надеждой спросила Лекси, наконец восстановив свои мыслительные способности, когда мы вышли из машины.

Я закусила губу и взяла дочь за руку, направляя нас к магазину. Вчера Зейн ушел до возвращения Лекси, заявив, что у него «дела клуба».

— Дай мне знать, если мелкий говнюк привезет ее хоть на минуту позже комендантского часа, — потребовал он.

Я слегка закатила глаза. Если бы он опоздал на минуту, я едва бы успела забить тревогу. Вместо ответа я его поцеловала.

— Мия, — предупредил он после крепкого поцелуя.

— Да, о, Великий Мачо, я сделаю, как ты прикажешь, — серьезно сказала я, положив руку на сердце.

Он покачал головой, еще раз крепко поцеловал меня и ушел. С того момента я его не видела и ничего о нем не слышала. Я уговаривала себя не волноваться и не злиться, но потерпела поражение на обоих фронтах.

— Пока не уверена, куколка, — ответила я. Потом решила не ждать его звонка. — Как насчет поразвлечься сегодня? Сходим поужинать, а потом в кино?

Глаза Лекси засверкали.

— Могу я позвонить Киллу и позвать его присоединиться к нам?

Я в удивлении подняла брови, останавливая нас прямо посреди улицы.

— Хочешь провести второе свидание с мальчиком, о котором грезишь наяву, в компании своей матери? — недоверчиво спросила я. — Вот что я тебе скажу, малышка, мальчики, которые бросают такие взгляды на хорошеньких юных девушек, не ценят компаньонок. Я бы тебе все испортила.

Она улыбнулась мне.

— Киллу скорее нужно узнать, что моя мама — моя лучшая подруга. Он уже считает тебя классной. Он не будет против… у него все равно нет выбора, — загадочно добавила она.

Я одарила ее гордым взглядом.

— Давай, подруга. Скажи ему, кто здесь носит штаны.

Она ухмыльнулась.

— Я сейчас же ему позвоню, — заявила она, роясь в сумочке.

Я схватила ее за руку.

— Сейчас? — спросила я в шоке. — Но магазин совсем рядом.

Я указала на витрину всего в нескольких футах от нас.

— Ты готова отложить шопинг ради разговора с мальчиком? — в ужасе спросила я.

Лекси похлопала меня по руке и покачала головой, немного отойдя в сторонку для звонка.

Я покачала головой.

— Никогда бы не подумала, что доживу до того дня, когда мальчик станет важнее моды, — пробормотала я себе под нос.

Мое внимание отвлекли четыре огромных байкера, неторопливо приближающихся по улице в моем направлении. Я взглянула на припаркованные неподалеку мотоциклы. Судя по всему, байкеры шли ко мне из-за них, а не из-за желания меня ограбить. Когда они подошли ближе, я точно знала, что они не из «Сынов». Не то чтобы я знала всех из их клуба, но почти уверена, жилеты были другими, и при ближайшем рассмотрении эти парни выглядели немного более неухоженными, чем байкеры, с которыми я общалась. И далеко не такими горячими. Инстинктивно я отступила назад, присоединяясь к Лекси, которая с улыбкой что-то говорила в трубку. К сожалению, я почувствовала на себе их взгляды.

— Привет, милашка, — протянул один из них, оценивая меня с ног до головы явно похотливым взглядом.

Я быстро оглянулась на Лекси, та стояла спиной ко мне и байкерам.

— Хм, привет, — поздоровалась я, не зная, что делать, будучи почти окруженной злобными байкерами. Я предположила, что самым разумным было бы убежать на милю. Но средь бела дня такое не провернешь. Я выглядела бы довольно глупо. Кроме того, на таких каблуках бежать невозможно. Придется поверить, что эти парни не хотят причинить мне вреда. Во всяком случае, не средь бела дня на оживленной улице.

Мужчина все не отрывал от меня взгляда. На этот раз в его глазах отразилось нечто большее, будто он узнал меня. Он выглядел не так уж и плохо. Лохматые волосы касались плеч и нуждались в мытье. Бороде определенно требовалась стрижка, но лицо было по-своему красивым. Он был высоким и, казалось, использовал свой рост и внушительные мускулы, чтобы запугать меня. Его друзья представляли собой разношерстную компанию. Одни постарше и явно некрасивые, другие помоложе и приятной наружности. Но непривлекательными они казались из-за того, как смотрели на меня. От их взглядов мурашки бежали по коже.

Лицо парня просияло, будто он, наконец, вспомнил меня.

— Я тебя знаю, — заявил он с улыбкой. И эта улыбка мне тоже не понравилась. — Ты женщина моего приятеля Булла, да? — спросил он, скрестив руки на груди.

Я не представляла, что на это ответить. Я точно не знала, была ли я «женщиной» Зейна, учитывая, что у нас только недавно состоялся разговор «ты моя». И его я не хотела обсуждать с этими мужчинами. Уверена, никакой полезной информации мне от них не получить. И мне также с трудом верилось, что этот парень был приятелем Зейна. Из того немногого, что я знала, единственные приятели Зейна — мужчины из клуба. И они были не просто приятелями, а братьями. Но кто я такая, чтобы утверждать подобное? Мне было очень мало что известно о человеке, с которым я делила постель. Но в данной ситуации мои инстинкты кричали, чтобы я действовала осторожно.

— Э-м, да, — медленно произнесла я. — Я его женщина, — сказала я более уверенно.

Все мужчины заулыбались. На этот раз мурашки пустились по коже галопом.

Прежде чем байкеры успели сказать что-то еще, я ощутила рядом с собой чье-то присутствие.

— Мама? — тихо позвала Лекси.

Я вздрогнула, когда взгляды всех мужчин сфокусировались на моей дочери так, что мне захотелось выцарапать им глаза.

— Привет, сладкая, — протянул бородатый парень. — Черт, ты почти такая же красотка, как и твоя мамочка, — сказал он, переводя взгляд между нами.

Лекси посмотрела на меня, а затем бесстрашно встретилась взглядом с байкером. Я попыталась встать немного впереди нее, одновременно осматривая улицу в поисках дружелюбного полицейского, который должен пройти мимо. Никого не было, а те немногие пешеходы, оказавшиеся поблизости, казалось, переходили на другую сторону улицы, дабы избежать встречи с байкерами. Здорово.

— Спасибо, — твердо сказала Лекси.

Я уже собиралась схватить ее за руку и убежать, когда байкер снова заговорил.

— Объясни Буллу, что он не должен позволять своей женщине и ее хорошенькой дочурке гулять по улицам одним, — медленно сказал он. — Для таких девушек это небезопасно.

За фальшивой заботой в его голосе скрывалась угроза.

— Передай, что столкнулась с Логаном, и что мы будем рады присмотреть за вами обеими. Более, чем рады. — Он еще мгновение смотрел на нас, потом снял воображаемую шляпу, оседлал свой байк, и они вместе приятелями уехали. Все это время я оставалась на месте, отказываясь удирать, как очень хотела.

— Фу. После такого мне просто необходим душ, — заявила я, выдохнув. Не стоило показывать дочери, что эта встреча меня слегка напугала.

Лекси схватила меня за руку.

— Да, было мерзко, — согласилась она. — Чтобы стереть из памяти этот инцидент, обязательно нужен шопинг.

Она направилась к магазину.

Полчаса спустя Лекси, казалось, совсем забыла о случившемся, но эта встреча все еще крутилась у меня в голове. Я сделала все возможное, чтобы избавиться от этой мысли, и все же она немного испортила настрой на шопинг. И только из-за этого я была зла на них. С того момента я позволила Лекси самой выбирать наряды, а сама сидела на диване возле примерочной и изображала стилиста. Только Лекси показалась, демонстрируя расшитое блестками мини-платье, которое ей нужно было позарез, как зазвонил мой телефон.

— Вы дозвонились до королевы всего известного и неизвестного, в настоящее время стилиста рок-звезды мисс Лекси Спенсер, — профессиональным тоном ответила я.

— Мия? — глубокий голос на другом конце линии звучал раздраженно и слегка панически.

— На это имя я тоже отзываюсь. Чем могу служить, милостивый сэр? — продолжила я, слегка понижая голос на последних словах.

Тишина. Я ухмыльнулась. Похоже, я его завела.

— Где ты, мать твою? — рявкнул он. Ладно, может, и не завела.

— Сейчас я в крутом винтажном магазине спасаю красивую одежду от ужаса быть неношеной, — заявила я, похлопывая по стопке, которую мы набрали.

— В Хоуп? — выпалил он.

Я выпрямилась.

— Как ты узнал? Твой приятель уже позвонил? — спросила я, сбитая с толку.

Может, я ошибалась. Может, тот парень был другом Зейна, каким бы противным он мне ни показался.

— Тогда передай ему, что, не смотря на его обещание присматривать за нами, он будет выглядеть менее жутко, если примет душ и сведет грязные ухмылки в адрес моей дочери к полному нулю, — добавила я, прозвучав в самом конце слегка раздраженно.

Снова тишина. Напряженная тишина.

— Ухмылки в адрес Лекси? — тихо повторил он. Опасно тихо. — Мия, о ком, нахрен, ты говоришь? — спросил он настойчиво.

В этот момент вышла Лекси в зеленом платье, которое ей совершенно не шло. Я сделала режущий жест по горлу.

— Нет, дорогая, это не мило, — твердо сказала я, и она снова исчезла в примерочной.

— Мия, — голос прогремел более яростно, чем когда-либо.

— Я о Логане, твоем друге-байкере, — терпеливо объяснила я.

Его ответ был мгновенным.

— Говори, где ты.

Я протараторила адрес, скорее рефлекторно, чем по какой-то иной причине. Зейн казался... обеспокоенным. От этого по мне пробежался легкий озноб.

— Ни шагу из гребаного магазина, — скомандовал он и отключился.

Я хмуро посмотрела на свой телефон, мой желудок слегка скрутило. То, как Зейн говорил, заставило меня понять, что мой инстинкт в отношении тех парней меня не подвел. Они были плохими. И не приятелями Зейна, судя по его обильным ругательствам. Я была более чем счастлива остаться в магазине, если это означало, что здесь мы в безопасности от жутких байкеров. Это также означало, что нам придется сделать больше покупок. Спустя двадцать минут и небольшой показ мод я услышала рев мотоциклов, во множественном числе. Время было удачное, так как мы только что оплатили наши весомые покупки.

Я не стала рассказывать Лекси о странном звонке Зейна, только упомянула, что он может заскочить и поздороваться. При этом ее лицо просветлело. Но, глядя в витрину на несколько байков, я точно не знала, как их объяснить.

— Вау, похоже, половина клуба приехала, — удивленно заметила Лекси, когда мы вышли из магазина.

— Может, они тоже любят винтажные магазины, — ответила я, не упустив того, как при нашем появлении Зейн чуть не слетел с байка. — Кто знает, — добавила я, стараясь не показаться нервной, — может, за углом есть магазин под названием «Альфа-Стайл».

Зейн добрался до нас и быстро пробежался глазами по нам обеим, словно что-то проверяя. Удостоверившись в чем-то, его лицо немного расслабилось. Но только немного, поскольку он по-прежнему выглядел готовым взорваться.

— Зейн, — с энтузиазмом поприветствовала Лекси. — Как я рада тебя видеть. Ты идешь с нами в кино? — спросила она с надеждой.

Не знаю, проигнорировала ли она пугающее выражение его лица и череду байкеров, выстроившихся у обочины, или просто ничего не заметила. Моя девочка отличалась наблюдательностью, так что, последний вариант точно исключался.

— Я приехал сопроводить вас с мамой до дома, Лекс, — сказал он ей тихо.

Я чуть вздрогнула, и лицо Лекси сникло. Она все понимала. Я — нет.

— Мы не собирались домой… — начала я спорить.

Зейн взглядом заставил меня заткнуться.

— В машину, Мия. Сейчас же, — тихо приказал он.

Что-то в его тоне и взгляде побудило меня подчиниться без очередного возражения. Что-то подсказывало мне, что Зейн и половина клуба не помчатся просто так в другой город, чтобы сопроводить нас до дома, если это не важно. Не опасно. В данный момент моим приоритетом была безопасность Лекси. Остальное подождет возвращения домой. Надеюсь, мой взгляд сообщил об этом Зейну.

Мотоциклы сопровождали нас всю дорогу до дома. Это казалось немного странным, будто у нас был королевский эскорт. Потом я вспомнила о других байкерах. И странное превратилось в откровенно пугающее. Лекси я этого не показывала. Вела себя так, будто мотоклуб сопровождал нас после шопинга — словно такое случалось каждый день. Она подыгрывала, шутила и болтала о своих покупках. Но время от времени бросала взгляд назад. Когда мы добрались до знака «Добро пожаловать в Амбер», большинство байков свернули. Кроме одного. Он ехал за нами до самого дома. Когда мы достигли пункта назначения, возле нашего дома стоял еще один мотоцикл. Киллиан, прислонившись к нему, наблюдал за нами через стекла солнцезащитных очков.

Лекси выскочила из машины и побежала к нему.

— Не беспокойся! — крикнула я ей в спину. — Твоя покорная рабыня занесет в дом все твои немалые покупки.

Она махнула рукой.

— Спасибо, мам, — рассеянно откликнулась она.

Я покачала головой и выбралась из машины, собираясь взять пакеты. Татуированные руки схватили их прежде, чем я успела понять, что произошло. Бушующие яростью глаза встретились с моим взглядом.

— В дом. Немедленно, — рявкнул он.

От его резкого тона я вздрогнула.

— Мама! — крикнула Лекси, не дав мне одарить Зейна сердитым взглядом.

— Да, куколка? — отозвалась я, отворачиваясь от Зейна.

— Ничего, если мы с Киллом пойдем в кино? — спросила она, быстро посмотрев на Зейна.

Я пожевала губу. Очевидно, происходило нечто серьезное, учитывая эскорт до дома. Я предположила, что покинув Хоуп, Лекси ближе к вечеру могла пойти в кино. Иначе, наши отношения с Зейном пришлось бы серьезно пересмотреть.

— Конечно, — разрешила я ей, и Зейн напрягся. Я проигнорировала его и направилась к влюбленной парочке.

Лицо Киллиана казалось таким же суровым, как и у Зейна, хотя в глазах, обращенных на Лекси, отражалась нежность. Семнадцатилетние парни так не смотрят.

— Привет, Киллиан, — тепло поприветствовала я.

— Мия, — кивнул он. Я догадалась, что в его понимании это считается теплым приветствием.

— Вы оба знаете мое правило насчет мотоциклов.

Я бросила ключи от машины Киллиану. Он поймал их одной рукой.

— Поэтому можете взять Бетти. У Лекси только ученические права, и я не верю, что она ее не разобьет. Ее безумные таланты в большинстве вещей еще не превратились в умение управлять тем, что мы называем автомобилем, — серьезно объяснила я ему.

— Эй! — запротестовала Лекси.

Я взглядом заставила ее замолчать.

— Будь осторожен, — предупредил я Киллиана, напомнив ему взглядом о моей угрозе убийством. Он резко кивнул.

Оттолкнувшись от байка, он взял Лекси за руку.

— Пошли, Веснушка, — мягко позвал он. — По дороге расскажешь все о своей нелегкой борьбе со сложным процессом вождения, — слегка поддразнил он.

Лекси хмуро посмотрела на меня, а я послала ей воздушный поцелуй, прежде чем она отвернулась. Я вернулась к напряженному Зейну, который наблюдал за моей машиной, отъезжающей задним ходом с подъездной дорожки.

— Киллиан забавно смотрится за рулем Бетти, — прокомментировала я, наклонив голову. — Удивительно, что моя девчачья машинка не катапультировала из себя такое воплощение мужества.

Шутка не сняла напряжения. Зейн грубо схватил меня за локоть и потащил в дом.

— Эй! — запротестовала я, вырывая руку. — Осторожнее с товаром, приятель!

Я слегка потерла руку на том месте, где он меня держал.

Зейн бросил пакеты на пол и направился ко мне. Неосознанно я попятилась к закрытой двери, пока не наткнулась на нее, и он взял меня в капкан рук.

— Не хочешь рассказать мне, — начал он тихим голосом, — какого хрена ты забыла в Хоуп?

Вздохнув, я перевела взгляд на него, не понимая, что привело его в такую ярость.

— Делала покупки, — честно призналась я.

— Покупки? — тихо повторил он.

Я кивнула.

— Улики налицо, офицер. — Я кивнула на пакеты.

Он хлопнул ладонью по двери, и я подпрыгнула от вспышки его гнева. Это всего лишь одежда. Боже.

— Для тебя это все гребаные шутки, Мия? — заорал он.

Я не ответила, потому что считала вопрос риторическим.

— Расскажи мне в деталях, что случилось с Логаном, — потребовал он.

Я быстро поведала об общении с другим байкером, из-за которого Зейн так взбесился, надеясь получить объяснение источнику такой ярости.

Когда я закончила, он на мгновение замолчал, оставаясь пугающе неподвижным. Казалось, он сдерживал себя от чего-то.

Я проглотила комок страх. Но знала, что он не причинит мне вреда.

— Те парни, они тебе не друзья, да? — задала я вопрос, на который уже знала ответ.

Зейн ничего не сказал, лишь слегка покачал головой.

— Нам с Лекси, — медленно начала я, мое лицо осунулось. — Нам ведь ничего не угрожает?

Я начинала нервничать по поводу того, что только что отправила дочь в кино.

Зейн резко отпрянул назад. Его глаза не отрывались от моего взгляда.

— Нет, — твердо пообещал он. — Уже нет, — хрипло добавил он.

Внутренности свело от чего-то, скрывающегося за этими словами.

Я продолжала стоять, прислонившись спиной к двери.

— Что это значит? — медленно спросила я, хотя подразумевала, каков будет ответ. И меня пронзила боль.

— Что все кончено, — сказал он ровно, без эмоций. С мертвыми глазами.

Я слегка вздрогнула от боли, нанесенной этими тремя словами. Я шагнула вперед, но не к Зейну, а к дивану. Ноги были на грани отказа. Я корила себя за проявленную слабость. За то, что снова позволила мужчине проникнуть в мое сердце. Дала ему власть так сильно влиять на меня. Причинить мне боль.

— Ты обещал, — прошептала я, опускаясь на диван.

Я подняла голову, встретившись с ним взглядом.

— Ты обещал, — повторила я, на этот раз громче, сильнее. — Что ты уверен. Что ты не сделаешь больно Лекси… не сделаешь больно мне.

При этих словах что-то шевельнулось в глазах Зейна, но его лицо по-прежнему ничего не выражало. Он просто стоял и смотрел на меня.

— Это я и делаю, — наконец, произнес он, — выполняю свое обещание.

И с этим вышел за дверь.

Булл

Булл ворвался в клуб, пронесся через бар и с размаху ударил по закрытой двери «церкви».

— Не хочешь мне рассказать, как, бл*ть, такое случилось? — заорал он на Кейда, пока остальные братья смотрели на него.

Его лучший друг и президент какое-то время холодно смотрел на него.

— Сядь... — начал он.

— Ни хрена я не сяду и не буду спокойно обсуждать это дерьмо. Мы выдвигаемся на штурм их гребаного клуба. Сейчас же, — потребовал он. Кое-кто из сидевших за столом братьев согласно закивал.

Кейд не обратил на них внимания.

— Ты же знаешь, что мы не можем на это пойти. Надо играть по-умному, — спокойно возразил он.

Булл приблизился к другу, сидевшему во главе стола, и ударил кулаком по деревянной поверхности.

— Он подошел прямо к моей женщине, к ее гребаному ребенку, угрожал им среди, мать его, бела дня, — прошипел он Кейда. — Если бы это были Гвен и Белла, ты сыграл бы по-умному?

Лицо Кейда окаменело.

— Я бы поступил, как и ты, брат, — тихо признался президент. — Надеюсь, мой клуб отговорил бы меня. Заставил понять, что такой шаг в будущем может навлечь большую опасность.

Взгляды Булла и Кейда сошлись в продолжительном поединке, и Булл изо всех сил пытался держать себя в руках.

— Среди, мать его, бела дня, — повторил он, и взгляд Кейда стал жестче.

Его брат прекрасно понимал, о чем говорил Зейн. Его уже лишали так самого дорогого в его жизни. Вот почему час назад он исправил свою колоссальную ошибку с Мией. Ему никогда не следовало приближаться к ней. Объявлять ее своей. Он подверг ее опасности.

— Они следят за нами, — заявил Зейн, как только обрел контроль над собой, загнав демонов в клетки. — Они знали, кто такая Мия, — продолжил он суровым голосом, занимая свое место за столом.

После этих слов все присутствующие хмуро переглянулись, и воздух опасно наэлектризовался.

— С ними пора разобраться, — постановил Кейд. — Когда дело касается «старушек», любому милосердию приходит конец.

Все хором согласились.

Глаза Кейда вспыхнули.

— Мы разберемся с этими ублюдками. Сегодня вечером.

На это Булл ухмыльнулся.

Мужчина кашлянул кровью, а Булл спокойно стоял, наслаждаясь каждой секундой, когда выбивал дерьмо из Логана, президента «Заблудших Рыцарей». Он отступил назад, чтобы Кейд мог схватить ублюдка за воротник.

— Полагаю, вы с парнями... — он оглядел стонущих на полу мужчин. Пара кисок скулила от пулевых ранений, которые едва поцарапали кожу. — Вы получили наше дружеское сообщение, — вежливо закончил Кейд.

Было смехотворно легко штурмовать их убогое подобие клуба. Пусть вербовали они новичков активно, но большинство из них оказалось идиотами, которые довольно быстро сложили пушки, поняв, что их превосходят по численности и вооружению.

Логан смотрел на президента «Сынов» и молчал.

Внешне Кейд не казался обеспокоенным, но мускул на его челюсти тикал. Буллу не терпелось пустить Логану пулю в лоб, но клуб стремился стать законным. А значит, по новым правилам убийство осуждалось. Или, по крайней мере, относилось к крайним средствам.

— Выбирай, — предложил Логану Кейд. — Можешь держаться подальше от Амбера и наших женщин, — при этих словах он крепче сжал воротник Логана, — или Булл может проделать тебе пару отверстий в коленной чашечке, а после узнать, не изменилось ли твое мнение, — сообщил он жалкому подобию президента.

Булл шагнул вперед, его палец на спусковом крючке дергался, жаждая надавить до упора.

Логан слегка побледнел, его глаза метнулись к Буллу.

— Ладно, — выдавил он.

Кейд быстро отпустил его, и он упал на пол.

— Не так уж и сложно, верно? — спросил он, вытирая руки в перчатках о джинсы. Выражение его лица стало холодным. — Ты ведь в курсе, что второй раз мы не предупреждаем. Увидим вас хоть мельком — сожжем это место дотла. С вами внутри, — пообещал он. И это обещание не было пустым.

С этими словами Кейд и остальные члены клуба ушли. По пути к выходу каждый на прощание наступил на валяющиеся на полу куски дерьма, смеясь над их стонами.

Булл не испытал ни малейшего облегчения от того, что они наконец-то избавились от проблемы, сидевшей занозой в их задницах. Он отомстил мужчинам, угрожавшим его женщине. Но теперь она уже не принадлежала ему. И не может принадлежать. Возможно, эта проблема решена, клуб стал еще немного чище, чем раньше, но Булл не хотел снова рисковать. То, что он испытал, когда малой сообщил ему, что Мия и Лекси находятся в Хоуп. То, что он испытал, когда Мия рассказала ему о своей встрече с «Заблудшими Рыцарями». Страх. Страх, словно льдом сковавший кровь в его жилах. Ему не нужно было чувствовать свое бессилие. Он готов жить во тьме, лишь бы Мия и Лекси наслаждались безоблачным небом и солнечным светом.

Глава 13

Мия

В своей жизни я наделала много глупостей. Очень много. Например, думала, что можно съесть целую упаковку сырого теста для печенья. Позволила Лекси убедить меня на неделю стать веганом. Ладно, на день. Постригла челку. Вышла замуж за парня, который разговаривал кулаками. Но нынешний поступок взял приз. Или, по крайней мере, приближался к призу «замужем за сволочью, который разговаривал кулаками».

— Мам? Мы когда-нибудь выйдем из машины? — спросила Лекси рядом со мной.

Я взглянула на нее. Она улыбалась мне, ее лицо светилось от волнения. На коленях она держала блюдо с запеканкой.

— Да, — огрызнулась я на нее. — Со временем.

Мне очень не хотелось заходить в скромный, но довольно симпатичный домик. Я бы лучше на протяжении семи часов смотрела «Кумира Америки» (прим.: «Кумир Америки» — телешоу, где соревнуются за звание лучшего начинающего исполнителя в США). Но я уже обещала прийти и не хотела в случае отказа столкнуться с гневом Рози. И я понятия не имела, как объяснить Лекси, что Зейн покончил со мной, что бы это ни означало. Единственная причина, по которой она ничего не знала, заключалась в том, что в день инцидента с байкерами Зейн отправился в «пробег». Об этом мне сообщила Гвен, когда на следующий день позвонила, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Я вела себя спокойно и не подавала вида, что потрясена тем, что меня бросили. Пока мне не хотелось никому об этом рассказывать. Мне нужно было зализать раны, перегруппироваться. Я не собиралась так просто отпускать Зейна. Без боя. Я узнала этот его взгляд, когда он уходил. То, что мелькнуло перед тем, как опустилась броня. Он считал, что своим уходом защитит нас. Но не понимал, что, исчезнув, причинит нам сильнейшую боль. Я пыталась высмотреть в череде мотоциклов у обочины байк Зейна. Я не знала, как долго он будет отсутствовать, но лелеяла надежду, что сегодня он может оказаться здесь.

— Мам, — Лекси щелкнула пальцами перед моим лицом.

— Ладно-ладно, выхожу, — уступила я, открывая дверцу.

Но прежде, чем я успела выйти, она схватила меня за руку. Ее глаза всматривались в мое лицо.

— Мама, ты ведь знаешь, что если тебе нужно поговорить со мной о чем-то, то я всегда рядом? — спросила она мягко, с пониманием, показывающим, что душой ей больше шестнадцати. Клянусь, в теле подростка скрывалась мудрая старушка.

Я приложила все усилия, чтобы одарить ее искренней улыбкой.

— Я знаю, куколка… то же самое относится и к тебе. Но ты, кажется, полностью наладила свою жизнь и уже не нуждаешься в своей бедной матери, — полушутя сказала я.

Она посмотрела на меня долгим взглядом.

— Никогда, — пообещала она. — Мне всегда будет нужна моя мама.

Она улыбнулась мне и стала выбираться из машины. Я последовала за ней.

Мы шли бок о бок, направляясь к заднему двору, как велела нам Рози.

— Я нормально выгляжу? — прошептала я Лекси на ухо, пока мы сворачивали за угол дома.

— Да, мама, говорю тебе в миллионный раз: ты выглядишь хорошо, — раздраженно сказала она.

— Хорошо? Всего лишь хорошо? — прошипела я.

Она остановилась и повернулась ко мне.

— Ну, когда ты спросила в первый раз, если помнишь, я сказала, что ты выглядишь прекрасно. То же я сказала и во второй раз. Теперь я потеряла желание отвечать на этот вопрос. Ты знаешь, что хорошо выглядишь, — сказала она мне, подняв бровь.

Я не могла не согласиться. Сегодня я приложила дополнительные усилия к своему внешнему виду, надеясь, что Зейн будет на вечеринке, и я смогу привлечь его старой доброй сексуальностью. Я выпрямила свои обычно непослушные кудри, так что мои волосы ниспадали на спину. Как и мой ребенок, я была поклонницей образа «без макияжа», что, конечно же, означало не менее часа нанесения макияжа. На мне была блузка Лекси, так что в области бюста она была чуть более узкой; не плохо с моей текущей целью. Она была без рукавов, с глубоким вырезом спереди и сзади и облегала талию. Джинсы я надела самые старые и, следовательно, самые крутые. Они были такими вылинявшими, что казались почти белыми, и сидели на мне убийственно. Обувь я, как обычно, одела на высоких каблуках; на этот раз на пробковой платформе. Я надеялась, что мой наряд поможет мне приручить дикого байкера. Или, по крайней мере, отвлечет его от цели мачо-защитника.

Я осмотрела двор. Он оказался больше, чем я ожидала, и был полон людей. Многих я уже видела на вечеринке в клубе несколько недель назад, так что получила множество кивков и теплых улыбок. Лекси еще не познакомилась с клубной тусовкой, поэтому ходила с широко распахнутыми глазами. Несколько мужчин бросили на нее долгие взгляды, что сразу же заставило меня вздрогнуть. Я старалась не слишком волноваться; всякий раз, когда Киллиан появлялся поблизости, и, учитывая, что они с Лекси официально встречались, он испепелял этих мужчин взглядом. Что было хорошо, так мне не пришлось портить репутацию крутой мамы, ввязываясь в разборки с байкерами.

В отличие от вечеринки, на которой я присутствовала несколько недель назад, когда многие мужчины и женщины отрывались по полной, меня удивило присутствие множества детишек, бегающих по лужайке. Сейчас вечеринка определенно была больше семейной.

— Привет! Лекси, Мия! — позвал голос слева от нас.

Я расслабилась, увидев, что Гвен и Эми машут нам, подзывая к себе. Коснувшись спины Лекси, я направила ее к женщинам.

— Привет, — поздоровалась я, когда мы подошли к компании. Гвен сидела на стуле и пыталась застегнуть шапочку Беллы, пока та ерзала у нее на коленях.

Эми стояла рядом с ней, выглядя так, будто собиралась пройтись по подиуму. Рыжие волосы ниспадали на плечи, а трикотажное платье цвета хаки без бретелек облегало каждый изгиб. Мой взгляд остановился на ее ногах.

— Ох, божечки, кажется, я влюбилась, — заявила я, глядя на коричневые босоножки с ремешками, которые пересекали ее ноги и змеились вверх по лодыжкам.

Моя голова резко поднялась к несправедливо красивому лицу.

— Твои босоножки — чертова бомба. Я хочу их. Срочно. Примешь ли ты в качестве оплаты моего первенца? — Я указала на Лекси, которая закатила глаза. — Она приучена вести домашнее хозяйство и отлично готовит… если тебе нравится капуста.

— Извините мою маму за нездоровую зависимость от обуви, — обратилась она к Гвен и Эми, — я присматриваю ей реабилитационный центр.

Обе женщины рассмеялись, и Гвен поставила взбудораженную маленькую девочку у своих ног. Малышка побежала прямо к Лекси, которая с улыбкой наклонилась, чтобы пощекотать ее.

— Не волнуйся. — Эми коснулась моей руки. — Я могу подогнать тебе такие же, — подмигнула она.

Я улыбнулась в ответ, жалея, что у меня нет денег, чтобы принять ее предложение. Я взглянула на Лекси, которая хихикала с малышкой. Модная обувь абсолютно того не стоила.

— Вы обе помните Лекси. — Эми на бегу познакомилась с ней во время выпивки и обсуждения Зейна, а Гвен встречала ее в магазине, когда мы только переехали в город. Теперь Лекси встала с Беллой на руках.

— Конечно, кто же забудет такую красивую девушку с убийственным стилем? Обожаю эту куртку, детка, — воскликнула Эми, глядя на цветастую укороченную куртку, которую мы купили в винтажном магазине в Хоуп.

Лекси слегка покраснела; какой бы красивой она ни была, все равно смущалась, когда ей делали комплименты.

— Спасибо. Мы с мамой опытные покупательницы винтажных магазинов… глаз у нас наметан. — Она взглянула на Гвен. — У вас очаровательная дочка.

Она улыбнулась ребенку, который дергал ее за локоны.

Рука Гвен покоилась на ее выпуклом животике, заметном благодаря облегающей белой майке.

— Да, она хорошеет с каждым днем, почти уверена, что ее папочка уже начищает свой пистолет, готовясь к натиску мальчиков лет так через двенадцать, — пошутила она.

Я рассмеялась.

— Скорее, через десять, — поправила я ее, вспомнив взгляды, которые бросали на Лекси, когда та была слишком мала, чтобы что-то понимать.

Гвен уставилась на меня.

— Серьезно?

Я мрачно кивнула.

— О, боже, Кейд станет серийным убийцей, — простонала она.

— На этой ноте предлагаю тебе коктейль, а Лекси содовую, — сказала Эми с ухмылкой.

— С удовольствием, — ответила я.

Мне бы не помешало немного жидкой храбрости на случай, если Зейн все же объявится. В поисках его я попыталась незаметно оглядеть двор. Мой взгляд останавливался на многих лицах, некоторые с интересом смотрели на меня и Лекси. Я сглотнула, возвращая внимание к своей компании. Так было безопаснее. Мне не очень хотелось устраивать драку на заднем дворе Рози из-за того, что какой-нибудь байкер не так посмотрит на мою дочь.

Спустя час или около того я почувствовала себя счастливой. Уютно, по-домашнему. Я уже достаточно хорошо знала Эми, Рози и Гвен, и чем больше узнавала, тем больше они мне нравились. Я совсем не ощущала себя скучной пожилой мамашей, тусующейся с юными гламурными красотками. Мне казалось, что я среди давних друзей.

Лекси тоже быстро с ними поладила, что меня не удивило. Она была вежливой и общительной девочкой, которая почти со всеми находила общий язык. Большую часть времени она проводила с Лили, хорошенькой девушкой, близкой ей по возрасту, хотя выглядела она лет на двадцать. Лили тоже испытывала на себе пугающие взгляды Ашера, которого я встречала раньше. Он был еще одним красавчиком клуба; никаких видимых татуировок, но очень заметные мышцы. Вообще-то, несколько секунд назад он потащил ее прочь, и Лекси ухмыльнулась удаляющейся паре. Теперь она гонялась по двору за восторженной Беллой и еще парой детишек, которым она приглянулась. Я улыбнулась, когда Лекси подняла малышку в воздух, закружив ее. Казалось, она не обращала внимания на взгляды, которые время от времени устремлялись на нее со всех сторон. Кроме одного — Киллиана, он не переставал смотреть на нее с того момента, как появился во дворе. Пока он не приближался к ней, просто наблюдал. И, как я и предсказывала, бросал испепеляющие взгляды на тех мужчин, чьи глаза задерживались на Лекси слишком долго. Я была впечатлена. Можно только догадываться, как ребенок-подросток умудрялся бросать угрожающие взгляды на крутых байкеров, вдвое старше его, но ему это удавалось.

— Ты очень хорошо ее воспитала, Мия, — сказала Эми, кивнув на Лекси.

— Это правда, — согласилась Гвен с другого конца стола, за которым мы сидели. — Надеюсь, смогу также хорошо воспитать Беллу. Не верится, что ты все сделала одна, — сказала она, широко раскрыв глаза. — В первый год жизни Беллы я была вся на нервах. Ты спасла мне жизнь своим советом, когда у Беллы резались зубки.

Она наградила меня теплым взглядом, полным благодарности.

— Не знаю, как бы я выжила без Кейда. — Ее глаза сфокусировались на ком-то позади меня.

Я знала, что там был Кейд, учитывая, что весь час, проведенный мною здесь, он зорко следил за женой. Дважды подходил, чтобы узнать, как у нее дела, погладить ее живот и поболтать со мной. Я игнорировала ревнивого монстра, поднимавшего голову при этом зрелище, не говоря уже о манере общения Брока и Эми.

— Ты бы справилась, — уверила я ее, прерывая свои тоскливые мысли. Я отпила коктейль. Это был мой второй и последний бокал, учитывая, что я должна быть за рулем. — Когда у тебя есть тот, кто рассчитывает на тебя, кто является всем твоим миром, ты находишь в себе силы, — объяснила я.

— Где ее отец? Если ты не против того, что я спрашиваю, — тихо сказала Эми.

Почему-то я не возражала. Я лгала и уклонялась от ответов на все вопросы, которые мне задавали об отце Лекси. О нем знали только Стив и Ава. Даже Лекси не представляла, каким монстром был ее отец. Я оглядела сидевших за столом женщин, которых считала подругами и которым доверяла.

— Он нехороший человек, — тихо начала я. — Хуже всех, на самом деле. Я ушла от него, когда Лекси была совсем крохой. Помнишь, что я говорила о выживании? — спросила я Гвен.

Она кивнула с выражением грустного понимания.

— Что же, я бы не выжила, если бы не ушла.

Я не добавила: если бы не сбежала. Не спряталась. Как бы я ни доверяла этим женщинам, всей правды я открыть им не могла. Ради собственной безопасности. И ради безопасности Лекси.

Эми накрыла мою руку ладонью. Сжала ее, а затем отпустила.

— Думаю, нам нужно еще выпить, — заявила она всем сидевшим за столом, подмигивая мне.

— Да, потому что тогда мы сможем спокойно наблюдать за расцветом юной любви. — Рози кивнула мне за спину, и все взгляды устремились в том направлении.

Я посмотрела в ту же сторону. Киллиан разогнал всех детишек и разговаривал с Лекси. Он держал ее за запястье, и их лица были очень близко друг к другу.

— У Лекси раньше был парень? — спросила Рози, не отрывая взгляда.

— Нет, — ответила я, тоже смотря неотрывно. — Они официально неразлучны. Наверное, мне следует позвонить его родителям и сообщить им, что их сын все еще существует, просто его затянуло в черную дыру подростковой любви, — пошутила я. Последние пару недель он проводил все время у нас дома.

Лекси опустила глаза, а другая рука Киллиана легла ей на подбородок, поднимая его, чтобы она посмотрела на него.

За столом повисла тишина, и я увидела, как все женщины помрачнели.

— У Уилла нет родителей, Мия, — тихо объяснила Рози.

Ох, простите мне мой болтливый рот.

— Его отец был хорошим человеком и отцом. Он умер, когда Киллу было около одиннадцати. — Ее лицо приобрело суровое выражение. — Его мать — наркоманка, к тому же, отпетая сука. Ей плевать на него. По большей части его вырастил клуб, — закончила она с грустью в глазах.

Мне стало жаль бедняжку, а ведь со стороны он выглядел сильным и невозмутимым. Да, у него был образ очень плохого мальчика, но относился он к моей дочери с невероятной нежностью, а ко мне — с уважением. Я уже неохотно полюбила его. А его история только укрепило мое чувство. Кроме того, я точно знала, каково это — иметь родителей, которым на тебя насрать. Это хреново. Неудивительно, что он обеими руками вцепился в такую девушку, как Лекси. Почему был счастлив сидеть с нами и смотреть фильмы, которые, несомненно, ненавидел, и терпеть нашу болтовню во время просмотра.

Молчавшая до этого момента Люси обратилась ко мне.

— Несмотря на это, Киллиан на самом деле очень хороший парень, — сказала она мне с легкой улыбкой. — Я знаю его еще ребенком, и, несмотря на внешность, он относится ко всем уважительно. Он будет хорошо с ней обращаться, — пообещала она.

— Я уже это знаю, — заверила я с улыбкой.

— Конечно, будет, иначе ему придется отвечать перед Кейдом, — вмешалась Гвен. — Он не терпит неуважения к женщинам.

— И перед Броком, — добавила Эми.

— И почти перед каждым парнем в клубе, — сказала Рози.

— И передо мной, — вставила я. — Пусть у меня нет дробовика, но я подумываю наведаться в «Уолмарт» за арсеналом.

Да, мне нравился этот паренек, и мне определенно было его жаль, но это не умаляло его вины, причини он вред моему ребенку.

Женщины рассмеялись. Я не была уверена, почему, учитывая, что я не шутила.

И тут я ощутила то самое чувство. Оно заставило меня оторвать взгляд от напряженного разговора между Лекси и Киллианом. Я ощутила давление, жар, гнев. Я ощутила... его. Его взгляд. Мои глаза перемещались, пока не остановились на темных, бушующих, красивых глазах Зейна. Он стоял в дверях, ведущих на кухню Рози. Как обычно, одетый во все черное, несмотря на жаркую погоду. И от его воспламеняющего взгляда, мне показалось, что температура поднялась примерно на тысячу градусов.

— Мия, почему Булл смотрит на тебя так, будто ты взорвала штаб-квартиру Harley Davidson? — спросила Гвен. — Вы поссорились?

Удивительно, но тема Зейна пока не всплывала в нашем разговоре. Все женщины спрашивали о происшествии в Хоуп, и, казалось, сочувствовали, что мне пришлось отказаться от моего любимого винтажного магазина, по крайней мере, на время, но никто не допрашивал меня о наших с Зейном отношениях. Как будто эти женщины за милю чуяли разбитое сердце, или, как минимум, ждали, что я расскажу им об этом. Ясно говорящий взгляд Зейна вынуждал их ждать.

— М-м-м, — протянула я в ответ, с усилием отводя взгляд. Зейн был не единственным, кто злился. Пусть я хотела убедить его не отказываться от нас, но я все равно чертовски на него сердилась.

Прежде чем мне выпал шанс, его взгляд переместился. Он остановился на Киллиане и Лекси. Не думала, что он может смотреть еще более убийственно, но так и было. Я удивилась, что Киллиан не сбежал и не стал молить о пощаде, как только их глаза встретились. Но парень выдержал. За это им стоило восхищаться. Зейн бросился к парочке. Последние две недели он где-то пропадал, так что, очевидно, его никто не посвятил в серьезные отношения, которые сложились между этими двумя за это время. Что, вероятно, хорошо.

Зейн что-то рявкнул Киллиану, тот неохотно отпустил Лекси и метнулся в дом, отпихивая с пути Зейна.

Лекси отсутствующе посмотрела ему вслед. Ее взгляд остановился на Зейне, и она, просияв, подбежала к нему. К моему удивлению и всех, сидящих за столом, она обняла его. Казалось, он слегка вздрогнул, прежде чем обхватить ее своими гигантскими руками и легонько чмокнуть в макушку. Как только он решил, что выказал достаточно привязанности, не навредив своему имиджу, он отстранился. С нежностью на лице он слушал болтовню моей дочери, которая не переставала улыбаться.

Многие мужчины с открытым изумлением смотрели на его нежность в ответ на щебетание Лекси.

— Булл действительно разговаривает? — недоверчиво спросила Эми.

— И выглядит так, будто собирается улыбнуться, — добавила столь же ошеломленная Рози.

— И он позволил Лекси прикасаться к нему на публике, — добавила Гвен с грустной улыбкой.

Она посмотрела на меня.

— Ты исцелила его, — загадочно заявила она с грустной ноткой в голосе.

— Исцелила? — в замешательстве повторила я, очень нуждаясь в том, чтобы узнать причину слез, стоявших в глазах всех женщин. Слез, связанных с демонами Зейна. Я предположила, что именно поэтому Зейн так старался держаться на расстоянии.

К моему большому огорчению, звонок моего телефона прервал разговор.

— Простите, дамы, я должна ответить, — извинилась я.

Мне нужно было ответить, учитывая, что я дежурила в отеле, и уверена, если бы что-то пошло не так, то как раз тогда, когда я развлекалась бы на вечеринке.

Я поднесла телефон к уху, отвлекаясь от музыки и болтовни.

— Здравствуйте, говорит Мия Спенсер, — профессионально ответила я неизвестному, счастливая, что звонили не из отеля. Может, на этот раз это был президент.

— Мия Спенсер? — официально спросил глубокий голос.

— Она самая, — подтвердила я, и в животе осело нехорошее чувство.

— Мисс Спенсер, это офицер полиции Вашингтона Сантос, — представился он.

Мое сердце замерло, и я с трудом сглотнула. Я поняла. Случилось что-то плохое. Полицейские просто так не звонили. К горлу подкатила желчь. Что, если он нашел нас? А этот полицейский был им подкуплен? Изо всех сил пытаясь не выказать страха, я посмотрела на дочь. Я скорее умру, чем позволю ему найти ее.

— Чем могу вам помочь, офицер? — спросила я, стараясь казаться сильной.

Мой взгляд встретился с глазами Зейна, и в них больше не было гнева. Они были прикованы ко мне с чем-то вроде беспокойства. Он следил за каждым моим движением.

— Мисс Спенсер, мне жаль сообщать вам это по телефону, но мистер и миссис Торндон записали вас как свою ближайшую родственницу, — мягко сказал он.

Я вздрогнула, не ожидая подобную тему разговора. Мой мир накренился, но я изо всех сил пыталась сохранять вертикальное положение.

— Они…

Я запнулась.

— Они в порядке? — скорее умоляла я, чем спрашивала.

Возникла пауза. Всего на секунду. Но она разорвала мое сердце надвое.

— Мне очень жаль, мисс Спенсер, прошлой ночью их убили. Мы обнаружили их сегодня утром. — В его голосе звучала скорбь, но отстраненная, как у человека, который сообщал подобное уже сотни раз.

Из-за гула в голове я не могла вникнуть в его слова.

— Нет, вы ошибаетесь. Я разговаривала с ними только вчера, это не они, — отчаянно запротестовала я.

Я принялась вышагивать туда-сюда. Это не могли быть они. Должно быть, случилась ошибка. Они были моей единственной семьей. Единственной семьей у нас с Лекси.

— Соболезную, мисс Спенсер, — это прозвучало как вердикт.

И тут осознание накрыло меня. Они умерли. Убиты. В этот момент ноги подкосились, и я рухнула на стул, который оказался идеально расположен. Иначе я упала бы на землю. Полицейский, возможно, продолжал говорить, но я его не слышала. Я не слышала ничего, кроме грохота сердцебиения. И удушающей, душераздирающей боли. Дыхание стало прерывистым.

Телефон отняли от моего уха, и передо мной присел Зейн. Его огромное тело заполнило мне обзор. Я сосредоточилась на нем. На его жилете. На его сильных руках, на его татуировках, на мощных мышцах шеи. Дневная щетина на его челюсти слегка скрывала эспаньолку. Затем я встретилась с его глазами, которые не отрывались от меня, пока он рычал что-то в телефон. Я не сводила с них глаз. Они были моим якорем, не давая рухнуть в пропасть.

— Кто это, черт возьми? — потребовал он полукрича.

Наступила тишина, и Зейн напряженно слушал.

— Убиты, — прошептала я сломленным, измученным голосом. Я говорила это себе, ощущая на языке мерзость этого слова.

Зейн дернулся, когда я заговорила.

Убиты. Как могли быть убиты два самых заботливых человека, которых я знаю?

Моего телефона больше не было в руке Зейна, и его большие ладони обхватили мою шею, легко сжимая.

— Мия, — начал он таким нежным голосом, что мне пришлось на мгновение посмотреть, чтобы убедиться, что это действительно говорит он. Ошибки не было. Грубый, порой откровенно пугающий чувак разговаривал со мной нежным, ласковым и успокаивающим тоном. И смотрел на меня так же.

— Кто захочет их убить? — отчаянно спросила я его. — За всю свою жизнь они никому не причиняли вреда. Они бабушка и дедушка, хорошие люди. Ава печет пирожные. Кто захочет обидеть бабушку, которая печет пирожные?

Я задохнулась. Пусть мы и не были кровными родственниками, но они стали мне родителями. Единственными бабушкой и дедушкой, которых знала Лекси. И которых когда-либо узнает.

Лицо Зейна окаменело. Казалось, он собирался что-то сказать, но его опередил тихий голосок.

— Мама?

Я посмотрела мимо Зейна на Лекси, стоявшую чуть позади него. Киллиан с мрачным видом держался неподалеку.

При взгляде на дочь меня пронзила боль. Она почти всегда была счастливой. Несмотря на отсутствие отца и то, что она выросла без роскоши, у нее было хорошее детство. Во многом благодаря двум людям, которых она любила. И теперь мне предстояло ей сказать, что этих людей больше нет. Ее беззаботная жизнь будет разрушена, и она испытает боль, от которой я не смогу ее защитить и оградить.

Я поднялась со стула, находя силы в своей дочери. Мне нужно держаться ради нее. Зейн остался возле меня.

— Куколка, поехали домой, — тихо сказала я, не в силах скрыть боль в голосе.

Я не хотела, чтобы она услышала об этом здесь, среди стольких незнакомых лиц. За исключением Гвен и Эми, в тревоге смотревших на нас вместе с их мужьями, но Лекси не нужно было проходить через это перед целой толпой.

Я попыталась легонько подтолкнуть ее в сторону улицы, но она не двинулась с места.

— Нет, — упрямо заявила она, — я хочу знать сейчас. Скажи мне, что происходит.

Зейн шагнул вперед, на его лице отразилась нежность.

— Лекс, послушай маму. Мы отвезем вас домой, и вы сможете поговорить там, — тихо сказал он, глядя ей в глаза.

— Нет, — повторила она, на этот раз громче. Ее глаза были полны решимости.

— Веснушка, — попытался Киллиан, шагнув вперед, легко беря ее за локоть, и на его лице появилось ласковое выражение.

Она вырвала локоть из его хватки.

— Нет, Килл. — В конце ее голос сорвался. Она знала, что что-то случилось. — Мама?

Она перевела взгляд на меня.

Я сглотнула, зная, что она не сойдет с места, если только Зейн не понесет ее. Упрямство она унаследовала от меня.

Шагнув вперед, я обхватила ладонями ее лицо.

— Это Ава и Стив, — тихо сказала я, стараясь, чтобы мой голос не сорвался.

Какое-то время Лекси смотрела на меня безучастно, затем ее лицо побледнело. Боль пронзила прекрасные черты. Я вздрогнула.

— Но с ними все будет в порядке? — спросила она, цепляясь за тщетную надежду. Последнюю каплю здравомыслия.

Я сделала паузу, собираясь с духом. Моя голова медленно качнулась.

— Нет, детка, — пробормотала я.

На ее лице снова появилось это пустое выражение, и я обняла ее, надеясь, что смогу каким-то образом забрать всю ее боль себе.

Какое-то время она стояла как истукан, не двигаясь, пока я прижимала ее к себе. Затем ее тело начали сотрясать сильные рыдания. Мне удалось проглотить собственные слезы, чтобы быть сильной ради Лекси, хотя боль утраты пронзала меня, как нож масло.

Я почувствовала, как Лекси всем телом рухнула на меня. Тяжесть горя оказалась слишком сильна, чтобы устоять под ней. Я всеми силами пыталась ее удержать. И изо всех сил сдерживалась сама.

Внезапно ее вес исчез, и я стояла одна, пока Зейн обнимал мою рыдающую дочь. Я ожидала, что она будет бороться с ним, сопротивляться. Но не ожидала, что она уткнется лицом ему в грудь, цепляясь за жилет, как за спасательный плот.

Его глаза встретились с моим взглядом.

— В машину, детка, быстрее, — проинструктировал он тем мягким тоном, который, как я сказала бы вам пятью минутами ранее, был для него невозможен.

Я натянуто кивнула, и тут меня поразила мысль.

— Моя сумочка.

Я начала поворачиваться к столу, где оставила ее, опасаясь под удушающей тяжестью горя встречаться взглядами с незнакомцами и моими новыми друзьями.

— Держи, Мия. — Гвен протянула мне сумочку, глядя на меня так по-доброму.

Она сжала мою руку, когда я забирала сумочку.

— Мы все с тобой. Что бы тебе ни понадобилось, просто позвони, хорошо?

Я накинула ремешок сумочки на плечо и постаралась не вздрогнуть от жалости на ее лице. Жалость означала, что все было реально. Другие люди, осознававшие случившееся, означали, что все происходило на самом деле.

— Хорошо, спасибо, — тихо поблагодарила я, встретившись с ней взглядом. Пусть в ее глазах мелькал намек на жалость, но также и на понимание, сочувствие, и ее собственную боль.

Она сжала мою руку.

— Все, что бы ни потребовалось, — тихо повторила она.

Киллиан стоял неподвижно, наблюдая за всхлипывающей Лекси, и не в силах ничего с этим поделать. Его лицо было суровым, и он прикладывал титанические усилия, чтобы не броситься ее утешать. Я грустно улыбнулась ему.

Повернувшись, я наткнулась на пристальный взгляд Зейна, обнимавшего Лекси. Боль, затуманившая мое зрение, мешала распознать, насколько томительно прекрасным было это зрелище. Вместе мы быстро направились к машине, Лекси уткнулась в грудь Зейна, крепко сжимая мою руку.

Осторожно, словно обращаясь с тонким фарфором, Зейн усадил Лекси на заднее сиденье моей машины. Я забралась рядом с ней, притягивая ее в объятия.

Зейн стоял у открытой дверцы, глядя на нас, глядя на меня. Прежде чем я успела сообразить, что происходит, он легко, как перышко, поцеловал меня в голову и погладил волосы Лекси, а затем захлопнул дверцу.

— Думаешь, сможешь дойти до дома, куколка? — мягко спросила я, поглаживая Лекси по волосам.

Она подняла голову, ее покрасневшие глаза в замешательстве смотрели на подъездную дорожку. От глубины печали, запечатлевшейся на ее лице, я снова испытала боль. Дочь молча кивнула.

— Моя сильная девочка, — пробормотала я, целуя ее в голову. — Мы справимся с этим, куколка, обещаю, — уверенно заявила я.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, словно не веря. Я обхватила ее лицо ладонями.

— Когда твоя жизнь полна света и счастья, кажется, что первое затмение, бросающее тень на все вокруг, будет длиться вечно. Но оно не будет. Нет. Свет вернется, засияет ярче, чем когда-либо, и с ним ты станешь сильнее, — мягко пообещала я ей.

После моих слов ее глаза прояснились, и она кивнула, снова уткнувшись лицом мне в грудь. Я обняла ее, и мои глаза встретились с глазами Зейна. Он смотрел на меня с выражением нескрываемого удивления, будто слова, которые я только что произнесла, потрясли его до глубины души. Я не смела пошевелиться, когда его взгляд изменился на что-то, что можно было описать только как любовь. Я зажмурилась, не в силах в данный момент справиться с чем-то такого масштаба. В то же время этот взгляд придал мне необходимые силы, чтобы преодолеть мрачную тень горя, опустившуюся на меня. Через минуту я открыла дверцу перед Зейном, стоявшим со скрещенными руками, на его обычно бесстрастном лице читалось беспокойство. Я слабо улыбнулась ему.

— Давайте заведем моих девочек внутрь, — постановил он.

Я кивнула и помогла ему поднять Лекси, чтобы отвести в дом, не пропустив комментарий «мои девочки».

Как только мы вошли внутрь, Лекси и я свернулась калачиком на ее кровати. Теперь, когда она оказалась в знакомом, безопасном пространстве, ее слезы хлынули с такой скоростью, что потрясли меня до глубины души. Я гладила ее по голове, жалея, что у меня нет волшебной палочки, чертового волшебного боба, хоть чего-то, что заставило бы ее боль исчезнуть. Вместо этого я просто подставила ей плечо.

Я резко проснулась, и, дезориентированная, заморгала в темноте. Затем отчаяние врезалось в меня, как товарняк. Причина, по которой я была в комнате Лекси, когда моя рука покоилась на ее бедре, пока она лежала ко мне спиной. Причина, по которой мне казалось, что нож вонзился мне в сердце и застрял там. Я не удержалась от резкого вдоха, в агонии втягивая воздух.

Когда чья-то рука обхватила мою челюсть, я вздрогнула.

— Тише, дикая кошечка, это всего лишь я, — прошептал глубокий голос.

— Зейн? — прошептала я в замешательстве.

В комнате Лекси было темно. Жалюзи закрыты, но дневного света проникало достаточно, чтобы разглядеть очертания большой фигуры, склонившейся над кроватью.

Его рука переместилась на мою талию, и он осторожно поднял меня с кровати на ноги.

— Тише, мы не хотим ее разбудить. — Темный силуэт его головы кивнул в сторону Лекси.

Я посмотрела туда, чтобы убедиться, что она все еще спит. Удовлетворенная, я позволила ему вывести меня за дверь.

Мы не сказали ни слова, пока он вел меня через кухню, крепко держа за руку. Мы по-прежнему молчали, поднимаясь по лестнице, минуя ванну и комнату для гостей, направляясь в конец коридора, где находилась моя спальня. Я беспрекословно следовала за ним, скорее, из-за шока и горя. Мой разум, казалось, опустел.

Как только мы добрались до моей комнаты, я немного пришла в себя и посмотрела на Зейна.

— Ты остался? — тупо спросила я.

Он кивнул.

— Я не оставлю тебя, Мия, — пообещал он. У меня создалось такое ощущение, что он имел в виду «никогда». Пока мне в это не верилось.

— Где ты был? — вместо этого спросила я.

— В кресле Лекси, — отрезал он, потянувшись к моей куртке.

Я позволила стянуть ее с моих плеч, вдыхая его запах, пока он спускал ее вниз. В этом запахе и нежном соприкосновении наших тел я находила утешение. Прошло две недели, две недели без его прикосновений, без его глубокого, хриплого голоса. Я даже скучала по односложным ответам. Теперь я вернула его, но при худших обстоятельствах.

— Почему? — прошептала я, когда куртка упала на пол, а он остался рядом со мной.

Зейн наклонил ко мне голову, встретившись со мной глазами. Его взгляд переполняли эмоции, которые я не могла определить. Скорее всего потому, что раньше не видела, как эти глаза искрились от эмоций. Я видела эти глаза, потемневшими от желания. Пылающими ненавистью. Обжигавшими душу. Но ничего, что отдаленно напоминало бы эмоцию. Во всяком случае, не ту, которую сейчас он мне показывал.

Его рука двинулась к моей челюсти.

— Ты знаешь, почему, детка, — твердо сказал он. — А теперь садись на кровать.

Что-то во мне щелкнуло. Я была потрясена запутанными отношениями с этим сложным человеком и непонятными чувствами, которые к нему испытывала. Но трагедия перекрыла все это.

— Я не могу. Мне нужно всех обзвонить, — быстро затараторила я, надавливая на его пресс. Он не сдвинулся. — Бог мой, я должна спланировать… похороны.

На последнем слове меня чуть не вырвало.

— У Авы и Стива не было… ни детей, ни родни, кроме нас с Лекси. — Разум не пускал меня в темное место, перейдя в режим организации. — Я должна узнать расписание рейсов в округ Колумбия.

Я сделала паузу.

— Может, лучше поехать на машине. Нужно сравнить варианты передвижения самолетом и автомобилем. Мне нужно собираться, — я снова попыталась сдвинуть Зейна. — Да, это первое, чем я займусь. Соберу вещи…

Мысленно я перерыла гардероб на предмет одежды для похорон. Я должна выглядеть как можно лучше. Ради Стива. Ради Авы.

Большой палец Зейна накрыл мои губы, заставляя замолчать. Его взгляд удерживал меня на месте, палец не давал губам двигаться.

— Сядь. На. Кровать, — скомандовал он все еще нежно, но твердо.

Я собиралась возразить, но он оттеснил меня к кровати, и у меня не было другого выбора, кроме как опуститься на нее. Он многозначительно посмотрел на меня, прежде чем наклониться к моим туфлям.

— Зейн, что ты делаешь? Оставь их. У меня миллион дел, для которых требуется обувь, — объяснила я с истеричными нотками в голосе.

Мне нужно переделать кучу вещей. Действовать. Занять себя. Если двигаться достаточно быстро, возможно, я бы смогла обогнать свои мысли. Воспоминания. Демонов.

Зейн проигнорировал меня, и мои туфли упали на пол. Выпрямившись, он стянул с себя мотоциклетные ботинки, которые с тяжелым стуком приземлились рядом с моей обувью. Он поднял меня на руки и устроился на кровати вместе со мной, прижимавшейся к его плечу.

— Что ты делаешь? — спросила я, сбитая с толку и более чем немного раздраженная.

Я не могла наслаждаться безумным моментом обнимашек с мужчиной, по которому последние две недели скучала, как по потерянной конечности. Я не могла позволить себе обнять его так, как хотела. Если бы я это сделала, то никогда бы его не отпустила.

— Расскажи мне о них, — тихо приказал он.

Мое сердце остановилось.

— Что?

— Расскажите мне о них, — повторил он все еще низким голосом.

Я замерла. Теперь, находясь в объятиях Зейна, все случившееся настигло меня. Горе угрожало уничтожить меня своими острыми когтями.

— Я… — задохнулась я на первом же слове. — Я не могу, я должна...

Объятия Зейна стали крепче.

— Да, детка, ты можешь. Ты должна рассказать мне о каждом счастливом воспоминании с ними, вывести их на передний план, чтобы демоны не смогли проникнуть внутрь. Тебе нужно нести свет, пока тьма не рассеется, — решительно сказал он, казалось, утверждая из собственного опыта.

Я выдержала паузу. Сильные руки Зейна сжались вокруг меня. Я была в безопасности. Со мной был он.

Я глубоко вдохнула.

— Ава постоянно пекла. Она твердо верила в то, что еда и сахар могут исцелить все недуги.

Еще одна пауза.

— Понятия не имею, как Лекси не стала диабетиком из-за того количества сырого теста для печенья, которое она съела. Несмотря на то, что Ава угрожала отшлепать ее за это деревянной ложкой, она никогда этого не делала, Лекси была светом ее жизни, — я улыбнулась при этом воспоминании. — Однажды...

И вот он. Свет. Он не облегчил боль, даже и близко нет. Нож все еще впивался мне в ребра, затрудняя дыхание. Но объятия Зейна, утешение воспоминаний — вот что не давало тьме поглотить меня.

Я проснулась от толчка. В комнате стояла чернильная темнота, а за спиной ощущалось тепло.

— Мия? — хриплый голос Зейна звучал настороженно и был полон беспокойства, будто все это время он не спал.

Я не позволила себе думать об этом. О реальности. Мрачной и душераздирающей реальности. Все это было снаружи. Внутри же были только я и Зейн. Я не прикасалась к нему две недели, не пробовала его на вкус, не ощущала его внутри себя. Он был мне нужен. Вот почему я вывернулась из его объятий, толкнула Зейна на спину и приземлилась на него сверху.

— Мия, — прошептал он полушепотом, глубоким от желания голосом. Я чувствовала под собой его твердость.

— Трахни меня, Зейн, — взмолилась я в его губы.

Я ожидала, что он станет спорить, скажет, что я слишком расстроена, или еще что-нибудь в этом роде. Вместо этого, в тот момент, когда слова сорвались с моих губ, он перевернул меня на спину, набросившись в сокрушительном поцелуе, от которого плавились трусики. Мы были сплетением губ и зубов, отчаянно пытаясь избавить друг друга от одежды. Почти уверена, что Зейн, в итоге, сорвал с меня трусики. Он лизал, кусал и пробовал на вкус каждую часть меня, будто находился вдали от моего тела годами, а не неделями.

Когда он, наконец, погрузился в меня, я чуть не кончила только от того, как он заполнил меня одним жестким толчком.

Он навис надо мной, не двигаясь. Я чувствовала напряжение в каждом дюйме его тела, его губы в дюйме от моих.

— Я никогда тебя не оставлю, — пообещал он тихим голосом. — Несмотря ни на что, — добавил он, прежде чем начать двигаться, и больше не было произнесено ни слова. Да их и не требовалось.

Глава 14

Меня разбудил громкий стон. Сонная и растерянная, я еле открыла глаза и стала искать источник. Звук повторился, и я поняла, что он исходит от меня, точнее, от моего желудка. Тут я вспомнила, что ничего не ела с ланча у Рози, и, судя по пробивающемуся сквозь окна свету, наступил следующий день. Я дернулась от причины, по которой в моем желудке не было ни грамма еды. Стив. Ава. Мертвы. Разум атаковала другая мысль, более важная, чем мое горе, более важная, чем пустое место в моей постели, которое раньше занимал байкер-великан. Лекси.

Я вскочила с кровати и в спешке чуть обо что-то не споткнулась. Я посмотрела вниз. Мотоциклетные ботинки. Он все еще здесь. Конечно, здесь. Я не забыла его уверенного обещания при лунном свете. Как бы я ни хотела сосредоточиться на нем, я не могла. Сознание мгновенно переполнилось мрачной реальностью потери, которую мне пришлось пережить. Которую пришлось пережить Лекси.

Но сначала кофе.

Спускаться вниз было тяжело из-за облака горя, грозившего поставить меня на колени, но я справилась. Из кухни доносился запах жареного бекона и свежесваренного кофе, а также голоса.

— Как думаешь, нам стоит разбудить маму? — услышала я вопрос Лекси.

Я прислонилась к кухонной двери и почувствовала, как сердце слегка затрепетало.

— Дадим ей поспать, Лекс. Она проснется, когда выспится, — мягко ответил Зейн.

Он стоял у плиты спиной ко мне, как и Лекси, прислонившаяся к прилавку рядом с ним. На ней была пижама, и она пила кофе из кружки. Зейн был полностью одет, его жилет висел на спинке стула.

— Либо когда ее тело начнет отказывать без кофеина, — пошутила Лекси с легкостью, в которой прозвучала нотка печали. Моя девочка была сильной.

На мгновение воцарилась тишина, шипение бекона было единственным звуком в маленькой кухонке. Я подумывала объявить о своем присутствии, но между ними царила такая дружественная тишина. Мне не хотелось прерывать Зейна, занимающегося такими домашними делами, как приготовление завтрака или болтовня с моей дочерью. Это выглядело очень естественно. Не спрашивайте меня, как могли моя малышка в пижаме с совами и огромный, покрытый татуировками байкер, выглядеть естественно, стоя на моей кухне. Просто так было.

Она смотрела на него поверх кофейной кружки, все еще не замечая меня.

— Зейн, ты веришь в рай? — спросила она сорвавшимся голосом.

Я задохнулась от боли, скрытой за этим коротким вопросом. Я чуть не оттолкнулась от стены и не бросилась обнимать ее. Зейн оказался быстрее меня.

Он снял сковороду с огня и повернулся к Лекси. Его ладонь легонько коснулась ее лица.

— Не уверен насчет Бога, девочка. Не верю в то, что причиняет людям, заслуживающим счастья, столько боли, — хрипло заявил он. — Но я верю, что эти люди, хорошие люди, уходят в лучший мир, которого они заслуживают, — тихо продолжил он, не сводя глаз с Лекси.

Она уставилась на него, быстро моргая.

— Думаешь, Стив и Ава там? — тихо спросила она с почти детским отчаянием.

Зейн обхватил ее лицо другой ладонью.

— Я знаю это, дорогая, — пообещал он.

Она слабо улыбнулась ему, затем ее взгляд метнулся ко мне.

— Мама! — воскликнула она, ставя кружку на стол.

Она побежала в мои раскрытые объятия. Я обхватила дочь руками и опустила голову ей на плечо. Наши глаза с Зейном встретились, нечто прошло через нас двоих, что я едва могла понять. Не успела я хорошенько над этим подумать, как Лекси отстранилась, принявшись изучать меня покрасневшими глазами. Казалось, она взяла себя в руки и изобразила слабую улыбку.

— Зейн приготовил нам завтрак, — объявила она, указывая на накрытый стол. — И кофе. Я принесу тебе, — добавила она, видя, как я с завистью смотрю на ее кружку.

Она подошла к кофейнику, оставив нас с Зейном играть в гляделки. Лекси не казалась смущенной тем, что проснулась с ним в доме, где он готовил завтрак в, возможно, самый тяжелый день ее жизни. Вероятно, поэтому она была не в себе. Также явственно чувствовалось, как она цепляется за силу, исходившую от его сильного тела. Что бы это ни было, она вела себя так, словно Зейн просыпался с нами каждое утро в течение многих лет. Я слишком хорошо знала, что он этого не делал. Никто не делал. Я бы не знала, как вести себя с нормальным парнем, оказавшимся у нас дома, не говоря уже о здоровенном немногословном байкере. В которого была безумно влюблена.

Прежде чем я успела подумать об этом, Зейн сократил расстояние между нами, и его рука легла мне на затылок. Он нежно прижался губами к моей голове. Я слегка прильнула к нему, наслаждаясь уютным прикосновением его интимного жеста. Губы оторвались от моей головы, и он посмотрел мне в глаза. Ища в них что-то.

— Тяжелый день для моих девочек, — пробормотал он, переводя взгляд на Лекси, стоявшей рядом с нами с кружкой кофе для меня.

На этот раз я не чувствовала необходимости набрасываться на кофе. Вместо этого хотела продлить этот момент как можно дольше. Зейн положил руку на затылок Лекси так же, как и на мой.

— Вы справитесь, — пообещал он. — Идите к солнцу на другой стороне.

Он посмотрел на нас еще мгновение, затем отпустил, вернувшись к плите. Лекси молча протянула мне кружку. Я взяла ее, и мы смотрели, как Зейн выкладывает на тарелки бекон и яичницу. Дружеская тишина опустилась снова.

— У нас есть подставки для тарелок? — спросила я, нарушая молчание.

Мы с Лекси захихикали над абсурдностью того, что у таких, как мы, могут быть подставки. Большую часть времени мы ели вне дома. А когда Лекси готовила что-нибудь, в чем не содержалось бы тысячи «суперпродуктов», мы ели на коленях перед телевизором. Кухонный стол использовался для потребления кофе, пиццы и иногда случайного завтрака. Никаких подставок. Поэтому мы смеялись. Зейн стоял и смотрел на нас с теплотой в глазах. Когда мы закончили истерить, он одарил нас своей крохотной полуулыбкой.

— Да, — тихо сказал он нам, — мои девочки это переживут.

Были ли это его слова, или наша способность не терять надежду после того как наши сердца разбились вдребезги, или и то, и другое, но я ему поверила.

Булл

— Ты веришь в рай?

Булл перевел взгляд со сковороды на красивые и повлажневшие глаза ребенка, которого он начал считать своим. Нет. Не начал. Лекси была его. Как и Мия. Вот почему его вывернуло наизнанку при виде боли на лице Лекси, когда она задавала вопрос. Почему его разрывало на части, когда вчера она рухнула в его объятия. Как Мия старается быть сильной ради дочери, пока сама истекала кровью. Его сразило то, насколько сильными они обе были. И в то же время делились с ним этой силой для борьбы с его демонами.

Его выводило из себя то, что от этой боли он не мог их ни спасти, ни защитить. Он увидел их впервые за две недели, а их красивые лица были искажены страданиями. Он был чертовски благодарен за то, что решил вернуться сегодня, после того как понял, что едва смог прожить две недели без женщины, поглотившей его разум. И ребенка, осветившего его жизнь.

— Не уверен насчет Бога, девочка. Не верю в то, что причинит столько боли людям, заслуживающим счастья, — честно ответил он. — Но я верю, что эти люди, хорошие люди, уходят в лучший мир, которого они заслуживают.

Булл не верил в рай. Хотел, но не мог. Желал каждой фиброй своего существа. Это могло бы намного облегчить борьбу с его личными демонами. Обеспечило бы его арсенал дополнительным оружием. Знать, что она может быть в том месте, невредимая и исцелившаяся от ужасов, которые жизнь преподнесла ей в последние часы. Но тьма, которую он приветствовал как старого друга, та, что клубилась в его душе, говорила ему, что там нет ничего, кроме черноты. Никакой помощи. Никакого облегчения вины. Не то чтобы он сказал бы такое Лекси. Он лгал бы о небесном царстве тысячу раз до конца своей жизни, если бы так смог защитить ее от боли.

— Думаешь, Стив и Ава там? — спросила она таким беззащитным голоском, что Булл должен был сделать все возможное, чтобы защитить ее.

Он обхватил ее лицо ладонями.

— Я знаю это, дорогая, — солгал он.

Выражение облегчения на ее лице почти заставило его поверить, что наверху есть что-то еще. Конечно, вселенная не была бы настолько жестока, чтобы отнять что-то у кого-то вроде Лекси и не дать ей взамен ангелов-хранителей.

Она повернула голову.

— Мама! — воскликнула она и побежала в материнские объятия.

Мия выглядела прекрасно, даже несмотря на тяжесть горя, свалившуюся на ее плечи. Безусловно, она носила маску, чтобы защитить дочь от боли. Она была чертовски красивой женщиной, которую он когда-либо видел. И которую когда-либо увидит. Он это знал. Она была прекрасна. Эта мысль пронзила его сердце, когда их взгляды встретились поверх плеча Лекси. Она была прекрасна. Во всем. Внутри и снаружи. Это была невинная красота. Будто жизнь ни разу не приносила ей боли, лишений или трудного пути. Булл знал, что жизнь принесла Мии боль, лишения и чертовски трудный путь. Все составляющие, чтобы разрушить ее красоту и саму Мию. Вместо этого они сделали ее лишь краше. Запредельно красивой. Как гребаную сверхновую.

Поэтому, когда Лекси отошла от матери, у него не было другого выбора, кроме как подойти к ней. Прикоснуться губами к ее голове. Почувствовать ее тепло. Вдохнуть ее сладкий запах. Отдать ей все силы, какие только можно было отдать. Да, он отдаст ей с Лекси каждую каплю, что у него осталась, чтобы подарить им солнечный свет и направить по ровному пути. Он уже знал, что они — единственный свет в кромешной тьме его жизни. Они пробуждали надежду, что из пепла его души может возродиться нечто. В этот момент он понял, что больше никогда не сможет жить во тьме.

Мия

Неделю спустя

Я сидела в своей машине, глядя на арку из кованого железа передо мной, не в силах пошевелиться. Ремень безопасности все еще был пристегнут. Я только что заглушила мотор, но с места не сдвинулась. Не была способна на большее, чем просто смотреть на здание, так полюбившееся мне за короткое пребывание в Амбере. Одна из многих вещей, которые я полюбила. Но теперь я не понимала, как мне туда войти. Как я все еще могла его любить.

Прошла неделя с того дня, как я получила ужасную новость, с тех пор, как наш с Лекси мир и семья стали намного меньше. С того утра, когда наша с Лекси семья стала больше за счет байкера, оказавшего нам поддержку, без которой мы бы не выжили. Сборы, полет в Вашингтон, планирование похорон, неискреннее общение с невнимательными друзьями. Труднее пришлось с настоящими друзьями, которые были частью жизни не только Авы и Стива, но и нашей с Лекси. Тех, кого мы не видели месяцами, кто пришел нас поддержать. С ними было сложнее.

Общение с полицией вылилось в сущий кошмар. Пришлось давать показания, в то время как нам ни черта не говорили, только то, что случившееся со Стивом и Авой было кражей со взломом, пошедшими не по плану.

Все это время Зейн был рядом с нами. В основном молчал, но говорил в нужные моменты, когда это имело значение. Он всегда был рядом со мной, прикасался ко мне так часто, как только мог, заявляя на меня права. Его жесты трудно было назвать любящими, но они были максимально нежными, хотя большую часть времени он держался сурово и невозмутимо. Его нежные взгляды предназначались только для меня и Лекси. Он не избегал демонстрации того, что тоже заявляет на нее права. Убирал волосы с ее лица, сжимал руку, обнимал за плечи в те моменты, когда из-за горя она не могла улыбаться. Он давал понять миру и нам, что теперь является частью нашей жизни, нашей семьи. Лекси ничуть это не смущало; она привязалась к Зейну так, что мне казалось, она тоже заявляет на него права. Она даже не моргнула, когда он заселился со мной в один номер, который мы сняли в отеле. Номер, за который он настоял заплатить, когда я поняла, что не смогу находиться в доме Стива и Авы, в первом доме, который был у нас с Лекси после того, как мы сбежали из ада.

Именно тогда, в первую ночь в отеле после утомительного путешествия и организации похорон, я рассказала Зейну, почему не могу смириться с этим.

Мы только закончили заниматься любовью. Это совершенно не походило на отчаянный, яростный трах, которому мы предавались до вечеринки. До того, как он меня бросил. Сейчас было другое отчаяние. Отчаянное желание запечатлеться в каждой частичке меня. Поклоняться каждой частичке меня. Владеть моим телом. И моей душой.

Так что после я лежала в его объятиях, прижимаясь к его груди. Мы молчали, как обычно после занятий любовью. Я только-только стала привыкать к тому, что могу расслабиться, насладиться близостью момента и заснуть, чувствуя себя в безопасности, поэтому мы обычно молчали. Зейн, потому что он был… Зейном, а я, потому что мою голову одолевало слишком много мыслей, и мне хотелось насладиться моментом, а не обременять нас словами. Что-то новенькое для меня. Так что я особенно удивилась, когда Зейн заговорил.

— У тебя не было родителей, — сказал он тихо.

Я слегка вздрогнула не только от того, что он заговорил, но и от того, что слова, казалось, были уже на полпути к разговору.

— Что? — спросила я скорее от шока, чем от замешательства.

— Стив и Ава, — уточнил он, слегка переместив меня, чтобы встретиться со мной взглядом. — Они не были твоими родителями. Ты говоришь о них, только как о бабушке и дедушке Лекси.

Я пыталась не замечать болезненный укол, который, казалось, сопровождал каждую мысль, каждое воспоминание о них. И потерпела неудачу.

— Они были, — тихо начала я, — родителями для меня, моими лучшими друзьями, бабушкой и дедушкой для Лекси. Черт, Стив был единственным отцом, которого знала Лекси. Они были моими близкими во всем, кроме крови.

Зейн вглядывался в мои глаза.

— А где твои настоящие родители?

Меня удивило его любопытство, искренним интересом к моему прошлому. Я не могла не рассмеяться с ноткой грусти.

— Кто знает, возможно, там, где могут получить больше наркотиков по самой низкой цене — скорее всего, гниют в том же трейлерном парке, в котором выросла я, — ответила я с горечью.

Зейн слегка вздрогнул, и его взгляд стал суровым.

— Стив и Ава были для меня всем. Единственными людьми, кроме Лекси, дарившими мне любовь бескорыстно. Мои родители, — я усмехнулась, — мне даже не хочется их так называть. Им было плевать на меня. Я была всего лишь способом получения пособия, чтобы потратить его на следующую дозу. Только поэтому они кормили меня достаточно, чтобы я могла выжить, одевали, чтобы я не замерзла. Видишь ли, если бы со мной что-то случилось, меня бы забрали вместе с пособием.

Я пожала плечами.

— Мне повезло больше, чем многим, с кем я выросла. Меня не били, не подвергали насилию. Просто едва замечали. — Наши глаза встретились, и его, казалось, блестели. — Я забочусь о себе с тех пор, как себя помню. Поэтому, как только представилась возможность, я сбежала.

Я пропустила ту часть, где прыгнула из огня да в полымя. Пламя я даже не замечала, пока оно чуть меня не убило.

Зейн долго молчал.

— Потом появилась Лекси? — Правильная догадка.

Я улыбнулась.

— Потом появилась Лекси. Лучшее, что когда-либо со мной случалось, — честно призналась я. Хотя мужчина, державший меня в объятиях, быстро приближался ко второму месту в этом списке. Не то чтобы я сказала это вслух.

Казалось, какое-то время он изучал мое лицо.

— А ее отец? — осторожно спросил он.

Я напряглась. Зейн ни разу не спрашивал меня об отце Лекси, чему я была рада. Казалось, он защищал ее еще до того, как мы стали кем-то, но его защита, похоже, не предполагала собой необходимость знать о ее отце. До настоящего времени. Моя реакция не ускользнула от Зейна, и его объятия сжались. Он нахмурился.

— Детка, — сказал он почти как предупреждение.

Выхода не было. Я должна была действовать осторожно. Не только потому, что правда, без сомнения, превратила бы Зейна в безмозглый мачо-шар ярости, но и потому, что правда должна была оставаться похороненной. Ради моей безопасности. И, что более важно, ради безопасности Лекси.

— Отец Лекси был моим первым спасением. Первым проявлением привязанности и любви в моей жизни. — Я выдержала паузу. — По крайней мере, мой пятнадцатилетний мозг считал это любовью.

Я посмотрела на Зейна.

— Он происходил не из такой семьи, как моя. Они казались счастливыми. Любящими. Нормальными. Именно этого я жаждала. И когда я забеременела, они не разозлились на меня, а поддержали. Поддержали нас. Я переехала к ним, к большому разочарованию моих родителей.

Я сморщила нос при воспоминании.

— Впервые я увидела, что они обращают на меня столько внимания. Думала, это потому, что они, наконец, поняли, что любят меня, наконец-то разобрались в своих одурманенных наркотиками мозгах, отыскав хотя бы кроху привязанности к своей единственной дочери, — усмехнулась я. — Как всегда, они беспокоились не обо мне, а о своем пособии.

Руки Зейна вокруг меня сжались крепче, и он впился в мои глаза пристальным взглядом. Молча призывал меня продолжать.

— Его родители… отца Лекси, — я старалась не называть его имени. — Они все устроили. Переселили нас в соседний с ними дом. Рождение Лекси — лучший день в моей жизни. Никогда не думала, что можно так сильно любить кого-то.

Я улыбнулась.

— Я думала, что у меня наконец-то появилась семья. Какое-то время все шло хорошо. — Я изо всех сил пыталась не поддаться воспоминаниям, не сильно углубляться и не выдать слишком многого. — Потом все изменилось. И я ушла. Так мы с Лекси нашли Стива и Аву. Тогда они владели лишь одной небольшой гостиницей, но я отчаянно нуждалась в работе, чтобы прокормить себя и ребенка.

Я не стала добавлять, что отчаянно нуждалась в укрытии.

— И ни одно крупное предприятие не взяло бы на работу подростка без опыта. Ава и Стив взяли. Дали мне крышу над головой, работу, способ прокормить ребенка.

Я остановилась, стараясь не всхлипнуть.

— Они наконец-то подарили мне семью, — тихо добавила я. — Подарили Лекси самую ценную вещь на свете.

Зейн долго смотрел на меня, одновременно сурово и нежно. Легонько провел пальцем от моей брови к подбородку.

— Не думал, что ты можешь стать более великолепной, — хрипло сказал он. — Признаю свою ошибку, дикая кошечка.

Благоговение в его взгляде, эмоции за его словами снова сделали свое дело. Даже пребывая в горе и печали, еще один маленький кусочек внутри меня присоединился к целому.

Нежность его взгляда длилась недолго.

— А отец Лекси. Не хочешь уточнить, что заставило тебя уйти от него, детка? — спросил он с жесткостью в голосе, которой раньше не было.

Я сглотнула.

— Слепота первой любви прошла. Я увидела его истинную суть, чем он являлся, — честно ответила я, надеясь, что мне не придется слишком много лгать. Я не могла, не в этот момент.

На лице Зейна застыло подозрение, своего рода ярость.

— Чем же он был? — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Я знала, что если скажу правду, ярость поглотит его. Вероятно, он попытается найти отца Лекси. Нет, он бы наверняка его нашел, если бы я рассказала ему всю правду. Что бы ни происходило между нами в последнее время, кардинальная перемена в наших отношениях показала мне, как далеко он может зайти. Зейн убьёт его, если узнает, что случилось много лет назад. Как бы я ни желала смерти этому мудаку, рисковать я не могла.

— Не тем, кем я его считала, — туманно ответила я. — Я поняла, что он не любит ни меня, ни Лекси. Он не хотел семью, мы ему были не нужны, поэтому я ушла, — солгала я.

— И он так легко позволил двум самым красивым девушкам на планете уйти от него без боя? — зарычал Зейн в отвращении и неверии.

Я кивнула, пытаясь произносить как можно меньше лжи.

— Он был молод. Реальность семейной жизни поразила его. Он ее не хотел.

Лицо Зейна превратилось в гранит.

— А сейчас? Он уже взрослый.

Я пожала плечами.

— Сейчас мы по-прежнему вне зоны его внимания. Чему я рада. — Это была не ложь.

На челюсти Зейна дернулся мускул.

— Хочу убить ублюдка, — выпалил он. — Позволил тебе уйти. Не видел, как взрослеет Лекси. Как ты становишься старше.

Он с отвращением покачал головой.

— Тупой ублюдок.

Я слегка побледнела. Если Зейн хотел убить его, потому что считал, что он нас бросил, то он никогда не узнает правду.

Зейн слегка обхватил мою челюсть, ярость исчезла.

— Также хочу поблагодарить тупого ублюдка. Если бы он не был таким мудаком, у меня не было бы тебя. Не было бы Лекси, — тихо сказал он.

Я не знала, что сказать, жестокость демонов прошлого в сочетании со свежестью нового горя делала меня сверхчувствительной к красивым словам человека, не произносившего их часто. У меня не было слов, поэтому я позволила действиям говорить за себя. Я наклонилась для легкого, нежного поцелуя, вкладывая в него все свои чувства. Поцелуй из нежного превратился в безумный за считанные секунды. И прежде чем я успела осознать это, Зейн перевернул меня и прижал к кровати. Затем оттрахал до бессознательного состояния.

Та ночь еще круче изменила ситуацию. Время от времени я наблюдала за Зейном, смотревшим на Лекси. Без сомнения, он думал о ее отце, о ее потере и слегка сжимал ее шею или целовал в голову. Меня он тоже не выпускал из виду, не то чтобы я жаловалась. И каким-то образом, посреди самых трудных моментов нашей с Лекси жизни я также обрела и одни из самых счастливых. Можно с уверенностью сказать, что я ехала на эмоционально выматывающих американских горках. Когда мы вернулись домой прошлой ночью, я была готова рухнуть в объятия Зейна, как и привыкла. Но он занес наш багаж и подошел к двери, как только Лекси уснула. Его лицо превратилось из того, к которому я привыкла за последнюю неделю, обратно в его прежний пустой, жесткий взгляд. Я чуть не вздрогнула. Особенно, когда он заявил, что у него «дела клуба» и он не знает, сколько времени они займут. Затем целомудренно поцеловал меня в губы и ушел.

С тех пор я его не видела и ничего о нем не слышала. Это означало, что прошлой ночью я не рухнула в сон, как планировала. Вместо этого я ворочалась, ожидая возвращения Зейна, и перебирала в голове события, которыми можно было объяснить перемену. Я сузила круг причин до телефонного звонка, который он получил прямо перед тем, как мы покинули аэропорт. Все это способствовало примерно одному часу сна, что, в свою очередь, превратило меня в еще большую развалину. Я уже потратила свою неделю отпуска, и мне нужно было возвращаться к работе. Тем более, что наши владельцы... умерли, и мне придется самой вести дела, пока юристы не уладят все с поместьем и во владение не вступят новые владельцы. У меня не было ни времени, ни места в голове, чтобы думать о чем-то лишнем.

Мне также требовалось погрузиться в дела. Оставаться наедине со своими мыслями и погрязнуть в печали — последнее, что мне было нужно. Так что, несмотря на то, что я отчаянно хотела свернуться калачиком на диване рядом с Лекси и смотреть повторы «Друзей», я подготовилась к работе, а Лекси к школе. Она уже достаточно пропустила, и ей нужно чем-то занять себя. Я планировала подбросить ее в школу, но этим утром у нашего порога стоял Киллиан, готовый забрать ее. Как бы мне ни хотелось этого признавать, но я была рада. Он обращался с ней так, словно она была сделана из стекла, и, казалось, давал ей ту же силу, что Зейн давал мне.

Лекси беспокоилась, что покинет меня, но я заверила ее, что со мной все будет в порядке. Очевидно, я ошиблась, раз не могла выйти из машины. Звонок телефона заставил меня подпрыгнуть. Я смотрела на него в своей руке, вспоминая свой первый рабочий день здесь, когда я сидела в машине, одолеваемая всеми своими сомнениями. Ободряющие слова Стива эхом отозвались в моих мыслях. Я больше никогда не услышу его голос с другой стороны линии. Никогда не почувствую его поддержки и непоколебимой веры в меня. Телефон перестал звонить. Одинокая слеза скатилась по моей щеке, и меня накрыло. Реальность всего. Я перестала двигаться. Перестала бежать, и меня, наконец, накрыло. Я не плакала. Не на похоронах. Не тогда, когда Лекси спела на церемонии прощания прекраснейшее исполнение «Over the Rainbow». Даже глаза Зейна при этом подозрительно блеснули. Нет. Я не могла плакать. Я сосредоточилась на том, чтобы быть сильной ради своего ребенка. Так что теперь, когда я была от нее далеко, все это поразило меня, и по моему лицу заструились слезы. Я изо всех сил пыталась дышать. Я не знала, как долго просидела в машине, рыдая; похоже, что долго. Потом дверца с водительской стороны открылась.

— Бл*ть, — пробормотал низкий голос.

Я не замечала в его тоне ни беспокойства, ни чего-то еще, только знакомые руки, которые вытащили меня из машины. Я уткнулась Зейну в плечо, вцепившись в края его жилета. Запах кожи, машинного масла и табака меня слегка успокоил.

— Отгони машину, — услышала я, как он кому-то рявкнул.

Потом понес меня куда-то.

— Они умерли, — бормотала я между рыданиями. — Я не осознавала этого до сих пор, но они умерли... и никогда не вернутся.

Я икнула и посмотрела на него затуманенными от слез глазами.

Зейн остановился и посмотрел на меня.

— Детка, сможешь удержаться на байке? — мягко спросил он, кивнув в сторону тротуара.

Я оглянулась и увидела его «Харлей», смысл вопроса начал медленно до меня доходить. Все то время, что мы были вместе, я не ездила на его байке. Основная причина заключалась в том, что до недавнего времени мы не поддерживали отношения при свете дня или вне спальни. Кроме того, я не могла запрещать Лекси приближаться к мотоциклу, чтобы потом самой умчаться на его заднем сиденье в закат.

Зейн, казалось, не возражал, позволяя мне прокручивать все это у себя в голове. Он осторожно поставил меня на ноги, переместив руки мне на талию, будто пытаясь поддержать. Я перевела взгляд с мотоцикла на него. Его лицо было суровым, и он смотрел на меня пустым взглядом.

— Я никогда раньше не ездила на байке, — полушепотом прошептала я.

В уголках его глаз появились морщинки, и он провел кончиком пальца по моему виску.

— Я рядом, детка. Все, что тебе нужно сделать, это держаться за меня, — тихо пробормотал он. Я почему-то знала, что он говорил о нечто большем, чем поездка на мотоцикле.

Он бросил на меня еще один долгий испытующий взгляд, а затем запрыгнул на байк. Я не колебалась. Даже не оглянулась на здание, из-за которого у меня случился нервный срыв, просто запрыгнула позади него и позволила ему увезти меня от всего этого.

Мы ехали долго. Было похоже на несколько часов. Мимо нас проносились морские пейзажи, хотя я не обращала на них особого внимания. Я сосредоточилась на твердом теле, к которому прижималась, вибрации мотоцикла, ощущении свободы, когда мы мчались по шоссе. Все темные мысли, омрачавшие разум, исчезли, пока не осталось ничего, кроме меня, Зейна и дороги. В голове прояснилось, и я почувствовала, что могу дышать, не задыхаясь от горя. Зейн каким-то образом понял, что мне нужно, и дал мне это. Мне не нужны слова или хнадра. Мне нужен был только он и его мотоцикл. Мы сбавили ход, свернув на полузаброшенную дорогу, которая заканчивалась небольшой пустой парковкой с видом на море. За парковкой на вершине пологого склона стояла одинокая скамейка. Представляю, какой удивительный вид открывался с нее на океан. После того, как байк остановился, мы посидели на нем некоторое время, прислушиваясь к реву волн, сменившему привычное громыхание байка. Зейн слез и повернулся ко мне. Осторожно расстегнул шлем, который надел на меня перед поездкой и отложил его в сторону. Просунул руки мне под подмышки и поднял с байка, как ребенка. Аккуратно поставив меня на землю, взял за руку и повел к скамейке. Мы шли до нее в полном молчании. Продолжая молчать, Зейн посадил меня к себе на колени. И я стала глядела на океан, наслаждаясь теплом его рук и ощущением безопасности, которое они мне давали.

Мою жизнь наполнял шум. Я и сама была шумной. Мы с Лекси всегда болтали, шутили, поглощали фильмы, телепередачи и еду с угрожающей скоростью. Мы постоянно находились в движении. Нашу жизнь наполняли звуки, шум и счастье. Когда неделю назад это счастье разбилось, движение и шум не прекратились. Но Зейн подарил мне тишину. В тот момент это была самая прекрасная вещь, которую он когда-либо мог для меня сделать.

— Как ты узнал? — наконец спросила я хриплым голосом. Я хотела знать, откуда он узнал, что мне нужно. Как понял, что я нуждаюсь в тишине.

Руки Зейна вокруг меня сжались.

— Приставил к тебе проспекта, — сказал он в качестве объяснения.

Я вздрогнула и посмотрела на него. Тут я осознала, что мне также нужно было задаться вопросом: откуда он узнал о моем срыве в машине возле отеля. Об этом я даже не подумала.

Он все также смотрел на океан.

— Ты приставил ко мне проспекта? — повторила я.

Он кивнул.

— Зачем?

Наконец он посмотрел на меня, и я чуть не вздрогнула. Его глаза не были суровыми или яростными, они были затравленными. В них кружились демоны, о которых я даже не знала.

— Мне нужно знать, что ты в безопасности, — просто сказал он.

Я пристальнее вгляделась в него.

— Почему я должна быть в опасности? — тихо спросила я, и желудок сжался при мысли о том, что он узнал правду. Истинную причину, по которой я сбежала. Что я, вообще, сбежала. И от кого.

Он молчал, его челюсть сжалась, и он снова отвел от меня глаза.

Я обхватила его челюсть, пытаясь повернуть его лицо к себе.

— Зейн? — позвала я.

Он вздохнул.

— Ничего конкретного, просто у клуба проблемы, — выпалил он. — Маловероятно, что они даже коснутся вас, но я не собираюсь рисковать, — твердо заявил он.

Я немного расслабилась. Да, «проблемы клуба» вряд ли могли принести облегчение, но понимание того, что Зейн не знал, насколько сомнительной была моя «безопасность», немного помогло.

Он насторожился при моем облегчении, но я не дала ему времени всматриваться пристальнее.

— А Лекси? — спросила я, уже начиная тревожиться.

Челюсть Зейна снова превратилась в гранит.

— Она под присмотром, — ответил он.

Я кивнула, зная, что Зейн никогда не подвергнет ее опасности. Тот факт, что к нам был приставлен кто-то, меня более чем беспокоил. Я закусила губу, раздумывая над опасностью быть связанной с кем-то из мотоклуба. О том дне, когда эти мужчины заставили меня относиться к ним настороженно. О гневе Зейна, когда я рассказала ему об этом. О беспокойстве, которое скрывалось за этим гневом. Беспокойстве, из-за которого он исчез из нашей жизни на две недели, думая, что так для нас будет лучше. Мои мысли обратились к Эми, к Гвен и ее малышке, к ее еще не рожденному ребенку. К тому, как эти мужчины обожали своих женщин. Я отказывалась верить, что мужчины, которые обращаются со своими женщинами так, будто несут ответственность за их рассудок, подвергнут их опасности.

— Я доверяю тебе нашу безопасность, — наконец прошептала я. И я доверяла. Каждой частичкой себя.

Зейн внезапно передвинул меня, чтобы я его оседлала. Его ладони легли мне на шею, и он посмотрел мне в глаза.

— Не думал, что у меня будет такое, — пробормотал он, сжимая рукой мое бедро. — Чертовски красивая, сильная женщина. Женщина, которая подарила мне семью, свое доверие, не заботясь о том, что я прожил свою жизнь во тьме, — отрезал он хриплым голосом.

Мое сердце сжалось от того, как он думал о себе. Я погладила его по лицу.

— Ты подарил мне и Лекси все. Взял под крыло убитую горем маленькую девочку и ее столь же убитую горем маму и провел их через самую темную часть их жизни, — твердо заявила я. — Это не говорит о том, что ты прожил жизнь во тьме. Это говорит о том, что ты хороший человек, который может вернуть двоих людей на солнечный свет, — прошептала я, касаясь его испанской бородки.

Его глаза снова говорили за него, заглядывая прямо мне в душу. Он сжал мои бедра и легонько поцеловал меня в голову. Мы долго так сидели: его лоб упирался в мой, и говорили все, не произнося ни слова.

Глава 15

Мия

Месяц спустя

— Вы, черт возьми, прикалываетесь? — почти прокричал Сэм, вскакивая с дивана.

Лекси, улыбаясь от уха до уха, покачала головой.

— Вашу ж мать! — тоже почти прокричал Уайатт. Затем смущенно посмотрел на меня. — Простите, Мия.

Я улыбнулась ему.

— Думаю, мой ранимый родительский слух оправится от такой ругани довольно скоро, — сказала я ему с сарказмом.

— Это чертовски сильно повлияет на наш имидж, — продолжил Сэм, расхаживая по комнате.

Он остановился и посмотрел на своих друзей, сидевших на диване.

— «Сыны Тамплиеров», крутейшие из крутых, хотят, чтобы мы сыграли на вечеринке. — Он возвел глаза к потолку. — Это значимо, народ.

— Ну, о вашем выступлении просили не крутейшие из крутых, — заметила я, решив немного усмирить подростковую панику. — А жена главного крутейшего, но с его разрешения, — добавила я, надеясь, что не сильно их огорчу.

Сэм покачал головой, отмахнувшись.

— Неважно, кто просил — у нас все равно будет концерт. — Он повернулся к Лекси и другим участникам группы. — Нужно отработать список песен, и быстро. Никакого девчачьего дерьма, из-за которого мы будем выглядеть кисками.

Он посмотрел на Лекси, которая закатила глаза. Затем разговор перешел на потенциальный репертуар и «уличный авторитет» группы, и на этом моменте я их покинула.

Гвен спросила моего согласия, чтобы Лекси с ее группой сыграли для нее и Кейда на второй годовщине их свадьбы. У меня были смешанные чувства по поводу того, что моя дочь будет играть на концерте в мотоклубе, опасаясь появления ярлыка «плохая мама» от матерей из школьного родительского комитета. Я и так не снискала у них популярности. Приходила поздно, потягивала кофе, в основном, пытаясь не уснуть, несмотря на кофе. Я даже не хотела участвовать ни в каком гребаном родительском комитете, но чувствовала, что это, своего рода, материнский долг.

В конце концов, я согласилась. И главная причина заключалась в том, что я уже бывала на клубных посиделках, и, кроме пьяного парня, который меня лапал, ничего предосудительного там не происходило. Ну, если не считать того, что однажды меня трахнули у стены, но это было совершенно по обоюдному согласию. Гвен уверяла, что эта вечеринка гораздо выше рейтинга G. Клубные девушки, или «лапочки», как их называли, выдворялись на день, а их место занимали семьи и дети. Почти уверена, она сказала, что это будет больше походить на пикник. Не то чтобы я предполагала, что кто-то из присутствующих там крутых парней позволит такой фразе сорваться с их языка. Они бы не позволили навешивать подобный ярлык на любое событие, происходящее в их клубе. Но опять же, судя по тому, что я видела, Кейд, казалось, уступал всем просьбам Гвен.

В последнее время я стала частой гостьей клуба. Там всегда организовывались какие-нибудь посиделки, барбекю или ужины, на которые приглашали нас с Лекси. Теперь, когда я обрела статус «старушки» Зейна, я была частью команды. Не то чтобы он вел себя так, как Кейд и Брок вели со своими женщинами. На этих мероприятиях он почти ко мне не прикасался, просто смотрел издалека пылающим взглядом. Время от времени удивлял, когда я возвращалась из туалета или ходила себе за новым напитком, прижимая меня к стене, дереву или брошенной машине для жаркого поцелуя. Затем резко уходил, оставляя меня разгоряченной, возбужденной и сбитой с толку. Меня немного задевало такое поведение, и я бы всерьез подумала, что он не чувствует ко мне того же, что и я к нему, если бы не наши ночи. Ночи, когда он поглощал мой разум, тело и душу безжалостным и красивым трахом. Затем остаток ночи крепко прижимал к себе, насытившуюся и измученную, и я теряла сознание в тепле его рук. Обычно он будил меня ртом или членом; в любом случае, это был неплохой способ начать день.

По утрам он завтракал со мной и Лекси, готовил для нас и ласково гладил Лекси по голове. Говорил он мало, в основном просто наблюдал и позволял нам греться в теплом сиянии своего присутствия. Лекси даже и бровью не вела. На самом деле, ей это нравилось. Казалось, у них с Зейном установилась особая связь. Когда он возвращался домой, они вместе играли на гитаре, и ее голос перекрывал их негромкую музыку. Несмотря на это, он будто сдерживался, хранил какие-то секреты. В его глазах все еще таилась тревога, ярость, появляющиеся в самые странные моменты, а затем кипевшие под его маской безразличия. И было что-то еще. Боль. Такая запредельная, какой я еще не видела ни в чьих глазах. Иногда она появлялась после того, как он заканчивал трахать меня, все еще оставаясь внутри, наблюдая за мной. Или когда играл с прядями моих волос, разглядывая их так пристально, что я задавалась вопросом: какие мысли крутились в его голове.

Я не знала, что делать. Не то чтобы я не хранила секреты. Мои были погребены глубоко, как и его. И, как я подозревала, мой секрет всегда будет со мной, разрывая на куски разбитую душу.

— Мия.

Глубокий голос вывел меня из внутреннего смятения. К счастью. Темные уголки моего сознания не были тем местом, где можно задерживаться. Я отвернулась от кухонного окна, на которое бесцельно смотрела.

Зейн прислонился к дверному проему, выглядя восхитительно и опасно в своей обычной черной одежде. Жилет, как всегда, был поверх черного хенли. Его глаза сузились, вглядываясь в меня.

— Есть причина, по которой эти мелкие засранцы, — он мотнул головой в сторону гостиной, — выпытывали из меня мои любимые гребаные песни? — раздраженно рявкнул он.

Я ничего не могла поделать. Образ взбудораженных мальчиков-подростков, хотя и пытающихся притвориться крутыми, спрашивающих Зейна, его любимую песню, заставил меня расхохотаться. Запрокинуть голову назад и громко хохотать. Я почувствовала на талии руки Зейна, и он смотрел на меня, пока я, смеясь, устраивалась в его объятиях. Его бровь вопросительно поднялась, как бы спрашивая, что меня так рассмешило.

— Представляю, как ты говоришь им, что твоя любимая музыка — это песня трубы «Харлея», доносящаяся из-под тебя, — хихикнула я, задаваясь вопросом, любит ли вообще Зейн музыку. Мои мысли остановились на медленных проникновенных песнях, которые он время от времени играл с Лекси.

Руки на моей талии сжались.

— Единственный любимый звук, доносящийся из-под меня, это твой крик, когда я заставляю тебя кончать, дикая кошечка, — прорычал он мне в ухо. От его тона и щекотания бороды на моей щеке по телу пробежали мурашки до самого низа.

Я немного отстранилась.

— Ты не можешь так поступать, — упрекнула я. — Из-за тебя у меня все... покалывает, а в другой комнате несовершеннолетние. Несовершеннолетние, которых нельзя называть мелкими засранцами, — твердо закончила я.

— Они в группе с Лекси. Она сногсшибательная и чертовски смешная, а они подростки. Поэтому они мелкие засранцы, — полупрорычал он.

Я закатила глаза. Я была почти уверена, что Ной — гей, и я знала, что Лекси тоже так думала. Никто из других мальчиков ничего такого не подозревал, как и его мачо-отец. Так что об этом я бы не стала говорить Зейну. Двое других мальчиков меняли подружек как перчатки. К тому же, у Лекси был собственный мини-альфа бойфренд. Хотя и не такой мини физически.

— Ты забыл о Киллиане? — ласково спросила я. — Он бы избил любого из этих парней, если бы они даже посмотрели на его девушку неподобающе. Кроме того, давай не будем забывать, о твоих убийственных взглядах на них всякий раз, когда ваши пути пересекаются, — поддразнила я.

На самом деле меня впечатляло мужество подростков, которые все еще оставались в группе с Лекси, не смотря на убийственные взгляды не одного, а двух пугающих (почти) мачо.

— Киллиан, — пробормотал Зейн мне в шею. — Самый большой засранец из всех.

Я бы преуменьшила, сказав, что отношения между ними были напряженными. Удивительно, что Зейн не сидел на нашем крыльце в кресле-качалке с дробовиком на коленях каждый раз, когда приходил Киллиан. Что происходило часто. Почти два месяца были долгим сроком для подростковых отношений, и они только крепли. Не могу сказать, что мне это пришлось по душе, но вынуждена признать, мне неохотно нравился Киллиан и то, как он обращался с моим ребенком. С уважением. Словно она была для него всем. Кроме того, он каждый вечер привозил ее домой к комендантскому часу или раньше и отвозил в школу и обратно. Единственное, что меня беспокоило, — насколько это было серьезно для двух юных сердец.

— Ты еще не успокоился насчет Киллиана и своего отношения к нему в стиле «я тебя убью», — сказал я ему. — Ты ничего не изменишь.

Зейн сурово посмотрел на меня.

— Ладно, — задорно прощебетала я. — Переходим к следующей теме. Мальчики интересовались твоей любимой музыкой, потому что на следующей неделе группа выступит на вечеринке Гвен и Кейда, — сообщила я, надеясь отойти от опасных тем.

Гневное выражение, промелькнувшее на его лице, подсказало, что цели я не достигла.

— Какого хрена? — рявкнул он.

Я закатила глаза, вырвалась из его крепкой хватки и подошла к холодильнику за пивом для него. Зейн молча взял протянутую бутылку, выжидающе наблюдая за мной.

— Я не знаю, каких слов ты от меня ожидаешь. Гвен спросила. Я согласилась. Вот и все. — Я нахмурилась. — Тебе не кажется это хорошей идеей? Лекси там небезопасно или что-то в этом роде?

Зейн шагнул вперед.

— Для нее это самое безопасное гребаное место, — выпалил он.

Я расслабилась.

— Тогда, что за мина, чувачок? — Не то чтобы его привлекательное лицо часто отражало что-то, кроме грозного выражения.

На это он лишь покачал головой, уже привыкший к моим фразочкам. Он почти мне улыбнулся и крепко поцеловал.

— Эм, ладно, приближается дочь-подросток. Поосторожнее с языками, ребята, — окликнула нас Лекси.

Зейн тут же оторвался от моих губ. Но рук с талии не убрал.

Лекси ухмылялась нам обоим, ничуть не травмированная тем, что полностью обломала нам момент.

— Зейн, не мог бы ты помочь нам, посоветовав хотя бы одну подходящую байкерскую песню? — Она умоляюще посмотрела на него глазами лани. — Мальчики начинают психовать.

Мышца на челюсти Зейна дернулась, и я не смогла сдержаться и снова расхохоталась.

Булл

Он был счастлив. Другого слова и не подобрать. Булл был чертовски счастлив. После того, как Мия и Лекси оправились от потери двух важных людей в их жизни, их единственной семьи, они пришли в себя. Булла чертовски потрясла способность его девочек продолжать жить дальше, улыбаться, шутить, творить нелепые безумства, в то время как они все еще горевали о людях, которые, очевидно, являлись для них целым миром.

Ему никогда не забыть слова Мии, сказанные в тот день в машине. Слова, которые она говорила дочери, пытаясь успокоить ее сломленную душу. Они успокоили и Булла. Не полностью; это всегда будет походить на открытую рану, никак не заживающую должным образом, но в тот момент Мия направила солнечный свет на последний оставшийся темный уголок его души. В этот момент он любил ее даже больше, чем когда-либо. Он любил ее. Уже какое-то время. Но никогда бы не признался себе в этом. Не мог. Думал, что тем самым предаст ее, каким-то образом опозорит ее память. Теперь он знал, чертовски знал, что она хочет, чтобы он был счастлив. Чтобы обрел семью.

Его счастье никогда не будет таким, как у Кейда или Брока. Он просто не в силах с такой легкостью проявлять привязанность, как это удавалось его братьям. Уже нет. Он понимал, что Мия это ощущала, и это причиняло ей боль. Он сопротивлялся этому. Нет, боролся. Поэтому наедине изо всех сил старался показать ей, как много она для него значит. Как сильно она владеет его душой.

Но увидев ее и Лекси с братьями в клубе, так легко идущих по жизни, он почувствовал сомнения. Он гордился тем, что дал им то, чего им не хватало, чего не хватало Мии. Семью. Это пожирало его изнутри всякий раз, когда он думал о том, как отстраненно она рассказывала ему о своих подлых родителях. Его убивала мысль, что кто-то вроде Мии не получал любви. Потом он чуть не лопнул от гордости, увидев, как это на нее повлияло. Она не свернула на темный путь, не сломалась. Это придало ей решимости дать своей девочке лучшую жизнь, какую только она могла дать, стать лучшей мамой, которую он когда-либо видел.

Что-то мелькнуло в глубине его сознания, когда она рассказала ему об отце Лекси. Он собирался разузнать, где прячется ублюдок, чтобы больше о нем не думать, но времени так и не представилось. Он занимался делами клуба. То, что они стали законными, не означает, что они потеряли деньги. Они охрененно хорошо зарабатывали. Расширялись и адаптировались. Это означало много работы. Не все всегда строго по закону, но и не совсем под дулом пистолета. Была и другая сторона медали — Мия и Лекси в клубе. Он любил клуб, любил братьев, но, наблюдая за Мией в их окружении, иногда ему казалось, что он наблюдает за призраком. Мия не походила на нее. Ни капельки. Разные во всем, кроме золотистых волос. Но чувства Булла были прежними. Счастье, быть частью семьи. То, что он ощущал, перед тем, как его жизнь разрушили навсегда. Так что он ждал. Готовился. Что-то подсказывало ему оставаться начеку. Что-то надвигалось. Братья тоже это чувствовали. Возможно, это было как-то связано со слухом, что «Заблудшие Рыцари» не прислушались к их предупреждению и снова принялись за старое дерьмо. План состоял в том, чтобы после вечеринки проверить это и успокоиться.

Он и не подозревал, что вечеринка разнесет все к чертям собачьим. Откинет его во тьму.

Мия

День выдался чудесным. Над зданием клуба сияло солнце, а бегающие вокруг детишки делали мероприятие не столько тусовкой байкеров, сколько пикником. Не то чтобы я сказала бы об этом Зейну. Ну, разве только, чтобы поддразнить. Чтобы проверить, смогу ли превратить это легкое подергивание уголков его губ, которое иногда появлялось в присутствии меня и Лекси, в настоящую, открытую улыбку. Я задалась миссией заставить его смеяться. Жить без смеха было очень печально. Как человек, который много смеялся, я знала, что это лучшее лекарство.

На вечеринку пришли разные люди, на удивление, не все байкеры. Одним из них был красивый афроамериканец в футболке Alexander McQueen, за которую я готова была умереть. После короткого разговора с ним я познакомилась с его партнером, таким же красивым, но более суровым и горячим парнем, похожим своим задумчивым молчаливым взглядом на Зейна и Кейда. Меня приятно удивило, что открытая гомосексуальная пара не раздражала явно мужскую толпу. Был еще один горячий темнокожий мужчина с самой крутой племенной татуировкой на руке. Меня кратко ему представили, и я почти растаяла от его акцента. Такого же, что и у Гвен, так как он был ее другом из Новой Зеландии, но я никогда не слышала его от мужчины. Невыносимо сексуально. Как и его взгляд, следивший за Люси на протяжении всей вечеринки, да и она провела довольно много времени, поглядывая на него.

Зейн, как обычно, скучковался с парой других байкеров, время от времени переводя взгляд на меня. Он еще не признал меня открыто, хотя Лекси чуть не набросилась на него, когда мы прибыли. Он тихо поговорил с ней и потянул за одну из косичек. Моя девочка выглядела мило. В своем обычном стиле бохо-рок-цыпочки она была одета в кружевное платье бэби-долл с белой кружевной майкой под ним. Ее шею увешивало множество ожерелий, а ковбойские сапоги с напуском на высоком каблуке дополняли образ. Я же, с другой стороны, предпочла обтягивающий грудь белоснежный сарафан без бретелек с пышной юбкой выше колен.

— Мия? — позвала Гвен.

Она сидела на коленях у Кейда, а он утыкался носом ей в шею. Я сглотнула комок эмоций, из-за которых мне хотелось, чтобы Зейн проявлял ко мне такую непринужденную привязанность.

— Да, дорогая? — ответила я с натянутой улыбкой.

— Не могла бы ты, пожалуйста, убедиться, что для Лекс все готово? Это было моей обязанностью, но один байкер не отпускает меня с колен. — Она посмотрела на мужа, который ничуть не выглядел обеспокоенным.

Я рассмеялась.

— Конечно.

Честно говоря, я была счастлива уйти от такого открытого проявления нежности. Я чувствовала себя более чем истощенной тем, что мой «старик» даже не поприветствовал меня поцелуем. Я считала, что выгляжу нормально. На самом деле, великолепно. С тем количеством приложенных усилий, мне казалось, что, по крайней мере, я должна получить пылающий взгляд. Но, нет.

— Мистер Угрюмый Красавчик с этим не справится, — жаловалась я себе, проверяя провода.

— С чем не справится, дикая кошечка? — прохрипел низкий голос, и на моей талии сомкнулись руки.

Меня развернули, прижав к жесткому телу. Глаза Зейна теперь сверкали.

— С приветственным поцелуем, — наполовину рявкнула я на него, но у меня не очень получилось, учитывая, что мой голос слегка охрип от его взгляда и прикосновений.

Зейн чуть нахмурился, а затем прижался ртом к моим губам. Он напал на меня с таким отчаянием, что я едва могла выжить. Я ударилась о стену, и его пальцы вцепились мне в волосы. Звуки вечеринки стали приглушенными, и я закинула ногу ему на бедро, нуждаясь в трении, в контакте. Его рука двинулась к моей голой заднице, когда подол сарафана задрался.

Мужское покашливание заставило его немедленно отпустить меня, одернув мне сарафан и наполовину прикрыв меня своим телом.

Позади нас стоял Лаки, ухмыляясь, как сумасшедший.

— Меня прислала группа. Подумали, что-то не так с проводкой, раз для проверки потребовалось два человека, — весело сообщил он. — Мне передать им, чтобы подождали, — он взглянул на Зейна, — минут десять?

Зейн слегка зарычал на такой намек, и я хихикнула.

— Нет, — тут же возразила я, положив руку на плечо Зейна. — Мы идем. Все улажено.

Лаки поднял бровь.

— Серьезно? Так быстро?

Лицо Зейна потемнело, и он сделал шаг вперед. Ухмылка Лаки даже не дрогнула, ну что за чудик. Я быстро схватила Зейна за руку, слегка потянув.

— Пошли, а то пропустим начало.

Лаки подмигнул мне, когда я протащила Зейна мимо него. Я не могла не рассмеяться. Зейну было не до смеха.

— Это первое выступление Лекси на вечеринке клуба. Как насчет того, чтобы она не видела, как ты выстрелишь в одного из своих братьев? — слегка поддразнила я, когда мы возвращались на вечеринку. — Как насчет того, чтобы вместо этого притвориться счастливым?

Мой тон был все еще легким, но в словах звучала правда. Половину времени, что мы с Лекси проводили в клубе, рот Зейна был сжат в мрачную линию, он неотрывно следил за нами, огрызаясь на большинство людей.

Он остановился у входа в клуб, чуть в стороне от толпы. Обхватив ладонями мое лицо, Зейн пристально посмотрел мне в глаза.

— Я счастлив, — отрезал он, хотя выражение его лица и тон резонировали с его словами.

Его взгляд метнулся к собравшимся, мягким звукам гитары, когда Лекси подошла к микрофону на установленной маленькой сцене. Затем он оглянулся на меня.

— В этом-то и гребаная проблема, — пробормотал он, глядя мне в глаза. Затем крепко поцеловал в голову, отпустил и зашагал прочь, оставив стоять, растерянную, как всегда.

Пробравшись сквозь толпу, он сел за столик у дальнего конца сцены. Мой взгляд метнулся к Кейду, чьи серые глаза смотрели на меня. Даже с расстояния, на котором я находилась, я чувствовала напряженность. Я бы могла назвать его взгляд любопытным. Изобразив фальшивую улыбку, я направилась в сторону вечеринки, чтобы насладиться остатком дня. Я и не подозревала, что через несколько минут все превратится в кошмар.

Лекси и группа выступали потрясающе. Они сыграли отличный микс из песен, которые полностью подходили для байкерской группы, но при этом включали «их звучание» — слова Сэма, не мои. Киллиан сидел за одним из столиков для пикника, ближайшем к группе, его глаза были устремлены на Лекси с обычной интенсивностью. Во время исполнения Лекси искала его глазами и тепло улыбалась. Их песни были решительно энергичными, и несколько человек даже встали, чтобы потанцевать. Удивительно, но среди них присутствовали и более неотесанные байкеры, но с легкими улыбками на лицах. Возможно, это было как-то связано с пивом в их руках. Эми вытащила танцевать сопротивляющегося Брока, и, хотя он все время качал головой, его лицо украшала ухмылка, и он крепко обнимал жену. Гвен попыталась провернуть то же самое, но лицо Кейда приобрело суровое выражение, и вместо этого он дернул ее обратно к себе на колени и в настоящее время что-то шептал ей на ушко. На ее лице сияла томная улыбка, из-за которой я подумала, что она не так уж и злилась, что не порвет танцпол.

Когда Лекси начала наигрывать «You and I» Ингрид Майклсон, я вынудила себя встать, учитывая, что это была самая веселая песня на свете и идеально подходила для такого дня. Сначала я была сбита с толку, что они, вообще, исполняют такую песню, но по тому, как Лекси подмигнула Гвен в начале, я поняла, что это по ее просьбе. Этому я тоже обрадовалась; песня была потрясной. Я потащила за собой Гейджа, дружелюбного и горячего байкера, с которым болтала пару раз и который мне нравился. Он был более чем счастлив кружить меня, не беспокоясь о том, что его образ мачо пострадает от танцев под такую песню. Воздух наполнился легкостью и смехом, и я не могла чувствовать себя более непринужденно. Гейдж притянул меня к себе.

— Детка, думаю, тебе сейчас лучше пойти к своему мужчине. Вообще-то, мне не очень хочется, чтобы он оторвал мне руки, — пробормотал он мне на ухо, кивая в сторону Зейна, бросавшего в нас убийственные взгляды.

Я беззаботно рассмеялась.

— Лучше мне спасти твои конечности. Спасибо за танец, — бросила я через плечо.

Он подмигнул.

— В любое время.

А потом мир взорвался. Раздался громкий хлопок, и все внезапно остановились, даже группа вздрогнула, музыка стихла. Мужчина прямо передо мной дернулся, из его тела полетели красные брызги. На мгновение меня охватило смятение, но когда раздались выстрелы, люди начали кричать. Мой взгляд остановился на Зейне, находившемся на другом конце вечеринки. В этот момент в его глазах появилось то, чего я никогда не видела. Страх. Я смотрела, как шевелились его губы, будто он кричал мне что-то, но в ушах у меня звенело. Он рванул ко мне, но я стояла как вкопанная. Мой слух стремительно вернулся, пока я наблюдала, как он в ужасе бежит под градом пуль.

— ЛОЖИСЬ! — крикнул кто-то посреди хаоса.

Мимо моего лица что-то просвистело, и люди повсюду начали падать на землю. Наконец осознав, что происходит, я обернулась только с одной мыслью.

— Лекси! — закричала я и побежала к сцене.

Я уворачивалась от мужчин, пытавшихся схватить меня и повалить на землю. Черт возьми, моя дочь стояла на сцене, пока в нее, бл*ть, стреляли. Она была легкой целью. К моему ужасу, ни она, ни группа даже не двинулись с места, будто замерев от ужаса. Затем, прежде чем я успела продвинуться дальше, на сцену выпрыгнул Киллиан, как какой-то олимпийский спортсмен, и повалил Лекси, прикрывая ее своим телом. Он крикнул парням, и те тоже попадали вниз, прикрывая руками головы. Я же все продолжала бежать к дочери, выстрелы и крики по-прежнему оглушали. Я смутно заметила других мужчин, наших мужчин, отстреливающихся из укрытий. Брок прикрывал Эми всем телом, стреляя в ответ. Потом я уже не бежала. Я оказалась на земле, под коконом твердого тела.

— Лежи, детка, — настойчиво скомандовал Гейдж.

Я немного поборолась с ним.

— Лекси! — умоляюще крикнула я ему.

Я увидела, как он посмотрел на сцену, что-то обдумывая.

Затем наступила тишина. Не совсем полная; повсюду доносились всхлипы и крики, мужчины повскакивали, стреляя по мотоциклам, которые с ревом мчались прочь со стоянки.

Гейдж быстро пробежался по мне глазами. Удовлетворившись увиденным, он вскочил, и я проследила за ним взглядом, когда он мчался к своему байку с парой других мужчин. Они собирались в погоню. Повторю: они погнались за людьми, только что расстрелявшими нашу вечеринку.

Я не думала об этом, просто поднялась на ноги и помчалась к сцене, не замечая ничего, кроме дочери, оказавшейся под градом пуль. Мой взгляд остановился на Киллиане, который присел рядом с ней, осторожно ее приподнимая и торопливо шаря по ее телу, будто что-то проверяя. Я полностью замерла. Выстрелы. Он проверял моего ребенка на наличие огнестрельных ранений.

И при этих мыслях вокруг меня обвились руки, не давая добраться до Лекси. Я изо всех сил пыталась вырваться.

— Детка, прекрати, — скомандовал напряженный голос.

Я не прекратила, хотя наполненный паникой голос звучал знакомо.

— Отпусти меня, — почти проорала я.

Меня схватили за плечи и повернули лицом к Зейну, который быстро пробежался глазами вверх и вниз по моему телу. В его глазах отражалось страдание. Казалось, все его тело обмякло от облегчения, когда он понял, что я не истекаю кровью.

— Пусти меня к дочери, — процедила я в ярости.

Он вздрогнул от моего тона и в панике стал обшаривать сцену. Я проследила за его взглядом и с облегчением вздохнула, увидев, как Киллиан стоит возле Лекси. Ее глаза встретились с моими и Зейна, и она побежала.

— Мама! — крикнула она.

Мне удалось немного высвободиться из хватки Зейна, чтобы обнять дочь. Я прижала ее к себе, вдыхая аромат ее волос, наконец, вздыхая полной грудью с того момента, как услышала выстрелы.

— Ты в порядке, — прошептала я ей в волосы. — Ты в порядке, — повторила я на этот раз для себя.

Не отпуская ее, я смотрела на окружающий нас ужас. Дети плакали, но, к счастью, не пострадали. Кейд крепко держал свою маленькую дочурку на сгибе руки, а сам присел на корточки перед беременной женой, беспокойно блуждая глазами по каждому дюйму ее тела. Он отдавал приказы мужчинам. Мои глаза двинулись дальше. Женщина лежала, рыдая, рядом с распростертым телом седеющего мужчины в жилете. Мои глаза двинулись дальше. Красивый афроамериканец, которого я видела ранее, прислонился к столу для пикника. Его партнер с мрачным лицом прижимал футболку к его плечу, сквозь ткань проступали красные пятна. Мои глаза двинулись дальше. Мальчики, слава Богу, сошли со сцены невредимыми, но с побледневшими лицами, и теперь помогали уводить детей помладше в здание клуба.

Мои глаза двинулись дальше и остановились на мученическом взгляде. Таком родном. Ладонь Зейна на мгновение задержалась на голове Лекси, будто он хотел убедиться, что она настоящая. Он пристально посмотрел на меня, а затем развернулся и ушел. Я глядела ему вслед, пока он запрыгивал на байк вместе с другими мужчинами и с ревом мчался в том же направлении, что и стрелки, несколько мгновений назад.

— Она еще спит? — тихо спросила я.

Киллиан напряженно кивнул. Его лицо было мрачным. Лекси свернулась калачиком на диване, а он полулежал рядом. Он отказывался покидать ее весь этот ужасный день, за что я благодарила свою счастливую звезду. Лекси пыталась держать себя в руках, но явно была в шоке. Присутствие Киллиана, казалось, немного успокоило ее. Я тоже пыталась держать себя в руках, учитывая, что была мамой и все такое. Полицейские прибыли довольно быстро, вскоре после машин скорой помощи, увезших трех раненых. Также прибыл коронер, чтобы забрать мертвое тело. Мертвого человека.

Кейд настоял на том, чтобы Гвен отвезли в больницу, хотя она выглядела потрясенной, но невредимой. Их малышку тоже увезли.

До прибытия полиции Кейд подошел ко мне, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Это был единственный раз, когда он оставил Гвен перед тем, как ее увезли. Как только он удостоверился в моей невредимости, переключился на другие дела.

— Копы скоро приедут, — сказал он тихо.

Я кивнула. В нас, черт возьми, стреляли, конечно, копы приедут.

— Мне нужно знать, что ты видела, — резко потребовал он.

Моя голова дернулась.

— Что ты имеешь в виду?

Он посмотрел на меня.

— Мия, ты видела стрелков? — спросил он осторожно, даже нежно.

Меня не обманул его тон, и я предполагала, к чему идет этот разговор.

— Я была слишком занята, уворачиваясь от пуль, чтобы иметь четкое представление для составления фоторобота, если ты спрашиваешь об этом, — сказала я с легким сарказмом.

Его лицо ожесточилось.

— Лекси была на сцене. Она что-нибудь видела? — медленно спросил он.

Я ощетинилась, глядя на дочь, которая слабо улыбалась, несомненно, неудачной шутке Сэма, чтобы та подняла ей настроение. Она тесно прижималась к плечу Киллиана.

— Я не допрашивала дочь, учитывая, что она слегка травмирована после того, как в нее стреляли, — ледяным тоном сообщила я ему.

Лицо Кейда смягчилось.

— Знаю, детка, это тяжело. Моя беременная жена и маленькая дочь тоже там были. — Его взгляд стал убийственным, и он посмотрел в их сторону, будто проверяя, все ли с ними в порядке. — Но ты должна знать. С этой проблемой разбираемся мы. Не копы.

Мое сердце упало, поняв то, что он требовал.

— С этой проблемой должны разбираться полицейские, потому что так, черт возьми, положено, — громко пошептала я.

Он покачал головой.

— Не в этом мире.

Я с трудом сглотнула.

— Если просишь меня сказать дочери, чтобы она солгала полиции, можешь сразу идти к черту. Хотя, нет, катись еще дальше, — прошипела я, не испугавшись его взгляда.

Он вздохнул, проводя рукой по щетинистому подбородку.

— Те, кто напали на нас, убили моего брата, — сказал он натянуто. — Стреляли в твоего ребенка.

Он кивнул на Лекси.

— Хочешь, чтобы они отделались дерьмовым сроком, если копы когда-нибудь их поймают, или хочешь справедливости? — спросил он спокойно.

Я сузила глаза.

— Ты говоришь не о справедливости, а о мести.

Он настороженно посмотрел на меня.

— Иногда это одно и то же, детка.

Я закусила губу, внутренности скрутились от непонятного чувства. Я хотела забрать дочь и увезти ее отсюда к чертовой матери. Эти люди были добрыми и хорошими. Но как ни поверни, их образ жизни стал причиной того, что сегодня кто-то умер. Мою дочь чуть не убили. Зейна нигде не было видно. Кто знает, где он, истекает ли кровью... или покрыт кровью другого человека. От этой мысли я вздрогнула. Мой разум невольно обратился к проблемам, которые наверняка возникнут у моего ребенка после того, как она увидела это дерьмо. Кошмары. Ее счастливая, беззаботная жизнь уже никогда не станет прежней. Ее взгляд на мир изменится. Уродливая часть меня хотела, чтобы люди, разрушившие ее мир, понесли наказание. И не так, чтобы они спали в камере и вышли досрочно за примерное поведение.

— Я узнаю, видела ли она что-нибудь, — сказала я наконец, ненавидя себя. — Если видела, я не собираюсь говорить ей лгать полиции, — твердо сказала я. — Но если она что-то и видела, ты об этом узнаешь первым.

Кейда кивнул, бесстрастно глядя на меня, и слегка коснулся моего плеча.

— Ты хорошая мама, Мия, и сильная женщина. Твоя дочь тоже. — Он сделал паузу. — Ты ему подходишь.

Я сразу поняла, о ком речь.

— Сегодня был тяжелый день, — продолжил он.

Преуменьшение гребаного века.

— Это не обыденность. Не в порядке вещей. И больше никогда не повторится, — уверенно пообещал он. — Наша жизнь может быть тяжелой, иногда она становится серой. Но поверь мне, все не так, как было сегодня.

Мне казалось, он может видеть мои мысли, мою панику. Мое отчаянное желание убраться отсюда как можно быстрее. Он пытался заставить меня понять. Я медленно кивнула, скорее для того, чтобы скрыть свои истинные намерения, чем для чего-то еще.

Он посмотрел на меня еще мгновение, затем встал и продолжил обход.

Оказалось, Лекси действительно кое-что видела, и это могло помочь.

— Они были скрыты, — медленно сказала она, Кейд и Брок наблюдали за ней.

Мы находились в комнате под названием «церковь», куда направили Лекси, Киллиана, который отказался от нее отходить, и меня, чтобы сообщить байкерам информацию. К их чести, они говорили с ней тихо, с нежностью и терпением.

— Я про их лица, — быстро объяснила она.

Ее голос звучал сильнее моего. Я натянуто улыбнулась, гордясь ее силой. Но девочке-подростку не нужно быть сильной, рассказывая о том, что она увидела со сцены, когда в нее, черт возьми, стреляли.

— Но они были на мотоциклах... вроде ваших и Зейна, но не таких крутых, — она слегка улыбнулась, и Киллиан сжал ее руку.

Брок чуть ухмыльнулся, но лицо Кейда оставалось пустым.

— Не могу сказать, какой марки, но точно не «Харлеи», — сказала она с уверенностью.

Мои брови при этом поднялись. С каких это пор моя дочь знает разницу между «Харлеем» и чем-то еще?

Брови Брока тоже приподнялись, и он выглядел… впечатленным.

— «Заблудшие Рыцари», — пробормотал он себе под нос.

Кейд напряженно кивнул.

— Возможно, — сказал он в ответ. — Что-нибудь еще, дорогая?

Она кивнула.

— Жилеты. Тоже кожаные, как и у вас, но с другой нашивкой. Не знаю, с какой именно, но что-то красное, — твердо сказала она.

В ее взгляде что-то мелькнуло, и она выпрямилась.

— Мотоциклы, — быстро пробормотала она. — Я знала, что они выглядели знакомо, но только сейчас вспомнила, почему. Помнишь тот день у винтажного магазин в Хоуп? — спросила она меня.

Я кивнула, и кровь отхлынула от моего лица.

— Вот, где я их видела. Это те же, я уверена, — уверенно заявила она.

Выражение лица Кейда стало каменным, и я бы пришла в ужас, посмотри он так на меня. Но, нет, его гнев был нацелен на «Заблудших Рыцарей». Это был взгляд скорого убийства. Но он сразу исчез, когда Кейд снова сосредоточился на Лекси.

— Спасибо, дорогая, ты очень нам помогла.

Он поднялся, чтобы уйти.

— Вы же не хотите, чтобы я сообщала в полицию? — внезапно спросила она, и Брок с Кейдом дернулись от удивления.

— Лекси… — начала я, внутренности снова скрутило от взрослого выражения на детском личике моей дочери.

Она посмотрела на меня.

— Нет, мама, все в порядке. — Она повернулась к Кейду и Броку, которые смотрели на нее. — Я понимаю. Полиция, скорее всего, их не найдет. А даже если и найдут, есть шанс, что посадить их не смогут.

Она выдержала паузу.

— Во всяком случае, не всех. Но вы… — она многозначительно посмотрела на Кейда. — Вы найдете их, ведь так? — ее голос звучал уверенно.

Он медленно кивнул. Я и не представляла, что Кейда, большого плохого президента мотокоуба «Сыны Тамплиеров», можно удивить, но почти уверена, что моя шестнадцатилетняя дочь только что это сделала. И, безусловно, она до чертиков удивила свою маму, и не в хорошем смысле.

Лекси тоже кивнула.

— Да. Хорошо. Я все сделаю, как надо, — твердо сказала она.

Кейд, казалось, очнулся от изумления, нагнулся и коротко чмокнул Лекси в макушку. Бросил на меня многозначительный взгляд и покинул комнату. Киллиан смотрел на Лекси с таким же гордым изумлением, как Брок и Кейд, и что-то шептал ей на ухо.

Я, с другой стороны, нисколько не впечатлилась понятливостью моей дочери, взявшей на себя ответственность не рассказывать копам о том, что она видела. Моя шестнадцатилетняя дочь солжет полиции ради какого-то байкерского кодекса. Меня чуть не вырвало из-за того, что из-за байкеров, с которыми, по заверению Зейна, мы были в безопасности, в нас сегодня стреляли. И один человек при этом погиб.

— Лекси, — начала я.

Она встала.

— Нет, мама, я знаю, что ты хочешь сказать, но я приняла решение. Это клуб Зейна, семья Зейна. — Она оглянулась назад. — Семья Килла. Я им доверяю. И я все равно почти ничего не видела.

Я не знала, что сказать. Честно не знала. Меня тошнило от того, к чему мы с Зейном ее подтолкнули. Нет, упущенная кроха информации при полицейском допросе не приравнивалась к будущему контрабандистки героина, но это впустило Лекси в мир, в который я не хотела, чтобы она входила. Мир, дверь в который открыла я.

Ее было невозможно убедить в обратном, так что мне пришлось беспомощно смотреть, как она сообщает суровому, очень привлекательному полицейскому, что не видела ничего, кроме мужчин в масках на мотоциклах. Тот же полицейский уволок потрясенную Рози в угол и вступил с ней в жаркую перепалку. Прозвучали гневные слова, в результате чего он бросился прочь, а она смотрела ему вслед с опустошенным выражением. Сейчас у меня совершенно не оставалось места в сознании, чтобы обдумать это. Итак, после нескольких часов полицейского допроса и призывов оставаться в клубе, я наконец смогла забрать своего ребенка домой. Не обошлось без хвоста и Киллиана, против которого я не возражала.

Как и не возражала, увидев Лекси, спящую на диване в его объятиях. По крайней мере, у нее не было ступора или истерики. В его сильных руках она выглядела... спокойной, в безопасности. Вероятно, поэтому я совсем свихнулась и накрыла их одеялом. И по этой же причине произнесла следующие слова:

— Она спит, ночуйте здесь.

Киллиан слегка вздрогнул, его глаза округлились.

— Только если она продолжит спать, — строго добавила я. — И если останется здесь, на диване. Если она проснется, отведи ее в комнату, а сам возвращайся на диван. У меня вроде рентгеновского маминого зрения. Я вижу сквозь пол. А моя спальня, — я указала на потолок, — прямо сверху. Так что я узнаю.

Киллиан напряженно кивнул.

Я взглянула на него.

— Я доверяю тебе, малыш.

Он снова кивнул.

Я полностью ему доверяла. Из-за этого я могла выглядеть идиоткой. Но сегодня паренек буквально прыгнул под пули и закрыл мою дочь своим телом.

Я удивила его, слегка коснувшись его плеча.

— Вполне возможно, сегодня ты спас ей жизнь.

Я кивнула на моего спящего ангелочка.

— Ты заработал себе несметное количество очков. Я в долгу перед тобой, малыш, — тихо сказала я. — Доброй ночи.

Я повернулась, чтобы уйти.

— Помни, рентгеновское зрение, — добавила я.

— Мия, — тихо позвал он.

Я повернула голову.

— Я не подорву вашего доверия, — пообещал он.

И, по глупости или нет, но я ему поверила.

Глава 16

Я не спала. Да и как тут уснуть, когда в голове крутились сегодняшние события? Поэтому я не испугалась, когда в двери, которую я оставила приоткрытой, возникла фигура. Я рефлекторно чуть вздрогнула оттого, что мое тело было сильно напряжено и готово как к бою, так и к бегству. Когда лунный свет осветил знакомое лицо, я немного расслабилась. Слегка приподнявшись на кровати, я почувствовала на себе его взгляд. Никто из нас не говорил, стук его мотоциклетных ботинок по полу эхом отдавался в тишине комнаты. Я также услышала легкий шорох, когда кожаный жилет упал на пол. Я прищурилась в его направлении, хотя и не могла четко видеть, но знала, что он там. Этот кусок кожи представлял собой так много сложностей.

Одеяло сместилось, когда Зейн скользнул под него. Через несколько секунд он дернул меня к себе, тесно прижимая к своему телу. Нехотя, но инстинктивно, я прильнула к нему, жаждая его прикосновения каждым дюймом своего тела, и чувства безопасности, которое пришло вместе с ним. Иронично, на самом деле, поскольку он являлся той самой причиной, по которой я знала, как выглядят огнестрельные раны. А моя дочь знала, каково это, когда в тебя стреляют. Даже тогда мое тело взывало к нему.

— Киллиан спит на диване с Лекси, — резко сказал он.

— Я в курсе, — мягко ответила я, но таким тоном, что побуждала его осмелиться бросить мне вызов.

Наступила тишина, пока он боролся с собой, напрягшись всем телом. Я знала, что всем своим существом он хотел поспорить со мной из-за этого. Но это была моя дочь. Она нуждалась во сне в объятиях мужчины, который любил ее. А сегодня Киллиан показал себя мужчиной, прыгнув ради нее под пули. Она заслуживала того, чтобы чувствовать себя в безопасности, как я сейчас. И как бы я ни хотела, я не могла дать ей ту безопасность, которую в данный момент обеспечивал ей Киллиан. К счастью, Зейн предпочел промолчать. Молчание длилось некоторое время. Многое можно было сказать без слов. Вроде «до свидания».

— Полагаю, ты не расскажешь мне, где был? — смиренно спросила я.

Зейн сжал меня крепче, словно не мог приблизить к себе достаточно близко.

— Охотился, — только и сказал он.

Я слегка кивнула.

— Мия, — начал он.

— Сегодня умер человек, — прошептала я. Зейн напрягся. — Умер прямо у меня на глазах.

— Мия, — попытался он снова.

— Сегодня в меня стреляли. Пулями, настоящими, убивающими людей пулями. — Не знаю, почему я так сказала; какие еще могли быть пули? — Сегодня стреляли в мою дочь.

— Мия, — в его голосе слышались мучения.

— Она — мой мир, — перебила я его. — Центр моей вселенной. Мое всё. Мой ребенок. И сегодня она чуть не погибла.

В конце мой голос немного сорвался.

Зейн повернул меня так, что оказался наполовину на мне, и обхватил мою челюсть. Он включил свет, вздрогнув, вероятно, от моего выражения. В отчаянии он изучал мое лицо.

— Мия, сегодняшний вечер. Мы их поймали, заставили заплатить, я не позволю подобному дерьму повториться. Я защищу тебя. И Лекси. Клянусь, — твердо заявил он.

Я печально покачала головой.

— Защищать мою дочь — моя работа, — тихо возразила я. — Защищать ее означает не ставить в ситуации, когда она вполне может стать жертвой перестрелки. Не ставить ее в ситуации, когда она лжет полиции, чтобы выгородить твой клуб.

От этих слов Зейн замер.

Я замолчала на секунду, готовя сердце к необходимому разрыву.

— Независимо от моих чувств к тебе и того, что между нами, моя дочь строит на первом месте. Всегда. Для ее защиты я сделаю все.

Даже разобью себе сердце. Со слезами на глазах я снова встретилась взглядом с Зейном. Его челюсть была тверда, а глаза на этот раз беззащитны. В них мерцали эмоции, которые обычно только мелькали под поверхностью, намекая на истинные глубины. Теперь они были выставлены на всеобщее обозрение, и мне пришлось на мгновение закрыть глаза.

Легким, как перышко, прикосновением Зейн провел по моей щеке к виску.

— Открой глаза, Мия, — прошептал он.

Не выдержав, я открыла.

— Случившееся сегодня больше никогда не повторится, — в его голосе звучала ярость. — О проблеме позаботились. Хотя, ты должна была бы это знать. Клуб — часть меня. Клуб — это я. Жилет делает меня тем, кто я есть. — Он кивнул на пол, где лежал кусочек кожи.

Он говорил мне, что никогда его не снимет. Никогда не покинет клуб, убивший его брата. Сегодня в людей стреляли. Но каким-то странным образом я его понимала. То, что вы любите, никогда не бывает идеальным. Иногда оно откровенно уродливо. Но таков способ любви. Дело не в чувстве, не в эстетике и даже не в разуме. Зейн любил свой клуб. Своих братьев. Никто и никогда не смог бы оторвать его от клуба. Как он и сказал, он был клубом. Любить его — означало любить клуб. Я любила его, каждый его дюйм. Мне нравились сломанные части, которые он, казалось, мог открыть только мне. Мне даже нравился клуб. Их чувство семьи, верности. Но дело было не только во мне. Я не была эгоисткой. Не могла заткнуть голос разума. Мне пришлось держаться за эти оправдания, потому что я шла ко дну.

Должно быть, он увидел это на моем лице, потому что все его тело напряглось, отгородилось броней, и на мгновение он закрыл глаза. Я коснулась его лица, запоминая каждую черточку.

— Зейн, — прошептала я, и он открыл глаза. — Если бы дело было только во мне, я осталась бы с тобой, несмотря ни на что. Я бы доверила тебе свою жизнь, — пообещала я. — Но дело не только во мне. Ты обещаешь, что такого больше не повторится, но я не могу так рисковать. Ради тебя, ради нас я бы рискнула. Но не жизнью моей дочери, — тихо закончила я. В глаза я ему не смотрела. Не могла.

Зейн ласково приподнял пальцами мой подбородок, чтобы я посмотрела ему в глаза. Я приготовилась к ярости. К прощальному убийственному взгляду. Но ничего этого не было. Его взгляд был суровым, за ним что-то скрывалось. Но я видела и нежность. Любовь. И чуть не задохнулась от этого.

— Ты чертовски хорошая мама, детка. Защищаешь свою девочку. Я понимаю, — выдавил он, будто ему было физически больно говорить. — Сейчас я тебя трахну. Попробую каждый дюйм тебя в последний раз, чтобы запечатлеть в своих воспоминаниях. Так что ты будешь чувствовать меня спустя несколько недель, — прорычал он.

Потом не было ничего. Никаких слов. Его рот предъявил на меня права. Это отличалось от любого другого раза. Я не думала, что может быть лучше. Но оно было. Зейн ничего не скрывал; он отдавал мне всё. И всё принимал. Я цеплялась за него изо всех сил. Желая, чтобы этот момент, эта ночь длилась вечно, чтобы мне не пришлось прощаться. Вот чем это было. Прощанием. Он занимался со мной любовью бесчисленное количество раз, поклоняясь каждому дюйму моего тела, обладая им. Позже, в предрассветные часы он прижал меня к груди, окружая своим теплом, своей силой.

— Спи, детка, — нежно приказал он.

И хотя я не хотела сдаваться силе, опускающей мои веки, я не выстояла. Я уплыла слишком далеко, чтобы услышать его шепот:

— Люблю тебя, детка, до луны.

А когда я проснулась, он уже исчез. Забрав с собой большую часть меня.

Булл

В момент, когда прозвучали первые выстрелы, его сердце полностью остановилось. Он уже смотрел на Мию, и его буквально разрывала ярость. Не потому, что Гейдж прикасался к ней, хотя это тоже послужило катализатором, а главным образом потому, что на его месте был не Булл. Он не мог улыбаться и смеяться, кружа ее под дурацкую песню. Лишь пение Лекси могло сделать эту песню менее глупой. Его раздражало, что он не мог рассмешить Мию, сделать то же, что и Брок для Эми. Даже Кейд, который не танцевал, а бормотал что-то Гвен, свернувшейся клубочком у него на коленях. Булл был не способен даже на такое. Его прошлое, его демоны испортили его так сильно, что он даже не мог дать любимой женщине то, что она заслуживала. Не мог быть тем, кем был прежде. Он наблюдал, как Мия идет к нему с легкой улыбкой. Даже понимая, чего он ее лишает, она все равно улыбалась, все равно брала то, что он мог ей дать. Господи, можно ли любить ее еще сильнее.

Поэтому, увидев ее стоящей среди людей, в которых летели пули, он не мог думать. Не мог пошевелиться. Он замер от ужаса. Только на секунду, потом он поднялся. Обрел голос.

— Мия! Кто-нибудь, уведите Мию! — отчаянно закричал он, наблюдая, как она разворачивается и бежит к сцене.

Она с легкостью уклонялась от каждого из его братьев, ею двигало отчаяние. Он наблюдал, как Гейдж, наконец, схватил ее. Никогда еще Булл не был так счастлив видеть Мию в объятиях другого мужчины, как в тот момент. Его ужас переместился на Лекси. Его девочка стояла на гребаной сцене. Каждая часть его кричала, что он должен быть рядом, защищать своих девочек. Вихрь мыслей немного улегся, когда Киллиан прикрыл Лекси.

Удостоверившись в их относительной безопасности, он пришел в движение, вытащил пистолет и начал стрелять. Даже не удосужившись пригнуться. Ублюдки все равно уезжали. Ему показалось, что он попал в последнего беглеца, но полной уверенности не было. Как только опасность миновала, он не бросился в погоню, как некоторые из братьев. Он помчался к своим девочкам. Попытался проглотить горький страх, отравлявший каждый дюйм его тела. Когда он, наконец, добрался до Мии, и она стала бороться с ним, как банши, Булл немного расслабился. Она сопротивлялась, кричала, дралась. Значит, была жива. Как только он изучил каждый дюйм ее великолепного тела, чтобы убедиться, что она не пострадала, то почувствовал, что может сделать вдох.

— Пусти меня к дочери, — потребовала она неузнаваемым голосом, полным ужаса. Он вздрогнул и ощутил тот же ужас при мысли о Лекси. Его взгляд упал на девушку, поднимающуюся со сцены с помощью Киллиана.

— Мама! — закричала она и побежала к ним.

Булл отпустил Мию, чтобы она могла обнять дочь. Он с облегчением наблюдал, как невредимая Лекси ответила на объятия. Не в силах удержаться, он коснулся ее золотистой головки и закрыл глаза, вознося благодарность кому-то, что они обе в порядке.

Их взгляды с Мией встретились. Впервые в жизни глаза его женщины были суровыми. При виде этого Булл сдержался от содрогания, попытавшись передать своим взглядом молчаливое извинение, молчаливое признание того, как сильно он любит обоих.

Затем ушел. Потому что ему пришлось. Он должен был наказать мразей, убивших его брата. Стрелявших в две его причины, из-за которых он хотел жить. Не существовать. А жить. Любого, кто пытается погасить этот свет, ждала смерть.

Булл встретил Кейда перед складом, который они зачищали. Или, точнее, этим занимались проспекты.

— Все кончено? — спросил Кейд со стальным блеском в глазах.

Булл кивнул.

— Позаботился обо всех до последнего, — заверил он своего президента. Он получал удовольствие, наблюдая, как жизнь утекает из ублюдков. Огромное удовольствие.

— Мы чисты? — добавил Кейд, одобрительно кивнув.

Булл посмотрел на него. Взгляд, который сказал то, что нужно. Булл ни за что не позволил бы этому нанести удар по клубу.

Кейд кивнул, с усталым видом проводя ладонью по щетинистому подбородку.

У Булла не было времени разбираться со всем этим дерьмом, ему нужно было вернуться к семье. Кейд схватил его за руку.

— Твои девочки хорошо справились сегодня, — сказал он ему.

Булл кивнул.

— Они сильные. Обе. Любят тебя. Любят клуб, — продолжил Кейд.

Булл несколько секунд смотрел на Кейда, и тот его отпустил.

— Спасибо, брат, — пробормотал он.

Булл принял душ перед тем, как пойти к Мии. Не хотел тащить грязь того, что он сделал, в дом, который она создала с Лекси.

При виде Киллиана и Лекси, спящих на диване, он остановился. Бросил все силы на то, чтобы не вышвырнуть парня из дома. Тогда он бы разбудил Лекси. В сознании невольно возникло воспоминание о Киллиане, прикрывающем ее своим телом. Он вынудил себя пройти мимо них.

Все исчезло, когда он, наконец, лег в постель с Мией и обнял ее. Потом все рухнуло, когда он понял, что она делает. Он не винил ее. Ни на гребаную секунду. Черт, он уважал ее за это до чертиков. Ее поступок заставил его любить ее еще больше. Он знал о ее чувствах. Она была паршивой лгуньей и в лучшие времена, и ее глаза не лгали, по крайней мере, когда он был внутри нее. Или когда она смотрела на него с Лекси, думая, что он ничего не замечает. Так что, он понимал. И если ее чувства к нему походили на то, что он испытывал к ней, Булл знал, что они разрывали ее на части. Вот почему он не боролся. Ему хотелось этого до смерти. Хотелось никогда не отпускать ее, пока его самого не заберет Жнец. Никогда не переставать любить ее до самой смерти. Но он не мог. Она защищала свою дочь. Делала то, на что у него не хватило сил. Потому что, несмотря на то, что мудаки, стрелявшие в них, лежали в земле, они нанесли по ним смертельный удар здесь, прямо в постели Мии.

После того, как он занялся с ней любовью, запомнил каждый дюйм ее прекрасного тела, она устроилась в его объятиях. Булл прижал ее к себе. Почувствовав, что она засыпает, он, наконец, пробормотал слова, которые так хотел сказать.

— Люблю тебя, детка, до луны, — сказал он спящей в его объятиях женщине.

Мия

Два месяца спустя

— Мам! — крикнула Лекси снизу лестницы. — Мы уходим!

Я прыгала по коридору, пытаясь надеть туфлю, не сломав себе шею. Я опаздывала. История моей гребаной жизни. Достигнув вершины лестницы, я увидела внизу Лекси и Киллиана. За плечом Киллиана висел футляр с гитарой Лекси.

— Вы же помните лекцию о «не употребляйте наркотики, не пейте алкоголь, иначе будете наказаны до конца своей взрослой жизни», не так ли? — спросила я ее и Киллиана.

Лекси кивнула.

— Азартные игры — это нормально? — уточнила она.

Я кивнула.

— Только если выиграете, — невозмутимо ответила я.

Киллиан слегка усмехнулся. Будучи завсегдатаем нашего дома последние четыре месяца, он был в восторге от нашего юмора. И от нашего серьезного подхода к очередности просмотра фильмов серии «Звездные войны», как он узнал из прошедшего на прошлой неделе киномарафона. Дурачок предложил смотреть по порядку частей. Я никогда не взгляну на него как прежде.

— Позаботься о моем ребенке, Килл, — мягко распорядилась я, покончив с шутками.

Его лицо стало серьезным.

— Как всегда, Мия, — ответил он.

Лекси закатила глаза и замахала руками.

— Эй, слишком заботливая мама и слишком заботливый бойфренд, я здесь! Я вас слышу и все такое. Как насчет того, чтобы перестать говорить о Лекси, будто ее здесь нет, — возмутилась она.

— Ты что-нибудь слышал? — спросила я Киллиана, оглядываясь по сторонам.

Он повторил мои движения.

— Неа.

Лекси раздраженно вздохнула и направилась на выход.

— Люблю тебя! — крикнула я вдогонку.

Она махнула мне. Я была почти уверена, что услышала ее бормотание:

— Да-да, впиши это в завещание.

Киллиан ухмыльнулся мне, затем пошел за ней.

Я старалась не поддаваться знакомому чувству паники, которое охватывало меня каждый раз, когда она выходила из дома. Немного помогало то, что Киллиан был с ней. Когда мы разорвали отношения с «Сынами Тамплиеров» и всеми, кто с ними связан, Киллиан стал единственным исключением. Выбора у меня однозначно не было. Я полностью уверена, что всякие Ромео и Джульетты показались бы мне цветочками, если бы я запретила Лекси видеться с Киллианом, как запретила ей видеться со всеми остальными. Сначала она пришла в бешенство. Нет, точнее в ярость. Это была наша первая ссора. Первый громкий крик «Я ненавижу тебя, мама» и бег за дверь.

— Ты не можешь так поступить! — кричала она. — Нельзя вот так просто вычеркнуть их всех из нашей жизни. Они милые. Гвен милая. Эми милая. Рози милая. Они заботятся о нас, они твои друзья, — почти визжала она.

Я пыталась сохранять спокойствие.

— Они милые, дорогая. Все они хорошие люди. Но то, чем они занимаются, — плохо. Мы не можем находиться с ними рядом. Это опасно. Я не собираюсь рисковать, чтобы что-то или кто-то навредил тебе, — спокойно сказала я.

— Но это даже не их вина! — возразила она. — Они ничего не сделали!

Я поджала губы. Не хотела говорить ей, что никто не может просто так заявиться куда-нибудь и без всякой причины начать стрелять по людям. Это могло бы подлить бензин в уже вышедший из-под контроля пожар.

— Я знаю, куколка. Но нам нужно держаться от них подальше, пока все не уляжется, — солгала я. «Вечность» показалась бы подростку чертовски долгим словом. Даже неделя была для подростка долгим сроком.

Лекси немного успокоилась, затем резко вздрогнула.

— А Зейн? — осторожно спросила она. Тихо. Слишком тихо.

— Зейн не исключение. — Я пыталась скрыть боль и агонию в своем голосе.

От моих слов она напряглась, а лицо скривилось от боли.

— Ты не можешь этого сделать! — закричала она, и по ее лицу потекли слезы. — Он заботится о тебе, заботится о нас. Мы ему нужны.

Она заплакала.

— У него нет семьи, кроме нас. Он играет со мной на гитаре, — в истерике добавила она.

Я вздрогнула. Моя прекрасная девочка иногда слишком много понимала.

— С ним все будет в порядке. — Я шагнула вперед, беря ее за руки.

Она вырвалась из моей хватки.

— Не будет, — прошипела она.

Я почувствовала, как копье пронзило мое сердце от леденящей кровь уверенности моей дочери. Она смотрела на меня с выражением чистой ярости. Такого я еще никогда не видела на ее обычно улыбающемся и беззаботном лице.

— Я тебя ненавижу, — прерывисто прошептала она. Потом выбежала за дверь.

Я стояла посреди комнаты и смотрела ей вслед, истекая кровью от ран, нанесенных ее словами. Содержащейся в них правдой. Потом я рухнула на диван и зарыдала.

Через час или около того она вернулась вся заплаканная, но выражение ее лица было полно раскаяния. Она заползла рядом со мной на диван и прижалась ко мне.

— Прости, мамочка, — прошептала она. — На самом деле, я так не думаю. Ни о чем из сказанного. Я не ненавижу тебя и никогда бы не смогла. Я знаю, что ты делаешь все возможное. Для нас. Я понимаю.

И вот так моя маленькая девочка доказала, что она действительно единорог среди подростков. За какой-то час ее мозг обработал те причины, которые даже я все еще продолжала осознавать. И каждый день после этого она, казалось, возвращалась к своему счастливому состоянию. Однако порой я замечала, как она с нескрываемой болью время от времени смотрит на пустой дом Зейна.

И вот вам еще одна проблема. Зейн. Каждую минуту бодрствования я думала о нем. Тосковала по нему. Ненавидела себя за принятое решение. Сомневалась, даже зная, что оно правильное. Я поступила так для защиты Лекси. Но больнее от этого не становилось. Мое сердце по-прежнему кровоточило. Каждую ночь я изо всех сил пыталась заснуть. Затем просыпалась от кошмаров, в которых прощалась с ним. Теряла его. Не знаю, как бы я справилась, если бы мне пришлось знать, что он живет через улицу. Все просто. Я бы не осталась здесь. Нам пришлось бы собрать вещи и переехать. И этот вариант я уже рассматривала. Но я бы не поступила так с Лекси. Не выдернула ее снова из окружения, к которому она только-только привыкла. Не увезла бы ее от мальчика, которого она любила, от группы, ради которой она жила. Удивительно, но они все еще были вместе; выживание во время перестрелки образовало связь, которую не мог разорвать даже обеспокоенный родитель. Но, к счастью, ночь, когда все произошло, была последней, когда я видела Зейна. Его дом оставался темным и пустым каждый день и каждую ночь в течение двух месяцев. Трава выросла такой высокой, что я подумала, она вот-вот скроет дом, пока я не увидела подъехавшего на мотоцикле Кейда, который принялся за покос двора. Я разбила стакан, который держала в руке, когда впервые за долгое время услышала рев труб «Харлея». При виде Кейда мое сердце замерло. Пару минут я наблюдала за ним, а потом он посмотрел в сторону нашего дома, над чем-то размышляя. Клянусь, он начал идти к нам, но затем покачал головой и запрыгнул на байк. Я очень обрадовалась тому, что он не появился на моем пороге.

Я избегала Гвен, Рози, Эми, Люси и всех, кто был связан с клубом. Мне это не нравилось. На самом деле, я это ненавидела. Я уклонялась от каждого звонка, игнорировала каждое сообщение и удаляла все голосовые сообщения. Я чувствовала себя злобной мегерой. Лекси была права. Они были хорошими людьми. Лучшими. Я привязалась к ним все, чувствовала с ними связь. Мне было больно разрывать ее. Несколько раз я подвергала свое решение сомнению, например, когда сдалась и прослушала голосовое сообщение Гвен.

— Мия, привет, это снова я, Гвен.

Пауза.

— Я просто хотела убедиться, что с тобой все в порядке. Булл... он уехал ненадолго. — Она откашлялась. — Уверена, ты в курсе. Слушай, я понимаю, почему ты дистанцируешься. Дело в Лекси. Я понимаю. Это важно. Поверь мне, я знаю. Но мы скучаем по тебе. Сейчас все лучше. Они становятся лучше. Клуб, они всегда рядом, если тебе что-нибудь понадобится. Если Лекси что-нибудь понадобится…

Снова пауза.

— Я всегда рядом, если тебе нужно поговорить или еще что-то. Когда будешь готова. Только не бросай нас, ладно?

Раздавшийся щелчок сигнализировал об окончании сообщения.

Я долго смотрела на телефон после того, как прослушала это сообщение. Прошла неделя с тех пор, как я его получила. Я скучала по ней. По ним всем. Они были моими друзьями. И вечно избегать их в таком маленьком городке было почти невозможно, не став отшельницей. Что уже происходило. Мы с Лекси не были отшельницами. Любили общаться. Кроме тех случаев, когда смотрели фильмы или когда Лекси читала книгу, мы постоянно чем-то занимались. И я устала от замкнутого пространства. Что-то нужно было менять.

Поэтому я согласилась на свидание с Клэем. Каким-то образом он добыл мой номер через третьи руки. Гребаные маленькие городки. Ну, не важно. Мое сердце все еще истекало кровью; на самом деле, разваливалось на части. Но я должна была что-то сделать. Итак, я выбрала свидание. Свидание, на которое опаздывала. Лекси и Киллиан ушли на какую-то подростковую вечеринку, на которой выступала группа Лекси. Их уличная популярность резко возросла после инцидента, и она постоянно играла на каком-нибудь концерте. Что мне не нравилось. На самом деле, я это не выносила. Но присутствовала на каждом выступлении, на каком могла, держалась позади, стараясь не сорваться. Киллиан посещал все концерты без разбора. А мама не могла пойти на домашнюю вечеринку какого-то подростка, если только не хотела подвергнуть свою дочь вечному унижению.

Значит, я пошла на свидание. Клэй позвонил в нужное время, поймав меня слабой и нуждающейся в переменах. Его хриплый голос звучал завораживающе, и все его слова были правильными. Убедительными, но не навязчивыми, заинтересованными, но не слишком. Лекси слегка помрачнела, когда я сообщила ей о свидании, затем изобразила очень фальшивую улыбку и заявила, что рада за меня. Можно с уверенностью сказать, что она скучала по Зейну почти так же сильно, как и я.

Стук в дверь вырвал меня из раздумий. Я ткнула себе в глаз кисточкой для туши, в результате чего испортила тщательно нанесенный дымчатый макияж.

— Бл*ть, — буркнула я.

Момент определенно требовал слова на букву «б». Только в одной туфле, с макияжем как у Элиса Купера, я даже и близко не была морально готова к гребаному свиданию (прим.: Элис Купер — американский рок-певец и автор песен).

Я взглянула на экран телефона. Клэй пришел на десять минут раньше. С каких это пор страстные горячие парни, владеющие клубами, появлялись на десять минут раньше? Я ожидала, что он опоздает как минимум на пятнадцать.

— Глупый, пунктуальный седой лис.

Я натянула вторую туфлю и экстренно поправила макияж.

— Иду! — крикнула я, когда стук повторился.

До двери я почти бежала, изо всех сил стараясь не споткнуться по пути. С другой стороны, поездка в больницу означала бы, что мне не придется идти на свидание. Я притормозила. Неужели я серьезно подумывала о том, чтобы покалечить себя и избежать свидания с очень милым и привлекательным мужчиной?

— Ты что-то рано, — запыхаясь, заявила я, распахивая дверь, — я ожидала, что ты…

Мой взгляд остановился на женской груди, обтянутой обалденной серебристой футболкой с глубоким вырезом. Во время нашей последней встречи у Клэя не было сисек или офигенной серебристой футболки. Мои глаза поднялись вверх, встретившись с красивыми голубыми глазами, обрамленными искусно нанесенными стрелками. В настоящее время они сосредоточились на мне.

— Тебе нужно многое объяснить, — холодно сказала Люси, толкнув дверь и ворвавшись в дом.

Мгновение я в шоке постояла у открытой двери, прежде чем закрыть ее и последовать за ней в гостиную. Она сидела на диване, скрестив ноги, с суровым выражением на лице.

— Сядь. — Она указала наманикюренным пальчиком на кресло.

— Вообще-то, я… — начала я.

— Сядь, — повторила она.

От ее тона мое тело двигалось автоматически. Я боялась, что эти длинные коготки вонзятся мне в щеку, если я не послушаюсь.

Она едва дождалась, пока моя задница коснется сиденья, прежде чем начать.

— Ты должна перестать страдать херней, — объявила Люси хриплым голосом. Я никогда не слышала, чтобы она говорила иначе, чем мягким тоном, поэтому удивилась прозвучавшим в нем стальным ноткам.

— Что?

Она снова прервала меня.

— Ты установила радиомолчание для всех. И для своих подруг тоже. Это дерьмо не круто, — упрекнула она, прищурившись.

— Люси, — попыталась я еще раз.

— Нет, — рявкнула она. — Ты порвала все связи с клубом. Это твое решение. Хоть и глупое. Но я его понимаю. Но подруг бросать нельзя, — язвительно сообщила она. У меня даже не было времени вставить слово. — Во-первых, ты нужна Гвен. У нее проблемы с Беллой и всякими детскими штучками. А мы, — она указала на себя. — Как бы мы ни хотели помочь, ни хрена не знаем о детях. Она хочет твоего возвращения не только потому, что ей нужна твоя материнская мудрость. Она просто скучает по тебе и Лекси.

Она многозначительно посмотрела на меня.

— Мы все скучаем, — мягко закончила она.

Я откинулась на спинку кресла, чувствуя, что меня отчитала девушка, которая, как я была уверена, минимум на пять лет моложе меня. Я ощущала себя наказанным подростком.

— Извини, — начала я усталым голосом; нет, измученным. — Я не хотела, чтобы так все было. Меня убивало то, что мы с Лекси прекратили всякие связи с вами, девочки, и с…

Я резко замолчала перед именем Зейна. Даже не могла произнести его вслух.

— Я просто делаю то, что считаю правильным для безопасности Лекси. — Я умоляла ее понять мои мотивы.

Она подняла бровь.

— Оборвать все связи с людьми, которые вам небезразличны, людьми, которые заботятся о вас? Так ты обеспечиваешь ее безопасность? — задумчиво произнесла она.

Я вздохнула.

— Стрельба, клуб. Я не могу допустить, чтобы такое дерьмо случилось с моим ребенком. Я ее мама. Я защищаю ее от этого. Основная задача, которая встает перед тобой с появлением ребенка, — убедиться, что он не умрет. В тот день я чуть не провалила свою главную миссию.

Глаза Люси смягчились.

— Черт, детка. У меня нет ребенка, поэтому я не знаю, каково это — любить кого-то так сильно, хотеть защитить его от всего мира.

Она сделала паузу, ее взгляд на секунду устремился куда-то вдаль.

— Но то… то, что произошло в тот день — это единичный случай, типа голубой луны. — Она поморщилась. — Большие, плохие, байкеры больше не подпустят эту луну к своим женщинам. Если придется, они найдут способ полететь в космос и выбить все дерьмо из этой луны.

— Они попытаются. Но клуб, их образ жизни? Связь с ними увеличивает вероятность того, что такое повторится.

Мгновение она смотрела на меня.

— Ты права, — сказала она, наконец. — Но в большинстве случаев вещи, которые стоит иметь в жизни, сопряжены с наибольшим риском. Держу пари, я могла бы прожить жизнь без детей, без любимого мужчины, потому что риск разбить себе сердце взлетает до небес, когда ты отдаешь его кому-то.

Она взглянула на меня.

— Думаю, я бы смогла это сделать. Чтобы защитить себя от боли. Чтобы защитить сердце от гибели. Проблема в том, что если я это сделаю, защищая свое сердце от гибели, я также помешаю ему жить, — мудро изрекла она. — Что бы ты ни выбрала относительно клуба и сломленного мужчины, который живет и дышит тобой и твоей дочерью, мы будем рядом. Если ты позволишь нам вернуться.

Последняя часть прозвучала многозначительно. В ее взгляде что-то мелькнуло, заставив меня прийти к выводу, что внезапно она сама осознала свой совет. Скорее всего, речь шла об очень привлекательном мужчине с таким же привлекательным акцентом.

Я уставилась на нее.

— Святое дерьмо, — пробормотала я. — Ты — Йода в Manolo.

Она рассмеялась, и прозвучало это не так деликатно, как я ожидала. Хрипло, и я почти уверена, что услышала хрюканье. Йода не хрюкал.

Люси встала, бросив взгляд на мое трикотажное платье цвета металлик и туфли на шпильке.

— Полагаю, ты куда-то собираешься, — правильно предположила она.

В ее взгляде не было осуждения. Никаких молчаливых «ты раздавила сердце мужчины, сучка-людоедка, а теперь встречаешься с другим». Только понимание. Поднявшись, я быстро обняла ее, чувствуя, как с души спала малая толика груза, от понимания, что мне не нужно расставаться с друзьями, которые уже так много значили для меня.

— Спасибо, — пробормотала я ей в волосы.

Она сжала меня, прежде чем отпустить.

— Коктейли завтра, со всеми девочками. Ты идешь, — приказала она.

Я кивнула.

— Расскажешь нам, с кем ходила на свидание. Тогда мы сможем побить тебя за глупое решение отпустить другого, — заявила она.

В ее словах не было яда, но, тем не менее, я почувствовала боль. Послав мне воздушный поцелуй и подмигнув, она ушла, а я стояла посреди комнаты, размышляя, действительно ли испортила всю свою жизнь два месяца назад.

— Спасибо, — пробормотала я, застенчиво глядя на Клэя с пассажирского сиденья. — Было весело, — наполовину солгала я.

Свидание прошло неплохо. Он опоздал не на пятнадцать минут… всего на пять. Он был очаровательным, интересным собеседником и чертовски горячим. Еда была вкусной, а место, куда он меня привел, прекрасным. Но я чувствовала себя несчастной и подавленной, в то время как должна была наслаждаться атмосферой и компанией. Шутки, которые я обычно находила забавными, вызывали лишь фальшивый смех, даже для моих ушей. Притворялась я ужасно, потому что все время думала о Зейне. И о словах Люси.

— Ты хреново лжешь, детка, — хрипло сообщил мне Клэй, нежно касаясь моего подбородка. — Знаю, ты пережила дерьмовые события. И еще я знаю, что ты чертовски другая. Особенная. Я готов ждать кого-то особенного.

Он выдержал паузу.

— Так что, когда будешь готова, позвони мне. Я буду ждать, — пробормотал он.

И прежде чем я успела осознать это, его губы оказались на моих губах. Они были мягкими, нежными, и поцелуй был приятным. В том смысле, что я знала, что получила бы удовольствие, если бы не была разбита на осколки. Приятным в том смысле, что я знала, что он осчастливит какую-нибудь женщину своими превосходными талантами в умении целоваться, манерами, сексуальностью и невероятной проницательностью. Но этой женщиной буду не я. Это не значит, что я не ответила на поцелуй. Будто действовала на автопилоте. Выбора у меня не было. Когда горячий и нежный мужчина целует тебя, твое тело берет верх над разумом.

Отстранившись от меня на дюйм, он впился в меня взглядом.

— Тебе нужно домой, детка, — почти прорычал он. — Прежде чем я забуду, что я джентльмен.

Я слегка отпрянула от резкости его тона и моментально отстегнула ремень безопасности.

— Спасибо за ужин, — быстро поблагодарила я, держа руку на ручке. Клэй схватил меня за запястье до того, как я успела выйти.

— Позвони мне, когда будешь готова, — приказал он.

Я кивнула. Я бы никогда ему не позвонила, потому что никогда не была бы готова.

Он отпустил меня, и я изо всех сил старалась не бежать к двери дома.

Глава 17

День был долгий. Нескончаемый марафон. Как обычно, я выживала за счет трех часов сна и трехсот галлонов кофеина. Прошлой ночью бессонница оказалась еще хуже. Я не спала до утра, мучаясь от своего решения. Слова Люси эхом отдавались в голове, убеждая, что я все испортила и сделала неправильный выбор. Затем вернувшийся рассудок напомнил мне, как усердно я старалась обезопасить Лекси и не рисковать ею ради сердечных дел. Все эти мысли двигались по кругу, пока я, вымотавшись, не задремала. Затем резко проснулась от кошмара и была так уверена, что видела его стоящим в углу моей комнаты и наблюдающим за мной. Я снова закрыла глаза, желая, чтобы это оказалось правдой, а когда снова открыла их, его уже не было. Официальная новость — у меня галлюцинации. Значит, я схожу с ума. Мне просто нужно подождать, пока Лекси не станет достаточно взрослой, чтобы позаботиться о себе, тогда я возьму билет в один конец в город сумасшедших. Сумасшедшие не испытывали одиночества. Не так, как я. Компанию им составляли голоса.

Итак, подъезжая к своему дому, уставшая как собака и с маячившей перспективой распития коктейлей с девочками, я не заметила «Харлей» на подъездной дорожке через улицу. А, может, и заметила, но решила, что это одна из моих галлюцинаций. Какой бы ни была причина, сразу я его не увидела. Выходя из машины, я была занята попытками уместить в руках сумку и кучу дурацких документов, которые требовалось взять домой. Дойдя до крыльца, я остановилась. Потом всё — сегодняшние события, недосып, одиночество — разом навалилось на меня. Я выронила все вещи и опустилась на ступеньку, прокручивая в памяти сегодняшнюю встречу. Которая, возможно, только что изменила мою жизнь.

— Оставили всё мне? — ошеломленно повторила я.

Хайди, адвокат, взглянула на свои бумаги и пролистала их.

— Ну, технически не всё, — пояснила она. — Необходимо оплатить похороны, несколько долгов и взносы в кое-какие благотворительные организации, но после этих выплат, остальное имущество принадлежит вам. Недвижимость в округе Колумбия и в Малибу и, конечно же, отели.

Я открыла рот и снова его закрыла, не зная, что сказать. Стив и Ава оставили мне всё. Я знала, что детей у них не было, только Элис, а с тех пор, как она умерла, оставалась только я. И у них не было никакой другой семьи, кроме меня и Лекси. Конечно, мне бы стоило прийти к такому выводу, но в момент горя об этом не задумываются. Ну, во всяком случае, не я. Я была слишком занята, желая, чтобы кто-нибудь изобрел машину времени, чтобы иметь возможность вернуться и спасти двух любимых людей.

— И для Алексис Спенсер учрежден трастовый фонд, которым она может воспользоваться по достижению двадцати одного года. — Она взглянула на какие-то бумаги. — Хотя есть исключение, в котором сказано, что данные средства могут быть использованы раньше для обучения в университете.

Она посмотрела на меня.

— Хотя сумма, завещанная лично вам, все равно покрыла бы расходы.

— Сумма? — повторила я, очевидно, не способная ни на что, кроме, как только повторять, как попугай, все, что говорила адвокат.

Она одарила меня мягким понимающим взглядом и вернулась к объяснениям.

— Да, по грубым подсчетам вы получите примерно миллион двести тысяч долларов.

Я чуть не подавилась своим языком.

— Миллион? — охнула я.

Я знала, что Ава и Стив богаты. Они жили в красивом доме, в престижном районе, вдобавок к такой же потрясающей квартире в Малибу. Стив владел четырьмя бутик-отелями по всему миру, и все они приносили очень хороший доход. Бизнес у них шел в гору, потому что они много работали, начав с нуля, и вкладывали в дело свою кровь, пот и слезы. Поэтому, хотя я и знала, что у них есть деньги, никогда слишком об этом не задумывалась. Они не вели себя как богачи, и я, черт возьми, не брала у них ни цента, даже в самые тяжелые времена, когда изо всех сил пыталась наскрести доллар Лекси на шоколадку. Я была горда. Не хотела быть объектом благотворительности. Этим обижала их, поэтому на каждый день рождения и Рождество мы получали возмутительно дорогие подарки. Я понимала все это по подаркам и тому факту, что Стив управлял успешными отелями, но миллион долларов? Не считая всего остального? Бл*ть.

— Я, эм… — я замолчала, не зная, что сказать.

Хайди улыбнулась мне.

— Понимаю, для вас это шок. Но никаких мгновенных решений не требуется. В первую очередь, нужно подписать кое-какие документы — передачу права собственности и тому подобное. Затем при желании можно организовать продажу домов. А также решить, что вы хотели бы сделать с отелями. В настоящее время они работают прекрасно. — Она посмотрела вокруг. — Уверена, вы хорошо знаете, что Стив нанимает отличных менеджеров. Но вам нужно будет подумать над этим.

Она пододвинула мне через стол кусочек картона.

— Моя визитка, — пояснила она. — Когда будете готовы.

Вот так мы с Лекси стали миллионерами. А я еще стала и владелицей небольшой гостиничной империи. Я обдумывала все это, сидя на ступеньке крыльца и обхватив голову руками. С первого дня моего побега я много работала. Я выросла в нищете, а не с серебряной ложкой во рту. Большую часть детства Лекси провела в бедности, не то чтобы Стив и Ава позволяли этому зайти слишком далеко, но я была упряма. Когда я могла позволить себе найти квартиру для нас, я так и сделала. Я вкалывала как лошадь, чтобы обустроить для нас дом, каким бы ветхим он ни был. Совмещала работу с учебой. И когда, наконец, получила квалификацию, борьба за лучшую жизнь никуда не делась. Вплоть до сегодняшнего дня вопросы финансов всегда таились в глубине моего сознания. Теперь же мне о них никогда не придется волноваться. Ни о непредвиденных счетах, ни о платежах по ипотеке, ни о университете для Лекси, ни о чем. Но в одно мгновение я бы отдала каждый цент обратно, приветствовала бы каждое из этих волнений, если бы только так смогла вернуть Стива и Аву.

Но я не могла. Внутри меня что-то щелкнуло. Люси была права. Я могла защитить Лекси от всего, что, по моему мнению, причинило бы ей вред. Мною движила любовь. Но так я бы только навредила нам обеим, отобрала бы у Лекси семью, которую она уже полюбила. Отобрала бы человека, уже ставшего частью нашей семьи. Моей души. У меня закружилась голова. А при виде «Харлея» на подъездной дорожке сердце чуть не остановилось. Я моргнула. Это не галлюцинация. Он стоял там. Я не думала. Просто встала и побежала. Остановившись у двери, неистово заколотила в нее.

Наконец дверь открылась, и у меня перехватило дыхание. Там стоял он, красивый, как всегда. Я упивалась его видом. Огромное тело занимало весь дверной проем. Цветные тату выглядывали из-под рукавов черного Хенли. Двухдневная щетина затеняла лицо. Блестящие черные волосы отросли, став достаточно длинными, чтобы за них можно было ухватиться. Его глаза. Эти темные глаза сфокусировались на мне и слегка вспыхнули, прежде чем блеснуть сталью. Его лицо ничего не выражало, пока он, казалось, разглядывал каждый дюйм моего тела.

— Итак, ты вернулся, — сделала я ненужное замечание.

Его взгляд не отрывался от моих глаз, и он молчал, скорее всего потому, что я констатировала очевидное.

Между нами повисла тишина. Я не знала, что сказать. В кои-то веки я не хотела ничего говорить, просто наслаждаться тем, что он здесь. Во плоти.

— Я ошиблась, — выпалила я.

Он вздрогнул, а я продолжила.

— Что оттолкнула тебя. Позволила уйти, я была не права, — прошептала я. — Пи*дец как не права, — повторила я, определенно желая подчеркнуть свою точку зрения словом на букву «п».

Зейн молчал.

— Ты всё для меня, для Лекси. Ты нам нужен, — честно призналась я.

Я не могла больше сдерживаться. Не могла говорить. Поэтому вместо слов бросилась на него в надежде, что он меня поймает.

В тот момент, когда мои губы коснулись его, суровая манера поведения Зейна изменилась. Он подхватил меня, пожирая мой рот. Я обвила его ногами, растворяясь в его прикосновениях. Поцелуй мгновенно стал яростным и отчаянным. Месяцы без него, и я чувствовала, что хочу проникнуть ему под кожу. Я не могла подобраться достаточно близко. Он толкнул меня к двери, и я смутно отметила, что мы внутри. В данный момент это было не важно.

— Подожди, — отрезал Зейн, отстраняясь.

Я надулась. Он прижал палец к моим губам.

— Мия, я так не могу. — Его глаза потемнели, а вены на шее пульсировали.

Меня будто ударили в живот, когда он медленно опустил меня и отошел.

— О чем ты? — выдохнула я.

Он провел рукой по волосам, затем посмотрел на меня. В его глазах сквозило терзание.

— Ты была права, порвав со мной. Держа дистанцию. Я не подвергну вас опасности. Не могу. — Казалось, слова давались ему с трудом.

Я шагнула вперед, положив руки ему на грудь.

— Я доверяю тебе. Клубу. Вы не допустите, чтобы с нами что-нибудь случилось, — уверенно сказала я.

Зейн посмотрел на меня, затем обхватил мои запястья и убрал руки со своей груди.

— Ты ошибаешься, — холодно сообщил он. — Однажды я уже допустил это. Подвел кое-кого. Я не повторю этого с тобой и Лекси. Я не смог бы существовать в мире, где нет солнечного света, — яростно заявил он.

Я нахмурилась.

— О чем ты говоришь, Зейн?

Он вздохнул, бросив на меня долгий взгляд, и его плечи поникли.

— Мне нужно рассказать тебе кое-что. После сама решишь, захочешь ли, чтобы моя тьма запятнала тебя и Лекси, — отрезал он, глядя на меня.

Я погладила его обросшую челюсть.

— Обещаю, несмотря ни на что, я не захочу жить без тебя. И Лекси не захочет, — твердо сказала я.

Мгновение он вглядывался в меня.

— Посмотрим, — пробормотал он, опустив глаза в пол. Вздохнул, затем снова посмотрел на меня, и его глаза были наполнены такой глубокой болью, что невыносимо было смотреть.

— Ее звали Лори. — Имя прозвучало скрипуче, будто его много лет не произносили вслух.

Начало ни к чему хорошему не вело. На самом деле, я знала, что все идет к чему-то совершенно ужасающему.

— Зейн, — тихо пробормотала я.

Его палец легко прошелся по моей губе.

— Тебе нужно это услышать, — его тон был не терпящим возражений. — Ее звали Лори, и она была для меня всем. В моей жизни не было любви. Я не знал, что это такое. Родители мне достались дерьмовые — отец любил меня бить, а матери было насрать на меня.

Его голос звучал странно отстраненным. Возможно, потому, что раньше я никогда не слышала от него так много слов. Слов о себе. Кем он был. Почему стал тем, кем был. Слов было много. И они убивали душу.

— Поэтому, когда я встретил ее, то открыл для себя любовь и считал себя самым счастливым ублюдком на земле. Она была светом моей е*анутой жизни. Ее родители нас не одобрили. Они были хорошими людьми. Видели клуб таким, каким он был. В те времена нихрена хорошего не происходило.

Он выдержал паузу.

— Но поскольку они были хорошими людьми, то желали своей дочери лишь счастья, поэтому приняли меня. — Он слегка покачал головой. — Итак, я думал, что у меня, черт возьми, есть всё. Моя девушка. Мой клуб. Моя жизнь была наполнена гребаным солнечным светом.

Я поежилась, потому что все, что я хотела для Зейна, — это солнечного света, но я знала, что история вела не к нему.

— Однажды мое солнце поглотила тьма. За один гребаный день этот свет исчез, и моя жизнь была кончена. — Он изучал мое лицо, словно вспоминая каждую деталь. — Тогда мы были по уши в дерьме, и оно просочилось наружу и убило Лори. Ее изнасиловали. Подвергли пыткам. А потом убили.

Я вздрогнула, физически вздрогнула от того, как мертво звучал его голос. По моим щекам потекли непрошенные слезы. Он нежно вытер их.

— Я думал, моя жизнь оборвалась в тот день, Мия. Был в этом уверен. Примирился с тьмой, с жизнью, лишенной всего. Потому что не планировал слишком долго жить во тьме, — серьезно сказал он.

Моя ладонь взлетела к губам. Он, правда, хотел...

— Хотел уйти. Съесть пулю. Чувство вины, гребаное ядовитое дерьмо, кружившееся внутри меня, все равно медленно убивало. Лучше умереть от собственной руки.

Он нежно отвел ладонь от моих губ и ласково ее поцеловал.

— Потом кое-кто заметил это. Когда ты на полпути в могиле, у тебя появляется особый взгляд. Я не понимал этого. Братья ничего не замечали. Но она увидела. Меня вытянули обратно, детка… клуб, — пояснил он. — Сперва я чертовски злился. Хотел, чтобы все просто закончилось. Я устал. Так чертовски устал от постоянной борьбы с дерьмом в моей голове. С темнотой. Бл*ть, я сам был этой тьмой, гребаным монстром. Вот в кого я превратился, и кем являюсь до сих пор.

Он легко провел пальцем по моему лицу.

— И сначала я злился на тебя. Ты вошла в мою жизнь, заставила хотеть того, чего, как я знал, у меня никогда не будет. Не с такой запятнанной душой. Не тогда, когда я уже убил одну, которая не сделала ничего, кроме как полюбила не того мужчину.

Зейн пристально посмотрел на меня, пытаясь дать понять, что я полюбила не того мужчину.

— Я буду вечно благодарен им, клубу. За то, что спасли меня. Чтобы каким-то образом я смог найти больше солнечного света, — пробормотал он, не сводя с меня глаз. — Видишь ли, то, что я имел прежде, окутывало мой мир теплым сиянием. Было красивым. Но то, что у меня есть с тобой и Лекси, почти ослепляет, настолько это ярко.

Нежность быстро исчезла с его лица.

— Вот почему в тот день ты была права. Я ослеп. Не мог видеть четко, что делал, повторяя гребаное прошлое, — прорычал он, будто злился на себя. Нет, был в ярости.

Я не знала, что сказать. Какие слова подобрать, когда перед вами обнажают душу? Когда разрывают ее на части, чтобы вы могли увидеть каждый сломанный кусочек, каждый душераздирающий осколок, и преподносят его вам?

— Зейн, — прошептала я.

Он крепко сжал мою шею сзади.

— То, как я отношусь к вам, — прервал он меня. — Я бы исчез, если бы с кем-то из вас что-нибудь случилось. Ничего бы не осталось. Вот почему я не могу рисковать. Не могу рисковать вами.

Он посмотрел на меня настороженно, словно я собиралась отступить с отвращением после его душераздирающей истории.

— Ты самый прекрасный мужчина, которого я когда-либо встречала, — прошептала я сквозь слезы. — То, что ты прошел через это, — я вздрогнула от этой мысли, — и все еще можешь наполнить мою жизнь и жизнь Лекси таким огромным счастьем, делает тебя самым удивительным человеком на этой планете.

Он открыл рот, чтобы, без сомнения, возразить.

Я приложила палец к его губам.

— Нет. Сейчас говорит Мия, — твердо сказала я. — Мне жаль. Всей душой мне очень жаль, что с тобой такое случилось. С Лори. Мое сердце разрывается за тебя. За нее.

Я вглядывалась в его глаза.

— Потому что она, вероятно, чувствовала себя самой счастливой девушкой на земле каждую секунду, когда была с тобой. И держу пари, если бы сейчас она была здесь, то сказала бы, что не сделала бы другого выбора, если бы это означало, что она проведет это время с тобой. Будет любима тобой, — прошептала я.

Лицо Зейна стало грозным.

— Ты не можешь говорить такое дерьмо, Мия, — прорычал он. — Ты не понимаешь, о чем, черт возьми, говоришь.

Я отказалась отступать.

— Понимаю, — сказал я убежденно. — Потому что, если бы на ее месте была я, то прошла бы через что угодно...

Я едва успела договорить «что угодно», как губы Зейна сомкнулись на моих, одновременно затыкая меня и наполняя надеждой.

Он развернул нас, пригвождая меня спиной к стене и прижимаясь ко мне всем телом.

— Бл*ть, Мия, — прорычал он мне в рот, пока его рука скользила от моих бедер вверх и остановилась на груди. — Это мы, — пробормотал он между поцелуями, спускаясь обратно вниз. — После того, что ты сказала…

Он поднял голову, дергая чашечки лифчика вниз.

— Это значит, я больше никогда тебя не отпущу. Никогда, — пообещал он, прежде чем его губы сомкнулись на моем соске.

Я провела руками по его волосам, вскрикнув от удовольствия, от прикосновения, которого меня лишали несколько месяцев. Я протестующе застонала, когда его рот оставил мой сосок и вернулся, чтобы коснуться моих губ, его взгляд опалял желанием.

— Ты должна понимать, дикая кошечка… ты можешь быть моим солнышком, но я все еще тьма. Я всегда буду тем, кем меня сделал тот день, — прорычал он.

— Прекрасным, — закончила я за него.

На долю секунды Зейн замер, а затем его рот снова поглотил меня, и он поднял меня, ведя нас в спальню. Охваченные диким отчаянием, мы срывали друг с друга одежду, чтобы оказаться кожа к коже. Как только Зейн раздел меня догола, он не толкнул меня на кровать, как я ожидала. Он отступил. Я потянулась к его джинсам, но он остановил меня резкой командой.

— Стой на месте, — приказал он, не сводя глаз с моего обнаженного тела.

Я выполнила приказ, чувствуя себя незащищенной, но в безопасности. То, как глаза Зейна блуждали по каждому дюйму моего тела, заставляло меня чувствовать себя сильной и красивой.

— Два месяца, — пробормотал он, делая шаг вперед. — Два месяца, — повторил он мне в губы.

У меня перехватило дыхание, когда он грубо толкнул меня на кровать и раздвинул мои ноги, глядя прямо туда.

— Я представлял каждый сантиметр твоего тела, твою красоту. Не думал, что могу ошибаться. Но все же ошибся. — Его глаза встретились с моим взглядом. — Ты еще более красива, чем я помню. Твоя киска красивее, чем я представлял.

Он дернул меня на себя так, что мои бедра оказались на краю кровати, и опустился на колени между моих ног.

— Давай проверим, будет ли она на вкус слаще, чем я помню, — прорычал он.

Затем он лизал, сосал и кусал клитор так, что я думала, стану первой женщиной, которая умрет от интенсивного оргазма. Когда я спустилась с небес, все еще дыша, и расслабилась, Зейн перевернул меня на живот и поднял так, что я оказалась на четвереньках. Склонившись надо мной, он поцеловал меня в шею. Его рука двинулась от чувствительного клитора к моей заднице.

— Говорил тебе, что возьму каждый дюйм твоего тела, — сказал он с низким рычанием, исследуя пальцем мою задницу. — И сейчас, дикая кошечка, я это сделаю, — продолжил он, толкаясь внутрь.

Я не ожидала, что мне это понравится, но я была с Зейном, так что не знаю, почему ожидала чего-то меньшего, чем чертовски восхитительных ощущений. Сперва он начал медленно, затем, услышав звуки моего удовольствия, когда я стала ему подмахивать, ускорил темп. Взял меня жестко. И это было великолепно.

Булл

Булл думал, что последние четыре года его жизни были тяжелыми. Все верно. Они были охрененно мучительными. Жизнь в пустоте небытия, отчаяния и ненависти к себе. Такая судьба хуже смерти. Эти два месяца не шли ни в какое сравнение с тем адом, потому что, по крайней мере, он мог дышать, зная, что его девочки все еще пребывали в свете, все еще купались в лучах солнца. Вот что поддерживало в нем волю к существованию каждый день. Это и клуб. Он кочевал два месяца, объезжая эту гребаную страну, пытаясь найти выход. Выход из тьмы, в которой он снова оказался, столкнувшись с жизнью без них. Так что он окунулся в дерьмо, вновь утянувшее его на дно. Дерьмо, от которого во рту остался привкус пепла. Но ничто не могло заставить его забыть ее. Забыть их. Ни на секунду. И, лишившись контроля, он обнаружил себя в Амбере. Говорил себе, что это только для того, чтобы продать свой дом. Поговорить с Кейдом об уходе навсегда.

Потом он увидел ее. Свет вернулся лишь от одного взгляда на нее. Он сопротивлялся ей. Чертовски боролся, особенно когда снова попробовал ее губы. Кинул все силы на то, чтобы оторваться от нее. Когда же не смог найти в себе силы быть жестоким, отвергнуть ее, пытался вызвать у нее отвращение. Рассказав о Лори. Он произнес слова, которые никогда не видели дневного света, ожидая, что она будет думать о нем как о монстре, каким он сам себя считал. Вместо этого его прекрасная девушка дала ему больше. Прощение. Эмоции в ее глазах, принятие заставили его простить себя. Наконец-то отпустить накопившееся внутри дерьмо, которое отравляло его душу. Потом он вернул ее. Всеми способами. И будь он проклят, если не хочет ухмыляться от уха до уха.

— Зейн?

Булл вздрогнул, отводя взгляд от гитары. Той самой, что Лори купила ему. Той, на которой он играл для нее в постели глупые девчачьи песенки после того, как она умоляла его об этом. Он играл. Тогда он сделал бы все, чтобы вызвать улыбку на ее лице. Ей тоже не требовалось много времени, чтобы заставить его улыбнуться.

Его взгляд остановился на Лекси. Тем вечером она уже бросилась ему в объятия, впервые увидев. Улыбнулась ему, озарив еще одним лучом света. Немного всплакнула, а затем включила эпическую болтовню, рассказывая ему обо всем, что он пропустил за последние два месяца. Выражение ее лица не было таким безмятежным, как прежде. Оно было измученным, полным страданий, каким не должно выглядеть лицо подростка.

Мия рассказала ей. Он не удивился. Эти двое не держали друг от друга секретов.

Он напрягся. Не знал, чего ожидать от Лекси.

— Да, Лекс, — мягко и осторожно отозвался он.

Приблизившись, она остановилась перед ним.

— Могу я исполнить тебе песню? — спросила она наконец тихим голосом.

Булл посмотрел на нее, затем кивнул.

Она грустно улыбнулась ему, а затем села на стул напротив.

Она начала играть «Unclouded Day» Одры Мэй.

Булл понятия не имел, как она узнала, что нужно сыграть именно эту песню. Откуда знала, что ее нежный голосок, поющий эти до чертиков душераздирающие слова, исцелит его. Потрясет до глубины души. Утешит. Принесет Лори упокоение. Он не знал, как она поняла, что нужно сыграть именно эту песню, но он любил ее за это. Каждой своей клеточкой. В момент, когда песня закончилась, и Лекси замолчала, он понял, что больше никогда не увидит ни клочка тьмы.

Но Зейн и не подозревал, что дальнейшие события докажут, насколько он чертовски ошибался.

Глава 18

Мия

Месяц спустя

Я была счастлива. Это не могло послужить оправданием случившемуся в дальнейшем, но стало одной из причин. Я была безумно счастлива. Никогда даже в своих самых смелых мечтах я и представить не могла себе такого мужчину, как Зейн. Большого. Татуированного. Пугающего. Молчаливого. С молчанием я была плохо знакома. Как и моя дочь. Но, казалось, мы дополняли друг друга. Зейн противопоставлял себя нашей постоянной болтовне. Создавал баланс. Ему не требовались слова для передачи своих чувств к нам. Но он все чаще их использовал, разговаривая с нами. Однажды ночью, свернувшись калачиком у его бока в постели, я прокомментировала это. Понятия не имела, чего ожидать от его ответа, но определенно не того, что мое сердце чуть не взорвется от любви.

Он притянул меня на себя, как делал, когда хотел полностью завладеть моим вниманием.

— Я молчу, потому что до недавнего времени мне нечего было сказать, — хрипло начал он. — Мое внимание, моя жизнь были посвящены клубу и моей жажде мести. Эта жажда текла по моим венам таким бурным потоком, что затмевала все остальное.

Хотя он обнимал меня, его взгляд и мысли витали где-то в другом месте.

— Когда я отомстил, жажда исчезла. Ярость осталась. И битва… — он на мгновение замолчал, снова сфокусировав взгляд на мне, будто ему пришлось сделать сознательное усилие, чтобы выбраться из своих мыслей. Он погладил меня по щеке. — Битва, которую я вел ежедневно против демонов, угрожающих уничтожить меня. Говорить, шутить — значило делать больше, чем существовать, и, детка, я не хотел этого. Я выживал. Молчание, по крайней мере, мне в этом помогало. Моя жизнь была сумрачной, безлюдной пустошью.

Он снова сделал паузу и вытер слезу, покатившуюся по моей щеке от его слов. От настоящих эмоций, скрывающихся под его суровой маской. Он полуулыбнулся мне, прежде чем продолжить.

— В моей жизни появились люди, озарив ее светом. Его было немного, вроде последних проблесков солнца перед наступлением ночи, но этого хватало. Мое существование немного оживилось, но это далеко была не жизнь. Я жил в гребаном подвешенном состоянии.

Выражение его лица полностью преобразилось, нежность сменилась суровостью, усталостью от борьбы. Зейн смотрел на меня. Нет не на меня, а в мою душу.

— Затем появилась ты, — прошептал он. — Вы с Лекси принесли с собой свет и чертовски ослепили меня им. Вот почему я злился на тебя. Был в ярости. Моя битва во тьме перекочевала на свет. Я хотел жить в тишине. А вы с Лекси не замолкали. Ты не переставала говорить, потому что не переставала жить. И заставила меня хотеть говорить. Обсудить что-нибудь. Ты подарила мне жизнь, детка, — сказал он пылко.

Я долго смотрела на него, позволяя всем его прекрасным словам проникнуть в мою душу, обогреть ее.

— Я люблю тебя. Обычно это я не могу заткнуться, мне всегда найдется, что сказать, — выпалила я слегка сдавленным голосом. — Но сейчас у меня нет ничего, кроме этих трех слов.

Зейн сжал мою шею сзади и потянул к себе, так что наши губы соприкоснулись.

— Это все, что мне нужно, дикая кошечка.

Потом потребность в словах полностью отпала.

Помимо моего безумного счастья, меня также тяготила тень вины. Зейн открыл мне себя всего. Свою растерзанную душу, свое горькое прошлое — всё. А я все еще хранила секреты своего кошмарного прошлого. Я мучилась, скрывая от него правду, но так я поступала ради него. Выпустив тайны на свет, я ничего не добьюсь, кроме ярости и жажды мести, которую он утолил совсем недавно. И прожив три счастливые недели с Зейном и Лекси, я не хотела отравлять их ядом прошлого.

Вот почему я расслабилась. Потеряла бдительность. Не заметила тревожных сигналов, пока не стало слишком поздно. Мы с Лекси только что вернулись домой. Киллиан должен был забрать ее в любую минуту, поэтому ей не терпелось попасть в дом, оставить там гору книг и снова отправиться с ним в закат. От ее болтовни я почувствовала теплоту ее безудержного счастья, насколько быстро она оправлялась после потери. Так что я не заметила машину, припаркованную чуть поодаль от нашего дома. Что обычно вызвало бы у меня тревогу. Зная, что Зейн вернется через несколько часов, мне тоже не терпелось вернуться домой. Я хотела убраться и привести себя в порядок. Поэтому отвлеклась и не заметила, что дверь не заперта. А я всегда запирала дверь, каким бы маленьким и дружелюбным ни был этот городок.

— Нет, Лекси, ты не можешь одолжить этот свитер, — запротестовала я, переступив порог. — Он мой любимый, и я не хочу, чтобы он исчез в глубине твоего шкафа и никогда больше не появился, — поддразнила я, роняя сумочку на диван.

— Говоришь так, словно я удерживаю свитер в заложниках, — ответила она с легким сарказмом.

Я оглянулась на нее через плечо.

— Подобное случалось раньше. Помнишь, как ты не вернула мне мою вторую любимую футболку, пока я не разрешила тебе приготовить киноа? — язвительно спросила я.

Она сморщила носик.

— Это было всего один раз, — возразила она.

— А помни… — начала было я, но Лекси перебила меня.

— Ладно-ладно, в моем прошлом есть короткая история с похищением одежды, но я клянусь, что с этим свитером ничего подобного не произойдет. — Она уставилась на меня глазами лани.

Я закатила глаза.

— Хорошо, — сдалась я.

Она ухмыльнулась и направилась в свою комнату.

— Было бы здорово, если бы ты помогла мне и достала его, — бросила она через плечо.

Я покачала головой и направилась к лестнице.

— Ребенок обращается со мной как со своей рабыней, — пробурчала я, — и не понимает, что все должно быть наоборот, учитывая, что это я приложила усилия, чтобы произвести ее на свет.

Слишком занятая бурчанием и мыслями о Зейне, возвращавшегося этим вечером с пробега, я не заметила лепестков белых роз, усеивающих ступени лестницы. Только когда я вошла в свою спальню и почувствовала запах парфюма, от которого у меня скрутило желудок, я поняла. Кровь в моих венах превратилась в лед, и я мгновенно бросилась вниз по лестнице.

— Лекси! — закричала я в ужасе, когда вокруг меня сомкнулись руки.

— Давно не виделись, Пуговка, — пробормотал мне в ухо тошнотворный голос, вернувший меня в прошлое и парализовавший всепоглощающим ужасом каждую клеточку моего тела.

Я среагировала на автопилоте. На чистом инстинкте выживания. Врезав каблуком по его голени, я сильно лягнула его. Он не ожидал сопротивления, поэтому с руганью ослабил хватку. Этого мне хватило, чтобы вырваться на свободу и броситься к лестнице. К моему ребенку. Она с испуганным лицом встретила меня у подножия лестницы.

— Беги! — крикнула я ей, слыша, как его шаги настигают меня.

Булл

Он хотел вернуться домой. Ему нужно было домой. Проведя столько лет во тьме, он и не думал, что когда-нибудь испытает желание вернуться. Во время пробегов, занимаясь тем, что у него получалось лучше всего, демоны замолкали. Когда он выбивал все дерьмо из тех, кто этого заслуживал. Вытягивал информацию из людей, знавших достаточно. Убивал больных ублюдков, вредивших клубу, вредивших человечеству самым худшим из возможных способов. Насильники были его излюбленными целям. Он разыскивал их. Заставлял страдать. Он не мог изменить прошлое. Не мог вернуться назад во времени и спасти ее. Но мог спасти других. Лишь мог причинить этим нелюдям боль так, как они никогда не думали, что возможно. Стало ли это очередной черной меткой на его уже обожженной душе?

Но теперь ему не нужно было пускать кровь, чтобы получить облегчение. Передышку. Ему нужно было только погрузиться в киску Мии. Попробовать ее губы. Вдохнуть аромат ее волос. Услышать смех Лекси. Поиграть с ней на гитаре. Это оказывало лучший результат, чем кровопускание. Чем лишение кого-то жизни. Свет возвращался. Нет, не так. Свет вернулся.

— Собираешься сделать это официально, брат? — с ухмылкой спросил Лаки.

Булл взглянул на него из-за стойки бара, допивая остатки виски, смакуя жжение. За него говорило молчание.

— Если тебе это нравится, то ты должен надеть кольцо (прим.: Лаки цитирует строчку из песни Бейонсе «Single Lady»).

Лаки сделал какой-то чертовски идиотский жест руками.

— Дай нам еще один повод для праздника, — продолжил он, поднимая свой стакан. — Мы только что выкурили последнего ублюдка, стрелявшего в нас, — это повод выпить. Но свадьба… это повод для гребаной вечеринки, — протянул он с ухмылкой, — и отличный способ для меня потрахаться.

Брок, собравшийся уже уходить, сильно врезал его по плечу.

— Будто тебе нужна гребаная свадьба, чтобы потрахаться, похотливый ублюдок, — усмехнулся он. — Сомневаюсь, что при обсуждении этого вопроса Булл будет принимать во внимание мнение твоего члена.

Лаки пожал плечами.

— Ну, как ни крути, мой член будет счастлив, — сказал он.

Брок ухмыльнулся Буллу, и на этот раз Буллу захотелось ухмыльнуться в ответ. Он бы этого не сделал, но, по крайней мере, чувствовал себя участником легкого подшучивания, от которого так долго держался в стороне.

— Если твой член обрадуется хоть чему-то, что связано с Мией, я отрублю засранца, — полушутя пригрозил Булл.

При этом половина клуба взревела от смеха от вида испуганного лица Лаки, когда он инстинктивно прикрыл свое достоинство. Булл не шутил, просто обещал, отсюда и страх Лаки за своего мальчика.

Вышедший из церкви Кейд хлопнул Була по плечу.

— Не думаю, что какой-нибудь ублюдок будет настолько глуп, чтобы даже взглянуть как-то не так на твою женщину, — заявил он. — Аплодисменты Киллу за то, что у него хватило смелости даже приблизиться к Лекси, пока ты дышишь ему в затылок.

Булл ощетинился при упоминании о мелком засранце. Он не показывал никаких признаков того, что Лекси ему наскучила. Он был одурманен ею. Это беспокоило Булла. Лекси ждало великое будущее, она уже была начинающей суперзвездой. Киллиан был из «Сынов». Его еще не приняли, но как только парню исполнилось восемнадцать, он знал, что хочет нашивку. Клуб был его жизнью. После смерти отца, не нужный матери, он практически воспитывался здесь. Килл был хорошим парнем, если исключить его интерес к Лекси. Но перспектив у него не было. Не то что у Лекси. А значит, их ждали проблемы. Лекси была одержима им так же, как и он ею. И не временно, мимолетно, как подросток. А надолго, любовью, которая бывает раз в жизни. Булл знал это, потому что она смотрела на Киллиана так же, как ее мать смотрела на Булла.

Отбросив эти мысли, Булл встал.

— Вот именно поэтому с меня хватит ваших уродливых рож, — заявил он таким легким тоном, что сам удивился, как такое ему удалось. — Я еду домой к моей семье.

От этих слов внутри все потеплело. Вот кем они были. Его.

— Зейн! — раздался крик.

И от этого голоса, появившееся тепло исчезло, превратившись в лед. При виде вбежавшей Лекси Булл остолбенел. Лекси была вся в крови, лицо заплаканное, глаза не отрывались от него.

Булл не думал. Он преодолел расстояние между ними за секунды, не обращая внимания на всех вокруг. Опустив руки ей на плечи, он стал выискивать раны на ее теле, пока его сердце билось со скоростью тысяча ударов в минуту. Лекси тряслась с головы до ног.

— Куда ты ранена, детка? — настойчиво спросил он, изо всех сил пытаясь сдержать дрожь в голосе и руках. Его девушка была в гребаной крови, и он не видел рядом своей женщины.

Она не отвечала, и он, не в силах найти источник кровотечения, отвел взгляд от ее тела. Он нежно взял ее за подбородок кончиками пальцев.

— Лекс, ты должна сказать мне, куда ты ранена, — повторил он, пытаясь говорить спокойно. Проблема заключалась в том, что он не был спокоен. Его девочка была вся в гребаной крови. На ее лице отражался ужас, а тело тряслось от ужаса.

— Это… не я, — пробормотала она. — Это Киллиан, — всхлипнула она.

Парень прошаркал в дверной проем, держась за плечо и уворачиваясь от поддержки Стега.

— Лекси, — проворчал он.

Булл ясно увидел в плече огнестрельную рану.

— Какого хрена случилось? — рявкнул Булл.

Взгляд Лекси метался между Киллианом и Буллом.

— Они ранили Киллиана, а потом забрали маму, — произнесла она, по ее щекам катились слезы.

— Когда я приехал за Лекси, почувствовал, что что-то не так. Не знаю точно, почему, какое-то предчувствие, — объяснил Киллиан.

Его бледное лицо выражало решительность. Он едва позволил доктору зашить и перевязать его. Единственная причина, по которой он так долго оставался неподвижным, заключалась в словах Стега о том, что Киллиан не сможет рассказать им о происшедшем, если умрет от потери крови. Даже это не заставило его успокоиться. В конечном итоге, он все же уступил, но только с Лекси рядом. Она цеплялась за руку Булла, наблюдая, как Киллиана зашивают. Без анестезии. Паренек был стойким. Буллу было плевать. Лично его обрадовало бы как можно скорее узнать историю, вне зависимости от того, истекал парень кровью или нет.

Его кулаки сжались на столе, пока все сидели в церкви и слушали, что произошло.

Несколько минут назад появилась Гвен и переодела Лекси. Девочка не хотела оставлять Булла. Да и Булл был не в восторге от того, что она будет далеко от него, но ему нужно найти Мию. Он должен это сделать. Другой альтернативы быть не могло.

— И тут я услышал крик Мии, — продолжил Киллиан.

Булл напрягся, и тревожный взгляд Кейда метнулся к нему.

— Я не стал медлить, потому что знал, что Лекси там, а ты в пробеге. — Он взглянул на Булла. — Когда я ворвался в дом, какой-то парень приставлял пистолет к голове Лекси.

Лицо Киллиана помрачнело при воспоминании.

— Я снова не стал медлить и бросился на ублюдка. Мы боролись, пистолет выстрелил. — Он слегка нахмурился. — Должно быть, тогда меня и ранило, хотя я ничего не почувствовал. Мне удалось вырубить его и схватить Лекси. Другой парень держал Мию наверху лестницы. У него тоже был пистолет.

Мрачное, полное вины выражение накрыло лицо парня, и он встретился взглядом с Буллом.

— Мия кричала, чтобы я забрал Лекси и бежал. Та сволочь стреляла в меня, и я должен был вытащить оттуда Лекси, — объяснил он.

Булл долго смотрел на него, в его голове роились мысли. Он хотел рассердиться на парня. Обрушить на него всю ярость из-за того, что тот бросил Мию. Но он не мог. Килл был всего лишь ребенком. Пареньком, не только принявшим пулю за свою девушку, но и, скорее всего, спасшим ей жизнь. Булл встал и направился к Киллиану. Все за столом напряглись, братья ждали, что он потеряет контроль. Вместо этого он хлопнул Киллиана по здоровому плечу. К его чести, парень даже не вздрогнул, но его глаза удивленно сверкнули.

— Ты спас мою девочку, — тихо пробормотал Булл. — Принял за нее пулю. — Он пристально посмотрел на Киллиана. — Я твой должник.

Киллиан выдержал его взгляд.

— Я отдам за нее жизнь, — выпалил он. — Я сделал это не ради тебя. Она моя.

У Булла не было времени беспокоиться об этом заявлении.

— Нужно вернуть мою женщину, черт возьми, — спокойно обратился он к столу.

Такого от него не ожидали. Мужчины уже готовились запереть его. У Булла не было выбора. Его внутренний монстр с ревом бился о стены, желая выбраться наружу. Булл знал, что не может дать волю ярости, кипевшей под маской спокойствия. Так он не поможет ни Мии, ни Лекси. Братьям придется его запереть, как они уже делали в прошлом. Так ему бы не удалось спасти свою женщину. А он должен ее спасти.

Кейд пришел в себя первым.

— Что мы знаем? У кого, мать их, есть настолько серьезные претензии к «Сынам», чтобы напасть на старушку? — спросил он спокойно. — Кто настолько е*анутый?

Его лицо было бесстрастным, но он понимал чувства брата.

— «Дьяволы»? — предположил Лаки, имея в виду клуб, который недавно доставил им неприятности.

Брок покачал головой.

— У них мало людей. После той дерьмовой бомбы, что мы на них сбросили, они не посмеют поссать без нашего одобрения, если только не хотят, чтобы мафия узнала, что они их обворовывают, — отрезал он.

— Русские? — предложил Рейнджер с мрачным лицом.

Стег покачал головой.

— У нас с ними никаких тёрок. — Его лицо было суровым. — Кроме того, это не их стиль. Женщин и детей они не похищают, а убивают.

При этой мысли Булл напрягся.

В комнату ворвался Жучок, рыская глазами повсюду. Паренек только недавно получил нашивку. Худощавый, с копной темных волос и бледным, как смерть, лицом, — его внешность точно не кричала: «байкер». Тем не менее, он был чертовски талантливым хакером. Полдня торчал в темной комнате, где размещались все мониторы видеонаблюдения и компьютеры клуба. Он был волшебником ИТ-технологий. Булл даже не был уверен, что парень спит, учитывая, сколько кофеина он поглощал.

— Что ты узнал? — рявкнул на него Булл.

— У нас проблема, — ответил Жучок, взглянув на Киллиана.

Хоть он и был новичком, но правила знал. Парень впитывал информацию как губка; клубные правила для всех были одинаковы. О делах клуба нельзя говорить в присутствии тех, кто не носит нашивки.

— При нем можно, — наконец разрешил Кейд.

— Мии и Лекси Спенсер не существует, — объявил Жучок сидящим за столом.

— Какого хрена ты несешь? — проревел Булл.

Киллиан рядом с ним напрягся.

Взгляд Жучка остановился на Булле.

— До шестнадцати лет, когда Мия Спенсер начала работать со Стивом и Авой Торндон, о ней нет никаких сведений, — объяснил он, бросая на стол какие-то бумаги. — Будто они с Лекси возникли из ниоткуда, а до этого их не существовало.

Булл сжал кулаки.

— Что это значит? — натянуто спросил Кейд.

Жучок посмотрел на него.

— Это значит, что Лекси и Мия от кого-то скрывались. — Он выдержал паузу. — И этот кто-то теперь их нашел.

Глава 19

Мия

Я лежала в багажнике. Ну, по крайней мере, предполагала, что это багажник. Тесное пространство окружала темнота, и я чувствовала, что мы движемся, учитывая болезненные удары, когда меня бросало из стороны в сторону. Я не могла защититься руками, так как их связали мне за спиной, а это означало, что когда машина поворачивала, я лицом врезалась в жесткие края тесного пространства. Теплая струйка, потекшая после острой боли на последнем повороте, убедила меня, что на голове образовался порез. Мысли путались. Сид вырубил меня прикладом пистолета сразу после того, как Киллиан исчез с моей дочерью. Очнулась я в багажнике. Я испытывала тошноту и головокружение. Мои руки кричали в знак протеста оттого, что были связаны и ободраны из-за бесполезных попыток освободиться. Все это не имело значения. Разум отчаянно цеплялся за тщетную надежду на то, что Киллиан с Лекси сбежали. Я вспомнила выстрел. Звук, от которого кровь застыла в жилах. Как футболка на плече Киллиана окрасилась кровью. Казалось, он не замечал крови, когда тащил Лекси из дома. Я молилась об их безопасности. Но его ранили. И я была уверена, что с Сидом пришло больше людей. Я не видела, удалось ли детям сбежать. Но молилась об этом. Меня не волновало, что Сид сделает со мной, лишь бы Лекси была в безопасности. Если бы Киллиан доставил ее к Зейну, я бы умерла счастливой. Зейн защитит ее. От этого монстра. От ее отца.

Внезапно машина остановилась, и я снова влетела лицом в заднюю часть багажника, отчего нос взорвался болью. На этот раз у меня точно началось кровотечение. Если за рулем был Сид, то он сделал это нарочно. Он любил причинять боль. Сходил от этого с ума. Мне удалось перевернуться и попытаться прижать плечо к носу, чтобы остановить кровотечение. Темноту прорезал луч света и багажник открылся.

— Пуговка, что ты с собой сделала? — спросил обеспокоенный голос. Я побледнела, почувствовав на себе руки, вытаскивающие меня из багажника.

Я щурилась от света, открыто вздрогнув при виде знакомого лица, смотревшего на меня с притворным беспокойством. Он повернул голову в сторону.

— Джонс, не стой истуканом, тупой ублюдок. Моя жена истекает кровью, принеси ей что-нибудь, — приказал он холодно.

Он куда-то понес меня.

— Отпусти, — прохрипела я, желая избавиться от его мерзких лап.

Сид проигнорировал меня.

— Отпусти меня сейчас же, — повторила я, зная, как глупо приказывать ему, но боялась, что меня вырвет, если я останусь в его объятиях чуть дольше.

На лице Сида отразилось раздражение, но он быстро скрыл его.

— Не глупи, Пуговка. Ты не можешь ходить, только не после несчастного случая. Нужно уложить тебя в постель, — безумец говорил так, будто я споткнулась о провод, а не была похищена и избита им.

Я перевела взгляд с его красивого и злого лица, чтобы осмотреться. Мы переместились из гаража в дом. Шли по коридору. Картины на стенах, вкупе с остальным показным декором, намекали на богатство. Нет, на самом деле кричали об этом. Меньшего от Сида и ожидать не стоило. Изящество и вкус никогда не были его сильными сторонами.

— Кажется, ты продвинулся в этом мире, Сид. Похоже, губить жизни выгодно, — усмехнулась я.

Он не смотрел на меня, хотя его челюсти напряглись, а хватка усилилась до боли. Я не издала ни звука и изо всех сил пыталась сохранить бесстрастное выражение лица. Знала, что боль и страдание только доставят ему удовольствие.

Сид открыл дверь в роскошную спальню с кроватью с балдахином и всем прочим.

— Это твоя комната, — объяснил он, усаживая меня на кровать. Я вздрогнула, когда его рука убрала волосы с моего лица. — По крайней мере, пока ты не оправишься от своего испуга, и мы не вернем нашу дочь. Тогда ты, конечно, переселишься в мою спальню, — пообещал он с такой вспышкой в пустых глазах, от которой мне захотелось вырвать.

— Ты не тронешь ее, — прошипела я. — Только через мой труп.

Лицо Сида ничего не выражало.

— Не драматизируй, Эбби, — сказал он скучающим тоном.

Дверь открылась, и вошел один из его приспешников с небольшим полотенцем. Он передал его Сиду, который протянул его мне. Я вызывающе вздернула подбородок.

— Возьми гребаное полотенце, Эбби, — взорвался Сид, и его спокойствие рухнуло, обнажив монстра.

Дрожащей рукой я взяла полотенце и прижала его к носу. Кровотечение уже остановилось, но я изо всех сил старалась привести себя в порядок.

Сид выпрямился.

— Ну, это было не так уж и сложно, не так ли? — Он застегнул пиджак. — Тебе полезно помнить, Эбби, что лучше всего слушаться меня. Понимаю, прошло много времени, но я уверен, ты помнишь, что происходит, когда ты мне перечишь.

Он бросил на меня многозначительный взгляд.

— Мы поговорим о прошлом, точнее, о моей дочери, когда ты отдохнешь, — пообещал он, еще раз многозначительно взглянув на меня, прежде чем повернуться и выйти за дверь. Я услышала щелчок замка, запирающего меня в моем кошмаре.

Я тут же вскочила, обыскивая комнату в поисках чего-нибудь, что помогло бы мне выбраться отсюда. Чтобы вернуться к Лекси. К Зейну. К моей семье. Поиски не увенчались успехом, я нашла только гардеробную и шикарную ванную комнату. Ни оружия, ни выхода. Но обнаруженное обеспокоило меня. Одежда. Полные вешалки дизайнерских вещей нереальной красоты. Все моего размера. И обувь. В ванной стояли туалетные принадлежности, которыми я пользовалась, вплоть до нужного оттенка тонального крема. Я вздрогнула. Он все спланировал. Более того, побывал в моем доме. Единственное, что не давало мне свернуться в углу комнаты в клубок паники, это то, что Лекси он не поймал. Я надеялась, что она уже у Зейна, и он защитит ее. Я знала, что он попытается найти меня, как и клуб. Но я также знала и Сида. Раньше он был опасен, но теперь, имея деньги, у него явно стало больше власти. Я снова оказалась в аду, из которого сбежала шестнадцать лет назад.

Шестнадцать лет назад

— Ты пялилась на него, — с ядом в голосе бросил мне Сид. Этот яд я не узнавала и не понимала.

Стоя у плиты, я растерянно посмотрела на него.

— На кого? — спросила я, не сводя глаз с готовящегося ужина.

— Не прикидывайся дурой, ты знаешь, о ком я, — прошипел Сид, глядя на меня.

От его тона и выражения лица я с трудом протолкнула ком беспокойства, застрявший в горле. Раньше я его таким не видела. Он всегда был любящим и обожающим. С тех пор, как узнал о ребенке, эти черты только усилились. То, как он смотрел на меня в день нашей свадьбы, заставило меня думать, что я самая счастливая девушка в мире. Ничего пышного и помпезного, всего лишь церемония в мэрии в присутствии его родителей, но другого нам и не было нужно. Целый месяц я прожила так счастливо, как никогда и не думала. Но все медленно менялось. Чем больше рос мой живот, тем сильнее Сид выходил за рамки. Я думала, так он проявляет свою заботу, попутно открывая новый бизнес, помогая своей семье, пытаясь быть хорошим мужем. Но здесь скрывалось нечто большее. Он никуда меня не отпускал без разрешения. Те немногие друзья, которые у меня были, неделями ничего обо мне не слышали. Единственные люди, которых я видела, были те, кого он одобрял. Бизнес-партнеры. Его семья. Он говорил, что мое место рядом с ними. Я не знала, как устроена настоящая семья, поэтому полагала, что все мужья, когда их жены беременны, ведут себя подобным образом. Он был еще молод, всего восемнадцать лет, и ему о многом приходилось заботиться. Так что я ничего не говорила, не спорила. Вместо этого дорожила временем, проведенным с его матерью, которая относилась ко мне как к дочери. Готовилась к рождению нашего малыша, красила и обставляла детскую, читала книги о воспитании детей. Я взволнованно ждала завтрашнего приема у врача, где нам объявят пол ребенка. Сид хотел мальчика, а я втайне желала девочку.

Так что его гнев, этот ядовитый тон застали меня врасплох.

— Нет, милый, не знаю, — честно ответила я.

Я помешала еду, боясь, чтобы она не подгорела. Готовила я прилично, но не привыкла к такому обилию запасов. Было здорово, но Сид становился все более и более разборчивым к тому, что я готовила. Шел на принцип в желании сделать меня лучшей женой. Я не возражала. Но сейчас я всего лишь не хотела сжечь ужин, особенно, учитывая настроение Сида.

Внезапно Сид оказался прямо передо мной и грубо схватил за запястье. От неожиданности я выронила ложку и вскрикнула от боли.

— Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю, малолетняя сучка, — выплюнул он, его глаза лишились всяких эмоций, будто в них ничего не было.

Я изо всех сил пыталась не заплакать, давление на запястье вкупе с пустотой в его глазах пугало меня.

— Я, правда, не знаю, — воскликнула я. — Ты делаешь мне больно.

Сид прижал меня к своей груди.

— Джонни, — прошипел он. — Не думай, что я не видел, как ты весь гребаный день следила за ним.

Мои глаза вылезли из орбит.

— Но Джонни твой брат, я бы никогда…

Мои протесты прервала пощечина. От силы удара и боли я упала на пол. Одной рукой я защищала живот, а ладонь другой прижимала к горящей щеке. Я в ужасе уставилась на него. Раньше я никогда не сталкивалась с насилием. Пусть мои родители и куски дерьма, но никогда не делали мне больно. Во всяком случае, не кулаками. А теперь парень, которого я любила, и который, как я думала, любит меня, нес ответственность не только за жгучую боль в щеке, но и за крохотную трещину в моем сердце.

Лицо Сида внезапно изменилось. Он в ужасе посмотрел на меня, глядя на свою руку так, словно она ему не принадлежала. Он опустился на колени рядом со мной, и я вздрогнула.

— Пуговка, прости меня. Я не хотел. Иисусе, — пробормотал он в отчаянии. — С ребенком все в порядке? — настойчиво спросил он, осторожно поднимая меня на ноги и слегка обхватывая мой живот ладонями.

И вот на что это походило — его поведение менялось без всякой причины. Из-за любой ерунды, иногда из-за того, что он себе напридумывает, вроде моего слишком громкого смеха над шуткой его друга. Или из-за ненавистных каперсов в еде. Или из-за того, что я использовала неподходящий кондиционер для белья. Это могло быть что угодно. Иногда он обижал меня словесно. Воплями, криками, ужасными, гнусными оскорблениями. В других случаях пускал в дело кулаки. Он действовал осторожно, старался не бить по лицу, но когда такое случалось, не позволял мне покидать дом, пока улики не исчезнут. Медленно, ядовитыми словами и физическим насилием, он разрушал меня. Я была ранимым подростком, отчаянно нуждающимся в семье и любви. Воспользовавшись этим, он превратил меня в оболочку той, кем я была раньше. Понятия не имею, как я не потеряла Лекси; даже в ярости он, казалось, избегал ударов по животу. Это дало мне глупую подростковую надежду, что он все еще меня любит. И, возможно, вскоре перестанет причинять боль. Или что никогда не причинит вреда нашей дочери. Это единственная мысль, за которую я цеплялась. Уйти от него был для меня не вариант. У меня ничего не было. Никого. Ни семьи, ни денег, ни друзей… благодаря Сиду. Так что мне оставалось только молиться, чтобы это было временно. Пришлось направить всю свою любовь на единственного человечка, который помогал мне пережить это ужасное время, — на кроху в моем животе.

Но однажды ночью его ярость вышла за пределы всего, что я уже испытала. Даже не помню, что его вывело из себя, но его глаза почернели, и он бросился на меня. Он не остановился после одного удара, одной пощечины, как обычно. Не было ни отчаянной мольбы о прощении, ни обещаний, что такого больше не повториться. Только еще больше насилия. Больше боли. Я боялась не за свою жизнь, а за своего ребенка. Я любила ее всем сердцем, всей душой. Она была моим всем, и я не могла ее потерять. Вот о чем я в отчаянии думала, а не о боли, и прямо перед тем, как упасть во тьму, о пронзившем меня ужасе.

— Сказал, что она упала с лестницы, — проник в мой затуманенный разум чей-то голос. — Она почти на девятом месяце, — с отвращением продолжил голос. — Как кто-то мог сделать такое с юной девушкой, тем более, с беременной…

Голос умолк.

Я быстро приоткрыла глаза. У моей кровати стояли двое, смотрели карту пациента и переводили взгляд на меня. Все тело болело. Такое чувство, будто меня сбил грузовик. Я изо всех сил пыталась вспомнить, как попала в больницу. Мои мысли переместились к ребенку, и страх стер все остальное. Мой круглый живот, поддерживавший меня последние четыре месяца, который я любила больше всего на свете, исчез. Мое чрево опустело. Я знала это. Ненависть, более горячая, чем когда-либо, прожигала мои вены… ненависть к Сиду. На этот раз мои глаза распахнулись полностью, и я схватила за руку удивленного доктора.

— Мой ребенок, — прохрипела я в отчаянии. — Где она?

Ладонь женщины накрыла мою руку, выражение ее лица смягчилось.

— Ваш ребенок в отделении интенсивной терапии. Ей нужно особое внимание, но с ней все будет в порядке.

Она выдержала паузу.

— Сосредоточьтесь на выздоровлении. — Ее тон подводил разговор к концу, но я все не отпускала ее руку.

— Мой муж? — продолжила я, ненавидя наши брачные узы. — Он знает? Он знает, что с ней все в порядке? — спросила я с отчаянием.

Доктор слегка вздрогнула и испытующе посмотрела на меня.

— Нет, мы как раз собирались сообщить ему о состоянии вас и вашей дочери, — в ее голосе проскользнули стальные нотки, и я поняла, что она знает, что он со мной сделал.

— Не надо, — взмолилась я. — Не говорите ему, что она жива.

Ее лицо покинули всякие эмоции, и она придвинулась ближе ко мне.

— Мисс Грегори, по закону я обязана сообщить вашему мужу о состоянии его ребенка.

Я боролась за то, чтобы глаза оставались ясными и открытыми.

— Это не его ребенок, — пылко заявила я. — Она не его. Ни один отец не станет месяцами избивать мать своего ребенка, пока беспомощный малыш пытается вырасти. Ни один человек не поступил бы так. Лишь чудовище, — быстро и тихо проговорила я. — Пожалуйста, вы должны мне помочь.

Я перешла к мольбе. Ради жизни дочери. К Сиду мы вернуться не могли. Он убьет нас. Убьет меня. Я бы не привела беззащитного ребенка в этот ад. Моего ребенка. Он думал, я не знала, кто он такой. Чем он занимался. Я знала. Он недооценил меня, потому что считал, что окончательно сломал меня. Но часть меня все еще оставалась целой ради нашей дочери. Нет, я знала, что он причинял людям боль, убивал. Что он был как-то связан с наркотиками. Я должна бежать. Если он узнает, что дочь жива, то никогда не прекратит охоту на нас. Это был мой единственный шанс.

Женщина, казалось, боролась с чем-то, глядя на меня. Конечно, выглядела я плачевно. И также себя чувствовала.

— Хорошо, — тихо прошептала она.

Я с облегчением обмякла, хотя до победы было еще далеко.

— Спасибо, — выдохнула я, глядя на ее бейджик. — Алексис.

Итак, каким-то образом она заставила Сида думать, что ребенок, которого он назвал Хиллари, мертв. Он приходил ко мне в палату, сидел у моей постели и рыдал, умоляя о прощении. Я держалась стоически, изо всех сил стараясь не обращать на него внимания, и дышать сквозь боль от хватки на моей руке. Каким-то способом я выстояла. Выдержала удушающий яд его присутствия, прежде чем он ушел, пообещав вернуться, как только сможет. Он оставил кого-то следить за мной, дав мне отдохнуть от него. Он не возвращался три дня. Достаточно долго, чтобы я восстановилась ровно настолько, чтобы начать ходить. Чтобы сбежать. Алексис, доктор, спасшая нам жизнь, устроила нас в реабилитационный центр жертв насилия, принадлежащий ее другу, до тех пор, пока я не поправлюсь достаточно, чтобы путешествовать. Я не хотела там оставаться, жаждала уехать как можно дальше и как можно быстрее, но Алексис убедила меня задержаться и поправиться до конца.

Так я и сделала, все время ожидая, что Сид ворвется в центр и найдет меня. Найдет нас. Этого не произошло. Алексис дала мне достаточно денег и детских вещей, чтобы я уехала подальше. Она также достала нам документы с новыми именами. У нее имелись связи, опыт общения с женщинами в бегах, так что она знала, как заставить нас исчезнуть. Обстоятельства были против нас. Испуганная мама-подросток и новорожденный ребенок в бегах. Целых шестнадцать лет мне не очень-то везло, родители меня не воспитывали, но в первые недели жизни Лекси я была уверена, что за мной присматривает ангел-хранитель. Именно он послал мне Алексис. И этот же ангел привел меня в небольшой отель к двум замечательным людям, оплакивающим потерю своей дочери.

Я проснулась как от толчка. Появление Сида запустило цепочку вызывающих отвращение воспоминаний. Обшарив глазами комнату, я увидела в кресле напротив Сида, он сидел, закинув ногу на бедро, и наблюдая за мной. Я мгновенно поднялась и кинулась к другому краю кровати.

— В юности ты была хорошенькой, Пуговка, — задумчиво сказал он. — Но теперь превратилась в красивую женщину.

Его глаза скользнули по моему лицу.

— Даже с учетом временных недостатков. — Надо же, какое деликатное описание моих травм.

Мне удалось оттолкнуться от кровати, встав как можно дальше. Сид сделал вид, что не заметил этого.

— Признаюсь, я... — казалось, он подыскивал слово, — был недоволен, когда ты убежала от меня. Более того, ты ускользала от меня целых шестнадцать лет, — сказал он напряженно, вставая и застегивая пиджак. — Затем…

Он направился ко мне, и я вжалась в стену, так как больше мне деться было некуда.

— Я, в конце концов, сделал перерыв. Нет, я никогда не переставал тебя искать. — Он на секунду замолчал. — Причиной перерыва стала новость о том, что наша дочь не умерла в тот день, — нежно сказал он, подходя ко мне. — Я узнал, что моя маленькая Пуговка всего лишь заставила меня думать, что мой ребенок мертв.

Нежность в его голосе теперь сменилась сталью, и его рука сомкнулась на моей шее. Зейн не раз так делал. Но в прикосновении Сида не было страсти, нежности, любви. Одна лишь жестокость. Хватка усилилась до боли, и я сжала его руку, пытаясь дышать.

— Итак, конечно, я удвоил усилия для объединения моей семьи, — продолжил он, как ни в чем не бывало, будто не душил меня. — Вновь возобновил поиски. Отыскал людей, которые вас приютили. Прятали от меня.

Он наклонил голову, глядя на меня.

— Они не сдали тебя, сколько бы боли я им не причинял. В конце концов, мне пришлось избавиться от них. К счастью, полученной после их смерти информации было достаточно, — вежливо сказал он, словно не говорил об убийстве единственных людей, подаривших мне любовь.

Казалось, он, наконец, осознал, что душит меня, и убрал руку. Я изо всех сил пыталась удержаться на ногах, согнувшись пополам, кашляя и хватая ртом воздух.

— Сволочь, — прохрипела я, когда смогла набрать достаточно воздуха в легкие.

Я выпрямилась.

— Сволочь! — повторила я, на этот раз громче, и бросилась на него, нанося удары ногтями, кулаками, чем угодно, лишь бы причинить ему боль. Моя атака была смехотворна, и он скрутил меня за несколько секунд, схватив за руки.

— Им не пришлось бы умирать, если бы ты меня не вынудила, — спокойно сообщил он, пока я трепыхалась в его хватке.

— Чудовище, — выплюнула я.

Он покачал головой.

— Видимо, после всех этих лет ты забыла свое место, Эбигейл, — упрекнул он, отпуская мои руки.

На этот раз я не пыталась бороться, зная, что это бесполезно.

— У меня появился характер, — прошипела я. — Я повзрослела. Поняла, что ты всего лишь больной трус, которому нравится причинять боль тем, кто слабее его.

Лицо Сида помрачнело. Я высоко подняла голову, желая не поддаваться страху, растекающемуся по венам.

— Я не хочу причинять тебе боль, Пуговка. — Его эмоциональное состояние было изменчиво, как действующий вулкан. — Ты сама вынуждаешь меня поступать так с тобой. Ты же знаешь. Все, чего я хочу, — это воссоединить мою семью.

— Мы не твоя семья, — ядовито бросила я.

Сид улыбнулся.

— Вот тут ты ошибаешься, Эбби. Ты моя жена. Хиллари моя дочь. Вы мои. — В его словах звучало такое обещание, что мне пришлось напомнить себе, что Лекси не у него. Она в безопасности.

— Ее зовут Лекси, — поправила я его, ненавидя имя, которое он выбрал за несколько дней до того, как чуть не убил ее у меня в животе. — И она никогда не увидит слизняка, породившего ее.

Сид шагнул вперед.

— Возможно, ты станешь послушнее, когда наша дочь появиться под этой крышей, — пробормотал он. — А то она может оказаться вообще без матери, — тихо пригрозил он, сжимая мой подбородок большим и указательным пальцами. Он еще секунду смотрел на меня, окинув быстрым взглядом мое тело. От голода в его глазах я вздрогнула.

— Приведи себя в порядок, — приказал он, отступая назад. — Будь готова через полчаса. За тобой придут.

Он развернулся и направился к двери. Но, взявшись за ручку, остановился.

— Хорошо, что ты дома, Эбби, — бросил он через плечо. — Я позабочусь о том, чтобы на этот раз ты больше никогда меня не покинула.

С этим твердым обещанием он ушел.

Булл

— Что удалось выяснить? — пролаял Булл Жучку, чьи глаза не отрывались от экранов нескольких компьютеров.

Булл не понимал и половины херни, что на них мелькало, но знал, что Жучок ищет зацепки на Мию и Лекси. Информацию о том, кем они были на самом деле.

Жучок не сводил глаз с мониторов.

— Было бы чертовски много, если бы Невероятный Халк не дышал мне в затылок, угрожая каждые пять секунд позеленеть и разгромить все мое барахло, — вежливо ответил он.

Булл сжал кулаки, сдерживая желание стукнуть жилистого мелкого говнюка.

Он почувствовал, как кто-то хлопает его по плечу.

— Пойдем, брат, дай ему работать, — твердо пробормотал Кейд.

Булл еще раз взглянул на экраны, прежде чем повернуться и выйти из комнаты.

— Мы хоть что-нибудь узнали? — проворчал он другу после того, как они вышли из темной комнаты в коридор, который вел к комнатам и гостиной.

Кейд покачал головой.

— Съездил к Мии — дом разгромлен. — Он бросил на Булла обеспокоенный взгляд, прежде чем продолжить. — Следы борьбы, особенно в ее спальне, — осторожно продолжил он.

Булл не мог больше сдерживать своего внутреннего монстра, поэтому развернулся и врезал кулаком в стену. Немного успокоившись, он снова обратился к Кейду.

— Мы подключили к делу легавых? — спросил он, словно только что не украсил стену клуба кровью разбитых костяшек пальцев.

Они миновали бар и вошли в церковь.

— Да, Билл и его помощники сейчас там, — ответил он, хватая бутылку виски и два стакана.

— Что им известно? — потребовал Булл, расхаживая по комнате.

— То же, что и нам, — Кейд протянул ему стакан.

Булл взял его. У него не было другого выбора. Он нуждался в чем-то, что помешает ему выпрыгнуть из собственной шкуры.

— Вооруженные парни ворвались в дом Мии, подстрелили Килла, пытались выкрасть Лекси. Забрали Мию.

Кейд сел во главе стола. Булл остался стоять.

— Они шерстят свои базы данных, пытаясь установить реальные личности Мии и Лекси, но у Жучка больше шансов сделать это первым. Прогнать ее по базе данных пропавших без вести и всем таком прочем. — Кейд сделал паузу. — Ты уверен, что хочешь, чтобы легавые участвовали в этом, брат?

— Охрененно уверен, — отрезал Булл.

— Но...

Булл посмотрел на друга сузившимися глазами.

— Когда Гвен похитили, разве ты не хотел, чтобы ее искало как можно больше гребаных глаз? — Ответа он дожидаться не стал. — Пошел в обход закона... ты знаешь, каково это, брат, — закончил он, изо всех сил стараясь не впустить своих демонов, но это было бесполезно.

Они вырвались на свободу. Насмехались над ним, показывая образы изломанного, безжизненного тела. Те самые образы он видел во снах. Но на этот раз лицо было другим. Теперь безжизненным и избитым лицом было красивое лицо Мии. Тихий стук в дверь едва пробился сквозь облако ярости, грозившее захлестнуть его.

— Детка, не сейчас, — мягко попросил Кейд.

Булл перевел взгляд на Гвен, стоявшую в дверях с мрачным лицом.

— Кажется, я могу кое-чем помочь. — Она перевела взгляд на Булла.

Булл шагнул вперед и, не успев даже осознать этого, схватил Гвен за плечи.

Она посмотрела на него с нежностью.

— Мы вернем ее, — пообещала она, почувствовав его отчаяние.

Своей спиной он ощутил жар тела Кейда.

— Знаю, брат, тебе больно... и я точно знаю, что ты чувствуешь. Но вынужден попросить тебя убрать руки от моей жены, — сурово заявил он.

Булл посмотрел на свои руки, которые, как он был уверен, причиняли боль Гвен. Он быстро отпустил ее, отступив в сторону, чтобы Кейд мог притянуть жену к себе, накрыв ладонью ее круглый живот.

— Что у тебя есть, детка? — тихо спросил он.

Она мгновение смотрела на Кейда, затем сосредоточилась на Булле.

— Совсем немного. На самом деле, почти ничего. Скорее догадка. Я не думаю, что к похищению Мии какое-то отношение имеют дела клуба, — начала она, говоря то, что они уже и так знали.

Булл все же насторожился, понимая, что Кейд не сказал бы ей этого, а значит, она что-то знала.

— Детка? — настойчиво спросил Кейд.

— Мия как-то раз вскользь упомянула, что мы не можем ее слишком тщательно расспрашивать. Об отце Лекси, — мягко добавила она.

Кулаки Булла сжались. Он, черт возьми, знал, что в этой истории было нечто большее, чем рассказала Мия. Позже, когда ее горе не будет так свежо, когда у них будет время, он собирался вернуться к этой теме. Когда у него было бы время выследить ублюдка. Теперь это время истекло.

— Что она о нем говорила? — рявкнул Булл злобно, с примесью ярости. Он знал, что должен сдерживаться, особенно с Гвен. Но не мог. Она знала его и понимала, что ему не обуздать свой темперамент.

— Не так уж много... только намекнула, что ей нужно было уйти от него. И то, как она должна была это сделать. Сбежать, — тихо сказала она.

Наступила тишина, пока Булл переваривал значение услышанного. Жалел, что она не рассказала ему об этом дерьме.

— Может, стоит поговорить с Лекси, узнать, что известно ей, — предложила Гвен. — Она очень расстроена и согласиться говорить только с Киллианом или тобой.

Она посмотрела на Булла.

Булл ничего не сказал; в его голове с пугающей скоростью крутилась тьма мыслей. Кейд повернулся к Гвен.

— Спасибо, детка. Сходи за Лекси, — приказал он, легко целуя ее.

Гвен сжала руку Булла после того, как муж отпустил ее.

— Мы найдем ее, — еще раз пообещала она, прежде чем выйти из комнаты.

Кейд повернулся к нему.

— Тебе надо обуздать себя перед Лекси, брат. Она не может видеть тебя таким.

Булл уставился на него.

— И без тебя знаю, черт возьми, — огрызнулся он.

Кейд ничего не сказал, только кивнул. В комнате воцарилась тишина, пока в дверь не ворвалась Лекси. В тот момент, когда ее глаза остановились на Булле, она подбежала к нему, врезаясь в его тело и обнимая.

— Зейн! — воскликнула она.

Он поцеловал ее в макушку, упиваясь покоем, пришедшим с ее присутствием, и обнял в ответ.

Она отстранилась, но обвила руками его талию.

— Ты уже нашел маму? — с надеждой спросила она.

Булл обхватил ее шею сзади.

— Еще нет, дорогая, но мы скоро вернем ее домой, — пообещал он.

Ее лицо поникло, но она кивнула.

— Я знаю, что вернете. — Абсолютная вера в ее тоне пронзила его изнутри.

— Надо задать тебе пару вопросов, Лекс, — мягко сказал он, указывая ей на стул.

Она неохотно позволила ему усадить ее. Ее взгляд метнулся к Кейду, который слегка ей улыбнулся. Она застенчиво улыбнулась в ответ.

— Как ты держишься? — сперва поинтересовался Булл, отчаяние в поисках информации временно отошло на второй план.

Она медленно кивнула.

— Гвен привела меня в порядок. И с Киллом все будет хорошо.

Сила в ее тоне заставила Булла задуматься.

— Ты такая же сильная, как твоя мама, — заметил он с гордостью. — Мне нужна информация о твоем отце.

Лекси слегка побледнела.

— О моем отце? А он здесь при чем?

Буллу приходилось действовать осторожно.

— Пока не уверен, может, и не при чем. Просто нужно связаться с ним на случай, если он знает что-то, что поможет нам, — пояснил он.

Лекси закусила губу. Боль пронзила Булла от этого знакомого жеста, Мия частенько так делала. Он молил гребаного Бога, поскорее снова увидеть, как Мия кусает губу. Да, Бога. Булл был готов встать на колени и поклоняться любому чертовому божеству, которое вернет Мию. Ему. Лекси.

— Я не знаю своего отца, — тихо сказала она. — Мама никогда не рассказывала мне о нем много, кроме того, что он не тот, кто нам нужен в нашей жизни, — сказала она, сверкая глазами. — Не так давно мы поссорились. Из-за него. Я хотела выяснить больше, понять, почему он не хочет меня знать.

Ее голос звучал хрипло и был полон уязвимости. Булл сжал ее руку.

— Мы никогда не ссоримся, Зейн, но из-за него поссорились.

Она замолчала, ее глаза слегка увлажнились. Булл сильнее сжал ее руку. Она глубоко вздохнула.

— В конце концов, она объяснила, что мы ушли из соображений собственной безопасности. Что он плохой человек. Это все, что она сказала.

Ее глаза искрились отчаянием и, будь он проклят, если это не пронзило его сердце.

— Думаешь, это был он? — прошептала она едва слышно. — Думаешь, это дело рук моего отца: ранение Киллиана, попытка похитить меня?

Булл обхватил ее лицо ладонями, не в силах выносить страданий его девочки. Она потеряла мать, возможно, по вине своего отца, которого никогда не видела. Этого было достаточно, чтобы довести до срыва кого угодно.

— Не знаю, куколка, — честно ответил он ей. — Но мы найдем твою маму. Я найду ее, обещаю.

Взгляд Лекси слегка посуровел. Сморгнув слезы, она посмотрела на него со зрелостью не по годам и кивнула. Ее вера, полное доверие к нему проникли в самые глубины его души.

Булл поцеловал ее в голову.

— Как насчет того, чтобы пойти и проверить Килла? — предложил он, увидев в дверях взволнованного Жучка. Булл даже не заметил, как братья наводнили церковь.

Она кивнула и встала. Повернулась, чтобы уйти, и он ничего не мог с собой поделать.

— Лекс, — мягко позвал он, и девушка обернулась.

— Я люблю тебя, — пробормотал он, не обращая внимания на присутствие братьев и как Кейд слегка вздрогнул. Ему нужно, чтобы эта девочка знала, что она не одна, что он рядом. И всегда останется рядом.

Она улыбнулась грустной улыбкой.

— Люблю тебя до луны, — произнесла она тихо те же слова, что говорила своей маме.

После ее ухода Жучок с тревогой подошел к столу с айпадом в руках. У них что-то появилось. Наконец-то.

— Говори, — рявкнул Булл перепуганному засранцу. Вся нежность исчезла. Она предназначалась только Лекс и Мии. Им одним.

— Ну, копаясь в жизни Мии, я обратил внимание на Торндонов. Взломал базу данных полицейского управления Вашингтона и получил отчет коронера, — начал он, не сводя глаз с устройства.

Булл стиснул зубы. Ава и Стив. Не похоже, что он услышит что-то хорошее. Он пытался поговорить с копами после допроса Мии, но ублюдки не горели желанием предоставить информацию кому-то вроде него. Только сказали, что произошло неудавшееся ограбление.

— Их пытали, — равным голосом заявил Жучок. — Кто-то пытался выжать из них информацию. Картина не из приятных, брат, — обратился он к Буллу.

Ярость, нахлынувшая на него в тот момент, заставила его онеметь. Он не знал этих людей, но они были семьей Мии и Лекси.

Жучок воспринял его молчание как сигнал продолжить.

— Их дом был разгромлен. Кто-то что-то искал. — Он прокручивал данные на экране.

Кейд с мрачным лицом сидел во главе стола. Булл понимал, что злится на пожилую пару, которую подвергли пыткам и убили. Мало того, пусть и слабо, но они были связаны с клубом.

— И нашел? — рявкнул его президент.

— Не знаю. — Жучок поднял глаза от экрана. — Но взломав их дело, я нашел то, что искал. Связь с прежней жизнью Мии.

Он слегка ухмыльнулся, а когда встретился взглядом с Буллом, улыбка быстро исчезла.

— Это жестко, брат, — предупредил он.

Булл почувствовал, как воздух в комнате сгустился.

— Выкладывай уже, нахрен, — прорычал он.

— Мию Спенсер на самом деле зовут Эбигейл Локк. Родилась в Атланте, штат Джорджия, у двух никчемных алкоголиков, наркоманов. До пятнадцати лет жила в трейлерном парке, пока не встретила Сида Грегори, — начал он осторожно.

Имя Буллу не было знакомо, но он заметил, как Стег сжал челюсти и прищурился.

— Забеременев, вскоре вышла за него замуж, — быстро продолжил Жучок. — Пара поселилась в доме его родителей. Ублюдку было всего восемнадцать, но каким-то образом он быстро продвинулся по служебной лестнице в прибыльном наркосиндикате.

При этой новости вокруг стола раздались проклятия.

— Семейные связи, видите ли, — добавил Жучок.

Булл сжал кулаки, но хранил молчание.

— Он быстро заработал себе репутацию. У него имелись определенные таланты, — выплюнул Жучок. — Особенно в части выбивания денег из людей, которые были должны его боссам. Не могу сказать, что Мия — или Эбигейл — знали об этом. Никаких гребаных сведений о ней за тот период времени.

Он выдержал паузу.

— До попадания в больницу. Ее госпитализировали на девятом месяце беременности, избитую чуть ли не до полусмерти.

Он снова взглянул на Булла, его обычно невозмутимое поведение заметно пошатнулось.

— Не буду повторять длинный список травм, брат. Нашел доказательства и более старых увечий, чтобы сказать, что это случалось не единожды. Чудо, что ребенок выжил. Экстренные роды. Через три дня Эбигейл Грегори и ее новорожденный ребенок исчезли с лица земли, — закончил он сурово.

После того, как Жучок замолчал, наступила тишина. Вся комната пульсировала яростью; Лаки ударил кулаком по столу. Это было ничто по сравнению с абсолютной яростью, наполнившей каждую клеточку Булла. Мия, его нежная, шутливая, чертовски красивая Мия. Беременная. На грани смерти. Лекси на грани смерти. И теперь Мия снова во власти больного ублюдка.

Булл мгновение смотрел на Жучка, затем повернулся и швырнул свой стакан в стену.

— Бл*ть! — взревел он.

Все мужчины смотрели на него, словно ожидая усиления его гнева, как произошло много лет назад. Настолько, что им пришлось запереть его. На этот раз он ни хрена так не поступит. Он дал обещание своей девочке. Он найдет свою женщину. Затем убьет мразь, которая издевалась над ней. И его смерть буде медленной.

— Я в норме, — проворчал он.

Кейд одарил его пристальным взглядом, а затем переключил внимание на Жучка.

— Ты нашел этот кусок дерьма?

— Есть еще кое-что.

Кейд напрягся, а затем выругался.

— За последние шестнадцать лет Грегори был женат еще дважды.

Жучок повернул экран к столу, и уже и так напряженное тело Булла сжалось ещё сильнее. Жучок показал две фотографии, и вокруг стола раздалась нецензурная брань. Обычно спокойное лицо Лаки приобрело каменное выражение; жажда убийства сменила его обычную беззаботную улыбку. Ашер воткнул нож в деревянную столешницу, будто хотел заколоть им сейчас кого-то другого.

Все потому, что обе женщины выглядели в точности как Мия. Могли быть ее сестрами. У обеих вьющиеся, золотисто-русые волосы. Лица в форме сердечка. Нежные черты. Только в глазах нет солнечного света Мии.

— Обе исчезли. Подали на развод. Очевидно, судья, замявший дела, у мудака в кармане, — пробормотал он.

— Значит, больного ублюдка ждет непростой конец. Он захлебнется в собственной крови, — ледяным тоном заявил Гейдж. — Говори, где его найти, чтобы мы порвали падлу на кусочки. — Его лицо озаряло странное свечение, почти возбуждение от перспективы убийства.

— Ты его засек? Сколько у него людей? — спросил Стег, размышляя прагматично.

Жучок ухмыльнулся.

— Нас никто не остановит, — сказал он, и это была первая хорошая новость, которую хакер произнес с тех пор, как вошел в церковь. — Он даже не покинул штат.

Его взгляд метнулся к Буллу.

— Думаю, он все еще планирует заполучить девочку.

Через гребаный труп Булла.

— Как же нам повезло, что этот ублюдок е*анутый псих. Будет проще простого добраться до него и прикончить, — сказал Жучок братьям.

Напряжение немного спало. Но Булл по-прежнему был как натянутая струна. Неважно, как легко заполучить ублюдка. Мия все еще у него, и прошло уже более суток. Гребаный день. За этот день многое могло случиться. Булл слишком хорошо это знал.

Его внимание привлек звуковой сигнал на планшете Жучка.

— Дерьмо, — пробормотал Жучок. — У нас компания.

Он снова повернул экран к столу; на этот раз все увидели кадры с камер видеонаблюдения у ворот. Изображение Кроуфорда заполонило экран.

— Бл*ть! — взревел Кейд. — Когда уже этого мудозвона переведут в гребаный дорожный патруль и отвадят совать нос в наши дела?

Позитивная атмосфера, охватившая комнату несколько секунд назад, рассеялась с появлением этого ублюдка. Без проклятого хвоста им не удастся никуда поехать.

Глава 20

Я приняла душ, главным образом потому, что мне хотелось смыть грязь от прикосновений Сида. Кроме того, я должна была соблюдать осторожность. Не провоцировать его без нужды. Как бы я его ни презирала, я вынуждена была слушаться его, по крайней мере, до прихода Зейна. И он придет. Я не испытывала иллюзий по поводу шанса выбраться отсюда в одиночку. Как бы мне ни хотелось казаться крутой, под всей этой женственной одеждой и одержимостью макияжем я такой не была. Я даже не сделала ничего полезного, к примеру, не получила черный пояс по карате после побега от Сида. Меня слишком занимало воспитание дочери и забота о том, как ее прокормить. Как нам выжить. Так что я знала, что у меня два варианта. Либо Зейн спасет меня, либо Сид меня прикончит. На это у него могли уйти дни, месяцы, годы… я не знала, как долго, но холод и злоба в его глазах не были мимолетными, как много лет назад. Они жили там постоянно. Что не сулило мне ничего хорошего. Так что я надеялась на первый вариант. Я не могла представить, что никогда больше не увижу дочь. Никогда больше не увижу Зейна. Я до последнего вздоха буду сражаться каждой клеточкой своего организма, но без своего темного защитника я реалистично оценивала свои шансы.

Я неохотно оделась в наряд из гардеробной. Моя собственная одежда была испачкана в грязи и крови. Я специально выбрала полностью белый наряд. Если — или, что более вероятно, когда — Сид решит прикоснуться ко мне, он увидит, как последствия его гнева испортят купленные им дорогие шмотки. Как бы он ни любил причинять боль, он ненавидел беспорядок. Это я уяснила на собственном горьком опыте.

Дверь открылась, и в комнату вошел тот самый головорез, который принес мне полотенце.

— Готовы, мисс? — спросил он, словно дворецкий, сопровождающий меня на ужин с королевой, а не на завтрак с психопатом. Он даже не вздрогнул при виде синяков на моем лице, которые я увидела, взглянув в зеркало. То, что меня швыряло в багажнике, плохо сказалось на цвете лица. Как и удар прикладом пистолета, шишка на затылке ясно сигнализировала об этом.

Вздернув подбородок, я последовала за головорезом.

— Значит, ты не против работать на монстра, избивающего женщину? — спросила я его. — Держу пари, твоя мама гордится тобой.

Не самая лучшая идея, провоцировать фаната стероидов, но мой испуг постепенно перерастал в бешенство. Это был единственный способ выжить. И в данный момент я пришла в бешенство от того, что мой гребаный муж решил, что может заявиться ко мне и испоганить мою жизнь. Жизнь Лекси.

Головорез молчал. Он был хорошо выдрессирован. Вскоре мы вошли в столовую. Дом оказался меньше, чем мне показалось сперва, но все же роскошным. Комната была пуста, я ожидала, что Сид будет сидеть там и завтракать, но головорез продолжил свой путь во внутренний дворик. Я сдержала удивление при виде знакомого пейзажа. Мы все еще были в Калифорнии. Я вздохнула с облегчением.

Сид сидел за плетеным столиком и пил кофе. Его взгляд скользнул по моему телу. Его лицо абсолютно ничего не выражало. Нельзя сказать, что он плохо выглядел. Наоборот. Он превратился из привлекательного подростка с мальчишеским лицом в мужчину с волевыми чертами. Он был чисто выбрит, хотя загар смотрелся подозрительно неестественным. Черные волосы зачесаны назад в той утонченной манере, которую, казалось, предпочитают бизнесмены. Что касается меня. Я поняла, что мне нравятся мужчины с более грубой внешностью. Гораздо более грубой. Он был одет в белую рубашку с расстегнутым воротником. Тело под ней было худощавым, но все же мускулистым. Он и раньше не выглядел так, будто может причинить боль или переломать кости. Но я слишком хорошо знала обратное.

— Садись, Пуговка, — мягко скомандовал он.

Я чуть замешкалась, прежде чем подчиниться. Сначала решила сесть как можно дальше от змеи в дорогой рубашке, но головорез направил меня к соседнему с Сидом стулу. Я хмуро посмотрела на каменное лицо. Как только я села, Сид взял мою руку и поцеловал. Кожа покрылась мурашками от прикосновения его мерзких губ, и я быстро отдернула руку.

— Не прикасайся ко мне, — прошипела я.

Сид отнесся к моему выпаду невозмутимо.

— Вижу, тебе потребуется время, чтобы привыкнуть ко мне, — вежливо сказал он. — Особенно, — он перевел взгляд на пейзаж, — с тех пор, как ты пала так низко, переспав с байкером.

Он по-прежнему говорил мягко, но челюсть его была крепко сжата.

Я напряглась.

— Единственный раз, когда я пала низко, это когда подпустила к себе твои грязные руки, — с ненавистью выплюнула я.

Мой разум не позволял мне сожалеть об этом. Как я могла? У меня появилась Лекси. Ради нее я бы прошла через все это снова, еще сто раз.

Глаза Сида обратились ко мне.

— Боже, с красотой пришла дерзость, — прокомментировал он, слегка наклонив голову. — Не могу сказать, что мне это не нравится. — Он смотрел на меня пустыми глазами. — Это всего лишь означает, что мне будет интереснее ставить тебя на место.

По коже побежали мурашки.

Сид вздохнул и откинулся на спинку стула, повернув голову в сторону холмов вдалеке.

— Уверен, ты заметила, что мы еще не дома. Безусловно, я дождусь Хиллари, — он говорил так, будто она уехала на весенние каникулы, а не скрывалась от своего отца-психопата, с которым, к счастью, никогда не встречалась. — Я подумал, что она, возможно, захочет остаться где-нибудь в знакомом месте, что вы обе этого захотите. Поэтому купил этот дом.

Он указал на дом.

— Скромнее, чем я привык, и, очевидно, немного роскошнее, чем то, что ты могла предоставить, но это послужит хорошим переходом к настоящему дому, — объяснил он, переводя взгляд обратно на меня.

Я молча смотрела на него с ненавистью.

— Возможно, это и хорошо, что я пока не воссоединился со своей дочерью, — продолжил он. — У меня будет время убедиться, что ее мать подает ей хороший пример.

Моя кровь вскипела.

— Она не твоя дочь, — ледяным тоном сообщила я. — Ты потерял всякое право на нее в тот момент, когда ударил меня, пока она росла во мне. Когда ты чуть ее не убил.

Сид стукнул кулаком по столу, маска спокойствия спала с его лица.

— Я уже извинился за это, не так ли? — проревел он. — Извинился, когда ты заставила меня поверить, что она мертва! Это преследовало меня годами, — кричал он, брызгая слюной. — Ты не имела права сбегать и скрываться от меня!

Я рассмеялась без всякого намека на веселье.

— Ты сумасшедший. Ты избивал меня беременной твоей дочерью, этим ты дал мне полное гребаное право сбежать от тебя как можно дальше, больной ублюдок! — прокричала я, отталкиваясь от стола.

Сид молниеносно вскочил и ударил меня кулаком по лицу прежде, чем я успела среагировать. Меня отшвырнуло в стеклянную дверь позади. Боль от удара пробежалась вдоль позвоночника. Мне повезло, что стекло не разбилось. Боль пронзила не только челюсть, но и запястье, которое я выбросила вперед, чтобы смягчить падение. Я лежала, держась за челюсть, прижимая ушибленную руку к животу. Чтобы остановить слезы, я сильно закусила губу. Мне было адски больно, но я не заплакала. Мои глаза не отрывались от Сида, ненависть, которую я испытывала к этому человеку, росла с каждой секундой.

Он медленно подошел ко мне, его мокасины от Gucci остановились возле моего распростертого тела. Опустившись на колени, он посмотрел на меня пустым взглядом.

— Почему ты вынуждаешь меня так поступать с тобой? — спросил он, качая головой.

Он убрал волосы с моего лица, и я вздрогнула.

— Возможно, ты будешь вести себя по-другому, когда Хиллари окажется здесь, и мы сможем стать настоящей семьей, — задумчиво размышлял он.

Окутанным туманом от боли сознанием я все еще понимала, что Сид окончательно свихнулся, если он когда-то, вообще, сохранял здравомыслие. Может, он всегда был таким сумасшедшим, но мои глаза наивного подростка ослепили привязанность и иллюзия любви. Нужда быть желанной. Теперь, познав, что такое настоящая любовь, я видела в Сиде лишь чудовище, которым он являлся.

— Но пока мы ее ждем, полагаю, тебе потребуется время… чтобы обдумать, что значит быть хорошей женой, — продолжил он ровным голосом, будто только что не ударил меня кулаком по лицу и, вероятно, сломал мне руку. — И пока у тебя есть это время, подумай над тем, что когда Хиллари окажется здесь, и ты пойдешь против меня, то я преподам тебе урок прямо на глазах у нашей дочери.

Меня окружала темнота. И холод. Где бы я ни находилась, декоратор не допустил, чтобы сюда проникал дневной свет. В воздухе чувствовался странный металлический привкус, и капающий звук эхом разносился по крохотному помещению. Единственной мебелью на бетонном полу была цепь, соединяющая стену с моей лодыжкой. Да, меня приковали к чертовой стене. Как животное. Если бы я не была без сознания, пока они это делали, то боролась бы и вопила, как банши. Но вместо этого Сид, эта трусливая скотина, вырубил меня ударом по лицу. Неужели ублюдок никогда не слышал о снотворном? Или гребаном транквилизаторе? Если бы мне пришлось быть в отключке, я бы предпочла эти варианты. Я сомневалась, что от них у меня бы так раскалывалась голова и звенело в ушах, отчего соображать было трудно. И единственные мысли, роящиеся в моей раскалывающейся голове, были о дочери. О шансах, что Сид действительно доберется до нее. Я была бы счастлива остаться прикованной здесь до конца своей жизни, какой бы долгой она ни оказалась, если бы это означало, что Лекси никогда не придется дышать одним воздухом со своим отцом. Но я совсем не жаждала умирать здесь. И никогда не увидеть, как мой ребенок заканчивает школу. Становится всемирно известной рок-звездой. Выходит замуж. Рожает собственных детей. От мысли, что все это произойдет без меня, к горлу подкатывала желчь. От мысли о Зейне, о боли, которую он, должно быть, испытывает. Если со мной случится нечто подобное, что и с Лори, не думаю, что он когда-нибудь от этого оправится. Человек не способен выдержать столько потрясений и не сломаться полностью. Сид одним шагом своих мокасин от Gucci растоптал три жизни.

Время идет медленно, когда вы прикованы цепями во тьме. Или быстро. Возможно, время ничего не значило. У меня оставались только мои мысли, и в темноте пришли самые мрачные из них. Я слегка вздрогнула, когда мне показалось, что я услышала отдаленные звуки стрельбы. Я хорошенько прислушалась, но больше ничего не услышала. Я рассудила, что вообразила это. Приняла желаемое за действительное и все такое. Я чуть подвинулась, и руку пронзила боль. Да, точно перелом. Изо всех сил я старалась не позволять демонам, охотившимся во тьме, завладеть моим разумом. Наполнить его мрачными мыслями. Что я умру здесь. Что больше никогда не увижу дочери. Больше никогда не окажусь в объятиях Зейна. Я боролась с этими темными мыслями. В голове возникли слова Зейна, произнесенные им после смерти Авы и Стива. «Притягивай свет, пока тьма не рассеется».

Поэтому вместо того, чтобы зацикливаться на чувстве одиночества в темноте, я вспоминала о том, как была счастлива.

Я погладила трехдневную щетину, покалывающую кончики пальцев и слегка скрывающую его темную бородку.

— Пожалуйста, не отращивай бороду, — тихо попросила я.

Зейн настороженно посмотрел на меня. Он молчал, но использовал свое обычное невербальное общение. Я стала очень бегло говорить на его языке. Как и Лекси.

— Отрастив бороду, ты станешь… — я сделала паузу, чтобы сосчитать в уме. — Примерно в десять раз сексуальнее. И это не только несправедливо по отношению к твоему обычному товарищу Джо, у которого едва ли есть шансы против эспаньолки Зейна, это также означает, что мне придется нарастить ногти.

Я встретилась с ним взглядом.

— В оборонительных целях. Мне придется исполосовать сучек, которые попадут под чары твоей сексуальности и твоей бороды… — с серьезным видом я покачала головой. — Она вызовет массовую истерию.

Я посмотрела на свои ногти.

— Кроме того, я ненавижу искусственные ногти. Мне не удастся выполнять грязную работу из-за прилепленных пластиковых ногтей. Я завидую женщинам, которые могут покорить день с ними. Но я не из таких.

Зейн долго смотрел на меня. Его лицо абсолютно ничего не выражало. Затем, без предупреждения, он расхохотался.

Я удивленно моргнула.

Зейн. Смеется. Я даже не знала, что он физически способен на это. Но вот он хохочет, и этот звук вибрирует в его груди. И причина тому — я. Внутри меня разлилось тепло.

Как только он отсмеялся, покачал головой, в его глазах, обращенных на меня, все еще плясали смешинки.

— Никогда не видела тебя таким, — тихо прошептала я. — Смеющимся, — внесла я ясность.

Его лицо внезапно стало серьезным, а рука двинулась к моей челюсти.

— Причин не было. Никаких причин для улыбки, почти никаких причин, кроме клуба, вставать по утрам. — Он взглянул на меня. — Теперь причина есть. На самом деле их две, — добавил он тихо.

То теплое чувство внутри распространилось до пальцев ног, а глаза защипало.

— Ты не можешь так поступать со мной, — упрекнула я срывающимся голосом. — Без предупреждения ошарашить прекрасным смехом, а затем красивыми словами. Мне требуется время на возведение нескольких эмоциональных барьеров, чтобы не разрыдаться.

Зейн сжал мой подбородок.

— В этом весь смысл, детка. Не хочу, чтобы ты возводила барьеры, так я смогу добраться до твоей сути. Проникнуть повсюду. Разрушить все барьеры. Потому что вы с Лекс бульдозерами снесли мои.

Он поцеловал меня легко, но крепко.

— И в тебе нет ни единой некрасивой частички, — добавил он, прежде чем заставить меня замолчать совершенно не легким поцелуем.

Донесшийся издалека звук заставил меня вздрогнуть. Однозначно выстрел. Крики. Мое сердце подпрыгнуло. Зейн.

— Я здесь! — завопила я во всю глотку.

Я даже не понимала, почему кричала. Сомнительно, что из-за выстрелов кто-то услышал бы мои крики из подвала, где, по моим предположениям, я находилась. Но я все равно продолжала кричать, нуждаясь в том, чтобы кто-то меня услышал. Ведь меня услышат, не так ли? Это была бы довольно дерьмовая попытка спасения, если бы они даже не обыскали дом должным образом в поисках человека, которого должны были спасти. Дверь открылась, впустив в помещение полосу света и осветив лестницу. Меня поразила ужасная мысль. Что, если мои парни не выиграют в том, что звучало как грандиозная гребаная перестрелка? Что, если меня не спасут? Мои глаза были прикованы к тому месту, где должен появиться мой спаситель — или убийца, — сердцебиение ускорилось до миллиона ударов в минуту. Потом в пределах видимости возникли ботинки. Их я не узнавала. И силуэт человека тоже. Но я вздохнула с облегчением, увидев полицейскую форму. Мужчина присел передо мной, осторожно отводя волосы с моего лица. Луч фонаря осветил его. Он был мне знаком. Тот самый красавчик-полицейский, который спорил с Рози... Люк. Я с облегчением обмякла. Его лицо выражало мягкость и не выглядело угрожающим.

— Ты в порядке, дорогая? — спросил он ласково, луч фонаря скользнул по мне. Я вздрогнула, когда свет достиг моих глаз, не привыкших к нему после пребывания в темноте.

— Ага, — прохрипела я, — будет лучше, когда я выберусь отсюда.

Он сурово осмотрел мое лицо, затем посветил ниже, нахмурившись от того, как я держала сломанную руку. При виде цепи на моей лодыжке мягкость исчезла, сменившись каменным выражением.

Люк замер, вздохнул и встретился со мной взглядом.

— Теперь ты в безопасности, — пообещал он.

Я кивнула. Но он ошибался. В безопасности я буду только тогда, когда окажусь в объятиях Зейна и смогу прикоснуться к дочери. Тогда я буду в безопасности.

Все с тем же суровым лицом Люк повернул голову к рации на плече.

— Я ее нашел, она изрядно потрепана. Кажется, у нее сломана рука… нужен медик, срочно, — рявкнул он. — И болторез. Ее, бл*ть, приковали к гребаной стене.

Я посмотрела на него, склонив голову.

— Вам разрешено вот так разговаривать по рации? — с любопытством спросила я. — Разве вы не должны вести себя профессионально и говорить по радио кодами типа «Виски Браво Шесть»? Кроме того, я почти уверена, что в конце вы должны говорить «прием».

Мои познания в кинофильмах делали меня практически экспертом.

Он посмотрел на меня со спокойным лицом, а затем запрокинул голову и рассмеялся.

— Не думал, что такое возможно, дорогая, — сказал он, перестав смеяться. — Что прикованная к стене и избитая до чертиков женщина рассмешит меня, — недоверчиво добавил он.

Я пожала плечами, вздрогнув от боли.

— Я просто рада, что жива, чтобы кого-то рассмешить, — сообщила я ему с ухмылкой, иначе мне оставалось только расплакаться.

Булл

Появление легавых пустило их планы коту под хвост. Они это прекрасно понимали. И все были в ярости. Булл так взбесился, что, в конце концов, впал в странное состояние покоя. Он ни в кого не выстрелил, хотя все фибры его существа кричали ему об этом. Вместо этого спокойно расхаживал вокруг, видя перед собой красный.

— Разве ты не должен ловить гребаных преступников, Кроуфорд? — процедил Кейд помощнику шерифа, стоявшему посреди их клуба.

Тот с отвращением огляделся.

— Забавно, — сказал Кроуфорд. — Именно этим я и занимаюсь.

Кейд помрачнел, готовый взорваться.

— Может, на одну гребаную секунду отбросишь свои идиотские претензии к клубу? — проревел он. — Женщина пропала. Мать. Невинная жертва. Делай, нах*й, свою работу и найди ее!

Булл понимал, что с этим дерьмом далеко они не продвинутся, и если хотел вернуть Мию, то должен был действовать. Вот почему подошел к человеку, которого ненавидел немногим меньше, чем своего отца-мудака, и предложил сделку, от которой у Кейда глаза на лоб полезли.

— Не верится, что мы, бл*ть, этим занимаемся, — пробормотал Лаки, прислонившись к байку и крутя в руках нож.

— Сотрудничаем с гребаными легавыми, — с отвращением выплюнул Ашер, достаточно громко, чтобы его услышал полицейский у патрульной машины. Он сердито зыркнул на Ашера, но не пошевелился.

— Заткнитесь, придурки, — рявкнул Кейд, глядя туда же, куда и Булл. — Мы делаем единственную гребаную вещь, которую можем, чтобы вернуть Мию и не попасть в тюрьму.

Булл ненавидел это так же сильно, как и братья. Ненавидел стоять за чертовой полицейской лентой, пока братья в синем штурмовали модный особняк, располагавшийся всего в двух часах езды от Амбера. В двух часах.

Он незамедлительно сообщил Кроуфорду подробности местонахождения Мии. Не по собственной воле. Эта хрень противоречила всему его существу. Просто иного выбора не было. Он понимал, что Кроуфорд приставит к ним хвост, так что им никак не удастся самим штурмовать особняк и убить в нем каждого ублюдка, как планировалось изначально. Ну, не без устранения копа. Что каждому из них хотелось, но это было сопряжено с осложнениями. И заняло бы время. Которого у Булла не было. Поэтому он заключил сделку с Дьяволом. Или, что более вероятно, с тем, кто считал Дьяволом их. Он сообщил Кроуфорду не только местонахождение Мии, но и крупного игрока в торговле героином, при условии, что клуб будет присутствовать при операции. От этого условия Кроуфорд стиснул челюсть, но согласился, если байкеры будут держаться на расстоянии и позволят полиции выполнять свою работу. Булл боролся с собой, сообщая информацию единственному человеку, который поклялся найти способ уничтожить его клуб, его семью. Затем мельком увидел Лекси с покрасневшими глазами, но по-прежнему державшуюся стойко, не теряющую надежду. И таким образом этот внутренний конфликт исчез.

От звуков выстрелов Булл напрягся. Лучше бы легавым не напортачить, выполняя свою работу. В противном случае, даже их жалкая униформа не помешает Буллу прикончить всех до единого. У него руки чесались начать действовать, вбежать в дом и кого-нибудь убить. Спасти свою женщину. Вместо этого он торчал здесь как неудачник. Быстрый взгляд на напряженные лица братьев сказал ему, что он не одинок в своих чувствах. Затем стрельба прекратилась. Все стихло. Это было еще хуже.

Булл бросился к копу, оставшемуся присматривать за ними.

— Какого хрена там происходит? — прорычал он.

Коп побледнел и на полном серьезе выглядел так, будто собирался обмочиться. Киска. Булл уже хотел сделать то, за что его могут арестовать, а может и нет, когда раздался треск радио.

— Я ее нашел, она изрядно потрепана. Кажется, у нее сломана рука… нужен медик, срочно, — голос Кроуфорда оборвался. — И болторез. Ее, бл*ть, приковали к гребаной стене.

На долю секунды Булл замер, а затем его внутренний монстр взревел. Ему было плевать на копа или сделку. Он шел к своей женщине. Когда он направился к полицейской ленте, на его пути возник полицейский.

— Тебе туда нельзя…

Булл даже не думал, просто врезал по морде ублюдка и продолжил свой путь.

За спиной послышались звуки борьбы, и он был почти уверен, что братья следуют его примеру. В любой другой день он бы усмехнулся. Но голос Кроуфорда в голове все повторял: «Прикована к стене. Сломана рука». Он бросился к дому.

Булл не обращал внимания на царящий вокруг хаос, на копов, надевавших наручники на разодетых подонков. Он шел достаточно быстро, чтобы кто-то из ублюдков, бросавших вопросительные взгляды в его сторону, мог среагировать. Его глаза метались по гостиной, целясь туда, где должен быть подвал. Они остановились на шерифе Билли, который, встретившись глазами с Буллом, лишь с неодобрением покачал головой. Пожилой полицейский был гораздо менее нервным, чем его дерьмовый сынок, и по этой единственной причине у них имелись хоть какие-то отношения с местной полицией, когда «Сынам» требовалось, чтобы копы смотрели в другую сторону. Не часто, но по случаю. Билл обычно не возражал против этого, дерьмо с торговлей наркотиками не затрагивало его юрисдикцию, и время от времени Сыны давали ему на лапу. Несмотря на это, он был хорошим человеком. Однако Булл не слишком много думал о нем, больше о мужчине, стоявшем перед ним со скованными за спиной руками.

Предположительно чуть моложе его, хорошо одетый, в белой рубашке и идиотских туфлях. Волосы зачесаны назад, лоснясь, как жирный кусок дерьма. Глаза. Вот как Булл узнал, кто он такой. Что скрывалось за ними. Глаза убийцы. Пустые. Лишенные всего, что наделяло бы его хоть граммом человечности. Булл знал такой взгляд, потому что видел его в зеркале после того, как вступил в клуб. После того, как выжимал жизнь из ублюдков, которые заслуживали этого, загрязняя землю своими мерзким существованием.

Булл не всегда видел у себя такой взгляд. Это походило на действие наркотика. Через некоторое время после убийства он возвращался обратно в самые темные закоулки его разума. Проведенное время с Мией, с Лекси, превратило этот взгляд в воспоминание. Темный закоулок, куда он отступал, заливал свет. Взгляд мужчины напротив был все время таким. Булл весь напрягся. Это был он. Похититель Мии. Тот, кто стрелял в Киллиана. Пытался забрать Лекси. Чуть не убил ее шестнадцать лет назад. Почти убил Мию. Слава богу, Лекси совсем не походила на него. Он обнаружил, что шагает к мужчине, который смотрел на него. Невольно тянется за пистолетом, чтобы пустить пулю ему в голову. В данный момент Буллу было насрать, что он убьет безоружного в комнате, полной копов.

Билл выступил вперед, грубо дернув мужчину себе за спину.

— Не время, сынок, — твердо сказал он, встретившись взглядом с Буллом.

Булл уставился на него, изо всех сил стараясь не ударить старика, вставшего на пути правосудия. Мести.

— Иди к своей женщине, — продолжил Билл, не пасуя перед ясно убийственным настроем Булла.

Упоминание о Мии вырвало Булла из смертоносного тумана. Монстр отступил назад, и Булл вспомнил, каков в этот момент его приоритет.

— Подвал, — рявкнул он.

Билл кивнул, на лице старика отразилось облегчение. Он мотнул головой в коридор позади себя.

— На кухне, первая дверь слева, — в его голосе прозвучала странная нотка, вроде уважения.

Они обменялись многозначительными взглядами, после чего Булл направился мимо них на поиски своей женщины. Булл даже не взглянул на слизняка, потому что не смог бы себя контролировать.

Найдя подвал, он изо всех сил пытался не сбежать по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. Добравшись до низа, он не был полностью готов к тому, что увидит. И резко замер.

Мия сидела на полу, Кроуфорд — рядом с ней осторожно шевелил ее запястье. Булл стиснул зубы при виде лап ублюдка на совей женщине. Но не стал заострять на этом внимания. Он сосредоточился на ее лице. Ее красивой персиково-кремовой коже. Теперь ее покрывали багровые синяки. Глаза потемнели от жестокого обращения, которое ей пришлось вытерпеть, а один глаз заплыл почти полностью. Шею опоясывали метки. Отпечатки пальцев. Ее душили. Пытались выжать из нее жизнь. Внезапно Булла атаковали непрошенные воспоминания.

Четыре года назад

Он следил за монитором, измерявшим удары ее сердца. Он показывал ему, что она все еще жива. Едва. Она держалась на волоске, он это понимал. Его взгляд переместился на повязку, скрывавшую половину ее лица. Он знал, что под ней, значение этой татуировки. Она означала, что Булл потерпел поражение. Провалил свою главную работу. Не защитил свою девушку. Не защитил ее от ужасов, связанных с ним. Не защитил ее от тьмы. Доказательства его неудачи были повсюду. Следы ожогов на ее изящных руках. Порезы и синяки почти по всему телу. Булл не позволял себе думать о том, что еще они с ней сделали. Не сейчас. Но и этого было достаточно.

— Брат, — услышал он голос лучшего друга и почувствовал его руку на своем плече. Он не шевельнулся. Не сводил глаз с аппарата.

— Не прикасайся ко мне сейчас, Кейд, — тихо приказал он безжизненным голосом.

Рука исчезла, но присутствие — нет. На мгновение воцарилась тишина, единственным звуком в палате был писк.

— Это не твоя вина, — начал Кейд.

— Хрена с два не моя, — огрызнулся Булл. — Это дерьмо, — он кивнул на кровать. На своего сломленного ангела. — Вся вина на мне.

— Булл, — более настойчиво позвал Кейд, готовый вступить с ним в спор.

Булл повернул голову, встретившись взглядом с другом.

— Эти мрази изнасиловали ее, — прорычал он, и это уродливое слово, казалось, эхом отразилось в его сознании, разрезая изнутри. — Неоднократно, — продолжил он тише и увидел, как его друг вздрогнул. — Она боится мышей. Лори чертовски боится крошечных созданий.

Его глаза вернулись к аппарату.

— Она боится мышей. Как думаешь, что она чувствовала, когда они делали это, — он выплюнул это слово, — с ней?

Он остановился, затаив дыхание.

— Да, вина на мне, — повторил он. — Девушка, жившая всю жизнь в солнечном свете, лишилась его в самых черных, самых уродливых глубинах ада, — выдавил он.

И словно услышав его, словно она больше не могла терпеть, писк прекратился.

По щеке Булла скатилась одинокая слеза.

— Зейн? — тихий голос выдернул его из закоулков сознания. Из ужасов прошлого.

Он осознал, что застыл на месте. Его глаза были прикованы к Мии, а мысли полностью переключились на другую девушку.

Этот голос, очень живой, очень сильный голос вывел его из ступора. Ему удалось заставить ноги двигаться, и через мгновение он оказался перед ней на коленях. Ему посчастливилось не врезать Кроуфорду по роже, когда он отпустил Мию и чуть отодвинулся, сверля его взглядом.

Булл нежно обхватил ладонями лицо Мии, понимая, насколько ей больно. Но он должен был прикоснуться к ней. Ощутить тепло ее кожи. Она встретилась с ним взглядом. Он вздрогнул, но не от отразившейся на ее лице боли. А от явного облегчения.

Здоровой рукой она погладила его челюсть.

— Ты здесь, — сказала она.

— Я здесь, — повторил он, его голос звучал хрипло даже для собственных ушей.

— Лекси? — спросила она сдавленным от беспокойства голосом.

Он осторожно погладил ее лицо.

— С ней все хорошо, детка, — пробормотал он. — С Киллианом тоже, — добавил он, предупреждая ее следующий вопрос.

Все ее тело обмякло. Она всматривалась в его лицо.

— Теперь я в порядке, — пообещала она ему.

Его взгляд пробежался по каждому дюйму ее тела. Одежда была не ее, но не порвана. Не выдавала признаков насильственного нападения. И все же это не означало, что его не было. Булл проглотил жжение, щекочущее горло. Снова поднял глаза к покрытому синяками лицу. Они вынуждали кулаки сжиматься и вызывали желание кастрировать труса, считавшего себя в праве поднять руку на женщину. Его женщину. Глаза, вновь встретившиеся с его взглядом, успокоили. Потому что, несмотря на побои на лице, вызывавшие сильнейшее дежа вю, ее глаза помогли Буллу взять себя в руки. В них не было ничего сломленного, не было пустоты. Их наполняли эмоции, целостность и сила.

— Выходи за меня замуж, — прошептал он.

Мия дернулась всем телом.

— Что? — прошептала она в ответ.

— Выходи за меня замуж, — резко повторил он.

Она посмотрела на него.

— Ты делаешь мне предложение, хотя, как я предполагаю, мое лицо восхитительно фиолетового оттенка? — уточнила она, поддразнивая.

Булл не отреагировал. По крайней мере внешне. Это была его Мия. Только она могла шутить в такой момент.

Она восприняла его молчание как подтверждение его серьезных намерений. Из ее лица исчезло все веселье.

— Конечно, я выйду за тебя, — прошептала она со слезами в голосе.

Булл не колебался. Так нежно, как только мог, он завладел ее губами. Он нуждался в этом с того самого момента, как ее увидел. Прервав поцелуй, он немного отстранился. Мия улыбалась. Почти смеялась. Булл не знал, как, черт возьми, такое возможно. Она только что согласилась стать его навечно. Он был счастлив. В восторге. Но она все еще сидела перед ним, раненая. Избитая, но не сломленная. И каким-то чудом улыбалась.

— Что? — спросил он.

Ее сверкающие глаза метнулись к Кроуфорду, который молча наблюдал за этой сценой. Булл решил не обращать на него внимания.

— Мы обязательно должны придумать историю «как он сделал предложение», — легкомысленно сообщила она. — Полагаю, версия «Он сделал мне предложение в подвале, где меня посадил на цепь похититель», не приемлема для наших будущих внуков, — закончила она с улыбкой.

За прибытием медиков и других полицейских спазм мышц при упоминании об их внуках остался незамеченным. Булла осторожно оттеснили в сторону, и он изо всех сил пытался не ударить ублюдка, который предложил ему отойти подальше. Взгляд, который он бросил на медика, казалось, что-то сообщил, потому что никто больше не сказал ему ни слова.

Глава 21

Год спустя

— Мама! — крикнул снизу знакомый голос.

Я слегка вздрогнула, мои глаза сфокусировались на предмете в моих руках. На том, чему я безумно обрадовалась, и в равной степени дико испугалась.

— Мама! — нетерпеливо повторил голос.

Я вздохнула.

Как только я добралась до коридора, то столкнулась лицом к лицу с моей красавицей дочкой. Обычно за год стиль девочки-подростка меняется около пятидесяти раз, как и выбор декора комнаты, макияжа и бойфрендов. Как уже неоднократно упоминалось ранее, Лекси не была обычной девочкой-подростком. Если бы я сама не родила ее и не вырастила, никогда бы не поверила, что такое создание существует в природе. Ее стиль не изменился, о чем свидетельствуют шорты из искусственной кожи и кимоно с набивным рисунком поверх заправленной за пояс шелковой майкой. Одна косичка с вплетенным в нее пером почти утонула в светлых локонах, спускающихся до поясницы. Даже в семнадцать — почти в восемнадцать, как она любила мне напоминать, — она практически не красилась. Не то чтобы маленькой чертовке это было нужно; ее веснушки все еще были заметны под тонким слоем пудры. А бойфренд? Все тот же. Я бы удивилась, если бы это когда-нибудь изменилось. Киллиан стал проспектом «Сынов» полгода назад, когда ему исполнилось восемнадцать. Все свое время он проводил либо в клубе, либо с Лекси. Он все еще обожал ее с той яростной силой, которая беспокоила меня до того момента, когда он спас ей жизнь. А потом случился день, когда он принял за нее пулю. Так что, да, можно с полной уверенностью сказать, что я совершенно не видела проблемы в том, что парнишка любил мою дочь больше всего на свете. Проблема заключалась в том, что Лекси стремилась к чему-то большему, лучшему и более блестящему, чем Амбер, о чем свидетельствовал прошлогодний успех ее группы. Казалось, каждые выходные я таскала на концерты Зейна и, более чем вероятно, Эми или Рози. С недавних пор группа начала выкладывать свои песни на YouTube и уже привлекала к себе сумасшедшее внимание. Будучи верным своему слову, Клэй пригласил на последний концерт группы своего друга, исполнительного директора звукозаписывающей компании. На следующий же день им перезвонили и позвали на встречу, которая состоится завтра. Можно с уверенностью заявить, что Лекси и мальчики совершенно обезумели и репетировали без остановки, чтобы убедиться в своей безупречной подготовке к встрече. Даже не знаю, нужно ли им репетировать; на самом деле я ничего не знала о подноготной встреч с важными шишками звукозаписывающей индустрии. Мне, как маманеджеру, стоило освежить знания в данной области. Сегодня я планировала погуглить об этом, но то, что я держала в руках несколько мгновений назад, заставило меня пересмотреть планы на день.

— Мама, — неодобрительно повторила Лекси в третий раз.

— В этом доме никто с таким именем не проживает. Простите, юная леди, — беззаботно ответила я. — Вы пробовали обратиться к соседям? Уверена, оттуда доносилось это самое имя, произнесенное таким же тоном сварливого шестилетнего ребенка.

Ее глаза сузились.

— Ты не видела мою гитару?

— Она большая и округлая, ее трудно не заметить. Как ты умудрилась ее потерять, юный падаван? — спросила я, направляя ее в мою — нет, подождите — в нашу спальню.

Почти год в браке, а я до сих пор иногда забываю. Хотя разбросанная повсюду мешанина мужской и женской одежды и мотоциклетных ботинок должна была служить напоминанием. О, и невероятно красивый здоровяк, который делал мою жизнь удивительной каждый божий день. И наполнял каждую ночь страстью. И защищал каждый наш с дочерью вздох. Так что не спрашивайте меня, как я о таком забывала.

— Почему она здесь? — спросила Лекси, стремительно хватая гитару с того места, где она лежала.

Я прислонилась к дверному проему. Мой ребенок был на взводе, чего почти никогда не случалось. Лишь однажды на первом концерте у нее сдали нервы. Кроме того случая, она была спокойна как удав. Но сейчас, накануне, возможно, самой важной встречи в ее жизни, она по понятным причинам мандражировала. Вот почему, рассудила я, она не заметила явно странного поведения Киллиана с тех пор, как об этой встрече было объявлено. Я заметила это, потому что, хоть и тоже была вне себя от волнения, но все же очень бдительна во всем, что касалось моего ребенка. А Киллиан был практически продолжением Лекси. Помимо музыки, он был ее миром. А она, помимо клуба, была его. Но его взгляд, когда она рассказала ему о встрече, которая, возможно, приведет ее к звездному Олимпу, обеспокоил меня.

— Забыла, что просила Зейна настроить ее для тебя перед встречей? — напомнила я, оставив на время свои мысли. — Даже, несмотря на то, что она настроена всю твою жизнь, благодаря тому, что является продолжением твоей руки.

Она подошла ко мне, выглядя сбитой с толку.

— Нет. Я просто…

— Нервничать — это нормально, куколка. Я бы подумала, что ты странная и, возможно, киборг, если бы никак не отреагировала, — поддразнила я.

— Просто, это может быть очень значимо, — сказала она тихо. — И жизнь сильно изменится.

Я кивнула.

— Возможно, — согласилась я. — Зная тебя и мальчиков. Ваш талант? Шансы высоки. Я верю в тебя, ты же знаешь. Ты сможешь сделать все, что захочешь. Ты способная, — убедительно добавила я.

Она улыбнулась.

— Думаешь?

Я ей подмигнула.

— Знаю. Весь мой пенсионный план зависит от заработанных тобой миллионов.

Смеясь, мы вместе спустились по лестнице.

— Зейн придет на встречу?

Я остановилась и посмотрела на нее.

— Хм, ты про того здоровяка ультразащитника, помешанного на полном контроле? — спросила я голосом, полным сарказма. — Он будет там, угрожая выпотрошить больших боссов, если твой контракт будет содержать меньше, чем шестизначную сумму, — пошутила я.

Мы добрались до подножия лестницы, и теперь уже Лекси остановилась. Она посмотрела на меня своим не по годам серьезным взглядом, и я знала, что сейчас прозвучит нечто мудрое и, возможно, выбивающее слезу.

— Знаешь, возможно, Зейн опоздал на шестнадцать лет, но он — лучший отец, о котором я только могла мечтать, — тихо призналась она.

Да. Однозначно мудрое и точно выбивающее слезу.

— И он будет самым замечательным отцом для моего младшего братика или сестрички, — добавила она с легкой улыбкой.

Я вздрогнула.

— Откуда ты узнала? Ты волшебница? — спросила я рефлекторно, отрицать и смысла не было. Я не врала своему ребенку. Уже нет.

Она кивнула на мою руку.

Я опустила взгляд. В руке я все еще сжимала положительный тест на беременность. Дерьмо.

Лекси быстро чмокнула меня в щеку.

— Рада за тебя, мама, — тихо сказала она. — И горжусь тобой. Ты — моя героиня.

Я проглотила слезы.

— Ты украла мою реплику, малышка.

Она улыбнулась и выпрямилась.

— Мне пора на репетицию. Люблю тебя.

Одним из первых событий, произошедших после моего спасения, была наша свадьба. Мы справили ее примерно через неделю после предложения, сделанного мне, когда я сидела на цепи в подвале, и после того, как мои синяки исчезли навсегда. На самом деле, мне пришлось убеждать Зейна не звать священника в мою больничную палату и не женить нас в ту же секунду, как меня залатали. Он уступил. Едва. И только после того, как я поделилась о том, что моя первая свадьба состоялась в отсутствии кого-либо из моих близких, и как мне хочется, чтобы вся наша семья и клуб были там, когда мы поженимся. Чтобы стать свидетелями того, как их брат, наконец, обретает свое «долго и счастливо».

Итак, в солнечный день на том же дворе, где мы пережили кошмар, мы создали новое воспоминание. Я шла по наспех собранному проходу, одетая в простое платье цвета слоновой кости, с цветами, вплетенными в мои кудри. Лекси шла рядом со мной.

Проходя мимо всех, кого я считала семьей, я смотрела только на Зейна. Он улыбался. С сексуальной, самой настоящей улыбкой он следил глазами за мной и Лекси, пока мы не добрались до него. После чего нежно обнял Лекси и поцеловал ее в голову.

— Люблю тебя, Лекс, — тихо пробормотал он.

Она просияла.

— До луны, — прошептала она, ее глаза слегка заволокло слезами. Она подмигнула мне и присоединилась к Лоре Мэй и Гвен.

Зейн коснулся пальцами моего подбородка.

— Самая красивая, кого я когда-либо видел, — прошептал он.

На этот раз я не нашлась, что сказать. К счастью, так как это была наша свадьба, Стег, ведущий церемонии, сказал много всего, чтобы мы поженились. Когда пришло время клятв, Зейн решил окончательно лишить меня дара речи.

Прежде чем начать, он крепко сжал мою талию.

— Одна мудрая женщина однажды сказала, что, порой кажется, будто первое затмение, бросающее тень на все вокруг, будет длиться вечно, и солнце никогда больше не засияет, — мягко сказал он, не отрывая от меня глаз. — Моей ошибкой было полагать, что затмение уничтожило свет. Навсегда. Вы же с Лекси заставили меня понять, что я не обречен на вечную жизнь в темноте. Что я буду жить в этом охренительно ярком свете, исходящем от вас обеих. И за это я буду держаться и дорожить до конца своей гребаной жизни, — закончил он пылко.

Я не думала, что когда-либо произносилась более красивая свадебная клятва, особенно с присутствием в ней слов «охренительно» и «гребаная». Клятва, прозвучавшая из уст мужчины, чье молчание было характерной чертой, к которой люди уже привыкли, о чем свидетельствовало множество онемевших и заплаканных лиц среди присутствующих гостей. Я не смотрела ни на кого, только на своего мужа, которого притянула за шею и зацеловала до чертиков.

Этот год выдался удивительным. После моего спасения из лап психопата и бесспорно злого бывшего мужа, все было далеко не так уж хорошо. Такое благополучно заканчивалось для принцесс Диснея, но не для реального человека. Довольно долго меня мучили кошмары и воспоминания, хотя каждую ночь я проводила в безопасности объятий Зейна. Он залечивал невидимые глазу раны, в отличие от моих сломанных костей. Тратил каждую секунду на то, чтобы убедиться, что со мной все в порядке, и думаю, еще и для того, чтобы напомнить об этом самому себе. В его глазах часто отражались муки прошлого, побуждая его говорить отрывисто или просто молчать. Но мне никогда не приходилось сомневаться в его чувствах ко мне. К Лекси. Я знала, что он должен побороть всех своих демонов раз и навсегда, поэтому просто давала ему время. Старалась не злиться, когда он обращался со мной, как с фарфоровой куклой, которая вот-вот сломается, и когда он чуть было не установил устройство слежения в машину Лекси. Которую купил ей.

— Ты купил ей машину? — спросила я тихим, опасным голосом, по которому Зейн должен был догадаться, что ему следует поостеречься. Очень поостеречься.

Мы стояли на подъездной дорожке нашего дома и наблюдали, как Лекси и, конечно же, Киллиан уезжают на новеньком «Форде-фокусе». Чуть ранее она, взвизгнув, обняла Зейна, поцеловала меня в щеку и помчалась на тест-драйв.

— Ага, — только и ответил он, провожая машину взглядом.

Я повернулась к нему.

— И ты считаешь покупку машины для моей дочери, не поговорив со мной об этом, нормальным? — продолжила я тем же тоном, так как он, казалось, не уловил намека.

Теперь, когда машина скрылась из виду, он повернулся ко мне, выглядя абсолютно спокойно.

— Ага, — все еще был его ответ.

— Ага? — в недоумении повторила я. — Нельзя давать односложные объяснения.

Я уперла руки в бока.

— Купить Лекси что-то вроде, я не знаю, новых туфель, не поговорив со мной, это нормально. Пожалуйста. Только если купишь и мне… у меня, кстати, девятый размер, — чуть отклонилась я от темы разговора. — Но машина или любая вещь с двигателем или ценой выше пары сотен долларов, означает разговор. Ты не можешь вот так просто пуститься в загульный шопинг и приобрести автомобиль, — провозгласила я, размахивая руками. Своими свободными от гипса руками.

Зейн схватил меня за бедра, сталкивая с них мои руки. Даже когда мы спорили, что случалось нечасто, ему требовался полный контакт. Я и любила, и ненавидела это. Ненавидела потому, что чаще всего это меня отвлекало, и я теряла ход мыслей. Любила, потому что Зейн прикасался ко мне. Как такое не любить?

— Дикая кошечка, — начал он ровным тоном. — Покупка одной машины — это не загул. Лекс нуждалась в машине. В безопасной и надежной. И я ее ей купил. И когда, черт возьми, я хоть раз заходил в магазин, где вы с Лекси покупаете себе обувь? Кроме, может быть, магазина «Харлей», и вот еще что, дикая кошечка, — пробормотал он, сильнее прижимая меня к себе. — Я не против увидеть тебя в мотоциклетных ботинках. Только в одних ботинках, — добавил он, уткнувшись мне в шею.

Я охнула, невольно обнимая его за шею. Наши губы сблизились, и Зейн крепко сжал меня за попку. Прямо на пороге дома, на глазах у всего мира. И мне было все равно. Но я знала, что в тот момент, когда он доберется до моих губ, все будет кончено. Его тело поработит мой разум, и я позволю ему купить Лекси тысячу машин.

Нахмурившись, я слегка отстранилась.

— Не отвлекай меня, — упрекнула я, слегка запыхавшись. — Нам нужно закончить разговор.

Зейн вздохнул.

— Нечего заканчивать, детка. Машина куплена. Дело сделано. Назад ничего не вернешь, — заявил он.

Я поджала губы. Он был прав.

— Ты моя, — продолжил он, слегка поглаживая мою челюсть. — Лекси моя. Я забочусь о моих девочках.

Как бы это заявление ни согревало сердце, я не могла не запротестовать.

— Но сейчас, с деньгами Стива и Авы, я могу себе это позволить. Этого они и хотели, — сказала я, не обращая внимания на боль, вызванную упоминанием их имен.

— Многие годы, детка, мне не на что было тратить деньги. Не о ком было заботиться. Так что, я кое-что накопил, — объяснил он.

Я знала, что он не был беден, учитывая его требование взять на себя оплату ипотеки при переезде. Часть денег Стива и Авы пошла на выплату ипотеки, а также моего студенческого кредита. Тут мне удалось ему помешать. Но, к моему великому недовольству, он настаивал на том, чтобы платить почти за все.

— Представь, как приятно иметь не одного человека, о котором можно заботиться, — он сделал паузу. — А двоих. Когда я не думал, что у меня будет кто-нибудь снова. Позволь мне купить Лекси гребаную машину. Я потрачу на вас все свои деньги до последнего цента, и буду самым счастливым сукиным сыном в мире. Мне не нужны такие пустяки, как доллары и центы, когда я чертов миллиардер, и сейчас держу в объятиях половину моего состояния. Другая половина только что уехала, — он чуть не рычал.

Я ничего не сказала, была слишком занята попытками не заплакать от услышанного. Пусть он и был молчуном, но когда говорил, то точно знал, какие слова подобрать.

Он изучал мое лицо, очевидно понимая, что выиграл спор.

— А теперь, раз с этим покончено, могу я тебя трахнуть? — на этот раз он прорычал.

Я могла с полной уверенностью заявить, что наша сексуальная жизнь абсолютно не пострадала. Зейну потребовалось некоторое время для осознания того, что, занимаясь со мной любовью, не обязательно осторожничать, как когда я поправлялась от побоев, любезно нанесенных Сидом. Не то чтобы мне не нравились ласковые, нежные прикосновения мужчины, полностью владевшего моей душой. Всей моей не сломленной, не раздробленной душой. Но в дополнение к новым красивым, нежным моментам, мне хотелось вернуться к грубому, жесткому сексу. Я рисовала линии на красочных татуировках, украшавших его грудь и руки, на которые могла смотреть в любое время, когда захочу. А теперь еще и при дневном свете, учитывая, что Лекси была в школе. Я могла отлынивать от работы, наслаждаясь послеобеденным удовольствием, так как была боссом, а у Зейна был гибкий график. Кроме того, ему нравилось пошуметь, когда мы занимались любовью. Или, точнее, ему нравилось, когда шумела я.

— Почему ты набил все цветные? — тихо поинтересовалась я, разглядывая феникса на его груди, восстающего из ярко-красного и оранжевого пламени.

Я почувствовала, как Зейн повернул голову и перевел взгляд на меня. Повисла непродолжительная пауза.

— Внутри меня клубилось достаточно тьмы, и мне не нужно было, чтобы она покрывала еще и мою внешность, — объяснил он.

Мое сердце чуть-чуть сжалось от этого заявления. От боли за любимого мужчину, с которым я жила. Он многое пережил. Ребенком его избивал отец, а став мужчиной, он потерял все. Потом обрел все заново.

— Красиво, — пробормотала я. Мои глаза переместились на него. — Ты прекрасен. Это, — я снова провела пальцами по татуировке. — Это отражение твоего внутреннего мира. Красота, — сказала я с искренностью. — Я люблю твою внешность почти так же сильно, как и то, что таится внутри. Свет и тьма.

Я приложила палец к его губам, когда он попытался что-то сказать.

— Я еще не закончила, здоровяк. Возможно, я не показываю это мастерством испепеляющего взгляда и практически постоянного молчания — тут как бы все наоборот — но я тоже была сломлена. В каком-то смысле я не думала, что кто-то когда-нибудь сможет соединить осколки. Кроме Лекси, которая давала мне повод улыбаться каждый день. Любить каждый день.

Я ухмыльнулась.

— А потом в мою жизнь ворвался здоровенный байкер и обжег своим испепеляющим взглядом. Я и не подозревала, что он извлечет из пепла все осколки и возродит меня, — в конце я шептала.

Зейн дернул меня на себя, мое обнаженное тело накрыло его в восхитительном касании.

— Ты не можешь, — рыкнул он, стискивая меня в объятиях, — говорить такое дерьмо, когда я не могу оттрахать тебя до потери сознания.

Несмотря на то, что он только что занимался со мной любовью и доставил два оргазма, «оттрахать до потери сознания» звучало чертовски приятно для моих ушей.

Я поцеловала его грудь.

— Дорогой, я исцелилась.

В подтверждении своей точки зрения я помахала рукой без гипса.

— Во многих отношениях, — тихо продолжила я.

Зейн, казалось, внутренне боролся со своими желаниями. К счастью, победил лучший вариант. Он опрокинул меня на спину — это было грубо, и он бы ни за что так не сделал, будь моя рука в гипсе, — и навис надо мной.

— Ты же знаешь, — сказал он мне в губы. — Я люблю тебя больше всего на свете на этой гребаной земле.

Я вглядывалась в бездонные глубины его глаз, теперь уже не прячущиеся за броней.

— Да, дорогой. До луны, — прошептала я.

После слов больше не было, только трах до потери сознания.

Несмотря на то, что мы были женаты, жили вместе и, вроде как, вместе воспитывали Лекси, о детях речи не заходило. Я сказала «вроде как», потому что Лекси уже почти не нуждалась в воспитании. Начиная с двенадцати лет, черт побери. Ребенок-единорог. Что тут сказать? Она была как надежная машина. Просто держи ее всегда заправленной и время от времени вози на техобслуживание. С частью воспитания было покончено. Она выросла, к моему ужасу.

Так что, по большому счету, мы просто наслаждались созданной семейной идиллией. Впервые в жизни я погрузилась в настоящее безграничное счастье, и тень Сида не нависала надо мной. Он таинственным образом исчез, когда полиция перевозила его из дома в тюрьму. Когда в больнице я спросила об этом Зейна, он пристально посмотрел на меня.

— Его нет, — был ответ.

— Нет? В том смысле, что он загорает на пляже в Мексике или в том смысле, что он отдыхает в неглубокой могиле возле заброшенного шоссе? — спросила я ровным тоном.

После моего вопроса Зейн долго блуждал в тишине глазами по моей загипсованной руке и избитому лицу.

Я смирилась с тем фактом, что никогда не получу ответа, пока не восстановлю двигательную активность, чтобы добиться своей цели сексом. Он имел важное значение. О его эффективности мне сообщила Гвен.

— В том смысле, что тебе и Лекси больше никогда не придется жить на одной земле, где он впустую тратит кислород, — наконец сказал он бесцветным тоном.

В его голосе чувствовалась легкая настороженность, будто он ждал от меня истерики из-за известия о том, что мой любимый мужчина убил отца моего ребенка, который избивал меня, чуть не лишил жизни и преследовал последние шестнадцать лет.

— Хорошо, — сказала я.

Он поднял бровь. Это была самая живая реакция, выразившая его удивление, которую я когда-либо у него видела.

Короче говоря, тема детей пока не всплывала. Не то чтобы я их не хотела. Напротив. Рождение Лекси было самым прекрасным событием в моей жизни. И я знала, что иметь ребенка Зейна будет еще более удивительно. Моложе я не становилась, поэтому вечно ждать не могла. Но я также знала, что должна дать мужу время. Время привыкнуть к тому, что мы с ним навсегда, без перспективы потери. Что, как я знала, до сих пор его преследует. Так что я ждала, пока не выяснилось, что у матери-природы другие планы. Я пока не хотела сообщать ему, — хотя, не прояви я осторожность, Лекси и ее болтливый язык сделали бы это за меня, — поэтому обратилась к доктору. Просто чтобы удостовериться.

Вот так я обнаружила, что ухожу с приема с маленькой фотографией, выглядевшей как причудливое современное искусство, но являющееся одной из самых важных фотографий, которые я когда-либо держала в руках. С изображением шестинедельного орешка, растущего в моем животе. Которого я любила так же сильно, как и Лекси.

По пути к машине я настолько внимательно изучала снимок, что с первого раза даже не услышала телефонного звонка.

— Мия.

Когда я ответила после второго звонка, голос Зейна прозвучал странно, будто он что-то знал. Нет, невозможно. Он, конечно, был крутым силовиком клуба, что делало его безумно крутым парнем со многими способностями. Но я не думала, что к ним можно отнести способность чувствовать беременность. Вот суперсперму — это да, учитывая, что я была не единственной старушкой, забеременевшей во время приема таблеток.

— Помимо «О, Соблазнительнейшая», я также отзываюсь и на это имя, — заявила я с ложной серьезностью, игнорируя его возможную способность почувствовать ребенка.

Сегодня мой телефонный юмор не показался ему забавным.

— Где ты? — отрезал он с нетерпением.

— Где я? — повторила я, пытаясь потянуть время.

Лгать мужу мне не хотелось, но и говорить по телефону, где нахожусь, тоже. Потому что тогда он включил бы режим альфы и потребовал объяснить, почему я была у доктора, и у меня возникли бы проблемы с поиском правдоподобных отговорок. Отсюда и необходимость тянуть время.

— Мия, — предупредил он.

Я вздохнула.

— Боже, Луиза, успокойся. Я в машине, — сказала я истинную правду.

— Где эта машина? — продолжил он.

— На стоянке, — уклончиво ответила я.

— Твою мать, Мия. Скажи, почему ты ходила к гребаному доктору, — прорычал он нетерпеливо, а также обеспокоенно.

Я выпрямилась.

— Зачем все это время спрашивать, где я, если ты уже и так это знал? — спросила я резко. — Кроме того, как ты узнал, где я? Поставил жучок в мою машину?

Я наклонилась и пошарила под сиденьем, приступая к поискам. Это ему с рук не сойдет.

— Один из парней видел твою машину. Хотел знать, почему ты не сказала мне, куда собираешься. Теперь я хочу знать, почему ты лгала, — его голос звучал сурово. — Ты в порядке? — добавил он уже мягче.

Я села прямо, отказавшись от поисков.

— Будь ты проклята, Бетти, за то, что такая чертовски милая и запоминающаяся, — отчитала я свою машину.

— Бл*ть, — нетерпеливо пробормотал Зейн. — Я не смогу вести с тобой важный разговор по телефону. Тащи свою задницу в клуб. Немедленно, — скомандовал он.

Многим его голос показался бы жестким, даже пугающим. Но я знала, что дело в другом. В любви и заботе, выраженной на его обычном альфа-байкерском языке.

— Хм, может, нам следует поговорить об этом дома, — попробовала я, пока не желая объявлять всему клубу о булочке в моей духовке.

Наступила напряженная пауза.

— Буду через две минуты, — отрезал он.

— Ладно, постарайся не растоптать какого-нибудь проспекта по пути из клуба, — поддразнила я, прежде чем отключиться.

Я старалась не волноваться из-за слов Зейна о том, что он приедет через «две минуты», хотя от клуба было добрых пятнадцать минут езды.

По причине того, что я была всего в пяти минутах от дома, я приехала раньше Зейна. Хреново, потому что за эти пять минут я довела себя до легкой паники из-за возможной реакции Зейна на его булочку в моей духовке. Да, мы были женаты. Да, мы были влюблены. Да, мы были более чем достаточно взрослыми, чтобы заводить детей. Возможно, я немного приручила Зейна, но он все равно оставался диким. По-прежнему односложно общался со всеми, кроме Лекси и меня. Мы научили его улыбаться на публике, а однажды он даже засмеялся. Но большую часть времени он носил свою грозную маску мачо. Так что, возможно, он не жаждал возиться с младенцем. Несмотря на его изумительное обращение с Беллой и нежность к Кингстону, новорожденному сыну Кейда и Гвен. Моя матка сжималась каждый раз, когда я видела их. Кстати, Кингстон — офигенное имя. Потом я отвлеклась на имена. Имя нашего ребенка, очевидно, должно отражать репутацию его крутого папочки и несомненную привлекательность его мамочки. Потом мои мысли перешли к полу ребенка. Девочка у меня уже была, так что мальчик стал бы хорошим дополнением. Хотя, в конечном итоге, мне было без разницы, лишь бы малыш родился здоровеньким.

Грохот «Харлея» выдернул меня из мыслей, и я осознала, что до сих пор сижу в машине, пристегнутая ремнем безопасности и все такое, и гляжу в пространство. Моя дверца распахнулась, и Зейн присел рядом на корточки, пристально всматриваясь в меня. Выглядел он напряженно.

Дерьмо. Может, мне следовало сказать ему по телефону, что новость, на самом деле, хорошая — по крайней мере, для меня, — а не сидеть в машине, как чокнутая, гадая, что Зейн подумает об имени Арден.

— Мия? — Его рука легла мне на бедро.

Я отстегнула ремень безопасности и повернулась к нему.

— Что ты думаешь об имени Арден? — спросила я.

Он замер.

Может, был не слишком счастлив.

— Недостаточно крутое, — пробормотала я и потянулась за снимком орешка, сунув его Зейну в лицо. — Я залетела, — бесцеремонно заявила я.

Вероятно, мне следовало попытаться действовать более деликатно и объявить об этом каким-нибудь тихим голосом с придыханием, но я выбрала самый быстрый способ успокоить его волнение.

Зейн зашевелился, медленно вытягивая снимок из моей руки, и уставился на него так, словно в нем хранились все секреты вселенной. Затем посмотрел на мой живот. Потом мне в глаза.

— Насколько беременна? — задал он странный вопрос.

Я нервно закусила губу.

— Эм, а насколько можно быть беременной?

Я сделала паузу.

— Учитывая твой уровень крутизны, и предполагая, что он относится и к твоим пловцам, я бы сказала: очень беременна. Настолько беременна, насколько только возможно. Беременная по горло, — пошутила я, пытаясь поднять настроение и скрыть тот факт, что в ужасе от его бесстрастного лица.

Зейн полностью развернул меня к себе, удерживая за бедро.

— Какой срок? — уточнил он, не разделяя моего веселья.

— Шесть недель, — сообщила я тихим голосом.

Он долго смотрел на меня, прежде чем снова сказать нечто странное.

— Недостаточно.

Я нахмурилась.

— Недостаточно для чего?

Его рука двинулась к моему лицу.

— Для того, чтобы сказать каждому брату, что моя любимая женщина родит моего ребенка, — яростно сказал он. — Чтобы сообщить всему миру, что я самый счастливый засранец на планете.

И с этими словами он поднял меня из машины. Мои ноги рефлекторно обвились вокруг него, и он сжал мою попку.

— У тебя будет мой ребенок, — пробормотал он мне в губы, заходя в дом.

Я улыбнулась, и в животе разлилось тепло.

— У меня будет твой ребенок, — подтвердила я.

— Солнце, — бормотал он между поцелуями. — Ты только что подарила мне вечное солнце, дикая кошечка.

Эпилог

Лекси

Семь месяцев спустя

— «Rolling Stone». Ты, нахрен, ШУТИШЬ что ли? — крикнул Сэм в трубку.

Он кружил по гостиничному номеру. Нет, можно смело сказать, что он метался по нему. Ной, развалившись на диване, хрустел Cheetos. Уайатт делал приседания. Лекси свернулась калачиком в кресле и записывала в свой блокнот их последнюю песню. Она была о разбитом сердце. Как шокирующе. Учитывая, что большинство написанных ею песен были наполнены болью и страданиями, не идущими ни в какое сравнение с теми чувствами, что испытывало ее сердце, это была лишь малая часть. И эта часть рождала хорошую музыку. На самом деле, лучшую. Достаточно хорошую, чтобы привлечь к себе внимание. Они были на пути к славе. Почти закончили записывать альбом. Вышедший сингл за первую неделю попал в гребаный Тор-10. Они зарабатывали деньги. Не мало, а много. У них были фанаты. Тоже не мало. Много. У парней были девочки. Поклонницы, как их могли бы назвать. Несметное количество. У Лекси имелась своя доля парней, пытавшихся подкатить к ней всякий раз, когда они тусовались на вечеринках. Она их почти не замечала. Да и как она могла? Они не знали ее. Не хотели ее знать. Только один человек знал глубины ее души, владел ее душой. Этот же человек вырвал ее сердце и растоптал его мотоциклетными ботинками. Оно было искромсано в лохмотья, билось только благодаря музыке, и она боялась, что его никогда не удастся исцелить настолько, чтобы отдать кому-то другому.

— Лекс, ты слышала? — Сэм потряс ее за плечи. — Обложка гребаного «Rolling Stone»! Что я вам говорил, ублюдки? — обратился он к комнате.

Кто-то из парней рассмеялся, кто-то ухмыльнулся. Лекси подыгрывала им, даже сделала глоток появившегося из ниоткуда шампанского. Ей было всего восемнадцать, поэтому алкоголь был под запретом, но она обнаружила, что участие в умеренно успешной группе, делало такие вещи, как употребление алкоголя только при достижении соответствующего возраста, незначительными.

Когда у нее зазвонил телефон, она изо всех сил старалась казаться веселой, а не переполненной болью, как обычно. Кроме тех случаев, когда выступала на сцене. Вот тогда она давала волю чувствам. Вкладывала всю боль и страдание в музыку. Такова ее версия терапии. «Беспокойные умы» — название, с которым группа окончательно определилась два года назад, — двигалась по пути успеха.

— Понятия не имею, как ты так быстро узнала об этом, так как Сэм буквально секунду назад разговаривал по телефону с нашим настоящим менеджером, но да, ты можешь присутствовать на съемках и быть моим стилистом, — ответила Лекси на звонок матери, зная, что уже потеряла нить сюжета в тексте песни.

Хотя Лекси не понимала, как мама сможет быть на съемках, когда у нее вот-вот должны отойти воды, но она найдет способ. Зная ее, она родила бы во время фотосессии. Она нашла способ проводить с ними огромное количество времени в Лос-Анджелесе, и чаще всего с Зейном. Которого Лекси любила. Кому-то могло не нравиться, что их мама и дикий отчим-байкер, находились рядом, когда они пытались сделать свою группу знаменитой. Но не Лекси. Ей бы хотелось, чтобы они поехали с ними в тур. Мама была ее лучшей подругой. Зейн был ее... отцом. Пусть не по крови, но она знала, что он считает ее родной. Об этом говорило его отношение к ней. Иногда она очень нуждалась в его молчании. Просто быть с ним рядом и играть на гитаре.

Поэтому, когда вместо мамы из трубки прозвучал его голос, она поняла, что что-то случилось. Она поняла это в ту же минуту, как он заговорил.

Лекси была почти уверена, что Сэм побил скоростной рекорд по пути из Сан-Франциско в Амбер. На дорогу у них точно ушло чуть больше часа. Несмотря на это, Лекси была рада, что Сэм вел машину как сумасшедший. И не успел он полностью остановиться, как она выскочила из автомобиля. Группа последовала за ней. Когда стало ясно, что она не может быть за рулем из-за того, что безумно переживает, Сэм настоял на том, чтобы вести машину. Когда остальные мальчики узнали о случившемся, они и слышать не хотели, что их оставят в стороне. Мия была для них как вторая мама. Группа была семьей. И очень сплоченной.

Когда Лекси вбежала в двери больницы, она увидела другую свою семью. Клуб. Она старалась не вздрогнуть при виде Киллиана и того, как при ее появлении он встал. То, как он смотрел на нее, придавало ей сил и в то же время вонзало нож в ее разбитое сердце. Она попыталась его игнорировать. В основном ей это удалось, потому что тут она увидела Зейна, и все остальные отошли на задний план. Лекси бросилась в его объятия. Он крепко ее сжал, и в его сильных руках она немного расслабилась.

— Мама? — тихо спросила она, когда он отстранился.

От выражения лица Зейна она вздрогнула. Оно говорило ей, что он снова превращается в того мужчину, которого она встретила более двух лет назад, когда он менял колесо на их Бетти. Этого не должно случиться.

— Пока ничего не известно, Лекс, — его голос звучал хрипло, и, казалось, он едва сдерживался.

Она положила руку ему на плечо.

— А малыш? — спросила она еще тише.

В глазах Зейна сверкнула сталь, и он, казалось, не мог больше ни секунды терпеть этой муки.

— О нем тоже ничего не известно, куколка, — сказал он с покорностью в тоне. Словно уже морально подготовился к поражению.

Лекси не собиралась сдаваться.

— С ними все будет хорошо, — уверенно заявила она, не позволяя себе верить во что-то меньшее.

Она взяла его за руку и крепко сжала, желая успокоить. Его взгляд немного смягчился, и он обнял ее за плечи.

Так они простояли полчаса, не разговаривая, Лекси активно игнорировала обеспокоенный взгляд мужчины, который разорвал ее сердце в клочья. Она была слишком занята поддержкой отца. И молитвами за маму.

Единственный раз, когда Зейн заговорил, это когда он быстро и без эмоций рассказал о произошедшем. Лекси знала, что причина его тона не заключалась в недостатке чувств, а, наоборот, в их избытке. Он нашел ее маму истекающей кровью и без сознания. Она была на восьмом с половиной месяце беременности. Зейн выглядел так, словно собирался схватить одного из докторов, торопливо снующих через приемную. В какой-то момент ей пришлось физически помешать ему пройти через двери с надписью «только для медицинского персонала». Она решила, что это не впервые, потому что, когда он сделал шаг в сторону операционных, Брок, Кейд и Лаки быстро встали.

Наконец к ним вышел доктор, и его взгляд остановился на всех членах клуба, заполонивших приемную.

— Мия Уильямс?

Лекси и Мия взяли фамилию Зейна. Две недели назад Зейн официально стал отцом Лекси, что подтверждалось документально. Документы об удочерении оформили в гостиной их дома.

Зейн быстро надвинулся на доктора, встав с ним лицом к лицу. Их разделяло всего несколько дюймов. Лекси была рядом с ним, а значит, пошла следом. Не то чтобы она возражала. Ей нужно было знать, что происходит с ее мамой и младшим братом. Она нуждалась в хороших новостях.

— Это моя жена, — рявкнул Зейн, и доктор слегка дернулся. — Как она?

Взгляд доктора немного смягчился.

— С ней все хорошо. — Лекси почувствовала, как все тело Зейна расслабилось. — У нее произошла отслойка плаценты, что вызвало кровотечение и небольшие осложнения при родах, вот почему мы заставили вас так долго ждать.

Его лицо выражало сочувствие, но не как при необходимости сообщить кому-то плохие новости. Лекси почувствовала, как в ее тело возвращается тепло.

— Ребенок? — Зейн замер, его лицо по-прежнему не выказывало эмоций.

Доктор улыбнулся.

— У вас здоровый мальчик, поздравляю.

За спиной Лекси раздались возгласы одобрения, и она была почти уверена, что в основном они исходили от ее мальчиков. Она полностью расслабилась, наконец, позволив себе нормально дышать, и повернулась к Зейну. Он улыбался. Широченной улыбкой от уха до уха.

— Хотите познакомиться с сыном? — спросил его доктор.

Зейн сжал плечо Лекси.

— Да, и моя дочь идет со мной, — ласково сказал он.

И с этого момента и без того огромная, сумасшедшая и любящая семья Лекси стала намного больше. И то, что она сказала своей маме в тот день, когда та узнала о своей беременности, укрепилось еще сильнее. Зейн был лучшим отцом в мире.

Конец